Диверсант в городе

Пролог

Очнулся я непонятно где. Стены белые, на потолке акустические панели с точечными светильниками. Лежу на койке. В вену воткнута капельница. Рядом стоит медицинская аппаратура. Палата интенсивной терапии, что ли? По крайней мере, похоже. В помещении я один. Где-то гудит кондиционер. Лежу на спине, накрытый простыней, в ушах стоит звон, соображаю плохо. Голова кружится, в глазах все плывет. Напрягаю волю. Постепенно выясняю, что левая нога находится в гипсе, а на шею надет фиксирующий воротник. Шевелюсь с трудом. Но, кое-как могу: пальцы чувствую, и они работают.

Снова напряг волю, как учили. Кто учил, я не помню, как и не помню пока, кто я и как попал в это место? Даже имени своего вспомнить не могу. Знаю только, что умею убивать. Усилия воли мне помогают. Интерьер прекращает вращаться вокруг меня. А красноватая пелена, застилающая мой взор, начинает проясняться. Пришло и странное воспоминание: широкоплечий немолодой человек с мощной челюстью и пронзительным взглядом холодных стальных глаз говорит мне что-то. Напрягаюсь еще немного и начинаю слышать его уверенные слова:

— Враги думают, что им не о чем беспокоиться. Они считают, что наше руководство жует сопли и надеется на договорнячок. Потому и шлют оружие из-за океана для того, чтобы разрушать наши города, считая, что останутся безнаказанными, как уже было многие годы. И они предполагают, что, как всегда, спрячутся за большой лужей, и что ответка не прилетит по их душу. Но, они не знают, какой мы готовим им ассиметричный ответ. Они не предполагают, какой хаос и страх посеют в их городах такие парни, как ты…

Первое воспоминание пропало, но всплыло другое. Я вспомнил душную ночь, огни скоростного шоссе, погоню со стрельбой и автокатастрофу, разбитый красный автомобиль и умирающую девушку на пассажирском сидении. Припомнил и медсестер со шприцами, и врачей, что-то говорящих мне по-английски. И все эти гады, как только я начинал приходить в себя, каждый раз вкалывали мне новую дозу какой-то дряни, отчего я отключался снова и снова. Вспомнил и чернокожего детектива, похожего на Барака Обаму, только с рожей еще потемнее и с воспаленными глазами, который пытался вытянуть из меня какие-то сведения, когда я в прошлый раз пришел в сознание. Впрочем, я, кажется, ничего ему так и не сказал.

Мелькнула мысль, что я нахожусь под следствием, и меня охраняют, как главного подозреваемого. Следующая мысль подсказала, что надо бежать из больнички. И как можно быстрее, потому что оставаться опасно. Мне внезапно пришло на ум, что можно использовать в качестве оружия костыль из нержавейки, прислоненный к стене в углу возле двери. Меня учили использовать любые подручные средства. На войне, как на войне, а я диверсант и народный мститель. Ничего, что не помню пока даже собственное имя и то, откуда я точно прибыл в этот город. Главное, что решимость внутри присутствует. Меня учили действовать при любых обстоятельствах. Даже при таких, когда кажется, что выхода нет. Лишь бы хватило сил, чтобы выбраться из больнички, выполнить задание и посеять во вражеском городе хаос и страх.

Мой организм боролся. И я помогал ему мобилизовать скрытые резервы, посылая волевые импульсы. Сделал еще одно усилие и попробовал сесть. В ушах звон сменился на шум, а сердце заколотилось. Аккуратно вынул из вены иглу капельницы и встал, придерживаясь за спинку кровати. Результат порадовал: я мог стоять. Опираясь на загипсованную ногу, я попробовал сделать шаг. Ноги держат, да я еще и ходить могу, оказывается! Хорошие новости. Значит, все не так плохо, и шансы вырваться из застенков есть. А в пользу того, что нахожусь в застенках, говорило, хотя бы, отсутствие окон в палате, да и тот черномазый детектив, который пытался допрашивать меня, не взирая на полудохлое состояние.

Пока лежал, камеру видеонаблюдения так и не приметил. Возможно, что внутри палаты ее и нет. Хоть какие-то остатки неприкосновенности личного пространства должны же в этой вражеской стране сохраниться? Если я не ошибся, то задача слегка упрощается. Я пошарил по палате. Но, ни своей одежды, ни чего-нибудь интересного, кроме костылей, так и не нашел. Лишь одноразовые шприцы в упаковке, да маленькие ножницы. Впрочем, тоже сойдет.

Один из шприцев вскрыл и приготовил к использованию. Никакого особенного плана действий у меня не имелось. Просто решил поразить неприятеля внезапностью, а потом действовать расчетливо и хладнокровно, как учили. Ненависть и холодная ярость переполняли меня, мною двигала жажда мести за своих близких, погибших под вражескими обстрелами, это я помнил, перед глазами вставали смутные образы, но, как их звали, и как меня зовут, я не помнил по-прежнему.

Медбрат обычной европейской наружности осторожно заглянул в палату, примерно, минут через двадцать. К тому моменту я снова притаился под простыней, сжимая под ней приготовленный костыль, прижатый к телу. Адреналин, поступивший от стресса в кровь, придал мне уверенности, хотя на спине и выступил холодный пот. Когда медбрат подвез за собой из коридора стеклянный столик на колесиках с готовыми препаратами и склонился над моей койкой, зайдя справа по отношению к ней, я почувствовал от него резкий запах лука и выпитого пива. Не дожидаясь его действий, я решительно сел.

В его черных глазах я прочитал удивление, но бедолага не успел ничего сказать, потому что я обрушил на него тяжелый костыль, стремительно выпростав его из-под простыни. Руки у меня оказались неповрежденными и все еще обладали достаточной силой. Такого медбрат не ожидал, а потому, получив костылем, сразу повалился на меня, упав прямо мне на колени. Тут-то я и приставил к его глазу шприц с иглой, предупредив осиплым голосом:

— Только дернись, и без глаза останешься! А кричать начнешь, так и оба выколю!

И я, как выяснилось, неплохо говорил на вражеском языке. Во всяком случае, медик меня прекрасно понял и утвердительно слегка кивнул головой. Держа левой рукой медбрата за волосы, а правой продолжая угрожать ему шприцем, я осторожно встал с койки и приказал ему раздеваться и лечь вместо меня. Потом оглушил его коротким ударом костыля, а для верности сделал еще и тот сонный укол, приготовленный для меня, взяв шприц и ампулу со стеклянного столика, который медбрат приволок.

Обыскав одежду медика, обнаружил карточку доступа на имя Сэмуэла Мендинга, подвешенную на тесемке. Я тоже был брюнетом, как и он, а комплекции у нас оказались сходными. На столике с лекарствами я нашел небольшие медицинские ножницы и с их помощью срезал гипс, а остатки его сунул в тумбочку, чтобы сразу не бросались в глаза тому, кто войдет. Для этой же цели голову лежащего развернул в сторону противоположную входу и притушил освещение. Нога моя, к счастью, если не считать шрамов, оказалась в порядке. Срослась видать, пока лежал. И я вполне мог на нее наступать. Вот только ботинок медбрата не налезал по причине отека, и пришлось обувь немного разрезать ножницами.

Кое-как я заковылял в коридор, толкая перед собой для маскировки колесный столик с медикаментами. Если там сидит охранник, то дело мое плохо. Но, к счастью, в коридоре никого не оказалось, кроме видеокамеры, висящей возле лифта. Вот только ни один охранник не смотрит очень внимательно в видеокамеры сутки напролет. Просматривают данные с камер внимательно лишь тогда, когда уже что-нибудь случилось. И я об этом хорошо знал. А потому спокойно добрался до лифтов и спустился вниз.

Глава 1

В лифте мысли скачут. Воспоминания всплывают какие-то разрозненные, не относящиеся, вроде бы, к окружающей действительности. Почему-то крутится в голове фраза из Библии: «Я Есмь», за ней другая на эту же тему: «Я мыслю, следовательно, существую». А раз существую, то могу быть тем, кем захочу. И наплевать, что не помню свою собственную историю. Люди с сильной волей способны менять мир вокруг себя. Вот и буду. Потому что именно это мне подсказывает чувство долга. Все вокруг изменю к чертовой матери. Я же диверсант. А то пригрелись, понимаешь ли, эти сволочи у себя за океаном! Скоро вашему расслабону настанет конец! Я уже иду. Трепещите! Я покажу вам, что такое коллективная ответственность!

Моя первоначальная паранойя не оправдалась. Внизу в холле госпиталя толпилось достаточно много людей, чтобы никто не обратил внимания на меня. Все были заняты собой. Кто-то что-то спрашивал у персонала, кто-то оформлялся у стойки, кого-то выписывали, кому-то, наоборот, срочно оказывали помощь. Судя по интерьеру, медицинское заведение, откуда я намеревался сбежать, не являлось каким-то элитным медицинским центром, а было обыкновенным окружным медучреждением, куда доставляют всех, с кем что-нибудь случилось в окрестностях. А это означало, что, несмотря на какое-то дорожное происшествие, попадание в больницу и допрос детектива, спецслужбы пока не раскрыли меня, как диверсанта. Но, теперь-то обязательно начнут искать за нападение на медбрата. Это, конечно, не диверсия, а просто криминал, но в розыск я попаду однозначно. Значит, нужно спешить, чтобы затеряться в городе. Мелькнула мысль, что без транспорта мне далеко не уйти. Всюду на улицах камеры. Потому нужно немедленно уехать. Желательно, на чужой старой машине, необорудованной датчиками геолокации.

Но, прежде всего, надо найти туалет и медицинскую комнату-кладовку. Пользуясь картой доступа, позаимствованной у медбрата, открываю несколько дверей. Везет сначала с туалетом, где сразу же вижу в зеркале себя. На меня смотрит довольно молодой брюнет с безумными карими глазами, вокруг которых залегли глубокие тени, а лицо обросло щетиной. Но, бородой это пока назвать нельзя. Волосы прямые, но всклокочены. Черты лица, наверное, среднестатистические, ничего примечательного: прямой нос, тонкие губы, рот и подбородок среднего размера, как и уши, лоб не назвать узким, но и на череп мыслителя голова не потянет. Очень обыкновенная внешность. Да и рост средний. Плечи не узкие, но и не такие, как у чемпионов. Телосложение ближе к худощавому. Быстро делаю свои дела, пока никто из сотрудников больнички не пришел в туалетное помещение, а то, вдруг, не узнают во мне коллегу?

На обратном пути пытаюсь поправить волосы, но рука на затылке натыкается на инородный предмет. Сразу понимаю, что в мой череп вживлена металлическая пластина. Тут же вспоминается какая-то яркая вспышка. Похоже, я был еще и жертвой взрыва. Только обстоятельств того происшествия тоже не помню. Силясь вспомнить, выхожу из туалета и продолжаю поиски кладовки с лекарствами. Мне везет. В очередной открытой комнате нахожу внутри помещения заветные шкафчики и холодильники с препаратами. Убедившись, что никого, кроме меня, в комнате нет, набираю с собой лекарства в белый полиэтиленовый пакет, найденный тут же. Я ослаблен, а потому следует немедленно заняться самолечением. Где я потом все необходимое найду? Или придется идти грабить аптеки?

К счастью, в кладовке обнаруживается достаточное лекарственное разнообразие. Обнаруживаю, что начальные знания по медицине и фармакологии где-то в глубинах моего подсознания тоже имеются. Довольно быстро нахожу нужные препараты и вкалываю себе. Потом еще наворачиваю кучу таблеток, запивая водой из громадной пластиковой бутыли, предназначенной для кулера в качестве запасной. Такая вмещает что-то около двадцати литров, хотя тут у местных все меряется в галлонах. Вспомнил: на пять галлонов емкость, вот как. Пить из нее ужасно неудобно, там в горловине клапан, который не дает воде вытекать, а сам кулер в кладовке отсутствует. Но, быстро приспосабливаюсь, проделав дополнительное отверстие в прозрачном пластике маленькими трофейными ножницами, присасываюсь к емкости сбоку.

За этим занятием меня застает толстая черномазая медсестра, которая внезапно входит в помещение. Она таращит на меня округлившиеся глазенки и явно желает включить заднюю, а может, и закричать. Чуть раньше успеваю сильно ударить толстуху в область головы своей двадцатикилограммовой бутылью, отчего медработница валится на пол в нокауте мешком в полтора центнера. Переступаю через объемную тушу медсестры и закрываю дверь за собой.

С полиэтиленовым пакетом в руке полным лекарств выхожу в коридор. И двигаюсь снова в направлении к холлу. Скорее отсюда, пока кто-нибудь не пристал с навязчивым общением. Мне очень хочется побежать. Но, нельзя привлекать внимание к собственной персоне. Потому аккуратно прохожу между людьми, столпившимися в холле, и делаю вид, что иду совершенно спокойно.

Когда я вышел из здания, воздух показался невероятно душным. После кондиционированных помещений больницы мою грудь сдавило и обдало жаром, а дыхание сбилось. Сделалось на мгновение дурно, а в глазах померкло. Все еще давала о себе знать длительная терапия на больничной койке, и слабость накатывала. Я прихватил с собой кое-какие витамины. И принял только что серьезную дозу стимулирующих препаратов. Это должно помочь восстановить силы и мобилизовать все ресурсы организма на ближайшие несколько часов. Правда, потом будет и обратная реакция. Потому мне необходимо за это время найти какое-то место, чтобы отлежаться в безопасности и восстановиться. Я не знал, куда следует ехать. Не знал ничего. Меня вела лишь интуиция.

Времени на раздумья не было: в любой момент мой побег из больницы с нападением на медперсонал мог обнаружиться, но мне сегодня везло. Увидев, как на парковке перед зданием остановился серебристый минивэн с какой-то полноватой блондинкой среднего возраста, я сразу почувствовал добычу. На моих глазах тетка вытащила с заднего сидения двоих детей, мальчика постарше, лет пяти, и девочку помладше, по виду трехлетку, и поволокла их за руки, кричащих и плачущих, в сторону входа в медицинское учреждение.

Я же дождался, когда мамаша с детьми исчезнет внутри, чтобы воспользоваться машиной. Не запирать двери и оставлять ключ в замке зажигания транспортного средства — это дурная привычка. Через пару минут я уже катил по улицам подальше от медицинского учреждения. А навстречу мне по обеим сторонам дороги вставали небоскребы ненавистного вражеского города.

От угнанной машины нужно было тоже срочно избавляться. Ведь блондинка может заявить об угоне в любой момент, да и прав у меня нет. В одежде медбрата ничего интересного не обнаружилось, кроме одноразового носового платка и ключика от ячейки в раздевалке. Но, идти искать эту раздевалку и его ячейку в ней времени у меня уже не имелось. Да и не знал я номера. Ну, не пробовать же ключ ко всем ячейкам, пока не подойдет? Там, наверняка, кто-нибудь увидит. Потому плюнул на это дело и не стал заниматься ерундой.

Я проехал сквозь деловой центр сити. Людей много. Затеряться легко. Вот только проблема состояла в том, что я все еще был одет во все белое, да еще и с карточкой медбрата на шее. Так меня быстро заприметят. Нужно срочно переодеться. Магазинов одежды вокруг полно. Да только денег нет. Документов нет тоже. Я остановил минивэн блондинки на Оушен Парквей, как значилось на указателе.

Прежде, чем окончательно бросить машину, я тщательно обыскал ее. Но, в бардачке оказались только детские игрушки, а в багажнике меня неприятно удивила пустота. Только монтировку и сумел прихватить. Больше ничего полезного. Сунул железяку в левый рукав. Вспомнил, что левой бью совсем неплохо. Между деревьями блестел лазурной гладью под ярким солнцем океан. А вдоль него шла зеленая полоса парка. Очень хотелось есть, а денег не было даже на еду. Совсем не имелось никаких денег. Для исправления положения я решил устроить засаду и поспешил в сторону парка. В правой руке я по-прежнему держал пакет с медикаментами, а левой удерживал в рукаве монтировку.

Нашел довольно густые кусты вне зоны обзора видеокамер, зашел за них и снял с себя медицинский наряд, засунув его поглубже среди колючек агавы. Теперь на переодевание понадобится гораздо меньше времени. Я чувствовал себя охотником, голым дикарем, охотящимся в джунглях. Мимо кустов время от времени проходили люди. Оставалось лишь выбрать жертву, одежда которой мне подойдет.

Молодой темнокожий парень по имени Дэн Дженкинс старался бегать перед работой. Пробежка по парку возле океана в три мили длинной обеспечивала ему хорошую спортивную форму. Так он считал. Работа у Дэна была сидячая. Он целый день проводил за компьютером в офисе банка за скучным занятием оформления кредитов. И так было уже пять лет подряд, после того, как он окончил банковский колледж. На повышение рассчитывать особо не приходилось, потому что университетов Дэн не заканчивал. Да и вовсе учиться не очень любил, а место в банке получил по социальной квоте для афроамериканцев, будучи сыном безработной матери-одиночки и относясь к сообществу ЛГБТ. Дэн считал себя девушкой и потому тщательно следил за фигурой, бегая каждое утро, чтобы не располнеть. Белому традиционно ориентированному парню с аналогичным образованием на такое неплохое местечко в банк устроиться было бы затруднительно. А потому Дэну многие даже завидовали.

Начинался рабочий день. И народа в парке почти не было. Потому я обрадовался, когда в поле зрения попал этот чернокожий спортсмен. Он весело бежал по аллейке, а в ушах его торчали беспроводные наушники. Мне же уже очень сильно хотелось есть. Ждать же кого-то другого было просто опасно. Потому, едва парень приблизился к засаде, как я выскочил из кустов с монтировкой, кинувшись на жертву, подобно пантере. Один точный удар сзади, и через несколько секунд тело оглушенного Дэна Дженкинса заняло место за кустами, я же быстро переоделся в его спортивный костюм и кроссовки, взял его наушники и, прицепив на себя его поясную сумку, весело побежал по аллее дальше, словно бы это я и есть веселый бегун.

Наши комплекции оказались похожими, и охране парка надо было очень вглядеться в монитор видеонаблюдения, чтобы понять, что черный парень, исчезнув из поля зрения наблюдателя на пару минут, внезапно поменял цвет кожи. Ведь у Дженкинса имелась на голове отличная синяя бейсболка, козырек которой я просто низко опустил, создавая на своем лице тень, а руками делал быстрые размашистые движения, как будто упражняясь, чтобы цвет кожи не бросался в глаза. Обмануть камеры мне помогала и светотень самого парка.

