Дитя трёх стихий. Замуж за чудовище.

Глава 1. Принцессы

– Лисса, поехали, – Алекса уже гарцует во дворе на своем ящере. Рена нетерпеливо переминается под ней.

Каков всадник, таков и его ящер. Моя Ная более медлительная и серьёзная, иногда мне кажется, она обдумывает каждую мою команду, прежде чем её выполнить. А Мира мечтательница, и Лана у неё ласковая и способная вместе с хозяйкой созерцать какую-нибудь трогательную мелочь. Однажды я застала их, разглядывающими большую бабочку.

– Подожди, Мира ещё не готова, – Ная подставляет мне лапу, и я забираюсь на неё.

– Мы так к обеду до озера доберёмся. Мира, – кричит она звенящим от нетерпения голосом: – Мы пропустим утренний взлёт флао.

– Бегу, – наша старшая сестра действительно выбегает во двор, всем своим видом показывая, что очень спешит.

Стражники уже успели распахнуть ворота. Через пять минут наша кавалькада покидает замок и ускоряясь несётся по подвесному мосту. Там за ближайшими холмами чудесное озеро. Весной его берега охватывает буйное сиренево-фиолетовое цветение даури, и в это же время прилетают из тёплых стран флао: длинноногие птицы с изогнутыми клювами и розовым оперением. Сейчас начало осени, последние тёплые дни, фиолетовые цветы даури сменились ярко-красными ягодами, а флао, вырастившие за лето своих детёнышей, вот-вот улетят. А пока по утрам они тренируют своих уже окрепших и подросших малышей.

Розовым облаком небольшие стайки птиц поднимаются в воздух, делают несколько кругов и снова садятся на воду. Волшебное зрелище. Даже наша Алекса способна усидеть долее получаса, созерцая эту картину. Может завтра, а может уже сегодня флао встанут на крыло, опишут прощальный круг, и на озере станет тихо и пустынно до следующей весны. Мы очень боимся пропустить этот последний взлёт. Но нет, они взлетают и садятся, взлетают и снова садятся, а значит, ещё не сегодня.

Мы сидим на холме около часа, а потом, вдоволь насмотревшись, спускаемся вниз к заводи, прикрытой холмом с одной стороны и лесом с другой. Единственная тропа, ведущая сюда, охраняется гвардейцами. Конечно же, хоть мы и находимся в сердце нашего королевства, никто не выпустит нас за ворота замка без охраны. Гвардейцы знают наше расписание: несколько человек с раннего утра ждёт у озера, несколько на выезде с дальней стороны подвесного моста.

Мы привыкли к их присутствию. Они держат вежливую дистанцию и никогда нам не мешают.

Вода ещё нормальная, почти тёплая, но уже не по-летнему. Алекса, как обычно, успевает первая сбросить тунику, и с разбега прыгает рыбкой. Я так не умею, захожу неспешно, привыкая. А Мира долго не решается, пробуя воду на ощупь пальчиками босой ноги. Дальше как всегда: Алекса плещет водой на Миру, мне тоже достаётся, и вот мы уже все трое разрушаем лесную тишину, повизгивая, поднимая фонтаны брызг, пытаясь отомстить: мы с Мирой Алексе, а она, легко уворачивается от обеих, заливая нас потоками воды. Алекса младшая и самая шустрая.

А потом мы выбираемся на берег и долго сохнем в тёплых солнечных лучах, отжимая длинные волосы. Полностью наши гривы не высушить, не потому что нет времени, а потому что:

– Есть хочу, – заявляет наша младшенькая.

Как всегда.

– Надо брать завтрак сюда, – вздыхает Мира. Ей тоже не хочется возвращаться в родной, но холодный замок. Ещё немного летнего тепла. Каждый раз мы обещаем себе, что следующим утром обязательно позаботимся о перекусе. И забываем. Хотя, чего уж проще, могли бы слугам поручить.

Туника на спине намокает от влажных волос. Я закручиваю их в плотный жгут и перебрасываю вперёд. Ткань прилипает к спине, но ветерок ласковый и тёплый. Можно и потерпеть. Пока доедем до замка, высохнет.

– К нам кто-то приехал, – возбуждённо кричит Алекса.

Эта непоседа уже на вершине холма со своей Реной. А потом она ахает и голос её становится испуганным:

– Это чампы. Мира, Лисса, откуда?

Я холодею. Откуда в сердце империи чампы?

На холме рядом с Алексой словно из ниоткуда появляется наша охрана. Когда мы с Мирой поднимаемся наверх, нас окружает плотным кольцом не менее десяти гвардейцев. Вот только что их не было видно, а теперь мы надёжно прикрыты их мощными спинами. Вниз спускаться не спешим. Сначала нужно понять, что происходит.

Просто так чампы не могут появиться в наших землях, слишком далеко мы от границы. Это там на краю, кочевники грабят и жгут наши селения, а здесь… Может торговцы? Торговля между государствами никогда не останавливается, даже во время объявленных войн. А сейчас и войны-то нет.

Внизу между холмом и замком дорога, на ней внушительный отряд из четырёх или пяти десятков вооружённых людей. Даже отсюда видно, что это чампы. В детских сказках Хорнии чампы – это всегда враги и чудовища. Не удивительно, что по моей спине под мокрой туникой пробегают холодные мурашки.

Едут чампы медленно и уверенно, оружие не достают. Во главе три внушительных всадника: один из них просто огромен, и ящер под ним под стать, гигантский. Двое по бокам только чуточку меньше ростом, но также широки в плечах, настоящие великаны. Насколько могу разобрать с такого расстояния, точно выше любого из наших гвардейцев. В хвосте процессии три добротные кареты. Они придают мирный вид необычным гостям.

– Может посольство? – робко предполагает Мира.

Я киваю. Может и посольство. Месяц назад уже приезжало двое к нашему отцу. О чём-то договаривались. Отец после их отъезда собирал Совет магов. Но нам-то откуда знать, что обсуждали. Мы дочери, нас он никогда не ставит в известность о своих планах.

Не повезло отцу с сыном, ни мать, ни одна из фавориток не подарила ему наследника. Уверена, даже бастарда он признал бы и ничего бы не скрывал от будущего короля.

Да, скорее всего так и есть, они здесь по его приглашению. Останавливаются перед подъемным мостом. Ждут. Навстречу им выезжают два всадника. Короткий разговор, и чампийский отряд змеёй вползает в замок, ядовитой змеёй. Ну не могу отделаться от этой мысли, не привыкла о них думать иначе.

*****

В свой собственный замок мы въезжаем словно чужие. Даже Алекса не рвётся привычно вперёд, а жмётся ко мне, тихая, как мышь под веником.

Двор полон людей и… чампов. При нашем появлении негромкий гул голосов стихает. Несколько десятков бородатых страшилищ с откровенным интересом нас разглядывают. Но мороз по коже от взглядов троицы, уже поднявшейся на крыльцо. Самый здоровенный из них запускает пятерню в свою бородищу и хмурясь басит.

– Простоволосые. Непорядок. Придётся воспитывать.

Это он о ком? О нас? Ну да, смотрит-то он на нас, изучающе, словно ящеров перед покупкой разглядывает. Мамочки, мы точно у себя дома? Я быстрым взглядом окидываю сестёр. Распущенные по плечам волосы. Светлые просторные туники, немного скрадывающие формы, пока они сидят на своих ящерах неподвижно. Но невозможно оставаться вечно в этом положении. И мы начинаем спешиваться. А наша лёгкая одежда норовит облепить тело, и я невольно сжимаюсь под раздевающими взглядами. Чувствую, как нервничает моя Ная, подставляя лапу. Мы всегда с ней на одной волне. Стараюсь спускаться так, чтобы туника ни в какой момент не прилегала плотно к телу, и подол не задрался на лишний дюйм, открывая ноги.

Спасибо нашим гвардейцам. Они хорошо знают свою работу. Передав на попечение слуг ящеров, гвардейцы окружают нас по возможности плотным кольцом. Но вот проблема. Мы поднимаемся по ступеням, а там по-прежнему стоит эта троица, они расступаются только немного. В образовавшуюся щель может пройти, не касаясь их, только один человек. То есть невидимками проскользнуть мы никак не можем. И медлить недостойно королевских дочерей. Двое гвардейцев уже стоят у дверей, открывая створки, остальные пропускают нас вперёд.

Жутко. Но, ханг побери, кто здесь хозяин? Я начинаю злиться, не на диких варваров, а на себя за эту робость, а поэтому гордо поднимаю голову, выпрямляя спину. И мы идём по одной между этими. Я невольно задерживаю дыхание: от мужчин, которые только с дороги, пахнет не цветами. А ещё они смотрят так, словно имеют право.

Прихожу в себя только, когда мы уже на втором этаже. Обычно мы сразу разбегаемся по своим комнатам, но сейчас стоим на верхней площадке, сбившись в кучку. Гвардейцы остались внизу, чампы во дворе, нас никто не видит. И мы стоим молча, с каждой секундой всё теснее прижимаясь друг к другу, держась за руки, ловя тепло плеч, бёдер, пытаясь согреться и согреть. Становится не так страшно. Но в этот момент внизу распахивается дверь и становится ясно, что сейчас войдут эти трое. И мы прыскаем в разные стороны, разбегаясь по своим покоям, пока нас никто не увидел.

Алита, моя камеристка, уже наготове. Она помогает мне снять тунику, и начинает обтирать тело влажными губками, пропитанными ароматными настоями, чтобы смыть с кожи озёрную воду.

– Ваше высочество, вы видели, какой ужас у нас на дворе, – её потряхивает от возбуждения.

