Дизель в нашей крови

Глава 1 - Начало конца

Нам всегда чего-то не хватает.

Даже тогда, когда казалось бы всё есть.

Алексей Христинин

Свет упорно просачивался сквозь отверстия в хилой крыше сеновала, мешая мне насладиться утренней сонливостью. Но лень моего уставшего тела упорнее. Она пленила меня, сковала каждую конечность, поселилось в каждой мышце. Я как старое пугало, мешок набитый сеном, что закинули из-за ненадобности куда-то под крышу, до лучших времен, когда вороны снова начнут угрожать посевам. Но даже грустить мне лень, я просто медленно размышляю своими травяными мозгами, ожидая когда меня вновь вызовут на работу.

- Август! - вот он, зов предков, - Август! Ты где? Август!

Отец упорно выкрикивал раз за разом мое имя. Он знает, где я. Летом я частенько засыпаю на сеновале, засмотревшись в пленительные звезды. Но ему лень подойти, а вот кричать не лень.

Пытаюсь напрячь руки, ноги, спину. Мешок не слушается. Делаю глубокий вдох, протираю затекшие глаза, растягиваю конечности, пытаясь растормошить нерадивое тело. Слышу чьи-то шаги. И тут, бац. Сильный удар мгновенно приводит меня в чувства. Отец умудрился попасть палкой прямо по доске на которой я лежал.

- Август! Я знаю, что ты там, слезай, нужна помощь.

- Да…Сейчас…слезаю, - проговорил я раздраженно.

Глаза все еще слипаются, словно сахарные. Ползу, хлопая глазами, к лестнице. Осторожно кладу одну ногу на перекладину, надеясь не упасть, потом вторую, ниже, еще ниже. С последней спрыгиваю вниз, ловлю вибрацию своих коленей, что чуть не загнулись, не успев привыкнуть к нагрузке.

- Вот спал бы как нормальные люди в кровати, ничего бы не болело. Спишь как кот на сене, потом весь день ходишь и ноешь как старый хрыч.

Я не ответил, сил спорить пока нет. Разглядел колоду, которая наполняется дождевой водой. Умыв лицо, сразу почувствовал тягу к жизни.

- Жду тебя на заднем дворе, - отец не спеша ушел.

Я склонился над колодой, разглядывая свое отражение. Что я в нем увидел? Молодого человека, которому без недели восемнадцать. Молодого человека, что окончательно запутался в своих мечтах, да так, что кажется более не понимает к чему стремиться. С учебой не заладилось, снобы учителя меня в конец довели. С ремеслом не вышло, все у меня из рук валиться. Я взглянул на свои израненные руки, что страдают от домашнего хозяйства. Все что я могу заработать - это мозоли на руках.

Встряхнув головой, чтобы окончательно не загрустить, я понес себя на глиняных ногах на задний двор. Посмотрим, что на этот раз он придумал.

Отец, с помощью лопаты, отмечал на земле квадратную область. Когда он закончил, то протянул ее мне.

- Полтора метра, - сказав это, он моментально направился в свою мастерскую.

Еще около двух минут я всматривался в загадочный квадрат, примеряя сколько времени и сил необходимо будет затратить, чтобы вытащить сей куб земли. Еще и трава, как назло, тут больно плотная. Но отвертеться уже не получиться, поэтому я принялся лопату за лопатой выкапывать землю.

- Доброе утро, Август! - произнес кто-то из-за спины.

Я и не заметил как кто-то подошел, и от неожиданности чуть даже не подпрыгнул.

- Фух…Лилим… - выдохнул я, увидев знакомое лицо.

- Ты чего так пугаешься? Клад ищешь?

- Ага, клад… Отец велел яму выкопать. Полтора метра!

- А зачем?

- Сходи и спроси у него, для чего ему яма нужна. Мне то почем знать…

Лилим подошла ближе и сняла с меня травинку, а потом еще одну и еще.

- Ты снова на сеновале уснул?

- Да. Могла бы и со мной остаться вчера. Там на много лучше спиться.

- Ты же знаешь как отец выпорол меня в прошлый раз за такое. Совсем меня не жалко?

Я продолжил молча копать. Она такая милая, когда злиться.

- Мама дома?

- Должна быть дома…

Лилим упорхала за дом. Наверное, за молоком пришла.

А я продолжал копать. Раз-два, раз-два, раз-два. Разумом понимаю, что надо сохранять ритм, чтобы не уставать, но малец внутри меня то увеличивает темп, то норовит разогнуться, выпрямиться, встать одной ногой на лопату и загадочно осматриваться по сторонам, словно я действительно копаю клад.

Послышался шум двигателя. Он моментально меня привлек. В нашей деревне машин немного, а точнее всего две. Одна принадлежит главе деревни, другая - общественная собственность, большой вместительный автобус. По звуку отчетливо слышался шум машины главы. Машина проскочила мимо меня и остановилась возле ворот.

Я скользнул к дому, заглянул за угол. Главу уже встречал отец. Они обменялись рукопожатиями, глава что-то передал отцу и сразу же вернулся обратно в машину и быстро уехал. Как-то подозрительно он спешит, не помню, чтобы он себя так вел. Я вышел на встречу отцу, идущему в мастерскую.

- Ты что-то заказывал из города?

- Да, инструменты для работы по дереву. Как там с ямой успехи?