Пришлось, конечно, кое-чем и пожертвовать. В поясную сумку поместились лишь самые необходимые лекарства, а остальное пришлось оставить возле парня вместе с монтировкой. Его достаточно дорогой айфон я тоже оставил там же, чтобы не палить свою траекторию движения из-за встроенной геолокации. Все пластиковые карты тоже безжалостно выкинул в кусты. Во-первых, банковских паролей не знаю, а во-вторых, не хочу светиться. Права парня мне не подходили просто потому, что он был с другим цветом кожи и ими тоже пришлось пожертвовать.

Теперь мне нужно было убраться подальше. Ведь парень, наверняка, бегал по этому маршруту регулярно, и у него могли быть знакомые на маршруте пробежки. Да и заметить могут за кустами довольно быстро. Успокаивало лишь то, что в его поясной сумке обнаружилась некоторая сумма наличных, около полутысячи долларов. Для начала деятельности этого должно хватить.

Я пробежал еще немного и свернул там, где находился ближайший выход. Из парка направился ближе к центру города, где находились магазины. Я приметил их, когда проезжал мимо на минивэне. Выбрал недорогой сетевой супермаркет, отличавшийся разнообразием ассортимента. Главная ценность его для меня состояла в том, что наконец-то приобрел себе собственную одежду. Дешевую зеленую футболку, жилет такого-же цвета с многочисленными карманами, и брюки в этом же стиле «милитари». Еще взял кепку-бейсболку в тон и дешевые очки от солнца, чтобы прятать под козырьком лицо от видеокамер, в случае необходимости. Купил и еще одну полезную вещь. Обыкновенный строительный молоток.

Купив обновки, и потратив половину трофейных денег, я избавился от улик. Все вещи Дженкинса безжалостно выкинул в урну, переложив купюры и оставшиеся лекарства в карманы. Дальше я потопал пешком. Полчаса петлял по городу, пока не остановил взгляд на небольшой закусочной. Там я выбрал столик в дальнем углу и заказал себе омлет с беконом и кофе с круасаном. Никто на меня не обращал внимания. По телевизору, висящему на соседней стене, ничего криминального не показывали, только спорт. Я спокойно поел и пошел дальше.

Я шел по городу и впервые после побега из госпиталя чувствовал, что прямой опасности нет. Если только сам случайно не привлеку внимание полицейских, то напасть на мой след почти невозможно. У меня же нет в этом городе никакой привязки. С одной стороны — это и хорошо, но с другой — плохо, потому что база для диверсанта необходима. Впрочем, возможно, что тут существует какая-то явка, конспиративная квартира, про которую я просто не помню. Возможно, что память еще вернется. Но, пока нужно действовать полностью автономно, полагаясь лишь на собственные силы.

Для диверсанта самое главное — это достать оружие. В этой проклятой стране оружие есть у многих и достать его не так уж и сложно. Я рассматривал несколько вариантов. Нападать на копов или на оружейные магазины не желательно. Сразу засвечусь. Лучше уж отобрать оружие у каких-нибудь маргиналов. Уличных банд здесь должно быть немало. Город, наверняка, поделен на зоны влияния тех или иных лихих ребят. Осталось только их вычислить и тогда можно разжиться оружием, деньгами, документами и транспортом, не попадая напрямую в сферу внимания властей. Вряд ли они глубоко вникают во все разборки местной гопоты между собой. А искать лихих ребят лучше на окраинах. И лучший способ выйти на них — это самому стать приманкой. Потому я уверенно направился в ту сторону, оставляя за спиной деловой центр и небоскребы.

Пока шел, я пытался вспоминать любые детали, доступные в памяти, надеясь, что смогу вычерпать хоть какую-то полезную информацию из своей разбитой головы. Но, всплывало мало. Занятия английским языком. Стрельба по мишеням на полигоне из разного оружия. Бег по полосе препятствий с полной выкладкой. Рукопашный бой. Прыжок с самолета с раскрытием парашюта возле самой земли. Водолазные работы. Или просто любительский дайвинг? Но, откуда тогда мины? Лазание по скалам со страховкой и без нее. Бешенные гонки на автомобилях. Взрывное дело. Стоп. Внезапно всплыл простейший состав самодельного взрывного устройства, все компоненты которого можно прикупить в обычных магазинах. Это может пригодиться. Главное, чтобы снова не забыть.

С памятью моей по-прежнему происходило нечто странное. Помнил что-то из своей диверсионной подготовки, но ничего не мог вспомнить лично про себя. Ни своего детства, ни родителей, ни даже собственного имени я все еще припомнить не мог. Кто я и откуда? Впрочем, важно лишь то, что я помню свое боевое задание. Сейчас это для меня самое главное.

Глава 2

Пейзаж вокруг меня начинает меняться. По мере удаления от центра города сначала на смену небоскребам приходят более низкие офисные здания, потом прохожу зону торговых молов, гипермаркетов и автосалонов, затем попадаю в спальный район, застроенный многоквартирными домами. В таких как раз проживает в этой стране небогатая публика. Те же, кто немного побогаче и считают себя средним классом, предпочитают залезать в ипотечную кабалу и поселяться за чертой городов.

Здесь престижно иметь собственный домик, пусть даже и таунхауз без участка, построенный из гипсокартона, облицованного сайдингом. В моде у местных уже лет сто маленькие пригородные поселочки и городишки из подобных построек, от которых до работы надо ехать часа по полтора в одну сторону, а то и дольше. Стоять в пробках, сидя в личном автомобиле и дыша выхлопами, — это здесь обязательный ритуал для большинства населения.

Общественный транспорт развит плохо. Автобусных маршрутов мало, а метро такое, что и ехать противно: везде грязища, бесконечные графити, черномазые и ЛГБТ. Потому личный автомобиль тут не роскошь, а способ сохранения личного пространства и да, необходимое средство передвижения, без которого та самая свобода, о которой тут постоянно говорят, просто невозможна. Потому у каждого члена семьи автомобиль и имеется. Это как обувь, необходимый атрибут местного быта, жестокая необходимость для преодоления агрессивной внешней среды и повседневных забот, а вовсе не фетиш.

Как ни странно, но в этой богатой стране далеко не у всех имеется собственное жилье. Многие проводят всю жизнь, переезжая по разным арендованным квартирам в кварталах доходных домов. От этого такая категория людей не перестает считать себя вполне успешными, ведь это их личный выбор, вместо того, чтобы выплачивать ипотеку, они предпочитают платить всю жизнь квартирным хозяевам. В отличие от арендаторов квартир, те, кто действительно относится к категории неудачников, получают социальное жилье, которое здесь предоставляют в многоквартирниках спальных районов городской окраины. Во всяких человейниках местные власти селят многодетные семьи афроамериканцев, алкашей, наркоманов и прочих людей, не желающих или неспособных зарабатывать. Потому, зайдя в этот район, считаю, что дошел до нужного места.

Смотрю вокруг на многоквартирные дома: фасады серые с облупившейся штукатуркой, грязные, запущенные, с черными от копоти кондиционерами, натыканными повсюду. Вокруг убогих домов повсюду торчат столбы линий электропередачи, тоже грязные и ржавые, с такой копной черных проводов на каждом, что кажется, будто монтаж выполняли исключительно бригады пьяных электриков. На всех поверхностях облупленная краска. Энтропия в этом квартале просто витает в воздухе. Никакой зелени вокруг не видно. Всюду только облезлые каменные джунгли.

Иду дальше и натыкаюсь на какие-то местные магазинчики, похожие на грязные гаражи. Проходя мимо, обращаю внимание, что на прилавках лежит слой пыли, которая летит от проезжей части улицы, поднимаясь в воздух после каждой проезжающей машины. Читаю название на чудом уцелевшей табличке: «Маккенрой драйв». Отлично, уже почему-то ассоциируется с криминалом. Значит, двигаюсь в правильном направлении. Интуиция ведет меня. Людей, связанных с криминалом, я и ищу.

Захожу в какой-то встречный кабак с названием «Рэдрой-Хот», наляпанным белыми буквами на красном фоне вывески. Что-то вроде забегаловки быстрого питания для бедных. Уровень заведения сразу бросается в глаза: по прилавку ползают тараканы. В неказистом зале с потертой мебелью сидят одни негры. Зато нет видеокамер. Покупаю сосиску в тесте и бутилированную воду, беру бесплатный одноразовый картонный стакан и сажусь в углу.

Мне пора запить лекарства, да и просто немного отдохнуть, а то утро выдалось достаточно бурным. Я же все еще слаб после проклятой больницы. Нога, на которой был гипс, ноет после длительной прогулки. Но, зато с шеей все, вроде-бы, в порядке. И зачем только держали меня в фиксирующем воротнике? Может, было подозрение у врачей на трещину в шейном отделе позвоночника? Или какое-то смещение? Непонятно. Во всяком случае, никакого дискомфорта я не почувствовал после того, как снял этот дурацкий ортопедический воротник-корсет еще в палате. Впрочем, что там было и не важно уже, раз с моей шеей сейчас все хорошо. Неторопливо достаю из карманов и запиваю водой таблетки, заедая их нехитрым хот-догом. Посматриваю, конечно, не попадется ли в тесте жаренный таракан. Впрочем, я не брезгливый. Настоящий диверсант и тараканами питаться способен, если припрет.

— Тут не занято? — неожиданно спрашивает меня какой-то парень, по виду латинос с короткой стрижкой и маленькими усиками. Не дожидаясь ответа, он плюхается на пустое место напротив, держа в левой руке такую же сосиску в тесте, как и у меня. В правой у него маленький пак с яблочным соком, который он тянет через полистироловую трубочку.

Парень пристально смотрит на меня какое-то время, потом негромко говорит:

— Я видел, что ты колеса глотаешь. Хочешь убойные? Недорого отдам.

Принял, значит, меня за токсикомана. Оно и к лучшему. Я киваю, соглашаясь. Он дает мне две синие таблетки, я вынимаю из кармана и отдаю ему двадцать баксов. Первый контакт с криминалом установлен. Кажется, что деньги потрачены зря, потому что его самопальные препараты для отключения мозгов мне на фиг не нужны. Но, подобный контакт экономит мне время. А время важнее денег. Например, время человеческой жизни бесценно, потому что оно ограниченно. Вот только мало кто об этом догадывается. Пусть латинос думает, что нашел еще одного дурачка-клиента. На самом деле его нашел я. И теперь не отпущу. Ведь он не знает, с кем имеет дело. Неосторожно с его стороны предлагать всем веселящие таблетки, но это его заработок, связанный с риском. За сутки втюхает разным доходягам десяток своих таблеток, да плюс социальное пособие, и работать нет необходимости. А если не десяток, а, скажем, сотню, то и разбогатеть можно. Подобные дилеры, обычно, получают прибыль до половины стоимости товара. В нелегальной торговле ставки высокие.

— Советую попробовать прямо сейчас, не пожалеешь, — говорит латинос, лукаво мне подмигивая.

— Я попозже, — произношу полным ртом, доедая сосиску.

— Ну, как знаешь, — он дожевывает свою еду, допивает сок и встает, внимательно осматривая зал. Не увидев новых клиентов, латинос направляется к выходу. Я иду за ним.

Он выше меня, но уже в плечах. Возможно, что у него есть пистолет. Но, внимательно присмотревшись, не замечаю на его одежде характерных выпуклостей. Трудно спрятать оружие в обтягивающих джинсах и в короткой футболке. Наверное, это к лучшему. Похоже, что из имущества при нем только смартфон, права, немного наличных и те самые синие таблетки. Выйдя из тошниловки, парень направляется в сторону ближайшей парковки. Я же постепенно догоняю его и иду по пятам. Упустить добычу не хочется. Он чувствует преследование и оборачивается. С недоумением спрашивает:

— Ты чего мне на хвост сел? Еще таблеток захотелось?

— Нет, просто к машине иду, — отвечаю я с честным видом, продолжая движение уже рядом с ним. Теперь и догонять не надо. Уже догнал.

Таблеточный дилер не говорит ничего, а просто открывает дверь старенького темно-синего седана с проржавевшими порогами. Тут-то я его и вырубаю резким ударом ребром ладони по сонной артерии. Я не соврал, что иду к машине. И это старый седан латиноса, на котором я быстро сваливаю с парковки. Хозяин машины, при этом, лежит на полу между передними и задними сидениями с руками, связанными за спиной ремнем от его же собственных джинсов.

Опасно конечно. Что скажу, если полиция остановит? Сразу дело пришьют. А за захват заложника здесь много лет отсидки дают. Совсем не устраивает меня такой расклад. Провалю тогда свое диверсионное задание. Значит, в случае чего, буду отбиваться от копов до победы или до смерти, как получится. Они же тоже люди. Коп всегда прав, пока жив. А если не жив, то и прав у него нету. Покойники никаких прав не имеют.

Стараясь отогнать мрачные мысли, включил в машине радио. Там как раз говорили нечто интересное: «Полиция просит помочь в розыске опасного психопата Джима Рассела, сбежавшего утром из медицинского учреждения, напав на двух его сотрудников. Возможно, что он выдает себя за медика Сэмуэла Мендинга». Далее следовало перечисление моих примет. Всполошились, значит, уже. Пустились копы по моему следу. Но, про Дженкинса пока ни слова. И это хорошо. Следовательно, у меня точно есть фора по времени. А еще я узнал от радио, как звали меня до попадания в больничку. Впрочем, совершенно уверен, что и это имя не более, чем очередная «легенда». Имен у диверсанта может быть великое множество. У меня же, на данный момент, нет никакого. А свое настоящее имя, данное мне при рождении родителями, вспомнить никак не могу. От родителей же в памяти остались лишь какие-то смутные образы, но тоже ни имен, ни фамилий.

После объявлений по радио заиграла знакомая старая песня. Я узнал группу «Нирвана» и неповторимый голос Курта Кобейна. Это в памяти моей имеется. Вот, пока буду представляться Куртом, но не Кобейном, а, например, Крейном. Курт Крейн, почему бы и нет? Вполне подойдет к моей одежде в стиле «милитари». А там, глядишь, какие-нибудь документы раздобуду и снова сменю имя. Внешность тоже надо бы поменять. Но, этим займусь потом. Мои приметы подходят многим тысячам людей, так что и переживать не стоит. Брюнетов среднего роста и телосложения везде полным-полно. А татуировок, каких-нибудь заметных родинок и иных особых примет у меня не имеется. Есть небольшая металлическая пластина в затылке, но под кепкой или под париком ее не увидать.

Настоящая проблема лишь в моих отпечатках пальцев. У копов, наверняка, они уже в базе. И хакнуть эту правительственную базу данных я вряд ли смогу. Взорвать серверную тоже не поможет, потому что у них вся бюрократия дублируется еще и бумажками. Вот если спалить местное полицейское управление вместе с архивом, а потом еще и серверную взорвать, тогда может помочь. Планы у меня возникали грандиозные. Но, я хорошо помнил правило, что начинать любую диверсионную операцию следует с предварительной подготовки. И, чем тщательнее подготовка, тем больше и вероятность успеха.

Рассуждая и слушая радио, я вел машину по направлению от города. Мимо промелькнула промзона, потом заправка, потом справа за обширным пустырем показалось нечто, напоминающее заброшенную стройку. Недолго думая, я свернул туда. Парень под задним сидением начал приходить в себя, что-то стонал и даже ругался на испанском, и мне предстояло его разговорить.

Я проехал пару сотен метров по грунтовке и остановил темно-синий седан, тронутый ржавчиной, за сохранившимся куском забора, так, чтобы машину не заметили с шоссе. Свидетели предстоящего разговора будут нежелательными персонами. Осмотрев бардачок, нашел там выкидной ножик на кнопке и бумажный пакетик с недоеденным гамбургером. Не тронув гамбургер, ножик спрятал к себе в карман. Пригодится.

В старой машине кондиционер все-таки работал, и потому, выйдя из седана, я снова почувствовал дурноту, окунувшись в горячие солнечные лучи и душный воздух. Осмотревшись, я убедился, что место, действительно, весьма уединенное. Только то, что я принял вначале с дороги за запущенный недострой, на деле оказалось небольшим заброшенным промышленным предприятием, оборудование с которого давно вывезли на металлолом, уцелели лишь некоторые ржавые станины. Из окон вытащили рамы, а кровлю разобрали, оставив только несущие балки, да голые стены. Даже всю проводку демонтировали. Вокруг никого нет, да и вряд ли кто сюда приедет. Слой песка и грязи, нанесенный на пол ветром, указывал на то, что посетители не появлялись длительное время. То, что надо. Отличное место, чтобы поговорить откровенно с малознакомым человеком.

Осмотрев остатки предприятия, я вернулся к машине. Внутри трепыхался латинос, пытаясь развязаться, отчего автомобиль вибрировал. Пусть порезвится. Я был совершенно спокоен за тот хитрый узел, которым связал ему руки. Для начала я осмотрел багажник. Первое, что бросилось в глаза, так это бутилированная вода, которую сразу же вскрыл и отхлебнул. Она была теплой и противной на вкус. Но, я не забывал о том, что на жаре пить необходимо регулярно, тем более, в моем болезненном состоянии. Еще нашел в багажнике пять упаковок по двадцать синих таблеток, которые продавал парень, а также его куртку, запасное колесо и домкрат. Из полезного поживился лишь отверткой и маленьким фонариком. Прихватив с собой бутылку воды, я захлопнул багажник седана и двинулся к салону.

Верткий латинос старался открыть дверь изнутри связанными за спиной руками. Но, он немного не успел, чтобы выбраться и попытаться убежать, потому что я опередил его и выволок наружу. Парень дико заорал в надежде, что кто-нибудь услышит его и прибежит на помощь. Зря размечтался. Для острастки я ткнул его кулаком под ребра. Не сильно, лишь так, чтобы латинос понял и заткнулся. В мои намерения не входило серьезное членовредительство. Но, он сделал еще одну попытку. Заорал пуще прежнего, да еще и рванулся всем телом, пытаясь вырваться, после чего я заломал парню связанные руки и ткнул кулаком сильнее, уже в область печени. Он перестал орать, быстро поняв, что с каждой попыткой будет лишь хуже. Вместо этого быстро проговорил:

— Если ты, ублюдок, все это затеял ради тех проклятых таблеток, то они в багажнике. Там сто штук. Забирай и вали. Только отдай мне смартфон. Тебе, бомжу, он ни к чему. А в нем все мои контакты. Если начнешь по нему звонить, то крутые парни, которые мне эти таблетки выдают для продажи, тебя найдут и пристрелят, только не сразу, а немного помучают перед смертью. Усек?