Моя кожа покрывается мурашками, то ли от холода, то ли от воспоминания о десятках взглядов, изучающих меня и моих сестёр. Запоздалое негодование вспыхивает в груди. Да как они смели так смотреть? Был момент, когда я почувствовала себя почти обнажённой. Никто никогда не пялился на нас так откровенно. Какое неуважение. Надо будет поговорить с отцом. Если он принимает гостей, пусть предупреждает нас заранее, чтобы не было такой неловкости. Я задумалась, разглядывая себя в зеркало, пока Алита крутилась вокруг. Теперь она натирала мне кожу маслом, и от мягких растирающих движений я начала согреваться. Мои волосы она заколола наверху, чтобы не испачкать маслом. Сейчас они казались более тёмными из-за пропитавшей их воды, а вообще-то тёмненькие у меня обе сестры, я единственная блондинка. За лето, как бы я не старалась защитить их шляпками, они успевают совсем выгореть. И становлюсь словно мышь, облитая сметаной.

И всё-таки непонятно, откуда такая реакция у чампов на нас, а у нас на чампов. Ну второе понятно, детские сказки о земляных чудовищах. Но вот первое, они что женщин не видели? Мы были в привычной для нашей местности одежде, все так одеваются: либо длинная туника, либо туника покороче, но с шароварами. Не на балу же и не на приёме.

Алита что-то щебечет, и я не вслушиваюсь, но в какой-то момент до меня долетает:

– … женщины у чампов без них не выходят.

– Погоди, что ты сказала?

Алита сушит мои волосы нагретыми полотенцами, расчесывает, теребя слипшиеся пряди, снова сушит.

– Женщины, говорю, у них без платка на улицу не выходят. Голова должна быть прикрыта. Нельзя, чтобы посторонние мужчины видели открытые волосы.

Вот оно что:

– Это что же и летом в жару? Интересно, чем им волосы не угодили, это же красиво. А ты от кого слышала? Я не читала о таком.

– На рынке от торговцев, от тех, что с караванами ходят.

Алита закончила укладывать мои волосы в лёгкую домашнюю причёску. Я повертелась перед зеркалом.

– Ну ничего, потерпят. Они к нам приехали, а не мы к ним.

Осторожный стук в дверь, Алита приоткрывает створку:

– Ваше высочество, это господин Свейн.

– Так пусть заходит.

Свейн – личный камердинер короля и без дела к нам не приходит, только с известиями от отца.

– Ваше высочество, – Свейн величественно склоняет седую голову. – Его величество приглашает вас к себе в кабинет.

– Прямо сейчас?

– Да.

– Хорошо, через минутку.

Едва дверь за Свейном закрывается, снова стук, точнее на этот раз лёгкий перестук коготками. Так только Мира может стучать, очень деликатно.

– Входи! Сколько тебе говорить, ко мне можешь заходить просто так.

– Лисса, нас с тобой отец зовёт.

– Я готова, идём. А Алекса где?

– Я так поняла, что только нас двоих, – я слышу растерянность в её голосе.

И действительно странно. Мы всегда всё делаем втроём.

– Мне страшно, – шёпотом говорит Мира. – Почему-то кажется, что это связано с этими.

– С чампами? Как это может быть связано с ними?

– Ну не знаю. Может у отца важные переговоры, и мы должны будем в каком-нибудь приёме участвовать.

– М-да, неприятненько, – я поморщилась. – Они так смотрят, что хочется…

– … надеть на себя что-нибудь вроде зимнего плаща.

– И на лицо плотную вуаль.

– Знаешь, Лис, у меня такое желание куда-нибудь уехать из замка, пока эти гости здесь.

– Не будем гадать, может отец нас для этого и зовёт. Интересно, они здесь надолго. Как мы завтра утром на озеро поедем? Мне бы не хотелось снова, чтобы меня разглядывали.

– Ну их, наверное, разместят где-нибудь, и они не будут всей толпой во дворе. Но если их будет много, я лучше в комнате у себя посижу, – Мира вздохнула.

Глава 2. С королём не спорят!

Король начал издалека:

– Вам известно, как усилилась Империя Огня после смены власти. Во-первых, нынешний император Румер полностью поглотил всё, что осталось от королевства джераев. Магия Воды теперь порабощена Огнём.

Мы с Мирой устроившись в мягких креслах молчали, что наверняка было воспринято отцом за полное согласие. Вряд ли ему могла прийти в голову мысль, что в наших девичьих головках может сформироваться некая иная, кроме официально принятой, точка зрения. Он никогда не интересовался нашими мнениями. А они у нас были. Мы своим маленьким триумвиратом любили вечерами потрещать о том о сём, обсудить книги, а также в наши чуткие уши прилетало очень много того, что никогда не доходит до правителей. Мира всё-таки не удержалась:

– А разве сам император Румер не маг Воды?

– Ты плохо учила историю, дочь, – недовольно нахмурился отец. – Наш мир основан изначальными Драконами, которые вышли из Потока. За многие тысячелетия в живых остался только Огненный Дракон – Дерген. И приняв в себя этого дракона, Румер сам отдал стихию Воды под власть Огня. А теперь они покушаются на наши границы. На этой неделе их войска заняли ещё две наших деревни.

Мира явно хотела что-то возразить, но я тихонько толкнула её ногой, и она сомкнула губы. Не хватало ещё, чтобы она ляпнула, что наши приграничные поселения сами перебегают к огневикам, устав от набегов чампов.

– Мы понимаем, ваше величество, – поспешно сказала я.

Сейчас перед нами был не отец, а король. И спорить себе дороже.

– Вот и хорошо. С другой стороны наши границы терзают набеги кочевников.

– Вы хотели сказать чампов? – не удержавшись поправила я и постаралась выпрямиться. Всё-таки мягкие кресла не очень удобны для серьёзных разговоров. Располагают размякнуть и не вникать. Но отец так давно не вызывал нас к себе, что стоило быть начеку.

– Не совсем. Чампы не кочевники, у них, как и у нас крепости, города. Но существуют кочевые племена, оставшиеся дикими. И чампы не вмешиваются в их жизнь, если только им не становится это нужно.

Король внимательно посмотрел на нас, проверяя, поняли ли мы его слова.

– И как сделать так, чтобы им это стало нужно? – не стала петлять я, и увидела, как потеплел взгляд отца.

– А я вам говорил, ваше величество, что вы недооцениваете ум и прозорливость ваших дочерей, – раздался сбоку знакомый голос, и мы с Мирой синхронно повернули головы.

Как же мы его не заметили. Оказывается, Скайрус здесь с самого начала, просто книжный стеллаж прикрывал его, а мы были слишком взволнованы вызовом отца и не смотрели по сторонам.

– Я рад, что вы понимаете проблему, девочки, – ласково сказал отец.

– Пока не очень, – пробормотала Мира, переводя взгляд обратно.

Я успела заметить неприязнь, мелькнувшую на её лице. Это выражение всегда появлялось при виде Скайруса. Я относилась к главе Совета Магов равнодушно, но Мира терпеть его не могла, возможно потому, что знаки внимания, которые Скайрус ей оказывал, были чересчур назойливы. А ко мне он был безразличен, и я отвечала ему тем же.

Король тяжело вздохнул:

– Хорнии необходим союз с Чампией, чтобы противостоять усилению Империи. В этом случае у них будет повод призвать к порядку некогда отколовшиеся от них племена кочевников. Ну и Империи придётся умерить свои аппетиты.

Мы молчали. Я начала понимать, к чему он клонит, хотя и не верила, в то, что может сказать отец в следующий момент. И больше всего боялась наводящим вопросом приблизить это. В конце концов, мы все немножко учились сражаться на мечах. И одним из принципов было дождаться пока первое движение сделает противник. Начатое движение ограничивает его в выборе следующего, а у тебя ещё все варианты в запасе. Мира взяла меня за руку, и я почувствовала, как она дрожит. Она тоже поняла.

Не дождавшись от нас никакой реакции, король продолжил:

– В Чампии три верховных клана, которыми управляют три брата. Недавно их шаман обнаружил и расшифровал древний свиток, в котором говорится…, – отец сделал паузу, и я почувствовала его неуверенность, обычную человеческую неуверенность.

Но он глубоко вдохнул, а затем решительно продолжил:

– Говорится, что если три высших правителя Стихии Земли возьмут в жёны трёх дочерей Воздуха, то силы Чампии возрастут через обретение своего дракона.

– Отец! – не выдерживает Мира, пока я сижу и кусаю губы. – Ты не можешь…

Лицо Короля каменеет, в голосе появляется сталь:

– Я уже решил. Совет Высших Магов одобрил.

– Когда? – онемевшими губами спрашиваю я.

– Через два дня бракосочетание здесь, в храме Асхара. Завтра вечером вы познакомитесь со своими женихами. Надеюсь, вы меня не подведёте. Вы должны произвести на них впечатление.

– Уже произвели, – пробормотала я, но это услышала только Мира.

– Вы должны понять, это самые могущественные маги Чампии. Союз с ними поможет Хорнии сохранить независимость.

– Вы уверены, отец, что, став сильнее, они не поработят сначала Хорнию? У нас ведь от этого союза дракон не появится, – не выдерживаю я.

Взгляд короля становится удивлённым и одновременно насмешливым. Ещё бы, с дочерями о государственных делах он ещё не разговаривал.

– Кто вбил в твою хорошенькую головку такую ерунду? Ну и там будете вы, мои дочери. Вы будете влиять на мужей.

Голос мягкий ласковый, а уж слова – просто мёд в уши.

– Каким образом? – Мира неожиданно приходит в себя. – Ты знаешь нас столько лет, и при этом наши слова для тебя пустой звук. А эти дикари, просто обязаны будут слушаться нас?

– У чампов женщины имеют большое влияние, вы же слышали, что Асхар наказал их, и женщины у них на вес золота…

– В деревнях отец. Потому что там их в несколько раз меньше, чем мужчин. И именно женщина выбирает пару. Но ты собираешься отдать нас вождям кланов. А у них, не сомневайся, есть кому влиять. И мы для них ещё одно приобретение для гаремов.

Не узнаю Миру. Это я всегда всё, что считаю правдой, высказываю прямо в лицо, но наша фея-мечтательница… Мне казалось, что она даже не вникает в наши с Алексой баталии по поводу новостей и сплетен из других земель.