- Потихоньку… Глава как-то странно спешил, обычно он любить поболтать с тобой.

- К нам скоро прибудут военные, нужно все подготовить…

- Военные?

- Рекрутеры, будут набирать добровольцев для какого-то похода, - отец недовольно махнул рукой, - Ты давай, возвращайся к работе. До обеда успеешь?

- Постараюсь…

Отец ушел обратно в мастерскую, а я к злосчастной яме. Раз-два, раз-два. Военный поход. Папины слова все крутились у меня в голове. Не как не получалось выкинуть их из головы. Раз-два, раз-два, раз-два. Вдруг внутри меня вспыхнула совершенно безумная идея.

- А что если…

- Ты с ума сошел? - возразил внутренний голос.

- Мне же через неделю восемнадцать…

- А о родителях ты подумал? А о Лилим?

Вести словесные баталии в собственном сознании настолько же изматывающе, как копать эту чертову яму. Но это хотя бы отвлекает меня от скучной, однообразной работы. В какой-то момент мое воображение начало рисовать картину боевых действий. Теперь это не просто бессмысленная яма два на два метра, а стратегически важный пункт для обороны поселения. Если враг подойдет вон с той стороны, и начнет перебираться через забор, я его раз-два-три и как изрешечю очередью.

Когда яма стала такой глубины, что пригнувшись я мог в ней укрыться, то я начал импровизировать с лопатой словно она винтовка. Пау, штык-тык. Пригнулся, выглянул, пау, штык-тык. Как же легко ходит затвор моей воображаемой винтовки. Прикладываю ее на насыпь, словно веду пулеметную стрельбу по надвигающемуся противнику. Пау-пау-пау-пау-пау, они падают как подкошенные! Нужно углубить свою позицию. Еще и еще, раз-два, раз-два, раз-два. Чем глубже я погружался, тем сложнее становилось копать. Но я заигрался настолько, что даже не заметил как выкопал необходимую глубину.

Вытирая пот со лба, и теребя насквозь мокрую рубашку, я смотрел на почти идеально квадратную яму.

- Август! - послышался голос матери, - Обед! Садись за стол.

Дом насквозь пропах приятным запахом свежеприготовленной пищи. Не успел я разуться, как заурчал живот, предвкушая застолье. Я мигом умыл руки и прыгнул на скамью, ближе к окну. Люблю поглядывать на улицу во время обеда.

Мама приготовила диковинный суп из импортной красной репы, привезенной из далекой Сорсийской республики. На языке вертелось название, но я все не мог его вспомнить. Я уставился в тарелку напрягая извилины.

- Не зря я решила взять эту репу. Для разнообразия самое-то. Надо бы супу название придумать запоминающиеся, ото “бордо” слишком диковинное.

Точно! “Бордо”, наконец, вспомнил! Домой зашел отец. Весь в опилках и с порезом на руке. Мать тут же подбежала к нему, замахиваясь полотенцем.

- Отряхнулся бы хоть! Ну-ка на улицу!

Отец молча вышел за порог, отряхнул одежду и недовольно сел за стол, косясь на мать, однако когда она поднесла ему обед, то мигом переменился в лице, и принялся с энтузиазмом махать ложкой.

- Пап, я вот тут подумал… Ты же сказал, что скоро прибудут военные рекрутеры…Я думаю может…

- Нет, - бросил отец, и сразу же отправил в рот очередную ложку бордо.

- Август, ты что хочешь отправиться в армию? - вдруг ужаснулась мама.

- Я просто…

- Никуда он не хочет. Летом отдохнет в деревне, осенью поступит в университет Трэйна. Нечего моему сыну в армии делать.

- Почему?

- Потому что ты способен на большее, чем бегать с винтовкой по окопам.

- Ты же бегал…

- Вот именно по этому я не хочу, чтобы ты прошел через тоже самое. То что я смог выжить это скорее случайность, чем мои навыки. А сейчас…а сейчас война стало в разы ужаснее…

Я уставился в свою тарелку. С отцом сложно не согласиться, я действительно способен на большее, чем бегать с винтовкой по окопам. Но действительно ли я хочу этого “большего”…

*****

- Дамы, Господа, меня зовут Нааман Шолль, я командир свеже созданного подразделения “Лонгин”.

Военный стоял на большом широком ящике, его жесткий прокуренный голос в купе с умением высасывать каждое слова в предложении, создавало у всех присутствующих вслушиваться в каждое произнесенное слово. Ему не нужен был громкоговоритель, он говорил нам прямо в души.

- Наша страна сейчас находиться в тяжелейшей ситуации! Черное золото, что так важно для функционирования нашей экономики, движения нашего транспорта, отопления наших жилищ, по большей части находится в распоряжении нашего соседа - Королевства Риверсайд.

Как только прозвучало название королевства, я заметил как лица людей словно загрубели. В прошлом с этой страной мы не единожды воевали, был даже период, когда мы были под их оккупацией, но последняя Великая освободительная война расставила все на свои места. Наша страна была освобождена, но и цена была уплачена соответствующая.

- В скором времени мы организуем поход с целью разведать новые месторождения черного золота и захватить часть из них, что контролируются нашими соседями. Этот поход, определит судьбу каждого из нас! Суждено ли нам прозябать в нищете, или наконец встать с колен, чтобы обеспечить будущее нашим детям, и благополучие нашим родителям. Всех совершеннолетних мужчин и женщин, что готовы взять в руки оружие и встать на путь борьбы, прошу пройти к рекрутеру, он запишет ваши данные, выдаст вам начальное жалованье и форму. Мы выезжаем завтра ранним утром, поэтому времени на размышления у вас немного, - военный приставил руку к фуражке, - Слава Штаффельштайну!