Для острастки я заехал ему под дых. Нечего мне хамить.

— А тебе, Диас Перейра, не пришла мысль, что я, может быть, этих крутых парней и ищу? — спросил я, когда он отдышался. Имя парня я уже узнал из его водительских прав, еще когда обыскал его оглушенного перед поездкой. Надо признаться, что деньги у него я тоже забрал.

— Так ты коп, значит? Так бы сразу и сказал, — приободрился латинос, ведь сотрудник полиции вряд ли станет его убивать. Да и серьезный вред здоровью, скорее всего, не причинит. Не будет же коп вредить собственной карьере? Но, я поспешил разочаровать парня:

— А вот и не угадал, амиго. У меня интерес свой собственный. И мне нужны твои боссы. Так что пойдем и поговорим. Тут недалеко.

И я поволок его в здание.

— Так кто же ты такой, твою мать? — спросил он с дрожью в голосе.

— Меня зовут Курт Крейн, — назвался я именем, придуманным по дороге. Хотя мог бы ничего ему не говорить. Вот только несуществующее имя сразу же пустит тех, кто начнет меня вычислять, по ложному следу. Пусть покопаются в базах и потратят время. Одно парень почувствовал верно: я не собирался убивать его. Мне просто нужен был проводник в мир местного криминала.

Выйти на тех, кто контролирует рынок наркотиков в городе — это большая удача и мечта любого копа. Впрочем, я не коп. И движут мной совсем иные мотивы. Мне нужны стартовые позиции для организации диверсий. Если бы я был одноразовым камикадзе, то мог бы ограничиться каким-нибудь дешевым самоподрывом в людном месте или расстрелом посетителей одного из торговых центров. Но, тогда бы я погиб, не причинив настоящего ущерба, как обычный шахид, которому достаточно уметь носить взрывное устройство на собственном теле или управлять шахид-мобилем, начиненным взрывчаткой. Меня же учили столько времени не ради самоуничтожения. Я предназначен для серьезных диверсий в тылу врага, я из тех, кто способен не просто устроить одноразовое кровавое месиво с паникой, а кошмарить целый город системно. И те акции, которые я собираюсь производить, — это мероприятия хорошо подготовленные и, следовательно, дорогостоящие. Так что местный криминал для меня будет лишь первой ступенькой внедрения в социум, ведущей к настоящему делу.

Глава 3

Зачем нам такой мир, где не будет нас? Пусть лучше не будет их! Потому жалеть я никого в этой стране не намерен. Скоро начну разрушать вражескую инфраструктуру и устранять важнейших фигурантов. Те, кто мелькают в телевизоре, меня мало интересуют. Они лишь марионетки, которые делают только то, что говорят им режиссеры за кадром. Я же посею хаос и доберусь до главных действующих лиц. До тех самых режиссеров. Я нацелен на истинных вершителей судеб. Ведь всего с десяток семейных кланов рулят этой проклятой «исключительной» страной. Надо лишь добраться до них, чтобы разобраться с ними. Они думают, что достигли уровня богов? Заблуждаются, однако. Все люди смертны, даже самые продвинутые и богатые. Их ликвидация позволит мне освободить местный народ от оккупации кучки извращенцев, навязывающей всем остальным людям свои вывернутые ценности меньшинств только потому, что владеют печатным станком.

И я уже на тропе войны. Лишь бы мне до ресурсов добраться и не спалиться раньше времени. Потому начну с малого и издалека. Те, кто организовывает сети распространения наркотиков, кое-какими ресурсами обладают и находятся в тени. А это означает, что я на верном пути. Недолго думая, волоку наркоторговца к ржавой станине, оставшейся от какого-то оборудования, и фиксирую на ней его связанные руки, зацепив за крюк, приваренный сбоку неизвестно зачем. Я приметил эту конструкцию сразу, когда впервые осматривал помещение. Для допроса железяка вполне подойдет.

— Ты чего делаешь, мать твою, мне же больно! — орет латинос.

Я мило улыбаюсь и достаю из глубокого кармана своих зеленых милитаризованных штанов небольшой строительный молоток. Демонстративно взвешиваю инструмент в руке и говорю:

— А будет еще больнее, пока не расскажешь мне то, о чем бы я хотел узнать прямо сейчас.

Латинос бледнеет. Я же, для подтверждения собственных слов, сразу перехожу к делу, легонько стукаю его молоточком по колену. Затем провожу еще серию мелких ударов по болевым точкам. Чувствительно, но без последствий. Он орет, дергается, матерится, потом начинает плакать, словно ребенок. Сквозь слезы я слышу слова мольбы:

— Все скажу, только прекрати.

Быстро сломался. Добившись с помощью молотка адекватного состояния допрашиваемого, начинаю задавать ему вопросы про имена, адреса, явки, пароли. Вскоре узнаю, где, кто и почем выдает Диасу Перейре синие таблетки на продажу. Закончив допрос, прошу парня позвонить таблеточному дилеру и назначить встречу для закупки небольшой партии товара. С его слов отыскиваю нужный номер, набираю его и держу смартфон возле уха Диаса, пока он говорит с каким-то другим парнем, используя для обозначения таблеток простенькое кодовое слово «конфеты». Когда разговор заканчивается определением времени и места, я кидаю смартфон на бетонный пол и давлю каблуком ботинка. Потом для верности крушу его ударами молотка в полный хлам. После этого снимаю парня со станины и веду обратно к машине.

— Куда ты тащишь меня? Обещал же отпустить, если договорюсь о товаре! — кричит латинос.

— Только сначала подвезу тебя к безопасному месту, — объясняю я, впихивая его снова назад между передними и задними сидениями.

Я снова сажусь за руль старого седана, и мы едем еще дальше от города, где местность начинает напоминать каменистую пустыню с чахлой растительностью и кактусами. Съезжаю с шоссе и проезжаю несколько километров по грунтовке в сторону. Там останавливаюсь среди кактусов и выволакиваю парня наружу, затем говорю ему:

— Вот здесь точно совершенно безопасно. И никого вокруг нет. Ни души. Так что теперь можешь гулять в свое удовольствие.

После чего опять оглушаю его, и развязываю Диасу руки. По доброте душевной оставляю ему недоеденный гамбургер в бумажном пакете и пластиковую бутылку с водой, все еще наполовину заполненную. Я выпил не так уж и много. Если латинос оденет на голову собственную футболку вместо панамы и воду будет экономить, то часа за три дойдет до людных мест без особых проблем. Потому уезжаю, не беспокоясь за его судьбу. У меня в запасе появляется еще немного времени и денег, позаимствованных у Перейры. Хотя в полицию такой человек вряд ли обратится.

Я вернулся в город, припарковал машину Диса на окраине и пошел пешком. За мной никто не следил. Вовремя подойдя к тому дешевому отелю, где была назначена встреча с дилером синих таблеток, я осмотрелся. Старое трехэтажное кирпичное здание располагалось на границе района трущоб и промзоны. Вид облезлого фасада наводил на мрачные мысли, но никакой явной опасности я не обнаружил. Место для теневых «деловых встреч», скорее всего, выбирали по причине отсутствия видеокамер на этой улице.

Я поправил молоток в кармане так, чтобы он лежал удобно и не стучал мне по бедру в процессе ходьбы. Доступ внутрь здания осуществлялся набором кода возле входной двери, либо вызовом через домофон. Перейра не соврал мне, сообщив верную комбинацию цифр. В темноватом холле меня окинул недружелюбным взглядом из-за стойки плечистый лысый негр. Но, поскольку я правильно набрал код, то вопросов у него ко мне не возникло, и я беспрепятственно поднялся по лестнице на второй этаж.

В коридоре с двумя узкими зарешеченными окошками, расположенными в каждом торце, дополнительное освещение давали редкие потолочные плафоны. Я легко добрался до последней двери справа, никого не встретив, и вошел внутрь без стука. Дверь оказалась незапертой. Внутри гудел кондиционер, и было прохладно, а само помещение напоминало небольшой офис, хотя ни таблички с названием, ни даже номера на двери не имелось. За небольшим офисным столом, оснащенным компьютером, прямо напротив входа сидел парень, похожий на японца, одетый в белую рубашку и деловой черный костюм без галстука.

— Чем могу быть полезен? — сразу же спросил он, едва я переступил порог.

— А что полезное у вас есть? — поинтересовался я.

Он не понял издевки, ответив серьезно:

— Мы уже пять лет занимаемся юридическими консультациями.

Так вот, значит, как! Наркодилеры под видом юристов работают. Неплохая ширма. Я-то рассчитывал увидеть какую-нибудь неграмотную гопоту. А здесь, можно сказать, интеллигенция. Впрочем, ничего удивительного. Этим тоже кушать хочется. На таблетках навариться можно хорошо, их себестоимость едва ли больше половины доллара. А таким, как Диас Перейра, они продают оптом от сотни по шесть за штуку. И не одному Перейре, конечно, продают. Сеть большая, я же пришел всего лишь в районный офис этой подпольной конторы, замаскировавшейся под юристов, а на самом деле торгующей запрещенными препаратами.

— Простите, не знаю, как к вам обращаться, сэр, — произнес я вежливо, пытаясь выиграть время, чтобы внимательно осмотреться.

— Мамото Хиари, — представился визави, подтвердив мое предположение о японских корнях. Он спросил:

— А вас как зовут?

— Курт Крейн, — сказал я. И перешел к делу:

— Я пришел за конфетами. Диас Перейра недавно звонил вам и порекомендовал меня в новые распространители.

Он поднял взгляд, глаза его выражали интерес, а губы раздвинулись в улыбке:

— Сколько для начала возьмете? — поинтересовался он. И тут же добавил:

— Надеюсь, что цену знаете?

— Цена устраивает. Возьму пока немного. Пару сотен. На пробу. Посмотрю, как пойдет, — сказал я, чтобы не спугнуть японца.

Я вытащил из кармана мятые зеленые бумажки, отобранные у Перейры, и начал делать вид, что отсчитываю деньги, хотя нужной суммы у меня и близко не собралось. На самом деле, я ждал удобного момента, когда японец ослабит бдительность. Дилер видел, что руки мои заняты деньгами и полез в ящик стола за синими таблетками. В этот момент я сделал резкое движение, разбрасывая купюры, и хлестко ударил его по ушам обеими ладонями. Потом добавил по шее, окончательно оглушая противника. Он захрипел, оседая в кресле, но его правая рука все еще тянулась куда-то под столешницу. Я ударил ребром ладони выше кисти японца, откидывая его руку подальше.

Там, куда он тянулся, в нише стола обнаружились тревожная кнопка и ствол. Я впервые после больницы получил в свое распоряжение настоящее оружие. Неплохой пистолет «Глок-19». Проверяю толстый магазин на девятнадцать девятимиллиметровых патронов и засовываю в карман. Широким скотчем, лежащим на столешнице среди разных канцелярских предметов, приматываю якудзу к стулу и залепляю рот. После чего запираю дверь изнутри на защелку и тщательно обыскиваю помещение и его обитателя. У японца в карманах нахожу айфон и толстый бумажник. Но, внутри, в основном, веер банковских карточек.

Наличных же совсем мало. Количество купюр меньше даже, чем было в кармане у Перейры, но зато каждая по сотне. А вот сбоку, куда япошка тянулся левой рукой, находился самый настоящий сейф с электронным замком. Вот только шифр этого сейфа мне неизвестен. Видеокамер в офисе я не обнаружил. Обыскав помещение, нашел три коробки с синими таблетками. Каждая на тысячу штук. Но, наличных денег в ящиках стола оказалось совсем немного. Хотя они, все же, там были. Наскреб какую-то сумму и рассовал по карманам. Потом нашел две запасные обоймы для пистолета.

Подобрав с пола деньги Перейры, разбросанные мною же, я осмотрел данные в компьютере. С виду одна лишь юридическая казуистика. Если где и зашифрована черная бухгалтерия по таблеткам, то мне без ключа не разобраться, да и времени углубленно копаться нет. Потому я оставил оглушенного и связанного таблеточного дилера на его рабочем месте и вышел в коридор. Конечно, я мог бы растормошить японца и, применив к нему жесткие методы, заставить открыть сейф или даже сказать мне пароли банковских карт и контакты боссов таблеточной сети, но, не хотелось задерживаться. Ни в этот раз. Интуиция подсказывала, что нужно сматываться. Я спокойно прошел по коридору на выход. Громила, сидящий в холле, снова проводил меня злобным взглядом, но опять ничего не сказал. Я вышел на улицу и сразу направился в сторону центра города. Положение несколько изменилось. Теперь со мной было настоящее оружие.

Я направился в сторону большого торгового центра. Там поел в закусочной, а затем прикупил себе новый комплект одежды и еще кое-что. Тот самый необходимый набор безобидных ингредиентов для того, чтобы сделать взрывное устройство. Взорвать я собирался электроподстанцию. Если это провернуть грамотно, то вполне возможен настоящий энергетический коллапс. Ведь не все у сверхдержавы хорошо в сфере энергетического обеспечения. Оборудование-то старое, да и работает на предельных нагрузках. Хваленая «зеленая энергетика» пока еще не настроена в нужной степени. Так что запаса по электрической мощности у них почти нет. Потому удачное обрушение одной из цепей питания может расшатать всю энергосистему государства. И уж, тем более, отдельно взятого города. А, если это произойдет, то и все видеокамеры, серверы, а также системы связи, масмедиа, доступа на объекты и сигнализации обесточатся. Начнется паника не только среди населения, но и в среде властей. Чем я и воспользуюсь для следующего этапа своей диверсионной деятельности.

А пока я просто взял такси и поехал на другой конец города, где снял на сутки комнату в дешевом мотеле. Там никто не попросил у меня документов. Я заперся в номере и занялся самой настоящей алхимией, готовя необходимые компоненты. Провозившись половину дня, я получил все необходимое. Мои самодельные «адские машинки» должны были сделать свое дело. Чтобы трансформатор на подстанции загорелся, много взрывчатки и не требуется. Главное — это грамотно ее заложить.

Конечно, я мог бы, наверное, заставить разговориться японца, чтобы выйти на его боссов. Но, тогда мне пришлось бы ввязываться раньше времени в серьезные разборки. Но, я же не коп, и добраться до руководства местной мафии для меня совсем не главная цель. Мне, для старта собственного проекта под названием «диверсант в городе», пока хватит и тех пары тысяч, которые я уже собрал, да пистолета. А чем больше хаос начнет нарастать, тем больше я смогу этим воспользоваться.

Глава 4

И, разумеется, для исполнения моего плана потребуется автомобиль. Между тем, пока я возился с изготовлением самодельных взрывных устройств, уже наступил вечер. Что ж, темнота как раз подходит для охоты. Прежде, чем разбить и выбросить айфон Мамото Хиари, я внимательно изучил карту города и запомнил расположение интересующих объектов и оптимальные маршруты, ведущие к ним. Отметил при этом, что с оперативной памятью в моем мозгу все, вроде бы, было нормально, хотя дальняя память по-прежнему не работала. Но, я уже к этому своему состоянию притерпелся. Меня более всего волновал текущий момент и собственные ближайшие планы, а прошлое казалось и не столь важным. Потому решил перестать копаться в нем насильно, чтобы не вызывать самому себе головную боль.

Оставлять «адские машинки» в мотеле я посчитал опасным. Мало ли кто тут шмонает номера в отсутствие гостей? Потому я вынес взрывчатку из номера в двух пакетах и углубился в промзону, чтобы пока припрятать в тихом местечке. Заперев комнату, я побрел в сторону ближайшей промзоны и нашел подходящее место неподалеку от здания какой-то автосервисной станции. Там спрятал пакеты в нише между забором соседнего предприятия и пожарной лестницей за проржавевшей бочкой из-под масла. Решил, что вернусь за ними потом, когда назреет необходимость. Отпечатки пальцев с корпусов обоих подготовленных фугасов я стер. Потому и не волновался, что их найдут. Чьи они, доказать невозможно, а видеокамеры в этой старой запущенной промышленной зоне если и развешены, то лишь на центральных проездах.

Теперь все мои мысли сосредоточились на поиске машины. Впрочем, передо мной как раз находился автосервис, внутри которого кто-то был. Несмотря на окончание рабочего дня, там горел свет и велись какие-то разговоры. И это при том, что все соседние предприятия уже погрузились в темноту, разбавляемую лишь редкими уличными фонарями. Недолго думая, я поднялся по пожарной лестнице на крышу, а оттуда без труда проник внутрь, оказавшись на антресоли, где складировались при помощи погрузчика с высоким вилочным захватом поддоны с различными деталями.

Ожидая увидеть в этом захолустье какие-нибудь ржавые тачки, сданные в ремонт какими-нибудь скрягами, ездящими по двадцать лет на одном и том же драндулете и экономящими на всем, я немного обалдел, обнаружив на подъемниках вполне приличные машины, по виду не старше пяти лет. Я приметил большой черный «Форд-пикап», пару «Тойот», синюю и серебристую, а также белые внедорожники «Ниссан» и «Шевроле».

Автосервис внутри оказался получше, чем снаружи. Все шесть подъемников казались довольно приличными, подкрашенными, оттертыми от излишков масла и мало изношенными. А инструменты аккуратно лежали в мобильных металлических тумбах-тележках на роликах. За довольно низкой остекленной перегородкой находилось что-то вроде конторки с офисными столами, а дальше размещался клиентский зал с креслами для посетителей, с большими телевизорами и автоматами с кофе и прохладительными напитками.

