Длань императора

Предыстория

Холод стазис-поля не уходил постепенно — он отступал с боем, оставляя после себя ощущение, будто в жилы залили битое стекло. Дарт Империус не просто проснулся, он вырвался из небытия. Его сознание, запертое в клетке из льда и электроники на долгие тысячелетия, жадно впитывало первые сигналы реальности.

Первое, что он почувствовал — это Сила. Она изменилась. Раньше она была подобна бушующему океану, в котором он плавал как хищник. Теперь она ощущалась как затхлое болото, полное слабого, нестройного шепота.

Крышка капсулы с тяжелым стоном отошла в сторону. Туман хладагента окутал его ноги. Империус попытался сделать шаг, но колени подогнулись. Чьи-то сильные, закованные в черную броню руки подхватили его, не давая упасть на иней пола.

— Спокойно, Лорд. Время — суровая госпожа, даже для нас, — голос был глубоким, вибрирующим от скрытой мощи.

Империус поднял голову. Перед ним стоял Гнев Императора. Его броня была покрыта сетью мелких царапин, а плащ пах озоном и гарью. Взгляд Гнева был тяжелым, как гравитация черной дыры.

— Гнев... — прохрипел Империус, и его собственный голос показался ему чужим. — Сколько?

— Достаточно, чтобы мир забыл наше имя, — Гнев помог ему сесть на край саркофага. — Мой корабль пробудился пятнадцать лет назад. Неисправность в системе хронометража. Я потратил эти годы на то, чтобы собрать то, что осталось от нашей мощи в этих проклятых Неизведанных Регионах. Дромунд-Каас снова наш, Империус. Но это лишь тень былого величия.

Империус огляделся. Отсек был заполнен рядами таких же капсул. Многие из них светились красным — индикаторы смерти.

— Мои люди... — Ситх-инквизитор замер, пытаясь нащупать знакомые искры жизни через Силу. — Андроникос? Ашара? Талона?

Гнев медленно покачал форменным шлемом, который держал в руке. Его лицо, иссеченное шрамами, было неподвижно.

— Стазис — это лотерея. Твои спутники... их капсулы дали сбой еще в первое столетие. Ткань времени перетерла их в пыль. Из твоего личного окружения уцелел только он.

Из тени вышел дроид. Его золотистый корпус был тусклым от времени, но движения оставались безупречно вежливыми. 2V-R8 склонился в глубоком поклоне.

— Хозяин! Мои сенсоры фиксируют ваше пробуждение! О, какой знаменательный день! Я уже подготовил для вас питательный раствор, хотя, боюсь, его вкусовые качества оставляют желать лучшего спустя три тысячи лет...

Империус закрыл глаза. Пустота внутри него на мгновение стала абсолютной. Все, кого он знал, кем дорожил, кого подчинял — все стали прахом.

— Не время для скорби, — отрезал Гнев, заметив тень на лице товарища. — Галактика, в которой мы проснулись, жалка. Республика превратилась в раздутое, гниющее тело, которое едва трепыхается. Ее уже начинают жрать изнутри собственные торговцы. Торговая Федерация диктует условия Сенату. Это ли не ирония?

Гнев подошел к терминалу и активировал голограмму. Над столом возникло лицо человека — худощавое, с вежливой улыбкой и проницательными глазами.

— Его зовут Палпатин. Сенатор от Набу. Я встречался с ним под маской наемного лорда. Он — Ситх, Империус. Я почувствовал это в ту же секунду, как вошел в его кабинет. Он воняет амбициями и скрытой Тьмой. Но он не из наших. Он — продукт «Правила Двух», ереси, которая заставила ситхов прятаться по углам, как крыс.

Гнев обернулся к Инквизитору.

— Он плетет грандиозную паутину. Он хочет развязать войну, чтобы захватить власть. И мы используем его. Мы позволим ему подготовить почву, мы позволим ему уничтожить джедаев, а потом заберем плоды его трудов. Но мне не справиться одному. Мне нужен твой разум, твои интриги.

Империус медленно встал, чувствуя, как внутри пробуждается старая ярость.

— Раз моя команда мертва... мне нужны инструменты, Гнев. Я не привык работать в одиночку.

— Я предусмотрел это, — кивнул Гнев. — Раз старые связи оборваны, ты создашь новые. Я дам тебе двоих. Тех, кто уже проявил себя в эти первые годы нашего возвращения.

Двери отсека разошлись. Вошли двое.

— Лана Бенико, — Гнев указал на молодую женщину с холодным, аналитическим взглядом и светлыми волосами. В Силе она ощущалась как остро отточенный скальпель — никакой лишней агрессии, только чистый прагматизм. — Она молода, но ее ум острее, чем у большинства лордов Темного Совета нашего времени. Она будет твоими глазами в кулуарах.

Второй фигурой был офицер в безупречной серой форме Империи. Он стоял навытяжку, и в его осанке чувствовалась старая школа.

— Офицер Вайрон. Один из тех немногих, чья капсула сработала идеально. Он — тактик, который помнит наши маневры и не боится новой техники. Он станет твоим мечом на флоте.

Империус прошел мимо Ланы, заглянув ей в глаза. Она не отвела взгляда, лишь слегка склонила голову — не из страха, а из уважения к его титулу.

— Пятнадцать лет, — произнес Империус, глядя на голограмму Палпатина. — У нас есть пятнадцать лет до того, как его план войдет в решающую фазу. Гнев, ты сказал, что Республика слаба. Значит, мы сделаем ее еще слабее. Я отправлюсь на Корусант. Мне нужно лично увидеть этого сенатора. И мне нужно найти то, что джедаи украли у нас... то, что принадлежит мне по праву.

Он вспомнил свое видение. Маленькая девочка-тви'лек на заснеженной планете. Он чувствовал ее страх и ее потенциал.

— Вайрон, готовьте «Ярость», — голос Империуса обрел былую сталь. — Лана, мне нужны все досье на Палпатина и его окружение. Мы начинаем партию. И на этот раз проигрыш не предусмотрен.

— Пятнадцать лет — это миг для тех, кто спал веками, но вечность для того, кто спешит, — Империус медленно сжал и разжал кулак. Сила послушно отозвалась, пока еще тонким ручейком, но он чувствовал, как с каждым вздохом её течение ускоряется. — Лана, подготовьте мой гражданский облик. Я не явлюсь к сенатору в доспехах эпохи расцвета Ситхов. Нам нужна тонкость.

Лана кивнула, её взгляд скользнул по фигуре Инквизитора, оценивая не только его мощь, но и то, как он впишется в современный Корусант.

— Всё будет готово, Лорд. Я подберу документы одного из аристократических домов Внешнего Кольца. Они сейчас в моде в Сенате — богатые, загадочные и... безопасные на вид.

Визит к Пауку

Корусант встретил Империуса какофонией звуков и огней. Сидя в роскошном спидере, он смотрел на бесконечные эшелоны машин. Ему казалось, что он видит не столицу Республики, а огромный термитник, который пожирает сам себя.

Встреча с сенатором Палпатином была назначена в его частном офисе. Когда двери открылись, Империус вошел с грацией хищника, облаченного в дорогие шелка.

Палпатин сидел за столом, его лицо было освещено мягким светом. На первый взгляд — обычный политик, уставший от дебатов. Но Империус, мастер ментальных атак, сразу почувствовал стену. Тонкую, почти прозрачную, но невероятно прочную преграду в Силе.

— Сенатор Палпатин, — Империус склонил голову ровно настолько, насколько требовал этикет. — Большая честь встретить человека, который так радеет за стабильность в эти неспокойные времена.

— Лорд... Кальвитиус, если не ошибаюсь? — Палпатин улыбнулся, и эта улыбка не затронула его глаз. — Редкое имя для представителя торгового союза. В ваших краях, в Неизведанных Регионах, должно быть, очень... темно. И холодно.

— Тьма — отличная почва для порядка, сенатор. А холод учит ценить тепло правильных союзов.

Они говорили около часа. Это была дуэль без мечей. Палпатин прощупывал его, пытаясь понять, кто этот «темный адепт», возникший из ниоткуда. Империус же видел перед собой зеркало. Сидиус был зеркалом будущего, которое Гнев хотел предотвратить: Ситх-одиночка, Ситх-интриган.

Выходя из кабинета, Империус мысленно передал Лане:

«Он опасен. Он считает, что контролирует хаос, но он лишь часть его. Мы будем помогать ему разрушать Республику, но не позволим ему построить что-то свое».

Случайная находка

Империус решил пройтись пешком по верхним уровням, недалеко от Храма Джедаев, чтобы еще раз ощутить пульс этой эпохи. Возле одного из центров временного размещения беженцев — жертв очередного корпоративного конфликта — он остановился.

Группа детей под присмотром рыцаря-джедая готовилась к посадке в транспорт. Среди них его взгляд выхватил маленькую девочку. Ей было года четыре. Коричневые волосы, испачканное лицо, но глаза... огромные, проницательные и до странного спокойные для её возраста.

Она смотрела прямо на него. Не на богатого аристократа, а на то, что скрывалось под личиной.

— Маленькая Ветт... — прошептал Империус.

В его памяти всплыло видение из стазиса. Это была она. Человек. Хрупкое существо, которое в будущем станет его Дланью.

— Лорд, нам пора уходить, — негромко произнесла Лана, появившаяся рядом. — Джедаи могут почувствовать ваш интерес.

— Посмотри на неё, Лана, — Империус не отводил взгляда. — У неё есть потенциал, который можно использовать. Главное что бы джедаи её забрали.

— Вы хотите оставить её здесь? В этом гнилом месте? — Лана удивилась.

— Я хочу, чтобы её воспитали мои враги, — в голосе Империуса прорезался холод древнего Инквизитора. — Они научат её дисциплине, они дадут ей знания, которых нет у нас. А когда она поймет, что их идеалы — ложь, когда они сами сломают её своей догматичностью... я приду и заберу её.

Он закрыл глаза и коснулся разума джедая-наставника, стоявшего неподалеку. Это было тонкое, едва уловимое внушение, подобное капле яда в колодце.

«Эта девочка... она особенная. Но она скрывает тьму. Будьте строги с ней. Не давайте ей привязываться. Она должна познать одиночество, чтобы быть сильной».

Джедай вздрогнул, на мгновение нахмурился, а затем резким жестом приказал девочке быстрее заходить в транспорт. Ветт в последний раз обернулась. Империус едва заметно кивнул ей.

Тень на снегу

Вечером, на борту «Ярости», Империус сидел в медитации. К нему подошел 2V-R8 с подносом.

— Хозяин, вы выглядите... задумчивым. Надеюсь, визит на Корусант не был слишком утомительным?

— Я вспоминал Ашару, 2V, — тихо сказал Империус. — Ту заснеженную планету, где я когда-то пытался переубедить джедая. Я был молод и верил, что могу просто заставить их видеть правду. Ашара была моим светом, который я пытался удержать во тьме. Она умерла, потому что я не смог защитить её от самой себя и от Империи.

Он открыл глаза. В них больше не было печали, только расчет.

— С Ветт всё будет иначе. Я не буду её спасать. Я создам её. Через пятнадцать лет, когда Гнев даст сигнал, она будет готова возненавидеть этот мир так же сильно, как я его презираю.

Через несколько часов ситх прибыл на затеряную планету, где все ещё лежал его "золотой гроб".

Ангар «Разорителя» встретил своего хозяина гулкой, торжественной пустотой. Огромный дредноут типа «Харроуэр» походил на уснувшего хищника, чей стальной корпус всё еще хранил следы битв тысячелетней давности. Здесь, в глубине Неизведанных Регионов, под защитой ионных туманностей, корабль казался инородным телом в ткани нынешнего времени.

Офицер Вайрон шел на полшага позади Империуса, его сапоги четко печатали шаг по металлическому настилу. 2V-R8 катился рядом, периодически смахивая невидимую пыль со своих суставов.

— Системы реактора стабильны на 40%, Лорд, — доложил Вайрон. — Мы пробудили только основные узлы. Чтобы полностью развернуть мощь «Разорителя», нам понадобятся ресурсы, которых у нынешней Империи Гнева пока в обрез.

Империус лишь слегка усмехнулся под маской. Гнев был великим воином, но он всегда мыслил категориями флотов, армий и прямой экспансии. Он не понимал, что война — это прежде всего логистика и золото.

— Ресурсы, Вайрон, — это лишь вопрос правильного ключа, — произнес Инквизитор.

Они миновали жилые палубы и спустились в технический сектор четвертого уровня. Здесь, за массивной переборкой, защищенной не только кодовыми замками, но и сложнейшей печатью Силы, находился отсек, который по документам значился как «Хранилище нестабильных изотопов».

Империус поднял руку. Пальцы в черной перчатке замерли в сантиметре от панели. Он закрыл глаза, вызывая в памяти поток Тьмы, который служил единственным паролем. Механизм внутри двери отозвался глухим рычанием, и тяжелая плита медленно поползла в сторону.

Когда свет аварийных ламп залил помещение, Вайрон непроизвольно зажмурился. 2V-R8 издал серию восторженных гудков, которые у дроидов заменяют глубокий вздох.

Внутри, ровными рядами до самого потолка, стояли контейнеры с маркировкой Казначейства Ситхов. Империус подошел к ближайшему и легким движением Силы сорвал крышку.

Золотистое сияние ауродиума ударило в глаза. Тяжелые, тускло мерцающие слитки лежали в идеальном порядке.

— Пресвятые шестерни... — прошептал дроид. — Хозяин, если мои расчеты верны... здесь четверть всего золотого запаса Империи времен Великой Гиперпространственной войны.

— Чуть больше, 2V, — Империус провел пальцем по холодному металлу. — Я предвидел, что Темный Совет может пасть, рано или поздно. Пока другие лорды делили влияние и сферы власти, я «перераспределял» излишки из захваченных миров Республики. Здесь не только ауродиум. Там, дальше — карбонитные плиты с редкими кристаллами для мечей и тонны неодиума.

Он обернулся к Вайрону. Офицер стоял, пораженный масштабом увиденного. На этих стеллажах лежала власть, способная купить целые звездные системы.

— Гнев об этом знает? — тихо спросил тактик.

— Гнев знает, что я полезен. О деталях ему знать необязательно, — Империус позволил себе холодную улыбку. — Теперь понимаешь, Вайрон? Палпатин думает, что он контролирует Торговую Федерацию через страх и интриги. Но Торговая Федерация любит кредиты больше, чем Тьму. С этим запасом мы не просто внедримся в экономику Республики. Мы станем её невидимым хребтом.

Инквизитор вышел из сокровищницы, и дверь за ним захлопнулась с тяжелым звоном.

— Галактика сейчас наслаждается «миром», — продолжал он, идя по коридору. — Канцлер Валорум пытается удержать систему от распада, джедаи медитируют в своих садах, а Палпатин уже начинает нашептывать нужные слова вице-королю Ганрею. Торговая Федерация становится наглой. Им нужны инвестиции для расширения флота? Мы им их дадим. Но через подставные банки, которые принадлежат нам.

Лана Бенико ждала их у лифта. Она уже переоделась в современный деловой костюм, который делал её похожей на высокопоставленного аналитика.

— Лорд, — обратилась она к Империусу. — Я закончила анализ рынка. Торговая Федерация готовится к блокаде Набу через два-три года. Это их первый пробный шаг. Палпатин подталкивает их к этому, чтобы выставить Валорума слабым.

— Превосходно, — кивнул Империус. — Вайрон, начинайте постепенную конвертацию металла в современные кредиты через биржи Муунилинста. Небольшими порциями, чтобы не обрушить курс. Лана, свяжись с нашими агентами в КНС. Скажи им, что появился анонимный инвестор, заинтересованный в развитии их «оборонительных инициатив».

Он замер, глядя в иллюминатор на далекие звезды.

— Мы будем подкармливать обе стороны. Но пока Палпатин строит политическую ловушку, мы построим финансовую тюрьму.

Дождь на Дромунд-Каасе был единственным, что не изменилось за тысячи лет. Он всё так же барабанил по бронированному стеклу Цитадели, стекая серыми струями и скрывая в тумане верхушки темных шпилей.

Империус стоял у огромного тактического стола в штабе «Разорителя». Рядом с ним Лана Бенико активировала глобальную проекцию. Перед Инквизитором развернулась карта секторов, которые сейчас находились под контролем Гнева.

— Нам нужно снять розовые очки, Лорд, — голос Ланы был сухим. — То, что Гнев называет «Империей», на данный момент является лишь хорошо укрепленным плацдармом.

Текущий аудит Империи Ситхов (15 лет до Войн Клонов)

Лана вывела на экран данные.

— Мы — армия без тыла, — резюмировал Офицер Вайрон, скрестив руки на груди.

— Мы не можем строить дворец, сидя в одной комнате, — произнес Империус, не оборачиваясь к Лане и Вайрону. — Гнев хочет завоеваний, но я дам ему фундамент. Лана, сколько инженеров мы можем «купить» на Муунилинсте и Нал-Хатте, не привлекая внимания Ордена Джедаев?

— Если действовать через подставные корпорации-пустышки, мы можем нанять тысячи, Лорд, — Лана вывела на экран списки обанкротившихся инженерных бюро. — Республика сейчас погрязла в долгах. Люди ищут работу и не задают вопросов, если им платят в три раза больше рыночной цены и в чистом ауродиуме.

— Хорошо. Но наемники — это риск. Нам нужны те, кто не сможет уйти.

План «Теневой Экспансии»

Империус коснулся сенсорной панели, выделяя три точки на самой границе Неизведанных Регионов и Внешнего Кольца.

1. Закупка ресурсов и рабочей силы (Сектор Арканис и Пространство Хаттов)

— Вайрон, отправляйтесь на рынки Зиггеррии и Нал-Хатты. Мне нужны рабы, но не просто чернорабочие. Ищите техников, строителей, шахтеров. Выкупайте их целыми партиями. Мы не будем их мучить — мы дадим им дисциплину, еду и цель. Раб, который видит в Ситхе не только господина, но и кормильца, работает втрое эффективнее.

2. Захват «Серых систем»

— Есть системы, о которых Республика забыла еще во времена Руусанской реформы. Отрезанные от гиперпутей, с примитивными правительствами. Мы не будем их бомбить. Мы явимся туда как «спасители» от пиратов.

Империус указал на систему Орд-Радама и прилегающие к ней астероидные пояса.

— Там богатые залежи дозия и перидия. Установите там наши автоматизированные шахты. Местное население станет нашей первой волной колонистов.

3. Тайные верфи

— Мы не можем строить «Харроуэры» на виду у всех. Мы создадим модульные верфи, скрытые внутри полых астероидов. Вайрон, ваша задача — начать производство малых судов: транспортов, корветов типа «Терминус» и наших перехватчиков «Ярость». К моменту начала большой войны у нас должен быть флот поддержки, способный прикрыть наши дредноуты.

— Лорд, это потребует колоссальных вложений, — заметил Вайрон. — Даже вашего запаса может не хватить на десятилетнюю программу такого масштаба.

Империус холодно усмехнулся.

— Поэтому мы станем главными кредиторами Торговой Федерации. Мы дадим им кредиты на их глупую блокаду Набу, а проценты они будут выплачивать нам ресурсами, сырьем и технологиями. Палпатин думает, что он использует Ганрея. Он не знает, что Ганрей уже должен деньги мне.

Момент истины на «Разорителе»

Империус прошел вглубь ангара, где стоял его личный корабль «Ярость». Дроид 2V-R8 суетился у трапа, проверяя системы жизнеобеспечения.

— Хозяин, — проскрипел дроид. — Я взял на себя смелость обновить навигационные базы. Если мы собираемся работать в «тылах», нам понадобятся координаты старых имперских аванпостов. Я нашел упоминания о скрытой базе снабжения на окраине системы Рилот. Она заброшена три тысячи лет, но её структура может послужить идеальным каркасом для верфи.

— Отлично, 2V. Видишь, Лана? Даже дроид понимает стратегию накопления.

Инквизитор обернулся к Лане Бенико.

— Лана, ты остаешься здесь. Ты — мой голос в Темном Совете Гнева. Удерживай его от преждевременных атак. Скажи ему, что я готовлю «невидимый клинок», который ударит в сердце Республики, когда придет время.

— А куда отправитесь вы, Лорд? — спросила она.

— На Корусант. Снова. Мне нужно убедиться, что моя «инвестиция» в Храме Джедаев растет в правильном направлении. Я чувствую, что её учителя начинают проявлять ту самую строгость, о которой я «шептал». Одиночество начинает ковать её характер.

Империус взошел на борт «Ярости».

— Вайрон, начинайте захват шахтерских колоний. К моему возвращению я хочу видеть первые отчеты о выплавке стали для наших новых кораблей. Галактика велика, но мы начнем пожирать её с краев. Медленно. Неотвратимо.

Месяцы пролетели для Империуса не в медитациях, а в бесконечном, изматывающем цикле планирования и экспансии. У него действительно не было времени на личные визиты к маленькой девочке на Корусанте. Ветт превратилась для него в строчку в ежеквартальном отчете Ланы — «Объект 1: Статус стабилен, прогресс обучения в Ордене удовлетворительный». У него были дела поважнее.

12 лет до начала Войн Клонов.

Система Орд-Радама. Скрытый сектор «Паллада».

Империус стоял на мостике своего дредноута «Разоритель», глядя, как огромные плазменные буры вонзаются в кору безжизненной луны. Пыль и искры были видны даже с орбиты.

— Лорд, первая партия дозия погружена на транспорты, — доложил Вайрон. Его голос звучал устало. За последние три года офицер не спал больше четырех часов в сутки. — Мы вывезли с этой луны больше руды, чем местное население добыло за последние два столетия.

— Этого мало, Вайрон. Нам нужны не только металлы, нам нужны верфи, — Империус не оборачивался. Его пальцы привычно сжимали рукоять двуклинкового меча. — КНС начинает шевелиться. Торговая Федерация заказывает новые «Лукрехалки». Мы должны перехватить эти контракты через наши подставные фирмы.

Он лично посещал каждый захваченный или «купленный» мир. На замерзших равнинах Орд-Радама и в душных шахтах Рилота люди видели его — высокую фигуру в черных доспехах, чьи шаги отзывались эхом в их сознании. Он не был для них политиком. Он был воплощением Порядка.

Тех, кто бунтовал, он карал молниями, превращая в прах на глазах у толпы. Тем, кто работал, он давал еду, медицину и защиту от пиратов. Медленно, но верно, на окраинах Галактики росла преданность не Республике, а «Благодетелю».

Теневой поводок для Ганрея

— Лорд, прибыло сообщение от нашего «партнера» на Муунилинсте, — Лана Бенико вошла на мостик, держа в руках зашифрованный планшет. — Вице-король Нют Ганрей нервничает. Палпатин (Сидиус) давит на него, требуя ускорить вооружение флота для блокады Набу. Ганрей боится Сидиуса, но он еще больше боится разорения.

Империус холодно усмехнулся.

— Ганрей — слизняк, который хочет и трон занять, и штаны не испачкать. Лана, отправь ему «черный транш». Пусть увидит, что наши ресурсы бесконечны. Но напомни ему: если он хоть словом обмолвится своему «учителю» о происхождении этих средств, его личные счета на Муунилинсте исчезнут вместе с его головой.

Палпатин думал, что Ганрей — его марионетка. Он не знал, что ниточки этой марионетки давно перепутались с золотыми цепями Империуса.

Поиск наследия

Пока Вайрон строил флот, а Лана плела финансовые сети, Империус тратил редкие свободные часы на то, что он умел лучше всего — на раскопки. Он посещал заброшенные храмы Ситхов в Неизведанных Регионах, которые Республика не нашла даже за тысячи лет.

На одной из безымянных планет в системе Атисс он нашел то, что искал. Древний голокрон одного из своих предшественников по Темному Совету.

— Хозяин, — 2V-R8 с опаской наблюдал, как Империус активирует артефакт в своей каюте. — Мои сенсоры фиксируют критический уровень темной энергии. Возможно, нам стоит вызвать команду техников?

— Уйди, 2V, — отрезал Империус.

Красное свечение залило комнату. Призрачная фигура в маске заговорила на языке, который не слышали в этой Галактике вечность. Империус жадно впитывал знания о техниках скрытности и ментального контроля. Ему нужны были не просто молнии — ему нужно было умение манипулировать сознанием на расстоянии.

Это знание он тут же применил. Каждый вечер он входил в транс, направляя свою волю через пустоту космоса к Корусанту. Он не искал Ветт. Он искал её наставников.

«Она — всего лишь инструмент... не жалейте её... ломайте гордость...» — шептал он в Силу, отравляя атмосферу вокруг юного падавана.

11 лет до начала Войн Клонов.

Орбитальная станция над Като-Неймодией.

Зал приемов Вице-короля Нюта Ганрея утопал в роскоши, которая казалась Империусу безвкусной и избыточной. Золотая лепнина, шелка и экзотические благовония не могли скрыть главного — запаха страха, который исходил от неймодианца.

Ганрей сидел в своем парящем кресле, нервно перебирая длинными пальцами края своего дорогого одеяния. Перед ним стоял человек, чье лицо было скрыто маской, а аура в Силе давила на плечи, словно многотонный пресс.

— Вы просите невозможного, Лорд Кальвитиус, — голос Ганрея дрогнул, но жадность всё еще боролась в нем с инстинктом самосохранения. — «Лукрехалк» — это флагман нашего флота. Это не просто транспорт, это крепость! Совет Директоров никогда не одобрит продажу судна такого класса частному лицу, тем более из... Неизведанных Регионов.

Империус медленно сократил дистанцию. Каждый его шаг по полированному полу отдавался гулким эхом. 2V-R8, стоявший у дверей, предусмотрительно отключил свои речевые модули, чтобы не мешать хозяину.

— Совет Директоров одобрит то, что вы им прикажете, Вице-король, — голос Империуса был тихим, но в нем слышался рокот приближающегося шторма. — Давайте будем честны. Вы погрязли в интригах с вашим «другим» покровителем на Корусанте. Вы строите армаду для дела, которое может обернуться крахом. Вам нужны гарантии. Вам нужны средства, которые не сможет отследить Сенат.

Инквизитор сделал едва заметный жест рукой. На массивный стол из черного дерева упал небольшой контейнер. Крышка откинулась, и зал залило мягким, густым сиянием чистейшего ауродиума. Слитки с гербами древней Империи Ситхов выглядели так, будто их только что достали из сердца звезды.

Ганрей подался вперед. Его глаза расширились. Это была сумма, способная купить целую систему вместе с жителями.

— Это... это впечатляет, — пролепетал Вице-король. — Но всё же... корабль такого размера...

— Это не просьба, Ганрей, — Империус резко вскинул руку, и пальцы неймодианца судорожно вцепились в горло. Парящее кресло начало медленно подниматься в воздух, подчиняясь воле Ситха. — Ты продашь мне этот корабль. Ты спишешь его как «потерю в ходе испытаний в туманности Риши». И ты сделаешь это по той цене, которую я назначу.

Воздух в комнате похолодал. Тень Империуса на стене казалась огромной и живой.

— Я могу стереть тебя из истории прямо сейчас, — продолжал Ситх, глядя в выпученные глаза Ганрея. — Я заберу золото, заберу твой корабль и оставлю здесь лишь тлеющие угли. Или ты можешь стать самым богатым неймодианцем в истории и получить союзника, о котором твой «учитель» на Корусанте даже не подозревает.

Империус разжал пальцы. Ганрей рухнул обратно в кресло, судорожно глотая воздух.

— Корабль... — прохрипел Вице-король. — Корабль ваш. «Око Профита». Он сейчас на верфях Телоса... проходит переоснащение. Я... я дам приказ перегнать его в указанный вами сектор.

— У него будет новое имя, — отрезал Империус, забирая пустой контейнер. — И новые хозяева. Мои инженеры уже ждут. Любой твой техник, который попытается оставить в системе «жучок», умрет в муках. Ты меня понял?

Ганрей только мелко закивал, не в силах вымолвить ни слова.

Выходя из зала, Империус коснулся коммуникатора.

— Вайрон, готовьте команду захвата и перегонный экипаж. У нас появился транспорт. Теперь нам есть на чем возить стройматериалы для верфей Орд-Радама.

— Принято, Лорд, — отозвался Вайрон. — Но... «Лукрехалк»? Это же летающая гора металла. Сколько мы за него отдали?

— Неимоверные деньги, Вайрон, и это за возможность покупки, сам корабль еще дороже. Но кредиты — это пыль. А этот корабль позволит нам построить флот, который сотрет эту пыль с лица Галактики.

10 лет до начала воин клонов. Сектор Арканис.

Борт дредноута «Разоритель».

Тишина на мостике была гнетущей. Офицеры и техники старались даже дышать тише, видя, как Дарт Империус замер перед огромным тактическим экраном. На нем в сотый раз прокручивалась запись гибели корабля управления дронами над Набу. Огромный «Лукрехалк» превратился в расширяющееся облако обломков и пыли.

Лана Бенико стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди. Она видела, как пальцы Империуса, закованные в черную броню, впились в край пульта так, что металл начал жалобно стонать.

— Поражение полное, — голос Ланы был ровным, лишенным эмоций. — Королева Амидала вернула контроль над планетой. Нют Ганрей арестован и ожидает суда. Наши инвестиции в Торговую Федерацию... скажем так, временно заморожены.

Империус медленно обернулся. Его глаза под маской горели холодным, мертвенным светом.

— Меня не волнуют кредиты, Лана. Золото — это возобновляемый ресурс, — он указал на записи с поверхности планеты, полученные через их тайных агентов. — Ты видела это?

На экране сменился кадр. Смазанное изображение молодого человека в коричневом плаще, стоящего на коленях над телом своего учителя. И другая фигура — разрубленное пополам тело в черном, падающее в шахту.

— Дарт Мол, — произнес Империус, и в его голосе прозвучала редкая для него нота — горечь, смешанная с презрением. — Мой брат по расе. Забрак с Иридонии, чей потенциал в Силе был велик. Палпатин превратил его в цепного пса, в послушного убийцу без капли воображения.

Ситх отошел от экрана, мерно шагая по мостику. Его плащ тяжело волочился по полу.

— Мол проиграл простому падавану. Это позор не только для него, но и для всей идеи возрождения Ситхов, которую проповедует Сидиус. Либо джедаи всё еще по-настоящему сильны... либо методы обучения у Палпатина стали просто отвратны. Он растит инструменты, а не лордов.

— Сидиус утверждает, что это было частью его плана по дискредитации Валорума, — заметила Лана. — Он добился поста Верховного Канцлера. С этой точки зрения — это победа.

— Победа, купленная ценой жизни одного из немногих достойных воинов, — отрезал Империус. — Палпатин играет в политику, забывая, что истинная мощь Ситха — не в кресле канцлера, а в чистоте дисциплины.

Он внезапно замер, и его присутствие в Силе внезапно расширилось, заполнив мостик ощущением ледяного вакуума.

— Но есть еще кое-что, Лана. Тот мальчик.

— Мальчик? — Лана нахмурилась. — Квай-Гон Джинн привез с собой раба с Татуина. Совет джедаев, кажется, принял его на обучение, несмотря на протесты Йоды.

— Я чувствую его даже через записи, — прошептал Империус, и его голос дрогнул. — Это не просто одаренный ребенок. Это... концентрация Силы. Словно сама Вселенная выдохнула его в реальность. Энакин Скайуокер.

Инквизитор обернулся к Вайрону, который стоял у навигационной карты.

— Адмирал, увеличьте присутствие наших агентов на Татуине. Я хочу знать всё о происхождении этого ребенка. Кто его мать? Как он жил? Если Палпатин решит сделать его своим следующим «инструментом», я должен знать, как сломать этот механизм.

Империус снова посмотрел на изображение горящего «Лукрехалка».

— Блокада Набу провалилась, потому что Палпатин слишком полагается на хаос и удачу. Мы же будем полагаться на структуру. Вайрон, ускорьте строительство верфей на Орд-Радама. Мне нужно больше кораблей нашего типа. Мы не можем позволить себе зависеть от неймодианских «лоханок».

— Будет исполнено, Лорд, — Вайрон четко отдал честь.

— И Лана... — Империус посмотрел на свою соратницу. — Пора начинать операцию по внедрению в разведку Республики. Теперь, когда Палпатин стал Канцлером, он будет чистить ряды. Нам нужны свои люди среди тех, кто будет проводить эти чистки. Мы станем тенью за спиной у того, кто сам считает себя тенью.

Он медленно сжал кулак, и на тактическом столе одна за другой начали гаснуть иконки республиканских систем.

— Эра Сидиуса началась с провала. Наша же эра начнется с фундамента, который не смогут пошатнуть ни джедаи, ни маленькие мальчики-герои.

Империус не мог оставить его покупку без внимания, после того что произошло над Набу, он лично прибыл на его корабль.

Гулкие коридоры «Лукрехалка», который теперь носил имя «Вестник Порядка», содрогались от мерного ритма работы огромных двигателей. Дарт Империус шел по главной палубе, и его тяжелые шаги эхом отдавались в пустотах гигантского кольцеобразного корпуса.

Адмирал Велкс, человек с ледяным взглядом и безупречной выправкой, ожидал его у входа в мостик. Велкс не был форсъюзером, но он обладал тем редким типом тактического гения, который Империус ценил превыше слепой преданности.

— Лорд Империус, — Велкс коротко кивнул, признавая авторитет Ситха. — Корабль полностью укомплектован и готов к переброске стройматериалов на Орд-Радама. Трюмы забиты оборудованием для новых верфей.

Империус остановился и посмотрел в огромное обзорное окно, за которым медленно вращались обломки астероидов.

— Я видел записи с Набу, Велкс, — голос Инквизитора прозвучал глухо под маской. — Торговая Федерация построила не боевые корабли, а неповоротливые баржи, чья жизнь зависит от центрального компьютера управления дроидами. Один удачливый мальчишка на истребителе — и целая армия превращается в груду металлолома.

Ситх резко обернулся к адмиралу.

— В связи с событиями на Набу, этот корабль требует немедленных структурных изменений. Мы не неймодианцы, мы не можем позволить себе полагаться на удачу или одну уязвимую точку. Если этот корабль вступит в бой под флагом Империи, у нас не будет шанса на ошибку.

Велкс слегка прищурился, мгновенно уловив суть.

— Вы говорите о децентрализации систем управления, Лорд?

— Именно. — Империус указал на схему «Лукрехалка», парящую над тактическим столом. — Первое: полностью пересмотреть программное обеспечение дроидов. Каждый дроид на борту этого судна должен иметь автономный процессор принятия решений. Никаких «сигналов управления» с мостика. Второе: мы установим дублирующие генераторы щитов в грузовых ангарах. Третье: я хочу, чтобы внутренние переборки были усилены кортозисным напылением.

Велкс быстро вносил пометки в свой планшет.

— Это увеличит вес корабля и снизит его маневренность, которая и так оставляет желать лучшего.

— Маневренность — забота истребителей прикрытия, — отрезал Империус. — Этот корабль должен стать крепостью, которую невозможно взять измором или одним точным выстрелом в реактор. Адмирал, я вложил в этот сектор слишком много золота и времени. Если Сидиус решит использовать «Лукрехалки» как пушечное мясо в своей будущей войне — это его право. Но мой флот должен выживать там, где другие превращаются в пыль.

Империус подошел к Велксу почти вплотную, и адмирал почувствовал, как воздух вокруг него стал тяжелым и холодным.

— Вы — мой лучший тактик, Велкс. Сделайте из этой консервной банки инструмент, достойный Ситхской Империи. Мы не будем прятаться за спинами дроидов. Мы будем использовать их как лезвие, за которым стоит стальная воля.

— Будет исполнено, Лорд, — ответил Велкс с едва заметной предвкушающей улыбкой. — Я лично прослежу за демонтажем центрального узла связи. Мы превратим «Вестник» в нечто, чего неймодианцы побоялись бы даже вообразить.

— Хорошо. — Империус снова повернулся к звездам. — Галактика меняется. Палпатин думает, что он расставил все фигуры. Но он не учел, что мы не просто играем по его правилам — мы меняем саму доску. Подготовьте отчет о модернизации через неделю. И... Велкс.

— Да, Лорд?

— Начните обучение живых экипажей. Я хочу, чтобы на ключевых постах сидели люди, а не машины. Преданность нельзя запрограммировать, её можно только воспитать.

С этими словами Империус покинул мостик, оставив адмирала обдумывать масштаб предстоящих реформ.

Империус прошёл в ангар и поднялся по аппарели «Ярости». В ангаре «Лукрехалка» царила суета: дроиды-погрузчики таскали ящики с оборудованием, а техники Велкса уже начали вскрывать панели обшивки гигантского корабля. Зайдя в кают компанию перехватчика, Ситх активировал защищенный канал связи.

На голопроекторе возникло изображение инсектоида с планеты Колли-IV. Колликоиды — создатели знаменитых дроидов-разрушителей — выглядели отталкивающе, но их инженерный гений не имел равных в Галактике. Существо щелкало мандибулами, и синтетический голос переводчика транслировал его стрекот в холодный, лишенный эмоций тон.

— Приветствуем заказчика, — произнес переводчик. — Вы запрашивали модификацию серии P-серии.

Империус оперся руками о пульт, его фигура в полумраке кабины казалась высеченной из обсидиана.

— Я видел ваших дройдек в деле на Набу, — начал он, и в голосе его послышался металл. — Неймодианцы жадны и трусливы. В своей мелочности они ограничили ваших инженеров. Они побоялись дать машинам настоящий разум, превратив их в простых исполнителей программных алгоритмов. Они ослабили бластеры, чтобы сэкономить на энергоячейках. Мне такие калеки не нужны.

Колликоид на проекции замер, его фасеточные глаза блеснули.

— Я хочу заказать несколько сотен дройдек в «истинном» исполнении, — продолжал Империус. — Полноценный искусственный интеллект, способный к адаптации и обучению в бою. Усиленные щиты. Бластеры, способные пробивать броню легких танков. Мощность, а не экономия.

Инсектоид издал серию резких звуков. Переводчик заговорил:

— Такая работа требует ресурсов, которых нет на рынках Республики. Но деньги... деньги нас мало интересуют. У нас достаточно ауродиума в наших собственных ульях.

Существо наклонилось ближе к сенсору.

— Нам нужно другое. Нам нужно биологическое разнообразие. Нам нужно мясо. Свежее, изысканное мясо редких видов, которое мы не можем получить из-за торговых эмбарго.

Империус не дрогнул. Он знал, что колликоиды — каннибалы и гурманы в самом жутком смысле этого слова.

— Трюмы моего «Лукрехалка» огромны, — холодно ответил Ситх. — Я привезу вам столько мяса экзотических тварей с окраинных миров и рынков Хаттов, сколько ваши ульи не видели за столетия. Вы получите свой пир. Я же получу армию, которая не будет знать страха и не совершит программных ошибок.

Инсектоид издал звук, похожий на шипение.

— Договор может быть заключен. Мы подготовим прототипы «Имперской серии». Когда ваше судно прибудет с... оплатой, мы передадим чертежи и первые партии автономных модулей.

Связь прервалась. Империус вышел из кабины и увидел 2V-R8, который стоял у входа, потирая манипуляторы.

— Хозяин, простите мою навязчивость, но кормить колликоидов... это так... недипломатично.

— Дипломатия — это искусство давать людям то, что они хотят, чтобы получить то, что нужно тебе, — отрезал Империус. — Эти дроиды станут костяком моей личной гвардии. Когда придет время штурмовать тюрьмы или дворцы, я не хочу слышать о «сбоях связи». Я хочу видеть только горы трупов моих врагов.

Он посмотрел вглубь ангара на Велкса.

— Адмирал! Готовьте маршрут к секторам хаттов. У нас есть... специфический груз, который нужно закупить у хаттов. Пора платить по счетам.

Когда связь оборвалась, Лана наконец нарушила молчание. Она остановилась, положив руку на рукоять своего светового меча, и посмотрела на Инквизитора.

— Лорд, при всем уважении к вашему гению в логистике и финансах... — начала она, и в ее голосе проскользнула опасная сталь. — Я ситх. Я не бухгалтер и не торговый атташе. Последние месяцы я только и делала, что проверяла отчеты о закупках и инспектировала шахты, где самым захватывающим событием был сломанный бур. Мои клинки застоялись. Мне нужна цель. Настоящая цель.

Империус медленно повернулся к ней. Он чувствовал ее жажду битвы — это была не слепая ярость, а холодный голод профессионала, которому тесно в рамках кабинетной работы.

— Терпение, Лана, — произнес он, и в его голосе послышалось одобрение. — Ситх без битвы подобен мечу, который покрывается ржавчиной. Я не забыл о твоих талантах.

Он активировал голографическую карту сектора на окраине Внешнего Кольца. Маленькая, ничем не примечательная планета вспыхнула красным.

— Вот твоя цель. Планета Кревас. О ней нет упоминаний в архивах Республики, но мои разведчики обнаружили там залежи ультра-хрома. Это редкая руда, идеально подходящая для создания корабельной брони, способной рассеивать тепловые лучи современных турболазеров. Сейчас планету удерживает крупный пиратский синдикат, который использует ее как перевалочную базу.

Лана прищурилась, изучая топографию планеты. Ее палец коснулся голограммы укрепленного форта пиратов.

— Сколько их там? — спросила она.

— Достаточно, чтобы устроить хорошую резню. Но ты пойдешь туда не одна. Через несколько недель заказ на Колли-IV будет завершен. Мы заберем первую партию новых дройдек. У них будет автономный интеллект и огневая мощь, о которой неймодианцы могут только мечтать.

Империус подошел ближе, его маска почти коснулась лица Ланы.

— Ты возглавишь их, Лана. Ты поведешь этих «разрушителей» в бой. Твоя задача — не просто выбить пиратов. Ты должна превратить Кревас в имперскую цитадель. Весь ультра-хром должен пойти на облицовку наших «Харроуэров» и «Лукрехалка». Я хочу, чтобы эта планета стала нашим главным арсеналом в этом секторе.

Глаза Ланы блеснули. Она наконец почувствовала то, чего ей так не хватало — масштабную задачу, требующую крови и воли.

— Когда дройдеки будут готовы, — продолжала она, уже просчитывая тактику высадки, — от этого синдиката останутся только воспоминания и обугленные кости.

— Я в этом не сомневаюсь, — кивнул Империус. — Пока я буду договариваться с хаттами о «поставках провизии» для колликоидов, ты подготовь план захвата. Мы приведем эту систему под руку Императора. И помни: мне нужны работающие шахты, а не просто руины. Оставь достаточно живых рабов, чтобы они могли махать кирками.

Лана коротко и официально поклонилась.

— Будет исполнено, Лорд. Я заставлю их жалеть о том, что они вообще когда-то приземлились на эту скалу.

Империус проводил ее взглядом. Он знал, что Лана Бенико — идеальный инструмент для таких операций. Пока он плел сеть вокруг Палпатина и Ганрея, ей нужно было дать почувствовать вкус победы. Скоро Галактика узнает, что на ее окраинах проснулась сила, способная не только торговать, но и выжигать целые миры ради своих целей.

Битва за Кревас: Крещение сталью

Небо над Кревасом было затянуто ядовито-оранжевыми облаками, когда десантные капсулы «Лукрехалка» прошили атмосферу, подобно метеоритам. В центральном шаттле, окруженная тихим гулом систем, стояла Лана Бенико. Перед ней, плотно прижавшись друг к другу в транспортных захватах, замерли тридцать новых дройдек «Имперской серии». Их корпуса из вороненой стали не бликовали, а встроенные фоторецепторы горели ровным, багровым светом.

— Вылет через десять секунд, — прозвучал в шлемофоне голос адмирала Велкса.

Когда аппарель упала, Лана первой шагнула в хаос. Пиратский форт встретил их шквальным огнем из тяжелых бластеров и переделанных зенитных орудий. Но за ее спиной раздался металлический лязг: дройдеки сорвались с креплений, мгновенно сворачиваясь в шары.

Они не катились бессистемно, как их неймодианские аналоги. Колликоидный ИИ координировал их движения, словно единый разум улья. Они ворвались на позиции пиратов, развернулись и синхронно активировали щиты.

— В атаку! — скомандовала Лана, зажигая свой световой меч.

Это была не битва, а хирургически точное истребление. Дройдеки не просто стреляли — они анализировали цели. Пока одна пара подавляла огневые точки, другая обходила с фланга, прошивая укрепления усиленными спаренными бластерами. Лана двигалась между ними, как золотая вспышка. Она не тратила силы на блокирование каждого выстрела — она доверяла щитам своих машин, концентрируясь на уничтожении лидеров синдиката.

В какой-то момент огромный бронированный погрузчик пиратов попытался протаранить их строй. Лана вскинула руку. Сила, подпитанная месяцами сдерживаемого нетерпения, вырвалась наружу сокрушительным потоком. Многотонная машина смялась, как жестяная банка, и отлетела назад, погребая под собой десяток наемников.

Через два часа над фортом поднялось знамя Ситхской Империи. Лана стояла на вершине главной башни, вытирая кровь с лица. Вокруг нее, методично обходя территорию, патрулировали дройдеки. Они не требовали приказов — их алгоритмы уже распределяли сектора обороны.

Империус, наблюдавший за битвой с мостика «Разорителя» через тактическую сеть, едва заметно улыбнулся.

— Превосходно. Она не просто воин, она — настоящий лидер нового поколения.

Два месяца спустя. Дромунд-Каас.

Цитадель Императора Гнева дышала древней мощью. Вечный дождь барабанил по куполу, создавая фон для тяжелых шагов двух ситхов, идущих по длинному залу к трону. Империус шел в своих полных доспехах, а рядом с ним, облаченная в новую черно-золотую мантию, уверенно ступала Лана.

Император Гнев сидел на троне, окруженный тенями. Темный Совет, когда-то состоявший из двенадцати могущественных лордов, сейчас представлял собой печальное зрелище: большинство кресел пустовали или были заняты слабыми марионетками, едва пережившими стазис.

— Владыка, — Империус склонил голову, но в его жесте не было рабства, лишь признание равного. — Я вернулся с результатами. Верфи Орд-Радама работают. Ультра-хром с Креваса начал поступать в арсеналы. Наш флот растет.

Гнев медленно поднял взгляд.

— Твои успехи неоспоримы, Империус. Но эта женщина, что стоит за твоим плечом с такой гордостью, я отдал её тебе, как ценный актив. Она его оправдала?

— Лана Бенико, она — та, кто лично привела систему Кревас к покорности. Она показала, что умеет управлять как древней яростью, так и новейшими технологиями, которые мы подчинили себе.

Империус сделал шаг вперед, его голос зазвучал громче, заполняя все пространство зала.

— Наш Совет пуст, Гнев. Нам нужны не просто те, кто помнит старые ритуалы, а те, кто способен строить Империю в этой новой, изменившейся Галактике. Лана обладает холодным умом стратега и решительностью инквизитора. Я прошу тебя официально наделить её полномочиями. Сделай её членом Темного Совета. Она заслужила это право кровью наших врагов.

Гнев долго смотрел на Лану. Она не отвела взгляда. В Силе между ними возникло краткое, жесткое противостояние, которое закончилось одобрительным хмыканьем Императора.

— Нам действительно не хватает острых умов, — произнес Гнев, и его голос эхом отозвался от стен. — Лана Бенико. Отныне ты занимаешь пустующее место в Совете. Твоя сфера — разведка и внутренняя безопасность. Следи за тем, чтобы в наших рядах не было слабости, подобной той, что мы видим в Республике.

— Для меня это честь, мой Император, — Лана опустилась на одно колено. — Я стану глазами Империи, от которых не скроется ни один предатель.

Империус посмотрел на неё, и в его мыслях мелькнуло удовлетворение. У него теперь был свой человек в высшем руководстве, верный союзник и мощный инструмент.

— Долгая игра продолжается, — тихо произнес он. — Скоро Палпатин поймет, что его «Правило Двух» — ничто по сравнению с возрожденным Советом.

Поместье Империуса на Дромунд-Каасе было воплощением суровой эстетики старой школы: высокие своды, холодный черный камень и окна, за которыми вечная гроза расцвечивала небо вспышками фиолетовых молний. Внутри царил полумрак, разрываемый лишь тусклым светом ламп и багровым сиянием голограмм.

Лана стояла у окна, глядя на то то, как капли дождя разбиваются о бронированное стекло. Она медленно обернулась к Империусу, и её взгляд, обычно холодный и расчетливый, светился непривычным теплом.

— Это место в Совете... — тихо начала она. — Многие лорды тратят столетия и тысячи жизней, чтобы просто коснуться этой власти. Вы дали мне её за несколько месяцев. Я бесконечно признательна вам, Лорд. Моя верность теперь принадлежит только вам.

Империус, стоявший у стола с древними свитками, медленно поднял голову. Под его маской послышался сухой, лишенный иллюзий смешок.

— Признательность — скоропортящийся товар, Лана, — он начал медленно сокращать расстояние между ними. — Сегодня ты чувствуешь благодарность. Завтра — привыкнешь к власти. Послезавтра ты начнешь желать большего. Ты захочешь возможностей, которые я пока приберегаю для себя. Это природа Ситха.

Он подошел вплотную, возвышаясь над ней. Его тяжелая рука в бронированной перчатке легла ей на плечо, и Лана почувствовала холод металла даже сквозь ткань мантии.

— Ты проявила себя как полезный, острый инструмент, — голос Империуса стал тише, приобретая зловещую глубину. — Но никогда не забывай, в чьих руках находится этот инструмент. Кто дал тебе эту власть, тот может и забрать её обратно. Вместе с твоей головой.

Его пальцы внезапно переместились на её горло, слегка сдавливая его. Это не было попыткой убить, это была демонстрация абсолютного доминирования. Воздух в комнате застыл, наэлектризованный мощью Тёмной стороны.

Лана не задрожала. Она смотрела прямо в прорези его маски, и в её глазах не было ужаса. Там было странное, почти религиозное восхищение. Для неё, молодой и амбициозной, Империус сейчас был не просто наставником — он был идеалом, квинтэссенцией Ситха, которого она мечтала не только достичь, но и однажды превзойти.

Она медленно подняла руку и положила её на нагрудную пластину его доспеха, прямо над сердцем.

— Я клянусь, — прошептала она, игнорируя давление на горло. — Моя лояльность будет абсолютной, пока моё сердце бьется. Я не просто ваш инструмент. Я ваша ученица в искусстве власти.

Империус медленно разжал пальцы и отступил на шаг. Напряжение в воздухе слегка спало.

— Посмотрим, — коротко бросил он. — Теперь ты член Темного Совета. Тебе не подобает жить в гостевых покоях или на борту дредноута. Тебе нужен свой дом. Своя крепость здесь, на Дромунд-Каасе, которая будет заявлять о твоем статусе.

Он подошел к терминалу и активировал передачу данных.

— Это мой последний подарок тебе как «инструменту». Сумма, достаточная, чтобы воздвигнуть поместье, достойное лорда Ситхов. Построй себе цитадель, Лана. Теперь ты — одна из правителей Империи.

Когда тяжелые двери за Ланой закрылись, из тени бесшумно выкатился 2V-R8. Дроид подождал несколько секунд, прежде чем подать голос.

— Хозяин, если позволите... Это была весьма щедрая инвестиция. Вы действительно верите в её клятву? Мои социальные алгоритмы подсказывают, что Ситхи склонны к... специфической интерпретации слова «лояльность».

Империус подошел к окну, за которым ударила мощная молния, на мгновение осветив всё поместье белым светом.

— Преданность нельзя купить окончательно, 2V, — произнес он, не оборачиваясь. — Доверять ей до конца было бы безумием. Она — Ситх, и её амбиции рано или поздно заставят её искать слабости во мне. Но сейчас... сейчас она не ударит в спину. Как минимум из страха и того самого восхищения, которое я видел в её глазах.

Он замолчал, глядя на свои руки.

— Теперь она больше не мой инструмент. Она — равноправная коллега. А в этой Галактике, 2V, иметь одного сильного союзника гораздо важнее, чем тысячу верных рабов. К тому же, пока она строит свою крепость, она будет занята.

Быстрое начало долгой истории

Обломки зданий, уродливые груды раздробленного металла, оставшиеся от дроидов, и обгоревшие остовы техники — вот и всё, что теперь окружало Ветт и последнего клона из её отряда. Поле боя превратилось огромное кладбище.

Раньше двоих, оставшихся здесь в живых, называли «боевой группой», но сейчас это определение казалось злой шуткой. Девушка была ранена. В иной ситуации глубокий ожог от выстрела не считался бы фатальным, но здесь, в эпицентре хаоса, отсутствие медикаментов и времени превращало её ранение в смертный приговор.

Её непростая судьба, казалось, неумолимо близилась к финалу. Впрочем, Ветт это не удивляло. Невезение преследовало её с самого детства. С того самого момента, как она попала в Орден и оказалась в ученицах у рыцаря-джедая, чьи методы обучения балансировали на грани света. Его уроки шли вразрез с догмами Совета, едва не заступая за черту Тьмы. Когда это вскрылось, было уже поздно: в душе юной ученицы семена сомнений не просто были посеяны — они дали буйные, колючие всходы.

И хотя её новый, нынешний наставник сумел удержать разум подопечной в рамках Светлой стороны, в самой сути Ветт произошли необратимые изменения. Она открыла в себе пугающую истину: ей нравилось убивать. Кровавая жатва на поле боя приносила ей странное, первобытное удовлетворение, которое было невозможно примирить с проповедями об отречении от эмоций. Чтобы спасти её от изгнания, учитель требовал от неё безукоризненного следования Кодексу... по крайней мере, пока на них смотрели другие джедаи.

Эта ложь, череда неудач и вечная борьба с собственной природой отравили её жизнь. Теперь, находясь в предсмертном состоянии на руинах города, она чувствовала странное облегчение. Больше не нужно было подавлять ненависть к врагам. Больше не нужно было участвовать в этой бессмысленной, по её мнению, бойне, ведущей в никуда. Галактика умирала, и Ветт была готова уйти вместе с ней.

Но из вязкого оцепенения её вырвал голос клона, чей шлем был покрыт копотью и трещинами.

— Ветт... — прохрипел он, вглядываясь в дымную завесу горизонта. — Вижу тепловой след. Это не наши... и не дроиды.

Ветт с трудом подняла голову. Сквозь пелену пыли она увидела силуэт, который не принадлежал этой эпохе. Холодная, властная аура разрезала пространство, заставляя саму Силу вибрировать от напряжения. К ним приближалось существо, будто сотканое из тьмы и ужаса тех, кто стоял на его пути.

Дарт Империус шел, погруженный в раздумья о своем поручении. Миссия была крайне непростой, но критически важной — если верить Императору и его рискованному плану. Один неверный шаг грозил разрушить и без того с трудом выстроенную архитектуру новой Империи; все труды и надежды Темного Совета могли рухнуть в одночасье. Но Император решил рискнуть, отправив одну из своих самых надежных и опытных «Дланей».

И все же ничто не длится вечно, вскоре Ситх почти достиг цели. Пройти абсолютно бесшумно сквозь руины города, кишащего патрулями дроидов и выжившими клонами, было задачей, требующей времени, которого почти не осталось. Чертыхаясь про себя после каждого преодоленного завала, он вышел из остова очередного здания, и перед ним открылась тяжелая картина.

Он всё-таки успел. Девушка была жива, как и её спутник, что не могло не радовать — мертвые не приносят пользы. В тот же миг, когда высокая фигура Ситха будто соткалась из дыма, клон-пехотинец обернулся. Он мгновенно вскинул винтовку, заслоняя собой юную ученицу, которая всего несколько часов назад вновь потеряла наставника.

— Ты ещё кто такой? Что ты здесь делаешь?! — выкрикнул клон, его голос дрожал от усталости и напряжения.

В отличие от солдата, который видел лишь «неизвестную угрозу», тело Ветт оцепенело. Она знала в лицо всех адептов тьмы, воевавших на стороне КНС, но этого воина видела впервые. Глубокий капюшон частично скрывал лицо, но те черты, что были видны, не походили ни на одного из известных Республике прислужников Дуку.

Высокая фигура, около 180 сантиметров ростом, с красной кожей и черными татуировками, характерными для забраков, излучала столь плотную и ледяную темную энергию, что у девушки закружилась голова. Воздух вокруг него казался густым, как свинец.

Империус: — Либо ваша смерть, либо ваше спасение.

Клон: — Что за бред ты несешь? Оружие на пол!

Спустя секунду после неосторожных слов бойца, невидимая волна Силы впечатала его тело в стену здания за спиной Ситха. Клон обмяк и сполз на бетон.

— Что ты творишь?! — вскрикнула девушка, пытаясь дотянуться до своего светового меча. Но рана в животе вспыхнула острой болью, пригвоздив её к месту.

Империус подошел ближе. Его движения были текучими и хищными, как у тени. Убедившись, что в ране нет осколков металла, он уложил уже не сопротивляющуюся девушку на относительно ровную плиту и внимательно изучил поврежденную плоть.

Империус: — У тебя есть выбор: либо ты умираешь сейчас «героем» среди этих руин, либо я спасаю тебе жизнь в обмен на твою помощь.

Желание жить возобладало над страхом. Ветт едва заметно кивнула. Ситх приложил ладонь к ране, и в следующее мгновение девушка пожалела о своем решении. Приток сырой, яростной темной энергии заставил её тело изогнуться в конвульсии. Боль была невыносимой, но эффективной: ткани начали срастаться на глазах, возвращая жизнь в угасающий взор.

Империус: — Как тебя именовать? — спросил он холодным, лишенным эмоций голосом.

Он лгал, ведь история этой девушки, как и прочих его последователей всегда была изучена им до малейших деталей за долго до их встречи.

Ветт: — Ветт... — выдохнула она, пробуя вкус вроде своего, но будто чужого имени на губах.

Лицо Ситха на мгновение исказила странное выражение — смесь подавленной злости и какой-то древней, непонятной боли, но он тут же вернул себе маску абсолютного спокойствия.

Империус: — Я понял тебя. Теперь к сути: мне нужно, чтобы ты провела меня к Совету Джедаев. У меня есть предложение, которое они не смогут оставить без внимания. Но сам я, как понимаешь, не самый желанный гость в их Храме.

Ветт: — Я... я сделаю всё, что смогу!

Империус наклонился к самому её лицу, так что она почувствовала запах озона и старой пыли.

— Одних обещаний мало. Сбежать ты не сможешь. Та Сила, что я влил в тебя, теперь служит моим маяком. Я найду тебя везде, в любом уголке Галактики. Так что постарайся на славу.

Твоя задача — получить разрешение на возвращение в Храм на Корусанте. Мой корабль уже ждет. У тебя есть сутки.

Он протянул ей руку, помогая встать. Ветт, пошатываясь, оперлась на него, пораженная тем, насколько твердой и надежной была эта хватка.

Ветт: — Можно вопрос?

Империус: — Только один.

Ветт: — Как... как тебя зовут?

Ситх отвернулся, глядя на кровавый закат. Его голос прозвучал как шелест песка по металлу:

— Зови, как тебе удобно. Имени у меня нет. Только титулы, данные Императором.

Глаза девушки застилали слезы, смешиваясь с гарью и пылью. Она брела по истерзанной земле Телариса, едва переставляя онемевшие ноги и судорожно сжимая в ладони маленький голопроектор — её единственный шанс на спасение и одновременно ключ к предательству. Потеря крови и шок сделали свое черное дело: сознание плыло, а мир вокруг казался нереальным, словно в кошмарном сне.

Впрочем, физическая боль была лишь фоном. Ветт терзало осознание содеянного. Она только сейчас начала понимать масштаб сделки, на которую пошла, но пути назад больше не было. Жуткий холод, поселившийся в её теле после вмешательства Ситха, напоминал о себе каждой клеткой.

«Что он сделает, когда окажется на Корусанте?» — эта мысль пульсировала в висках. Она знала, что от Ситхов нельзя ждать ничего, кроме разрушения, но воля к жизни оказалась сильнее рыцарских обетов. Кто даст ей гарантию, что этот краснокожий воин не прикончит её, как только их корабль коснется посадочной платформы в столице?

Ветт споткнулась о кусок арматуры и едва не рухнула. Боль от первозданной темной энергии, влитой в её рану, не утихала ни на мгновение — она жгла изнутри, словно расплавленный свинец. С трудом удержав равновесие, она продолжила свой путь в сторону позиций Республики. К «своим»... Но были ли они ей всё еще своими после того, что она пообещала Ситху?

Тем временем Дарт Империус, уже не особо скрываясь, подошел к лежащему без сознания клону. Он холодно осмотрел солдата. Тот был еще жив и, возможно, даже слышал отдаленные звуки разговора сквозь пелену беспамятства. Ситх не чувствовал к нему ненависти — лишь сухую прагматичность. Выживший свидетель был недопустимым риском для его миссии.

Империус снял с пояса свой старый, прошедший сотни сражений двухклинковый световой меч. Рукоять привычно легла в ладонь. Короткий, хищный взмах красного клинка — и тело бойца было разрублено наискосок. Тихий хруст опаленной брони стал финальной точкой в этой короткой встрече.

Избавившись от лишних проблем, Лорд Ситхов спокойным, размеренным шагом вернулся на борт своего перехватчика класса «Ярость». Внутри корабля царила привычная стерильная тишина и прохлада. Это пространство было его крепостью.

Переодевшись, он отправил краткий зашифрованный доклад о завершении первой фазы операции. После чего Империус опустился на диван в кают-компании. Тело требовало отдыха, но разум продолжал анализировать тысячи вариантов развития событий. Теперь всё зависело от Ветт. Он закрыл глаза, настраиваясь на ту искру тьмы, что он оставил в её теле, и приготовился ждать.

Уже пятнадцать минут девушка яростно спорила с одним из немногих уцелевших на планете джедаев, пытаясь убедить его отправить её на Корусант. И, вопреки ожиданиям, её напор приносил плоды.

Ветт: — Поймите, Совет всё равно не позволит вам на месте выбрать мне нового наставника. Вы зря пытаетесь меня отговорить, это не имеет смысла!

Барт: — Ладно, допустим, ты уйдешь сейчас. Но кого нам пришлют на замену? Нам скоро банально некем будет воевать, — мастер Барт устало протёр лицо, испачканное гарью.

Ветт: — Это уже не мои проблемы, — отрезала она. В её голосе промелькнула холодная сталь, несвойственная джедаю, но Барт списал это на шок от потери учителя.

Барт: — В чём-то ты права. Хорошо, завтра днём тебя доставят на корабль. Если быть точнее — на «Аккламатор» грузовой модификации. Он идет прямым курсом в столицу.

Спустя несколько часов тревожного, рваного сна, Ветт всё-таки вышла на связь. Уточнив координаты и детали, Империус прервал сигнал. Настало время для работы. Он начал готовить ящики с мощными ЭМИ-гранатами.

Захват судна класса «Аккламатор» не представлял для него сложности. Главное — вовремя лишить корабль связи и проникнуть в рубку. Когда у твоего горла горит бардовое лезвие светового меча, желание спорить обычно исчезает даже у самых верных солдат. Ситх планировал использовать оборудование «Ярости» для глушения сигнала прямо внутри ангара. В первые минуты после электромагнитного импульса, когда системы жизнеобеспечения и связи уйдут в перезагрузку, никто не успеет отправить отчет о нападении. Нужно было лишь правильно подделать коды транспондера, чтобы системы «Аккламатора» приняли «Ярость» за обычный десантный челнок типа LAAT.

Спустя сутки план пришел в движение. Ситх стоял у окна разрушенного здания, наблюдая за приземляющимся челноком. Мягкий прыжок — и он приземлился прямо на кабину LAAT. Два молниеносных взмаха мечом, и пилоты затихли навсегда, даже не успев коснуться тревожной кнопки. Прыжок вниз, еще одно плавное, почти танцующее движение — тела десантников распадаются надвое.

Сделав несколько шагов сквозь обломки и тела, Ситх лениво отбил два случайных выстрела. Одним движением пальцев он вбил выжившего бойца в стену здания мощным толчком Силы, а второго пронзил клинком насквозь, даже не глядя на него. Империус остановился перед Ветт, которая в ужасе опустилась на колени. Он протянул ей руку в черной перчатке.

Империус: — Я не твой Лорд, чтобы ты склонялась передо мной.

Ветт: — Я не хотела... — прохрипела она. — Просто ходить всё еще непросто...

Девушка коснулась его руки и тут же вскрикнула от боли, резко отшатнувшись. Её буквально обожгло холодом его ауры.

Империус: — Ты думала, всё будет так просто?

— его голос звучал вкрадчиво и опасно. — Нет. Твоя светлая душа будет страдать при любом прикосновении к ситху моего уровня, еще часов десять. Привыкай.

Ветт: — Да кто ты вообще такой?! — со слезами на глазах спросила она.

Империус: — Дарт Империус, Хранитель Артефактов, посланник и правая рука Императора.

Ветт: — Но... Империи Ситхов нет уже тысячи лет! Это история, миф!

Империус: — Если вы так думаете, это лишь доказывает, как глубоко вы заблуждаетесь. Настоящая Империя просто ждала своего часа.

Он указал на небо, где в облаках скрывался силуэт «Аккламатора».

— Идем. У нас есть корабль, который нужно захватить.

Побег

Входной люк с тихим, хищным шелестом закрылся, приветствуя хозяина и его невольную спутницу. Робкие шаги Ветт тонули в мягком гудении систем жизнеобеспечения. Ситх уже прошел вглубь судна и ждал свою проводницу в центре кают-компании. Им предстояла сложнейшая задача, успех которой теперь зависел от того, не решит ли эта сломленная девушка в самый неподходящий момент выбрать путь мученицы.

Ветт: — Здесь... даже уютно. Если забыть, чьё это судно, — она медленно прошла в центр комнаты, с опаской оглядывая отделку из темного металла и багровое освещение.

Империус: — Ты думала, я брошу тебя в пустой камере на голый пол? — он обернулся, его глаза в полумраке каюты казались двумя тлеющими углями.

— Мысль здравая, и с точки зрения ситха — единственно верная. Но в этом нет смысла. Ты не сможешь даже коснуться меня без боли не можешь, так что о сопротивлении не может быть и речи. К тому же, за тобой присмотрит один из моих дроидов.

Ах да... отдай свой меч.

Ветт замялась, её пальцы непроизвольно сжались на рукояти оружия, которое было её последней связью с Орденом.

Ветт: — То есть ты позволяешь мне остаться здесь? В кают-компании? — Она протянула ему меч.

Империус: — Да. Но не надейся на долгий отдых, — Ситх принял оружие, и оно исчезло в складках его одеяния. — У тебя есть пара часов, пока я готовлю наш «билет» на Корусант. Как только мы прибудем к цели, ты мне понадобишься.

Ветт: — Боюсь спросить, в качестве кого?

Империус: — В качестве заложницы, чей статус заставит джедаев открыть ворота.

Ветт: — Могла бы и сама догадаться, — горько усмехнулась она.

Империус лишь безучастно пожал плечами и ушел в кабину пилота. Как только он скрылся за дверью, от стены отделился дроид неизвестной Ветт модели. Его хромированный корпус блестел, а движения были пугающе плавными. Он тут же принялся полировать и без того чистую поверхность стола.

Ветт: — Здесь и так достаточно чисто, железка.

Дроид: — Нет предела совершенству, органическое существо! К тому же, пыль — это хаос, а хозяин требует порядка, — дроид продолжал свою монотонную работу, изредка поглядывая на гостью фоторецепторами.

Ветт: — Твой хозяин сказал, что ты должен меня охранять. И как ты это сделаешь? Тряпкой защекочешь?

Дроид: — В мой правый манипулятор встроен бластер, — вежливо отозвался робот. — А у вас, насколько я вижу, отобрали даже зубочистку. Мои протоколы предписывают быть любезным, пока вы не нарушаете покой Лорда.

Ветт: — Аргумент... — она устало опустилась на диван.

Наблюдение за ритмичными движениями дроида действовало убаюкивающе. Ветт даже не заметила, как её веки потяжелели. Изнеможение и влияние темной энергии в крови взяли своё — она провалилась в тяжелый сон без сновидений.

В это же время в кабине пилота Империус методично вводил коды доступа. Он подменял идентификаторы «Ярости» на данные республиканского челнока, используя древние алгоритмы шифрования, которые современные системы Республики просто не могли распознать как враждебные. План был проработан до мелочей. В случае неудачи за пределами системы ждал флот Ситхской Империи, готовый нанести удар, но ассасин предпочитал действовать тонко. Ему не нужна была открытая война на орбите — ему нужно было войти в Храм Джедаев через парадную дверь.

Захват «Аккламатора»

Разумеется, экипажу грузового судна не понравилось появление незваного гостя, но оказать достойное сопротивление было почти некому. Данная модификация «Аккламатора» не предназначалась для десантных операций, поэтому Ситха встретили лишь немногочисленные патрули. Помощь к ним прийти не могла: из-за плотной завесы помех на базе даже не подозревали, что их транспорт захвачен.

Вскоре Империус уже стоял в центре командного мостика, наблюдая за тем, как капитан дрожащими руками подписывает приказ о капитуляции. Путь сквозь ряды охраны не был сложным, но требовал времени, которого и так катастрофически не хватало. Ситху пришлось действовать на пределе своих навыков прокладывая дорогу сквозь заблокированные переборки и узкие коридоры. Впрочем, это был далеко не первый и, скорее всего, не последний корабль Республики, павший под его натиском.

Имперские тени: Офицер Вайрон

Тем временем на флагмане Ситхской Империи

Адмирал Вайрон мерил коридор нетермимыми шагами. Как бы он ни презирал мистицизм Ситхов еще со времен Императора Вишейта, он прежде всего оставался верным офицером. Судьба его прямого начальника — небезызвестного во всех пятидесяти секторах Дарта Империуса — волновала его гораздо сильнее, чем он готов был признать.

Прямо сейчас Империус в одиночку, как и всегда, осуществлял операцию государственной важности. Не то чтобы Вайрон сомневался в способностях господина, но маленький «червячок» беспокойства терзал его душу. Ждать вестей от Ситха не имело смысла: Империус никогда не утруждал себя заботой о нервах подчиненных и не имел привычки дорожить кадрами. В этом холодном расчете он был истинным порождением Темного Совета.

Праздное шатание Вайрона прервали служебные обязанности. Дела привели его к кабинету главы разведки, что само по себе было сомнительным удовольствием. К счастью, работать напрямую с шпионами ему сегодня не требовалось. Нужно было навести порядок на одной из захваченных шахт — рутинная, обыденная задача, к которой он давно привык, но которая позволяла хоть ненадолго отвлечься от тревожных мыслей о «Ярости».

на борту «Ярости»

Ветт проснулась от резкого грохота и скрежета металла. Корабль ощутимо вздрогнул. Девушка подскочила на диване, но её тут же остановил бесстрастный механический голос.

Дроид: — Не беспокойтесь, органическая гостья. Произошло плановое отключение электроники, включая стабилизаторы. Через час все системы вернутся в норму.

Ветт: — А ты почему всё еще функционируешь? — спросила она, протирая глаза.

Дроид: — В момент подрыва ЭМИ-зарядов мои системы были переведены в режим гибернации. Сейчас я работаю на резервных аккумуляторах, чтобы продолжать выполнять свои обязанности.

Ветт зевнула. Страх перед неизвестностью медленно сменялся обычным голодом.

Ветт: — Ясно. Послушай, а у вас тут есть что-нибудь перекусить? — её сонный голос мог бы вызвать сочувствие у кого угодно, но только не у дроида этой серии.

Однако дроиду было приказано поддерживать жизнедеятельность заложницы, поэтому вместо того, чтобы проигнорировать просьбу, он повернул к ней свою хромированную голову.

Дроид: — Ваша наглость и самоуверенность вызывают у меня странную смесь программного уважения и... сочувствия. Впрочем, это не важно. Питательная смесь будет подана.

Ветт: — А с чего это вдруг сочувствие?

Дроид: — Мои расчеты показывают, что если вы продолжите проявлять подобную дерзость в присутствии моего хозяина, ваша продолжительность жизни сократится до нескольких секунд. Лорд Империус не отличается терпением к праздным разговорам.

Ветт: — Ну, это мы еще посмотрим, — буркнула Ветт, хотя по спине пробежал холодок.

Как только Ветт закончила скудную трапезу и более-менее привела себя в порядок, к ней подошел другой дроид, более простой внешне.

Дроид: — Хозяин велел привести вас в рубку. Мы приступаем к процедуре перехода в систему столицы.

Ветт всё еще терзалась сомнениями. Она не могла заставить себя поверить, что Ситх оставит её в живых после выполнения миссии. В её сознании созрело отчаянное, почти безумное решение: она должна попытаться убить его сейчас. Если она всё равно не жилец, то лучше умереть в бою, чем быть использованной как марионетка. Мягко, почти неестественно улыбнувшись, она кивнула дроиду и последовала за ним в святая святых корабля.

В командной рубке царил полумрак, разрываемый лишь всполохами далеких звезд на экранах.

Империус: — Начинайте переход, — скомандовал он.

Его голос, глубокий и ровный, обладал странным успокаивающим эффектом, который на мгновение заставил Ветт заколебаться. Но она подавила слабость. Взгляд девушки упал на двухклинковый меч Ситха. Он висел на магнитном захвате, обеспечивающем мгновенное извлечение в бою — и эта конструктивная особенность сейчас сыграла против владельца.

Девушка резко вскинула руку. Сила послушно отозвалась на её зов: рукоять меча сорвалась с пояса Империуса и влетела ей в ладонь. Одним слитным движением она активировала красное лезвие, перерубая дроида-сопровождающего пополам, и в прыжке рванулась к Ситху.

Реакция Империуса была сверхчеловеческой. Не оборачиваясь, он выставил руку назад, и невидимый таран Силы впечатал девушку в переборку. Не давая ей опомниться, Ситх сорвал перчатку, и с его пальцев сорвались ослепительно-белые молнии. Разряд прошил тело падавана, парализуя мышцы. Ветт закричала, пытаясь встать, но Империус уже был рядом. Точным ударом он выбил свое оружие из её ослабевших пальцев.

Девушка рухнула на колени, тяжело дыша. Ситх поднял свой меч, проверил целостность магнитного крепления и вернул его на пояс. Когда Ветт уже приготовилась к финальному удару, она увидела перед собой его протянутую руку. Без капли гнева, с пугающим спокойствием, Империус помог ей подняться, несмотрч на ее болнзненые ощущения от прикосновений.

Империус: — Стой рядом и молчи. Толку от тебя в таком состоянии не будет, а тратить время на твою казнь сейчас — непозволительная роскошь.

Он отвернулся к иллюминатору, словно этого нападения и не было, продолжая контролировать работу систем «Ярости».

Затишье перед бурей

Тем временем на поверхности планеты

Генерал ВАР, рыцарь-джедай, уже добрых полчаса пытался наладить устойчивую связь с этим проклятым «Аккламатором». Иногда ему казалось, что эту древнюю развалюху вместе с безалаберной командой выделили им в наказание за неводомо какие грехи. Ни один рейс этого судна не проходил гладко.

Однако на этот раз, как показалось воину, всё обошлось. Громада металла и пластика медленно скрылась в небесах, совершив прыжок в гиперпространство. Генерал с облегчением выдохнул, не подозревая, что на борту этого «грузовоза» уже почти нет живых республиканцев, а Галактика только что сделала шаг к пропасти.

Ветт чувствовала нестерпимое желание провалиться сквозь стальную палубу или просто исчезнуть, превратившись в пыль. Сейчас, стоя в нескольких дюймах от краснокожего Ситха, которого она только что пыталась убить его же собственным мечом, она не ощущала страха. Напротив, в её изломанной душе впервые за всю осознанную жизнь проснулся жгучий, парализующий стыд.

Она вспомнила, как яростно сжимала рукоять его двуручного меча, как надеялась одним ударом прервать это унижение... и как легко Дарт Империус сокрушил её порыв, даже не обернувшись. У неё не осталось ни сил, ни внутренней опоры, чтобы просто стоять прямо. Колени предательски подгибались, и Ветт, ненавидя себя за эту слабость, была вынуждена судорожно цепляться за предплечье Ситха и терпеть жжение. Она искала поддержку в человеке, который только что подавил её волю молниями Силы.

Взгляд девушки упал на обломки дроида-конвоира, который валялся у входа в рубку. Этот нелепый «болванчик», приставленный следить за ней, стал первой жертвой её сорвавшегося покушения — она перерубила его пополам в первом же прыжке. Теперь его разбитый фоторецептор тускло мигал, отражая суету захваченного экипажа «Аккламатора».

Она слышала, что этот корабль был одним из худших в распоряжении Республики, а его команда славилась некомпетентностью, но реальность оказалась еще печальнее. Хаос, царивший среди пленных офицеров, даже немного забавлял её своей нелепостью. Впрочем, это была меньшая из её проблем. Все её идеалы, обеты Ордена и страхи сейчас казались мелкими и пустыми. Ветт больше не хотела бороться. Обнимая руку своего «хозяина», она просто пыталась не показать виду, что её сердце разрывается от горечи и сожаления.

Часть II: Имперский прагматизм

Тем временем

Поминая недобрым словом каждого, кто сегодня встал у него на пути, адмирал Вайрон стремительно направлялся к залу оперативных совещаний. Это было одно из многих помещений на борту «Лукрехалка» — гигантского корабля, который Империя приобрела у Торговой Федерации за неимоверные деньги.

Как и на всех судах этого типа, комнаты совещаний были функциональными, но крайне неуютными. Вентиляционные шахты, способные заполнить отсек газом, соседствовали с жесткими креслами, уровень комфорта которых определялся отнюдь не удобством человека, а лишь соображениями экономии. Вайрону пришлось занять одно из таких сидений и выслушивать доклад, который не предвещал ничего хорошего.

Геренн (управляющий шахтами):

— Положение дел далеко не самое благополучное. Рабы начали мятеж и заняли оборону в глубинных горизонтах. Если мы запустим газ — потеряем рабочий ресурс. Усыпляющий же состав на них не действует: их маски способны его отфильтровать. Подрыв приведет к завалу ценных пластов, а отправка солдат грозит большими жертвами в узких тоннелях.

Фенрис (командующий охранными войсками):

— Вот именно! Я не дам вам никого из моих людей на эту самоубийственную операцию. Мои гарнизоны нужны здесь, а не в шахтных колодцах.

Мартис (комендант), с холодным презрением:

— Вас никто и не спросит, Фенрис. Если командование потребует, всех туда отправите и не пискнете.

Фенрис неодобрительно посмотрел на коменданта, но благоразумно промолчал.

Вайрон (правая рука Дарта Империуса):

Голос адмирала прозвучал сухо, пресекая спор.

— Не имеет смысла терять подготовленных солдат, «мясо» нам еще понадобится. Лучше уж мы потеряем полсотни рабов, чтобы преподать остальным урок. Запечатайте сектор и обрушьте своды.

Оспаривать решение представителя Темного Совета никто не посмел. Вскоре офицеры разошлись. Кто-то отправился в каюту, а кто-то вернулся к работе на поверхность планеты, где к тому моменту воцарилась тихая, безлунная ночь..

Гниль в фундаменте Республики

Зная послужной список этого экипажа, факт внезапной потери корабля вряд ли кого-то бы по-настоящему изумил. После череды скандальных историй с таинственным исчезновением грузов прямо во время гиперпрыжков или вопиющего случая с тринадцатью беженцами, обнаруженными в секретных полостях грузового отсека, от этой команды не ждали ничего, кроме очередного позора.

С другой стороны, выбора у местного командования попросту не было. Все боеспособные суда, едва сойдя со стапелей верфей Куата или Рен-Вар, немедленно отправлялись в бушующее горнило войны в Центральных Мирах. На дальние же рубежи, где конфликт протекал вяло и позиционно, сбрасывали в основном «корыта». Привести такие колымаги в полную боеготовность было задачей за гранью возможного, поэтому их предпочитали спихивать полуотремонтированными на окраины фронта, лишь бы освободить место в доках.

Так случилось и в этот раз. Стоило планете официально получить статус «освобожденной от сепаратистов», как практически весь основной контингент флота Великой Армии Республики (ВАР) покинул систему. Охранять границы остались лишь несколько древних тяжелых крейсеров типа «Дредноут» да этот самый, когда-то недобитый в сражениях «Аккламатор». Его десантные палубы теперь служили лишь для перевозки ящиков, а от былой огневой мощи осталась едва ли половина орудий.

Окраинам Галактики, как это всегда бывало в Республике, доставались лишь обглоданные кости и крошки с барского стола. На этом фоне массовое желание целых систем выйти из состава Сената не вызывало удивления. Неповоротливость политической машины Корусанта и непроходимая бюрократия приводили к тому, что жизненно важные решения — о поставках продовольствия или защите от пиратов — принимались тогда, когда спасать было уже некого.

По этим причинам частые потери судов, массовое дезертирство и катастрофические жертвы среди личного состава воспринимались верхушкой Республики не как трагедия, а как досадные, но неизбежные мелкие неприятности.

Именно на этом гниении системы планировали сыграть лидеры Конфедерации (КНС). Долгие годы до начала открытой войны они методично выстраивали свой имидж: помогали колониям с истреблением пиратов, поставляли медикаменты и спонсировали освоение новых миров. Но теперь, под сокрушительным натиском ВАР, даже широкая народная поддержка не могла гарантировать им победу.

Дарт Империус понимал: возрожденная Империя Ситхов нуждалась в союзниках, но её собственных ресурсов — армии и флота — пока не хватало для полномасштабного вступления в игру. Идея ударить сепаратистам в тыл и выторговать у Республики выгодные условия казалась прагматичной и логичной. Однако Император утвердил союз с КНС. Истинный замысел Повелителя был скрыт за завесой Тьмы, и, возможно, только он и его правая рука знали, какую цену придется заплатить Галактике за этот план.

Тихий, лишенный эмоций голос капитана раздался из динамиков рубки:

— Выход из гиперпространства через тридцать минут.

Ситх перевел взгляд на бледную девушку, все еще стоявшую рядом. Его мысли в этот момент были тягостны. Империус, как никто другой, знал горькую правду: за громкими титулами «возрожденной Империи» скрывалась критическая уязвимость. Разрозненная кучка планет, удерживаемая в узде лишь страхом перед небольшим осколком Ордена Тьмы, не была готова к полномасштабной войне.

Их флот — несколько десятков боевых судов и около семидесяти гражданских бортов — не смог бы выдержать серьезного удара ни Республики, ни даже тех самых сепаратистов, с которыми Император только что утвердил союз. Почти все корабли были изъедены временем, а постройка пары новых эсминцев на верфях окончательно опустошила имперскую казну. У них были шансы на выживание, но не на триумф. Именно поэтому Император велел начать опасную игру: официально объединиться с Конфедерацией, но при этом отправить своего лучшего ассасина на переговоры с Республикой. Замысел Повелителя был слишком сложным для обычного разума, и даже Империус не был уверен, что видит всю картину целиком.

Размышлять об этом дольше не было времени.

— Иди за мной, — сухо бросил он Ветт.

Ситх уже развернулся, чтобы направиться к ангару, когда почувствовал, что девушка не отпускает его руку. Он замер, тяжело вздохнул и посмотрел ей в глаза. Ветт, мгновенно потупив взгляд, разжала пальцы, демонстрируя немое извинение за свою заминку. Она послушно последовала за «господином», разрываемая противоречиями. Ей было страшно предстать перед теми, кого она предала.

«Ярость» с глухим рокотом отделилась от магнитных захватов «Гектора». Как только судно вышло в открытый космос и стабилизировалось, Империус встал из кресла пилота. Ветт всё ещё стояла у порога рубки, чувствуя себя лишней в этом царстве хрома и багрового света.

Ситх подошел к ней почти вплотную. Его аура больше не обжигала холодом, но она давила, словно физический груз.

— Слушай меня внимательно, Ветт, — его голос звучал вкрадчиво. — Скоро мы будем в Храме. Для твоих бывших учителей ты — чудом спасшаяся жертва, а я — посол, пришедший с миром. Но Совет не доверяет словам. Они будут искать подвох в твоих глазах, в твоих чувствах.

Ветт вскинула голову, в её взгляде мелькнул прежний вызов:

— И что же мне им сказать? Что я добровольно помогаю убийце клонов?

Империус едва заметно усмехнулся.

— Нет. Ты скажешь им правду... часть правды. Ты расскажешь, как джедаи бросили тебя умирать на руинах. Как они променяли жизнь своей ученицы на политические интриги и своевременное отступление. Ты должна сыграть роль той, кто увидел изнанку их «Света».

Он положил руку ей на плечо, и на этот раз Ветт не отстранилась, болезненые ощущения от его ауры почти прошли.

— Пойми, маленькая джедайка, — продолжал он, — я не говорю тебк становиться чудовищем. Я говорю перестать лгать самой себе. В Храме тебя заставляли душить свои чувства, называя это «покоем». Но посмотри, куда этот покой тебя привел — в лужу собственной крови на руинах. В Империи мы не просим скрывать гнев. Мы учим делать его инструментом. Сыграй роль моего «темного последователя». Покажи им ту ярость, которую ты годами прятала за смиренной маской. Это будет самой убедительной ролью в твоей жизни... потому что она настоящая.

Ветт молчала, переваривая его слова. Мысль о том, что её гнев может быть легален, пугала и манила одновременно.

— Если я это сделаю... — прошептала она, — они никогда не примут меня обратно.

— А ты всё еще хочешь вернуться туда, где тебя ценят меньше, чем старго дроида-астромеханика? — парировал Ситх. — Идем. Пора готовить твой выход.

Тем временем в Империи

Адмирал Вайрон стремительно приближался к дверям своего кабинета. Гора отчетов требовала его немедленного участия. Он уже почти коснулся сенсорной панели двери, когда внезапно почувствовал, как чья-то рука тяжелым, уверенным жестом легла ему на плечо.

Вайрон замер. В этом коридоре не должно было быть никого без высшего допуска. Он медленно обернулся, его рука непроизвольно легла на рукоять офицерского бластера.

Молодой офицер чеканил шаг по стальным плитам коридора, направляясь к кабинету управляющего шахтами. В кармане его мундира лежал приказ, который фактически был смертным приговором для сотен живых существ и крестом на добыче в этом секторе. Командование решило вопрос радикально: просто обрушить старые своды на головы мятежных рабов. Это означало безвозвратную потерю остатков ценной руды, но жизни солдат ценились выше, чем несколько тонн сырья.

Зная крутой нрав своего начальства, офицер прекрасно понимал, что за «неприятные новости» часто расплачивается именно вестник. Но в Империи приказ был священен.

Он вошел в кабинет и, сцепив руки за спиной в уставной стойке, стараясь скрыть легкую дрожь в голосе, произнес:

— Ваше превосходительство, поступило распоряжение от штаба. Нам приказано подорвать несущие опоры шахты с мятежниками. Сектор будет полностью блокирован.

Человек, сидевший в глубоком кресле, медленно поднял голову. Его лицо, изборожденное морщинами и серое от угольной пыли, выражало лишь бесконечную усталость. Осмотрев вошедшего тусклым взглядом, он глухо ответил:

— А от меня-то ты чего хочешь, лейтенант? Я на их решения повлиять не могу, да и не стремлюсь. Раз велели взрывать — иди и выполняй. У меня и без твоих взрывов хлопот по горло: отчеты сами себя не напишут, а убытки списывать всё равно мне. Свободен.

Офицер коротко кивнул, развернулся на каблуках и вышел. Только в пустом коридоре он позволил себе прислониться к стене и тихо выдохнуть. На этот раз удача была на его стороне — гнев управляющего прошел мимо.

Тем временем в столице Империи

Вайрон резко обернулся. За его спиной, словно соткавшись из самих теней коридора, стоял «Посланник». Об их визитах никогда не предупреждали заранее — они появлялись там и тогда, когда того требовала воля Хозяина.

Адмирал склонил голову в почтительном жесте, признавая авторитет того, кто стоял за этой пустой оболочкой.

— Чем могу быть обязан в столь поздний час? — голос Вайрона был ровным, хотя близость Посланника всегда вызывала холод в груди.

— Вы должны прибыть в столицу в течение следующих трех суток, — пророкотал голос. Длань желает видеть вас лично.

Как только последнее слово затихло, темное одеяние, внезапно потеряв своего носителя, бесформенной грудой осело на пол. Вайрон подождал несколько секунд, глядя на пустую ткань. В этом была вся суть их службы: ты либо инструмент, либо пыль. Он поднял тяжелый плащ и небрежно отложил его к прочим вещам, нуждавшимся в чистке. Сверхъестественное в его жизни давно стало частью рутины, но три дня... это был слишком короткий срок для того объема проблем, который навалился на него.

Главное красиво ворваться.. :}

Небольшой перехватчик ситха, замаскированный по последнему слову технологий, незаметно проник в атмосферу Корусканта и взял курс на Храм Джедаев. Прямо над последними ступенями к главному входу маскировка была снята, и активировались усиленные щиты. Перехватчик на огромной скорости врезался в лестничный пролёт, с грохотом пробил древнюю арку входа и резко остановился. Через несколько секунд дверь корабля со скрежетом открылась.

Из него медленным, неторопливым шагом вышел Ситх. Он был одет в тёмные одеяния, его силуэт казался вырезанным из ночи. По-хозяйски осматриваясь, он окинул взглядом окружившую его перехватчик свору Джедаев. Затем, к великому удивлению и шоку всех присутствующих, из корабля относительно ровно вышла одна из их падаванов — Ветт — и с едкой, слегка надменной улыбкой встала прямо за плечом Ситха.

Дарт Империус, или то, что осталось от его прежней личности в теле нынешнего посланника Императора, спокойно снял капюшон, открывая лицо с резкими, холодными чертами.

Дарт Империус: Если хоть кто-то из вас подумает о том, чтобы убить посла моего Повелителя, он умрёт. Как и ваша ученица.

Он даже и не думал зажигать или доставать свой световой меч. Зачем? Если потребуется, он убьёт всех здесь присутствующих и без него.

Один из членов Совета, Мастер Вейрин, опустил и выключил свой клинок. Сделав шаг вперед, он излучал спокойствие, призванное скрыть нарастающее напряжение.

Мастер Вейрин: Твоё имя, Ситх. И цель твоего визита, не считая столь... демонстративного прибытия. Кто ты такой, и какую силу ты представляешь, раз позволяешь себе такой вход в наш священный Храм?

Дарт Империус: Дарт Империус. Сила, которую я представляю, превосходит ваше понимание, Джедай. Она — порядок. И я здесь, чтобы доставить послание от моего Повелителя.

Падаван Ветт: (Её голос был насмешливым и вызывающим, в нём сквозила чужая, нездоровая уверенность): Приветствую, Мастер. Мне жаль, что я не зашла поздороваться раньше. Но я была занята тем, что узнавала, как на самом деле выглядит настоящая Сила.

Мастер Вейрин: Ветт! Что это значит? Ты находишься под угрозой? Если он причинил тебе вред, дай нам знак!

Дарт Империус: Никакой угрозы, Джедай. Она сделала выбор. Выбор покинуть эту ветхую, ограниченную тюрьму, которую вы называете Храмом, и встать рядом с теми, кто действительно может дать ей мощь. Но не отвлекайся. Моё послание простое: Мы знаем о вашем секретном арсенале, спрятанном под четвёртой луной Телариса.

На лицах окружающих джедаев мелькнуло чистое потрясение. Это был секрет, известный лишь высшим чинам.

Мастер Вейрин: Это ложь! Ты блефуешь!

Дарт Империус: Я не блефую. У меня есть точные координаты и коды доступа. Если вы попытаетесь сделать хоть один враждебный шаг против меня, эти сведения будут немедленно переданы нашим союзникам, которые с радостью разберут ваш арсенал на части, пока вы будете здесь стоять и медитировать. Я пришел предложить сделку. Ты позволишь нам уйти, нетронутыми, и я дам тебе гарантию, что этот арсенал останется неприкосновенным.

Мастер Вейрин: Ты принёс угрозу и попытался купить наш мир. И что ты потребуешь взамен этого... молчания?

Дарт Империус: Взамен... я потребую союза, заключённого в победе, и возвращения долгов.

Мастер Вейрин: Возвращения долгов? Каких долгов?

Дарт Империус: У вас есть враг, который угрожает всему, что вы цените — Конфедерация Независимых Систем. Мой Повелитель видит только один способ вернуть в Галактику истинный Порядок: КНС должна быть полностью уничтожена. И как можно скорее.

Моё предложение, которое вы немедленно передадите Верховному Канцлеру и Сенату, следующее:

"Мы, независимая и могущественная фракция, располагающая технологиями и сведениями, о которых Республика может только мечтать, предлагаем ей заключить временный, тайный пакт. В обмен на полный, эксклюзивный доступ к вашим военным архивам (включая секретные разработки вашего Департамента Стратегических Ресурсов) и постоянную координацию с членами вашего Военного Кабинета, мы обязуемся предоставить вам:

* Точные сведения о ключевых командных центрах и производственных мощностях КНС в секторах, недоступных для ваших флотов.

* Технологии маскировки, которые позволят вашим ударным силам проникать сквозь блокады сепаратистов.

* Устранение ключевых лидеров КНС, которых ваша армия не может достичь.

Цена этого союза — признание Республикой немедленной и полной НЕЗАВИСИМОСТИ всех ключевых регионов, которые ранее входили в состав Древней Империи Ситхов. После победы над КНС эти территории должны быть очищены от присутствия Республики и оставлены под нашим суверенитетом. Вы помогаете нам восстановить Порядок, и мы гарантируем победу Республики. Вы отказываетесь — и мы гарантируем, что этот конфликт закончится вашей катастрофой, поскольку мы оставим вас наедине с врагом, при этом раскрыв ваши тайные активы, начиная с арсенала на Теларисе.

Времени на раздумья нет. Выбор за вами."

Дарт Империус: Вот моё послание. Оно должно быть доставлено сегодня. И чтобы вы не сомневались в серьёзности моих слов: (Он быстро поднял руку и коснулся пальцем виска Ветт. Ветт вздрогнула и тихо застонала, а Империус продолжил, не отрывая взгляда от Вейрина). Прямо сейчас моя власть проецируется на её сознание. Если я умру здесь, или если вы попытаетесь задержать меня, я раздавлю её разум, превратив вашу потерянную ученицу в пустую оболочку. Выбор прост: ваше спасение, наш рост, или ваш позор и её смерть.

Мастер Вейрин: (Его голос был твёрд, но в нём не было агрессии): Ты изложил условия, Ситх. Они касаются не только Ордена Джедаев, но и всей Галактической Республики. Вопросы такого масштаба не решаются на лестнице Храма. Ты это прекрасно знаешь. Нам нужно время для обсуждения с Сенатом и Канцлером. Если мы не сделаем это официально, твой "союз" будет выглядеть как предательство, и никто его не примет. Мы дадим тебе ответ.

Дарт Империус: Моё предложение имеет срок годности. Мы знаем, что ваша армия вот-вот начнёт крупное наступление в Секторе Акану. Если вы не ответите в течение двенадцати стандартных часов, я сделаю два звонка: первый — вашим врагам, второй — прессе, раскрывая все ваши секреты и заставляя Республику отступить в позоре. У вас есть двенадцать часов.

Мастер Вейрин: Двенадцать часов. Хорошо. Мы успеем связаться с Сенатом и Канцлером. Но ты не будешь ждать здесь. Твой корабль — это обломок, который перекрыл вход в священный Храм. Если ты хочешь, чтобы мы вели переговоры в условиях минимальной доброй воли, ты уберёшь свой перехватчик на предназначенное для кораблей послов место. Это зона посадки, где зарезервированы места для дипломатических миссий. Это не ловушка. Это протокол. Если ты уберёшь корабль, я гарантирую, что ни один джедай не приблизится к нему в течение этих двенадцати часов.

Дарт Империус: (Наконец, он кивнул, и на его губах появилась едва заметная, циничная улыбка): Разумно, Джедай. Я ценю логику. Хорошо. Ты получишь свой протокол.

(Он отпустил висок Ветт, которая тут же выпрямилась, хотя её лицо оставалось бледным. Он развернулся и неторопливо вошёл обратно в перехватчик. Ветт, бросив на Мастера Вейрина полный презрения взгляд, последовала за ним. Дверь захлопнулась).

Через секунду щиты корабля вспыхнули ярким синим светом, и перехватчик, поднявшись над ступенями, развернулся и направился к дипломатической посадочной площадке, скользя над крышами нижних уровней Храма.

Мастер Вейрин: (Он повернулся к остальным членам Совета, его голос был напряжённым): Всем убрать клинки. Никто не приближается к этому кораблю. Никто. Немедленно собирайте Совет и Канцлера по голографической связи. У нас есть двенадцать часов.

Мастер Вейрин вошёл в Зал Высшего Совета. Круг Джедаев, обычно погружённый в молчаливое созерцание, теперь был наполнен тревожным шёпотом. Восемь Мастеров Совета заняли свои места. Напротив Мастера Винду и Йоды на полумерцающей голографической проекции появился бледный и явно обеспокоенный Верховный Канцлер Палпатин.

Мастер Йода: Спокойствие, Мастера. Нарушено равновесие Силы. Огромная тень пала на Храм.

Мастер Винду: (Его тон был острым, как его клинок): Нарушено не только равновесие, Мастер Йода, но и неприкосновенность Республики. Этот "Дарт Империус" — не просто Ситх. Он принёс ультиматум, который угрожает безопасности Галактики. Вейрин, повтори для Канцлера и всех присутствующих те требования, которые он нам выдвинул.

Мастер Вейрин: (Он стоял в центре зала, его слова были чёткими и холодными): Он потребовал союза против КНС, обещая помощь в обход блокад и уничтожении их командования. Взамен он требует полного доступа к нашим военным архивам, координации действий... и признания Республикой независимости всех ключевых регионов, которые ранее входили в состав Древней Империи Ситхов.

(По залу пронёсся шорох. Канцлер Палпатин медленно покачал головой).

Канцлер Палпатин: Это не союз. Это диктат. Требование о независимости территорий... это немыслимо. Наши граждане! Этот "Повелитель" пытается воскресить забытую империю прямо посреди Войн Клонов.

Мастер Винду: Мы знаем. Но угроза реальна, Канцлер. Ситх знает о Теларисе. Он знает о секретном арсенале.

Мастер Пло Кун: Какова была его конечная угроза, Мастер Вейрин? Сколько у нас времени?

Мастер Вейрин: Двенадцать стандартных часов, Мастер. Если мы не дадим положительного ответа или попытаемся арестовать его, он раскроет информацию о Теларисе КНС и, что ещё хуже, публично. Он также продемонстрировал, что полностью контролирует разум падавана Ветт и убьёт её, если мы на него нападем.

Мастер Йода: Падавана разум. Темная сторона, она полностью поглотила.

Канцлер Палпатин: Мы не можем вести переговоры под дулом пистолета, Мастера. Но мы не можем и допустить, чтобы этот Ситх передал наши военные секреты Сепаратистам. Если они получат данные о Теларисе, война будет проиграна.

Мастер Винду: Что нам делать? Мы не успеем ни эвакуировать арсенал, ни уничтожить корабль без риска для Ветт.

Мастер Вейрин: У нас есть только один путь: тянуть время. Мы должны дать Ситху надежду, что Республика готова рассмотреть его предложения, чтобы выманить его за пределы корабля или узнать больше о его "Повелителе".

Мастера обменялись тяжёлыми взглядами, осознавая, что ультиматум Ситха ставит их перед выбором между Галактикой и собственными принципами.

Мастер Винду: Мы не можем тратить время на эмоции. Если мы согласимся, мы создадим врага, который в будущем будет опаснее КНС. Если откажемся — мы потеряем наши стратегические запасы, что равносильно поражению. Нам нужны немедленные варианты действий. Я вижу три.

Мастер Винду: План Первый: Имитация Согласия. Мы играем по правилам Ситха. Канцлер публично выступает, намекая на готовность рассмотреть требования. Мы выигрываем время и запрашиваем встречу "для обсуждения деталей договора". Когда Ситх выйдет из своего корабля для этих переговоров, мы захватим его.

Мастер Эйла Секура: План Второй: Удар по Кораблю. Если нам удастся найти способ нейтрализовать его перехватчик без прямого нападения?

Мастер Йода: Жизнь каждого, ценна она. Но… выбор, он сделан ей. Тьма, она поглотила Ветт. Её жизнь, в стратегическом смысле, уже не стоит ничего.

Мастер Винду: (Твёрдо): Мастер Йода прав. Мы скорбим о потере Ветт. Наш приоритет — Республика. И Теларис. Значит, мы концентрируемся на планах, которые минимизируют риск передачи данных.

Мастер Вейрин: Я считаю, что План Второй слишком неточен и опасен для граждан Корусканта. Мы должны попытаться обмануть его.

Мастер Винду: Согласен. План Первый даёт нам максимальный контроль над ситуацией.

Канцлер Палпатин: (Оживляясь): Да, Мастера. Ловушка — это наш лучший шанс. Я немедленно дам указание Сенату собрать экстренное заседание, чтобы создать видимость законности. Я свяжусь с вами через два часа для утверждения нашей официальной позиции. И, Вейрин, немедленно свяжитесь с ним и согласитесь на встречу.

Тонкая Паутина

Мастер Вейрин вернулся в Зал Совета.

Мастер Вейрин: Он согласился. Встреча через три часа в Зоне Нейтральных Территорий Сената. Только Канцлер, Винду и я. Без оружия.

Мастер Винду: Наша цель — не спровоцировать его, пока мы не заставим его нарушить собственное правило. Мы не будем прятать джедаев. Мы спрячем резонаторы. Мы выберем Сектор C-17. Зал заседаний 94. Мы разместим вокруг зала, в стенах и под полом, специализированные энергетические резонаторы. Эти устройства не являются оружием, но они могут быть настроены на излучение частоты, которая будет временно блокировать его связь с Силой на локальном уровне.

Мастер Винду: Если он почувствует, что теряет связь с Силой, это вызовет у него панику. В этот момент он, скорее всего, попытается физически напасть на Канцлера или нас, чтобы восстановить контроль. Это будет моментом, когда он нарушит правило "без оружия". И в этот момент мы должны действовать. Пока резонаторы блокируют его Силу, группа наших лучших техников проникнет в его перехватчик на посадочной площадке. Их задача — найти и уничтожить все коммуникационные системы и накопители данных о Теларисе.

Подготовка Канцлера Палпатина

Тем временем в личном кабинете Верховного Канцлера Палпатина шла своя, тайная подготовка.

Канцлер Палпатин: (Почти шепча, но с силой): Джедаи — идиоты. Они думают, что могут заблокировать Ситха простыми резонаторами. Они играют прямо в наши руки. У меня есть две задачи. Первая — заставить этого выскочку, Империуса, поверить, что Джедаи его предали. Вторая — использовать его как невольный таран для моего собственного плана.

Канцлер Палпатин: Когда Джедаи активируют свои "резонаторы", Империус будет временно дезориентирован. Я буду находиться прямо рядом с ним. Мой план не в том, чтобы его убить, а в том, чтобы спасти его. Я шепну ему: "Джедаи предали тебя. Я — не Канцлер. Я — твой истинный союзник. Уходи, пока можешь."

Канцлер Палпатин: Когда он сбежит, я покину Сенат и немедленно встречусь с ним. Я выйду к нему в своём истинном обличии. (На лице Палпатина появилась зловещая, хищная улыбка, а его глаза на мгновение вспыхнули желтым). Я объясню ему, что мой план — не просто победа над КНС, а захват самой Республики. Я предложу ему не просто союз, а соучастие. Он будет нападать на Джедаев, сеять хаос и раскрывать их слабости, пока я буду консолидировать власть в Сенате. Мы будем расшатывать Республику с двух сторон — он снаружи, я внутри. Приготовь мне транспорт.

Два Часа до Встречи

Перехватчик Ситхов типа "Ярость", Дипломатическая Площадка

Просторный, тёмный командный мостик перехватчика типа "Ярость" был оформлен в строгих Ситхских традициях: чёрные глянцевые поверхности, острые углы и зловещий красный свет индикаторов.

Дарт Империус сидел в своём высоком кресле. Ветт стояла в нескольких шагах позади, у панорамного окна. Гудящие резонаторы корабля, блокирующие сканирование, вызывали у неё постоянный физический дискомфорт.

Ветт (голос ровный, с циничной ноткой): Они дали тебе слово, Ситх. И сейчас, пока мы сидим здесь, эти Джедаи готовят какую-то глупую ловушку. Считаешь, это была хорошая идея — давать им время?

Дарт Империус (спокоен, его голос абсолютно уверен): Ловушка? Конечно. Ветт, они не могут поступить иначе. Джедаи всегда верят, что смогут перехитрить тьму, не испачкав рук. Но их "ловушка" — это просто протокол. А протокол — это то, что мы используем.

Он повернулся к ней.

Дарт Империус: Подойди.

Ветт, хоть и привыкла, всё же почувствовала укол страха. Она медленно подошла к нему, её поза оставалась надменной.

Дарт Империус (на его губах появилась очень редкая, едва заметная, но искренняя улыбка): Ты хорошо сыграла приспешницу Тьмы на ступенях Храма, Падаван. Твоя ненависть была весьма убедительна.

Ветт (ответила с лёгкой, циничной усмешкой): А вы забавно придумали с контролем разума. Я уверена, ваш "повелитель" оценит этот театральный ход. Они поверили, Ситх. Они действительно думают, что у них есть шанс "спасти" меня.

Дарт Империус (улыбка исчезла, и его взгляд стал острым): Они будут пытаться достучаться до тебя. Убеждать, что ты под ментальным контролем. И знаешь, что самое забавное? Они будут почти правы. Но это твой выбор — принять мой контроль и получить силу, или принять их "свободу" и остаться игрушкой.

Он осмотрел её.

Дарт Империус: Я не убил тебя тогда, потому что увидел, что ты можешь быть полезна. И потому что увидел... потенциал. Я даю тебе силу. Взамен ты — мой посланник. Когда мы войдём в этот зал, ты будешь стоять рядом со мной. Твоё циничное молчание и презрение к ним будет самым сильным оружием. Помни, что они сделали с тобой, Ветт. Не позволяй их словам коснуться тебя.

Ветт (в её голосе слышится горечь, смешанная с новой уверенностью): Я помню. Они сделали из меня удобную игрушку. Я не позволю.

Дарт Империус (кивнул): Хорошо. Твоё место рядом со мной.

Он вернулся к креслу, и атмосфера на мостике снова стала тяжёлой, но спокойной.

Дарт Империус: Иди. Тебе нужно отдохнуть перед представлением.

Ветт кивнула. Её надменность слегка ослабла, уступив место усталости.

Ветт: Мне и правда нужно.

Она развернулась и пошла к двери, ведущей в жилые помещения.

Наблюдение и Дроид

Ветт вошла в своё личное помещение. Она с облегчением опустилась на койку, мгновенно проваливаясь в дремоту, слишком измотанная гулом маскировочных резонаторов и Силой, чтобы заметить, что забыла выключить приглушенный красный свет настенной панели.

Дарт Империус наблюдал за ней через голографический монитор командного мостика, пока она не исчезла из поля зрения.

К нему, издавая лёгкое механическое гудение, подкатился его личный дроид З-4 (Зи-Четыре) — прочная, но элегантная модель, созданная для Ситхов-Инквизиторов.

Дроид З-4 (голос синтезированный, с ноткой сарказма): Повелитель. Как предсказуемо. Примитивная органика, да ещё и под давлением, всегда забывает основы энергосбережения.

Дарт Империус (спокойно): Это не примитивная органика, З-4. Это прежняя привязанность к свету. Ей нужно восстановиться.

Дроид З-4: Ах, да. Ваша новая "страховка" и "потенциал". Вы всегда утверждали, что эмоциональные факторы — это слабость. Это не очень соответствует вашему легендарному хладнокровию. Или же это ностальгия по тем временам, когда вы и Гнев проводили дипломатические миссии вместе? (Дроид издал короткий, электронный "смешок").

Дарт Империус (остановился, проходя мимо дроида, его голос стал чуть тише, но не потерял власти): Не путай расчёт с привязанностью, З-4. Её состояние напрямую влияет на успех миссии. Убедись, что все внешние сканеры заблокированы.

Дроид З-4: Как скажете, Инквизитор. Но я бы посоветовал вам не путать одно с другим. Ваш пульс... (Дроид замолчал, его сенсоры мигнули, отмечая ускорение ритма Империуса).

Империус проигнорировал последнюю реплику и направился к каюте Ветт.

Полусон

Ветт, погружённая в полудрёму, за пределами сознания уловила голоса. Гудение резонаторов, металлический голос дроида и тихий, глубокий голос Ситха.

Дарт Империус (голос приглушённый): ...не путай расчёт с привязанностью... Её состояние напрямую влияет на успех миссии...

Дроид З-4 (пискляво): ...Ваш пульс...

Звуки были размыты, словно сквозь толщу воды.

Проходя мимо двери в её личное помещение, Империус замедлил шаг. Красный свет мягко сочился из-под дверного проёма. Он остановился, тихо вздохнул и нажал на кнопку активации дверного замка и освещения. Свет мгновенно погас, погружая комнату Ветт в полную темноту.

Ветт дёрнулась, но не проснулась. Она почувствовала лишь внезапный покой, а услышанные фразы моментально утонули в подсознании.

На его губах появилась очень слабая, почти неуловимая улыбка. Он закрыл дверь, удостоверился в её блокировке, и продолжил свой путь в Зал связи.

Зал Связи

В Зале связи Империус активировал защищённый канал. На центральной голографической проекции появился его Повелитель, Император.

Император (спокойно, почти дружелюбно): Приветствую, Инквизитор. Рад, что ты не попался в эту банальную ловушку. Твой визит прошел с нужным драматизмом.

Дарт Империус (сдержанно): Приветствую, Повелитель. Как всегда, Джедаи оказались предсказуемы. Они купились на блеф о переговорах и сейчас, вероятно, спешно готовят церемониальный зал.

Император: Отлично. Их слабость — это их самонадеянность. Ты уже настроил финальный сигнал?

Дарт Империус: Сигнал настроен. Я использую их собственную ловушку как прикрытие для побега. Они не ожидают, что мы будем действовать так быстро. Они думают, что мой голографический передатчик — это ключ к Теларису. А что насчет нашего старого знакомого? Канцлера?

Император (его голос стал чуть жёстче): Ах, Палпатин. Я чувствую, как он радуется этому хаосу. Он уверен, что мы играем в его игру. Он думает, что две Ситхские Империи — это слишком много для Галактики. И он прав. Но мы не будем его просто устранять, Империус.

Дарт Империус: Мы попытаемся его склонить? Учитывая его позицию, он мог бы стать мощным союзником.

Император: Именно. Но, зная его, он будет стремиться к полному доминированию. Не забывай наш план: мы уже все обговорили с Конфедерацией. Наш флот присоединится к ним, как только Джедаи покажут своё истинное лицо. О пропаганде я позаботился. Пусть все знают, что Джедаи помешали прекращению войны. Ты должен обеспечить, чтобы в этом хаосе Палпатин вышел жертвой, но не победителем. Его власть должна быть поколеблена, чтобы Сенат окончательно потерял доверие к Ордену Джедаев, а он сам задумался о том, кто здесь главная угроза. Сделай так, чтобы Джедаи выглядели агрессорами.

Дарт Империус: Будет исполнено. Никто не должен подозревать, что он был частью нашей сделки.

⏳ Перед Заседанием

Сектор C-17, Аванзал 94.

Тихий, стерильный аванзал перед переговорным комплексом.

Дарт Империус (тихий, ровный голос): Ты справилась, Ветт. Довела меня до самого сердца их логова. Твоя роль была безупречна, даже когда они смотрели на тебя.

Ветт (голос ровный, без дрожи): Я просто делала то, что должна была.

Дарт Империус: Хорошо. Держись. Не отвлекайся ни на что. Только на меня.

В этот момент дверь Зала 94 открылась, и Ситх с Ветт вошли в зал.

Сектор C-17, Зал заседаний 94

Зал представлял собой помещение, созданное для демонстрации нейтралитета: гладкий металлический пол и высокие стены.

Дарт Империус вошёл в сопровождении Падавана Ветт. Навстречу ему вышли трое: Верховный Канцлер Палпатин, Мастер Винду и Мастер Вейрин.

Канцлер Палпатин (с подчёркнутой вежливостью и озабоченностью): Дарт Империус. Мы благодарны, что вы согласились на дипломатический протокол.

Дарт Империус (едва заметно усмехнулся): Протокол? Это просто отсрочка, Канцлер. Вы пытаетесь выиграть время. Это чувствуется в воздухе, как и ваша скрытая ловушка.

Мастер Винду (резко): Мы здесь, чтобы обсудить мир. Вы принесли угрозу на порог Храма, Ситх. Мы готовы рассмотреть ваши требования, но полный доступ к нашим военным архивам — это неприемлемо. Мы предлагаем...

Дарт Империус (перебивая): Вы не в том положении, чтобы торговаться, Джедай. Моё послание было ультиматумом. Если вы попытаетесь урезать мои требования, я немедленно активирую передачу. Начнём с Телариса.

Мастер Вейрин: Мы готовы предоставить вам доступ к определенной части наших нестратегических архивов и обеспечить полную координацию военных действий на периферии. Но требование о независимости Древней Империи Ситхов... Сенат никогда не согласится на такое. Мы предлагаем поэтапный вывод войск, но не полное признание независимости.

Дарт Империус (медленно покачал головой): Вы предлагаете мне уменьшить амбиции моего Повелителя. Это наивно, Джедай. Мой Повелитель не заинтересован в "поэтапном выводе". Он заинтересован в порядке, который он принесёт сам. Я не могу изменить условия. Если вы не можете гарантировать признание независимости, то вы не можете гарантировать и союз.

Канцлер Палпатин: (Тревожно): Но мы же можем найти компромисс! Мы можем обеспечить вам военную поддержку и ресурсы!

Дарт Империус: (Резко поднял руку): Компромисса нет. Мой Повелитель требует признания его власти над теми регионами, которые он считает своими. Вы либо принимаете полный пакт, либо отказываетесь.

Мастер Винду (твёрдо): Мы не принимаем. Ваши условия — это диктат.

В этот момент Мастер Винду дал едва заметный кивок Мастеру Вейрину. Вейрин нажал на маленький активатор, скрытый в складке рукава.

Блокада Силы

Зал внезапно наполнился тонким, нечеловечески высоким гулом. Невидимая энергия, излучаемая резонаторами, начала резонировать с полем Силы.

Дарт Империус лишь слегка моргнул. Он стоял твёрдо, его взгляд оставался холодным и непоколебимым.