– Помолчи, – рявкает король, мёд из его голоса исчезает. – Вы сделаете так, как я сказал. Я король!

– Простите, ваше величество, – холодно говорит Мира поднимаясь. – Мы сделаем всё, как приказываете. Мы можем идти?

Король наклоняет голову, разрешая нам уйти. Вижу, как перекатываются желваки на его лице.

Я тоже встаю.

– Но Алекса? Ей ещё нет восемнадцати, – вспоминаю я, хватаясь за возможность отсрочки, как за соломинку.

– Она пока останется здесь. Через полгода за ней… приедут, – мне показалось, или голос короля дрогнул.

– Пошли, – Мира дёргает меня за руку.

Я поворачиваюсь и в поле зрения попадает недовольное лицо Скайруса. Его рот плотно сжат, губы в нитку, в глазах злой огонёк. Похоже не весь Совет одобряет решение отца. Успеваю подумать об этом, прежде чем дверь закрывается за нашими спинами.

*****

Алекса уже летит к нам навстречу, горя от возмущения?

– Вы что уже позавтракали? За мной не зашли. Я ждала-ждала, побежала к вам, и никого.

Комната Алексы ближе всех к малой гостиной, где мы обычно завтракаем. Чаще всего втроём. Отцу всегда некогда, и Брэйд относит ему поднос в рабочий кабинет. Иногда к нам присоединяется королева, мать Алексы. Но чаще она предпочитает оставаться в своих покоях, потому что с нами трудно совпасть по времени.

Я смотрю на Алексу, словно впервые её вижу. Девочка моя, милая, ты же ещё ничего не знаешь.

– Нет, мы не завтракали, идём за тобой.

– А где вы… – хочет спросить Алекса, но перебивает сама себя и заговорщическим шёпотом сообщает: – Этих, – и я понимаю, что речь о чампах. – Разместили в казармах, кроме шестерых. Представляете, это не просто послы, это три вождя трёх чампийских кланов, самые главные у них. – Глаза Алексы становятся очень большими от волнения. – Три вождя и три их личных шамана будут жить в левом крыле дворца. Я видела сейчас, с кухни к ним отправили еду. Зачем они приехали? Мы же никогда с ними…

– За нами, – жёстко отвечает Мира.

– Что? Да я серьёзно, – отмахивается Алекса.

– За нами, – подтверждаю я.

Мира больно сжимает мою руку, и до меня начинает доходить весь ужас того, что сегодня произошло.

Мы останавливаемся, Мира заглядывает мне в глаза.

– Как это может быть? Скажи мне, что это приснилось.

– Вы о чём? – растерянно спрашивает Алекса.

*****

За завтраком я без аппетита ковыряю свой любимый деревенский творог, щедро засыпанный сочными алыми ягодами асаи, и залитый сливками. Набираю ложечку с горкой и сбрасываю обратно. Мира молчит над омлетом. Алекса задумчиво хрустит гренками. Она такая серьёзная. Мне кажется, она повзрослела за последние пять минут. Столько времени молчать. Но нет, она первая не выдерживает:

– И это нельзя изменить? Я пойду к отцу, поговорю с ним.

Алекса его любимица, но тут не тот случай.

– Может он хотя бы её не отдаст замуж за… – Мира спотыкается, ей само слово "чамп", похоже, даётся с трудом. – У неё полгода впереди. Может он передумает.

У Миры в глазах пустошь, кажется, её нет с нами, а между тем, она сейчас переживает о нашей младшенькой. У Алексы начинает дрожать нижняя губа.

– Видишь ли, ты же слышала, что говорится в том свитке. Они приехали за нами тремя. По этой их ханговой легенде им надо трёх жен с магией воздуха. Мы им нужны оптом. Вот только не понимаю, как мы должны разбудить их дракона.

Мира, которую всегда передёргивало, если кто-нибудь в её присутствии поминал хангов, на этот раз не обращает внимания. А Алекса неожиданно встрепенулась:

– Дракона? – произносит она с придыханием. – Вы мне ничего не говорили о драконе.

– Да мы и сами не знаем. Но как-то этот тройной брак должен разбудить их дракона.

– Я думала, каждый дракон связан с конкретным человеком. Неужели у чампов… А что, если, лишившись своей человеческой половинки, дракон и правда не погибает, а засыпает, – развивает мысль Алекса. – Ведь если так, то может где-то в горах спит и наш белый воздушный дракон.

Алекса всегда больше всего любила сказки о драконах, и сейчас она забыла обо всём.

Я невольно улыбаюсь:

– Фантазёрка.

– Ну почему же, – голос Миры уже звучит спокойно. – Вот нам и предстоит проверить, что там за дракон. Может он проснётся, когда ему на обед предложат нас.

Алекса охает.

– Брось, Мира, – меня коробит от её слов. – И без того не очень. Не пугай Алексу.

Мы снова некоторое время сидим молча. В общем-то говорить не о чем. Мы ничего не решаем. Мы выросли, годы счастливого детства и юности подошли к концу.

– Разве мы не знали, что рано или поздно нам придётся выйти замуж и расстаться? – говорю вслух.

– Но я как-то иначе представляла себе замужество. Думала, нас хоть спросят, что ли, – говорит Алекса и стискивает зубы.

– Мы королевские дочери, – отвечаю я. – Нам никто не разрешит выбирать.

– Как породистых ящеров, вырастили и выставили на продажу, – Мира не перестаёт удивлять.

– Ну с этим я ещё поспорю, – Алекса резким движением бросает ложку на стол. Та со звоном отскакивает от тарелки и улетает на пол. А Алекса выбегает из гостиной.

– Может не всё так страшно, – продолжаю я. – Вдруг там мы сможем часто видеться?

Но Мира мотает головой. И я её понимаю, общение сестёр не заменит нормальной семьи.

– Надеюсь, её Величеству удастся отговорить его хотя бы от брака Алексы, – Мира снова возвращается к этой теме.

Да, есть у нашей младшей сестры ещё одна защита – её мать. И она жива в отличие от нашей с Мирой.

Мы с Мирой двойняшки, а с Алексой сёстры только по отцу. Причём, старшинство Миры спорное. Мы с ней родились и осиротели в один и тот же день. Говорят, что Мира появилась на свет на полчаса раньше меня. Но кто тогда следил за временем? Повитухи и целители бегали как ошпаренные пытаясь спасти нашу мать.

Долго в холостяках отец не проходил, через год женился на герцогине Амаранти, а ещё через полгода у нас родилась маленькая сестрёнка.

Интересно, что Мира с Алексой очень похожи, как и положено сёстрам, словно двойняшки это они. А я, по словам отца, в мать.

Алекса наша звёздочка, маленький смерч, с неё начинаются все наши небольшие, но интересные похождения. Магия воздуха поцеловала её при рождении в макушку. Ещё в младенчестве, она умудрялась воздушными потоками захватывать интересующие её предметы и подтаскивать к себе, чтобы разглядеть. Однажды на секунду отвлекшаяся няня, повернувшись, обнаружила висящего прямо перед лицом малышки грызуна. Нервный сурикат, тревожно свистя, искал опору для лап и угрожающе скалил зубы. А Алекса, которой было всего шесть месяцев, с серьёзным выражением лица, его разглядывала. Прежде чем няня успела опомниться и позвать на помощь, Алекса аккуратно опустила грызуна на землю и прощально помахала ему ручонкой.

Мы с Мирой значительно слабее. Наша магия проснулась годам к шести, почти одновременно.

Нас всех троих учили высшие. Мы вполне способны справиться с двумя-тремя мужчинами немагами, а если понадобится, то и влить часть стихии Воздуха в меч во время боя.

А сражаться на мечах нас учила наша древняя и всегда молодая пра-пра-пра… И в этом искусстве её любимицей стала Алекса, у нас с Мирой не хватало задора для поединка похожего на настоящий бой. Но кое-что и мы смогли воспринять.

Отец пытался протестовать, считая это умение лишним для принцесс. Но Алии никто никогда не мог противостоять. Если она что-то считала правильным, делала, и все подчинялись. Жаль, что не она правительница Хорнии. Это единственная женщина, мнением которой никто не посмел бы пренебречь. И при ней нам бы не грозила участь стать покорной частью легенды чампов.

Но её нет. Алия прямая наследница Стихии Воздуха, она ветер, который невозможно удержать на месте. Где она сейчас, в нашем мире, или ускользнула через Поток в другие, никто не знает.

А все умения сражаться сейчас бесполезны. От неожиданного брака не защитишься.

– Идём, Лисса, нужно подготовиться к завтрашнему дню. Мы должны встретить свою судьбу с достоинством, мы всё-таки королевские дочери, – Последнюю фразу Мира произносит с горечью.

"Встретить с достоинством" – она всё правильно сказала, но оказавшись у себя, я почти падаю в кресло. Ноги почему-то не держат. Всё происходящее кажется бредом. Монстры из сказки ожили и собираются увезти принцесс в своё тёмное мрачное королевство. Вот только в отличие от сказочных историй, никакие принцы к нам на помощь не явятся. Добро пожаловать в реальную жизнь, Лисса.

Глава 3. Нельзя пропускать тренировку

Подготовка заняла часа три, и вымотала меня, вернее нас, до предела.

Алита по распоряжению короля притащила в мои покои главную портниху королевы с целой свитой её помощниц. Первое время портниха металась между нашими с Мирой покоями, но потом мне стало её жаль, и я перебралась к в комнату к сестре. Потом вспомнили и про Алексу. На первом знакомстве с женихами завтрашним вечером она тоже должна быть. А значит, и новый наряд ей положен.

И вот тут завертелось. Ткани, обмеры. Меня спрашивали о цвете, о фасоне, о каких-то ленточках, но мне было настолько всё равно, что портниха вскоре отстала. И при этом на лице её отразилось полное удовлетворение. Всё-таки мастер она, а не я. И у неё конечно же было своё видение. Тут главное не мешать, и будет шедевр. А вот только нужен ли он мне? Может стоило настоять и сшить мешок, в каких крестьяне возят корнеплоды с полей? Покрасоваться перед женишками.