Но самым примечательным был толстый негр среднего возраста в дорогом костюме, который ходил по залу и разглагольствовал. Его громкий голос я и услышал снаружи. Судя по всему, он занимал в конторе положение босса. Во всяком случае, его внимательно слушали трое бледнолицых, двое в серых рабочих комбинезонах, а один — в черной форме охранника. Я же затаился возле воздуховода системы кондиционирования и прислушался к беседе. Показалось занятным, что, выступая перед белыми людьми, негритянский босс нелестно отзывался о своих сородичах из движения «Черные жизни важны»:

— Вы трое здесь работаете много лет, а потому прекрасно знаете, чем занимается моя сервисная станция, и с какими машинами мы возимся. Не все чисто в нашем бизнесе. Понятное дело. Но это не повод этим самым нигерам из БЛМ наезжать на нас. Да мы, по сравнению с этой братвой, просто оазис мира. В прошлый раз они выкрасили своими граффити весь наш фасад, который мы потом еле отмыли, а сейчас хотят еще и поборами нас обложить, чтобы мы платили в пользу их движения. Иначе угрожают поджечь станцию. Так вот, я спрашиваю вас, что будем делать?

— А полиция на что? Надо к ним обратиться. Мы же там кому-то платим за покровительство, — предложил самый высокий и худой, лет тридцати на вид.

— Полиция в такие дела вникать не станет. А если начнут этим делом заниматься, то и нас привлекут. Самим нужно разбираться, — возразил невысокий коренастый мужчина лет сорока.

— Значит, обороняться придется. Это же частная собственность, а оружие у нас есть, — сказал мужчина постарше с усиками, одетый в форму охранника.

— Они очень наглые, эти нигеры, — сказал негр. И добавил:

— В прошлый раз я подал иск против тех парней, кто нарисовали эти графити на фасаде. Так наш ночной охранник задержал двоих. Ну и что? Их организация подала встречный иск, что их графити, видите ли, имеют художественное значение, а те, кто рисовал — свободные художники, к которым необоснованно наш охранник применил насилие. Теперь он еще и виноват, его лишили лицензии. Это очень влиятельная организация. Потому, по закону с ними разбираться бесполезно.

— А как же тогда действовать? — спросил худой.

— Честно говоря, я даже не знаю, что тут можно предпринять, — сказал коренастый.

— Наподдать им. Вот как, — предложил усатый.

Негр же продолжал прохаживаться взад и вперед и о чем-то думать. Дорогой костюм при каждом шаге топорщился на его жирных боках. Я же из совещания коллектива пока понял только, что машины, стоящие в этом сервисе, скорее всего, краденые, либо с какими-то иными проблемами юридического свойства. Потому к ним и пристали банды спасателей черных жизней. Не удивлюсь, если и вовсе этот бизнес отожмут у толстяка. Сплошной криминал. Впрочем, мне-то какая разница? Я всего-то собираюсь позаимствовать один из автомобилей.

Между тем, босс собрался с мыслями и высказался:

— Я вас сегодня собрал после работы на совещание именно потому, что тоже не слишком хорошо представляю, что нужно делать. Я в бизнесе двадцать лет. И у меня есть надежная крыша. Вернее, я думал, что она есть до того, как эти говнюки на нас наехали. Так вот. Те, кому я регулярно плачу деньги за безопасность, не хотят связываться с ребятами из БЛМ. И не стану скрывать, что именно они посоветовали мне улаживать дело миром. Я задержал вас сегодня на работе потому, что эти нигеры снова обещали приехать. Они скоро будут здесь, и мы обсудим вопрос об отступных, чтобы они перестали приставать. А вы мне нужны в качестве свидетелей на случай, если эти черномазые обезьяны из джунглей Африки выкинут еще чего-нибудь эдакое.

Лицо босса выражало такую враждебность, словно бы он сам не имел к чернокожим никакого отношения. Впрочем, все люди разные. Есть плохие парни, а есть хорошие. Даже среди негров. Эту истину я почему-то хорошо помнил. Хозяином этот толстяк, наверное, был неплохим. Во всяком случае, за чистотой в помещении он следил. Нигде никакого мусора на глаза не попадалось. Все казалось вылизанным. Кафель на стенах и на полу блестел. Все оборудование автомастерской казалось чистеньким. Даже тот технический балкон-антресоль, где я находился, был тщательно выметен и вымыт, а все оборудование, складированное рядом со мной, выглядело протертым. Да и работники его, судя по всему, уважали своего начальника, хоть он и принадлежал к криминальному миру, раз имел дело с «левыми» машинами. Но занюханный гараж обыкновенных автоугонщиков тут ничто не напоминало. Этот бизнес, похоже, был поставлен на широкую ногу, с необходимым размахом, который обеспечивается, при таких незаконных делах, как продажа угнанных авто, не только деньгами, но и серьезными связями. Теперь понятно, почему на прилегающих улицах нет видеокамер. Угонщикам не нужна видеофиксация. Тут мне, конечно, повезло напороться на криминальную сеть не меньшего масштаба, чем продавцы синих таблеток.

Неожиданно заиграла мелодия звонка айфона, и босс начал кому-то отвечать, отойдя к конторке. Закончив разговор, он сказал остальным:

— Вот еще что. Сейчас звонил Хьюго. Он едет к нам с новой тачкой. Скоро будет. Так что принять придется. Дилан, освободи пока первый подъемник. «Форд», вроде бы, полностью готов. Можешь выкатить его наружу.

Худой высокий парень сразу взял в конторке ключи от машины, висящие там на стенде, опустил подъемник и поспешил заводить большой черный пикап, который вскоре взревел мощным мотором объемом в несколько литров. Едва машина завелась, как открылись большие откатные ворота с электроприводом, и пикап выехал на стоянку.

Толстый босс в конторке плюхнулся в просторное кресло, разговаривая еще с кем-то по телефону. Охранник и коренастый мастер в сером комбинезоне в это же время отошли ближе ко мне и встали прямо под тем местом, где я затаился. Так, что я продолжал хорошо слышать их беседу.

— Ну, посмотрим, какую тачку наш гонщик Хьюго пригонит на этот раз? — сказал охранник.

— Я слышал, что Джеф говорил с ним о каком-то «Мерседесе», — поведал коренастый.

— Интересно, у кого угнал? — проговорил охранник.

— А мне все равно. Джеф мне неплохо платит за то, чтобы лишних вопросов не задавал. Да и тебе тоже, Лемавски.

— Да ладно, Манфред! Я же просто так. Все между нами. Оно и понятно, — пробормотал охранник.

— Ну вот и не задавай глупых вопросов. Нас тут Джеф не обижает. Мы у него самые доверенные лица, можно сказать. И это главное, — проговорил мастер.

— Ты вот лучше скажи, что контора станет делать, когда электромобили распространятся? А то уже эти «Теслы» катаются на каждом светофоре, — перевел Лемавски разговор на другую тему.

— Да. Все идет к тому, что бензиновые моторы вскоре станут немодными, и таким автомеханикам, как я, придется переучиваться на ремонт электроприводов, — вздохнул Манфред.

Охранник развивал тему:

— Это экологи зеленые во всем виноваты. Столько лет жили, и все нормально было. А тут они, понимаешь ли, поперли к власти. Вон, детей уже используют. Одна Грета Тумберг чего стоит…

Вдруг из-за открытых ворот со стороны стоянки послышался рокот. И вскоре внутрь автомастерской заехал красивый сверкающий темно-зеленый «Мерседес». Машина выглядела новой, длинной и роскошной. В лучах электрического освещения она переливалась, словно полированный драгоценный камень. Остановив автомобиль посередине зала, водитель вышел и поздоровался со всеми. Этот щеголеватый молодой человек с наружностью мулата как раз и оказался тем самым гонщиком по имени Хьюго, похожим на Льюиса Хэмилтона.

Все сгрудились у машины. Даже толстый босс, которого звали Джефом, подошел, чтобы осмотреть машину.

— А знаете, я назвал эту тачку «Зеленый Гром», — сказал гонщик-угонщик, довольно улыбаясь.

— Странное название. Гром не бывает зеленым. Молния еще может быть, наверное, хотя я таких не видал. А вот гром цвета совсем не имеет. Он просто гремит, — заметил Лемавски.

— Это потому так назвал, что, во-первых, что-то там с глушителем, сильно гремит, когда газуешь по полной, а, во-вторых, я всю дорогу на зеленый гнал, так везло, — объяснил гонщик.

— И откуда едешь? — поинтересовался Манфред.

— Из самого Сан-Франциско, — поведал Хьюго. После чего прошел с Джефом в конторку.

Я сверху видел, как босс отпер сейф и отсчитал гонщику пачку денег. Неплохая сумма за угон, судя по количеству купюр.

— Дорогая тачка. И цвет редкий. Таких машин именно этой модели довольно мало в стране. Я по базам смотрел, — говорил в этот момент молодой мастер.

— Да брось, Крис, темно-зеленый легко в черный перекрашивается, — убеждал Манфред своего помощника.

Неожиданно откуда-то снаружи заорал громкий рэп. И он приближался. Внезапно я увидел через стекло витрины, как возле главного входа в здание автосервиса припарковался огромный черный внедорожник. Оттуда быстро высыпали темнокожие ребята в джинсах и футболках с надписями «BLM». И все пятеро ввалились внутрь, сразу наполнив помещение гвалтом.

— Эй, Джеф, ты где прячешься? — выкрикнул их лидер, накачанный негр с рельефной мускулатурой культуриста, весь в татуировках, с мощной шеей и квадратным лицом боксера, на котором выделялся расплющенный нос. Он влетел внутрь впереди всей толпы и искал глазами местного начальника. Этот парень застал толстяка в самый неподходящий момент, у раскрытого сейфа, когда он еще не закончил расчет с угонщиком.

— Так у тебя, оказывается, денежки водятся! А все плакался, что бизнес на последнем издыхании. Значит, договоримся, Джеф? Если, конечно, снова не станешь жадничать, как обычно. Ты же должен поддерживать своих черных братьев. Не так ли, жадина? — сказал прибывший, решительно направляясь прямо к конторке.

— Ты, парень, полегче. Не видишь, что ли, что наш начальник занят? — проговорил усатый охранник, пытаясь преградить дорогу нежданным посетителям.

— Да ты, старина, белый, как я погляжу? Расист, значит? Наших прадедов такие, как ты, в рабстве держали. Никого не щадили. И тебя мы не пощадим. А ну, на колени, придурок, и проси прощения у нас! Ботинки нам целуй, свинья! — разгоряченный негр попытался схватить охранника и опустить его на колени, но Лемавски неожиданно провел захват и вывернул руку накачанному черному парню.

Наверное, охранник рассчитывал, что остальные остановятся, но они и не думали. Более того, они рассвирепели. Толпа темнокожих пошла вразнос. Усатого охранника начали бить, свалили на пол и принялись пинать ногами. Это подействовало на мастеров. Они оба, побледнев, поскорее забились в противоположный угол ремонтной зоны в растерянности, не зная, что делать, во всяком случае, совсем не торопясь на помощь пожилому охраннику, которого пинали крутые парни. Внезапно на помощь ему пришел Хьюго. Он выхватил пистолет, заорал: «Прекратите!» и произвел выстрел вверх.

Сделал он это напрасно. Потому что его единственный выстрел сорвал пружину. Ведь, в этой «исключительной» стране многие носят оружие. У всех погромщиков оно оказалось с собой. Пистолеты и револьверы горячие парни сразу же пустили в дело. Первым они застрелили охранника. Потом стали стрелять в Хьюго, который какое-то время отстреливался из-за стойки конторки, пока одна из пуль не снесла ему половину головы.

Это произвело сильнейшее впечатление на толстого Джефа, который выхватил из открытого сейфа самый настоящий автомат «Узи» и начал поливать борцов за черные жизни очередями. Причем, довольно успешно, потому что трое из пяти упали и, истошно крича, забились на кафельном полу, разбрызгивая кровь. Но двое, в том числе их лидер, продолжали стрелять. Босс автостанции какое-то время отбивался. Его автомат колотил кучно, разбивая очередями машины, стоящие на подъемниках. Звуки выстрелов, звон металла и бьющихся стекол слились воедино. Но и у противников босса автомастерской имелись автоматические пистолеты, стреляющие очередями ненамного хуже, чем его оружие.

Толстяк оказался живучим, но несколько точных пуль, все же, нашли его жирное тело и навсегда успокоили Джефа прямо в просторном начальственном кресле, из-под которого быстро натекла на пол кровавая лужа. Один из его противников, похоже, получил серьезное ранение. Бессильно опустив оружие, он уселся на пол, прислонившись спиной к стене. И из-под него потекла по светлым плиткам пола струйка алой крови.

Лишь лидер все еще оставался на ногах. Его даже не ранило, хотя, если кто и находился в самой гуще боя, так это он. Бывают такие сверхудачливые люди. Редко, но бывают. Почему-то я помнил и о таком странном явлении, как фортуна. Парню везло по жизни. Не даром же он сделался местным лидером погромщиков. Просто так ничего не бывает. Кого-то ведет по пути добра и оберегает Господь. А иных по путям зла ведет Сатана, давая защиту своим питомцам. Как бы там ни было, парень с лицом боксера чувствовал себя победителем. Он выпрямился, перезарядил свой автоматический пистолет и хотел было направиться к открытому сейфу, в котором виднелись зеленые купюры. Он сделал шаг в том направлении, когда внезапно передумал, заметив обоих мастеров, Криса и Манфреда, прячущихся в дальнем углу за тележкой с инструментами.

Глава 5

— Эй вы, белозадые ублюдки, вылезайте оттуда! — крикнул чернокожий погромщик. Ему, конечно, свидетели перестрелки были не нужны. Никого живого оставлять на месте бойни он, похоже, не собирался.

Манфред выскочил из-за инструментальной тележки с большим гаечным ключом в руке и рванулся навстречу негру. Но пули тут же сбили автомеханика с ног, отбросив назад. Он выронил тяжелый инструмент, вскрикнул и крутанулся на месте, получив несколько ранений. Затем повалился на пол с металлическим грохотом, опрокинув инструментальный ящик.

Крис же кинулся в противоположную сторону, к двери в раздевалку. Он почти добрался и даже открыл ее, когда его на пороге настигла пуля, ударив в правую ногу. Почувствовав дикую боль, он закричал и согнулся, хватаясь за больное место правой рукой, но не упал, потому что держался другой рукой за дверную ручку. Но черный парень не ждал, что же произойдет с Крисом дальше. Он просто хладнокровно всадил в помощника автомеханика еще две пули. Отчего тот грохнулся лицом вниз, забился в агонии и быстро затих.

У меня на спине выступил холодный пот. Как только перестрелка началась, я сразу же приготовил оружие, сняв пистолет с предохранителя. Но, все не решался пускать его в ход, пока не увижу исход перестрелки. И теперь настало время действовать. Я намеревался совершить правосудие. Потому что мускулистый чернокожий парень, громила с мощной шеей, похожий на боксера, не щадил никого. Вид смерти и запах свежей крови не производил на него должного впечатления. Словно бы он участвовал в подобном действе уже не однажды. Так цинично мог действовать лишь убийца с большим стажем.

Манфред все еще был жив и бормотал нечто нечленораздельное. Не то просил пощады, не то молился, когда погромщик добил его выстрелом в голову. Крис уже не двигался. Убедившись, что авторемонтники мертвы, громила пошел обратно в сторону конторки. В этот момент я прицелился и нажал на спусковой крючок. Но, удача, явно, была на стороне противника, потому что громила в момент выстрела начал поворачиваться и одновременно наклоняться к одному из своих людей, лежащих на полу, желая, видимо, проверить, жив ли он, отчего моя пуля лишь задела левое плечо погромщика, порвав его футболку и пустив немного крови из мышцы, но не причинив особого вреда. Защитник черных жизней, больше похожий на их отнимателя, сразу же ушел в сторону с линии огня, продемонстрировав отличную реакцию, и, пристроившись за бетонной опорой возле автомата с прохладительными напитками, заметив меня, сразу выстрелил, закричав:

— Эй, белый ублюдок, мать твою, даже не надейся, что сможешь меня подстрелить! Лучше приготовься к смерти!

Впрочем, его пуля прошла выше моей головы, пролетев мимо. Мой же промах объяснялся, во-первых, тем, что пистолет, отобранный у японца, пристрелять мне еще не довелось. Во-вторых, везение оказалось на стороне черного парня. И, в-третьих, я банально плохо себя чувствовал. Хоть я и посвятил какое-то время отдыху в мотеле, плюнув на все дела и проспав несколько часов, тем не менее, отходняк после приема ударных доз препаратов после бегства из больнички давал о себе знать. Меня колотил озноб, а голова неслабо покруживалась. К тому же и нога, освобожденная из гипса, до сих пор побаливала, потому что я не в меру натрудил ее сегодня ходьбой. Да и общая слабость тянула в сон. Мне бы в таком состоянии надо отлежаться в тихом месте хотя бы сутки, а не диверсиями заниматься. Да и участие в вооруженных разборках местных парней совсем не полезно для здоровья.

Вот только деваться некуда. Раз уж попал в переделку, то надо обязательно побеждать. И я выстрелил еще раз. Пуля опять не поразила цель, застряв где-то в недрах автомата с разными напитками на основе колы. Негр высунулся из-за бетонной опоры и выстрелил в мою сторону. И я слышал, как его пуля звякнула совсем рядом, попав в железный воздуховод промышленного кондиционера. Теперь перестрелка превратилась в поединок один на один, в котором есть шанс выжить лишь у сильнейшего и более выдержанного стрелка, не бросающего пули на ветер.

В сущности, я такого противоборства не боялся. И не только потому, что профессия диверсанта предполагала хорошее владение оружием. А еще и от того, что отнюдь не был героем-камикадзе, желающим поскорее умереть. У меня имелась цель, месть врагам, ради которой я, возможно, погибну. И готов погибнуть, но не сейчас. Борьба за правое дело обязывала меня считаться с чувством самосохранения. Действуя осторожно, пока негр прятался за автоматом с напитками, я сменил позицию, тихонько перекатившись в сторону.

Высунувшись в очередной раз, он не увидел меня на прежнем месте и, запаниковав, заорал:

— Эй! Выходи, сученый гад! Куда спрятался! Все равно найду и пристрелю!

Я же в этот момент затаился в нескольких метрах от прежней огневой позиции за деревянным поддоном со снятым двигателем от какой-то машины. Толстый металл давал неплохую защиту от пуль. И, разумеется, я ничего не отвечал. Хитрость сработала. Негр занервничал все больше и, наконец, потеряв бдительность, высунулся из-за укрытия наполовину. Тут-то я его и поймал. Грохнул выстрел. И удачливая пуля пробила грудь громиле. Он упал, но все еще пытался целиться в мою сторону, цепляясь за свой пистолет двумя руками. Сделав еще три неточных выстрела в мою сторону, он все-таки получил от меня последнюю смертельную пулю.