Дарт Империус (перекрывая гул резонаторов): Ловушка? Глупый, очевидный ход, Джедай. Вы думали, что временное неудобство остановит мою миссию? Я всего лишь посланник.

Он спокойно вытащил небольшой голографический передатчик, активировал его и с небрежным, полным презрения жестом бросил на пол между собой и джедаями.

Посреди зала замерцала, а затем загорелась во весь рост огромная, зловещая голографическая проекция. Фигура Императора, облачённая в чёрные, украшенные металлом доспехи, с массивным шлемом, уставилась на присутствующих. Сквозь щели в забрале шлема виднелись алые черты и татуировки Забрака.

Голос Императора, глубокий и громоподобный, заполнил Зал 94:

Император: Вы прервали оторвали меня от дел, Джедаи и Канцлер. И вы напали на моего посланника. Ваш ответ?

Канцлер Палпатин (поражённый): Это... это недоразумение! Джедаи действовали без моего приказа!

Мастер Винду (твёрдо): Мы не принимаем приказов от неизвестных тиранов. Мы отказываемся от твоего так называемого "союза", Ситх.

Император: Отказываетесь. Значит, вы выбираете смерть и позор. Хорошо. Мой посланник не зря принёс вам прощальный подарок.

Дарт Империус (усмехнулся): Кажется, ваши двенадцать часов сократились до двенадцати секунд, Мастер Винду.

Он быстро коснулся виска Ветт и в то же мгновение, наклонившись, нажал на кнопку на передатчике, лежащем у его ног, не отрывая взгляда от Винду.

Император: Теларис. Прощайте, Республика.

Проекция погасла.

Молниеносный побег и Последствия

Дарт Империус: Миссия выполнена. Мой Повелитель получил ваш ответ и уже действует. Вы проиграли войну, ещё не начав драться.

Мастер Винду: Ты думаешь, что сбежишь отсюда, Ситх?

Дарт Империус не ответил. Он просто поднял руку, и волна чистой, холодной Тёмной Стороны ударила в троих противников.

Джедаи и Канцлер Палпатин были с силой отброшены к дальней стене Зала 94 и рухнули на пол, задыхаясь. Ситхская мощь на время обездвижила их, пробиваясь даже сквозь резонаторы, ослабляющие Силу.

В то же мгновение, без единого лишнего движения, Империус легким касанием открыл служебную дверь за своей спиной.

Ветт пошатнулась, её тело дрожало от истощения Силы, но она оставалась на ногах. Империус быстро подхватил её, придерживая за локоть, чтобы она не упала, и быстро шагнул с ней в проход.

Скрытное Движение: В Глубинах Корусканта

Дарт Империус, придерживая ослабевшую Ветт, шагнул в узкий служебный коридор.

Ветт (тихо, с трудом, опираясь на него): Сколько ещё?

Дарт Империус: Пятнадцать минут. "Ярость" ждет у Нижнего Восточного Дока. Нам придется пройти через сервисные тоннели. Держись.

Они двинулись вниз, в запутанную сеть технического обслуживания, которая пронизывала основание Дипломатического Сектора. Их движение было быстрым, но бесшумным. Империус, отлично знающий секреты архитектуры, вёл их по тёмным, неиспользуемым служебным шахтам и чёрным лестницам. Ветт, измученная, но ведомая инстинктом самосохранения и тренировкой, сохраняла темп.

Через долгих пятнадцать минут тесные коридоры начали расширяться, выводя их к нижним уровням посадочной площадки. За густой пеленой технического тумана скрывались сотни заброшенных доков и заржавевших переулков.

Перед ними, словно мираж, под маскировкой материализовался их собственный перехватчик типа "Ярость". Он стоял в укромном углу, готовый к немедленному взлету.

Дроид З-4 (голос синтезированный, выходя из кабины): Инквизитор! Задержка составила 18.7 секунд. Я перегнал корабль к точке D-42, как было запланировано. Не беспокойтесь, маскировка абсолютная. Но я считаю, что мы должны покинуть эту заметную планету.

Империус и Ветт быстро поднялись по рампе. Дроид З-4 поспешно занял место в рубке. Как только они оказались внутри, рампа бесшумно закрылась, и "Ярость", не издавая ни звука, начала подниматься.

Восход над Корускантом

Под ними простирались миллионы мерцающих огней столицы Галактики, но их массивный корабль был невидим. Они двигались не по прямой траектории к гиперпространству, а пронизывали слои плотного трафика, прячась среди тысяч ничего не подозревающих гражданских судов.

Дарт Империус: Они будут искать то, что хотят найти, Ветт. Их ловушка стала нашим прикрытием. А теперь, мы должны убедиться, что последствия нашего "дипломатического провала" ощутят все.

Он направил корабль к заранее определённой точке прыжка, далеко за пределами патрулей Джедаев.

Наследие Хаоса в Зале 94

Мастер Винду (с трудом поднимаясь, держась за голову): Канцлер, мы должны немедленно связаться с флотом! Теларис!

Канцлер Палпатин (играя роль жертвы, но с тайным торжеством): О, Мастера... Что вы наделали! Вы напали на посла! В нейтральной зоне! Этот инцидент... Он будет иметь катастрофические последствия! Уйдите! Уйдите немедленно!

Мастер Винду: (Обращаясь к Вейрину): Немедленно отключай эти резонаторы! Свяжись с Йодой. Флот должен немедленно идти к четвёртой луне Телариса. Полная боевая готовность!

Вейрин кивнул. Винду, бросив последний, гневный взгляд на Канцлера, выбежал из Зала.

Кризис на Теларисе

Сектор Акану, Четвертая Луна Телариса

Четвёртая луна Телариса была нежилым, покрытым льдом и скалами шаром.

В атмосфере внезапно материализовалась армада кораблей КНС. Они вышли из совершенной, бесшумной маскировки. Но Сепаратисты были не одни.

Вместе с ними из гиперпространства вышли три массивных дредноута класса "Рассекатель" — гордость флота возрождённой Империи Ситхов, а также несколько тяжелых крейсеров.

Капитан Тала, командующая небольшим оборонительным флотом Республики, в ужасе смотрела на голографическую карту мостика.

Офицер связи: Капитан, это Сепаратисты! И... это корабли Ситхов! Дредноуты класса "Рассекатель"! Они ведут огонь по периметру! Они знают, где находится вход в док! Это точечная атака!

Капитан Тала: Немедленно связаться с Корускантом! Объявить Код Красный! Активировать маскировочные щиты по всему комплексу! У нас нет времени ждать подкрепления.

Но было слишком поздно. Голограмма показала, как несколько сепаратистских транспортников и Ситхские десантные шаттлы, используя точные координаты, которые явно передал им Император, прошли сквозь защитный периметр и направились прямо к замаскированному входу в скале.

Офицер связи: Капитан, маскировочные щиты комплекса... они не реагируют! Их коды доступа... Они взломаны! Ситхи и Сепаратисты входят!

Капитан Тала: Нет! Это невозможно! Никто... никто, кроме Совета и Канцлера, не знал этих кодов! Огонь! Открыть огонь по всем входящим транспортникам! Мы должны уничтожить их, прежде чем они доберутся до Торпед!

Спустя всего пятнадцать минут после начала атаки, док с самым ценным секретным оружием Республики был захвачен.

Офицер связи: Капитан! Пришло сообщение... Шифровка КНС и Ситхов.

Офицер связи: "Благодарим Республику за щедрый дар. Арсенал Телариса переходит в распоряжение Конфедерации и союзной Империи Ситхов. Отныне исход Войн Клонов предрешён."

Политический Хаос: Сенат Корусканта

Спустя несколько часов после Инцидента в Зале 94

Весь Галактический Сенат погрузился в смятение. Новость о том, что "дипломатическая миссия", направленная на скорейшее прекращение Войн Клонов, была сорвана Джедаями в нейтральной зоне, распространилась со скоростью гипердрайва. Ситхи и Сепаратисты контролировали новостные каналы, транслируя тщательно подобранные кадры, которые выставляли Джедаев агрессорами.

Зал Сената гудел, как разъярённый рой. Делегаты кричали, обвиняя друг друга и Совет Джедаев в срыве мирного процесса. В центре, на поднятой платформе, стоял Канцлер Палпатин. Он выглядел измождённым, потрясённым и абсолютно беспомощным, что усиливало его эффект "пострадавшего лидера".

Канцлер Палпатин (голос дрожит от "эмоций", но разносится по Залу): Сенаторы! Граждане Республики! Сегодня наша надежда на мир была не просто разрушена. Она была намеренно уничтожена теми, кто поклялся защищать Республику!

(Шум в Зале нарастает. Палпатин поднимает руку, требуя тишины.)

Канцлер Палпатин: Посол Ситхской Империи предложил нам пути к прекращению конфликта, предложил пакт о ненападении, который мог бы спасти триллионы жизней! Но когда этот посланник находился в нейтральной зоне, под моей личной защитой... Джедаи атаковали его!

Он драматично кивнул, и на голографических экранах появились отредактированные кадры: Мастер Винду с активированным клинком на фоне проекции Императора, а затем кадры атаки на Теларис с дредноутами "Рассекатель" и кораблями КНС, снабжённые титром: “СИТХИ И СЕПАРАТИСТЫ МСТЯТ ЗА НАРУШЕНИЕ ПЕРЕМИРИЯ”.

Делегат Мас Амедда (заместитель Канцлера, официальный голос Сената): Это преступление против мира! Джедаи поставили под угрозу всю дипломатию!

Секция Сената, настроенная против Джедаев (во главе с Палпатином), начала бурно аплодировать, требуя расследования.

Канцлер Палпатин: Когда я попытался вмешаться, когда я умолял Мастеров Винду и Вейрина отступить... я сам был атакован! (Он указывает на Сенаторов, показывая свою мнимую уязвимость). Мне была нанесена травма, я чудом избежал смерти от рук тех, кто должен был быть моим союзником!

(Впервые в Сенате раздаются открытые требования ограничить власть Ордена.)

Сенатор Органа (Крича с платформы): Канцлер, вы видели дредноуты Ситхов! Они были заодно с Сепаратистами! Это была ловушка, организованная Тьмой! Джедаи защищали нас!

Канцлер Палпатин (спокойно, но с ядом): Ловушка, Сенатор Органа? Ситхи предложили мир! А кто ответил на него насилием? Кто наплевал на священный протокол нейтралитета? Если это и была ловушка, то Джедаи с радостью в неё вступили, доказав, что они готовы воевать вечно!

Он делает паузу, его глаза сканируют Сенат, и он переходит к ключевой части, которую ему продиктовали: ввести контроль над Орденом.

Канцлер Палпатин: Но самое худшее — это Теларис. Благодаря тому, что Джедаи отвлекли посла, Ситхи и их новые союзники из Конфедерации смогли осуществить массированную, успешную атаку на Теларис, нашу секретную оружейную базу! Теперь наши враги обладают технологией, которая может перевернуть ход войны! И кто знал коды доступа к защитным системам Телариса, Сенаторы? Только Совет Джедаев и я! И я был атакован!

(Абсолютный шок и гнев в Зале. Обвинение теперь висит в воздухе: Джедаи не просто сорвали мир, они предали Республику.)

Канцлер Палпатин: Я требую... Я требую немедленно учредить Комитет по Надзору за Обороной (КНО), который будет состоять только из Сенаторов. Мы должны немедленно ограничить военные полномочия Ордена Джедаев, отстранить их от командования фронтами, пока не будет проведено полное, беспристрастное расследование их вероломного нападения в нейтральной зоне!

Шум превращается в рев. Множество делегатов голосует "За" введения Комитета.

Палпатин (победно, но скорбно, глядя на трибуну, где стояли Мастер Йода и другие Джедаи): Пусть эта ночь станет для нас уроком. Республике нужен не Совет Джедаев, а Порядок!

Срочный Доклад и Разъяснения

Перехватчик Ситхов типа "Ярость", Кабина Пилота

Дарт Империус и ослабевшая Ветт только что поднялись по рампе. Дверь закрылась, и дроид З-4, стоявший у управления, немедленно начал сложный расчёт координат для прыжка, маневрируя под маскировкой между плотным трафиком Корусканта.

Дроид З-4: Инквизитор, выход в гиперпространство займет 90 секунд. Республиканские сенсоры могут обнаружить нас в любой момент.

Дарт Империус: Отлично. Сначала — отчет.

Империус активировал защищённый голографический канал связи. В центре мостика возникла проекция Императора.

Император: Посол. Я вижу, ты вовремя покинул представление. Мой сигнал принят. Теларис уже горит.

Дарт Империус: Да, Повелитель. План выполнен безупречно. Джедаи поверили в блеф о мирных переговорах и, как мы и ожидали, ответили агрессией в нейтральной зоне. Палпатин изображал ужас и гнев. Он начнёт ограничивать власть Ордена, что идеально соответствует нашему плану, Повелитель.

Император: Отлично. Дискредитация Джедаев — только начало. Убедись, что пропагандистские каналы вещают о вероломстве Республики. Пусть Сенат утонет в хаосе. Твой следующий приказ: встреча с адмиралом на точке сбора. Подготовь её к встрече с ним.

Дарт Империус: Будет исполнено, Повелитель. Мы скоро будем дома.

Проекция Императора погасла. Ветт, которая стояла рядом, смотрела на Ситха с полным недоумением.

Ветт: Что это было? Ты... ты не был просто посланником. Ты знал, что Палпатин сделает! Зачем тебе это политическое шоу, если твоя должность...

Дарт Империус (не прерывая Ветт, но его голос стал твёрже): Нам нужно кое-что прояснить, пока дроид не отправил нас в бездну. Ты спрашивала, почему я не убил тебя? Потому что я ценю ум, Ветт. Нам нужно кое-что прояснить. Моя истинная должность — Хранитель Артефактов Империи.

Ветт: Хранитель? Ты же только что сказал, что ты посланник!

Дарт Империус: Это одно и то же. Ситхская Империя держится не только на флоте. Она держится на знаниях и силе, запечатанных в артефактах. Я отвечаю за их защиту. А для защиты необходимо влияние. Влияние добывается через дипломатию и военную мощь. Посол — это маска, дающая мне доступ к центру власти, который я могу либо разрушить, либо использовать. То, что ты видела, — это не хаос. Это Порядок, который позволит Империи Ситхов процветать.

Ветт: Значит, ты здесь, чтобы создать хаос, который отвлечет Республику, пока твои "ученики" и "рабы" ищут свои реликвии?

Дарт Империус: Нет, Ветт. Я здесь, чтобы создать Порядок. А сейчас... (Он кивнул на дроида, который подал звуковой сигнал).

Дроид З-4: Вход в гиперпространство через три... два... один...

Корабль дернулся, и за окном вспыхнул ослепительный вихрь гиперпространства. Напряжение спало. Они выжили..

В Глубине Гиперпространства

Корабль "Ярость" вошел в гиперпространство. Вихрь за окном кают-компании был единственным источником света. Только что завершилась быстрая, напряженная беседа с Императором, и они с Ветт, наконец, покинули мостик, оставив дроида З-4 управлять полетом.

Ветт была измотана, но не только физически. Её ментальное напряжение было огромно после блокады Силы и осознания масштаба произошедшего. Ситх, хоть и не показывал усталости, выглядел задумчивым.

Они сняли плащи. Ветт, пошатнувшись, прислонилась к стене.

Ветт (голос тихий, с явной примесью шока): То есть... все эти разговоры о мире, вся эта дипломатия... это было просто прикрытие? Ты пришёл, чтобы дать им шанс совершить ошибку, которая позволит вам с Конфедерацией объединить силы, пока Джедаи ищут нас? И Палпатин... он наш союзник?

Дарт Империус (отключив внутреннюю связь и подходя к Ветт): Палпатин — не союзник. Палпатин — инструмент. Инструмент, который должен дискредитировать Орден и ослабить его военные возможности, пока мы наносим главный удар. Мы не объединяемся с ним, мы объединяемся с Конфедерацией, чтобы показать Республике, что она бессильна.

Он остановился перед ней, глядя в её глаза.

Дарт Империус: Сейчас ты видела, кто я, Ветт. Я не просто воин. Я — стратег. Я — Хранитель Артефактов. Моя задача — обеспечить будущее нашей Империи, и если для этого нужно переписать правила войны... что ж, это будет сделано. А ты, кстати, выглядишь неважно. Ты в порядке?

Ветт: Нет. (Она покачала головой, опираясь на него.) Резонаторы... они вытянули всё из меня. И... и этот разговор с Императором. Этого было слишком много.

Он кивнул. Впервые с момента бегства он позволил себе ослабить броню.

Дарт Империус: Нам нужно восстановиться. До точки сбора ещё долго.

Разговоры и Отдых

После душа и лёгкого ужина, который они почти не заметили, они оказались в кают-компании. Ветт сидела на диванчике, задумчиво смотря на голографическую карту Галактики. Напряжение понемногу уходило.

Ветт: Слушай, ты конечно опытный стратег и все такое, но сам выглядишь не сильно лучше меня.

Ситх: Всё хорошо.

Ветт: Я, кстати, хотела спросить, (Вет встала, посмотрела Ситху в глаза) а почему ты, занимая должность Хранителя Артефактов Империи, не занимаешься их сбором? Ты только что говорил о стратегии, но ведь твоя миссия...

Ситх: Потому что я их храню, а не собираю. Для их поисков есть мои бывшие ученики и рабы. А я построил систему их хранения и защиты, которая не нуждается в моём постоянном присутствии. Моё присутствие необходимо здесь, в центре политических игр.

Ветт: Ладно, хорошо. Но за всё время, ты ни разу не упомянул своего имени, ни с кем и никогда. Я не верю, что у тебя его нет.

(Ситх слегка обнял Вет. Она слегка дёрнулась, она не ожидала от Ситха этого. Его руки даже сквозь перчатки казались тёплыми и мягкими. Она хотела сказать что-то саркастичное, но передумала и положила в ответ руки на его плечи.)

Ситх: У меня нет имени с тех пор, как я "погиб" в прошлый раз. Давно, в последней битве той войны. Да, я знаю, что я жив и смог спастись, но тот герой Империи со своими последователями для меня умер тогда. Я – это то, что от него осталось, и не могу носить его имя, а другое я брать не хочу.

(Вет, слегка разомлевшая в его объятиях, опустила голову на его грудь.

Ветт: Поняла, хорошо, не буду теребить раны прошлого.

( Вет, слегка разомлевшая в его объятиях, опустила голову на его грудь.)

Ситх (тихо, гладя ее по волосам): У меня всё более создаётся впечатление, что ты так меня и не... (Он запнулся, ища слово, которое не нарушило бы его дисциплину, но выразило его мысль). ...что ты так меня и не предашь.

Ветт (поднимая голову, ее голос немного дрогнул): Что? Ты о чём? Я не собиралась!

Ситх: Это лишь слова, Ветт. Ты прошла через ужасные испытания из-за меня. Ты можешь в любой момент принять решение вернуться к Джедаям или искать личной свободы. Я держу тебя не цепями, а лишь выбором. И этот выбор для тебя опасен.

Ветт: Да, но... (Она запнулась, не зная, что дальше сказать, отстранившись на мгновение, чтобы посмотреть ему в глаза). Я не твой ученик, я твоя... уже ненужная и несработовшая гарантия. Но все же, когда я была там, в зале Я знала, что ты не бросишь меня.

Он медленно поднёс руку в перчатке к её лицу.

Ситх: В Ситхской Империи нет места личным привязанностям, Ветт. Эмоции делают нас уязвимыми. И ты — актив, который я не должен подвергать риску.

Он медленно наклонился, и в этот раз, вместо холодного поцелуя в лоб, он прильнул губами к ее губам. Поцелуй был внезапным, глубоким и недвусмысленным. Это был поцелуй, который отрицал долг, дисциплину и холодный расчет, которым он всегда руководствовался.

Ветт вздрогнула от неожиданности, но ответила на поцелуй, инстинктивно прижимаясь к нему. Все её страхи, вся её боль от предательства Джедаев — всё это растворилось в этом моменте, ставшем единственным убежищем в галактике, охваченной войной.

Он прервал поцелуй первым, отстранившись лишь на несколько сантиметров, так что их лбы соприкасались.

Ситх (его голос — низкий, почти шёпот): Это опасно, Ветт. Очень опасно для нас обоих.

Ветт (с почти закрытыми глазами, её голос дрожал от смеси чувств): Я не знаю, что это. Но здесь, с тобой, я... (Она замолчала, не в силах назвать чувство).

Ситх: (Его голос возвращается к командному тону, но с ноткой напряжения). Отдыхай. Ты нужна мне живой и сильной.

Он отпустил её, и магия момента исчезла. Ситхская дисциплина вернулась.

Ситх: Мы прибываем на точку встречи с адмиралом через час. Я должен проверить системы. Ты должна быть собранной.

Ветт, ошеломленная, кивнула и легла на койку. Ситх, убедившись, что она спит, укрыл её пледом и активировал защитный замок. Он направился в свой кабинет, где его ждала работа с координатами и отчетами. Успех миссии на Корусанте был только началом, и теперь его личное положение стало ещё более уязвимым.

Долг и Кин-Шиар

Перехватчик "Ярость" сел в ангаре, расположеном в кольцевидном корпуса одного из командных кораблей Ситхской Империи — "Барышник". Огромный корабль управления дроидами, купленый за невероятно огромные деньги у Торговой Федерации, подчеркивал необычный и тревожный характер нового Ситхско-Конфедеративного альянса.

Дарт Империус, как всегда в черном плаще, чувствовал знакомый холод.

"Велкс — чистый стратег, Ветт," — прошептал он, когда они шагнули на трап, ведущий в холодный, гулкий ангар "Барышника". "Он видит только цифры и урон. Веди себя как полезный инструмень, а не как обуза."

Ветт, в своей бежевой и узнаваемой одежде Падавана, насмешливо кивнула. "Я запомню. Инструменты не спорят, обузы — да."

Инструктаж на борту "Барышника"

На мостике "Барышника" Адмирал Велкс, чья безупречная форма была почти оскорбительна в своей невозмутимости, стоял перед тактическим столом.

" приветствую, Лорд Империус. Ваша задача — наземная высадка," — начал Велкс. Он указал на точку на поверхности Кин-Шиар — Генератор Щита. "Вы совершаете прыжок через систему Мустафар — короткий, незамеченный маневр. Ваш Перехватчик 'Ярость' и четыре транспорта 'Фурия' с штурмовиками— ваш эскорт, но не обольщайтесь, они будут выполнять иные наземные задачи"

Он указал на голограмму: "Цель системы — Кореллианский Торговый Путь. Если мы захватим Кин-Шиар, то сможем отрезать критическое снабжение, идущее к Сектору-Гамма."

Он указал на флот КНС: "Генерал Гривус — наша приманка. Его флот, включающий три тяжёлых крейсера типа 'Бастион' (Bulwark-class), совершит демонстративный, но яростный налёт на три спутника-ретранслятора."

Велкс посмотрел на Империуса. "Вам отведено 16 часов. Из них только 6 на саму операцию. Вы должны захватить Генератор Щита и перепрограммировать его. Если вы провалитесь, наш основной флот, используя активы с Телариса, столкнется с полномасштабным орбитальным противодействием."

Он повернулся к Ветт: "Ваше имя, Ветт, внесено в наш реестр как 'Тактический Аналитик, Уровень 3'. Ваша личная безопасность не входит в мои расчеты."

Империус вмешался:

"Она будет на борту, как мой ученик, Адмирал."

"Её роль я только что определил, Лорд," — резко прервал Велкс. "Несанкционированное изменение планов приведет к немедленному докладу Императору. Вперёд."

После инструктажа, Ситх и Ветт вернулись на "Ярость".

Когда это я стала твоим учеником? Я не давала никаких клятв. — Спросила Ветт.

Империус не повернулся, глядя на карту: "Ученик — самое простое объяснение твоему присутствию здесь, Ветт. Это убедительная ложь. Она снимает вопросы Велкса и его бюрократов. Это инструмент."

Ветт бросила старый комуникатор на соседнее кресло. "Я даже не знаю, кто из нас больше застрял в притворстве. Ты, потому что должен притворяться дисциплинированным, или я, потому что должна притворяться твоим учеником."

Империус перевел взгляд на неё. "В бою нет притворства. Сражайся по настоящему. твоя жизнь зависит от этого, Ветт. На Кин-Шиаре мы увидим, кто чего стоит."

Когда корабль вышел из гиперпространства и прыгнул через короткий коридор Мустафара, тряска на секунду разбудила их.

Наземный Штурм: Высадка и Проба Силы

Перехватчик "Ярость" пронзил атмосферу Кин-Шиар. Империус и Ветт вышли из транспорта. Планета была покрыта густыми, мглистыми лесами.

"16 часов, ученик," — холодно напомнил Империус.

Ветт: "Я чувствую. Там, внизу... есть Джедай. И, конечно, клоны."

У периметра Генератора Щита заняли позиции два отряда клонов-солдат. Империус не стал ждать. Он активировал свой двусторонний багровый клинок. Он метнулся вперед, используя идеальный, выверенный путь Ассасина. Он использовал мгновенный рывок Силой, чтобы оказаться за спиной первого отряда. Вихрь его клинка был одновременно защитой и смертельным оружием. Он тренировал и вспоминал эту механику, чтобы заглушить мысли о Ветт.

Пока Империус уничтожал клонов-защитников, из тени деревьев вышел одинокий Джедай.

Ветт замерла. "Он... Рит. Мы вместе проходили тренировки на Илуме."

Империус, отбросив Силой последнего клона, повернулся. "Твой старый друг — теперь препятствие. Уничтожь его, Ветт. Докажи, что ты полезна."

Она активировала свой меч. Её растущая сила была агрессивной.

Тень Илума

Ветт бросилась вперед. Рит знал ее старые привычки и легко ушел от первого удара.

"Ты не такая, Ветт! Не дай ему..."

"Заткнись!" — выкрикнула она, используя ярость, чтобы заглушить сомнения.

" Неувереность — это поражение, Ветт!" — раздался громкий голос Империуса.

Он не вмешивался в дуэль напрямую. Вместо этого, используя чистую, хирургическую силу Ассасина, Империус невидимой, острой волной Силы срезал ключевые подпорки столетних деревьев, обрушив их на Республиканских защитников, оставшихся на периметре, создав мгновенный, парализующий хаос и ужас.

Хаос, созданный Империусом, был направлен на то, чтобы очистить разум Ветт.

Она нашла новую точку опоры для своей силы: холодную, безжалостную решимость. Её следующие удары были точными, лишенными эмоций.

Рит, ошеломленный, не успел среагировать. Она пробила его защиту с одним единственным, решительным движением.

Меч Ветт прошел снизу вверх, отсекая руку Риту, державшую оружие, и оставил страшный, глубокий шрам на левой стороне лица Джедая.

Обезоруженный и тяжело раненый Рит упал на колени, а Ветт, тяжело дыша, поднесла свой клинок к его горлу, но на этот раз в ее глазах была уже не ярость, а пустота.

Она не стала тратить время на финальный удар. Ветт опустила меч. Просто пнула Рита в грудь, с силой, достаточной, чтобы он рухнул на влажную лесную почву.

"Он больше не угроза," — сухо произнесла Ветт подхоля к ситху, окруженному трупами и выключила меч. — "Время идет."

Империус, удовлетворённый её прагматизмом, кивнул. "Достаточно, ученик."

Они оставили истекающего кровью Рита, лежащего у подножия Генератора Щита, и быстро двинулись дальше, чтобы начать проникновение.

Штурм

Проникновение

Империус и Ветт быстро миновали периметр, который теперь был завален срубленными деревьями и телами клонов.

"Осталось 4 часа 28 минут," — сухо произнес Империус, глядя на внутренний таймер на запястье. — "Нам нужен центральный узел управления."

Империус, используя свой путь Ассасина, мгновенно определил точки напряжения Силы и движения внутри комплекса. "Четверо впереди. Клоны. Узел, вероятно, за ними," — сказал он.

Ветт, чьё лицо было каменным после схватки с Ритом, кивнула. Эмоциональная буря сменилась холодной, опасной концентрацией.

Империус и Ветт столкнулись с клонами на первом уровне. Это были ветераны, вооруженные дробовиками и обученные бою в узких пространствах.

Империус использовал свои навыки Ассасина не для грубого боя, а для деморализации. Он метнул Грозовой Разряд в пульт управления температурой, вызвав локальный взрыв. Затем, используя Иссушение Разума, он на короткое время парализовал координацию двух клонов, заставив их выстрелить друг в друга.

Пока Империус занимался клонами, Ветт проскочила дальше. Она столкнулась с Главным Инженером Республики, который, увидев Ситхов, не побежал.

"Активация аварийного протокола очистки!" — прокричал инженер, ударяя по красной консоли.

"Нет!" — Ветт применила к инженеру захват Силы, с силой сдавливая его, чтобы выиграть время. Инженер рухнул.

"Аварийный протокол запущен. Время до очистки: 6 минут!" — доложила Ветт.

Империус подошел к Ветт.

"6 минут. Достаточно," — сказал он. Он приложил к узлу свой персональный Ситхский Программатор, но интерфейс был заблокирован.

"Они использовали двухфакторную ментальную блокировку," — проанализировал Империус. — "Требуется авторизация главного инженера, чтобы отменить протокол."

Империус подошел к инженеру.

"Ты умрешь в страданиях своего разума," — голос Империуса был тихим, но ужасающим.

Он приложил руку к виску инженера и начал пытку разума (Force Torture). Инженер закричал внутренним, нечеловеческим криком.

Ветт отвернулась.

Через несколько секунд Империус убрал руку. В глазах инженера был только пустой, стеклянный ужас. Империус использовал контроль разума (Mind Control), чтобы заставить сломленного инженера подойти к консоли.

"Отмена протокола. Аутентификация: Успех," — безжизненным голосом проговорил техник.

Таймер "очистки" остановился на 00:04:12.

Империус оттолкнул инженера. Он начал перепрограммирование.

"Теперь это наш актив," — заключил он. — "Мы справились за час. У нас есть лишнее время. Идем, ученик."

5. Поддержка Наступления

Империус завершил перепрограммирование. Сигнальные огни Генератора Щита потухли. Он был готов служить новым хозяевам после битвы

"Генератор отключен" — доложил Империус. — "Планета открыта для орбитального огня. Приступайте к развертыванию. Используйте захваченные активы."

Ситхские штурмовики смогли захватить и перепрограммировать Республиканскую тяжёлую технику, включая AT-TE. И начали планомерное выбивание врага

"Наша цель достигнута. Достаточно. Пришло время уходить," — сказал Империус.

Сражение за Эвакуацию

Их транспорт "Ярость" был вызван к периметру, но прибыл под сильным огнем.

"Транспорт повреждён, скорость падает!" — доложил автопилот.

Империус, выкрутил щиты на максимум, они отражали большую часть лазерных выстрелов, пока ярость взлетала. Ветт Немедленно свяжись с эскадрильей 'В-7', которая сейчас обороняет дредноуты. Приказывай им нарушить строй и дать нам боевой эскорт! Это приказ Велкса, передай это!"

Ветт, не раздумывая, бросилась за пульт связи.

"Эскадрилья 'Веном', это Аналитик Ветт! Приоритет высший! Вам приказано немедленно прекратить атаку и обеспечить эскорт 'Ярости' за орбиту! Если вы промедлите, Лорд Империус лично сообщит Велксу!"

Угроза сработала. Два истребителя Ситхов резко свернули с боевого курса и присоединились к "Ярости".

С их помощью они пробились сквозь атмосферу.

"Лорд Империус," — раздался голос Велкса по голосвязи. — "Ваш транспорт поврежден... Вы будете стыковаться с Дредноутом типа 'Разоритель' (Harrower-class Dreadnought) 'Мститель Ситхов'.

Прибытие на "Разоритель"

Приземление было жестким. Их быстро сопроводили через коридоры "Разорителя" на командный мостик, который дрожал от обстрелов.

Адмирал Велкс стоял у тактического стола. Рядом с ним находился другой Ситх — Лорд Валиус.

"Лорд Империус," — Велкс повернулся. — "Ваш успех на земле обеспечил нам стратегическое преимущество. Но битва только началась."

"Это Лорд Валиус. Он принимает командование флотом поддержки. Наша миссия теперь переходит в фазу «Орбитальный Контроль»."

Мостик гудел от напряжения.

Империус проигнорировал обоих и повернулся к Ветт.

Ветт — резко произнес Империус. — "Что ты видишь, что они не видят?"

Ветт подняла глаза.

Она указала на голографическую карту: "Их защита в центре — иллюзия. Республика стягивает все истребители к тяжелым крейсерам типа 'Венатор'. Но их фланги не прикрыты. Сейчас там курсируют лишь четыре патрульных корвета связи. Это слабость в цепи."

Валиус усмехнулся: "Корветы? Они не представляют угрозы нашему флоту."

"Корветы не представляют угрозы, Лорд Валиус. Но они — цель," — продолжила Ветт. — "Если мы уничтожим эти корветы связи мы прервем их координацию с логистическими центрами в Секторе-Гамма. У них будет центр, но не будет тыла."

Велкс задумался. Империус кивнул.

"Ветт," — сказал он. — "Немедленно свяжись с эскадрильей 'Коготь' на третьем уровне ангара. Передай им лично мой приказ: собрать все доступные истребители-бомбардировщики и нанести скоординированный удар по фланговым корветам. Прямое нарушение центра — слишком ожидаемо."

Ветт не колебалась. "Будет исполнено, Лорд Империус."

Результат Удара и Контратака

Истребители-бомбардировщики прорвались к флангам. На главном голографическом столе вспыхнула череда красных отметок.

"Адмирал! Корветы снабжения на фланге... уничтожены!" — доложил офицер по связи. — "Все четыре. Потери Республиканской связи критические."

Велкс посмотрел на Ветт с уважением. "Хороший ход, аналитик. Ваше пребывание здесь окупилось.

Однако победа была недолгой. Республиканский командующий, моментально осознал стратегический замысел.

"Связь! Мы перехватываем отчаянный приказ с флагмана Республики," — доложил оператор. — "Генерал приказывает экстренную перегруппировку для защиты центрального ядра флота, но... слишком поздно."

Лорд Валиус резко повернулся к Империусу. "Но теперь они наносят ответный удар! Они направляют массированный огонь на нас"

На панорамном окне мостика "Разорителя" стало слишком светло. Республиканские крейсеры типа "Венатор", поняв, что их координация разрушена, сосредоточили свой огонь на ближайшей угрозе — Дредноуте "Мститель Ситхов".

"Принят огонь! Щиты падают до 65%" — прокричал капитан.

"Это была ожидаемая реакция, Валиус," — холодно произнес Империус. — "Паникер всегда атакует ближайшего врага. Они паникеры, мы — дисциплинированы."

Он посмотрел на Велкса. "Адмирал, Генерал Гривус должен завершить свой отвлекающий маневр и нанести последний удар. Используйте наше прикрытие, чтобы уничтожить Джедайский флагман."

Ветт, чувствуя прилив адреналина, сказала: "Лорд Империус, наше время на 'Разорителе' ограничено. Я могу настроить частоты систем дальнего сканирования, чтобы дать нам предупреждение о следующем прыжке Гривуса."

Империус кивнул. "Сделай это, Ветт. Каждая секунда на счету, нужно будет вовремя уйти"

Глава 21

— Канал открыт, лорд Империус, — быстро проговорила Ветт, стараясь не смотреть на тактическую сетку, где красные маркеры Республики таяли один за другим. — Генерал Гривус подтвердил готовность. Его заслон из крейсеров «Щедрость» перекрывает сектор 4. У нас есть окно для прыжка.

Империус не ответил. Его внимание было сосредоточено на внешних камерах. «Ярость» стремительно вылетела из широкого зева главного ангара «Разорителя». Оказавшись в открытом космосе, перехватчик казался крошечной щепкой на фоне четырех колоссальных стальных островов — дредноутов Империи, выстроившихся в идеальный клин.

— Смотри внимательно, Ветт, — раздался в динамиках шлемофона голос Империуса. — Это то, что джедаи называют «нарушением баланса». Я же называю это эффективностью.

Ветт невольно прильнула к иллюминатору. Четыре дредноута замерли, словно хищники перед прыжком. Секунда тишины — и космос взорвался.

С каждого борта четырех гигантов одновременно ударили все тридцать две батарейные системы. Сто двадцать восемь лучей ослепительно-фиолетового и кроваво-красного спектра сошлись в одну точку на корпусе ведущего «Венатора».

Это не было похоже на взрыв. Корабль Республики просто... перестал существовать. В месте попадания броня мгновенно превратилась в пар, а само тело крейсера скрутило и вывернуло наизнанку чудовищной энергией. Огромный стальной остов разлетелся на тысячи осколков, которые тут же испарились в повторных вспышках детонирующих реакторов.

Ветт судорожно вдохнула. У неё перехватило дыхание, а в голове застыл крик ужаса, который она так и не смогла облечь в слова. Она видела силу Ситхов и раньше, но такая мощь... мощь, способная стирать города и флоты одним нажатием кнопки, парализовала её волю.

— Лорд Империус, это же... — её голос сорвался, превратившись в едва слышный шепот.

Она хотела сказать «бойня». Хотела сказать, что это за гранью любого кодекса. Но в этот момент Империус резко рванул рычаг гипердрайва.

Мир за окном превратился в смазанное белое пятно. Сокрушительная мощь имперского флота исчезла, сменившись безмолвной синевой гиперпространства. Тишина в кабине «Ярости» стала почти физически ощутимой, прерываемой лишь её прерывистым дыханием.

Ветт медленно опустила руки, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. Она всё еще видела перед глазами ту вспышку — 128 орудий, решивших судьбу тысяч людей за одну секунду.

Империус медленно повернул голову к ней. В красных линзах его маски отражалось синее сияние гипертуннеля.

— Тридцать две батареи на каждом корабле, Ветт. Ты видела это? Чистота. Никаких лишних движений. Никаких шансов для противника.

Он сделал паузу, давая ей прочувствовать масштаб случившегося.

— Запомни это чувство. Это то, что чувствуют наши враги. А теперь приди в себя. Мы летим к Рараксу. На совете Конфедерации ты должна быть такой же точной и беспощадной, как те залпы, что мы только что оставили позади.

Тишина в кабине «Ярости» была почти осязаемой. Ветт всё еще стояла у иллюминатора, глядя на бесконечный синий вихрь гипертуннеля, но перед глазами всё еще стояла та вспышка.

Четыре «Разрушителя». Один миг — и целая экосистема из металла и тысяч жизней превратилась в пыль.

— «Мститель»... — едва слышно прошептала она, вспоминая название головного дредноута, чей залп был самым яростным.

— Удачное имя, не находитшь? — голос Империуса заставил её вздрогнуть.

Он не оборачивался, его пальцы уверенно корректировали курс на навигационной панели, но в Силе она чувствовала его внимание. Он наблюдал за ней, прощупывая каждую тень её сомнений.

— Это было слишком... просто и быстро..

— Ветт наконец нашла в себе силы отойти от окна и сесть в соседнее кресло.

— Мой учитель говорил, что Сила — это щит. Что мы должны использовать её для защиты. Но то, что я видела... это был меч. Огромный, беспощадный меч, который просто разрубил мир напополам.

Империус наконец повернул к ней голову. Синева гиперпространства бликовала на его маске, придавая ему сходство с каким-то древним божеством войны.

— Твой учитель лгал тебе, Ветт. Или был слишком слеп, чтобы признать очевидное. Сила не выбирает между щитом и мечом — это делает тот, кто ею владеет. Твой Орден годами пытался быть щитом для прогнившей Республики, и к чему это привело? К бесконечной войне.

Он подался вперед, и его присутствие в Силе накрыло кабину тяжелым, холодным куполом.

— То, что ты видела сегодня — это не просто уничтожение корабля. Это хирургическая операция. Мы вырезали опухоль, которая мешала нашему продвижению. Если бы мы медлили, если бы мы «сострадали», сейчас бы горел «Мститель», а мы с тобой превратились бы в пепел. Ты хочешь быть частью тех, кто горит ради «высоких идеалов», или тех, кто диктует условия?

Ветт молчала. Она вспомнила то чувство адреналина, когда её расчеты по связи сработали. Она вспомнила уважение в глазах адмирала Велкса. Она была частью этой разрушительной мощи. И, к своему ужасу, она понимала, что это пугающее чувство ей... нравилось.

— Мы летим на Раракс, — продолжил Империус, возвращаясь к управлению. —Совет КНС уже там. Они союзники, но не друзья. Гривус уважает только силу, а остальные члены Совета — только кредиты.

Гиперпространство расступилось, выпуская «Ярость» в систему Раракс. Ветт, уже немного пришедшая в себя, быстро вывела данные на сенсоры. Вокруг планеты, словно мухи над добычей, кружили корабли КНС. Но даже на фоне их многочисленных фрегатов, перехватчик ситха выглядел чужеродным, хищным элементом.

— Мы входим в зону ответственности станции «Око», — доложила Ветт. Голос её звучал тверже — Нас запрашивают коды идентификации.

— Передай им имперский протокол «Ноль», — распорядился Империус. — Пусть знают, что прибыл не курьер, а Длань.

Станция была огромной. Она представляла собой нагромождение жилых модулей, доков и орудийных платформ. «Ярость» плавно вошла в выделенный ангар, который охраняли не обычные дроиды B1, а зловещие, рослые Магнастражи с электропосохами.

Когда аппарель перехватчика опустилась, Ветт на мгновение замешкалась. Она чувствовала через Силу, как за пределами корабля сгущается атмосфера жадности, страха и механической злобы.

— Надень это, — Империус протянул ей короткий плащ с глубоким капюшоном, на застежке которого тускло поблескивал герб Ситхской Империи. —

Ветт приняла плащ. Ткань была прохладной и тяжелой. Накинув капюшон, она почувствовала, как её лицо скрылось в тени. Это придало ей странной уверенности.

Они вышли на палубу. Гул работающих механизмов перекрывал тяжелый, ритмичный лязг металла о металл.

Ветт шла на полшага позади ситха. Она видела, как дроиды-охранники буквально вжимались в переборки, когда Империус проходил мимо. Его аура Тьмы была настолько плотной, что даже бездушные машины, казалось, давали сбой в его присутствии.

Они подошли к массивным дверям зала заседаний Совета Конфедерации.

Двери распахнулись. Внутри было душно от запаха озона и дорогих благовоний, которыми неймодианцы пытались скрыть запах металла. За столом сидели те, кто разжег эту войну: Нут Ганрей, Уот Тамбор, Пассел Ардженте. Все они обернулись к вошедшим.

— А! Лорд Империус! — воскликнул Ганрей, потирая ладони. — Мы как раз обсуждали наши... общие интересы.

—(Империус) Вы можете сколь угодно долго вести свои споры и обсуждения, но у меня есть то, что заставит вас ускорится. (Ситх достал голопроектор с записью последних секунд жизни республиканского Венатора)

В зале заседаний стало душно от запаха нееависти и страха. Нут Ганрей нервно потирал ладони, не сводя глаз с гигантской голограммы Генерала Гривуса. На заднем плане за спиной киборга на мостике мерцали огни приборов, а за панорамным окном расстилалась пустота сектора Кин Шиар, очищенная от присутствия Республики.

— Вы... вы не понимаете! — наконец выдавил Ганрей, обращаясь к Империусу. — Кин Шиар была нашим секретным узлом для перегруппировки! Столь шумное уничтожение целого флота привлечет сюда всё внимание Сената и джедаев! Мы годами использовали это место для скрытных перемещений, а вы превратили его в тир!

Голограмма Гривуса содрогнулась от кашля, перешедшего в издевательский смех.

— Ваша скрытность — это признание слабости, Ганрей! — проскрежетал Генерал через гиперсвязь. — Республика уже начала стягивать петлю вокруг Кин Шиар. Если бы не Лорд Империус, ваш «секретный узел» стал бы вашей братской могилой. Я командую этой армией, и я говорю: один такой залп стоит десяти лет вашего шпионажа!

Гривус сделал резкий жест, и на мгновение в кадр попала часть тактического экрана: четыре «Разрушителя» Ситхской Империи, замершие в пустоте, словно несокрушимые стражи.

— Я не покину орбиту Кин Шиар, — отрезал Гривус. — Теперь это мой плацдарм. И если хоть один ваш транспорт нарушит протокол перемещения, я лично прикажу «Мстителю» развернуть орудия.

Империус, стоя в центре зала на Рараксе, медленно перевел взгляд на Уота Тамбора.

— Кин Шиар больше не «удобная точка» для ваших контрабандистов, — холодный голос Ситха заставил Ганрея вздрогнуть. — Теперь это крепость. Ветт, покажи этим «стратегам», что они получили взамен своей тишины.

Ветт, чувствуя на себе тяжелый взгляд Гривуса с экрана, активировала голопроектор.

— Уничтожение «Венатора» и сопутствующей группы полностью ослепило разведку Республики в этом секторе, — четко произнесла она, указывая на расширяющуюся «серую зону» на карте. — У них нет данных о том, что именно их атаковало. Пока они будут строить теории, наши силы могут беспрепятственно использовать Кин Шиар как трамплин для удара по любому из смежных секторов Внутреннего Кольца. Мы получили инициативу.

Гривус на голограмме удовлетворенно щелкнул пальцами.

— Слышали? Вместо того чтобы ныть о покое, грузите своих дроидов в транспорты! У нас есть окно, пока джедаи приходят в себя!

Империус сделал шаг к столу, нависая над Ганреем.

— Вы получите свои отчеты и свои кредиты, Вице-король. Но с этого момента Кин Шиар — это территория Императора. Любое возражение будет расценено как измена.

Ганрей сглотнул, глядя на пустую перчатку Ситха, и быстро закивал.

— Мы... мы понимаем. Логистические центры Раракса переходят в режим полной поддержки союзного флота.

Когда тяжелые створки зала заседаний на Рараксе сомкнулись за спиной Империуса и Ветт, тишина коридоров станции «Око» показалась почти неестественной. Гул работающих вентиляторов и далекий лязг дроидов лишь подчеркивали холод, исходивший от Ситха.

Они молча дошли до стыковочного узла, где замерла «Ярость». Только оказавшись внутри корабля, когда аппарель с шипением поднялась, отсекая их от мира Конфедерации, Ветт позволила себе выдохнуть. Она медленно сняла тяжелый имперский плащ и опустилась в кресло второго пилота.

— Я видела их лица, они боятся нас. Но они ненавидят нас за то, что мы заставляем их бояться. Разве это надежный фундамент для союза?

Империус повернул кресло к ней. В тусклом освещении кабины его маска казалась безжизненным черепом.

— Страх — самый надежный фундамент в Галактике, где верность покупается за кредиты. КНС — это не союзники, это инструмент. Как и Республика для тех, кто ею управляет.

Он коснулся панели связи.

— А теперь посмотри, как наш «инструмент» на Корусанте использует плоды твоих расчетов над Кин Шиар.

На главном экране возникли помехи, которые быстро сменились четким изображением. Но это был не Гривус. Перед ними, в полумраке своего кабинета, сидел Верховный Канцлер Палпатин. Его лицо выражало глубочайшую скорбь, достойную лучшего актера театров Корусанта.

— ...трагедия над Кин Шиар не будет забыта! — донесся его голос, транслируемый, очевидно, на экстренном заседании Сената. — Целый флот... тысячи отважных сынов Республики стерты в пыль неизвестным, варварским оружием! Орден Джедаев уверял нас, что сектор в безопасности, но где были их Мастера, когда «Венаторы» рассыпались на части?

Ветт вздрогнула. Она видела, как сенаторы на заднем плане вскакивают с мест, требуя ответов и мести.

— Я вынужден пойти на этот шаг, — продолжал Палпатин, и в его глазах блеснул холодный триумф, скрытый за маской печали. — Ввиду неспособности Ордена предотвратить катастрофы подобного масштаба, я подписываю указ о расширении полномочий Комитета по Надзору. Отныне каждое перемещение флота будет одобряться моими назначенцами. Мы обеспечим безопасность там, где джедаи потерпели крах!

Империус отключил звук, оставив только изображение беснующегося от страха Сената.

— Видишь? — негромко спросил он. — расчет над Кин Шиар убил один корабль, но он уничтожил политическую независимость джедаев на Корусанте. Палпатин использует трупы тех, кого мы уничтожили, чтобы выковать свои кандалы для Республики.

Ветт смотрела на экран, чувствуя, как внутри всё заледенело.

— Значит... те люди на «Венаторе»... они погибли не ради победы КНС? Они погибли, чтобы Канцлер получил больше власти?

— Они погибли, чтобы Порядок стал возможен, — отрезал Империус, переводя рычаг на взлет. — Империи не нужны герои. Ей нужны результаты.

«Ярость» плавно отделилась от станции и скользнула в пустоту. Ветт молчала, глядя на звезды. Она впервые по-настоящему осознала, в какую игру её втянули. Здесь не было «светлой» или «темной» стороны — были лишь те, кто передвигает фигуры, и те, кто сгорает в огне 128 батарей, становясь всего лишь строчкой в очередном указе

Когда на главном экране затихли последние отголоски речи Палпатина, Империус медленно перевел взгляд на Ветт. Девушка выглядела опустошенной — груз ответственности за тысячи жизней над Кин Шиар и осознание того, как цинично эта жертва была использована на Корусанте, подкосили её веру в справедливость.

— «Ярость» получила повреждения, — негромко произнес Империус, его пальцы уверенно вводили новые координаты. — Мы не пойдем к Гривусу. Не сейчас.

Ветт подняла на него усталый взгляд.

— И куда мы летим?

— Домой. В сердце Империи. Тебе нужно увидеть не только наши пушки, Ветт, но и то, ради чего они стреляют.

Рычаг гипердрайва плавно скользнул вперед. Синева гиперпространства на этот раз казалась спокойнее, словно корабль сам стремился уйти от суеты Клонических войн.

Когда перехватчик вышел из прыжка, перед ними предстал Дромунд-Каас. Планета-крепость, окутанная вечными грозовыми тучами и пропитанная Темной стороной Силы. Сквозь плотные слои облаков пробивались лишь всполохи молний и тусклые огни колоссальных небоскребов Каас-Сити.

— Какая... тяжесть, — прошептала Ветт, невольно коснувшись груди. — Сила здесь... она не течет. Она давит.

— Она дисциплинирует, — отрезал Империус.

Они пошли на посадку в частный док Цитадели. Стоило аппарели опуститься, как в лицо ударил влажный, пахнущий озоном воздух и вечный шум непрекращающегося дождя. Вокруг суетились ремонтные дроиды и безмолвные гвардейцы в черной броне. Здесь не было хаоса Раракса или паники Корусанта. Здесь всё подчинялось ритму имперской машины.

— Оставь корабль инженерам, — скомандовал Ситх. — У нас есть несколько дней. Твоя каюта в восточном крыле.

Два часа спустя.

Ветт стояла у огромного окна в своих покоях. Ей выдали чистую одежду — простое темное платье из дорогой ткани, лишенное джедайской символики. Внизу, в каньонах Каас-Сити, двигались тысячи теней, горели огни монументов, а на горизонте возвышался Храм Ситхов.

Раздался тихий звуковой сигнал, и дверь открылась. Вошел Империус. Без маски.

Ветт впервые видела его лицо в спокойной обстановке. Усталые глаза, в которых отражались всполохи молний за окном, и жесткая линия губ. Он поставил на стол небольшой кейс.

— Гривус прислал данные по закрытому каналу, пока мы были в прыжке, — произнес он. — Его дроиды выудили из обломков «Венатора» над Кин Шиар зашифрованный модуль памяти. Сигнал... не республиканский.

Он открыл кейс, и над ним зависла голограмма: странные, ломаные символы, которые Ветт никогда не видела в архивах Храма.

— Отдыхай, Ветт. Завтра мы начнем расшифровку. Но помни: если здесь, в сердце Империи, ты почувствуешь зов — не иди на него. Тени Дромунд-Кааса не прощают любопытства.

Колыбель Тьмы

Аналитический центр Цитадели.

Утро на Дромунд-Каасе было таким же свинцовым, как и вечер. Империус привел Ветт в аналитический департамент разведки. Здесь, за бронированными дверями, работали лучшие дешифровщики Империи.

Ветт стояла в стороне, наблюдая, как офицеры в серой форме слой за слоем «вскрывают» защиту модуля, найденного в обломках над Кин Шиар. Она чувствовала себя лишней в этом царстве холодного расчета.

— Шифр взломан, мой лорд, — доложил офицер.

Экран вспыхнул сложными навигационными схемами. Ветт присмотрелась — это были не просто карты. Это были координаты точек в туманности Риши, где Республика планировала тайно разместить сеть станций сверхдальнего обнаружения.

— Они ищут нас, — негромко произнес Империус, глядя на мерцающие точки. — Эти станции способны зафиксировать выход из гиперпространства на огромных расстояниях. Если они закончат развертывание, скрытность нашей Империи падет.

Ветт сглотнула. Она увидела в списках дежурных групп знакомые имена.

— В этом секторе... там должен был быть Мастер Коул. Это его зона ответственности.

Они просто выполняли свою работу, не зная, что столкнутся с силой из прошлого. Но теперь эта работа угрожала всему, что строил Империус.

После душных залов Цитадели воздух Каас-Сити, хоть и пропитанный озоном и дождем, казался Ветт спасением. Империус сменил свои тяжелые доспехи на простую темную робу с глубоким капюшоном. Без маски напряжения он выглядел просто как высокий, атлетично сложенный мужчина с уставшим лицом.

Они шли не по главным проспектам, а по террасам, с которых открывался вид на жилые кварталы. Ветт молчала, кутаясь в плащ.

— Ты всё еще ищешь здесь клетки и кандалы, — негромко произнес Империус. В его голосе больше не было металла или пафоса «Длани Императора». Он говорил просто, почти как старший товарищ. — Я вижу это по твоим глазам.

— Нас учили, что ситхи это абсолютное зло. Честно ответила Ветт.

— Что они приносят только рабство и страдание. Но я вижу людей, которые... просто живут. Они ходят в кафе, они спорят о ценах на синтезированое мясо, они смеются. Это сбивает с толку.

Империус остановился у перил, глядя на пролетающие внизу аэрокары.

— Жизнь здесь стоит ровно столько, сколько ты готов за неё бороться. Посмотри на того торговца внизу, — он указал на мужчину, который яростно жестикулировал, продавая какие-то запчасти дроиду-грузчику. — Он не раб. Он гражданин. У него есть права, пока он соблюдает закон. Знаешь, в чем разница между этим местом и Корусантом, где ты выросла?

Ветт покачала головой.

— Там тебе внушают, что ты свободна, но на самом деле ты заперта в клетке социальных ожиданий и бесконечной бюрократии. Ты — раб системы, которая делает вид, что заботится о тебе. Здесь система честна. Она говорит: «Будь сильным, будь полезным — и ты получишь всё». Это жестко? Да. Но это не ложь.

Они прошли мимо небольшого сада под прозрачным куполом. Внутри дети в одинаковых серых комбинезонах играли в мяч.

— В Ордене у тебя не было выбора, Ветт, — продолжал он, и его взгляд смягчился. — Тебя забрали маленькой, тебе дали Кодекс и сказали, что это единственный путь. Тебя лишили возможности даже захотеть чего-то другого. Здесь же я не заставляю тебя верить в Тьму. Я просто показываю тебе мир без фильтров джедаев.

Ветт посмотрела на детей.

— Но ведь здесь нет сострадания. Если кто-то упадет, ему не помогут?

— Помогут, — Империус усмехнулся. — Но не из жалости, которая унижает, а из уважения к соратнику. Сильный помогает слабому стать сильнее, потому что слабая Империя — это мертвая Империя. Ветт, я не требую от тебя стать монстром. Я просто хочу, чтобы ты поняла: порядок, который ты видишь здесь, держится не на кнуте, а на ясности целей. Твой Мастер Коул сейчас на Риши тоже строит порядок. Но он делает это тайно, за спиной Сената, нарушая те самые законы, которым учил тебя. Кто из нас после этого честнее?

Ветт промолчала, но её плечи чуть расслабились. Впервые за всё время она почувствовала, что он не пытается её «сломать» или «переманить». Он просто разговаривал с ней, признавая в ней личность, способную делать выводы.

Они остановились у парапета, под которым раскинулся технический сектор. Ветт замерла, вглядываясь вниз. Там, в тусклом свете прожекторов, цепочкой двигались существа в серых робах. На их шеях тускло поблескивали металлические обручи. Они молча перетаскивали тяжелые канистры с охладителем, а над ними летали дроиды-надсмотрщики.

— Значит, это правда, — тихо произнесла Ветт, поворачиваясь к нему. Её голос дрожал от смеси негодования и горечи. — Рабы. Настоящие рабы в цепях. Ты говорил о порядке, но этот порядок стоит на жизнях тех, кого вы лишили воли. Чем это лучше Республики?

Империус не стал читать ей нотации. Он оперся руками о влажный камень парапета, и его татуированные пальцы сжались на выступе. Он посмотрел вниз на копошащихся людей.

— Ветт, я не собираюсь тебе врать, что здесь только рай, — произнес он спокойно, без тени проповеди. — Да, это рабы. Военнопленные, преступники, те, кто предал Империю или просто оказался слишком слаб, чтобы удержать свою свободу. В этом мире, если ты проигрываешь — ты платишь. Это честнее, чем то, что ты видела в Храме.

— Честнее?! — Ветт едва не сорвалась на крик. — Мастер, они же как вещи! У них нет выбора!

— А у тебя он был? — Империус резко повернул к ней голову. Черные узоры на его скулах словно ожили в свете очередной молнии. — Тебя забрали у родителей, когда ты еще не умела говорить. Тебе вдолбили в голову Кодекс и сказали, что твои чувства — это грех. Тебя превратили в инструмент Ордена, не спрашивая, хочешь ли ты этого. Ты тоже была рабом, Ветт. Только твой ошейник был сделан из красивых слов о «свете» и «долге».

Ветт открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Она вспомнила расшифрованную запись. «Кодекс превыше личности».

— Посмотри на того человека внизу, — Империус указал на высокого раба, который слаженно руководил погрузкой. — Если он будет работать лучше других, если он проявит волю — завтра он станет надсмотрщиком. Послезавтра — свободным гражданином или солдатом. В Империи путь наверх открыт для каждого, у кого хватит сил его пройти. Мой народ, забраки, веками выживал в суровых условиях, потому что мы ценим силу выше слов. Кем бы стал бедняк с нижних уровней Корусанта? Он бы сгнил в нищете под речи сенаторов о всеобщем равенстве.

— Но это же… это же вечный страх, — прошептала Ветт, глядя на город, который теперь казался ей огромной машиной по перемалыванию слабых.

— Это ясность, — поправил её Империус. — Страх — это когда ты не знаешь, откуда придет удар. Здесь ты знаешь: будь сильной, будь полезной — и ты будешь на вершине. Орден учил тебя, что все равны. Но Кин Шиар показал тебе правду: равенства нет. Есть те, кто строит миры, и те, кто таскает камни.

Ветт посмотрела на него. В глазах забрака не было злорадства, только странная, усталая печаль воина, который давно принял эти правила игры.

— Ты впервые видишь ситхов и тех кто им доверился не в бою, — продолжал он, когда они пошли дальше.

— Ты видишь систему. Она жестокая, она выжимает всё до капли. Но она работает. На Риши твой Мастер Коул тоже будет действовать из соображений «цели», наплевав на твою жизнь. Разница лишь в том, что я не прячусь за маской добродетели.

Ветт молчала, глядя на свои ботинки. Мир перестал быть черно-белым. Он стал серым, как небо Дромунд-Кааса.

— Пойдем, — Империус легко коснулся её плеча. — Скоро гроза усилится. Нам пора в зал. Ты должна научиться превращать свою обиду в нечто большее, чем просто слезы.

Вечер. Тренировочный зал Цитадели.

Зал встретил их гулким эхом и запахом холодного камня. Высокие своды тонули во тьме, которую лишь изредка прорезали вспышки молний за узкими бойницами окон. Ветт чувствовала себя опустошенной после прогулки по городу. Рабы, порядок, жестокая честность Империуса — всё это перемешалось в голове, лишая привычных ориентиров.

Забрак сбросил верхнюю робу, оставшись в легком тренировочном доспехе. Он активировал свой меч, и багровое сияние залило его татуированное лицо, делая черные узоры на коже похожими на глубокие шрамы.

— Ты всё еще думаешь о тех людях в доках, — произнес он, не оборачиваясь. — Ты жалеешь их, но не можешь им помочь. Эта жалость — яд, Ветт. Она парализует тебя.

Ветт медленно достала свою рукоять. Она посмотрела на него — не с тем ужасом, что был на «Разорителе», а с какой-то горькой решимостью.

— Ты говоришь о порядке, Мастер, — она впервые назвала его так осознанно, и слово прозвучало странно в этом холодном зале. — Но этот порядок стоит на боли. На Корусанте мы хотя бы пытались эту боль облегчить. А здесь ты просто предлагаешь мне её принять как должное.

— Я предлагаю тебе перестать лгать себе, — Империус резко развернулся, и его двусторонний клинок со свистом рассек воздух. — Встань в стойку.

Ветт активировала свой синий меч. Сияние двух клинков встретилось посередине.

— Ты называешь меня Мастером, но ты не слушаешь моих слов, — Империус сделал молниеносный выпад. — Ты злишься на джедаев за то, что они не пришли. Ты злишься на меня за то, что я показал тебе правду. И ты злишься на себя за то, что тебе здесь... ясно.

— Мне здесь не нравится! — выкрикнула Ветт, с трудом парируя удар. Сила столкновения отдалась в запястьях.

— Ложь! — Империус наносил удар за ударом, наращивая темп. — Тебе нравится ясность. Тебе нравится, что здесь никто не прячется за красивыми речами. Ты чувствуешь эту силу, Ветт. Она зовет тебя.

— Хватит! — она попыталась контратаковать, но забрак легко уклонился.

— Твои удары слабы, потому что ты боишься самой себя! — рычал он, заставляя её отступать к самой стене. — Мастер Коул учил тебя подавлять чувства. Я учу тебя владеть ими. Покажи мне свою ярость! Покажи мне, как ты ненавидишь то, что тебя использовали!

Ветт задыхалась. Гнев, копившийся весь день — от вида рабов, от расшифрованного модуля, от его давящей логики — внезапно прорвал плотину. Она вспомнила холодный голос Коула на записи. Вспомнила, как легко её вычеркнули из списков.

Она вскрикнула — пронзительно и дико. И в этот миг Сила в зале словно сгустилась. Ветт не просто толкнула его — она выплеснула волну чистой, необузданной энергии, смешанной с её обидой и болью.

Удар был такой силы, что Империуса отбросило назад. Он врезался в массивную колонну, по которой пошли глубокие трещины. Несколько осветительных панелей на потолке лопнули, осыпав зал искрами.

Ветт замерла, выронив рукоять меча. Она тяжело дышала, глядя на свои ладони.

Империус медленно поднялся, отряхивая пыль с плеча. Он выключил меч и посмотрел на неё. В его взгляде не было гнева — только странное одобрение.

— Вот это было честно, — негромко сказал он. — Ты впервые перестала быть «падаваном» и стала собой. Ты почувствовала это? Как сила отозвалась на твой призыв?

Ветт посмотрела на него, и в её глазах на мгновение вспыхнуло золото, которое тут же погасло.

— Мне страшно, Мастер, — прошептала она, опускаясь на колени. — Я не хочу этой силы, если она делает меня такой.

— Сила не делает тебя «какой-то», Ветт. Она лишь дает тебе инструменты. А как ими пользоваться — решать тебе. Но скоро в туманности Риши... тебе понадобится всё, что у тебя есть.

Вектор удара

Прибытие в сердце Тьмы

Шаттл мягко вошел в плотные слои атмосферы Дромунд-Кааса. Сквозь иллюминатор адмирал Вайрон наблюдал, как бесконечные грозовые фронты терзают шпили Каас-Сити. Этот мир никогда не принимал гостей с теплом, но для Вайрона он давно стал единственным домом, где сила и дисциплина имели истинное значение.

Едва посадочные опоры коснулись платформы, адмирал уже был на ногах. Он прибыл в столицу значительно раньше срока, установленного Посланником — в Империи пунктуальность часто была синонимом выживания.

Пройдя через многоуровневые кордоны охраны Цитадели, Вайрон добрался до своих временных покоев и активировал защищенный канал связи. Голограмма Дарта Империуса возникла почти мгновенно. Ситх выглядел сосредоточенным; в воздухе за его спиной всё еще витала едва уловимая дымка озона.

— Мой лорд, — Вайрон коротко поклонился. — Я прибыл на Дромунд-Каас. Отчеты по Теларису подготовлены, данные по ресурсам и готовности флота систематизированы. Я готов к докладу.

Империус внимательно изучил лицо адмирала сквозь синее мерцание проекции.

— Хорошо, Вайрон. Твоя оперативность похвальна. Но сегодня был тяжелый день, а завтрашний потребует от нас полной концентрации. Станции в туманности Риши — это прямая угроза нашей скрытности, и медлить нельзя. Мы обсудим детали совместной операции завтра. Жду тебя в малом зале совещаний на рассвете.

— Будет исполнено, мой лорд, — ответил адмирал, прежде чем голограмма погасла.

Часть II: Перед рассветом

В тренировочном зале Цитадели всё еще стоял терпкий запах паленого озона. Империус обернулся к Ветт. Девушка стояла, тяжело дыша, её взгляд был прикован к собственным рукам, которые всё еще мелко дрожали после недавнего всплеска. Тот дикий, первобытный импульс Силы, который она только что выплеснула, пугал её больше, чем сам Ситх. Она чувствовала, как внутри открылась какая-то дверь, которую она не знала, как закрыть.

— Вставай, — негромко произнес Ситх. — Хватит на сегодня. Нам обоим нужен отдых.

Ветт медленно выпрямилась. В её движениях уже сквозила резкая грация, приобретенная в боях на Кин Шиар, но в глазах всё еще плетались сомнения. Она привычно закрепила рукоять меча на поясе, стараясь не смотреть на трещины в колонне, оставленные её ударом. Она уже убивала, уже предавала, но каждый новый шаг вглубь этой тьмы вызывал у неё холодный трепет.

— Вайрон ждет нас, — продолжал Империус. — Завтра на рассвете мы соберемся в зале совещаний. Нам нужно решить вопрос с туманностью Риши. Твой опыт и знание того, как мыслит Коул, будут необходимы.

Ветт кивнула, хотя внутри всё сжалось. Она уже не раз присутствовала на таких обсуждениях, но каждый раз, когда на голокартах вспыхивали символы Республики, её сердце на мгновение замирало. Она знала, что должна быть полезной, иначе Империя её переварит и выплюнет, но страх перед тем, кем она становится, никуда не исчез.

— Я... я посмотрю данные по сектору, — тихо ответила она, пытаясь вернуть голосу твердость.

— Иди, Ветт, — одобрил Империус, заметив её внутреннюю борьбу, но не став акцентировать на ней внимание. — Постарайся поспать. Завтра нам нужна ясная голова.

Она вышла из зала, и её шаги гулко отдавались в пустых коридорах. Завтра ей снова предстояло склониться над тактическими схемами, обсуждая гибель тех, с кем она когда-то делила пищу. Она училась быть частью этого мира, училась быть сильной, но в глубине души всё еще надеялась, что этот кошмар когда-нибудь окажется просто сном.

На рассвете Цитадель казалась монолитом, вырубленным из самой ночи. Малый зал совещаний был погружен в полумрак, который разгоняло лишь синеватое мерцание массивного голопроектора.

Адмирал Вайрон прибыл первым. Он стоял у стола, заложив руки за спину, и изучал навигационные буи туманности Риши. Когда тяжелые двери разошлись, адмирал вытянулся по струнке, приветствуя вошедших.

В зал вошел Дарт Империус, а следом за ним — Ветт. Вайрон скользнул по девушке коротким, оценивающим взглядом. Он знал о её прошлом, но как прагматик ценил лишь её текущую полезность для миссии. Ветт же выглядела бледной; её пальцы то и дело судорожно сжимались, словно она всё еще ощущала покалывание той дикой энергии, что пробудилась в ней на вчерашней тренировке. Она боялась этой новой силы, но еще больше боялась оказаться бесполезной в мире, где слабых стирали в порошок.

— Адмирал, — Империус кивнул, занимая место во главе стола. — Начинайте. Время работает против нас.

Вайрон коснулся панели, и масштаб карты увеличился.

— Сектор туманности Риши, — начал он сухим голосом. — Республика развернула здесь три аванпоста сверхдальнего обнаружения. Они перекрывают все основные зоны выхода из гиперпространства. Прямая атака флотом бессмысленна: как только наши корабли выйдут из прыжка, сигнал уйдет на Корусант. У нас будет не более десяти минут до прибытия подкреплений ВАР.

Империус перевел взгляд на Ветт. Она смотрела на мерцающие точки аванпостов с болезненным узнаванием.

— Ветт? Ты знаешь, как они работают. Что ты видишь на этой схеме?

Девушка сделала шаг к столу. Её голос слегка дрогнул, но она заставила себя говорить твердо.

— Мастер Коул... он всегда полагается на избыточность автоматики. Посмотрите на эти два буя в облаке газа. Они расположены слишком близко к ионному шлейфу туманности.

Вайрон нахмурился, вглядываясь в цифры.

— Ионные помехи там зашкаливают. Сенсоры будут давать погрешность.

— Именно, — подтвердила Ветт. — Коул считает, что ионный шторм — лучшая защита от разведчиков. Но он сам учил меня, что у любой системы есть «период адаптации» при калибровке. Если подойти на «Ярости» в режиме маскировки со стороны шлейфа, можно войти в мертвую зону. Они не заметят нас, пока мы не окажемся прямо у стыковочного шлюза.

Вайрон оценил расчеты. В его глазах мелькнуло холодное одобрение профессионала.

— Это рискованно. Малейшее отклонение — и корабль раздавит гравитационным колодцем. Но это единственный шанс подойти незамеченными.

— Риск оправдан, — отрезал Империус. — Мы используем «Ярость» как таран. Мы с Ветт высадимся и отключим главный передатчик вручную. Адмирал, ваш флот должен выйти из прыжка в ту же секунду, когда связь будет прервана. Зачистите сектор. Пленных не брать.

Ветт вздрогнула, услышав последний приказ. Образ людей на станции, её бывших соратников, на мгновение всплыл перед глазами, но она быстро подавила его. Страх перед собственной тьмой и властью Империуса заставлял её подчиняться. Она уже внесла свой вклад в их гибель, указав на «слепое пятно».

— План принят, — подытожил Ситх. — Адмирал, готовьте «Лукрехалк» и сопровождение. Вылетаем через три часа. Ветт, проверь снаряжение. На Риши нам понадобится не только меч, но и твои навыки дешифровки.

Вайрон коротко поклонился и направился к выходу. В зале остались лишь Империус и девушка.

— Ты хорошо справилась, — тихо произнес Ситх, глядя на затухающую голограмму. — Твои знания — это наш скальпель. Не позволяй страху перед силой затупить его.

Ветт ничего не ответила. Она смотрела на пустой стол, понимая, что завтра она своими руками поможет уничтожить тех, кто когда-то называл её другом. Но отступать давно уже было некуда.

Эхо спящей планеты

«Ярость» ровно гудела, пронзая пространство гиперканала. В рубке царил полумрак, разбавленный лишь синим свечением приборных панелей. Ветт сидела в кресле второго пилота, отрешенно глядя на бесконечные потоки света за иллюминатором. Империус не читал нотаций. Сегодня он не был «Дланью», он был просто человеком, который слишком долго несет груз веков.

— Ты всё еще боишься того, что сделала в зале, — произнес он, не оборачиваясь. Это не был упрек. — Ты чувствуешь, как Сила внутри тебя тянется к этому источнику. Она кажется тебе грязной, верно?

Ветт вздрогнула и посмотрела на свои ладони.

— Я... я просто не узнаю себя, — тихо ответила она. — На Кин Шиар я думала, что это необходимость. Но на Дромунд-Каасе, в том зале... мне на мгновение стало легко. Это пугает больше всего.

Империус наконец повернул кресло к ней. Его лицо в этом свете казалось маской древнего духа, но взгляд был на удивление теплым. Он смотрел на неё не как на добычу, а как на соратника.

— Легкость — это отсутствие лжи перед самой собой. Джедаи учат возводить плотины, но вода всё равно найдет выход. Я прошел этот путь тысячи лет назад. Я выжил лишь потому, что научился видеть и Свет, и Тьму. Баланс — это умение стоять на обоих берегах, не давая реке унести тебя. Именно так я строю эту Империю. Именно таких людей я собираю вокруг себя — как Вайрон, как мой старый друг, ставший Гневом Императора. Мы все оторвались от привычного мира, чтобы взять на себя ответственность за тех, кто идет за нами. Теперь ты — одна из нас, Ветт. Не инструмент, а последователь.

Он замолчал, словно погружаясь в воспоминания о времени, когда он сам еще только искал свой путь.

— Знаешь, я часто вспоминаю заснеженный Хот. Вечный холод, от которого не спасали ни мех, ни техника — только твоя внутренняя связь с Силой. Там, среди льдов, я встретил тех, кто называл себя моими врагами, и тех, кто должен был быть союзником, но был готов предать. Именно на Хоте я понял: ни догмы Света, ни ярость Тьмы не спасут тебя, если ты не владеешь собой. Я видел джедаев, которые в страхе становились монстрами, и ситхов, способных на истинное величие.

Он тяжело вздохнул, и в его голосе промелькнула редкая, почти отеческая печаль.

— У меня была ученица. Её звали Ашара. Она была похожа на тебя — джедайка, чьи идеалы столкнулись с суровой реальностью. Я пытался показать ей то же, что показываю тебе. Пытался научить её балансу. Но она не выдержала. Она была слишком хрупкой, слишком цеплялась за обломки старого мира, которые уже давно превратились в прах. Она погибла, так и не поняв, что можно быть свободным от обеих сторон.

Ветт почувствовала, как по коже пробежал мороз. Она впервые осознала, почему Империус так настойчиво вкладывал в неё эти смыслы. Для него она была не просто заплаткой на месте старой раны, а шансом доказать, что его путь возможен. Что можно не просто выжить, а стать кем-то большим.

—Если Коул будет на Риши, он предложит тебе вернуться, — негромко продолжил Ситх, возвращаясь к управлению кораблем.

— Он предложит тебе «прощение», которого у него нет. Но помни об Ашаре. Не позволяй призракам прошлого утянуть тебя на дно. Ты уже часть этой Империи, Ветт. Часть моей правды.

Ветт промолчала, но её плечи расслабились. Пустота внутри начала заполняться не страхом, а осознанием принадлежности к чему-то великому и, на удивление, честному. Она больше не была потерянным падаваном. Она была частью круга тех, кто взял на себя смелость видеть мир без фильтров.

— Мы выходим из гиперпространства через час, — сухо подытожил Империус.

В сердце шторма

Звездные полосы гиперпространства сменились хаотичным месивом фиолетовых и стальных облаков. «Ярость» вышла из прыжка в самой гуще ионного шлейфа туманности Риши. Корабль мгновенно содрогнулся, словно наткнулся на невидимую стену.

— Маскировку на максимум! — скомандовал Империус, вцепившись в штурвал. — Ветт, коды доступа и компенсаторы! Живо!

Ветт уже не сидела неподвижно. Её пальцы летали по сенсорной панели, выравнивая нагрузку на щиты. Корабль швыряло из стороны в сторону; обшивка стонала под напором наэлектризованного газа.

— Мы в зоне помех,

— крикнула она, перекрывая гул реакторов.

— Ионное излучение забивает сенсоры. Мастер, если мы отклонимся на два градуса влево, нас затянет в гравитационный карман астероидного поля.

— Я держу корабль, Давай «слепые» частоты!

Ветт активировала протоколы дешифровки. Перед ней вспыхнула сетка республиканских сканеров. Три аванпоста впереди мерцали красными точками, их невидимые лучи ощупывали пустоту, но ионный шторм создавал помехи, которыми они сейчас пользовались.

— Есть! — Ветт вывела на главный экран узкий коридор, подсвеченный зеленым. — Это «окно» калибровки. У нас есть тридцать секунд, пока их главный радар разворачивается к солнцу сектора. Если пройдем сейчас — мы для них просто скопление космического мусора.

Империус выжал ускорители до предела. «Ярость» нырнула в густое облако газа, проходя в считанных метрах от обломков древнего судна, дрейфующего в туманности. Экран мигал предупреждениями о критическом перегреве маскировочного поля, но Ситх не сбавлял ход.

Минута тянулась как вечность. Наконец, тряска утихла. Они вышли в относительно спокойную зону — «мертвое пятно» прямо под брюхом массивной станции аванпоста. Огромная конструкция с лесом антенн нависала над ними, закрывая собой звезды.

— Мы внутри периметра, — прошептала Ветт, вытирая пот со лба. Она посмотрела на радар: тишина. Станция продолжала свою работу, не подозревая, что хищник уже присосался к её обшивке.

— Отличная работа, — Империус поднялся и активировал магнитные захваты. Глухой удар возвестил о стыковке. — Теперь вторая часть. Мы идем внутрь. Нам нужен центральный узел связи.

Ветт быстро надела шлем скафандра. Сердце колотилось в горле. Она знала устройство этих станций наизусть — стандартный проект Республики. Она знала, где стоят посты охраны и где расположены терминалы экстренного вызова.

— Вентиляционные шахты в секторе Б ведут прямо к серверной, — произнесла она, проверяя световой меч на поясе. Её голос в шлеме звучал глухо, но решительно. — Там минимальное количество камер. Если мы пройдем быстро, они даже не поймут, что система связи отключена не из-за ионного шторма.

— Тогда не будем заставлять их ждать, — Империус надел маску, и его голос снова обрел тот самый потусторонний, пугающий резонанс. — Помни: если нас заметят, мы действуем как единое целое. Никаких колебаний.

Шлюз «Ярости» открылся с шипением, выпуская их в технический коридор аванпоста. Воздух здесь пах озоном и стерильностью, знакомой Ветт до боли. Она сделала шаг на палубу, чувствуя, как Сила внутри нее сжимается в пружину. Это был её старый дом. И сегодня она пришла его разрушить.

Они двигались тенями. Ветт вела, безошибочно определяя маршруты патрулей по ритмичному гулу палуб. Когда за поворотом послышались шаги двух охранников-клонов, она не замерла в страхе. Она посмотрела на Империуса, и тот едва заметно кивнул.

Ветт вскинула руку. Сила, которую она так боялась на тренировке, теперь послушно отозвалась, окутывая разум солдат пеленой тумана. Они прошли мимо, даже не повернув головы, уверенные, что в коридоре никого нет.

— Ты учишься быстрее, чем я ожидал, — прозвучал голос Ситха в её комлинке.

— Я просто хочу, чтобы это закончилось быстро, — ответила она, замирая перед дверью серверной. — Мы на месте.

Внутри серверного узла царил полумрак, нарушаемый лишь ритмичным миганием индикаторов. Воздух здесь был ледяным — системы охлаждения работали на износ, поддерживая мощь передатчиков аванпоста. Империус жестом приказал Ветт занять позицию у входа, а сам извлек из подсумка компактный цилиндр, испещренный рунами и портами подключения — новейшую разработку имперских инженеров.

— Подключаю имитатор, — негромко произнес Ситх. — Это устройство будет транслировать старые отчеты и фоновые шумы в зацикленном режиме. Для Корусанта станция будет выглядеть абсолютно штатно еще как минимум час.

Он вставил цилиндр в центральный слот. Ветт внимательно следила за тем, как прибор присасывается к системе, словно паразит.

— Ионные помехи снаружи помогут скрыть программный шов, — прошептала она, прислушиваясь к гулу за дверью. — Но если они запросят прямой видеоканал...

Словно в ответ на её слова, на главном терминале внезапно вспыхнуло окно приоритетного вызова. Ветт невольно отшатнулась. Это был не автоматический запрос. Канал был зашифрован личным кодом Мастера.

Над терминалом соткалась высокая голубоватая голограмма. Мастер Коул. Его лицо, изрезанное морщинами усталости, казалось еще более суровым в синем свете.

— Станция Риши-1, доложите обстановку, — голос Коула звучал сухо. — Мы фиксируем странные колебания в секторе. Капитан Ривз, подтвердите чистоту эфира.

Ветт затаила дыхание, стараясь не выдать своего присутствия, но Коул, будучи мастером-джедаем, полагался не на сенсоры, а на свои чувства. Его взгляд на голограмме внезапно сфокусировался на пустом пространстве за терминалом.

— Ветт? — тихо произнес он, и в его голосе проскользнула пугающая уверенность. — Я чувствую тень. Значит, ты всё-таки выжила... и привела своего нового хозяина в самое сердце наших секретов.

Империус медленно вышел из тени, встав прямо перед проектором. Его маска хищно блеснула в свете ламп.

— Твоя ученица нашла новый дом, Коул. Там, где её жизнь ценят выше, чем политическую целесообразность.

— Ты отравил её разум, Ситх, — в глазах голограммы вспыхнул холодный гнев. — Ветт, послушай меня! Что бы он тебе ни внушал — это путь к саморазрушению. Ты джедай! Вернись, и Совет проявит милосердие...

— Милосердие? — Ветт шагнула вперед, и её голос дрожал от сдерживаемой боли. — Как на Теларисе? Вы вычеркнули меня из списков еще до того, как мой корабль коснулся земли. Я видела записи, Мастер. Оставьте свои проповеди для тех, кто еще верит в ваши сказки.

Она с силой вырвала один из кабелей питания, идущий к терминалу. Голограмма Коула дернулась и рассыпалась искрами. Но тишина длилась лишь мгновение — имитатор заверещал, сигнализируя о том, что Коул успел отправить сигнал тревоги по резервному каналу. Снаружи взвыла сирена.

— Они знают. Уходим к залу управления! — отрезал Империус, активируя свой меч. Багровое сияние залило комнату.

Двери серверной содрогнулись от взрыва. В проеме возникли белые фигуры клонов-десантников.

— Цель обнаружена! Огонь!

Зал заполнился визгом бластерных выстрелов. Ветт среагировала мгновенно. Её синий клинок расцвел в темноте, отбивая заряды. Она двигалась в тандеме с Империусом: он был сокрушительным штормом в центре, а она — молнией, бьющей точно в цель.

Один из клонов попытался зайти с фланга, вскидывая огнемет. Ветт почувствовала это раньше, чем увидела. Всплеск силы наполнил её мышцы неестественной скоростью. Она не просто отбила выстрел — она сделала резкий выпад, и её меч прошел сквозь нагрудную пластину солдата. Она замерла на секунду, глядя на падающее тело.

— Не останавливайся! Либо они, либо мы! — рявкнул Империус.

Ветт стиснула зубы. Страх перед собственной жестокостью отступил, уступив место холодной сосредоточенности. Когда они ворвались в главный зал управления, Империус взял на себя основную группу охраны, а Ветт бросилась к консоли.

— Вайрон на подходе! Отключай щиты! — крикнул Ситх, сбивая с ног очередного десантника.

Ветт вбила финальную последовательность кодов. Она знала, что делает. Как только щиты падут, огромная туша «Лукрехалка» адмирала Вайрона выйдет из прыжка прямо над станцией.

— Готово! Щиты сняты! — выкрикнула она.

В ту же секунду за панорамным окном пространство исказилось. Громадный дредноут в окружении фрегатов вынырнул из гиперпространства, мгновенно закрыв собой свет далеких звезд.

— Говорит адмирал Вайрон, — раздался спокойный голос в их комлинках. — Координаты получены. Начинаем зачистку. У вас пять минут, чтобы добраться до «Ярости».

Ветт посмотрела на Империуса. Он стоял среди поверженных врагов, его меч медленно угасал. Снаружи уже виднелись вспышки тяжелых турболазеров Вайрона, методично уничтожающих оборонительные турели станции.

— Уходим, — произнес Империус, выключая клинок.

Он не бросился к выходу один, а дождался, пока Ветт отойдет от терминала, коротким, но внимательным взглядом оценив её состояние: не ранена ли, не слишком ли сильно ударил по ней разрыв связи с Коулом. Убедившись, что она в порядке, он чуть заметно кивнул, указывая на шлюз.

Они покидали зал управления вместе. Вспышки турболазеров Вайрона за панорамным окном озаряли помещение мертвенно-белым светом, методично превращая аванпост в груду лома. Ветт чувствовала, как адреналин медленно уходит, оставляя после себя тяжесть. Когда они уже были на аппарели «Ярости», Империус на мгновение задержался, положив руку ей на плечо — жест был коротким, но в нем чувствовалось немое одобрение и поддержка, которую он оказывал только своим, его присутствие рядом создавало ту самую зону безопасности, которой ей так не хватало в Ордене.

Тяжелая плита шлюза с лязгом запечатала проход. Ветт прислонилась к переборке и глубоко вздохнула.

— Мы успели, — тихо сказала она.

— Мы сделали не совсем — то, что должны были, но так или иначе, станция не успела передать полученую информацию, код заблокировал дальнюю свзяь.

— ответил Империус, направляясь к пилотскому креслу.

— Отдыхай, Ветт. Домой нас доведет Вайрон.

Глава 24

Гул огромного «Лукрехалка» адмирала Вайрона заполнял пространство ангара, куда пристыковалась «Ярость». Ветт, сойдя по трапу, невольно задрала голову: масштабы трофейного корабля Торговой Федерации подавляли. Ситхская Империя не просто восстанавливала старое, она поглощала чужие ресурсы, перекрашивая их в свои цвета и начиняя своими технологиями.

Вайрон ждал их у голопроектора. Его лицо в синем свете казалось вырезанным из камня.

— Мой лорд, — адмирал поклонился Империусу, едва удостоив Ветт холодным кивком. — Операция «Риши» завершена. Республика ослепла в этом секторе. Но из центральных миров приходят тревожные вести. Палпатин созвал экстренное заседание Сената.

Империус подошел к тактической карте. Его движения ассасина были подчеркнуто спокойными на фоне нервного мерцания голограмм.

— Сидиус играет свою партию, — негромко произнес он. — Он использует наше нападение как оправдание для окончательного захвата власти. Ветт, посмотри сюда.

Он указал на голограмму здания Сената.

— Там сейчас твои бывшие учителя оправдываются перед политиками. Они говорят о «возвращении ситхов», но им никто не верит. Для Сената они — орден, который не справился с защитой границ.

— Адмирал, соедините меня с нашими представителями на Мустафаре, — сухо скомандовал Ситх. — Канал «Эпсилон-9». Максимальное шифрование.

Через мгновение в центре тактического круга возникли две мерцающие фигуры в строгих имперских мундирах. Это были не воины, а профессиональные дипломаты — люди, способные убедить любого сенатора КНС в том, что небо зеленое, если того потребует Империя.

— Мой лорд, — синхронно склонили головы послы.

— Слушайте внимательно, — голос Империуса под маской обрел властный, холодный тон. — Время уговоров закончилось. Вы должны передать Совету Сепаратистов и лично представителям Техносоюза наше решение. Мы передаем им полные пакеты инженерных данных для строительства дредноутов типа «Harrower».

Посол на Мустафаре вскинул брови:

— Мой лорд, это беспрецедентный шаг. Гривус и Уот Тамбор давно пускают слюни на наши системы наведения. Но передать им чертежи целого линкора...

— Вы передадите им приказ на постройку, — отрезал Империус, и воздух в комнате словно похолодал на несколько градусов. — Скажите им, что это — условие нашего дальнейшего военного сотрудничества. Империя не будет воевать на их «жестянках». Мы даем им чертежи, а они выделяют нам 40% своих мощностей на Мустафаре и Паксе. Эти верфи будут строить «Харроуэры» по нашему заказу. Официально — это «новые флагманы КНС». Фактически — это наш флот, выкованный их руками.

Ветт, стоявшая у переборки, внимательно наблюдала за тем, как быстро меняются лица послов. Она начинала понимать: Империус строит ловушку не только для Республики, но и для Конфедерации, связывая их экономику с имперскими технологиями.

— Будет ли предоставлен доступ к ионным ядрам и системам «Призрака»? — уточнил второй посол.

— Нет. Ядра и кристаллы прибудут с нашими инженерами на финальной стадии сборки, — вмешался адмирал Вайрон. — Сепаратисты построят только оболочку: сверхпрочную броню, двигатели и турболазерные батареи. Душу в эти машины вдохнем мы.

Империус кивнул:

— Идите. И скажите им: если хоть один чертеж попадет в руки торговых шпионов или — упаси Тьма — республиканской разведке, я лично приеду на Мустафар, чтобы проверить качество их систем жизнеобеспечения. Снаружи.

Голограммы исчезли.

— Жестоко, — тихо произнесла Ветт. — Вы даете им надежду на мощный флот, а на деле превращаете их в своих рабочих.

— В этом мире, Ветт, либо ты держишь молот, либо ты — наковальня, — Империус повернулся к ней, и его рука легла на рукоять двустороннего меча. — Палпатин думает, что он контролирует эту войну. Гривус думает, что он контролирует своих дроидов. Но через год в Галактике будет существовать флот, который подчиняется только голосу императора. И построен он будет на кредиты сепаратистов.

Эхо гробницы

Массивные створки дверей мостика «Лукрехалка» сомкнулись за их спинами. Империус шел быстро, почти не глядя по сторонам. Ветт едва поспевала за ним, чувствуя, как изменилась атмосфера: маска холодного лидера спала, уступив место сосредоточенности хищника.

— На Мустафаре хорошие дипломаты, на них можно положиться, — а у нас есть важное дело, то — куда мы полетим, не предназначено для глаз обычных солдат. Мне передали координаты места нахождения Маски Эритрата.

Он сел в пилотское кресло. Ветт заметила, как его пальцы слегка барабанят по консоли. Она облокотилась на спинку его кресла, заглядывая в лицо.

— Ты боишься, Ситх? — в её голосе проскользнула лукавая усмешка. Она знала, что за такое обращение любой другой лишился бы головы, но она чувствовала — он позволит ей это.

— Я уважаю древнюю силу, Ветт, — холодно ответил он, не поворачивая головы. — И к тому же, не думаю что древний последователь тьмы оставил бы ее без охраны, так ладно. Садись в кресло - Мы выходим из системы.

Корбос. Спустя десять часов.

Координаты вели их в мертвый сектор. Планета Корбос встретила их выжженными пустошами. Империус вел «Ярость» вручную, вглядываясь в густой туман.

Они приземлились на плато. Вход в гробницу представлял собой узкий разлом, от которого веяло могильным холодом. Как только они вошли внутрь, фонари мигали и гасли.

— Мой визор сдох. Ни черта не вижу, — буркнула Ветт, потянувшись к мечу.

— Не смей, — Империус накрыл её ладонь своей. В темноте его пальцы были ледяными. — Слушай Силу. Электроника здесь — лишь иллюзия контроля.

В этот момент пол дрогнул. Из темноты вырвались тени. Империус вскинул руку, возводя барьер молний, но здесь способности сработали хаотично. Разряды ударили в потолок, вызывая обвал. Огромная каменная плита рухнула между ними, загородив проход.

— Лорд! — закричала Ветт, бросаясь к камню, оставаться на едине с неизвестным ей совершенно не хотелось.

С той стороны донесся звук сокрушительного удара. Ситх столкнулся со Стражем — массивным големом из темного сплава.

Империус действовал как истинный ассасин: он не пытался подавить машину мощью, он скользил, пытаясь найти уязвимое место в сочленениях брони. Его двусторонний меч описывал багровые дуги, высекая искры из груди гиганта. Но голем был быстрее, чем казалось. Когда Ситх попытался зайти со спины, машина выпустила импульс, который на мгновение дезориентировал чувства форсъюзера.

Тяжелый кулак Стража врезался Империусу в плечо, отбрасывая его к стене. Ситх чертыхнулся, его клинок погас. Древнее заклятие зала, среагировав на пролитую кровь, начало высасывать из него энергию, сковывая движения и мысли.

Ветт, используя страх и вложив всё свое отчаяние в один толчок Силы, сдвинула плиту.

Картина была жуткой. Империус стоял на одном колене, по его лбу и щеке текла густая кровь, заливая глаз. Он тяжело дышал, пытаясь снова зажечь меч, но пальцы не слушались. Страж занес над ним массивный каменный клинок для финального удара.

Ветт бросилась вперед. Её синий меч встретил клинок голема в считанных сантиметрах от головы Империуса. Удар был такой силы, что у неё заныли кости.

— Сегодня... никто не умрет! — выдохнула она, чувствуя, как Сила бурлит в её венах. Она не стала фехтовать. Она просто вложила всю свою волю в разрушительный толчок, направленный в трещину на груди голема, которую успел пробить Ситх.

Машина со скрежетом отлетела к стене, рассыпаясь искрами.

Империус тяжело поднялся, опираясь на её плечо. Его плащ был разорван, он тяжело опирался на неё всем, пачкая чистую одежду своей кровью.

— Ты... не должна была возвращаться, — прохрипел он. Его голос звучал слабо, без привычного пафоса.

— Меньше болтай, Ситх, — отрезала Ветт, придерживая его за талию. — Ты едва на ногах стоишь. Мы заберем твою железку и свалим отсюда. И не вздумай со мной спорить, пока я тебя тащу.

Империус слабо усмехнулся, сплевывая кровь на пыльный пол.

— Кажется... я научил тебя слишком многому.

— Идем уже, — она потянула его на себя, помогая сделать шаг вглубь зала, где в луче бледного света на пьедестале покоилась Маска.

Глава 25

— Эй, Ситх! Ты серьезно?! — Ветт тряхнула Империуса за плечо, но его голова лишь безвольно мотнулась. — Шикарно. Просто идеальный тайминг.

Она посмотрела на выход, до которого было добрых два километра по пересеченной местности, заваленной обломками и кишащей тенями. Ветт была сильной, но тащить его на закорках было выше её физических возможностей.

— Ладно, раз ты так любишь левитацию, сейчас я устрою тебе полет первым классом, — пробормотала она.

Ветт глубоко вздохнула, призывая Силу. Она не пыталась быть изящной. Она просто представила, как невидимые нити обхватывают тело Империуса, и резко вскинула руки. Тело Ситха дернулось и медленно поплыло вверх, зависнув в метре над полом.

— Выглядишь как надувной шарик на параде в День Республики, — буркнула Ветт, вытирая пот со лба. Удерживать такой вес, одновременно пробираясь через завалы, было адским трудом.

Она двинулась к выходу, буквально «буксируя» бесчувственного наставника за собой.

На полпути тени снова начали сгущаться. Гробница чувствовала, что артефакт уносят, и воздух вокруг начал вибрировать от ярости. Из расщелин потянулись полупрозрачные когтистые лапы.

— Ну уж нет, — Ветт оскалилась, свободной рукой выхватывая свой синий меч. — Я этого нытика тащу не для того, чтобы вы его сожрали!

Ей приходилось крутиться волчком: одной рукой она удерживала Империуса в воздухе, а другой — описывала широкие дуги световым клинком, отсекая тянущиеся к ним тени. Сила жгла её пот заливал глаза, но внутри росло какое-то злое упрямство. Она не бросит его здесь. Просто из принципа. Чтобы потом, когда он очнется, напомнить ему, как он висел в воздухе с открытым ртом.

Когда они наконец вывалились из разлома на поверхность Корбоса, Ветт была на грани обморока. Холодный ветер планеты показался ей райским бризом. Она «приземлила» Империуса прямо в пыль у аппарели «Ярости» и сама рухнула рядом, тяжело дыша.

— Если ты... — она ткнула пальцем в его сторону, — ...хоть раз еще скажешь... что я слабая... я засуну эту маску тебе в...

Она не договорила, проваливаясь в кратковременное забытье от изнеможения.

Через полчаса, собрав волю в кулак, Ветт затащила его в медицинский отсек корабля. Автодок немедленно зажужжал, обрабатывая рану на лице Империуса и вкалывая ему ударную дозу стимуляторов и обезболивающего.

Ветт уселась в кресло пилота, глядя на приборную панель, которая мигала сотней индикаторов.

— Так, — она почесала затылок. — «Ярость», детка. Давай договоримся. Я нажимаю вот эту большую кнопку, а ты не взрываешься. По рукам?

Корабль вздрогнул, двигатели взревели, и «Ярость» свечой ушла в небо, оставляя мертвый Корбос позади. Ветт вела корабль неумело, рывками, но уверенно.

Пока автодок в медотсеке шипел, латая дыры в теле Империуса, в кабине «Ярости» назревал технический апокалипсис. Ветт вцепилась в штурвал, а перед ней навигационная панель горела алым, как закат на Коррибане.

— Так, ладно, — пробормотала она, вытирая пот со лба. — Левая кнопка — это «вперед», правая — «не сдохнуть». Или наоборот?

Корабль ощутимо тряхнуло. Система оповещения завыла на всю мощь. Ветт не выдержала и ударила по консоли кулаком.

— Да замолчи ты! Где тут кнопка вызова нормального пилота?!

В этот момент из жилого отсека, выкатился 2V-R8. Его полированный корпус тускло блестел, а в манипуляторе он всё еще сжимал какую-то салфетку.

— О, госпожа Ветт! — задребезжал дроид, его фоторецепторы замигали в ритме тревожной сирены. — Ваши манипуляции с системой управления вызывают у меня глубочайшую озабоченность! Согласно моим протоколам, вы в данный момент пытаетесь войти в гиперпространство через... кухонный утилизатор.

— О, железка! — Ветт радостно обернулась. — Иди сюда и помоги мне вырулить, пока мы не превратились в звездную пыль. Твой хозяин сейчас изображает из себя спящую красавицу в медотсеке, так что ты теперь мой второй пилот.

2V-R8 замахал манипуляторами в ужасе.

— Пилотировать? Я? Но госпожа, мои программы оптимизированы для поддержания безупречного порядка и приготовления изысканных блюд! Хотя... если рассматривать полет как процесс перемещения пыли в вакууме...

Дроид быстро подкатился к соседнему креслу и его пальцы-манипуляторы застучали по клавишам с невероятной скоростью.

— Позвольте мне, госпожа! О, какой ужас, калибровка щитов сбита на 0.4%! Как лорд Империус мог допустить такой беспорядок в логах? Это же просто... негигиенично!

— Да плевать на гигиену, — Ветт откинулась на спинку, наблюдая, как красные огни на панели сменяются успокаивающим синим. — Ты просто сделай так, чтобы мы не вылетели прямиком в центр какой-нибудь звезды.

— Не беспокойтесь, я уже скорректировал курс на Дромунд-каас, — дроид внезапно замер и повернул голову к Ветт. — Кстати, госпожа, пока мы находимся в безопасном прыжке, не желаете ли вы немного чая из корня муса? И я заметил пятно крови на вашем левом сапоге. Моя программа «Чистота и Порядок» буквально кричит от негодования!

Ветт расхохоталась, закинув ноги на приборную панель.

— Слышь, Пятновыводитель, ты лучше скажи: твой хозяин всегда такой проблемный? Он всегда лезет в дыры, из которых его приходится вытаскивать?

— О, господин очень... целеустремленный, — осторожно подбирая слова, ответил 2V-R8, одновременно протирая салфеткой пульт управления. — Его стремление к знаниям часто граничит с пренебрежением к целостности его биологической оболочки. Я провел 432 часа, оттирая его доспехи от останков различных монстров и... гм... других Ситхов. Это крайне утомительно.

— Представляю, — хмыкнула Ветт. — Ну, теперь у него есть я. Так что работы у тебя прибавится. Будешь оттирать не только его кровь, но и мои следы от обуви на этой стерильной панели.

— Я... я буду счастлив служить вам обоим, — дроид издал звук, похожий на механический вздох. — Хотя мои сенсоры подсказывают, что уровень хаоса на борту только что вырос на 300%.

В этот момент дверь кабины с шипением отъехала. На пороге, держась за стенку, стоял Империус. Его лицо было забинтовано, взгляд всё еще немного плавал, но вид Ветт, которая вальяжно обсуждала его привычки с хозяйственным дроидом, заставил его замереть.

— Я... я слышу вас двоих даже в медотсеке, — прохрипел он.

Ветт обернулась и широко улыбнулась:

— О, проснулся! А мы тут как раз обсуждали, что тебе нужно чаще мыться и реже умирать. Иди садись, стратег. Твой дроид говорит, что ты совершенно не умеешь следить за порядком в навигационных логах.

Империус медленно опустился в кресло, глядя на экран.

— 2V... отчет.

— Господин! — дроид вытянулся по струнке. — Мы в гиперпространстве. Госпожа Ветт проявила... впечатляющую интуицию, не взорвав корабль. Также я приготовил для вас восстанавливающий бульон. И, если позволите заметить, ваш новый шрам на лице крайне асимметричен, это портит общий вид вашей головы..

Империус закрыл глаза и коснулся забинтованного лба.

— Спасибо, 2V. Свободен.

Дроид поклонился и, ворча что-то о «неблагодарности органиков к качественной сервировке», укатился в сторону кухни.

Ситх повернулся к Ветт. В кабине воцарилась тишина, нарушаемая только гулом двигателей.

— Ты действительно назвала меня «проблемным»? — тихо спросил он, и в его голосе впервые послышалась не угроза, а ирония.

— А что, нет? — Ветт подмигнула ему. — Ты Ситх, который полез в ловушку, получил по лицу от железки и теперь держишь в сумке артефакт, который хочет нас придушить. Если это не «проблемный», то я — магистр Йода.

Империус слабо усмехнулся, глядя на звезды.

— Кажется, у меня не было шансов выжить в одиночку. Слишком скучно.

2V-R8 добавил того самого «бытового» абсурда, который идеально подчеркивает, что Империус и Ветт теперь — настоящая команда, даже если один из них ворчит, а другой — Ситх в крови.

«Ярость» пронзила грозовой фронт Дромунд-Кааса. Молнии, вечные спутники этой планеты, яростно хлестали по щитам корабля, окрашивая кабину в мертвенно-белый свет. Ветт, уже привыкшая к этим спецэффектам, лениво разглядывала приближающиеся шпили Каас-Сити.

— Наконец-то нормальная гравитация, — буркнула она, потягиваясь в кресле. — Ситх, если ты еще раз потащишь меня в место, где на голову падают куски древнего камня, я подам в отставку.

Империус, придерживая раненый бок, медленно поднялся. Свежий шрам на его лице в холодном свете приборов выглядел багровым.

— На Каасе потолки падают только по приказу Императора, Ветт. Так что здесь ты в безопасности. Если, конечно, будешь держать язык за зубами.

— Ну, ты же знаешь, это не мой профиль, — подмигнула она.

Аппарель опустилась в частном ангаре Цитадели. Влажный, пропитанный озоном воздух мгновенно заполнил шлюз.

— О-о-о! Родные стены! — 2V-R8 буквально выкатился с корабля, его манипуляторы уже лихорадочно терли поручни трапа. — Господин, госпожа, как же я скучал по этой безупречной дисциплине! Я немедленно отправляюсь подготовить ваши покои. Обещаю, ни одна пылинка не переживет этого вечера!

— И бульон! И тот твой чай! — крикнула ему вслед Ветт, спрыгивая на платформу.

Она зашагала по коридорам Цитадели с такой уверенностью, будто владела этим зданием. Гвардейцы в черных доспехах провожали её подозрительными взглядами — «Длань» Лорда Инквизитора уже давно стала местной легендой.

Когда они вошли в свои покои, Ветт первым делом швырнула сумку с Маской Эритрата на массивный стол.

— Бросай кости сюда, Ситх. Ты выглядишь так, будто тебя пережевал ранкор.

Империус послушно опустился в кресло. Он снял верхнюю часть доспеха, оставаясь в черной робе.

— Гнев уже знает, что я вернулся. И он знает, что я ранен.

— Кстати об Императоре, — Ветт уселась прямо на край стола. — Ты о нем всегда так говоришь... Ты ведь Дарт, член Совета... неужели ты его боишься?

Империус закрыл глаза.

— Я не боюсь его, Ветт. Я его знаю. Слишком хорошо.

Он помолчал, слушая гром за окном.

— Мы ведь не просто старые друзья. Когда Республика заманила наш флот в ловушку тысячи лет назад, мы были единственными, кто учуял неладное. Мы не отправили свои корабли на убой. Вместе мы ушли в Неизведанные регионы, закупорили флоты в стазис и уснули, ожидая своего часа. Но Гнев... он проснулся первым. По ошибке или по расчету — он вышел из стазиса на много лет раньше меня.

— И пока ты видел сны, он прибрал всё к рукам? — спросила Ветт.

— Именно. Он возродил Каас и Коррибан, подготовил почву, а меня разбудил лишь за пятнадцать лет до этих Войн Клонов. Потому что ему нужны были мои мозги, мои интриги в Республике, но не мой вызов его трону. Мы — два реликта ушедшей эпохи. Но он носит корону, а я — лишь его тень.

В этот момент двери покоев содрогнулись от удара Силы. В проеме возник Лорд Дракс, приближенный Императора.

— Империус! Его Величество требует отчета. Твои «сувениры» фонят Тьмой на всю Цитадель. Ты решил, что можешь играть в прятки?

— Передай Гневу, Дракс, что я явлюсь через час. Лично, — отрезал Империус.

Когда Дракс удалился, Ситх повернулся к Ветт.

— Пора. Помни: ты стоишь перед человеком, который пережил Императора Вишейта, Бессмертного междупрочим. Будь собой, но не заставляй его вытащить меч в первые пять минут.

Глава 26

Тронный Зал

Зал был огромен, пропитан мощью Тёмной стороны. В конце, на троне из черного камня, сидел Император. Его присутствие давило на плечи Ветт, как физический груз. Гнев не пошевелился, когда они подошли, лишь его взгляд впился в шрам Империуса.

— Ты выглядишь... побитым, Инквизитор, — голос Императора прозвучал как рокот лавы. — Неужели ты слишком долго спал в своем коконе, раз позволил древней гробнице пустить тебе кровь?

Империус склонил голову.

— Гробницы Корбоса никогда не были гостеприимны, мой Император. Но Маска Эритрата у нас.

— И ты привел с собой... это, — Гнев перевел взгляд на Ветт. — Твоя маленькая находка. Я слышал, она неплохо машет мечом для девчонки, которую ты вытащил из дыры в Республике.

Ветт не выдержала и сделала шаг вперед, игнорируя давление Силы.

— Эта «находка» только что вытащила твоего Инквизитора из кучи обломков! Так что, может, проявишь немного вежливости? Мы тут, вообще-то, артефакт принесли.

В зале воцарилась гробовая тишина. Гвардейцы сжали пики. Империус замер. Гнев медленно наклонился вперед... и внезапно зал содрогнулся от его короткого, резкого смеха.

— Дерзкая. В ней есть искра, которой не хватает моим лордам, — Гнев поднялся с трона. — Империус, ты всегда умел выбирать инструменты.

— Показывай Маску. Я хочу видеть, ради чего ты едва не отправился обратно в стазис, только уже навсегда.

Империус подал знак, и 2V-R8, трясущийся от ужаса, подкатил столик с артефактом.

Гнев сделал знак гвардейцам, и те, чеканя шаг, покинули зал. Тяжелые створки дверей с грохотом захлопнулись.

— Ты тоже, девчонка. И убери своего дребезжащего слугу, — бросил Император, даже не глядя на Ветт.

Ветт открыла было рот, чтобы вставить очередную колкость, но Империус едва заметно коснулся её сознания теплым импульсом: «Иди. Всё в порядке». Она фыркнула, схватила 2V-R8 за манипулятор и потащила его к выходу, ворча под нос что-то о «старых ворчливых лордах».

Когда в зале остались только они двое, Император подошел к столику и навис над Маской. От неё исходил едва уловимый гул.

Империус задумчиво провел пальцем по шраму, и на его губах заиграла та самая улыбка, которая когда-то заставляла соратников по Темному Совету нервно переглядываться.

— Знаешь, мой Император, — произнес он, и его голос стал вкрадчивым, как шелест песка в гробнице. — Делать из людей дроидов — это эффективно, но скучно. Зачем нам тратить мощь маски на поддержание амбиций предателей, если мы можем заставить саму Республику уничтожить себя изнутри?

Гнев прищурился, явно заинтригованный переменой тона.

— Продолжай.

— Маска Эритрата — это не просто усилитель. Это ловушка для дурака, возомнившего себя героем. В Ордене Джедаев сейчас много «непризнанных талантов», которые тайно мечтают о силе, способной закончить войну одним ударом. У меня есть на примете один такой «предатель-идеалист» в их штабе.

Империус сделал шаг к артефакту.

— Мы отправим Маску ему тайно. Позволим ему поверить, что он нашел способ «очистить Силу» или стать новым Избранным. А когда он наденет её на борту своего флагмана в окружении флотилии «Венаторов»...

— ...Маска сорвет предохранители, — закончил за него Гнев, и в его глазах вспыхнул азарт старого воина.

— Именно. Вся накопленная в ней ярость Корбоса вырвется наружу единым ментальным взрывом. Он не просто умрет — он станет эпицентром шторма, который расщепит щиты «Венаторов» и сведет с ума их экипажи. Республика потеряет несколько ударных групп, даже не поняв, что произошло. А мы останемся в тени.

Гнев громко рассмеялся, и этот звук эхом отозвался в пустом зале.

— Коварно. В этом весь ты, Инквизитор. Даже спустя тысячи лет стазиса ты предпочитаешь яд прямому удару мечом.

— Я предпочитаю победу без лишних затрат, — парировал Империус.

Час спустя в покоях:

Ветт внимательно слушала план, скрестив руки на груди.

— То есть, мы отправим эту «радиоактивную пепельницу» какому-то бедолаге-джедаю, и он просто... сделает «бум» вместе с половиной своего флота?

— Грубо, но точно, — подтвердил Империус, пока 2V-R8 бережно упаковывал Маску в контейнер с защитой от сканирования.

— Жестоко, Ситх. Даже для тебя, — Ветт покачала головой, но в её глазах не было осуждения — скорее азарт игрока. — Кому отправляем? У меня есть на примете пара зануд из Храма, которые купят любую сказку про «древнее пророчество».

— У нас есть контакт в Сенате, который доставит посылку нужному человеку под видом «утерянного архива джедаев», — Империус подошел к окну, глядя на грозу Дромунд-Кааса. — Нам нужно только одно: чтобы ты, используя свои остатки связи с Орденом, «нашептала» через Силу нужному кандидату, что эта вещь — его судьба.

Ветт хмыкнула и подошла к контейнеру.

— Значит, мне придется сыграть роль «доброго призрака Силы»? Ну, это я умею. Главное, чтобы этот идиот не решил примерить её раньше времени, пока корабль не выйдет на позицию.

— Об этом позаботится 2V-R8, — Империус кивнул на дроида. — Он настроил таймер активации на ментальный отклик конкретного человека.

— О, да, госпожа! — пропищал дроид. — Я приложил все усилия, чтобы детонация произошла в максимально... антисанитарных для Республики условиях!

Империус посмотрел на Ветт.

— Это наш первый настоящий ход в этой войне, Ветт. С этого момента пути назад не будет. Республика начнет охоту за «призраками», а мы будем наблюдать за пожаром из первого ряда.

Ветт долго смотрела на контейнер, в котором затаилась Маска. Её пальцы замерли на замке. Весь азарт «шпионской игры» внезапно сменился тяжелым предчувствием.

— Слышь, Ситх... — она обернулась к Империусу. — Ты сказал «расхерачит пару Венаторов». Это ведь значит, что они просто... ну, заглохнут? Электроника выгорит, системы отключатся? Мы ведь не собираемся превращать их в летающие крематории?

Империус, который в этот момент изучал звездную карту, замер. Он почувствовал, как в Силе дрогнула её решимость. Он мог бы солгать. Мог бы сказать, что это будет «чистый» удар. Но он знал — Ветт чувствует ложь кожей.

— Импульс будет колоссальным, Ветт, — тихо ответил он, не оборачиваясь. — Кто-то погибнет. Но это спасет тысячи наших солдат. Это война.

— Это не война, это подстава, — отрезала она, отходя от стола. — Одно дело — рубить дроидов или фехтовать с тем титаном в дверях. Другое — посылать бомбу в подарок.

Она подошла к окну, глядя на бесконечный дождь Дромунд-Кааса.

— Кто этот джедай? Если это какой-нибудь фанатик-мясник — черт с ним. Но если это просто очередной дурак, который верит в «светлое будущее»...

Империус подошел к ней и положил руку на плечо. Ветт вздрогнула, но не сбросила её.

— Его зовут Понг Крелл. Он уже на грани. Его методы жестоки, он презирает своих клонов. Он ищет способ возвыситься. Мы просто даем ему то, что он хочет. Он сам наденет Маску, Ветт. Никто не будет его заставлять.

Ветт горько усмехнулась.

— Ты мастер оправданий, Ситх. Ладно. Я помогу тебе «нашептать» ему дорогу к этой железке. Но если я почувствую через Силу, как там... умирают те, кто ни в чем не виноват... не жди, что я буду хлопать в ладоши.

— Госпожа Ветт! — подал голос 2V-R8, пытаясь разрядить обстановку. — Я упаковал в контейнер также пару флаконов элитного парфюма! Чтобы, когда джедай откроет посылку, у него возникло ощущение праздника и благополучия! Это значительно снизит уровень его подозрительности!

Ветт невольно фыркнула, прикрыв рот ладонью.

— Парфюм? Ты серьезно, Пятновыводитель? Ты хочешь, чтобы он сдох, благоухая цветочками Набу?

— Это называется «внимание к деталям», госпожа! — гордо выпрямился дроид.

— Ох... — Ветт посмотрела на Империуса и покачала головой. — Ты и твой дроид — два сапога пара. Один планирует геноцид, второй подбирает к нему освежитель воздуха. Идем уже. Чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее я смогу сделать вид, что я тут ни при чем.

Империус кивнул. Он видел, что она согласилась, но видел и трещину в её лояльности. Она оставалась собой — наглой, язвительной, но не потерявшей ту самую искру света, которая делала её ценнее любого артефакта.

Нар-Шаддаа — «Луна Контрабандистов» — встретила их привычным хаосом. После стерильной и строгой Цитадели Дромунд-Кааса этот мир казался сточной канавой, залитой неоном. В воздухе висел смог, запах дешевого топлива и жареного мяса.

Ветт натянула капюшон куртки поглубже, скрывая лицо. Её каштановые волосы были собраны в тугой практичный хвост, а на поясе, рядом с рукоятями мечей, висела пара старых добрых бластеров — для образа. Империус выглядел не менее буднично: простая серая туника, лицо открыто, лишь тяжелый взгляд выдавал в нем хищника.