- Вечная слава! - ответила хором собравшаяся толпа.

Военный слез с ящика и тут же закурил толстую сигару. А толпа принялась шушукаться и обсуждать услышанное. Несколько мужчин сразу шагнули к рекрутеру сидящему за столом. Часть мужчин начали ругаться со своими женами, которые не хотели их отпускать. Остальные довольно быстро разошлись по своими домам.

Отец разговорился с главой деревни и они куда-то ушли, мать начала бесконечный разговор с подругами, а я решил возвращаться домой.

А в голове все крутилась речь военного. Этот поход определит судьбу каждого из нас…

- Август! - вдруг напрыгнула на меня сзади Лилим.

От неожиданности я чуть не упал. И как только у нее получается так незаметно ко мне подбираться. Она настолько миниатюрная, что кажется ничего не весит. Ее походка мне всегда напоминала скорее полет, чем обычную человеческую ходьбу.

- Может ты слезешь?

- Неа, - словно капризный ребенок произнесла Лилим и еще сильнее сжала меня в объятьях.

Я прогнулся назад, чтобы она была вынуждена встать на ноги. Только тогда она ослабила хватку и пошла самостоятельно. Но тут же подбежала и взяла меня за руку.

- Как думаешь много наших пойдет на службу?

- Троих я точно видел. Может еще парочку будет…

- Чем сейчас будешь заниматься?

- Подустал я копая эту яма, хочу полежать немного.

- Пойдем на наше место?

*****

Недалеко от деревни протекает река. В зарослях высокой травы стоит одинокая яблоня, что половиной своей кроны лежит в воде из-за разъеденного течением берега. Под ней мы обычно и предпочитали уединяться. Наше секретное место.

Белёсое платье идеально подходили ее воздушной натуре. Она раскинулась на мне словно хищный зверь. Я покорно выдержал ее бесконечные поцелуи и покусывания. Ее белокурые длинные волосы накрыли меня, не давая смотреть куда либо кроме ее милого личика. Вскоре мы оба выдохлись. Изможденный зверь остался лежать на мне как на заслуженной добыче.

- Уже решил куда будешь поступать?

- В университет Трэйна, наверное…

- Уже начал готовиться?

- Нет, не начал…Не знаю, может и не буду поступать…

- Я думаю твои родители не оценят такой выбор.

- Это в первую очередь моя жизнь.

- Но если ты все таки уедешь…Ты же будешь ко мне приезжать, да?

Я поцеловал ее лоб.

*****

Скоро рассвет. У меня мало времени. Я уселся за стол, и начал выписывать буквы. Одну за одной, слово за словом, предложение за предложением. Я писал обрывисто, также несвязно как появлялись мысли в моей голове. Хотелось скомкать листок, выбросить, начать сначала. Но попытка у меня всего одна. В любом случае это лучше, чем просто уйти.

Я пробежался глазами по тексту, расчистил место на обеденном столе, чтобы родители обязательно заметили мое прощальное письмо, и аккуратно, как это было возможно, вышел на улицу.

Бросив прощальный взгляд на дом, я почувствовал как вдруг что-то защемило в груди. Я открыл рот, хотел что-то сказать то ли дому, то ли родителям, то ли самому себе, но не смог выразить словами те чувства, что бурлили внутри.

*****

Военный грузовик одиноко стоял возле дома главы деревни. Рядом ни души. Заглянув в кузов я увидел как по бокам располагаются две скамейки для пассажиров, а в глубине кузова множество ящиков и коробок, стоящих друг на друге. Запрыгнув внутрь я прошел к глубь кузова и расположился за ними.

Время тянулось невыносимо долго. Рассвет все никак не наступал. Вскоре я начал кивать носом. Ведь этой ночью я практически не спал. Я разложился на ящиках и вскоре благополучно уснул.

Глава 2 - Боевое крещение

Сначала нужно ввязаться в серьезный бой,

а там уже видно будет.

Наполеон Бонапарт

- Эй, малец, - кто-то дотронулся до моего локтя, - парень, просыпайся!

- Да, пап…Еще минуточку…

- Какой я тебе пап?! Вставай! - прокричал незнакомый голос.

Я резко встал. Не мигающим взглядом на меня смотрел один из тех добровольцев, что вчера сразу согласились пойти на службу. Все тело ныло. Ночь проведенная на ящиках не пошла на пользу.

- Ты как тут оказался?

- Я…Я сбежал…

- Дела-а-а… - мужичок начал чесать затылок, - Больно крепко ты спишь, малец. Мы уже до базы доехали. Вставай, к командиру тебя отведу, пуская он решает, что с тобой делать.

Округу освещало яркое полуденное солнце. Глаза долго не могли привыкнуть к свету после полутемного кузова. Я моргал, стараясь осмотреться, а глаза раздраженно слезились.

База была довольно крупной. Хотя постройки были совершенно незатейливые. Никаких тебе рюшечек и резных деталей. Максимально строгий практичный вид. Ничего лишнего. Большая часть зданий - обычные бетонные коробки, которые ничего из себя не представляют.