Перестрелка закончилась также внезапно, как и началась. Весь инцидент занял совсем немного времени. И я остался единственным выжившим в разгромленном автосервисе. Наступила относительная тишина, если не считать звуков жидкостей, льющихся из пробитых пулями картеров и бензобаков автомобилей. Даже красивый темно-зеленый автомобиль, который пригнал Хьюго, оказался весь изрешечен пулями и осел на пробитых колесах. Бензиновые пары уже наполняли воздух. Достаточно будет одной спички, чтобы начался пожар. Медлить и раздумывать времени нет. К тому же, неизвестно, слышал ли кто-нибудь снаружи всю эту стрельбу? А ведь охранники соседних предприятий вполне могли вызвать полицию.

С пистолетом в руке я быстро спустился вниз и осмотрел всех, надеясь найти раненых, кому повезло выжить в перестрелке. Оказалось, что все убиты, кроме меня. Десять трупов в одном месте — это много. Такое скрыть трудно. Впрочем, пожар сделает свое дело, уничтожив улики. В этом я не сомневался. Некоторое опасение у меня вызывал лишь большой джип, на котором приехали погромщики. Он, теоретически, семиместный. А вышло из него пять человек. Вдруг, кто-нибудь остался внутри? Настораживало то, что громкий рэп по-прежнему играл в машине на всю катушку, да и фары горели. Но, вряд ли из-за этого там внутри не услышали бы выстрелов. Впрочем, если кто-нибудь и остался в салоне внедорожника, то и сам проявится. Мне же хотелось поскорее убраться подальше от свежих покойников.

Я пришел в поисках машины. И их теперь в моем распоряжении неожиданно оказалось много. Но только те, которые находились в ремонтной зоне, уже не представляли никакого интереса, сделавшись полностью непригодными. Можно было воспользоваться машинами погибших. Вот только эти автомобили, понятное дело, начнут разыскивать. Я вспомнил о большом «Форде», который отгонял Крис на стоянку. Ключи он, насколько я заметил, не успел возвратить в конторку. Значит, придется обыскивать труп.

Бояться покойников диверсанту не полагается. Да и чего их бояться? Мертвые люди — это просто куски мяса. Такие же туши, как, например, свинина или говядина. Просто свежие или протухшие — вот в чем вопрос. С первыми дело иметь, несомненно, приятнее. Я много раз видел и не такое в окопах под Донецком. Вот. Вспомнил, наконец-то, название родного города!

И тут же в моей раненой памяти всплыли многочисленные картины войны, взорванные снарядами дома и разорванные в клочья дети, моя собственная двухлетняя дочурка, лежащая мертвой в луже крови. Господи, как же ее звали? Не получается вспомнить. Но, в сердце поднимается лютая и холодная волна ярости.

С приходом этих болезненных воспоминаний, сразу со стократной силой проснулось желание мстить и уничтожать врагов в их логове. Скорее вперед! Но, прежде, чем двинуться дальше, надо максимально воспользоваться ситуацией. Быстро ощупываю труп Криса. Ключи от «Форда» с характерным овальным значком нахожу сразу. Парень просто не успел дойти обратно к стенду, чтобы повесить их на место, когда все произошло.

Сую ключи от машины в карман и иду к конторке, перешагивая через трупы. Перед офисным столом лежит вниз лицом Хьюго. Переворачиваю его, впрочем, не надеясь, что парень жив. Без половины черепа жить дальше затруднительно. Мне просто нужны те деньги, которые босс успел передать угонщику. Пачкаясь в разлетевшихся мозгах, нахожу переданную сумму у убитого в кармане брюк. Пачка тысяч на десять. Не меньше. Пересчитывать некогда. Сую к себе в карман. Потом обхожу кресло с мертвым толстым негром. Одна из пуль угодила Джефу в переносицу, отчего правый глаз сильно выдавило вперед. Видок, конечно, тот еще. Но, мне не до смакования мерзких подробностей. Пробираюсь мимо мертвого тела к приоткрытому сейфу и сгребаю оттуда все деньги. Еще тысяч пятьдесят. Неплохой улов. Рассовываю купюры по карманам. Мертвецам денежки уже не понадобятся. А мне пригодятся для разных полезных дел.

Взгляд упал на автомат «Узи», лежащий на коленях у мертвого хозяина автомастерской. Захотелось прихватить эту машинку. Но решил, что не стоит, потому что пушка паленая. Если с ней меня возьмут копы, тогда получится, что это я тут положил несколько участников общества защиты черных жизней. Потому смысла не увидел, оставил все, как есть и направился к выходу. Конечно, главного налетчика я убил. Пули найдут и сделают баллистическую экспертизу. Но это займет довольно много времени. По-хорошему, пистолет, позаимствованный у японца, тоже следует поменять в ближайшее время. Лишние следы мне ни к чему.

Выйдя из разгромленной конторки, с разбитой пулями оргтехникой, подумал о документах. Водительские права мне не помешали бы. Но, ни на одного негра я совсем не похож. А вот из тех троих белых мертвецов на меня больше всего, кажется, похож охранник. Во всяком случае, тип лица сходный. Только он значительно старше. Не беда. Приклею усы, как у него, да обзаведусь париком. Эта мысль заставляет меня обыскать еще одного мертвеца. Нахожу в бумажнике права на имя Альфреда Лемавски. Теперь у меня будет новое имя. Ничего, вполне сойдет, тем более, что, в отличие от предыдущего, его можно подкрепить документами. Права и номер карточки социального страхования у меня вроде бы есть, и то ладно, а внешность можно подкорректировать. Чем займусь в ближайшее время. Сейчас главное — это выбраться из этого импровизированного морга.

Я скользнул взглядом по убитым неграм, лежащим в нелепых позах на светлом кафельном полу, забрызганном кровью. У всех на шеях золотые цепи, а у главаря еще и перстни. Любят они подобные побрякушки. Но я к блестящему равнодушен. На клиентском столике возле дивана мой взгляд выхватывает красную зажигалку. Запах бензина в помещении становится невыносимым. Беру со столика рекламный буклет моторного масла. В дверях останавливаюсь, делаю из буклета разноцветный бумажный самолетик и поджигаю его. Затем кидаю туда, где стоит простреленный темно-зеленый «Мерседес», из-под которого уже натекла приличная бензиновая лужа.

Моя примитивная авиамодель пролетает несколько метров и удачно приземляется. Пожар начинается с яркой вспышки паров бензина. Я же успеваю спрятаться за большой негритянский внедорожник, все еще вибрирующий от гангстерского рэпа. Заодно убеждаясь, что внутри машины никого нет, а просто зажигание и музыка не выключены. Впрочем, эта тачка меня не интересует. Помогла укрыться от взрывной волны, и уже хорошо. Бегу к большому пикапу, припаркованному на другой стороне стоянки, рядом с машинами персонала автосервиса.

Используя ключ, взятый у покойного Криса, открываю автомобиль, сажусь за руль и завожу. Мотор откликается сразу солидным гудением. Подогнав настройки сидения и зеркал под свой рост, выкатываю машину с парковки и сразу сворачиваю в ту запущенную часть промзоны, где точно нет никаких видеокамер. Хотя и нет особых причин волноваться, потому что номера на машине стоят, и они, наверняка, зарегистрированы в базе данных. Пусть даже и на покойного владельца автосервиса. Он, конечно, мертв, но вот так сразу эти данные в базу, разумеется, никто не внесет. Так что не меньше суток безопасной езды у меня в запасе есть.

Тут же останавливаюсь и, не глуша двигатель, выбегаю к тому самому месту возле торца здания, где припрятал свои взрывные устройства до перестрелки. Чуть не забыл про них. Но вспомнил в последний момент. Уже прогресс с памятью. Хватаю оба пакета из укромного места и снова прыгаю за руль. Отъезжая, слышу внутри неслабый взрыв. К счастью, взрывная волна и языки пламени вырываются с центрального фасада здания.

Давлю на газ и внезапно вспоминаю, что здесь автомобильные номера выдают не машине, а ее хозяину. Еще должен иметься документ, который подтверждает владение автомобилем. А вот его-то мне никто не выдал. Да и страховки, конечно, на машину нет. Значит, расслабляться рановато. К тому же, этот автомобиль вполне может числиться в розыске, как угнанный. И, учитывая специфику конторы покойного Джефа, такой расклад весьма вероятен. Все эти факторы означают, что патрульные копы на дорогах по-прежнему легко могут найти повод для моего преследования. Хотя, желтая наклейка на номере, указывающая до какого срока уплачен налог на автомобиль, кажется, на месте.

Выезжая из квартала промзоны, я начал подниматься на эстакаду, ведущую на скоростное шоссе. Оттуда открывался великолепный вид на яркое зарево, разгоревшееся над автосервисом. Оно наглядно свидетельствовало о том, что пожар разгорелся превосходно. Вскоре мимо меня по шоссе в ту сторону пролетели две пожарные машины, а потом еще и промчались два полицейских автомобиля. Я же катил в противоположную сторону, как ни в чем не бывало.

Возвращаться в мотель я не видел никакого смысла, хотя еще половина суток у меня была оплачена. С Куртом Крейном покончено. Отныне я Альфред Лемавски. Мне хотелось побыстрее применить взрывные устройства. Зря я их делал, что ли? Потому я ехал в сторону намеченной моим планом трансформаторной подстанции, которую следовало подорвать, чтобы погрузить во мрак половину города. Причем, выход из строя этой подстанции, по моим расчетам, мог запросто вызвать коллапс с электроснабжением всего региона.

Охрана там пустяковая. Какой-нибудь старый дед в будке. Но и с ним вступать в конфликт не собираюсь, если сам не полезет. Попытаюсь пробраться на территорию незаметно. Для этого надо понаблюдать за объектом, произвести разведку на местности. Чем и хотел бы заняться этой ночью. Вот только плохое самочувствие может помешать осуществить задуманное. Так что не мешает подкрепиться и немного отдохнуть перед серьезным делом.

Увидев придорожное кафе с большой светящейся вывеской «Красный Бархат», сворачиваю на парковку для посетителей, которая неплохо освещена. Останавливаю «Форд» между старым серебристым «Кадиллаком» и черным «Линкольном» поновее. Запираю машину и иду внутрь заведения. Интерьер сразу дает мне понять, что случайно попал в ночной клуб со стриптизом. Догадываться даже не надо. Посреди просторного зала на небольшой сцене возле шеста танцует голая женщина, какая-то мулатка. А за длинной барной стойкой, как и за столиками, примостилась небедная публика, в основном, мужчины разных возрастов, которым, видимо, скучно, да и с деньгами все неплохо. Заведение-то не из дешевых. Дорогая мебель под старину. Всюду зеркала, продуманное освещение и тот самый красный бархат в качестве обивки стен.

Глава 6

Красный интерьер клуба навеял мысли о томатном соке. И я сразу заказал этот напиток. Окружающие пялились на меня, как на придурка. Потому что в подобные места люди ходят, обычно, чтобы расслабиться и напиться. Не зря же и название для подобных мест выбрано соответствующее — увеселительные заведения. Вот люди и веселятся. Кто как может.

Сидя за барной стойкой, слушая громкую музыку и глядя на то, как танцовщицы стриптиза сменяют друг друга у шеста, принимая самые немыслимые позы и раздвигая ноги, я поймал себя на мысли, что совсем не зря завернул на парковку этого заведения. И совсем не ради того, чтобы взглянуть на эротическое шоу. Что-то, связанное с этим местом, имелось в глубинах моей больной памяти. Возможно даже, что нечто важное. Потягивая томатный сок сквозь пластиковую соломинку, я силился вспомнить, но безуспешно. Через какое-то время возникло чувство, что кто-то внимательно наблюдает за мной.

Неожиданно ко мне, источая сладковатый аромат духов, подошла и села рядом молодая женщина лет двадцати пяти. У нее были красивые светлые волосы, напоминающие спелую пшеницу и падающие на плечи волнами локонов. Облегающее платье цвета сочной темной черешни, с элегантным высоким разрезом вдоль ноги подчеркивало ее соблазнительную фигуру, а глаза напоминали озера в ясный летний день, когда в них отражалась вся глубина голубого неба. Вот только нос картошкой и плохая кожа с запудренными веснушками немного портили ее внешность. Я, определенно, эту девушку знал. Вот только моя дырявая память еще не позволяла вспомнить, кто же она.

— Привет! Рада снова тебя видеть, — просто произнесла она, мило улыбнувшись. Голос ее напомнил еще большее, нежели внешность. И в памяти вспыхнуло имя.

— Привет, Джессика! — пробормотал я, тоже пытаясь улыбнуться.

Теперь я вспомнил, как зовут девушку, но пока не понимал, кто она мне такая. Возможно, любовница? Почему у диверсанта любовницы не может быть? Он же тоже человек. Пока диверсант жив, ничто человеческое ему не чуждо. Я вполне мог и соблазниться на подобную бабенку.

— Пойдем пересядем за свободный столик, а то здесь слишком шумно, — предложила она.

— Хорошо, — кивнул я и послушно последовал за ней на другой конец зала, подальше от сцены и громкой музыки.

— Здесь подходящее место, — указала она рукой на столик в углу, возле которого можно было с комфортом устроиться напротив друг друга в больших мягких креслах с красной обивкой.

Я не стал возражать и сел, вальяжно развалясь и пялясь на узкий разрез платья, проходящий между ее грудей.

Она тоже уселась и внимательно посмотрела мне в лицо. Потом произнесла:

— Я очень за тебя волновалась. Но вижу, что ты в порядке.

Не зная, как завязать разговор таким образом, чтобы вытащить из нее побольше информации, я проговорил:

— Да, со мной все нормально. А ты как поживаешь?

Вопрос не застал ее врасплох. Она сказала без тени смущения:

— Спасибо, со мной все хорошо. Ничего у меня не изменилось за это время. По-прежнему здесь работаю подсадной девушкой. Развожу клиентов заведения на деньги, как видишь, вполне удачно. И мне по-прежнему идет процент от заказов, которые делают гости.

Она снова улыбнулась. А к нам уже вовсю торопилась официантка, худая латинка в короткой юбке и красном фартуке.

— Это весьма кстати. Я как раз собираюсь плотно поужинать, — объявил я, заказав мясо, тушеное с овощами, омлет с сыром и салат из морепродуктов. Мне предстояло принять лекарства, а потом еще и колесить ночью за рулем неизвестно сколько, потому от алкоголя решительно отказался. Зато девушке заказал дорогое шампанское, а еще и покушать. Наверное, логичнее было бы просто встать и уйти, вместо того, чтобы тратиться на местную эскортницу, но что-то держало меня подле нее. И просто так уйти, пока не разгадаю загадку, связанную с этой девицей и со мной самим, я не мог. Что-то между нами было.

— Представляешь, я совсем не ожидала, что ты сегодня сюда заглянешь, — сказала она.

— Представляю. Но вот заглянул, как ни странно, — проговорил я, улыбнувшись.

Я внимательно следил за ее реакциями, но пока они говорили мне лишь о том, что мы довольно близко знакомы. А вот насколько близко? Это предстояло выяснить. И я затеял словесную игру с девушкой, бросив пробный шар:

— Я просто хотел поблагодарить тебя, Джесси.

Неожиданно она немного смутилась, опустив глаза, и произнесла:

— Да чего уж там? Кто бы еще вызвал помощь в той ситуации? А ты думал, наверное, что я испугаюсь и убегу, бросив тебя истекать кровью после аварии? Я, между прочим, и в больнице тебя навещала, пока ты без сознания там лежал.

Что-то начало смутно вырисовываться в моей голове. И вдруг снова ярко всплыл образ, который уже мимолетно скользил в памяти одним из первых, когда я очнулся в больнице. Я вспомнил душную ночь, огни скоростного шоссе, погоню со стрельбой и автокатастрофу, разбитый красный автомобиль и умирающую девушку на пассажирском сидении. И это точно была она. Только в другом платье, растрепанная и окровавленная. И, кажется, даже без сознания. Как такое могло быть? Что там тогда с нами случилось на дороге?

Увидев, что я молчу, не зная, что говорить, она сказала сама, не поднимая глаз:

— Я сегодня думала о тебе, когда услышала по радио, что ты убежал из больницы. Ты знаешь, Джим, что тебя копы разыскивают?

Она назвала меня тем самым именем, с которым я загремел в больницу. Тогда меня, кажется, звали Джим Рассел. Кивнув, я пробормотал, импровизируя:

— Знаю. Надо бы мне на дно залечь. Потому к тебе и пришел, хотя и опасная это затея. Мало ли кто еще местное радио слышал, да и по телевизору, наверное, уже показали мою фотографию.

— Насчет телевизора не знаю, не смотрела, а по радио про тебя еще сказали, что ты опасный психопат и напал в больнице на кого-то, — проговорила она с улыбкой.

Из чего я сделал вывод, что девушка питает ко мне вполне добрые чувства, раз даже репутация опасного психопата ее от меня не отпугивает. Освещение в зале мерцало, разноцветные блики и лучи от лазеров, прожекторов и стробоскопов плясали по помещению, меняя цвета в такт танцевальным мелодиям. Распознать лица посетителей при такой светомузыке казалось непростым делом. И все же, риск имелся. Я сказал:

— Если ты про наше знакомство никому не распространялась, то опасность, что меня опознают прямо здесь и сейчас, не слишком велика.

Она несколько погрустнела, проговорив серьезно:

— Никому пока не говорила о нашем знакомстве. Да и некому говорить. Я же рассказывала тебе, что родители мои умерли. Я сирота. Снимаю маленькую комнату в этом городе. Да и близких подруг у меня нет. А от этой работы уже просто тошнит.

В моей голове сразу пронеслась мысль: «А не потому ли я ее выбрал для знакомства, чтобы использовать в качестве прикрытия?» Вполне возможно, что неплохой вариант с точки зрения маскировки. Если, например, снять на ее имя дом или квартиру? То я нигде не засвечусь, но буду располагать базой для диверсионной деятельности. Сразу появился и план. Оставалось лишь уточнить кое-какие детали.

— Вот только не понимаю, как ты в этой ужасной аварии не пострадала. Я же помню, что ты была вся в крови и теряла сознание, вроде бы, — сказал я.