— Поверить не могу, что я снова здесь, — проворчала Ветт, ловко обходя пьяного гаморреанца и поправляя воротник куртки. — И почему все тайные сделки всегда проходят в местах, где липкий пол? Неужели Ситхи не могут встретиться в приличном кафе?

— В приличных кафе задают слишком много вопросов, — холодно ответил Империус. — 2V, ты на позиции?

— Разумеется, мой лорд! — раздался в наушнике бодрый голос дроида. — Я замаскировался под обычного торгового дрона в секторе 4-G. Контейнер с «цветочным сюрпризом» готов к передаче.

Они поднялись на балкон заброшенного склада. Ветт прислонилась к железным перилам, её лицо в свете неоновых вывесок казалось бледным и сосредоточенным.

— Пора, Ветт, — тихо произнес Империус, подходя к ней со спины. — Найди его. Прошепчи ему, что это — его путь к величию.

Ветт глубоко вздохнула. Она не любила медитации — они напоминали ей о скучных уроках в Храме, когда её, маленькую девочку, заставляли часами сидеть неподвижно. Она закрыла глаза и потянулась через Силу, минуя миллионы сознаний Нар-Шаддаа. Она искала колючую, тяжелую ауру Понга Крелла.

— Я вижу его... — прошептала она, и её пальцы невольно сжали перила.

Перед её внутренним взором возник мостик «Венатора». Массивный бесалиск в джедайской робе расхаживал перед строем клонов. От него веяло высокомерием и скрытой злобой.

— Он... он ненавидит их, — Ветт поморщилась, её лицо исказилось от отвращения. — Своих солдат. Он считает их пылью. «Бесполезный брак», так он думает о людях под своим командованием

— Хорошо, — голос Империуса в её голове звучал искушающе. — Дай ему надежду. Покажи ему Маску.

Ветт сосредоточилась. Она сплела из своих мыслей тонкую нить интереса. «Там, на черном рынке... сила... она сделает тебя тем, кем ты должен быть...» Она почувствовала, как Крелл замер. Как его разум жадно заглотил наживку.

Ветт резко открыла глаза. Она тяжело дышала, потирая виски.

— Сделано. Он заберет её. И он наденет её, я чувствую это. Его эго сожрет его быстрее, чем сама Маска.

Спустя два часа они сидели в темном углу захолустной кантины. Ветт молча ковыряла ложкой в тарелке, не поднимая глаз. Она чувствовала себя грязной, и никакой душ на «Ярости» не смог бы это смыть.

Вдруг музыка оборвалась. На экране голопроектора появилось экстренное сообщение. Диктор с бледным лицом заикался:

«...трагический инцидент в системе Лианна. Флагманский корабль генерала Понга Крелла подвергся неизвестной психической атаке. Сообщается о массовых галлюцинациях... Несколько „Венаторов“ сопровождения столкнулись друг с другом...»

Ветт медленно подняла глаза на экран. Там, в зернистом изображении, огромный крейсер Республики окутался фиолетовыми разрядами, его щиты лопались, а соседний корабль, потеряв управление, врезался ему в борт. Тысячи людей... прямо сейчас.

— «Психическая атака», — тихо повторила она, отставляя тарелку. Её голос дрожал, но она старалась это скрыть. — Красивое название для того, чтобы заставить людей убивать друг друга в бреду.

— Крелл мертв, — констатировал Империус, глядя на экран с холодным удовлетворением. — Как и те, кто шел за ним. Республика ослаблена. Гнев будет доволен.

Ветт резко встала, её стул со скрежетом отлетел назад. Она посмотрела на Империуса — не на «своего Ситха», а на Дарт Империуса, человека из другой, более жестокой эпохи.

— Радуйся своему успеху, — отрезала она. — Но как я уже сказала - не жди, что я буду хлопать в ладоши, когда ты превращаешь корабли в братские могилы.

Она развернулась и зашагала к выходу. Империус проводил её взглядом, в котором на мгновение проскользнуло нечто похожее на вину, но он быстро спрятал это чувство за привычной маской льда.

2V-R8, выкатившись из-за столика, засеменил за ней.

— О, госпожа Ветт! Подождите! Вы оставили свою порцию! Согласно моим расчетам, питательные вещества крайне важны после совершения военных преступлений!

Ветт не обернулась. Она вышла в вечный дождь Нар-Шаддаа, желая лишь одного — чтобы этот день наконец закончился.

Глава 27

«Ярость» висела в безмолвии космоса, вдали от оживленных маршрутов Нар-Шаддаа. Внутри корабля тишина была почти осязаемой, тяжелой, как свинец. Ветт заперлась в кабине, бессмысленно глядя на приборную панель, а Империус мерил шагами кают-компанию, чувствуя её гнев через Силу так же отчетливо, как запах озона после грозы.

Наконец он вошел в кабину. Дверь с шипением закрылась за его спиной. Ветт даже не обернулась.

— Крелл всё равно бы предал их Ветт, — тихо произнес он, останавливаясь у неё за плечом. — Он уже готовил почву. Мы просто превратили его предательство в инструмент, который сэкономил нам месяцы войны.

— О, ну конечно, — Ветт резко развернулась в кресле. Её глаза блестели от ярости. — Ты такой благородный! Ты ведь не просто убил тысячи людей, ты сделал это «эффективно». Ты превратил меня в соучастницу. Я буквально чувствовала, как они умирали, Ситх. Их страх, их непонимание. Это не то, чему меня учили.

— Тебя учили сказкам в Храме, который сам же и пал от них, — отрезал Империус, и шрам на его лице потемнел. — Мир, в котором мы проснулись, еще более жесток, чем наш. Здесь нет правил, есть только те, кто манипулирует, и те, кем манипулируют. Я выбрал сторону. И я выбрал тебя, чтобы ты была рядом со мной, а не в списке жертв.

— Может, в списке жертв мне было бы спокойнее, — бросила она, отворачиваясь к окну.

В этот момент приборы навигации взбесились. Корабль содрогнулся от мощного захвата тяговым лучом. Сирены взвыли, а 2V-R8 ворвался в кабину, размахивая манипуляторами.

— Тревога! Катастрофа! Господин, нас захватило судно неопознанного класса! Мои архивы говорят, что это древний имперский перехватчик, но его сигнатура... она... из нашего времени!

Империус мгновенно преобразился. Гнев на Ветт сменился ледяной сосредоточенностью воина.

— Ветт, за штурвал. Попробуй маневр уклонения. 2V, щиты на максимум!

Через мгновение на главном экране замигал сигнал входящей связи. Перед ними возникла голограмма. Высокая фигура в доспехах, которые Империус узнал бы из тысячи. Это был дизайн времен Великой Гиперпространственной войны, но более изысканный, украшенный золотой вязью.

Лицо мужчины было сухим, с острыми чертами и глазами, светящимися темным янтарем.

— Империус... — голос звучал надтреснуто, как старый пергамент. — Я чувствовал твой след на Нар-Шаддаа. Такой же отчетливый и надменный, как и три тысячи лет назад.

Империус застыл. Его пальцы невольно сжались в кулак.

— Лорд Сильвар. Значит, ты тоже вышел из холода.

— Гнев разбудил меня пять лет назад, — Сильвар криво усмехнулся. — Он хотел, чтобы я стал его новым Инквизитором. Но я увидел, во что он превратил нашу Империю. Он правит руинами и тенями, называя это величием. Он разбудил тебя, своего старого «архитектора интриг».

Ветт внимательно переводила взгляд с одного Ситха на другого.

— Кто это, Ситх? Еще один твой «боевой товарищ» из морозилки?

— Мой старый соперник по Темному Совету, — процедил Империус. — Сильвар всегда считал, что Империя должна быть мечом, а не сетью.

— И я до сих пор так считаю! — Сильвар подался вперед, и его голограмма замерцала. — Ты только что уничтожил флот Республики какой-то дешевой магической поделкой. Это недостойно Ситха, Империус. Это трусость. Я здесь не для того, чтобы кланяться Гневу. Я здесь, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву, и построить Империю, которая не будет прятаться в щелях.

— Он хочет вызвать тебя на дуэль? — Ветт вскинула бровь, её гнев на Империуса на мгновение отошел на второй план перед лицом новой угрозы. — Какой старомодный парень.

— Он хочет моей смерти, чтобы занять моё место при Гневе... или сместить его самого, — Империус посмотрел на Сильвара. — Ты совершаешь ошибку, Сильвар. Мир изменился.

— Мир — нет. Только ты стал слабее, — ответил Сильвар. — Мой корабль держит тебя. Выходи на мостик своего судна. Давай закончим то, что начали на Корибане перед тем, как нас погрузили в сон. Или я просто раздавлю твою «Ярость» вместе с твоей человеческой девчонкой.

Связь оборвалась. Империус тяжело вздохнул и посмотрел на Ветт.

— Похоже, наш разговор придется отложить.

— Ну уж нет, — Ветт встала, проверяя свои мечи. — Раз уж ты втянул меня в это дерьмо с Маской, я не дам какому-то консервированному деду тебя прикончить. Мы разберемся с ним вместе. А потом... потом ты всё равно ответишь мне за те Венаторы.

Империус едва заметно улыбнулся — впервые за этот долгий день.

— Идет.

Тяговый луч Сильвара подтянул «Ярость» вплотную к его громадному перехватчику. Раздался скрежет стыковочных шлюзов. Ветт и Империус стояли в главном коридоре, глядя, как раскаляется металл входного люка.

— Помни, — тихо сказал Империус, активируя свой световой меч. Пурпурный клинок с характерным треском разрезал воздух. — Сильвар — мастер формы Макаши. Он будет искать твои ошибки, провоцировать. Не поддавайся.

— Ситх, я уже поняла, — Ветт достала свои мечи, синие клинки вспыхнули в её руках. — Меньше слов, больше дела. Просто не дай ему отрубить мне голову, пока я буду искать дыру в его защите.

Люк вылетел внутрь с оглушительным звоном. В облаке дыма и искр в коридор шагнул Лорд Сильвар. Его золоченые доспехи тускло мерцали, а красный клинок в его руке двигался с пугающей грацией.

— Нападайте вдвоем, — бросил Сильвар, его голос был полон высокомерия. — Я хочу насладиться зрелищем того, как Дарт Империус прячется за юбкой смертной.

Бой начался мгновенно. Сильвар двигался как танцор — точные, экономные выпады, идеальный баланс. Империус, всё ещё ощущая резкую боль в боку после ранения на Корбосе, с трудом парировал удары. Ветт работала во фланг, её акробатический стиль Атару заставлял Сильвара постоянно крутиться, но старый мастер казался неуязвимым.

Удар, еще удар. Сильвар ловким финтом отбросил меч Империуса в сторону и мощным толчком Силы впечатал Ситха в стену. Империус сполз на пол, хватаясь за рану, которая снова начала кровоточить.

Сильвар не стал добивать его. Он повернулся к Ветт, которая застыла в боевой стойке, тяжело дыша. Он опустил клинок, но не деактивировал его.

— Остановись, девочка, — сказал Сильвар, и в его глазах вспыхнул странный интерес. — Я наблюдал за тобой. В тебе есть огонь, который этот старый интриган пытается потушить своей холодной логикой.

Ветт сжала рукояти мечей так, что побелели костяшки.

— Огонь? Да я сейчас тебе этот «огонь» прямо в шлем засуну, консерва.

— Послушай меня, — Сильвар сделал шаг вперед, игнорируя стон Империуса за спиной. — Ты человек. Твоя жизнь коротка. Ты тратишь её на того, кто променял честь меча на яды и посылки с бомбами. Он погубит тебя, Ветт. Он использует твою связь с Силой как заземление для своих ритуалов, а когда ты выгоришь — он просто разбудит новую служанку из стазиса.

Ветт на мгновение дрогнула. Слова Сильвара слишком больно ударили по её недавним сомнениям после гибели флота Крелла.

— Со мной ты получишь истинную мощь, — продолжал Сильвар, протягивая ей руку. — Мы свергнем Гнева. Мы построим Империю, где ценятся воины, а не палачи в тенях. Я обучу тебя так, как он никогда не осмелится. Брось его. Он — прошлое, которое должно было остаться в стазисе.

Ветт посмотрела на Империуса. Тот с трудом поднял голову, его лицо было бледным, взгляд затуманенным от боли, но он молчал. Он не просил о помощи, не приказывал. Он ждал её выбора.

Ветт медленно перевела взгляд на Сильвара. Она прищурилась, и на её губах появилась та самая наглая, язвительная ухмылка, которую Империус так ценил.

— Знаешь, золотобокий... — она деактивировала меч, но не убрала его. — У тебя отличная речь. Прямо на пять баллов. И доспехи у тебя блестят ярче.

Сильвар победно улыбнулся и уже начал опускать меч, но Ветт продолжила:

— Но есть одна проблема. Мой Ситх — зануда, маньяк и иногда ведет себя как полная сволочь. Но он никогда не читал мне лекций о «чести», пытаясь купить мою верность. Он просто знает, что я — это я. А ты... ты просто очередной старый хрыч, который хочет новую игрушку.

Прежде чем Сильвар успел среагировать, Ветт молниеносно выхватила бластер из скрытой кобуры на бедре и разрядила целую обойму ему в сочленение доспеха под мышкой.

Сильвар взревел от боли и неожиданности, его защита Силой на мгновение пошатнулась. Этой секунды хватило Империусу. Он вскинул руку, и каскад ослепительных фиолетовых молний ударил в грудь Сильвара, отбрасывая его в глубь стыковочного шлюза.

— Закрывай люк! — крикнул Империус.

Ветт ударила по панели управления. Тяжелая бронированная дверь с грохотом отсекла их от перехватчика Сильвара. Металл содрогнулся.

«Ярость» ровно гудела, уходя в бесконечную синеву гиперпространства. В кают-компании пахло паленой тканью, озоном и терпким антисептиком.

Ветт сидела на полу между коленями Империуса, сосредоточенно обрабатывая его рану. Её пальцы, испачканные в бакте и копоти, действовали удивительно нежно. Империус откинул голову на спинку кресла, тяжело дыша. Его меч лежал на столе, всё ещё сохраняя едва уловимое тепло.

— Ты мог погибнуть, — тихо сказала Ветт, не поднимая глаз. — Сильвар... он не блефовал. Он бы прикончил тебя.

— Но не прикончил, — отозвался Империус. Его голос был хриплым. — Потому что у него нет того, что есть у меня.

— И что же это? — она наконец подняла на него взгляд. В её глазах, обычно полных насмешки, сейчас читалась странная смесь страха, облегчения и чего-то обжигающего.

— Еще одна древняя маска? Или очередной план по захвату Галактики?

— Нет, — Империус медленно поднял руку и коснулся её щеки, стирая полоску гари. — У него нет верности, которую нельзя купить силой или золотом.

Ветт замерла. Тишина в каюте стала невыносимо плотной. Она чувствовала его тепло, видела, как расширились его зрачки. Весь её гнев из-за уничтоженного флота, вся обида на его холодность — всё это внезапно отступило перед простым осознанием: они оба здесь, они живы, и они одни против целой вечности.

— Ты невыносим, Ситх, — прошептала она, но не отстранилась. — Ты манипулятор, ты маньяк... и я ненавижу твои дурацкие бордовые шторы.

— Я знаю, — ответил он, подаваясь вперед.

Ветт сама сократила последние сантиметры. Она схватила его за воротник, потянув на себя, и прикоснулась к его губам своими нежным, почти отчаянным поцелуем. В этом жесте было всё: вкус металла, соли и того самого адреналина, который всё еще кипел в крови.

Империус ответил на поцелуй с неожиданной для Ситха страстью. Его рука зарылась в её волосы, притягивая ближе. В этот миг в Силе вокруг них затихли все бури — не было ни Императора, ни предателя Сильвара, ни стазис-флота. Была только эта связь, странная и неправильная, которая оказалась крепче любого древнего артефакта.

Ветт отстранилась первой, тяжело дыша. Она прижалась своим лбом к его, всё еще сжимая его рубаху.

— Только не вздумай делать из этого выводы, — выдохнула она, пытаясь вернуть свою привычную наглую ухмылку, хотя голос её дрожал. — Это было... просто чтобы ты не отключился от потери крови. Бакта-терапия, ясно?

Империус едва заметно улыбнулся — не той холодной улыбкой Дарта, а искренне и тепло.

— Как скажешь, Ветт. Весьма эффективный метод.

Он аккуратно застегнул рубаху, скрывая повязку. Романтика момента начала медленно растворяться в тревожном мигании приборов.

Глава 28

— Господин! Госпожа! — голос 2V-R8 по внутренней связи разрушил тишину. — Я не хотел прерывать вашу... эм... биологическую синхронизацию, но мы выходим из гиперпространства! И, боюсь, у нас гости!

Империус мгновенно выпрямился, его лицо снова превратилось в маску Инквизитора. Ветт вскочила на ноги, поправляя пояс с синим мечом и бластером. Она бросила на Ситха быстрый взгляд, в котором мелькнуло обещание «мы об этом еще поговорим».

— Мы выходим прямо в лапы к Гневу, — произнес Империус, активируя монитор. — Дракс уже заблокировал наши коды. Сильвар успел напеть Императору о моем «предательстве».

Ветт встала у штурвала, её пальцы уверенно легли на рычаги.

— Ну что ж, Ситх. Раз уж мы сегодня так хорошо сработались... покажем им, как возвращаются настоящие легенды?

Огромный флагман Гнева, крейсер типа «Харроуэр», навис над «Яростью», словно хищная птица над добычей. В эфире трещал голос Лорда Дракса, требующий немедленной капитуляции, но Империус лишь коротким жестом приказал 2V-R8 отключить связь.

— Мы не будем оправдываться по голосвязи, как испуганные аколиты, — произнес Империус, застегивая перчатки. — Мы зайдем через главный шлюз.

Ветт проверила свой единственный синий меч и поправила бластер на бедре. Её щеки всё еще горели после поцелуя, но взгляд был холодным и сосредоточенным.

— Знаешь, Ситх, у меня есть предчувствие, что нас там не с цветами встречать будут. Ты уверен, что Гнев не прикажет расстрелять нас прямо на трапе?

— Гнев ценит смелость больше, чем протокол, — Империус взял со стола свой красновато-бордовый меч. — И он ненавидит, когда его держат за дурака. Сильвар совершил ошибку, решив, что может манипулировать Императором. Мы просто покажем ему правду.

«Ярость» мягко вошла в ангар флагмана. Когда аппарель опустилась, их встретил двойной ряд черных гвардейцев с силовыми пиками. В центре стоял Лорд Дракс, его лицо кривилось в торжествующей ухмылке.

— Дарт Империус. Ты пришел за своей казнью лично? — прошипел Дракс. — Лорд Сильвар предоставил неопровержимые доказательства твоего сговора с Республикой.

Империус прошел мимо него, даже не замедляя шага, словно Дракс был досадным насекомым. Ветт следовала за ним, демонстративно держа руку на рукояти бластера.

— Сильвар всегда много болтал, Дракс, — бросил Империус через плечо. — Веди нас к Гневу. Или отойди с дороги, пока я не решил, что ты — часть его измены.

Тронный зал флагмана.

Зал был погружен в полумрак. Гнев стоял у панорамного окна, глядя на грозовые облака Дромунд-Кааса далеко внизу. Его аура была настолько тяжелой, что Ветт почувствовала, как трудно стало дышать.

— Ты пришел в мой дом, объявленный предателем, — голос Императора рокотал, вибрируя в самом полу. Он медленно повернулся. — Сильвар говорит, что ты пытался убить его, чтобы скрыть свои связи с джедаями. Он говорит, что твоя девчонка — шпионка Республики.

Гнев сделал шаг вперед, и его тяжелый взгляд впился в Империуса.

— У тебя есть ровно минута, чтобы убедить меня не стирать твое имя из истории Империи. Снова.

Империус не склонил головы. Он достал небольшой инфо-чип и активировал голограмму прямо в центре зала.

В воздухе возникла запись с «Ярости». Голос Сильвара звучал отчетливо: «Мы свергнем Гнева... Мы построим Империю, которая не будет прятаться в щелях... Брось его, он — прошлое...»

В зале воцарилась гробовая тишина. Даже Дракс, стоявший у дверей, побледнел.

— Сильвар — реликт, который не может смириться с тем, что трон занят не им, — спокойно произнес Империус. — Он напал на нас, пытаясь переманить Ветт и устранить меня. Моя лояльность тебе, Гнев, была скреплена тысячелетиями стазиса. Я не меняю богов на полпути.

Гнев долго смотрел на голограмму, где Сильвар предлагал Ветт предать Империю. Затем его взгляд переместился на саму девушку.

— А ты, человек? Ты отказалась от власти, которую он предлагал. Почему?

Ветт сделала шаг вперед, не отводя взгляда от золотой маски Императора.

— Потому что он пахнет нафталином и дешёвыми понтами, — нагло ответила она. — И потому что я не меняю своих друзей на тех, кто обещает золотые горы, приставив нож к горлу.

Гнев снова рассмеялся — тем самым коротким, пугающим смехом.

— Сильвар — дурак. Он забыл, что в этой Галактике предательство должно быть подкреплено силой, а не только словами.

Он повернулся к Империусу.

— Твоя лояльность доказана. Но Сильвар всё еще жив, и его перехватчик скрылся в Неизведанных регионах. Он знает координаты наших спящих флотов.

Император подошел к Империусу вплотную и положил руку на его плечо. Тяжелая броня Гнева лязгнула о доспех Инквизитора.

— Найди его. Найди и принеси мне его голову. И если для этого тебе нужно будет сжечь еще пару республиканских миров — валяй. Теперь у тебя есть мой полный мандат.

Империус поклонился. На его губах заиграла едва заметная торжествующая улыбка.

— Будет исполнено, Император.

На обратном пути к «Ярости»

Ветт выдохнула только тогда, когда за ними закрылся шлюз их собственного корабля.

— Фух... Я думала, у меня сердце выпрыгнет. «Нафталин и понты»? Серьезно, Ветт? Иногда я сама от себя в шоке.

Империус посмотрел на неё, убирая бордовый меч на пояс.

— Это было эффективно. Гнев любит дерзость. Теперь мы — его «длинные руки».

Он подошел к ней ближе, и в его глазах снова вспыхнул тот огонек, что зажегся во время поцелуя.

— Но ты была права. Мы — не они. Мы построим эту Империю по-своему.

Ветт улыбнулась и легонько толкнула его кулаком в плечо.

— Ну, раз уж у нас теперь есть «полный мандат»... может, начнем с того, что закажем нормальную еду на корабль? А то я на этих интригах уже два килограмма скинула.

После тяжелой аудиенции у Гнева, «Ярость» получила разрешение на посадку в частном секторе Дромунд-Кааса. Планета встретила их своим вечным, проливным дождем и раскатами грома, которые, казалось, вибрировали в самом фундаменте Цитадели.

— Наконец-то не металлическая палуба под ногами, — выдохнула Ветт, выходя из корабля. Она подставила лицо под холодные капли, смывая липкое ощущение Нар-Шаддаа. — Ситх, если ты не против, я проведу этот день как нормальный человек. Без интриг, без убийств и без твоих пафосных речей.

Империус лишь коротко кивнул. Ему и самому нужно было время, чтобы восстановить силы. Весь день они провели в добровольном затворничестве. Ветт, вопреки своим словам о «нормальном человеке», полдня провалялась в каюте с электронным ридером, поглощая сводки новостей о текущем состоянии Галактики, а потом долго и придирчиво перебирала свой гардероб, ворча, что «в этой Империи шьют одежду только двух цветов: угольно-черного и кроваво-красного».

Империус же заперся в медитативной комнате, но не для транса. Он чинил поврежденный наруч своего доспеха. Было что-то странно успокаивающее в запахе канифоли и тихом шипении паяльника. К вечеру, когда городские огни Каас-Сити зажглись сквозь пелену дождя, он постучал в дверь Ветт.

— Пора, — коротко бросил он. — Зал пуст.

Зал был погружен в глубокий полумрак, который лишь подчеркивал вспышки молний за панорамными окнами Цитадели. Тяжелая, гнетущая тишина давила на плечи, прерываясь лишь ритмичным рокотом грома, от которого вибрировал сам воздух. Этот первобытный ритм стихии вытягивал наружу всё то, что они привыкли скрывать за масками спокойствия.

Империус стоял в центре круга, отбросив плащ. Его красновато-бордовый меч гудел низко и ровно. Он не атаковал. Он ждал, превратившись в монолит чистой, непоколебимой темной воли.

— Давай, — его голос прозвучал тихим эхом грома. — Хватит сдерживаться. Вспомни всё, что у тебя отняли. Вспомни страх тех, кто сгорел в пустоте по чужой воле. Пусть эта ярость станет твоим единственным законом.

Ветт вскинула голову. Её взгляд изменился: зрачки расширились, поглотив радужку, оставив лишь бездонную черноту, в глубине которой начал разгораться нездоровый янтарный блеск. Она активировала свой синий клинок, и тот отозвался хищным, прерывистым треском. Весь гнев, вся обида на несправедливость этой Галактики, всё накопившееся напряжение последних дней внезапно слились в единый, обжигающий поток. Она сорвалась с места.

Это не был танец защитника. Это был бросок хищника, у которого не осталось запретов. Синий клинок обрушился на Империуса с такой силой, что искры от столкновения на мгновение ослепили их обоих. Ветт наносила удар за ударом — неистово, дико, вкладывая в каждый взмах всю тяжесть своей боли. Она видела перед собой не наставника, а преграду. Источник своего искушения и своих страданий. Она хотела разорвать эту реальность на куски.

Империус оставался ледяной стеной. Он парировал каждый выпад короткими, выверенными движениями. Его бордовый меч двигался с абсолютной точностью, отсекая атаки Ветт. Он был воплощением тьмы — глубокой, расчетливой, сокрушительной в своем безмолвии. Он не просто отражал удары; он впитывал её ярость, заставляя её захлебываться в собственном гневе, провоцируя её идти еще дальше.

— Мало! — прогремел он, когда Ветт, извернувшись, едва не задела его плечо. — Ты всё ещё цепляешься за контроль! Ты боишься того, как сладко звучит приказ разрушать!

Ветт вскрикнула — этот звук был полон боли и первобытного торжества. В её разуме что-то окончательно надломилось. Тьма, которую она всегда сдерживала, хлынула через край. Она почувствовала, как мир вокруг замедлился, а ощущения стали острее, проникая прямо в нервные окончания. Каждый её удар теперь сопровождался микро-всплесками Силы, которые крошили камень пола под её ногами.

Она жаждала крови. Она хотела пробить эту бордовую преграду, почувствовать, как её меч проходит сквозь плоть. В этот момент она была готова убить его — и это желание приносило ей жгучее, пугающее наслаждение. Она стала проводником чистого хаоса, а он — непоколебимым якорем, удерживающим этот хаос в одной точке.

Их мечи скрестились в мертвой хватке. Лица оказались в сантиметрах друг от друга. Синий и багровый свет смешивались на их коже, превращая всё вокруг в зловещий фиолетовый кошмар. Ветт тяжело дышала, её зубы были оскалены в хищном оскале.

— Ты чувствуешь это? — прошептал Империус, глядя ей прямо в глаза, где уже разгоралось явственное пламя темной стороны. — Здесь нет запретов. Только ты и твоя жажда.

Ветт внезапно отпрянула и, вскинув руку, послала мощную волну чистой ненависти. Империус не уклонился — он принял удар на свой невидимый заслон, но сила была такова, что его отбросило назад. Он приземлился на ноги, оставив глубокие борозды в камне.

Она стояла в центре зала, окруженная ореолом потрескивающей энергии. Синий клинок в её руке дрожал, словно захлебываясь. Она была на самом краю — один шаг, и возврата не будет. Наслаждение от этой власти было так велико, что граничило с агонией.

Империус медленно деактивировал свой меч. Рокот грома за окном начал затихать, уходя в низкий, вибрирующий гул.

— Довольно, — произнес он.

Ветт замерла. Кровавая пелена перед глазами начала медленно рассеиваться, оставляя после себя жуткое опустошение. Она посмотрела на свои руки, потом на него. Синий меч выпал из её ослабевших пальцев, с лязгом ударившись о пол.

Она упала на колено, содрогаясь всем телом. Это не была физическая усталость — это был шок от того, что она только что открыла. Она действительно хотела убить его. И она наслаждалась этим чувством каждой клеточкой своего существа.

Империус подошел к ней и положил тяжелую руку на её затылок, прижимая её голову к своему бедру. Его энергия, всё ещё темная и тяжелая, теперь окутывала её, словно защитный кокон.

— Теперь ты знаешь свою глубину, Ветт, — тихо сказал он. — Больше нет «невинной девушки». Есть только то, что ты выбрала сегодня в этом зале.

Ветт не отстранилась. Она вцепилась в его одежду, ища опору в той самой тьме, которая только что едва не сожрала её душу. Она знала, что теперь они связаны чем-то гораздо более опасным и прочным, чем любая клятва.

Глава 29

Ветт всё еще стояла на коленях, её дыхание вырывалось из груди рваными всплесками. Она смотрела на свой меч, лежащий на холодном камне. Синий свет клинка казался ей теперь чужим, почти болезненным, как напоминание о той, кем она больше не являлась.

Империус поднял рукоять её оружия.

— Синий цвет — это цвет служения идеалам, которых больше нет, — его голос эхом отразился от стен пустого зала. — Твой кристалл сопротивляется твоей новой природе. Он поет о мире, в то время как твоя душа требует жатвы. Чтобы идти дальше, ты должна заставить его замолчать.

Он протянул ей рукоять. Ветт медленно поднялась, её пальцы дрожали, когда она коснулась холодного металла.

— Что я должна сделать? — прошептала она.

— Ты должна «сокрушить» его, Ветт. Вложи в этот кристалл всё наслаждение и всю боль, что ты почувствовала сегодня. Выжги из него свет своей волей. Сделай его своим.

Ветт закрыла глаза, сжимая рукоять обеими руками. Империус положил свои ладони поверх её рук, направляя поток темной энергии. В зале стало невыносимо жарко. Ветт почувствовала сопротивление кристалла внутри — он словно кричал, пытаясь удержать остатки чистоты. Но она не отступила. Она вспомнила тот жгучий восторг, когда едва не пробила защиту Империуса, ту сладость разрушения, что пульсировала в её венах.

— Ломай его, — приказал Империус.

Ветт вскрикнула, выбрасывая всю свою ярость в центр рукояти. Воздух вокруг них заискрился черными молниями. Раздался резкий, тонкий звон, похожий на крик раненого существа. Синее сияние, пробивавшееся сквозь щели корпуса, внезапно моргнуло и сменилось густым, пульсирующим багрянцем.

Ветт активировала меч. Из эмиттера вырвался клинок цвета свежей, артериальной крови. Он не гудел, он рычал.

Она смотрела на него с пугающим восхищением. Это была она. Это была её правда.

Через час они вернулись на «Ярость». В центральном коридоре было тихо, лишь 2V-R8 что-то тихо бормотал себе под нос, полируя переборки в дальнем конце корабля.

Ветт зашла в свою каюту и первым делом подошла к зеркалу. Она долго всматривалась в свое отражение. Её кожа казалась бледнее, чем обычно, а в глубине глаз, если смотреть под определенным углом, всё ещё тлел янтарный отблеск, который не желал исчезать. Она коснулась пальцами своих губ, всё еще чувствуя на них вкус того самого «запретного плода».

Дверь тихо отъехала в сторону. Империус вошел, не снимая доспехов, но без шлема. Его лицо в тусклом освещении каюты выглядело изможденным, но спокойным.

— Теперь ты понимаешь, почему Ситхи никогда не бывают одни? — спросил он, останавливаясь у неё за спиной. — Тьма — это бездна. И в ней нужен кто-то, кто знает путь.

Ветт обернулась. Она выглядела повзрослевшей на целую жизнь. Она подошла к нему, положила ладони на его нагрудник, чувствуя холод металла и жар его тела под ним.

Внезапно на мостике раздался резкий сигнал приоритетной связи. Голос 2V-R8 зазвучал по громкой связи:

— Хозяин! Прошу прощения за прерывание, но... у нас входящий сигнал с зашифрованной частоты Сильвара! Он передает координаты в секторе Риши и... Господи помилуй, он утверждает, что нашел ваш личный флагман, который считался утерянным!

Ветт отстранилась от Империуса, поправляя сбившиеся волосы. Её глаза хищно блеснули.

— Похоже, «золотой мальчик» хочет поиграть в прятки на твоем старом корабле.

Империус медленно надел шлем, и его голос снова стал механическим басом:

— Он совершил последнюю ошибку. Он тронул то, что принадлежит мне.

Сектор Риши встретил их багровыми туманностями. В самом сердце этого хаоса дрейфовал «Осквернитель» — древний флагман Империуса типа «Терминус». Огромный, хищный силуэт корабля казался призраком из забытой эпохи, но его орудийные палубы зловеще светились. Сильвар не просто нашел его — он успел запустить реакторы.

«Ярость» состыковалась с шлюзом флагмана. Как только люк открылся, Империус положил руку на плечо Ветт.

— Это твой флагман, — его голос за бронированной маской звучал как рокот самой бездны. — И твоя добыча. Я буду на мостике. Всё, что стоит между шлюзом и троном — твоё.

Ветт лишь коротко кивнула. Её лицо было бледным, глаза горели лихорадочным янтарным светом. Она активировала свой кроваво-красный меч. Он больше не рычал — он пел свою жуткую песню, предвкушая жатву. Она сорвалась с места, превратившись в размытую тень.

Технический сектор и жилые палубы.

Сильвар нанял лучших наемников Галактики, но они не были готовы к встрече с тем, во что превратилась Ветт. Первый отряд наемников-трандошан преградил ей путь в узком коридоре.

Ветт не стала стрелять. Она пронеслась сквозь них, как ураган. Первый взмах — и чешуйчатая голова покатилась по металлическому полу. Второй — и плазменный резак наемника разрезан вместе с рукой. Она двигалась с пугающей грацией, используя Силу не для защиты, а для усиления каждого удара. Она чувствовала их страх, и этот страх пьянил её сильнее любого вина.

— Она не джедай! — закричал кто-то сзади. — Стреляйте в...

Договорить он не успел. Ветт, не оборачиваясь, взмахнула свободной рукой. Волна чистой ненависти буквально впечатала четверых бойцов в переборку, ломая кости и броню. Она не просто убивала — она упивалась каждым мгновением этой резни. В её разуме снова и снова всплывал тот самый ритм из тренировочного зала, подгоняя её вперед.

Она оставляла за собой коридоры, залитые искрами и кровью. Наслаждение от власти над жизнью и смертью окончательно стерло остатки её прежнего «я».

Мостик «Осквернителя».

Сильвар стоял у капитанского кресла, лихорадочно отдавая приказы дроидам. Услышав шипение открывающейся двери, он резко обернулся, активируя свой меч.

— Ты?! — его голос сорвался на визг. — Девчонка-мусорщица? Где твой господин? Где Дарт Империус?

Ветт вышла из тени. Её одежда была пропитана запахом озона и гарью, на щеке застыла капля чужой крови. Она медленно подняла свой красный клинок, и в его свете Сильвар увидел её глаза. В них больше не было жизни — только бесконечное пламя Тьмы.

— Он ждет внизу, — прошептала Ветт, и этот шепот заставил Сильвара содрогнуться. — Он хотел, чтобы я сама вырезала ту гниль, которая посмела коснуться его корабля.

— Я — Лорд Ситхов! Я пережил века! — Сильвар бросился в атаку, вкладывая в удар всю свою мощь.

Но Ветт больше не была тем испуганным подростком. Она встретила его удар своим заслоном, даже не пошатнувшись. Их мечи скрестились, и Сильвар с ужасом понял: её Тьма была чище, злее и первобытнее его собственной.

Она начала ломать его. Удар за ударом она теснила его к обзорному окну мостика. Сильвар пытался использовать молнии Силы, но Ветт просто поглощала их своим клинком, делая его еще ярче.

— Ты... ты чудовище... — прохрипел Сильвар, когда его меч вылетел из рук, а сам он оказался прижат к холодному стеклу.

— Я — его воля, — ответила Ветт.

Она не стала убивать его быстро. Она медленно вонзила красный клинок в его грудь, глядя прямо в глаза, пока в них не погасла последняя искра жизни. Сильвар осел на пол, превратившись в безжизненный мешок из костей и амбиций.

Ветт стояла над его телом, тяжело дыша. Наслаждение от этой победы было почти невыносимым. Она подняла голову и увидела Империуса, который медленно входил на мостик. Он прошел мимо тела Сильвара, не удостоив его даже взглядом, и остановился перед ней.

— Флагман зачищен, — сказала она, выключая меч. Её руки всё ещё дрожали от избытка Силы.

Империус положил руку ей на затылок и притянул к себе, соприкасаясь шлемом с её лбом.

— Теперь «Осквернитель» снова наш, — произнес он. — А ты, Ветт... ты стала той, кем тебе было предначертано быть с самого начала.

Эпилог: Возвращение на «Ярость»

Через несколько часов, когда автоматика «Осквернителя» была полностью переподчинена, они вернулись на свой уютный корабль. Ветт сразу ушла в душ, пытаясь смыть с себя кровь и запах смерти.

Когда она вышла, завернутая в простой черный халат, Империус ждал её в кают-компании. На столе стоял нехитрый ужин, а 2V-R8, на удивление, молчал, чувствуя тяжелую ауру, исходящую от девушки.

Ветт села в кресло и закрыла глаза. Гнев ушел, оставив после себя странную, звенящую пустоту и глубокую связь с человеком, который сидел напротив.

— Это было... — она замолчала, подбирая слова. — Это было правильно.

— Это было начало, — ответил Империус, подавая ей чашку с крепким напитком. — Теперь, когда у нас есть флот и твоя сила, Галактика узнает, что Ситхи вернулись править, а не подчиняться.

Гнев ожидал их в главном зале своей резиденции на Дромунд-Каасе. Атмосфера в помещении была настолько разреженной от сконцентрированной темной мощи, что обычный человек потерял бы сознание, едва переступив порог. Император стоял спиной к дверям, его черная мантия казалась дырой в пространстве, поглощающей свет факелов.

Тяжелые створки разошлись с глухим грохотом. Ветт шла впереди. Её походка изменилась: в ней больше не было легкости уличной девчонки, только хищная уверенность существа, привыкшего перешагивать через трупы. Следом, словно тень самой смерти, ступал Империус, чей бордовый меч на поясе казался запекшимся шрамом на фоне черной брони.

Ветт остановилась в центре зала. В её руке был зажат грубый мешок, сквозь ткань которого просочилось темное пятно. Без единого слова, с ледяным спокойствием на бледном лице, она бросила свою ношу к подножию постамента, на котором стоял Гнев.

Мешок с влажным хрустом ударился о камень, и голова Сильвара выкатилась наружу. Его глаза, застывшие в посмертной маске неописуемого ужаса, теперь смотрели в пустой потолок Цитадели.

— Твой долг уплачен, Гнев, — голос Ветт прозвучал низко, с едва уловимым вибрирующим обертоном Тьмы.

Император медленно повернулся. Его золотая маска бесстрастно отражала багровые блики. Он перевел взгляд с головы предателя на Ветт, задерживаясь на её глазах, в которых всё еще тлел неугасающий янтарный огонь. Затем он посмотрел на Империуса.

— Ты привел мне не просто слугу, Инквизитор, — пророкотал Гнев, и в его голосе впервые послышалось некое подобие уважения. — Ты привел мне погибель для наших врагов. Сильвар был слаб, раз позволил этой... новой силе одолеть себя.ходу. Им не нужны были почести или награды. У них было нечто большее — общая тайна и сила, рожденная в крови и боли.

Когда они вышли на посадочную площадку под проливной дождь Дромунд-Кааса, Ветт глубоко вдохнула озоновый воздух. Она посмотрела на свои руки, затем на «Ярость», ждавшую их в тумане.

— Что теперь? — спросила она, не оборачиваясь к Ситху.

Империус подошел к ней, и его рука в бронированной перчатке собственнически легла на её талию.

— Теперь, Ветт, мы уйдем в тень. Галактика думает, что она видела всё. Но она еще не видела нас.

Под раскаты грома и вспышки молний, окрашивавших небо в цвета их клинков, они поднялись на борт корабля. Глава предательства была закрыта. Глава их совместного восхождения только начиналась.

P.S.

В кают-компании «Ярости» пахло не озоном и жженой плотью, а чем-то до смешного земным: свежезаваренным кафом и чистящим средством, которым 2V-R8 неистово оттирал пол. Ветт сидела в кресле, поджав ноги, и сосредоточенно ковыряла вилкой в тарелке с каким-то местным рагу. Её глаза уже не горели янтарем — они снова были теплыми, ореховыми, хотя в самой глубине взгляда залегла тень, которая теперь не уйдет никогда.

Империус сидел напротив. Он снял доспехи, оставшись в простой черной рубашке с расстегнутым воротом. Без брони он выглядел просто как человек — усталый, но спокойный.

— Знаешь, — нарушила тишину Ветт, откладывая вилку. — Быть «карающим мечом» чертовски утомительно. У меня всё еще болит плечо, а сапоги в крови Сильвара так и остались в шлюзе. Я их выкину. 2V сказал, что кровь ситхов-предателей не отстирывается из-за высокого содержания желчи и спеси.

Империус едва заметно усмехнулся, пригубив свой напиток.

— Мудрое решение.

Ветт на мгновение замолчала, её лицо стало серьезным. Она посмотрела на него в упор, и этот взгляд был лишен того обожания, с которым она смотрела на него после ритуала.

— Мы победили, и я... не жалею о том, что сделала с Сильваром. Он заслужил. Но я обещала тебе кое-что спросить, когда всё закончится. Помнишь?

Ситх медленно поставил чашку на стол. Он знал, о чем пойдет речь.

— О джедае. И о маске Эризерата.

— Именно, — Ветт подалась вперед. — Ты ведь не просто убил его. Ты сломал его разум, превратил его в тень, в пустую оболочку ради древнего артефакта. Я видела его лицо в ту секунду, когда он сорвал маску. В его глазах не было жизни, там была только бесконечная пустота.

Она обвела рукой каюту.

— Ты учишь меня Тьме, и я приняла её. Но ты... ты сделал это так легко. Словно он был не живым существом, а просто расходным материалом. Скажи мне правду, Империус: это то, что ждет всех, кто окажется у тебя на пути? Или однажды ты так же посмотришь на меня, когда я стану тебе не нужна?

В каюте повисла тяжелая тишина. Было слышно лишь мерное гудение двигателей. Империус долго смотрел в окно на полосы гиперпространства, прежде чем ответить.

— Эризерат не просто хотел власти, Ветт. Он искал способ сделать Тьму абсолютной, стереть личность ради чистой энергии. Тот джедай... он был ключом. Если бы я не забрал маску, её бы забрал Сильвар. Или Гнев. И тогда цена была бы гораздо выше, чем жизнь одного рыцаря.

Он перевел взгляд на неё, и в его глазах не было холода.

— Ты спрашиваешь, стану ли я монстром для тебя? Нет. Маска Эризерата — это инструмент. Ты — не инструмент, ты мой напарник.

Ветт долго молчала, изучая его лицо. Затем она тяжело вздохнула и откинулась на спинку кресла.

— Паршивый ответ, Ситх. Очень пафосный и очень... ситский. Но, — она слабо улыбнулась, — по крайней мере, ты не соврал, что сделал это ради спасения галактических сирот.

Она протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей. Её пальцы были теплыми и живыми.

— Больше не делай так со мной, ладно? Не превращай людей в пустые маски. Мне нужен рядом мужчина, а не древнее божество с амбициями бога-императора.

Империус перевернул руку и переплел свои пальцы с её.

— Договорились. По крайней мере, до следующего вторжения Республики.

— Вот и отлично, — Ветт мгновенно сменила тон на привычно-дерзкий. — А теперь, раз уж мы всё выяснили... иди и заставь дроида приготовить десерт. После кровавой бани я официально требую шоколадный фондан. И не вздумай использовать Силу, чтобы ускорить процесс — я хочу, чтобы он был идеальным.

Империус встал, качая головой, но на его губах играла та самая тень улыбки, которую видела только она. Тьма могла ждать. Сейчас на повестке дня был шоколадный фондан и тихий вечер на корабле, который стал им домом.

Глава 30

Когда тяжелый трап «Ярости» с шипением опустился на посадочную платформу, расположенную на самой вершине утеса над Каас-Сити, на путешественников обрушилась стена влажного, пахнущего озоном воздуха. Здесь не было палящего солнца или стерильной пустоты Корусанта. Дромунд-Каас встретил их вечной ночью, разрываемая всполохами багровых молний.

Империус первым сошел на плиты. Его сапоги гулко отозвались на мокром камне. Ситх снял шлем, и Ветт увидела, как он на мгновение закрыл глаза, подставляя лицо под холодные капли. Гром над головой пророкотал так низко, что завибрировала сама платформа.

— Чувствуешь? — не оборачиваясь, спросил он. Его голос без вокодера звучал глубже, в нем проступила усталость, которую он скрывал весь полет. — Планета приветствует своих. Она помнит меня... и теперь она знает тебя.

— Она меня пугает, Ситх, — честно призналась Ветт, зябко кутаясь в походный плащ. — Такое чувство, что сами деревья внизу тянутся к нам, чтобы выпить наши мысли. После Осквернителя я хотела тишины, а не этого... электрического безумия.

— Тьма — это и есть тишина, Ветт. Просто она звучит иначе.

День первый: Очищение и Тишина

Поместье Империуса было монументальным строением из черного обсидиана. Внутри не было суеты слуг — Ситх предпочитал одиночество, нарушаемое лишь тихим жужжанием дроидов. Высокие своды тонули в тени, а полы, отполированные до зеркального блеска, отражали каждый всполох молнии за окном.

Ветт сразу направилась в купальню. Это был целый зал, где посредине располагался бассейн, высеченный из цельного куска серого мрамора. Вода в нем подогревалась геотермальными источниками и была насыщена солями и маслами из джунглей Кааса.

Она, с трудом расстегивала заклинившие от копоти крепления брони. Кусок за куском, металл падал на пол с тяжелым звоном. Когда она наконец осталась без защиты, то увидела в отражении темной воды свое отражение: синяки от ударов, длинный, едва затянувшийся след от выстрела на бедре, темную припухлость на месте бывшего ранения в живот. Она чувствовала себя грязной не только снаружи, но и внутри — старый флагман оставил на её душе нагар, который не стирался медитацией.

Когда она погрузилась в горячую воду, которая обняла её, вымывая холод войны.

Спустя полчаса тяжелые двери бесшумно разошлись. Вошел Империус. Он сбросил свою робу, оставшись в одних свободных штанах. В руках он держал поднос с ледяным каасийским вином и тарелкой тонко нарезанных фруктов.

Ситх сел на край бассейна, а затем плавно соскользнул в воду рядом с ней. Ветт не пошевелилась, лишь прикрыла глаза, чувствуя, как от его тела исходит волна спокойной, уверенной силы.

— Повернись, — тихо сказал он.

Империус взял губку из волокон папоротника и начал медленно смывать грязь с её спины. Его пальцы двигались уверенно, разминая затекшие мышцы плеч. Это было странно и почти нереально: Лорд Ситхов, Длань Императора, чье имя заставляло дрожать губернаторов, сейчас заботливо смывал пыль с бывшего джедая.

— Ты всё еще там, на «Осквернителе», — заметил он, почувствовав, как она напряглась под его руками.

— Трудно вернуться, когда руки всё еще пахнут металическим запахом запеченой крови, — прошептала Ветт, откидывая голову на его плечо. — Ты ведь тоже это чувствуешь? Эту пустоту после боя?

— Пустота — это сосуд, который мы наполняем смыслом, — Империус притянул её ближе. — Сегодня мы наполним его покоем. Нам обоим нужно смыть с себя этот мир, прежде чем мы начнем строить новый.

Вечер они провели у огромного камина в главном зале. Никаких столов — только шкура огромного зверя на полу и синее пламя, которое не давало дыма, но источало невероятное тепло. 2V-R8, понимая серьезность момента, подавал ужин молча, стараясь даже не звякать сочленениями.

Ветт сидела между колен Империуса, прислонившись спиной к его груди. Он медленно расчесывал её влажные волосы, пальцами распутывая колтуны. В этот вечер они не говорили о стратегии или джедаях. Они слушали, как дождь бьет в панорамное окно, и как где-то далеко в джунглях кричит дикая тварь.

Проснувшись в поместье, приведя себя с утра в порядок и разогнав назойливого 2V-R8, они заперлись в кабинете. Пахло старым пергаментом и каасийским деревом. Ветт, сбросив сапоги, забралась с ногами на диван, положив голову на колени Ситху. Он машинально перебирал её волосы, пока читал сводки.

— Знаешь, я иногда вспоминаю тот день на «Аккламаторе»... — прошептала Ветт, глядя на пляшущие языки синего пламени в камине. — Помнишь, как я пыталась тебя убить? Твоим же мечем в спину. Я тогда была уверена, что это мой единственный шанс.

— Помню, — отозвался он. — Ты была чертовски быстрой для девчонки в перевязках. Почему ты вспомнила об этом сейчас?

Ветт села, серьезно глядя на него.

— Именно тогда что-то изменилось. Раньше я тебя боялась. Потом боялась находится рядом с тобой, теперь я боюсь не тебя. Я боюсь потерять тебя. Мы прошли путь от меча в спине до управления имперской машиной войны.

Империус долго молчал, глядя на неё своим тяжелым, пронзительным взглядом. А затем просто притянул её к себе.

— Я тоже, Ветт, — всего три слова, но для него это было признанием, равным клятве на крови.

В этот момент в дверях материализовался дроид:

— Мой Лорд! Я подготовил данные по Оби-Вану Кеноби! Вижу, вы проводите калибровку доверия! Удаляюсь немедленно, чтобы не перегружать ваши сенсоры нежности!

Ветт рассмеялась, пряча лицо на груди Империуса.

— Убей его завтра, ладно?

— Завтра, Ветт. Может быть

Сидя в кабинете они надеялись на спокойную работу, но голопроектор в настойчиво замигал красным. Ситх, не снимая перчаток, активировал связь. Перед ним возникло дрожащее лицо молодого офицера. На заднем плане слышались взрывы и крики.

— Мой Лорд! Складской сектор «Альфа-9» под массированным обстрелом! Клоны прорвали периметр, нам нужно подкрепление, иначе мы потеряем запас изотопов для флота! — голос офицера срывался на крик.

Империус застыл, его фигура в полумраке казалась высеченной из того же обсидиана, что и стены поместья.

— А чем я могу вам помочь, лейтенант? — голос Ситха был подобен хрусту льда. — Весь мой личный флот задействован в операциях. У меня в резерве три корабля, два из которых — трофейные корыта.

— Но если вы отправите хотя бы их... — начал было офицер.

— Я не стану жертвовать своими верными экипажами ради груды металла в этой дыре. Там умирает имперское мясо, которое я не выбирал. Держитесь сами.

Ситх резким жестом оборвал связь. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Ветт, которая до этого момента молча наблюдала за сценой, отставила стакан с кофе. Её глаза, еще недавно смотревшие на него с нежностью, потемнели от гнева.

— «Имперское мясо»? — негромко переспросила она. — Серьезно? Тебе просто лень нажать пару кнопок и спасти людей, которые носят твой герб?

— Это стратегический расчет, Ветт, — Империус повернулся к камину, глядя на синее пламя. — Ресурсы ограничены. Жертвовать элитой ради спасения обреченных — это ошибка, которую джедаи совершали веками.

Ветт вскочила с дивана. Она подошла к нему вплотную, не боясь той ауры холода, которая сейчас исходила от него.

— Нет, это не расчет. Это высокомерие, — она ткнула пальцем ему в грудь, в холодный металл нагрудника. — Те парни на станции верят, что «Длань Императора» придет, когда станет совсем плохо. Они умирают с твоим именем на губах! Если ты начнешь делить своих солдат на «ценных» и «мясо», ты очень скоро останешься один. Совсем один. В пустой Империи, властелин ничего!

Империус медленно перевел взгляд на её руку, затем — в её горящие глаза. Ветт не отвела взгляд. Она знала, что сейчас она — единственная в Галактике, кто может говорить с ним в таком тоне.

— Ты думаешь, я не ценю преданность? — прорычал он, и в комнате едва заметно задрожали стекла.

— Я думаю, ты заигрался в бога, который тысячи лет просидел в гробнице! — не отступила Ветт. — Ты сам говорил, что я твой напарник. Так вот, напарник говорит тебе: отправь эти чертовы корабли. Да, они могут не спасти склад. Но они спасут веру тех, кто еще жив. Или ты хочешь, чтобы в следующий раз, когда нож окажется у тебя в спине, его держал не враг, а твой собственный солдат, которому ты отказал в помощи?

Ситх молчал. Долго. Пламя в камине яростно взметнулось вверх, отражая его внутреннюю борьбу. Он смотрел на Ветт, на эту дерзкую девчонку, которая когда-то пыталась его убить, а теперь пыталась спасти остатки его человечности.

Наконец, он с коротким рыком снова активировал терминал.

— З-4! Отправь те три судна к сектору «Альфа-9». Пусть идут на полной скорости. И передай командиру... пусть вытащат оттуда столько живых, сколько смогут, и по возможности часть изотопов.

Когда связь отключилась, Ситх тяжело опустился в кресло. Ветт подошла сзади и положила ладони ему на плечи, чувствуя, как постепенно уходит напряжение из его мышц.

— Вот видишь, — прошептала она, наклонившись к его уху. — Ты всё еще не окончательно превратился в памятник самому себе.

— Ты невыносима, — отозвался он, но в его голосе уже не было той ледяной злобы.

— Я твоя совесть, — усмехнулась Ветт. — А у совестей работа такая — быть невыносимыми.

Центральный архив империуса представлял собой круглый зал, где холодный свет голографических панелей смешивался с багровыми отсветами каасийских молний за окном. В воздухе стоял характерный запах озона и нагретого металла.

Империус сидел в массивном кресле, сложив руки в замок перед лицом. Его взгляд был прикован к мерцающей карте секторов, а Ветт, закинув ноги на край стола, вертела в руках свой браслет из кортозиса, прислушиваясь к перепалке дроидов.

— Прошу прощения, высокоуважаемый коллега, — 2V-R8 засеменил к центральному терминалу, его манипуляторы мелко дрожали от усердия. — Но ваши методы дешифровки протоколов Республики кажутся мне... излишне агрессивными. Вы буквально выжигаете подсети! Это может вызвать каскадный сбой в навигационных логах, что крайне расстроит Хозяина!

З-4, чей корпус тускло поблескивал в полумраке, даже не повернул фоторецепторы в сторону «коллеги». Его голос звучал как скрежет металла по стеклу.

— Послушай, ты, ведро с полиролью, — проскрежетал З-4. — Пока ты будешь рассылать вежливые запросы и ждать ответа от республиканских серверов, джедаи успеют состариться и умереть своей смертью. Мой Хозяин не платит мне за этикет. Я вскрываю их протоколы, как консервные банки. Если подсеть сгорит — значит, она была недостаточно достойна своего существования.

— Но правила безопасности! — всплеснул руками 2V-R8. — Мы должны обеспечивать комфорт и стабильность!

— Стабильность — это для мертвецов, — отрезал З-4. — Хозяин, я пробил первый уровень защиты сектора Браксус. Эти идиоты используют устаревшие коды шифрования «Ауреб-7». Видимо, они слишком заняты спасением демократии, чтобы обновлять софт.

Империус едва заметно наклонил голову.

— Выводи данные. Нам нужен Таллос Вейн.

Над столом развернулась детальная 3D-проекция логистической станции. З-4 выделил красным цветом жилой блок в северном крыле.

— Объект обнаружен, — доложил убийца-дроид. — Мастер Таллос Вейн. Курирует поставки бакты и запчастей. Мой анализ частоты его выходов в сеть подтверждает: он медитирует строго по расписанию в 04:00. Идеальное время, чтобы превратить его медитацию в вечный сон.

Ветт подалась вперед, вглядываясь в досье.

— Он не один. Там гарнизон клонов. Минимум три взвода. Зи, ты сможешь отключить их систему оповещения так, чтобы они не подняли визг раньше времени?

— Госпожа Ветт, — в голосе З-4 прозвучало нечто, похожее на электронное высокомерие. — Вы оскорбляете мои процессоры таким вопросом. Я не просто отключу оповещение. Я зациклю их камеры на записи вчерашнего дня. Они будут видеть, как их Мастер мирно пьет чай, в то время как мы будем... проводить реструктуризацию его жизненных показателей.

— А я! — вклинился 2V-R8, пытаясь казаться полезным. — Я уже подготовил список наиболее изысканных вин в секторе Браксус, которые вы могли бы конфисковать после завершения... гхм... этой неприятной процедуры. Ведь победу нужно праздновать в комфорте!

— Заткнись, Пи-Восемь, — бросил Империус, поднимаясь с кресла. Его фигура накрыла голограмму тенью. — Твоя задача — убедиться, что «Ярость» готова к прыжку. З-4, продолжай мониторинг. Если Вейн чихнет — я хочу знать, в какую сторону полетели капли.

— Будет исполнено, Хозяин, — З-4 на мгновение развернулся к 2V-R8. — Слышал, жестянка? Марш в ангар. И не вздумай полировать обшивку «Ярости» до зеркального блеска, нам нужна маскировка, а не солнечный зайчик размером с крейсер.

— Какой невоспитанный субъект... — пробормотал 2V-R8, уходя в сторону выхода. — Совершенно никакого понятия о сервисном протоколе.

Ветт посмотрела на Империуса и усмехнулась:

— Твой дроид — полная копия тебя. Такой же обаятельный и дружелюбный.

— Поэтому он всё еще функционирует, — отозвался Ситх, глядя на экран, где пульсировала точка цели. — Готовься, Ветт. Браксус падет завтра на рассвете.

З-4 продолжал методично «вскрывать» серверы Браксуса. Звук его работы напоминал непрерывный треск статического электричества. Каждый раз, когда защита республики поддавалась, дроид издавал довольное, почти издевательское гудение.

— Еще один барьер пал. Бесполезно, как попытки этого золотистого недоразумения приготовить съедобный омлет, — бросил З-4, даже не оборачиваясь на уходящего 2V-R8.

2V замер в дверях. Его плечи (если это можно так назвать) поникли. Он обернулся, его фоторецепторы мигнули тусклым, обиженным светом.

— Я всего лишь хотел добавить немного... эстетики в ваше суровое существование, — тихо пробормотал он. — В конце концов, даже Ситхам нужно чувствовать вкус жизни, а не только запах горелого озона.

— Свободен, Восемь, — холодно отрезал Империус, не отрываясь от чертежей станции.

Дроид развернулся и медленно побрел по коридору, издавая тихий, печальный металлический скрежет.

Ветт проводила его взглядом. Она видела, как этот маленький робот старается угодить всем, и как З-4 буквально вытирает о него свои логические схемы. В ней шевельнулось что-то, отдаленно напоминающее жалость — чувство, которое на Дромунд-Каасе обычно считалось признаком болезни.

— Знаешь, Зи, — Ветт поднялась с дивана, потягиваясь, как кошка перед прыжком. — Однажды он случайно «забудет» затянуть гайку на твоем навигационном модуле, и мы улетим прямиком в черную дыру. И я его даже не обвиню.

— Его процессоры слишком трусливы для саботажа, госпожа Ветт, — З-4 на мгновение развернул голову на 180 градусов. — А теперь, если вы закончили сентиментальничать, я готов передать координаты точки инфильтрации на ваш наручный терминал.

...Спустя час, когда подготовка была завершена, Ветт и Империус поднялись на борт «Ярости». В ангаре было шумно: заправочные шланги шипели, а погрузочные краны перемещали ящики со снаряжением.

У самого трапа стоял 2V-R8. Он выглядел понурым, проверяя список припасов на старом планшете. Увидев хозяев, он поспешно выпрямился.

— Мой Лорд, Госпожа... Всё готово. Я... я упаковал ваши любимые десерты с Рилота в термоконтейнеры. И почистил ваши плащи. Надеюсь, это хоть немного скрасит ваш... кровавый поход.

Империус прошел мимо, лишь едва заметно кивнув — для него дроид был полезным инструментом, не более. Но Ветт задержалась.

Она подошла к 2V-R8 и, прежде чем он успел что-то сказать, положила ладонь на его холодную металлическую голову. Она медленно, почти по-доброму, погладила его по гладкому куполу, как верного пса.

— Спасибо, мелкий, — тихо сказала она, улыбнувшись. — Без твоих «эстетических изысков» мы бы тут все озверели. Не слушай этого куска ржавчины в архивах. У него просто зависть — у него-то модуля вкуса нет.

Фоторецепторы 2V-R8 внезапно вспыхнули ярко-голубым светом. Он даже задрожал от неожиданности.

— О... о! Госпожа Ветт! Мои диагностические системы фиксируют резкий скачок позитивных вибраций! — он засуетился, пытаясь поклониться и одновременно не выронить планшет. — Я... я буду ждать вашего возвращения! Я приготовлю самый лучший ужин в истории этой Империи!

Ветт хмыкнула и взбежала по трапу.

— Ловлю на слове!

Внутри «Ярости», проходя мимо З-4, который уже сидел в кресле пилота, она нарочно задела его плечом.

— Слышал? Готовь свои процессоры к тому, что на обратном пути нам будет очень вкусно. И попробуй только вякнуть что-то про «лишний вес» корабля из-за еды.

З-4 промолчал, но его сенсоры на мгновение покраснели. «Ярость» вздрогнула, двигатели взревели, и черный корабль пронзил облака Дромунд-Кааса, устремляясь к звездам.

«Ярость» содрогнулась, когда гипердвигатель вошел в рабочий режим, и звезды за панорамным окном растянулись в бесконечные белые нити, сменяясь лазурным вихрем пространства. На борту воцарилась та специфическая тишина, которая бывает только в прыжке — звук работающих систем превратился в ровный, усыпляющий фон.

Империус сидел в своем кресле на мостике, его маска была снята и лежала на консоли. Он смотрел в пустоту гиперпространства, словно пытаясь разглядеть там грядущую битву.

Ветт подошла сзади. Она не села в кресло второго пилота, а просто облокотилась на спинку его сиденья, глядя на отражение его лица в стекле.

— Ты видел, как он светился? — внезапно спросила она.

Ситх медленно перевел на неё взгляд. Один его глаз всё еще подергивался едва заметным золотистым пламенем — след недавней медитации.

— Кто?

— 2V. Когда я его погладила, — Ветт фыркнула. — Он чуть не закоротил от счастья. Неужели тебе так трудно сказать ему хоть одно доброе слово? Или хотя бы не называть его ведром при Зи?

Империус отвернулся обратно к окну.

— Он дроид, Ветт. Программа, созданная для того, чтобы подстраиваться под желания хозяина. Его «радость» — это всего лишь алгоритм подтверждения успешного выполнения задачи.

— Ты тоже так думал обо мне, когда мы только встретились на «Аккламаторе», — Ветт обошла кресло и села прямо перед ним на край консоли, заставив его смотреть на неё. — «Просто рабыня», «просто инструмент». Ты видишь мир как набор функций. З-4 — убивать, 2V — подносить вино, я — прикрывать спину. Но ты ошибаешься.

— В чем именно? — его голос стал тише, в нем проскользнула опасная нотка, но Ветт это не остановило.

— В том, что преданность нельзя запрограммировать до конца. 2V искренне боится тебя расстроить не потому, что у него в схемах так написано, а потому что ты — его мир. А ты ведешь себя с ним так, будто он... — она замолчала, подбирая слово. — Будто он пустое место. Это жестоко даже для Ситха. Бездушность — это не сила, Империус. Это просто отсутствие воображения.

Ситх молчал, и тишина на мостике стала густой, почти физически ощутимой. З-4, сидевший за навигаторским пультом, издал короткий механический смешок.

— Анализ завершен: Госпожа Ветт проявляет классические признаки биологической эмпатии к сервисному оборудованию. Вероятность логического убеждения Хозяина: 0.03%.

— Заткнись, Зи, — одновременно бросили Империус и Ветт, даже не глядя на него.

Ситх вздохнул и потер переносицу.

— Тебе кажется, что я должен тратить свои эмоции на каждого дроида в этом поместье? У меня за плечами груз Империи и тысячи лет эха в голове.

— Я прошу не «тратить эмоции», а просто быть... — она запнулась. — Быть тем человеком, которого я вижу, когда мы одни. Тем, кто спас тех солдат на складе. Если ты будешь ледяным памятником со всеми, ты однажды проснешься и поймешь, что вокруг тебя только механизмы и лизоблюды. А 2V... он живой по-своему. Он старается ради нас.

Империус посмотрел на свои руки — те самые, что выжигали разум джедаев и ломали сталь.

— Возможно, ты права, — неохотно произнес он. — Я привык, что чувства — это либо инструмент, либо слабость. Трудно переучиваться видеть в слугах нечто большее, чем функции.

Ветт довольно улыбнулась и соскользнула с консоли.

— Ну вот. Первый шаг к исправлению. В следующий раз, когда он принесет тебе твой отвратительный крепкий кофе, просто не рычи на него. Этого будет достаточно для начала.

Она направилась к выходу с мостика, но в дверях обернулась.

— И кстати, З-4... Если я еще раз услышу про «биологическую эмпатию», я лично перепрошью твой речевой модуль на голос 2V. Будешь докладывать о целях в вежливой и подобострастной форме.

Фоторецепторы З-4 испуганно мигнули красным.

— Угроза зафиксирована. Корректирую протоколы общения.

Империус проводил её взглядом, и на его губах на мгновение мелькнула едва заметная, почти призрачная тень улыбки.

— Невыносимая женщина, — негромко сказал он пустоте мостика.

— Совершенно согласен, Хозяин, — отозвался З-4. — Но её угрозы имеют высокий приоритет опасности. Рекомендую не провоцировать.

«Ярость» вышла из гиперпространства в тени массивного астероида. Впереди, в холодном свете далекой звезды, мерцала станция Браксус — сердце снабжения целого сектора Республики. Огромный логистический хаб казался незыблемым, но его судьба была предрешена еще на Дромунд-Каасе.

На мостике воцарилась ледяная тишина. Империус надел шлем, и тяжелое шипение вокодера ознаменовало начало охоты.

— З-4, протокол «Затмение». Выжигай их связь.

— С огромным наслаждением, Хозяин! — пальцы дроида-убийцы запорхали по консоли. — Три, две, одна... Поздравляю, Браксус теперь — самая одинокая скала в космосе. Ни один сигнал не уйдет дальше их собственного ангара.

Когда «Ярость» пристыковалась к техническому шлюзу станции Браксус, Империус и Ветт разделились мгновенно. Ситх направился к центральному посту, его тяжелые шаги отдавались гулом в пустоте коридоров. Ветт же, активировав багровый клинок, скользнула в техничесские коридоры, направляясь к сектору «B».

В казармах клонов уже ревела сирена. Солдаты Великой Армии Республики не паниковали — они работали.

— Контакт! Сектор четыре! — выкрикнул сержант, когда Ветт спрыгнула с потолка прямо в центр патруля.

Её красный меч пропел свою смертельную песню, в мгновение ока располовинив двоих, но остальные среагировали мгновенно. Клоны не стали разбегаться. Они сжались в плотное кольцо, создавая перекрестный огонь.

Ветт крутилась волчком, отражая болты, но интенсивность стрельбы была запредельной. Она почувствовала первый ожог, когда плазменный заряд задел её плечо, проплавив композитный доспех.

— Подавить её! Окружай! — скомандовал клон.

Ветт рванулась вперед, пытаясь разорвать кольцо, но один из солдат, жертвуя собой, бросился ей под ноги. Она вонзила меч ему в грудь, но заминка стоила ей дорого. Другой клон, используя приклад карабина как палицу, наотмашь ударил её по ребрам. Раздался сухой хруст. Ветт охнула, её дыхание перехватило.

В ту же секунду еще один болт прошил её бедро по касательной. Вскрикнув от боли и ярости, Ветт выбросила свободную руку вперед, обрушивая на солдат Волну Силы такой мощи, что их буквально размазало по переборкам.

Тяжело дыша и прихрамывая, она поднялась. Кровь стекала по её ноге, заливая сапог, а левый бок горел огнем.

— Проклятые жестянки... — прошипела она, достовая кинжал.

Она методично добила выживших и, превозмогая боль, добралась до узла связи. Хлестая багровым клинком по пультам, она превратила электронику в оплавленный шлак. Сектор «B» замолчал, но цена была написана алым на её доспехе.

В это время Империус вошел в зал центрального поста. Мастер Таллос Вейн уже ждал его, выставив вперед зеленый меч.

— Ты прислал девчонку умирать за свои амбиции? — выплюнул джедай.

— Девчонка сейчас вырезает твой лучший гарнизон, — рокот Империуса заполнил зал. — А ты... ты лишь препятствие на моем пути к Кеноби.

Битва была яростной. Вейн использовал Соресу, надеясь измотать Ситха, но Империус давил своей мощью, как гравитационный пресс. Стены трескались, техников сносило ударными волнами Силы. Ситх наносил удары, от которых меч джедая жалобно гудел.

Двери поста разошлись. Ветт ввалилась в зал. Она выглядела скверно: доспех на плече прожжен, штанина пропитана кровью, рука прижата к сломанным ребрам. Но в её здоровой руке по-прежнему гудел багровый меч, а взгляд был полон холодной ярости.

— Казарма... зачищена, — прохрипела она, выплевывая кровь. — Связи нет.

Вейн на мгновение отвлекся, пораженный тем, что эта раненая девушка смогла уничтожить целый взвод элитных бойцов. Этого мига Империусу хватило. Он нанес сокрушительный удар, выбивая меч из рук джедая, и тут же схватил его за горло.

— Ты видишь, джедай? — Империус поднял его над полом, пока пальцы впивались в виски Таллоса. — Даже твои «идеальные солдаты» не смогли остановить мою Тень. А теперь отдай мне Кеноби.

Ветт, пошатываясь, подошла к ним. Она смотрела, как Ситх вырывает информацию из разума джедая. Когда обмякшее тело Вейна упало на пол, она деактивировала свой меч и тяжело оперлась на консоль.

— Ты ранена, — констатировал Империус, подходя к ней. Его голос смягчился на долю секунды.

— Ерунда. Пара дырок и ребра, — Ветт выдавила бледную улыбку. — Клоны — это тебе не дроиды из учебки. Эти ребята кусаются. Утапао?

— Утапао, — подтвердил Ситх, подхватывая её под руку, чтобы помочь дойти до корабля. — 2V подлатает тебя в прыжке. А Кеноби заплатит за каждую твою рану вдесятеро.

Ветт запустила таймер уничтожения станции.

— Пошли отсюда. Терпеть не могу этот сектор.

Синее марево гиперпространства заполнило панорамные окна мостика. Станция Браксус осталась позади лишь радиоактивным облаком, а вместе с ней — и мастер Вейн.

В медицинской каюте «Ярости» было слишком светло. Ветт сидела на краю операционного стола, сняв верхнюю часть доспеха. Её бледная кожа контрастировала с багровым ожогом на плече и рваной раной на бедре, которую 2V-R8 уже заливал бактой. Она морщилась, когда дроид-медик осторожно обрабатывал края раны.

— О, госпожа Ветт! — причитал 2V, его манипуляторы дрожали. — Мои сенсоры фиксируют критическое снижение уровня вашего комфорта! Как вы могли допустить такое? Эти грубые солдаты в белом... совершенно никакого уважения к даме!

— Заткнись и шей, Пи-Восемь, — прошипела Ветт, сжимая зубы от резкой боли. — Они не на чаепитие меня звали.

Империус стоял в дверном проеме, сложив руки на груди. Он уже снял доспехи, оставшись в простой черной тунике. Его взгляд был прикован к ранам Ветт.

— Ты допустила их слишком близко, — негромко произнес он. — Соресу Вейна отвлекло моё внимание, но ты должна была предвидеть тактику окружения.

Ветт резко повернула к нему голову.

— Ты серьезно? Их было два взвода в коридоре, Ситх! Я сделала свою работу — связи нет, станция в пыли. А пара шрамов... — она осеклась, когда 2V наложил шов на ребро. — Пара шрамов — это просто напоминание, что я всё еще жива.

Империус подошел ближе, жестом отодвинул дроида и сам взял сканер. 2V-R8 обиженно пискнул, но спорить не решился.

— Они кусаются, — повторила Ветт, уже тише. — И ты об это прекрасно знаешь. Клоны, они сражаются не за Идею или Свет. Они сражаются за брата рядом. Это делает их опаснее любого джедая-одиночки.

Ситх провел рукой над её плечом, используя Силу, чтобы унять воспаление. Холод его энергии подействовал на Ветт лучше всяких анальгетиков.

— Кеноби командует целой армией таких «братьев», — сказал он. — На Утапао их будут тысячи. Мы не сможем просто войти в парадную дверь.

— У нас есть коды доступа Вейна, — напомнила Ветт, расслабляясь под его руками. — И мы знаем, что он ищет Гривуса. Пока клоны будут штурмовать уровни города, мы пройдем тенями.

— Именно. — Империус заглянул ей в глаза. — Пока Оби-Ван будет занят своей «цивилизованной» дуэлью с киборгом, мы будем ждать. Я хочу, чтобы он увидел нас в момент своего триумфа. Когда он решит, что война почти окончена.

— И тогда я всажу ему клинок в спину? — в глазах Ветт снова заплясали опасные огоньки.

— Нет. Кеноби заслуживает большего. Я хочу сломать его дух раньше, чем ты перережешь ему горло.

В этот момент на мостике раздался голос З-4 по внутренней связи:

— Хозяин, Госпожа! Мы приближаемся к системе Утапао. Орбита забита мусором и обломками. Кажется, вечеринка уже началась. И, если мои датчики не лгут, «Чайка» Кеноби уже приземлилась в Пау-Сити.

Ветт натянула чистую футболку поверх повязок, стараясь не морщиться от боли в ребрах.

— Пора, — она посмотрела на свой багровый меч, лежащий на столе. — Посмотрим, насколько хорош этот «Переговорщик» на самом деле.

Империус кивнул, его лицо снова стало непроницаемой маской.

— З-4, посадка на десятом уровне.

Тени Пау-Сити

Трап «Ярости» опустился в сырой полумрак технического

«Ярость» входила в атмосферу Утапао, как раскаленный клинок в масло. Корабль дрожал от турбулентности и далеких разрывов зенитных орудий. Внизу, в гигантских провалах Пау-Сити, уже разворачивался финал войны: тысячи дроидов КНС и легионы клонов сошлись в тесных коридорах и на узких мостиках.

З-4 уверенно вел корабль, обходя зоны активного обстрела.

— Хозяин, зафиксирована слепая зона на десятом уровне. Посадочная площадка заброшена, но над ней, на седьмом ярусе, мои сенсоры улавливают аномальную активность. Четыре источника плазмы... Нет, пять! Кажется, Генерал Гривус решил показать Кеноби все свои игрушки сразу.

Империус стоял в центре мостика, полностью облаченный в броню. Его Тьма заполняла кабину, подавляя даже шум двигателей.

— Сажай корабль. Ветт, ты готова?

Ветт вышла из арсенала, затягивая ремни на поясе. Она всё еще морщилась — сломанные ребра напоминали о себе при каждом резком движении, но взгляд её был холодным и сосредоточенным. На бедре висел единственный световой меч с багровым кристаллом, а в скрытых ножнах на предплечьях ждали своего часа кинжалы.

— Я пойду низом, через технические туннели, — сказала она, натягивая капюшон. — Кеноби слишком привык ждать удара в лоб. Я буду его кошмаром из вентиляции.

— Иди, — коротко бросил Ситх. — И помни: Кеноби — мастер защиты. Не пытайся перефехтовать его. Ищи момент, когда он откроется для удара Гривуса.

Высадка

Трап «Ярости» опустился в сырой, пахнущий машинным маслом полумрак десятого уровня. Ветт беззвучно спрыгнула на плиты и тут же растворилась в тенях, двигаясь к лифтовым шахтам. Империус же направился к центральному подъемнику. Ему не нужно было прятаться. Его присутствие в Силе было подобно приближающемуся шторму.

На седьмом ярусе Пау-Сити стоял оглушительный скрежет. Оби-Ван Кеноби, застыв в классической стойке Соресу, хладнокровно отражал град ударов четырех мечей Гривуса. Киборг рычал, его сочленения стонали от перегрузки, а клинки вращались с такой скоростью, что превращались в сплошные диски синего и зеленого пламени.

— Твои навыки фехтования заметно улучшились, Кеноби! — прохрипел Гривус, готовясь к решающему выпаду.

В этот момент массивная гермодверь в конце зала разлетелась в пыль под ударом Силы. Из дыма вышла фигура Империуса. Багровое лезвие его меча вспыхнуло, озаряя стены кровавыми отблесками.

— Генерал Гривус, вы слишком медлительны, — рокот Ситха перекрыл шум боя.

Оби-Ван резко разорвал дистанцию, тяжело дыша. Его взгляд метнулся от киборга к Ситху.

— Кажется, сегодня Галактика решила собрать всех своих злодеев в одном зале, — Оби-Ван вытер кровь со лба. — Кто вы? Еще один ученик Дуку?

— Я тот, кто закончит эту войну на своих условиях, — отозвался Империус.

В ту же секунду сверху, прямо за спиной Кеноби, спрыгнула Ветт. Она приземлилась бесшумно, перекатившись через плечо, и её багровый меч с шипением вонзился в пол, высекая искры.

— Мы — твоя погибель, Переговорщик, — прошипела она.

Начался хаос. Империус обрушился на Кеноби сверху, его удары были полны сокрушительной мощи. С другой стороны Ветт атаковала молниеносными выпадами, целясь в сочленения доспехов и раненое бедро джедая. Гривус, почуяв поддержку, завращал конечностями с новой силой.

Кеноби вертелся как одержимый. Его синий клинок едва успевал отражать атаки с трех сторон. Ветт, выждав момент, когда Гривус отвлек Оби-Вана широким замахом, скользнула низом и полоснула кинжалом по плечу джедая. Оби-Ван вскрикнул, его защита на мгновение дрогнула.

— Сейчас! — рявкнул Империус, занося меч для финального удара.

Но в этот момент потолок ангара взорвался.

— Сэр! Мы здесь! — голос командира Коди прозвучал из дымовой завесы.

Сверху по тросам посыпались клоны-коммандос из 212-го батальона. Грянули залпы спецвинтовок. Это была элита Республики. Они открыли шквальный огонь, создавая стену плазмы между Ситхами и раненым Кеноби. Ослепляющие гранаты взорвались одновременно, заливая зал белым светом.

Ветт вскрикнула, закрывая глаза рукой, а Империусу пришлось выставить мощный щит Силы, чтобы отразить волну огня. Клоны действовали идеально: двое подхватили Кеноби и потащили его к зависшему у края площадки десантному шаттлу.

— Отступаем! — выкрикнул Кеноби, запрыгивая в люк.

Когда дым рассеялся, шаттл уже уходил в небо, скрываясь в тучах Пау-Сити.

Последствия

Ветт, шатаясь и прижимая руку к кровоточащему боку (один из клонов всё же задел её в неразберихе), подошла к Империусу. Её меч дрожал.

— Упустили... Эти проклятые солдаты...

Гривус, чей корпус был испещрен следами от попаданий, издал низкий рык и склонил голову перед Империусом.

— Лорд Империус... Я не ожидал их так скоро.

Ситх медленно деактивировал меч. Тьма вокруг него не угасла, а стала еще холоднее.

— Успокойся, Генерал. Кеноби ранен. Его солдаты спасли его сегодня, но в следующий раз ему повезет меньше.

Он повернулся к Ветт и осторожно взял её за подбородок, заставляя посмотреть в глаза.

— Ты справилась. Ты пролила его кровь. Теперь он знает, что мы идем за ним.

— З-4! — Ситх коснулся комлинка. — Отследи траекторию шаттла. Кеноби направляется к лагерю на плато. Мы идем за ним. Пришло время Приказа 66.

Гиперпространственный туннель за панорамным окном «Ярости» поглотил Утапао. В кабине воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом фильтров и свистом медицинского дроида.

Ветт сидела на полу мостика, привалившись спиной к консоли. Она стянула перчатки, обнажив сбитые в кровь костяшки пальцев. Ожог на плече, оставленный клоном на Браксусе, и свежая рана на бедре от Утапао горели огнем. Она достала из аптечки инъектор с обезболивающим и, не глядя, вогнала его себе в ногу через ткань штанов.

— Кеноби выжил, — глухо произнесла она, глядя в бесконечную синеву прыжка. — И он теперь точно знает, на что способен твой союз с Гривусом.

Империус стоял у навигационного стола, его маска безмолвно отражала свет приборов.

— Кеноби — стратег. Он не полезет в лобовую атаку, пока не поймет, кто мы такие на самом деле. Но теперь Республика начнет копать под нас с удвоенной силой.

Он активировал голограмму. Над столом возник профиль джедая с характерной желтой полосой через переносицу.

— Квинлан Вос. Он уже на Панторе. Совет отправил его туда перехватить данные о поставках тяжелых орудий КНС для верфей где они строят наши корабли. Если он их добудет — Республика поймет масштаб нашего нарастающего военного присутствия в этой войне.

Ветт поднялась, превозмогая боль в ребрах. Она взяла свой световой меч. После тренировки, в которой она пала во тьму, клинок стал не просто красным — он пульсировал густым, почти осязаемым багрянцем.

— Значит, мы летим закрыть рот одному наглому джедаю, — Ветт хищно улыбнулась. — З-4, выходи на орбиту Панторы. Посмотрим, насколько Вос хорош в прятках.

Пантора: Кантина «Синий Лед»

Дождь на Панторе был холодным и липким. Ветт и Империус сошли с трапа в частном доке, предоставленном сепаратистами. Ветт накинула плащ, скрывая раны и оружие, но её выдавала походка — чуть более резкая и хищная, чем обычно.

Они вошли в кантину «Синий Лед» вместе. Музыка не смолкла, но тяжелое присутствие Ситха заставило завсегдатаев отвести глаза. Вос сидел в самом темном углу, перебирая датапады.

— Мастер Вос, — Империус остановился в нескольких шагах от стола. — Вы зашли на территорию, которая вам не принадлежит.

Джедай медленно поднял голову. В его взгляде не было страха — только расчетливая ярость человека, который сам не раз заглядывал во Тьму.

— Лорд Империус. И его маленькая Тень, — Вос лениво откинулся на спинку кресла. — Я слышал, вы неплохо развлеклись на Браксусе. Но Пантора — это не груда камней в космосе. Здесь у джедаев есть друзья.

— Твои друзья далеко, Вос, — Ветт шагнула вперед, и её багровый клинок с шипением вонзился в пол рядом со столом джедая. — А мы — здесь.

Вос не стал дожидаться удара. Он резко перевернул стол, создавая преграду Силой, и рванул не к выходу, а в окно, разбивая его своим телом.

— За ним! — рявкнул Империус.

Ветт выскочила следом, несмотря на вспышку боли в ребрах. Вос уже бежал по крышам нижнего города, его зеленый меч вспыхивал в дождевой завесе, отражая выстрелы патрульных дроидов.

Началась погоня. Ветт летела по выступам зданий, используя Силу для невероятных прыжков. Она видела спину джедая и чувствовала его смятение — он не ожидал такой ярости от «простого падавана».

— Ты никуда не уйдешь! — крикнула она, совершая кувырок в воздухе и приземляясь прямо на пути Воса на узком подвесном мосту.

Квинлан Вос замер, активируя свой зеленый меч. Багровое и зеленое сияние столкнулись под проливным дождем.

Глава 31/1

Дождь на Панторе усилился, превращаясь в сплошную стену серой воды. На подвесном мосту, который раскачивался от ветра над бездной нижних уровней, стояла тишина, нарушаемая лишь гулом световых мечей.

Квинлан Вос стоял в низкой стойке, его зеленый клинок дрожал от переизбытка энергии. Он тяжело дышал, его глаза сканировали Ветт, выискивая ту самую слабость, о которой он догадался еще в кантине.

— Ты бледная, девчонка, — прохрипел Вос, перехватывая рукоять меча двумя руками. — Ребра? Или легкое? Клоны Кеноби не промахиваются.

— Тебе стоит беспокоиться о своих костях, джедай, — Ветт сплюнула кровь, смешанную с дождевой водой.

Она атаковала первой. Это был не классический стиль джедаев, которому её учили раньше. Это была ярость, облеченная в сталь. Её багровый меч прочертил кровавую дугу в воздухе. Вос заблокировал удар, но Ветт, не разрывая дистанции, ударила его коленом в живот.

Джедай охнул, отшатнулся, но тут же ответил мощным выпадом. Клинки скрестились с оглушительным треском. Ветт почувствовала, как боль в груди вспыхнула с новой силой, ослепляя её на долю секунды. Вос, почувствовав заминку, ударил её Силой. Ветт отлетела к перилам моста, её меч едва не выпал из рук.

— Ты еще не готова к этой тьме! — выкрикнул Вос, занося меч для решающего удара.

Но в этот момент тяжелое присутствие Империуса накрыло мост, как свинцовое одеяло.

— Довольно, — голос Ситха прозвучал прямо за спиной Воса.

Джедай резко обернулся, но было поздно. Империус не стал использовать меч. Он просто вскинул руку, и невидимая хватка Силы сомкнулась на горле Воса, поднимая его над настилом моста. Зеленый меч джедая выпал из его пальцев, со звоном ударившись о металл.

Империус медленно подошел к нему. Его маска была в дюйме от лица задыхающегося Воса.

— Ты искал информацию, Мастер Вос. Я дам тебе её. Ты увидишь конец своей Республики.

Ситх вонзил свои пальцы в виски джедая. Вос закричал, его тело выгнулось дугой. Империус методично потрошил его разум, вырывая коды доступа, имена связных и координаты секретных баз. Это было не просто чтение мыслей — это было ментальное насилие, оставляющее после себя лишь выжженную пустыню.

Ветт, пошатываясь, подошла к ним. Она прижимала руку к боку, её дыхание было свистящим.

— Он... он еще нужен? — спросила она, глядя на обмякшее тело джедая.

Империус разжал руку. Вос рухнул на мост грудой костей и изорванной ткани. Его разум был сломлен, а дух разбит.

— Он пуст. Оставь его здесь как послание Совету. Пусть видят, что случается с теми, кто пытается встать на пути Империи.

Ситх повернулся к Ветт. Он увидел, как она едва держится на ногах.

— Ты выстояла. Твой клинок окрасился в красный не зря. Возвращаемся на корабль. У нас есть координаты их главного архива.

Ветт деактивировала меч и посмотрела на лежащего джедая.

— В следующий раз... я закончу это сама, — прошептала она.

Империус подхватил её под руку, помогая идти.

— В следующий раз, Ветт, тебе не придется ничего доказывать.

Они скрылись в пелене дождя, оставляя Мастера Воса на пустом мосту под равнодушными огнями Панторы.

Цена верности

В медицинском отсеке «Ярости» было прохладно. Империус стоял у самой бакта-камеры, приложив ладонь к прозрачному стеклу. Там, в голубоватой взвеси, Ветт казалась совсем хрупкой. Её тело, испещренное следами от ожогов и свежими шрамами, медленно восстанавливалось.

Ситх не отрывал взгляда от её лица, скрытого дыхательной маской. Каждое её движение в жидкости, каждый пульс на мониторе отдавался в его собственном теле глухой тревогой, которую он запрещал себе чувствовать.

— Знаете, Хозяин, если вы прожжете в стекле дыру своим взглядом, бакта просто вытечет, и нам придется оттирать пол. А это очень скользкая субстанция, — раздался дребезжащий голос Зи-4 из динамиков медблока.

Империус даже не обернулся.

— Ты запеленговал передачу Воса, Зи?

— О, разумеется. Пока вы предавались меланхолии, я заблокировал все исходящие сигналы с моста Панторы. Совет Джедаев получит от своего мастера только тишину и помехи. Но, Хозяин… — дроид сделал паузу, и его фоторецептор на стене замигал оранжевым. — Датчики показывают, что ваш пульс зашкаливает всякий раз, когда у неё падает уровень кислорода в камере. Это нерационально.

— Она — мой лучший клинок, Зи. Это рационально, — сухо ответил Ситх.

— Ну конечно. А я — просто тостер с пушкой, — съязвил дроид. — Давайте будем честны: если бы она погибла на том мосту, вы бы превратили Пантору в оплавленный кусок стекла. Я уже начал рассчитывать траекторию орбитальной бомбардировки на всякий случай. Мои алгоритмы предсказания вашего гнева крайне точны.

Империус наконец убрал руку от стекла и тяжело вздохнул.

— Она слишком часто рискует. На Утапао, на Браксусе… Она бросается в самое пекло, зная, что я её вытащу.

— Это называется доверие, Хозяин. Или безрассудство. У органиков это часто путается, — Зи-4 развернул манипулятор и начал калибровать подачу лекарств. — Но не волнуйтесь. Ребра срастаются идеально. Через час она проснется и снова начнет жаловаться на то, что бакта портит ей прическу и пахнет тухлыми водорослями.

Ситх промолчал, но его плечи едва заметно расслабились. Он дождался, пока бакта начнет уходить из камеры. Когда стекло опустилось, и Ветт, пошатываясь и отплевываясь от жидкости, начала оседать на пол, он оказался рядом мгновенно.

Империус подхватил её, не заботясь о том, что его дорогая броня пачкается в липком составе. Он прижал её к себе, чувствуя, как её сердце бьется ровно и сильно.

— Дыши, — негромко сказал он ей.

Ветт судорожно вцепилась в его наплечники, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Снова… эта дрянь, — прохрипела она, прижимаясь лбом к его холодному нагруднику. — В следующий раз… просто пристрели меня, только не суй в камеру.

— Чтобы я потом выслушивал нытье Зи-4 о том, как трудно найти новую Тень? — Империус помог ей сесть на кушетку, не выпуская её руки. — Отдыхай. Ты нужна мне целой.

— Целой? — Ветт слабо усмехнулась, поднимая на него свои янтарные глаза. — Ты просто боишься, что без меня тебе будет скучно завоевывать галактику. Признай это, Ситх.

— Возможно, — почти шепотом ответил он.

— Хозяин, я не хочу прерывать этот трогательный момент обмена биологическими флюидами, — встрял Зи-4, — но мы подлетаем. И если Госпожа Ветт планирует участвовать, ей стоит надеть что-то менее… мокрое.

Ветт фыркнула и, пошатываясь, поднялась, всё еще опираясь на руку Империуса.

— Слышал жестянку? Работа зовет. Поможешь мне дойти до арсенала?

Империус кивнул, и на этот раз в его жесте не было холода — только суровая, скрытая от всего мира нежность.

Гиперпространство разорвалось, открывая вид на гигантский силуэт, затмевающий звезды. «Осквернитель», флагман имперского флота, висел в пустоте, окруженный роем истребителей класса «Стервятник», которые теперь несли на своих крыльях имперскую эмблему. После ремонта корабль выглядел еще более угрожающе: его корпус был перекрашен в матовый угольно-черный цвет, а в доках кипела работа.

«Ярость» мягко коснулась палубы главного ангара. Когда трап опустился, Империус и Ветт, уже полностью облаченная в свои кожаные доспехи, вышли наружу.

Их встречал ровный строй боевых дроидов Ситхов Mark I. Эти паукообразные машины стояли неподвижно, их красные фоторецепторы синхронно мерцали в такт работе реактора корабля. Мощные гидравлические ноги впивались в металл палубы, а спаренные орудия на манипуляторах были направлены в пол в знак приветствия.

— О, Хозяин, — голос Зи-4 раздался через динамики ангара. — Я взял на себя смелость лично перепрошить их логические модули. Теперь они не просто стреляют, они делают это с артистизмом. И, в отличие от органиков, они никогда не жалуются на нехватку бакты.

Ветт присвистнула, проходя мимо одного из дроидов и оценивающе постучав пальцем по его массивной бронепластине.

— Впечатляет. У этих парней пушек больше, чем у целого взвода клонов. С такой поддержкой нам даже мечи расчехлять не придется.

Империус остановился в центре строя. Он чувствовал исходящую от машин холодную, расчетливую мощь. Это была армия, созданная не для обороны, а для тотального подавления.

— Mark I — идеальные охотники, — произнес Ситх, и его голос эхом разнесся по ангару. — Они не знают страха, не чувствуют жалости и не сомневаются в приказах. С ними мы превратим любую крепость Республики в братскую могилу.

— Капитан на мостике! — прозвучала команда по внутренней связи.

Личный состав корабля, состоящий из верных Империи офицеров и техников, замер по стойке смирно. На «Осквернителе» больше не было места хаосу — здесь царил идеальный порядок.

— Идем на мостик, — Империус кивнул Ветт. — Нужно проверить данные, которые мы вырвали из головы Воса. Если он не лгал под пыткой, в архивах Панторы были скрыты координаты не только баз снабжения, но и личного убежища одного из членов Совета.

Ветт хищно улыбнулась, поправляя рукоять меча на поясе.

— Теперь, когда я снова на ногах, а у нас за спиной целый полк этих «паучков», я готова даже на Корусант заглянуть.

— Корусант подождет, — Ситх двинулся к лифту. — Сначала мы отрежем Республике руки.

Когда они ступили на мостик, командный состав замер. Огромные обзорные окна открывали вид на безмолвную пустоту, которую вскоре должны были заполнить союзные корабли.

— Времени мало, — произнес Империус, подходя к голографическому столу. — Данные Воса подтвердились. На Элоне находится старый склад кристаллов. Республика считает этот сектор безопасным, но они ошибаются.

Он активировал связь. Перед ним возникли фигуры командиров его личной армии и капитанов двух дредноутов типа «Хароуэр».

— Капитан Валор, Капитан Ренд, — голос Ситха был подобен рокоту грома. — Ваши «Хароуэры» должны выйти в точку рандеву через двенадцать часов. Проверьте системы щитов и готовность десантных палуб. Мы идем не за политическими уступками. Мы идем за ресурсами Силы.

— Слушаемся, мой Лорд, — синхронно ответили офицеры. — Штурмовые батальоны уже начали погрузку.

Подготовка легионов

Следующие сутки «Осквернитель» напоминал разворошенный улей. В доки нескончаемым потоком заходили транспортники, перевозя тысячи штурмовиков в тяжелой броне. Гул сотен Mark I, лязгающих своими металлическими конечностями по палубам, перекрывал все остальные звуки. Дроиды грузились в десантные капсулы, их красные глаза горели в темноте ангаров, предвещая скорую резню.

Ветт лично контролировала распределение сил. Она знала, что на Элоне им придется столкнуться с фанатичным сопротивлением.

— Проверьте боезапас Mark I! — кричала она техникам. — Мне не нужно, чтобы эти пауки заглохли на середине площади!

Доклад Императору

Пока армия готовилась, Империус уединился в своих покоях для зашифрованной связи. Голограмма Императора возвышалась над ним, холодная и величественная.

— Мой Император, — Ситх преклонил колено. — Я начинаю операцию на Элоне. Склады кристаллов станут нашими. Республика потеряет свой стратегический резерв, а мы получим ключ к усилению нашего флота.

— Действуй, — прозвучал ледяной голос. — Не оставляй камня на камне. Мир должен содрогнуться от мощи нашего союза с КНС, но победа должна принадлежать только Империи.

Прыжок в бездну

Спустя двадцать восемь часов после отлета с Панторы, «Осквернитель» замер в точке сбора. Вскоре из гиперпространства вышли два величественных «Хароуэра». Три клиновидных тени сошлись в единый строй, представляя собой сокрушительную силу.

На мостике Империус посмотрел на Ветт. Она стояла рядом, полностью экипированная, с маской на лице, скрывающей всё, кроме жаждущих боя глаз.

— Координаты введены, — доложил Зи-4 с навигационной панели. — Прыжок через три... два... один...

Звезды превратились в длинные нити. Три имперских титана устремились к Элоне, неся с собой смерть и разрушение. Теперь ничто не могло остановить жатву.

Выход из гиперпространства: Затмение над Элоной

Мирное небо Элоны, обычно окрашенное в мягкие изумрудные тона, внезапно содрогнулось. Пространство перед планетой пошло рябью, и через мгновение из гиперпространственной воронки, разрывая тишину вакуума, вырвался «Осквернитель». Его колоссальная туша, матово-черная и зловещая, сразу закрыла собой местное солнце для жителей столицы.

Следом за флагманом, симметрично и четко, вышли два дредноута типа «Хароуэр». Их клиновидные корпуса, усеянные батареями тяжелых орудий и мощными надстройками мостиков, выглядели как наконечники копий, нацеленные в самое сердце планеты. Огромные ангары в передней части кораблей, подсвеченные изнутри холодным голубым светом, казались пастями монстров, готовых извергнуть пламя.

На поверхности планеты, в пунктах наблюдения гарнизона, воцарился хаос.

— Сэр! Три неопознанных объекта… нет, это имперские сигнатуры! — выкрикнул офицер связи клонов, отчаянно пытаясь поймать хоть какой-то сигнал. — Связи нет! На всех частотах — белый шум и… смех?

Это был Зи-4, который с садистским удовольствием выжигал эфир Элоны.

В городах началась паника. Люди на улицах задирали головы, видя, как три гигантские тени медленно ползут по облакам. Птицы в ужасе покидали леса, а животные забивались в норы. Жители понимали: это не визит вежливости. Это начало конца.

II. «Стальной дождь»: Десантная операция

— Ветт, начинай, — коротко приказал Империус, стоя на мостике и наблюдая за паническими перемещениями крошечных, с этой высоты, истребителей местного ополчения.

— С удовольствием, Лорд. Всем группам — пошел! — раздался в эфире голос Ветт.

Брюхо «Осквернителя» и десантные палубы «Хароуэров» разверзлись. Из них посыпались тысячи десантных капсул и тяжелых челноков. Это выглядело как метеоритный дождь, только за каждым «метеоритом» тянулся инверсионный след и воля Ситха.

Первая волна: Гнев Ситхов

Первыми на площади и ключевые высоты обрушились капсулы со штурмовиками. Тяжелая броня имперских солдат времен Старой Республики лязгала по камню мостовых. Они выходили из дыма, не произнося ни слова, и сразу открывали шквальный огонь из своих тяжелых бластеров. Местные ополченцы, вооруженные легким оружием, падали, даже не успев понять, кто их атакует.

Вторая волна: Механический кошмар

Затем последовали тяжелые десантные платформы. Едва коснувшись земли, они сбрасывали магнитные захваты, и в бой вступали боевые дроиды Mark I. Эти четырехногие стальные пауки двигались с неестественной для своих размеров скоростью. Их красные фоторецепторы сканировали баррикады, вычисляя тепловые сигнатуры живых целей.

Один из Mark I приземлился прямо в центре рыночной площади. Группа клонов попыталась забросать его термальными детонаторами, но дроид мгновенно развернул свои массивные манипуляторы со счетверенными орудиями.

— Цель захвачена. Ликвидация, — проскрипел механический голос.

Залп превратил укрытие клонов в раскаленный шлак.

III. Прорыв к хранилищам

Ветт спрыгнула с десантного челнока прямо на крышу главного архива, её багровый меч уже гудел, рассекая воздух.

— Зачистить периметр! — скомандовала она отряду штурмовиков, следовавшему за ней. — Использовать Mark I для подавления огневых точек в окнах!

Дроиды начали карабкаться по стенам зданий, вонзая свои острые конечности в бетон, словно насекомые. Они поливали огнем верхние этажи, не давая снайперам Республики даже высунуться.

Империус спустился последним на своем личном шаттле. Когда его сапоги коснулись земли Элоны, Сила вокруг него вскипела черным туманом. Он шел по центральной улице, и за ним послушно следовали два Mark I, чьи пушки еще дымились после недавней схватки.

— У них нет шансов, — прошептала Ветт по комлинку, наблюдая, как штурмовики методично, дом за домом, вытесняют защитников к складам.

— Шансы — это иллюзия джедаев, — ответил Империус. — У них есть только выбор: умереть от меча или под гусеницами моих машин.

Операция входила в свою самую кровавую фазу. Армия Империуса зажимала город в стальные тиски, и впереди были только закрытые двери джедайских хранилищ.

Кровавый монолит

Центральная площадь перед хранилищем джедаев превратилась в пылающий ад. Республика не собиралась отдавать кристаллы без боя: капитан местного гарнизона стянул сюда все уцелевшие силы. Три тяжелых танка AT-TE выстроились полукругом, перекрывая подступы к массивным дверям из цельного сплава, а на крышах соседних зданий клоны-снайперы и ополченцы оборудовали гнезда с тяжелыми репитерами.

— Они обороняются на славу, — Ветт пригнулась за остатками перевернутого гражданского спидера, пока над её головой проносились трассеры бластерного огня. — Если мы просто пойдем в лоб, потеряем половину легиона!

— В лоб пойдут машины, — холодно отозвался Империус. Он стоял в полный рост, и Сила вокруг него дрожала, отклоняя случайные выстрелы. — Зи-4, выпускай «пауков».

Стальной натиск

По команде Ситха из дыма вышли боевые дроиды Mark I. Их четырехногие металлические шасси лязгали по брусчатке, вонзая острые конечности в землю для максимальной устойчивости. Красные фоторецепторы дроидов синхронно вспыхнули, фиксируя цели за баррикадами.

Один из танков AT-TE развернул главную турель и дал залп. Снаряд угодил прямо в корпус ведущего Mark I, тяжелая броня не выдержала удар, и разлетелась обдав соседних дроидов искрами. В ответ дроиды развернули свои массивные манипуляторы и открыл ответный огонь из счетверенных орудий. Поток плазмы буквально испарил кабину танка вместе с экипажем.

— Штурмовики, за дроидами! — выкрикнула Ветт, вскидывая меч.

Тяжелая пехота в доспехах времен Старой Республики двинулась вперед, используя Mark I как живые (точнее, стальные) щиты. Каждое здание приходилось брать с боем. Ополченцы швыряли из окон самодельные мины, а клоны дрались до последнего патрона, переходя в рукопашную с виброклинками, когда их позиции захлестывала волна черной брони.

Сопротивление было яростным. Капитан клонов, видя, что первая линия смята, лично возглавил контратаку оставшегося взвода.

— За Республику! Не дайте Ситхам войти внутрь! — кричал он, выпуская очередь за очередью.

Его отряд заставил имперцев замедлиться. Клоны использовали узкие проходы и завалы, чтобы заманивать дроидов в ловушки. Один из Mark I был подорван связкой детонаторов и, объятый пламенем, рухнул на группу штурмовиков, перекрывая проход.

— Они дерутся как одержимые, — прохрипела Ветт, разрубая очередную баррикаду. Она была вся в копоти, её плащ превратился в лохмотья. — Ситх, нам нужно пробить эти ворота прямо сейчас, иначе нас завалят трупами!

Финал на пороге

Империус понял, что время деликатности вышло. Он посмотрел в небо, где в тучах едва проглядывали хищные контуры «Хароуэров» и «Осквернителя», чьи орудийные палубы были готовы к орбитальной поддержке.

— Отойди, Ветт, — приказал он.

Ситх вышел на открытое пространство перед самыми воротами хранилища. Десятки стволов нацелились на него. Град огня обрушился на его позицию, но Империус вскинул обе руки, создавая вокруг себя непроницаемую сферу Тьмы. Он аккумулировал ярость всей этой битвы — страх умирающих ополченцев, гнев клонов и свою собственную жажду власти.

С громовым смехом он выпустил накопленную энергию. Волна Силы была такой мощи, что ближайшие Mark I пошатнулись, а массивные двери хранилища, весившие сотни тонн, просто выгнулись внутрь и вылетели с петель, раздавливая защитников, стоявших за ними.

Пыль еще не осела, когда Империус вошел в темный проем. За его спиной, по колено в гильзах и обломках, стояли его верные штурмовики и искалеченные, но всё еще функционирующие дроиды-пауки.

Элона пала. Но цена этой победы была выжжена на лицах каждого выжившего солдата.

Сбор кристаллов завершился. Пока штурмовые группы загружали последние контейнеры в тяжелые челноки, направлявшиеся к «Осквернителю» и дредноутам «Хароуэр», Империус отдал короткий приказ по закрытому каналу.

Путь к «Ярости» лежал через жилые кварталы. Из-за плотного огня ПВО и завалов на главных проспектах Зи-4 не смог посадить корабль на центральной площади. Дроид вывел личный перехватчик Ситха на небольшую техническую площадку в глубине города, сразу за лабиринтом узких, извилистых улиц.

Когда Империус и Ветт двинулись к точке эвакуации, город уже погрузился в мертвую тишину, изредка прерываемую треском догорающих зданий. Но тишина эта была неестественной.

На каждой отдаленной улице, через которую они проходили, работа кипела полным ходом. Рабы Ситха, безмолвные и скорые в движениях, стаскивали тела защитников в аккуратные, геометрически правильные горы. Эти курганы из плоти и белой брони клонов возвышались на перекрестках, превращая жилой сектор в жуткую галерею.

На вершине каждой такой горы, словно венчающий элемент этого кошмарного зодчества, застыл боевой дроид Mark I. Острые конечности машин глубоко вонзались в нагромождение тел для устойчивости. Красные фоторецепторы дроидов мерцали в сумраке, а их тяжелые спаренные орудия были направлены в сторону пустых оконных проемов, словно охраняя покой этого импровизированного кладбища.

Шаги Империуса гулко отдавались от стен, когда он проходил мимо очередной пирамиды. Рабы даже не поднимали голов, продолжая свою методичную, механическую работу. Они выстраивали эти монументы с такой тщательностью, словно от этого зависела архитектурная целостность всего города.

Ветт шла на полшага позади, глядя, как очередной раб привычным жестом закидывает оторванную руку клона на вершину кургана.

Путь к «Ярости» превратился в сюрреалистичный кошмар. Звуки войны — грохот далеких взрывов и гул двигателей «Осквернителя» — здесь, в узких переулках, сменились пугающей, стерильной тишиной, которую нарушал лишь лязг лопат рабов и скрежет когтей дроидов.

Ветт шла за Ситхом, и её лицо менялось с каждым шагом. Хищный азарт битвы и победная улыбка смывались холодной волной осознания. В глазах застыл звериный, подсознательный ужас — так смотрит существо, чей мир только что вывернули наизнанку.

Она остановилась у одного из свежесобранных курганов. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным едким запахом жженого пластика и металлической медью свежей крови. В основании горы, прямо на уровне глаз Ветт, лежало разорванное пополам тело женщины. Её лицо превратилось в маску из оплавленной плоти и волос; в единственном уцелевшем глазу застыла такая плотная концентрация ненависти и боли, что Ветт на мгновение показалось, будто покойница всё еще видит её.

Чуть выше, вклиненный между телами клонов, лежал подросток лет двенадцати. Бледный, почти прозрачный в сумерках. Его рука была оторвана, одежду сорвали рабы в поисках ценностей, а из застывших пальцев вырвали оружие. Весь курган состоял из таких — раздетых, изувеченных, лишенных даже права на достойную смерть.

Ветт, словно в трансе, подошла вплотную. Она опустилась на колено, и её дрожащие пальцы коснулись холодного лица мальчишки. Почувствовав под кожей этот мертвенный лед, она с вскриком отдернула руку. Она посмотрела на свои ладони и замерла: рукава доспеха задрались, и она увидела, как под кожей кистей, словно черные корни, проступают потемневшие вены. Тьма, которую она так жадно впитывала, начала клеймить её тело.

— Ситх... что они делают? — её голос был едва слышным шепотом, сорвавшимся на хрип. — Зачем они их... так? Они будут их жечь?

— Сожжение — это лишняя трата ресурсов, — Империус остановился рядом, возвышаясь над ней неподвижной черной скалой. Его голос был ровным, лишенным всякой жалости. — Тела плохо горят. Эти курганы останутся здесь. Гнить под небом Элоны.

Ветт подняла на него глаза. Шоколадно-каштановый цвет радужки окончательно утонул в мутном, болезненном янтаре. По щекам, размывая гарь и кровь, потекли слезы.

— Девушки... старики... дети... Ситх, это же...

— Это цена любой войны, Ветт. Все героические баллады заканчиваются именно так — горой гниющего мяса, — Ситх чеканил каждое слово, вбивая его в её сознание. — Сначала они прощаются с родными, пишут весточки, мечтают о славе. А потом их матерям приходят сухие похоронки, где их жизнь подведена под общий знаменатель.

— Прекрати... Ситх, замолчи! — Ветт затрясло. В ней боролись гнев, вина и полное бессилие.

— Ты — причина этих похоронок, — продолжал он, не меняя тона. — Ты резала их с легким сердцем, набивая свою статистику. Ты подпитывала свою ярость их страхом.

Ветт вскочила и с отчаянием, почти бессознательно, ударила его кулаком в грудную пластину. Удар отозвался звоном металла, но Империус даже не шелохнулся.

— Заткнись! Умоляю, хватит!

— Ты наслаждалась Тьмой, разрубая тех, кто шел сюда, чтобы их дети жили. Но сегодня их жертва стала лишь строительным материалом. Ты не пожалела никого, Ветт.

Она обмякла, лишившись последних сил, и уткнулась лицом в его холодный плащ, содрогаясь от рыданий. Ситх положил руку ей на затылок, но в этом жесте не было утешения — только холодная констатация факта.

— Самое худшее, что можно сделать для ребенка — это дать ему игрушечное оружие. Внушить, что война — это про доблесть. Но война — это только террор. Смерть ради того, чтобы одни твари в правительстве сменились другими, теми, кто просто лучше врет.

Тело Ветт окончательно обмякло. Организм, не выдержав колоссального стресса и давления Тьмы, просто отключился. Империус вытер слезы с её лица большим пальцем, поднял её на руки и молча понес к «Ярости».

На борту он положил её в каюте, лично проверив, чтобы в комнате не осталось ничего, чем она могла бы навредить себе в порыве самобичевания. Оставив дроида 2V-R8 у постели и заблокировав дверь, Ситх направился на мостик. У него оставались дела: нужно было координировать окончательный грабеж планеты и отступление флота.

Кошмары Ветт были сотканы из липкого тумана и запаха сырого железа. Сознание, воспаленное Тьмой и стрессом, металось в лабиринте лиц тех, кто остался гнить на площадях Элоны. Но когда она, наконец, открыла глаза, реальность оказалась беспощаднее любого сна.

Первое, что она увидела — зеркало. Ситх, в своей расчетливой холодности, предусмотрел всё: он изъял оружие, запер дверь, убрал острые предметы. Но он забыл про зеркальную пластину на стене. Ветт замерла, глядя на свое отражение. Из глубины стекла на нее смотрели чужие, пугающие глаза, пылающие ядовитым янтарным светом.

Она попыталась найти хоть что-то, чем можно было бы разбить это проклятое стекло, но комната была стерильно пуста. В этот момент ожил дроид. 2V-R8, заметив движение, бодро подкатился к кровати:

— О, госпожа! Вы наконец проснулись! Вы были в беспамятстве более суток. Мои датчики показывают критическое падение уровня глюкозы и…

Ветт его не слышала. Она смотрела на свои руки: рукава закатаны, и черные, как обугленные корни, вены всё еще проступали под бледной кожей. Издав тихий, надрывный звук, она отползла к самой стене, забилась в угол и обняла колени, пряча лицо. Она не хотела видеть то, во что превратилась.

Дроид долго пытался уговорить её выпить воды или принять питательную смесь, но, наткнувшись на ледяное молчание, воззвал к хозяину.

Империус пришел незамедлительно. Его шаги по палубе «Ярости» звучали тяжело и уверенно. Корабль уже давно покинул систему Элоны и теперь находился в главном ангаре «Осквернителя», который величественно замер над Коррибаном. Флот разлетелся по секторам, выполняя приказы, а флагман ждал лишь одного — когда личный корвет Ситха будет готов к спуску на планету мертвых.

Империус мягко коснулся купола дроида, отпуская его, и подошел к Ветт. Она не шелохнулась, продолжая пустым взглядом сверлить одну точку на полу.

Империус сидел рядом, и от него исходило не пугающее давление Тьмы, а странное, почти забытое Ветт спокойствие. Он накрыл её плечо своей тяжелой ладонью.

Ветт вздрогнула, но не отстранилась. Напротив, она бессильно уронила голову ему на плечо, позволяя его спокойствию на мгновение заглушить её внутренний крик. Она не видела, как в этот миг, в тишине каюты, янтарь в её глазах начал медленно тускнеть, уступая место её родному, шоколадно-каштановому цвету.

— Я видел их лица... — прошептала Ветт, уткнувшись в его плечо. — Мальчика... женщину... Они теперь всегда будут смотреть на меня?

Империус мягко погладил её по руке, и она почувствовала, как её бешено колотящееся сердце начинает замедляться, подстраиваясь под его ровный ритм.

— Только если ты позволишь им это, Ветт, — тихо ответил он. Его голос не был жестким, в нем слышалось наставление учителя. — Тьма на Элоне была подобна лесному пожару. Она сожрала их, а потом попыталась сожрать тебя изнутри. Но посмотри на свои руки сейчас.

Ветт несмело подняла ладони. Чернота почти исчезла, оставив лишь едва заметные тени под кожей.

— Тьма — это бурный поток, — продолжал Ситх. — Если ты просто прыгнешь в него, он размажет тебя о камни. Ты видела это на площади, и это напугало тебя. Но мастер не прыгает в поток — он стоит на берегу и черпает из него столько, сколько ему нужно, чтобы утолить жажду или повернуть мельничное колесо.

Он повернул её лицо к себе, заставляя посмотреть в глаза. Янтарь в её зрачках окончательно погас, вернув ей прежний, теплый взгляд.

— Убивать ради удовольствия — это путь в безумие. Убивать ради идеи — это путь фанатика. Мы же убиваем, потому что таков путь равновесия в этой проклятой войне. Ты почувствовала их боль, и это хорошо. Это значит, что ты всё еще жива. Тот, кто ничего не чувствует, глядя на горы тел — уже мертв, даже если он еще дышит.

Ветт глубоко вздохнула, впервые за долгое время не чувствуя спазма в груди. Она вытерла остатки слез и чуть крепче сжала его руку.

— Значит... я не чудовище?

— Ты — моя рука, Ветт. А рука не может быть виновата в том, что делает меч, если разум чист. Мы научимся балансировать. Коррибан — суровое место, но именно там, среди древних руин, легче всего понять, где заканчивается необходимая сила и начинается бессмысленная жестокость.