– Больше не могу, – выдохнула Алекса, как только дверь за портнихой и её помощницами закрылась.

Впрочем, нас успели предупредить, что на сегодня не всё, и вечером ждёт примерка.

– Опять проголодалась? – улыбнулась я.

– Это терпит. Вы не забыли, что у нас перед обедом тренировка?

– Какая тренировка? Я сейчас с кресла не способна подняться, – простонала Мира.

– И от чего ты устала? От стояния столбом? Идёмте.

Если Алекса что-то решила, от неё не отбиться.

– Идём, Мира, – я собрала себя в кучку, что ещё минуту назад казалось невозможным. – Переодевайся и идём.

– Зачем?

– За свежим воздухом. И за нормальным настроением. Жизнь продолжается.

– А, и правда, – Мира неожиданно улыбнулась. – Пошли. Сейчас переоденусь. Встречаемся на площадке.

Мы разбежались по комнатам, откуда только силы взялись. Так хотелось вернуться в свой обычный мир, к привычным занятиям. Пусть сейчас это всего лишь иллюзия.

Одевались мы на тренировку просто, удобные штаны и короткая туника в них заправленная. Волосы я быстро заплела в косу. Когда Алекса машет даже тренировочным мечом, почему-то всё равно возникает опасение, что она может укоротить их.

Я выскочила на лестницу, надеясь, что я не самая последняя. Но на площадке никого не увидела. Скорее всего они уже во дворе, мы же не договорились, где встретимся, а я копуша. Но в этот момент до меня донёсся голос Миры:

– Тебя это не касается.

– Как же, – я не сразу поняла, кому принадлежит этот шипящий голос. – Очень даже касается. Из-за твоей глупости, вы все трое сейчас окажетесь во власти наших врагов. И укрепите их. Ты понимаешь, что это всё против Хорнии.

– Мне показалось, или Отец сказал, что Высший Совет одобрил наше замужество.

– В Высшем Совете кроме Энгвида заседают одни дураки. Они одобрят всё, что решит король.

– Жаль его величество сейчас тебя не слышит, – в голосе Миры я уловила несвойственный ей сарказм, и тут же раздалось возмущённое: – Да отойди ты от меня. Тоже мне жених выискался. Хоть одна горничная во дворце есть, не удостоившаяся твоего внимания?

– А так ты ревнуешь крошка.

Скайрус! Ханг его побери. Тут уж я не выдержала и бросилась на помощь сестре. Мира и Скай стояли в глубокой нише. Я бы никогда не увидела их, если бы не голоса. И этот негодяй держал её за руки.

– Пусти её, мерзавец, – рявкнула я.

Скайрус вздрогнул и убрал руки, но не отошёл, продолжая перегораживать Мире выход.

– Ты что, плохо слышишь? – зашипела я.

– Простите, ваши высочества, погорячился, – неожиданно спокойным голосом сказал он. Никакой виноватости в его лице не появилось, но он сделал шаг в сторону.

– Мира, я прошу прощения, но мне нужно кое-что рассказать тебе об этом пророчестве.

– Говори.

– Наедине. Я обещаю, что буду предельно сдержан, и не позволю себе неуважительного поведения, – последние слова он произнёс, переведя взгляд на меня. А я естественно повернулась к Мире.

– Хорошо, – решила сестра. – Лисса, ты иди, я хочу послушать, что он скажет. Алекса уже внизу.

– Ну ладно, – я пристально посмотрела в глаза Скайрусу.

Больше ничего добавлять не пришлось. Он кивнул.

– Я жду тебя внизу, Мира, но, если тебя долго не будет…

– Всего несколько минут, это действительно важные новости. Я не задержу вашу сестру.

Я бы ни за что не поверила Скайрусу, он всегда казался мне скользким типом. Но Мира кивком подтвердила, что в моём присутствии необходимости нет, и я пошла вниз по лестнице, сначала медленно, но уже на втором пролёте разогналась. Сейчас как никогда хотелось сбросить напряжение и злость. Алекса умница, что заставила нас выйти на тренировку. Главное, чтобы из-за последних событий мы в раздражении не перестарались. Последний пролёт я летела вниз уже через несколько ступеней. На лестнице царил полумрак, но мы столько лет носились по ней вверх и вниз, что споткнуться я бы не смогла даже в полной темноте.

Главное притормозить в самом низу. Дверь на двор тяжелая, с налёта не открыть.

Но неожиданно, когда мне оставалось всего несколько ступеней до нижней площадки, дубовая дверь распахнулась с такой скоростью и лёгкостью, словно была сделана из бумаги. Яркий свет ослепил меня и я, так и не успев замедлиться, влетела в нечто огромное, появившееся на пороге. Столкновение вышибло из моих лёгких весь воздух.

– Ого, какие здесь интересные горничные бегают, – прозвучало где-то над моей головой и сильные руки подняли меня в воздух, причём одна ладонь придерживала за попу.

– М-м-м, – издала я нечто нечленораздельное, – а неизвестный мужчина, которого я так и не успела разглядеть, второй рукой притянул меня за затылок и носом провёл по моим волосам.

– Вкусно пахнешь. Придёшь сегодня ночью ко мне?

– Да как… – я не успела договорить, как этот наглец небрежно провёл губами по моему виску, и прихватил ими мочку уха.

Я ойкнула. Непривычное томительное ощущение волной прокатилось от его губ вниз по моей шее. И в ответ в самом низу живота разлился нестерпимый жар. Меня словно парализовало.

– Тебе будет очень хорошо, – мурлыкнул мне в ухо низкий волнующий голос. – Понравится.

От него пахло костром и хвойным лесом, а ещё чем-то напоминающим раскалённые на огне камни. Запах был приятен, но… Я уперлась обеими руками в грудь незнакомца и только открыла рот, чтобы возмутиться, как его губы прижались к моим, перекрывая путь не только словам, но и воздуху. Я задохнулась, почувствовав нежные прикосновения языка. Где-то на границе сознания я понимала, что делаю что-то не то, то есть позволяю делать с собой что-то вопиюще недостойное королевской дочери. Если бы незнакомец был груб, моя голова скорее всего включилась бы, и я смогла бы поставить его на место, но касания его губ и языка были лёгкими и затягивающими, и я безуспешно пыталась выплыть из опутавшего меня тумана.

– Придёшь? – он чуть отстранился.

– Ты…, – я начала приходить в себя, но мой голос звучал непривычно хрипло. Наверное, потому, что моя пятая точка всё ещё чувствовала под собой широкую ладонь незнакомца. – Как ты посмел прикоснуться ко мне?

Он фыркнул:

– Я? Ты уверена? По-моему, это ты влетела в меня. Я должен был отбиваться?

– Пусти немедленно, – я руками упёрлась в его грудь, ощущая под ладонями каменные мышцы.

Мужчина с явной неохотой поставил меня на ступеньку.

– Судя по твоей дерзости, ты не горничная.

Я задохнулась от возмущения:

– Моей дерзости? Можно подумать, это я полезла к тебе целоваться.

– А можно подумать, ты была против, у тебя очень юркий язычок, – и он неожиданно прихватил меня пальцами за подбородок и наклонился, пытаясь в полумраке разглядеть моё лицо.

Послышались шаги. Кто-то спускался вниз по лестнице. Мира? Это окончательно привело меня в чувство. И в следующий миг я ударила воздушным щитом. Когда мы отрабатывали этот удар, наши гвардейцы отлетали как минимум на метр. А этот всего лишь покачнулся, отпуская меня. Однако этого хватило, чтобы проскочить мимо него, и вцепившись в тяжелую дверь приоткрыть её ровно настолько, чтобы выскользнуть бочком во двор.

Хам, дерзкий хам. Даже если он меня принял за горничную, да как он смел.

Наверное, новичок из недавнего набора в гвардию. Ещё не объяснили, как положено себя вести во дворце. Ну ничего, он меня вряд ли хорошо разглядел. А в форме для тренировок я не так часто хожу.

Алекса уже на площадке. Разве она будет нас ждать? Попавшийся ей под горячую руку гвардеец ужом вертелся, уклоняясь от её ученического меча. Всерьёз наши воины с нами, конечно, никогда не сражались, но и для них эти тренировки были интересными. Они нарабатывали защиту и временами обозначали наши слабые места. Порой это было чувствительно, и тогда мы приходили с синяками.

Но Алия приучила нас не жаловаться. В по-настоящему опасной ситуации легче не будет.

Однако нынче гвардейцу пришлось особенно туго. Наша младшенькая бестия вымещала на нём сегодняшние проблемы. Переживания не сделали её лёгкой добычей. Я и сама не раз замечала, что даже тренировочный бой на мечах очищает голову. Не знаю, кого Алекса видела перед собой, но она явно убивала жертву.

А вокруг отведённого пространства уже собрались свободные от дежурств воины. Они подшучивали над участником поединка, и, тут уж никому не запретишь, поедали глазами изящную фурию.

– Алекса, – окликнула я сестру, понимая, что парню стоит дать передышку.

– Ну наконец-то, – она оставила жертву в покое. – Я размялась. Становись. Потихоньку начнём.

– Видела я твоё потихоньку.

– Да нет, правда. Я тут просто задумалась и увлеклась.

Дружное ржание десятка глоток показало отношение парней к её задумчивости. Но Алекса слегка сощурилась, показывая, что к шуткам на этот раз не расположена, и хохот смолк. Есть в нашей девочке воистину королевское величие. Она одним движением брови способна высказать своё мнение. Надеюсь, когда через полгода наступит её черёд выходить замуж, она сумеет отстоять себя.

Переполох в воздушном хранилище, так и не успокоившийся после столкновения с неизвестным, хм, волнующего такого столкновения, начал уступать печальным мыслям.

Я выбрала тренировочный меч и попыталась их отбросить.