— Ну да. Я стеклами немного порезалась, а еще ударилась и сильно испугалась. Вот и потеряла сознание. Но совсем на короткое время. Удар же на твою сторону пришелся.

— Вот веришь, я даже не помню момент удара. Да и погоню смутно припоминаю, так меня тогда припечатало, — честно признался я.

— Верю, мне доктор говорил, что у тебя черепно-мозговая травма, смещение дисков позвоночника и перелом ноги, — проговорила Джесси.

— А в кого я въехал?

— Прямиком в фонарный столб. Ты с управлением не справился, когда те парни, что за нами гнались, начали стрелять нашей машине по колесам. Хорошо еще, что в нас не попали.

— А ты не знаешь, кто это был и почему стреляли?

— Не знаю. Даже полиция не знает. Я спрашивала у того копа, который к тебе приставать пытался с расспросами, а ты тогда только смешно мычать мог. Какие-то бешеные парни стреляли, наверное, гангстеры. Они гнались за нами, а потом, когда увидели аварию, то сразу удрали. Я не запомнила даже их машину. Только черный цвет. Полицейский хотел выяснить, но тоже не смог. Он думал, что ты знаешь о тех парнях что-нибудь.

— Ничего я не знаю. Кто стрелял, почему и зачем? Видел не больше твоего, — честно сказал я, но в душе шевелились смутные подозрения, что все это случилось совсем не просто так. Возможно, я еще раньше перешел тем парням дорогу, но не помню этого.

Выяснив то, что хотел, я, улыбаясь и глядя девушке в глаза, сделал ей предложение:

— Джесси, после того, как ты спасла меня в этой проклятой аварии, я предлагаю снять вместе жилье. И не ту крохотную комнатенку, в которой ты сейчас живешь, а настоящий дом. Как ты смотришь на это?

Она помрачнела:

— Боюсь, что я не смогу на равных заплатить за что-то приличное даже пополам. Я здесь работаю за небольшие проценты. Бывают, конечно, доходные вечера, но их слишком мало.

Я тут же объяснил:

— Ты не поняла. За все плачу я сам. И не только за жилье, а еще и за совместное питание. А ты просто будешь жить со мной. Согласна?

Она кротко улыбнулась и произнесла тихо:

— Почему бы и нет? Я согласна. Но, только при условии, что я сохраню за собой эту работу. Она не самая лучшая, но я уже привыкла к ней. Так что дай слово, что не будешь ревновать меня к клиентам. Тем более, что и ревновать нет причин. Одна болтовня с разными старикашками и никакого секса.

Только что она жаловалась на противную работу. И на тебе! Вот и пойми этих женщин! Впрочем, для моих целей все это не слишком важно. А база с прикрытием очень нужна. Ведь, если я дам ей деньги на съем жилья, то не буду фигурировать ни в каких документах, а жильем, между тем, обзаведусь. Да и для утех эта бабенка вполне сгодится. Ничего, что не слишком красивая на лицо. Потерплю. Меня устроит и то, что фигура у нее хорошая. А диверсант должен быть терпеливым и неприхотливым. Так я неожиданно заключил гражданский брак по расчету с первой попавшейся девушкой. Просто удачно зашел.

— Ты во сколько заканчиваешь сегодня работать? — спросил я.

Джессика назвала очень позднее время.

— Что ж, я сейчас съезжу по делам, а потом за тобой заеду, — предложил я, намереваясь совершить диверсию на подстанции и вернуться. Ведь, если электричество в городе вырубить, то и ее заведение закроется.

Джессика вышла на парковку вместе со мной, проводив меня до машины. Когда я уже собрался сесть за руль «Форда», она неожиданно обняла меня и поцеловала, прижавшись ко мне всем телом и буквально повиснув у меня на шее. Я ответил ей взаимностью. И мы долго не могли оторваться друг от друга. Бывает так, что людей тянет друг к другу непонятно почему, даже помимо их воли, словно бы каким-то волшебным магнитом.

Выезжая на шоссе, я думал о том, что плюсы контакта с Джессикой придумал себе сам. Минусы же казались чудовищно очевидными. А если за ней установила наблюдение полиция? Ведь они знают, что я сбежал из больницы. И, разумеется, я вполне могу объявиться у той девушки, которая вызвала помощь после аварии и приходила ко мне в палату. Или второй вариант. Те парни, которые стреляли. Они тоже могли следить за ней. Впрочем, я наблюдал внимательно, но слежки за собой пока не заметил.

Разогнав пикап, я выехал на скоростное шоссе и погнал в сторону подстанции. В темноте мимо проносились редкие автомобили. Подстанция, выбранная для диверсии, располагалась в промзоне на другом конце города. Я же не рискнул ехать насквозь через центр, а огибал по широкой дуге.

Сторож электрической подстанции, отставник Уильям Кленси, высокий лысеющий мужчина пятидесяти трех лет, задремал за пультом видеонаблюдения. На объекте он сидел один. В серьезной охране, вроде бы, необходимости не имелось. И электрическая компания сократила всех, кого только можно. Правда, на центральном пульте в главном здании размещался оперативный дежурный, который должен был отправить группу быстрого реагирования на объект по сигналу нажатой тревожной кнопки.

Впрочем, дремать на службе давно вошло в привычку у местных охранников и стало обычным делом. Да и беспокоиться, казалось бы, было не о чем. Камеры, подключенные к охранному компьютеру, фиксировали любое движение. Вот только, задремав, как обычно, Кленси не заметил, как перестала работать сначала одна камера, а потом и другая.

Впрочем, система справилась бы и с этим, подав сигнал об утере изображения громким противным зуммером. Но и эту функцию Уильям отключил. Камеры висели давно, а кабели, идущие к ним, в некоторых местах болтались и постепенно перетирались под ветром. Потому контакты давно уже начали барахлить. Обычная история. Техник, который время от времени заново налаживал систему видеонаблюдения, чертыхался и менял то, до чего мог дотянуться. Но на столбы лазить толстый электронщик очень не любил. А потому из года в год барахлило то одно, то другое.

Отставной морпех в своей будке видеонаблюдения, уронив голову на пульт охраны, видел сон про свирепого медведя, крадущегося по лесу, как раз в тот момент, когда диверсант перелезал через забор. И это был я. Обе камеры мне легко удалось вырубить, перерезав кабели на столбах. А залезть на столб для любого хорошо подготовленного диверсанта было плевым делом. Действуя решительно и быстро, через полминуты я уже находился в сердце подстанции возле самого главного силового трансформатора и закладывал свои самодельные взрывные устройства куда надо, слушая нудное гудение тока в силовых линиях.

В страшном сне медведь все-таки догнал Уильяма и напал на него. Они схватились в рукопашную со страшным зверем. И Уильям проснулся. Едва продрав глаза, он увидел, что две камеры не работают, а на третьем мониторе отображается странная четвероногая тень. Подумав, что это либо большая кошка, случайно перелезшая на территорию, или даже собака, а такое бывало не однажды, что животные как-то залезали на объект, он вышел из будки охраны наружу. Он надеялся прогнать животное, как делал уже не один раз за время своей службы. И он даже не подумал о том, что подобную тень отбрасывать мог и человек, стоящий на четвереньках. Уильяму всегда казалось, что высокий железобетонный забор с колючей проволокой поверху, находящейся под напряжением, надежно защищал периметр. Проектированием системы охраны главной городской электроподстанции, разумеется, занимались совсем неглупые люди, специалисты в своем деле. Но вот только никто из них не учел, что столбы стояли слишком близко к забору, а кабели, навешанные на них за долгие годы в огромном количестве, могли послужить отличной тарзанкой, с помощью которой можно ловкому человеку было довольно легко спуститься прямо к центральному трансформатору.

Проникнуть на территорию подстанции труда для меня не составило. Вот только путь обратно казался проблематичным. Установив бомбы, я попытался быстро покинуть объект. Но, охранник Уильям внезапно проснулся и высунулся из своей будки. Отчего мне пришлось спрятаться за трансформатором и замереть. А, между тем, время до взрыва «адских машинок» уже начало свой смертельный отсчет.

Уильям беспечно двигался по территории, подсвечивая путь фонариком, потому что электричество на подсветку подстанции всегда экономили, оставляя на ночь лишь несколько фонарей подсветки периметра. Пока охранник, вооруженный дробовиком, приблизился к главному трансформатору, тень, привлекшая его внимание, куда-то делась. Я затаился и ждал.

Глава 7

Уильям насторожился. Я ждал. Гудение мощного горячего трансформатора подавляло низкочастотной пульсацией электрических колебаний, усугубляя боль в моей голове, которая накатила после того, как я принял очередную дозу лекарств, отправляясь на вылазку. Такое издевательство над собой мой организм уже выдерживал с трудом. Забравшись на столб с проводами, а потом спустившись по кабелю на руках к трансформатору, я потратил слишком много сил. И, возможно, у меня просто поднялось кровяное давление.

Охранник, похоже, что-то заподозрил. Во всяком случае, он остановился на какое-то время, а затем сунулся к трансформатору, заглянув за него. Тут-то я и поймал на мушку его лоб, сразу нажав на спуск. Вот только пистолет, экспроприированный у японца, на этот раз подвел, щелкнув бойком, но выдав осечку. Хотя я и проверял оружие перед мероприятием. Но, всего учесть невозможно. Произошла банальная задержка при выстреле. Такое иногда случается с любым огнестрельным оружием, если попадется некачественный патрон. И надо же, чтобы вот прямо сейчас! Когда действовать надо было немедленно, мой пистолет неожиданно превратился в подобие кастета. И только.

Похоже, охранник опешил не меньше моего. Он явно не ожидал столкнуться нос к носу с вооруженным диверсантом. Потому и не выстрелил сразу. А его секундное замешательство предоставило мне шанс. Не давая опомниться, я наскочил на него с места, поймав и зажав дробовик охранника между своим левым боком и левой рукой, а правой одновременно проведя удар в область виска пистолетной рукоятью. Но ветеран оказался подготовленным физически к разным неожиданностям и с крепким черепом. Он отклонил голову, уходя от удара в висок, и встретил меня ударом колена в пах. Больше он ничего не успел в первый момент, потому что держал двумя руками дробовик, который мне удалось заблокировать.

Удар в пах отбросил меня назад на стенку трансформатора, а боль парализовала. Впрочем, настоящий диверсант должен иметь болевой порог не хуже, чем у профессионального боксера. И я стерпел. Уже через какие-то доли секунды мне удалось преодолеть боль и снова ударить. На этот раз целя в шею. В этот момент Уильям выстрелил. Горячий ствол обжог мне бок и левую руку, но сам заряд, выпущенный из дробовика, не причинил мне вреда. Зато картечь пробила масляный радиатор трансформатора. И горячее масло, градусов под семьдесят, брызнуло в лицо самому стрелку. Я же стоял к трансформатору спиной, тоже, конечно, получив ожог, но не столь серьезный. Бедняга же, похоже, сразу потерял зрение. Он выронил дробовик, даже не успев перезарядить его для следующего выстрела, схватился руками за глаза и неистово заорал. Впрочем, его крик тут же заглушила аварийная сирена, которая включилась автоматикой оттого, что тепловой режим главного трансформатора резко нарушился.

Воспользовавшись ситуацией, я вырубил охранника парой ударов. И он повалился рядом с трансформатором. Дело осталось за малым. Пора было выбираться с объекта. Через несколько минут должен был произойти взрыв моих «адских машинок», пристроенных таким образом, чтобы подстанция не подлежала быстрому восстановлению. Но, выйти с объекта не представлялось простым делом. Высокий забор и закрытые откатные ворота с колючей проволокой поверху, находящейся под напряжением, на что указывали многочисленные изоляторы, установленные при монтаже, создавали серьезное препятствие. Единственный быстрый выход наружу был возможен лишь тем путем, которым пришел охранник.

Мысль прикинуться им показалась мне довольно неплохой. Тем более, что фигурой и ростом он соответствовал моим габаритам. Значит, если даже кто-то ведет наблюдение за подстанцией дистанционно, то подвоха сразу не заметит, если я быстро переоденусь. Я стащил с оглушенного ветерана куртку с большим блестящим жетоном и надел ее поверх своей, а на голову водрузил его фуражку. Все оказалось перепачкано горячим маслом, но выбирать не приходилось. Очень тщательно маскироваться времени не оставалось. Потому я ограничился обыском и прихватил дробовик, вложив в руку охраннику свой заклинивший пистолет. После чего, как ни в чем не бывало, я отправился в ту самую дверь будки возле откатных ворот, из которой появился охранник, беспечно оставив ее открытой.

Пройдя через караульное помещение, через пару минут я спокойно добрался до своего пикапа. Я даже успел отъехать метров на триста прежде, чем в зеркало заднего вида увидел двойную вспышку взрыва. Мои маленькие самодельные взрывные устройства сработали неплохо. Сразу же пространство вокруг погрузилось во мрак. Погасли фонари дорожного освещения, окна зданий, подсветка фасадов и даже светофоры. Больше того. Тут же перестало вещать и радио, включенное в машине. Почти наверняка, вырубились сотовая связь и интернет, но я не мог это проверить, потому что все трофейные гаджеты выбросил.

Из содержимого карманов куртки охранника меня заинтересовала лишь его пластиковая карточка элитного клуба ветеранов морской пехоты, откуда я и узнал, что только что завалил бывшего морпеха Уильяма Кленси в схватке один на один. Все остальное про него додумал уже сам, представив, как он дремал на своем пульте и видел сон, например, про страшного медведя, а потом подумал про животное, забравшееся на охраняемую территорию, вместо того, чтобы думать про нарушителя. Ну, чем же еще объяснить его непростительную оплошность, что он так нелепо промедлил с выстрелом, хотя имел отличный шанс пристрелить меня на месте?

Мимо по-прежнему проносились в ночи машины. В это позднее время их каталось по этой дороге немного, что, конечно, пока спасало логистику от немедленного образования пробок на перекрестках с неработающими светофорами. Голова моя по-прежнему болела. Болела и нога. Но, все это не мешало мне уверенно вести машину в сторону клуба «Красный бархат». Я уже настроился забирать Джессику. А дальше, как говорится, как карта ляжет. Ведь подрыв одной подстанции — это только начало реализации моего плана диверсий против исключительной страны.

Дальше меня ждут топливные хранилища, стратегически важные мосты, склады токсичных веществ и химические предприятия. До ядерных объектов мне вряд ли удастся добраться. Но и этого комплекса мер будет достаточно, чтобы посеять нешуточную панику среди населения. И вот тогда, на волне хаоса, я начну охоту за главными фигурантами. А пока стоит понаблюдать, как быстро местные власти ликвидируют аварию, чтобы сделать необходимые выводы об их способностях оперативно реагировать на подобные происшествия.

Куртку и фуражку охранника я выбросил, съехав с шоссе на грунтовку. От короткого помпового дробовика тоже надо было избавляться, но сейчас он оставался моим единственным оружием. Потому выкидывать его я пока не спешил. Патроны крупного калибра, заряженные картечью, весьма эффективны для ближнего боя и всегда могут пригодиться в стране, где оружие есть у любого придурка.

Я катил по шоссе, когда впереди возник пост. Полицейский автомобиль с включенными проблесковыми маячками пристроился перед развязкой у края дороги. Копы там проверяли документы сразу у двоих водителей. Моя рука самопроизвольно легла на дробовик, пристроенный между сидениями. Я приготовился защищаться. Но, повезло. Меня на этот раз не остановили. А я уже и подумал, что это ради меня облаву затеяли. Страдаю паранойей, что уж тут поделать. На самом деле, пока власти в мою сторону даже не копают. Подтверждением чему служит хотя бы тот факт, что за Джессикой наблюдение не установлено.

До увеселительного заведения «Красный бархат» я добрался как раз тогда, когда последних самых пьяных посетителей выгоняли наружу. Похоже, хозяева заведения опасались, что в наступившей темноте народ расхватает всю выпивку бесплатно. Я припарковался на опустевшей парковке и вышел из машины, направившись искать Джессику. Погасив фары, я оказался в темноте. Никакая подсветка нигде не горела. Лишь автомобили светили фарами, проносясь мимо по шоссе. Зато на небе красиво сверкали звезды. Впрочем, у входа в заведение какая-то аварийная лампочка, все же, горела. Но, это оказался всего лишь электрический фонарик в руках вышибалы, разгоняющего пьяниц.

Я приближаюсь и наблюдаю, как из темного обесточенного заведения выходит в сторону своих припаркованных машин персонал. Машины постепенно заводятся одна за другой. Становится достаточно светло, и в свете фар я узнаю тех девушек, которые танцевали стриптиз в заведении. Мне даже кажется, что одна из них, проходя мимо меня, подмигивает. Я же делаю вид, что не замечаю, потому что ко мне уже спешит Джессика. Быстро увожу ее к стоянке, стараясь держать свое лицо в темноте. Я нацепил бейсболку, козырек которой, опущенный достаточно низко, спасает меня от любопытных взглядов. Коллегам Джессики, разумеется, очень интересно, их волнует вопрос, что за мужчина приехал за ней? А мне совсем не надо, чтобы кто-нибудь заподозрил во мне психопата, сбежавшего из больницы.

Мы садимся в пикап и выезжаем на шоссе. Я спрашиваю Джессику:

— А твоя машина где?

Она смотрит удивленно и сообщает:

— Так это же ты ее и разбил, мою красную машину. Я и страховку пока не получила. Сказали, что выплатят только после того, как выяснят все обстоятельства. Например, кто и зачем стрелял по колесам. А еще им надо допросить тебя, когда выздоровеешь. Вот и хожу пока через половину города на работу и обратно. Мучаюсь. Все ноги стоптала. Хорошо еще, что ночью обратно в город, обычно, кто-нибудь из коллег подвозит.

— Знаешь, а давай я тебе другую машину куплю, — предлагаю я, подумав, что машина с личной водительницей мне не помешает.

Джессика понимает по-своему:

— Ты серьезно? Вот это да! Даже не верится! Спасибо большое, Джимми!

Радостная, она тянется ко мне с пассажирского кресла и, схватив за шею, крепко целует в губы, отчего я перестаю на какое-то время видеть дорогу перед собой и еду по скоростному шоссе вслепую.

Вдруг она отстраняется от меня и замечает дробовик, воткнутый между сидений.

— Что это у тебя здесь? — подскакивает она.