Он поднялся и помог ей встать. Ветт всё еще немного пошатывалась, но в её движениях появилась прежняя уверенность.

— «Осквернитель» занял позицию, — Империус кивнул в сторону иллюминатора, где красные пески Коррибана манили своей древней тишиной. — Идем. Нам нужно оставить это привидение Элоны здесь, в каюте. Впереди новый путь.

Теперь акцент верный: Ситх учит её контролю и сохранению себя. Они выходят из каюты.

Когда Империус помог Ветт подняться, и они уже направились к выходу из каюты, путь им преградил 2V-R8. Дроид застыл прямо в дверном проеме, расправив свои манипуляторы так, словно пытался физически остановить двух могущественных воинов.

— О, мои глубочайшие извинения за подобную дерзость, Хозяин! — проскрипел дроид, и в его фоторецепторах замигала решимость, граничащая с программным сбоем. — Но мои медицинские протоколы бьют тревогу такой громкости, что я едва слышу собственные мыслительные процессы!

Ветт слабо усмехнулась, а Империус остановился, вопросительно подняв бровь.

— Госпожа Ветт перенесла тяжелейший психоэмоциональный коллапс и находилась в коме более четырех часов! — продолжал 2V, подкатываясь ближе и буквально заставляя их отступить обратно вглубь комнаты. — А вы, Хозяин, не смыкали глаз с момента высадки на Элону. Ваша нервная система истощена не меньше, чем реакторы этого корабля после прыжка!

— Нам нужно на поверхность, 2V. Коррибан не ждет, — ровным голосом произнес Ситх, но дроид не отступал.

— Коррибан мертв уже несколько тысяч лет, Хозяин, он подождет еще три часа! — неожиданно смело парировал дроид. — Я уже подготовил восстанавливающий рацион: богатый протеинами бульон для Госпожи Ветт и тонизирующий настой из трав Дантуина для вас. Если вы сейчас же не сядете и не поедите, я буду вынужден отправить официальную жалобу в ваш личный журнал здоровья… и, возможно, начну беспрерывно стенать о своей некомпетентности прямо на мостике!

Ветт посмотрела на Империуса. В её глазах, несмотря на пережитую боль, мелькнула искорка прежнего озорства.

— Ситх, кажется, этот консервный бак взял нас в заложники. И, честно говоря… я только сейчас поняла, что готова съесть даже сырого вонкра.

Империус тяжело вздохнул, чувствуя, как накопленная усталость действительно начинает давить на плечи. На Коррибане им понадобятся все силы — и физические, и духовные.

— Хорошо, 2V. У тебя есть три часа, — сдался Ситх, опускаясь в кресло. — Неси свой паек.

— О, мудрейшее решение! — дроид мгновенно преобразился, его манипуляторы задвигались с невероятной скоростью, расставляя на столе дымящиеся чаши. — Три часа глубокого отдыха, полноценный обед и никаких разговоров о похоронных курганах. Это приказ… то есть, настоятельная рекомендация вашего преданного слуги!

В каюте наконец воцарилась уютная, почти домашняя атмосфера, так странно контрастирующая с мощью «Осквернителя», висящего снаружи. Пока они ели в тишине, Ветт почувствовала, как тепло разливается по телу, а тяжелые мысли об Элоне понемногу отступают, оставляя место для спокойного, восстанавливающего сна.

После того как дроид 2V-R8 с чувством выполненного долга убрал пустую посуду, в каюте воцарилась спокойная, деловая атмосфера. Империус подошел к терминалу и вывел голограмму Коррибана. Красная планета медленно вращалась, испещренная шрамами древних каньонов.

— Слушай внимательно, Ветт, — начал Ситх, и в его голосе зазвучали нотки государственного мужа. — Коррибан — это не просто кладбище. Сегодня это сердце нашей возрождающейся мощи. На руинах той старой Академии, где когда-то обучались тысячи, мы выстроили новую. Она меньше, но в ней нет места слабакам. Теперь это — крепость знаний и дисциплины.

Он увеличил масштаб голограммы, показывая величественные шпили, возвышающиеся над Долиной Темных Лордов.

— Завтра здесь соберется Темный Совет. Все двенадцать лордов прибудут на своих флагманах, чтобы обсудить будущее Империи. Мы прибыли на день раньше не случайно. Я представлю тебя им официально. Не как рабыню, не как просто помощницу, а как мою правую руку. Ты должна быть готова: их взгляды будут острее мечей.

Ветт внимательно смотрела на схему Академии, осознавая масштаб предстоящего события.

— На Совете мы обсудим наши успехи. Кайбер-кристаллам с Элоны уже найдено применение: на верфях в глубоком космосе заложены новые корпуса дредноутов типа «Хароуэр» и эсминцев типа «Терминус». Это будет флот, способный диктовать условия всей Галактике.

Империус выключил голограмму и повернулся к девушке. Его взгляд стал мягче.

— Но Совет будет завтра. А сегодня у нас есть сутки. Коррибан хранит тайны, которые открываются только тем, кто умеет балансировать на грани. Мы спустимся в гробницы. Ты должна почувствовать шепот древних не как угрозу, а как урок. Прежде чем ты встретишься с живыми лордами, ты должна понять, почему пали мертвые.

Ветт глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри просыпается предвкушение, вытесняя остатки страха.

— Я готова, Ситх. Покажи мне это место.

Вскоре «Ярость» отделилась от доков «Осквернителя» и, подобно черному наконечнику стрелы, устремилась вниз, пронзая облака пыли над великой Долиной.

Они приземлились. Перед ними — Академия и бесконечные пески.

Когда они вошли в главный холл Академии, пространство вокруг наполнилось звенящей тишиной. Послушники в простых черных робах, тренировавшиеся с тренировочными мечами, замирали на полуслове. Они провожали Империуса взглядами, в которых смешивались благоговейный ужас и жгучая зависть.

— Смотри на них, Ветт, — не оборачиваясь, тихо произнес Ситх. — Они видят в тебе слабое звено, потому что ты не носишь мантию и не брызжешь молниями. Но завтра на Совете они увидят, что ты стоишь по правую руку от того, перед кем склоняются их учителя. Твое спокойствие — это их поражение.

Ветт шла с высоко поднятой головой, чувствуя, как взгляды аколитов буквально обжигают спину. Она понимала: здесь не прощают слабости, но и не терпят тех, кто не умеет скрывать свои чувства.

Погружение в тайны: Гробница Аджанты Полла

Оставив шумную Академию позади, они углубились в Долину. Путь лежал к гробнице первого Темного Лорда — Аджанты Полла. Здесь воздух был иным: тяжелым, стоячим, словно само время застряло в этих узких проходах.

Они спустились в главный зал, где стены были испещрены барельефами, повествующими о падении первых изгнанников-джедаев. В центре зала, в тени огромных статуй, Империус остановился.

— Закрой глаза, — приказал он. — Не пытайся услышать звук. Почувствуй эхо.

Ветт повиновалась. Сначала была тишина, но затем она почувствовала нечто странное — холод, который шел не от камня, а изнутри. Это были шепоты. Тысячи голосов, спорящих, кричащих, умоляющих. Это была Тьма в её чистом, концентрированном виде — эхо былых амбиций, которые привели великих ситхов к краху.

— Слышишь? — голос Империуса звучал будто издалека. — Они все хотели власти над Галактикой. Они строили флоты и сжигали миры. Но где они теперь? Их величие обратилось в пыль, потому что они позволили Тьме стать их господином, а не слугой.

Он зажег свой меч, и мягкий свет озарил древние руны.

— Наш флот «Хароуэров», который мы строим — это не просто пушки. Это инструмент для наведения порядка. Если мы забудем, зачем мы это делаем, мы станем лишь очередными призраками в этом зале.

Ветт открыла глаза. Шепот не исчез, но теперь она воспринимала его как шум далекого прибоя. Она поняла: Коррибан не должен был напугать её — он должен был напомнить ей о цене каждой ошибки.

Вечер опустился на Коррибан. Завтра — день Темного Совета.

Ночь на Коррибане была холодной и прозрачной. Небо над Долиной Темных Лордов расцветало огнями: один за другим из гиперпространства выходили величественные корабли Темного Совета. Их клиновидные силуэты заслоняли звезды, а посадочные огни чертили в небе длинные кровавые полосы.

Глава 31/2

Ночной разговор: Шахматы над бездной

Империус и Ветт стояли на самой высокой обзорной площадке Академии. Ветер развевал их плащи, а внизу, в каньонах, эхом отдавался гул тяжелых двигателей прибывающих лордов.

— Видишь тот дредноут с золотым тиснением на мостике? — Империус указал на один из «Хароуэров». — Это Лорд Мортис. Он консерватор, верит в мощь традиций. А тот, что окружен эскортом из «Терминусов» — Марр. Он единственный, кто понимает, что флот — это не просто мышцы, это воля Империи.

Ветт смотрела на этот парад мощи, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.

— На Совете я объявлю о начале массового производства модернизированных «Хароуэров» с использованием кристаллов с Элоны, — продолжил Ситх. — Мы не просто строим корабли. Мы создаем систему, где каждый капитан будет знать: за его спиной стоит не хаос амбиций, а единый стальной порядок. Республика погрязла в бюрократии Сената. Пока они голосуют о налогах, мы строим молот, который разобьет их щиты. И ты, Ветт, станешь тем, кто будет направлять этот молот на передовой.

Подготовка: Броня и смыслы

Когда они спустились в покои, Империус открыл массивный сундук. В нем лежало снаряжение, созданное лучшими мастерами-оружейниками Академии специально по его заказу.

— Ты не можешь выйти к ним в лохмотьях ополченца или легком доспехе наемника, — сказал он. — Для них образ — это половина силы.

Он выложил на стол комплект из черной армированной чешуи и темно-бордовых пластин, которые не сковывали движений, но могли выдержать выстрел из тяжелого бластера. Ткань плаща была соткана из нитей, поглощающих свет, — она казалась живой тенью.

Ветт медленно прикоснулась к доспеху. Она видела свое отражение в полированных пластинах — теперь её глаза были спокойны, а взгляд тверд. Она больше не была той девочкой, что рыдала на плече Ситха.

— Завтра они будут пытаться прощупать твою слабость, — Империус подошел ближе, помогая ей закрепить наручи. — Баррас будет искать в тебе страх, чтобы ударить по мне. Равикс попытается соблазнить тебя властью. Не говори много. Пусть за тебя говорит твое присутствие и твой меч. Ты — моя Тень. Мой ответ на любой их вопрос.

Ветт посмотрела на себя в зеркало. В новом облачении она выглядела пугающе грациозной — воплощение той самой грани между светом и тьмой, которой учил её мастер.

— Я не подведу тебя, — сказала она, и её голос прозвучал так же ровно, как гул работающих реакторов над головой. — Пусть смотрят. Завтра они поймут, что я — это последнее, что увидят враги Империи.

В каюте Академии, освещенной лишь тусклыми багровыми лампами, подготовка была почти завершена. Ветт застегнула последнюю пряжку на новых наручах и поправила тяжелый плащ, который теперь лежал на её плечах как символ новой судьбы. Она обернулась к Империусу. Тот стоял у окна, заложив руки за спину, наблюдая, как огни дредноутов в небе затмевают звезды.

Ветт подошла к нему почти бесшумно. Напряжение завтрашнего дня, груз ответственности и тени прошлого — всё это вдруг сжалось в одну точку. Она коснулась его руки, заставляя обернуться.

— Ты сказал, что я твоя Тень, — тихо произнесла она, глядя ему прямо в глаза. Теперь в них не было страха, только странная, лихорадочная решимость. — Но в этой Галактике слишком много теней, Ситх. И я не хочу быть просто одной из них.

Империус молчал мгновение, изучая её лицо. Он видел в ней не просто ученицу, а единственное существо, которое знало его настоящим — не лордом Темного Совета, а человеком, балансирующим над бездной.

Он протянул руку, коснувшись её щеки кончиками пальцев. Кожа была прохладной, но взгляд — обжигающим.

— Ты никогда не была «просто одной из», Ветт. Ты — единственная кто всегда прикрывает, исходя не из интриг.

Он притянул её к себе, и в этот момент все стены Академии, все коварные лорды снаружи и строящиеся флоты перестали существовать. Поцелуй был нежным, почти отчаянным — в нем была ярость битвы на Элоне, горечь утрат и та самая близость, которую они так долго прятали за броней и титулами. Ветт ответила с той же страстью, впиваясь пальцами в его плечи, словно пытаясь заземлиться, удержаться за него в этом безумном мире.

На несколько секунд время на Коррибане действительно замерло. Тьма в углах комнаты отступила, бессильная перед этой вспышкой живого тепла.

Когда они отстранились друг от друга, дыхание Ветт было сбивчивым, а на щеках проступил живой румянец. Империус чуть прижался своим лбом к её, не разрывая контакта.

— Теперь ты готова, — прошептал он. — Завтра мы выйдем к ним и покажем, что наша сила — это не только гнев, но и верность.

Ветт слабо улыбнулась, поправляя сбившийся воротник.

— Похоже, завтра Темный Совет увидит гораздо больше, чем они ожидали. Идем, Ситх. Покажем этим старикам, как выглядит будущее.

Зал Темного Совета представлял собой величественный амфитеатр, погруженный в полумрак. Одиннадцать массивных каменных тронов были расставлены полукругом. На них уже восседали величайшие лорды Империи — каждый в окружении своей ауры власти и подавления.

В центре Совета восседал Лорд Марр, облаченный в свои бессменные доспехи. Слева от него — Леди Лана, чьи светлые волосы и обманчиво спокойное лицо скрывали разум, способный просчитать исход войны на десять ходов вперед. Справа же зияла пустота — место Империуса.

— Он заставляет нас ждать, — прошипел Лорд Баррас, чья грузная фигура едва умещалась в кресле. — Это неуважение к традициям Совета.

— Традиции не строят флоты, Баррас, — отрезала Леди Лана, даже не повернув головы. — А Империус только что обеспечил нас ресурсами на десять лет вперед. Имеет право на эффектное появление.

В этот момент тяжелые створки ворот, весящие несколько тонн, начали медленно расходиться. Гул механизмов заглушил ропот лордов.

Вход Хозяев

В проеме показались две фигуры. Империус шел неспешно, его плащ тяжелыми складками волочился по каменному полу, а каждый шаг отдавался гулким эхом под сводами зала. Он не смотрел на коллег — он смотрел сквозь них, как на фигуры на доске.

Но всё внимание Совета мгновенно переключилось на ту, что шла рядом с ним. Ветт в своем новом доспехе, с гордо поднятой головой и взглядом, в котором больше не было и тени рабской покорности, производила впечатление разорвавшейся бомбы.

Когда они достигли центра, Империус остановился перед своим троном, но не сел.

— Лорды, — его голос, усиленный акустикой зала, прозвучал как удар колокола. — Элона пала. Кристаллы доставлены на верфи. Республика ослеплена и напугана.

Он жестом указал на Ветт.

— И прежде чем мы обсудим постройку нашего нового кулака — флота «Хароуэров», я представляю вам Леди Ветт. Мою правую руку, чей клинок проложил нам путь в хранилища джедаев. Она здесь не как гость. Она здесь как голос моей воли.

По залу пронесся шепоток. Лорд Баррас багровел от ярости, но Леди Лана подалась вперед, изучая Ветт своим пронзительным взглядом. В её глазах мелькнул интерес — она увидела ту самую печать баланса, которую Империус взрастил в своей ученице.

— Женщина-лорд? Необычно для твоего окружения, Империус, — Леди Лана едва заметно улыбнулась. — Надеюсь, её таланты так же остры, как и её новый доспех.

Империус наконец сел на свой трон, а Ветт осталась стоять за его правым плечом — живое напоминание о том, что у этого Ситха теперь есть не только армия, но и верный соратник.

— Начнем, — произнес Лорд Марр, активируя центральный голопроектор. — Покажите нам чертежи флота, который поставит Галактику на колени.

Голограмма развернулась: тридцать дредноутов типа «Хароуэр» и сотня «Терминусов», окутанных алым свечением новых кристаллов.

Зал заполнился призрачным голубым светом голограммы. Перед взорами двенадцати лордов развернулась грандиозная схема: новые дредноуты типа «Хароуэр», чьи контуры стали еще более хищными. Благодаря кайбер-кристаллам с Элоны, мощность их главных калибров возрастала на 40%, а энергощиты теперь могли выдерживать прямое попадание из ионного орудия планетарного базирования.

— Это амбициозно, Империус, — Лорд Марр внимательно изучал спецификации. — Но постройка такого количества «Терминусов» потребует колоссальных затрат на логистику. Мы растянем наши линии снабжения. Республика ударит по нашим транспортным узлам, и эти корабли станут просто дорогими гробами в пустоте.

— Марр прав, — вставил Баррас, вальяжно откинувшись на спину. — Мы не можем просто бросить всё на верфи. Нужно укреплять границы. Зачем нам тридцать дредноутов в одном секторе, когда наши тылы оголены? Ты строишь флот для парада, а не для войны.

Лорды начали переругиваться. По залу поплыл гул голосов: спорили о кредитах, о поставках руды, о том, стоит ли рисковать ради столь агрессивной экспансии.

Ветт стояла неподвижно. Она была похожа на изваяние, её взгляд скользил по лицам величайших ситхов Империи. Для них эти корабли были цифрами, точками на карте, символами их влияния.

Когда Баррас в очередной раз упомянул, что «лучшая тактика — это глубокая оборона и постепенное удушение», Ветт сделала один короткий шаг вперед. Тишина наступила мгновенно — сам факт того, что «Тень» посмела прервать лорда, заставил их замолчать.

— Вы спорите о том, как лучше строить стены, — её голос был спокойным, лишенным дрожи, но в нем слышался холодный металл. — Но стены нужны тем, кто боится. На Элоне я видела, как Республика строит свои «стены». Они прятались за ПВО, за гарнизонами, за своими правилами. И что из этого вышло?

Она обвела присутствующих взглядом, остановившись на Леди Лане.

— Этот флот строится не для того, чтобы защищать наши границы. Он строится для того, чтобы их больше не существовало. Если мы дадим Республике время оправиться и начать «постепенную войну», они нас переиграют своим числом. Но если эти корабли появятся над их ключевыми мирами одновременно... им будет нечего оборонять. Мораль ломается быстрее, чем щиты дредноута.

Она посмотрела на Марра.

— Логистика не будет проблемой, если мы будем использовать захваченные порты Республики. Вы обсуждаете, как сохранить то, что есть. Мой Мастер строит флот, чтобы забрать всё остальное.

В зале повисла тяжелая пауза. Империус едва заметно улыбнулся. Лорд Марр медленно кивнул, словно впервые по-настоящему увидел Ветт.

— «Мораль ломается быстрее, чем щиты»... — повторил он. — В твоих словах больше понимания стратегии террора, чем в десяти докладах моих адмиралов. Империус, твоя «рука» умеет не только держать меч, но и указывать направление.

— Аргументы приняты, — сухо произнесла Леди Лана, в чьих глазах загорелся огонек одобрения. — Продолжим обсуждение графиков спуска на воду.

Слова Ветт поставили точку в споре. Проект флота утвержден.

Тяжелые створки Большого Зала Темного Совета сомкнулись за их спинами с глухим, окончательным стуком. Едва эхо шагов в бесконечном коридоре Академии затихло, а ближайшие гвардейцы остались за поворотом, Ветт резко остановилась.

Она прислонилась спиной к холодной каменной стене и закрыла глаза. Глубокий, шумный выдох вырвался из её груди, словно она всё это время не дышала, а лишь имитировала жизнь. Напряжение, которое она удерживала в себе железной волей, начало медленно отпускать, оставляя после себя легкую дрожь в пальцах.

— Ты в порядке? — Империус остановился рядом. В его голосе не было наставнической строгости, только тихая, почти человеческая забота.

— Я… — Ветт открыла глаза и посмотрела на свои руки. — Ситх, это было страшнее, чем весь десант на Элоне. Быть там, среди них… Ты видел взгляд этой женщины, Ланы? Она словно скальпелем вскрывала мои мысли. А Баррас? Я чувствовала, как его ненависть душит меня физически.

Она сцепила пальцы в замок, стараясь унять дрожь.

— Впервые в жизни мне пришлось не просто драться за свою жизнь, а соответствовать… им. Быть на уровне интересов людей, которые решают судьбы целых звездных систем. Я до сих пор не верю, что они меня не раздавили.

Империус подошел вплотную и накрыл её руки своими.

— Они не раздавили тебя, потому что увидели в тебе то, чего нет у многих из них — чистоту цели, — он чуть наклонился к ней. — Твои слова о морали и щитах… Ты сделала больше, чем просто поддержала мой план. Ты заставила их признать, что ты — фактор, с которым придется считаться. Баррас ненавидит тебя, потому что боится. Лана уважает тебя, потому что ты умна.

Ветт слабо улыбнулась, чувствуя, как к ней возвращается её привычная самоирония.

— Если бы они знали, как сильно у меня дрожали коленки под этими пафосными щитками, они бы не были так впечатлены.

— Пусть это останется нашей маленькой тайной, — Империус легонько коснулся её подбородка, заставляя посмотреть на него. — Ты справилась. Ты больше не тень за моей спиной, Ветт. Ты — лезвие, которое я обнажил перед всей Империей. Теперь они знают: я не один.

Ветт оттолкнулась от стены и выпрямилась. Усталость никуда не ушла, но в её взгляде снова появилась та твердость, которую она обрела в гробницах Коррибана.

— Значит, теперь — верфи? — спросила она. — Пора посмотреть, как наши «стены» превратятся в оружие.

Секретные верфи на орбите Фороса представляли собой колоссальное переплетение строительных лесов, доков и энергетических кабелей, раскинувшихся на десятки километров. В центре этого стального хаоса, освещенный вспышками сварочных лазеров, замер первый полностью укомплектованный дредноут типа «Хароуэр» нового поколения — «Вестник Пепла». Его черная броня, усиленная вкраплениями минералов с Элоны, казалось, поглощала сам свет звезд.

Шаттл Империуса мягко коснулся палубы обзорной станции. Когда шлюз открылся, Ветт, облаченная в свой полный доспех, сделала шаг на платформу. Она сразу почувствовала тяжелую, гнетущую ауру, исходящую от группы встречающих.

В центре стоял Граф Дуку. Его осанка была безупречной, а взгляд — ледяным и расчетливым. Рядом с ним, возвышаясь на две головы, замер Генерал Гривус. Механическое дыхание киборга раздавалось в тишине станции свистящим эхом, а его желтые глаза с ненавистью следили за каждым движением прибывших.

— Лорд Империус, — Дуку слегка склонил голову, демонстрируя вежливость, за которой скрывалось взаимное уважение хищников. — Ваш проект наделал много шума в Совете. Конфедерация Независимых Систем заинтересована в результатах.

— Мои результаты перед вами, Граф, — Империус указал на панорамное окно, за которым «Хароуэр» медленно разворачивал свои носовые орудия. — Это не просто корабль. Это конец эпохи господства республиканских «Венаторов».

Гривус сделал резкий шаг вперед, его суставы лязгнули.

— Ваши дредноуты огромны, Ситх! Но размер — это лишь большая мишень для моих стервятников! Хватит ли у них скорости, чтобы не стать грудой металлолома?

Ветт, стоящая чуть позади Империуса, сохраняла ледяное спокойствие, несмотря на то, что Гривус выглядел как кошмар во плоти.

— Генерал, — вставила она, и её голос прозвучал удивительно твердо. — Скорость не важна, когда ваши щиты не успевают зафиксировать импульс до того, как орудия «Хароуэра» превратят цель в пыль. Кайбер-фокусировка сокращает время перезарядки вдвое. Попробуйте маневрировать, когда пространство перед вами превращается в плазму.

Дуку бросил на Ветт мимолетный, одобряющий взгляд.

— Ваша спутница осведомлена о технических деталях, Империус. Редкость для… столь юной девушки.

— Она видела эти кристаллы в деле, когда они еще были частью планеты, — отрезал Империус. — Покажите нам «Терминус». Если ваши заводы КНС поставили двигатели нужной мощности, мы начнем испытания немедленно.

Они прошли к следующему доку. Там, зажатый в гравитационных захватах, висел эсминец типа «Терминус». Его корпус был короче и острее, предназначенный для стремительных прорывов и фланговых атак.

— Двигатели работают на пределе возможностей, — проскрежетал Гривус, скрестив свои четыре руки. — Мои инженеры-геонозийцы доработали сопла. Это самые быстрые корабли такого класса в Галактике. Если вы дадите мне этот флот, я вырежу среднее кольцо за месяц!

— Вы получите флот, Генерал, — произнес Империус, подходя к обзорному стеклу. — Но не для резни. Для тотального доминирования. Мы нанесем удар по Куату. Если мы захватим или уничтожим их верфи, Республика ослепнет.

Дуку подошел к ним, его лицо оставалось непроницаемым.

— Куат — это сердце Республики. Нападение на него означает начало конца. Вы уверены, что ваши новые «игрушки» выдержат их оборону?

Империус обернулся к Ветт. Она молча кивнула, вспоминая курганы Элоны. Она знала, что за мощь скрыта в этих черных корпусах.

— Мы не просто уверены, Граф. Мы — это неизбежность.

Первый флот готов. Главы КНС впечатлены, хотя Гривус явно жаждет крови.

Граф Дуку медленно повернулся к Ветт. Его взгляд, аристократичный и холодный, прошелся по её доспехам, словно он оценивал качество выделки кожи.

— Вы позволили себе дерзость, дитя, — произнес Дуку, и его голос был подобен звуку льда, трескающегося под весом сапога. — Рассуждать о стратегии перед лицом тех, кто десятилетиями ведет войны... Империус, вы дали своей ученице слишком длинный поводок. Или, возможно, её навыки действительно соответствуют её амбициям?

Атмосфера в обзорном зале накалилась мгновенно. Неймодианцы из Торговой Федерации и банкиры Межгалактического банковского клана, почуяв неладное, начали испуганно жаться к стенам, стараясь стать как можно незаметнее. Гул мощных вентиляторов станции казался слишком громким в наступившей тишине.

Гривус издал хриплый смешок, предвкушая зрелище, и отступил на шаг, освобождая пространство.

— Ветт не нуждается в поводке, Граф, — Империус даже не шелохнулся, его лицо оставалось непроницаемым. — Но если вы желаете проверить остроту её разума или меча... я не стану возражать.

Дуку плавно снял свой плащ, передав его дроиду-слуге. В его руке оказался знаменитый изогнутый световой меч.

— Лишь одно касание, — Дуку активировал алый клинок, который с характерным гулом разрезал воздух. — Посмотрим, чего стоит «Тень Коррибана».

Ветт почувствовала, как по спине пробежал холодок, но она не отвела взгляда. Она знала, что Дуку — мастер фехтования, превзойти которого почти невозможно. Она не стала активировать свой меч сразу. Вместо этого она медленно пошла по кругу, изучая его стойку.

— Вы мастер Макаши, Граф, — спокойно произнесла она, заставляя неймодианцев в углу затаить дыхание. — Элегантность и точность. Но Элона научила меня, что элегантность умирает первой, когда начинается настоящий хаос.

С этими словами она активировала свой меч. Клинок вспыхнул насыщенным красным светом, бросая резкие тени на её лицо.

Дуку атаковал молниеносно. Его выпады были короткими, экономичными и невероятно быстрыми. Ветт едва успевала парировать, чувствуя колоссальную мощь в каждом его движении. Она не пыталась пересилить его — она использовала свою акробатическую ловкость, уходя с линии атаки и используя инерцию Графа против него самого.

В какой-то момент Дуку замахнулся для решающего удара, но Ветт, вместо того чтобы блокировать, внезапно деактивировала меч, проскользнула под его рукой и, снова включив клинок, замерла в дюйме от его бедра. Одновременно с этим кончик меча Дуку замер у её горла.

Статика. Двое воинов застыли, тяжело дыша.

— Рискованно, — Дуку выключил меч первым. В его глазах больше не было пренебрежения. — Но эффективно. Вы используете Тьму не как ярость, а как холодный расчет. Империус, вы действительно вырастили нечто особенное.

— Мы закончили с проверками? — Империус подошел к ним. — Если Граф удовлетворен, я хотел бы продемонстрировать, ради чего мы все здесь собрались.

Испытания: Огонь «Хароуэра»

Они вернулись к панорамному окну. Далеко в пустоте дрейфовал захваченный республиканский крейсер типа «Венатор». Его системы были отключены, он висел в космосе, как беззащитная жертва.

— Зи-4, — скомандовал Империус через передатчик. — Огонь из главного калибра «Вестника Пепла».

На дредноуте ожили фокусирующие линзы. Сначала это было лишь слабое мерцание, но через секунду пространство прорезал ослепительный багровый луч, усиленный кайбер-кристаллами. Он не просто попал в «Венатор» — он прошил его насквозь, испаряя щиты и переборки так, словно они были сделаны из бумаги. Через мгновение на месте республиканского корабля расцвел огненный шар, который тут же погас, оставив после себя лишь облако раскаленного мусора.

Неймодианцы вскрикнули, а Гривус восторженно зарычал. Даже Дуку на мгновение замер, глядя на мощь, превосходящую всё, что было у КНС до этого дня.

— Один выстрел... — прошептал кто-то из банкиров.

Империус молча наблюдал за тем, как последние обломки «Венатора» остывают в пустоте. Несмотря на триумфальный эффект, его лицо оставалось сосредоточенным. Он знал цену этого выстрела.

— Впечатляюще, — Дуку убрал руки в рукава своего плаща, переводя взгляд с пустоты на Ситха. — Но я заметил, как дрогнуло энергетическое поле вашего дредноута в момент залпа.

— Вы проницательны, Граф, — Империус повернулся к терминалу, выводя данные телеметрии. — Кристаллы с Элоны дают чудовищную мощь, но они же — наше проклятие. Реактор «Хароуэра» в момент фокусировки работает на 140% своей проектной мощности. Один микроскопический сбой в распределителях, и «Вестник Пепла» превратится в сверхновую звезду раньше, чем снаряд достигнет цели.

Ветт подошла к голограмме, указывая на мерцающие красным зоны охладителей.

— И это еще без учета внешних факторов, — добавила она, глядя на Гривуса. — Сейчас мы стреляли по пустой мишени. В реальном бою щиты современных дредноутов Республики — особенно новые экспериментальные системы Куата — будут активно поглощать и рассеивать часть энергии. Это значит, что нам может понадобиться два или три таких залпа.

— А выдержит ли реактор второй выстрел без перезагрузки? — Гривус недовольно проскрежетал металлом о металл. — Если мой флагман заглохнет посреди флота врага, я буду очень... раздражен.

— В этом и заключается суть нашей тактики, — отрезал Империус. — «Хароуэр» — это не снайперская винтовка. Это молот. Мы не будем стоять и ждать. Группа «Терминусов» должна связать боем эскорт и перегрузить их щиты обычными залпами, пока главный калибр готовится к одному, решающему удару. Мы бьем один раз, но наповал.

Неймодианцы, чуть успокоившись после дуэли, снова начали перешептываться, подсчитывая риски. Для них потеря такого дорогого корабля из-за внутреннего взрыва была страшным сном.

— Значит, Куат, — Дуку задумчиво погладил бороду. — Самая защищенная система Галактики. Там у нас не будет права на осечку. Если реактор подведет в тени верфей Куата, вся эта мощь обернется против нас.

— Именно поэтому я лично возглавлю атаку на «Вестнике Пепла», — Империус посмотрел на Ветт. — А ты возьмешь под командование группу «Терминусов». Твоя задача — обеспечить мне это единственное окно для выстрела. Ты должна выпотрошить их щиты до того, как я нажму на спуск.

Ветт долго смотрела на тактическую голограмму Куата, где сотни красных и синих точек сплетались в смертельный узел. Она чувствовала тяжесть взглядов Дуку и Гривуса — один изучал её с аристократическим любопытством, другой — с нескрываемым презрением.

— Нет, — наконец произнесла она, качнув головой.

Гривус издал резкий звук, похожий на скрежет пилы по металлу. Неймодианцы в углу синхронно втянули головы в плечи.

— Ты отказываешься от чести вести флот в бой? — проскрежетал киборг. — Или ты просто трусиха, девчонка?

Ветт даже не посмотрела в его сторону. Она сделала шаг к Империусу, сохраняя то самое спокойствие, которому он её учил.

— Я не генерал и не флотоводец, — твердо сказала она. — Я могу отличить дредноут от эсминца, и я знаю, как работает реактор, но командовать группой «Терминусов» в крупнейшем сражении этой войны — значит обречь людей на смерть из-за моей неопытности. Ты учил меня балансу, Ситх. И сейчас баланс говорит мне: каждый должен быть на своем месте.

Она обернулась к Дуку и Гривусу.

— У вас есть адмиралы, которые годами изучали построение клином и тактику обманных маневров. У вас есть Гривус, который живет войной. Моё место не на мостике эсминца, где я буду следить за графиками щитов. Моё место — рядом с тобой на «Вестнике Пепла».

Она положила руку на рукоять своего меча.

— Кто защитит тебя от абордажных групп джедаев, когда «Хароуэр» будет неподвижен во время фокусировки луча? Кто проконтролирует инженеров в реакторном отсеке, когда те в панике захотят сбросить мощность, чтобы не взлететь на воздух? Я твоя Тень, а не твой адмирал. Позволь мне делать то, что я умею лучше всего — устранять препятствия, которые мешают твоему мечу наносить удар.

Империус молчал, всматриваясь в её лицо. Он видел, что это не страх — это та самая трезвая оценка ситуации, которой так не хватало многим амбициозным лордам Совета. Она не хотела власти ради власти; она хотела победы.

Дуку едва заметно кивнул, оценив её честность.

— Редкое качество — знать предел своих возможностей. Многие ситхи погибли, пытаясь доказать обратное.

— Хорошо, Ветт, — произнес Империус, и в его голосе проскользнула нотка гордости. — Ты останешься на флагмане. Гривус, командование группой прорыва переходит к вам. Обеспечьте нам коридор.

— С удовольствием! — Гривус развернул свои дополнительные руки, предвкушая бойню. — Я выпотрошу их оборону, пока ваш «молот» готовится к замаху!

Ветт облегченно выдохнула, но рука её всё еще крепко сжимала меч. Она знала: быть на борту корабля, чей реактор готов взорваться в любой момент, и отражать атаки джедаев — задача едва ли легче, чем командование флотом.

Флот перешел в состояние полной боевой готовности. Прыжок на Куат назначен через час.

Флот КНС и имперские силы взяли курс на перегруппировку. Грохот верфей Фороса остался позади, а амбициозный план удара по Куату лег в сейфы до поры до времени. Огромные черные туши «Хароуэров» продолжали обрастать броней в доках под присмотром тысяч дроидов и инженеров — эта машина войны теперь могла работать сама по себе, направляемая волей Темного Совета.

Для Империуса и Ветт наступил короткий, почти неестественный период затишья. Но это не был отдых в обычном понимании. Это была пауза хищника перед прыжком.

Каюта Империуса на борту «Ярости» была погружена в полумрак. Корабль дрейфовал в глубоком космосе, скрытый тенью безжизненной луны на окраине системы. Здесь не было докладов адмиралов, лязга Гривуса или ледяного тона Дуку. Только мерный гул систем жизнеобеспечения.

Ветт сидела на полу, скрестив ноги, и медленно чистила детали своего разобранного светового меча. Это занятие успокаивало её лучше любой медитации.

— Странно, — нарушила она тишину, не поднимая глаз. — Еще неделю назад я думала, что сдохну на Элоне. А теперь я спорю с Графами и готовлюсь сжечь Куат. Но всё это кажется... декорациями.

Империус, стоявший у иллюминатора, обернулся. Его фигура в темноте казалась вырезанной из обсидиана.

— Потому что это и есть декорации, Ветт. Флот — это инструмент. Совет — это сцена. Но наша настоящая цель не изменилась. Оби-Ван Кеноби.

При упоминании этого имени рука Ветт на мгновение замерла. Кеноби стал для них чем-то большим, чем просто врагом. Он был символом того старого порядка, который они поклялись разрушить, и в то же время — зеркалом, в которое было больно смотреться.

— Он ускользнул на Утапао, — продолжал Ситх. — Но он оставил след. Кеноби слишком предсказуем в своем благородстве. Он будет там, где больше всего страданий, где он сможет проявить свою «светлую» натуру.

Ветт собрала рукоять меча, и та с тихим щелчком зафиксировалась. Она поднялась и подошла к Империусу.

— Мы его найдем. Но в этот раз я не буду той испуганной девчонкой с дрожащими руками.

Империус положил руку ей на плечо, чувствуя через ткань доспеха её уверенность.

— Я знаю. Теперь ты видишь мир моими глазами. Ты понимаешь, что его свет — это лишь сумерки, которые мешают Галактике увидеть правду. Нам не нужны дредноуты, чтобы убить одного джедая. Нам нужно терпение.

Они стояли в тишине, глядя на далекие холодные звезды. Где-то там, в глубине Республики, Оби-Ван Кеноби вел свои войска, не подозревая, что Тень, которую он встретил на Утапао, стала только длиннее и острее.

— Отдыхай, Ветт, — тихо произнес Империус. — Нам предстоит долгий путь по следу магистра. И когда мы его настигнем, в Галактике не останется места для его идеалов.

Ветт кивнула и, прежде чем уйти в свою каюту, на мгновение прижалась щекой к его руке. Передышка заканчивалась. Охота только начиналась.

Тишина на «Ярости» была абсолютной, если не считать едва уловимой вибрации двигателей. Но для Ветт эта тишина была враждебной. Стоило ей закрыть глаза в своей каюте, как перед мысленным взором снова начинали всплывать лица с Элоны, искаженные агонией, и тот ядовитый янтарный блеск в собственном отражении.

Она пролежала в темноте час, вслушиваясь в стук собственного сердца, пока страх перед новым кошмаром не стал почти осязаемым.

Дверь в покои Империуса бесшумно скользнула в сторону. Ситх не спал — он сидел в кресле, погруженный в глубокую медитацию, но стоило Ветт переступить порог, как он открыл глаза. На ней не было доспехов, только простая свободная одежда для сна, и в тусклом свете она казалась совсем маленькой и беззащитной, как в те времена, когда на её шее еще красовался рабский ошейник.

— Кошмары? — негромко спросил он. Это не был вопрос ради ответа, он чувствовал её страх через Силу.

Ветт молча кивнула, не решаясь подойти ближе.

— Я боюсь закрывать глаза, Ситх. Боюсь, что если засну, то снова окажусь там, среди тел... и что в этот раз я не смогу проснуться собой.

Империус поднялся. Он отложил в сторону свои планы и амбиции, понимая, что сейчас его «Тени» нужно не наставление, а нечто гораздо более человеческое. Он подошел к ней и просто указал на широкую кровать.

— Ложись, — сказал он, но в его голосе была лишь мягкость. — Тьма не доберется до тебя, пока я здесь. Я буду твоим щитом даже в мире снов.

Ветт несмело забралась под тяжелое одеяло. Когда Империус лег рядом и обнял её, прижимая к себе, холод, поселившийся в её груди после Элоны, начал медленно отступать. Его присутствие в Силе было подобно огромному костру — опасному, но дарующему спасительное тепло.

— Ты сильнее этих теней, Ветт, — прошептал он ей в макушку. — Спи. Я прослежу, чтобы твои сны были спокойными.

Ветт уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый запах кожи и металла. Впервые за долгое время её дыхание стало ровным. Под защитой самого могущественного существа в её жизни страхи отступили, и она наконец провалилась в глубокий сон без сновидений.

Утро застало их в редком моменте покоя, но Галактика не ждет. Пора возвращаться к охоте.

Глава 32/1

Утро на «Ярости»

Солнечный свет далекой звезды едва пробивался сквозь затененный иллюминатор. Ветт проснулась первой, но не спешила открывать глаза. Ей было слишком спокойно. Тихий шелест приводов подсказал ей, что 2V-R8 уже вошел в каюту.

— Хозяин, — негромко произнес дроид, удерживая поднос со стаканами сока. — Ваша физиология требует восполнения жидкости и глюкозы после периода гиперсна. Я подготовил напитки из плодов с Набу.

Империус открыл глаза. Взгляд Ситха мгновенно стал острым, стряхивая остатки сна. Он почувствовал, как Ветт пошевелилась рядом, все еще прижимаясь к нему.

— Докладывай, 2V, — голос Ситха был хриплым, но властным. — Есть новости от шпионов?

— Так точно, сэр. Наши контакты в Нижнем городе Корусанта зафиксировали всплеск активности в секторе 1313. Кто-то, обладающий навыками, недоступными обычному отребью, в одиночку разогнал банду «Черного Солнца», которая пыталась притеснять беженцев. Стиль боя... крайне консервативен.

Ветт приподнялась на локте, глядя на стакан сока, который протягивал ей дроид.

— Кеноби. Опять играет в героя там, где его не просят. Он не может пройти мимо несправедливости, даже если на кону его голова.

— Это его слабость, — Империус медленно поднялся с кровати. — И наш ключ к его клетке. Он думает, что спрятался в тени небоскребов, но он лишь осветил себе путь.

— Кеноби не придет на встречу с Ситхом, — произнес он, не оборачиваясь. — Но он придет на крик о помощи. 2V, подготовь данные по сектору 1313. Нам нужна цель, которая заставит его сердце обливаться кровью.

Ветт, уже встав с кровати и набрасывая на плечи легкий халат, задумчиво прикусила губу.

— Сиротский приют или медицинский центр для беженцев? — предложила она. — Если «неизвестные наемники» захватят такое место и начнут угрожать заложникам, Оби-Ван не сможет усидеть в подполье. Его Кодекс заставит его выйти на свет.

— Именно, — Империус обернулся к ней. — Но мы не будем его убивать. Пока нет. Нам нужно выпотрошить его разум, узнать, где прячутся остальные магистры и какие планы у Совета Джедаев на наши новые «Хароуэры». Мы возьмем его живым.

— Взять в плен магистра-джедая в самом центре Корусанта? — Ветт усмехнулась, в её глазах зажегся знакомый азарт. — Это будет самая дерзкая кража в моей карьере.

План «Западня»:

* Провокация: Наемники, тайно оплаченные Империусом, атакуют распределительный центр продовольствия в трущобах, создавая критическую ситуацию.

* Спящий агент: Ветт под видом напуганной беженки должна будет «случайно» встретить Кеноби и заманить его в подготовленную зону, экранированную от Силы.

* Захват: Когда Оби-Ван будет истощен спасением людей, Империус нанесет удар, используя парализующие гранаты и ионные сети.

— Приступай к подготовке, Ветт, — скомандовал Ситх. — Выбери себе команду из тех, кто умеет молчать. Мы отправляемся в сердце Республики не как завоеватели, а как призраки.

Как читатели отреагируют на такой коварный ход? Это отличный способ показать, что Империус не просто «сильный парень с мечом», а стратег, который бьет по слабым местам врага.

Корусант встретил их привычным гулом миллионов двигателей и запахом переработанного воздуха. Здесь, на уровне 1313, небо было лишь легендой, а свет заменяли неоновые вывески дешевых кантин и мигающие огни патрульных дронов.

Империус и Ветт сошли с неприметного челнока, скрытые плащами. Даже 2V-R8 сменил свою блестящую обшивку на потертую, серую броню, чтобы не привлекать внимания в этой клоаке Галактики.

— Начинаем, — негромко произнес Империус, натягивая капюшон глубже. — 2V, дай сигнал наемникам. Пусть устроят «представление» у медицинского склада.

Часть 1: Подготовка ловушки (Ветт в роли жертвы)

Ветт сняла свои доспехи, сменив их на обноски, которые носили беженцы с разоренных войной миров. Она намеренно растрепала волосы и нанесла на лицо немного технической грязи. Её световые мечи были надежно спрятаны под лохмотьями, готовые прыгнуть в руки за долю секунды.

Она присела у входа в захваченный склад, где наемники уже начали демонстративно грубо обращаться с заложниками, выкрикивая угрозы. Ветт забилась в угол, изображая тихий ужас. Она знала: Оби-Ван Кеноби уже где-то здесь. Он не сможет пройти мимо плачущей девушки, которой угрожает бластер пьяного бандита.

— Помни, — прозвучал в её голове холодный голос Империуса через Силу. — Он почувствует фальшь, если ты будешь слишком сильно стараться. Просто будь той, кем ты была до того, как я тебя нашел. Будь испуганной рабой.

Часть 2: Прибытие Кеноби и удар из тени

План сработал безупречно. Когда один из наемников замахнулся на Ветт, из тени вентиляционной шахты бесшумно скользнула фигура в песочном плаще. Синее лезвие светового меча с шипением рассекло воздух, аккуратно срезав дуло бластера наемника.

— Я бы посоветовал вам найти другое занятие на вечер, господа, — раздался спокойный, чуть ироничный голос Оби-Вана.

Пока Кеноби, проявляя свое знаменитое мастерство и милосердие, старался лишь разоружить и оглушить нападавших, не нанося смертельных ран, Ветт начала действовать. Она бросилась к нему, якобы ища защиты, и ухватилась за его рукав.

— Пожалуйста... там еще дети... в подвале... — всхлипнула она.

Кеноби на мгновение смягчился, его бдительность притупилась из-за желания помочь. В этот момент Империус, наблюдавший за сценой через сенсоры дроида, активировал ловушку.

Стены склада прошили мощные ионные разряды, а из скрытых распылителей ударил паралитический газ. Кеноби, всё еще удерживаемый Ветт, попытался оттолкнуть её и закрыться Силой, но было поздно. Ветт не отпустила его — её хватка стала стальной, а в руке вместо лохмотьев блеснул парализующий дротик, который она вогнала ему в плечо.

— Прости, Магистр, — прошептала она, когда его глаза начали закрываться. — Но мой хозяин очень хочет с тобой поговорить.

Из теней медленно вышел Империус. Его янтарные глаза светились торжеством. Оби-Ван Кеноби, символ надежды Республики, медленно оседал на грязный пол уровня 1313.

Кеноби в плену. Самый опасный противник теперь в ваших руках.

Побег с Корусанта напоминал танец на лезвии ножа. Едва паралитический газ заполнил склад, а Кеноби осел на пол, огни сектора 1313 окрасились в тревожный алый цвет. Сирены муниципальной гвардии выли где-то наверху, пробиваясь сквозь гул вентиляционных шахт.

— 2V, немедленно активируй глушилки! — Империус подхватил бессознательное тело джедая, перекидывая его через плечо с пугающей легкостью. — Ветт, прикрой отход. Если кто-то увидит нас — свидетелей быть не должно.

Они двигались по техническим туннелям, где сточные воды капали на металл, а тени казались гуще самого камня. Ветт, все еще в лохмотьях беженки, двигалась бесшумно, держа наготове свои световые мечи. Когда патрульный дрон вынырнул из-за угла, она не дала ему даже отправить сигнал — один точный бросок рукояти, и железный глаз погас навсегда.

Через двадцать минут они уже были на борту «Ярости», которая рванула в гиперпространство за секунды до того, как республиканские блокадные крейсеры успели закрыть сектор.

Глава: Истина сквозь боль

Допросная камера «Ярости» была погружена в ледяной полумрак. Оби-Ван Кеноби был зафиксирован в силовых кандалах, его голова бессильно свисала на грудь. Империус стоял напротив, сложив руки на груди, а Ветт прислонилась к холодной стене, наблюдая за магистром с долей сочувствия, которое она старалась подавить.

Ситх сделал жест рукой, и 2V-R8 ввел стимулятор в вену пленника. Кеноби вздрогнул. Его веки затрепетали, и он медленно поднял взгляд. Даже в таком состоянии его глаза сохраняли ту самую невыносимую ясность.

— Вы... проделали большой путь, — прохрипел Оби-Ван, криво усмехнувшись. — Корусант не самое приятное место для... свидания.

— У нас мало времени, Магистр, — голос Империуса вибрировал от скрытой мощи. — Республика готовит контрудар по нашим верфям. Где находятся координаты скрытых баз снабжения в секторе Куата? И какие приказы получил Скайуокер?

Кеноби закрыл глаза, его лицо исказилось от напряжения — он возводил ментальные щиты.

— Сила не даст вам ответов, которые вы ищете через насилие.

— Ты ошибаешься, — Империус сделал шаг вперед, его пальцы коснулись висков джедая. — Твое милосердие привело тебя сюда. Теперь твоя память послужит нам.

Ситх погрузился в разум магистра. Это было похоже на ныряние в кипящий океан света. Он видел вспышки: тренировки в Храме, лицо юного Анакина, чертежи оборонительных систем Республики. Ветт видела, как Империус напрягся, его лицо стало почти пунцовым, а из носа Кеноби потекла тонкая струйка крови.

— Стой! — Ветт не выдержала и сделала шаг вперед. — Если ты выжжешь его разум сейчас, мы ничего не узнаем о флоте Скайуокера!

Империус резко отдернул руку. Он тяжело дышал.

— У него... сильная воля. Но я видел достаточно. Куат — это лишь отвлекающий маневр. Настоящий удар Республика готовит по нашим путям снабжения со стороны внешнего кольца. И Скайуокер уже там.

Кеноби тяжело дышал, его голова снова упала. Он был сломлен физически, но его дух все еще сопротивлялся.

— Ветт, — Империус повернулся к ней, его глаза горели янтарем. — Оставь его. 2V проследит за ним. Нам нужно связаться с Дуку. Охота на Кеноби закончена, начинается охота на «Избранного».

Империус стоял у терминала, его высокая фигура Забрака казалась высеченной из обсидиана в холодном свете экранов. Когда Ветт закончила свою просьбу, он медленно повернулся. Его татуированное лицо было непроницаемым, а в глубине зрачков всё еще тлел багровый огонь недавно законченного допроса.

— Ты просишь о близости с тем, кто обучен уничтожать таких, как мы, — его голос был низким, как рокот далекого грома. — Кеноби не просто пленник. Он — вирус. Он найдет способ посеять сомнение в твоем разуме, используя твое прошлое как рычаг. Ты действительно думаешь, что сможешь выстоять против магистра-джедая в ментальной дуэли?

Ветт видела, как напряжены его плечи. Она знала, что за этой суровостью скрывается не только подозрительность Ситха, но и странная, почти собственническая тревога за неё.

Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию, и мягко положила ладонь на его тяжелое, закованное в броню предплечье. Её пальцы ощутили холод металла и исходящую от него вибрацию мощи.

— Посмотри на меня, — тихо, но уверенно произнесла она.

Империус опустил взгляд на её руку, а затем в её глаза. Ветт не отвела взора.

— Я не собираюсь сражаться с ним на мечах или в Силе. Я собираюсь говорить с ним как тот, кто знает вкус их разочарования. Он увидит во мне не врага, а зеркало их собственных ошибок. Это не даст ему власти надо мной, наоборот — это сделает его уязвимым.

Она чуть сжала пальцы на его руке, чувствуя, как напряжение в его мышцах начинает медленно спадать.

— Всё будет нормально, — её голос звучал успокаивающе, почти нежно, контрастируя с суровой обстановкой корабля. — Этот разговор не сделает меня слабее. Он даст нам то, что ты не смог вырвать пытками — понимание того, как остановить Скайуокера без уничтожения половины сектора. Доверься мне. Я знаю, что делаю.

Империус долго молчал, глядя на её руку на своем предплечье. Наконец, он накрыл её ладонь своей тяжелой перчаткой.

— Иди, — выдохнул он. — Но если я почувствую, что его Свет начинает слепить тебя... я закончу этот разговор сам. Раз и навсегда.

Ветт уходит к Кеноби, оставив Ситха одного в каюте. Теперь её ждет встреча с прошлым.

Тяжелая герметичная дверь карцера с коротким свистом ушла в паз. Ветт вошла внутрь, стараясь, чтобы звук её шагов не выдавал волнения. В камере было прохладно, а воздух казался неподвижным, застывшим в ожидании.

Оби-Ван Кеноби сидел на узкой койке. Его руки были скованы ионными наручниками, подавляющими связь с Силой, но осанка оставалась безупречной. Он поднял голову, и в тусклом освещении его глаза блеснули мягким, почти сочувствующим светом.

— Значит, тебя всё-таки впустили, — тихо произнес он. — Твой Мастер долго колебался. Я чувствовал его гнев в коридоре. Он боится, что я тебя «испорчу»?

Ветт не стала подходить слишком близко. Она остановилась в паре шагов, сложив руки на груди. Рукоять её единственного светового меча слегка коснулась бедра.

— Он не боится, — парировала она, хотя знала, что Кеноби видит её насквозь. — Он просто не любит тратить время на бесполезные беседы. Но я здесь не по его приказу.

Оби-Ван внимательно изучил её лицо. Он молчал несколько долгих секунд, а потом его взгляд изменился. В нем появилось узнавание, от которого у Ветт по спине пробежал холодок.

— Твоя стойка... — Кеноби едва заметно улыбнулся. — Ты держишь левую сторону открытой, как это делают адепты четвертой формы, Шии-Чо. Но в твоих движениях есть что-то еще. Дисциплина Храма. Я помню тебя, дитя. Ты была среди тех падаванов, чьи имена стерли из архивов после битвы на Джеонозисе.

Ветт почувствовала, как внутри всё сжалось. Старая рана, которую она считала зажившей, внезапно запульсировала.

— Мое имя стерли не потому, что я погибла, Магистр, — её голос стал тише, но жестче. — А потому, что вы забыли о нас, как только мы перестали вписываться в ваши идеальные отчеты. Я была там, Оби-Ван. Я видела, как джедаи бросали своих в огне, спасая «высшие идеалы». Ситх не нашел меня на развалинах — он нашел меня там, где ваш Свет оставил только пепелище.

— И ты выбрала его путь? — Оби-Ван склонил голову набок. — Путь того, кто пытает пленников и строит флот для уничтожения миров?

— Я выбрала путь того, кто не лжет, — Ветт сделала шаг вперед. — Он не обещает мне «внутреннего мира», пока вокруг идет война. Он дает мне силу защитить то, что мне дорого. И сейчас мне дорог наш корабль.

Она присела на корточки напротив него, и в этот момент дистанция между конвоиром и пленником исчезла. Остались только два человека, знавших одну и ту же молитву в детстве.

— Мы летим к Рилоту, — прошептала она. — Там Энакин. И он в ярости. Скажи мне... как мастер падавану... есть ли в нем еще то, к чему можно воззвать? Или мне стоит просто позволить Империусу прикончить его?

Кеноби закрыл глаза. На его лице отразилась такая глубокая печаль, какую Ветт не видела даже у самых отчаявшихся солдат.

— Энакин боится не смерти, Ветт. Он боится остаться один. Если ты хочешь остановить его, не обнажая меча... напомни ему, что у него есть то, ради чего стоит жить, а не только то, за что стоит убивать. Но будь осторожна. Твой Мастер увидит в этом слабость. А Ситхи не прощают милосердия к своим врагам.

Ветт долго смотрела на него, а затем медленно поднялась.

— Он прощает мне гораздо больше, чем ты думаешь, Магистр.

Каньон превратился в раскаленную печь. Энакин Скайуокер стоял в центре площадки, его синий клинок гудел, разрезая пыльный воздух. Он выглядел как воплощение гнева — молодой, яростный, непобедимый. Но Империус не спешил. Он медленно снял плащ, оставаясь в боевой броне, и активировал свой меч. С характерным двойным хлопком из рукояти вырвались два багровых луча.

— Ты думаешь, что твоя ярость — это сила, Скайуокер, — голос Ситха был пугающе спокойным. — Но это лишь цепь, за которую я буду тебя водить.

В это время аппарель «Ярости» со скрипом опустилась. Ветт вышла на палящее солнце, ведя за собой Оби-Вана. Магистр был бледен, его руки сковывали тяжелые блокираторы, но взгляд был прикован к ученику.

— Энакин, нет! Это ловушка! — выкрикнул Кеноби, но его голос утонул в реве столкнувшихся клинков.

Дуэль титанов

Скайуокер атаковал первым. Его стиль — Джем Со — был агрессивным и сокрушительным. Каждый удар его меча весил тонну, он обрушивал их сверху, пытаясь просто раздавить оборону Ситха. Но Империус, вращая свой двухклинковый меч, создал вокруг себя непроницаемую стену из красного света.

Металл сапог скрежетал по камням. Энакин сделал резкий выпад, целясь в грудь, но Ситх крутанулся на месте, пропуская синий клинок в миллиметре от брони, и наотмашь ударил вторым концом своего меча. Скайуокер едва успел выставить блок, его отбросило на несколько метров.

— Смотри, Магистр, — тихо сказала Ветт, стоя рядом с Кеноби. Она не сжимала его плечо больно, но её присутствие было неоспоримым. — Смотри, как твой «Избранный» захлебывается в собственной гордыне.

Оби-Ван молчал. Его губы дрожали в беззвучной молитве. Он видел то, чего не видел Энакин: Империус не просто защищался, он выматывал Скайуокера. Ситх использовал инерцию двухклинкового меча, заставляя Энакина постоянно менять вектор атаки, сбивая ему дыхание.

Перелом

Энакин взревел, призывая Силу. Земля под его ногами треснула, камни поднялись в воздух и полетели в Ситха. Империус коротким жестом руки превратил летящие валуны в пыль, даже не замедлив вращения своего оружия.

Ярость Скайуокера достигла своего апогея. Он перестал быть просто человеком — он стал живым вихрем синей энергии. Империус, чувствуя, что противник ставит на карту всё, перехватил двухклинковый меч и влил в него всю свою ненависть, всю мощь темной стороны, которую копил годами.

— Это конец, Ситх! — взревел Энакин, прыгая сверху для решающего, фатального удара.

Империус вскинул свой багряный шест навстречу. В момент касания клинков время словно замерло. Но это не был просто звон металла. Две воли — ослепляющий свет «Избранного» и ледяная тьма Лорда — столкнулись, создав критическую массу.

Произошло то, чего не ожидал никто. В точке соприкосновения мечей вспыхнула ослепительно-белая сфера. Громовой разряд чистой энергии Силы рванул во все стороны, выжигая воздух.

Бум!

Ударная волна была такой силы, что Ветт и Оби-Вана отбросило назад, к самой аппарели корабля. Ветт почувствовала, как внутри всё онемело — Сила, которая всегда была фоновым шумом в её голове, внезапно исчезла, оставив после себя оглушительную, мертвую пустоту.

Империуса отшвырнуло на добрый десяток метров. Он рухнул на колено, его двухклинковый меч разлетелся на куски, а сам он ощутил, как его связь с темной стороной оборвалась. Он стал обычным Забраком в тяжелой броне — на ближайшие несколько часов он был ослеплен и обессилен.

Но Скайуокеру пришлось куда хуже.

Энакина, бывшего эпицентром выброса, буквально впечатало в отвесную скалу каньона. Раздался жуткий хруст — камень треснул под весом его тела. Джедай сполз по стене, оставляя кровавый след, и рухнул в пыль бесформенной кучей. Его нервная система, перегруженная таким выбросом, просто «сгорела». Он остался жив, но Сила покинула его не на часы, а на долгие сутки, превратив величайшего воина Галактики в беспомощную оболочку.

В каньоне воцарилась противоестественная тишина. Ни шороха ветра, ни гула мечей.

— Энакин... — Оби-Ван приник к земле, его голос был едва слышен. Он тоже чувствовал эту пустоту. Связь учителя и ученика, горевшая годами, превратилась в холодный пепел.

Ветт первой пришла в себя. Она пошатнулась, её тошнило от «сенсорной депривации», но она увидела, как Империус пытается встать, опираясь на обломок скалы.

— 2V! — прохрипела она в коммуникатор, который, к счастью, работал на обычных радиоволнах. — Живо сюда! Грузи их обоих! И Мастера тоже... он едва дышит.

Она подошла к Скайуокеру. Его лицо было в крови, дыхание — прерывистым. Рядом с ним лежал его синий меч, потухший и холодный. Ветт подобрала его, чувствуя тяжесть металла.

— Ну что, «Избранный»? — прошептала она, глядя на разбитого героя. — Похоже, сегодня Сила выбрала не тебя.

База на Малахоре была пропитана эхом прошлого. Ветт шла по коридору к камере Энакина, чувствуя на поясе тяжесть двух мечей. Скайуокер пришел в сознание несколько часов назад. Без связи с Силой он был подобен запертому в клетке зверю — его ярость была ощутима физически, даже без сверхъестественных чувств.

Она вошла внутрь. Энакин сидел на полу, прислонившись к стене. Его лицо, испачканное запекшейся кровью и пылью Рилота, теперь выражало лишь ледяное презрение.

— Пришла поглумиться, предательница? — его голос был хриплым. — Оби-Ван сказал, что ты была одной из нас. Как ты можешь служить этому монстру?

Ветт присела на корточки, как и в разговоре с Кеноби, но на этот раз между ней и пленником не было сочувствия — только горькая правда.

— «Одной из вас» я перестала быть в тот день, когда поняла, что джедаи любят человечество, но забывают о людях, — спокойно ответила она. — Энакин, посмотри на себя. Ты — «Избранный», но ты здесь, в пыли, без своей драгоценной Силы. И знаешь, что самое странное? Без неё ты кажешься более настоящим.

Скайуокер дернулся, кандалы звякнули о металл пола.

— Сила вернется. И когда это случится, я сравняю это место с землей.

— Она вернется через двое суток, — отрезала Ветт. — А до тех пор ты — просто человек. И у тебя есть время подумать: ради чего ты сражаешься? Ради Сената, который погряз в коррупции? Или ради того, чтобы снова увидеть ту, чье имя ты шептал в бреду?

Энакин застыл. В его глазах промелькнула искра первобытного страха. Ветт попала в цель. Она знала, что у «героя без страха» есть своя ахиллесова пята, и теперь этот секрет был её оружием.

Ударный кулак Империи

В это же время в главном зале управления Империус стоял перед огромной голографической картой. На связи был один из высших офицеров КНС.

— Лорд Империус, — адмирал склонил голову. — Строительство первой ударной группы на секретных верфях завершено на 95%. Пять тяжелых крейсеров типа «Хароуэр» и эскадрильи новых дроидов-истребителей готовы к первому прыжку.

— Хорошо, — голос Ситха был полон властной уверенности. Он коснулся рукояти своего нового двухклинкового меча. — Как только я дам сигнал, мы нанесем удар по Куату. Республика думает, что мы ослаблены потерей инициативы, но они не знают, что их главные мечи — Кеноби и Скайуокер — сломаны.

— Мы ждем вашего приказа, господин.

Связь прервалась. В этот момент в зал вошла Ветт. Она выглядела уставшей, но в её движениях была новая грация. Империус обернулся к ней. На мгновение его суровое лицо смягчилось.

— Он заговорил? — спросил Ситх.

— Он напуган, — Ветт подошла ближе и снова, как на корабле, положила руку ему на предплечье. — Он боится потерять то, что ему дорого. Это делает его опаснее любого джедая, но и уязвимее любого раба.

Империус накрыл её руку своей. Между ними возникло то странное чувство, которое нельзя было назвать просто партнерством. Это была связь двух душ, нашедших друг друга в хаосе войны.

— Ты проделала отличную работу, — произнес он, глядя ей в глаза. — Пока флот готовится к атаке на Куат, мы будем медленно вытравливать из него джедая. К моменту, когда падет Куат, Скайуокер может стать нашим самым ценным инструментом. Или самым страшным врагом.

Ветт прижалась лбом к его плечу, глядя на мерцающие огни Малахора за окном.

— Мы создаем новый мир, — прошептала она. — Но цена будет огромной.

Глава 32/2

Встреча на краю

В обзорном зале было темно. Лишь огромный диск Малахора висел за стеклом, освещая фигуру Империуса. Ситх стоял у окна, не оборачиваясь.

— Ты чувствуешь это, Энакин? — тихо спросил Империус. — Эту тишину в своей голове? Больше нет голосов Магистров, твердящих о долге. Больше нет шума войны. Есть только ты и твоя правда.

Энакин остановился в нескольких метрах. Его Сила бурлила внутри, как раскаленная лава, но он больше не пытался её подавлять.

— Ты уничтожил Куат, чтобы сломить меня, — произнес Энакин. Его голос был ровным, безэмоциональным. — Ты выставил Ветт против меня, чтобы я возненавидел её. Ты победил, Ситх. Но чего ты хочешь теперь?

Империус медленно обернулся. В его руке был световой меч Энакина. Ситх протянул его рукоятью вперед.

— Я не хочу твоей ненависти, Энакин. Это слишком дешевое топливо. Я хочу твоего понимания. Республика мертва, она просто еще не знает об этом. Ты можешь остаться в камере и смотреть, как Корусант захлебывается в огне. Или ты можешь взять свой меч и пойти со мной, чтобы спасти тех, кто тебе дорог, пока Палпатин не принес их в жертву своей гордыне.

Энакин посмотрел на свой меч. Старый синий клинок. Символ всего, во что он верил.

— Если я возьму его, я не обещаю, что не пронзю тебя им при первой возможности.

Империус едва заметно улыбнулся.

— Именно этого я и жду. Это и делает тебя Избранным.

Энакин сделал шаг вперед и взял меч. Его пальцы сомкнулись на знакомой рукояти, но он не почувствовал облегчения. Он почувствовал, что теперь этот меч — всего лишь инструмент для той тьмы, что поселилась в его сердце.

Энакин на свободе и вооружен, но он больше не тот джедай, которого мы знали.

Корусант тонул в кроваво-красном закате. На веранде апартаментов сенатора Амидалы пахло цветами и грядущей грозой. Падме стояла у перил, её тонкие пальцы сжимали холодный камень. Новости о падении Куата парализовали столицу, и она уже не знала, жив ли человек, которого она любила больше жизни.

Шорох позади заставил её вздрогнуть. Из тени колонн вышел он.

— Энакин! — вскрикнула она, бросаясь к нему.

Он выглядел иначе. В черных одеждах, с лицом, на котором застыла печать пережитого ужаса, он казался призраком самого себя. Он обнял её, но в его движениях не было прежней легкости — только отчаянная, почти болезненная хватка.

— Падме... я должен был убедиться, что ты в безопасности, — его голос был тихим, как шелест пепла.

— Энакин, где ты был? Говорят, Куат уничтожен, говорят, ты... — Она осеклась, заметив на его поясе световой меч. — Ты вернулся, чтобы защитить нас?

— Он вернулся, чтобы исполнить свое предназначение, — раздался вкрадчивый, знакомый голос.

Из глубины апартаментов медленно вышел Шив Палпатин. Он не был в сопровождении охраны. На нем были простые одежды Канцлера, но в сумерках его глаза казались неестественно яркими.

Искушение Палпатина

— Канцлер? — Энакин инстинктивно закрыл Падме собой, его рука легла на рукоять меча.

— Мой дорогой мальчик, — Палпатин подошел ближе, игнорируя угрожающую позу джедая. — Я знал, что ты выживешь. Я чувствовал твой свет... и ту тьму, которую этот самозванец, этот «Империус», пытается навязать тебе.

Канцлер остановился в паре шагов, его лицо выражало глубочайшую скорбь.

— Республика ранена, Энакин. Куат пал из-за предательства внутри КНС и мощи этого нового Ситха. Он — чума, которая сожрет всё, что нам дорого. Включая Сенатора Амидалу.

Падме переводила взгляд с одного на другого, чувствуя, как воздух вокруг становится тяжелым, словно перед ударом молнии.

— Он держит тебя на цепи, — продолжал Палпатин, его голос стал жестче. — Я знаю, что ты его пленник. Но я предлагаю тебе выход. У меня есть ресурсы, о которых не знают даже джедаи. Помоги мне, Энакин. Встань на мою сторону. Мы создадим новую силу, истинную Империю порядка, которая сотрет Империуса с лица Галактики. Я дам тебе власть спасти тех, кого ты любишь.

Энакин замер. Слова Палпатина падали в его израненную душу, как семена в благодатную почву. Власть. Порядок. Спасение Падме. Это было именно то, что он хотел услышать.

Смех из тени

И в этот момент из темноты сада раздался тихий, леденящий душу смех.

— Как предсказуемо, Канцлер. Ваша ложь сладка, как яд, — из тени медленно вышел Империус. Его новый двухклинковый меч не был активирован, но сама его фигура излучала подавляющую мощь. — Вы предлагаете ему «порядок», в то время как сами являетесь архитектором этого хаоса.

Палпатин едва заметно прищурился. В воздухе между двумя Ситхами (хотя один еще скрывал свою личину) затрещали разряды чистой ненависти.

— Энакин, посмотри на него! — вскричал Палпатин, указывая на Империуса. — Это он убил тысячи на Куате! Это он держал тебя в клетке на Малахоре! Убей его сейчас, и мы будем править вместе во имя мира!

Энакин медленно активировал свой синий клинок. Сияние меча озарило его лицо, на котором боролись отчаяние и ярость. Он посмотрел на Падме, которая прижала руки к груди, затем на Палпатина, обещающего спасение, и, наконец, на Империуса, который стоял неподвижно, как сама смерть.

— Вы оба хотите использовать меня, — прорычал Энакин. — Вы оба делите Галактику, как падальщики.

— Но только один из нас честен с тобой, Скайуокер, — спокойно произнес Империус. — Выбирай. Стань псом Канцлера, который боится собственной тени, или останься со мной и увидишь, как падет эта ложь.

Энакин поднял меч. Бирюзовое отражение в окнах апартаментов задрожало — это Ветт, наблюдавшая с соседнего балкона, крепче сжала свой меч, готовая вмешаться.

На веранде апартаментов Падме Амидалы нависла тишина, тяжелая, как камень. Энакин сжимал рукоять своего синего меча, глядя на Палпатина, затем на Империуса. Его взгляд был пуст, но в глазах мелькали золотые искры.

— Вы оба хотите использовать меня, — прорычал Энакин. — Вы оба делите Галактику, как падальщики. Но только один из вас лжет мне годами.

Палпатин, почувствовав угрозу, сделал шаг вперед. Его лицо, до сих пор излучавшее скорбь, начало искажаться. Глаза потускнели, а на губах появилась тонкая, жестокая улыбка.

— Глупец, — прошипел Канцлер, и его голос больше не был человеческим. Он стал сухим, шипящим, как шепот ядовитой змеи. — Ты думаешь, Орден джедаев был твоим другом? Они боялись твоей силы! Они видели в тебе угрозу! Я единственный, кто всегда понимал твой истинный потенциал.

И, как бы в подтверждение своих слов, из его пальцев вырвались две молнии чистой, фиолетовой энергии. Они ударили в металлические колонны веранды, заставив их искриться и деформироваться.

Падме вскрикнула от ужаса. Это был не Канцлер. Это был монстр.

— Вы... вы Ситх! — Энакин отпрянул, его глаза расширились от шока. Годы лжи, притворства, все наставления Палпатина, которые он считал мудрыми, рассыпались в прах. — Вы предавали Республику изнутри! Вы стояли за войной!

Империус наблюдал за этой сценой с холодным удовлетворением. Его новый двухклинковый меч оставался деактивированным, но его аура Силы стала ощутимой, давящей.

— Он не лгал тебе о потенциале, Скайуокер, — спокойно произнес Империус, его голос был низким и властным. — Он просто хотел сделать тебя своим рабом. Я же предлагаю тебе... понимание. Ты можешь остаться здесь и смотреть, как этот старик сожжет всё, что тебе дорого. Или ты можешь встать рядом с тем, кто не боится показать тебе истинное лицо этой Галактики.

Палпатин, ослепленный яростью, обрушил на Энакина шквал Силовых молний. Энакин, потрясенный до глубины души, инстинктивно поднял свой меч, пытаясь отразить их. Молнии били в клинок, заставляя его вибрировать и перегружаться.

В этот момент Энакин принял решение. Решение, которое сломало его.

— Я... я не буду твоим рабом, Сидиус! — прорычал он.

Одним мощным выбросом Силы он отшвырнул Палпатина к стене, заставив Канцлера вскрикнуть от боли. Затем Энакин повернулся и встал рядом с Империусом. Его синий клинок поднялся, указывая на Канцлера, но в этом жесте не было ни праведного гнева джедая, ни чистой ненависти Ситха. Была лишь опустошенность.

— Я делаю свой выбор, — сказал Энакин, и в его голосе звенел металл. — Я устал от лжи.

Падме, наблюдая за этим, упала на колени. Её Энакин... он только что встал на сторону зла. Но она видела, что в его глазах не было триумфа. Была только боль.

Ветт, стоящая на соседнем балконе, сжала свой меч. Она видела, что произошло. Энакин сделал шаг в бездну, и её вины в этом было не меньше, чем у Империуса.

Тройной поединок на крышах Корусанта

Палпатин, поднимаясь со сломанной стены, выглядел как воплощение зла. Его лицо было искажено яростью, а глаза горели желтым.

— Ты пожалеешь об этом, мальчишка! Ты будешь моим рабом! Или умрешь!

Канцлер активировал свой красный световой меч и бросился в атаку. Это был не поединок, а смертельная схватка трех сил.

Империус, активировав свой двухклинковый меч, встал плечом к плечу с Энакином. Их красные и синие клинки встретились с багровым лезвием Палпатина. Искрами и молниями разрывался воздух.

Энакин сражался как безумец. Его удары были дикими, лишенными джедайской грации, но наполненными яростью. Он обрушил на Палпатина всю свою боль от обмана. Империус, со своей стороны, действовал холодно и расчетливо, прикрывая фланги Энакина и нанося точные удары.

Бой был недолгим. Палпатин, хотя и был могущественным Ситхом, не ожидал такого поворота. Его основной план — захватить Энакина — провалился. Теперь он оказался в смертельной ловушке.

— Это еще не конец! — взревел Палпатин, используя Силу, чтобы разрушить балкон под ними и сбежать в глубины Корусанта.

Трое остались на краю обрушенной веранды, глядя вслед бегущему Канцлеру.

Когда балкон апартаментов Падме превратился в руины, а Энакин, охваченный холодным пламенем предательства, стоял плечом к плечу с Империусом, Ветт поняла: наступил предел. Она видела ужас в глазах Амидалы — женщины, которая только что потеряла мужа, хоть он и стоял в двух шагах от неё.

Ветт спрыгнула с верхнего яруса, приземлившись между застывшими воинами и дрожащей Падме. Её единственный световой меч не был зажжен. Она просто раскинула руки, закрывая собой Сенатора.

— Хватит! — её звонкий голос перекрыл вой корусантского ветра. — Энакин, посмотри на неё! Ты хочешь спасти её или стать тем, от чего она будет бежать всю оставшуюся жизнь?

Скайуокер замер. Тьма, клубившаяся вокруг него, на мгновение дрогнула перед этой хрупкой, совсем молодой девушкой, которая посмела встать на пути у двух Ситхов и Избранного. Ветт повернулась к Падме и тихо, но твердо сказала:

— Уходите. Корабль в двух блоках отсюда, дроид 2V-R8 ждет. Улетайте на Набу. Сейчас же.

Падме взглянула на Энакина, затем на Ветт, и, подчинившись этой неожиданной силе, бросилась прочь. Энакин дернулся было за ней, но Империус положил тяжелую руку ему на плечо.

— Пусть идет, — холодно произнес Ситх. — Нам нужно закончить дела здесь.

Позже, когда хаос на Корусанте немного утих, а Палпатин скрылся в недрах планеты, Империус и Ветт вернулись в свои временные покои в захваченном шпиле. Воздух в комнате был пропитан озоном и гарью.

Империус сел на край кровати, не снимая брони. Его взгляд, всё еще пылающий янтарным огнем Тьмы, был устремлен в пустоту. Он только что сломал Избранного и почти уничтожил своего главного конкурента, но внутри него не было триумфа — только выжженная пустыня.

Вдруг раздался резкий скрежет металла. Ветт, стоявшая у консоли, сжала кулаки. Силовым импульсом она смяла приборы связи, превращая их в бесполезный лом, и запечатала бронированную дверь так, что её не открыл бы и взвод штурмовиков.

Она подошла к нему. Маленькая, молодая, выглядящая совсем ребенком в этом змеином логове интриг и смерти. Она не побоялась. Ветт надавила ему на плечи, заставляя его откинуться на подушки, а сама села на пол прямо перед ним, глядя снизу вверх.

— Посмотри на меня, — прошептала она.

— Ветт, сейчас не время для... — начал он своим рокочущим голосом, но она перебила его, приложив ладонь к его щеке.

— Посмотри на меня! Ты сам учил меня балансу. Ты говорил, что Тьма — это инструмент, а не хозяин. Но посмотри, во что ты превращаешься. Ты победил Куат, ты подчинил Скайуокера, но ты теряешь себя. Где тот человек, который спас меня? Где тот, кто обещал порядок, а не бесконечную резню?

Она говорила долго. Час, может быть, два. Она вспоминала их первые дни, его редкие моменты милосердия, его мудрость, которая не была пропитана кровью. Её голос, мягкий и человечный, окутывал его, как кокон. Аура её чистоты и искренности начала медленно разъедать ледяной панцирь Ситха.

Империус чувствовал, как ярость отступает. Его дыхание выровнялось. Тяжелое давление Силы, которое всегда сопровождало его, начало слабеть. Ветт осторожно сняла с него перчатку и переплела свои пальцы с его.

— Вернись, — просила она. — Побудь со мной. Не Лордом, не Ситхом. Просто... моим.

И чудо произошло. Янтарный огонь в его глазах начал тускнеть. Сначала по краям, затем в самой глубине зрачка проступил его настоящий, природный цвет — глубокий и спокойный. Гнев ушел, оставив после себя лишь бесконечную усталость.

Ветт поднялась и легла рядом с ним на кровать, крепко обняв его, словно защищая от всей Галактики. Она положила голову ему на грудь и начала медленно, ритмично гладить его по плечу.

— Успокойся... — шептала она. — Здесь никого нет. Ни джедаев, ни Ситхов, ни войн. Только мы.

Древний Лорд, переживший столетия (в своей памяти или духе) и сотни битв, вдруг почувствовал то, чего не знал уже вечность — покой. Его рука тяжело легла ей на талию, притягивая ближе. Он не отпустил её. В этой запертой комнате, посреди горящей столицы, он впервые за очень долгое время заснул без кошмаров, убаюканный теплом девушки, которая оказалась сильнее всей Тьмы Малахора.

Наступила краткая, хрупкая передышка. Пока они спят, Галактика замерла в ожидании следующего хода.

Рассвет над Корусантом был затянут серым саваном дыма от пожаров. Город-планета задыхался, но для тех, кто находился на борту «Ярости», этот мир уже начал отдаляться, превращаясь в маленькую точку на навигационных картах.

2V-R8 действовал безупречно. Пока двое его хозяев пребывали в том странном, почти сакральном сне, дроид незаметно перегнал корабль к частной платформе, погрузил остатки снаряжения и вывел судно в верхние слои атмосферы. Падме Амидала была уже далеко — её шаттл, сопровождаемый парой модифицированных истребителей, ушел в гиперпространство по направлению к Набу.

В каюте Империуса царил полумрак, разбавляемый лишь мягким светом индикаторов жизнеобеспечения. Ситх открыл глаза. Первое, что он почувствовал — не привычную жажду действия или гнев, а тепло. Ветт снова лежала рядом, её рука покоилась на его груди, а дыхание было ровным и спокойным.

Он медленно сел. В его глазах больше не было ядовитого золота. Природный цвет радужки вернул его лицу человечность, которую он, казалось, утратил навсегда.

— Ты проснулся, — тихий голос Ветт заставил его вздрогнуть. Она не спала. Она наблюдала за ним, охраняя этот хрупкий баланс.

— Мы покидаем систему? — спросил он. Его голос звучал хрипло, но в нем не было прежней ледяной пустоты.

— Да. 2V ведет нас к точке перехода, — Ветт поднялась и села рядом, натянув на плечи одеяло. — На Корусанте сейчас начнется охота на ведьм. Палпатин не простит твоего триумфа, а джедаи не простят ухода Энакина. Тебе нужно время, чтобы... закрепиться здесь. Снова стать собой.

Она взяла его за руку, переплетая свои пальцы с его. Этот жест был якорем. Она не давала ему снова взлететь в пантеон полубогов, где он был лишь воплощением воли Ситхов. Здесь, в тесной каюте летящего корабля, он был мужчиной, а она — женщиной, которая любила его вопреки здравому смыслу.

Глава: Медитация в пути

Весь путь до Малахора превратился в затяжную медитацию. Пока «Ярость» пронзала пустоту гиперпространства, Ветт не отходила от него ни на шаг. Она заставляла его заниматься обычными вещами: чистить оружие вручную, а не Силой, обсуждать старые карты, просто смотреть в иллюминатор на текущий мимо свет звезд.

Она доставала его из бездны по кусочкам.

— Знаешь, — сказала она однажды вечером, когда они сидели в кают-компании, — там, на Куате, ты был велик. Но здесь, когда ты просто пьешь этот паршивый каф и ворчишь на 2V, ты мне нравишься гораздо больше. Ты не бог, Империус. Ты человек, который взвалил на себя слишком много.

Ситх посмотрел на неё. В его взгляде была глубокая нежность, смешанная с грустью.

— Если я перестану быть тем, кем меня знают, я не смогу защитить тебя от того, что идет следом. Палпатин не остановится.

— Мы встретим его вместе, — твердо ответила Ветт. — Но встретим его как люди, у которых есть за что сражаться, а не как монстры, которым нечего терять.

Она прижалась к его плечу, и в этот момент аура её «человечности», о которой думал дроид, окончательно загипнотизировала древнего воина. Он понял, что его сила теперь не в ненависти, а в этой маленькой девушке, которая единственная во всей Галактике видела в нем не только Лорда, но и его самого.

Глава: Возвращение на Малахор

Когда «Ярость» вышла из гиперпространства над Малахором, 2V-R8 подал сигнал.

— Хозяин, мы прибыли. Магистр Скайуокер ожидает распоряжений в нижних залах. Он... крайне сосредоточен.

Империус встал. На мгновение его взгляд снова стал стальным, но Ветт мягко коснулась его ладони. Он посмотрел на неё, кивнул и снова расслабился.

— Пойдем, — сказал он. — У нас много дел. Нужно решить, что делать с нашим «новым союзником», пока он не сжег это место своим отчаянием.

Они вышли из корабля вместе. Империус — в своей боевой броне, но с человеческими глазами, и Ветт — идущая чуть позади, как его тень и его совесть.

Они вернулись на базу. Ситуация стабилизировалась, но это лишь затишье перед бурей.

Тюремный блок Малахора встретил их мертвенным холодом. Впереди шел Империус, его шаги гулко отдавались от каменных сводов. В его взгляде больше не было безумного золота, но осталась тяжесть веков. Рядом с ним, почти плечом к плечу, шла Ветт — её присутствие ощущалось как живой островок тепла в этом склепе.

Позади, чуть поодаль, следовал Энакин. Он был пугающе молчалив. Его синий световой меч висел на поясе, но сам Скайуокер казался высеченным из того же обсидиана, что и стены базы. Замыкал шествие 2V-R8, чьи сервоприводы работали в бесшумном режиме; дроид чувствовал, что сейчас решается судьба не просто пленника, а всей идеи Ордена Джедаев.

Они остановились перед камерой Оби-Вана. Кеноби сидел в своей неизменной позе медитации, но, почувствовав их приближение, медленно поднял голову. Его взгляд скользнул по Империусу, задержался на Ветт и, наконец, замер на Энакине. Оби-Ван вздрогнул — он увидел черные одежды ученика и ту ледяную пустоту, что теперь исходила от него.

— Вижу, Корусант не принес вам мира, — тихо произнес Кеноби.

— Корусант принес правду, Магистр, — Империус сделал жест рукой, и силовое поле с тихим гулом исчезло. — И эта правда оказалась уродливее, чем даже я мог предположить.

— Учитель... — голос Энакина был хриплым. — Канцлер. Это был он. Всё это время. Он — Сидиус. Он стоял за войной, за предательством. Он хотел сделать меня своим рабом.

Оби-Ван закрыл глаза на мгновение, словно принимая удар.

— Значит, пророчество... мы были слепы.

— Все были слепы, — отрезала Ветт, выходя вперед. — Но сейчас нет времени на траур по вашим догмам, Магистр. Палпатин скрылся. Он ранен, но у него всё еще есть власть над Сенатом и остатками флота. Если мы не объединимся, он сожжет Галактику просто ради того, чтобы править пеплом.

Империус подошел к краю камеры, возвышаясь над Кеноби.

— Я не прошу тебя преклонить колено, Кеноби. Я не прошу тебя стать Ситхом. Я предлагаю тебе единственный логичный путь — путь выживания. У нас есть флот КНС, у нас есть верфи Куата и мощь Избранного. Нам нужен стратег и человек, который знает Республику изнутри.

Оби-Ван медленно встал, разминая затекшие ноги. Он посмотрел на Энакина, чья рука непроизвольно сжалась на рукояти меча.

— Ты предлагаешь мне встать в один ряд с теми, кто уничтожил тысячи на Куате?

— Я предлагаю тебе встать в один ряд с теми, кто остановит чудовище, которое вы сами вырастили под своим носом, — жестко ответил Империус. — Если ты останешься здесь, ты умрешь в тени. Если пойдешь с нами — у тебя будет шанс спасти то, что еще можно спасти.

Ветт подошла к Оби-Вану и протянула ему руку, не как враг, а как тот самый падаван, которым она когда-то была.

— Магистр... Падме на Набу. Она ждет конца этой кошмарной ночи. Помогите нам сделать так, чтобы рассвет наступил.

Кеноби долго смотрел на её ладонь. Затем он перевел взгляд на 2V-R8, который стоял с подносом, на котором лежал световой меч Оби-Вана — возвращенный трофей.

— Порядок из хаоса, — прошептал Кеноби, горько улыбнувшись. — Ирония в том, что Ситх говорит о балансе убедительнее, чем Совет Джедаев.

Он взял свой меч. Магниты защелкнулись на его поясе.

— Я пойду с вами. Но не ради вашей Империи. А ради того, чтобы убедиться, что когда Палпатин падет, вы сами не станете тем, что мы пытаемся уничтожить.

Империус кивнул, и в его глазах на мгновение снова промелькнуло нечто человеческое — уважение к достойному противнику.

— Справедливо. 2V, подготовь стратегический зал. Нам нужно составить план охоты на Владыку Ситхов.

Четверо фигур и один дроид развернулись и направились к выходу из тюремного блока. Теперь это была самая странная и опасная коалиция в истории Галактики: Лорд Ситхов, павшая джедайка, сломленный Избранный и Магистр старого Ордена.

Стратегический зал Малахора был залит холодным светом голограмм. В центре зала, у главного пульта, замерла мерцающая высокая фигура в глубоком черном капюшоне. Воздух вокруг его голограммы буквально трещал от статического электричества — мощь этого существа была сопоставима с гравитационным колодцем.

Империус вошел первым, сохраняя свое обычное достоинство. Ветт шла рядом, стараясь казаться уверенной, а Оби-Ван и Энакин замерли у порога, инстинктивно потянувшись к мечам. 2V-R8 благоразумно спрятался за ближайший терминал.

— Мой Император, — начал было Империус, склонив голову. — Я привел тех, кто поможет нам закончить войну. Магистр Кеноби и Скайуокер...

Фигура в капюшоне резко развернулась. Вместо зловещего шепота или пафосной речи, зал сотряс громовой, полный искренней ярости выкрик.

— ТЫ СЕРЬЕЗНО?! — Император сорвал капюшон.

Это был мужчина забрак, с лицом, иссеченным шрамами былых битв, и глазами, в которых полыхал чистый, неразбавленный гнев. Он швырнул информационный кристалл прямо под ноги Империусу.

— Ты самый ёбнутый стратег в этой сраной Галактике, Империус! — Император начал мерить свой зал шагами, активно жестикулируя.

— Я сижу здесь, пытаюсь просчитать логистику десяти секторов, жду, что ты захватишь Куат и вернешься с флотом. И что я вижу в отчетах?

Он ткнул пальцем в сторону Оби-Вана и Энакина, которые от неожиданности даже забыли, как дышать.

— Ты притащил сюда джедаев! Магистра и Избранного! Ты в своем уме?! Я думал, я сдохну от скуки в своих кабинетах, пока ты там воюешь, но нихера! Ты творишь такую дичь, что у меня бы процессоры в голове поплавились бы быстрее, чем у твоего дроида!

Империус попытался вставить слово:

— Но они знают структуру Сената и...

— Заткнись! Просто заткнись! — Император подлетел к нему вплотную, игнорируя всю ауру величия Ситха.

— Ты в край ахуел, Империус! Я уже сам не ручаюсь за точность нашего плана. Мои аналитики бьются головой об стены. Знаешь, какой у нас прогноз на завтра? Я жду, что ты припрешься с целым Орденом Джедаев в полном составе, скажешь: «Ситхи победили, расходимся», а Совет Магистров назначишь посудомойками в нашей столовой!

Он повернулся к Ветт, которая пыталась слиться с интерьером.

— А ты?! Куда ты смотришь, девочка? Ты должна была хоть немного следить за ним, а в итоге ты сама его подначиваешь! Вы двое — это катастрофа на гипердвигателе корабля империи! Я строю государство, а вы устраиваете реалити-шоу «Как собрать всех врагов в одной каюте и не подраться»!

Энакин ошарашенно посмотрел на Оби-Вана. Тот лишь приподнял бровь, пребывая в глубочайшем культурном шоке. Они ожидали встретить древнее зло, а встретили разъяренного начальника, у которого горит квартальный отчет.

— Значит так, — Император тяжело задышал, пытаясь успокоиться. — Если завтра здесь появится Йода с фартуком и шваброй, я лично выкину тебя в открытый космос без скафандра, Империус. Ты понял меня?

Он снова посмотрел на джедаев, которые всё еще стояли как вкопанные.

— Чего стоите? Раз пришли — работайте. И только попробуйте мне тут медитировать или читать проповеди о Свете. Скайуокер, иди к терминалу, Кеноби — займись картами снабжения. Раз этот идиот решил, что вы теперь одна команда, значит, вкалывать будете наравне со всеми.

Император снова накинул капюшон, что-то бормоча про «дебилов, ломающих баланс», и его голограмма рассеялась, оставив четверку в гробовой тишине.

Империус медленно повернулся к Ветт. В его глазах (тех самых, человеческих) промелькнуло некое подобие смущения.

— Ну... — тихо сказал он. — По крайней мере, он не приказал нас казнить.

— Это было... познавательно, — выдавил из себя Оби-Ван, осторожно подходя к картам. — Я и не знал, что Ситхи так заботятся о логистике.

Шок прошел, работа началась.

После того как Император, всё еще ворча под нос про «галактический цирк имени Империуса», исчез окончательно, в стратегическом зале повисла густая, почти осязаемая тишина.

Империус тяжело вздохнул и обернулся. Его глаза были всё еще человеческими, но в них читалось глубочайшее недоумение.

— «Ебанутый стратег»? Ветт, я захватил Куат за несколько часов. Я сломил Избранного. Я переманил Магистра Ордена. И в награду я получаю лекцию о том, что я «в край ахуел»?

— Он просто в стрессе, — Ветт улыбнулась и поправила ему воротник доспеха. — Ему трудно осознать твой масштаб. Ты мыслишь как бог, а он — как администратор, которому завтра сдавать отчетность по количеству световых мечей на квадратный метр. Но ты ведь понимаешь, что он прав в одном? Мы действительно творим историю через... ну, через задний проход.

В нескольких метрах от них, у навигационного терминала, Оби-Ван и Энакин обменивались взглядами.

— Энакин, — шепотом начал Кеноби, не отрываясь от карты. — Ты понимаешь, что мы только что увидели? Это глава Ситхов. Самый опасный человек в известном космосе. И он только что отчитал нашего Лорда - существо способное уничтожать джедаев как щепки, он пропесочил ЕГО как нерадивого падавана за то, что тот «плохо ведет бухгалтерию врагов».

— Учитель, — Энакин потер переносицу, — я вообще не уверен, что мы всё еще в реальности. Я готовился к падению в бездну, к битве за душу, к вечной тьме... А в итоге я должен проверять накладные на топливо для флота КНС, пока на меня орет мужик без капюшона.

— И самое страшное, — добавил Оби-Ван, — что я начинаю его понимать. Логистика — это основа любой победы. Если Империус продолжит притаскивать домой каждого встречного джедая, у них просто не хватит пайков и, пожалуй, нервных клеток.

В этот момент из-за терминала с лязгом выкатился 2V-R8. Его фоторецепторы лихорадочно мигали красным.

— О! Прошу прощения за вторжение в ваш высокоинтеллектуальный когнитивный диссонанс, господа джедаи! — запричитал дроид, размахивая манипуляторами. — Но я обязан внести ясность в протокол!

— 2V, ты подслушивал? — прищурился Энакин.

— Я оптимизировал аудиопоток для улучшения межличностной коммуникации! — дроид попытался выпрямиться, что придало ему вид крайне виноватого жестяного ведра. — Хочу заверить вас, что Хозяин вовсе не «в край ахуел»! Это стратегический маневр высшего порядка! Просто... просто его гениальность настолько велика, что она периодически выходит за рамки здравого смысла и моей оперативной памяти!

— И поэтому Император назвал его ебнутым? — саркастично уточнил Оби-Ван.

— Это... это был комплимент на древнем диалекте Ситхов! — соврал дроид так неумело, что его динамик выдал короткое замыкание. — Обозначает «человек с нестандартным подходом к дестабилизации вселенной»! И что касается посудомоек... Уверяю вас, Магистр Кеноби, у нас установлены новейшие автоматические системы! Вам максимум доверят протирать пыль с древних голокронов... если, конечно, Хозяин не решит завтра усыновить Гранд-магистра Йоду!

Энакин и Оби-Ван переглянулись.

— Усыновить Йоду? — медленно переспросил Энакин.

— Вероятность этого события по моим расчетам теперь составляет 14%, учитывая текущую динамику абсурда! — гордо заявил 2V-R8. — А теперь, если вы не возражаете, я пойду смажу свои коленные шарниры. У меня начинается нервный тик в левом манипуляторе от ваших разговоров о реальности.

Дроид поспешно укатился, врезавшись по пути в косяк двери, а джедаи остались стоять в полной уверенности, что Галактика окончательно сошла с ума.

Глава 32/3

Ветт вышла из камеры Энакина, чувствуя на бедре привычный вес своего светового меча. Трофейный клинок Скайуокера она оставила в сейфе на «Ярости» — не из страха, а из уважения к опасности этого оружия.

Она направилась в покои Империуса. Ситх стоял у панорамного окна, глядя на безжизненные равнины Малахора. Его новый двухклинковый меч покоился на подставке — массивный, хищный, он словно впитывал свет в этом мрачном месте.

— Скайуокер нестабилен, — произнесла Ветт, подходя к нему со спины. — Я видела в его глазах не только гнев, но и ужас перед потерей. Он привязан к кому-то так сильно, что готов сжечь Галактику, лишь бы не остаться одному.

Империус медленно обернулся. Он не стал отвечать сразу, вместо этого он сократил расстояние между ними. Его рука легла на плечо Ветт, а вторая — коснулась её щеки. В этом жесте было непривычно много тепла для Лорда Ситхов.

— Привязанность — это цепь, — негромко сказал он. — Но иногда она — рычаг. Ты хорошо поработала с ним. Пока он лишен Силы, он беззащитен перед твоими словами.

Ветт накрыла его ладонь своей рукой. Она чувствовала, как между ними растет нечто большее, чем просто верность союзников. В этой ледяной гробнице Малахора они были единственными живыми существами, которые понимали друг друга без слов.

— А мы? — тихо спросила она. — Мы тоже привязаны друг к другу? Это наша цепь или наша сила?

Империус чуть заметно улыбнулся — редкое зрелище, которое видела только она.

— Для других это было бы слабостью. Но для нас... это то, что не дает нам превратиться в таких, как Дуку или Совет Джедаев. Мы — исключение из правил, Ветт.

Идиллию прервал резкий сигнал терминала. На связи была голограмма тактического дроида с верфей КНС.

— Лорд Империус, — механический голос резал слух. — Первая ударная группа в составе пяти «Хароуэров» и флотилии поддержки полностью укомплектована. Топливные баки полны, расчеты прыжка до Куата подтверждены. Мы ждем только вашего присутствия на флагмане.

Империус мгновенно переключился. Мягкость исчезла, сменившись стальной волей полководца.

— Пора, — он посмотрел на Ветт. — Ты останешься здесь. 2V-R8 поможет тебе следить за пленниками. Кеноби спокоен, но Скайуокер... через 12 часов Сила начнет возвращаться к нему. Ты должна быть готова. Если он попытается вырваться — используй газовые системы подавления.

— Я справлюсь, — Ветт сжала рукоять своего меча. — Лети на Куат. Разрушь их верфи. Сделай так, чтобы им не на чем было лететь за своими «героями».

Империус взял свой новый двухклинковый меч с подставки, закрепил его на поясе и, прежде чем уйти, быстро притянул Ветт к себе, коснувшись губами её лба.

— Я вернусь с победой. Береги себя... и не спускай глаз с Избранного.

Империус отправляется на флагман, чтобы возглавить атаку на Куат. Ветт остается один на один с двумя опаснейшими джедаями Галактики, у одного из которых скоро проснется Сила.

Система Куат, жемчужина Ядра, вращалась в величественном ритме индустрии. Знаменитое Орбитальное Кольцо — колоссальная рукотворная структура, опоясывающая планету, — сверкало огнями тысяч доков. Здесь рождались «Венаторы». Здесь ковалась мощь Республики.

Офицер сенсорного контроля на станции «Окулус-Праим» лениво попивал каф, глядя на зеленые графики трафика. Рутинные патрули, грузовые конвои с дюрасталью, шаттлы сановников.

В 09:00 по стандартному времени датчики дальнего радиуса действия не просто замигали. Они взвыли, а затем экраны залило сплошным красным цветом. Это не был сигнал о приближении кораблей. Это выглядело так, словно сама ткань пространства решила разорваться.

— Аномалия массы! — закричал офицер, роняя чашку. — Вектор 4-7! Это не флот... это... это целая система движется на нас!

В следующую секунду гиперпространство выплюнуло их.

Это был не выход из прыжка. Это было нашествие. Сначала появились корабли КНС — сотни «Щедрых», похожих на скелеты хищных рыб, и десятки колоссальных «Барышников» — станций управления дроидами, чьи кольцевые корпуса заслоняли звезды.

А затем, разрывая реальность черными молниями, вышел флот Ситхов.

Тридцать новых «Хароуэров» класса «Император», во главе с «Вестником Пепла». Их черная броня поглощала свет Куата, а красные огни двигателей напоминали глаза демонов, вырвавшихся из ада. Десятки «Терминусов» шли в авангарде, как стая волков перед медведем.

Небо над Куатом почернело от металла.

Часть 2: Пробуждение Титанов

— Боевая тревога! Поднять щиты Кольца! — голос Адмирала Террина, командующего обороной Куата, сорвался на крик. — Выпустить гарнизон!

Республика реагировала быстро. Из доков Кольца начали выходить сотни «Венаторов». Эскадрильи ARC-170 и V-19 рассыпались в пространстве, создавая стену огня.

Но у Куата был козырь. То, чего боялась вся Галактика.

Из тени планеты, медленно, с грацией айсберга, всплыли три корабля.

Это были не просто звездные разрушители. Это были Дредноуты типа «Мандатор II». Восьмикилометровые чудовища, чьи носовые надстройки напоминали горные хребты. Один их вид вызывал животный, первобытный ужас. Их орудийные батареи были размером с корвет. Их тень накрывала целые флотилии.

— «Мандагоры»... — прошептал тактический дроид на мостике КНС. — Вероятность выживания снижена до 4%.

Империус, стоя на мостике «Вестника Пепла», лишь сузил глаза.

— Они велики, — произнес он, и его голос транслировался на весь флот. — А значит, они будут падать долго и громко. Всем кораблям — переключить энергию на фронтальные дефлекторы! Выпустить истребители! Начали!

Часть 3: Океан огня

Космос превратился в сплошную вспышку.

Миллионы дроидов-стервятников КНС столкнулись с клонами-пилотами. Это было похоже на рой саранчи, влетевший в лесной пожар. Взрывы истребителей сливались в единое зарево, создавая новое, искусственное солнце между флотами.

«Лукрехалки» КНС приняли на себя первый удар «Мандаторов». И это было страшно.

Главный калибр центрального дредноута Республики — «Гнева Куата» — дал залп. Гигантские сгустки зеленой плазмы прошили щиты ведущего корабля Торговой Федерации, как иглу через бумагу. Трехкилометровый линкор просто испарился в центре, разломившись пополам. Обломки размером с города полетели в разные стороны, сбивая свои же фрегаты.

— Мы теряем левый фланг! — закричал оператор КНС. — Огневая мощь противника превышает расчетную на 300%!

— Держать строй! — приказал Империус. — Направьте «Щедрые» на таран! Пусть они захлебнутся в обломках!

Ситхский флот действовал как хирург среди мясников. Пока КНС заваливали врага мясом дроидов, «Терминусы» Империуса совершали кинжальные прорывы, уничтожая эскортные «Венаторы».

Но три «Мандатора» были неумолимы. Они шли вперед, игнорируя попадания, их щиты мерцали, но не падали. Они были богами войны, и они требовали жертв.

Часть 4: Красный Луч Смерти

Империус почувствовал момент. Баланс битвы колебался.

— Подготовить главный калибр, — скомандовал он. — Кайбер-фокусировка на центральный «Мандатор».

— Сэр, щиты цели на 80%! — возразил офицер. — Мы не пробьем!

— Мы не будем пробивать щит, — холодно ответил Ситх. — Мы перегрузим сам источник их существования. Ветт говорила, что мораль ломается быстрее стали. Смотрите.

«Вестник Пепла» и еще четыре «Хароуэра» выстроились в клин. Их носовые части раскрылись, обнажая пульсирующие красные кристаллы с Элоны.

Вся энергия флота, вся Тьма, которую Империус мог собрать, устремилась в эти линзы.

Пять багровых лучей ударили одновременно. Они слились в один поток чистой, ревущей энергии, который ударил в центр «Гнева Куата».

Щиты дредноута вспыхнули ослепительно белым. Они держались секунду, две... а затем генераторы «Мандатора» не выдержали. Энергии было слишком много. Она не просто пробила щит — она пошла обратно в эмиттеры.

По корпусу восьмикилометрового гиганта пробежали молнии. Взрывы начали вспухать изнутри, вырывая куски обшивки размером с небоскребы.

А затем «Гнев Куата» сдетонировал.

Взрыв был таким чудовищным, что ударная волна смела ближайшие «Венаторы» и даже пошатнула Орбитальное Кольцо планеты.

Гигант, вызывавший ужас, превратился в пылающую могилу для десятков тысяч людей.

Часть 5: Хаос и Победа

Гибель флагмана стала шоком. Ужас, который внушали «Мандаторы», сменился ужасом перед теми, кто смог убить бога.

— Они убили «Гнев»... — эфир наполнился паникой клонов.

— В атаку! — взревел Империус. — Пока они в шоке! Добить их!

Флот КНС, увидев падение титана, воспрял духом. Гривус бросил все резервы в центр. «Стервятники» начали садиться на обшивку оставшихся двух «Мандагоров», вскрывая их как консервные банки и запуская внутрь десантных дроидов.

Битва превратилась в свалку. Горящие крейсеры падали в атмосферу Куата, оставляя в небе огненные шрамы. Орбитальное Кольцо было пробито в десятках мест. «Хароуэры» подошли вплотную к верфям и начали методичный расстрел строящихся кораблей.

Сотни недостроенных «Венаторов» взрывались прямо в стапелях, хороня под собой надежды Республики.

Через шесть часов непрерывной бойни оборона Куата была сломлена. Два оставшихся «Мандагора», изрешеченные и горящие, начали отступление в глубокий космос, бросив планету на растерзание.

Эпилог: Тень над Верфями

«Вестник Пепла» завис над главным доком Куата. Вокруг дрейфовали миллионы тонн обломков — кладбище флотов.

Империус стоял у иллюминатора, глядя на горящее Кольцо.

— Мы не просто победили, — произнес он в пустоту. — Мы показали им, что их боги смертны.

Адмирал КНС вышел на связь:

— Потери дроидов — 70%. Потери флота — 40%. Но верфи наши.

— Начинайте демонтаж, — приказал Ситх. — Забирайте всё, что не прибито к полу. Технологии, ресурсы, инженеров. А затем заминируйте стапели. Куат больше никогда не построит ни одного корабля для Республики.

Эта битва вошла в историю как «День Сломанного Хребта». День, когда Империя Ситхов и КНС объединили усилия, чтобы утопить Республику в собственной крови.

Битва завершена. Куат пал. Республика лишилась своего главного производственного центра.

Ветт получила шифрованное сообщение от Империуса с флагмана. Краткое, сухое, но содержащее видеофайл: гибель «Гнева Куата» и падение орбитального кольца. Она пересмотрела его дважды, чувствуя смесь триумфа и холодной дрожи. Республика сломлена.

Она спустилась в тюремный отсек. 2V-R8 дежурил у пультов, его фоторецепторы тревожно мигали.

— Уровень агрессии субъекта "Скайуокер" растет, несмотря на отсутствие Силы, — доложил дроид. — Он пытается физически повредить барьер.

Ветт кивнула и подошла к камере Энакина. Скайуокер не сидел. Он мерил шагами тесное пространство, его кулаки были сбиты в кровь о стены, а взгляд напоминал взгляд затравленного волка. В соседней камере Оби-Ван сидел неподвижно, погруженный в медитацию, которую не могли прервать даже блокираторы.

— Ты нервничаешь, Энакин, — произнесла Ветт, отключая звукоизоляцию. — Чувствуешь, что что-то изменилось в Галактике?

Скайуокер резко обернулся, бросившись к силовому полю.

— Я чувствую, что твой хозяин трус! — выплюнул он. — Где он? Почему он не пришел добить нас? Или он боится, что Сила вернется ко мне раньше времени?

— Он был занят, — Ветт достала голопроектор. — Он выполнял обещание. Помнишь, я говорила, что помощь не придет?

Она активировала запись. В воздухе возникло зернистое, но четкое изображение: пять красных лучей «Хароуэров» сливаются в один и ударяют в колоссальный дредноут. Взрыв. Падение обломков на верфи. Горящее кольцо Куата.

Энакин застыл. Он смотрел на голограмму, и краска отливала от его лица. Он знал эти корабли. Он знал, сколько людей было на верфях.

— Нет... — прошептал он. — Это невозможно. Щиты Куата непробиваемы...

— Были непробиваемы, — поправила Ветт. — Для обычного оружия. Но Империус не играет по старым правилам. Куат пал, Энакин. Флота, который должен был вас спасти, больше нет.

В соседней камере Оби-Ван открыл глаза. В них была такая бездонная скорбь, что Ветт на мгновение стало не по себе.

— Столько жизней... — тихо произнес Кеноби. — Вы не просто уничтожили корабли. Вы убили будущее.

— Мы убили войну, — жестко ответила Ветт, выключая проектор. — Теперь у Республики нет зубов. И чем раньше вы это поймете, тем меньше крови прольется дальше.

Энакин осел на пол, прижавшись лбом к холодному стеклу барьера. Его плечи дрожали. Это был не гнев. Это было отчаяние человека, который осознал, что пока он сидел в клетке, всё, что он защищал, превратилось в пепел.

— Зачем ты показываешь нам это? — глухо спросил он. — Хочешь сломать нас?

— Хочу, чтобы ты перестал ждать чуда, — сказала Ветт. — Твой флот уничтожен. Твой Орден слеп. У тебя остались только мы. И выбор: умереть здесь с гордостью джедая или принять новую реальность и попытаться спасти хоть кого-то.

Она развернулась и пошла к выходу, оставив их в тишине наедине с осознанием катастрофы.

Психологический удар нанесен. Теперь они знают, что помощи ждать неоткуда.

В тюремном блоке Малахора воцарилась тяжелая, удушливая тишина. После ухода Ветт и демонстрации гибели Куата, воздух здесь, казалось, стал холоднее. Энакин неподвижно сидел в углу своей камеры, глядя в одну точку — в пустоту, где когда-то жила его связь с Силой.

— Энакин, — негромко позвал Оби-Ван. Его голос, спокойный и лишенный страха, пробился сквозь пелену отчаяния ученика.

Скайуокер не пошевелился. Его пальцы судорожно скребли металл пола.

— Их больше нет, учитель... Всех тех, кто строил эти корабли, тех, кто верил нам. Мы сидели в этой дыре, пока они горели. Где была Сила? Где был этот великий свет, о котором вы мне твердили?

— Сила не покинула Галактику, Энакин, — Оби-Ван подошел к самому краю своего барьера. — Она лишь затуманена болью. То, что мы увидели — это трагедия, но она не определяет нас. Джедай определяется тем, как он встречает поражение, а не тем, как он празднует триумф.

— Хватит! — Энакин вскочил, в его глазах вспыхнул опасный, почти безумный огонек. — Ваши мудрости не вернут Куат! Они не защитят Сенат! Этот Ситх... он не просто воин. Он понимает эту войну лучше нас. Он бьет туда, где больно. А мы... мы просто ждем, когда нас принесут в жертву?

— Он бьет по твоей привязанности, Энакин. По твоему страху за тех, кого ты любишь, — Кеноби смотрел на него с бесконечной печалью. — Если ты позволишь этому страху превратиться в ненависть, ты сам станешь частью того взрыва, который мы видели на голограмме. Не дай ему победить твою душу после того, как он победил твой флот.

В этот момент пол под их ногами мелко задрожал. Снаружи, на посадочной площадке, раздался тяжелый гул садящегося корабля. Ветт, наблюдавшая за разговором через мониторы, выпрямилась и проверила свой единственный световой меч.

— Хозяин вернулся, — прошептала она.

Через несколько минут двери блока разошлись с оглушительным лязгом. В сопровождении 2V-R8 в зал вошел Лорд Империус. Он всё еще был в своей боевой броне, покрытой копотью и пылью Куата. На его поясе висел новый двухклинковый меч, чьи шипы зловеще поблескивали в свете ламп.

Ситх шел неторопливо. От него исходила такая волна триумфа и холодной, уверенной мощи, что Оби-Ван непроизвольно отступил на шаг. Империус остановился точно между камерами двух джедаев.

— Слышал твою проповедь, Кеноби, — голос Ситха был низким и вибрирующим. — Красивые слова для умирающего Ордена. Но пока ты рассуждаешь о душе, я переписываю карту Галактики. Куат — это не просто победа. Это конец вашей Республики.

Он повернулся к Скайуокеру. Энакин стоял у самого барьера, его лицо было искажено яростью, но в нем читалось и невольное признание силы стоящего перед ним врага.

— Твоя Сила возвращается, Скайуокер. Я чувствую первые искры в твоей крови, — Империус подошел вплотную к полю. — Через пару часов ты снова станешь джедаем. Но вопрос в другом: зачем тебе этот дар? Чтобы снова проиграть? Чтобы смотреть, как горит Корусант?

Ситх сделал жест рукой, и 2V-R8 вывел на экран обновленные данные: флот КНС и Империи Ситхов уже начал перегруппировку для рывка к Ядру.

— У меня есть для вас предложение, — Империус обвел их взглядом. — Я не прошу вас предавать свои идеалы. Я предлагаю вам единственный способ остановить бессмысленную резню. Ветт рассказала мне о твоих страхах, Энакин. И я знаю, что Кеноби дорожит твоей жизнью больше своей.

Он деактивировал силовое поле камеры Энакина. Скайуокер замер, не веря своим глазам.

— Выйди, — приказал Ситх. — Давай поговорим как воины, а не как тюремщик и заключенный. Ветт, подготовь зал для аудиенций. У нас мало времени, пока Республика не ввела военное положение на Корусанте.

Ветт подошла к Империусу, положив руку на рукоять своего меча, и вопросительно посмотрела на него. Она видела риск, но видела и грандиозный замысел Мастера.

В зале для аудиенций воздух вибрировал от напряжения. Энакин стоял напротив Империуса, тяжело дыша. Его глаза горели лихорадочным блеском. Сила возвращалась к нему рывками, болезненно прошивая нервные окончания.

— Ты думал, я безоружен? — прохрипел Скайуокер.

Ветт, стоявшая в паре метров, не успела даже охнуть. Энакин резко вскинул руку, и единственный световой меч Ветт буквально вырвался из её рук, повинуясь яростному зову Избранного. Бирюзовый клинок с шипением активировался в руке Скайуокера.

Империус даже не вздрогнул. Он медленно активировал свой новый двухклинковый меч, и зал наполнился зловещим багровым гулом.

— Попробуй, — бросил Ситх. — Покажи мне, на что способна твоя «светлая» ярость.

Энакин бросился в атаку. Это не была дуэль джедаев — это была бойня. Скайуокер наносил удары с чудовищной силой, используя стиль Джем Со в его самой агрессивной форме. Черно-красный клинок Ветт сталкивался с багровыми лучами Империуса, высекая снопы искр.

Но Ситх действовал иначе. Он не просто блокировал — он издевался. С каждым столкновением Империус шептал, используя Силу, чтобы его голос звучал прямо в мозгу Энакина:

— Чувствуешь это? Эту жгучую ненависть? Она дает тебе больше сил, чем все молитвы Кеноби. Твой Орден бросил тебя в этой клетке. Твоя Республика сгорела на Куате. У тебя нет ничего, кроме этого гнева. Впусти его!

Энакин взревел, нанося удар сверху. Его лицо исказилось, вены на шее вздулись, а в глубине зрачков на мгновение вспыхнуло пугающее золото. Он начал использовать Тьму, сам того не осознавая, чтобы подпитать свои слабеющие мышцы.

— Да! — закричал Империус, отражая выпад и нанося встречный удар эфесом в грудь Энакина. — Ты уже не джедай, Скайуокер! Ты — это чистая, необузданная боль! Убей меня! Отомсти за Куат! Отомсти за свою слабость!

Энакин нанес еще один удар, вложив в него всё своё существо. Но в этот момент его связь с Силой снова дала сбой — «откат» после выброса на Рилоте еще не прошел. Меч в его руке на мгновение дрогнул.

Империус не упустил шанса. Одним молниеносным вращением своего двойного меча он выбил клинок из рук Энакина. Меч Ветт отлетел в сторону и деактивировался.

В следующую секунду Ситх схватил Энакина за горло своей механической перчаткой и с чудовищной силой впечатал его в обсидиановый пол. Удар был такой мощи, что камень под головой джедая треснул.