Все внимательно на меня озирались. Ни одного человека в гражданской одежде кроме меня здесь не было. Но их внимания хватало на пару секунд, так как все были чем-то заняты. Одни слаженно маршировали, постоянно слыша в свою сторону недовольные выкрики командира, другие копали окопы или что-то подобное, третьи чистили и осматривали винтовки.

Мы прошли к зданию, больше похожему на сарай, чем командный пункт. Но оказалось, что внутри находится спуск в крепкий бетонный бункер. Пройдя по коридору, мимо нескольких комнат, мы прошли в более просторное помещение с несколькими письменными столами, картами и планами развешанными по стенам, которые от местной сырости слегка поблекли.

За одним из столов вразвалку сидел военный, что толкал речь вчера в деревне. Он расслабленно потягивал густой дым, пребывая в глубоком раздумье.

- Товарищ капитан, в кузове грузовика мальчишка спал…

Командир лениво поднял на меня взгляд. Провел сверху вниз оценивающим взглядом.

- Восемнадцать есть?

- Пару дней осталось…

- Лицо у тебя знакомое… Ты случайно не…

Но не успел капитан договорить, как все вокруг сотрясло взрывом. За ним последовал еще один, потом еще и еще, но более слабые. Со столов посыпались вещи, карты накренились, лампочка на потолке настолько раскачалась, что разбилось о бетонный потолок и внутри резко стало темно.

Я инстинктивно присел к полу, мужичок рядом со мной уперся спиной в стену, а командир судорожно схватился за стол.

Кто-то включил резервные лампы. Комната озарилась красным светом. После еще нескольких взрывов резко стало тихо. Все тут же посыпались наружу, я последовал за ними.

База заметно преобразилась за эти несколько секунд: несколько зданий загорелось, что-то было разворочено взрывами, все суетливо занимали боевые посты и пытались уйти с открытой местности. Кто-то среди этой толпы неистово кричал от боли, а возле одного здания я заметил солдата, что явно не был похож на спящего.

Из-за соседнего бетонного здания выполз солдат. Взрывом ему перебило ногу, он потратил последние силы на то, чтобы доползти до помощи. Я остолбенело озирался по сторонам, не зная что мне делать.

Тут внезапно чья-то рука схватила меня за рукав, и потянула за собой. Это была девушка в военной форме с небольшой полевой сумкой и белой повязкой на руке с изображением красного креста.

- Идём со мной, нужна твоя помощь! - прокричала, практически скомандовала она мне.

- Держи! - протянула она мне что-то похожее на короткий ремень, - Оберни вокруг ноги и зажми как можно сильнее!

Параллельно она доставала из своей сумки шприц, что легким движением тут же впился в тело бедолаги. Пару секунд и поршень впрыснул в его тело живительный яд, что быстро заставил солдата успокоится и уставить бесцельный взгляд в синеву неба. Из раны хлестала кровь.

- Сильнее! Что ж ты… - медсестра оттолкнула меня. Уперевшись в ногу солдата, она, напрягая все свои силы, покраснев словно помидор, затянула ремень на его ноге и тут же начала перевязывать ее.

Я смотрел на происходящее остолбенев, не понимая что мне предпринять. Где-то позади послышался крик солдата, что звал на помощь стоя у зенитного орудия. Пересилив окаменевшие мышцы и мысли, я побежал к нему.

- Малец, ты как на базу попал? - солдат сплюнул кровавую слюну, а вместе с ней и выбитый зуб, видимо неудачно упал, - видишь ручку? Крути ее в ту сторону, в которую я скажу.

Солдат указывал мне на вентиль с перпендикулярной ручку. Только я разобрался как она работает, как загудели небеса. К нам приближается противник. Солдат запрыгнул в кресло стрелка, передернул затвор. А я сжал в руках вентиль, напрягая слух, чтобы не проморгать команды. Гудение небес становилось все отчетливее, а страх подступал к горлу, не давая мне нормально вдыхать горячий воздух, пропахший гарью и кровью. Солдат приложил глаз к оптическому прицелу.

- Вот они! Вот они собаки летучие! Малец, направо крути пока рукой не махну!

Я тут же принялся не жалея рук крутить вентиль, внимательно всматриваясь в поднятую руку стрелка. После двух десятков оборотов, солдат махнул рукой, и моментально зажал спусковой крючок, что запустил бесконечный цикл удара затвора. Меня сразу оглушило, и я сел на землю, зажав уши.

Но не успел я оправится как солдат, начал махать рукой показывая мне направление. Пересилив желание уйти подальше от хрохотящей машины смерти, я принялся крутить вентиль. Еще и еще, еще и еще, пока не заболели последний мышцы в руках. Свинцовая струя пронзала небо и убегала куда-то далеко в облака. Картинка в моих глазах смазалась, поэтому я даже не пытался разглядеть кого именно мы пытаемся снизчтожить.

Наконец, солдат угомонился. Сквозь звон в ушах я начал слышать шум падающего, ярким пламенем горящего, самолета. После громкого удара о землю и звонкова хлопка, послышались звуки раненых двигателей двух других бомбардировщиков, что из последних сил пытались убраться подальше от нашей базы. Но им было суждено разбиться.