— Дробовик. И он заряжен, так что осторожно с ним, — говорю я честно.

— Ты что, охотник? — спрашивает она.

— Ну, в некотором роде. Хочу поохотиться на плохих парней. Но, только в том случае, если они начнут стрелять в нас, — бормочу я.

— Опять ты за свое! Это до добра не доведет. Снова хочешь попасть в перестрелку и разбить машину? — говорит Джессика.

— Снова в перестрелку? В каком это смысле "снова"? Ведь ты говорила, что в прошлый раз стреляли в нас, — уточняю я.

— Не совсем так. Перестрелка была. Ты тоже стрелял в них из пистолета через открытое окно, а потом, когда патроны у тебя кончились, ты выругался, выбросил его и увеличил скорость, — проговорила она.

— И ты сказала об этом полиции?

Она говорит совершенно серьезно:

— Нет, не беспокойся, Джим. Ты тогда ругался и орал, что пушка паленая. Потому, наверное, и выбросил ее. Я ничего копам не сказала. Я же не дура какая-нибудь малолетняя. Понимаю, что ты чем-то за гранью закона занимаешься. Только не знаю, чем именно, да и знать не желаю. Так мне с тобой даже интересней и романтичнее. Эта недосказанность создает вокруг тебя какую-то особую тайну. Как-будто ты герой комиксов или Робин Гуд из темного леса.

— Ну, в некотором роде, — улыбаюсь я.

Мы снова целуемся и едем дальше.

Наконец-то, следуя указаниям Джессики, мы приезжаем в какой-то занюханный мотель на окраине, где она снимает комнату. Все по-прежнему погружено в темноту. Людей не видно. Все спят, наверное. Нигде ни фонаря. Кроме звезд и фар проезжающих машин, никаких источников света нет. В темноте ночи не видно, наблюдает ли кто-нибудь за ее жилищем. И я специально паркую пикап достаточно далеко. Плохое предчувствие накатывает на меня. А я собственной интуиции доверяю. С памятью плоховато, зато с чутьем хорошо. Учусь улавливать колебания внешней среды.

— Ты иди, открывай, а я пока придумаю, что делать с дробовиком, и догоню, — говорю я, пропуская девушку вперед в качестве приманки.

Темной ночью, когда ничего не видно, если кто-нибудь и поджидает ее, то, скорее всего, гораздо ближе ко входу в номер, либо внутри него. Иду за ней на достаточном расстоянии, прихватив дробовик с собой. Особенно даже не таюсь. Уличные видеокамеры все равно не работают без электричества. Если кто и среагирует, то сначала на девушку. Тем более, что она освещает себе путь экраном смартфона. Я же иду в темноте тихонько, почти крадучись.

Меня не видно. Хотя, кто знает, может быть, у наблюдателей есть приборы ночного видения? Ну, это вряд ли. Надеюсь, что профессионалы такого уровня пока на мой след не напали. Тем более, что никто в городе не мог ожидать внезапного отключения электричества. Значит, ПНВ или тепловизор заранее никто не должен был приготовить. Для чего такие опции, если все тут привыкли к электричеству? Рядовой наблюдатель вряд ли запасется на все случаи жизни.

Джессика подходит к своей двери и роется в сумке. Она ищет ключ, пытаясь подсветить себе экраном смартфона. Я не приближаюсь, наблюдая. Стою за чахлой пальмой, растущей из большой каменной вазы. Интуиция не подводит меня. От трансформаторной будки отделяется темная фигура. При свете звезд я явственно вижу силуэт мужчины. В руке у него что-то блестящее. Большой нож. Неизвестный выжидает, когда Джессика найдет ключ. Как только она начинает открывать дверь, неизвестный ниндзя ловко наскакивает сзади, одной рукой зажимая ей рот, а другой прикладывая нож к горлу.

Джессика пытается закричать и вырваться. Я слышу, как налетчик громко шепчет ей прямо в ухо: «Сучка, сейчас ты скажешь мне, где твой парень. Или я тебя прирежу!» Тут приходит моя очередь действовать. Я тихонько выскальзываю из-за пальмы, делаю рывок вперед и точно опускаю приклад дробовика на темечко парню. Потом быстро выхватываю нож из его обмякшей руки, подхватываю его и всей своей массой проталкиваю и налетчика, и девушку внутрь помещения. Если нас подстерегает здесь еще кто-нибудь, то он обязательно проявится прямо сейчас. Но, все вокруг по-прежнему тихо.

Я отбираю у Джессики смартфон и свечу в лицо оглушенному парню. Какой-то негр в матерчатой маске. Срываю маску, но его вполне заурядное лицо ничего мне не говорит. Телосложение, конечно, спортивное, мышцы в тонусе. Ловкий малый, наверняка. Но, и на старуху бывает проруха: меня-то он и не заметил в темноте. Ничего хорошего от него не ожидая, когда очнется, я связываю ему руки его же ремнем. Джессика вся дрожит, но не кричит, а помогает, протягивая мне широкий скотч. После чего пленника удается спеленать гораздо надежнее. И я, кажется, уже знаю одно укромное местечко, подходящее для откровенного разговора с ним.

— Видишь, какие дела, Джесси? Бери скорее самое необходимое из твоего шмотья и валим отсюда, — говорю я.

Обыскав парня, помимо солидного ножика, нахожу револьвер сорок пятого калибра и патроны для него в карманах. Неплохо этот мерзавец вооружился. Вот только ни документов, ни ключей от машины при нем почему-то нет. Даже без кошелька на дело пошел. Все это выглядит довольно странно. И, само по себе, настораживает. Буду разбираться позже. А пока тащу парня к машине, несмотря на возражения Джессики, что ей очень страшно в темноте одной. Если срочно отсюда не свалим, то еще страшнее может быть. Так говорит мне интуиция. Закидываю спеленатого скотчем пленника в кузов пикапа и подъезжаю как можно ближе. Джессика уже стоит на пороге в свете фар с розовым чемоданом на колесиках. Загружаю ее багаж, и мы стартуем на «Форде» в ночь.

Глава 8

Я гнал машину в противоположную часть города, где должно было, по моим прикидкам, сохраниться электропитание. Одна подстанция весь миллионный город не питает, это понятно. Вот только перегрузка электросетей может привести и к «эффекту домино», когда подстанции начнут испытывать перегрузку и отключаться одна за другой. Все улицы, предприятия, торговые центры, жилые дома, отели, высотные офисные здания из стекла и бетона, различные увеселительные заведения, кафе быстрого питания и богатые респектабельные рестораны: все погрузились во тьму. И нигде я не заметил ни единого огонька, пересекая город.

Мы уже ехали довольно долго. Девушка на пассажирском сидении задремала, привалившись к дверце. Меня же беспокоил парень в багажнике, связанный скотчем. Если машину остановят копы, то захват заложника скрыть не удастся. Тогда придется пускать в ход дробовик, либо револьвер, отобранный у налетчика. И кто-то будет убит. Либо я, либо копы. Вот только Джессику жалко. Вдруг убьют и ее? В любом случае, девушке придется невесело. И зачем только она связалась со мной?

Поскольку Джессика заснула довольно крепко, я решил свернуть в то самое место, где не так давно допрашивал латиноса, торгующего таблеточной дурью. Без приключений пикап докатил до заброшенной промзоны. Я прихватил небольшой фонарик, найденный в бардачке «Форда», и взял с собой тот самый молоток, который помог мне разговорить латиноса. Оставив Джессику спать дальше в машине, я направился к кузову пикапа. Вокруг стояла звенящая тишина, а сверху светили огоньки крупных звезд южного неба. В ночи в полуразрушенном здании могли таиться какие-нибудь бездомные наркоманы или обыкновенные бомжи, но никого не оказалось.

Я обошел машину и посветил в кузов. Темнокожий парень лежал без движения в той же позе, как я и положил его. Возле головы натекла кровавая лужица. Потрогав его, я обнаружил, что он не дышит, а тело похолодело. Похоже, что я перестарался, когда ударил прикладом дробовика по затылку. Посветив фонариком на рану, я внезапно отшатнулся. То, что я увидел, не укладывалось в привычное мировосприятие. Внутри головы у парня между раздробленных костей черепа торчали тонкие проводки и блок микрочипов, раскрошенный ударом.

Не доверяя собственным глазам, я осмотрел место удара с особой тщательностью. Но то, что высвечивалось в луче фонарика, никуда не исчезало. В голову негра был вживлен какой-то странный электронный имплант. И про его назначение оставалось лишь гадать. Во всяком случае, я точно не являлся специалистом в подобных вопросах, хотя предполагал, что странный имплант в затылке убитого устанавливался не с медицинской целью.

Скорее всего, чипы вживили в негра с целью управления. Кто же передо мной? Эдакий человек-полуробот, управляемый дистанционно из какого-то центра, либо выполняющий заданную программу? Например, найти меня и убить. Не зря же он на меня через девушку пытался выйти. В любом случае, он выполнял функцию врага. Потому и никаких документов при нем не имелось. Шел-то он на дело, меня убивать. Учитывая этот факт, совесть не мучила, что огрел я парня по затылку прикладом слишком сильно. Нет худа без добра. Заодно получилось, что узнал много интересного, что в этой исключительной стране уже существуют подобные люди-дроны или люди-роботы. Или они андроиды?

Как их еще назвать? Киборги? Нет, кибернетический организм, или машина-андроид — это совсем другое, хотя и может иметь внешний вид человека. Но, там больше все-таки от машины. Я же обнаружил абсолютно натурального человека, но только управляемого вживленным чипом. Наверное, это биоробот? Да и то неизвестно, была ли нужна эта микросхема в затылке для управления, или же, может быть, для активизации каких-нибудь сверхспособностей, когда надо или по команде извне? Кто знает? В таком вопросе, боюсь, что не каждый спец разберется. Куда уж мне, убогому диверсанту с потерянной памятью!

Достав из своего кармана нож покойного, я выковырял из его затылка маленькую круглую электронную плату, размером чуть больше ногтя большого пальца, тончайшие проводки от которой, похожие на волосы, уходили куда-то в глубину мозга. И я просто обрезал их кончиком ножа. Обтерев разбитую прикладом электронику об одежду убитого, я залепил ее со всех сторон скотчем и спрятал в закрытый металлический ящик с инструментом, находящийся тоже в кузове. Если будет оказия, то обязательно покажу специалистам. А пока пусть разломанная плата полежит закрытой металлом, это должно обезопасить от встроенного маячка-трекера, если даже такой там имеется.

Я отнес труп парня в заброшенное здание и оставил его там, предварительно развязав и вложив в руки дробовик охранника с подстанции, а в карман засунув клубную карту морпеха. Пусть те, кто его найдет, ломают голову о мотивах. Возвращаясь к машине, я думал о том, что о дронах-людях пока ничего не слышал. Но, почему бы им уже не существовать? Других разных дронов, в том числе и дронов-камикадзе, полным-полно выпускается. Летающие, ездящие, бегающие и даже ползающие. Размерами от полноценного небольшого самолета и до крупного насекомого. Это я помнил. Но вот о дронах-людях в памяти ничего найти не смог, сколько ни пытался.

Пока я возился с трупом, забрезжил рассвет. И мне в голову пришла идея на какое-то время уехать из города. Ведь ребята, которые ищут меня, вполне серьезные. И они не копы, а какая-то организация, оснащенная весьма серьезно. Имплант в голове покойника доказывает именно такую версию. А диверсионные акции я вполне смогу устраивать и приезжая с базы в пригороде. Это деятельности не помешает.

Зато Джессика будет в безопасности. Тем более, что в городе скоро сделается совсем небезопасно. Я посмотрел на спящую девушку и решил, что так будет лучше, после чего развернул машину в сторону от города. На деньги, прихваченные с автостанции, дом не купить, но запросто можно снять на полгода. А найти что-нибудь ниже рыночной стоимости не составляет труда в глухих местах. Мне же наиболее подходило именно какое-нибудь глухое место. И пару часов пути по скоростному шоссе до города совсем не пугали.

Когда отъехали достаточно, и рассвет уже высветил небо, я растормошил Джессику. Она промямлила что-то насчет помятости и желания сходить в туалет и позавтракать. После чего я завернул на первую попавшуюся заправку. Бензобак машины тоже требовал питания. Пока Джессика ходила в туалет, я залил до полного и отогнал пикап на стоянку, подумав, что мне тоже неплохо бы позавтракать. Да и за рулем я сам уже засыпал. Трудное это дело — организация ночных диверсий. Тем более, когда не совсем здоров. А колбасить меня по-прежнему продолжало. Да и препараты, захваченные в больничке, заканчивались. Оставшихся хватит всего на пару порций. А потом надо обязательно отлежаться.

Потому мне и необходимо поскорее найти какой-нибудь безопасный уголок подальше, чтобы лечь там на дно, выздороветь и подготовить следующую диверсионную акцию. Взрыв подстанции удался на славу. Как я убедился, свет вырубился не только во всем городе, но и в пригородах. Электричество было только в сотне километров. Там же, уже подъезжая к заправке, я услышал по радио, что случился коллапс с электроснабжением половины штата. А вот о причине пока ничего не говорили. И это признак нехороший. Он указывает на то, что журналистов к взорванной подстанции не подпустили, значит, за дело взялись федералы. Я же сделал вывод, что энергосистема исключительной страны вполне уязвима.

Обычное кафе на заправке с редкими посетителями в такую рань встретило нас запахами кофе, омлета и бекона. Сделав заказ у стойки у сонной хозяйки заведения, мы устроились за столиком в углу, возле витрины. Отсюда просматривались все подъезды к автозаправочной станции. И если бы кто-то подозрительный подъехал, я сразу увидел бы это. От покойного негра мне в наследство достался приличный револьвер с запасными патронами. Так что беззащитным я себя назвать не мог.

В зале сидели двое других посетителей. Молодой рыжеволосый человек с какой-то чернявой девушкой. Они курили и о чем-то тихо переговаривались в противоположном конце зала. Еще был какой-то седеющий мужчина, молча поглощающий завтрак. Сколько лет мужчине или откуда он, сказать по его виду я не мог. Одет он был в джинсы и жилет. На вид самый обыкновенный. Больше никого. Других посетителей в этот ранний час в кафе не имелось.

— Куда это ты нас завез? — спросила Джессика, оглядываясь по сторонам.

— Подальше за город, — честно ответил я. Потом добавил:

— Я хочу снять для нас небольшой домик. Так я решил.

— А как же я буду добираться до работы? — спросила она.

— Так, я же обещал тебе купить машину, — напомнил я.

— И не передумал? — удивилась она.

— Нет, так и поступлю, — подтвердил я.

— А ты тоже, Джим, надеюсь, завяжешь со своими опасными делами. Я не знаю, чем там конкретно ты промышляешь, но я не дура, понимаю, что твои дела слишком рискованные. Вот, хотя бы этот ужасный налетчик, который меня чуть не прирезал ночью возле мотеля. Он о тебе спрашивал, — сообщила она.

— Не бойся. Его больше нет. Он умер, — попытался успокоить я девушку. Но, она лишь испугалась еще больше, воскликнув:

— Так ты его убил? Значит, ты убийца! А я, получается, твоя соучастница. Это же еще хуже! Боже! И с кем я только связалась!

— Никого я не собирался убивать. Так вышло. Тебя же защищал, да перестарался немного, — пытался я оправдаться.

— В любом случае, до добра все это не доведет. Так что завязывай со всем этим, — сказала она, сверкнув глазами.

— Я постараюсь обезопасить тебя от этих своих дел. Потому и поехал за город искать жилье. В первой половине дня найдем подходящий домик, а потом поедем покупать тебе машину. Вот только одно условие. Снимать жилье и приобретать автомобиль будем по твоим документам. И ты сама будешь вести все переговоры. Как будто бы ты из нас главная. Я же только дам тебе деньги на все это, — произнес я.

— Ну, если ты серьезно, то я согласна, — кивнула она, внезапно улыбнувшись.

— Да, и называй меня с этого момента Альфред Лемавски. Так меня зовут, — сообщил я, вспомнив о том, что прихватил документы на это имя.

— Красиво звучит. Альфред — это даже как-то благородно. Получше, чем Джим, — снова улыбнулась она. И кто их поймет, этих женщин?

Объехав несколько агентов в округе, подходящее жилье ниже рыночной цены мы нашли лишь ближе к обеду. И Джессика заключила договор, заплатив вперед за аренду. После чего мы сразу въехали в дом. Она со своим единственным розовым чемоданом, а я и вовсе без вещей. Арендованный домик уже оказался меблирован старой мебелью и оклеен изнутри выцветшими обоями. Место оказалось достаточно отдаленным и глухим. Рядом располагался Национальный Парк, и какое-то озеро. Ближайшие соседи жили не близко, в обширных коттеджах ближе к автостраде. А за их домами раскинулись поля. Этот же домик и коттеджем назвать было нельзя. Скорее, старая дача на краю леса и кукурузных полей. Далеко от города, зато много природы и простора. Джессика сразу очаровалась красивыми видами.

По пути мы остановились на плазе возле какого-то местного ларька и купили много еды за половину цены, которую нам пришлось бы заплатить в супермаркете. В отличие от моих последних дней, этот начался спокойно, и меня это радовало, хотя поганое самочувствие никуда пока не делось. Я не расслаблялся, потому что точно знал, что стаи преследователей уже ведут на меня охоту. Я просто наслаждался текущим моментом своей новой жизни под именем Альфреда Лемавски. Вот только надо бы купить седой парик и приклеить усы. Тогда и сходства с покойником будет гораздо больше.

Я продолжал осматриваться на новом месте. На деревянной арке, красующейся над калиткой, белой краской значилось: «Ранчо Уиткинсов». Если верить пожилому риелтору, когда-то здесь, действительно, находилось ранчо, но потом земли хозяева продали окрестным фермерам, оставив себе только дом с небольшим участком вокруг него, огороженный обыкновенным деревянным штакетником. Впрочем, этот забор наполовину уже сгнил, заместившись кустами. Ведь за садом давно никто не ухаживал.

Чтобы попасть к дому, нужно было сворачивать с шоссе на грунтовку и ехать по ней целый километр. Въезд и стоянка перед воротами гаража оказались, к счастью, забетонированными. Узкая дорожка, мощенная булыжниками, вела от калитки к двухэтажному дому через заросший огород. Дом выглядел неважно. Фасад, отделанный еще в прошлом веке деревянной вагонкой, растрескался, а синяя краска с него облезла и свисала кое-где целыми хлопьями.