— Посмотри на себя, — прошипел Империус, нависая над ним. — Ты коснулся дна, Скайуокер. Ты только что сражался как Ситх. И тебе это понравилось.

Энакин лежал, захлебываясь кашлем, его взгляд был затуманен. Тень Тьмы всё еще лежала на его лице, делая его неузнаваемым.

— 2V! — рявкнул Империус, деактивируя свой меч. — Брось его обратно в камеру. Пусть гниет в осознании того, кем он стал. Он больше не Избранный. Он — просто обломок.

Ситх поднял с пола меч Ветт и медленно подошел к ней. Она стояла бледная, всё еще не до конца осознавая, как быстро Энакин лишил её оружия. Империус вложил рукоять ей в руку, его пальцы на мгновение сжали её ладонь.

— Никогда не ослабляй хватку, — тихо сказал он. — Даже когда кажется, что враг сломлен.

Ветт кивнула, пряча меч. Она посмотрела вслед дроиду, который волок бесчувственное тело Энакина по коридору. В этот день Скайуокер не просто проиграл дуэль — он потерял себя.

Энакин надломлен окончательно. Его первое падение во Тьму произошло здесь, на Малахоре.

В тюремном блоке Малахора снова воцарилась тишина, но теперь она была ядовитой. Ветт сидела на полу в тренировочном зале, положив свой единственный световой меч на колени. Она смотрела на рукоять так, словно та была заражена чумой.

Её пальцы до сих пор помнили тот рывок, с которым Энакин вырвал оружие. Это было не просто лишение меча — это было насилие над её волей. Но хуже всего было то, что она увидела в глазах Скайуокера, когда он сжимал её клинок. Там не было света. Там была та же бездонная пропасть, которую она видела в зеркале, когда сама когда-то отреклась от Ордена.

— Я помогла ему пасть, — прошептала она в пустом зале.

— Ты помогла ему проснуться, — раздался за спиной холодный голос Империуса.

Ветт не вздрогнула. Она почувствовала его приближение задолго до того, как он заговорил. Ситх подошел и встал над ней, его тень накрыла её, как саван.

— Мой меч... он пел в его руках, — Ветт подняла голову, и в её глазах стояли слезы, которые она запрещала себе проливать. — Я видела, как кровавый луч становился почти белым от его ярости. Я видела, как ты наслаждался этим. Ты не просто победил его, Империус. Ты заставил его предать всё, во что он верил. И ты использовал мой меч для этого.

Империус медленно опустился на одно колено рядом с ней. Он не стал смеяться над её слабостью. Напротив, он взял её за подбородок, заставляя смотреть на себя.

— Ты думаешь, что меч — это святыня? Это инструмент. Скайуокер выбрал путь гнева задолго до того, как прикоснулся к твоему оружию. Ты лишь дала ему зеркало.

— Нет, — Ветт оттолкнула его руку и резко встала. — Ты не понимаешь. Я видела Кеноби. Я видела, как он смотрел через силовое поле. Он видел, как его ученик убивает в себе джедая моим клинком. Я чувствую себя... грязной. Словно я соучастница в убийстве души.

Она начала мерить зал шагами, её голос становился всё более сбивчивым.

— Мы говорили о новом мире. О порядке. Но сейчас я вижу только разрушение. Сначала Куат, теперь разум Скайуокера. Что дальше? Мы сожжем Корусант, чтобы просто доказать, что можем?

Империус встал во весь рост, его лицо снова стало маской из камня.

— Мир требует жертв, Ветт. Ты сама сказала: «я не хочу лишней крови». Но чтобы её не было в будущем, мы должны пролить её сейчас. Скайуокер — это ключ. Сломленный джедай полезнее тысячи мертвых.

Он подошел к ней вплотную и положил руку на эфес её меча, висящего на поясе.

— Если ты не можешь нести это бремя, верни мне меч. Стань снова просто тенью. Но если ты хочешь дойти до конца — прими свою вину. Сделай её своей броней.

Ветт посмотрела на его руку, затем на дверь, за которой в бакта-камере страдал Энакин. Она чувствовала, как внутри неё что-то надломилось. Она всё еще любила Империуса, но теперь в этой любви появилась трещина — страх перед тем, кем они оба становятся.

— Я не верну меч, — тихо ответила она. — Но я больше не позволю использовать его для твоих игр с разумом. Я пойду к Кеноби. Я должна... я должна извиниться.

Империус сузил глаза.

— Ситхи не просят прощения, Ветт.

— А я не Ситх, — бросила она через плечо, уходя к тюремному блоку. — И никогда им не была.

Ветт идет к Оби-Вану. Этот разговор может стать самым искренним и опасным за всё время.

Пока Ветт искала искупления в темных коридорах тюремного блока, Империус погрузился в холодный мир цифр, стратегий и политического яда. Зал управления Малахора превратился в штаб-квартиру новой Галактики.

— Лорд Империус, — голограмма Графа Дуку мерцала, его лицо выражало нескрываемое торжество. — Падение Куата вызвало панику в Сенате. Мои шпионы докладывают, что более двадцати систем среднего кольца готовы объявить о нейтралитете. Вы нанесли удар, который может закончить войну за считанные месяцы.

— Это только начало, Граф, — Империус стоял, заложив руки за спину. Его голос был ровным, лишенным эмоций. — Пока Республика пытается восстановить логистику, мы должны ударить по их финансовым центрам. Но сначала — полная изоляция Корусанта.

Разговор длился часами. Координация флотов КНС, распределение ресурсов захваченного Куата, подавление очагов сопротивления... К тому времени, как связь прервалась, Ситх чувствовал ментальное истощение, которое не могла излечить даже медитация.

Империус сидел в своем кресле, глядя на пустой голографический стол. В зале было темно, лишь тихий гул систем жизнеобеспечения нарушал тишину. В дверях бесшумно появился 2V-R8.

— Хозяин, я принес тонизирующий напиток и отчет о состоянии магистра Скайуокера, — проскрипел дроид. — Он стабилен, хотя его показатели стресса всё еще выходят за рамки допустимого для гуманоидов.

— Оставь отчет, 2V, — бросил Империус, не оборачиваясь. — Скажи мне... как долго ты служишь на этом корабле?

— С момента вашей первой миссии на Коррибане, сэр. Я задокументировал 14 208 ваших триумфов и 12... незначительных тактических отступлений.

Империус медленно повернулся к дроиду. Его янтарные глаза в полумраке казались двумя тлеющими углями.

— Ты видел Ветт. Ты видел её с того самого дня, как я забрал её с собой. Что ты думаешь о ней? Не как о боевой единице... как о существе.

2V-R8 на мгновение замер, обрабатывая запрос. Его фоторецепторы замигали желтым.

— Мисс Ветт — аномалия, Хозяин. Согласно моим алгоритмам, она должна была либо сломаться под вашим давлением, либо полностью принять путь Ситхов. Однако она сохраняет высокий уровень эмпатии и личной морали, что крайне неэффективно для выживания в вашем окружении. Но при этом... её преданность вам превышает любые расчетные показатели.

— В этом и проблема, — Империус тяжело вздохнул, и в этом звуке было больше усталости, чем власти. — Она прошла со мной многое. Но сегодня... сегодня я увидел в её глазах ужас. Не перед Скайуокером. Перед мной.

Он сжал кулак так, что кожа на костяшках побелела.

— Я ломаю мир, чтобы построить его заново. Но я боюсь, что в процессе я сломаю и её. Ситх должен быть один. Одиночество — это броня. Но когда она рядом, когда я чувствую её руку на своем предплечье... броня трескается. И я не знаю, делает ли это меня сильнее или ведет к краху.

— Хозяин, — голос дроида стал неожиданно тихим. — Я всего лишь машина, но я заметил одну закономерность. В битвах, где мисс Ветт находится рядом с вами, ваши показатели эффективности возрастают на 22%. Вы сражаетесь не за идею Империи. Вы сражаетесь, чтобы вернуться к ней. Возможно, эта «трещина» в вашей броне — единственное, что позволяет вам оставаться Лордом, а не превратиться в безумного монстра.

Империус долго молчал, переваривая слова дроида.

— Она пошла к Кеноби. Она хочет извиниться за то, что я заставил её сделать.

— Рекомендую позволить ей это, сэр, — ответил 2V. — Ей нужно собрать свои осколки. Если она потеряет себя, вы потеряете своего приближенного. И тогда... даже Куат не будет иметь значения.

Ситх кивнул, отпуская дроида жестом руки. Он остался один в темноте, зная, что в нескольких уровнях ниже Ветт сейчас ведет свой самый важный бой — бой за собственную душу.

Тюремный блок был погружен в тусклый синеватый полумрак. Ветт шла мимо пустых камер, и звук её шагов казался ей самой грохотом обвалов в горах. Когда она остановилась перед камерой Оби-Вана, Магистр даже не открыл глаз. Он сидел в центре круга, скрестив ноги, напоминая изваяние из древнего храма.

— Вы пришли закончить то, что начал ваш Мастер? — тихо спросил Кеноби. — Или принесли новые новости о разрушениях?

Ветт долго молчала, сжимая в руке рукоять меча. Наконец, она деактивировала звуковой барьер, оставив только силовое поле.

— Я пришла... сказать, что мне жаль, Магистр, — голос её дрогнул. — То, что сделал Энакин... то, как он использовал мой меч... я не хотела этого. Я никогда не желала ему такого падения.

Оби-Ван медленно открыл глаза. В них не было ненависти — только глубокая, иссушающая скорбь, которая была тяжелее любого обвинения.

— «Жаль» — это слово из другого мира, Ветт, — произнес он, глядя на неё. — Вы говорите о мече, но дело не в металле. Вы дали ему оправдание. Он увидел в вас отражение своей собственной тьмы. Он увидел джедая, который сдался, и решил, что это единственный путь.

— Я не сдалась! — Ветт шагнула к полю, её лицо исказилось. — Я выбрала жизнь! Я выбрала того, кто видит Галактику такой, какая она есть, а не через призму ваших пыльных кодексов!

— И какова же эта Галактика? — Оби-Ван плавно поднялся на ноги. — Посмотрите вокруг. Вы стоите на Малахоре — месте, где когда-то погибли тысячи. И теперь вы добавляете к этому списку новые жертвы. Куат горит. Энакин сломлен. Вы называете это «жизнью»? Вы называете это «выбором»?

Ветт опустила голову. Бирюзовое сияние барьера отражалось в её глазах, делая её похожей на призрака.

— Он любит меня, Оби-Ван. Империус... в нем есть то, чего вы никогда не понимали. Он строит порядок. Да, через боль, но это порядок, который прекратит бесконечный хаос.

— Любовь, построенная на страхе и разрушении — это тюрьма, — Кеноби подошел вплотную к полю, так близко, что его дыхание осело паром на энергетической пленке. — Вы извиняетесь передо мной, но должны извиниться перед собой. Вы чувствуете вину, потому что Свет внутри вас еще не погас. Он кричит, Ветт. Он кричит каждый раз, когда вы видите, как ваш Лорд втаптывает в грязь чью-то надежду.

Ветт почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Она быстро смахнула её.

— Энакин выживет. Бакта-камера залечит его раны.

— Раны на теле — ничто, — отрезал Оби-Ван. — Вы помогли выжечь его дух. И теперь, когда он проснется, он будет искать виноватых. Как вы думаете, кого он возненавидит первым? Того, кто впечатал его в пол, или ту, чей меч он сжимал в момент своего позора?

Ветт отступила на шаг. Слова Кеноби били точнее, чем световой меч. Она пришла за прощением, но нашла лишь зеркало, в котором её отражение выглядело чудовищным.

— Я не вернусь в Орден, — прошептала она. — Но я не позволю ему уничтожить всё человеческое, что осталось во мне.

— Тогда бегите, — неожиданно мягко сказал Оби-Ван. — Пока еще есть куда бежать. Потому что когда Тьма закончит со Скайуокером, она придет за вами. Ситхам не нужны «совести». Им нужны инструменты.

Ветт не ответила. Она развернулась и почти бегом бросилась вон из блока, не зная, что Империус наблюдал за этой сценой через камеру безопасности, сжимая подлокотник своего кресла так, что металл начал деформироваться.

Разговор оставил Ветт в состоянии полного душевного раздрая. Оби-Ван посеял зерно сомнения, которое может прорасти в самый неподходящий момент.

Когда Энакин открыл глаза внутри прозрачной капсулы, мир был размытым и синим. Его тело больше не болело, но внутри зияла черная дыра. Сила возвращалась к нему, но она больше не была тем теплым океаном, к которому он привык. Теперь она ощущалась как битое стекло, текущее по венам.

Он помнил всё. Помнил хруст собственных костей об обсидиан. Помнил вкус крови. Но сильнее всего он помнил то мгновение, когда сжимал бирюзовый меч Ветт. В тот миг он не хотел спасать Республику. Он хотел разорвать Империуса на куски. Ему было плевать на Кодекс. Ему было плевать на Оби-Вана.

«Я поддался», — пронеслось в его голове. И эта мысль не вызвала раскаяния. Она вызвала горькое, холодное удовлетворение.

Пробуждение тени

Крышка бакта-камеры с шипением отошла. Энакин шагнул на холодный пол, капли жидкости стекали с его натренированного тела. Он не стал звать дроида. Он просто стоял в темноте медицинского отсека, глядя на свои руки.

В дверях появился 2V-R8 с комплектом чистой одежды — черной, практичной, лишенной знаков отличия джедаев.

— Магистр Скайуокер, ваше восстановление завершено на 98.7%. Лорд Империус ожидает вас в обзорном зале, — проскрипел дроид.

Энакин ничего не ответил. Он медленно оделся. Его движения стали другими — в них исчезла юношеская порывистость, появилась тяжелая, хищная размеренность. Когда он застегивал пояс, его рука непроизвольно потянулась к тому месту, где должен был висеть световой меч. Пустота.

Он вышел в коридор и направился к обзорному залу. По пути он миновал зеркальную панель и на мгновение остановился. На него смотрел человек с глубокими тенями под глазами. В его взгляде больше не было искры «Героя без страха». Там была пустота выжженной земли.

Глава 33

Империус стоял перед терминалом связи. Синее мерцание голограммы выхватывало острые черты его лица. На связи был Гнев — тот, кто вытащил его из стазиса пятнадцать лет назад.

— Империус, — голос Гнева звучал глухо, преодолевая тысячи световых лет. — Ты слишком увлекся играми с Палпатином и своей… спутницей. События в Зале 94 всколыхнули Республику, но ты оставил хвосты.

Империус непроизвольно коснулся рукояти своего двухстороннего меча. Память предательски подкинула образ заснеженных равнин Хота — ту самую глупую ловушку Республики тысячелетия назад, когда флот Империи сгорел впустую, а они с Гневом предпочли стазис позорной гибели.

— Я помню о долге, — холодно ответил Империус. — Мои интриги уже связали руки Совету Джедаев. КНО создан, Палпатин под контролем.

— Твои слова не стоят ничего, пока на наших окраинах полыхает огонь, — отрезал Гнев. — Рабы на одной из захваченных баз КНС, снабжающей Теларис, подняли бунт. Они убили надсмотрщиков-дроидов и заблокировали поставки. Если союз с Гривусом и Конфедерацией треснет сейчас из-за горстки мусора — виноват будешь ты.

Гнев подался вперед, его фигура в голограмме стала угрожающе огромной.

— Возьми Ветт. Посмотрим, насколько выросла её сила под твоим руководством. Раздави это восстание. Пусть кровь этих рабов станет смазкой для шестеренок нашего нового союза. Это приказ.

Голограмма исчезла. Империус остался в тишине.

Ветт стояла у входа, прислонившись плечом к холодной переборке. Сижигать эту опухоль вместе с теми, кто в ней живет, чтобы шестеренки твоего союза с Гривусом не скрипели?

Она остановилась прямо перед Империусом, глядя ему в лицо. Между ними возникло то самое напряжение — сложная привязанность, где доверие мешается со страхом потерять себя.

— Император называет это порядком, — продолжала она тише. — Но мы оба знаем, как это выглядит на самом деле. Это запах горелого пластика и крики тех, у кого отобрали даже право на бунт.

Ветт опустила взгляд на свои руки, будто проверяя, не осталось ли на них крови после прошлых сражений.

Она отстранилась от Империуса, поправляя воротник своего кожаного костюма. На её губах всё еще играла полуулыбка.

— Ладно, «Хозяин», — она игриво подмигнула, проверяя, как сидят бластеры в кобурах. — Разминка — это хорошо. Надеюсь, у этих рабов хватит ума хотя бы попытаться сопротивляться подольше. А то если всё закончится за пять минут, я расстроюсь. Резня должна быть качественной, иначе какой в ней смысл?

Империус лишь хмыкнул, оценив её настрой. Он знал: за этой бравадой скрывается профессионал, который не оставит за спиной ни одной живой угрозы.

— Пошли, — коротко бросил он. — Наши «светлые братья» наверняка уже заждались новостей. Пора вывалить на них этот ворох имперских проблем и посмотреть, как Кеноби будет пытаться сохранить лицо при плохой игре.

Они вышли из каюты и направились к гостевым палубам, где разместили джедаев. Коридоры «Ярости» в красноватом освещении казались артериями огромного зверя.

Оби-Ван и Энакин стояли у обзорного иллюминатора, обсуждая последние новости с Корусанта, когда двери с шипением разошлись. Империус вошел первым, его тяжелые шаги чеканили ритм, а следом, словно тень, скользила Ветт.

— Магистр Кеноби, Скайуокер, — Империус остановился в центре зала, сложив руки за спиной. — У меня для вас новости. И боюсь, ваш «дипломатический протокол» в ближайшее время нам не понадобится.

Оби-Ван обернулся, мгновенно считав напряжение в воздухе.

— Судя по вашему лицу, Дарт Империус, Галактика снова решила преподнести нам сюрприз?

— Считайте это подарком от Ситхской Империи, — подала голос Ветт, сложив руки на груди и чуть прищурившись. — На одном из ключевых заводов КНС, снабжающем фронт, началось восстание. Рабы захватили сектор. И самое интересное — по нашим данным, их кто-то очень активно координирует изнутри Республики.

Энакин нахмурился, его рука непроизвольно легла на рукоять меча.

— И вы хотите, чтобы мы помогли вам подавить восстание рабов? Это не совсем то, чем занимаются джедаи.

— Мы хотим, чтобы вы нашли кукловодов, — отрезал Империус. — Пока вы будете играть в своих «защитников угнетенных» и пытаться договориться, мы с Ветт займемся... скажем так, технической стороной вопроса. Ситуация критическая. Если заводы встанут, союз с Гривусом может пошатнуться, а это не выгодно ни мне, ни вашему Канцлеру.

Ветт бросила на Энакина насмешливый взгляд:

— Не переживай, Скайуокер. Мы оставим вам самую чистую работу. А всю «грязную» резню возьмем на себя. Мы ведь Ситхи, нам положено.

Ярость вылетела из ангаров "Осквернителя"

— Ветт, отойди от панели, — спокойно, но безапелляционно произнес Империус, когда корабль начало ощутимо потряхивать. — Мы здесь, чтобы подавить бунт, а не чтобы кормить утилизатор обломками. Снова.

Ветт картинно закатила глаза и нехотя уступила кресло пилота, плюхнувшись на соседнее сиденье.

— Подумаешь! Один раз перепутала координаты прыжка с меню завтрака... Между прочим, тот утилизатор до сих пор уничтожает тосты с выдыханием запаха туманности Андромеды.

Оби-Ван, услышав это, заметно побледнел и посильнее вцепился в поручни. Энакин же просто прикрыл глаза, надеясь, что навыки пилотирования Ситха лучше, чем его вкус в выборе напарников.

Империус положил руки на штурвал. Его движения были скупыми и точными — как у хирурга или опытного палача. Шаттл перестал дрожать и, словно хищная птица, нырнул в самое пекло — в густой, черный дым над заводами.

— Внимание, — бросил Империус. — Входим в зону ПВО.

Ветт тут же подобралась. Она достала свои бластеры, любовно щелкнув предохранителями, и посмотрела на джедаев через плечо. На её лице снова заиграла та самая улыбка — смесь азарта и предвкушения.

— Так, мальчики в пижамах, — она кивнула в сторону люка. — Сейчас наш «таксист» уронит нас прямо на голову восставшим. Когда люк откроется, там будет много злых парней с арматурой и бластерами. Постарайтесь не заляпать свои чистые плащи в первые же секунды.

— А ты? — спросил Энакин, глядя на её подчеркнуто расслабленную позу.

— А я буду сразу за вами. Буду считать, сколько раз Магистр Кеноби скажет слово «цивилизованно», прежде чем кто-нибудь попытается открутить ему голову. За каждое слово — с меня порция пайка!

Шаттл резко качнуло — Империус уклонился от зенитного разряда, пропустив его в считанных метрах от обшивки.

— Садимся через десять секунд. Приготовьтесь.

— Обожаю этот момент, — промурлыкала Ветт, проверяя заточку короткого клинка на запястье. — Запах озона, крики недовольных... Прямо как на распродаже в нижних уровнях Корусанта, только музыка получше.

Люк шаттла с грохотом откинулся еще до того, как опоры коснулись крыши цеха. В лицо ударил жар пожаров и рев тысячи глоток.

Оби-Ван заблокировал очередной удар тяжелой арматуры и, переглянувшись с Энакином, кивнул в сторону вентиляционных шахт на верхних уровнях.

— Мы найдем координаторов! — крикнул Кеноби, стараясь не смотреть на то, как Ветт только что изящно лишила ног двоих нападавших. — Постарайтесь... ну, хотя бы оставить кого-нибудь для допроса!

— Идите уже, спасители! — Ветт крутанула красный меч, создавая вокруг себя багровый щит. — Мы тут присмотрим за порядком. Обещаю, они будут вести себя очень тихо. Навечно.

Скайуокер бросил последний, полный сомнения взгляд на Империуса, но мощный толчок Силы от Ситха буквально вышвырнул джедаев на балкон второго яруса, подальше от свалки. Как только синий и зеленый клинки скрылись в темноте переходов, атмосфера на площади мгновенно изменилась. Исчезла необходимость притворяться «хорошими парнями».

Империус медленно опустил капюшон.

— Ветт. Никаких свидетелей.

— Обожаю, когда ты говоришь так официально, — промурлыкала она.

Она больше не прыгала. Ветт перешла на шаг — медленный, хищный, точно соответствующий твоему макету, где она прикрывает рот рукой. Только теперь она убирала руку от лица, чтобы обнажить оскал истинного удовольствия. Красный клинок в ее правой руке гудел в унисон с ее пульсом.

Один из восставших, огромный деварониец, замахнулся на нее огромным молотом. Ветт даже не подняла меча для блока — она просто скользнула под руку гиганта, и через секунду его голова покатилась по металлическому полу.

— Один-ноль в пользу Империи, — тихо произнесла она, вонзая лезвие в грудь следующему противнику.

Резня была быстрой и пугающе тихой. Ветт двигалась как туман: вспышка красного света, короткий вскрик, и снова тишина. Она шутила, но эти шутки предназначались уже не джедаям, а самому Империусу — это был их интимный танец смерти.

Когда последний из группы сдерживания упал, Ветт выключила меч. В цеху стало непривычно тихо.

Ветт вернулась к империусу, вынимающему мечь из последнего повстанца на его участке.

— Они так быстро закончились... даже как-то неинтересно, — голос Ветт звучал непривычно низко, с едва уловимой вибрацией. — Наши-то клоны хотя бы сопротивляются достойно. А эти... просто мясо.

Она чуть усмехнулась. Ситх обернулся к ней, и его взгляд задержался на её лице. В полумраке цеха он заметил то, что искал: её глаза больше не были обычными. Они светились густым, расплавленным янтарём, точно такими же, какими он видел их во время зачистки «Осквернителя». Тьма внутри неё проснулась и требовала продолжения.

— Возвращаешься в объятия жажды и ненависти? — Империус удовлетворенно осмотрел Ветт, а затем — живописный ковер из тел, устилающий пол. Его эксперимент по «взращиванию» Тени давал свои плоды.

Ветт опасно улыбнулась. Сейчас в её движениях и словах говорила не просто бывшая ученица джедаев. Это прорастали те семена Тьмы, которые Ситх бережно сажал в её душу, поливая их кровью врагов и её собственной яростью.

— Они сами выбрали свою участь, — отрезала она, и в её улыбке промелькнуло что-то по-настоящему жуткое. — И им еще повезло, что Император отправил нас, а не регулярную армию. Помню я, как твои парни сражались у ворот Храма... Думаю, пытают они не хуже, чем стреляют.

Она снова коротко усмехнулась, смакуя эти воспоминания. Империус оценил её состояние: «еще в сознании, но на грани». Он решил не тушить этот огонек, жгущий её изнутри. Да, он обещал Оби-Вану и Энакину не вырезать всех под корень, если те справятся с агентами Республики. Но это было обещание Ситха — оно всегда имело двойное дно.

Он не обещал, что пока джедаи будут играть в спасителей, его Тень будет сидеть на поводке.

— Иди, — тихо произнес Империус, жестом указывая на темные коридоры, ведущие вглубь административного сектора. — Найди тех, кто координировал огонь по шаттлу. Сделай так, чтобы их крики джедаи услышали раньше, чем увидят их самих. Развлекайся, Ветт.

Ветт исчезла в тени коридоров, и следующие пятнадцать минут превратились в симфонию хаоса. Империус слышал всё: шипение её алого клинка, панические вскрики тех, кто пытался спрятаться, и её смех — слишком громкий, слишком звонкий, чтобы быть человеческим. В этом состоянии она не выбирала целей. Для янтарных глаз не было разницы между вооруженным агентом и перепуганным рабочим, подвернувшимся под руку.

Но как только тишина снова воцарилась в административном блоке, Империус почувствовал это. Сила вокруг Ветт дрогнула. Яростный, обжигающий огонь сменился ледяным, липким холодом самоненависти.

Он нашел её в дальнем конце зала связи. Ветт стояла посреди заваленного телами помещения, её меч был выключен, а рука всё еще сжимала рукоять так сильно, что костяшки побелели. Она смотрела на свои ладони, испачканные в крови, и её плечи мелко дрожали.

Янтарь в глазах стремительно гас, возвращая ей привычный взгляд, полный осознания того, что она только что натворила. Это был «Элон» в миниатюре — те самые горы трупов, те самые невинные, которые просто оказались не в то время и не в том месте.

— Ветт, — негромко произнес Империус, подходя ближе.

Она не обернулась. Её голос был едва слышным, надтреснутым:

— Опять... Я снова это сделала. Они ведь просто хотели... Господи, я ничем не лучше Малгуса.

Она подняла меч, глядя на него с таким отвращением, будто это была ядовитая змея, и на мгновение Империусу показалось, что она готова направить этот клинок против самой себя, лишь бы прекратить этот цикл ненависти.

Он сократил расстояние в один шаг и жестко перехватил её запястье, не давая двинуться. Второй рукой он обхватил её за затылок, заставляя смотреть на него, а не на пол, усеянный жертвами её «демонов».

— Смотри на меня, — приказал он тоном, не терпящим возражений. — Не на них. На меня. Тьма берет то, что ей положено, но она не заберет тебя всю. Пока я здесь — ты не сойдешь с этого пути в одиночку.

Он почувствовал, как она обмякла в его руках, её лоб уткнулся в его холодный доспех. Жесточайший откат накрыл её с головой, превращая недавнюю «Тень» в сломленную девушку, которая до смерти боялась того, кем она становится под его началом.

— Ты обещал... что поможешь мне контролировать это, — прохлипала она, вцепившись в его плащ.

— Я помогаю. Ты жива. Ты здесь. И эти люди не пострадают от рук Гнева — их смерть была бы куда мучительнее,

— он лгал ей во благо, успокаивая её совесть, как успокаивают ребенка после кошмара.

— Дыши. Джедаи скоро будут здесь. Сотри кровь с лица. Для них ты всё та же дерзкая девчонка, а не палач.

Он осторожно провел ладонью по её волосам, гася остатки её ярости своей собственной холодной волей. Он знал: завтра она снова будет шутить, но этот шрам в её душе стал еще глубже.

Оби-Ван и Энакин быстро продвигались по верхним техническим ярусам. Если внизу бушевал огонь и ярость, то здесь, в секторе связи, царила пугающая стерильность.

— Ты чувствуешь это, Энакин? — Оби-Ван на мгновение остановился, прижимая ладонь к стене. — Холод. Вспышка Силы была такой мощной, что у меня до сих пор звенит в ушах.

— Это Ветт, — Энакин хмуро смотрел вглубь коридора. — Её Тьма... она не такая, как у Империуса. Она какая-то... лихорадочная. Как будто она горит заживо. Мне это не нравится, учитель. Мы оставили их там одних, и я боюсь, что когда мы вернемся, на заводе не останется никого, с кем можно было бы хотя бы поздороваться.

— У нас нет времени на сомнения, — отрезал Кеноби, возобновив движение. — Если республиканские агенты действительно здесь, они попытаются уничтожить базу данных до того, как Ситхи до них доберутся. И тогда мы никогда не узнаем, кто стоит за этим безумием.

Они ворвались в серверную. У главного терминала суетились двое: один в форме имперского техника, другой — в гражданском комбинезоне, явно не местном.

— Стоять! — Энакин в одно мгновение преодолел расстояние, приставив синее лезвие к горлу «гражданского». — Только дернись — и я забуду про джедайское милосердие.

Оби-Ван же занялся техником. Тот дрожал всем телом, но его пальцы продолжали судорожно вбивать команду удаления.

— Не стоит, — Кеноби мягко перехватил его руку. — Мы здесь не от Империи. Мы из Ордена Джедаев. Вы под защитой... пока говорите правду.

«Гражданский» внезапно рассмеялся, глядя на Скайуокера.

— Под защитой? Вы прилетели на корабле Ситха, в компании его личного палача, и говорите о защите? Вы опоздали, джедаи. Ваши «союзники» внизу уже превратились в фарш. Вы слышали эти крики? Это поет Тень Империуса.

Энакин сильнее сжал рукоять меча, его лицо исказилось. Слова агента били по больному.

— Кто вас нанял? — прошипел он. — Сенат? Лично Канцлер? Или кто-то из Совета?

— Какая разница? — агент сплюнул кровь. — Завод заминирован. Мы не собирались оставлять его Империи. Через три минуты здесь всё взлетит на воздух, и вы сгорите вместе с этими рабами, которых так «героически» пытались спасти.

В этот момент где-то внизу раздался первый глухой взрыв. Пол под ногами джедаев задрожал.

На дисплее наручного терминала Империуса вспыхнул тревожный сигнал. Голос Оби-Вана прорвался сквозь помехи и грохот рушащихся перекрытий:

— Империус! Завод заминирован! У вас меньше трех минут, уходите немедленно!

Ситх рывком поднял Ветт на ноги. Она всё еще была бледной, её взгляд блуждал, но слово «взрыв» подействовало лучше любого стимулятора.

— К шаттлу! — скомандовал он, увлекая её за собой к выходу.

Они выскочили на взлетную площадку, когда здание за их спинами начало оседать.

Времени на маневры не осталось. Когда Оби-Ван и Энакин с рабочими на плечах вылетели из окон верхнего яруса, под ними уже разверзлась огненная пропасть. Шаттл «Ярость» висел в воздухе, опасно кренясь от восходящих потоков жара.

Империус спрыгнул с трапа обратно на раскаленную крышу.

— Ветт, за штурвал! Удерживай машину ровно, что бы ни случилось! — прорычал он, сбрасывая плащ, который мешал движениям.

Ветт на мгновение замерла, её глаза расширились:

— Ты с ума сошел?! Крыша сейчас рухнет!

— Выполняй! — Его голос ударил по нервам не хуже молнии Силы.

Ветт прыгнула в кресло пилота, вцепившись в рычаги. Шаттл взвыл двигателями, борясь с турбулентностью. Империус же замер в центре площадки, широко расставив ноги. Его руки взметнулись вверх, пальцы скрючились, вычерчивая в воздухе невидимые линии захвата.

Джедаи и рабочие буквально зависли в пустоте, когда их инерция иссякла. В этот момент Империус подхватил их Силой. Это была не мягкая поддержка — это был грубый, мощный рывок. Он буквально швырнул живой груз в открытый зев люка. Оби-Ван едва успел сгруппироваться, влетев внутрь, а Энакин, поймав одного из техников в воздухе, едва не снес переборку от силы броска Ситха.

— Все внутри! — закричала Ветт, видя через камеру заднего вида, как последняя группа ввалилась в десантный отсек. — Прыгай!

Крыша под ногами Империуса застонала. Огромная трещина побежала прямо между его сапог, извергая столбы пламени. Ситх не стал ждать. Он рванул к краю, оттолкнулся от куска стены, который уже летел вниз, и в мощном акробатическом прыжке взмыл к уходящему вверх шаттлу.

Его пальцы впились в металлический трап. Шаттл рванул вперед, и Империуса мотнуло, как тряпичную куклу, над бездной взрывающегося завода. Он висел на одной руке, чувствуя, как раскаленный воздух лижет подошвы сапог.

— Помогите ему! — крикнула Ветт, не смея бросить штурвал.

Энакин подскочил к люку и протянул руку, но Империус лишь злобно зыркнул на него снизу вверх. С утробным рыком Ситх подтянулся на собственных мышцах, ввалился в салон и с грохотом захлопнул люк ногой.

Он сидел на полу, прислонившись спиной к закрытой двери, тяжело дыша. Волосы спутались, на щеке красовался свежий ожог.

— Ветт... — прохрипел он в интерком. — Если ты... еще раз... заставишь меня заниматься благотворительностью... я высажу тебя на необитаемой луне без ноутбука.

Ветт, чувствуя, как шаттл наконец выходит в чистое небо, облегченно рассмеялась:

— Согласна на луну, но только если там будет ловить имперский Wi-Fi! Ты был крут, «Хозяин». Даже джедаи так красиво не летают.

Империус лишь тихо чертыхнулся, закрыв глаза. Он чувствовал на себе взгляды Оби-Вана и Энакина — смесь недоумения и невольного уважения. Он только что спас их всех, нарушив все правила ситхского эгоизма.

В отсеке повисла тяжелая тишина.

То, что вы только что сделали... — начал Кеноби, вытирая сажу с лица. — Удержать шестерых в свободном падении, одновременно борясь с ударной волной... Такая концентрация, такая тонкая связь с Силой. Я видел подобное лишь пару раз в жизни, и это всегда требовало глубочайшей медитации. Как вам удалось сохранить фокус в таком хаосе?

Империус открыл глаза. Его взгляд был холодным и пустым, как вакуум. Он медленно поднялся, игнорируя протянутую руку Энакина, и оправил обгоревшие наручи.

— Вы, слишком много времени тратите на разговоры о связи с Силой, Магистр Кеноби, — сухо бросил он. — Для меня Сила — это не партнер по медитации, а инструмент. И я умею им пользоваться.

Он посмотрел в иллюминатор на удаляющиеся пожары завода и едва заметно усмехнулся своим воспоминаниям, потом медленно перевел взгляд на Оби-Вана. Его глаза на мгновение полыхнули тем самым холодным огнем, который когда-то освещал залы Цитадели на Дромунд-Каасе.

— Историки всегда преуменьшают, Магистр Кеноби. Им страшно признать, на что способна воля, не скованная вашими догмами, — голос Империуса стал сухим и жестким. — Вы впечатлены шестью рабочими? Это смешно.

Он оперся спиной о переборку, и казалось, сама тень за его спиной стала гуще.

— Давным-давно, когда Император Вишейт еще восседал на своем троне, а Галактика дрожала от одного названия нашего флота, я попал в осаду. Моя «Ярость» была повреждена, а республиканские силы прижали мой отряд к краю городской площади. Выхода не было.

Энакин замер, жадно ловя каждое слово. Для него, всегда искавшего способ стать сильнее, этот рассказ был как запретный плод.

— Тогда я сделал то, что должен был, — продолжил Империус. — Я вошел в поток Силы и просто... сорвал свой корабль с орбиты. Я уронил многотонный корпус «Ярости» прямо на головы республиканских полков, зажавших нас. Площадь превратилась в братскую могилу под весом черного металла. А потом, пока пыль еще не осела, я поднял этот изувеченный корвет на уровень окна третьего этажа, где стояли мои люди. Мы просто зашли на борт и улетели.

В отсеке стало так тихо, что было слышно, как работает система фильтрации воздуха. Оби-Ван сглотнул, осознавая масштаб.

— Вишейт... — прошептал Кеноби. — Вы говорите о временах Старой Республики так, будто сами там жили.

Империус лишь загадочно усмехнулся, глядя на свои ладони.

— Я видел, как рушатся империи и рождаются звезды, Магистр. По сравнению с тем, что я делал во имя Истинной Империи, ваша сегодняшняя война — не более чем возня детей в песочнице. Не ищите в моих действиях «связи с Силой». Я и есть Сила в её первозданном виде.

Ветт, почувствовав, что пафос момента достиг критической отметки, громко щелкнула тумблером на панели.

— Не слушай его слишком внимательно, Магистр, — вдруг подала голос Ветт. Она обернулась, и в её глазах, уже вернувших свой обычный цвет, плясали лукавые искорки. — Он обожает вспоминать свои «великие падения корветов», когда хочет нагнать жути. Но он почему-то забывает рассказать про случай на Колоссе.

Империус заметно напрягся. Его пальцы, сжимавшие край плаща, едва заметно дрогнули.

— Ветт, это не к месту.

— О, еще как к месту! — она весело подмигнула Энакину. — Наш «несокрушимый» лорд тогда так увлекся сражением, что пропустил удар, который едва не отправил его к его любимому Вишейту досрочно. Он лежал в пыли, истекая кровью, и пафоса в нем было не больше, чем в подбитом дроиде.

Она хихикнула, вспоминая тот момент.

— И кто же вытаскивал этого «повелителя бурь»? Правильно — я. Мне пришлось впервые в жизни так сильно напрячь свои зачатки Силы, чтобы левитировать своего «ручного ситха» на борт корабля. Знаете, как тяжело удерживать в воздухе сотню килограммов живого веса, закованного в сталь, да еще и когда он при этом ворчит, что я «неправильно держу вектор»?

Ветт снова повернулась к пультам, щелкая тумблерами посадки.

— Так что, Магистр Кеноби, не верьте его рассказам о всемогуществе. Иногда его Сила — это я. И если бы не мой скромный талант «грузчика», он бы до сих пор украшал собой пейзажи той планеты. Стареет наш лорд, теряет хватку... Приходится мне за ним подбирать.

Энакин не выдержал и коротко хохотнул, а Оби-Ван едва заметно улыбнулся. Напряжение в шаттле разрядилось. Империус лишь глубоко вздохнул и прикрыл глаза, делая вид, что эта история его совершенно не задевает. Но те, кто его знал, поняли бы: он позволил ей это рассказать только потому, что это была правда. И потому, что в ту ночь на Колоссе она действительно стала его единственным спасением.

— Мы дома, — бросила Ветт, когда шаттл с мягким толчком зафиксировался в ангаре. — Прошу на выход, герои и спасенные. У нас впереди допросы, отчеты и, надеюсь, очень крепкий кофе.

В общей кают-компании пахло свежемолотым кофе. Это был странный момент: двое джедаев и двое ситхов сидели за одним столом, разделяя краткое затишье. Рабочих уже передали офицерам ИВР. Империус лично отдал приказ: «Допросить, но не ломать. Они свидетели провала Республики, а не враги государства».

— Ваше гостеприимство специфично, но своевременно, — произнес Оби-Ван, делая глоток горького напитка. Его взгляд то и дело возвращался к Империусу, пытаясь разгадать тайну его долголетия.

— Наслаждайтесь покоем, Магистр, — сухо ответил Ситх. — На Дромунд-Каасе кофе будет не таким вкусным, а вопросы — куда более острыми.

Вскоре джедаев сопроводили в их каюты. Под охраной, разумеется, но подчеркнуто вежливой. Империус и Ветт остались одни в пустом коридоре.

— Ты как? — негромко спросил он, глядя на её ссутуленные плечи.

— Грязная. Злая. И хочу спать так, будто не спала со времен твоего Вишейта, — буркнула Ветт, даже не пытаясь острить.

Они разошлись по своим каютам. Горячая вода смывала с кожи пепел завода и липкое ощущение чужой смерти. Ветт долго стояла под струями, глядя, как вода в стоке окрашивается в серый цвет. Она знала, что «откат» еще не закончился, и одиночество сейчас — её худший враг.

Спустя полчаса, переодевшись в мягкую домашнюю одежду, она тихой тенью скользнула по коридору. Код от каюты Империуса она знала наизусть. Дверь бесшумно разошлась, пропуская её внутрь.

Ситх сидел на краю кровати, полураздетый, спиной к ней. На его лопатках белели старые шрамы, а на шее багровел тот самый ожог от взрыва. Ветт подошла со спины и просто обняла его, прижавшись лбом к прохладной коже.

— Ты не спишь, — прошептала она.

Он медленно обернулся. В каюте царил полумрак, но Ветт внимательно всмотрелась в его лицо. Она искала тот самый янтарь. У Ситха он был — глубокий, затаившийся, словно раскаленные угли под слоем пепла. Он держал Тьму в узде, не давая ей полностью затмить свой разум, но цена этого контроля была видна в каждой морщинке у его глаз.

— Янтарь уходит, — тихо сказала она, коснувшись пальцами его виска. — Твой... и мой.

— Он никогда не уходит совсем, Ветт. Мы просто учимся с ним жить.

Она молча забралась на кровать, устраиваясь рядом. Ей не нужны были слова или пафосные речи о Силе. Ей нужно было чувствовать его дыхание и знать, что этот человек — единственный, кто понимает, какой монстр живет у неё внутри.

— Спи, Тень, — негромко произнес Империус, накрывая её край плаща. — До Дромунд-Кааса еще далеко.

Ветт закрыла глаза, засыпая под мерный ритм его сердца. Завтра они снова наденут маски Лорда и его верной убийцы, завтра будут интриги и холодная сталь. Но сейчас, в глубине прыжка через гиперпространство, они были просто двумя душами, пытающимися не потеряться в бесконечной темноте.

Когда «Осквернитель» вышел из гиперпространства, за иллюминаторами раскинулось грозовое величие Дромунд-Кааса. Темно-синяя планета, окутанная вечными штормами, выглядела зловеще, но в этой тьме пульсировали огни гигантского мегаполиса — Кааса Сити.

Империус и Ветт встретили джедаев у трапа. Ситх выглядел безупречно — новый плащ, холодный блеск брони и тот самый непроницаемый взгляд. Ветт была рядом, её походка снова стала легкой, а в глазах вместо янтарной ярости плескался привычный азарт.

— Добро пожаловать в сердце того, что вы называете «злом», Магистр Кеноби, — произнес Империус, когда они сошли на посадочную площадку. — Оставьте свои световые мечи под плащами. Сегодня вы не воины. Сегодня вы — мои гости.

Они не поехали в Цитадель. Империус повел их по центральным уровням города, в точности повторяя тот маршрут, которым он когда-то вел маленькую Ветт.

— Посмотрите на эти улицы, — негромко говорил Ситх, пока они шли мимо величественных монументов и шумных рынков. — Вы видите здесь хаос? Вы видите здесь голод, который терзает нижние уровни Корусанта, о которых ваш Сенат предпочитает забыть?

Оби-Ван внимательно оглядывался. Город был чистым, дисциплинированным и пугающе эффективным. Здесь не было попрошаек, а прохожие — от офицеров до простых рабочих — двигались с чувством собственного достоинства.

— Порядок, купленный страхом, — заметил Энакин, хотя в его голосе слышалось невольное любопытство.

— Порядок, купленный ясностью, Скайуокер, — парировала Ветт, шагая чуть впереди. — Здесь каждый знает свое место. Если ты талантлив — ты растешь. Если ты служишь Империи — она заботится о тебе. В Республике вы тонете в бюрократии и пустых словах, а здесь... здесь важен результат.

Она остановилась у парапета, с которого открывался вид на каскад фонтанов и Академию вдали.

— Помню, как ты мне это говорил, — она обернулась к Империусу с легкой улыбкой. — Что Империя — это не тюрьма, а механизм. Если ты его часть, ты защищен.

— Именно, — кивнул Империус, подходя к Оби-Вану. — У нас нет иллюзии свободы, которая на деле является лишь правом умереть в нищете. Мы даем своим гражданам цель. Да, закон суров, но он един для всех. Даже Лорд Ситхов может лишиться головы, если его некомпетентность поставит под удар Империю.

Оби-Ван смотрел на пролетающие мимо патрульные катера и тысячи огней.

— Вы построили цивилизацию на фундаменте воли одного человека. Но что будет, когда эта воля исчезнет?

— Мы строим её на Силе, Магистр. А Сила вечна, — Империус указал на шпиль Цитадели. — Те рабочие, которых вы спасли, сейчас получают медицинскую помощь и жилье. Им не нужно умолять чиновников о пособии. Они работают на благо государства, а государство работает на них. Разве это хуже вашей гниющей Республики, где Канцлер не может принять решение, не посоветовавшись с сотней лоббистов?

Кеноби промолчал. Он видел, что Энакин слушает слишком внимательно. Для молодого Скайуокера, выросшего в рабстве на Татуине, эта жесткая, но работающая система выглядела куда привлекательнее, чем бесконечные споры в Сенате.

Ветт подошла к Энакину и легонько толкнула его локтем.

— Ну что, Избранный? Не так страшно, как в сказках Мастера Йоды, да? У нас даже печеньки вкуснее, потому что за их качество отвечает министерство продовольствия, а не случайный торговец с черного рынка.

Вечер в Каас-Сити всегда сопровождается раскатами грома, но внутри элитного ресторана «Око Шторма» царила абсолютная, почти стерильная тишина, нарушаемая лишь тихим звоном приборов.

Империус выбрал место на открытой террасе, защищенной мощным силовым полем от вечного дождя. Джедаи сидели напротив. Оби-Ван по привычке изучал меню, словно пытаясь найти в нем подвох, а Энакин с интересом разглядывал подачу блюд — имперская кухня была такой же строгой и изысканной, как и сама архитектура планеты.

— Попробуйте это, Магистр, — Ветт указала на закуску из морепродуктов с Манаана. — В Республике это считается деликатесом для сенаторов, а у нас это обычный обед для офицеров высшего звена. Империя ценит тех, кто её защищает.

Обед прошел в странном, напряженном молчании. Империус не давил, он давал джедаям прочувствовать атмосферу: спокойствие граждан, уверенность охраны и полное отсутствие того хаоса, к которому они привыкли на Корусанте.

Когда с трапезой было покончено, к террасе подлетел черный правительственный спидер с гербом Совета Ситхов.

— Пора, — коротко бросил Империус. — Нас ждут в Цитадели.

Путь до сердца Империи занял считанные минуты. Массивные двери Цитадели, вырезанные из черного камня, разошлись перед ними, обдавая холодом и древней мощью Силы. Коридоры здесь были пропитаны Тьмой — не той яростной и безумной, что они встретили на заводе, а концентрированной, холодной и дисциплинированной волей.

Они вошли в тронный зал Императора. За огромным панорамным окном бушевала гроза, освещая силуэт, замерший у стекла.

Император повернулся. Его лицо было скрыто маской, но присутствие в Силе было подавляющим.

Двери тронного зала закрылись с глухим, окончательным стуком, оставив джедаев наедине с тяжелым взглядом Императора.

Империус и Ветт остались в бесконечном коридоре Цитадели, где стены из черного обсидиана поглощали любой звук. Ветт прислонилась к стене, облегченно выдохнув.

— Фух... Каждый раз, когда он на меня так смотрит, мне кажется, что я начинаю уменьшаться в размерах. Ты видел его маску? По-моему, он добавил в голос пару децибел для устрашения.

Империус не ответил. Он стоял, скрестив руки на груди, сосредоточенно глядя на закрытые двери. Он всё еще помнил, как Император отчитывал его по голосвязи: «Ты перешел черту, Лорд Империус. Привести их в сердце Империи — это либо гениальный ход, либо величайшая глупость в истории. И молись, чтобы первое перевесило второе».

Шорох тяжелых шелковых одежд возвестил о приближении гостьи еще до того, как она вышла на свет. Леди Лана Бенико двигалась с той безупречной осанкой, которая выдавала в ней не только ситха, но и опытного дипломата. Она остановилась, слегка склонив голову, и её внимательный взгляд скользнул по Империусу, прежде чем надолго задержаться на Ветт.

— Лорд Империус, — её голос был мягким, как бархат, но в нем чувствовалась сталь. — Цитадель гудит, словно потревоженный улей килликов. Джедаи в святая святых... Вы всегда умели создать прецедент.

Империус выпрямился, его маска скрывала выражение лица, но голос оставался ровным:

— Информационная война требует неординарных ходов, Леди Лана. Эти джедаи — живое доказательство гнили в самом сердце Республики.

Лана едва заметно улыбнулась и перевела взгляд на Ветт. Та вытянулась по струнке, чувствуя, как Бенико буквально сканирует её ауру.

— И ваша... Тень. Я помню её на Совете. Она стала еще более... резонирующей. Тьма ложится на неё на удивление изящно.

— Она справляется со своими обязанностями, — коротко отрезал Империус.

— Я в этом не сомневаюсь, — Лана сделала шаг ближе. — Именно поэтому я здесь. Моё поместье в паре километров отсюда, там прекрасная терраса с видом на Каас-Сити. Я приглашаю вас и Ветт на обед. Нам стоит обсудить будущее этих «гостей» в более... неформальной обстановке. ИВР уже подготовила отчеты, и я бы хотела поделиться ими с вами первой.

Ветт на мгновение представила себе нормальную еду, мягкие кресла и возможность хоть на час выйти из этого ледяного коридора. Но она также знала, что за обедом у Ланы последуют вопросы, на которые не всегда хочется отвечать.

Империус ответил вежливо, но твердо:

— Благодарю за приглашение, Леди Лана. Ваше гостеприимство известно всей Цитадели. Но боюсь, в свете недавнего... недовольства Императора моим самоуправством, мне будет благоразумнее оставаться здесь. Я должен лично встретить Магистра Кеноби, когда он выйдет.

Лана Бенико понимающе кивнула. Она была слишком умна, чтобы настаивать.

— Благоразумие — редкий дар среди нашего брата. Что ж, не буду мешать вашему бдению. Но помните, Империус: когда пыль усядется, вам понадобятся союзники в Совете, которые понимают ценность ваших методов.

Она еще раз взглянула на Ветт — долго, изучающе, будто прикидывая её потенциал, — и грациозно удалилась, растворившись в тенях коридора.

Ветт проводила её взглядом и тихо выдохнула:

— Ух... От её взгляда у меня мурашки даже под броней. Она на меня так смотрела, будто я — редкий экспонат в её коллекции. Ты уверен, что мы не зря отказались? Обед у неё наверняка был бы лучше, чем та каша, которую нам выдали в шаттле.

— У Ланы Бенико острый ум и еще более острый язык, Ветт, — не оборачиваясь, ответил Империус. — Если она хочет поговорить — значит, она хочет что-то получить. Сейчас мы не можем себе позволить торговать секретами.

Ветт лишь вздохнула и снова привалилась к стене.

— Ну вот, опять политика вместо десерта. Скучно у вас тут, в Цитадели... Скорее бы уже эти святоши вышли. Интересно, Энакин всё еще сохраняет своё «праведное негодование» или Император уже предложил ему порулить Звездой Смерти?

Тронный зал был погружен в полумрак, который прорезали лишь редкие вспышки молний за панорамным окном. Император не сидел на троне. Он медленно расхаживал перед джедаями, и каждый его шаг отзывался в Силе тяжелым, рокочущим эхом.

— Вы кажетесь... разочарованными, Магистр Кеноби, — голос Императора звучал вкрадчиво. — Ожидали увидеть здесь горы черепов и рабов в кандалах? Или мой лорд Империус слишком хорошо справился с ролью гида?

Оби-Ван стоял, сцепив руки за спиной, его лицо было маской спокойного сосредоточения.

— Мы видели порядок, построенный на абсолютной власти. Это не ново для Галактики, Император. Вопрос лишь в том, какой ценой этот порядок поддерживается.

Император остановился и резко повернулся к ним. Его маска тускло блеснула в свете молнии.

— Ценой правды. В отличие от вашей Республики, которая тонет в собственной лжи. Вы верите, что защищаете демократию, но вы защищаете лишь право богатых становиться еще богаче за счет жизней тех рабочих, которых вы только что вытащили из огня.

Он взмахнул рукой, и в центре зала вспыхнула голограмма. На ней были запечатлены зашифрованные протоколы связи между администрацией завода и... Корусантом.

— Посмотрите на эти подписи, Скайуокер, — обратился он напрямую к Энакину. — Это не мои офицеры отдали приказ о минировании секторов с живыми людьми. Это сделал ваш сенатор, курирующий сектор производства КНС. Он испугался, что Империя получит доказательства его коррупции, и решил, что пара тысяч трупов — приемлемая цена за его кресло в Сенате.

Энакин сделал шаг к голограмме, его кулаки сжались.

— Это может быть подделкой. Ситхи мастера манипуляций.

— Разумеется, — легко согласился Император. — Но разве ваше сердце не говорит вам обратное? Вы видели тот взрыв. Вы видели, как республиканские агенты бежали, бросая своих же союзников. Ваш Совет Джедаев знает об этом, Энакин. Но они промолчат. Они скажут, что это была «трагическая необходимость» ради высшего блага.

Император подошел к Энакину почти вплотную. Оби-Ван напрягся, чувствуя, как Тьма сгущается вокруг его ученика.

— Вам тесно в рамках их правил, — прошептал Император. — Вы видите несправедливость, но вам запрещено действовать, если это противоречит «дипломатическому протоколу». Здесь, в Империи, сила — это не бремя. Это ответственность. Если ты видишь зло — ты вырываешь его с корнем, не дожидаясь одобрения комитета.

— Вы предлагаете нам... предательство? — Оби-Ван пресек нарастающее напряжение своим твердым голосом.

Я требую присяги пред троном, и вы получите ресурсы, чтобы выжечь эту коррупцию дотла.

Оби-Ван покачал головой.

— Мы не склонимся перед вашим троном, Император. Мы не верим в вашу власть.

В зале наступила ледяная тишина. Император сделал шаг к ним, и Тьма вокруг него вздрогнула.

— Тогда зачем вы здесь?

Энакин поднял взгляд, и в нем не было страха — только пугающая решимость:

— Мы здесь не ради вашего трона. Мы пошли за Империусом. Мы пошли за его идеей порядка, который не прячется за бюрократией и фальшивыми идеалами. Если Империя — это то, что он нам показал, то мы верны этому делу. Но не вашей короне.

Император замер. Тишина стала звенящей. Затем он внезапно рассмеялся — холодным, лающим смехом.

— Империус! Ветт! Входите! — прогремел его голос, вырываясь за пределы зала.

Двери распахнулись. Ситх и его Тень вошли в зал, синхронно преклонив колени.

— Ты слышал их, Империус? — Император подошел к своему лорду, глядя на него сверху вниз. — Твои «гости» проявили редкую дерзость. Они отказываются служить мне, но клянутся в верности тебе. Знаешь, эту Длань давно пора бы отрубить и отравить за её гениальные планы, граничащие с безумием. Ты привел в мое сердце джедаев, которые признают только твою волю.

Он резко повернулся к столу из черного камня, на котором материализовался ритуальный кинжал ситхов. Руны на лезвии вспыхнули алым.

— Этот цирк с «идейными перебежчиками» грозится рухнуть на первой же настоящей военной операции. Я не позволю джедаям гулять по моим линкорам на «честном слове». Если вы верны Длани — докажите это кровью.

Император указал на кинжал.

— Ты, Скайуокер. Ты, Кеноби. И ты, девчонка, — он бросил взгляд на Ветт. — Вы присягнете кровью. Не мне. Ему. Каждый из вас оставит свою метку на этом клинке, связав свою жизнь с его волей. Если вы предадите его — ваша кровь вскипит в ваших жилах. А ты, Империус... теперь ты держишь их на цепи, выкованной из их собственной жизни. Любая их ошибка — это твоя смерть.

Ветт сглотнула, глядя на пульсирующее лезвие. Она знала, что пути назад больше нет.

— Ну? — Император отступил в тень. — Готовы ли вы закрепить свою «верность идее»? Или ваше мужество заканчивается там, где начинается первая капля крови?

Энакин первым сделал шаг к столу, его глаза лихорадочно блестели.

— Мы сделаем это.

Тронный зал наполнился тяжелым, металлическим запахом озона и древней магии. Воздух стал густым, как смола. Император замер в тени, превратившись в безмолвного наблюдателя, в то время как всё внимание сосредоточилось на алтаре из черного камня.

— Подойдите, — скомандовал Империус. Его голос был лишен эмоций, но в Силе он ощущался как гранитная скала.

Энакин Скайуокер сделал шаг первым. Его движения были резкими, порывистыми. Он не смотрел на Императора — только на кинжал и на своего нового проводника. Энакин взял рукоять кинжала. Лезвие, выкованное из оскверненного металла, казалось, само потянулось к его коже.

Скайуокер без колебаний полоснул по ладони. Кровь, густая и темная в этом полумраке, не закапала на пол. Как только первая капля коснулась рун на клинке, те вспыхнули ядовито-красным светом. Металл буквально впитал в себя жидкость, издавая едва слышное шипение.

— Я присягаю не короне, а делу, — твердо произнес Энакин, глядя прямо в маску Империуса. — Моя кровь — за твой порядок. Моя жизнь — за твою волю. Пока путь ясен, я иду за тобой.

В ту же секунду Империус вздрогнул. Через узы Силы он почувствовал, как в его сознание ворвался вихрь ярости, боли и необузданной мощи Скайуокера. Клятва установила мост: теперь Ситх чувствовал пульс Энакина, как свой собственный.

Затем вперед выступил Оби-Ван Кеноби. Он двигался медленно, с достоинством приговоренного к казни. Его взгляд на мгновение встретился с взглядом Империуса — в нем читалось предупреждение: «Я делаю это ради Галактики, а не ради тебя».

Кеноби взял кинжал. Он не стал делать резких движений. Тонкий разрез на ладони, и новая порция крови коснулась алтаря.

— Я связываю свою судьбу с твоей, Лорд Империус, — голос Магистра был тихим, но эхо разнесло его по всему залу. — Пусть эта кровь станет напоминанием о нашей ответственности. Если ты свернешь во тьму, которую мы поклялись искоренить, эта клятва станет моим проклятием. Но до тех пор — мой меч твой.

Связь замкнулась. Империус почувствовал ледяное спокойствие и железную дисциплину Кеноби. Это было похоже на то, как если бы в его голове зазвучал чистый, высокий тон камертона посреди хаоса.

Наконец, настала очередь Ветт. Она подошла к столу, и её руки заметно дрожали. Она видела этот ритуал в древних свитках, но никогда не думала, что станет его частью вместе с джедаями.

— Ну... — она нервно усмехнулась, пытаясь сбросить напряжение. — Похоже, теперь мы официально одна очень странная семья.

Она быстро полоснула себя по ладони, поморщившись от резкой боли. Её кровь смешалась с остатками джедайской на лезвии.

— Я была твоей Тенью и без всякой магии, — сказала она, глядя на Империуса снизу вверх. — Но если тебе нужно подтверждение на железе... Вот оно. Я иду за тобой до самого конца, в бездну или к звездам. Мне всё равно. Только не заставляй меня жалеть об этом.

Как только Ветт закончила, кинжал на столе вспыхнул ослепительным багровым пламенем и... исчез, оставив на камне лишь выжженный след в форме печати Длани Императора.

Все четверо замерли, тяжело дыша. На ладонях каждого из них, прямо поверх порезов, проступил тонкий, едва заметный шрам в виде руны — знак нерасторжимых уз.

Император вышел из тени. Его смех был похож на скрежет металла.

— Свершилось. Теперь вы — единое целое. Длань и её пальцы. Империус, ты хотел власти над Избранным? Ты её получил. Но помни: если твоя цепь порвется, она захлестнет твою собственную шею.

Он взмахнул рукой, и тяжелые двери зала распахнулись, впуская свет из коридора.

— Уходите. Теперь вы — не гости. Вы — Стальной кулак империи. И Галактика скоро содрогнется от вашего имени.

Империус молча развернулся. Он чувствовал каждого из них. Боль Ветт, сомнение Оби-Вана, пылающий огонь Энакина — всё это теперь было частью него. Он возглавил группу, выходя из зала.

В коридоре Ветт первая нарушила тишину, рассматривая шрам на руке:

— Знаешь, Империус... Это было гораздо пафоснее, чем я ожидала. Но теперь у меня такое чувство, будто я выпила литр очень крепкого и очень плохого кофе. У всех в голове так гудит?

Оби-Ван лишь горько усмехнулся, пряча руку в широкий рукав робы.

— Это не гул, Ветт. Это вес цепей, которые мы сами на себя надели.

Энакин же ничего не сказал. Он сжимал и разжимал кулак, прислушиваясь к новой силе, которая теперь текла в его жилах вместе с волей Ситха.

Глава 34/1

Поместье Империуса находилось на скалистом утесе, вдали от шумного центра Каас-Сити. Здесь вечный шторм Дромунд-Кааса ощущался иначе — не как угроза, а как величественный фон для уединения. Внутри царил холодный уют: высокие потолки, полы из темного дерева и приглушенный свет, отражающийся от коллекций древних артефактов.

Джедаи разошлись по своим комнатам без лишних слов. Оби-Ван выглядел так, будто ему нужно было медитировать целую вечность, чтобы переварить произошедшее, а Энакин просто заперся, и через дверь его комнаты чувствовалось, как Сила вокруг него ходит ходуном от нерастраченного напряжения.

Ветт тоже ушла к себе, но, как и всегда, ненадолго.

Империус стоял на балконе своей спальни, подставив лицо холодному ветру. Он снял маску и тяжелые доспехи, оставшись в простой черной тунике. Шрам на ладони всё еще горел тихим, фантомным огнем. Он чувствовал их всех — три чужеродных искры в своем сознании.

Тихий шорох двери заставил его обернуться. Ветт вошла, неся в руках две дымящиеся кружки кофе. Она сменила броню на свободные штаны и длинную майку, выглядя в этот момент совсем не как «Тень Ситха», а как та самая девчонка, которую он когда-то забрал с Коррибана.

— Я подумала, что после того, как нас чуть не принесли в жертву на кухонном столе Императора, нам положен перерыв, — она протянула ему кружку. — Держи. Настоящий, крепкий, без имперских добавок «для бодрости духа».

Империус принял кружку, его пальцы на мгновение коснулись её руки.

— Ты не пошла отдыхать.

— А смысл? — Ветт прислонилась к перилам рядом с ним, глядя на вспышки молний над океаном. — У меня в голове теперь такой шум от этой твоей «кровной связи», что уснуть не получится. Я чувствую Кеноби — он там за стенкой так усердно размышляет о судьбах Галактики, что у меня зубы сводит. А Скайуокер... он как работающий реактор.

Она сделала большой глоток и замолчала, собираясь с мыслями.

— Знаешь, — тихо произнесла она, — когда ты рассказывал им про «Ярость» и Старую Республику... я вдруг поняла, что почти ничего не знаю о том, КТО ты на самом деле. Не Лорд Империус, не Длань, а тот человек, который видел Вишейта. Сколько тебе на самом деле лет? И почему ты всё еще здесь, а не превратился в прах, как все остальные из того времени?

Империус долго смотрел на темные волны внизу.

— Время — относительная вещь, когда ты умеешь черпать силу из самой Бездны, Ветт. Я не бессмертен в том смысле, в котором этого хотел Вишейт. Я просто... застрял. Моё прошлое — это пыль и кости. Я видел, как Империя, которую я строил, разваливалась на куски из-за глупости и жадности Темного Совета. И когда я очнулся в этом времени, я поклялся, что не допущу этого снова.

Он повернулся к ней, и в его глазах, лишенных янтарного блеска, отразилась бесконечная усталость.

— Ты спрашиваешь, какие у меня планы на жизнь? Мой план — закончить войну, которую я начал тысячи лет назад. Создать нечто, что переживет нас всех. И джедаи — это лишь часть фундамента. Спрашиваешь сколько мне лет? Я тебя удивлю, тридцать пять.

Ветт внимательно слушала, обхватив кружку ладонями.

— А я? Я тоже часть фундамента? — в её голосе не было обиды, только любопытство.

— Нет, — Империус редко бывал таким честным. — Ты — единственная причина, по которой этот фундамент еще не придавил меня самого. Ты напоминаешь мне, что даже в сердце шторма должно быть место, где можно просто выпить кофе.

Ветт негромко рассмеялась, прижимаясь плечом к его руке.

— Ну, значит, я самая важная деталь в твоем безумном плане. Без меня ты бы просто превратился в еще одну ворчливую статую в Цитадели.

Они стояли в тишине, двое существ, связанных кровью, Силой и временем, пока кофе в их кружках медленно остывал под рокот грома

Голос Ветт звучал глухо, перебиваемый лишь мерным рокотом шторма.

— Знаешь, я ведь не всегда была такой... зубастой, — она горько усмехнулась. — Помню, как меня забирали в Орден. Белые стены, бесконечные лекции о покое. Но мне не повезло с Наставником. Мастер, которому меня отдали... он считал себя «исследователем границ».

Она сделала глоток, и её пальцы сильнее сжали кружку.

— Он практиковал темные энергии прямо там, в Храме. Говорил, что учит меня сопротивляться им, но на деле — он просто использовал меня как губку. Он погружал меня в такие бездны, о которых Кеноби даже в кошмарах не слышал. Он ломал мою психику, заставляя черпать силу из боли, и называл это «испытанием воли». Когда ты нашел меня и убил его... я думала, это была случайность. Что я просто была удачным трофеем, который ты подобрал на обломках его безумия.

Ветт замолчала, её плечи едва заметно дрожали. Она подняла глаза на Империуса — в них больше не было дерзости, только тихий вопрос.

— Иногда мне кажется, что я просто перешла из одних рук в другие. Что ты просто увидел во мне готовый, уже надломленный инструмент.

Империус, всё это время неподвижно смотревший на грозу, наконец повернул голову. На его лице проступила едва заметная, почти призрачная усмешка. Он медленно подошел к ней, и в полумраке его глаза на мгновение вспыхнули тем самым «сдержанным янтарем».

— Ты действительно думаешь, Ветт, что Ситх моего уровня полагается на случайности? — его голос был тихим, как шелест песка. — Я знал о твоем Мастере всё. Его амбиции, его тайные эксперименты с Тьмой... Я наблюдал за тем, как он «гранил» тебя, годами.

Ветт замерла, её рука с кружкой дрогнула.

— Ты не была трофеем, — продолжил Империус, подходя вплотную и заставляя её смотреть прямо на него. — Ты была целью. Я позволил ему начать работу. Я позволил этому джедаю-отступнику вскрыть твой потенциал, используя методы, на которые у меня тогда не было времени. Он думал, что создает оружие для себя, но на самом деле он лишь готовил материал для меня. Я выбрал тебя далеко не случайно, Ветт.

Он коснулся её подбородка, и его голос стал почти ласковым, но от этого еще более пугающим:

— Я ждал момента, когда ты будешь достаточно сломлена, чтобы возненавидеть их Свет, но достаточно сильна, чтобы не сойти с ума. И когда плод созрел — я просто пришел и сорвал его. Твой Мастер был лишь моим невольным инструментом. Я вел тебя с самого детства.

Ветт смотрела на него, и в её голове воцарилась та самая звенящая тишина. Она не была случайным спасением. Она была расчетом.

— Значит... ты всё это время был там? — прошептала она. — За его спиной?

— Я всегда был рядом, — Империус отпустил её и снова повернулся к окну. — Спи. Ты получила то, что хотела — правду. Теперь живи с ней. Завтра нам предстоит показать джедаям, что их судьбы тоже были написаны задолго до того, как они встретили нас.

Ветт еще долго стояла на балконе, глядя в его спину. Кофе в её руках окончательно остыл. Она была его творением от начала и до конца. И, как ни странно, это осознание пугало её меньше, чем мысль о том, что она могла быть никому не нужна.

Первые лучи холодного солнца Дромунд-Кааса едва пробивались сквозь вечную пелену туч, когда Ветт, потирая заспанные глаза, выползла из своей комнаты. В доме царила тишина, но в воздухе уже витал тонкий аромат кофе — верный признак того, что Империус не спал.

Ветт зашла на кухню, потирая затылок. Волосы растрепаны, на ногах — мягкие тапочки, которые она стащила из какого-то отеля на Корусанте. Запах свежесваренного кофе и поджаренного хлеба немного унял гул в голове, оставшийся после вчерашней клятвы.

Империус стоял у плиты. Без плаща, в простой серой футболке, обнажающей шрамы на предплечьях. Он сосредоточенно переворачивал тосты обычным ножом, даже не прибегая к телекинезу.

— Ого, — Ветт замерла в дверях. — Лорд Ситхов, Длань Императора, гроза республиканских корветов... жарит хлеб? Мир официально сошел с ума.

Империус усмехнулся — не той пугающей усмешкой, а просто, по-человечески.

— Если я буду использовать Силу, чтобы приготовить завтрак, я окончательно разучусь чувствовать вкус еды, Ветт. Садись. Кофе на столе.

Ветт плюхнулась на стул, обхватив горячую кружку.

— Как рука? — спросила она, кивнув на его ладонь, где белел свежий шрам.

— Тянет, — честно признался он, присаживаясь напротив. — Кровная связь — штука капризная. Я чувствую Кеноби. Он там, наверху, уже проснулся и пытается медитировать, но у него не выходит, потому что он чувствует, как я... жарю тосты. Это его сбивает с толку.

Они оба негромко рассмеялись.

— Ладно, если серьезно, — Ветт посерьезнела, откусив кусок хлеба. — Что мы будем с ними делать? Император ждет результатов. А эти двое... они ведь как пороховая бочка.

Империус вздохнул, глядя в свою кружку.

— В идеале, Ветт, я бы хотел просто показать им, что Империя может быть другой. Не той машиной смерти, которую строит Гнев. Я хочу использовать их, чтобы вычистить гниль из нашего собственного тыла. Если они увидят, что мы боремся с коррупцией и мародерством среди своих же лордов, они поймут, что наш порядок — это не просто террор.

Он потер переносицу.

— Но для начала нам нужно вытащить их на дело. Такое, где Республика покажет себя с худшей стороны. Есть одна база на периферии — «Аванпост-7». Там республиканская разведка ставит опыты на пленных имперцах, используя технологии, запрещенные всеми конвенциями. Если мы возьмем Кеноби с собой и он увидит эти лаборатории... у него не останется пути назад.

— А Энакин? — Ветт прищурилась. — Он же сорвется. Устроит там резню.

— Скорее всего, — кивнул Империус. — И это тоже часть плана. Он должен понять, что его гнев — это не грех, а инструмент правосудия. Но мне нужно, чтобы ты приглядывала за ним. Ты — единственная, кто может его притормозить, не вызывая агрессии.

Ветт долго молчала, рассматривая своего Ситха. В таком виде — без маски и пафоса — он казался ей очень уставшим человеком, который просто хочет доделать работу, начатую тысячи лет назад.

— Знаешь, — тихо сказала она. — Иногда мне кажется, что ты единственный нормальный человек во всей этой Империи. Остальные либо безумцы, либо фанатики.

— Я просто слишком долго спал, Ветт. У меня была вечность, чтобы подумать о том, где мы ошиблись в прошлый раз.

Он поднялся и поставил тарелку в раковину.

— Допивай. Скоро они спустятся. Нужно будет снова надевать маски. Кеноби не должен видеть меня таким... домашним. Он должен видеть лидера, за которым хочется идти в огонь.

— Жаль, — Ветт допила кофе одним глотком. — Такой ты мне нравишься больше.

Ветт еще минуту сидела неподвижно, глядя на широкую спину человека, который когда-то вырвал её из кошмара, а теперь планировал перестроить саму историю Галактики. В этой утренней тишине, среди запаха обычного хлеба, всё то, о чем они говорили ночью — казалось одновременно нереальным и пугающе близким.

Она медленно поднялась со стула, подошла к нему сзади и, не говоря ни слова, крепко обхватила его за талию, прижавшись щекой к его лопаткам. Империус не вздрогнул, лишь на мгновение замер с ножом в руке, позволяя ей этот момент близости.

— Ты слишком много на себя берешь, Архитектор судеб, — прошептала она в ткань его футболки.

Затем, прежде чем он успел что-то ответить, Ветт резко подалась вверх и ощутимо, почти по-звериному укусила его за плечо, прямо через тонкую ткань.

— Эй! — Империус наконец обернулся, потирая плечо и глядя на неё с легким недоумением, в котором, впрочем, читалась тень улыбки.

— Это чтобы ты не забывал, что ты не памятник самому себе, — Ветт дерзко ухмыльнулась, отскакивая к дверям кухни. — И что твоя Тень всё еще умеет кусаться. Если начнешь превращаться в пафосную статую — повторю.

Она послала ему воздушный поцелуй и вихрем умчалась наверх — переодеваться из растянутой майки в свою боевую экипировку.

Империус постоял несколько секунд в тишине, чувствуя, как на плече пульсирует след от её зубов. Этот укус странным образом вернул его в реальность лучше любой медитации. Он дожарил оставшиеся тосты, аккуратно сложил их на тарелку и оставил на столе — для тех двоих, что скоро спустятся, ведомые голодом и сомнениями.

Затем он сам направился в свои покои.

Преображение

Процесс облачения был для него почти ритуалом.

* Сначала броня: сегментированные пластины из черного матового сплава, которые ложились на поддоспешник, сковывая тело, но давая защиту.

* Затем плащ: тяжелая ткань, пропитанная Силой, скрывающая истинные очертания его фигуры.

* И, наконец, маска.

Когда он защелкнул фиксаторы на затылке, мир вокруг изменился. Зрение окрасилось в тактические фильтры шлема, а звуки дома стали тише, сменившись едва слышным гудением системы жизнеобеспечения. Воздух внутри маски пах озоном.

Человек по имени «.......» исчез. На его месте снова стояла Длань Императора.

Когда Оби-Ван Кеноби спустился вниз, он застал странную картину. На кухне стояла тарелка с еще теплыми тостами и чайник, а в холле его уже ждал Лорд Ситхов — неподвижный, грозный и полностью закрытый броней. Рядом с ним проверяла свои бластеры Ветт, теперь уже в своей привычной кожаной броне с имперскими знаками отличия.

Энакин вышел следом за Оби-Ваном, его взгляд сразу упал на тарелку с едой.

— Это... для нас? — спросил Скайуокер, подозрительно косясь на Ситха.

— Завтрак — это залог ясного ума, — раздался из-под маски Империуса искаженный вокодером голос. — Ешьте быстрее. Через час мы отправляемся на «Аванпост-7».

Ветт, поймав взгляд Оби-Вана, едва заметно подмигнула ему, словно говоря: «Не бойся, он их сам пожарил, честное слово».

Кеноби взял один тост, задумчиво повертел его в руках и посмотрел на Империуса.

— Вы планируете наши действия на годы вперед, Лорд. Но сегодня вы просто предлагаете нам поесть. В этом есть какой-то скрытый смысл, который я должен разгадать?

— Смысл в том, Магистр, что на пустой желудок предательство Республики воспринимается слишком болезненно, — сухо ответил Ситх. — У вас сорок минут. Жду в ангаре.

На борту «Ярости»

Едва трап закрылся, джедаи оказались в окружении команды, которая за эти дни стала им до боли знакомой, но всё еще вызывала массу вопросов.

— О, великие господа! — 2V-R8 выкатился вперед, чуть не сбив Оби-Вана с ног своим энтузиазмом. — Я подготовил восстанавливающий раствор для вас и подогрел каюты до идеальных двадцати двух градусов. Магистр Кеноби, ваш чай уже заваривается, я рассчитал время вашего прихода с точностью до секунды!

Оби-Ван только вздохнул, принимая это как неизбежность. В это время из тени навигационной рубки вышел ЗИ-4. Его движения были резкими, расчетливыми, в них не было ни капли той суетливости, что у R8. Красные окуляры дроида-убийцы холодно сканировали джедаев.

— Соединение с сетью Республики установлено, — произнес ЗИ-4 своим сухим, лишенным эмоций голосом. — Я перехватил три зашифрованных пакета данных с «Аванпоста-7». Магистр Кеноби, ваши бывшие коллеги используют коды, которые я взламываю за 0.4 секунды. Это... разочаровывает.

Энакин подошел к ЗИ-4, с любопытством разглядывая модифицированные порты на его предплечьях.

— Ветт говорила, ты вчера в одиночку «положил» локальную сеть целой системы?

— 1.2 петабайта данных за две минуты, — бесстрастно ответил дроид. — Если вы планируете мешать нашей миссии, Скайуокер, я уже подготовил алгоритм для блокировки систем жизнеобеспечения в вашей каюте. Просто для оптимизации ресурсов.

— Он шутит, — Ветт хлопнула ЗИ-4 по металлическому плечу.

— Ну, в смысле, я надеюсь, что он шутит. Иди проверь системы наведения, Железяка.

Полет проходил в деловой атмосфере. Пока Энакин, вдохновленный техническим совершенством «Ярости», обсуждал с ЗИ-4 уязвимости республиканских брандмауэров, Оби-Ван и Империус стояли у карты.

— Вы держите при себе дроида-убийцу, специализирующегося на взломе вашей же бывшей родины, — заметил Кеноби.

— ЗИ-4 видит мир в цифрах и логике, — ответил Империус, не снимая маски. — Он — идеальное зеркало для Республики. Он показывает мне их ложь, превращенную в двоичный код. На «Аванпосте-7» он вскроет их архивы быстрее, чем они успеют нажать кнопку удаления.

Прилет на Аванпост-7

«Ярость» мягко пристыковалась к темному борту станции. ЗИ-4 первым подошел к шлюзу, его пальцы трансформировались в интерфейсные штекеры, и через секунду тяжелая дверь бесшумно откатилась.

— Система безопасности аванпоста деактивирована, — доложил он. — Я подал в их внутреннюю сеть сигнал о ложной утечке радиации. Персонал в панике. Идеальное время для... визита.

Они вошли внутрь. Запах медикаментов и озона здесь смешивался с леденящим ощущением в Силе. Проходя мимо терминалов, джедаи видели, как ЗИ-4 на ходу подключается к каждому из них, выкачивая данные.

— Здесь... — ЗИ-4 замер у центрального блока. — Записи об «утилизации отходов». Под «отходами» они подразумевают пленных чувствительных к Силе, чей потенциал не удалось подавить экспериментальной сывороткой.

Энакин почувствовал, как внутри закипает ярость. Оби-Ван шел молча, его лицо превратилось в маску скорби.

Они распахнули двери главного блока. Доктор Варен стоял спиной к ним, рассматривая результаты анализов на огромном мониторе. Перед ним на операционном кресле дергался в конвульсиях человек в форме имперского офицера.

— Коэффициент сопротивления падает, — пробормотал Варен. — Ещё одну инъекцию. Мы должны выжечь связь с Силой полностью, даже если подопытный превратится в овощ.

— Доктор, — голос Империуса прозвучал как раскат грома.

Варен обернулся. Его глаза расширились при виде Ситха, но когда он заметил рядом с ним двух прославленных джедаев, на его лице проступило облегчение, смешанное с безумием.

— Магистр Кеноби! Слава богу! — закричал он, указывая на Империуса. — Убейте этого монстра! Мы почти закончили! Мы создаем оружие, которое навсегда избавит Галактику от угрозы Ситхов! Мы делаем это ради Республики!

Энакин сделал шаг вперед, и его световой меч загудел так низко и угрожающе, что Варен невольно вжался в стол.

— Ради Республики? — прошипел Скайуокер. — Посмотри на этот стол, «доктор». Ты режешь живых людей.

ЗИ-4 в этот момент вывел на главный экран лаборатории список имен. Сотни имен.

— Все они были объявлены «пропавшими без вести» в официальных отчетах Сената, — сухо прокомментировал дроид.

Момент истины:

Варен пятится, спотыкается и падает на пол. Он смотрит на Оби-Вана, ища защиты в «кодексе джедаев».

— Вы не можете позволить им убить меня! Я ученый! Я нужен Республике!

Что сделает Оби-Ван? Встанет ли он между Энакином и этим подонком, защищая принципы, которые этот подонок только что растоптал?

И что скажет Империус, видя, как рушится мир джедаев? В лаборатории воцарилась тишина, от которой у доктора Варена волосы встали дыбом. Он переводил взгляд с искаженного гневом лица Скайуокера на неподвижную фигуру Оби-Вана, ожидая, что Магистр джедай сейчас произнесет слова о гуманности, суде и Кодексе.

— Магистр Кеноби... — пролепетал Варен, протягивая дрожащую руку к Оби-Вану. — Вы ведь джедай. Вы не позволите им совершить самосуд. Я просто выполнял приказы. Мои исследования... они для общего блага...

Оби-Ван Кеноби медленно перевел взгляд с доктора на измученного имперского офицера, чье тело на операционном столе всё еще содрогалось от остаточных спазмов. Затем он посмотрел на мониторы, где ЗИ-4 листал бесконечные списки жертв — гражданских, солдат, детей, чей единственный «грех» заключался в их связи с Силой.

Кеноби закрыл глаза. В Силе он почувствовал не просто тьму, а бездну предательства тех идеалов, которым он отдал всю жизнь.

— Вы правы, доктор, — тихо произнес Оби-Ван. — Я джедай.

Он сделал глубокий вдох и... сделал шаг назад. Его руки медленно опустились, скрываясь в широких рукавах робы.

— Но здесь нет Республики. Здесь нет закона, который вы не попрали бы. И здесь... — Оби-Ван посмотрел на Варена холодным, почти мертвым взглядом, — я вас не вижу.

Энакин замер, пораженный решением учителя, но в его глазах тут же вспыхнуло торжество.

Империус медленно, хищно двинулся вперед. Его плащ шуршал по стерильному полу, как чешуя змеи.

— Магистр Кеноби проявил редкую мудрость, — голос Ситха под маской вибрировал от предвкушения. — А теперь, доктор... мы поговорим о «прогрессе».

Империус не стал активировать световой меч. Он просто поднял руку, и Варена невидимой силой впечатало в его же собственный хирургический стол. Ремни, которыми мгновение назад был привязан пленный, змеями взметнулись вверх и намертво затянулись на запястьях и лодыжках врача.

— Начнем с основ, — Империус склонился над ним. — ЗИ-4, отключи болевые демпферы в этом секторе. Я хочу, чтобы каждая нервная клетка доктора работала на пределе своих возможностей.

— Выполнено, Лорд, — сухо отозвался дроид-взломщик, его пальцы-интерфейсы быстро застучали по панели. — Рекомендую начать с левого предплечья, там наиболее высокая концентрация болевых рецепторов.

Империус мягко коснулся ладонью лба Варена. Вспыхнула молния Силы — не та яростная дуга, что испепеляет, а тонкая, как игла, нить чистого страдания, пущенная напрямую в нервные окончания. Доктор забился в кресле, издав звук, который сложно было назвать человеческим криком.

— Кто подписал директиву «Тишина»? — вкрадчиво спросил Империус. — Мне нужны имена сенаторов. Мне нужны коды доступа к остальным лабораториям.

— Я... я не... А-А-А-А-ГХ! — Варен задохнулся, когда Ситх начал медленно, по миллиметру, сжимать его грудную клетку Силой, имитируя действие его собственной сыворотки.

Оби-Ван стоял спиной к столу, глядя в темное окно станции на ледяные астероиды. Каждый крик Варена отзывался в нем, но он не шелохнулся. Энакин же, напротив, подошел ближе. Он смотрел на пытку с мрачным удовлетворением, впитывая каждое слово, которое Империус вырывал из доктора вместе с кусками его рассудка.

— Сенатор... Ро-Лоран... и канцлер... — прохрипел Варен, когда Империус на мгновение ослабил хватку, позволяя ему вдохнуть. — Они... они знали... всё финансировалось через подставные фонды Кореллии...

— ЗИ-4, проверь, — скомандовал Ситх.

— Подтверждаю, Лорд. Нашел транзакции. Десять миллиардов кредитов за последний квартал. Назначение: «Глубокие исследования космоса».

Империус снова приложил руку к голове Варена, на этот раз используя ментальное вторжение. Это было гораздо хуже физической боли. Он буквально вырывал образы, лица и пароли из памяти доктора, оставляя на месте воспоминаний лишь выжженную пустоту.

— А теперь, — прошептал Империус, когда Варен уже едва дышал, превратившись в пустую оболочку, — расскажи мне о самой главной вашей цели. Зачем вам был нужен «овощ с пустой душой»?

Ветт, стоявшая у входа с бластерами наготове, поежилась. Она привыкла к жестокости, но видеть, как Империус методично и профессионально разбирает человека на части под молчаливое согласие джедаев... это было новым уровнем реальности.

— Мы... мы хотели создать... идеального солдата... — выдавил Варен. — Тело с навыками джедая, но без воли... Мы планировали... пересадку сознания...

Оби-Ван резко обернулся. Его лицо было бледным.

— Вы хотели использовать Силу, чтобы создать рабов?

Империус выпрямился, отпуская обмякшее тело доктора. Варен был жив, но его разум был стерт в пыль.

— Теперь вы видите, Магистр? — Ситх повернулся к Кеноби. — Это и есть ваша Республика. Пока вы медитируете в Храме, они строят заводы по производству рабов из ваших же собратьев.

Энакин подошел к столу и одним резким движением светового меча перерезал путы Варена. Тело доктора безвольно сползло на пол.

— Он больше не заговорит, — глухо сказал Скайуокер. — Что дальше?

— Дальше мы забираем данные, — Империус посмотрел на ЗИ-4. — И взрываем это место к чертовой матери. Весь сектор должен увидеть этот фейерверк.

ЗИ-4 кивнул:

— Подготавливаю заряды в реакторном отсеке. Ожидаемое время до детонации — 10 минут.

Ветт подошла к Империусу и тихо спросила:

— А что с пленными? Тут в крио-камерах еще человек сорок.

Империус посмотрел на джедаев.

— Это будет их первым заданием в качестве части моей Длани. Энакин, Оби-Ван — вы выводите пленных на «Ярость». Ветт и Пирс помогут с эвакуацией. Я закончу здесь сам.

Коридоры аванпоста заполнились воем сирен. Красный свет аварийных ламп превращал стерильные залы в преддверие ада. Пока ЗИ-4 методично минировал опоры реактора, джедаи ворвались в блок крио-камер.

Оби-Ван первым подбежал к центральному пульту. Его пальцы дрожали, когда он просматривал данные на мониторах.

— Энакин, здесь... — Кеноби осекся. — Сила, их тут десятки.

Скайуокер уже рубил замки ближайших капсул. С шипением вырывался ледяной пар, и из камер выпадали тела. Но они не вскрикивали и не пытались встать.

— Учитель, они не просыпаются! — крикнул Энакин, подхватывая на руки молодую женщину в изорванной форме. Её глаза были открыты, но взгляд был абсолютно пустым, лишенным искры сознания.

Империус вошел в блок, его тяжелые шаги эхом отдавались в тишине, которую нарушало лишь шипение пара. Он бросил быстрый взгляд на показатели мониторов.

— Оставьте их, — бросил он коротко.

— Что?! — Энакин обернулся, его лицо исказилось от ярости. — Мы не можем их оставить! Мы джедаи, мы спасаем людей!

— Вы спасаете жизни, Скайуокер. Но здесь жизни больше нет, — Империус подошел к одной из капсул и указал на экран. — «Проект Тишина» завершен для них. Варен выжег их нейронные связи. Их души стерты. Это не сон, это биологическое существование тел, в которых больше нет личности. Если вы заберете их на «Ярость», вы заберете сорок пустых оболочек, которые никогда не заговорят и не посмотрят на вас.

Оби-Ван лихорадочно листал отчеты. Его лицо становилось всё бледнее.

— Он прав, Энакин. Здесь... необратимые повреждения коры мозга и... полный разрыв связи с Силой. Они мертвы, просто сердца еще стучат.

— Нет! — Скайуокер ударил кулаком по капсуле. — Должен быть способ!

— Есть только трое, — раздался сухой голос ЗИ-4. Дроид-взломщик подошел к дальнему ряду камер. — Этих только начали готовить. Мозг не поврежден. Связь с Силой стабильна на 82%. Остальные сорок три субъекта — функциональные отходы.

Ветт подбежала к дроиду и начала быстро вводить коды разблокировки.

— Давай, Железяка, открывай этих!

Три капсулы открылись. Двое молодых республиканских кадетов и одна женщина, судя по одежде — из гражданских специалистов. Они были слабы, истощены, но в их глазах был страх — живой, настоящий человеческий страх.

— Помогите... — прохрипел один из кадетов, хватая Оби-Вана за рукав робы.

— Мы здесь. Мы вас выведем, — Оби-Ван подхватил парня. Энакин, стиснув зубы, взял двоих остальных.

Он обернулся к рядам других капсул. Тридцать семь человек. Тридцать семь судеб, превращенных Республикой в «овощи».

— Мы не можем просто взорвать их вместе со станцией, — голос Энакина сорвался. — Это... это неправильно.

— Оставить их здесь — значит позволить им гнить заживо в пустоте, — Империус подошел к Скайуокеру и положил руку на его плечо. — Смерть в огне реактора будет милосердием, которое их собственная Республика им не дала. Уходите на корабль. Сейчас.

Оби-Ван посмотрел на Империуса. В этом взгляде было столько боли и понимания, что Ситх на мгновение отвел глаза. Кеноби молча кивнул и потащил выжившего к выходу.

На борту «Ярости»

Через пять минут «Ярость» отстыковалась. Спасенных передали в руки 2V-R8, который тут же начал кудахтать над ними, вводя питательные растворы.

Джедаи и Империус стояли на мостике. Перед ними в черноте космоса висел «Аванпост-7».

— ЗИ-4, — скомандовал Ситх. — Выполняй.

Дроид нажал кнопку. В самом сердце астероида расцвел ослепительный белый цветок. Сначала станцию беззвучно раздуло изнутри, а затем колоссальный взрыв разнес её на тысячи осколков. Сила на мгновение содрогнулась от сорока тихих вздохов облегчения — те, кто был заперт в своих телах, наконец обрели покой.

Энакин стоял, вцепившись в поручни, его плечи мелко дрожали. Оби-Ван подошел к нему и положил руку на плечо, но Скайуокер сбросил её.

— Мы спасли троих, Учитель, — прошипел он. — Троих из сорока. А те, кто это сделал... они сейчас сидят в Сенате и пьют вино.

Кеноби ничего не ответил. Он посмотрел на Империуса, который уже снял маску. Лицо Ситха было спокойным, но в глазах отражалось пламя взрыва.

— Вы получили то, за чем летели, Лорд? — тихо спросил Оби-Ван.

— Я получил правду, Магистр, — Империус повернулся к нему. — И вы её получили. Теперь у вас нет дома, в который можно вернуться, не чувствуя запаха этих лабораторий. Добро пожаловать в мою войну.

Ветт подошла к ним, её обычная дерзость куда-то исчезла. Она молча встала рядом с Империусом, глядя на догорающие обломки.

По возвращении на Дромунд-Каас поместье встретило их могильной тишиной. Тяжесть увиденного на астероиде давила на плечи сильнее любой гравитации. Энакин не находил себе места: он мерил шагами гостиную, и вокруг него буквально трещал воздух от статических разрядов Силы.

Империус, не снимая брони, подошел к нему.

— Тебе тесно в собственной коже, Скайуокер. Идем. Тебе нужно не заталкивать это внутрь, а выплеснуть, пока ты не сжег этот дом вместе с нами.

Они направились в тренировочный зал в подвальном ярусе — помещение с укрепленными стенами, способными выдержать прямой удар термического детонатора.

Тренировка Ярости

Империус встал в центре зала, отстегнул плащ и активировал свой меч. Багровый клинок осветил его лицо, на котором не было ни капли сочувствия — только холодный вызов.

— Не пытайся быть «спокойным джедаем», Энакин. Вспомни Варена. Вспомни глаза тех сорока человек, которых мы оставили в огне, потому что твои друзья в Сенате решили поиграть в богов. Бей.

Энакин сорвался с места. Его атака была подобна обвалу в горах. Синий и красный клинки столкнулись, выбивая снопы искр. Империус не просто защищался — он провоцировал.

— Мало! — рычал Ситх, парируя мощный выпад. — Это гнев ребенка, у которого отняли игрушку. Где твоя ярость за преданную веру? Где твоя ненависть к тем, кто прикрывается законом, чтобы творить зверства? Дай волю истинной силе, Избранный!

Скайуокер закричал, и волна чистой Тьмы хлынула из него. Удары стали тяжелее, быстрее, в них появилась та самая пугающая точность Ситха, которая не оставляет шанса на блок. Империус обучал его так же, как когда-то Ветт: он позволял ярости стать топливом, а не помехой.

Пока внизу дрожали стены от ударов двух могущественных воинов, на верхней веранде Оби-Ван Кеноби стоял, прислонившись к колонне. Он выглядел постаревшим на десять лет.

— Магистр... — Ветт подошла к нему неслышно, лишенная своей обычной прыти.

Кеноби обернулся. Его взгляд был печальным.

— Твой Лорд учит его тому, от чего я пытался его оградить всю жизнь.

— Он учит его выживать в мире, который вы построили, — тихо ответила Ветт. Она помолчала, а затем, замявшись, добавила: — Послушайте... мой первый наставник... он использовал Свет, чтобы мучить меня. Я почти забыла, каково это — когда Сила не жжет, а греет. Вы могли бы... показать мне? Не ту теорию из свитков, а те техники, которые дают покой?

Оби-Ван удивленно поднял брови.

— Ты хочешь тренироваться со мной?

— Да. Пока они там ломают друг другу кости, я хочу попробовать что-то... другое.

Разговор в зале

Спустя час, когда Энакин, тяжело дыша и едва стоя на ногах, опустился на пол среди обломков тренировочных дроидов, Империус выключил меч. Его плечо, укушенное Ветт утром, всё еще ныло, но тренировка принесла плоды — Скайуокер выглядел опустошенным, но «чистым».

В этот момент в зал вошла Ветт. Она выглядела необычайно серьезной.

— Лорд... мне нужно твое разрешение.

Империус вытер пот со лба.

— Говори.

— Я хочу потренироваться с Кеноби. Не в бою. Я хочу, чтобы он показал мне джедайские техники созерцания и лечения.

Империус замер. Его взгляд стал ледяным. В зале мгновенно похолодало.

— Ты просишь у Ситха разрешения учиться у джедая? У того самого Света, который тебя предал?

— Я прошу разрешения узнать врага с другой стороны, — Ветт не отвела глаз, хотя её сердце бешено колотилось. — Ты сам сказал, что я — связующее звено. Как я могу связывать, если я чувствую только одну сторону медали?

Империус долго смотрел на неё. Энакин, сидя на полу, тоже наблюдал за этой сценой, затаив дыхание. Ситх ненавидел Орден, ненавидел их философию «смирения», которую считал слабостью. Но он видел в глазах Ветт не жажду предательства, а искреннюю потребность заполнить ту дыру, которую оставил в ней её первый безумный учитель.

— Я не рад этому, Ветт, — наконец произнес Империус, и его голос был полон скрытой угрозы. — Их «покой» — это болото. Оно затягивает. Если я почувствую, что ты становишься мягкой, что твоя Тень начинает бледнеть... я лично прерву это обучение.

Он подошел к ней вплотную, возвышаясь над ней.

— Иди.

Ветт выдохнула, коротко кивнула и почти бегом вылетела из зала, пока он не передумал.

Империус посмотрел ей вслед, а затем перевел взгляд на Энакина.

— Пойдем. Нам нужно проанализировать данные ЗИ-4. Сенат должен заплатить за «Аванпост-7».

Глава 34/2

На веранде, продуваемой влажными ветрами Дромунд-Кааса, царила тишина, нарушаемая лишь далеким гулом грома. Оби-Ван Кеноби сидел на полу, скрестив ноги, и жестом пригласил Ветт сесть напротив.

Тишина и Свет

— Закрой глаза, — мягко произнес Оби-Ван. — Не пытайся искать силу в своих обидах или страхах. Просто слушай свое дыхание.

Ветт подчинилась, но внутри нее всё сопротивлялось. Для нее Сила всегда была чем-то острым, колючим, бьющим током. Она привыкла вырывать её из себя, как оружие.

— Это... странно, — прошептала она. — Я чувствую себя пустой. Мой старый мастер говорил, что пустота — это смерть.

— Пустота — это сосуд, который можно наполнить миром, — Кеноби протянул руку и коснулся её ладони. — Почувствуй не холод Дромунд-Кааса, а жизнь, которая течет сквозь камни, сквозь деревья, даже сквозь этот дом. Она не требует от тебя ярости. Она просто... есть.

Ветт замерла. Впервые за долгие годы «шум» в её голове начал стихать. Это не было похоже на подчинение Империусу, это было похоже на погружение в теплую воду. Оби-Ван начал медленно направлять поток энергии, залечивая мелкие ментальные шрамы, оставленные её прошлым учителем. На мгновение Тень Ситха почувствовала себя просто маленькой девочкой, которой больше не нужно было кусаться, чтобы её услышали.

Гнев и Память

Тем временем внизу, в кабинете, освещенном лишь синеватым светом голограмм, Империус и Энакин заканчивали изучать отчеты ЗИ-4. На экране сменяли друг друга лица сенаторов, номера счетов и координаты секретных тюрем.

— Мы ударим по ним там, где они чувствуют себя в безопасности, — холодно произнес Империус, сворачивая карту. — ЗИ-4 подтвердил, что сенатор Ро-Лоран сейчас на Набу. Он думает, что он в отпуске. Он ошибается.

Энакин молча кивнул. Он выглядел измотанным после тренировки, но его взгляд оставался тяжелым. Он подошел к окну и долго смотрел на дождь.

— Ты думаешь о ком-то, Скайуокер, — Империус подошел ближе, его голос потерял командные нотки. — Твои мысли улетают далеко от этого сектора.

Энакин вздохнул, не оборачиваясь.

— Асока. Мой падаван. Она осталась там... в гуще этой проклятой войны. Я чувствую её через узы, но они слабеют с каждым днем. Она верит в Орден, верит в Республику. Если она узнает о том, что мы видели на Аванпосте-7... это сломает её. Или она возненавидит меня за то, что я ушел.

Империус положил руку на плечо Избранного. Он вспомнил свою ученицу из прошлого, ту, что погибла тысячи лет назад из-за политики и интриг.

— Она воин, Энакин. И если она твоя ученица, в ней достаточно огня, чтобы увидеть правду сквозь туман, который напустил Совет. Ты скучаешь по ней не потому, что ты слаб. А потому, что ты боишься, что она станет следующей в списке Варена.

— Я не позволю этому случиться, — голос Энакина стал стальным.

— Тогда нам нужно закончить это быстрее. Мы перестроим Империю так, чтобы в ней было место для таких, как она. Без фальшивых клятв и секретных лабораторий. Но сначала... — Империус указал на голограмму Набу. — Нам нужно вырвать язык этой гадюке в Сенате.

Энакин обернулся, и в его глазах блеснула решимость, которую Империус так долго ждал.

— Когда вылетаем?

— Утром. Дай Кеноби еще немного времени, чтобы «очистить» Ветт. Ей понадобится холодная голова. На Набу будет много охраны, а я хочу, чтобы Ро-Лоран увидел наши лица перед смертью.

После тренировки с Оби-Ваном Ветт чувствовала себя так, словно её вывернули наизнанку и аккуратно сложили обратно. В голове впервые за долгие годы не было привычного «белого шума» или искр ярости. Вместо этого — звенящая, почти пугающая тишина, похожая на штиль перед великой бурей.

Она нашла Империуса в его личных покоях. Он сидел в кресле, глядя на огонь в камине, и даже без маски его профиль казался застывшей маской из древней истории.

— Ты светишься, Ветт, — не оборачиваясь, произнес он. Его голос был ровным, но в нем сквозила холодная сталь. — Этот покой Кеноби липнет к тебе, как дорожная пыль.

Ветт подошла ближе и опустилась на меховой ковер у его ног, обхватив колени руками. Она долго молчала, подбирая слова.

— Это было... странно, — тихо начала она. — Ты знаешь, как я живу. Вся моя сила — это сжатая пружина. Мой первый мастер научил меня, что если я расслаблюсь хоть на секунду, Тьма внутри меня просто разорвет меня изнутри. Я всегда была на взводе. А Кеноби... он показал мне, что можно не бороться с миром.

Она подняла на него глаза, в которых всё еще мерцал отблеск того необычного спокойствия.

— Я почувствовала Жизнь. Не как ресурс, не как топливо для молний, а как... связь. Словно я часть чего-то огромного и очень тихого. Мои старые раны, те, что оставил мой учитель-джедай... они перестали болеть. Впервые я не хотела никого укусить или ударить. Это было похоже на сон без кошмаров.

Империус медленно повернул голову к ней. Его глаза, в которых за тысячи лет выгорело почти всё человеческое, оставались непроницаемыми.

— Ты описываешь наркоз, Ветт, — отрезал он. — Свет не лечит. Он ослепляет. То, что ты называешь «покоем», на самом деле — добровольное оцепенение. Кеноби учит тебя принимать мир таким, какой он есть, со всей его гнилью и несправедливостью. Он учит тебя быть травой, которую топчут, и при этом благодарить подошву за «единение с бытием».

— Но я чувствовала себя сильной! — возразила Ветт. — Не от злости, а просто... цельной.

— Это иллюзия, — Империус наклонился к ней, и его тень накрыла её. — Твоя «цельность» рассыплется в прах в первую же секунду, когда тебе придется принимать решение, от которого зависят жизни. Свет хорош для медитаций в садах, но он бесполезен в коридорах «Аванпоста-7». Если бы Кеноби был там один, Варен до сих пор бы резал людей, а Оби-Ван «сострадал» бы им в сторонке, ожидая решения Сената.

Он коснулся её щеки — жест был почти нежным, но слова били наотмашь.

— Твоя Тень — это твоя броня. Если ты её снимешь ради этой «тишины», Галактика сожрет тебя и не заметит. Я позволил тебе эту тренировку, чтобы ты увидела их слабость изнутри, а не для того, чтобы ты стала одной из них.

Ветт опустила голову. Эйфория от урока Кеноби начала медленно отступать под напором ледяной логики Ситха.

— Я понимаю, — прошептала она. — Но мне было нужно это... хотя бы раз. Почувствовать, что я — это не только моя боль.

— Послушай меня, — его голос смягчился, утратив искажающий резонанс силы. — Я не запрещаю тебе искать этот покой. После того, что ты прошла... возможно, тебе это нужно больше, чем кому-либо из нас. И ты права: ты — это не только твоя боль. Ты гораздо больше, чем шрамы, которые на тебе оставили.

Он заставил её поднять голову и посмотреть ему в глаза.

— Но помни одно, Ветт. Твоя боль — это не просто груз. Это твоя броня и твоя честность. Свет Кеноби учит принимать мир, но именно твоя боль дает тебе силы этот мир менять. Она — то топливо, которое позволяет тебе вставать, когда другие падают. Не дай этой тишине усыпить твою бдительность. Ты можешь быть спокойной внутри, но твой клинок должен убивать без сомнений. Сила для побед приходит не из пустоты, а из осознания того, за что ты сражаешься.

Он едва заметно улыбнулся — кончиками губ, почти незаметно.

— Пользуйся этим «сном», пока можешь, Ветт. Но когда мы ступим на землю Набу, мне нужно, чтобы ты помнила, кто ты на самом деле. Моя Тень. И моя самая ценная ученица.

Ветт глубоко вздохнула, чувствуя, как тяжесть в груди немного отпускает. Этот баланс между ледяным рассудком Ситха и мягким светом джедая был странным, почти невозможным, но именно в нем она сейчас находила свою опору.

— Я не забуду, — тихо ответила она.

— Хорошо. Тогда иди. Завтра нам обоим понадобятся силы.

Набу. Несколько часов спустя.

«Ярость» вышла из гиперпространства вдали от основных торговых путей. Набу висела в пустоте, как драгоценный изумруд, окутанный облаками. Красота этой планеты всегда была ослепительной, но сейчас, для экипажа корабля, она была лишь декорацией для грядущего правосудия.

Энакин стоял в ангаре, проверяя крепления на поясе. Его движения были механическими. Он старался не думать о Падме, не думать о том, что она может быть всего в паре сотен километров отсюда, в Тиде.

— Скайуокер, — окликнул его Империус, выходя из лифта. Ситх был в полной боевой готовности, маска плотно прилегала к лицу. — ЗИ-4 подтвердил координаты. Ро-Лоран устроил закрытый прием в своем поместье у Озерного Края. Минимум охраны, максимум пафоса. Он уверен, что война далеко.

Оби-Ван Кеноби подошел к ним, поправляя плащ. Его лицо было сосредоточенным.

— Если мы ворвемся туда, это будет международный скандал. Республика объявит нас террористами.

— Республика уже сделала это, Магистр. Просто вы еще об этом не знаете, — Империус посмотрел на Ветт. — Ты готова?

Ветт проверила бластер, меч и кивнула. В её взгляде больше не было мечтательности — только холодная готовность Тени.

— Я поведу корабль, — сказал Энакин. — Я знаю эти места. Мы сядем в лесу, в обход сенсоров.

«Ярость» бесшумно, словно призрак, скользнул сквозь густую пелену облаков Набу. Энакин вел машину мастерски — он знал каждый воздушный коридор этой планеты, каждый изгиб гор. Он посадил шаттл в густом лесу, в нескольких километрах от особняка сенатора, так мягко, что птицы на ветках даже не взлетели.

— Выходим, — коротко бросил Империус.

Поместье Ро-Лорана утопало в цветах и свете. Сквозь высокие арочные окна была видна элита Набу и Республики: расшитые золотом одежды, бокалы с дорогим вином, смех. Музыка перекрывала шум далекого водопада.

— Ветт, твой выход, — скомандовал Ситх, когда они затаились в тени кипарисов у внешней стены. — Отключи периметр. Мы войдем через верхнюю террасу.

Ветт, проверив крюк-кошку и дешифратор, кивнула. Она двигалась как настоящая Тень — ни единого лишнего шороха. Пока она взламывала систему безопасности, Энакин стоял, прислонившись к дереву, и смотрел на яркие огни праздника.

— Они празднуют, — прошептал он, и в его голосе было столько горечи, что Оби-Ван невольно положил руку ему на плечо. — Там, на астероиде, люди превращались в ничто, а здесь они обсуждают налоги и сорт вина.

— Именно поэтому мы здесь, Энакин, — Империус встал рядом. — Чтобы напомнить им, что у каждого счета есть дата платежа.

Через пять минут Ветт подала сигнал по внутренней связи: «Периметр спит. Входите».

Они проскользнули внутрь через библиотеку на втором этаже. Снизу доносились голоса. Империус, Энакин и Оби-Ван вышли на балкон, выходящий прямо в бальный зал.

Сенатор Ро-Лоран стоял в центре круга гостей, держа в руке кубок. Он был красноречив, весел и абсолютно уверен в своей неприкосновенности.

— ...и я уверяю вас, — громко провозгласил сенатор, — безопасность Республики стоит любых затрат! Мы создаем будущее, в котором ни один агрессор не сможет...

— Ваше будущее сгорело на «Аванпосте-7», сенатор, — ледяной голос Империуса, усиленный вокодером маски, разрезал музыку, как бритва.

Музыка оборвалась. Гости замерли, задрав головы вверх. На балконе стояли три фигуры: черный доспех Ситха и два джедая, чьи лица были суровы, как у древних судей.

Энакин не выдержал. Он перемахнул через перила и приземлился прямо перед Ро-Лораном. С шипением вспыхнул голубой световой меч.

— Доктор Варен передавал вам привет, — прошипел Скайуокер, поднося клинок к самому горлу сенатора. — Перед тем, как его мозг превратился в кашу.

Ро-Лоран побледнел, его бокал выпал из рук и с дребезгом разбился о мраморный пол.

— Вы... вы не посмеете... Джедаи не убивают безоружных! Магистр Кеноби, остановите его!

Оби-Ван медленно спустился по лестнице. Он не вынимал меча, но его взгляд был страшнее оружия.

— Мы здесь не как джедаи Республики, Ро-Лоран. Мы здесь как свидетели ваших преступлений.

Империус спрыгнул следом, и толпа гостей в ужасе расступилась. Ситх подошел к сенатору вплотную.

— ЗИ-4, — произнес он в коммуникатор. — Начинай трансляцию.

В ту же секунду на всех голоэкранах в зале и по всей планете начали крутиться записи из лабораторий Варена: списки «отходов», крики пленных, графики «утилизации».

— Теперь, — Империус взял сенатора за ворот дорогого плаща, — мы поговорим о том, кто еще платил за эти опыты. И вы будете говорить очень быстро, сенатор. Потому что мой юный друг, — он указал на Энакина, чьи глаза горели желтым пламенем, — очень не любит предателей.

Ро-Лоран затрясся. Гости начали в панике покидать зал, но Ветт уже заблокировала все выходы.

Зал особняка превратился в арену, где сталкивались две реальности: фальшивый блеск элиты Набу и кровавая правда войны. Трансляция на экранах продолжалась, выжигая репутацию Сената с каждой секундой, а в центре зала начиналось истинное правосудие.

Допрос

Империус не стал церемониться. Он взмахнул рукой, и Ро-Лорана подбросило в воздух, прижав к массивной мраморной колонне. Ситх подошел вплотную, и воздух вокруг него задрожал от напряжения.

— Я не буду спрашивать дважды, сенатор, — голос Империуса был тихим, но пробирал до костей. — Коды доступа к архивам «Спектра» на Корусанте. Сейчас.

Он прижал ладонь к груди Ро-Лорана. Сенатор закричал, когда молния Силы — тонкая, как хирургическая нить — начала медленно прошивать его нервную систему. Это не было убийством, это была ювелирная пытка, превращающая каждое движение мысли в агонию.

— Я... я всё скажу... — хрипел Ро-Лоран, обливаясь потом. — Только остановите это... Пароль... «Эгида-9»... архивы в подсекторе четыре...

Оборона

В этот момент двери зала распахнулись, и внутрь ворвался элитный отряд службы безопасности Набу.

— Бросить оружие! — выкрикнул офицер, но его голос дрогнул, когда он увидел двух легендарных героев войны, стоящих плечом к плечу с Ситхом.

Оби-Ван и Энакин синхронно активировали мечи. Голубой свет залил зал.

— Назад! — скомандовал Оби-Ван, его голос был полон стальной уверенности. — Вы защищаете не закон, а чудовище. Посмотрите на экраны!

— Учитель, они не будут слушать, — Энакин уже крутил меч в руке, отражая первые выстрелы. — Им приказали — они делают. Но к этому сенатору они не подойдут.

Скайуокер действовал агрессивно. Он не просто отражал выстрелы, он перенаправлял их в оружие охранников, выводя их из строя с хирургической точностью. Оби-Ван же стал живым щитом, закрывая Империуса и извивающегося сенатора от плотного огня. Джедаи, которые всю жизнь защищали Республику, теперь защищали Ситха, пока тот вырывал из Республики её гнилое сердце.

«Беседы» Ветт

Ветт тем временем занялась гостями. Те в панике забились в углы зала, но она перекрыла им единственный путь к спасению. В её руке гудел короткий световой меч, а в другой был зажат бластер.

— Куда-то торопитесь, господа? — она преградила путь тучному помощнику министра, который пытался спрятать инфочип в карман. — У нас наметилась очень интересная викторина. Приз — ваша жизнь.

Она приставила кончик меча к его подбородку, и запах озона заставил чиновника задрожать.

— Рассказывай мне о поставках оборудования на «Аванпост-7». Кто подписывал накладные?

— Я... я не знал, для чего это! — заскулил тот.

Ветт слегка надавила, и воротник его дорогого сюртука начал дымиться.

— Плохой ответ. Попробуй еще раз, или я проверю, насколько быстро твоя голова расстанется с плечами. Я сегодня тренировалась с джедаем, так что я сейчас в очень... просветленном настроении.

Через пару минут у неё в руках уже было три инфопланшета и двое рыдающих чиновников, готовых сдать родную мать ради глотка воздуха.

Развязка

Империус наконец отпустил Ро-Лорана. Сенатор мешком рухнул на пол, его разум был выжжен дотла — он выдал всё: имена, явки, счета.

— Мы закончили, — Империус надел маску обратно, и его голос снова обрел потусторонний резонанс. — Энакин, Оби-Ван — уходим. ЗИ-4, подтверди передачу данных в открытую сеть Холонета. Пусть вся Галактика завтра проснется в другом мире.

Оби-Ван выключил меч и посмотрел на разрушенный зал.

— Вы понимаете, что мы только что уничтожили веру миллионов людей в справедливость?

— Нет, Магистр, — Империус прошел мимо него к выходу. — Мы уничтожили ложь, которая мешала им видеть правду. Вера построится заново. Наша Империя даст им то, чего не смог дать ваш Сенат — честную силу.

Ветт подбежала к ним, довольно похлопывая по сумке с добычей.

— Ну что, мальчики, прогулка удалась? Энакин, ты отлично махал железкой, я даже засмотрелась.

Скайуокер ничего не ответил. Он посмотрел на Ро-Лорана, затем на Оби-Вана, и в его глазах читалось мрачное, пугающее удовлетворение. Он впервые почувствовал, что правосудие свершилось — быстро и без бесконечных заседаний Совета.

Империус отпустил Ро-Лорана, тот скользнул спиной по колонне, жадно хватая ртом воздух. Его лицо было серым, а в глазах застыл животный ужас. Он смотрел на джедаев, ожидая, что его сейчас арестуют, увезут, предадут суду — сделают хоть что-то, что вписывается в его привычный мир бюрократии.

Но Энакин не двигался. Он стоял, опустив меч, и смотрел на записи лабораторий, которые все еще крутились на экранах.

— Вы... вы обещали... — прохрипел сенатор, глядя на Оби-Вана. — Вы не можете...

— Мы — нет, — тихо произнес Оби-Ван, отворачиваясь. В этот момент он окончательно признал, что старый мир мертв.

Энакин сделал шаг вперед. Его лицо было спокойным — той пугающей тишиной, которая бывает только в центре урагана.

— За сорок жизней, которые ты стер в пыль, — произнес Скайуокер.

Синий клинок молнией прочертил воздух. Голова Ро-Лорана скатилась по мрамору еще до того, как его тело осознало смерть. Энакин выключил меч. В зале воцарилась абсолютная, звенящая тишина.