Первые удары я, естественно, пропустила. Алекса была предельно осторожна, но мне не хватало внимательности.

– Соберись, – строго рявкнула Алекса. Прямо как Алия.

Потихоньку мышцы разогрелись, и я включилась. Алекса усилила напор. А я расслабилась. Мне всегда мешало думание, а сегодня я уже после первых удачных блоков позволила себе улететь. Точнее не я, а мой воздух. После того, как я отбросила незнакомца, какая-то часть меня вернулась к тем чувствам, которые я испытывала во время поцелуя. Такое ощущение, что моей стихии новые волнующие ощущения понравились больше, чем возможность ударить наглеца.

– Почему ты не атакуешь, а только защищаешься, – Алекса неожиданно остановилась.

– Не знаю, – соврала я. – Задумалась.

– Ну защищаешься ты неплохо, но бой так не выиграть, – Алекса повернулась к стоящим вокруг площадки гвардейцам. – Кто у нас сегодня хочет потренировать блоки и уклоны? Нужно, чтобы она только атаковала.

Только сейчас я заметила несколько новых лиц, среди старых знакомцев. Наверное, это и был новый набор. Парни были пока без формы, видимо, недавно прибыли. И почти все не обижены ростом.

У меня внутри что-то сжалось и не в области сердца, а гораздо ниже. Хорошо, что я раскраснелась во время разминки. Кровь, бросившаяся к моим щекам, уже ничего существенно изменить не могла. А что, если тот, кто застал меня врасплох с поцелуем, прямо сейчас смотрит на меня.

В гвардию принимали исключительно третьих сыновей титулованных особ. И на службе королю они завоевывали новые титулы, земли и деньги. Не появись у нас чампы с их проклятой легендой, и я могла бы выйти за одного из славных воинов, возможно даже за того, с кем сегодня… вот ещё, он ведь принял меня за горничную, и был таким развязным. Такого мне в любом случае не надо.

– Я готов, принцесса, – басовитый голос ворвался в хаос моих мыслей.

Передо мной стоял один из новичков. Парень был в безрукавке и явно старался привлечь к себе внимание, поигрывая мышцами. Но меня это почему-то взбесило. Все они одинаковы, дамские угодники. В своих владениях поди ни одной девчонки ниже рангом не пропустил. И я без предупреждения, качнув меч через центр тяжести, нанесла восходящий режущий слева направо. Сама от неожиданности вскрикнула, кажется, я сейчас могла оставить его на длительное время без мужских радостей жизни. Но парень действительно оказался готов. Хмыкнул удивлённо и принял мой меч на ближайшую к гарде треть клинка. И я провалилась, почти. Ха, плавали знаем. Уронить меня не получилось, хоть и вывел из равновесия. Я не пошла по направлению, куда меня вели, а оттолкнулась от его меча и закрутившись нанесла удар уже сверху слева, но его на месте уже не было. Парень шагнул ко мне и мой меч соскользнул с его клинка. Он оказался так близко, что я невольно вдохнула его запах. Нет, это точно не он. Ну оно и к лучшему, меньше стеснения. И я напала по-настоящему. Очень быстро новичок перестал позировать, и лицо его стало серьезнее. Если от первых моих ударов он уходил вальяжно, то теперь его движения стали чёткими и экономными. Как я не старалась, но прорваться через его защиту не смогла ни разу. Я так увлеклась, что не сразу услышала голос Алексы.

– Стой, да стой же ты, Лисса!

Я замедлилась, не спуская глаз с парня. Алия учила во время схватки никогда не отвлекаться на окрики. Сначала разорвать дистанцию и убедиться, что противник тоже остановился.

– Что случилось?

– Тебя в другую сторону перекосило. Ты открываешься. Он бы тебя убил уже несколько раз, если бы не только на защиту работал, – она кивнула парню. – Продолжайте обоюдно. Лисса, внимательно.

На этот раз я не стала опрометчиво кидаться вперёд. Мы немного покружили по площадке. Мой противник не спешил. Ждал, когда я начну первая. Он, наверное, решил, что успел изучить все мои слабые места, пока защищался. И я начала с обычного колющего, который он, естественно, отвёл, вот только я на это и рассчитывала, мой меч прокрутился спиралью обводя его клинок, и повёл его вниз, вынудив парня перенести вес. По всем правилам он обязан был потерять равновесие и провалиться. И вроде так и шло. Мне показалось, что он споткнулся, но нет, уже в следующий момент выровнялся, и успел отбить мой режущий, который я нанесла с разворота.

– Интересные у вас тут развлечения, – этот голос вызвал у меня очень неприятные ощущения, в нём звучала такая надменность, словно его обладатель имел право здесь командовать. И рука дрогнула.

Мой противник, воспользовавшись заминкой, обозначил укол в область живота. Мастерски, едва коснувшись моей уже мокрой от пота туники, не задев даже кожу.

– Нельзя отвлекаться, ваше высочество.

Я скрипнула зубами. Как будто я этого не знаю.

– Закончили, – скомандовала Алекса.

Я опустила меч и повернулась взглянуть на человека, помешавшего поединку.

Не узнать его было невозможно – тот самый чамп, чампище. Самый громадный, заросший чёрной косматой бородой. От него прёт физической силой и силой стихии. Я слабенький маг, но тут даже напрягаться не надо. Стихия Земли давит так, что мерещится скрип песка на зубах.

Моя стихия заворчала где-то под рёбрами, огрызаясь на давление чужеродной силы. Я сжалась. Неужели скоро это чудовище станет мужем моим или Миры? Чем же мы так провинились перед Асхаром?

Его двое спутников стояли чуть позади и разглядывали нас. Всё те же оценивающие взгляды.

– Не знал, что королевских дочерей учат такому.

– А что, это проблема? – Алекса не из тех, кто способен смолчать.

Чамп пожал плечами:

– Не припомню ни одного случая, чтобы нашим женщинам пришлось самим себя защищать. На это у нас есть мужчины.

Это он сейчас презрительно отозвался о…

– То есть ты хочешь сказать, чамп, что мы учим женщин, чтобы прятаться за их спинами? – холодно поинтересовался кто-то рядом со мной.

Новичок, с которым я только что занималась, не стерпел оскорбления.

– Я сказал только то, что сказал, – в голосе бородатого появилась откровенная издёвка.

– И ты можешь повторить это с мечом в руке?

– Заткнись Терн, – резкий голос начальника гарнизона осадил парня. – И остынь. Никаких дуэлей с гостями я не допущу. А вас, – он обратился к чампу, я попрошу не провоцировать тех, кто не может нарушить приказ короля, и ответить вам достойно. Тренировка окончена.

– Ну почему же, – я узнала голос Миры. – Я только пришла и ещё не размялась даже. Кто составит мне пару?

Глава 4. Укрощение строптивой

– Ваше высочество, – начальник гарнизона устремил тяжелый взгляд на Миру. – Сейчас не время…

– Для тренировки не время? Брось, Сайл, – и Мира подошла к стойке с тренировочными мечами.

Вид у старого воина был ошарашенный. Сколько раз с ним спорила Алекса, изредка возражала я, но с Мирой за все годы он едва ли перекинулся десятком фраз.

– Ну хорошо, Ранир, составь пару…

– Нет, – Мира наконец выбрала себе меч по руке. – Я услышала от наших гостей сомнения в том, что женщинам может пригодиться владение оружием. Им, видимо, неизвестно, что все наши приграничные селения постоянно подвергаются набегам кочевых племен из восточных земель. А деревенские жители на печах не сидят, мужчины либо в поле, либо на охоте.

Я не поверила своим ушам. Это было прямое обвинение чампам.

Мира сделала приглашающий жест. Бородач нахмурился:

– Не много чести победить женщину, – рыкнул он.

– Да брось, брат, – неожиданно выступил вперёд один из его спутников. У него удивительная двухцветная шевелюра. Первый раз вижу, чтобы темные пряди чередовались с яркими рыжими. Причём в беспорядке. В бороде тоже какофония разноцветных пятен. – Это же тренировочный поединок, – Говорит он, ухмыляясь, и в его лице появляется что-то лисье. – Вроде танца. Позволь мне размяться. Я буду аккуратен. Ты же знаешь, я умею не переходить границы.

– Верно Вихо, – поддержал второй спутник. Этот просто темноволосый и борода коротко и аккуратно пострижена. Сразу и не скажешь, что чамп. – Токела никогда не впадает в боевое безумие. Даже если этой красавице удастся его поцарапать, он будет нежен.

Лучше бы он этого не говорил.

– Нежен? – рявкнул бородач, делая шаг вперёд. – Пусть он нежничает со своей невестой.

По рядам гвардейцев прошелестел шёпот. Только сейчас я сообразила, что для всех, кроме нас, это новость.

А громадный Вихо уже выбирал меч, бурча:

– Я бы предпочёл хворостину, чтобы поучить уму-разуму.

Я стиснула челюсти и бросила взгляд на сестёр. Как много, оказывается, зависит от отношения к тому, что происходит вокруг. Они всегда воспринимали мир по-разному, мечтательное выражение лица одной и извечно горящее в глазах любопытство другой делало их мало похожими друг на друга. Но сейчас у них было одно лицо, словно это они двойняшки.

Вихо выбрал учебный меч примерно такой же длины, как у Миры. Наверное, даже короче. Он явно уравнивал шансы по длине рука-меч. И это говорило о многом. Глава самого сильного из трёх кланов не сомневался в успехе. А усмешка на его лице говорила только об одном, поставить дерзкую девчонку на место.

Я смотрела на громадного чампа. Он создавал впечатление скалы. Я бы, случись с ним схлестнуться, скорее всего поставила бы на быстрые перемещения, и атаки одновременно со всех сторон. Нас учили порхать вокруг сильных, но менее поворотливых противников. Наверное, Мира пришла к тому же выводу. Она сделала шаг вперёд и тут же ушла в сторону, крутанувшись и нанося режущий сверху слева. Я не успела заметить блокирующего движения чампа, но Мира его почувствовала и оттолкнувшись мечом от чужого клинка, прокрутилась в обратном направлении, поменяв уровень атаки.