Тут же загудел двигатель военного автомобиля, в который запрыгнуло несколько солдат. Пару мгновений и они уже спешат обследовать места крушений. Напоследок один из солдат одарил меня взволнованным азартным взглядом, словно он и не солдат вовсе, а самый настоящий охотник, подстреливший редкую птицу.

В ту секунду проскользнула странная мысль, что между солдатом и охотником действительно может быть что-то общее, ведь охотник тоже в любой момент может стать добычей.

*****

Следующие несколько часов были пропитаны чужими страданиями. В какой-то момент я кажется забыл о существовании самого себя. Неловко было жаловаться на усталость, боль в мышцах и непередаваемое ощущение ужаса от всего происходящего, когда у солдата, которого ты помогаешь донести до койки, нет руки, ноги, перебиты сухожилия. В такие моменты жаловаться - грех.

Когда я уже перестал соображать, что делаю, меня остановила чья-то рука и усадила на стул возле одной из коек. Я хотел встать, тело привыкло не останавливаться за эти часы, но я не смог, рука не дала мне подняться. Потом руки взяли меня за щеки, чтобы глаза могли рассмотреть мое растерянное лицо.

- Отдохни, я сейчас принесу воды, слышишь меня? - это была та медсестра, я ее вспомнил.

Я даже не заметил как она ушла-пришла. И вот мне уже протягивают кувшин. Я тяну руки, беру кувшин, но когда ее руки его отпускают, мои сжимают его недостаточно, и кувшин с дребезгом разбивается, расплескивая драгоценную жидкость.

- Да, что ж ты!...

Медсестра краснеет, замахивается рукой, но когда я поднимаю глаза, она смущенно опускает руку и отворачивается. Куда-то уходит и быстро возвращается с кувшином и стальной кружкой. Осторожно наливает почти по края протягивает мне. Я беру его одной рукой за ручку, другой за дно. Если вновь уроню, то я точно не жилец. Чувство, что вода попадая внутрь тут же испаряется. Я залпом выпиваю кружку, делая жадные глотки. Медсестра наливает еще. Под конец этой кружки я начинаю чувствовать легкое чувство недомогания. Если выпью еще хотя бы глоток, то меня точно вырвет.

- Люси Бауэр, - девушка протягивает мне руку.

Я тупя взгляд смотрю в ее светлые глаза, на ее короткие волосы потом на протянутую руку и явно запоздала пожимаю ее. Мне становиться неловко.

- Август…Меня зовут Август Бауман.

*****

- Бауман, вот почему мне твое лицо знакомым показалось. Правда уже столько лет прошло, когда я тебя в последний раз видел. Мы тогда с твоим отцом вернулись с Великой освободительной войны. Ты тогда еще таким маленьким был.

- Кажется и я что-то такое помню…

- Как я понимаю, - командир достал из кармана очередную сигару, - отец не разрешил тебя записаться в добровольцы, небось заставляет тебя прилежно учиться?

Я кивнул головой, а командир расплылся в улыбке.

- Все таки мальчишки всегда похожи на своих отцов, как бы того не отрицали, все также идут по той же проторенной дорожке. Я думаю он даже не удивился твоему поступку, он конечно хорошенько тебя вчешет за такое безрассудство, но в глубине сердца, - командир приставил руку с сигарой к груди, - он тебя понимает как никто другой.

- Вы отправите меня обратно?

- А ты разве этого хочешь?

Я покачал головой.

- А ты разве этого хочешь? - командир вновь повторил вопрос слегка повысив голос.

- Нет…

- А ты разве этого хочешь?! - командир повысил голос еще выше.

Я не как мог понять, что он от меня хочет. Командир шагнул вперёд. Глубоко затянув сигару, он приблизился на растояние вытянутой руку, слегка склонился и, выдохнув дым мне прямо в лицо, повторил.

- А ты разве этого хочешь, солдат?!

- Никак нет! - наконец дошло до меня очевидное, как оказалось, требование командира.

Командир расплылся в улыбке и вновь затянулся дымом.

*****

После разговора мне выдали форму, показали мое койко-место и провели небольшую экскурсию по базе.

- Отбой!

Свет в казарме погас. Я уставил взгляд в потолок. А глаза все упорно пытаются посмотреть сквозь него. Они ищут звезды. Я так любил всматриваться в их далекое сияние, когда ночевал на сеновале. Но этот мир остался позади. А я… А я пошел дальше. Безрассудно ли я поступил? Да. Но могли иначе…

Глава 3 - Гордыня

“Я пуп земли”, – твердит гордец надменно,

Забыв, что он – песчинка во вселенной.

Абуль-Ала аль-Маарри

- Рота подъем!

Этот крик как пушечный выстрел, словно удар по голове, импульс, что моментально выдергивает тебя из мира грёз. Казарма - это единый механизм. Мы - его составные части. Шестеренки огромной машины, которая должна работать слаженно и ритмично, чтобы добиваться поставленных целей.

Протирая заплывшие глаза, я старался одеться как можно скорее, видя как остальные делают то же самое. Командир стоит у входа, и постоянно поглядывает то на нас, то на свои карманные часы. На нас, на часы, на нас, на часы. В какой-то момент его нога начала отстукивать невыносимую мелодию. Топ, топ-топ, топ, топ-топ, топ, топ-топ. “Он так скоро ногу отобьет” - пронеслось у меня в голове.

- Не заставляйте меня ждать! Быстро-быстро! Становимся в строй!