— Идем, — бросил Империус.

После того как голова сенатора Ро-Лорана скатилась на мраморный пол, а «Ярость» в гробовой тишине покинула атмосферу Набу, в кабине перехватчика долго никто не решался заговорить. Энакин сидел в кресле пилота, его руки всё еще мелко дрожали от избытка адреналина и Тьмы, а Оби-Ван смотрел в иллюминатор, словно пытаясь найти в бесконечных звездах ответ на вопрос, когда именно они перешли черту.

Тишину нарушил резкий сигнал приоритетной связи. На голопроекторе возникла фигура адмирала Велкса. Его лицо было суровым, в глазах читалась холодная решимость кадрового военного, привыкшего к масштабным операциям.

— Лорд Империус, Скайуокер, — голос адмирала звучал сухо и четко. — Ваша работа на Набу вызвала необходимый резонанс. Теперь время для следующей фазы. Гнев Императора приказал мне сосредоточить силы у Коррибана. Прыгайте немедленно. Нам нужно обсудить Кореллию. Лично.

— Мы уже в пути, адмирал, — ответил Империус.

Орбита Коррибана. Флагман «Тень Императора»

Когда «Ярость» вышла из гиперпространства над красными песками древней родины Ситхов, джедаи невольно подались вперед. Прямо перед ними висел флагман адмирала Велкса — колоссальный «Лукерхалк», переоборудованный в мобильную цитадель Империи. Матово-черный корпус и ряды новейших орудийных батарей делали его похожим на хищника, замершего перед броском.

Они приземлились в огромном ангаре. Энакин и Оби-Ван уже бывали здесь, но сейчас всё дышало подготовкой к большой войне. Едва трап опустился, их встретил строй легиона «Черной Молнии». Элитные имперские штурмовики в тяжелой композитной броне стояли неподвижно, как стальные колонны. Никаких дроидов — на этом корабле Велкс собрал только лучших людей Империи, прошедших через самые жестокие сражения.

На мостике

Они поднялись на мостик, где их ждал адмирал Велкс. Он стоял у огромного панорамного окна, сложив руки за спиной. Вокруг него сотни офицеров и техников в строгой форме Империи работали в абсолютной тишине, выполняя свои задачи с фанатичной четкостью.

— Вы вернулись вовремя, — Велкс обернулся к вошедшим, кивнув джедаям. — Император поставил перед нами задачу: взять Кореллию.

Это сердце Республики, её верфи и её логистика. Если Кореллия падет, война закончится через полгода.

Адмирал активировал голограмму Коронет-сити.

— В бункере «Золотой берег» сейчас находятся трое: генерал Бел Иблис и двое магистров Ордена. Они координируют защиту системы. Мой план прост: вы ликвидируете командование, сеете хаос в войсках, а затем мой флот и армия КНС входят в систему.

Велкс посмотрел прямо на Энакина.

— Скайуокер, под твое начало переходит 1-й легион «Черной Молнии». Это мои лучшие бойцы. Вы должны проникнуть в бункер и обезглавить противника. Когда солдаты увидят, что их лидеры мертвы, а на орбите висит мой флот, планета перейдет на сторону Империи почти без боя.

Оби-Ван взглянул на Энакина. Он видел, как ученик оценивает дисциплину штурмовиков и профессионализм адмирала.

— Убийство генералов... это парализует оборону сектора, — тихо заметил Кеноби.

— Именно, Магистр, — Велкс подошел ближе. — Мы не захватчики. Мы — альтернатива. Мы несем порядок, который Республика променяла на свои грязные эксперименты.

Когда обсуждение на мостике завершилось, четверка направилась к лифтам. Тишина, сопровождавшая их путь по стальным коридорам «Лукерхалка», была наэлектризована. Энакин шел впереди, его шаги чеканили военный ритм, а плащ развевался, словно он уже вел за собой невидимую армию.

Они вышли в огромный ангар, где их «Ярость» казалась крошечной на фоне рядов тяжелых десантных шаттлов и перехватчиков новой модификации.

— Энакин, подожди, — Оби-Ван остановил его у самого трапа, когда легионеры «Черной Молнии» начали грузиться в соседние транспортники. — Ты слышал адмирала. Это не точечный налет. Мы идем свергать правительство целой планеты. Ты действительно готов стать лицом этого переворота?

Скайуокер обернулся. В тусклом освещении ангара его глаза казались темнее обычного.

— Учитель, я устал быть лицом системы, которая гниет изнутри. Велкс прав в одном: на Кореллии сидят те, кто дергает за ниточки. Если мы не обрубим их сейчас, «Аванпост-7» повторится. Снова и снова.

— Это будет бойня, — тихо добавил Кеноби, глядя на то, как штурмовики Велкса проверяют тяжелое вооружение.

— Это будет финал, — отрезал Энакин и первым взошел на борт «Ярости».

Ветт и ЗИ-4 шли следом. Ветт на ходу проверяла свои модифицированные бластеры, а дроид уже подключался к внутренней сети корабля, чтобы синхронизировать навигацию с флотом адмирала.

— Ну что, Тень, — Империус остановился у входа, глядя на Ветт. — Ты получила свой «покой» у джедая. Теперь приготовься к тому, что на Кореллии будет только шум и пепел. Ты справишься?

Ветт провела рукой по рукояти своего меча, подаренного Ситхом.

— Тишина Кеноби помогла мне услышать главное, мой Лорд. Я слышу, как дрожат эти чиновники на Кореллии. И мне это нравится.

Империус едва заметно кивнул и вошел внутрь. Трап с шипением поднялся, отрезая их от стерильного воздуха имперского флагмана.

Внутри «Ярости». Последние минуты перед прыжком.

Энакин сел в кресло пилота, его пальцы привычно пробежались по тумблерам. Корабль ожил, системы запели, наполняя кабину вибрацией мощи.

— Запрашиваю разрешение на вылет у «Тени Императора», — произнес он в микрофон.

— Разрешение дано, Скайуокер, — отозвался голос Велкса по связи. — Весь мой флот прыгнет через пять минут после вашего ухода. Сделайте так, чтобы к нашему прибытию у них не было связи и ПВО. Удачи.

«Ярость» плавно оторвалась от палубы и, развернувшись, выскользнула из ангара в открытый космос. Вокруг них, словно стая хищных птиц, начали выстраиваться десантные корабли легиона.

— ЗИ-4, координаты прыжка зафиксированы? — спросил Империус, стоя за спиной Энакина.

— Подтверждаю. Мы выйдем в «мертвой зоне» за луной Кореллии. Десантные капсулы готовы к сбросу сразу после выхода из гиперпространства.

Энакин посмотрел на Оби-Вана. Тот сидел в кресле штурмана, прикрыв глаза, словно молился или в последний раз пытался найти утешение в свете, который они оставляли позади.

— Поехали, — прошептал Энакин и толкнул рычаги вперед.

Звезды превратились в ослепительный тоннель. «Ярость» и элитный легион адмирала Велкса устремились к Кореллии, неся с собой ярость Ситхов и холодную решимость павших джедаев.

Восемь часов полета в гиперпространстве пролетели в гулком полумраке «Ярости». Корабль шел на автопилоте, ведомый алгоритмами ЗИ-4, пока его экипаж готовился к самой сложной миссии в их жизни.

После интенсивного инструктажа, когда планы были заучены до автоматизма, а снаряжение проверено трижды, Империус отдал приказ всем разойтись и выспаться. Им предстояло провести на Кореллии неделю в режиме предельного напряжения, и эти пять часов сна были последней роскошью, которую они могли себе позволить.

Империус задержался в кают-компании, обсуждая с ЗИ-4 протоколы экстренной связи, и лишь спустя полчаса направился в свои покои. Он чувствовал тяжесть в плечах — не физическую, а ту, что приносит Сила, когда будущее окутано кровавым туманом.

Он открыл дверь в свою каюту, ожидая увидеть привычный спартанский порядок, но замер на пороге.

Ветт не просто пришла к нему. Она бесцеремонно оккупировала его кровать, раскинувшись прямо поверх одеяла и «отжав» добрых две трети матраса. Её сапоги были брошены у порога, бластеры аккуратно лежали на прикроватной тумбе, а сама она уже наполовину погрузилась в сон, уютно уткнувшись лицом в одну из его подушек.

Ситх замер, глядя на это зрелище. Красный свет индикаторов каюты подчеркивал хрупкость её фигуры, которая сейчас казалась совершенно беззащитной.

— Наглеешь с каждым днем, Ветт, — негромко произнес Империус. Его голос, лишенный маски, звучал сухо, но в нем не было и тени истинного гнева.

Ветт приоткрыла один глаз, бросив на него ленивый, сонный взгляд, и даже не подумала подвинуться. На её губах промелькнула слабая, лукавая усмешка. Она знала, что он понимает: здесь, рядом с ним, её разум не захлестнет волна кошмаров о прошлом или страх перед грядущей резней. Его присутствие в Силе было для неё тем самым якорем, который позволял не утонуть. Ну и, конечно, ей просто чертовски нравилось демонстрировать свою исключительность — только ей дозволялось так нагло вторгаться в пространство Темного Лорда.

Вместо того чтобы сесть с краю или уйти, Империус молча снял тяжелую броню и лег рядом, притягивая её к себе. Ветт довольно прикрыла глаза и мгновенно перекатилась поближе, уткнувшись носом в его плечо. В этой тишине, вдали от войн и интриг, они были просто двумя людьми, нашедшими друг друга в хаосе. Он понимал, что через несколько часов им предстоит нырнуть в ад Коронет-сити, и оставшееся время нужно отдохнуть по максимуму

Спустя пять часов.

Резкий, но негромкий сигнал будильника заставил всех мгновенно прийти в движение. Энакин и Оби-Ван уже ждали в ангаре, проверяя маскировочные плащи.

Когда Империус и Ветт вышли из каюты, Тень выглядела необычайно бодрой и собранной. Она перехватила вопросительный взгляд Кеноби, который почувствовал их общую гармонию в Силе, и лишь дерзко подмигнула ему, поправляя пояс с бластерами.

— Все готовы? — голос Ситха снова стал стальным, он уже надел маску.

— Системы в норме, — доложил Энакин, занимая кресло пилота. — Входим в атмосферу Кореллии через три... две... одну...

«Ярость» содрогнулась, проходя плотные слои облаков. Внизу, под пеленой смога и огней, раскинулся Коронет-сити — промышленный гигант, который еще не знал, что его палачи уже здесь.

— Садимся в секторе 4-Г, — скомандовал Империус. — Помните: мы — призраки.

Корелия. Первые сутки

Коронет-сити встретил их гулом заводов и бесконечным дождем. Это был город, который никогда не спит, и в его суете четверка растворилась так легко, словно их никогда и не было.

Согласно плану, группа разделилась.

Сектор «Синие Высоты»: Оби-Ван и Ветт

Они сняли роскошные апартаменты под видом богатой пары меценатов с Внешнего Кольца. Оби-Ван, облаченный в дорогой шелковый плащ, выглядел как типичный аристократ, уставший от политики. Ветт же, в облегающем вечернем платье, под которым скрывались два компактных бластера и пара детонаторов, играла роль его эксцентричной спутницы.

— Магистр, расслабьтесь, — шепнула Ветт, когда они входили в элитное казино, где отдыхали офицеры штаба Бел Иблиса. — Вы выглядите так, будто сейчас начнете читать лекцию о Кодексе. Налейте себе кореллианского виски и просто улыбайтесь.

— Я стараюсь, Ветт, — тихо ответил Оби-Ван, поглаживая бороду. — Но в этом месте Сила пропитана жадностью. Трудно сосредоточиться.

— А вы не сосредотачивайтесь. Просто смотрите, кто из тех полковников у окна слишком часто поглядывает на часы. Нам нужен тот, кто ждет курьера с кодами доступа.

Сектор «Промышленные Рвы»: Энакин и ЗИ-4

В это же время на нижних уровнях Энакин, одетый в замасленный комбинезон механика, пробирался сквозь толпы рабочих. Здесь воздух был тяжелым от гари, а дисциплина — железной.

Он видел, как работают люди на верфях, контролируемых Республикой. Коррупция была видна повсюду: запчасти воровались, нормы безопасности нарушались, а чиновники в чистых мундирах кричали на измотанных людей.

— ЗИ, ты видишь это? — Энакин кивнул на группу охранников, которые избивали рабочего за сломанный инструмент. — Они называют это «защитой демократии».

— Мои сенсоры фиксируют неэффективность распределения ресурсов на 42%, — отозвался дроид, замаскированный под обычного грузчика. — Имперский протокол адмирала Велкса подразумевает расстрел за коррупцию в таких масштабах. Порядок был бы установлен за 24 часа.

Энакин промолчал, но его челюсти сжались. Он видел контраст: чистоту и четкость на «Тени Императора» и эту гниль здесь, в сердце Республики. В его душе крепло убеждение, что этот город нуждается не в реформах, а в очищающем огне.

Глубокая ночь: Место встречи

Империус ждал их в заброшенном ангаре на окраине города. Когда все собрались, он выслушал доклады.

— У нас есть зацепка, — Ветт выложила на стол украденный инфочип. — Завтра в бункере «Золотой берег» будет пересменка кодов шифрования. Если ЗИ-4 подключится к узлу в секторе 7, мы сможем перехватить сигнал.

— И тогда путь к генералам будет открыт, — добавил Империус. Он посмотрел на Энакина. — Ты выглядишь мрачным, Скайуокер. Что ты нашел на верфях?

— Я нашел причину, по которой мы должны победить, — коротко ответил Энакин. — Чем быстрее флот Велкса придет сюда, тем лучше.

Пока Энакин копался в мазуте, а Оби-Ван играл в аристократа, Империус взял на себя храм джедаев на Кореллии и местное отделение службы безопасности.

Работа Империуса: Тень в Храме

В бункере «Золотой берег» находились два магистра-джедая. Их чувства были обострены до предела из-за близости войны. Любое мощное возмущение Силы, любая вспышка гнева Энакина или спокойствия Оби-Вана могли выдать их присутствие.

Империус все эти дни проводил в медитации в непосредственной близости от правительственного квартала. Он нашел старое заброшенное здание, связанное с канализационными коллекторами бункера. Там, среди древних камней, он соткал вуаль Тьмы.

— Он буквально выжигает фон, — прошептал Оби-Ван на вторую ночь, чувствуя, как его собственные чувства притупляются. — Он создает помехи, чтобы магистры в бункере не почувствовали нас. Это требует колоссальной концентрации.

Вербовка «Спящих»

Кроме магической завесы, Империус занимался самой грязной частью политики — подкупом и шантажом.

В то время как Ветт крала коды, Империус выходил на связь с теми офицерами Кореллии, которые уже давно были недовольны Республикой. Он встречался с ними в темных переулках Нижнего города.

— Адмирал Велкс скоро будет здесь, — говорил он капитану ПВО, приставив ладонь к его груди. — У тебя есть выбор: стать героем новой Империи или сгореть вместе с этим бункером. Твоя семья на Куате уже под нашей защитой. Ты ведь хочешь увидеть их снова?

Империус минировал лояльность. К концу третьего дня у него на руках были подтверждения от двух командиров батарей, которые обещали «случайный сбой» в системе наведения, когда из гиперпространства выйдет флагман Велкса.

Четвертая ночь: Облава

Ситуация накалилась из-за того, что слишком много офицеров ПВО начали внезапно «болеть» или подавать рапорты об отставке после визитов Империуса. Местная контрразведка — Кореллианская Служба Безопасности (CorSec) — учуяла неладное.

— У нас хвост, — Империус ворвался в убежище. Его маска была в пыли, он только что ушел от погони по крышам. — CorSec выставили блокпосты вокруг правительственного квартала. Они не знают, кто мы, но они ищут «агентов влияния КНС».

Оби-Ван нахмурился:

— Это логично. Резкое падение лояльности офицеров перед возможной атакой... любой нормальный следователь поймет, что в городе работают диверсанты.

— Проблема в том, — Империус взглянул на Ветт, — что в ваш отель «Коронет-Плаза» приехал специальный отдел военной разведки. Они проверяют списки всех постояльцев, прибывших за последнюю неделю. Ваша легенда «меценатов» под угрозой — они начали сверять биометрию.

План «Короткое замыкание»

Ветт уже проверяла заряд бластеров.

— Если они пробьют мои данные по базе Куата, они увидят, что такой «баронессы» не существует. У нас есть минут двадцать, пока они не дойдут до нашего этажа.

— Скайуокер, — Империус повернулся к Энакину. — Твой выход. Твои связи в промзоне. Нам не нужен просто «сбой». Нам нужен техногенный коллапс в центральном узле распределения энергии.

Энакин кивнул, его глаза азартно блеснули. Работа руками и диверсии — это то, в чем он был лучшим.

— Я знаю главный трансформатор Сектора-4. Если перегрузить охладитель, сработает автоматическая блокировка всего квартала. Свет погаснет, а электронные замки в отеле перейдут в аварийный режим «открыто».

— Действуй, — приказал Империус. — ЗИ-4, иди с ним, помоги обойти протоколы безопасности узла. Ветт, Оби-Ван — как только свет погаснет, уходите через шахту лифта в технический туннель номер девять. Я встречу вас на выходе.

Диверсия

Через десять минут Энакин и ЗИ-4 уже были у стен энергоузла. Скайуокер использовал Силу, чтобы аккуратно «подтолкнуть» защелку высокого напряжения, пока дроид взламывал консоль.

— Скайуокер, — проскрипел ЗИ-4, — если я подам импульс сейчас, возникнет дуга, которая может поджарить мои схемы.

— Не поджарит, — Энакин положил механическую руку на корпус дроида. — Я удержу поток. Давай!

Громовой разряд сотряс здание. Огромный столб искр взметнулся в дождливое небо Кореллии. Весь центральный район — вместе с элитными отелями, штабами и патрульными постами — мгновенно погрузился в абсолютную тьму.

В отеле началась паника. Ветт и Оби-Ван в темноте проскальзывают мимо следователей CorSec, которые мечутся с фонариками.

Тьма, накрывшая Коронет-сити, была неестественно плотной. Без света неоновых вывесок и гула силовых полей город превратился в лабиринт из холодного бетона. Ветт и Оби-Ван скользили по техническому туннелю номер девять, ориентируясь лишь на слабое багровое свечение аварийных ламп.

— Почти пришли, — прошептала Ветт, её ладонь уже лежала на рукояти светового меча, подаренного Империусом. — Выход через сто метров.

Оби-Ван резко остановился, схватив её за плечо.

— Подожди.

Сила завибрировала от дурного предчувствия. Впереди, за поворотом, слышалось прерывистое дыхание и тихий шелест тяжелой брони. Капитан ПВО, который еще вчера клялся Ситху в содействии, стоял там не один.

— Выходите! — раздался хриплый голос капитана. — Мы знаем, что вы здесь! Я не позволю вам сдать мою планету стервятникам из КНС!

Ветт медленно опустила голову, и её плечи затряслись от тихого, пугающего смеха. В её глазах вспыхнуло то самое холодное пламя, которое она впитывала каждую ночь в каюте Ситха.

— Магистр, — процедила она сквозь зубы, — идите к нему. Я разберусь.

— Ветт, не нужно крови... — начал Оби-Ван, но она уже сорвалась с места.

Резня в туннеле

Она вылетела из-за поворота, и алый клинок с характерным шипением разрезал темноту. Ветт двигалась не как джедай — в её движениях не было изящества, только концентрированная ярость.

Первому солдату она просто снесла голову коротким, экономным взмахом, даже не замедляясь. Второй попытался ударить её прикладом, но Тень перехватила его руку свободной левой ладонью и с хрустом вывернула её, одновременно вонзая световой меч ему в живот.

Её единственный клинок описывал идеальные дуги, отсекая конечности и разрезая броню CorSec, как бумагу. Оби-Ван, стоявший в тени, с ужасом наблюдал, как она методично превращает засаду в мясную лавку. Ветт использовала свободную руку, чтобы впиваться пальцами в уязвимые места, бить в кадык и вырывать чеки из гранат на поясах врагов, превращая их самих в живые бомбы.

Последним остался капитан. Он выронил бластер и пополз назад по крови своих людей. Ветт подошла к нему медленно, не гася алый меч.

— Ты предал моего Лорда, — сказала она, и в её голосе не было ничего человеческого. — Он предложил тебе жизнь, а ты выбрал... это.

Она не стала убивать его быстро. Коротким, ювелирным движением клинка она отсекла ему обе кисти.

— Ветт, хватит! — выкрикнул Оби-Ван, выходя из тени. — Это уже не самооборона!

Тень обернулась. Её лицо было забрызгано горячей кровью, а взгляд был пустым. Она тяжело дыхала, а затем, словно нехотя подчиняясь голосу Кеноби, коротким ударом в сердце добила капитана.

— Они бы не пощадили нас, Магистр, — холодно ответила она, вытирая лицо рукавом. — Добро пожаловать в реальный мир.

Встреча

Через пять минут они выбрались на поверхность. Империус ждал их в тени заброшенного грузовика. Он посмотрел на окровавленную Ветт, затем на бледного Оби-Вана.

— Засада? — коротко спросил Ситх.

— Была, — Ветт убрала меч и подошла к нему вплотную, почти падая от эмоционального истощения. — Капитан оказался слишком «верным».

Империус положил ладонь ей на затылок, притягивая к себе — этот жест говорил больше любых слов.

— Ты сделала то, что должна была. Скайуокер закончил с узлом. Уходим в Нижний город, пока магистры не выследили нас по этому всплеску в Силе.

День седьмой. Сумерки перед бурей

Коронет-сити задыхался. Неделя информационного яда, впрыснутого Империусом и Энакином, дала свои плоды. Город больше не походил на гордую столицу верфей — он напоминал раненого зверя, который в каждом шорохе видит угрозу. Улицы Нижнего города были забиты рабочими, чьи лица, испачканные мазутом и злостью, освещались лишь кострами из агитационных плакатов Республики.

На площади перед правительственным шпилем застыло тяжелое оцепление. Солдаты CorSec, измотанные бессонными ночами и слухами о предательстве командования, крепче сжимали свои винтовки, глядя на колышущееся море людей.

— Посмотрите на них, — прошептал Энакин, стоя на балконе заброшенного склада, выходящего прямо на площадь. — Они напуганы. Они больше не верят в тех, кто сидит в бункере.

Он медленно надел перчатку на механическую руку. В его глазах отражались огни бунта. Рядом с ним, в тени, стоял Оби-Ван. Кеноби казался старше на десять лет — груз содеянного за последнее время давил на него сильнее, чем любая битва. Он чувствовал, как Сила на Кореллии стонет, предчувствуя гибель своих защитников.

Появление целей

Двери шпиля тяжело разошлись. На площадь вышли двое. Магистр Тивокка — огромный, покрытый седой шерстью вуки, чье присутствие в Силе всегда было подобно вековому дубу. Его золотистые глаза печально осматривали толпу. Рядом с ним шел Магистр-хранитель, человек в белоснежных одеждах, чей спокойный лик сейчас казался толпе верхом высокомерия.

— Они вышли успокоить стадо, — раздался холодный голос Империуса из глубины комнаты. Ситх подошел к краю, его черная маска поглощала свет костров. — Они не понимают, что стадо уже превратилось в стаю. Ветт, ты на позиции?

Голос Тени отозвался в коммуникаторах легким шорохом.

— Сижу на горгулье прямо над Хранителем, мой Лорд. Вижу каждый седой волосок на его макушке. Палец на детонаторе, мечи наготове. Только дайте знак — и я устрою им световое шоу, которое они запомнят на всю оставшуюся... короткую жизнь.

Смерть Магистров

— Скайуокер, — Империус положил руку на плечо Энакина. — Тивокка — твой. Оби-Ван, помоги ему, если старый вуки окажется слишком крепким. Я возьму на себя Хранителя и их связь.

Энакин не ответил. Он просто спрыгнул вниз. С высоты третьего этажа он рухнул прямо в центр пустой зоны между солдатами и толпой. Пыль взметнулась столбом, и когда она осела, все увидели фигуру в черном плаще с капюшоном, скрывающим лицо.

Тивокка замер. Его ноздри расширились, улавливая знакомый, но искаженный запах.

— Скай-уокер?.. — прорычал он на шириивуке, и в этом рыке было больше боли, чем гнева.

— Магистр, — Энакин медленно скинул капюшон. Его глаза горели неестественным золотом в сумерках. — Уведите солдат. Сдайте бункер. Не дайте им погибнуть за ложь Сената.

— Ты пал, дитя, — Тивокка с тяжелым вздохом сорвал с пояса свой массивный световой меч. Зеленый клинок с гулом рассек воздух. — Тьма поглотила твой разум.

В ту же секунду Ветт нажала на кнопку. Громовой взрыв сотряс ретранслятор на крыше шпиля. Снопы искр обрушились на площадь, связь во всем секторе мгновенно захлебнулась статикой. Это был сигнал.

Энакин сорвался с места, превратившись в черную молнию. Его алый клинок столкнулся с зеленым мечом Тивокки с таким звуком, будто столкнулись два поезда. Силовая волна от удара отбросила ближайших солдат на несколько метров.

Тивокка был невероятно силен, его удары могли крушить камни, но Энакин теперь обладал чем-то большим — он использовал свою ярость как топливо. Он не просто фехтовал, он вбивал вуки в землю каждым ударом, заставляя того отступать к дверям бункера.

В это время Оби-Ван и Империус возникли перед Магистром-хранителем. Тот даже не успел вскинуть меч — Империус вскинул руку, и волна чистой Тьмы пригвоздила джедая к колонне.

— Оби-Ван? Как ты мог? — выдохнул Хранитель, захлебываясь воздухом.

Кеноби не смотрел ему в глаза. Он активировал свой синий меч.

— Прости, старый друг. Миру нужен порядок, который вы не смогли дать.

Синий клинок Оби-Вана и багровый клинок Империуса скрестились на горле Хранителя за секунду до того, как Ветт, спрыгнув сверху, вогнала свой алый меч ему под лопатку. Она сделала это с той самой пугающей эффективностью, которую оттачивала всю неделю.

Финал на площади

Энакин закончил последним. Тивокка, тяжело дыша, стоял на одном колене. Его зеленый меч погас — Энакин просто перерубил рукоять вместе с пальцами вуки.

— Посмотри на небо, Магистр, — прошептал Энакин, наклонившись к самому уху великана.

В этот момент облака над Кореллией разорвались. Семь гигантских прорех в пространстве ознаменовали выход флота адмирала Велкса. Стальной гигант «Тень Императора» закрыл собой луну, отбрасывая на город тень, от которой у солдат похолодело внутри.

Энакин поднял меч и одним точным движением обезглавил великого вуки. Голова Магистра покатилась по ступеням к ногам онемевших солдат CorSec.

— Ваше командование мертво! — выкрикнул Скайуокер, оборачиваясь к армии. — Флот Империи на орбите! Сложите оружие, и вы будете жить в новом мире!

Солдаты начали опускать винтовки. Сопротивление было сломлено не пушками, а ужасом и осознанием того, что их идеалы были убиты за один вечер.

Адмирал Велкс вызывает группу по связи.

— Скайуокер, Империус, вижу, вы расчистили нам путь. Десантные капсулы легиона «Черной Молнии» сбрасываются через 60 секунд. Цель — бункер «Золотой берег».

Небо Кореллии превратилось в пылающий ад. В ту секунду, когда голова Тивокки коснулась ступеней, облака над Коронет-сити буквально лопнули.

Из ангаров «Тени Императора» и сопровождающих его линкороввлетелели носители тысячдесантных капсул легиона «Черной Молнии». Они падали подобно метеоритному дождю, прорезая ночное небо багровыми полосами трения.

Штурм Коронет-сити

Первые капсулы врезались в террасы правительственного квартала с такой силой, что земля содрогнулась на километры вокруг. Люки отстреливались с шипением, и из дыма выходили штурмовики в матовой броне. Это была не просто армия — это была машина смерти.

Лоялисты Республики, забаррикадировавшиеся на подступах к бункеру, открыли отчаянный огонь. Синие болты бластеров чертили воздух, но имперские бомбардировщики, завывая ионными двигателями, проносились на бреющем полете, превращая баррикады в крошево из бетона и плоти. Тяжелые шагоходы легиона, сброшенные на грави-платформах, зашагали по проспектам, их спаренные пушки методично выжигали каждое окно, откуда велся огонь.

— Вперед! — выкрикнул Энакин, взлетая на балкон бункера с помощью прыжкового ранца, отобранного у убитого офицера. Его алый меч вращался, создавая непроницаемый щит, от которого во все стороны разлетались искры.

Рядом с ним, в центре этого хаоса, Ветт работала как тень самой смерти. Она не пряталась. Она скользила между рядами защитников, её единственный клинок вспыхивал в дыму, оставляя за собой лишь тишину. Империус и Оби-Ван шли следом, два мастера, чей союз Света и Тьмы превратил коридоры «Золотого берега» в дорогу в один конец.

Орбитальный хаос

Но истинный эпик развернулся в небе. Когда казалось, что Корелия окончательно пала, из гиперпространства вырвалась группа помощи Республики. Три звездных разрушителя типа «Венатор» вышли в упор к флоту Велкса.

— Всем орудиям — огонь! — голос адмирала Велкса гремел из динамиков каждого имперского корабля.

Космос вскипел. Сотни турболазерных батарей скрестили свои лучи. Один из «Венаторов», флагман «Неустрашимый», пошел на самоубийственный таран, пытаясь прорваться к планете, чтобы сбросить подкрепление. Велкс ответил залпом главного калибра «Тени Императора».

Огромный луч прошил щиты «Венатора», разрезая его корпус пополам. Исполинский корабль, объятый внутренними взрывами, начал терять высоту. Его притянула гравитация Кореллии.

Падение Титанов

На площади перед бункером бойцы внезапно замерли. Тень, накрывшая город, стала абсолютной. Глядя вверх, Энакин увидел, как в багровых облаках проступает пылающий нос «Венатора». Километровая стальная махина падала прямо на них.

Под «Венатором», пытаясь уйти с траектории падения, отчаянно маневрировал республиканский легкий крейсер типа «Арквитенс». Но было поздно. Падающий исполин, чей реактор уже начал детонировать, навалился всей своей массой на маленькое судно. «Арквитенс» смяло, как консервную банку. Взрыв их столкновения озарил полпланеты, превратив ночь в ослепительный, мертвенно-белый день.

Оба корабля, сцепленные в смертельном объятии, рухнули в океан у побережья Коронет-сити. Цунами высотой в сто метров поднялось в небо, а ударная волна выбила все стекла в радиусе пятидесяти километров. Оставшиеся корабли отсупали и уходили в гипер пространство побитые и униженые.

Конец сопротивления

Когда грохот падения стих, в бункере «Золотой берег» наступила тишина. Солдаты лоялистов, видевшие падение своего флота, просто опускали оружие. У них больше не было надежды.

Энакин выбил бронированную дверь в командный центр. Там, среди мониторов, на которых отражались помехи, стоял Гарм Бел Иблис. Он не тянулся к пистолету. Он просто смотрел на Скайуокера.

— Вы победили, — тихо сказал генерал, глядя на пепел, падающий с неба. — Но какой ценой?

— Ценой будущего, генерал, — ответил вышедший из тени Империус. Его маска была забрызгана копотью, а плащ обгорел. — Теперь Кореллия принадлежит Империи. ЗИ-4, начать трансляцию на всю Галактику. Пусть Сенат увидит, как умирает их последняя надежда.

Кореллия пала. Планета верфей, сердце Республики, теперь была под черным флагом. Над дымящимися руинами Коронет-сити величественно парил флагман Велкса.

Пыль над Коронет-сити еще не улеглась, а океан все еще кипел там, где упокоились два титана флота, когда тяжелые двери командного центра «Золотого берега» окончательно пали.

Четверка во главе с Империусом вела плененное высшее командование Кореллии через руины их собственного штаба. Гарм Бел Иблис шел первым — с прямой спиной, но с лицом, ставшим серым от осознания масштаба катастрофы. За ним, под конвоем штурмовиков легиона «Черной Молнии», следовали уцелевшие генералы и адмиралы сектора.

У посадочной площадки их ждал пригнананая дроидами ярость.

Путь к «Тени»

Когда ярость оторвался от поверхности, пленникам открылся вид на изнасилованную войной планету. Горящие верфи, дымящиеся жилые кварталы и бесконечные колонны пленных солдат Республики. Энакин стоял у иллюминатора, сложив руки на груди. Его лицо было непроницаемым, но в Силе от него исходила волна удовлетворения — он видел порядок, рожденный из хаоса.

Корабль мягко вошел в ангар «Тени Императора». Как только аппарель опустилась, офицеры Кореллии замерли. Весь ангар — тысячи штурмовиков и сотни пилотов — выстроился в идеальные каре. Тишина была абсолютной, нарушаемая лишь ритмичным гулом реактора линкора.

Мостик адмирала Велкса

Империус, Энакин, Оби-Ван и Ветт ввели делегацию на мостик. Адмирал Велкс стоял у панорамного окна, глядя на то, как имперские ремонтные бригады уже начали буксировать уцелевшие корабли Кореллии.

— Генерал Бел Иблис, — Велкс обернулся. Его голос был спокойным, почти светским. — Вы сражались храбро, но бессмысленно. Ваша Республика бросила вас, прислав лишь три «Венатора» на убой.

Велкс жестом указал на массивный стол из черного обсидиана в центре мостика. На нем лежал датапад с текстом безоговорочной капитуляции сектора.

— Подписывайте, — произнес Империус, делая шаг вперед. Его маска тускло отсвечивала в огнях мониторов. — Признайте поражение, и мы сохраним жизни вашим рабочим. Откажитесь — и «Тень Императора» начнет орбитальную бомбардировку каждого промышленного узла, который еще дышит.

Гарм Бел Иблис посмотрел на Оби-Вана, ища в его глазах тень прежнего джедая, но Кеноби лишь едва заметно кивнул, подтверждая: выбора нет.

Генерал медленно подошел к столу. Его рука дрогнула лишь на мгновение, когда он приложил свой кодовый цилиндр к терминалу, подтверждая передачу контроля над всей системой Кореллии Империи.

— Корелия капитулирует, — глухо произнес Бел Иблис. — Галактика вам этого не простит.

Триумф

В ту же секунду на всех мониторах флота и на всех экранах захваченной планеты вспыхнул имперский герб.

— Слышите это, генерал? — Энакин подошел к окну, указывая на планету внизу. — Это не крики ужаса. Это тишина порядка. Корелия больше не будет гнить в бюрократии. Теперь она — стальное сердце нашей новой Галактики.

Ветт, стоявшая чуть позади Империуса, незаметно коснулась его руки. Она чувствовала, как Сила вокруг них закручивается в мощный вихрь. Это был не просто захват планеты. Это был момент, когда история официально свернула с пути Республики в объятия вечной Тьмы.

Велкс кивнул связистам:

— Передайте Гневу и Совету: Корелия наша. Подготовьте верфи к переоборудованию под имперские стандарты.

Глава 35

Формальности на мостике превратились в скучную рутину. Как только последняя печать легла на документы, Империус, не проронив ни слова, развернулся и направился к выходу. Его тяжелые шаги эхом разлетались по коридорам «Лукерхалка», пока он пробирался к огромным ангарам, где его ждала «Ярость».

Ветт шла следом, едва поспевая за ним. Она видела, как он игнорирует суету вокруг. Для него захват Корелии был лишь галочкой в списке, но атмосфера в ангаре была наэлектризована. На огромных экранах мигали сообщения от наземных групп — джедаи требовали координации, помощи, присутствия.

Связь с Оби-Ваном Кеноби застала их уже у самого трапа.

— Лорд Империус, — голос джедая был сухим, — вы уходите в тот момент, когда ваше присутствие на поверхности могло бы спасти тысячи жизней ваших же солдат. Порядок не строится на дезертирстве лидера.

Ситх даже не замедлил шаг.

— Вы отправитесь на Дромунд-Каас с первым же конвоем, мастер Кеноби. Мне не нужны советы от тех, кто проиграл эту планету.

Он оборвал связь и зашел на борт, оставив джедаев ни с чем. Ветт, чувствуя холод, исходящий от него, поспешила в свою каюту. Ей нужно было выдохнуть. Она подошла к зеркалу, стянула тяжелый капюшон и посмотрела на свое отражение. Внутри всё дрожало. Она понимала, что Империус зол, и его отказ джедаям был окончательным.

В этот момент её комлинк пискнул. Это был Кеноби.

— Ветт, он не слушает нас. Но если он не вмешается, Корелия захлебнется в крови своих же защитников. Поговори с ним. Пожалуйста.

Ветт долго смотрела на зеркало, на то, как ткань капюшона обрамляет её лицо, создавая ту самую «чашу тьмы». Она знала, что рискует, но всё же решилась.

Она вошла в кабину «Ярости», когда Империус уже проверял системы прогрева двигателей.

— Ситх… — она замялась. — Кеноби прав? Мы действительно просто… улетаем?

Империус медленно повернулся в кресле. Его взгляд был не яростным, а скорее поучающим.

— Ветт, ты смотришь на это как ребенок. Помогать всем сразу — значит не помогать никому. Чтобы эти солдаты пошли за мной в бездну, они должны видеть не господина, который раздает приказы с орбиты, а того, кто прыгает в ту же грязь, что и они. Я иду вниз не ради спасения Корелии. Я иду туда, чтобы каждый выживший штурмовик знал: я был рядом, когда рвались фугасы, вместо того что бы сидеть в кресле. Это называется репутацией.

Он поднялся и подошел к ней вплотную.

— Но ты останешься на корабле.

— Почему? Я могу…

— Ты не можешь ничего против кассетного снаряда, — отрезал он. — Там сейчас не поле боя, а мясорубка. Даже для меня это неоправданный риск, а тебя там размажет первой же случайной бомбой или шальным фугасом. Ты мне нужна живой, а не в виде обугленного пятна на кореллианском бетоне. Сиди здесь и не высовывайся. Это не обсуждается.

Он покинул корабль, и через десять минут Ветт видела, как его десантный челнок уходит к поверхности.

Прошло сорок минут.

Мир за окнами «Ярости» взорвался. Из гиперпространства один за другим начали выходить исполинские корабли — флот Республики и армада Конфедерации прибыли почти одновременно, превращая орбиту в пылающий хаос.

Комлинк Ветт ожил, голос Империуса пробивался сквозь дикий грохот взрывов на фоне.

— Ветт! Улетай! Выводи «Ярость» из сектора немедленно! Здесь начинается бойня, которую не переживет ни один ангар. Прыгай по координатам отхода!

— А как же ты?!

— Улетай, я сказал! — рявкнул он, и связь прервалась.

На поверхности Корелии Империус стоял среди руин, по пояс в пыли и обломках. Прямо на город падали десантные капсулы клонов — Республика решила вернуть планету любой ценой. Ситх активировал меч. В паре шагов от него Оби-Ван Кеноби уже отражал первые выстрелы высадившихся штурмовых групп клонов.

Империус не ушел. Он встал плечом к плечу с джедаем, готовясь встретить врага, который еще час назад считался их общим союзником. Репутация «своего парня» среди солдат сейчас ковалась самым дорогим что есть в галактике — их общей кровью.

Небо над Коронетом окончательно почернело от дыма и десантных капсул. Орбита превратилась в сплошную вспышку, но на поверхности всё внимание было приковано к одной точке.

Империус стоял на возвышении из обломков республиканского танка. Его красный меч был единственным ярким пятном в серой мгле. Оби-Ван Кеноби, тяжело дыша, встал рядом, гася синим клинком шальной выстрел снайпера-клона.

— Вы долго держали свои козыри в рукаве, лорд Империус, — произнес Кеноби, не отрывая взгляда от наступающих белых цепей штурмовиков.

— Настоящий охотник ждет, пока дичь сама прыгнет в капкан, — холодно отозвался Ситх. Он поднял руку к шлему. — Начать высадку. Сектор «Прим».

В этот момент облака над городом разошлись. С орбиты, пронзая атмосферу, к земле устремились тяжелые дроп-поды угольно-черного цвета. Это не были стандартные имперские челноки. Личный флот Ситха, прибывший на одном из его дредноутов, наконец-то вступил в игру. Те, кто до этого момента лишь наблюдали с мостика «Тени Императора», теперь падали на врага как гнев богов.

Земля содрогнулась от удара. Двери капсул вылетели, и из них вышли воины в тяжелой броне, чьи плащи развевались на ядовитом ветру Корелии. Его личная гвардия — обученные, преданные и смертоносные. Они не ждали приказов, они начали методичную резню, вклиниваясь в ряды клонов как раскаленный нож в масло.

— Гляжу, вечеринка уже в самом разгаре? — Громовой голос заставил Оби-Вана обернуться.

Сквозь стену огня и пыли к ним шел Энакин Скайуокер. За его спиной, четким строем, двигался целый легион — его личная армия, которую он вышколил под стать себе. Энакин не просто шел, он излучал уверенность. Его механическая рука сжимала рукоять меча, а на плечах гордо сидел плащ генерала. Он больше не был просто «одаренным мальчишкой», теперь он был полководцем, который нашел свою стихию.

— Генерал Скайуокер прибыл для установления окончательного порядка! — Энакин усмехнулся, активируя синий клинок. — Солдаты! За мной!

— Смотри не увлекись, Энакин! — крикнул Оби-Ван, но в его голосе слышалось облегчение.

Империус спрыгнул с обломков, возглавив свою черную гвардию. Три лидера, три меча — два синих и один кроваво-красный — встали во главе объединенной мощи.

На борту «Ярости» Ветт прильнула к экранам тактических радаров. Она видела, как три потока энергии — легион Энакина, гвардия Ситха и выжившие части дроидов под командованием Оби-Вана — сливаются в один стальной кулак. Она видела взрывы, вспышки и то, как наступающая армия Республики начинает захлебываться в собственной крови.

В этот момент она поняла слова Империуса. Он не просто пришел помочь. Он пришел стать легендой, за которой эти солдаты пойдут даже в ад. И прямо сейчас он шел в этот ад плечо к плечу с джедаями, выжигая само понятие «сопротивление» с лица планеты.

Корелия исчезла в ослепительной вспышке гиперпространственного скачка, но её последний «подарок» всё еще отзывался дрожью в корпусе «Ярости». В тот момент, когда Ветт рванула рычаги управления, республиканский крейсер успел накрыть корму веером ионных разрядов. Корабль тряхнуло так, что Ветт едва не вылетела из кресла, а на приборной панели замигал тревожный янтарный свет — не критично, но достаточно, чтобы двигатели пели свою тягучую, надрывную песню.

Теперь впереди были восемь часов пустоты. Восемь часов в компании призраков собственных мыслей.

Ветт не находила себе места. Она мерила шагами каюту, потом выходила в кают-компанию, касалась холодных переборок и снова возвращалась назад. Капюшон, который она так тщательно поправляла перед зеркалом всего час назад, теперь казался ей удавкой. Она сорвала его, бросив на койку, и уставилась в иллюминатор, где бесконечные линии гиперпространства сливались в безликий поток.

Её пугало не то, что она оставила Империуса в самом центре бойни. Её пугала мысль, что всё это — и её спасение, и его героизм — могло быть частью чертежа, в котором ей отведена роль не человека, а декорации.

— Хозяйка Ветт, вы выглядите... крайне дестабилизированной. Мои сенсоры фиксируют уровень кортизола, превышающий все допустимые нормы для гуманоида вашего возраста.

В дверях стоял 2V-R8. Дроид-стюард, как обычно, держал манипуляторы сложенными на груди, но в его позе было что-то необычное. Исчезла та приторная подобострастность, с которой он обычно предлагал чай или чистку сапог.

— Уйди, Пи-Восемь, — глухо отозвалась Ветт, обхватив себя руками за плечи. — Мне не нужны твои советы по питанию или медитации. Твой хозяин сейчас в аду, а я... я просто сбежала.

Дроид издал странный звук, похожий на механический вздох, и подошел ближе.

— Мой хозяин — стратег, — произнес он, и его голос прозвучал неожиданно твердо, почти по-человечески. — Вы думаете, что знаете лорда Империуса, потому что видите его гнев или его силу. Но я нахожусь в его распоряжении дольше, чем вы умеете держать меч. Лорд Империус не делает ничего, что не имело бы двойного или тройного дна.

Ветт резко обернулась.

— О чем ты говоришь?

— О блокировке, — дроид наклонил голову набок. — Видите ли, когда Лорд покидал корабль, он установил на главный терминал протокол «Связанная воля». Я не должен был вам этого говорить, это прямое нарушение моих директив, но... учитывая обстоятельства, я решусь на риск. Этот протокол блокировал ручное управление прыжком. Вы не могли покинуть орбиту без его личного кода, Ветт.

Девушка замерла, её лицо побледнело.

— Значит... если бы он не связался со мной, я бы осталась там? Под огнем флота Республики?

— Хуже, — 2V-R8 сделал шаг вперед. — Если бы вы погибли там, на борту этой яхты, пока он героически сражается бок о бок с джедаями на поверхности... Лорд Империус предстал бы перед Советом не просто героем Кореллии. Он стал бы мучеником. Человеком, который потерял самое дорогое — свою Длань, своего самого доверенного соратника. Ваша смерть закрепила бы его статус «святого этой войны» навсегда. Это идеальный политический ход. Безупречный.

Слова дроида ударили Ветт под дых сильнее, чем любая взрывная волна. Она медленно осела на пол, забиваясь в угол каюты, прямо рядом с той самой койкой, где лежал её капюшон. Боль и разочарование накрыли её лавиной. Она была для него просто ставкой в игре? Просто ресурсом, который выгоден даже в мертвом виде?

— Он... он использовал меня как страховку для своего имиджа? — прошептала она, закрывая лицо руками.

— Да, — безжалостно подтвердил дроид. Но затем его фоторецепторы мигнули мягким синим светом. — Но есть одно «но». За пять минут до появления флота Республики, Лорд Империус удаленно снял блокировку. И когда ад разверзся, он связался с вами. Он нарушил собственный план. Он приказал вам уходить, хотя по его изначальному сценарию вы должны были остаться там и, скорее всего, погибнуть, чтобы обеспечить ему политический триумф.

Ветт подняла голову, её глаза были полны слез и непонимания.

— Выслушайте меня, Ветт, — дроид положил металлический манипулятор ей на плечо. — Лорд Империус — манипулятор. Это его природа. Но тот факт, что в решающий момент он предпочел вашу жизнь своей идеальной репутации... это говорит о многом. Для такого человека, как он, передумать и спасти кого-то вопреки логике — это высшая форма признания. Если он передумал, значит, вы для него — не просто «Длань». Вы — это вы. И ему не всё равно.

Ветт промолчала. Она не чувствовала облегчения. Наоборот, внутри неё выжженная пустыня только росла. Ей было противно от того, как легко её жизнь была вписана в политический график, и в то же время она чувствовала пугающую благодарность за то, что он всё же «вычеркнул» её оттуда в последний момент.

Оставшиеся семь часов она провела в углу каюты. Она не спала, не ела и не реагировала на попытки дроида принести ей воды. Она просто смотрела в одну точку, слушая гул гипердвигателя.

Когда «Ярость» наконец вышла из прыжка в системе Дромунд-Каас, и на главном экране засияла темно-зеленая, затянутая облаками планета, Ветт даже не шелохнулась. Она слышала, как автоматические системы запрашивают разрешение на посадку, слышала, как шасси корабля с лязгом коснулись посадочной площадки в Каас-Сити.

Дроид подошел к ней.

— Мы прибыли, хозяйка Ветт. Нам нужно выйти. Вас будут встречать офицеры гарнизона...

— Нет, — отрезала она, не поднимая глаз. — Я никуда не пойду.

— Но протокол требует...

— Мне плевать на протокол! — Ветт наконец посмотрела на дроида, и в её взгляде была такая пустота, что даже машина на мгновение замерла. — Я не выйду с этого корабля, пока он не вернется. Я буду сидеть здесь и ждать. Я хочу услышать это от него. Я хочу посмотреть ему в глаза и понять... кто я для него на самом деле.

Она осталась сидеть на полу своей каюты, глядя на закрытый шлюз. Дромунд-Каас с его вечными грозами шумел снаружи, но для Ветт мир сузился до размеров этого корабля. Она ждала своего господина, зная, что когда он вернется, их прежним отношениям придет конец. Либо они станут чем-то большим, либо она окончательно превратится в холодный инструмент его воли.

Империус сделал шаг в каюту, и Ветт невольно отступила. Грязь, копоть и запекшаяся кровь на его доспехах делали его похожим на демона из старых легенд, но в его глазах не было торжества. Только бесконечное, выматывающее спокойствие.

— Значит, жестянка разговорилась, — почти шепотом произнес он, бросив короткий взгляд на застывшего в углу 2V-R8.

— Ты планировал мою смерть, — голос Ветт дрожал, но она не отводила взгляда. — Ты запер меня на этом корабле, чтобы моя гибель стала твоим политическим капиталом. Ты сидел в кресле пилота и высчитывал, сколько симпатии Совета принесет тебе мой труп.

Ситх молчал долго. Он смотрел на нее, и в тишине каюты было слышно только гудение систем жизнеобеспечения.

— Да, — наконец признал он. — Я так планировал. Но если хочешь знать правду до конца — я передумал еще в ту секунду, когда вносил этот приказ в терминал. Весь путь до ангара я убеждал себя, что так надо. Что расчет важнее привязанности. Но в итоге… — он тяжело вздохнул, и этот звук больше походил на хрип. — В итоге я понял, что предав тебя, я предам собственные идеалы баланса. В прошлый раз я потерял Ашару. Это был не мой расчет, просто случайность, но это не привело ни к чему хорошему. А если бы я потерял тебя по своей воле, по своему плану…

Он невесело усмехнулся, и эта гримаса на его израненном лице выглядела жутко.

— Страшно представить, какой ужас тогда поглотил бы эту Галактику. Это была бы уже не Империя, а пепелище.

Он протянул руку, помогая Ветт встать с пола, и, вопреки её ожиданиям, не оттолкнул, а притянул к себе, обняв. Его броня была ледяной и пахла гарью, но это было самое надежное место в мире.

— Моя судьба и так была полностью создана тобой, — глухо произнесла Ветт, уткнувшись ему в плечо. — И она чуть не оборвалась по твоему же графику. Знаешь, мне уже плевать, что ты там планируешь. В этой Галактике судьба обычного человека всегда предрешена кем-то выше. Мы просто пешки, чьи маршруты начертаны на чужих картах. Нас нельзя изменить, нас можно только сломать.

Империус отстранился и серьезно посмотрел на неё.

— Если ты хочешь сама решать свою судьбу, Ветт, тебе придется стать такой же, как Палпатин. Или как я. Или как Император. Только стратеги пишут историю, остальные — лишь чернила.

Ветт выдохнула, чувствуя, как внутри закипает горькое принятие.

— Эта Галактика всегда была отвратной помойкой, — начала она, глядя в иллюминатор. — Здесь живут только гадюки, которые жрут друг друга, пока… — она осеклась, заметив, как Ситх невольно поморщился, прижимая руку к правому боку.

Только сейчас, в тусклом свете каюты, она увидела весь масштаб повреждений. На боку броня была буквально разворочена, обнажая глубокую рану, а через всю щеку тянулся рваный, багровый разрез.

— Ситх… что там произошло? — её гнев мгновенно сменился тревогой.

— Корелия удержана, — Империус опустился на край её койки, его силы явно были на исходе. — Но цена… Республика бросила всё, что у неё было. Мы стояли плечом к плечу, но даже этого едва хватило. Кеноби сейчас в медцентре, он госпитализирован в критическом состоянии. Скайуокер… — он на мгновение замолчал. — Энакин жив, но он получил тяжелейшие ожоги. Нас едва не выжгли дотла. Но Корелия наша. После такого поражения у Республики почти нет шансов на победу. Они будут сопротивляться, будут кусаться еще долго, но хребет их армии сломан.

Ветт слушала его, невольно прижимаясь ближе, стараясь не задеть разорванный бок. Она осторожно коснулась пальцами его лица, рядом с рассеченной щекой.

— Знаешь что, — тихо сказала она с горькой, саркастичной усмешкой. — Я больше хер когда останусь на корабле. Никаких «блокировок» и безопасных ангаров.

— Почему? — Ситх взглянул на нее с интересом.

— Потому что если ты там помрешь, — Ветт фыркнула, хотя в глазах всё еще стояли слезы, — некому будет снять блокировку с «Ярости». А я не собираюсь проводить вечность в ожидании твоего призрака.

Империус тихо рассмеялся, несмотря на боль в боку. На Дромунд-Каасе начиналась буря, и первые капли дождя ударили в стекло, но в этой тесной каюте, среди запаха крови и гари, они наконец-то снова были на одной стороне.

— Тебе нужно в госпиталь, — Ветт буквально преградила ему путь, когда Империус попытался выйти из каюты «Ярости». — Ты едва стоишь. Ты истекаешь кровью, а твой бок выглядит так, будто по нему проехался шагоход.

Империус остановился, тяжело опираясь на дверной косяк. Маска была снята, и в тусклом свете коридора его лицо казалось мертвенно-бледным, если не считать багровой полосы на щеке.

— Если я выжил в тот момент, когда 2V-R8 вызвал меня с поверхности... если я не сдох по пути к тебе через орбитальную бойню, значит, всё не так плохо, — его голос был сухим и хриплым. — Я не собираюсь лежать под капельницами в окружении дроидов, пока на Кореллии делится власть. В поместье. Мы летим в поместье. Там я долечу себя Тьмой.

— Тьма не зашивает дырки в легких! — возмутилась Ветт, всплеснув руками. — Ты просто используешь свою ярость как клей, но когда-нибудь он перестанет держать!

Но Ситх лишь едва заметно качнул головой, давая понять, что спор окончен. Он был непоколебим в своем желании скрыться от посторонних глаз и заняться восстановлением в тишине собственных стен.

Поместье Империуса. Два часа спустя.

В огромном кабинете пахло озоном, старой кожей и горьким ароматом крепкого кофе. Империус сидел за столом из черного обсидиана. Броня была частично снята, открывая перебинтованный торс, через который всё равно проступали темные пятна. Перед ним мерцали десятки голографических панелей: отчеты о потерях, данные о захваченных заводах и, самое главное, черновик доклада самому Императору.

Одной рукой он набирал текст, а другая лежала на подлокотнике кресла, окутанная едва заметным маревом черного тумана. Ветт видела, как его пальцы подрагивают. Каждый раз, когда боль становилась невыносимой, он черпал силу из своей ярости и усталости, направляя Тьму внутрь себя, заставляя ткани срастаться, а сосуды — закрываться. Это было не лечение в обычном смысле, а насильственное удержание жизни в теле волей разума.

Ветт подошла к нему, нерешительно протянув руку. Она чувствовала эту мощь, исходящую от него — тяжелую, давящую, холодную.

— Дай я попробую... — прошептала она. — Мой прошлый наставник учил меня немного...

— Нет, — отрезал Империус, не отрываясь от доклада. — Твои методы — это Свет. Ты пытаешься договориться с телом. Я же — приказываю ему. Твоя энергия сейчас только вступит в резонанс с моей Тьмой и сделает хуже.

Ветт вздохнула, понимая, что в искусстве «темного исцеления» она абсолютный ноль. Она не могла облегчить его агонию, не могла забрать эту боль. Ей оставалось только наблюдать за тем, как этот человек, едва не погибший час назад, методично выстраивает фундамент своей новой политической победы.

Она отошла к угловому диванчику, который стоял в тени книжных стеллажей. Свернувшись на нем калачиком и подтянув ноги, она обхватила пальцами горячую чашку кофе. Горький напиток немного согревал, но внутри всё равно было зябко.

В кабинете царила тишина, нарушаемая только тихим шорохом голограмм и прерывистым дыханием Ситха. Ветт смотрела на него через край чашки. В этом полумраке, среди бесконечных цифр и стратегий, он казался ей самым одиноким существом в Галактике. И самым упрямым.

— Ты хотя бы не забудь упомянуть Кеноби в докладе, — тихо подала она голос через полчаса, отпивая глоток кофе. — Если он умрет в медцентре, а ты выставишь его виноватым, Энакин тебе этого не простит.

Империус на мгновение замер, его рука в черном тумане сжалась в кулак.

— Я напишу правду, Ветт. Оби-Ван сражался достойно. А истинная правда — это самое острое оружие, которое у нас есть.

Ветт только хмыкнула, поудобнее устраиваясь на диване. Она понимала, что эта ночь будет долгой. Он будет лечить себя болью и писать историю кровью, а она будет сидеть здесь, пить свой кофе и следить, чтобы он не пропустил момент, когда его «контроль» окончательно откажет.

Тишину поместья разорвал не гром молнии, а низкий, вибрирующий гул, от которого задрожали бокалы на столе. Ветт вскинула голову, чувствуя, как воздух в кабинете мгновенно стал сухим и наэлектризованным. Это не было похоже на прибытие официальной делегации Конфедерации — это было присутствие хозяина, возвращающегося в свои владения.

— Он здесь, — коротко бросил Империус.

Он поднялся, и Ветт увидела, как он на мгновение зажмурился от боли в боку, но тут же выпрямился. Это не был страх; это была готовность встретить единственное существо в Галактике, которое могло называть его равным и при этом требовать отчета.

— Рабы! Живее! — голос Империуса, усиленный Силой, хлестнул по коридорам. — Выставить почетный караул. Если кто-то из вас посмеет выглядеть недостойно перед Гневом, я лично отправлю вас в стазис на следующие две тысячи лет.

Пока поместье превращалось в парадную витрину, Ветт помогала Империусу. Она видела, как он спешно заканчивает отчеты для Императора, координируя последние данные с адмиралом Велксом. Союз с КНС требовал четкости: Гривус не терпел задержек, а Гнев не терпел оправданий.

Торжественная встреча

На посадочной площадке стоял мороз, пробирающий до костей. Шаттл Гнева, хищный и угловатый, замер в центре круга. Когда аппарель опустилась, из тумана вышел Человек, чья аура Тьмы подавляла всё живое в радиусе километра.

Ветт стояла по правую руку от Империуса. Гнев прошел мимо строя гвардейцев, даже не взглянув на них. Его взгляд сразу впился в израненное лицо ассасина, а затем скользнул по Ветт. Он знал их историю. Знал, что Империус вытащил её из когтей Ордена, и знал, что эта связь была самой уязвимой точкой в его безупречной стратегии.

Ужин был формальностью, пропитанной запахом войны. Гнев почти не прикоснулся к еде, слушая доклад о Кореллии. Официальный союз с КНС работал — дроиды Гривуса и мощь Ситхов сломили сопротивление Республики, но Гнева интересовало другое.

За закрытыми дверями

Когда двери малого зала закрылись, Гнев жестом приказал страже удалиться. Он посмотрел на Ветт, и в его глазах отразилось холодное пренебрежение.

— Ты позволил девчонке остаться, — голос Гнева был глубоким, как гул реактора. — Ты всегда был слишком привязчив, Империус. Даже стазис не вытравил из тебя эту слабость.

— Она — Длань, — Империус сел, не дожидаясь приглашения, и жестом указал Ветт сесть рядом. — И она видела Кореллию моими глазами. Она часть этого механизма.

Гнев усмехнулся, и это было похоже на оскал хищника.

— Пусть сидит. Мне всё равно, кто будет свидетелем твоей новой миссии. Корелия — это лишь первый гвоздь в гроб Республики. Пока Палпатин в Сенате играет в правителя, мы будем зачищать свои тылы.

Он активировал голограмму.

— Совет Конфедерации — это сборище жадных глупцов. Они номинально управляют, но их верность покупается и продается. Чтобы я сидел на троне твердо, когда всё закончится, мне не нужны «союзники», которые могут ударить в спину.

Гнев ударил кулаком по столу.

— Твоя задача — зачистка. Крупные картели, Хатты, «Черное Солнце», бандитские армии Внешнего Кольца. Те, кто снабжает остатки сопротивления и считает, что они выше нашего Порядка. Ты отправишься туда и вырежешь любую возможность бунта в зачатке. Пока наши флоты и армия клонов Республики перемалывают друг друга, ты будешь действовать в тени. Никаких пленных. Никакой жалости.

Империус кивнул, его рассеченная щека дернулась от боли, которую он старался скрыть.

— Я понял. Тихая война за кулисами официальной.

— Именно, — Гнев поднялся, его фигура заслонила свет камина. — И не забывай, почему мы здесь. Мы выжили на Хоте, когда Республика думала, что стерла нас. Мы пережили тысячи лет во льду. Я вывел тебя из стазиса не для того, чтобы ты тратил время на сантименты. Ты — мой ассасин. Твое дело — устранять препятствия.

Когда Гнев покинул комнату, Ветт посмотрела на Империуса. Она помнила его рассказ о той заснеженной планете, о гибели его флота и потере Ашары. Она знала, что Гнев напоминает ему об этом специально — как упрек, как предупреждение.

— Значит, мы теперь официально палачи Внешнего Кольца, — тихо произнесла Ветт, глядя на пустой стул, где только что сидел Гнев. — Зачищаем дорогу к престолу.

Империус тяжело опустил голову, его рука непроизвольно сжалась.

— Гнев боится, что история повторится. Он боится, что моя связь с тобой сделает меня уязвимым.

Он поднял взгляд на Ветт.

— В то время я пытался сохранить баланс. Теперь же я просто устанавливаю Порядок. И для этого нужно вырезать все картели Галактики.

Ветт выдохнула, чувствуя, как внутри неё окончательно умирает былая жалость к врагам.

— Я помогу тебе с подготовкой, — сказала она, придвигаясь к терминалу. — Раз уж твой личный флот готовят к отлету, если мы теперь самые злобные гадюки, давай сделаем так, чтобы остальные змеи в этой Галактике сдохли от зависти к нашему яду.

Империус слабо улыбнулся, и в этом жесте было больше усталости, чем торжества. Впереди была долгая дорога в тени, вдали от великих битв, но там, где решалась истинная судьба Империи.

Глава 35/1

В палате медцентра было тихо. Империус вошел бесшумно, едва заметно кивнув дежурному дроиду. Ветт осталась у входа, привалившись плечом к дверному косяку. Она видела, что Лорд всё еще двигается осторожно, бережет раненый бок, хотя по его лицу этого никогда не скажешь.

Энакин сидел на краю своей койки, разглядывая сочленения механической кисти. Оби-Ван читал что-то на планшете. При появлении Империуса они оба подняли взгляд.

— Выглядишь паршиво, — спокойно заметил Энакин, кивнув на забинтованный торс ситха.

— Бывало и хуже. На Хоте, например, — так же ровно отозвался Империус, присаживаясь на свободный стул. — Гнев требует результатов. Корелия была только началом, теперь нужно разобраться с тылом. Хатты на Нар-Шаддаа совсем страх потеряли.

Оби-Ван отложил планшет.

— Насчет Сената и Совета не беспокойся. Мы этот вопрос закрыли еще на Дромунд-Каасе. Назад дороги нет, да и не хочется. Когда вылетаем?

— Через три дня, — Империус взглянул на Ветт, та коротко кивнула. — «Черный коготь» пойдет отдельным эшелоном. Скайуокер, проследи, чтобы твои люди были готовы к городской герилье. Нар-Шаддаа — это не чистое поле, там стреляют из каждой вентиляции.

— Мои ребята справятся, — Энакин наконец сжал кулак, и металл негромко лязгнул. — Главное — дай нам четкие цели.

— Цели будут. Отдыхайте пока.

День первый. Обыденность Каас-Сити

Дождь на Дромунд-Каасе был

привычным фоном. Империус и Ветт зашли в неприметную лавку в нижнем ярусе города. Ситх скинул капюшон, отряхивая капли воды. На нем была простая черная куртка, в которой он выглядел скорее как высокоранговый наемник, чем как член Темного Совета.

— Возьми эти пайки, — Ветт кинула в корзину несколько упаковок в серой фольге. — Они хотя бы не пахнут горелым пластиком. И фильтры для респираторов... На Нар-Шаддаа воздух такой, что легкие выплюнешь через час.

Империус придирчиво осмотрел фильтр, крутя его в пальцах.

— После канализаций Тариса меня сложно напугать плохим воздухом, — негромко произнес он. — Помнишь, я рассказывал? Та планета-свалка. Я там неделю по колено в нечистотах выслеживал культистов, пока вокруг бегали толпы голодных ракгулов. От этой вони потом месяц невозможно было отмыться.

Ветт поморщилась, представляя картину.

— Фу... Надеюсь, на Нар-Шаддаа мы обойдемся без сточных канав.

— Не обещаю, — Империус едва заметно усмехнулся. — Но там хотя бы не будет той заразы. Давай возьмем еще пару комплектов гражданской одежды. Нам нужно затеряться в толпе до того, как мы начнем резню.

День второй.

В тренировочном зале поместья было душно. Империус, сняв куртку, остался в тренировочной майке. На его предплечьях и боках виднелись старые отметины — следы от когтей тех самых ракгулов и химические ожоги.

Он не читал лекций. Он просто бил — быстро и жестко.

— Опять открываешься, — бросил он, когда Ветт не успела парировать удар учебным мечом. — Твои джедаи учили тебя дуэлям в чистых залах. В реальности тебя будут бить в спину, плевать в глаза и использовать окружение.

Ветт, задыхаясь, ушла кувырком в сторону.

— Я стараюсь!

— Старайся лучше. Когда мы лезли в древние гробницы на Коррибане, у меня не было времени «стараться». Либо ты убиваешь ловушку, либо она тебя.

Он остановился, протягивая ей руку, чтобы помочь встать.

— У тебя хорошая реакция, Ветт. Но тебе не хватает злости. Не той, что ослепляет, а той, что дает сосредоточиться. На Нар-Шаддаа будет тесно. Забудь про прыжки. Работай локтями, коленями, рукоятью.

День третий. Вечер на «Ярости»

Перед отлетом они сидели в кабине «Ярости». Дроид 2V-R8 уже все подготовил и ушел в технический отсек. Ветт принесла две кружки чего-то крепкого и горячего.

— Знаешь, — сказала она, глядя на приборную панель. — Энакин и Оби-Ван... они за тобой идут, потому что ты кажешься им скалой. А ты мне сегодня про эти канализации рассказывал... Ты ведь тоже тогда боялся?

Империус сделал глоток, глядя на огни космопорта за стеклом.

— Страх — это нормально, Ветт. Если ты не боишься ракгула, который прыгает на тебя из темноты, ты либо идиот, либо уже мертв. Я просто умею упаковывать этот страх в приказы.

Он повернулся к ней, и в тусклом свете кабины его глаза казались спокойными, как колодцы.

— На Нар-Шаддаа мы будем делать то, что умеем лучше всего. А джедаи... пусть смотрят. Им полезно увидеть, как делается настоящая работа.

— Порядок через грязь и кровь? — Ветт криво усмехнулась.

— Единственный рабочий способ, — ответил Ситх. — Иди отдыхай. Скоро выход.

На Посадочной площадке №4 Каас-Сити гулял холодный ветер, приносящий запах гари из промышленных районов. Энакин и Оби-Ван появились из пелены дождя вовремя. За ними, чеканя шаг, двигался «Черный Коготь» — солдаты выглядели мрачно в своей новой темной экипировке.

Империус стоял у трапа «Ярости», сложив руки на груди. На нем была та самая куртка из синтекожи, простая и потертая. Ветт уже была внутри, проверяя системы связи.

— Готовы? — коротко спросил Ситх, когда джедаи подошли.

— Готовы, — ответил Энакин, поправляя воротник. — Парни заряжены. Империя умеет мотивировать лучше, чем Сенат.

— Тогда грузитесь. Коготь идет на своем транспорте, мы — на «Ярости». Встретимся на точке выхода.

Как только шлюз зашипел, закрываясь, и «Ярость» оторвалась от земли, в кают-компании началось то самое «притирание».

2V-R8 выкатился в центр зала с подносом, на котором дымились кружки с чем-то ярко-зеленым.

— О, великие защитники Порядка! — пропел дроид. — Мои сенсоры фиксируют у мастера Скайуокера повышенный уровень стресса и... о боги, на ваших сапогах частицы грязи из неблагополучных районов Каас-Сити! Позвольте предложить вам детокс-напиток и немедленную паровую чистку ваших плащей!

Оби-Ван осторожно взял кружку, понюхал и подозрительно посмотрел на Империуса.

— Это безопасно?

— Если не считать того, что он может попытаться протереть тебе глаза спиртом для «лучшей четкости зрения», то да, — буркнул Ситх, усаживаясь в кресло пилота.

Энакин тем временем решил осмотреть корабль.

— Слушай, Империус, а почему у тебя в кают-компании пахнет как в антикварной лавке? — он принюхался к благовониям, которые Ветт зажгла у алтаря.

— Это запах Коррибана, — бросила Ветт, выходя из технического отсека. — Помогает не забывать, что жизнь — штука хрупкая. Пей свой детокс, Скайуокер, нам лететь несколько часов.

Через час, когда «Ярость» уже ровно гудела в гиперпространстве, случился тот самый момент. 2V-R8 подкрался к Энакину, который пытался подкрутить сочленение на своей механической руке маленькой отверткой.

— Мастер Скайуокер! — дроид всплеснул манипуляторами. — Ваша работа с инструментом... она такая грубая! Позвольте мне применить высокоточную смазку из железных желез ракгула. Она обладает уникальными регенерирующими свойствами для сервоприводов!

— Из чего-чего?! — Энакин отпрянул, едва не выронив отвертку. — Убери эту жижу от меня, железка!

— Но Лорд Империус всегда говорит, что чистота — залог... — начал было дроид.

— Пи-Восемь, — не оборачиваясь, подал голос Ситх из кабины. — Если ты не перестанешь донимать генерала, я перепрограммирую тебя на чистку внешних ракетных апаратов корабля. Прямо сейчас. В открытом космосе.

Дроид мгновенно замер, издал печальный электронный вздох и укатился на кухню, бормоча под нос: «Никто не ценит истинную заботу... органики такие неблагодарные... даже клятва на крови не сделала их вежливее».

Ветт тихо хмыкнула, прислонившись к переборке.

— Он у нас особенный. К нему надо привыкнуть.

Оби-Ван, наблюдавший за этой сценой с легкой улыбкой, отставил кружку.

— Знаешь, Империус, у нас в Храме дроиды были куда более... безликими.

— Безликость — это скучно, — отозвался Ситх. — А так я хотя бы всегда знаю, когда на борту кто-то не в духе. Пи-Восемь — отличный барометр настроения.

Когда они наконец вышли из прыжка, и перед ними развернулся неоновый хаос Нар-Шаддаа, шутки закончились.

— Смотрите, — Империус указал на тактическую панель. — «Черный Коготь» на позиции, ждут сигнала в тени луны. Мы садимся в секторе 8-Г. Это территория «Черного Солнца».

— План прежний? — Энакин проверил меч на поясе.

— Да. Мы заходим в пентхаус Виго. Никакого шума, пока не окажемся внутри. Нам нужно, чтобы они не успели уничтожить архивы. Когда верхушка ляжет — даем отмашку «Когтю». Солдаты заходят как спасители, подавляя мелкие банды, которые начнут грызню за наследство.

— Героическое спасение после кровавой бани, — Оби-Ван поправил капюшон. — Старая добрая имперская классика.

— Работает безотказно, — Империус плавно повел «Ярость» на посадку. — Ветт, проверь респираторы. На Нар-Шаддаа воздух такой, что наш детокс-напиток покажется тебе горным родником.

Они вышли на трап. Воздух Луны Контрабандистов ударил в лицо смесью химии и гнили.

— Ну что, господа джедаи, — Империус надел капюшон, скрывая лицо. — Добро пожаловать на Нар-Шаддаа. Постарайтесь не вляпаться в местную политику раньше времени. У нас много работы.

Несколько дней четверка провела в самом грязном секторе Луны, растворившись среди отбросов общества.

Империус и Ветт работали парой, изображая наемников, ищущих работу. Ветт, со своим знанием улиц, легко входила в доверие к мелким сошкам. Пока она болтала с информаторами в злачных барах, Империус, надвинув капюшон, сканировал пространство Силой, вычисляя охранные системы и частоты комлинков Виго.

Энакин и Оби-Ван в это время «осели» в ремонтных мастерских нижнего уровня. Скайуокер, копаясь в старых двигателях, заводил знакомства с техниками картеля, а Кеноби, нацепив маску усталого работяги, слушал сплетни о том, какой именно из Виго задолжал Хаттам и у кого из них самая слабая охрана.

— Эти крысы так боятся друг друга, что тратят больше времени на слежку за соседями, чем на защиту от внешних угроз, — негромко сказал Империус, когда они собрались на секретной квартире в последний вечер перед операцией. — Завтра мы это используем. Разделяемся. Каждый берет на себя одну из ключевых фигур. Если убьем их одновременно, система рухнет раньше, чем они успеют нажать кнопку тревоги.

На рассвете Нар-Шаддаа вздрогнула.

Оби-Ван взял на себя Виго Каллена, контролировавшего поставки оружия. Кеноби проник в его закрытую ложу в казино, используя вентиляционные шахты. Когда охранники-наемники поняли, что происходит, синий клинок уже вырезал идеальный круг в бронированной двери. Оби-Ван действовал пугающе эффективно: ни одного лишнего движения, ни одного крика. Каллен даже не успел потянуться к бластеру — он просто увидел перед собой человека в капюшоне и холодное сияние меча, прежде чем всё закончилось.

Энакин работал грубее. Его целью был складской комплекс под управлением Виго Терана. Скайуокер не стал прятаться. Он просто вышиб ворота Силой и пошел напролом. Солдаты «Черного Солнца» пытались остановить его, но Энакин, охваченный той самой «холодной яростью», о которой говорил Империус, просто сметал их со своего пути. Он не давал им шанса — обломки техники, летящие во врагов, и синий клинок превратили склад в филиал ада. Теран погиб, пытаясь залезть в спасательную капсулу.

Империус и Ветт пошли за главным — верховным Виго Вареком в его пентхаусе.

Пока Ветт, как тень, отключала системы питания и блокировала лифты, Империус шел по главному коридору. Охрана из элитных дроидов-убийц разлеталась в стороны, словно тряпичные куклы. Ситх не бежал — он наступал, методично и неотвратимо. Когда он вошел в тронный зал, Варек окружил себя последним кольцом наемников.

— Ты опоздал, Ситх! — закричал тивилан. — Мои люди уже...

— Твои люди мертвы, Варек. Твои счета будут переведены в пользу империи, — Империус активировал красный меч. — А твоя репутация сгорит вместе с этим зданием.

Ветт появилась из тени за спиной Виго, вонзив меч в терминал управления связью.

Империус сделал один короткий выпад. Голова Варека покатилась по дорогому ковру.

Через десять минут небо Нар-Шаддаа расцветилось новыми огнями. Это не был неон — это были десантные капсулы «Черного Когтя». Солдаты Энакина высаживались прямо в гущу начавшегося хаоса, где банды уже начали стрелять друг в друга, потеряв руководство.

Империус стоял на балконе пентхауса, глядя, как имперские шаттлы приземляются на главные площади.

— Начинается фаза «героического спасения», — тихо сказала Ветт, подходя к нему.

— Да, — Империус убрал меч. — Завтра выжившие жители будут целовать сапоги штурмовиков за то, что те прекратили эту резню. Порядок наведен. Грязная работа окончена.

Энакин и Оби-Ван вышли на связь через комлинк.

— Сектора зачищены. Мои люди принимают капитуляцию остатков банд, — голос Скайуокера звучал глухо. — Это было... эффективно.

— Это было необходимо, Энакин, — ответил Империус. — Жду вас на «Ярости». Нам нужно подготовить отчет для Гнева. Нар-Шаддаа теперь принадлежит Империи.

Империус собрал данные с терминалов убитых главарей. Ветт быстро перегнала зашифрованные пакеты на «Ярость». Среди финансовых отчетов и списков осведомителей нашлось то, что они искали — координаты астероидной базы, где прятались остатки флота картеля.

— Вызываем «Осквернитель», — коротко бросил Империус.

Через некоторое время в небе над Нар-Шаддаа возник хищный силуэт эсминца. «Терминус» не поражал размерами, как дредноуты, но его угловатый корпус, утыканный турелями, внушал уважение. Четверка поднялась на борт. Экипаж встретил их короткой командой «Смирно!». Джедаи прошли по коридорам эсминца молча — они уже привыкли к аскетичному и мрачному стилю имперских кораблей.

— Выходим в сектор, — приказал Империус, едва ступив на мостик.

Гиперпространство свернулось в черную пустоту астероидного пояса. База картеля была вмонтирована прямо в огромный обломок скалы. Вокруг него суетились легкие фрегаты и дроны, но при виде имперского эсминца они начали беспорядочно метаться.

— Энакин, Оби-Ван, ваши истребители готовы, — Империус кивнул в сторону ангаров. –Армия нашла пару республиканских истребителей, как раз таких же как у вас. Думаю — не нужно уточнять где и как мы их нашли.

Уничтожение базы не было казнью — это была бойня в вакууме.

Когда «Осквернитель» вышел из прыжка, астероидное поле Хотты встретило их хаосом. Пираты не ждали имперский эсминец. На внешних причалах базы царила паника: мелкие челноки и грузовики картеля пытались отстыковаться в спешке, врезаясь друг в друга и забивая шлюзы.

— Смотри, как крысы бегут, — процедила Ветт, наблюдая за экраном радара. — Пытаются спасти награбленное.

— Не дайте ни одному уйти в гиперпространство, — приказал Империус. Его голос был сухим и безэмоциональным. — Огонь по готовности.

«Осквернитель» начал танец смерти. Турболазерные батареи эсминца заработали в ритме методичного молота. Каждый выстрел превращал легкий пиратский фрегат в расширяющееся облако раскаленного газа и обломков. Оставшиеся в живых бандиты, поняв, что бежать некуда, развернули свои старые посудины и открыли беспорядочный огонь. Космос расцветился трассерами, которые бессильно разбивались о щиты «Терминуса».

Энакин и Оби-Ван в это время уже были в гуще событий. Скайуокер вел свой перехватчик на безумной скорости, проносясь сквозь обломки только что уничтоженных судов.

— Оби-Ван, прикрой, я иду на их ангар! — крикнул он в комлинк.

— Вижу тебя, Энакин. Постарайся не разбить машину об их турели!

Синие искры мечей в кабинах истребителей отражались в глазах пилотов. Энакин выпустил ракеты прямо в зев открытого ангара астероида, где как раз пыталась взлететь группа наемников. Взрыв внутри замкнутого пространства вывернул металл наизнанку, и из шлюза, как из огнедышащей печи, выплеснулось всё содержимое: люди, обломки истребителей и технический газ.

На самой базе творился ад. Те, кто не успел к кораблям, метались по коридорам, пока системы жизнеобеспечения одна за другой выходили из строя под ударами «Осквернителя». Главарь наемников, какой-то деваронец, истошно орал в общую сеть, требуя пощады, но его голос утонул в статике, когда очередной залп эсминца снес командную вышку.

— Они пытаются перенаправить энергию на ионную пушку! — предупредила Ветт.

— Поздно, — Империус сжал подлокотник кресла. — Залп по реакторному отсеку. Сейчас.

Эсминец содрогнулся от отдачи главных калибров. Тяжелые болты плазмы пробили астероид насквозь, достигнув самого сердца базы. Секунду ничего не происходило, а затем скала начала раздуваться изнутри. Ярко-белое пламя вырвалось из всех щелей и кратеров, поглощая и базу, и оставшиеся рядом корабли пиратов.

Через мгновение на месте цитадели «Черного Солнца» осталось лишь расширяющееся кольцо пыли.

Послесловие

Когда «Осквернитель» лег на обратный курс к Дромунд-Каасу, на борту воцарилась та странная, звенящая тишина, которая всегда наступает после большой резни.

В кают-компании эсминца было сумрачно. Энакин сидел за столом, методично очищая перчатку от технической гари. Оби-Ван стоял у иллюминатора, глядя на звезды, которые здесь, в глубоком космосе, казались особенно холодными.

— Мы убили тысячи сегодня, — негромко произнес Кеноби. — Да, это были преступники, убийцы и работорговцы... но количество жизней, погасших за один час, ужасает.

Империус зашел в комнату, сняв верхнюю куртку. Он выглядел изможденным, тени под глазами стали глубже.

— В Галактике стало на тысячи паразитов меньше, Оби-Ван. Это цена хирургии. Если хочешь спасти организм, ты не жалеешь опухоль.

— Ты всегда такой спокойный после этого? — Энакин поднял на него взгляд. — Я чувствовал их страх через Силу. Это... это было похоже на крик, который обрывается в пустоте.

— Я чувствую то же самое, Энакин, — Империус подошел к столу и налил себе воды. Его рука едва заметно подрагивала. — Я не машина. Но я выбрал этот путь еще на Тарисе, среди трупов и заразы. Если мы дадим им шанс выжить сегодня — завтра они сожгут мирную деревню. Ты это знаешь не хуже меня.

Ветт зашла следом, неся поднос с нормальной едой, а не сухими пайками. Она молча расставила тарелки.

— Ешьте. Философия на голодный желудок — это прямой путь к безумию. Мы сделали то, что должны были. Нар-Шаддаа теперь вздохнет спокойнее, пусть и под имперским флагом.

Они ели в тишине. Больше не было споров о Кодексе или Сенате. В этот момент они были просто четырьмя воинами, которые только что уничтожили целую армию, чтобы построить на её пепле свой мир.

— Знаешь, — Энакин усмехнулся, глядя на Империуса. — Твой дроид Пи-Восемь уже готовит «праздничный» ужин в твоем поместье. Сказал, что мы пахнем «смертью и депрессией» и нам нужны витамины.

Империус прикрыл глаза, впервые за день позволив себе слабую улыбку.

— Значит, самое страшное испытание на сегодня еще впереди. Отдыхайте. Завтра нас ждет Гнев.

Выход «Осквернителя» из гиперпространства над Дромунд-Каасом был обставлен со всей имперской монументальностью. Эсминец класса «Терминус» не просто появился — он буквально разрезал пространство, зависая над столицей тяжелой стальной тучей. Сопровождающие его корветы выстроились в почетный клин, а системы ПВО Каас-Сити дали приветственный залп, окрашивая вечно хмурое небо всполохами зеленого огня.

На мостике Империус наблюдал за приближением посадочной зоны. Пафос момента его не трогал, но он знал: в Империи символ силы значит не меньше, чем сама сила.

— Офицер, — ситх повернулся к капитану эсминца. — Сформируйте делегацию. Пусть три старших лейтенанта и два мастера-сержанта из «Черного Когтя» отправляются в Цитадель. Доклад Гневу должен быть сухим, четким и содержать все цифры из архивов Варека. Пусть знают, что картеля больше нет.

— Будет исполнено, мой Лорд, — капитан вытянулся во фрунт.

Энакин и Оби-Ван стояли поодаль, глядя на шпили Дромунд-Кааса, пронзающие грозовые тучи.

— Значит, мы делегируем лавры? — Энакин усмехнулся, поправляя воротник. — Неужели не хочешь лично послушать, как Гнев будет тебя хвалить?

— Гнев знает цену результату, Скайуокер. Ему не нужны мои поклоны, ему нужны зачищенные сектора, — Империус жестом пригласил всех к выходу. — К тому же, после запаха гари и канализации Нар-Шаддаа, я мечтаю только о горячем душе и тишине в своем поместье. Пусть солдаты получают награды, они это заслужили.

Шаттл мягко опустился на частную площадку поместья Империуса. Как только аппарель коснулась плит, навстречу им выкатился 2V-R8, сияя так ярко, будто его полировали неделю без перерыва.

— О, триумфаторы! Мои фоторецепторы ослеплены блеском вашей славы! — заверещал дроид. — Я уже подготовил ванны с солями из глубин Манаана для восстановления ваших измученных мышц. А на кухне томится жаркое из нунды под соусом из ягод Корибана!

Ветт спрыгнула на землю, с наслаждением вдыхая влажный, насыщенный озоном воздух Кааса.

— Пи-Восемь, если в жарком нет «сюрпризов» от ракгулов, я готова тебя расцеловать, — бросила она, направляясь к входу.

Оби-Ван и Энакин шли следом, чувствуя, как напряжение последних дней наконец начинает отпускать. Здесь, за высокими стенами поместья, война казалась чем-то далеким.

— Располагайтесь, — Империус остановился в дверях, пропуская джедаев вперед. — Мы сделали большую работу. Сегодня Гнев читает отчеты, а мы — спим. Никаких мечей, никакой Силы и, упаси Тьма, никаких разговоров о судьбах Галактики до завтрашнего утра.

— Самый дельный приказ за всю неделю, — выдохнул Оби-Ван, снимая плащ и отдавая его подоспевшему дроиду.

Империус посмотрел на свою команду. Они были грязными, уставшими, их одежда пропахла порохом и дешевым неоном, но в их движениях появилась та слаженность, которая рождается только в настоящем огне. Он молча кивнул своим мыслям и зашел в дом.

Этой ночью над Дромунд-Каасом гремел гром, но в поместье ситха было тихо. Гнев получил свои ответы, Империя получила свою луну, а четверо воинов наконец получили свой покой. Да, этот момент с артефактом и подколками дроида точно нельзя выпускать — это как раз то, что оживляет их суровые будни.

Империус вывел на экран мерцающую область в глубоком секторе.

— Хатты — это так, разминка. Основная цель здесь, — он указал на планетоид среди астероидного пояса, не отмеченный на обычных картах. — Там спрятан артефакт, который я должен найти и забрать. Судя по архивам, это останки клинка одного из лордов ситхов, правящих еще за долго до меня.

2V-R8, чистящий в углу кубок, издал странный звук, похожий на электронный смешок.

— О, мой Лорд, вы снова решили заняться коллекционированием древностей? Позвольте напомнить, что ваш прошлый визит за подобным «ключом» едва не закончился плачевно. Если бы мисс Ветт вовремя не применила левитацию, вытягивая вас из того зала, от вас остался бы монумент вашему величию на полу гробницы.

Ситх медленно повернул голову к дроиду. Взгляд его стал недобрым.

— Пи-Восемь, если я тогда не полностью размозжил тебя о стенку за то, что ты сдал меня Ветт, это не значит, что я не могу это исправить прямо сейчас. Еще одно слово — и тебя не спасут даже ее слезы, когда она увидит твой корпус в пункте приема лома.

Дроид мгновенно вытянулся, его фоторецепторы обиженно мигнули красным. Он демонстративно замолчал и начал с преувеличенным усердием тереть одну и ту же точку на столе, всем своим видом показывая глубочайшее оскорбление.

Империус вздохнул, глядя на это зрелище, и его гнев так же быстро угас.

— Ладно, не мельтеши. Ты молодец, 2V, на самом-то деле. Свою работу знаешь. Но подставляешь ты иногда знатно, — он откинулся на спинку кресла. — Ветт тогда действительно спасла мне жизнь, и еще долго мне будет припоминать это. Поэтому я и хочу всё спланировать так, чтобы в этот раз мне не пришлось летать по залу вопреки законам физики.

Дроид едва слышно пискнул — видимо, принял извинение — и вернулся к своим делам, уже без ехидных замечаний.

Ситх просидел над картами еще час, выверяя маршруты отхода. Только когда план захвата Хаттов и изъятия артефакта был готов в трех вариантах, он наконец погасил терминал и побрел в спальню. Тишина в доме была непривычной, но именно такой, какая была ему сейчас необходима.

Шесть утра на Дромунд-Каасе — это время, когда тьма лишь слегка разбавляется серым туманом и бесконечным дождем. Ветт проснулась непривычно рано. Подушка, которую она обнимала всю ночь, была холодной, а за дверью слышался ритмичный, тяжелый звук, будто кто-то мерно вбивал сваи в фундамент дома.

Любопытство пересилило желание поваляться еще пять минут. Накинув легкий халат, она выскользнула в тренировочный зал и замерла в дверях.

Империус был там. Без рубашки, в одних тренировочных штанах, он заканчивал серию подтягиваний на массивной перекладине. Он не использовал Силу, чтобы облегчить себе задачу — наоборот, судя по вздувшимся венам и тому, как дрожали мышцы, он намеренно подавлял её. Каждый подъем был медленным, фиксированным, на пределе человеческих возможностей.

Закончив, он спрыгнул на пол и тут же принял упор лежа. Пошел отсчет отжиманий — резких, взрывных, с хлопком за спиной. Пот градом катился по его спине, заливая старые шрамы от когтей ракгулов на лопатках и ожоги от химикатов Тариса. В этом не было ситхского изящества, только сухая, изматывающая работа над телом.

Ветт смотрела, прислонившись к косяку. Она редко видела его таким «приземленным». Обычно лорды ситхов предпочитали медитации или фехтование, но Империус, казалось, выбивал из себя остатки ночного напряжения старым солдатским способом.

Заметив её, он не прервался, пока не закончил последний подход. Тяжело дыша, он поднялся, взял полотенце и вытер лицо, которое раскраснелось от прилива крови.

— Рано ты, — хрипло произнес он, бросив на неё короткий взгляд.

— С таким грохотом не уснешь, — усмехнулась Ветт, рассматривая его. — Ты решил к Хаттам врукопашную идти? Зачем так убиваться с утра пораньше?

— Тело должно помнить, что оно — инструмент, а не просто оболочка для Силы, — бросил он, накидывая полотенце на шею. — Иди на кухню, я в душ. Через десять минут жду всех за столом.

Как только он скрылся в коридоре, Ветт пулей метнулась к 2V-R8, который уже возился с завтраком.

— Пи-Восемь! — шепотом прикрикнула она, хватая дроида за манипулятор. — Ну-ка выкладывай. Он вообще в постель заходил или всю ночь железо качал?

Дроид замер, его фоторецепторы испуганно мигнули желтым. Он опасливо покосился на дверь.

— Мисс Ветт, мои протоколы... и, честно говоря, страх перед демонтажем запрещают мне разглашать график хозяина. Вчера вечером он был крайне... убедителен в своих угрозах.

— Да ладно тебе, — Ветт скрестила руки на груди. — Я видела его рожу, он злой как ракгул. Он спал вообще?

2V-R8 приглушил вокодер до минимума, издавая жалобный писк.

— Если вы обещаете не упоминать меня... Его светлость провел за терминалом четыре часа. Он выстраивал маршруты к какому-то заброшенному астероиду за артефактом. Когда я попытался тактично напомнить, что в прошлый раз такой поход едва не стоил ему жизни, и только ваша левитация вытащила его из западни...

— И что он? — Ветт подалась вперед, едва сдерживая смех.

— Он пригрозил размозжить мою голову о стену! Сказал, что если он это сделает, то даже ваши слезы меня не спасут. Представляете? Хотя под конец признал, что я молодец... но признал это так, будто пообещал ударить чуть слабее. Он лег только в четыре утра, а в пять тридцать уже был на турнике.

Ветт прыснула, представив эту картину.

— «Слезы Ветт не спасут»? Надо же, какой поэт. Ладно, не бойся, железка, я тебя прикрою. Но если он опять полезет в дыру за какой-нибудь фонящей железкой без страховки — я ему этот артефакт в одно место засуну.

В этот момент послышались тяжелые шаги. Империус, свежий после душа и уже в привычной черной куртке, зашел в столовую. Дроид мгновенно замолчал и с бешеной скоростью принялся натирать тарелку, а Ветт с самым невинным видом уткнулась в свою чашку с кафелем.

— 2V, завтрак готов? — спокойно спросил Ситх, садясь во главе стола. — Буди джедаев. У нас много дел, а времени до вылета — всего ничего.

— Доброе утро, — осторожно произнес Кеноби, проходя к столу. — Вижу, ночь прошла продуктивно. Хотя, признаться, я ожидал увидеть вас на совете в Цитадели, а не за плитой.

— Совет подождет, — не оборачиваясь, ответил Империус, ловко переворачивая мясо на сковороде. — Голодный Ситх — плохой политик. Садитесь. Ветт, освободи место для гостей, пока я не заставил тебя саму готовить вторую порцию.

Ветт спрыгнула со стола, грациозно поклонившись джедаям.

— Мастер Кеноби, Скайуокер. Присаживайтесь. Лорд сегодня в хорошем настроении, так что шансы быть отравленными минимальны.

Оби-Ван присел на край стула, всё еще чувствуя себя крайне неуютно в этой атмосфере домашнего тепла, смешанного с запахом Тёмной стороны. Он посмотрел на то, как Ветт по-хозяйски поправила воротник на тунике Империуса, когда проходила мимо, и как тот даже не шелохнулся, принимая это как нечто само собой разумеющееся.

Именно тогда Кеноби, не выдержав, решил прощупать почву.

— Скажи мне, Империус, — Оби-Ван чуть прищурился, и в его голосе проскользнула лукавая искорка. — А ваши семейные споры всегда заканчиваются треснувшими колоннами и пробитыми стенами, или вы иногда просто ограничиваетесь дуэлью на световых мечах?

Империус замер с чашкой в руке, медленно поднял взгляд на Оби-Вана, а затем перевел его на Ветт. На его лице отразилось такое искреннее, комичное недоумение, что Энакин даже перестал жевать.

— Семейные споры? — Империус хмыкнул, качая головой. — Оби-Ван, я знал, что у джедаев богатое воображение, но это уже на грани фантастики. Я и Ветт? Ты хоть представляешь, какая это была бы катастрофа для Галактики?

Он поставил чашку и с иронией посмотрел на Ветт.

— Жениться на ней — это всё равно что добровольно запереться в камере с неисправным протокольным дроидом и связкой детонаторов. Ветт, скажи им, что я даже в самом страшном кошмаре, вызванном древним ядом, не видел нас идущими к алтарю.

— Эй! — Ветт шутливо бросила в него салфетку. — Мог бы и подыграть! Сказал бы, что я слишком дорогая в содержании, или что мои бластеры и меч занимают всё место в шкафу.

— Она права, — усмехнулся Ситх, и в его глазах блеснули искорки искреннего веселья. — Расходы на её капризы и новые модификации для «Ярости» превышают бюджет небольшой звездной системы. Ни один здравомыслящий Ситх не пойдет на такую сделку. Так что нет, Оби-Ван, это не «семейные разборки». Это... производственный хаос.

Энакин расхохотался, откинувшись на спинку стула.

— Ну не знаю, Империус. Ты платишь по счетам, она спит в твоей комнате и ворует твою еду. В Храме это называли бы «кармической связью», а в остальном мире — браком.

— В таком случае, я требую развода и раздела имущества! — тут же подхватила Ветт, победно вскинув вилку. — Мне полагается половина твоих дроидов и тот блестящий голокрон из верхней секции!

— Мечтать не вредно, — Империус поднялся из-за стола, всё еще улыбаясь. — Максимум, на что ты можешь рассчитывать — это дополнительная порция рациона в полете.

Он обвел взглядом присутствующих, и его тон стал более деловым, но теплота в голосе осталась.

— Ладно, «семья», заканчивайте с завтраком. Раз уж мы выяснили, что я не женат, предлагаю заняться делом. Через сорок минут жду всех в ангаре. Нас ждет Лорд Силаш и его завод дроидов. Посмотрим, насколько хороша его охрана против нашего... хаоса.

Ангар «Осквернителя»

Через сорок минут эсминец уже вовсю гудел от активности. Дроиды-стражи грузились в десантные капсулы. Империус стоял у трапа «Ярости», проверяя крепления своего нового двухклинкового посоха.

Энакин подошел к нему, вытирая руки от масла — он уже успел заглянуть в одну из машин стражей.

— Твои ребята готовы, — сказал Скайуокер. — Я немного подправил калибровку прицелов у головных единиц. Будут бить точнее.

— Спасибо, Энакин, — Империус кивнул. — Силаш не ждет нас так скоро. Он думает, что я всё еще зализываю раны после Хотты. Мы нанесем удар быстро. Джедаи — с фронта, привлекая внимание. Я и Ветт зайдем в командный центр.

Ветт, пробегая мимо с ящиком термических детонаторов, крикнула:

— Эй, Скайуокер! Если выживем, я подумаю о том, чтобы оставить тебе твою комнату в поместье! Но завтрак завтра готовишь ты!

«Осквернитель» вошел в гиперпространство, держа курс на луну Силаша.

План был приведен в исполнение немедленно.

Грохот на поверхности

Главные ворота содрогнулись от удара. Оби-Ван Кеноби, сохраняя ледяное спокойствие, шел впереди строя четвероногих дроидов-стражей. Синее лезвие его меча описывало идеальные дуги, отражая залпы турелей обратно в их сенсоры. За ним, как стальная лавина, двигались машины Империуса, выжигая всё живое спаренными пушками.

— Удерживайте строй! — командовал Оби-Ван, направляя дроидов взмахом руки. — Наша задача — стянуть на себя всю охрану периметра!

В это же время с фланга ударил Энакин. За ним шли имперские штурмовики — элита, лично преданная Империусу. Скайуокер был в своей стихии: он ворвался в траншеи противника как ураган, его световой меч мелькал быстрее, чем глаз мог уследить.

— За Империю! Не отставать! — кричал он, вминая обломки вражеских машин в землю с помощью Силы.

Ловушка захлопывается

Пока джедаи устраивали ад снаружи, Империус и Ветт пробирались по техническим туннелям сектора «Зеро». Они почти достигли главного реактора, когда стены внезапно вспыхнули мертвенно-зеленым светом.

— Стой! — крикнул Империус, но было поздно.

С потолка рухнули массивные решетки из ионизированного кортозиса, блокируя путь. В ту же секунду включились генераторы поля подавления — древняя технология Силаша, предназначенная для «выжигания» связи с Силой.

— Ой-ой... — Ветт вскинула бластер, но из ниш в стенах уже выкатывались автоматические турели, наводясь на них. — Лорд, скажи, что у тебя есть план «Б», потому что нас сейчас превратят в решето!

Империус упал на колено. Поле подавления действовало на него как яд, заставляя рану на спине пульсировать черным огнем. Ветт видела, как он тяжело дышит, а его пальцы судорожно сжимают посох.

— Лорд! Вставай! — Ветт начала отстреливаться, прикрывая его, но врагов было слишком много. — Ты не можешь здесь сдохнуть!

Тень Императора

И вдруг всё стихло. Но это была не тишина мира, а тишина перед взрывом сверхновой.

Империус поднялся. Но это был уже не тот человек, с которым Ветт завтракала утром. Его тело окутал густой, абсолютно черный туман, который, казалось, поглощал сам свет ламп. Воздух в коридоре мгновенно остыл так, что у Ветт перехватило дыхание, а на стенах выступил иней.

— Назад, — прозвучал голос, который доносился не из горла Ситха, а будто из самой бездны.

Ветт в ужасе отшатнулась, вжавшись в стену. Она видела, как Империус буквально растворился, превратившись в бесформенный сгусток чистой Тьмы.

Генераторы подавления взвыли от перегрузки. Черная тень рванулась вперед. Решетки из кортозиса, способные выдержать удар танка, разлетелись в щепки, будто сделанные из хрупкого стекла. Турели просто лопались, превращаясь в бесформенные груды металла.

Это не был бой — это была аннигиляция. Сгусток Тьмы пронесся через этаж, и Ветт услышала крики солдат Силаша, которые тут же обрывались. Стены коридора начали схлопываться внутрь под чудовищным давлением Силы. Взрыв колоссальной мощности вынес добрую половину уровня, обрушив перекрытия и похоронив под собой засаду вместе с её создателями.

Последствия

Пыль еще не осела, когда туман начал рассеиваться. В центре разрушенного зала стоял Империус. Его посох был активирован, а алые клинки дрожали от переполняющей их энергии. Он тяжело дышал, а его глаза горели ядовитым желтым светом.

Ветт медленно, на негнущихся ногах подошла к нему. Она видела много смертей, но то, во что превратился её Лорд на эти несколько секунд, по-настоящему её напугало.

— Лорд?.. — её голос дрожал. — Ты... ты здесь?

Империус медленно повернул голову. Желтое пламя в глазах начало гаснуть, возвращая ему человеческий облик. Он погасил мечи и оперся на посох, едва удерживаясь на ногах.

— Я же говорил... — прохрипел он, — что это единственная сторона, на которой безопасно находиться.

Завод Силаша фактически перестал функционировать, а Энакин и Оби-Ван, почувствовав этот колоссальный всплеск Тьмы, уже спешат к эпицентру.

Пыль в разрушенном зале еще не осела, когда Оби-Ван и Энакин спрыгнули с верхнего уровня. Оби-Ван замер, и его лицо побледнело. Он видел последствия орбитальных бомбардировок, видел ярость поля боя, но то, что он созерцал здесь, было иным. Стальные опоры были не просто сломаны — они были скручены и обуглены энергией, которая не имела отношения к физическому пламени.

— Это... — Оби-Ван запнулся, глядя на Империуса, который стоял среди трупов, окутанный остаточным шлейфом морозной Тьмы. — Это не просто использование Силы, Империус. Ты позволил Бездне пройти сквозь себя.

Кеноби подошел ближе, его рука непроизвольно легла на рукоять меча, хотя он и не собирался его обнажать.

— Я чувствую холод, исходящий от твоих рук. Ты уничтожил не только врагов, ты разорвал саму ткань пространства в этом секторе. Ни один человек не должен обладать такой властью... Это путь к безумию, от которого нет возврата.

Империус медленно повернул голову, его глаза всё еще мерцали неестественным желтым светом.

— Выживание — это не всегда изящный танец, джедай. Иногда это просто вопрос того, кто готов стать более страшным чудовищем.

В этот момент Ветт, судорожно проверяя сканер на запястье, выкрикнула:

— Лорд! Сигнал с частной площадки Силаша! Этот старый лис выжил и уже прогревает двигатели своего шаттла! Если он уйдет в гипер, мы никогда не докажем заговор!

Энакин, чьи глаза горели азартом после увиденного могущества Ситха, сорвался с места прежде, чем Оби-Ван успел его остановить.

— Я его перехвачу! — бросил он на бегу.

Скайуокер выскочил на взлетную полосу как раз в тот момент, когда роскошный шаттл Силаша оторвался от земли. Энакин не стал ждать «Ярости». Он запрыгнул в кабину брошенного охранного перехватчика и рванул следом. Это была безумная погоня среди мачт завода и летящих обломков. Энакин использовал Силу, чтобы буквально «чувствовать» траекторию беглеца.

— Ну уж нет, — прошептал Энакин. — Ты никуда не летишь.

Он вывел двигатели на перегрузку, поравнялся с шаттлом и точным выстрелом ионной пушки вывел из строя его стабилизаторы. Шаттл Силаша, беспомощно кувыркаясь, рухнул на мягкие слои промышленного мусора в паре километров от завода.

Когда вся группа, включая взятого в плен Силаша, наконец собралась на борту «Ярости» и корабль вошел в ангар «Осквернителя», напряжение достигло пика. Как только рампа опустилась, Ветт, которая всю дорогу молчала, резко развернулась к Империусу.

Она с силой толкнула его в грудь — жест, за который любого другого испепелили бы на месте.

— Ты совсем спятил?! — сорвалась она на крик. — Ты видел, что ты сделал?! Я стояла в двух метрах от тебя! Воздух замерз, Лорд! Я чувствовала, как твоя «тень» тянется к моим мыслям!

Империус попытался что-то сказать, но она перебила его, тыча пальцем в сторону разрушенного ангара за окном:

— Мы договорились: я — твои глаза, ты — моя защита. Но сегодня... сегодня там не было защиты. Там была смерть, которой было плевать, кто свой, а кто чужой. Если ты еще раз решишь превратиться в черную дыру, не предупредив меня — клянусь, я украду «Ярость» и улечу на Рилот! Ты напугал меня до смерти, ты, высокомерный кусок Тьмы!

Империус замер. В ангаре воцарилась гробовая тишина. Солдаты и джедаи затаили дыхание. Ситх медленно выдохнул, и остатки черноты в его ауре окончательно исчезли. Он посмотрел на дрожащие руки Ветт и тихо, так, что слышала только она, произнес:

— Я контролировал это, Ветт. Ради тебя.

— Ни черта ты не контролировал! — буркнула она, отворачиваясь и вытирая злую слезу. — Иди к своему Гневу. А я иду пить что-нибудь крепкое и проверять, не поседела ли я.

Атмосфера в ангаре мгновенно превратилась из напряженной в ледяную. Солдаты, техники и даже джедаи замерли, наблюдая за этой сценой. Слова Ветт эхом отразились от стальных стен «Осквернителя».

Империус не дрогнул. Он медленно выпрямился, и его аура, лишенная черного тумана, но наполненная тяжелым имперским авторитетом, заполнила пространство. Он посмотрел на Ветт — не с яростью, а с той пугающей холодностью, которая была присуща высшей аристократии ситхов.

— Ветт, — его голос был тихим, но разнесся по всему ангару, как удар гонга. — Твои чувства понятны. Но ты забыла, где находишься и кто стоит перед тобой.

Он перевел взгляд на ближайший отряд штурмовиков, которые стояли по стойке «смирно».

— Взять её, — коротко приказал он. — В камеру до прибытия на Дромунд-Каас. Никаких привилегий.

— Что?! — Ветт округлила глаза, её гнев сменился шоком. — Ты серьезно?! После всего, что я...

Солдаты, не смея ослушаться прямого приказа Лорда, но действуя предельно осторожно, подошли к ней. Они не заламывали ей руки, но их присутствие было красноречивым.

— Проводите её, — повторил Империус, не глядя в её сторону.

Оби-Ван сделал шаг вперед, явно желая заступиться, но Энакин придержал учителя за локоть, интуитивно чувствуя, что сейчас любое вмешательство сделает ситуацию только хуже. Империус должен был сохранить лицо перед своей армией; ситх, позволяющий подчиненным кричать на него в присутствии солдат и чужаков, долго на троне не задерживается.

Ветт, стиснув зубы, гордо вскинула голову.

— Прекрасно. Надеюсь, там хотя бы подушки мягче, чем твой характер!

Когда её увели, Империус обернулся к джедаям. Его лицо было непроницаемой маской.

— Скайуокер, Кеноби. Допрос пленника начнется через час в блоке А. Советую вам привести себя в порядок. Мы возвращаемся в столицу.

Путь домой

Весь полет до Дромунд-Кааса Империус провел на мостике, методично отдавая приказы и изучая данные, выбитые из Силаша. Он не спускался в тюремный блок, не запрашивал отчеты о состоянии Ветт. Но те, кто знал его давно, замечали, как крепко он сжимает пальцами края консоли.

Как только «Осквернитель» вошел в атмосферу и пришвартовался к орбитальному доку, а Силаша под конвоем отправили в Цитадель к Гневу, Империус направился в тюремный отсек. Один. Без охраны.

Он подошел к камере Ветт. Дверь с шипением ушла в паз. Ветт сидела на жесткой койке, отвернувшись к стене.

— Ты закончил играть в Великого и Ужасного? — не оборачиваясь, спросила она.

Империус зашел внутрь, и дверь за ним закрылась. Он тяжело опустился на край койки рядом с ней, снял перчатки и потер лицо руками. Вся его холодная мощь куда-то испарилась, осталась только безграничная усталость.

— Ты же понимаешь, что я не мог поступить иначе, — негромко произнес он. — Там были солдаты, Ветт. Там были джедаи. Если бы я позволил тебе так говорить со мной публично, завтра половина Темного Совета решила бы, что я стал мягким. А мягких ситхов здесь скармливают зверям.

Ветт наконец повернулась. Её глаза всё еще были красными, но гнев поутих.

— Я знаю. Но это было обидно. И страшно. Ты правда был... не собой.

Империус протянул руку и осторожно коснулся её плеча.

— Я знаю, что напугал тебя. То, что я сделал на заводе... это была крайняя мера. Я едва удерживал эту тьму, чтобы она не поглотила всё здание вместе с нами. Мне жаль, что тебе пришлось это видеть. Но я никогда не причинил бы тебе вреда осознанно.

Ветт вздохнула, прижавшись лбом к его плечу.

— Ты идиот, Лорд. Но ты мой идиот. Только не жди, что я приготовлю тебе завтрак завтра.

— Договорились, — Империус едва заметно улыбнулся. — Идем. Нам нужно идти к Гневу. Кажется, заговор, о котором говорил Силаш, затрагивает не только Империю, но и прошлое нашего юного Скайуокера.

Империус и Ветт выходили из тюремного блока, когда из тени одной из массивных колонн коридора отделилась высокая фигура. Энакин Скайуокер не выглядел как человек, готовый к вежливым приветствиям. Его руки были скрещены на груди, а взгляд был острым и требовательным.

Ветт, мгновенно считав атмосферу, лишь многозначительно посмотрела на Империуса.

— Пойду проверю, как там наш «подарочек» Силаш переносит транспортировку. Кажется, вам есть о чем поболтать, — она быстро скрылась за поворотом, оставив двух воинов наедине.

Империус остановился, не дойдя до Скайуокера пары шагов.

— Ты выглядишь так, будто у тебя накопилось много вопросов, Энакин. И я подозреваю, что ни один из них не касается технических характеристик моего эсминца.

— Ты прав, — Энакин сделал шаг вперед, его голос понизился до доверительного, но жесткого полушепота. — Силаш. В бункере, перед тем как ты его вырубил, он упомянул заговорщиков. А потом ты обмолвился Ветт, что это касается моего прошлого. Что он сказал?

Империус молчал несколько секунд, глядя куда-то сквозь Скайуокера. Он взвешивал, стоит ли давать молодому джедаю эту информацию сейчас, когда тот и так взвинчен после увиденного на заводе.

— Силаш — мелкая сошка, — наконец произнес Ситх. — Но у него были контакты. В его личных записях, которые я успел просмотреть по пути сюда, мелькают отчеты от информатора с Татуина.

При упоминании родной планеты Энакин заметно вздрогнул.

— С Татуина? Кто может интересоваться заговором Ситхов на захолустной планете Внешнего Кольца?

— В том-то и дело. Информатор докладывал Силашу о перемещениях неких «старых знакомых» Ордена Джедаев. Но среди имен работорговцев и контрабандистов всплыло кое-что еще. Силаш искал способ воздействовать на тебя через Гнев. Он знал о твоей клятве крови. И он искал способ... — Империус сделал паузу, — ...найти то, что осталось от твоей матери.

Воздух в коридоре будто наэлектризовался. Энакин сжал кулаки так, что перчатка на механической руке заскрипела.

— Шми... Они копались в её истории? Зачем?

— Чтобы найти рычаг, Энакин. Тьма всегда ищет привязанности, чтобы превратить их в цепи. Силаш верил, что если он найдет способ «воскресить» твою боль, он сможет переманить тебя на сторону заговорщиков и использовать против меня и Гнева.

Империус положил руку на плечо Скайуокера. На этот раз это не был жест господина, скорее — союзника.

— Ты должен понимать: то, что мы сейчас пойдем обсуждать с Гневом — это не просто политика. Это война за твою душу в том числе. Силаш знает больше, чем говорит. Но я обещаю тебе: если в его записях есть хоть намек на то, что кто-то из его людей всё еще на Татуине — мы отправимся туда. И на этот раз мы не будем прятаться.

Энакин поднял глаза. В них больше не было сомнений, только холодная решимость.

— Если они посмели тронуть её память... я сам превращусь в ту тень, которую ты показал мне на заводе.

— Тогда идем, — Империус кивнул. — Гнев не любит ждать, а у нас есть предатель, которого нужно заставить говорить правду.

Зал Гнева был погружен в полумрак, прорезаемый лишь алыми всполохами стражей. Плененный Силаш, скованный по рукам и ногам, стоял на коленях в центре круга. Гнев возвышался на троне, его маска казалась черным провалом в самой реальности.

— Ты привел предателя в мое святилище, Империус, — голос Гнева вибрировал от скрытой мощи. — И ты привел джедая, чья клятва крови сейчас пульсирует от ярости.

Империус шагнул вперед, его голос был сух и тверд:

— Силаш — ключ к Инквизиторию. И он знает, кто копал под Скайуокера на Татуине.

Под ледяным давлением двух могущественных Ситхов Силаш окончательно сломался.

— Это был... Лорд Ратш! — закричал он. — Он нанял Гардуллу Хатт! Они искали останки Шми Скайуокер... чтобы провести ритуал и сломить разум мальчишки видениями его матери!

Гнев медленно поднялся. Он почувствовал, как волна чистой, первобытной боли захлестнула Энакина при упоминании имени матери.

— Скайуокер, — Гнев сошел с пьедестала. — Ты обещал быть моим мечом. Докажи это. Разум этого червя скрывает имя того, кто координирует наемников на Дромунд-Каасе. Вырви его. Используй свою ярость.

Энакин сделал шаг к Силашу. Его пальцы судорожно сжались. Он не использовал пыточные инструменты — он обрушил на разум пленника всю мощь своего горя и гнева.

— ИМЯ! — прорычал Энакин.

Силаш забился в конвульсиях, его глаза закатились от ментального удара.

— Ратш... он послал «Белое пламя» в поместье Империуса! Они уже там!

Двери Тронного зала распахнулись. Ветт влетела внутрь, на ходу вытирая кровь с лезвия своего меча. Её одежда была в пыли и копоти, а на лице горел азарт недавней стычки. Она крепко сжимала рукоять своего единственного клинка — длинного, слегка изогнутого меча, который был её верным спутником во всех переделках.

— Лорд! — выкрикнула она, игнорируя стражу. — На поместье напали! Профессионалы, «Белое пламя». Они пробили внешний периметр!

Империус мгновенно активировал свой двухклинковый посох.

— Оби-Ван?

— Кеноби держится, но там настоящий ад! — Ветт крутанула свой меч, её глаза блестели. — Он стоит в главном холле, как скала. Перехватывает выстрелы, отбрасывает заряды обратно в окна. Твои солдаты и дроиды-стражи держат галереи, но наемники прут волнами. Я прорубила себе путь через их заслон у ворот, чтобы предупредить вас!

На голограмме, которую Ветт быстро активировала, было видно, как Оби-Ван в центре зала описывает синим мечом идеальные круги, защищая раненых солдат. В это время дроиды Империуса с верхних этажей поливали нападавших огнем, превращая холл в зону смерти.

Гнев посмотрел на Энакина, чье лицо превратилось в маску беспощадной решимости.

— Твой учитель в опасности, Скайуокер. Иди и покажи им, что значит тронуть то, что принадлежит Ситхам.

— Ветт, к кораблю! — скомандовал Империус.

Ветт первой сорвалась с места, привычным движением убирая меч в ножны на спине.

— Скайуокер, не вздумай перебить их всех до нашего прилета! Я еще хочу лично поприветствовать их командира своим клинком!