Это был удар вспарывающий живот противнику. Но чамп сделал скользящий шаг ей навстречу и молниеносным выбросом руки остановил её, прихватив двумя пальцами за кисть и заставив выронить меч. При этом Мира оказалась плотно прижата к его мощному торсу.

Такой поворотливости от великана не ожидал никто. С начала поединка прошло всего две-три секунды.

Дёрнулись гвардейцы, но спутники Вихо положили руки на настоящие боевые мечи. Да и взгляд самого вождя не предвещал ничего хорошего.

– Я думаю, этого достаточно, – в полной тишине раскатистый бас прозвучал громоподобно. – Моей жене оружие не понадобится.

Унизительная ситуация, в которой оказалась Мира, вызвала бунт в её Хранилище, и стихия воздуха вырвалась наружу. От неожиданности чамп разжал руки и покачнулся. Мне сразу же вспомнилось сегодняшнее столкновение в полумраке лестницы. Мужчина, которого я отбросила, не отлетел, а устоял на ногах. Это воспоминание мелькнуло где-то на границе сознания, но сразу же стало не до него.

Отскочив, Мира развернулась к своему противнику. Она могла поднять меч, но похоже уже поняла бессмысленность этого.

А вот воздушная стихия не смирилась. На площадке закрутился смерч: воздух и земля. Он то расширялся, то становился тоньше, и дрожал, пытаясь сместится то в сторону Миры, то в сторону чампа. Лицо сестры раскраснелось от усилий, а вот чамп, похоже, играл, как ящер с цыплёнком.

– Достаточно, – не выдержал начальник гарнизона.

– Хватит, – одновременно с этим вырвалось у Алексы.

А верзила чамп стоял и снисходительно улыбался, глядя на Миру.

– Мне нравится твоя дерзость, принцесса, – пророкотал он. – И мы ещё обсудим это в более подходящей обстановке, наедине.

Мира покраснела. Я почувствовала стыд и неловкость, и она, наверняка, тоже.

Но и эта мысль улетучилась, когда я вдохнула запах костра, хвойного леса и раскалённых камней. Мужчина, стоящий рядом и чуть позади, пользуясь тем, что всё внимание было приковано к площадке для поединка, словно невзначай придвинулся вплотную. Его бедро прижалось к моему, а чтобы я не вывернулась, сильная рука обхватила талию. Моего уха коснулось тёплое дыхание.

– Когда ты разгорячённая, ты пахнешь ещё вкуснее.

Я вздрогнула, и резко повернула голову.

Но увидеть лицо наглеца не получилось, слишком близко он стоял. Зато получилось почувствовать, какая шелковистая у него борода, скользнувшая по моему лбу, и тепло руки, погладившей бедро. В пояснице возникло приятное томление и тело само выгнулось. При этом разум всё ещё был на месте. Я прекрасно понимала, что в уже следующую секунду кто-нибудь обернётся и заметит неприличную близость незнакомца. Да и сзади люди, которые в любой момент могут перевести взгляды с Миры на меня.

– Пусти, – зашипела я, вцепившись ногтями в руку, лежащую на моем бедре. Я могла бы с таким же успехом царапать каменную стену.

И тогда я сделала воздушный щит. Мои учителя могли бы сейчас мной гордиться. Меня учили этому искусству несколько лет, но впервые он получился именно таким, как должно. Тоненький незаметный для глаза обычного человека кокон, отделивший меня от рук незнакомца.

Он фыркнул насмешливо и отпустил. Некоторое время я стояла неподвижно, невидящим взглядом уставившись перед собой. Повернуться не решалась. И только, когда Алекса меня окликнула, я кивнула ей и развернулась, равнодушным взглядом окидывая людей, стоящих позади. Никого, годившегося на роль моего оскорбителя, я не обнаружила. Да и запах раскалённых на огне камней и хвои быстро улетучивался. Этот тип успел исчезнуть, пока я приводила мысли в порядок. Одно порадовало, в глазах гвардейцев и слуг не было ни намёка на то, что они видели неприличную сцену.

– Ты идёшь, – в голосе Алексы звучало раздражение.

– А Мира?

– Она уже убежала, сама понимаешь. Идём к ней.

*****

Мира нас к себе не пустила. Вышла горничная и извиняющимся тоном сообщила, что госпоже нехорошо, и она просила её не беспокоить.

– Идём к отцу? Так больше продолжаться не может, – я решительно повернулась к Алексе.

Но она лишь помотала головой.

– Я была у него утром. Это бесполезно.

– Но ты же его видела, он погубит Миру.

– Ты думаешь, остальные лучше?

– Я не разглядела их.

– А разве это обязательно? Они чампы, и этим всё сказано.

– Ну, ты как хочешь, а я попробую.

Алекса пожала плечами, весь её вид говорил, что она не верит в успех этого разговора. Неужели наша маленькая воительница сдалась? Что же такого она услышала от отца? Спросить напрямую? Нет, лучше я сама узнаю.

– Иди. Я подожду в нашей беседке.

*****

Отец выглядел подавленным. Вместо жёсткого отпора, к которому я была готова после его утреннего: «Вы сделаете так, как я сказал. Я король!», он встретил меня с глубоко опечаленным видом и сделал приглашающий жест:

– Садись, девочка, задавай свои вопросы.

И я растерялась. Отец вздохнул и начал сам:

– Ты думаешь меня это радует? Я мечтал о другом будущем для вас.

– Но почему тогда? Какое нам дело до их легенд и свитков? Зачем нам усиливать того, кто уже тысячу лет является нашим самым главным врагом? Откуда такое доверие?

– Нет у меня к ним доверия. Но мы сейчас стоим на грани исчезновения.

– Но почему? – это прозвучало громко и с непозволительной для обращения к королю дерзостью.

– Не перебивай, просто послушай, – мягко ответил он. – Несколько дней назад здесь были послы из Чампии.

Я кивнула, показывая, что в курсе.

– Я так понимаю, вы об этом знаете, а вот появление осведомителей вы скорее всего пропустили. Ибо эти люди всегда незаметны, – он помолчал: – Так вот, легенда легендой, но и чампы и осведомители принесли одну весть. Огневики предложили чампам союз для нападения на Хорнию и разделения её на части.

Я охнула.

– Отец, но Империя Огня никогда…

– С чего ты взяла? Да, бытует мнение, что наши поселки добровольно переходят под власть Огневиков. Но что значит это добровольно? Сначала подкупаются главы деревень, а потом почему-то именно на это поселение налетают кочевники. А после этого приходят войска имперцев с посулами и обещаниями. И до сих пор это касалось только мелких посёлков. Но недавно я узнал, что мэр самого крупного пограничного города Тиволи начал переговоры с нашими добрыми соседями. Но и это ещё не всё.

Я почувствовала боль в руках. Оказывается, я переплела пальцы и с силой нажимала на костяшки. С трудом расцепила их.

– Я слушаю, – серьёзно кивнула я.

– Огневики предложили Чампии разделить наше королевство, – повторил он. – И сейчас ждут ответа вождей.

– Это невозможно, – мой голос звучал сипло от волнения.

– Я тоже не сразу поверил, но осведомители подтвердили, что была встреча императора Румера с одним из братьев.

– И что же им помешало договориться?

– Ничего. Они договорились.

Я вскочила на ноги:

– Тогда почему…

Отец жестом остановил меня.

– Но… в те же дни Верховный шаман чампов нашёл свиток. И Вихо, по его словам, стал затягивать переговоры, отправив послов к нам. Возрождение дракона достойная цель. И для чампов имеет большее значение, чем просто новые земли. Я его понимаю. Если бы у Хорнии был шанс возродить Белого Дракона, я бы положил свою жизнь на алтарь.

Он сказал это так, что я сразу поверила, что отец готов умереть ради мечты увидеть возрожденную Хорнию.

– Но что мы с этого получим? Мы – Хорния. Чампы обретут дракона, у Империи их уже два. А мы станем ещё более лёгкой добычей? Разве нет?

Отец посмотрел на меня с уважением.

– Прости, Лисса, кажется, я впервые сегодня понял, какие умные у меня дочери. Ты рассуждаешь верно, но не учитываешь ещё один момент. Видишь ли, когда появляются два сильных государства, у них возникают трения.

– И? Что им помешает разделить Хорнию, как они и собирались?

– Сильное государство пытается забрать всё. Это в природе человека – обычная жадность. А это значит, им нужно будет сначала разобраться друг с другом. И в этом случае у нас появится шанс, лазейка для того, чтобы попытаться выскользнуть. Или хотя бы накопить силы. Опять же будет шанс, что Чампия и Империя ослабят друг друга.

– Отсрочка?

Отец кивнул:

– Да. Именно так. Если же я сейчас откажу Вихо, то этого шанса и этой отсрочки у нас не будет. Вихо сказал, что поставит огневикам условия, чтобы вас троих при разделе отдали им. То есть в любом случае…

– Вот мерзавец! – мои руки сжались в кулаки. – Отец, он так сейчас издевался над Мирой.

– Мне уже доложили.

Вот когда успели…

– Он не издевался, – продолжил отец, и в голосе его появились виноватые нотки, – а подчинял её себе. Мира вела себя дерзко. Ты думаешь, я бы позволил вашей матери или матери Алексы бросить мне вызов? Ни один мужчина не потерпит главенства женщины. Но я не знаю, как это объяснить Мире. Я ограждал вас от всех проблем. И вы привыкли, что любая ваша прихоть исполняется мгновенно. Ну и опять же рассчитывал, что посватается кто-нибудь из достойных хорнийцев, а не... Наверное, следовало вам раньше объяснить, что во взрослой жизни всё может быть иначе.