Большинство уже стояла по стойке смирно, часть поправляла на ходу форму, другие судорожно роняли вещи, то ли от волнения, то ли от сонного послевкусия, ловя на себе недовольные командирские взгляды. Но вот суета закончилась, командир провел взглядом по нашей живой изгороди и откашлявшись начал.

- Солдаты, рад вам сообщить, что ровно через месяц мы отправимся в Моисеевский коридор. Это стратегически важный рубеж, на котором нам необходимо закрепиться перед южным походом. Но! - командир вновь откашлялся, - но перед этим каждому из вас жизненно необходимо научиться обращаться с оружием и техникой, выучить азы тактики и группового взаимодействия.

Командир курсировал пред нами взад вперед словно маятник часов. Он неустанно монотонна толкал там свою заученную речь, а мы покорно выслушивали ее. В какой-то момент в моих глазах он слился с окружением, его голос стал фоновым шумом, а мое сознание переместилось куда-то далеко от этого места.

- Сейчас мы разделим вас на тактически группы - сквады. С сегодняшнего дня и до конца службы: ваш сквад - ваша семья. Среди вас уже есть люди прошедшие военную службу в прошлом, другие же никогда не выбирались за пределы мамкиной юбки, - по строю пробежал осторожный смешок, и тут же замолк, заметив на себе недовольный взгляд командира - Поэтому комплектовать ваши сквады мы будем как старичками, так и молодняком.

Командир по очередно называл фамилии, после чего солдатам необходимо было проследовать к своей группе. Это заняло приличное количество времени.

- Саймон Вернер!

- Я!

- Сержант Вернер назначается командиром двенадцатого сквада разведывательного корпуса.

Из строя вышел мужчина средних лет с длинными темными как ночь волосами, и небольшой аккуратной бородкой. Его строгий взгляд прошел по строю, заставляя всех осматривающих его тут же отвести неловкий взгляд.

- Мартина Альтман!

- Здесь! - прозвучал звонкий голос, где-то в начале строя.

- Мартина Альтман! - командир повысил голос.

- Я!

- Двенадцатый сквад.

К Вернеру проследовала девушка со светлыми волосами собранными в короткий хвост. Спросонья я и не заметил, что вместе с командиром в нашу казарму вошло еще около двух десятков девушек. По началу командир комплектовал танковые и артиллерийские сквады, туда девушек видимо не распределяют, а вот в разведку видимо да.

- Леон Герц!

- Я!

На этот раз в сквад проследовал молодой человек примерно моего возраста, хотя наверное все же на пару годов старше, с короткими волосами кофейного цвета. Его глаза все никак не могли найти пристанище бегая из стороны в сторону.

- Аскар Остерман!

- Я!

Из строя вышел блондин, лучезарно улыбаясь, но когда встретился взглядом с командиром, то тут же спрятал ее до лучших времен.

- Вебстер Рауш!

- Я!

К скваду зашагал молодой человек с огненно рыжими волосами. Своим ярким видом он привлек множество любопытных глаз.

- Берта Эберт!

- Я!

И вот из женского строя в сторону сквада зашагала еще одна девушка с черным каре. Она прошагала весь путь смущенно опустив взгляд, всматриваясь в свои начищенные до блеска ботинки.

- Август Бауман!

- Я!

За время проведенное в строю, мои ноги совершенно задубели. Было так приятно хоть немного пройтись.

В результате в моём скваде оказалось семь человек. Распределение оставшихся заняло еще некоторое время, после чего нас наконец-то повели в столовую.

*****

Столовая представляла из себя череду длинных столов и приставленных к ним с обеих сторон скамей, а с одной из сторон располагался отдельный стул. На каждом столе стояла большая кастрюля, семь железных мисок и семь ложек, столько же железных кружек и большой графин с чаем.

Войдя в порядке очереди мы расположились на скамьях, а наш командир Саймон сел на отдельный стул. Командир каждого сквада лично наполнял миску и чашку, передавая порцию в конец стола.

Только миска дошла до рыжеволосого Вебстера, как тот тут же метнул первую ложку в рот. Видимо голод его волновал больше, чем приличия за столом. Он уже хотел отправить вторую ложку в рот, но заметив на себе косые взгляды все же решил дождаться, когда все полноценно усадятся.

- Приятного аппетита! - прокричал командир.

- Взаимно! - ответила ему толпа.

На удивление еда была вкусная. Я и не заметил как осушил тарелку каши, залпом запив ее чаем. По рассказам отца, еда должна была оказаться намного хуже, хотя возможно я был слишком голоден, чтобы объективно оценить качество местных харчей.

*****

Из столовой мы отправились на открытую площадку, где к каждому скваду приставили инструктора, что начал детально объяснять нам устройство оружия, которое нам в скором времени выдадут.

В распоряжение нашего разведывательного корпуса входили полуавтоматические винтовки для штурмовиков и винтовки с продольно-скользящим затвором с мощными оптическими прицелами для снайперов. Каждому также полагался пистолет. Инструктор показал как правильно разбирать, чистить и обслуживать оружие. Около полутора часов ушло на то, чтобы каждый из нас освоил эти навыки на начальном уровне.

И тут же нас повели к самому охраняемому зданию на базе - оружейному складу. Заведующий складом - недовольный, хамоватый мужчина лет пятидесяти с заметным пузиком и проплешиной на голове лично осматривал каждый ствол перед, тем как он попадет в руки бойцам. Он оттягивал лямки полевых сумок, разгрузочных жилетов проверяя, чтобы никакому не достался испорченный инвентарь.