Небо над поместьем Империуса затянуло дымом от пожаров, а рокот грома Дромунд-Кааса смешивался с непрекращающимся треском бластерных винтовок.

Капкан захлопывается

Наемники «Белого пламени» поняли, что совершили фатальную ошибку, слишком поздно. Они рассчитывали на быстрый налет, но наткнулись на железную оборону Оби-Вана и дроидов. А теперь ловушка захлопнулась окончательно.

Сквозь густые джунгли, ломая вековые деревья, на площадь перед поместьем вырвались тяжелые имперские шагоходы AT-ST и бронированные транспортеры. Кольцо штурмовиков сомкнулось вокруг наемников. Солдаты Империи действовали слаженно: под прикрытием щитов они методично выжигали позиции нападавших, прижимая их к стенам дома.

— Цель заблокирована! Огонь на подавление! — звучали приказы по общей частоте.

Гром с небес

В этот момент тучи над поместьем разорвал стремительный силуэт «Ярости». Корабль пронесся на предельно низкой высоте, обдав наемников жаром двигателей.

Люк в днище корабля распахнулся. Ветт, закрепившись на тросе, первой открыла огонь сверху, прикрывая высадку, а затем на площадь, прямо в центр скопления наемников, рухнул черный метеор.

Империус приземлился на одно колено, сокрушив инерцией Силы гранитные плиты под собой. Ударная волна разметала ближайших врагов в радиусе десяти метров. Когда Ситх выпрямился, его двухклинковый посох уже гудел, а алые лезвия вращались, создавая непроницаемый барьер смерти.

— Вы посмели осквернить мой дом, — голос Империуса, усиленный Силой, заставил наемников задрожать. — Теперь этот дом станет вашей могилой.

Резня в саду

Следом за Лордом с аппарели спрыгнула Ветт. Она не стала использовать трос — мягко перекатившись при приземлении, она мгновенно выхватила свой меч. Её клинок блеснул в свете молнии, и она превратилась в стремительную тень. Ветт не просто сражалась — она танцевала среди наемников, её меч находил уязвимые стыки в броне врагов с пугающей точностью.

Энакин спрыгнул последним. Он не стал ждать, пока «Ярость» зависнет — он просто шагнул в пустоту, зажег синий меч в падении и приземлился рядом с Империусом.

— Учитель! — крикнул Энакин, увидев Оби-Вана, выходящего на крыльцо поместья.

Кеноби, тяжело дыша и вытирая пот со лба, салютовал ему мечом:

— Вовремя, Энакин! Я уже начал беспокоиться, что вы задержитесь на чай у Императора!

Глава 35/2

Наемники, оказавшиеся между молотом (имперской армией с техникой) и наковальней (двумя Ситхами и двумя джедаями), начали бросать оружие. Но Империус не собирался проявлять милосердие к тем, кто пришел за его головой.

— Оставьте командира живым! — приказал он, разрубая пополам очередного врага. — Остальных — в расход.

Ветт в этот момент уже прижала командира наемников к колонне, приставив острие своего меча к его горлу.

— Слушай внимательно, — прошипела она, пока штурмовики зачищали площадь. — Ты сейчас расскажешь всё о Гардулле Хатт и о том, что вы успели передать на Татуин. Иначе мой Лорд отдаст тебя Энакину... а тот сегодня очень, очень не в духе.

Дым от пожарищ лениво поднимался к грозовому небу Дромунд-Кааса. Имперские штурмовики уже оцепили периметр поместья, методично добивая уцелевших наемников. Тяжелые шагоходы застыли в саду, их орудия еще дымились.

Империус медленно шел по главному холлу, переступая через обломки колонн. Его плащ, пробитый в нескольких местах, волочился по залитому кровью и гильзами полу. Он остановился перед Оби-Ваном, который сидел на ступенях лестницы, вытирая пот и копоть с лица.

— Твое поместье нуждается в капитальном ремонте, Лорд, — Оби-Ван горько усмехнулся, глядя на дыру в потолке. — Но должен признать, твои дроиды-стражи сражаются лучше многих гвардейцев Республики.

— Они запрограммированы на верность, — коротко ответил Империус. — В отличие от Совета, который допустил этот хаос.

В этот момент в холл ввалились Энакин и Ветт, волоча за собой командира наемников — рослого деваронца в обгоревшей броне. Тот едва передвигал ноги, а на его лице читался первобытный ужас.

— Он заговорил еще до того, как мы дошли до допросной, — Ветт с лязгом убрала свой меч в ножны и толкнула пленника на колени. — Оказывается, заговорщики не просто искали информацию. У них был приказ: уничтожить твои архивы, если захват не удастся.

Энакин шагнул вперед, его голос дрожал от сдерживаемого гнева:

— Где они? Силаш сказал про Татуин. Где именно на Татуине они прячут то, что украли из могилы моей матери?

Деваронец поднял глаза, полные слез:

— Старый монастырь Б’оммарр... в Каньоне Нищего. Лорд Ратш отправил туда некромантов. Они верят, что через её останки смогут направить твою ярость против Гнева, когда придет время.

Решение

Тишина, воцарившаяся в холле, была тяжелее, чем грозовой фронт снаружи. Энакин медленно повернулся к Империусу. В его взгляде больше не было джедая — там был воин, готовый сжечь миры.

— Мы летим туда, — отрезал Энакин. — Сейчас.

Оби-Ван встал, поправив порванную тунику.

— Это ловушка, Энакин. Ты же понимаешь это. Они заманивают тебя туда, где твои эмоции станут твоей слабостью.

— Нет, — Империус активировал голограмму Татуиина прямо над ладонью. — Это не ловушка. Это вызов. Если мы не пресечем это сейчас, Ратш ударит по Гневу, используя силу, которую Скайуокер не сможет контролировать.

Ситх посмотрел на Ветт:

— Подготовь «Ярость» к прыжку. Нам не нужен «Осквернитель», он слишком заметен. Мы пойдем малым отрядом. Оби-Ван, ты с нами? Или Совет запрещает тебе защищать честь семьи своего ученика?

Кеноби вздохнул, активируя свой меч, чтобы проверить заряд.

— Мой долг — присматривать за этим сорвиголовой. И если для этого нужно лететь в самое пекло с Ситхом — да будет так.

«Ярость» срывается с орбиты и уходит в гиперпространство. Направление — Татуин.

Когда рампа «Ярости» опустилась, в кабину ворвался сухой, обжигающий ветер пустыни. Энакин замер на пороге, жадно вдыхая этот воздух. Для него это был запах рабства, боли и невыполненных обещаний.

— Ничего не изменилось, — глухо произнес он, опуская капюшон пониже.

Группа вошла в город через западные ворота. Мос-Эйсли кипел своей обычной грязной жизнью: джавы торговали хламом, контрабандисты спорили у кантин, а патрули Гардуллы Хатт лениво обходили улицы.

— Так, план такой, — Империус остановился в тени полуразрушенной арки. — Оби-Ван, ты со Скайуокером идете к рынку. Послушайте, о чем болтают погонщики эопи. Если некроманты Ратша в монастыре Б’оммарр, об этом должны ходить слухи как о «проклятом месте».

Ситх повернулся к Ветт, которая уже нетерпеливо поигрывала рукоятью своего меча под плащом.

— А мы с Ветт нанесем визит старой знакомой. Гардулла любит лесть, но еще больше она любит страх. Она — посредник Ратша, и она скажет мне, сколько наемников охраняют монастырь, прежде чем я скормлю её собственным крайт-драконам.

На подходе к дворцу Гардуллы

Ветт шла рядом с Империусом, её глаза азартно блестели.

— Знаешь, Лорд, я всегда мечтала побывать во дворце Хаттов. Но думала, что это будет ради кражи какого-нибудь огромного камня, а не ради спасения семейных реликвий джедая.

— Считай это инвестицией, — хмыкнул Империус. — Если мы вернем Энакину его покой, Гнев получит идеальный инструмент, а я — союзника, перед которым у Совета Джедаев не будет власти.

У входа во дворец Гардуллы их встретили два массивных гаморреанца с вибротопорами.

— Хрю! (Куда прешь, чужак?) — пробасил один из них, преграждая путь.

Империус даже не замедлил шаг. Он лишь слегка шевельнул пальцами правой руки, и гаморреанец, охнув, отлетел в сторону, врезавшись в стену. Второй замер, когда Ветт мгновенно оказалась рядом, приставив кончик своего меча (скрытого полой плаща) к его животу.

— Мы к хозяйке, — мило улыбнулась она. — Скажи ей, что пришел Лорд Империус. И скажи это быстро, пока я не решила проверить, что у тебя внутри вместо мозгов.

Гардулла Хатт, восседавшая на своем помосте, издала булькающий смешок, когда Империус и Ветт подошли к самому краю декоративной решетки в центре зала.

— Глупый ситх, — пробасила она на хаттском, а её переводчик-дроид услужливо заверещал: — Госпожа Гардулла говорит, что Татуин не прощает дерзости! Лорд Ратш хорошо заплатил за твою голову!

С этими словами Хатт нажала скрытую кнопку. Пол под ногами Империуса и Ветт мгновенно разошелся.

Ветт охнула, чувствуя, как уходит опора, но Империус среагировал быстрее мысли. Прямо в падении он перехватил её за талию левой рукой, а правую вскинул вверх. Сила окутала их, замедляя спуск, и он мягко опустил Ветт на дно ямы — в самый дальний, темный угол.

— Сиди тихо и не высовывайся, — бросил он, не оборачиваясь.

Из темноты подземелья послышался низкий, вибрирующий рык. Огромный, покрытый костяными наростами крайт-дракон, томившийся в неволе, медленно выполз на свет, учуяв добычу. Его желтые глаза сфокусировались на одинокой фигуре Ситха.

Наверху Гардулла и её свита приникли к решетке, ожидая кровавого зрелища.

— Слишком просто, Гардулла, — негромко произнес Империус.

Он не стал обнажать посох. Он просто развел руки в стороны. Воздух в яме задрожал. Крайт-дракон, весивший несколько тонн, внезапно издал сдавленный хрип, когда его лапы оторвались от земли. Зверь забился в воздухе, тщетно пытаясь ухватиться когтями за пустоту.

Империус сделал резкое движение кистями вверх. Многотонная туша чудовища, подвластная воле Ситха, пулей взлетела из ямы, проломив кованую решетку.

Гардулла даже не успела закричать. Огромный ящер рухнул прямо на её помост, сминая дроидов-переводчиков и разбрасывая гаморреанцев как кегли. Трон Хатта жалобно хрустнул под весом зверя. Разъяренный дракон, оказавшись на свободе и в самой гуще своих мучителей, немедленно принялся за трапезу, круша всё вокруг.

Империус, используя Силу, легко взлетел обратно в зал, приземлившись на уцелевший край балкона. Он протянул руку вниз, в яму:

— Ветт, лови!

Силовой захват бережно, но стремительно поднял девушку наверх, подальше от клацающих челюстей и хаоса, творящегося в тронном зале. Ветт приземлилась рядом с ним, поправляя плащ и с восхищением глядя на то, как крайт-дракон зажимает Гардуллу в углу.

— Знаешь, Лорд, — выдохнула она, обнажая свой меч, чтобы отогнать рискнувших подойти стражей. — Это был самый эффектный «лифт» в моей жизни. Но кажется, Гардулла сейчас не в том состоянии, чтобы отвечать на вопросы.

— Она заговорит, — Империус сделал шаг к бьющейся в истерике Хатт, пока дракон разрывал в клочья её гвардию. — Или она умрет медленно. Гардулла! Прикажи своему зверю успокоиться, и, возможно, я не позволю ему доесть твой хвост. Где некроманты?!

Пока во дворце идет бой, Энакин на рынке чувствует всплеск Силы и понимает, что пора действовать.

Гардулла Хатт, прижатая к стене огромной тушей крайт-дракона, издавала звуки, похожие на предсмертный хрип сломанного мехоргана. Дракон, повинуясь воле Империуса, замер в считанных дюймах от её головы, обдавая Хатт зловонным дыханием.

— Хватит! Я скажу! — взвизгнул дроид-переводчик, чудом уцелевший под обломками трона. — Ритуал начался два часа назад! Ратш не просто хочет извлечь память... он хочет привязать дух твоей матери к темному артефакту, Скайуокер! Они в самом сердце монастыря Б’оммарр, в нижних катакомбах!

Империус сжал кулак, и крайт-дракон издал оглушительный рев, от которого со стен посыпалась штукатурка.

— Коды доступа к силовым щитам монастыря. Живо!

Через секунду данные были переданы на наручный компьютер Ветт.

В этот момент массивные двери тронного зала разлетелись в щепки. Внутрь ворвался элитный отряд наемников «Белого пламени», вооруженных тяжелыми огнеметами и вибропиками. Они не собирались вести переговоры — их задачей было зачистить свидетелей.

— Ветт, займись ими! — скомандовал Империус, удерживая ментальный контроль над драконом, чтобы тот не сожрал их самих.

Ветт сбросила пыльный плащ, оставшись в своем облегающем боевом костюме. Её меч свистнул в воздухе. Когда первый наемник нажал на спуск огнемета, Ветт уже была в движении. Она не просто уклонялась — она скользила между струями пламени, используя свою невероятную гибкость.

Один точный выпад — и баллон за спиной огнеметчика взорвался. Пользуясь суматохой, Ветт крутанулась волчком, её клинок прочертил сверкающую дугу, рассекая броню и плоть. Она была похожа на смертоносный вихрь, двигаясь так быстро, что наемники просто не успевали навести на неё оружие.

Снаружи дворца послышались звуки ударов и характерное гудение световых мечей. Через пролом в стене, оставленный крайт-драконом, в зал ворвались Энакин и Оби-Ван. Их плащи были опалены, а на лицах застыла решимость.

Энакин замер, увидев Империуса, стоящего на краю ямы и буквально «держащего» гигантского ящера волей Силы.

— Вижу, вы тут не скучали, — бросил Скайуокер, его взгляд мгновенно нашел съежившуюся Гардуллу.

— У нас есть коды и местоположение, — Империус резко опустил руку, и крайт-дракон, лишившись поддержки, с грохотом рухнул обратно в яму, увлекая за собой остатки охраны. — Монастырь Б’оммарр. Нижние уровни. Ратш пытается осквернить память твоей матери прямо сейчас.

Оби-Ван подошел к краю пролома, глядя на горизонт, где среди дюн высились мрачные башни монастыря.

— Я чувствую это. Холод... Тьма сгущается там. Энакин, это будет самое тяжелое испытание. Ратш рассчитывает на твой гнев.

Энакин ничего не ответил. Он лишь крепче сжал рукоять своего меча. В его глазах отражались два заходящих солнца Татуина, превращая его взгляд в расплавленное золото.

— Тогда идем, — Империус повернулся к Ветт, которая как раз вытирала меч о плащ убитого наемника. — Ветт, «Ярость» готова? Мы не пойдем пешком. Мы обрушимся на этот монастырь как гнев самой пустыни.

«Ярость» пронеслась над дюнами Татуина, её двигатели едва слышно гудели в режиме скрытности. Темные шпили монастыря Б’оммарр вырастали из песков, как костяные пальцы мертвеца, указывающие в небо. Воздух вокруг них был пропитан гнетущей атмосферой Тьмы.

— Сканеры показывают активные силовые щиты, но у нас есть коды Гардуллы, — Ветт уверенно вела корабль. — ПВО активировано, но мы проскочим. Готовьтесь, парни. Там не будет легкой прогулки.

«Ярость» стремительно нырнула под прикрытие скал, а затем, обойдя основные оборонительные рубежи, высадила группу прямо на одной из верхних платформ монастыря.

Битва в коридорах: Призраки прошлого

Как только группа ворвалась внутрь, их встретил едкий запах разложения и застоявшейся магии. Длинные, извилистые коридоры монастыря были освещены мерцающим, неестественным светом. Повсюду валялись сломанные статуи и мумифицированные останки, когда-то бывшие монахами ордена Б’оммарр.

— Я чувствую их, — Оби-Ван первым обнажил свой синий меч. — Некроманты Ратша. Они плетут иллюзии. Держитесь вместе!

Но было слишком поздно. Из теней выплыли призрачные фигуры, сотканные из Силы и боли. Первая иллюзия предстала перед Энакином: его мать, Шми Скайуокер, стояла посреди песков Татуина, протягивая к нему руки. Её лицо было измождено, но в глазах светилась невыносимая боль.

— Энакин, мой мальчик... — прошептал призрак. — Почему ты оставил меня? Я так страдала... Я ждала тебя, пока не пришла смерть.

Энакин замер, его меч опустился. Боль пронзила его с такой силой, что он едва не упал.

— Мама... нет...

— Это обман! — крикнул Оби-Ван, отражая удар призрачного воина, который бросился на него. — Не поддавайся!

Ветт отбивалась от призрачных тви’леков, её меч скользил сквозь эфирные тела, но не причинял им вреда. Она выругалась:

— Эти твари не настоящие! Мой меч не может их достать!

Ярость Скайуокера: Тьма выходит наружу

Империус наблюдал за Энакином. Он видел, как иллюзия терзает джедая, как гнев и боль борются в его душе. И тогда Ситх принял решение. Он сделал шаг назад, давая Энакину свободу.

Внезапно с джедая сорвалась цепь. Призрак Шми сделал еще один шаг к нему.

— Ты позволил мне умереть, Энакин... ты...

В этот момент что-то сломалось внутри Энакина. Стон вырвался из его груди, но это был не стон горя, а дикий, первобытный рык. Его глаза вспыхнули ярче, чем лезвия мечей. Синий клинок в его руке вспыхнул с новой силой.

— ТЫ НЕ МОЯ МАТЬ! — взревел Энакин.

Волна чистой, неконтролируемой Тьмы вырвалась из него, прокатившись по коридору. Энакин не стал сражаться с иллюзиями мечом. Он просто обрушил на них свой гнев. Призраки закричали от агонии, искажаясь и разрываясь на части под чудовищным давлением Силы.

Стены монастыря задрожали. Пол начал трескаться. Энакин превратился в живой водоворот Тьмы и ярости. Он перестал видеть разницу между иллюзиями и некромантами, которые их создавали. Он просто крушил всё вокруг, разрывая их ментальные связи, заставляя их тела схлопываться и взрываться от перегрузки Силы.

Оби-Ван и Ветт отступили, прикрываясь от летящих обломков и потоков энергии. Они видели, как Энакин, с искаженным от ярости лицом, расшвыривает и убивает некромантов одного за другим, не оставляя им ни шанса. Его меч уже не резал — он просто добивал тех, кого не добила его ярость.

Империус стоял в стороне, его глаза светились от удовлетворения. Он видел, как джедай Энакин Скайуокер умирает, и рождается нечто новое — нечто гораздо более могущественное и опасное.

Энакин стоял среди тел некромантов, его плечи тяжело вздымались, а пальцы на рукояти меча всё еще мелко дрожали. Ярость, выжегшая всё живое вокруг, начала медленно отступать, оставляя после себя лишь звонкую, пугающую тишину.

Энакин не оборачивался. Он медленно пошел вперед, ведомый не зрением, а тем болезненным притяжением, которое он чувствовал с момента высадки. Оби-Ван хотел было шагнуть за ним, но Империус остановил его, положив руку на плечо джедая.

— Сейчас не время для нотаций, Кеноби. Дай ему закончить то, ради чего он здесь, — тихо произнес Ситх.

Энакин вошел в центральную камеру монастыря. Это было круглое помещение, в центре которого на каменном постаменте стоял древний артефакт, пульсирующий грязно-фиолетовым светом. Рядом с ним лежал небольшой сверток из белой ткани — всё, что осталось от Шми Скайуокер.

Скайуокер опустился на колени перед постаментом. Его механическая рука коснулась ткани. В этот момент Сила вокруг него изменилась — холод Тьмы сменился тихой, глубокой печалью. Он закрыл глаза, и в его разуме промелькнул последний образ матери — не призрака, созданного некромантами, а настоящей Шми, которая когда-то гладила его по голове в их лачуге.

— Теперь ты свободна, мама, — прошептал он.

Но покой длился недолго. Весь монастырь содрогнулся. Гул, зародившийся где-то в недрах скалы, перерос в оглушительный грохот. Всплеск силы Энакина был настолько мощным, что он буквально расколол фундамент древнего сооружения. По стенам побежали трещины шириной в ладонь, а с потолка начали падать массивные блоки камня.

— Лорд! Скайуокер! — выкрикнула Ветт, отскакивая от рухнувшей колонны. — У нас проблемы! Эта гора сейчас сложится как карточный домик!

Империус мгновенно оценил ситуацию. Свод главного зала начал проседать.

— Ветт, бегом к «Ярости», прогревай двигатели и держи корабль как можно ближе к пролому в восточной стене!

Он повернулся к Энакину, который всё еще стоял над останками матери, игнорируя падающие камни.

— Скайуокер! Уходи оттуда! Ты уже всё сделал!

— Энакин! — Оби-Ван перекрикивал шум обрушения, отражая мечом мелкие осколки. — Мы должны уходить! Сейчас!

Огромная плита сорвалась с потолка прямо над Энакином. Скайуокер, не глядя, вскинул руку, и невидимый щит Силы остановил многотонный камень в метре от его головы. Он бережно подхватил сверток, прижал его к груди и наконец поднял взгляд на друзей. В его глазах больше не было желтого огня, только бесконечная усталость.

— Уходим, — коротко бросил он.

Побег из руин

Группа бежала по осыпающимся коридорам. Монастырь буквально рассыпался за их спинами. Империус и Энакин вместе удерживали потолок в самых узких местах, давая Оби-Ван и Ветт проскочить вперед.

Когда они вырвались на открытую платформу, «Ярость» уже висела в паре метров от края, Ветт мастерски удерживала корабль в условиях песчаной бури, поднятой обрушением.

— Прыгайте! — заорала она из кабины.

Они заскочили на аппарель в последний момент. Как только люк загерметизировался, монастырь Б’оммарр окончательно рухнул внутрь скалы, подняв колоссальный столб пыли, который скрыл место упокоения Шми Скайуокер навсегда.

«Ярость» уходит в стратосферу Татуиана. На борту царит тяжелое молчание.

Империус подошел к креслу пилота, где Ветт, все еще напряженная, плавно выравнивала курс. Он положил руку ей на плечо — жест редкий и почти доверительный.

— Знаешь, Ветт, — произнес Ситх своим глубоким, спокойным голосом, — должен признать: в кой-то веки ты управляла кораблем как профессионал. Никаких лишних встрясок, чистый выход из зоны обрушения. Я впечатлен.

Ветт замерла на секунду, а затем на её лице расплылась самодовольная ухмылка. Она обернулась, игриво вскинув бровь:

— Ого, неужели это была похвала? Запишите этот день в бортовой журнал! Лорд Империус признал, что я не просто «балласт с мечом». Может, теперь мне полагается прибавка к жалованью?

— Не наглей, — хмыкнул Ситх, но в его глазах промелькнула тень улыбки. — Дай мне управление.

Он мягко отстранил её и сел за пульты. Его длинные пальцы уверенно пробежали по сенсорным панелям, проверяя состояние гипердвигателя и навигационных систем.

— Энакин, Оби-Ван, пристегнитесь, — скомандовал Империус, вводя координаты Дромунд-Кааса. — На Татуине мы закончили. Пора возвращаться и разобраться с Ратшем раз и навсегда.

Звездное небо за панорамным окном начало растягиваться в длинные светящиеся нити. Ситх потянул рычаг на себя, и «Ярость» с глухим рокотом ушла в гиперпространство, оставляя позади пески, призраков и боль прошлого.

Синее мерцание гиперпространства за иллюминатором заливало кают-компанию «Ярости» призрачным светом. Энакин сидел в углу, не снимая капюшона, его руки всё еще покоились на свертке. Оби-Ван долго стоял в проходе, прежде чем решился заговорить.

— Энакин, — мягко начал Кеноби. — То, что произошло в монастыре... это было не просто спасение. Ты впустил в себя нечто такое, что джедаи учатся подавлять годами. Ты уничтожил тех некромантов не силой, а чистой ненавистью.

Скайуокер даже не поднял головы.

— Они издевались над её памятью, учитель. Они заслужили каждую секунду своей боли.

— Речь не о них, а о тебе! — Оби-Ван сделал шаг ближе. — Гнев — это яд. Если ты начнешь оправдывать его «справедливостью», ты потеряешь себя. Ты уже на грани.

Империус, до этого молча стоявший у терминала, медленно обернулся. Его голос прозвучал как удар холодного металла:

— Хватит, Кеноби. Твои проповеди сейчас так же уместны, как песчаная буря в открытом космосе.

— Лорд Империус, это внутреннее дело Ордена... — начал было Оби-Ван.

— Это дело воина, который защитил свою честь, — отрезал Ситх. — Ты называешь это ядом, я называю это честностью. Он не прятался за кодексом, когда его сердце рвали на части. Он принял свою силу. Вместо того чтобы винить его, джедай, лучше радуйся, что у него хватило мощи закончить этот кошмар.

Оби-Ван замолчал, поджав губы. Напряжение в комнате можно было резать мечом.

Империус перевел взгляд на Энакина.

— Отдохни, Скайуокер. Ты сделал то, что должен был.

Ситх кивнул Кеноби, давая понять, что дискуссия окончена, и вышел из кают-компании. Он направился в сторону кабины, где Ветт вовсю возилась с диагностикой систем.

— Эй, Лорд! — окликнула она его, не отрываясь от монитора. — У нас всё стабильно, гипердвигатель шепчет. Что там наши «святоши»? Всё еще спорят о добре и зле?

— Как и всегда, — Империус опустился в кресло рядом с ней. — Оставим их. У них есть собеседник их уровня.

В этот момент в кают-компанию, где остались джедаи, с характерным механическим шумом въехал 2V-R8. Дроид-стюард поправил воображаемый галстук и заговорил своим безупречно вежливым, но невыносимо занудным голосом:

— Прошу прощения за вторжение, мастера джедаи! Я заметил критический уровень стресса в ваших биоритмах. Хозяин распорядился, чтобы я занял ваше внимание. Желаете ли вы обсудить этические аспекты падения Империи Раката или, возможно, вам будет интересно послушать мою лекцию из сорока глав о правилах полировки имперского хрома? Также у меня есть успокаивающий чай из трав Дромунд-Кааса, который вызывает легкое оцепенение у 90% гуманоидов!

Оби-Ван прикрыл глаза рукой, понимая, что Империус просто поиздевался над ним, оставив наедине с самым болтливым дроидом в галактике.

Тем временем в кабине Империус и Ветт наконец остались вдвоем.

— Ты выглядишь уставшим, — Ветт сбавила тон, глядя на профиль Ситха. — Скайуокер действительно так сильно изменился?

— Он стал тем, кем должен был быть с самого начала, — тихо ответил Империус.

Когда «Ярость» вышла из гиперпространства и легла на курс к Дромунд-Каасу, по внутренней связи корабля пришел сигнал высшего приоритета. Диспетчеры Цитадели даже не запрашивали коды — они просто очистили коридор для посадки, словно ожидали триумфального возвращения.

Как только корабль опустился на платформу, и рампа с шипением коснулась металла, в лицо героям ударил тяжелый, влажный воздух столицы Империи. Но что-то было не так. Солдаты на посту не просто стояли по стойке «смирно» — они отводили глаза, а их ауры были пропитаны липким страхом.

Энакин, всё еще сжимая сверток, первым ступил на площадь перед входом в Цитадель и резко замер. Оби-Ван, шедший следом, невольно прикрыл рот рукой.

— О Сила... — выдохнул Кеноби.

Над массивными главными воротами, прямо под гербом Империи, раскачивалось нечто, что когда-то было человеком. Гнев не просто казнил предателя — он устроил из этого кровавый перформанс. Лорд Ратш был подвешен за собственные внутренности, мастерски извлеченные, но не оборванные, чтобы тело как можно дольше оставалось на виду. Его лицо застыло в маске такого запредельного ужаса, что казалось, даже смерть не принесла ему облегчения.

Ветт, видевшая в своей жизни немало, побледнела и сделала шаг за спину Империуса.

— Ладно... Кажется, Гнев решил, что заполнять бумаги на арест — это слишком скучно.

Империус медленно подошел к телу, глядя на него с холодным одобрением.

— Он получил то, что заслужил. В Империи нет места тем, кто плетет интриги за спиной Гнева и оскверняет память павших.

В этот момент двери Цитадели распахнулись, и на пороге возник сам Император Гнев. Его доспехи блестели в свете молний, а за спиной развевался плащ, черный, как сама пустота. Он неторопливо сошел по ступеням, игнорируя раскачивающийся труп над головой.

— С возвращением, мой Лорд, — голос Гнева пророкотал под сводами. Он перевел взгляд на Энакина. — Скайуокер. Я вижу, ты принес то, что искал. Ратш молил о пощаде последние три часа своего существования. Он сдал каждого информатора, каждую ячейку своего заговора. Но он забыл, что я не прощаю тех, кто трогает то, что принадлежит мне.

Гнев остановился в шаге от Энакина.

— Ты прошел свое испытание на Татуине. Ты познал свою Тьму. Теперь ты видишь, что происходит с теми, кто пытается встать у нас на пути.

Энакин посмотрел на изуродованное тело Ратша, затем на Гнева. В его взгляде не было жалости к врагу. Было лишь странное, пугающее понимание.

— Он больше не причинит боли моей семье, — глухо произнес Энакин. — Это всё, что имеет значение.

Оби-Ван, стоя в стороне, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он понял, что в этой Империи грань между правосудием и безумием стерта окончательно.

Пока Гнев и Энакин стояли у подножия лестницы, Скайуокер, наконец, нарушил молчание. Его голос звучал твердо, без тени джедайского смирения.

— Мой Повелитель, — начал Энакин, глядя Гневу прямо в маску. — Моя мать заслужила покой, которого лишила её эта война. Я прошу разрешения захоронить её прах в священных садах Цитадели. Пусть имперская гвардия охраняет её сон, как она охраняет покой Императора. Здесь её никто не посмеет тронуть.

Гнев едва заметно кивнул.

— Твоя верность заслуживает этой милости, Скайуокер. Она будет лежать там, где Тьма служит щитом, а не мечом. Иди. Готовь церемонию.

Разговор в тени: Империус и Оби-Ван

Пока Энакин уходил в сопровождении почетного караула, Оби-Ван жестом попросил Империуса отойти в сторону, к одной из смотровых площадок, откуда открывался вид на залитый молниями Каас-Сити.

— Ты видишь, что происходит? — Оби-Ван заговорил быстро, его голос был полон тревоги. — Он просит похоронить мать здесь, в сердце Империи Ситхов! Он связывает себя с этим местом узами, которые невозможно разорвать. Ты подталкиваешь его к бездне, Империус. Если он станет одним из вас, пути назад не будет.

Империус медленно повернулся к джедаю, его глаза в сумерках казались холодными зеркалами.

— Ты всё еще надеешься вернуть его в уютные кельи храма, Оби-Ван? Пойми: здесь нет «пути назад». Есть только путь вперед.

Ситх подошел к самому краю парапета.

— В этой Галактике порядок держится на силе. Энакин понял это на Татуине. Если он будет играть в «благородного джедая» в Империи, он не просто погибнет — он уничтожит всё, что ему дорого. Чтобы выжить здесь, нужно принять правила игры. Да, на пути к порядку можно потерять себя. Но если ты не примешь Тьму как инструмент, она поглотит тебя как жертву. Ты хочешь, чтобы он был «чист» и мертв, или чтобы он был силен и жив?

Оби-Ван хотел возразить, но слова застряли в горле. Он видел в глазах Империуса не жажду власти, а пугающую, прагматичную логику выживания.

В это время в другом конце зала к Ветт подошла элегантная женщина в строгих имперских одеждах. Это была леди Лана Бенико, чья проницательность в Темном Совете была легендарной.

— Тяжелый день для помощницы Лорда, не так ли? — мягко спросила Лана, остановившись рядом с Ветт.

— Не то слово, миледи, — Ветт ответила с вежливой улыбкой, но её рука инстинктивно легла на рукоять меча за спиной. — Приходится много бегать, чтобы головы моих друзей оставались на плечах.

Лана понимающе улыбнулась. Её голос был тихим, почти убаюкивающим.

— Ты предана Империусу. Это похвально. Редкое качество в нашем Совете. Но ты же понимаешь... Лорды Ситхов приходят и уходят. Мощь Империуса растет, и вместе с ней растет количество его врагов. Ты — его самое слабое место, Ветт.

Лана сделала паузу, внимательно наблюдая за реакцией девушки.

— Если ты хочешь по-настоящему защитить его, тебе нужны союзники, которые смотрят глубже, чем просто на поле боя. Кто-то, кто сможет предупредить тебя о заговоре еще до того, как наемники ворвутся в поместье. Ты могла бы сообщать мне о некоторых... передвижениях Лорда, а я бы обеспечила твою — и его — безопасность на уровнях, которые ему недоступны.

Ветт слушала, кивая в такт словам Ланы. Она поддерживала беседу, вставляя остроумные замечания, но внутри неё всё сжалось. Она почувствовала этот знакомый «привкус» — так говорят люди, которые хотят купить тебя задешево, маскируя это под заботу.

«Она пытается вбить клин между мной и Лордом, прикрываясь его же безопасностью», — пронеслось в голове Ветт.

— Я очень ценю ваше беспокойство, леди Лана, — ответила Ветт, лучезарно улыбнувшись. — Приятно знать, что в Совете есть такие... заботливые души. Я обязательно запомню ваши слова.

Когда Лана отошла, Ветт проводила её холодным взглядом. Она знала правила этой планеты не хуже Ситхов: в Империи доверять можно только тому, кто прикрывает твою спину в бою. А леди Лана только что стала для неё самой опасной фигурой на этой доске.

После того как официальная часть во дворце была окончена, группа разделилась. Оби-Ван, выглядевший старше на десять лет после всего увиденного, вежливо отклонил предложение остаться в Цитадели и отправился в поместье Империуса под охраной дроидов — ему нужно было время на медитацию и тишину, чтобы осмыслить судьбу Энакина.

Империус и Ветт направились в его личный кабинет, расположенный в одном из самых защищенных крыльев Цитадели.

В кабинете Ситха

Двери с тяжелым лязгом закрылись, отсекая шум дворца. Помещение было залито мягким красноватым светом от камина. Империус сбросил тяжелый плащ на спинку дивана и устало опустился в массивное кресло за рабочим столом. Ветт сразу же подошла к бару, налила два бокала крепкого синего вина и один протянула Лорду.

— Ты была молчалива по дороге сюда, — заметил Империус, принимая бокал. — Лана Бенико не из тех, кто говорит о погоде.

Ветт присела на край стола, её взгляд стал серьезным.

— Она предложила мне «сотрудничество», Лорд. Пела про то, что ты растешь слишком быстро, врагов становится больше, а я — твое слабое место, потому что я «всего лишь человек». Предложила сливать ей информацию о твоих планах в обмен на её защиту.

Империус слегка прищурился, в его глазах блеснул опасный огонек.

— Лана всегда играет в долгую. Она не хочет убить меня — она хочет контролировать меня через тебя. Что ты ей ответила?

— Улыбалась, кивала и строила из себя дурочку, — Ветт фыркнула и сделала глоток вина. — Но теперь я ей доверяю меньше, чем голодному ранкору. Будь осторожен, она будет искать другие подходы.

— Ты хорошо справилась, — Империус прикрыл глаза. — Лана — это проблема на завтра. Сегодня я слишком истощен.

Момент затишья

Ветт внимательно посмотрела на него. Под глазами Ситха залегли тени, а его аура, обычно мощная и давящая, сейчас казалась ровной и приглушенной.

— Тебе нужно поспать, — мягко сказала она. — Я отойду на минуту, приведу себя в порядок, а ты пока просто закрой глаза.

Она направилась в сторону личных покоев, примыкающих к кабинету. Империус не стал спорить. Он откинул голову на высокую спинку кресла, чувствуя, как тепло камина и вино медленно расслабляют его тело. Через пару минут он провалился в легкую, зыбкую дрему, слушая лишь далекие раскаты грома за окном.

Планы Ветт

Ветт, стоя перед зеркалом в ванной комнате, распустила волосы и сбросила боевой жилет. Она прекрасно знала Империуса — его гордость, его холодную решимость и ту бездну одиночества, которую он скрывал за маской Ситха. Она видела, как он сражался за Энакина, как он противостоял Гневу и Лане. И она знала, что сегодня ему нужно не только восстановление сил.

Она сменила грубую кожаную одежду на легкую домашнюю тунику, которую хранила здесь для особых случаев. Тихими шагами она вышла обратно в кабинет.

Империус действительно спал, его дыхание было глубоким и ровным. Ветт подошла к нему со спины, положив руки ему на плечи. Её пальцы, привыкшие к мечу, теперь были удивительно нежными. Она начала медленно массировать его затекшие мышцы шейного отдела.

Ситх едва заметно вздрогнул, но не проснулся до конца, лишь тихо выдохнул, подчиняясь её прикосновениям. Ветт склонилась к его уху, её шепот был едва слышным на фоне треска дров:

— Сегодня никаких орденов, никаких войн и никаких советов... Только мы.

Она знала, что эта ночь на Дромунд-Каасе будет принадлежать только им двоим, и никакая Лана Бенико или интриги Темного Совета не смогут нарушить этот хрупкий момент.

Рассвет над Каас-Сити всегда был серым и тяжелым от дождевых туч, но в кабинете Империуса царил уютный полумрак, нарушаемый лишь тлеющими углями в камине.

Тишину бесцеремонно разорвал настойчивый сигнал голографической связи. Империус резко открыл глаза, почувствовав на своей груди приятную тяжесть. Ветт, разметав волосы по его плечу, сладко сопела, уткнувшись ему в шею. Оба они были завернуты в огромный, подбитый мехом плащ Ситха, который надежно скрывал всё, что было под ним.

Ситх нащупал кнопку ответа на подлокотнике. В центре комнаты вспыхнула фигура Оби-Вана.

— Лорд Империус, прошу прощения за столь ранний... — Оби-Ван осекся. Его брови взлетели куда-то к линии роста волос.

Картина была красноречивой: Ситх в кресле, на нем сверху, уютно устроившись, лежит Ветт, и оба они укрыты одним плащом. Ветт от света голограммы сонно зажмурилась и плотнее прижалась к Империусу, не спеша вставать.

— ...визит, — закончил Оби-Ван, стараясь смотреть куда угодно, только не на них. — Я... я нашел кое что странное в гостевом крыле поместья. Я скину координаты. И... пожалуй, оставлю вас. Всего доброго.

Связь оборвалась с характерным щелчком. Оби-Ван исчез, явно пребывая в легком культурном шоке.

Ветт лениво потянулась, из-за чего плащ едва не соскользнул, и поморщилась.

— Ох... — проворчала она, потирая поясницу. — Знаешь, Лорд, твой стол — штука статусная, конечно, но больно твердая. Спина теперь болит так, будто я с террор-дроидом боролась. Зато плащ у тебя — вещь! Такой огромный, что под ним еще парочку наложниц спрятать можно.

Империус хмыкнул, помогая ей сесть удобнее.

— Насчет стола не ворчи. Этот стол пережил не одно поколение Ситхов и их аколиток. Он и нас с тобой переживет, поверь. И на моей памяти — а я слышал немало историй — еще ни одна на него не жаловалась. А плащ... плащ штука универсальная. Он спасал меня от холода Хотта, от ядовитого пепла Тариса и, как видишь, в «ситуациях» поприятнее тоже не подвел.

Ветт картинно надула губы и закатила глаза.

— О да, великая мудрость Ситхов: «Терпи, Ветт, на этом дереве еще твоя прабабка могла...»

Двери кабинета с грохотом разошлись. На пороге стоял Гнев. Он окинул взглядом «гнездышко» в кресле, задержался на босых ногах Ветт, торчащих из-под черной ткани, но, в отличие от Оби-Вана, даже бровью не повел. Для Императора личная жизнь его союзника была делом десятым.

— Скайуокер скоро начнет церемонию в садах, — пророкотал Гнев, скрестив руки на груди. — Если вы планируете явиться туда в этом... ансамбле, то имейте в виду: отмазывать вас перед Темным Советом я не собираюсь. И уж тем более не буду объяснять вашему джедаю, почему его наставники предпочли заниматься «укреплением связей» вместо того, чтобы поддержать его на похоронах матери. Хотя, признаться, лицо Кеноби я бы с удовольствием увидел, когда он расскажет Энакину о ваших успехах.

Гнев коротко усмехнулся — редкое зрелище — и, не дожидаясь ответа, развернулся и вышел.

Ветт несколько секунд сидела в тишине, а потом звонко расхохоталась, кутаясь в плащ.

— Ну надо же... Оказывается, даже для Гнева старая дружба и возможность подколоть тебя важнее всего этого пафоса с Темной Стороной. Идем, «повелитель плащей», пора одеваться. А то джедаи решат, что Ситхи — это не только про ярость, но и про очень долгий сон.

Группа собирается в священных садах Цитадели. Воздух наполнен ароматом редких черных роз и тяжестью грядущего прощания. Священные сады Цитадели встретили их торжественной тишиной. Вековые черные розы, чьи лепестки казались вырезанными из бархата, склонялись под тяжестью утренней росы. Энакин стоял у разверстой ниши в стене памяти, бережно держа ковчег. Оби-Ван стоял чуть поодаль, его лицо было бледным и сосредоточенным — утреннее «открытие» в кабинете Империуса всё еще не давало ему покоя, но серьезность момента перевешивала неловкость.

Империус и Ветт (теперь уже в полном боевом облачении и при полном параде) заняли свои места по правую руку от Скайуокера.

Когда Энакин произнес последние слова прощания на языке своего народа и ковчег скрылся в стене, тишину нарушил стук каблуков по камню. Из тени колоннады вышла леди Лана Бенико. На ней было длинное траурное платье, которое, впрочем, не скрывало её высокого статуса в Темном Совете.

— Скорбный день для всей Империи, — её мягкий, но проницательный голос эхом разнесся по саду. — Позвольте и мне выразить глубочайшие соболезнования, юный Скайуокер. Потеря матери — это рана, которую Сила лечит долго.

Энакин медленно обернулся. Его взгляд был тяжелым. Оби-Ван напрягся, почувствовав, как Лана мастерски прощупывает ауру джедая на предмет уязвимости.

— Мы не приглашали Совет на эту церемонию, леди Лана, — холодно произнес Империус, делая шаг вперед и слегка заслоняя собой Ветт.

Лана одарила его легкой, почти неуловимой улыбкой.

— О, я здесь не как член Совета, Лорд Империус. Я здесь как друг... и как человек, ценящий таланты. Энакину сейчас нужна поддержка тех, кто понимает истинную цену утраты.

Она подошла ближе к Энакину и протянула ему небольшую подвеску из черного кианита.

— Возьми это. Камень из недр Дромунд-Кааса. Говорят, он помогает сосредоточить гнев, превращая его в щит. Твоя мать была бы горда видеть тебя таким... могущественным.

Ветт, стоявшая за плечом Империуса, перехватила взгляд Ланы. Бенико на мгновение задержала на ней взор, словно напоминая о вчерашнем разговоре, и в этом взгляде читалось явное: «Смотри, как легко я нахожу путь к его сердцу, пока ты просто стоишь рядом».

Ветт едва заметно сжала челюсти. Она видела, что Энакин, измотанный горем, готов принять этот «дар» как знак уважения, не чувствуя двойного дна.

— Благодарю, леди, — глухо ответил Энакин, принимая амулет.

Оби-Ван сделал шаг вперед, его голос прозвучал предостерегающе:

— Энакин, дары Ситхов редко бывают бескорыстными.

Лана лишь грациозно поклонилась.

— Ваша подозрительность делает вам честь, мастер Кеноби. Но сегодня — только мир. Лорд Империус... Ветт... надеюсь, мы еще найдем время обсудить наше «будущее».

Она развернулась и так же бесшумно исчезла в тени деревьев, оставив после себя аромат редких благовоний и липкое чувство тревоги.

— Она метит в наставники Скайуокеру, — негромко произнесла Ветт, когда Лана ушла. — Или хочет вбить клин между нами всеми, используя его боль.

Империус посмотрел на Энакина, который сжимал черный камень в руке.

— Она начала свою игру, — ответил Ситх. — И нам нужно быть на два шага впереди, если мы не хотим, чтобы наш «Меч» перековали в чужой кузне.

Тренировочный зал в глубине Цитадели был высечен прямо в скале. Здесь не было ни зрителей, ни дроидов — только гулкая тишина и запах озона.

— Забудь всё, чему тебя учили в Храме, Энакин, — Империус медленно снял верхние доспехи, оставшись в легком тренировочном облачении. — Джедаи учат тебя строить дамбу перед потоком своих чувств. Они говорят: «Спокойствие». Но спокойствие — это ложь.

Ситх активировал свой посох. Алое лезвие с шипением разрезало воздух.

— Твоя боль от потери матери — это не слабость, это топливо. Твоя ненависть к тем, кто её мучил — это искра. Не подавляй это. Вспомни лицо того некроманта. Вспомни страх матери. Позволь этому чувству сжечь твое «спокойствие». Нападай!

Энакин сорвался с места. Его удары были тяжелыми, как удары молота. Синий клинок сталкивался с алым, высекая снопы искр.

— Слишком медленно! — провоцировал Империус, легко парируя выпады. — Ты всё еще боишься себя! Ты боишься, что если откроешь шлюзы, Тьма поглотит тебя. Но Тьма — это не бездна, это океан. Научись не тонуть, а плыть в нём. Представь, что каждый твой удар — это месть за каждый шрам на её руках!

Глаза Энакина начали менять цвет. Гнев, долго сдерживаемый Кеноби, выплеснулся наружу. Зал содрогнулся. Воздух вокруг Скайуокера стал плотным, искажая пространство. Его следующий удар был такой силы, что Империусу пришлось задействовать Силу, чтобы удержаться на ногах.

Разговор в арсенале

После многочасового боя, выжатые до предела, они сидели в арсенале, приводя в порядок оружие. Империус ушел к картам, оставив Энакина и Ветт одних.

Энакин тяжело дышал, вытирая пот со лба. Его руки всё еще мелко дрожали от избытка адреналина.

— Он... он требует невозможного. Как можно так долго удерживать этот огонь внутри и не сгореть?

Ветт, сидевшая на ящике с амуницией и полировавшая свой меч, негромко усмехнулась:

— Знаешь, я прошла через это. Когда он только начал обучать меня основам работы с Силой, я думала, что он сумасшедший. Я ведь человек, у меня нет твоих врожденных показателей, мне всё давалось через кровь.

Она отложила меч и посмотрела на свои ладони.

— Я боялась того, что чувствую. Боялась, что если разозлюсь по-настоящему, то превращусь в чудовище. Однажды он довел меня до предела — шутил над моим прошлым, над моими слабостями... И я сорвалась.

Ветт мечтательно улыбнулась, вспоминая тот момент.

— Я не просто ударила его. Я вложила всю свою обиду в один толчок Силы. Знаешь, что случилось? Наш «непобедимый» Лорд пролетел через весь зал и впечатался в массивную гранитную колонну. Колонна треснула сверху донизу, куски камня посыпались ему на голову.

Энакин удивленно поднял глаза:

— И что он сделал? Казнил тебя?

— Нет, — рассмеялась Ветт. — Он поднялся, отряхнул пыль с плеча, выплюнул кровь и сказал: «Наконец-то. Теперь мы можем начать настоящий урок». Он ценит силу, Энакин. Но больше силы он ценит волю, которая может направить эту силу в цель. Так что не бойся своего пожара. Просто стань тем, кто им управляет, а не тем, кто в нём горит.

Оби-Ван стоял у высокого окна, наблюдая за бесконечным дождем Дромунд-Кааса, когда мягкий шорох ткани возвестил о появлении Леди Ланы. Она возникла из теней коридора, как изящное воплощение самой ночи.

— Мастер Кеноби, — промурлыкала она, останавливаясь на почтительном, но интимном расстоянии. — Я вижу в ваших глазах печаль. Трудно смотреть, как твоего протеже гранят, словно грубый алмаз, не так ли? Империус — молот, но Скайуокеру нужен резец. Кто-то, кто понимает тонкости... кто-то вроде нас с вами.

Оби-Ван медленно повернулся, на его губах играла та самая легкая, едва уловимая улыбка, которая обычно предшествовала дипломатической катастрофе.

— Ах, Леди Лана, — мягко ответил он. — Ваша проницательность почти так же остра, как и ваш вкус в выборе траурных платьев. Но боюсь, вы переоцениваете мою «печаль». Скорее, это легкое недоумение. Видите ли, в Ордене Джедаев нас учили, что когда кто-то предлагает «помощь» в обучении ученика, он либо хочет занять его место, либо просто ищет бесплатную рабочую силу для перестановки мебели в Совете.

Лана чуть сузила глаза, но не отступила.

— Вы шутите, чтобы скрыть страх. Но представьте: ваши знания и мои ресурсы. Мы могли бы направить Энакина по пути, который устроил бы и Республику, и Империю. Вы же не хотите, чтобы он стал точной копией Империуса?

— О, упаси Сила! — Оби-Ван картинно всплеснул руками. — Один Ситх, который ворчит на качество специй и ломает колонны спинами напарников, — это уже предел моей психологической выносливости. Но скажите, Лана, ваше предложение включает в себя стоматологическую страховку? А то я заметил, что у Ситхов часто проблемы с... агрессивным скрежетом зубов. И будет ли у меня отдельный кабинет с видом не на это вечное «мокрое ничто»?

Лана открыла рот, чтобы ответить, но Оби-Ван не дал ей вставить и слова.

— И кстати, насчет «направлять». У вас в Совете принято выдавать именные бейджики? «Оби-Ван Кеноби, консультант по вопросам света и правильной заварки чая». Звучит солидно, не находите?

Когда Империус вышел из-за поворота, он застал картину маслом: Лана стояла с легким налетом растерянности в глазах, а Оби-Ван с самым серьезным видом объяснял ей, почему чайная церемония важнее для стабильности Галактики, чем захват внешнего кольца.

— Лана, — голос Ситха разрезал воздух, как клинок. — Я смотрю, мастер Кеноби уже начал твою вербовку в ряды любителей медитаций?

Лана мгновенно взяла себя в руки, вернув лицу маску холодной уверенности. Но Империус не дал ей заговорить. Он подошел вплотную — так близко, что нарушилась любая дипломатическая дистанция. Оби-Ван тактично отступил на полшага, наблюдая за зрелищем с плохо скрываемым интересом.

Ситх медленно поднял руку и, взяв Лану за подбородок, заставил её смотреть себе прямо в глаза. Его голос перешел в вкрадчивый, опасный шепот:

— Ты в Темном Совете только благодаря моему голосу, Лана. Не забывай этого. Скайуокер — моя пашня. Кеноби — мой гость. Сиди в своих границах и не смей заходить на чужую территорию, пока я не решил, что твое кресло в Совете должно освободиться для кого-то менее... любопытного.

Секунду Лана смотрела на него, не шевелясь. В её глазах промелькнула искра — то ли ярости, то ли чего-то более сложного. Когда Империус разжал пальцы, она не отшатнулась. Напротив, уходя, она медленно, почти невесомо провела кончиками пальцев по его предплечью, от запястья до самого локтя, оставив после себя едва уловимый аромат своих благовоний.

Когда её шаги стихли, Оби-Ван кашлянул, потирая бороду.

— Должен признать, весьма... экспрессивная сцена, — заметил джедай. — Скажи мне, а этот жест с её стороны и твой захват — это какая-то особая форма ситхского этикета? Или у вас принято закреплять политические угрозы тактильным контактом? Что это вообще значило?

Империус покосился на свою руку, где только что были пальцы Ланы, и поморщился.

— Лана — женщина темпераментная и умная. Она понимает силу и понимает страсть. Я иногда использую такие «фокусы» для большей убедительности, — он пожал плечами, возвращая себе привычную холодность. — На неё обычные угрозы действуют плохо. Ей нужно напоминать о близости смерти и власти физически.

— Физически, значит... — Оби-Ван едва сдержал улыбку. — Что ж, в Ордене за такую «убедительность» магистр Йода отправил бы нас чистить ангары на месяц. Но, признаю, в контексте вашего Дромунд-Кааса это выглядит... органично. Хотя я бы на твоем месте проверил руку на наличие скрытых маячков или яда.

— Идем уже, — буркнул Ситх. — У нас там двое «молодых дарований» в арсенале заперты.

В арсенале действительно кипела работа. Энакин и Ветт не просто спорили — они устроили технологический хаос.

Когда Империус и Оби-Ван вошли в арсенал, их встретил едкий запах горелой электроники и озона. Энакин сидел на полу, окруженный деталями разобранного светового меча, его брови были нахмурены в глубокой сосредоточенности. Рядом с ним, наклонившись над голографической схемой кристального конвертера, стояла Ветт, её лицо было перемазано машинным маслом, а в руке она держала крошечный, пульсирующий алым светом кристалл.

— Давай, давай! — подначивала Ветт. — Помнишь, что Лорд говорил? Не бойся давления! Сила — это же не только мягкие поглаживания, это и... как он там выразился? «Сжимающая хватка некронов»! Так и кристалл надо!

Энакин тяжело выдохнул, пытаясь с помощью Силы установить красный кристалл в конвертер. Но кристалл дрожал, сопротивляясь.

— Я не могу! Он... он словно отталкивает меня!

— Ну конечно, отталкивает! — Ветт хлопнула его по плечу. — Ты же пытаешься его уговорить, как девчонку на свидании! А кристалл — это упрямая зверюга! Его надо заставить! Как я свой...

Она запнулась, вспомнив свой собственный опыт. Ветт никогда не меняла кристалл «правильно», не следуя древним ритуалам. Она просто сломала свой, пропитав его собственной яростью и болью до такой степени, что он раскололся и, подчиняясь ей, стал алым. Это был грубый, насильственный процесс, который мог привести к неконтролируемому взрыву.

Энакин, не обратив внимания на её запинку, снова попытался. Он сосредоточился на ярости, которую Империус учил его принимать. Красный кристалл в его руке начал светиться ярче, но одновременно начал сильно вибрировать, издавая высокий, угрожающий гул. Энергетические контуры вокруг него заискрились, и воздух затрещал.

— Ух ты! Это выглядит... неправильно! — Ветт отшатнулась, чувствуя, как жар от кристалла обжигает ей лицо. — Похоже на мой первый раз! Только мой был еще громче!

Ситх и Оби-Ван, застывшие на пороге, одновременно бросились вперед.

— Энакин, остановись! — крикнул Оби-Ван, инстинктивно вытягивая руку.

— Не так! — рявкнул Империус. — Ты его не подчиняешь, ты его разрываешь!

Кристалл затрещал, и по нему побежали микроскопические алые молнии. Вся конструкция светового меча начала гудеть, готовая взорваться в любой момент, разнося арсенал в щепки.

Ветт, увидев это, резко дернула Энакина за плечо, оттаскивая его в сторону.

— Бросай! Он сейчас рванет!

Но Энакин, охваченный гневом и отчаянием, крепко держал кристалл.

— Нет! Я должен! Я не...

Империус в мгновение ока оказался рядом. Он схватил руку Энакина, заставляя его разжать пальцы. В этот момент Ситх сам принял на себя энергетический удар, почувствовав, как волна Темной стороны, усиленная гневом Скайуокера, бьет по его щитам. Кристалл, лишившись «питания», упал на пол и замерцал, едва не погаснув.

Тишина, наступившая после прекращения гула, была оглушительной.

Энакин тяжело дышал, потрясенный. Ветт смотрела на Ситха, её глаза были широко раскрыты.

— Видишь, — Империус отпустил руку Скайуокера. — Ярость — это мощь. Но она должна быть под контролем, а не под властью. Ты едва не уничтожил нас всех. Это тебе не джедайский кристалл, который нужно уговаривать. Это камень Ситхов. Он чувствует твою волю, а не твой гнев.

Он наклонился, поднял кристалл с пола и протянул его Энакину.

— Попробуй снова. Но на этот раз используй не ненависть, а свою волю. Волю к власти. Волю к тому, чтобы этот кристалл стал частью тебя.

Оби-Ван, который всё это время стоял в стороне, едва сдерживая себя от вмешательства, теперь лишь обреченно покачал головой. Он понял, что Энакин Скайуокер уже прошел точку невозврата.

Энакин снова взял кристалл. На этот раз он не пытался его раздавить своей болью, как учила Ветт, и не пытался договориться с ним, как учил Оби-Ван. Он просто представил, что этот камень — продолжение его собственной руки, его собственной воли.

Пальцы сомкнулись на рукояти. Щелчок фиксатора прозвучал в тишине арсенала как взвод курка.

— Давай, Энакин, — прошептала Ветт, затаив дыхание. — Сделай это.

Скайуокер нажал на кнопку активации.

Вместо привычного чистого гула раздался хищный, вибрирующий рык. Из эмиттера вырвался клинок, но он не был синим. Ослепительно алое пламя, нестабильное и яростное, залило комнату кровавым светом. Воздух в арсенале мгновенно раскалился.

Но в ту секунду, когда свет коснулся глаз Энакина, реальность вокруг него треснула.

Видение

Стены Цитадели исчезли. Энакин оказался в пустоте, где вместо звезд горели угли сожженных миров.

Он увидел себя — но не того, кем был сейчас. Высокая фигура в черной броне, чье дыхание звучало как работа сломанного мехового насоса. Под его ногами лежали обломки Храма Джедаев, а в небе над ним медленно проплывала стальная луна, способная уничтожать планеты.

— Это то, чего ты хочешь? — раздался шепот, похожий на голос его матери, но искаженный помехами.

Видение сменилось. Он увидел Падме. Она стояла на балконе в Набу, но её лицо было залито слезами, а в её глазах отражался тот самый алый клинок, который он только что зажег. Она пятилась от него, прикрывая руками живот, и в её взгляде не было любви — только бесконечный, смертельный ужас.

— Энакин, остановись! — крикнул голос Оби-Вана, но не того, что стоял сейчас в арсенале, а старого, измученного человека, стоящего на краю лавовой реки.

Мир вспыхнул ослепительно белым. Последнее, что он увидел — свои собственные руки. Они были полностью механическими, и они сжимали горло того, кого он любил больше жизни.

Реальность

Энакин вскрикнул и отшатнулся, выронив меч. Алое лезвие с шипением погасло, рукоять со звоном ударилась о металлический пол. Скайуокер упал на колени, хватая ртом воздух, его лицо было мертвенно-бледным.

Оби-Ван мгновенно оказался рядом, поддерживая его за плечи.

— Что ты видел? Энакин! Ответь мне!

Империус не двигался. Он стоял, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за реакцией «избранного». Он знал, что первый контакт с кристаллом Ситхов часто срывает покровы с будущего.

Ветт медленно подошла к лежащему на полу мечу и подняла его. Рукоять была еще горячей.

— Он... он увидел правду, — тихо сказала она, глядя на Империуса. — Ту самую правду, которую мы все видим в начале.

Энакин поднял голову. Его взгляд был диким, мечущимся.

— Я... я видел смерть. Всё, что я люблю... оно сгорит. Если я пойду этим путем, я уничтожу всё.

Империус подошел к нему и, проигнорировав протестующий жест Оби-Вана, взял Энакина за подбородок, заставляя смотреть на себя.

— Ты видел не судьбу, Скайуокер. Ты видел предупреждение. Видение показывает тебе, что случится, если ты позволишь Тьме вести тебя. Но если ты станешь хозяином Тьмы, ты сам будешь решать, кто сгорит, а кто останется жить. Этот меч — не приговор. Это ключ.

Энакин посмотрел на рукоять в руках Ветт. Алый свет всё еще стоял у него перед глазами.

— Ключ к чему? — хрипло спросил он.

— К твоей свободе, — ответил Ситх. — И к силе спасти тех, кого джедаи уже давно похоронили в своих правилах.

Энакин медленно встает. Его страх начинает превращаться в холодную решимость. Он протянул руку, и рукоять меча из пальцев Ветт прыгнула в его ладонь. Секунда — и алый клинок снова разрезал полумрак арсенала. В этот раз он не рычал. Он гудел ровно, подчиняясь воле хозяина.

Скайуокер смотрел на красное свечение, и в его глазах больше не было ужаса. Только решимость человека, который решил, что лучше сам станет монстром, чем позволит монстрам забрать его близких.

— Идем, Герой без страха и упрека, — Ветт бесцеремонно приобняла Энакина за плечо, увлекая его к выходу. — Тебе нужно срочно выполоскать эти кошмары из головы. У Лорда в закромах есть такая настойка с Татуина, что после второй стопки ты начнешь сочувствовать даже Джаббе Хатту.

Энакин бросил короткий взгляд на Оби-Вана, в котором читалось немое «прости», и позволил Ветт увести себя.

Империус проводил их взглядом и, когда двери закрылись, не оборачиваясь, бросил вдогонку:

— Ветт! Если к утру он дойдет до состояния, в котором решит, что готов свергнуть Императора прямо сейчас, я вас обоих отправлю к 2V-R8 перебирать складские описи за последние триста лет. В алфавитном порядке.

В ответ донесся лишь приглушенный смех Ветт.

Дискуссия о Порядке

Империус подошел к верстаку, активировал голографическую карту Галактики и жестом пригласил Оби-Вана.

— Ну что, Кеноби? — Ситх разлил по двум стаканам остатки синего вина. — Давай оставим в покое мистику. Поговорим о вещах земных. О том, почему твоя Республика — это труп, который забыли похоронить.

Оби-Ван принял стакан, прислонившись к холодной каменной стене.

— Республика несовершенна, я признаю это. Но она дает право голоса. Твоя Империя дает лишь право подчиняться.

— Твоё «право голоса» превратилось в право покупать сенаторов, — отрезал Империус. — Посмотри на цифры. Республика тратит 40% бюджета на бюрократический аппарат, который годами обсуждает гуманитарную помощь одной планете, пока та вымирает от голода. В Империи решение принимается за час. Экономическая выгода централизации очевидна: единый стандарт, единый налог, отсутствие таможенных войн между секторами.

— Ценой свободы, — заметил Оби-Ван. — Народ не может быть счастлив, если его благополучие зависит от настроения одного тирана.

— Народ хочет безопасности и хлеба, Кеноби. Крестьянину на внешнем кольце плевать, кто сидит в Сенате, если его детей не заберут в рабство пираты. Имперский флот — это порядок. Да, это монархия, но это монархия ответственности. Если губернатор ворует — его казнят. В твоей Республике его переизберут в другой комитет. Порядок — это единственная почва, на которой может вырасти процветание.

Оби-Ван вздохнул, глядя на мерцающие точки торговых путей на карте.

— Ты говоришь об экономической эффективности, но забываешь о душе. Монархия стоит на страхе. Как только страх ослабевает, система рушится в кровавом хаосе. Республика же, при всей её медлительности, самовосстанавливается.

— Она не восстанавливается, она гниет изнутри, — Империус подошел ближе. — Мы установим новый порядок. Не через террор ради террора, а через жесткую структуру. Республика — это хаос, замаскированный под свободу. Империя — это дисциплина, ставшая благом. Галактика слишком велика для демократии, Оби-Ван. Ей нужен пастух, иначе волки сожрут всё стадо.

Они проговорили несколько часов. Ситх приводил графики добычи ресурсов и темпы роста ВВП в подвластных секторах, Оби-Ван апеллировал к правам разумных существ и историческим примерам падения тираний. Это был спор не света и тьмы, а двух разных взглядов на то, как удержать мир от распада.

Утро застало их всё еще в арсенале. Дождь за окном прекратился.

Утро в Цитадели наступило с безжалостной пунктуальностью. Серый свет Дромунд-Кааса пробивался сквозь узкие окна арсенала, где Империус и Оби-Ван, всё еще бодрые благодаря медитации (и, возможно, паре литров крепкого кофе), завершали спор о налоговой реформе внешних систем.

Двери арсенала с трудом разъехались, издав жалобный скрежет, и в помещение ввалилась «сладкая парочка».

Энакин выглядел так, будто его пропустили через турбину «Звездного разрушителя». Волосы спутаны, туника застегнута на одну пуговицу ниже, чем положено, а в глазах — экзистенциальный ужас перед любым источником света. Рядом, подпирая его плечом, шла Ветт. Она держалась бодрее, но её выдавали чересчур широкая улыбка и тот факт, что один её сапог был надет на босу ногу.

— Мы... мы здесь, — прохрипел Энакин, жмурясь от голографической карты, которая сияла слишком ярко.

— Лорд... Мастер Кеноби... — Ветт икнула и попыталась выпрямиться. — Докладываю: объект «Избранный» успешно дезинфицирован изнутри. План по захвату императорского трона вчера обсуждался трижды, но мы решили, что там слишком высокие ступеньки, и мы на них не поднимемся в таком состоянии. Так что Империя в безопасности.

Оби-Ван прикрыл глаза рукой, тихо вздохнув.

— Энакин... я учил тебя отражать выстрелы бластеров, но, видимо, я забыл научить тебя отражать гостеприимство Ситхов.

Империус медленно поднялся из-за стола. Его взгляд был тяжелым, как гранитная плита. Он подошел к Энакину и принюхался.

— «Татуинское Пекло», смешанное с имперским элем? — Ситх покачал головой. — Ветт, я же просил не доводить до состояния 2V-R8. Хотя, судя по его лицу, он сейчас чувствует себя как дефектный дроид-пылесос.

— Он сам просил «чего-нибудь покрепче Кодекса», — невинно отозвалась Ветт, прячась за спину Скайуокера.

Империус подошел к верстаку и взял оттуда две тяжелые тренировочные сферы, которые обычно использовали для отработки реакции. С громким стуком он положил их перед учениками.

— Значит так. Лучшее лекарство от похмелья в Империи — это физические нагрузки под давлением Силы. Ветт, Энакин — через десять минут на тренировочной площадке №4. Полна выкладка. Если я увижу, что хоть один из вас задевает препятствие — отправитесь чистить канализацию Цитадели голыми руками.

Энакин застонал, хватаясь за голову.

— Пощади, учитель... Мой мозг сейчас похож на сверхновую.

— Сверхновая — это взрыв энергии, Скайуокер, — отрезал Империус. — Вот и покажи мне эту энергию в движении. Бегом!

Когда парочка, спотыкаясь и ворча, поплелась к выходу, Оби-Ван посмотрел на Ситха с легким упреком.

— Ты действительно погнал их на полосу препятствий в таком виде? Это же жестоко.

— Это дисциплина, Кеноби, — Империус усмехнулся, допивая свой холодный кофе. — К тому же, я уверен, что Ветт припрятала в кармане пару таблеток антидота. Но пусть помучаются минут пятнадцать. Для профилактики амбиций это полезнее, чем любая лекция.

Спустя час, когда «молодежь» немного пришла в себя под холодным душем и физическим стрессом, на их терминалы пришел официальный вызов. Гнев Императора ждал их в тронном зале.

Тронный зал Императора Гнева был залит холодным искусственным светом, который подчеркивал безупречную сталь стен и тяжесть темной ауры хозяина Империи. Гнев стоял спиной к вошедшим, глядя на гигантскую карту Галактики, где целые сектора Республики уже были подсвечены тревожным оранжевым цветом.

Энакин, всё еще бледный, но уже взявший себя в руки, стоял рядом с Империусом. Оби-Ван и Ветт держались чуть поодаль.

Гнев обернулся. Его взгляд, лишенный тени усталости, впился в Скайуокера.

— Республика умирает, — пророкотал он. — Через три месяца это громоздкое, раздутое чудовище прекратит свое существование как политический субъект. Мы заберем её миры, её ресурсы и её народ. Но есть проблема.

Он активировал проекцию сотен финансовых потоков, которые опутывали Галактику, как паутина.

— Место, которое занимала Республика, гнилое. Оно пованивает коррупцией и долгами. Межгалактический Банковский Клан держит за горло половину систем, которые скоро станут моими. Я не собираюсь наследовать их счета и их «правила игры». Если мы просто займем трон, мы окажемся в заложниках у банкиров с Муунилинста.

Гнев сделал шаг вперед, и давление Силы в зале возросло.

— Ваша задача проста и лишена затей, — он посмотрел на Империуса и Энакина. — Уничтожьте верхушку Банковского Клана. Всех до единого. Спишите долги Галактики кровью тех, кто их рисовал. У вас ровно один месяц, чтобы финансовая система Республики рухнула вместе с её правительством.

Оби-Ван нахмурился, его рука непроизвольно легла на бороду.

— Вы предлагаете устроить резню гражданских лидеров? Это не война, это...

— Это санитария, джедай, — оборвал его Гнев. — Либо они, либо хаос и голод в новых имперских секторах.

Империус коротко кивнул, принимая приказ.

— Нам нужно будет действовать быстро. Муунилинст, Аардгар, Кариус... верхушка клана рассредоточена.

Ветт, которая уже окончательно пришла в себя, хитро прищурилась.

— О, охота на толстосумов? Это я люблю. У них всегда самая лучшая охрана и самые интересные секреты в сейфах. Могу поспорить, у них есть данные на каждого сенатора в Республике.

Энакин сжал рукоять своего нового меча. В его глазах отразилось холодное пламя. Мысль о том, чтобы уничтожить тех, кто наживался на войнах и рабстве, не вызывала у него отторжения. Напротив, это казалось актом высшей справедливости.

— Один месяц, — повторил Гнев. — Когда я приду принимать капитуляцию Корусанта, в Галактике не должно остаться ни одного банкира, способного предъявить мне счет. Свободны.

Выйдя из тронного зала, группа остановилась в коридоре.

— Что ж, — Оби-Ван тяжело вздохнул, глядя на своих спутников. — Похоже, наши философские споры о монархии и республике перешли в стадию практической ликвидации кредиторов. Энакин, ты понимаешь, что это значит?

— Я понимаю, что Гнев прав, — жестко ответил Скайуокер. — Банкиры спонсировали сепаратистов, они наживались на смерти моей матери и миллионов других. Если Империя хочет построить что-то новое, это гнилье нужно вырезать.

Ветт весело подтолкнула его локтем.

— Вот это настрой! Только давай в этот раз обойдемся без «Татуинского Пекла» перед миссией. Нам нужно будет взламывать коды самого высокого уровня, а с дрожащими руками это делать неудобно.

Империус посмотрел на карту на своем наручном терминале.

— Первая цель — Муунилинст. Сердце их системы. Мы ударим так, чтобы остальные даже не успели перевести свои активы в офшоры.

Глава 36

Синеватое мерцание гиперпространства заливало кают-компанию «Ярости». На центральном столе пульсировала золотистая голограмма Харнайдана — столицы Муунилинста.

В углу, в тени, неподвижно застыл ZI-4. Его металлический корпус матово поблескивал, а красные фоторецепторы мерно пульсировали, пока он обрабатывал терабайты данных, похищенных из республиканских архивов.

— Мууны — не воины, — голос Империуса звучал глухо. — Они — математики. Каждое их действие продиктовано вероятностью прибыли. Их охрана — это не вопрос чести, это вопрос страховки.

Ветт, сидевшая на краю стола и лениво подбрасывающая в руке термальный детонатор, кивнула:

— Да, Лорд. Я изучила их график патрулирования. Они параноики, но предсказуемые параноики. Мои ребята на нижних уровнях говорят, что мууны доверяют дроидам больше, чем живым существам. Это их и погубит.

Она кивнула в сторону ZI-4.

— Эй, Железяка, ты нашел лазейку или мне начинать готовить взрывчатку для парадной двери?

Дроид ответил механическим, лишенным эмоций голосом:

— Анализ завершен. Вероятность обнаружения при прямом взломе — 0.04%. Я обнаружил уязвимость в протоколах обслуживания мусороуборочных магистралей. Центральный ИИ Харнайдана считает эти каналы несущественными. Я внедрю в систему вирус-червь, который последовательно отключит питание щитов и внутреннюю связь в момент начала фазы «Ликвидация».

— Слышал, Кеноби? — Ситх посмотрел на Оби-Вана. — У нас есть цифровой мясник, который выпотрошит их сеть еще до того, как мы высадимся.

Оби-Ван, скрестив руки на груди, покачал головой:

— Это не война, это бойня. Мы используем дроида-убийцу, чтобы ослепить тех, кто даже не может нам ответить. Энакин, ты действительно хочешь в этом участвовать?

Энакин, не отрываясь от заточки своего алого клинка, поднял тяжелый взгляд:

— Учитель, они спонсировали тех, кто жег деревни. Они наживались на рабстве моей матери. Если ZI-4 может сделать их беззащитными — пусть делает. Я хочу видеть их лица, когда они поймут, что их счета больше не имеют значения.

— Запрос на подтверждение, — проскрежетал ZI-4. — Должен ли я уничтожить персонал узлов связи в процессе взлома? Вероятность сохранения тишины возрастет на 15%.

— Только тех, кто встанет на пути, — холодно приказал Империус. — Остальных оставь Скайуокеру. Ветт, ты отвечаешь за наше прикрытие. Мы входим под маской «Консорциума Зист». Твоя задача — заговорить зубы их таможенникам, пока ZI-4 подключается к порту связи в доке.

Ветт хищно улыбнулась, поправляя кобуру на бедре:

— Сделаю в лучшем виде, Лорд. Я надену свой самый «дорогой» костюм и сделаю вид, что у меня в чемодане больше кредитов, чем во всем их банке. Мууны обожают запах денег — он отбивает им нюх на опасность.

Подготовка и разведка «в поле»

Через два дня «Ярость» мягко коснулась посадочной платформы Харнайдана.

Город ослеплял белизной. Воздух был пропитан ароматом дорогих благовоний. Группа разделилась:

* Дипломатический десант: Империус и Оби-Ван в сопровождении Ветт отправились в центральное представительство. Ветт виртуозно разыгрывала роль секретарши высокомерного барона (Империуса), заваливая клерков-муунов липовыми контрактами и требованиями «особой конфиденциальности». Пока они тянули время, Ветт незаметно расставляла маячки-ретрансляторы.

* Теневая работа: Энакин и ZI-4 скользнули в технические уровни. Дроид двигался с пугающей бесшумностью, подключаясь к узлам связи через длинные кабели-щупы. Энакин шел за ним, окутанный Тьмой, скрывая их присутствие от редких патрулей с помощью Силы.

— Доступ получен, — прошептал ZI-4, когда они достигли главного хаба под Шпилем. — Начинаю загрузку вируса. Все системы города перейдут под мой частичный контроль через 60 минут. Лорд Скайуокер, рекомендую занять позицию у входа в зал Совета.

Энакин кивнул. Его ладонь легла на рукоять меча. В его голове звучали слова Императора Гнева: «Спишите долги Галактики кровью».

Харнайдан погрузился в ту самую звенящую тишину, которая всегда предшествует буре. В воздухе висел запах дорогих благовоний и статического электричества.

1. Начало Хаоса: Смерть из розеток

В главном вестибюле «Золотого Шпиля» Империус и Оби-Ван замерли посреди разговора с главным администратором — долговязым мууном в расшитых золотом одеждах.

— Поймите, господа, — муун высокомерно поправил монокль, — наши счета застрахованы самой Силой...

В этот момент ZI-4 нажал «Enter» в цифровой преисподней города.

Свет мигнул и сменился тревожным багровым сиянием аварийных ламп. Элегантные дроиды-секретари серии IG внезапно дернулись, их фоторецепторы вспыхнули красным. Один из них, стоявший за спиной администратора, молниеносно выхватил скрытый клинок и одним движением перерезал горло своему хозяину. Муун даже не успел удивиться, его тело мешком рухнуло на дорогой ковер.

— Началось, — холодно произнес Империус, сбрасывая плащ. Под ним была черная броня, уже гудящая от Силы.

Системы безопасности, сошедшие с ума под вирусом ZI-4, начали зачистку коридоров. Автоматические турели, встроенные в потолок, развернулись и открыли огонь по наемникам Банковского Клана. Оби-Ван активировал свой синий меч, отражая случайный выстрел в сторону перепуганных гражданских клерков.

— Империус, это безумие! Дроиды убивают всех подряд! — крикнул Кеноби, прикрывая собой группу служащих.

— Дроиды выполняют работу, Кеноби. Не отвлекайся. Наша цель — наверху.

Империус взмахнул рукой, и тяжелые бронированные двери лифта вырвало с корнем силой Тёмной стороны. Он шагнул в шахту, используя Силу, чтобы взлететь на верхние этажи, где тринадцать членов Совета уже пытались забиться в свои бункеры.

2. Схватка Скайуокера: Танец в подземелье

В это же время в технических туннелях Энакин столкнулся с тем, на что вирус ZI-4 не подействовал — с Магнастражами серии IG-100. Эти дроиды имели автономные процессоры и не были подключены к общей сети.

Трое стражей преградили путь к главному серверному хабу. Их электропосохи затрещали, разбрасывая фиолетовые искры.

— Обнаружены нарушители. Ликвидация, — механически произнес один из них.

Энакин не стал тратить время на слова. Он зажег алый клинок, и подвальное помещение залило кровавым светом. В его глазах отражалась только холодная ярость. Первый страж кинулся вперед, вращая посохом, но Энакин был быстрее. Он не фехтовал — он крушил. Используя ярость, усиленную похмельем и вчерашними наставлениями Ситха, он поймал посох дроида Силой и вывернул его вместе с механической рукой.

Второй страж попытался ударить сбоку, но Скайуокер совершил невероятный прыжок, пролетая над дроидом и отсекая ему голову в полете. Безголовое тело продолжало атаковать — фоторецепторы в груди вели огонь, но Энакин просто раздавил корпус дроида, сжав кулак.

ZI-4, стоявший у терминала, даже не обернулся. Его кабели-щупы глубоко вошли в порты данных.

— Лорд Скайуокер, ваше сердцебиение участилось на 40%. Рекомендую сохранять хладнокровие. Я заканчиваю скачивание офшорных кодов. Осталось 90 секунд до полной блокировки счетов.

Энакин тяжело дышал, глядя на груду металлолома у своих ног.

— Просто делай свою работу, жестянка. Я прикрою.

3. Ход Ветт: Сюрприз в вентиляции

Ветт оказалась в самой сложной ситуации. Пока Лорды пробивались через парадный вход, а Энакин зачищал подвалы, она должна была добраться до внешнего генератора щита — ZI-4 не мог отключить его удаленно из-за физического разрыва цепи.

Она ползла по узкой вентиляции, проклиная муунов за их любовь к тесным пространствам.

— Ну конечно, «Ветт, ты маленькая, ты пролезешь», — ворчала она под нос, вытирая пот со лба. — В следующий раз заставлю Лорда самого тут ползать.

Она выбралась на технический мостик прямо над огромным ядром генератора. Внизу сновали десятки ремонтных дроидов, которые пытались исправить «ошибки», созданные ZI-4.

— Так, — она вытащила из-за пояса два термальных детонатора, любовно связанных вместе проволокой. — Сейчас мы устроим вам настоящий «финансовый кризис».

Она уже была готова бросить заряд, когда из тени на мостик вышел начальник охраны — муун в экзоскелете, вооруженный тяжелой бластерной пушкой.

— Маленькая воровка... — прошипел он. — Ты думала, мы не заметим крысу в стенах?

Ветт не растерялась. Она широко улыбнулась, незаметно активируя таймер на детонаторах.

— Воровка? Обижаешь, дорогуша. Я — аудитор. И у вашего банка только что отозвали лицензию.

Она бросила детонаторы не в генератор, а прямо под ноги мууну. Тот инстинктивно выстрелил, детонируя их в воздухе. Взрывная волна швырнула Ветт назад, в вентиляционную шахту, но цель была достигнута — осколки и пламя посыпались прямо в активную зону генератора.

Раздался оглушительный гул, и над Харнайданом вспыхнуло ослепительное полярное сияние — планетарный щит схлопнулся, оставляя город беззащитным перед имперским флотом, который уже выходил из прыжка.

Эпилог

Когда пыль улеглась, Империус и Оби-Ван вошли в зал Совета. Тринадцать муунов дрожали, сгрудившись в центре комнаты.

Империус подошел к главному банкиру и бросил ему под ноги терминал, на котором светилось число «0.00».

— Ваша империя цифр пала, — произнес Ситх. — Теперь поговорим о долгах.

В этот момент в зал входит Энакин, покрытый маслом и копотью, а за ним — ZI-4, который методично сканирует лица присутствующих, помечая их как «Цели ликвидированы».

На орбите Муунилинста разверзся настоящий ад. Пространство между планетой и ее спутниками превратилось в мешанину из алых лазерных росчерков и ослепительных вспышек. Флот обороны Банковского Клана — огромные фрегаты типа «Щедрый» — пытались выстроиться в оборонительное каре, но имперские линкоры, ведомые Гневом Императора, разрезали их строй, как раскаленные ножи масло.

В это время на флагмане Гнева зажегся огромный голографический стол. Перед ним возникли призрачные фигуры Совета Конфедерации Независимых Систем. Граф Дуку и его союзники выглядели бледными.

— Это безумие! — выкрикнул один из сепаратистов. — Эти банкиры — наши главные спонсоры! Если вы уничтожите их сейчас, экономика Конфедерации рухнет вместе с Республикой! Мы требуем, чтобы вы отозвали свой флот!

Гнев Императора даже не шелохнулся. Он смотрел на тактическую карту, где очередной фрегат муунов превращался в облако пыли.

— Ваша Конфедерация, — голос Гнева был подобен рокоту обвала, — лишь инструмент для разрушения Республики. Она выполнила свою задачу. Республика сгниет через три месяца, и Конфедерация переживет этот финансовый удар... потому что у нее не останется другого выбора. Я не оставлю паразитов на теле моей будущей Империи.

Он одним жестом оборвал связь, погружая советников КНС в темноту, и переключился на прямой канал с поверхностью планеты.

В зале Высшего Совета

Внутри Шпиля воздух застыл. Империус медленно шел вдоль длинного стола из прозрачного аметиста. Тринадцать муунов, дрожа от страха, жались к стенам.

Ситх действовал с пугающей методичностью. Он не просто убивал — он проводил кровавый аудит. Подходя к очередному банкиру, он зачитывал его прегрешения по данным, которые ZI-4 выводил на экраны: «Спонсирование пиратских рейдов», «Махинации с налогами на Рилоте», «Продажа оружия обеим сторонам». После чего алый клинок коротким выпадом прерывал жизнь мууна.

— Империус, хватит! — Оби-Ван шагнул вперед, его лицо исказилось от отвращения. — Они уже беззащитны! Ты превращаешь миссию в бойню!

Энакин стоял чуть поодаль, сжимая рукоять своего меча так, что перчатка скрипела. Он ненавидел этих существ, но даже для него эта хладнокровная казнь была за гранью. Ветт же просто отвернулась, сосредоточенно изучая данные на терминале, стараясь не смотреть на ковер, который уже перестал быть белым.

Империус не ответил. Он подошел к последнему, главному казначею, который рыдал, пытаясь спрятаться под столом. В этот момент зажглась голограмма Гнева.

— Докладывай, — приказал Гнев.

— Дезинфекция завершена, — Империус вскинул руку, и Сила подняла последнего мууна в воздух, удушая его. — Галактика больше ничего им не должна.

Ситх огляделся. Ему нужно было поставить финальную точку, сделать жест, который запомнят все. Он потащил бездыханное тело казначея к панорамному окну, за которым полыхали пожары Харнайдана.

— Сейчас вы все увидите, как падает курс их акций, — проворчал Ситх и с силой швырнул труп в окно.

БАМ!

Тело мууна с глухим звуком ударилось о стекло и сползло вниз, оставив кровавый след. Окно даже не треснуло.

Империус замер. Ветт не выдержала и прыснула в кулак. Оби-Ван лишь устало прикрыл глаза.

— Да чтоб вас... — прорычал Империус, глядя на стекло. — Даже здесь сэкономили на здравом смысле, но не на броне? Предусмотрели, что их будут выкидывать из окон? Проклятые банкиры и их страсть к безопасности!

Ситх с рычанием зажег свой меч. С шипением и искрами он начал вырезать в сверхпрочном прозрачном пластике круг. Когда кусок окна с грохотом выпал наружу, в зал ворвался рев сирен и холодный ветер Муунилинста.

— Вот теперь — летите! — рявкнул Империус.

Один за другим, используя Силу, он начал вышвыривать тела тринадцати банкиров в зияющую дыру, отправляя их в свободное падение с километровой высоты прямо на горящие улицы города.

— Ну что, Кеноби? — Ситх обернулся, тяжело дыша и убирая меч. — Можешь начинать читать свои нотации. Но учти — теперь в этой Галактике некому предъявить тебе счет за чай.

Шпиль содрогнулся от очередного взрыва на орбите. Миссия на Муунилинсте была закончена, но впереди были еще три планетарные системы.

Голос Оби-Вана дрожал от сдерживаемого гнева, когда он смотрел на дыру в окне, сквозь которую только что пролетел последний из банкиров.

— С меня хватит, Империус, — Кеноби сделал шаг вперед, его пальцы сжались в кулак. — Это не порядок. Это мясницкая лавка. Я не буду соучастником в твоих «показательных расчленениях». Если такова твоя Империя, то она ничем не лучше бездны.

Ситх медленно повернулся. Его глаза горели неестественным желтым светом.

— Ты забываешься, джедай.

В следующее мгновение Оби-Ван почувствовал, как невидимые тиски сомкнулись на его горле. Его оторвало от пола. Удушающая хватка Тьмы была холодной и беспощадной. Но Кеноби не был беспомощным учеником. Собрав волю, он воздвиг ментальный щит и, резко выдохнув через Силу, разорвал захват.

С шипением вырвался синий клинок. Оби-Ван приземлился в боевую стойку Соресу.

— Я присягал тебе как союзнику в наведении порядка, а не как палачу!

— Ты присягал мне на верность, — прорычал Империус, активируя оба конца своего светового посоха.

Они столкнулись в центре зала. Это был танец двух мастеров: безупречная защита Кеноби против сокрушительной ярости Ситха. Воздух затрещал от столкновения плазмы. В один момент Оби-Ван, уловив брешь в агрессивном выпаде Империуса, совершил молниеносный маневр: его синий клинок прочертил дугу, вспарывая тяжелую броню на плече Ситха. Раздался треск металла, и по черной ткани расплылось багровое пятно — джедай рассек плоть.

Глаза Империуса расширились от боли и ярости. Он не отступил. Напротив, он использовал инерцию удара и наотмашь ударил рукоятью, а затем мощным толчком Силы в грудь отбросил Кеноби назад.

Оби-Ван пролетел через весь зал и замер на самом краю той самой вырезанной дыры в стекле. Позади него была пропасть в несколько километров, впереди — раненый и разъяренный Ситх.

Империус подошел медленно, его шаги тяжело отдавались в тишине. Кровь с плеча капала на аметистовый пол. Его голос, ставший тихим и ужасающим, пробирал до костей:

— Напомню тебе, Кеноби... Ты присягал мне. И если тебе так претит жизнь по моим методам, то жить тебе совсем не обязательно. Выбор прост: либо ты мой инструмент, либо ты — мусор в этой дыре.

Наступила долгая, удушливая пауза. Энакин замер, не зная, чью сторону принять, его меч дрожал в руке. Наконец, Империус заговорил снова, чуть тише:

— Ты можешь не участвовать в казнях. У меня достаточно палачей. Но мои приказы ты будешь выполнять беспрекословно. Если я еще раз увижу неповиновение... я лично выпотрошу тебя и подвешу за кишки на шпиле Цитадели, чтобы вороньё Дромунд-Кааса знало, как пахнет предательство.

— Хватит! — Ветт вклинилась между ними, вскинув руки. — Лорд, остынь! Мы на вражеской планете, вокруг идет война, а вы тут решили устроить дуэль из-за принципов? У нас мало времени!

Империус замер. Гнев медленно начал уступать место холодному расчету. Он смерил Оби-Вана долгим взглядом, затем с сухим щелчком погасил свой посох. Подойдя к тяжело дышащему джедаю, он внезапно протянул ему руку.

— Вставай, «совесть Галактики», — буркнул Ситх, помогая Кеноби подняться. — У нас еще много работы.

В этот момент здание содрогнулось от чудовищного удара. Один из подбитых фрегатов на орбите, теряя высоту, полоснул главным калибром по Шпилю в предсмертной агонии. Стены затрещали, потолок начал осыпаться огромными кусками мрамора.

— Уходим! — крикнул Энакин. — Это место сейчас сложится как карточный домик!

Группа бросилась к выходу, едва успевая проскочить под рушащимися сводами самого дорогого здания в Галактике, которое теперь превращалось в братскую могилу для банковской элиты.

На борту «Ярости» царит тяжелое молчание. Оби-Ван обрабатывает рану на плече Империуса, и это идеальный момент для их самого честного разговора.

В медотсеке «Ярости» пахло антисептиком и паленой плотью. Империус сидел на медицинском табурете, обнажив торс; глубокая борозда от меча Кеноби на его плече еще дымилась, несмотря на наложенный бакта-пластырь. Ветт аккуратно обрабатывала края раны, её пальцы действовали уверенно, но лицо оставалось непривычно хмурым. Оби-Ван и Энакин находились в другой части корабля, предоставляя им тяжелое уединение.

— Ты меняешься, — тихо сказала Ветт, приклеивая свежую повязку. — И не в лучшую сторону, Лорд. Раньше в твоем гневе был смысл. Сегодня в зале Совета... это было похоже на чистое безумие. Ты чуть не убил Кеноби.

Империус глухо зарычал, когда лекарство обожгло рану, и повернул голову к ней. Его глаза всё еще сохраняли желтоватый отблеск Тьмы.

— Темная сторона — это не пушистый зверек с молоком и печеньем, Ветт, — отрезал он. — Ты знала, на что подписываешься. Если я начну давать слабину, если позволю подчиненным — даже таким, как Кеноби — диктовать мне условия или сомневаться в моих методах, Империя станет такой же Республикой. Просто под другой вывеской. Гниль останется, только флаги поменяются.

Ветт отложила инструменты и посмотрела ему прямо в глаза, сложив руки на груди.

— И когда это закончится? Ты обещаешь всем порядок. Энакину, Оби-Вану, мне... Галактике. Когда наступит этот твой обещанный «порядок»? Пока я вижу только горы трупов и выбитые окна.

Ситх тяжело вздохнул, его плечи на мгновение опустились, но голос остался твердым, как скала.

— Сначала нужно победить, Ветт. Окончательно и бесповоротно. Потом — добить остатки сопротивления, выжечь все очаги, где еще теплится старый хаос. Затем нужно укрепить трон и сделать волю Императора нерушимой истиной, единственным законом, который не подлежит обсуждению.

Он встал, игнорируя боль в плече, и подошел к иллюминатору, глядя на проносящиеся звезды гиперпространства.

— Мы должны предотвратить все возможные зародыши заговоров против властей еще до того, как они пустят корни. А потом... потом предстоят долгие, мучительные годы. Десятилетия. Мы будем приучать население к дисциплине, к правилам, к пониманию того, что личное желание — ничто перед нуждой государства. И только тогда, может быть, порядок настанет по-настоящему и надолго.

Он обернулся к ней, и в его взгляде промелькнула холодная горечь.

— Если только не появятся очередные идиоты с восстаниями под эгидой возвращения «дерьмократии». Если они не обрушат только-только зародившуюся Империю Ситхов ради призрачных свобод, которые снова приведут их в тупик коррупции и войн. Путь к миру лежит через железную хватку, Ветт. Иного способа удержать триллионы существ от того, чтобы они не перегрызли друг другу глотки, просто не существует.

Ветт долго молчала, глядя на окровавленные бинты.

— Значит, мы будем палачами еще очень долго.

— Мы будем теми, кто держит стены, пока внутри стен растут дети, которые не будут знать, что такое война, — ответил Империус. — Цена велика, но я готов её платить.

Корабль выходит из гиперпространства у Аардгара — «Планеты-сейфа». Там нет городов, только гигантские подземные бункеры и бесконечные поля турелей.

Медотсек опустел. Империус ушел на мостик, оставив после себя тяжелый запах ледяной решимости. Оби-Ван нашел Энакина в ангаре: тот сидел на ящике с инструментами, вглядываясь в алый клинок своего меча, который он то включал, то выключал, прислушиваясь к его хищному гудению.

— Этот звук... он не похож на твой старый меч, — тихо произнес Кеноби, останавливаясь в нескольких шагах.

Энакин не вздрогнул. Он лишь повернул голову, и в тусклом освещении ангара его лицо казалось старше на десять лет.

— Старый меч пел о гармонии, которой не существовало, учитель. Этот — говорит о реальности.

Оби-Ван подошел ближе и сел рядом на холодный металл.

— Ты видел, что произошло в зале Совета. Ты видел, как он убивал их — не как воин, а как... как машина. И ты видел, что он готов сделать со мной, если я встану у него на пути. Энакин, эта «железная хватка», о которой он говорит — она не избирательна. Она раздавит и врагов, и друзей.

Энакин наконец выключил меч. Темнота ангара мгновенно сомкнулась вокруг них.

— Он прав в одном, Оби-Ван. Республика была болотом. Мы сражались на войне, которую финансировали те самые существа, которых мы вчера... ликвидировали. Сколько джедаев погибло из-за того, что какой-то муун решил поднять процентную ставку?

— Это не оправдывает казнь безоружных! — голос Оби-Вана сорвался на шепот, полный боли. — Если мы убиваем ради мира, то чем мы отличаемся от тех, кто убивает ради власти? Мы становимся теми самыми монстрами, которыми пугаем детей.

Энакин резко встал, его механическая рука со скрипом сжалась в кулак.

— А что предлагал Орден? Медитировать, пока Галактика истекает кровью? Ждать, пока Сенат решит, имеем ли мы право защищать невинных? Империус дает результат. Да, его методы ужасны. Да, он чуть не убил тебя. Но посмотри на Муунилинст — долги списаны. Военная машина банкиров сломана. Это — мир, Оби-Ван. Насильственный, страшный, но мир.

— Это кладбище, Энакин, а не мир, — Оби-Ван поднялся вслед за ним и положил руку ему на плечо. — Я боюсь за тебя. Тьма внутри него... она заразна. Он хочет превратить тебя в свое подобие. В идеального исполнителя, у которого не дрогнет рука, когда приказ будет касаться не банкиров, а, например... Падме. Или меня. Снова.

Скайуокер вздрогнул. Имя Падме подействовало как удар током. Он посмотрел на Оби-Вана, и на мгновение в его глазах промелькнул прежний, испуганный мальчик с Татуина.

— Он обещал, что я смогу её защитить, — хрипло произнес Энакин. — В его системе правил она будет в безопасности. Под защитой Империи.

— Под защитой клетки, Энакин.

Разговор прервал резкий голос ZI-4, раздавшийся из динамиков ангара:

— Внимание. Мы вышли из гиперпространства. Орбита Аардгара достигнута. Планетарные сканеры зафиксировали 412 автоматических защитных батарей, нацеленных на наш сектор. Лорд Империус требует вашего присутствия на мостике.

Энакин выпрямился, скрывая свои сомнения под маской суровой сосредоточенности.

— Нам пора, учитель. Каким бы ни был этот порядок, нам нужно закончить работу.

Оби-Ван посмотрел на него с бесконечной грустью. Он понимал, что каждый такой «разговор по душам» лишь подчеркивает пропасть, которая растет между ними.

Группа собирается на мостике. Перед ними Аардгар — планета-сейф, где нет ни одного живого существа на поверхности, только бесконечный металл и пушки.

Оби-Ван и Энакин поднялись на мостик эсминца «Осквернитель» сразу после короткого отдыха. Огромное панорамное окно «Терминуса» открывало вид на Аардгар — планету, закованную в слои сверхпрочного металла, напоминающую гигантский механический глаз, следящий за космосом тысячами орудийных зрачков.

Империус стоял у тактической консоли, окруженный офицерами. Его раненое плечо, перевязанное Ветт, слегка сковывало движения, но взгляд оставался стальным.

— Мы здесь уже два часа, — начал Оби-Ван, подходя к Ситху. — Наши сканеры показывают, что поверхность Аардгара необитаема. Там только автоматика. Имеет ли смысл тратить время на этот кусок железа? Мы можем просто выставить блокаду.

— Блокада — это пассивность, Кеноби, — не оборачиваясь, ответил Империус. — Пока эти сейфы целы, у Банковского Клана есть надежда на реванш. Я пришел сюда не смотреть на них через прицел, а вырвать их сердце.

— Это бессмысленная трата ресурсов, — вставил Энакин. — Чтобы пробить такую кору, нам понадобится флот, которого здесь нет. Наш эсминец не справится с планетарными щитами такого уровня в одиночку.

Дискуссия затягивалась. Оби-Ван настаивал на дипломатическом давлении на оставшиеся филиалы, Энакин указывал на технические сложности, а Ветт, стоявшая у навигационной карты, лишь качала головой, глядя на растущее раздражение Ситха.

Наконец, Империус резко вскинул руку, прерывая Оби-Вана на полуслове.

— Довольно. Я не собираюсь обсуждать стратегию с теми, кто боится запачкать руки.

Он подошел к главному терминалу связи и активировал приоритетный канал с Цитаделью. Через мгновение перед ним возникла колоссальная проекция Гнева Императора.

— Мой Император, — голос Империуса эхом разнесся по мостику. — Аардгар — это крепость. Чтобы вскрыть её быстро и без потерь среди десанта, я намерен использовать свой личный флот для полной орбитальной стерилизации секторов хранилищ.

Гнев, чья фигура в голограмме казалась тяжелее самого крейсера, едва заметно кивнул.

— Ты тревожишь меня по мелочам, Империус. У тебя есть мандат. Координируй свои действия с адмиралом Велксом, его эскадра прикроет твой тыл.

— Слушаюсь, — ответил Ситх и, как только связь оборвалась, повернулся к офицеру связи. — Отправьте Велксу уведомление: «Мои корабли выходят из общего строя для выполнения тактической задачи. Всем союзным единицам покинуть сектор Z-9 на время операции».

«Осквернитель» медленно развернулся, уходя в тень крупного астероида. Ветт активировала системы маскировки. Целый час на мостике царила мертвая тишина, прерываемая лишь гулом двигателей и тяжелым дыханием Энакина. Оби-Ван молча наблюдал за тем, как Ситх методично проверяет координаты ударов.

Ровно через час пространство перед Аардгаром содрогнулось. Из гиперпространства, один за другим, начали выходить корабли личного флота Империуса.

Это было величественное и пугающее зрелище: пять колоссальных дредноутов типа «Разоритель» (Harrower), семь эсминцев типа «Терминус» и четыре фрегата типа «Щедрость». Огромная стальная армада заполнила собой всё видимое пространство. Из их ангаров, подобно рою саранчи, вылетели пять сотен истребителей и бомбардировщиков.

Космос вокруг Аардгара перестал быть вакуумом; он превратился в кипящий бульон из плазмы, обломков и направленной ярости.

Когда армада Империуса вышла из прыжка, автоматическая система обороны планеты-сейфа среагировала мгновенно. Тысячи турелей, скрытых под бронированными плитами поверхности, синхронно развернулись в сторону пришельцев. Небо Аардгара прочертили миллионы трассирующих нитей — это заработали зенитные спарки, создавая непреодолимую завесу огня.

Битва за орбиту (40 минут ада)

Десятки фрегатов типа «Щедрый» и тяжелых охранных крейсеров Банковского Клана, находившихся в режиме ожидания, пошли на перехват. Это не был рыцарский поединок — это была промышленная мясорубка.

— Встречный огонь! — прорычал Империус на мостике «Осквернителя».

Один из дредноутов типа «Разоритель», флагман первой линии, принял на себя залп всей орбитальной группировки муунов. Силовые щиты корабля вспыхнули ослепительным фиолетовым светом, поглощая энергию, способную испарить океан. В ответ «Разоритель» выпустил веер торпед с ионным зарядом.

Энакин на мостике завороженно смотрел, как один из эсминцев охраны, попав под фокус огня трех имперских «Терминусов», буквально рассыпался на части. Раскаленные куски металла, размером с городские кварталы, разлетались в разные стороны, врезаясь в планетарные щиты Аардгара, вызывая на них каскады искр. Маневренные истребители, пятьсот стальных хищников, закружились в смертельном вальсе с дроидами-стервятниками, превращая пространство в звездную пыль.

Через сорок минут от флота охраны остались лишь облака раскаленного газа и медленно остывающие обломки. Путь к планете был открыт, но её панцирь всё еще был цел.

— Начать «Очищение», — скомандовал Империус.

Пять дредноутов «Разоритель» выстроились в идеальную дугу над северным полушарием. Каждый из этих кораблей был длиной в километр, и каждый был рожден для уничтожения миров.

Когда первые залпы главных калибров ударили по Аардгару, Оби-Ван невольно отшатнулся от панорамного окна. Каждый плазменный болт, выпущенный дредноутом, был подобен небольшому ядерному взрыву. При соприкосновении с планетарной корой сгусток перегретой материи расцветал ослепительным белым грибом. Громадные пласты брони, толщиной в сотни метров, которыми мууны веками укрывали свои богатства, под этим огнем не просто ломались — они испарялись.

Удары наносились методично, с частотой в несколько десятков секунд. Поверхность планеты содрогалась. Мощные сейсмические волны, вызванные бомбардировкой, заставляли деформироваться даже самые глубокие горизонты. Воздух в зоне поражения превратился в раскаленную плазму.

— Вы посмотрите на это, — прошептала Ветт, глядя на тактический экран. — Датчики показывают, что температура в эпицентре выше, чем на поверхности некоторых звезд.

Три часа дредноуты вбивали энергию в металлическое тело Аардгара. «Осквернитель» вибрировал от эха этих ударов, доносившегося даже сквозь вакуум в виде гравитационных возмущений. К исходу второго часа планетарный щит «сейфа» не выдержал. Он схлопнулся с оглушительным визуальным всплеском, который на мгновение ослепил сенсоры всех кораблей.

Теперь огонь падал на незащищенный металл. Горы плавились и стекали в долины реками жидкого вольфрама. Орудийные башни муунов, пытавшиеся огрызаться, просто исчезали в кратерах, которые оставались после попаданий «Разорителей».

Когда три часа истекли, на месте неприступной крепости зияли раскаленные, сочащиеся магмой раны. Один из ударов пришелся точно в стык плит центрального архива, обнажив внутренние переборки глубоких бункеров — тех самых, куда не достала прямая энергия, но где теперь царил хаос от чудовищного жара и давления.

После того как дредноуты превратили поверхность планеты в дымящийся ад, работа по вырезанию остатков сопротивления в узких, заваленных обломками коридорах была предоставлена тем, для кого она и предназначалась — регулярным частям Имперской Армии.

Зачистка и мародерство

С мостика «Осквернителя» открывалась жуткая картина. Из раскинутых чрев десантных транспортов, похожих на неуклюжих насекомых, высыпали сотни черных точек. Это были штурмовые батальоны. Они высаживались прямо в раскаленные кратеры, где металл еще светился вишневым цветом.

— Посмотрите на них, — Оби-Ван стоял у бронированного стекла, наблюдая за мониторами тактического контроля. — Тысячи солдат рискуют жизнями ради золота, которое им даже не принадлежит.

— Они рискуют жизнями ради Империи, Кеноби, — Империус подошел к нему, вытирая руки полотенцем. — Золото — это лишь топливо. Без него их семьи на других планетах будут голодать, когда рухнет логистика Республики. Эти солдаты покупают будущее своей кровью.

На экранах мелькали кадры с нашлемных камер: вспышки бластеров в кромешной тьме подземных уровней, крики дроидов-охранников, превращающихся в искрящийся хлам под направленным огнем. Имперская пехота действовала с беспощадной эффективностью. Они не брали пленных среди дроидов и не оставляли в живых тех немногих органиков-техников, что выжили в бункерах.

Ветт внимательно следила за логами погрузки.

— Лорд, первый эшелон челноков пошел на взлет. Они вскрыли сектор «Прим-4». Там не просто кредиты... там запасы необработанного ауродиума и кристаллов для линз сверхмощных лазеров. Наши инженеры на Куате будут в восторге.

Тишина после бури

Три часа бомбардировки и два часа зачистки превратили гордый Аардгар в выпотрошенную тушу. Огромные грузовые баржи стыковались с «Осквернителем» и другими эсминцами армады, передавая контейнеры с сокровищами. Грохот работающих погрузочных кранов отдавался вибрацией по всему корпусу флагмана.

Энакин сидел на капитанском мостике, положив ноги на консоль, и лениво наблюдал, как на орбите догорает остов последнего фрегата муунов.

— Значит, это и есть твоя «финансовая стратегия»? — спросил он, не оборачиваясь к Империусу. — Просто прийти и забрать всё силой?

— Единственная стратегия, которую понимают те, кто считает себя хозяевами мира, — ответил Ситх. — Банковский Клан больше не существует. У них нет лидеров — мы убили их на Муунилинсте. У них нет средств — мы забираем их здесь. Теперь у них осталась только паника.

В этот момент центральный терминал на мостике пискнул, возвещая о входящем зашифрованном сигнале. Это был не Гнев и не Лана. На экране возник символ, который заставил Оби-Вана выпрямиться.

Символ Совета Джедаев.

— Кажется, твой «аудит» заметили на Корусанте, — прокомментировала Ветт, быстро проверяя источник. — Сигнал идет через ретранслятор на Набу. Они хотят говорить.

На связи Магистр Йода или Мейс Винду. Они видят, как рушится банковская система, и понимают, что за этим стоит кто-то пострашнее обычных сепаратистов.

Империус жестом приказал офицерам связи вывести проекцию на главный экран мостика. Воздух вздрогнул, и перед ними возникли полупрозрачные фигуры Магистра Йоды и Мейса Винду. Они стояли в зале Совета на Корусанте, за их спинами закатное солнце окрашивало облака в цвет запекшейся крови.

Винду первым нарушил тишину, его взгляд был тяжелым, полным гнева.

— Мы видим дым Аардгара даже отсюда. Банковская система Галактики в огне. Вы не просто ведете войну, вы уничтожаете цивилизацию.

Империус медленно подошел к камере, сложив руки за спиной. Его лицо, освещенное багровым заревом бомбардировки за окном, казалось маской древнего божества.

— Цивилизацию? — Ситх усмехнулся вкрадчиво, почти нежно. — Нет, Магистр. Я лишь сжигаю мусор, который вы называли «порядком». Вы опоздали. Время джедаев не просто уходит — оно уже рассыпалось в прах под вашими ногами.

Он сделал паузу, позволяя тишине на мостике подчеркнуть его слова.

— Благодаря вашей гордыне, вашим ошибкам и нашей... небольшой помощи в пропаганде, Галактика вас ненавидит. Для обычного фермера на Татуине или рабочего на Корусанте вы — не защитники. Вы — те, кто втянул их в бесконечную войну. Империи даже не нужно будет прикладывать усилий, чтобы добить вас. Когда мы придем на Корусант, люди либо сами разорвут вас, либо просто закроют двери своих домов, когда вы будете молить о помощи. И никто, слышите, никто не пошевелит пальцем.

Йода, опираясь на свой посох, печально покачал головой.

— Темнота очи застлала вам, Лорд Ситх. Но страх, что сеете вы, плоды горькие принесет.

— Страх — это дисциплина, Магистр, — отрезал Империус. — И мой совет любому разумному члену вашего Ордена: сложите мечи и переходите под знамена Империи. Там, где джедаи принесли хаос, Ситхи установят нерушимую стену.

Диалог поколений

Винду перевел взгляд на Энакина, который стоял чуть позади Империуса.

— Скайуокер... Тебя считали Избранным. Ты должен был принести баланс, а не помогать мяснику грабить банки.

Энакин сделал шаг вперед, его алый меч на поясе зловеще блеснул.

— Я приношу баланс, Магистр. Настоящий баланс. Теперь я вижу, что вы годами кормили нас сказками, пока мир тонул в коррупции. Я больше не буду марионеткой вашего дряблого Совета.

— Оби-Ван... — Йода посмотрел на Кеноби с нескрываемой скорбью. — И ты здесь? Душой болен ты?

Оби-Ван, чье лицо было серым от усталости и морального истощения, ответил не сразу.

— Я здесь, Магистр, чтобы... — он запнулся, глядя на Империуса, — чтобы за хаосом следовало хоть какое-то подобие структуры. Вы учили нас состраданию, но вы забыли научить нас эффективности. Я не одобряю методы Ситха, но я не могу отрицать: то, что он делает, работает. Республика мертва, Магистр. И вы знаете это лучше меня.

Ветт, которой надоел этот пафосный тон, вклинилась в разговор, помахав рукой перед камерой.

— Эй, ребята в халатах! Хватит ныть про «свет и тьму». Вы лучше посмотрите, сколько золота мы тут пакуем. На эти деньги можно купить ваш Храм, снести его и построить там отличный парк аттракционов для детей. Как насчет такого «баланса»?

Мейс Винду сжал зубы так, что на скулах заиграли желваки.

— Мы не оставим это просто так. Республика нанесет ответный удар.

— У Республики больше нет денег на этот удар, — тихо и пугающе произнес Империус. — Каждое ваше судно, каждый клон, каждый паек теперь стоят в три раза дороже, потому что Банковского Клана не существует. Вы банкроты. И морально, и финансово.

Ситх кивнул офицеру, и связь была оборвана. Проекция джедаев растворилась в воздухе.

— Это было... — Энакин выдохнул, — чертовски приятно.

— Это было необходимо, — Империус повернулся к экипажу. — Нам осталось завершить погрузку. Кариус ждет. Там не будет стен и пушек — там будут секреты.

Золото загружено. Армада готова к прыжку. Но перед тем как уйти в гиперпространство, Энакин подходит к Империусу с вопросом, который его мучает.

Энакин стоял у панорамного окна мостика «Осквернителя», глядя, как огромные транспортные баржи, тяжело груженные контейнерами с ауродиумом, одна за другой отделяются от эсминца. Их двигатели вспыхивали ярким голубым светом, когда они строились в походный ордер, готовясь к прыжку на Дромунд-Каас под охраной двух «Терминусов». Огромное состояние, вырванное из недр Аардгара, улетало в сердце Империи.

Империус подошел к нему, заложив руки за спину. Кровь на его плече уже подсохла, а взгляд был направлен в ту же пустоту, что и у Энакина.

— Ты думаешь о ней, — это не было вопросом. Ситх произнес это как неоспоримый факт.

Энакин вздрогнул и резко обернулся.

— Падме... Она сенатор. Она верит в демократию, в ту самую систему, которую мы сейчас планомерно стираем с карты Галактики. Если она узнает о том, что произошло здесь... о бомбардировке, о казнях... Она не поймет. Она назовет это тиранией. Что скажет Гнев, если она выступит против нас в Сенате?

Империус позволил себе тень усмешки, но она была лишена теплоты.

— Гнев — это клинок. Он не ведет дискуссий с теми, кто стоит на пути. Но я — нет. Падме Амидала — ценный актив, Энакин. Её голос в Сенате может стать тем самым инструментом, который убедит системы сдаться без боя, сохранив миллионы жизней. Но ты должен понять: старой Республики больше нет. Твоя жена должна принять новую реальность, либо реальность поглотит её.

Скайуокер нахмурился, его механическая рука со скрипом сжалась.

— Ты обещал, что я смогу её защитить.

— И я держу слово. Но лучшая защита — это власть, — Империус обвел рукой улетающие корабли с драгоценностями. — Видишь это? Это фундамент. Ты спрашивал, позволит ли мне Империя управлять захваченными системами. Нет, Энакин. Империя позволит тебе.

Ситх подошел вплотную, и его голос стал вкрадчивым, как шелест песка.

— Гневу нужен наместник в ключевых секторах. Тот, кто знает джедаев, знает Республику и не побоится применить силу. Когда Корусант падет, тебе понадобится не просто титул, а реальная власть, чтобы создать для Падме безопасный мир. Я предложу твою кандидатуру на пост губернатора Внешнего Кольца. Ты будешь законом в этих мирах. Ты сам установишь правила, по которым она будет жить в безопасности. Разве не об этом ты мечтал, когда был рабом на Татуине?

Энакин долго молчал. Перед его глазами проплывали картины: Падме в роскошном дворце, мирные города, где больше нет войн, и он — стоящий на вершине, удерживающий этот мир своей волей.

— Власть... — прошептал он. — Чтобы никто больше не смог причинить ей боль.

— Именно. Но цена власти — это решимость дойти до конца, — Империус положил руку на здоровое плечо Энакина. — Забудь про джедаев. Они банкроты. Ты — будущее.

В этот момент мостик содрогнулся. Последний транспорт с ауродиумом ушел в гиперпространство, оставив после себя лишь тающий след ионизированных частиц. Ветт, наблюдавшая за этим с навигаторского кресла, весело крикнула:

— Эй, философы! Золотишко уехало к папочке Гневу. Кариус на связи, и наши шпионы сообщают, что местный губернатор уже пакует чемоданы, узнав, что случилось с муунами. Пора лететь, пока они не сожгли все свои архивы!

— Прыгаем, — приказал Империус.

«Осквернитель» и оставшаяся часть армады окутались сиянием гиперпространственного тоннеля.

Планета Кариус. Здесь нет банков, но здесь находятся главные дата-центры, где хранятся компроматы на каждого политика Галактики и коды доступа к закрытым торговым путям. Это будет битва не мечей, а информации.

Гиперпространство схлопнулось, выбросив армаду Империуса в реальное пространство у Кариуса. Но вместо ожидаемого смятения и паники, мостик «Осквернителя» залил кроваво-красный свет сотен тревожных индикаторов.

— Ловушка! — истошно закричала Ветт, вцепляясь в навигационную панель.

Перед ними не было беззащитной планеты. Космос был забит клиновидными силуэтами «Венаторов». Их было десятки. Огромная группировка Республики, стянутая из соседних секторов, уже ждала их в полной боевой готовности. Сотни истребителей «Эрка» и Y-крылов сорвались с полетных палуб, формируя смертоносные волны.

— Огненный мешок, — выдохнул Оби-Ван, глядя на то, как армада джедаев берет их в клещи. — Они знали, что мы придем.

Империус среагировал мгновенно, его голос перекрыл вой сирен:

— Всем кораблям — разворот на 180! Щиты на корму, максимум энергии на кормовые дефлекторы! Офицер навигации, расчет прыжка на Коррибан! Живо!

— Но Лорд, если мы прыгнем прямо к Дромунд-Каасу... — начал было офицер.

— Идиот! — рявкнул Ситх. — Ты хочешь привести их к порогу Императора? Мы прыгаем на Коррибан, запутаем след!