– Да, нам сложно будет привыкнуть. Но я тебя поняла. Попробую поговорить с Мирой, – и в этот момент мой голос дрогнул. Я почувствовала, как слёзы бессилия подступают к глазам и отвернулась. – Я пойду, отец, и спасибо за ту сказку, в которой мы жили столько лет. Надеюсь, у меня будут силы помнить о доме только хорошее.

Я спустилась во внутренний дворик. Во всём чувствовалось приближение осени. Вроде и цветы те же, и деревья ещё зелёные, но кое-где уже попадались под ноги желтые листья. Возле беседки они лежали аккуратной кучкой. Наверное, садовник сгрёб, а убрать не успел. Я пошевелила шуршащую золотую пирамидку носочком туфельки.

– Флао скоро улетят, – задумчиво сказала Алекса, проследив за моим движением. Она сидела на перилах, болтая ногами.

– И нам с Мирой придётся уехать.

– Ты поговорила с отцом, – она не спрашивала, утверждала.

– Да.

– И согласилась пожертвовать собой.

Я вздохнула.

– А поехали прямо сейчас на озеро, – неожиданно предложила Алекса.

– Без Миры?

– Ей надо побыть одной. В любом случае вечером во время примерки увидим её.

Я всё ещё сомневалась.

– Может завтра утром всё-таки.

– И завтра утром тоже.

Она меня убедила, как и всегда. Противостоять её напору невозможно

Рена и Ная обрадовались, когда мы в неурочный час появились в загоне. Одних нас, разумеется, не отпустили. Сайл возник словно ниоткуда и дал нам в сопровождение четверых гвардейцев.

Порадовало, что на всём пути от загона до ворот нам не попался ни один из приезжих. Хотелось забыть хотя бы на время обо всём этом кошмаре.

Вот только радость была преждевременной. Когда мы поднялись на вершину холма, на берегу увидели две мужские фигуры. Не узнать их было невозможно.

Глава 5 Роутег

В глаза сразу же бросилась разномастная шевелюра одного из братьев. Второго я как следует не запомнила, не до того было. Так, скользнула взглядом, отметила только, что он больше похож на нормального человека.

Поставь его рядом с нашими гвардейцами, и не подумаешь, что чамп. И сейчас я поняла, что это один из трёх вождей только потому, что он был рядом со своим чёрно-рыжим братцем.

Они стояли у самой воды, а чуть поодаль, перекрывая тропу к нашей любимой заводи для купания, маячила пара человек сопровождающих. Видимо, охрана. Маловато для правителей такого ранга.

Ах, нет, не маловато. Просто не всех сразу я заметила. Личная охрана распределилась по всему берегу. А поскольку из-за флао природа вокруг пруда была оставлена в диком состоянии, то деревьев и зарослей здесь было предостаточно.

Мне стало не по себе. Алекса тоже придержала Рену. И дело не в страхе. Ясно же, что опасности нет. Просто так давно и настолько глубоко въелось неприязненное отношение к этому народу, что сработал инстинкт. И тем более странно смотрелись эти чужаки здесь, на нашем любимом месте. До сих пор никто не мешал нам чувствовать себя на озере так же вольготно, как в своих покоях.

Я попыталась обуздать закипающее раздражение. Неужели я такая собственница? Не было запрета для других людей любоваться прекрасными флао. В конце концов, скоро птицы улетят в тепло, и там кто-нибудь обязательно будет ими восхищаться. А что до того, что место наше, так и это под вопросом.

Люди редки здесь только потому, что ближайшее поселение минимум в часе езды, да и то не на ящере-работяге, а на таком, как наши элитные. Крестьяне сюда не ходят, бывают редкие торговцы, ну и званные гости. И порой приезжих специально водят на озеро, и никого из нас это не злит.

Но моей стихии было наплевать на разумные рассуждения, воздух взвихрился внутри меня, окатывая волной ярости, и я очень явственно почувствовала такой же закручивающийся смерч по соседству с собой.

Похоже и у Алексы настроение резко испортилось.

– Поехали обратно, – процедила она сквозь зубы.

Но нас уже заметили, а как иначе при таком количестве охраны. Оба чампа повернулись в нашу сторону. Разноцветный отвесил легкий поклон, а вот темноволосый лишь слегка наклонил голову. Высокомерием несло от обоих.

– Ты хочешь, чтобы они подумали, что мы их боимся? – сказала я, почти не разжимая губ и придав своему лицу самое равнодушное выражение, на которое только была способна.

– Тогда ненадолго, – Алекса взяла себя в руки, дала мысленную команду своему ящеру, и первая направилась к воде, но не туда, где стояли эти двое, а чуть наискосок. Я последовала за ней, старательно глядя мимо гостей.

Бесполезная попытка избежать общения. Боковым зрением я отметила, что эти двое направились наперерез и вздохнула. Неужели они совсем не чувствуют, что мы им не рады. Но тем не менее я сочла нужным приглушить реакцию моей стихии.

Подойти слишком близко им не позволили гвардейцы, вот они наше настроение уловили моментально. Двое спешившись встали на пути чампов, а двое других немного отстали, стараясь не выпускать из вида охрану гостей.

Я заметила ехидную ухмылку на лице чёрно-рыжего, того, который первым хотел принять вызов Миры.

– Ваши высочества, – он ещё раз поклонился, а скорее изобразил поклон. – Может вы скажете вашим цепным псам, что невежливо встревать в почти семейное общение?

Я почувствовала, как напряглись наши стражи.

– Ну ведь пока ещё «почти», – не выдержала Алекса. – И уж не более вежливо называть людей, которые служат нашей семье, цепными псами. – Она выделила слово «нашей».

– Не сердитесь, ваше высочество, но действия ваших охранников лишены разумности.

– Это почему же? – резко спросила я, но при этом сделала знак стражам отступить на шаг.

– Нас в любом случае здесь больше, – чамп обвёл рукой берег. – И, если бы мы захотели причинить вред прекрасным хозяйкам этих мест, они бы нас не остановили, а скорее раззадорили.

Чамп сказал это без вызова, а скорее весело, осознавая свою силу. Я почувствовала правоту его слов. Всё, что я знала о чампах, подтверждалось. Им наплевать на чужие правила и законы. И в данный момент, этот пегий тип ставил нас с Алексой на место примерно так же, как час назад Вихо поставил Миру. Они вели себя как хозяева. До чего мы докатились? Как могла Хорния так ослабеть, что сам король вынужден униженно выполнять требования этих ханговых дикарей?

Я стиснула зубы, чтобы не вырвалось что-нибудь уже совсем неподобающее для девушки моего статуса, хотя как хотелось впервые в жизни применить те слова, которые порой произносили гвардейцы, когда думали, что мы их не слышим.

– И тем не менее ваши слова похожи на угрозу, – сказала Алекса с плохо сдерживаемой яростью.

– Ну что вы, моя прекрасная фея… – это прозвучало издевательски, так как сейчас Алекса напоминала скорее фурию.

– Ну, во-первых, не ваша, – огрызнулась она.

– Всего-то полгода, – пожал плечами чамп. – Хотя я и не понимаю, зачем ваш отец отложил наш брак. В семнадцать лет даже в вашем королевстве допускается, – он сделал паузу, – в особых случаях.

Особые случаи, это он намекает на грехопадение юных девиц?

– Я не спешу, – моя сестрёнка наконец-то взяла себя в руки и вернула чампу издевательскую усмешку. – Не стоит рассчитывать на особый случай.

Фыркнул темноволосый, его явно забавлял этот разговор.

– Токела, твоя невеста очаровательна. Думаю, скучно вам вместе не будет, – я вздрогнула при звуке его голоса. Я ведь слышу его впервые? Или нет.

А он уже смотрит прямо на меня, и я замираю под взглядом его карих с янтарными искорками глаз. Только сейчас начинаю осознавать, за кого именно мне предстоит выйти замуж. Вот он этот чамп, не какой-то там мифический, а самый настоящий, реальный.

Наверное, я слишком долго на него смотрю в некой оторопи, потому что на его лице появляется самодовольная улыбка. А меня от злости бросает в жар. Сейчас он вообразит, что интересен мне.

– Меня зовут Роутег, – говорит он негромко, прежде чем я успеваю отвести взгляд и сделать вид, что всё это было случайно. Так, травинку в задумчивости разглядывала и не заметила его.

В его голосе мне опять почудилось что-то знакомое. Нет, невозможно. Не могла я его слышать раньше, просто похож на кого-то.

– Никогда не видел столько флао в одном месте, – продолжает он, и по моей спине бегут мурашки. – У нас их перья высоко ценят шаманы для своих церемоний. Поэтому поймать или убить флао для простого кочевника значит озолотиться.

Я просто задохнулась от возмущения. Всё смущение улетучилось ящеру под хвост.

– Надеюсь, приехавшие с вами шаманы не посмеют убивать наших птиц. В Хорнии они неприкосновенны.

– Что вы, принцесса, всего-то парочку ощипают, – невозмутимо ответил он и неожиданно расхохотался. А я открыла рот и захлопнула снова. Да он просто куражится надо мной.

Попытка сохранить строгое лицо у меня сорвалась. Я почувствовала, как дрогнули уголки моих губ, и поспешно отвернулась, чтобы не показать, что у него получилось меня поддеть.

– Поехали, Лисса, – голос Алексы был напряжённым. Но она нашла в себе силы соблюсти этикет и выдавить: – Всего наилучшего, господа.

– Буду рад новой встрече, моя фея, – в голосе Токелы звучало превосходство хищника, ненадолго выпускающего жертву из когтей. Пусть побегает, никуда не денется.

Я развернула ящера вслед за сестрой, но сильная рука ухватила Наю за уздечку. Моя девочка терпеть не может такого обращения, он что с ума сошёл? Ная резко повернула свою чешуйчатую морду к наглецу, и из пасти вытекла струйка дыма. Ой, сейчас она этого высокого гостя поджарит. Но чамп, продолжая придерживать упряжь одной рукой, второй прихватил её ноздри и легонько сжал. Ная удивлённо пискнула. Я не успела возмутиться, а темноволосый уже успокаивающе погладил её по морде и развернулся ко мне.