Пока что армия представляла для меня череду длинных очередей и вечного ожидания. И с непривычки - это сильно меня утомило. Но когда винтовка попала мне в руки, кажется что-то внутри меня зажглось, какое-то необъяснимое, совершенно детское любопытство. Я излишне долго засмотрелся в свою винтовку.

- Солдат! Не спать! - крикнул на меня заведующий складом и накинул на меня разгрузочный жилет, - вот тут, смотри, подвязки видишь? Отрегулируй и закрепи.

Потом он встал сбоку от меня, схватился за переднюю и заднюю часть жилета и резко потянул вниз, да так, что я чуть не присел.

- Солдат, ты каши мало ел? На ногах не держишься, малой!

Проверив лямку полевой сумки он всучил ее мне и принялся за другого бойца.

Спустя некоторое время нас повели на стрельбище. Наши инструктора показали нам как правильно держать винтовку, как правильно целиться, какую позу необходимо принять.

Самое неожиданное было, когда прозвучал первый выстрел. Я не ожидал, что он будет настолько громким, поэтому инстинктивно вздрогнул. Последующие выстрелы были тоже неприятными. Звук бил по ушам, раздражал их, появилось постоянное желание прочистить уши, шум словно засорял их, мешал другим звукам проникать внутрь.

И вот настала очередь нашего сквада. Мы расположились на точках, ожидая команды.

- Готовься! - скомандовал инструктор и мы взяли винтовки на изготовку.

- Целься! - Мы принялись соединять мушку с целиком.

- Огонь!

Выстрелы были не синхронными, кто-то выстрелил сразу, кто-то припозднился, я был одним из таких. В результате сильно пожалел. Звук выстрела моих соседей оглушил меня, из-за этого сбился прицел. И когда я сам нажал на курок, то ожидаемо промазал.

- Целься!

Я постарался собраться с силами, сжал винтовку как можно крепче, судорожно держа цель в перекрестии.

- Огонь!

На этот раз я заметил, как появилась небольшая черная точка на мишени. Это вызвало у меня восторг. “У меня получилось! У меня получилось! “ - вскрикнул я где-то в глубине себя.

Мы совершили еще несколько выстрелов. Семерка, девятка, пятерка и одна десятка. Неплохой результат для первого раза.

- Встать! Занять исходное положение!

Мы начали вновь выстраиваться в строй. Только я выпустил винтовку из рук, заведя ее за спину, оставив висеть на ремне, то почувствовал как дрожат руки. Такое странное чувство, словно каждый палец хочет куда-то сбежать, не понимая, что намертво связан с остальными. Я сжимал и разжимал кулаки, разминая пальцы, дабы успокоить их побыстрее. Странное чувство. Коктейль из страха и восторга.

Когда тело успокоилось, перестав даже реагировать на звуки выстрелов, осталась лишь скука. Нужно было дождаться пока другие отстреляют положенное количество патронов.

И вот я уже вновь погружен в собственные тягучие размышления, сознание медленно но верно перемещается куда-то далеко от базы, но моментально возвращается обратно, когда вдруг выстрел звучит где-то позади нашей группы. Голова инстинктивно поворачивается на звук.

По строю начинают расходиться обеспокоенные, недовольные и вопрошающие выкрики.

- Медика! Срочно, медика сюда! - прорывается голос сквозь шум и гам.

И тут я замечаю лежащего на земле солдата, из шеи которого хлещет кровь. Кто-то спотыкаясь убегает в сторону медчасти. Из-за толпы расталкивая людей, протискивается девушка медик. Я узнаю Люсию.

Кто-то начинает помогать ей удерживать пульсирующий ручеек крови. Люсия полностью измарываясь в крови перебинтовывает шею. Судорожна достает из сумки несколько амбул, они вываливаются на землю. Она протирает их бинтом, берет из одной из них светло-желтую жидкость шприцом, вкалывает солдату. Его дыхание стабилизируется, приходит в норму. В считанные секунду рана перестает кровоточить. Солдат устало закрывает глаза.

Тут к раненому, наконец подбегает врач.

- Что тут случилось?!

Пару секунд тишины кажуться вечностью, все вопрошающи спотрят друг на друга.

- У кого-то была заряжена винтовка… - констатирует кто-то.

- Несчастный случай…

- Господи, - врач наклоняется к солдату, осматривает шею, - Трамбанол?

- Да, как вы и учили, двенадцать миллиграмм.

- Следовало дождаться меня, ты еще не прошла аттестацию…

Врач прикладывает руку к шее, ощупывает бинты , ставит пальцы на сонную артерию. Пара секунд и он резко меняется в лице.

- Он не дышит! Положите его на стол!

Солдата тут же подхватывают четвером и кладут на стол, где пару минут назад нам показывали как разбирать винтовку.

- Покажи ампулу, - уже кричит врач на Люсию, у которой от волнения трясется кажется все тело. Она судорожно протягивает ему ампулу, с которой набирала жидкость для инъекции.