Смерть «Терминуса»

«Осквернитель» начал тяжелый, неповоротливый разворот. Громадные двигатели эсминца выли от перегрузки. В этот момент республиканские линкоры открыли скоординированный огонь. Тысячи турболазерных разрядов заполнили пустоту.

Один из эсминцев сопровождения — «Неумолимый», типа «Терминус», шедший по левому флангу, не успел завершить маневр. Залп с трех «Венаторов» одновременно вонзился в его борт. Щиты лопнули с треском, который, казалось, услышали все на частоте флота. Через мгновение «Неумолимый» превратился в ослепительный огненный шар. Тысячи имперских моряков сгорели за секунду, когда реактор корабля сколлапсировал, разметав обломки по сектору.

— Мы теряем флот! — Энакин вцепился в поручни, глядя, как гибнут его люди. — Учитель, мы должны огрызнуться!

— Нет времени! — Империус стоял на мостике, как изваяние, пока «Осквернитель» содрогался от прямых попаданий. — Прыжок через три... две...

Агония «Осквернителя»

В этот момент в кормовую часть «Осквернителя» прилетел тяжелый залп ионных пушек вперемежку с протонными торпедами. Чудовищный взрыв сотряс эсминец снизу доверху. Свет на мостике погас, сменившись искрами и дымом.

— Потеря тяги в третьем секторе! — кричал ZI-4, чьи манипуляторы летали по аварийной консоли. — Корпус поврежден на 64%. Гипердвигатель нестабилен. Вероятность успешного выхода из прыжка — 22%.

— Прыгай!!! — взревел Империус.

Пространство растянулось и лопнуло. «Осквернитель» ввалился в гиперпространство, оставляя за собой шлейф горящего кислорода и обломков обшивки.

Падение на Коррибан

Прыжок был кошмаром. Корабль швыряло и крутило в турбулентных потоках. Внутри палуб лопались переборки, а аварийные сирены слились в один бесконечный стон умирающего металла.

Когда «Осквернитель» выбросило в систему Коррибана, он уже не был гордым эсминцем. Это был горящий кусок стали, несущийся к поверхности красной планеты.

— Двигатели мертвы! Мы в гравитационном колодце! — Ветт отчаянно пыталась выровнять нос корабля.

— Все в спасательные капсулы или в «Ярость»! — скомандовал Оби-Ван, но было поздно. Перегрузки прижали их к полу.

Остальные корабли армады, вышедшие из прыжка неподалеку, с ужасом наблюдали, как их флагман превращается в огненный метеор. «Осквернитель» вошел в разреженную атмосферу Коррибана, раскаляясь добела. Огромные куски обшивки отрывались от него, сгорая в падении.

Эсминец рухнул в Долине Темных Лордов, вздымая колоссальное облако красного песка и пыли. Удар был такой силы, что сейсмические датчики на всей планете зашкалили. Огненный гриб поднялся на километры вверх, поглотив остовы древних гробниц.

На мостиках уцелевших кораблей воцарилась гробовая тишина. Адмиралы и офицеры смотрели на экраны, где на месте падения «Осквернителя» бушевало пламя.

— Выживших быть не может, — прошептал один из капитанов, снимая фуражку. — Мы потеряли Лорда. Мы потеряли Избранного. Сообщите Императору...

Для всей Галактики в этот момент «квартет» перестал существовать, похороненный под тоннами раскаленного лома в песках колыбели Ситхов.

Глава 37

Красный песок Коррибана смешался с черной гарью «Осквернителя». Долина Темных Лордов, веками хранившая тишину, содрогалась. Эсминец лежал в руинах, разломанный надвое, как хребет гигантского зверя. Внутри этого стального склепа разверзся истинный ад: стоны сотен умирающих моряков сливались с шипением выходящего из пробитых труб газа и яростным треском пожаров.

Но страшнее пламени были тени. Призраки древних Лордов, потревоженные падением многотонной груды металла на их покой, вырвались из разверзшихся гробниц. Прозрачные, ледяные фигуры скользили сквозь переборки, высасывая последние искры жизни из раненых.

Путь сквозь чистилище

Империус пришел в себя от запаха собственной горелой плоти. Удар об острый край пульта управления распорол его торс: глубокий, рваный шрам тянулся от живота до самого правого плеча. Кровь толчками вырывалась из раны, пропитывая разодранную броню, но Ситх не чувствовал боли — только ледяную ярость.

Он нашел Ветт под грудой обломков навигационной панели. Она была без сознания, её дыхание было прерывистым. С рычанием, захлебываясь собственной кровью, Империус подхватил её на руки. Кровь из его распоротой груди заливала лицо и одежду девушки, пока он, шатаясь, выносил её из разрушенной рубки в коридор, который еще не успел обвалиться.

Следом, подгоняемый ужасом, выскочил один из уцелевших офицеров, таща на себе потерявшего сознание Энакина. Оби-Ван, оглушенный и едва держащийся на ногах, прикрывал их тыл, из последних сил отбиваясь от полупрозрачных когтей теней своим тускнеющим мечом.

— Держись... — прохрипел Империус, опуская Ветт на холодный металл.

Он вскинул левую руку, создавая вокруг выживших пульсирующий щит Тьмы. Призраки с воем бились об эту преграду, обжигаясь об волю Ситха. Одновременно с этим Империус, превозмогая тошноту от потери крови, направил потоки Силы в тело Ветт, буквально заставляя её сердце биться, затягивая самые опасные внутренние кровотечения. Свободной рукой он выхватил меч и короткими, экономными движениями рассекал особо дерзкие тени, пытавшиеся прорваться сквозь обшивку.

Спасение извне

Снаружи, со стороны Академии Ситхов, уже бежали аколиты и их учителя. Но подобраться к остову было почти невозможно. Автоматические турели «Осквернителя», обезумевшие от повреждений ИИ, палили во всё, что двигалось. С неба спускались шаттлы с орбитальной армады. Один из них, попав под огонь собственных зениток, задымил и рухнул неподалеку, чудом не взорвавшись при посадке.

Внутри корабля силы Империуса были на исходе. Шрам на его груди пульсировал черным пламенем. Чтобы не упасть, он сделал то, от чего его всегда предостерегали: он полностью открыл свои каналы, впуская в себя всю концентрированную Тьму Коррибана.

Его кожа посерела, вены на шее вздулись, став черными, а из глаз повалил едва заметный темный дым. Он перестал быть человеком — он стал живым проводником ненависти планеты. Это дало ему чудовищную, неестественную силу. Когда аколиты наконец прорезали внешнюю обшивку и ворвались в коридор, они увидели монстра, который стоял на коленях, одной рукой удерживая купол Силы, а другой — разрубая призраков на куски.

— Забирайте их! — голос Империуса был больше похож на скрежет металла по камню. — Живо!

Академия

Эвакуация была стремительной и хаотичной. Под прикрытием прибывших ситхов, полуживых героев погрузили на транспорты. Едва последний челнок оторвался от земли, к обломкам «Осквернителя» устремились пожарные дроны и расчеты, заливая пылающий остов пеной и водой, пытаясь предотвратить детонацию уцелевших складов боеприпасов.

В медблоке Академии Коррибана воцарилась суета, какой здесь не видели годами. Лучшие врачи и алхимики Ситхов боролись за жизни «квартета».

* Ветт лежала в бакта-камере, её состояние стабилизировалось благодаря первой помощи Империуса.

* Энакин и Оби-Ван находились в глубоком медикаментозном сне, их тела восстанавливались после чудовищных перегрузок.

* Империус же отказался от полного сна. Он сидел на операционном столе, пока дроиды зашивали его страшную рану. Он смотрел в стену пустыми глазами, всё еще ощущая на губах привкус той безграничной Тьмы, которую он впустил в себя, чтобы спасти своих людей.

Он знал: их поход за золотом и властью обернулся катастрофой. Но они выжили. А на Коррибане выживание — это уже победа.

Тяжелые шаги Императора эхом отдавались в стерильном коридоре медблока Академии. Его присутствие ощущалось как приближающийся грозовой фронт — аколиты и младшие ситхи вжимались в стены, не смея поднять глаз. Гнев вошел в операционную, где дроиды заканчивали накладывать швы на торс Империуса. Воздух в комнате мгновенно стал густым и тяжелым.

Империус попытался приподняться, но Гнев властным жестом прижал его обратно к столу. Сила Императора, холодная и неоспоримая, окутала раненого Лорда, поддерживая его жизненные функции и заставляя клетки восстанавливаться быстрее.

— Лежи, — пророкотал Гнев. Его голос был лишен сочувствия, в нем звучала лишь суровая оценка ценного ресурса. — Я не для того вытаскивал тебя из сточных канав Дромунд-Кааса, чтобы ты сдох в песках Коррибана из-за собственной самонадеянности.

— Мой Император... засада была... — прохрипел Империус, поморщившись от вспышки боли в груди.

— Засада была очевидна! — Гнев оборвал его, встав над ним подобно темной горе. — Ты увлекся ролью карателя. Ты решил, что, уничтожив банкиров, ты сломил волю Республики. Ты недооценил их отчаяние. Крыса, загнанная в угол, кусает больнее всего, а ты подставил под удар не только свой флот, но и Избранного, и Кеноби. Если бы они погибли здесь — все наши планы превратились бы в пыль.

Император прошелся по палате, глядя на мониторы, отображающие состояние Ветт и джедаев в соседних боксах.

— Твой «Осквернитель» теперь — лишь груда оплавленного шлака в Долине Лордов, — продолжал Гнев. — Потеря эсминца типа «Терминус» — это цена твоей недальновидности. Империя не прощает ошибок, но она ценит тех, кто выживает там, где другие превращаются в пепел.

Он обернулся к Империусу, и в его желтых глазах промелькнула искра признания.

— Ты удержал призраков Коррибана, истекая кровью. Это было... впечатляюще. Поэтому ты получишь новый флагман. Больше никаких переделанных эсминцев. Тебе будет передан «Разоритель» (Harrower) из моего личного резерва. Назови его как хочешь, но если ты потеряешь и дредноут — я лично вырву твой позвоночник.

Империус едва заметно склонил голову в знак благодарности. Дредноут типа «Харроуэр» был вершиной имперской мощи. С таким кораблем Кариус больше не будет казаться неприступным.

— А как же «Ярость»? — спросил Ситх. — В ангаре эсминца остались мои записи... и личные вещи группы.

— Поисковые отряды уже работают, — ответил Гнев. — Ангар «Осквернителя» уцелел лучше всего, его завалило обломками жилых палуб, что спасло перехватчик от прямого огня. Мы попытаемся достать его из этого склепа. Если он еще способен летать, его восстановят. Но сейчас твоя задача — встать на ноги.

Гнев подошел к двери и на мгновение задержался.

— Кариус празднует победу. Они думают, что убили нас. Пусть празднуют. Пока ты зашиваешь свои раны, я готовлю возмездие, которое сотрет их радость вместе с их атмосферой. Отдыхай, Лорд. Скоро тебе снова придется вести «свой квартет» в бой. Только в этот раз — без ошибок.

Эпилог

Спустя несколько часов тяжелые краны начали разгребать завалы в Долине Лордов, извлекая искореженный, но узнаваемый силуэт перехватчика «Ярость» из чрева погибшего эсминца.

Первые сутки в медцентре Академии Ситхов напоминали затянувшийся кошмар, где единственными звуками были монотонный гул медицинских дроидов и ритмичный писк аппаратов жизнеобеспечения.

Империусу досталось больше всех. Глубокая рваная рана на торсе не желала затягиваться обычными методами из-за воздействия Тьмы в момент удара. Врачи приняли радикальное решение: вместо того чтобы пытаться восстановить огромный лоскут отсутствующей кожи и мышц, ему имплантировали в торс сегментированные бронепластины из черного сплава. Теперь его грудь и живот частично напоминали кирасу, навсегда сросшуюся с телом.

Ветт перенесла сложнейшую операцию. Удар обломка навигационной панели превратил кость её левой руки в костяную муку. Спасти конечность удалось лишь одним способом: врачи полностью удалили остатки биологической кости и заменили её цельнометаллическим стержнем из сверхпрочного сплава, армировав уцелевшие мышцы синтетическими волокнами.

Энакин, несмотря на свою мощь, тоже был разбит. Его механический протез, принявший на себя основной удар при падении рубки, превратился в сгусток бесполезного лома. Дроиды-техники в авральном режиме заменили его на новую модель — более тяжелую, усиленную, специально предназначенную для имперских карателей.

Оби-Ван отделался множественными переломами ребер и тяжелым сотрясением, но его дух был подавлен сильнее, чем тело.

Конец вторых суток. Общая палата.

Свет в палате был приглушен до тускло-янтарного. За узким окном бушевала вечная песчаная буря Коррибана, скрывая очертания гробниц. Ветт пришла в себя первой. Она чувствовала странную тяжесть в левой руке, а каждое движение отдавалось тупой металлической болью.

Повернув голову, она увидела Империуса. Он сидел на краю своей койки, обнаженный по пояс. Дроиды еще не наложили повязки, и в полумраке тускло поблескивали свежеустановленные черные пластины, вживленные прямо в его плоть. Ситх тяжело дышал, глядя на свои руки.

— Теперь ты официально на четверть дроид, — тихо, со слабой усмешкой произнесла Ветт. Её голос был хриплым.

Империус медленно повернулся к ней. Его лицо осунулось, но взгляд стал еще более холодным.

— Это малая цена за то, что мы не остались гнить в той пустыне навсегда. Как рука?

Ветт попыталась пошевелить пальцами левой руки. Раздался едва слышный механический стрекот сервоприводов.

— Тяжелая. И холодная. Кажется, я теперь могу пробивать стены, если очень захочется. Но знаешь... когда мы падали, я была уверена, что это всё. Конец «великого похода».

— Республика совершила свою главную ошибку, — Империус медленно встал, превозмогая боль, которая теперь была его постоянным спутником. — Они ударили по нам всем, что у них было, но не довели дело до конца. Они дали нам время зализать раны.

— Оби-Ван и Энакин... они живы? — спросила Ветт, глядя на закрытые двери соседних боксов.

— Живы. Скайуокеру уже меняют руку. Кеноби... Кеноби пытается найти оправдание тому, почему Сила позволила нам выжить.

Ветт помолчала, слушая завывание ветра за стенами Академии.

— Тот флот у Кариуса... Это не была случайность. Нас ждали. Кто-то в Империи очень хотел, чтобы мы не вернулись.

— Я знаю, — Ситх подошел к окну и прижал ладонь к холодному стеклу. — Гнев дал мне дредноут. «Разоритель». Мы вернемся к Кариусу, но не как воры в ночи, а как сама смерть. И когда я найду того, кто слил наши координаты... бронепластины на моей груди станут последним, что он увидит, прежде чем я вырву его сердце.

Ветт посмотрела на свою новую металлическую руку и сжала её в кулак.

— Тогда нам лучше поскорее встать на ноги. Я не хочу, чтобы этот кусок железа в моем плече заржавел без дела.

Оби-Ван вошел в палату медленно, придерживая рукой перевязанные ребра. Его движения были осторожными, а лицо — бледным, как кость. Увидев, что Ветт и Империус уже в сознании, он на мгновение остановился.

— Нужно поговорить, — глухо произнес джедай, глядя на Ситха.

Ветт, заметив тяжесть в его взгляде, откинулась на подушки и демонстративно закрыла глаза, поморщившись.

— Ой, только не начинайте свои философские дуэли. У меня кости скрипят громче, чем ваш пафос. Я сплю, — она вытянула свою новую металлическую руку поверх одеяла, давая понять, что разговор её не касается.

Империус кивнул и жестом указал Кеноби на кресло рядом с койкой. Ситх сидел прямо, несмотря на то что вживленные в торс пластины еще горели от недавней операции.

— Ты хочешь сказать, что мы проиграли, Оби-Ван? — начал Империус, его голос был сухим.

— Я хочу сказать, что мы берем на себя слишком много, — ответил Кеноби, садясь и стараясь не тревожить сломанные ребра. — Мы не боги. Падение «Осквернителя» показало, что один просчет может стереть нас всех. Мы лезем в самое пекло, когда Галактика и так охвачена огнем. Может, стоит остановиться и переосмыслить наш путь?

Империус холодно усмехнулся, и шрам на его лице натянулся.

— Переосмыслить? Пока мы здесь зализываем раны, другие Лорды ведут в бой легионы. Они громят Республику на десятках фронтов, они сжигают целые системы во имя Императора. Мы вчетвером рискуем куда меньше, чем любой генерал на передовой. Наша миссия была хирургической, но скальпель затупился.

Он замолчал, глядя на свои руки, покрытые пятнами от бакты.

— Но ты прав в одном: Кариус был ошибкой. Теперь там слишком жарко. Республика превратила планету-архив в неприступную крепость, ожидая нашего возвращения. О кариусских кодах пока стоит забыть. Нужно развивать другое направление.

— Какое же? — с опаской спросил Оби-Ван.

— Камино, — Ситх вывел небольшую голограмму сектора над тумбочкой. — За океаническую планету идет бойня. Если мы поможем имперской армии захватить технологии клонирования, мы не просто обескровим Республику — мы заберем их главный ресурс. Наша четверка там может переломить ход всей кампании.

Оби-Ван тяжело вздохнул и покачал седой головой.

— Камино... Снова война, снова миллионы смертей. Но посмотри на нас, Империус. Ты зашит металлом. Ветт лишилась руки. Энакин... я даже не знаю, сколько в нем осталось живого после этой катастрофы. Мы почти мертвы. Ты хочешь бросить нас в новую мясорубку, едва мы научимся снова ходить?

Кеноби подался вперед, заглядывая Ситху в глаза.

— Остуди свои амбиции. Даже Ситху нужен отдых, если он не хочет окончательно обезуметь. Попроси у Императора неделю. Одну неделю здесь, на Коррибане, после того как нас выпишут из медблока. Дай нам время прийти в себя, восстановить связь с Силой и просто... осознать, что мы выжили. Если ты погонишь нас в бой сейчас, ты получишь не воинов, а калек, которые погибнут при первой же высадке.

Империус долго смотрел на Оби-Вана. В тишине палаты было слышно только гудение медицинских фильтров. Жестокость Ситха боролась с логикой стратега.

— Неделя, — наконец произнес он. — Хорошо. Я поговорю с Гневом. Нам действительно нужно адаптироваться к нашим... изменениям. И Энакину нужно время, чтобы привыкнуть к новому протезу. Но помни, Кеноби: эта неделя — не отпуск. Это время на заточку клинков.

Гнев Императора неохотно дает добро на неделю передышки. Герои остаются в Академии Ситхов, где тишина гробниц и древние шепоты Силы действуют на каждого по-разному.

Когда шаги Оби-Вана затихли в коридоре, в палате воцарилась тяжелая, осязаемая тишина. Ветт медленно откинула край одеяла. Каждое движение давалось ей с трудом; новая металлическая кость в плече казалась инородным, ледяным грузом, тянувшим всё тело вниз. Она осторожно перебралась на край кровати Империуса и села рядом, глядя на его спину.

В тусклом свете ламп швы вокруг вживленных в его торс пластин выглядели как свежие шрамы на теле самой планеты.

— Посмотри на меня, — тихо попросила она.

Ситх медленно повернулся. Его лицо было бледным, почти прозрачным, а в глубине глаз всё еще тлел тот нездоровый, пепельный отсвет, который оставила в нем Тьма Коррибана.

Ветт протянула правую, еще живую руку и коснулась пальцами края одной из черных пластин на его груди. Она почувствовала, как под холодным металлом судорожно бьется его сердце.

— Ты убиваешь себя, — прошептала она, и в её голосе не было привычного вызова, только глубокая, кровоточащая печаль. — Я видела, что ты сделал там, в обломках. Ты не просто использовал Силу. Ты выпил эту планету, впустил её внутрь, чтобы удержать нас в мире живых. Но посмотри, что это делает с тобой.

Империус хотел что-то ответить — возможно, привычную резкую истину о жертвах ради победы, — но Ветт прижала пальцы к его губам.

— С каждым разом тебя становится всё меньше. Сначала это были просто амбиции, потом — шрамы, теперь — этот металл в груди. Ты превращаешь себя в какой-то сосуд, в инструмент, в... в монстра. После того, как ты открываешься Тьме так глубоко, в твоих глазах не остается ничего от того человека, за которым я пошла. Там остается только жажда разрушения. Маньячный холод.

Она опустила руку и накрыла своей ладонью его ладонь. Её пальцы дрожали.

— Я боюсь, что однажды ты откроешь эти двери внутри себя, вытащишь нас из очередной западни, но сам оттуда не вернешься. Останется только оболочка. Красивая черная броня и Сила, у которой нет сердца. Ты думаешь, что спасаешь нас, но какой в этом смысл, если я потеряю тебя в процессе?

Империус долго молчал, слушая завывание ветра за окном. Он чувствовал тепло её кожи и холод собственной вживленной стали.

— У меня нет выбора, Ветт, — наконец произнес он, и его голос звучал надтреснуто. — В этом мире выживает только то, что тверже камня. Если я не буду сосудом для этой ярости, мы все рассыплемся в прах. Тьма Коррибана... она берет свою цену, это правда. Она выжигает жалость, выжигает слабость. Но она дает мне власть над смертью. Твоей смертью. Смертью Энакина.

— Мне не нужна жизнь ценой твоей души! — Ветт подалась вперед, заглядывая ему прямо в зрачки, пытаясь найти там хоть каплю прежнего света. — Ты обещаешь порядок Галактике, но в тебе самом сейчас — первозданный хаос. Остановись. Хотя бы на эту неделю. Не трогай Силу. Не ищи древние манускрипты. Просто... побудь здесь. Со мной. Вспомни, каково это — просто дышать, а не качать через себя энергию преисподней.

Она прижалась лбом к его плечу, прямо над тем местом, где плоть переходила в имплант.

— Я не хочу остаться одна среди этой золотой Империи, которую ты строишь. Мне нужен ты, а не твой призрак.

Империус медленно поднял руку и коснулся её волос. Это было редкое, почти забытое проявление нежности, которое казалось чуждым в этих стенах.

— Хорошо, — выдохнул он, закрывая глаза. — Эта неделя... я постараюсь закрыть эти двери. Только тишина и песок. Я обещаю.

Неделя покоя на Коррибане началась. Это время тишины перед новой бурей, которая ждет их на Камино.

Через два дня медицинские дроиды, наконец, отключили последние сенсоры и убрали капельницы. Тела героев еще ныли от глубоких вмешательств, но воля Ситха была законом — их признали «функционально дееспособными». Началась та самая обещанная неделя.

Первый день: Тишина среди скал

Солнце Коррибана — тусклый, зловещий шар — висело над горизонтом, окрашивая бескрайние пески в цвет запекшейся крови. Империус и Ветт покинули душные залы Академии, оставив позади запах озона и медикаментов. Они ушли далеко вглубь каньонов, туда, куда не долетал гул двигателей и крики аколитов.

Империус шел медленно. Новые бронепластины на его торсе еще «усаживались», заставляя его держать спину непривычно прямо. На нем была простая черная роба без знаков отличия. Ветт шла рядом, стараясь привыкнуть к новому весу левой руки. Она больше не прятала её под длинным рукавом, позволяя матовому металлу ловить редкие блики света.

Они остановились на выступе скалы, возвышающемся над «Долиной Теней». Ветер здесь не завывал, а лишь лениво шелестел, перекатывая красную пыль.

— Знаешь, — тихо нарушила тишину Ветт, глядя на далекие силуэты гробниц, — здесь так тихо, что кажется, будто Галактики вообще не существует. Никаких банков, никаких повстанцев. Только этот песок и мы.

Империус присел на плоский камень, тяжело выдохнув. Он действительно держал обещание: его связь с Силой была приглушена до минимума. Без постоянного притока темной энергии он чувствовал себя странно уязвимым, почти прозрачным.

— Это иллюзия, — ответил он, смотря вдаль. — Коррибан — это место, которое перемалывает время. Для него не существует политики. Но именно здесь я чувствую, что мы... живые. Не как символы власти, а как существа из плоти и стали.

Ветт подошла и села рядом, коснувшись плечом его плеча.

— О чем ты думаешь, когда не планируешь следующую резню? О чем ты думаешь вот так, в тишине?

Ситх на мгновение замялся. Было непривычно признаваться в чем-то, что не касается войны.

— Я думаю о том, что будет после. Когда трон Императора станет незыблемым. Когда Кеноби перестанет смотреть на меня как на чудовище. Я думаю о том... останется ли во мне место для чего-то другого, кроме борьбы.

Ветт накрыла его ладонь своей здоровой рукой.

— Мы найдем это место. Если придется — мы его выжжем в этой Вселенной. Но сегодня... просто посмотри на этот закат. Он ведь красивый, правда? Хоть и чертовски зловещий.

Империус посмотрел на неё — на пыль в её волосах, на решимость в глазах, на блестящий протез, который стал частью её истории. Впервые за долгое время он почувствовал не ярость, а странное, щемящее спокойствие.

— Красивый, — согласился он, и это было правдой.

Они провели там несколько часов, почти не разговаривая. Империус учился просто дышать, не концентрируя в легких ярость, а Ветт — чувствовать свою новую руку не как обузу, а как продолжение своей силы. В этот день Коррибан не пил их души, он просто позволил им быть.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и на планету опустилась холодная, звездная ночь. На завтра запланирован второй день — день, который Энакин решит провести по-своему.

Второй день восстановления начался с тревожного предчувствия. Пока Империус пытался соблюдать обет тишины, Энакин, подгоняемый собственными демонами и тяжестью нового протеза, не нашел покоя в медитации. Среди ночи он выскользнул из жилого блока, ведомый шепотом, который, как ему казалось, звал его из глубины песков.

В недрах древности

Ветт, чей сон после операции стал чутким, заметила отсутствие Скайуокера. Она накинула плащ и, ворча под нос про «неугомонных избранных», последовала за ним. След привел её в одну из полуразрушенных гробниц на окраине Долины — мрачный зев в скале, украшенный статуями безликих воинов.

Она настигла его в огромном зале, уставленном саркофагами.

— Скайуокер, ты совсем с катушек съехал? — прошипела она, её голос эхом отразился от сводов. — Тут призраки пешком ходят, а ты решил устроить ночную экскурсию?

Энакин обернулся, его новый протез тускло блеснул в свете фонаря.

— Я слышал голос, Ветт. Словно кто-то...

Договорить он не успел. Раздался оглушительный скрежет: огромная каменная плита рухнула, перекрывая выход. Стены начали медленно сходиться, а из пола поднялись шипы, смазанные ядом, который не выветрился за тысячи лет.

— О, отлично! — Ветт вскинула свою металлическую руку, пытаясь упереться в стену. — Мы в ловушке в древнем склепе. Самая тупая смерть в истории Галактики!

Они сражались за жизнь добрых полчаса. Энакин пытался удержать стены Силой, пот градом катился по его лицу, а Ветт лихорадочно искала скрытый механизм, вскрывая панели своей новой рукой, как ломом. Когда кислород начал иссякать, а стены почти сомкнулись, раздался мощный толчок. Оби-Ван, вовремя обнаруживший их отсутствие, пробил верхний свод точным ударом Силы и вытащил их на поверхность за мгновение до того, как гробница превратилась в каменный пресс.

Час позора

Разъяренная, покрытая пылью и паутиной, Ветт буквально за шиворот потащила Энакина в сторону покоев Империуса. Оби-Ван шел следом, качая говолой и поддерживая Энакина, который выглядел изрядно помятым.

Они ворвались к Ситху, когда тот заканчивал утреннюю медитацию.

— Твой ученик — идиот! — выпалила Ветт, тыча пальцем в сторону Энакина. — Мы чуть не стали блинами в гробнице какого-то древнего маньяка! Там были сдвижные стены, ядовитые шипы и какой-то жуткий шепот про «вечные муки»! Мы чудом выбрались, Кеноби нас вытащил в последнюю секунду!

Оби-Ван кивнул, его лицо было строгим.

— Это было крайне опасно, Империус. Гробница была устроена так, чтобы выпивать Силу из тех, кто в ней заперт. Мы могли потерять Энакина из-за его любопытства.

Империус выслушал их описание, глядя на побитую компанию. Сначала его губы дрогнули, затем по комнате пронесся странный звук — сухой, резкий смех, который перерос в настоящий, раскатистый хохот. Ситх смеялся так сильно, что ему пришлось схватиться за раненое плечо.

— Вы... вы были в гробнице Лорда Хажа-Ду? — выдавил он сквозь смех, вытирая выступившую слезу.

— Нам было не до смеха! — огрызнулась Ветт. — Стены давили по-настоящему!

Империус наконец успокоился, хотя его плечи всё еще подрагивали.

— Оби-Ван, Энакин... это гробница «Испытания Первого Шага». Во времена моей учебы туда отправляли десятилетних аколитов, которые еще даже мечи в руках держать не умели. Это... это тренировочная площадка для детей. Те самые «ядовитые шипы» уже несколько тысяч лет как сухие, а стены движутся так медленно, чтобы ребенок успел сообразить, как нажать на рычаг.

Он снова прыснул, глядя на вытянувшиеся лица джедаев.

— Избранный и Магистр Ордена едва не погибли в «песочнице» для мелких ситхов. Кажется, Коррибан действительно лишил вас рассудка раньше, чем сил.

Энакин покраснел до корней волос и уставился в пол. Ветт замерла с открытым ртом.

— Десятилетние дети, говоришь? — тихо переспросила она.

— Именно. И я сам там был, — Империус ухмыльнулся, снова становясь серьезным. — Поздравляю, Скайуокер. Ты только что успешно прошел курс для дошколят. Может, завтра попробуешь дойти до столовой без приключений?

Смущение Энакина и смех Империуса разрядили атмосферу, но день еще не закончился. Этот инцидент показал, что джедаи совершенно не понимают эту планету.

Утро на Коррибане выдалось необычайно ясным. Оби-Ван нашел Ветт на одной из террас Академии; она сосредоточенно сжимала и разжимала пальцы металлической руки, прислушиваясь к тонкому жужжанию сервоприводов.

— Она станет частью тебя быстрее, чем ты думаешь, — тихо произнес Кеноби, подходя ближе.

Ветт вздрогнула, но не обернулась.

— Она холодная, магистр. Энакин говорил, что привыкаешь к функциональности, но я чувствую только… пустоту там, где раньше было тепло.

Оби-Ван встал рядом, глядя на бескрайние пески.

— Ты еще совсем молода, Ветт. Судьба бросила тебя в эпицентр бури, которую не каждый мастер переживет. Я видел многих падаванов, но в тебе есть искра, которую Империус пытается превратить в пожар. Береги её. Не дай металлу и тьме поглотить то, кем ты была до того, как мы оказались здесь.

Ветт посмотрела на него со слабой, грустной улыбкой.

— Поздно, Оби-Ван. Я уже не та девочка из клетки. Но спасибо… за заботу. Это непривычно слышать в этих стенах.

Экскурсия по Аду

Днем Империус, как и обещал, вывел группу в Долину. Это не было похоже на вчерашнюю прогулку. Сегодня он надел полную броню, и его присутствие в Силе, хоть и сдерживаемое, давило на плечи.

— Смотрите внимательно, — он указал на гробницу, окутанную черным туманом, который не рассеивал даже ветер. — Это гробница Наги Садоу. Вчерашняя «песочница» была построена, чтобы отсеять слабых. Это место построено, чтобы уничтожать великих.

Он вел их по тропам, которые казались невидимыми для непосвященных, рассказывая историю предательств, великих триумфов и падений, от которых содрогалась Галактика. Энакин слушал, затаив дыхание — для него это были не просто уроки истории, а учебник чистой воли.

— Сила здесь не в камнях, — наставлял Империус, останавливаясь у края бездонной пропасти. — Она в эхе тех, кто не побоялся взять власть. Джедаи учат смирению перед Силой. Мы учим Силу подчиняться. Запомните это, когда мы окажемся на Камино.

Визит Ланы

К вечеру в небе над Академией показался изящный имперский шаттл. Лана Бенико прибыла лично. После официальных отчетов о ходе работ по «Ярости» (перехватчик был извлечен и уже находился на реставрации), она попросила Империуса о приватном разговоре.

Они стояли в его личном кабинете, высеченном прямо в скале. Лана подошла почти вплотную. От неё пахло дорогой эссенцией и озоном Корусанта. Она была сильна, проницательна, но Империус чувствовал, как за её безупречной маской пульсирует едва заметная дрожь.

— Ты стал… другим после Кариуса, — тихо произнесла она, глядя на бронепластины, выступающие из-под его робы. — Гнев доволен золотом, но Совет шепчется. Они боятся твоего влияния на Скайуокера. И я… — она осеклась.

— Ты боишься, что я заберу то, что дал тебе? — вкрадчиво закончил Империус. — Твое место, твой статус… твою жизнь?

Лана не ответила, но её дыхание участилось. Она помнила, как он возвысил её, когда Совет был слаб, и знала, с какой легкостью он может уничтожить любого, кто станет бесполезным.

Империус медленно поднял руку и на мгновение коснулся её подбородка, заставляя смотреть себе в глаза.

— Успокойся, Лана. Я ценю твой ум больше, чем твою покорность. Ты нужна Империи в Совете. Я не убиваю тех, кто эффективно служит общему делу. Но помни одно…

Его голос стал ледяным, а пальцы чуть сильнее сжали её кожу.

— Ветт, Кеноби и Скайуокер — это моя территория. Мои люди. Никогда не пытайся манипулировать ими за моей спиной или использовать их в своих интригах. Даже не мечтай об этом.

Лана сглотнула, коротко кивнула и, отвесив церемонный поклон, покинула комнату.

Лишние уши

Империус постоял в тишине несколько секунд, а затем едва заметно улыбнулся.

— Можешь вылезать, Ветт. Тени Коррибана плохо скрывают твое сопение.

За тяжелыми дверями послышался шорох. Ветт, которая буквально вжалась в нишу, медленно вышла на свет, неловко поправляя плащ своей новой рукой.

— Я просто… проверяла, не собирается ли она тебя отравить, — буркнула она, отводя взгляд. — Слишком уж близко она стояла.

— Ты слышала всё, что нужно было слышать, — Империус подошел к столу и налил в кубок воды. — Иди отдыхай. Завтра четвертый день. И поверь, он будет тяжелее, чем экскурсии по гробницам.

Ранним утром четвертого дня Империус привел группу на тренировочную арену Академии — вырубленную в скале площадку, окруженную обрывами, где ветер вечно завывал в щелях камня. Ситх стоял на возвышении, сложив руки на груди; его новая броня на торсе поблескивала в лучах встающего солнца.

— Неделя — это не только сон, — его голос разнесся над ареной. — Камино не прощает заминок. Ветт, Скайуокер — на центр. Никаких сдерживающих факторов. Деритесь так, будто от этого зависит жизнь всей группы. Покажите мне, что ваш металл — это оружие, а не обуза.

Оби-Ван, стоявший чуть поодаль, нахмурился, но промолчал. Он понимал: сейчас в них обоих копится яд поражения у Аардгара, и его нужно выплеснуть.

Танец янтаря и ярости

Ветт активировала свой клинок. Её глаза вспыхнули пылающим янтарем — признак того, что она начала черпать энергию из боли в плече, превращая её в скорость. Она сорвалась с места подобно тени. Её стиль, отточенный годами службы у Ситха, теперь дополнился мощью металлической руки. Она наносила каскады ударов, двигаясь так быстро, что казалась размытым пятном.

Энакин блокировал её выпады с холодным спокойствием, которое пугало. Его новый тяжелый протез позволял ему держать оборону почти без усилий, но в его глазах горела та самая опасная искра, которую он привез с Муунилинста.

— Слишком медленно, Ветт! — прорычал он, парируя очередной удар и отвечая резким, тяжелым выпадом сверху вниз.

Воздух на арене вибрировал от гула сталкивающихся клинков. Ветт не отступала. Она использовала свою новую руку, чтобы перехватывать удары Энакина в клинче, буквально вжимая его меч в землю. Её движения стали рваными, хищными. Она кружилась вокруг него, нанося десятки мелких, жалящих ударов, заставляя Энакина постоянно менять позицию.

— Хватит играть! — взревел Скайуокер.

Он перешел в контратаку. Каждый его удар был подобен удару молота. Площадка под их ногами начала трескаться. Энакин вкладывал в движения не только физическую силу, но и ярость своего падения на Коррибане.

Финал столкновения

Кульминация наступила внезапно. Ветт, сделав невероятный кульбит в воздухе, обрушила клинок на голову Энакина. Тот вскинул свой меч горизонтально, перехватывая удар.

В этот момент оба они, не сговариваясь, выпустили всю накопленную энергию Силы через свои протезы. Произошел колоссальный резонанс. Синий и красный свет мечей слились в ослепительную белую вспышку. Раздался звук, похожий на взрыв гранаты.

Силовая волна была такой мощи, что обоих противников отбросило в разные стороны. Энакин пролетел несколько метров и тяжело приземлился на одно колено, оставив глубокие борозды на камне. Ветт отлетело к самым колоннам; она ловко перекувырнулась и замерла в низкой стойке, тяжело дыша, а её левая рука искрила от перегрузки.

На арене воцарилась тишина, нарушаемая лишь свистом ветра.

Империус медленно спустился с возвышения.

— Неплохо, — произнес он, оглядывая их. — Гнев и скорость. Вы оба приняли свою новую суть. Скайуокер, твоя мощь растет, но ты всё еще полагаешься на грубую силу. Ветт, твоя ярость делает тебя быстрее, но не забывай о защите.

Он подошел к ним и протянул руки, помогая подняться.

— Достаточно. На сегодня — отдых. Завтра пятый день, и мы займемся более тонкими материями.

Оби-Ван подошел к Энакину, обеспокоенно осматривая его новый протез.

— Вы чуть не убили друг друга.

— Нет, учитель, — Энакин вытер пот со лба и посмотрел на Ветт с тенью уважения. — Мы просто проверяли, насколько мы прочны. Теперь я знаю, что мы готовы.

Империус сидел в полумраке своего кабинета, глядя на то, как пыль Коррибана медленно оседает на древние фолианты. Когда терминал связи замигал синим светом, оповещая о вызове от Ланы Бенико, Ситх мысленно глубоко вздохнул.

«Ну я же её предупреждал...» — пронеслась тяжелая мысль. Он ненавидел, когда его покой нарушали политические интриги, особенно во время этой недели восстановления, но, понимая, что Лана не станет звонить по пустякам после их вчерашнего разговора, он принял вызов.

Проекция Ланы была непривычно четкой и строгой. На этот раз в её взгляде не было страха, только предельная серьезность.

— Я говорила с Императором, — начала она без предисловий. — Он упоминал твои планы. Скажи мне, Империус, ты всё еще планируешь лететь на Камино? Или, может быть, твои амбиции теперь направлены сразу на Корусант?

Империус прищурился, его голос зазвучал опасно низко:

— Зачем тебе это знать, Лана? Твое вечное присутствие и привычка совать нос в дела, которые тебя не касаются, начинают меня раздражать. Ты переступаешь черт..

— Послушай меня! — перебила она, что само по себе было дерзостью. — Император Гнев планирует не захват. Он собирает все доступные силы Империи и огромную часть флота Конфедерации. Он намерен полностью уничтожить Камино. Стереть этот океанический мир с лица Галактики, чтобы у Республики не осталось ни шанса на восполнение армии.

Ситх замер. Это меняло всё. Вместо технологий клонирования Гнев выбирал тотальную аннигиляцию.

— А после этого, — продолжала Лана, — он собирается отправить кого-то на охоту за Палпатином. Я спросила, не тебя ли снова... Император ответил, что у Империуса вряд ли будет такая возможность.

Она сделала паузу, её голос слегка дрогнул от искренности.

— Мое положение в Совете сейчас шаткое как никогда. Я ищу союзников, тех, кто сможет помочь мне удержаться. Я даю тебе эту информацию в обмен на твою защиту и помощь твоих людей, если от меня решат избавиться.

Империус выдержал долгую, мучительную паузу. Он смотрел сквозь голограмму Ланы, обдумывая услышанное.

— Я бы доверял тебе в последнюю очередь, Лана, — наконец произнес он. — В Темном Совете порой нельзя верить даже собственным мыслям. Но... я дам тебе шанс. Я не отправлюсь на Камино. Но слушай меня внимательно: если выяснится, что ты лгала, и Император не планировал ничего подобного, я лично отрублю тебе голову.

— Доверься мне, — прошептала Лана. — Я знаю, что говорю.

— У тебя есть шанс, — повторил Империус и оборвал связь.

Он чувствовал, как внутри закипает холодная ярость, смешанная с недоумением. Он встал, подошел к небольшому шкафчику и достал бутылку из своих старых запасов — редкое Альдераанское вино. Налив себе немного в хрустальный бокал, он вышел на террасу.

Холодный ночной воздух Коррибана ударил в лицо. Вскоре он почувствовал знакомое присутствие. Оби-Ван Кеноби бесшумно подошел и встал рядом, глядя на звезды.

— Редкий запах для этого места, — заметил джедай, кивнув на бокал. — Альдераан?

— Последние капли цивилизации в этом склепе, — отозвался Империус, делая глоток. — Оби-Ван, мне нужен твой опыт дипломата. Только что Лана Бенико продала мне информацию, которая либо спасет нас, либо является самой изощренной ловушкой Совета.

Ситх вкратце пересказал суть разговора об уничтожении Камино и планах Гнева.

— Она просит защиты в обмен на правду, — закончил Империус. — Как дипломат, что ты скажешь? Верить ли той, кто боится за свою жизнь настолько, что предает планы своего повелителя?

Оби-Ван задумчиво погладил бороду, его взгляд стал профессионально-сосредоточенным.

— В политике правда — это товар, а не добродетель. Если Гнев действительно решил уничтожить Камино, это означает, что он больше не верит в возможность долгой войны и хочет закончить её одним ударом. Лана понимает, что если ты погибнешь при такой атаке, она потеряет свою главную опору. Ей выгодно, чтобы ты остался в стороне от этой бойни.

Кеноби повернулся к Ситху.

— Но уничтожение целой планеты... Империус, если это правда, то Гнев окончательно сошел с ума от жажды крови. Камино — это не просто лаборатория, это цивилизация. Лана может не лгать, но она может использовать твое возмущение, чтобы столкнуть тебя с Императором. Это опасная игра.

— Она знает, что я не прощаю лжи, — хмуро ответил Ситх. — Но если Камино обречено, наш путь лежит в другую сторону. Палпатин... Гнев сказал, что у меня «не будет возможности». Он что-то готовит для меня, Оби-Ван. Что-то, что ему важнее, чем охота за Сидиусом.

— Тогда нам нужно быть готовыми ко всему, — тихо произнес Кеноби. — Наша неделя тишины только что стала гораздо короче.

Империус допил вино и посмотрел на пустой бокал.

— Завтра новый день. Мы сменим приоритеты. Если Гнев хочет жечь миры — пусть жжет. Мы же найдем то, что он пытается скрыть.

Глава 38/1

Солнце еще не успело подняться над острыми пиками Долины Темных Лордов, а Империус уже собрал свою группу в зале тактических совещаний. На этот раз здесь не было дроидов или аколитов — только они четверо и мерцающая голограмма галактической карты.

Ситх стоял, опираясь руками о край стола. Капюшон его плаща был накинут, скрывая лицо в густой тени, из которой лишь изредка поблескивал холодный взгляд.

— Планы изменились, — без предисловий начал он. Его голос звучал глухо, отражаясь от каменных стен. — Камино перестало быть нашей целью. Император Гнев решил, что эта планета не должна принадлежать никому. Он собирает армаду для полного уничтожения сектора.

Энакин резко вскинул голову, его новый протез со скрипом сжался в кулак.

— Уничтожение? Но там технологии... там миллионы жизней! Если мы сотрем Камино, мы лишим себя будущего флота!

— Гнев больше не ищет ресурсов, Скайуокер. Он ищет финала, — отрезал Империус. — И пока он будет занят истреблением океанического мира, мы сделаем то, на что у него «не будет возможности».

Оби-Ван, внимательно следивший за перемещением меток на карте, нахмурился.

— Палпатин. Ты хочешь нанести удар по Сидиусу, пока основные силы Империи отвлечены на Камино?

— Именно. Но не в лоб, — Ситх увеличил масштаб карты, сфокусировавшись на неприметном секторе в Неизведанных Регионах. — У Сидиуса есть запасные убежища. Одно из них — Бис. Там хранятся не только его личные архивы, но и технологии, о которых Гнев даже не мечтает. Если мы захватим Бис, мы получим рычаг давления и на Республику, и на нашего собственного Императора.

Ветт, сидевшая на краю стола и вертевшая в руках небольшой кинжал, посмотрела на Империуса снизу вверх.

— Значит, мы идем против приказа Гнева? Мы дезертируем в разгар крупнейшей операции?

— Мы выполняем волю Империи, которую Гнев ослепил своей яростью, — Империус выпрямился, и плащ тяжело колыхнулся за его спиной. — Но для этого нам нужно, чтобы «Ярость» была готова сегодня к вечеру. Мы не можем ждать конца недели.

Испытание связи

Вторая половина дня прошла в напряженной подготовке. Пока ZI-4 и техники заканчивали калибровку систем восстановленного перехватчика, Империус вывел Энакина и Оби-Вана во внутренний двор для «синхронизации».

— Ваша связь в Силе — это то, что спасло нас над Кариусом, — произнес Ситх, вынимая свою новую рукоять двуклинкового меча. — Но теперь вы должны научиться чувствовать не только друг друга, но и меня. И мой новый ритм.

Он активировал меч. Два кроваво-красных луча с шипением разрезали воздух. Империус начал двигаться — медленно, почти танцуя. Двуклинковый меч описывал сложные дуги, защищая его со всех сторон.

— Нападайте, — скомандовал он. — Оба. Сразу.

Это не был спарринг на износ, как вчера. Это была попытка сплести три разных стиля в единое целое. Энакин с его мощью, Оби-Ван с его абсолютной защитой и Империус, ставший центром этого смертоносного вихря.

Под конец тренировки, когда солнце начало садиться, они стояли втроем в центре двора, тяжело дыша. Впервые за долгое время между ними не было искр враждебности — только общее понимание того, что впереди их ждет нечто гораздо более страшное, чем крушение линкора.

Вечером к террасе бесшумно подлетает «Ярость». Она выглядит как новая: черный корпус отполирован до блеска, системы работают идеально. Но на борту их ждет сюрприз

Вечер пятого дня окутал Академию густыми фиолетовыми тенями. На посадочной площадке, поблескивая свежей краской и обновленными пластинами обшивки, замерла «Ярость». Рядом с трапом, вытянувшись во фрунт и сияя отполированным хромом, стоял их старый знакомый — дроид-стюард 2V-R8.

— Хозяин! Какое непередаваемое счастье видеть вас в добром здравии, несмотря на... прискорбное отсутствие некоторых органических частей! — проскрипел дроид, отвешивая глубокий поклон. Его фоторецепторы радостно замигали. — Я взял на себя смелость лично проконтролировать установку кофемашины и системы фильтрации воздуха.

Империус подошел к дроиду, на ходу поправляя капюшон.

— Ближе к делу, 2V. Ты здесь не ради кофе.

— О, вы как всегда проницательны, сэр! — дроид засуетился, оглядываясь по сторонам, и понизил громкость вокодера. — Леди Бенико передала через мои защищенные каналы пакет данных. Она была крайне настойчива: открыть его можете только вы. Она сказала, что это «прощальный подарок для тех, кто решил сменить курс».

Империус коснулся считывателя на плече дроида. Перед его глазами, проецируясь прямо на внутреннюю сетчатку шлема, развернулись красные строки зашифрованного текста.

> «Твоя интуиция тебя не подвела. Гнев не просто планирует уничтожить Камино. Он уже подписал ордера. Пакет содержит список имен офицеров на борту твоего нового "Харроуэра", которые получили тайный приказ: в случае отклонения от курса на Камино — ликвидировать всю вашу группу. Вы летите на корабле, полном палачей».

>

Империус медленно убрал руку. В его взгляде появилось нечто такое, от чего 2V-R8 непроизвольно отступил на шаг.

— Значит, «Разоритель» — это не подарок, — тихо произнес Ситх. — Это наша плавучая тюрьма.

Энакин и Оби-Ван, стоявшие у трапа «Ярости», заметили перемену в состоянии Ситха. Ветт, уже успевшая заскочить внутрь корабля и проверить свою каюту, высунулась наружу.

— Эй! Что там у нашего железного болтуна? Опять жалобы на нехватку полироли? — крикнула она, но, увидев лицо Империуса, осеклась.

— Гнев расставил фигуры, — Империус обернулся к друзьям. — Наш новый дредноут укомплектован людьми, чья единственная задача — убить нас, как только мы выйдем из гиперпространства не в той точке. Лана прислала список предателей.

Оби-Ван тяжело вздохнул, потирая переносицу.

— Похоже, неделя отдыха официально закончилась. Если мы взойдем на борт «Разорителя», нам придется захватывать собственный корабль в открытом космосе.

— Не «придется», Кеноби, — Энакин хищно улыбнулся, и его новый протез издал отчетливый металлический щелчок. — Мы сделаем это. И это будет отличная тренировка перед встречей с Палпатином.

— 2V, загружайся на «Ярость», — скомандовал Империус. — Мы вылетаем на дредноут через час. Ветт, проверь арсенал перехватчика. Нам понадобится всё, что стреляет, взрывается или режет.

Последний час на Коррибане

Они стояли на краю площадки, глядя на темный силуэт Академии. Империус чувствовал, как планета тянет к нему свои невидимые нити, словно не желая отпускать своего самого талантливого и израненного ученика.

— Знаешь, — тихо сказала Ветт, подходя к нему, — я буду скучать по этому песку. Здесь всё было честно. Ты либо живешь, либо умираешь. А там, на дредноуте, снова начнутся игры.

— Игры закончились, Ветт, — Империус накинул капюшон поглубже. — Теперь начинается охота. И в этот раз мы — не дичь.

«Ярость» с оглушительным ревом оторвалась от поверхности, уходя в черное небо Коррибана, навстречу гигантскому силуэту «Разорителя», который уже ждал их на орбите.

Тень смерти скользила по коридорам «Разорителя» еще до того, как затих гул двигателей пристыковавшейся «Ярости». Огромный дредноут типа «Харроуэр» гудел миллионами систем, не подозревая, что его истинные хозяева уже начали жатву.

Тихая жатва

Группа разделилась. Лана прислала сорок имен — от старших офицеров мостика до техников в реакторном отсеке.

Энакин двигался по техническим уровням. Его новый протез не издавал ни звука, когда он перехватывал заговорщиков в узких переходах. Он не использовал меч — лишь холодную хватку Силы. Тела исчезали в мусоросборниках и вентиляционных шахтах.

Ветт работала в жилых секторах. С её новыми датчиками и бесшумным шагом она была призраком. Короткие вспышки её бластеров с глушителями обрывали жизни тех, кто готовился нажать на кнопку детонации кают «квартета».

Оби-Ван взял на себя службу безопасности. Он не убивал тех, кого можно было просто оглушить, но те, кто держал в руках приказы от Гнева, падали без звука, сраженные точными уколами синего клинка.

Империус шел к мостику один. Его плащ развевался, скрывая окровавленные бронепластины на груди. Он не прятался. Каждый встречный офицер отдавал честь, не зная, что за спиной их Лорда уже тянется невидимый шлейф из трупов их коллег.

Мостик дредноута

Тяжелые бронированные двери разошлись. На мостике воцарилась тишина. Капитан Валор, верный ставленник Гнева, обернулся, его рука инстинктивно дернулась к кобуре.

— Лорд Империус... мы не ожидали вас так рано. Мы как раз готовились к прыжку в сектор Камино.

— Планы изменились, Валор, — Империус медленно стянул капюшон.

Его глаза горели тем самым янтарем, который Ветт видела на тренировке. В этот момент на мостик вошли Энакин, Оби-Ван и Ветт. Их одежда была в пыли и брызгах крови, а взгляды обещали только одно.

— Где первый помощник? Где глава службы охраны? — голос капитана дрогнул.

— Они больше не служат Империи, — Энакин сделал шаг вперед, поигрывая рукоятью меча. — Как и остальные тридцать восемь имен из вашего секретного списка.

Империус подошел к командному креслу и положил руку на его спинку.

— Слушайте меня все! — Его голос, усиленный Силой, заполнил каждый уголок мостика, заставляя операторов вздрогнуть. — Этот корабль был дан мне Императором, но он принадлежит мне по праву силы. Я — Империус. И здесь, на борту этого дредноута, существует только один закон — мой. Все, кто верил, что сможет установить здесь порядки Гнева за моей спиной, уже мертвы.

Он обернулся к оставшимся офицерам. Те стояли бледные, видя, как легко была вырезана «верхушка» заговорщиков за считанные минуты.

— У вас есть выбор: умереть за Императора, который послал вас на убой, или служить мне и увидеть падение тех, кто считает вас расходным материалом.

Валор посмотрел на Энакина, чья мощь буквально давила на него, на спокойного, но решительного Кеноби, и на Империуса, который выглядел как само воплощение Тьмы. Капитан медленно опустился на одно колено. За ним последовал весь мостик.

— Мы служим вам, мой Лорд, — выдохнул Валор. — Куда прикажете лететь?

— Прочь от Камино, — Империус сел в кресло. — Курс в Неизведанные Регионы. Система Бис. Прыжок немедленно.

В гиперпространстве

«Разоритель» содрогнулся, когда его колоссальные двигатели вспороли ткань реальности. Бело-голубой тоннель гиперпространства окутал корабль.

Ветт подошла к Империусу и оперлась на подлокотник его кресла.

— Значит, мы официально мятежники?

— Мы — те, кто пишет историю, Ветт, — тихо ответил он, глядя в бесконечный свет впереди. — Гнев скоро поймет, что его цепной пес сорвался с поводка. Но к тому времени мы уже будем на пороге Сидиуса.

Дредноут несется к Бису — тайной цитадели Палпатина.

Каюта Империуса на борту дредноута больше напоминала военный штаб: холодный металл, тусклый свет и огромный тактический стол в центре. Ситх стоял у иллюминатора, глядя на бесконечное мелькание гиперпространства.

Первой вошла Ветт. Она не стала церемониться — ее новая металлическая рука тяжело легла на край стола, издав сухой механический лязг.

— Ну, мы захватили корабль, вырезали предателей и летим в неизвестность. Ты же понимаешь, что Гнев не просто рассердится? Он сотрет нас из истории, как только поймет, что мы не на Камино. Что ты собираешься делать, когда он придет за твоей головой?

Империус медленно обернулся. Его лицо в тени капюшона казалось высеченным из камня.

— Гнев забыл, кто помог ему укрепить трон. Он думает, что я — лишь инструмент, который можно выбросить. Когда придет время, я явлюсь к нему не как проситель, а с мощью, которую он не сможет игнорировать. У меня есть базы в глубоком космосе, Ветт. Старые заводы, склады с армиями дроидов, которые ждут лишь моего кода. Я напомню ему, что Империус сам кого хочешь свергнет. Он зря пытается избавиться от конкурентов — он лишь создает себе самого опасного врага.

Ветт усмехнулась, в ее глазах блеснул азарт.

— План в твоем духе. Сжечь мосты и построить на их месте крепость.

В этот момент двери каюты разошлись, и вошел Энакин. Он выглядел сосредоточенным, его новый протез в черной перчатке был плотно прижат к телу. Он не стал извиняться за вторжение.

— Ты говорил о власти, — прямо начал Скайуокер. — О Внешнем кольце. Если мы сейчас идем против Гнева и ищем Сидиуса... в какой именно регион ты планировал отправить меня воеводствовать? После того как всё это закончится.

Империус подошел к карте и вывел проекцию сектора Арканис.

— Здесь, Энакин. Это ключ к торговым путям. Далеко от центра, достаточно далеко, чтобы ты мог установить свои законы, не оглядываясь на Темный Совет. Ты станешь там абсолютным монархом. Это будет твой щит для Падме и твоя кузница. Но сначала — Бис.

Энакин кивнул, его взгляд на мгновение смягчился. Мечта о безопасном мире для жены и собственной безграничной воле была слишком заманчивой.

Последним, почти бесшумно, зашел Оби-Ван. Он обвел взглядом собравшихся: Ветт, сидящую на столе, воодушевленного Энакина и Империуса, возвышающегося над ними.

Империус глубоко вздохнул про себя, прикрыв глаза. «Покоя от этой троицы не будет даже после моей смерти. Кажется, я обречен на их вечное присутствие», — подумал он, но вслух произнес другое.

— Раз уж вся «семья» в сборе, — саркастично заметил Ситх, — давайте обсудим, как мы не умрем в первые пять минут после выхода из гиперпространства.

Он активировал схему цитадели на Бисе.

— Бис — это не просто планета. Это сосредоточение темной воли Палпатина. Мы не будем штурмовать центральные ворота. Пока дредноут отвлекает на себя автоматические системы обороны, мы вчетвером на «Ярости» используем коды, которые я выкрал еще на Аардгаре. Мы высадимся прямо на шпиль архива.

Оби-Ван подошел ближе, изучая схему.

— Там будет элитная стража. И, возможно, сам Сидиус, если он почувствует наше приближение.

— Пусть чувствует, — отрезал Империус. — Наша задача — не дуэль. Наша задача — данные. Энакин, ты и Оби-Ван обеспечиваете периметр. Ветт, ты взламываешь главный терминал. Я... возьму на себя то, что Палпатин оставил там для защиты.

— И что это будет? — спросила Ветт.

— Что-то, что заставит даже Гнева содрогнуться, — мрачно ответил Ситх. — Проверьте снаряжение. Мы выходим из прыжка через три часа.

«Разоритель» плавно скользит сквозь гиперпространство, приближаясь к Бису. Внутри корабля царит ледяное спокойствие — экипаж знает, что их ждет либо величие, либо забвение.

Гиперпространство разорвалось, открыв вид на Бисс — мир, окутанный ядовитым сине-зеленым маревом, который в Силе ощущался как гноящаяся рана. Здесь Тьма не была величественной, как на Коррибане; она была липкой, удушающей и жадной.

— «Разоритель», занять позицию в верхних слоях атмосферы! — скомандовал Империус. — Приготовиться к подавлению наземных батарей. «Ярость», отстыковка!

Перехватчик сорвался с палубы дредноута. В кресле пилота Ветт вцепилась в штурвал своей новой металлической рукой, её движения были резкими и точными. Энакин и Оби-Ван стояли за её спиной, вглядываясь в шпиль цитадели, возвышающийся над облаками ядовитого газа.

Прорыв к источнику

— Системы ПВО активированы! — выкрикнула Ветт, когда небо вокруг них расцвело вспышками зенитного огня. — Вставайте на лыжи, мальчики, будет трясти!

«Ярость» пронеслась сквозь заградительный огонь, используя коды Аардгара, которые на несколько секунд ослепляли радары цитадели. Перехватчик с визгом ворвался в ангар верхнего уровня, пробив гермоворота на полной скорости. Едва трап коснулся пола, четверка выскочила наружу.

Их встретили не обычные солдаты. Это были Теневые Гвардейцы Сидиуса — безмолвные убийцы в черных плащах с алебардами, светящимися алым.

— Энакин, Оби-Ван — они ваши! — рявкнул Империус, активируя свой двуклинковый меч. — Ветт, за мной!

Пока Энакин и Оби-Ван сдерживали натиск Гвардейцев, превращая коридор в груду обломков и рассеченных плащей, Империус, Ветт и ZI-4 достигли центрального узла.

Взлом в сердце Тьмы

Лаборатория встретила их мертвенным светом и ритмичным пульсированием инкубаторов. ZI-4 подкатился к главному терминалу, его многочисленные манипуляторы выскочили из пазов с сухим щелчком.

— Обнаружена многоуровневая система шифрования типа «Ситх-Алхимия». Вероятность успеха... — начал было дроид своим монотонным голосом.

— Заткнись и ломай, — отрезал Империус, отражая выстрел автоматической турели, вылезшей из потолка.

Ветт стояла рядом с дроидом, прикрывая его с тыла своими бластерами. Она видела, как на мониторах ZI-4 с бешеной скоростью бегут строки кода. Дроид работал не просто с данными — он буквально сражался с защитными протоколами, которые пытались выжечь его процессор.

— Доступ получен. Копирую файлы проекта «Вечная Жизнь». Извлекаю данные по генетическому коду доноров. Хозяин, здесь также содержатся протоколы связи с внешними агентами Сидиуса в Сенате Республики.

— Забирай всё! — крикнул Ситх, в то время как один из баков с клоном взорвался от перегрузки, залив пол мутной жижей.

Финал на Биссе

Как только ZI-4 подал сигнал о завершении (издав короткий победный писк), Империус не стал медлить.

— Ветт, прикрой дроида до корабля!

Ситх поднял обе руки. Молнии Силы, теперь подпитанные гневом за попытку предательства на «Разорителе», сорвались с его пальцев, впиваясь в ряды колб. Энакин, ворвавшийся в зал, подхватил инициативу: используя Силу, он обрушил на инкубаторы массивные серверные стойки.

Когда они бежали к «Ярости», цитадель за их спинами уже превращалась в пылающий ад. ZI-4 катился впереди всех, бережно храня в своей памяти данные, способные низвергнуть богов.

На борту «Разорителя». Тишина после бури.

Дредноут уже шел в гиперпространстве, когда четверка собралась на мостике. ZI-4 вывел краткую сводку украденного. Оби-Ван, глядя на ужасающие подробности экспериментов Сидиуса, выглядел так, будто его заставили выпить яд.

— Эти данные... — начал Кеноби, указывая на кристалл, который теперь держал Империус. — Ты ведь понимаешь, что это за оружие? Это не просто информация. Это способ контролировать жизнь и смерть. Что ты намерен делать?

Империус посмотрел на кристалл. В его отражении он видел свои собственные глаза — холодные, янтарные, лишенные тени сомнения.

— Гнев хочет сжечь Камино, чтобы лишить Республику солдат, — произнес Ситх. — Но он не понимает, что настоящая война идет за право владеть самим механизмом бытия. Я не отдам это Гневу. И я не уничтожу это, Оби-Ван.

Он обернулся к Скайуокеру.

— Энакин, теперь у нас есть то, перед чем Палпатин окажется бессилен. Его страх — это потеря контроля над своими телами. Мы лишили его будущего на Биссе, и теперь мы будем использовать его собственные секреты, чтобы выманить его.

— А Гнев? — спросила Ветт, поглаживая рукоять бластера. — Он ведь ждет отчета.

— Мы отправим Гневу пустую пустышку. Пусть думает, что мы просто развлекались на Бисе, пока он собирает флот. А сами... — Империус сделал паузу, глядя на карту Галактики. — Мы отправляемся в сектор Арканис. Пора начинать строить твое королевство, Энакин. И нам понадобятся эти технологии клонирования, чтобы создать армию, верную только нам четверым.

Оби-Ван промолчал, понимая, что грань между спасением Галактики и созданием новой, еще более страшной тирании, окончательно стерлась.

Небо Дромунд-Кааса, вечно затянутое грозовыми тучами, сегодня казалось особенно тяжелым. Когда из гиперпространства вышел «Разоритель» в сопровождении целой эскадры лояльных Империусу кораблей, а следом за ними — элегантные суда Ланы Бенико, орбитальная станция на мгновение замерла. Это выглядело как начало гражданской войны.

Аудиенция в Цитадели

Шаттл приземлился на частную платформу Императора. Пятерка шла по бесконечным коридорам Цитадели в полном молчании. Впереди — Империус, чей черный плащ зловеще шуршал по камню, за ним — хмурый Энакин, сосредоточенный Оби-Ван, напряженная Ветт и Лана, которая старалась сохранять невозмутимый вид, хотя её пальцы заметно подрагивали.

Тронный зал встретил их ледяным спокойствием. Гнев Императора стоял у огромного окна, глядя на вспышки молний над джунглями.

— Ты привел флот к моему порогу, Империус, — голос Гнева был низким и вибрирующим. — Это выглядит как измена.

— Это выглядит как самооборона, — отрезал Ситх, выходя вперед. — Ты послал со мной палачей на Камино. Ты планировал стереть планету вместе с нами.

В этот момент Лана сделала шаг вперед, становясь плечом к плечу с Империусом.

— Мой Император, информация была однозначной. Вы готовили уничтожение сектора и изоляцию Лорда Империуса.

Гнев медленно обернулся. Его тяжелый, пронизывающий взгляд смерил их всех по очереди, задержавшись на Лане. Тишина затянулась настолько, что Ветт инстинктивно положила руку на рукоять бластера.

Внезапно Гнев издал короткий, сухой смешок.

— Идиоты. Какие же вы идиоты.

Он отошел от окна и сел на трон, сложив руки на подлокотниках.

— Я не планировал убивать тебя на Камино, Империус. Наоборот. Разведка докладывала, что Орден Джедаев стянет туда все резервы для защиты лабораторий. Мне нужен был там ты — тот, кто умеет перемалывать магистров в пыль. Я сказал Лане, что у тебя «не будет возможности» охотиться за Палпатином, потому что ты был бы по горло занят джедаями на Камино в ближайшие месяцы.

Лана побледнела. Империус замер.

— А насчет «палачей» на корабле... — Гнев пренебрежительно махнул рукой. — Это была проверка офицерского состава на верность. Если бы ты был достаточно силен, ты бы их устранил. Что ты и сделал.

Он наклонился вперед, и в его глазах блеснула опасная искра.

— Вы сами создали проблему из тени собственного страха. Но... раз уж катастрофы не произошло, операция на Камино еще не началась, а вы принесли мне данные из самого сердца архивов Сидиуса на Биссе... я закрою на это глаза. На этот раз.

Гнев поднялся, давая понять, что аудиенция закончена.

— Но в следующий раз я не прощу вам такой самодеятельности. Исчезните с моих глаз. И уведи свои корабли с орбиты, Империус, пока я не приказал открыть огонь.

Разбор полетов

Они вышли из зала, чувствуя себя, мягко говоря, глупо. Как только за ними закрылись массивные двери, Империус резко остановился и повернулся к Лане.

— Паникерша! — прошипел он. — Ты едва не развязала войну внутри Империи из-за своего «шаткого положения» в Совете! Мы рисковали всем, штурмовали Бисс, ждали удара в спину, а в итоге...

— Эй, полегче! — неожиданно вмешалась Ветт, вклинившись между ними. — Она хотела как лучше! Откуда ей было знать, что у нашего Императора такая извращенная логика? Она нас предупредила, она рисковала головой. Не смей на неё орать.

— Ветт права, — спокойно добавил Оби-Ван, поглаживая бороду. — В этой Галактике искреннее желание помочь встречается редко. Лана действовала исходя из тех крох информации, что у неё были. Мы все здесь в одной лодке.

Империус перевел взгляд с Ветт на Оби-Вана, затем на Энакина, который просто стоял рядом, скрестив руки на груди и стараясь скрыть ехидную ухмылку.

Ситх тяжело, мучительно вздохнул и закрыл глаза рукой.

— Эта «команда мечты»... вы меня в могилу сведёте быстрее любого Императора или Сидиуса. Один ищет гробницы для детсадовцев, вторая защищает шпионок, третий читает лекции о морали...

Он активировал комлинк, связываясь с флотом.

— Адмирал Валор, отставить боевую готовность. Кораблям вернуться в регулярные части. «Разоритель» остается на орбите в режиме ожидания.

— А мы? — спросила Лана, чувствуя, как напряжение уходит.

— А мы отправляемся в мое поместье, — буркнул Империус, направляясь к транспортам. — Мне нужно выпить, смыть с себя пыль Биссе и забыть о вашем существовании хотя бы на пару часов.

Лана Бенико вежливо поклонилась группе.

— Пожалуй, я оставлю вас. У меня есть дела в моем поместье и в Совете... нужно загладить последствия нашего «мирного» визита.

Она быстро ушла, оставив четверку посреди платформы. Растерянные, вымотанные, но странным образом сблизившиеся за эти дни, они молча поплелись вслед за Ситхом к его личному спидеру.

Вечер на Дромунд-Каасе был традиционно мрачным: тяжелые капли дождя барабанили по панорамным окнам поместья, а раскаты грома где-то в джунглях вторили ритмичному гулу генераторов. В огромном зале, отделанном темным деревом и камнем, ярко пылал камин. Это было единственное место, где холод камня отступал перед живым теплом.

Империус сидел в глубоком кресле, вытянув ноги к огню. На нем была простая домашняя роба, скрывавшая его новые доспехи. Ветт устроилась на пушистом ковре прямо у камина, вертя в руках бокал с остатками альдераанского вина. Энакин и Оби-Ван заняли диван напротив, выглядя на удивление мирно для двух заклятых врагов, запертых в логове ситха.

— Значит, мы — официально самые везучие идиоты в Галактике, — нарушила тишину Ветт, глядя на танцующие языки пламени. — Нас не расстреляли, не сослали на рудники, и Гнев даже не отобрал у нас дредноут.

Империус хмыкнул, не открывая глаз.

— Гнев просто понимает, что сейчас мы ему полезнее живыми. Но не обольщайся, Ветт. Каждый из нас сегодня получил «желтый билет».

— Оби-Ван, — Скайуокер повернулся к учителю, — ты весь вечер молчишь. Тебя пугают данные с Бисса?

Кеноби медленно поднял взгляд. В отсветах огня его лицо казалось старше.

— Меня пугает не информация, Энакин. Меня пугает то, как легко мы её приняли. Мы сожгли лабораторию, уничтожили клонов, но привезли с собой рецепт самого страшного греха — попытки обмануть смерть через насилие над природой.

Он посмотрел прямо на Империуса.

— Ты обещал Энакину королевство. Ты обещал порядок. Но что ты будешь делать с технологиями Сидиуса? Если ты начнешь выращивать армию в Арканисе, чем ты будешь отличаться от Палпатина? Только цветом плаща?

Империус медленно открыл глаза. Его янтарный взгляд заставил пламя в камине на мгновение дрогнуть.

— Отличие в цели, Кеноби. Палпатин хочет жить вечно, чтобы вечно править пепелищем. Я же хочу построить систему, которая выстоит, даже когда меня не станет. Да, данные Бисса — это яд. Но иногда, чтобы вылечить умирающий организм Галактики, нужен именно яд в малых дозах.

— Это всегда так начинается, — тихо произнес Оби-Ван. — С «малых доз».

Ветт поставила бокал на пол и серьезно посмотрела на мужчин.

— Хватит философии. Давайте честно. Мы четверо — калеки, собранные по кускам. У одного броня в груди, у меня железяка вместо руки, у Энакина вообще живого места скоро не останется. Мы — живой пример того, что «естественный путь» в этой войне больше не работает.

Она коснулась своей металлической руки.

— Мы уже изменились. И Галактика изменилась. Если эти технологии помогут нам закончить войну быстрее... разве это не стоит риска?

Энакин кивнул, его взгляд был прикован к огню.

— Я не хочу вечной жизни для себя. Но если я смогу гарантировать, что те, кого я люблю, не станут жертвами следующего сумасшедшего Императора или некомпетентного Сената... я готов использовать любые инструменты.

Империус поднялся и подошел к столу, на котором лежал кристалл с данными.

— Завтра мы начнем расшифровку протоколов связи Сидиуса. Мы найдем его агентов. Мы не будем строить лаборатории прямо сейчас, Оби-Ван. Сначала мы вырвем сорняки, которые он посадил в самом сердце Республики и Империи.

Он обернулся к ним.

— Эта ночь — последняя, когда мы можем позволить себе быть просто людьми у костра. С рассветом мы снова станем лидерами фракции, которая идет против течения.

— Команда мечты, — усмехнулась Ветт, поднимая пустой бокал в шутливом тосте.

Оби-Ван печально улыбнулся, глядя на своих спутников. Он понимал, что его путь джедая окончательно превратился в нечто иное, но, глядя на решимость Энакина и странную, суровую заботу Ситха, он впервые за долгое время почувствовал, что они, возможно, делают что-то правильное.

Ночь накрыла поместье. В тишине коридоров слышались только шаги ZI-4, совершающего обход. Наступал шестой день их недели отдыха.

День начался не с воя сирен и не со звона мечей, а с грохота кастрюль на огромной кухне поместья. Ветт, в которой внезапно проснулся дух авантюризма и желание «социализации», объявила, что пока они не съедят нормальный домашний завтрак, никто не притронется к тактическим картам.

Кухонный хаос

— Так, Скайуокер, ты отвечаешь за нарезку! Твоя механическая рука должна работать как кухонный комбайн, а не только как дробилка костей! — командовала Ветт, повязывая поверх брони какой-то нелепый фартук, найденный в закромах 2V-R8.

Энакин, ворча что-то про «нецелевое использование ресурсов Избранного», с ювелирной точностью кромсал овощи световым кинжалом, настроенным на минимальную мощность.

— Оби-Ван, на тебе тесто для блинов. Джедайское спокойствие — залог отсутствия комочков! — Ветт ткнула пальцем в сторону магистра.

Кеноби, закатав рукава робы, сосредоточенно взбивал массу венчиком.

— Знаешь, Ветт, в Храме меня учили, что пища — это лишь топливо для тела. Но я начинаю подозревать, что для тебя это способ пытки.

— Молчать и взбивать! — отрезала она и обернулась к дверям.

В этот момент на кухню вошел Империус. Он был в своей черной робе, величественный и мрачный, готовый обсуждать планы по захвату внешнего кольца.

— Хозяин! — Ветт подлетела к нему и всучила огромную лопатку. — Ты отвечаешь за жарку. Твои молнии Силы сегодня не нужны, нам достаточно плиты.

Империус замер, глядя на лопатку в своей руке так, словно это был артефакт древних Раката, заряженный проклятием. Он перевел взгляд на Энакина, который с серьезным видом шинковал томаты, и на Оби-Вана, который с помощью Силы удерживал в воздухе сразу три миски.

— Это... — начал было Империус, пытаясь осознать сюрреализм происходящего.

— Это приказ, мой Лорд! — хихикнула Ветт, уперев руки в бока. — И не вздумай отлынивать, а то я нажалуюсь Лане, что великий Ситх боится сковородки больше, чем джедаев!

Империус медленно повернул голову к Ветт. В его глазах на мгновение вспыхнул опасный огонек, но тут же сменился скепсисом.

— Лане пожалуешься? — его голос прозвучал сухо, с явным оттенком иронии. — А ты уверена, Ветт, что ей это прям вот интересно? У неё сейчас забот по горло — как бы стул в Совете под ней не сгорел после нашего визита.

Он сделал шаг к плите, покручивая лопатку в пальцах.

— А главное — что она мне сделает? Она сейчас даже от тебя держаться будет подальше, а от меня — так вообще за километр. Просто чтобы лишний раз не провоцировать меня на... «опускание» её звания в Империи путем отсечения головы. Ей сейчас очень хочется быть полезной и незаметной.

Ветт на секунду осеклась, представив лицо Ланы при попытке обсудить подгоревшие блины, и прыснула со смеху. Даже Энакин не сдержал короткой ухмылки, продолжая работать ножом.

Завтрак «Команды мечты»

Спустя полчаса они сидели за длинным столом. Посреди стояла гора блинов (слегка подгоревших с одного края, где Империус слишком глубоко задумался о стратегии в Арканисе), миски с нарезкой от Скайуокера и идеальный омлет от Кеноби.

— А ведь неплохо получилось, — заметил Энакин, пробуя блин. — Лучше, чем пайки на «Разорителе».

— Если бы Совет Джедаев увидел меня сейчас, — Оби-Ван покачал головой, — меня бы отправили в бессрочный отпуск на сельскохозяйственную планету. Магистр-кулинар...

Атмосфера была странной, почти невозможной для Дромунд-Кааса: здесь не было места интригам и страху. Только четверо воинов, делящих хлеб в коротком затишье перед бурей. Складка между бровями Империуса разгладилась, и он почти по-человечески наслаждался кафом.

Прерванная идиллия

— Знаете, — тихо сказала Ветт, когда завтрак подходил к концу, — я тут подумала... Мы ведь на самом деле никогда не сможем жить вот так. По-настоящему. Всегда будет какой-нибудь Гнев, Сидиус или очередная война.

— Именно поэтому мы делаем то, что делаем, — ответил Империус. — Чтобы когда-нибудь этот завтрак не был аномалией. Чтобы Энакин мог завтракать так с Падме, а ты — не оглядываясь на датчики движения.

Энакин замер, его взгляд стал тяжелым. Мечта о мире без теней была единственным, что удерживало его от окончательного падения.

В этот момент в зал вкатился 2V-R8, прерывая момент.

— Прошу прощения за вторжение! Но на защищенный канал поступил сигнал. Это Леди Бенико. Она звучит... крайне официально. Кажется, Гнев все-таки прислал ваше новое назначение.

Империус вздохнул и поднялся. Семейная идиллия закончилась.

— Неси терминал, 2V. Пора узнать, куда нас забросит судьба на этот раз.

Приказ Гнева: Охота на предателя

Голограмма Ланы развернулась над столом. Она выглядела собранной, но в её глазах читалось облегчение от того, что она говорит через экран, а не стоит рядом с мечом Ситха.

— Мой Лорд, Гнев определил вашу цель, — начала она. — Лорд Каллигус, один из старейших членов Темного Совета, совершил побег. Он обвинен в государственной измене: он не просто украл часть имперской казны, он дезертировал в Пространство Хаттов, прихватив с собой чертежи новых орбитальных верфей.

Лана сделала паузу, глядя на Империуса.

— Гнев требует его голову. И он подчеркнул: ему не нужны оправдания. Ему нужен результат. Каллигус скрывается на Нал-Хатте, под покровительством совета Хаттов.

Империус обернулся к своей команде.

— Ну что, «семья»? Похоже, наш отдых закончился в грязи Нал-Хатты.

Дромунд-Каас остался позади, скрытый грозовыми тучами, а «Разоритель» вместе с «Яростью» взял курс на Пространство Хаттов.

Нал-Хатта встретила их тяжелым, зловонным воздухом и бесконечными болотами, над которыми возвышались помпезные и безвкусные дворцы слизняков-владык. Здесь не действовали законы Империи или Республики — здесь правил кредит и шантаж.

Прибытие призраков

— Терпеть не могу эту планету, — проворчала Ветт, когда «Ярость» плавно опустилась на частную платформу в торговом секторе Бильбаша. — Здесь даже воздух пахнет обманом. И слизью.

— Зато здесь идеальное место, чтобы спрятать и себя, и украденную казну, — отозвался Империус. Он накинул глубокий капюшон, полностью скрывая лицо. — Мы разделимся. Оби-Ван, Энакин — вы идете в нижние уровни порта. Ищите тех, кто видел прибытие имперских шаттлов в последние три дня. Джедайские трюки с разумом здесь работают плохо из-за жадности местных, но страх перед световым мечом — универсальный язык.

— Я пойду с ними, — добавила Ветт. — Без меня они купят какую-нибудь бесполезную информацию за цену целого истребителя. А я знаю, как разговаривать с информаторами хаттов.

Проникновение

Пока «тройка» исчезала в толпе наемников и торговцев специями, Империус направился прямиком к дворцу Бадурги Хатта — одного из самых влиятельных дельцов в этом секторе, который, по слухам, всегда знал, кто и за сколько арендует убежища.

Ситх не стал скрываться. Он шел сквозь толпу, и люди инстинктивно расступались — от него исходила такая волна холодной угрозы, что даже самые отпетые головорезы предпочитали не встречаться с ним взглядом.

В главном зале дворца Бадурга, развалившись на своем ложе, лениво поедал каких-то шевелящихся существ.

— Имперский Лорд в моих скромных владениях? — пророкотал хатт на хаттском, а переводчик-дроид услужливо продублировал это дребезжащим голосом. — Чем я обязан такой чести? Вы пришли вернуть долги вашей Империи?

— Я пришел за Лордом Каллигусом, — Империус подошел вплотную к возвышению хатта. — И я знаю, что он заплатил тебе за молчание.

Бадурга затрясся в утробном смехе.

— Молчание — дорогой товар на Нал-Хатте, Ситх. И Каллигус заплатил очень... очень хорошо.

— Я заплачу тебе его жизнью, — Империус медленно активировал один клинок своего меча, направив его в сторону охраны хатта. — Или я сожгу твой дворец вместе со всеми твоими счетами. У тебя пять секунд, Бадурга. Император Гнев не будет вести переговоры.

Улов в порту

Тем временем в портовом баре «Сломанный Клык» Ветт мастерски выуживала информацию из пьяного пилота-контрабандиста.

— Слышь, красавица, — икал пилот, косясь на металлическую руку Ветт. — Видел я этот шаттл. Черный, как совесть инквизитора. Его отбуксировали в Сектор Грязи, к заброшенным складам «Квансет». Там сейчас охраны больше, чем блох на ворнскре.

Энакин, стоявший в тени за спиной Ветт, почувствовал через Силу правдивость его слов. Он коротко кивнул Оби-Вану.

— Значит, он там, — прошептал Скайуокер. — Пытается перепродать чертежи верфей хаттам.

Воссоединение

Через час группа встретилась на окраине Сектора Грязи. К ним присоединился Империус, который «убедил» Бадургу не только выдать местоположение, но и отключить локальные турели в этом районе.

— Каллигус забаррикадировался на складе №12, — сообщил Ситх. — С ним около полусотни наемников и, скорее всего, несколько личных дроидов-убийц. Он напуган, а значит — опасен.

— Нам нужна голова или он сам? — уточнил Энакин, проверяя заряд своего меча.

— Гнев просил голову, — Империус снова накинул капюшон. — Но я хочу сначала посмотреть ему в глаза и узнать, кому еще он успел продать данные.

Оби-Ван вздохнул.

— Опять насилие. Неужели мы не можем просто заблокировать выходы и вызвать местную полицию?

— На Нал-Хатте полиция — это те же наемники, только в другой форме, — усмехнулась Ветт. — Вперед, мальчики. Пора показать Каллигусу, что бегать от Империуса — это очень плохая идея.

Они стоят перед массивными бронированными дверями склада. Изнутри доносится гул тяжелых орудий и крики наемников.

Сектор Грязи оправдывал своё название: густой туман вперемешку с токсичными испарениями болот окутывал складские терминалы. Группа разделилась у входа. Энакин, Оби-Ван и Ветт, действуя как единый штурмовой отряд, ворвались через главный ангар, увлекая за собой основную массу наемников. Гул выстрелов, крики и звон мечей быстро удалились в глубь огромного здания.

Империус пошел по техническому мостику верхнего уровня. Он чувствовал Каллигуса — старая, сухая, но невероятно концентрированная Тьма ждала его где-то в тенях.

Дуэль в тишине

Ситх остановился посреди заброшенного погрузочного зала. Вокруг — только ржавые контейнеры и капающая с потолка маслянистая жидкость. Внезапно за его спиной воздух словно заледенел.

— Ты всегда был слишком самоуверен, Империус, — проскрежетал голос, похожий на шелест сухой листвы.

Империус не оборачиваясь активировал свой двуклинковый меч. Красный свет озарил стены. Каллигус уже стоял там — высокий, истощенный старик в церемониальных доспехах, которые теперь казались ему велики. Его меч вспыхнул ядовито-фиолетовым.

Они сошлись мгновенно. Это не было похоже на яростную рубку Энакина. Это была битва мастеров старой школы — экономные движения, обманные выпады и колоссальное ментальное давление. Каллигус, несмотря на возраст, двигался с неестественной скоростью, используя Силу, чтобы подпитывать свои дряхлые мышцы.

Фиолетовый клинок Каллигуса едва не коснулся плеча Империуса. Ситх парировал удар, но старик тут же нанес мощный удар Силой в грудь, прямо по поврежденным пластинам брони. Империус пошатнулся, в груди вспыхнула резкая боль — последствия ранения на Аардгаре напомнили о себе.

— Ты слаб, — прошипел Каллигус, нанося серию сокрушительных ударов. — Гнев сломал тебя, а ты продолжаешь лизать ему сапоги!

Предел сил

Дуэль затягивалась. Империус чувствовал, как пот заливает глаза под капюшоном. Каллигус был мастером формы Маккаши — он находил малейшие бреши в обороне. Каждый блок отдавался в металлическом протезе Империуса противной вибрацией.

В какой-то момент Каллигус поймал его на противоходе и вонзил колено в ребра Ситха, одновременно отбрасывая его мечи в сторону. Империус упал на колено, тяжело дыша.

— Конец династии, — Каллигус занес меч для решающего удара.

В этот момент Империус вспомнил утро на кухне. Спокойствие Кеноби, азарт Ветт, ярость Скайуокера. Он не мог умереть здесь, в этой сточной канаве Нал-Хатты.

С диким криком, в который он вложил всю накопленную за неделю боль и гнев, Империус выпустил из свободной руки шторм молний. Но это были не обычные молнии — они были смешаны с телекинетическим ударом. Каллигуса отбросило назад, впечатав в контейнер.

Империус вскочил, перехватил двуклинковый меч и, прежде чем старик успел подняться, совершил молниеносный выпад. Красный луч прошил грудь Каллигуса.

Старик замер, его фиолетовый меч погас. Он посмотрел на Империуса с кривой улыбкой, в которой читалось странное уважение.

— Ты... всё еще... хищник... — выдохнул он и обмяк.

Воссоединение в крови

Тяжело опираясь на меч, Империус стоял над телом предателя. Его руки дрожали от перенапряжения. В этот момент двери в зал вылетели с петель.

Ворвались Энакин и Оби-Ван, за ними, отстреливаясь на ходу, вбежала Ветт. Они были запыхавшиеся, их одежда была прожжена выстрелами, но они были живы.

— Мы закончили с наемниками! — выкрикнула Ветт, но тут же остановилась, увидев Империуса и мертвого лорда у его ног. — Ох... Ты что, решил повеселиться без нас?

Энакин подошел ближе, оглядывая разрушения в зале.

— Ты ранен? Ты едва стоишь на ногах.

— Это... просто усталость, — выдавил Империус, выключая меч. — Каллигус был... достойным противником. Ветт, забери инфо-кристаллы из его наручей. Оби-Ван, Энакин... помогите мне собрать то, что нужно отправить Гневу.

Оби-Ван подошел к Ситху и осторожно положил руку ему на плечо, направляя тонкий поток исцеляющей Силы, чтобы унять боль в груди.

— Ты справился. Но ты был на грани, я чувствовал это.

— Мы все на грани, Кеноби, — Империус выпрямился, возвращая себе властный вид. — Доставайте мешок. Гнев ждет свою посылку. Наша неделя отдыха завершена.

«Ярость» покидает орбиту Нал-Хатты. На борту тишина, нарушаемая только писком ZI-4, обрабатывающего данные Каллигуса. Они возвращаются к Гневу с победой, но каждый из них понимает: они стали другими.

Глава 38/2

Тронный зал Цитадели на Дромунд-Каасе был погружен в глубокий полумрак, который прорезали лишь редкие вспышки молний за окном. Гнев Императора стоял к вошедшим спиной. У его ног лежал запечатанный контейнер, который Империус только что молча поставил на пол.

— Каллигус мертв, — голос Империуса эхом отозвался от высоких сводов. — Его предательство пресечено. Данные, которые он пытался продать хаттам, возвращены в казну Империи.

Гнев медленно обернулся. Одним движением ноги он откинул крышку контейнера. Взгляд Императора скользнул по застывшему лицу старика-предателя. В зале воцарилась тяжелая тишина. Энакин, Оби-Ван и Ветт замерли за спиной своего лидера, чувствуя, как воздух вокруг Гнева буквально искрит от ярости.

— Старый дурак, — наконец произнес Гнев. — Он думал, что золото хаттов защитит его от моей воли. Но он был лишь верхушкой айсберга. По всей Империи начали вскрываться нарывы. Гадюшник в Совете стал слишком смертоносным, и я лично займусь его зачисткой.

Он поднял взгляд на четверку. Его глаза, казалось, видели их насквозь — и новую руку Ветт, и решимость Скайуокера, и усталость в глазах Кеноби.

— Вы доказали свою эффективность как единый механизм, — продолжил Император. — Камино... я решил пересмотреть приоритеты. Там справятся и другие лорды. Уничтожить планету — задача для палачей, а не для хирургов. Для вас у меня есть цель поважнее.

Гнев сделал шаг вперед, и его присутствие в Силе заставило даже Империуса непроизвольно напрячься.

— Палпатин. Сидиус оказался слишком упрям. Он отказывается признать мою власть, отказывается отдать свои ценности и секреты Неизведанных регионов под мое знамя. Он считает себя полноправным владыкой этой Галактики. А значит... он должен быть мертв.

Энакин едва заметно вздрогнул. Час расплаты, о котором он мечтал с момента Аардгара, наконец настал.

— Отправляйтесь на «Разорителе», — скомандовал Гнев. — Найдите его. Сотрите его из реальности так же, как вы стерли Каллигуса. Я не приму оправданий. Принесите мне его голову или не возвращайтесь вовсе.

Вылет

Спустя час «Разоритель» уже готовился к выходу с орбиты. Четверка стояла на обзорном мостике, глядя на удаляющийся зеленый шар Дромунд-Кааса.

— Значит, охота на Палпатина началась официально, — тихо сказала Ветт, проверяя настройки своего нового бластера. — Команда смертников снова в деле.

— Мы не смертники, — отозвался Империус, набрасывая капюшон своего плаща. — Мы те, кто завершит эту эпоху. Оби-Ван, Энакин... проверьте мечи. На этот раз Сидиус не будет играть в политику. Это будет война до последнего вздоха.

Оби-Ван посмотрел на Энакина и увидел в глазах бывшего ученика не жажду мести, а холодную, расчетливую волю. Джедай понял, что их «неделя отдыха» сделала то, чего не смог сделать Храм: она превратила их в силу, которую, казалось, невозможно сломить.

Прыжок в Неизведанные Регионы был прыжком в пустоту. Палпатин не был бы Сидиусом, если бы его можно было найти по простому сигналу маяка. «Разоритель» дрейфовал на границе изученного космоса, пока внутри корабля шла иная работа — тихая, изматывающая и требующая хирургической точности.

Охота в тенях данных

Четверка собралась в информационном центре дредноута. Центром внимания был ZI-4. Дроид был подключен к массивам данных, украденных на Биссе и изъятых у Каллигуса.

— Палпатин — мастер маскировки, — произнес Империус, глядя на мерцающие звездные карты. — Он не прячется на одной планете. Он прячется в логистике.

— О чем ты? — спросил Энакин, нервно постукивая пальцами по рукояти меча.

— Великие стройки, — пояснил Ситх. — Сидиус всегда одержим мощью. Бис был лишь одной из точек. ZI-4, выведи на экран отчеты Каллигуса о поставках редких изотопов и гиперматерии за последние полгода.

Дроид спроецировал сложную схему торговых путей.

— Анализ завершен, Хозяин. Наблюдается странная закономерность. Огромные объемы строительных материалов и оборудования для терраформирования исчезают в секторе Дикая Пространственная Складка. Это район, кишащий черными дырами и ионными штормами.

— Там невозможно спрятать флот, — заметил Оби-Ван. — Навигация в том секторе — самоубийство.

— Для обычных пилотов — да, — Империус увеличил карту. — Но посмотрите сюда. Каллигус переводил огромные суммы на счета подставных компаний на Набу. Палпатин не просто прячется, он строит что-то новое. И это место находится в центре ионного шторма, который служит естественным щитом.

След на пепле

— Есть еще кое-что, — подала голос Ветт, изучавшая личные логи Каллигуса. — Старик зафиксировал передачу зашифрованного сигнала, который повторяется каждые 12 стандартных часов. Это не приказ и не отчет. Это... как будто сердцебиение. Навигационный пульс.

Энакин подошел к терминалу и закрыл глаза, пытаясь нащупать этот «пульс» через Силу.

— Я чувствую его... Это холод. Пронзительный холод, который я ощущал на Аардгаре. Он там. В самом сердце этой бури.

«Ярость» выскочила из гравитационного вихря, и четверка одновременно прильнула к иллюминаторам. То, что они увидели, не поддавалось логике. Среди обломков астероидов и ионизированного газа висела... луна. Но луна не из камня, а из сверкающего холодного металла.

— Что это за безумие? — прошептала Ветт, приоткрыв рот. — Это... искусственная планета?

Энакин, чьи руки всё еще сжимали штурвал, нахмурился, вглядываясь в незавершенные сегменты конструкции. Через огромные дыры в обшивке, напоминавшие рваные раны, были видны километры внутренних перекрытий, реакторные шахты и тысячи огней.

— Это не планета, — Оби-Ван медленно покачал головой. — Это оружие. Посмотрите на вогнутую линзу в северном полушарии. Я чувствую в ней такую концентрацию темной энергии, что мне становится дурно.

Империус стоял неподвижно, его янтарные глаза жадно впитывали масштаб увиденного.

— Палпатин переплюнул самого себя. Гнев строит флоты, чтобы захватывать миры, а Сидиус строит нечто, чтобы их... стирать. Это не крепость. Это ультиматум всей жизни в Галактике.

Проникновение в стальное чрево

— Энакин, сажай нас в ту дыру под «линзой», — скомандовал Ситх. — Там еще не закончена обшивка, системы ПВО не перекрывают этот сектор.

Скайуокер кивнул. Он направил перехватчик в узкий проем между гигантскими балками. «Ярость» проскользнула внутрь стального лабиринта. Вокруг них пролетали строительные платформы и дроиды-пауки, которые даже не обратили внимания на чужой корабль — на этой стройке царил такой хаос, что один маленький перехватчик просто затерялся в потоке техники.

Они приземлились на техническом выступе прямо над бездонной пропастью реакторной шахты. Когда трап опустился, по телу каждого прошла дрожь. Металл под ногами гудел, словно живой организм, бьющийся в лихорадке.

— ZI-4, просканируй структуру! Что это за сектор? — крикнула Ветт, спрыгивая на платформу.

— Это... Главная обсерватория, — проскрипел дроид, его сенсоры бешено вращались. — Над нами находится помещение с прямым доступом к фокусировочному кристаллу. И там зафиксирован мощный биологический сигнал. Один-единственный.

— Он ждет нас, — Империус активировал свой двуклинковый меч. Красный свет отразился от недостроенных стен. — Он даже не пытается скрываться. Он хочет, чтобы мы увидели масштаб его триумфа, прежде чем он нас уничтожит.

Подъем к трону

Они вошли в огромный грузовой лифт. Платформа медленно поползла вверх. Стены здесь были уже облицованы черным полированным камнем — Палпатин обустраивал свою «цитадель» даже в разгар грандиозной стройки.

— Оби-Ван, — тихо произнес Энакин, глядя на закрывающиеся створки. — Если мы не выйдем отсюда... спасибо за всё.

Кеноби положил руку на плечо ученика.

— Мы выйдем, Энакин. Вместе. Нас четверо, а он — лишь один старик, возомнивший себя богом.

Империус стоял впереди всех, его плащ тяжело лежал на плечах.

— Он не просто старик. Он — инфекция. И сегодня мы станем лекарством.

Лифт замер. Со скрежетом двери разошлись, открывая вид на огромный зал с панорамным окном, за которым в хаосе туманности Мау медленно вращались недостроенные части «Звезды Смерти». В центре зала, в высоком черном кресле, спиной к ним сидела фигура в глубоком капюшоне.

— Приветствую вас, мои заблудшие дети, — раздался тихий, шипящий голос Палпатина, от которого по коже пробежал мороз. — Вы проделали долгий путь, чтобы увидеть закат старой эры... и рассвет моей новой Империи.

Сидиус медленно развернул кресло. Его лицо было бледным, почти прозрачным, а глаза горели неестественным, ядовитым желтым светом.

Панорамное окно тронного зала отражало хаос стройки, но внутри царила мертвенная тишина. Палпатин медленно поднялся с кресла, его взгляд впился в Энакина, игнорируя остальных.

— Ты видишь это, Скайуокер? — прошептал он, обводя рукой стальное чрево станции. — Это покой. Единственный способ защитить то, что тебе дорого. Твои видения... страх потерять её... Здесь, в моей тени, смерть бессильна. Разве твои новые «друзья» могут дать тебе гарантии?

Энакин пошатнулся, его лицо исказилось от внутренней борьбы, но Империус шагнул вперед, прерывая ментальную атаку.

Тронный зал превратился в арену, где столкнулись два мира. Пока Империус и Палпатин вели свою дуэль титанов, из теней вырвались безмолвные телохранители.

Ветт не осталась в стороне, поливая врагов огнем. Она сбросила плащ, и в её руках вспыхнул световой меч — трофей, который она освоила в совершенстве за годы странствий с Ситхом. Её движения были настолько быстрыми и яростными, что даже Энакин на мгновение удивился: она сражалась в стиле Атару, не уступая Избранному в акробатике и точности. Вместе с Оби-Ваном и Скайуокером они создали стальной вихрь, перемалывая элитную стражу Сидиуса.

Последний рывок

Империус чувствовал, что Палпатин — это не человек, а воплощенная воля Тьмы. Каждый удар Сидиуса был подобен удару молота по наковальне.

— Хозяин, берегись! — выкрикнула Ветт, в эффектном прыжке отсекая голову одному из стражей и приземляясь рядом с Империусом. — Мы задавим его числом!

— Нет! — прохрипел Империус. Его доспехи искрили, а в груди клокотала боль. — Он выпьет вас досуха. Уходите!

Ситх сделал то, чего Ветт боялась больше всего. Он отбросил фехтовальную технику и распахнул свой разум для нефильтрованной ярости. Его вены вздулись и почернели, а из-под шлема вырвался звук, не принадлежащий смертному.

— УМРИ! — взревел Империус.

Удар Силой был такой мощи, что воздух в зале на мгновение превратился в плазму. Палпатин, чье лицо исказилось от внезапного осознания угрозы, не успел выставить щит. Ударной волной его швырнуло назад, и он пробил собой бронированный панорамный иллюминатор.

Утянутые во мрак

Воздух с диким свистом начал уходить в вакуум. Палпатин, уже находясь в пустоте, выбросил вперед когтистые руки. Невидимые жгуты Темной стороны обвили шею и конечности Империуса.

— Если я паду, ты станешь моей надгробной плитой! — взвизгнул Сидиус.

Империуса сорвало с места. Ветт, видя, как её господин летит к разбитому окну, рванулась вперед, игнорируя рев уходящего кислорода. Её меч прочертил дугу, пытаясь перерубить невидимые узы Силы, но было поздно. Она успела лишь коснуться края его плаща, прежде чем Ситха вытянуло в космос.

Энакин и Оби-Ван, используя Силу, чтобы удержаться на ногах, схватили Ветт за плечи, когда её саму едва не утянуло следом. Втроем они прижались к стене у края разлома.

Сквозь пелену ледяных кристаллов они видели, как две фигуры, сцепившиеся в клубок, врезались в обшивку дрейфующего транспортного корабля. Вспышка Силы там была настолько яркой, что на мгновение ослепила всех троих. А затем... тишина.

Произошел разрыв — яркая вспышка абсолютной, пульсирующей тьмы. Она буквально «схлопнула» транспортник, превратив его в облако атомов. На месте боя не осталось ничего, кроме звенящей пустоты.

Бегство

— Мы должны лететь туда! Пустите меня! — Ветт отчаянно пыталась вырваться из хватки Энакина, её световой меч опасно гудел в сантиметрах от пола.

— Ветт, там пусто! Корабль уничтожен! — Энакин перекрикивал вой сирен. — Станция активирует протоколы самоуничтожения сектора! Мы должны уходить!

Оби-Ван, чей лик был суров и печален, подхватил её с другой стороны.

— Он пожертвовал собой, чтобы мы могли закончить это. Не дай его жертве стать напрасной!

Они бежали. Мимо взрывающихся консолей, мимо обезумевших дроидов. Ветт бежала впереди всех, её меч кромсал переборки, которые закрывались слишком медленно.

«Ярость», замаскированная в глубине конструкций, ждала их. Едва они запрыгнули внутрь, Энакин ударил по форсажу. Корабль вырвался из стального чрева Звезды Смерти в тот момент, когда первые взрывы начали сотрясать её обшивку.

В кабине повисла гробовая тишина. Ветт стояла у пустующего кресла Империуса, сжимая в руке рукоять своего меча.

— Мы найдем его, — тихо сказал Энакин, не оборачиваясь. — Ситхи его уровня не умирают так просто.

— Он не просто Ситх, — глухо ответила Ветт. — Он был... всем.

«Ярость» дрейфовала в тени массивного астероида, отключив все активные радары. Внутри корабля стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь едва слышным гулом систем жизнеобеспечения.

Ветт не помнила, как дошла до каюты. Ноги сами принесли её туда, где последние недели она чувствовала себя в безопасности. Она толкнула дверь, ожидая увидеть привычный полумрак и услышать сухое, ворчливое: «Ветт, ты снова претендуешь на моё личное пространство?». Но каюта встретила её пустотой. Запах озона, дорогого кафа и старой кожи всё еще витал в воздухе, делая отсутствие хозяина почти физически болезненным.

Она села на край кровати, чувствуя, как апатия накрывает её тяжелым одеялом. Но тут её взгляд упал на верхнюю полку стеллажа. Там, среди древних свитков и датападов, тускло мерцал красный кристалл — голокрон, который Ситх всегда держал на виду, но никогда не позволял ей трогать.

Ветт протянула руку. Магнитное поле голокрона отозвалось на её присутствие, и она без труда притянула его Силой. Едва её пальцы коснулись граней, устройство с тихим щелчком раскрылось.

Над ладонью возникла маленькая проекция Империуса. Он был без шлема, лицо выглядело усталым, но спокойным.

— Если ты, Ветт, получила этот голокрон из рук 2V или сама до него добралась в порыве отчаяния, значит, я, скорее всего, мертв, — голос Ситха звучал пугающе обыденно. — Тебе предстоит занять место «великого и ужасного»... — Он на мгновение усмехнулся, и эта мимолетная тень его привычного сарказма заставила сердце Ветт сжаться. — Но для этого нужно иметь знания. В этом голокроне — ключи от моих счетов, координаты баз-хранилищ, архивы с компроматом на каждого члена Темного Совета и знания, которые я собирал десятилетиями. Всё, что понадобится моему преемнику.

Ветт смотрела на фигурку, и первые слезы, которые она сдерживала всё это время, покатились по щекам.

— Ты не готова к самостоятельной жизни как Длань Империи. Мы оба это понимаем, — продолжал Империус. — Поэтому держись Оби-Вана. Он джедай, но он дипломат, его мудрость станет твоим щитом. Лана... она умна и властна. Слушай её, учись у неё интригам, но никогда не иди у неё на поводу. Двигайся своим путем. Помни: Империя выстоит и без тебя. Не лезь во все щели. После войны просто живи, изучай Тьму и делай то, что велит Император.

Проекция замолчала на секунду, и взгляд Империуса стал пронзительным, словно он видел её сквозь время.

— И последнее. Ветт, я вполне возможно жив. Тьма капризна, и я не знаю, в какой ситуации к тебе попал этот кристалл. Если моё «спасение» подставит под риск вас всех — даже не пытайся. Я не бог. Мир просуществует без меня. Рассчитай риски и прими решение: оставить меня мертвецом или попытаться вытащить. Решай сама.

Фигурка исчезла. Голокрон остался лежать холодным камнем в её руках, храня в себе целую империю влияния. Ветт уткнулась лбом в холодные грани, пытаясь переварить услышанное. «Оставить его мертвецом?..» — эта мысль казалась ей кощунственной.

В это время в кают-компании Оби-Ван и Энакин сидели друг против друга. Оби-Ван медленно протирал линзу своего коммуникатора, а Энакин нервно мерил шагами тесное пространство.

— Ты чувствуешь это, учитель? — Энакин резко остановился. — Та вспышка... Это не была просто смерть. Это был разрыв. Я не чувствую его ухода в Силу, как это бывает обычно. Там осталась только пустота.

Оби-Ван тяжело вздохнул и убрал коммуникатор.

— Пустота может означать две вещи, Энакин. Либо он уничтожен настолько полно, что не осталось даже эха, либо... он находится там, где Сила не имеет привычного нам течения. Палпатин утянул его за собой. Это была не просто битва, это был коллапс двух мощнейших полюсов Тьмы.

— Мы не можем просто бросить его, — Энакин сжал кулак. — Если бы не он, я бы сейчас был рабом Сидиуса или трупом на Аардгаре.

— Мы не бросаем его, Энакин. Но мы должны быть реалистами. Звезда Смерти — это улей, который мы разворошили. Если мы вернемся туда сейчас без плана, мы просто добавим свои имена в список погибших.

Оби-Ван посмотрел в сторону кают.

— Меня больше беспокоит Ветт. Она была его сердцем, хотя он и пытался это отрицать. Без него она может совершить глупость. Или... — Оби-Ван замолчал, почувствовав странное колебание энергии, исходящее из каюты Империуса. — Или она только что получила то, что сделает её опаснее нас обоих.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Энакин.

— Наследие, — коротко ответил Кеноби. — Ситхи никогда не уходят, не оставив после себя тени.

Ветт сжимает голокрон, понимая, что теперь каждое её слово может изменить судьбу Империи.

Двери каюты с тихим шипением разошлись, и Ветт вышла к джедаям. В её глазах больше не было слез — только холодный блеск красного кристалла в руках и стальная решимость, которую она переняла у своего учителя.

— Мы не будем сидеть в тени, — отрезала она, прежде чем Оби-Ван успел открыть рот. — Мы вызываем Лану Бенико. Прямо сейчас. Мы передадим ей координаты и прикажем собрать флот. Мой флот и её собственный.

Оби-Ван нахмурился, потирая бороду.

— Ветт, это может выглядеть как попытка переворота. Гнев не одобрит такое самоуправство...

— Плевать на одобрение! — выкрикнул Энакин, поддерживая Ветт. — Эта станция — угроза для всех. Если мы не уничтожим её сейчас, пока Сидиус «выведен из игры», она станет могилой для Галактики.

Подискутировав ещё несколько минут о политических рисках, Кеноби наконец кивнул. Сигнал ушел по зашифрованному каналу.

Битва в туманности Мау

Лана появилась на голосвязи предельно серьезной. Узнав о потере Империуса и о существовании «Звезды Смерти», она не стала тратить время на соболезнования. Её голос звенел, как клинок:

— Я связываюсь с адмиралом Валором и Вайроном. Нам нужны все ресурсы, которые были лояльны Империусу. Мы выдвигаемся.

Флот прибыл через несколько часов. Огромные дредноуты типа «Харроуэр» под командованием Вайрона, старого соратника Ситха, вышли из гиперпространства, разрезая мглу туманности. Началась настоящая бойня. Станция, лишенная центрального командования Сидиуса, огрызалась огнем тысяч турелей, но скоординированный удар двух флотов проламывал её недостроенную обшивку.

Ценой огромных потерь, когда несколько крейсеров превратились в пылающие факелы, реактор станции был критически поврежден. Огромная сфера начала медленно разваливаться на куски, пожираемая внутренними взрывами.

Ветт смотрела на этот огненный триумф с мостика «Ярости». Она хотела броситься на поиски обломков того транспортника, но Энакин положил руку ей на плечо.

— Мы не можем рисковать флотом в этом гравитационном аду. ZI-4 и спасательные дроиды останутся здесь. Они прочешут каждый микрон.

Наследие в Цитадели

Возвращение на Дромунд-Каас было безрадостным. Пока Галактика содрогалась от новостей о гибели «великого оружия», Ветт закрылась в личном кабинете Империуса в самом сердце Цитадели.

Дни сливались в бесконечный поток информации. Она часами изучала голокрон, впитывая компромат на лордов, коды доступа к секретным заводам и философские наставления своего Ситха. Она больше не была просто «спутницей». Она становилась преемницей.

Однажды вечером тяжелые двери кабинета бесшумно открылись. Вошла Лана Бенико. Она выглядела уставшей, её безупречная прическа слегка растрепалась, а взгляд был непривычно мягким.

Она остановилась перед столом, за которым сидела Ветт, окруженная мерцающими голограммами.

— Ты быстро учишься, — тихо произнесла Лана, глядя на раскрытый голокрон. — Империус знал, кому оставить свои ключи. Весь Темный Совет сейчас на взводе. Они чуют кровь и власть, но они боятся... потому что не знают, что именно ты держишь в руках.

Лана подошла ближе и оперлась руками о край стола.

Ветт медленно подняла взгляд на Лану.

Глава 39

Вспышка была не взрывом в привычном понимании — это был коллапс реальности. Когда две полярные бездны Тьмы столкнулись, пространство вокруг транспортника на мгновение превратилось в точку абсолютного ничто.

Палпатина, чья мощь была сосредоточена в его изношенном, хрупком теле, просто разорвало на атомы. Его дух, лишенный оболочки, сгинул в водовороте Мау. Но Империус... он всегда был иным. Он был не просто практиком Силы, он был её сосудом, её живым воплощением.

В момент вспышки Тьма, которую он пропустил через себя, словно выжгла его изнутри. Он почувствовал ужасающий, пустой звон: его связь с Силой, всегда пульсирующая в жилах, была рассечена. Мощь ушла, оставив лишь изломанное, кровоточащее тело.

Его выбросило в ледяную пустоту. Сквозь треснувший визор шлема Империус видел, как далекие звезды равнодушно мерцают в бесконечном черном океане. «Так вот как это заканчивается...» — подумал он, чувствуя, как остатки кислорода в баллонах тают.

Случайный спаситель

Смерть была уже близко, когда в его плечо врезалась тупая громада металла. Это был малый грузовой транспорт — старая «лоханка», лишенная груза, которая медленно уходила из зоны боя. Ситх, движимый лишь первобытным инстинктом выживания, вцепился в выступы на обшивке.

Его пальцы, затянутые в искрящиеся перчатки, нашли рычаг аварийного шлюза. Система не сработала. Тогда он выхватил свой покореженный двуклинковый меч. Оружие шипело, клинок был нестабильным и коротким, но этого хватило, чтобы прожечь дыру в герметичной двери.

Внутри завыла сирена.

— Вторжение на палубу! Включить протокол самоуничтожения! — донесся панический голос капитана из динамиков.

Империус ввалился в коридор, задыхаясь. Навстречу ему выскочили двое наемников-охранников. Ситх попытался призвать молнии, но из пальцев вылетело лишь жалкое облачко искр, отозвавшееся жгучей болью в мозгу. Тогда он просто шагнул вперед, действуя мечом как обычным куском раскаленного металла.

Он двигался как тень, несмотря на раны. Капитан мостика не успел нажать последнюю кнопку подтверждения, когда изуродованный красный клинок прошил его грудь.

Мертвый дрейф

Империус упал на капитанское кресло, судорожно нажимая на клавиши пульта управления.

— Отмена... самоуничтожения... — прохрипел он.

Корабль содрогнулся. Процесс остановился, но цена была высока. Предварительные подрывы в машинном отделении уничтожили маршевые двигатели, навигационный компьютер и передатчик дальней связи.

В этот момент случайный залп с одного из гибнущих имперских крейсеров, шедших на таран Звезды Смерти, ударил в борт транспорта. Корабль швырнуло в сторону, закручивая в безумном танце. Его вынесло из эпицентра битвы и отбросило вглубь астероидного поля, подальше от глаз дроидов-спасателей и флотов Ланы.

Тишина. Глухая, абсолютная тишина окутала судно.

Империус стащил с головы расколотый шлем. Его лицо было бледным, в волосах запеклась кровь. Он посмотрел на приборную панель: горел единственный индикатор — «Системы жизнеобеспечения: 100%».

Ни руля, ни связи. Только кислород, синтезированная еда на месяц вперед и бесконечная пустота за окном. Ситх, который еще час назад командовал флотами и решал судьбы миров, теперь был заперт в металлическом гробу, медленно дрейфующем в тени безымянного астероида.

Он закрыл глаза, пытаясь нащупать хотя бы искру Силы, но внутри была лишь тишина. Он был один. По-настоящему один. И впереди его ждала долгая, мучительная смерть от забвения.

Дни превращаются в недели. Империус привыкает к ритму умирающего корабля. Но Тьма не оставляет своих избранников просто так.

Глава 40

Эпилог: Закат старой эры и рождение Порядка

Галактика, какой её знали тысячи поколений, перестала существовать в пламени и грохоте падающих небоскребов Корусанта. Битва за столицу Республики была яростной и кровопролитной, но без руководства Сидиуса и с деморализованным Сенатом она длилась недолго. Имперские дредноуты заслонили небо над Храмом Джедаев, а на месте Канцлера взошел на престол Император Гнев.

Новый Мировой Порядок

Старая республиканская бюрократия была сметена. На смену Сенату пришел Совет Конфедерации Независимых Систем, но это была лишь ширма. Лидеры КНС получили свои должности и право управлять корпорациями, направляя ресурсы на восстановление разрушенных миров, но каждое их решение теперь скреплялось печатью Императорской Цитадели.

Судьба «Команды Мечты»

Несмотря на статус «пропавшего без вести», имя Лорда Империуса гремело по всей Галактике. Его преемницей, к удивлению многих лордов Ситхов, стала Ветт. Император лично подтвердил её полномочия, доверив ей архивы и ресурсы Длани. Никто не смел перечить воле Гнева, видя рядом с этой «маленькой девушкой» двух бывших магистров Ордена Джедаев.

Энакин Скайуокер получил звание генерал-губернатора обширного сектора Внешнего Кольца. Император проявил тонкую иронию: вместо обещанного Империусом Арканиса, он отдал Энакину сектор, включающий Набу и Татуин. Скайуокер принял это с благодарностью — теперь он мог открыто вернуться к Падме, не скрываясь от кодекса джедаев, и начать поиски Асоки Тано, веря, что в новой Империи ей найдется место.

Оби-Ван Кеноби остался на Дромунд-Каасе. Он стал наставником и дипломатом при Ветт, помогая ей удерживать власть и не давать Темному Совету сожрать молодую преемницу. Лана Бенико стала их частым гостем. Официально они были союзниками по политическим интригам, но в редкие вечера в поместье Империуса, глядя на пустующее кресло хозяина, они чувствовали странную, почти семейную близость, которую каждый из них боялся признать вслух.

Тень в пустоте

Пока Галактика погружалась в «нудный мир» — время установления жесткого порядка и подавления последних очагов сопротивления, — далеко в туманности Мау сотни дроидов-ищеек продолжали прочесывать обломки. Среди пыли и металла они искали ответ на вопрос, который не давал Ветт спать по ночам.

Галактика теперь принадлежала Императору и его Длани. Но где-то там, на замершем транспорте в тени безымянного астероида, человек, создавший этот новый мир, смотрел в черноту космоса, ожидая конца своих дней.