Сначала мы осмотрели котельную, расположенную в подвале. Старый котел, стоящий там, топился углем. Правда, некоторый запас этого твердого черного топлива занимал весь угол рядом. Никакой газопровод в эту глухомань, разумеется, не доходил. И даже газ в баллонах сюда не возили. В кухне-столовой посередине стоял большой старый потертый стол и шесть громоздких стульев. А у дальней стены обнаружилась большая раковина со столешницей из натурального камня, вроде гранита, правда, потрескавшейся и заклеенной эпоксидной смолой в паре мест. На кухне еще имелась посудная сушилка и нижние шкафы. Верхние же были заменены простыми полками.

Рядом с мойкой висел еще и электрический бойлер. Плита оказалась тоже электрической, но очень старой. А посудомоечная машина отсутствовала. Стиральная располагалась отдельно, в отгороженном закутке, над ней висела на стене широкая электросушилка. Агент по недвижимости, который показывал нам все это хозяйство, честно предупредил, что иногда электричество в округе отключается, но для этого случая в гараже предусмотрен запасной бензиновый генератор, который позволяет какое-то время обходиться без подачи электроэнергии по проводам.

В целом, загородный дом оказался вполне подходящим и даже обладал некоторыми удобствами. Например, туалеты на каждом из двух этажей недавно отремонтировали, а двери, ведущие в них, даже покрасили свежей белой краской. Вот только в стенных шкафах громоздилось старое тряпье ни то хозяев, ни то съехавших арендаторов. Всюду ползали жирные тараканы, да еще и пыль лежала на всех поверхностях достаточно толстым слоем. На первом этаже имелась маленькая спальня, а на втором этаже располагались еще две побольше. Потолки повсюду выглядели низкими и давящими, а лестница между этажами отличалась скрипучестью. Но, в целом, дом нам понравился.

А больше всего мне приглянулась цена. В городе за эти деньги можно снять лишь крохотную жилплощадь. И, при многих равных параметрах с тремя другими домами, которые мы успели посмотреть за утро, этот, все же, выигрывал. Потому Джессика, как официальный арендатор, выразила свое согласие. Я выдал ей означенную сумму наличными, она расплатилась и получила ключи от дома. Вернувшись из риэлтерской конторы после подписания договора, мы стояли с Джессикой в спальне на втором этаже и любовались на послеполуденный пейзаж, на широкие поля кукурузы, залитые светом, на темно-зеленую стену леса за ними и на безоблачное светло-голубое летнее небо. Нам было тепло и светло.

— Ну, ты теперь здесь хозяйка на полгода, с чем и поздравляю, — сказал я Джессике.

— Спасибо! Это так здорово, жить в настоящем загородном доме! — восхитилась девушка и бросилась мне на шею.

После чего мы повалились на широкую старую кровать, которая весело заскрипела под нами. Впрочем, вокруг никого не было, чтобы услышать наш интим. Вот только у меня из головы все не уходило неприятное воспоминание. И даже ласки Джессики не прогоняли его. Человек с микрочипом в затылке все еще стоял у меня перед глазами. А стая подобных ему искала меня. Это безжалостные убийцы. И они идут по моему следу. Я почему-то чувствовал их намерения даже в таком уединенном месте.

Глава 9

Во второй половине дня мы с Джессикой поехали в небольшой городок, расположенный в нескольких километрах от ранчо, и купили ей новый смартфон, взамен старого, который ее удалось убедить выкинуть. И, разумеется, мы подобрали ей автомобиль, недорогой подержанный седан «Хонда» красного цвета. Видавший виды, но вполне еще крепкий, на котором, при бережном обращении, можно кататься еще не один год.

Девушка радовалась моему подарку. Теперь она могла ехать куда захочет. Джессика считала, что свобода перемещения повышает степень личной свободы. Она была воспитана в духе исключительной страны, помешанной на свободе личности. И переделывать мировоззрение девушки я не собирался, а просто выдал ей неплохую сумму на расходы, предполагая, что она откажется от своей работы в «Красном бархате». Но, она все равно упорно желала ехать туда. И мне не удавалось отговорить ее.

Джессика отличалась упрямым характером. И она никак не хотела понять, что опасность становилась для нее очевидной. И что ночное нападение на нее совсем не случайность. За ним, скорее всего, последуют и другие. Потому что через нее враги обязательно будут пытаться выйти на меня. Джессика же воспринимала все мои предупреждения, как страшилки, выдуманные мной с целью покушения на ее личную свободу. Мы немного повздорили из-за ее желания непременно работать в привычном клубе. Я не смог убедить ее даже просто сменить работу, начав подыскивать что-нибудь поближе к нашему новому жилью. Такие уж эти женщины. Просто несносные иногда бывают. В конце концов, после словесной перепалки, Джессика села в свою новую подержанную машину и укатила в «Красный бархат».

Я же отправился на «Форде» в загородный домик, вздремнул там пару часов и поехал в ближайший городок. Чувствовал себя я немного получше. Во всяком случае, голова перестала кружиться. Первым делом мой путь лежал в магазин. Время приближалось к вечеру, но торговые центры еще работали. Да и с электричеством все уже было в полном порядке. Я засек время. Для ликвидации последствий моей маленькой диверсии местным властям понадобилось целых пятнадцать часов. Так что убытки врагами уже понесены немалые. Ведь все предприятия в окрестностях простаивали целую смену.

Припарковавшись, я зашел внутрь большого торгового «каньона», напичканного многочисленными магазинами и магазинчиками. На входе обратил внимание, что меры безопасности усилены, и входящих проверяют металлоискателями по двое охранников. Но, я не волновался, потому что оставил трофейный револьвер в бардачке автомобиля. Пройдя внутрь, я пошел вдоль витрин и довольно быстро нашел то, что нужно.

Это был магазин парикмахерских принадлежностей, где продавались различные ножницы, машинки для стрижки и бритья, лаки и мусы для волос, шампуни и препараты для окрашивания, и многое другое, в том числе парики, а также накладные усы, бакенбарды, шиньоны и косы. Так что я приобрел себе полный набор для оперативного изменения внешности. И уже совсем скоро с помощью нехитрых процедур, произведенных в машине перед зеркалом заднего вида, мое лицо выглядело почти также, как и у Альфреда Лемавски, когда тот еще был жив. Но, он умер, а его документы присвоил я.

Конечно, его труп уже, разумеется, нашли. Там вся местная полиция, наверняка, поднята на уши. Еще бы! Даже в этой исключительной стране не каждый день случается перестрелка с таким количеством трупов. А коронер, наверняка, на участке только один. Да и в каком состоянии тела после пожара с немалым количеством бензина, растекшимся по всему автосервису из пробитых пулями баков автомобилей? Поджарились, скорее всего, неплохо.

Для идентификации всех погибших, а особенно тех, кто оказался без документов, полиции потребуется не меньше недели. Значит, какое-то время я могу побыть Альфредом вполне безопасно. А что, неплохое имя. Альфред, то есть Фред или Фредди, если по-простому. Могу быть и Альфи. Но, чтобы запутать, лучше представляться все-таки Фредом. Ведь Фред может запросто оказаться Фредериком или даже Манфредом, а еще Уинфредом, Фредегаром или Фредбертом. Он может быть как англо-саксом, так и немцем. Так что мое новое имя вполне подходило для моей диверсионной деятельности.

Я выбрал загородный дом именно в этой отдаленной глуши совсем не случайно. Прежде, чем предложить зону, подходящую мне, как место жительства Джессики, я внимательно изучил карту в ее смартфоне. Ранчо Уиткинсов располагалось как раз на границе двух штатов. А в пределах досягаемости на машине находились сразу несколько городов и множество важных инфраструктурных объектов. Так что возможности для проведения диверсий возрастали. И я ехал присматриваться к одному из намеченных объектов. Потому мой путь на этот раз лежал дальше, в другой город.

По дороге я пытался упорядочить мысли и разобраться с собственным мировосприятием, которое после травмы и бегства из больницы все еще никак не складывалось в целостную картину. И это был отличный повод покопаться в себе. Начал с ответов на самые простые вопросы: какие у меня мотивы цепляться за жизнь, кроме диверсионной деятельности? В еде я, вроде, неприхотлив, как и в одежде. Гурманом и снобом точно не являюсь, раз спокойно питаюсь в разных забегаловках и ношу первые попавшиеся шмотки из ближайшего супермаркета. Но пожрать люблю вовремя, а в одежде ценю удобство и наличие карманов. Алкоголь и наркотики стараюсь не употреблять, потому что они плохо сказываются на реакции. А я должен всегда реагировать вовремя. К деньгам отношусь спокойно, воспринимаю их как средство расширения возможностей, но не более того. Алчности во мне нет. Себя жалеть и утешать я тоже не склонен. Наоборот, постоянно готов идти на риск ради дела.

Вот, похоже, что риск я как раз и люблю. Рисковый я такой парень. Этим и живу. Страха смерти у меня нет, а боль умею терпеть неплохо. И я ни к кому не привязан и ни в кого не влюблен, кроме Джессики. Но, вряд ли я и ее люблю. Просто привязался на какое-то время, больше из профессиональных интересов. А вся цель моей жизни из этих самых профессиональных интересов и состояла. Вредить исключительной стране — это именно то, ради чего я живу! Ведь просто нельзя позволить, чтобы в мире существовал кто-то, возомнивший себя выше Бога. А Бог создал всех людей равными. Вот я и сражаюсь за справедливость.

Родителей, родственников, друзей и знакомых я по-прежнему четко не помню, как и не помню ничего из собственного детства. Помню только факт, что их всех убили враги, как убили они и мою маленькую дочку. И мотив мстить врагам у меня железный. Между тем, в моих воспоминаниях по-прежнему четко присутствуют сцены боевой подготовки, а также получение задания. Хотя ни номера подразделения, ни места дислокации в памяти нет, будто эту информацию стерли специально. Командира я помню, но его имя вспомнить никак не могу. Все это выглядит так, словно, сбежав из больницы, я родился заново, начав новую жизнь, но уже со всеми старыми диверсионными навыками. И после этого момента в памяти нет никаких провалов, все помню четко и ясно, а соображаю быстро. Потому и не понимаю, что же такое странное произошло с моим мозгом. Откуда взялась эта амнезия? Может быть, эффект, действительно, посттравматический, и моя память еще восстановится?

Я ехал довольно долго, но чем ближе подъезжал к следующему городу, тем больше по обеим сторонам дороги попадалось кипарисов, перемежающихся с акациями и зарослями кустарников. Небо оставалось безоблачным и казалось сильно выцветшим, почти утратив голубой цвет. Яркое солнце ослепительно сияло, нагревая воздух до тридцати градусов. Но внутри автомобиля кондиционер кое-как спасал меня от жары, в то время, как снаружи разогретый воздух дрожал над раскаленным асфальтом.

Вскоре солнце еще больше склонилось к западу. И в его косых лучах показались между деревьями городские окраины. Солнце иногда слепило в глаза, отражаясь в окнах ближайших построек. Некоторые частные дома выглядели странновато, в них угадывался фахтверк. То были каркасные постройки, типичные, скорее, для сельской архитектуры Центральной Европы, здесь же, на фоне других домов, возведенных в простом функциональном стиле, они выглядели несколько тяжеловесно. Виднелись и постройки, напоминающие бунгало, попадались и отдельные дома в стиле баухаус.

Смешение стилей отражало разнообразную этническую природу местных жителей, съехавшихся на этот заокеанский континент отовсюду. Это разнообразие чувствовалось не только в постройках, но и в оформлении придорожных кафе, забегаловок и магазинчиков. Судя по вывескам, тут самыми популярными считались как мексиканская, так и китайская кухня. Наконец, за рядами домов показалась синяя полоса океана, к которой клонилось закатное солнце. И вскоре я выехал на набережную.

Припарковавшись на бесплатной парковке неподалеку от центра города, я оставил машину и пошел пешком. Когда достиг делового квартала с небоскребами из стекла и бетона, меня внезапно посетило странное чувство, что я здесь когда-то уже был. И мне показалось, что я забыл здесь нечто важное. Вот только что именно? Пытаясь найти разгадку, я вглядывался в окружающие улицы. Но, пока не замечал вокруг себя ничего необычного. Вокруг наблюдались самые обыкновенные магазинчики с разноцветными вывесками, отделения банков с банкоматами возле витрин, ресторанчики и открытые кафе со столиками под навесами. Единственным сооружением, выпадающим из общего ряда городской застройки, являлась старая церковь, выглядевшая мрачноватой и несоответствующей всему остальному. Игра света на закате дня делала ее еще более чужеродной, создавая какое-то неуютное ощущение, еще больше усиливаемое черной тенью креста, падающей на соседнее высокое здание белого цвета.

Рассматривая жителей города, я обращал внимание на то, что все они, азиаты, латиносы, негры и белые, хоть и имели совершенно разную этническую принадлежность, но, словно на подбор, выглядели какими-то одинаково озабоченными. Пешеходы спешили куда-то мимо меня по своим делам. И от них исходила во все стороны какая-то показная энергичность. Словно бы все они выпендривались друг перед другом, демонстрируя друг другу собственную деловитость и успешность. Один я шел размеренно и неторопливо, наблюдая, как солнце постепенно опускалось в океан, придавая закатному небу красноватый оттенок.

Дурное предчувствие не покидало меня. Одновременно снова возвратилось и неприятное чувство, будто кто-то за мной наблюдает. Где-то в этом городе, определенно, меня поджидала опасность. Вот только я пока нигде не замечал явной угрозы. Да и слежки за собой не заметил. Тем не менее, своим предчувствиям я доверял, зная, что угроза присутствует где-то здесь, и именно интуиция может спасти мою жизнь. По пути я набрел на магазин, в котором продавались товары для рыбалки и охоты. Заплатив совсем немного, мне удалось приобрести небольшой бинокль. По размеру он лишь немного превосходил театральный, но увеличивал сильнее, что вполне подходило для моих скромных задач.

Вечер постепенно надвигался на город с востока, с океана подул легкий бриз, и от этого воздух становился немного прохладнее. Я отошел не слишком далеко от центра, наблюдая на опустевших уже боковых улочках признаки упадка. Многие магазины там оказались закрытыми, а сквозь грязные стекла витрин виднелись лишь пустые запыленные полки. Правда, кое-где еще торговали, приманивая покупателей дешевыми товарами низкого качества, привезенными из Азии. Хотя и там покупателей почти не наблюдалось.

Я же преследовал в этом городе собственную цель. Пройдя еще три квартала от центра, я поднялся на небольшой холм. Из парка, разбитого на вершине возвышенности, открывался вид на порт и промзону, примыкающую к его территории. Там и находился объект, выбранный мной для очередной диверсии. И это был завод по производству сжиженного газа с огромными резервуарами газовых хранилищ. Вот уж рванет, так рванет! Если, конечно, постараться.

Выбрав место, откуда открывался вид в нужную сторону, я уселся на скамейку и, достав свой новый маленький бинокль, начал рассматривать заводскую территорию. Больше всего меня интересовал высокий бетонный забор, выстроенный по периметру, а также система его охраны. Я находился в парке не один. Какие-то мамаши прогуливались с колясками, пенсионеры выгуливали собачек, молодежь каталась по дорожкам на досках, на самокатах и моноциклах. А потому свидетелей моего занятия имелось немало. От лишнего внимания спасало лишь то, что я расположился спиной к остальным, да еще и отгороженный от остальной части парка высокими кустами.

По мере того, как сгущались сумерки, парк постепенно пустел. И вскоре стемнело окончательно, а я остался совсем один. Во всяком случае, так мне казалось. Впрочем, в неохраняемом городском парке по вечерам вполне могли ошиваться уличные банды, на что указывали, например, многочисленные графити с нехорошими словами и непонятными символами, сделанные кем-то на больших бетонных блоках, вставленных в склон холма для предотвращения оползней. Но, я не слишком волновался, потому что прихватил из машины револьвер, который лежал в просторном правом кармане моего жилета таким образом, что я мог открыть огонь в любой момент прямо из кармана, даже не вытаскивая оружие наружу.

Вот только в темноте наблюдать за заводом в простой бинокль сделалось бессмысленно. Освещение по периметру высокого и длинного забора почти не горело. И охрана объекта, по всей видимости, полагалась на современные камеры видеонаблюдения, способные выдавать четкую картинку хоть днем, хоть ночью. Придется и мне, наверное, обзавестись прибором ночного видения. С этой мыслью я все же поднялся и спрятал бинокль в левый жилетный карман, намереваясь проследовать к выходу из парка. Я отошел от скамейки совсем немного, когда услышал чьи-то тихие, но быстрые шаги. Словно бы кто-то осторожно, но быстро крался. И, похоже, крадущийся был не один. Приглушенному звуку быстрых шагов вторил другой подобный. Я обернулся, внимательно вглядываясь в темные парковые аллеи. Лишь в центре парка, да у выхода из него горели фонари. Но, звук сразу прекратился. Может быть, мне показалось? На всякий случай я, все же, ускорился и, быстрым шагом выйдя из парка, направился в ту сторону, где оставил машину, решив сократить путь насквозь, в обход городского центра.

Карту города я помнил отлично. От парка можно было спуститься наискосок и пройти чуть ли не прямо к той самой парковке, на которой меня ждал пикап. Вот только я не учел того, что вся эта улица перестраивалась и реконструировалась. Потому дома, расположенные по обеим ее сторонам, стояли в строительных лесах. Отчего место вовсе не выглядело обжитым, хотя, казалось бы, самый центр города располагался совсем неподалеку. Здесь же горели лишь очень редкие фонари, отчего большинство зданий на этой улице скрывал мрак. А я оказался единственным прохожим.

Пройдя несколько домов, я услышал шаги снова. Но, обернувшись, никого не заметил, а звук снова затих. Если это преследователи, то почему они не нападают? Если бы просто хотели убить, то уже могли застрелить без особых проблем. Или кто-то просто следит за мной таким образом? Но, как они вышли на мой след? Пока я мог понять лишь то, что неизвестные шли явно за мной. Я приготовил оружие. Шесть патронов сорок пятого калибра, заряженные в револьвер, должны были остановить двоих. А, судя по звукам, преследовали меня двое.