Врач долго всматривается в этикетку, которая видимо повредилась при падении. Когда врач наконец понимает в чем была ошибка, то роняет ампулу на землю и сразу же начинает копаться в своей сумки с медикаментами. Он достает странный аппарат, похожий на утюг с кривой ручкой, и встает над солдатом. Ловким движениями рук он раскручивает ручку аппарата, а потом прикладывает на секунду к груди солдата. От касания тело раненого моментально подскакивает, и падает обратно безжизненно на стол. Врач вновь раскручивает ручку, прикладывает к груди, тело вновь вскакивает. Врач прикладывает пальцы к сонной артерии. Его лицо полно печали. Раздраженно он раскручивает ручку вновь, прикладывает аппарат резко к груди, и вновь тело солдата подскакивает. Врач устало кладет ухо на грудь солдата. Пара секунд стоит могильная тишина. Врач разгибается и констатирует:

- Он мертв… - тупя взгляд в безжизненное тело, дополняет - Отнесите его в медчасть, нужно заполнить бумаги…

Командир велит принести носилки, инструктор командует оставшимся выстроиться обратно в строй, а врач подходит к Люсии и уводит его чуть подальше от нас.

Краем глаза я замечаю, как он тычет ей в лицо ампулой, и роняет недовольное: “Здесь не двенадцать, здесь двадцать пять!”. И всучив ей ампулу, уходит восвояси.

Наш сквад, как раз стоял возле стола, где еще недавно лежал злополучный солдат. Я заметил нечто черное и прямоугольное лежащее в траве около стола. Не справившись с любопытством я все поглядывал на эту вещицу, и вскоре смог узнать в ней небольшой блокнот в кожаном переплете. Я долго отговаривал себя, но не сдержался и делая вид, что подвязываю ботинки, наклонился за ним, отправив его тут же в свою сумку.

*****

- Рота, отбой!

Еще около десяти минут понадобилось, чтобы ворочания прекратились и в казарме наступила сонная тишина, лишь редкие вздохи и монотонная походка дежурного разряжали её.

Любопытство не дает мне уснут, а я и не противлюсь. Просовываю руку под матрас, нащупываю блокнот. Вечером так и представилось возможности осмотреть его.

Блокнот в кожанном переплете, не большой и не маленький, точно такой какой нужен солдату, чтобы записывать свои спутанные мысли. В переплете спрятан карандаш, наконечник скрывается за маленьким металлическим колпачком, что защищает идеально заточенный грифель.

Я осторожно раскрыл блокнот, начал всматриваться в корявый почерк. Ну словно курица лапой.

“ Дневник. День первый. Сегодня привезли на учебную базу. Сильно устал от поездки. Провели экскурсию по базе. Интересно, но ничего особенного. Побыстрее бы получить винтовку…”

Запись завершалась зарисовкой винтовки. Меня сильно утомило всматриваться в полутьме в текст, расшифровывая написанное. Я уже хотел закинуть блокнот обратно и втиснуться в подушку, как вдруг в голове зародились мысли. Скомкав их в кучу и родив, что-то похожее на осмысленный текст я написал: “стоит порой бояться своих желаний.”

Я закрыл блокнот и положил под матрас. Вжавшись в подушку, я решил попытаться заснуть. Но только веки опустились как в моё сознание начали просачиваться мысли. Они словно яркие огоньки рисовали в моей голове цветные картины и сколько бы я не старался убедить себя, что с закрытыми глазами можно видеть лишь один цвет, сознание упорно сопротивлялось, переубеждало меня, накатывая волной переживаний.

Выплыло яркое пятно, красная клякса на зеленой ткани. Я вспомнил раненного солдата. Его лицо стерлось из памяти, но клякса осталась, как кровь на его форме. Его идеи, его мысли, его стремления, его мечты. О чем он думал, когда решил пойти в армию? Хотя откуда мне знать, я сам то не до конца не понимаю, почему решился. Возможно я найду здесь ответы, что так желаю получить, а возможно останусь лишь кляксой в чьём-то сознании.

Нет, не останусь. Я резко, даже для самого себя неожиданно, приподнялся, и от страха тут же повернулся к дежурному, боясь что привлеку ненужное внимание. К счастью, он не заметил. Просунув руку под матрас, я нащупал блокнот.

Я снова посмотрел на текст и понял, что заставило меня достать его. Эти несколько предложений, это возможно всё, что осталось от того паренька. Я не хочу также. Поэтому я закончу то, что начал он.

Буква за буквой, предложение за предложением, я кратко описал сегодняшний день.

“...Я забрал этот блокнот. Буду записывать свои мысль. Хочу оставить после себя больше, чем просто несколько предложений.”

Что-то внутри меня говорило продолжать и я не мог остановиться.

“Чему я сегодня научился: собирать-разбирать винтовку, стрелять из винтовки…”

И тут мне вспомнилась Люсия. Ее взволнованное лицо, когда она вкалывала препарат, её глаза, когда ее отчитывал врач.

“Она хотела как лучше, но она поспешила. Она вполне могла дождаться врача, он бы успел, я в этом уверен. Если бы она не переоценила себя, если бы дождалась помощи, возможно первый владелец этого блокнота был бы жив.”

Почему-то в голове всплыли воспоминания из детства, когда я решил самостоятельно затопить печь, в результате чуть не спровоцировав пожар. Как сейчас помню слова матери: “не прыгай выше головы, не уверен - не берись. Гордость - порок”.

Так я и закончил этот текст. Блокнот вновь отправился под матрас. Глаза заметно устали, я устало протер их. Повалившись на подушку я тут же уснул.