Мои ноздри защекотал запах хвойного леса, которого здесь было в избытке. Но кроме того я явственно почувствовала и запах раскалённых камней. А Роутег бесцеремонно положил руку мне на бедро и посмотрел в глаза. Я словно провалилась. Странное ощущение, я сижу верхом на ящере, а он стоит на земле. И почему мне кажется, что это он смотрит на меня сверху вниз? Это какая-то магия подчинения?

– Увидимся, Лисса, – в его голосе появляется бархат, и по моему позвоночнику поднимается тёплая волна.

Этого просто не может быть. Я закусываю нижнюю губу и даю Нае мысленную команду: «Вперёд!». Моя ящерка тут же трогается с места, но рука чампа успевает погладить меня по внутренней стороне бедра. Тугая пружина сжимается внизу живота, и я с трудом удерживаюсь от стона.

– Видела я, как ты кокетничаешь с этим чампом, – сердито говорит Алекса, едва мы остаёмся наедине. Гвардейцы увели наших ящерок в загон, а мы поднимаемся по парадной лестнице. На ступенях на этот раз никто не толпится, только слуга, который открывает перед нами тяжёлую дверь.

– Что ты имеешь в виду?

– Да в общем-то ничего.

Алекса надолго замолкает, а я не решаюсь пускаться в объяснения. Что я могу ей сказать? Мы всегда делились всем, что на душе. Но сейчас Мира сидит в одиночестве, а я… как я могу рассказать сестрёнке, что произошло со мной в сумраке лестницы? При одном воспоминании о тех ощущениях меня бросает в жар. Может ли это быть тот самый человек? Если да, то как может моё тело так реагировать на одного из тех, кого я должна ненавидеть всей душой?

Меня охватывает смятение.

Мне больно от слов Алексы. И я не кокетничала с ним. Обидно настолько, что перехватывает дыхание, поэтому, когда мы оказываемся наверху, я отворачиваюсь и молча ухожу к себе.

Были у нас детские ссоры, как же без них. Но когда случались неприятности, мы всегда поддерживали друг друга. Что же происходит сейчас? Мне никогда не было настолько тяжело, и страшно представить, что сейчас ощущает Мира.

А Алекса? Ей единственной ничего не угрожает, а она безжалостно укоряет меня. И за что? За то, что я в растерянности? За то, что из-под моих ног исчезла опора, и я не понимаю, что происходит. А ещё я не понимаю, почему этот чамп считает, что имеет право прикасаться ко мне, словно я его вещь. Ещё вопрос, не использует ли он магию, потому что никогда ни на кого из людей у меня не было такой реакции. Значит, и на него не должно быть.

– Госпожа, прибыла портниха, – я не заметила, как вошла Алита. – Вы пройдёте в покои к её высочеству Мире?

В первый миг я чуть было не рявкнула, что никого не желаю видеть, и пусть портниха придёт сюда, но поднимающаяся волна раздражения испугала меня саму.

Уже не первый раз за этот день меня бросает из стороны в сторону. Да я за всю жизнь не испытывала такого количества отвратительных эмоций. Ярость, злость, негодование, отчаяние, обида на самых близких и ужасное чувство вины непонятно за что, и всё это вразнобой, вместе и поочереди. Моя Стихия к такому не привыкла. Того и гляди вырвется, и я кого-нибудь покалечу. И хорошо, если это будет чамп, кровожадно подумалось мне, а не кто-нибудь из ни в чём не повинных людей.

– Да, Алита, но я не могу идти в том, в чём была на тренировке, – сказала я, пытаясь приглушить рычащие нотки в своём голосе.

Не удалось мне полностью справиться с раздражением, мои слова прозвучали жёстче, чем обычно, но, что ещё хуже, стоявшая на столе чаша с настоем из асаи, слетела со стола так, словно я её швырнула.

В принципе, так и было, вырвавшуюся из растревоженного Хранилища воздушную плеть мне удалось перенаправить в последний момент. Алита не маг, увидеть стихию она не могла, но скорее всего догадалась при виде последствий. Не привыкшая к такому тону девушка приняла мой гнев на свой счет и, кажется, по-настоящему перепугалась.

– Простите, ваше высочество, я сейчас, я быстро, – её голос задрожал, она метнулась за водой, губкой и ароматными средствами, чтобы стереть пот с моего тела, а я начала раздеваться, чувствуя себя ещё хуже, чем прежде. Вот за что я с ней так?

Став чище снаружи, я попыталась исправить ситуацию.

– Алита, я не хотела тебя обидеть, – пытаясь говорить мягко, я почувствовала, как фальшиво звучит мой голос, внутренняя стихия всё ещё не успокоилась.

– Что вы, ваше высочество, как я смею обижаться, я должна была сразу позаботиться о том, чтобы вы переоделись, – Алита расправляла складки на моей тунике, опустив глаза в пол.

– Ханг побери, – в сердцах выругалась я, повернувшись к ней. – Неужели ты не понимаешь, что это всё никакого отношения к тому, что со мной происходит не имеет. Какая ерунда – это переодевание. Не смей обижаться на меня и не смей меня бояться.

Алита подняла на меня глаза:

– Но вы так страшно рыкнули на меня, ваше высочество. И эта чашка…

– Ах чашка, – я взяла со стола уцелевшее блюдце с красивыми вензелями, повертела в руках. – Знаешь, мне говорили, что бить посуду не только к счастью, но и к хорошему настроению. Попробовать что ли?

И я с размаху грохнула блюдце об пол. Осколки разлетелись веером.

Алита неожиданно фыркнула.

– Вы прямо как моя мама... Ой, простите, – она в ужасе прижала ладошки ко рту, – я глупость сказала.

– Ай брось, – поморщилась я. А потом прислушалась к себе. – А ведь правда легче. Ещё посуда есть?

В глазах девушки появился озорной огонёк:

– Могу на кухню сбегать.

– Ладно, не стоит, я успокоилась.

Моя Алита наконец-то вернулась, руки перестали дрожать, и она принялась укладывать мои волосы в простую домашнюю причёску.

– Ты ведь дружишь с Маритой? Что она говорит? Как Мира?

Руки Алиты дрогнули:

– Мы не должны вас обсуждать, – она колебалась.

– А если честно? – я вывернулась и посмотрела ей прямо в глаза. – Мне надо знать.

– Ваша сестра после того, как вернулась, так и сидела, словно статуя до прихода портнихи. Марита не болтлива, вы не подумайте, но, когда мы с ней столкнулись у кухни, я увидела, что у неё глаза красные. Ну и пристала. Она очень переживает за свою госпожу.

– А ты?

– Ваш не такой страшный, у нас все горничные… Ой, я опять не то говорю, простите…

– Очень даже то, – задумчиво протянула я. Собственно говоря, этого и можно было ожидать. Я, конечно, не знала, что любитель горничных, с которым я столкнулась на лестнице, это и есть тот самый чамп, но, что он из себя представляет, поняла сразу. Ещё первая ночь не опустилась на дворец, а он уже присматривает себе девчонку для утех.

– Вы опять сердитесь, ваше высочество? – робко спросила Алита. – Я всего лишь хотела сказать, что все говорят, что он красавчик.

– С чего бы мне сердиться? Нет, я просто думаю, что пора идти к Мире. Алекса уже там?

– Наверное, за ней послали в то же время, что и меня к вам.

Я кивнула Алите, и направилась к дверям.

Я не сержусь? Нет, конечно, на Алиту не сержусь. Но я злая, как ханг. Кажется, попадись мне сейчас этот Роутег. И я ясно представила его перед собой, слишком ясно. В животе стало горячо. Ткань туники, почти невесомо касаясь моей груди при ходьбе, провоцировала внутри нестерпимо ноющее ощущение. Да что же это такое? Ведь его нет сейчас рядом, и он не может использовать магию подчинения. Я невольно облизнулась и тут же вспомнила чужое дыхание на своих губах. Злость сменилась недоумением, растерянностью. В таком состоянии я и подошла к дверям Мириных покоев. Нет это никуда не годится. Я остановилась, вспоминая упражнения для начинающих магов, которые только-только начали учиться управлению стихиями. Вдох – выдох, ещё раз и ещё. Только сейчас, когда стук сердца замедлился, я поняла, что перед этим оно колотилось слишком часто.

– Ваше высочество, – окликнул знакомый голос. Я резко обернулась.

Пытаясь справиться со своим состоянием, я не заметила, как в коридоре появился Скайрус.

– Что вам нужно?

– Мира уже рассказала вам, о чем мы говорили?

– Судя по тому, что это вас так волнует, она не очень поверила вашим словам.

– И напрасно.

– А я доверяю её мнению, – я резко оборвала разговор, и потянула ручку двери.

Глава 6 Поджог

Мира стояла посередине комнаты в платье из жёлтого шёлка, вокруг неё ползали на коленях помощницы швеи, с иголками в руках и нитками в зубах, подбирая подол. Даже с неприбранными волосами она выглядела ослепительно. Слишком красиво для того, чтобы отдавать её чудовищу. И я отвела глаза, чтобы она не прочла в них жалости и сочувствия. Мира этого не потерпит.

Сама швея заходила то с одной стороны, то с другой, оценивая свою работу. При виде меня засуетилась:

– Ваше высочество, ваше платье почти готово. Мы скоро закончим.

– Мы не торопимся, – ответила я за себя и за Миру, снова глядя в лицо сестре.

Мира уловила смысл, содержащийся в моей фразе, и понимающе улыбнулась.

Я хотела по привычке спросить, не приходила ли Алекса, но промолчала. Обида на последние слова нашей младшенькой всё ещё жгла где-то глубоко внутри.

Я судорожно вздохнула:

– Подожду на балконе.

Через открытую дверь донёсся знакомый шум. Гвардейцы начали свои ежевечерние тренировки. Мы частенько наблюдали за их схватками с одного из наших балконов. Они знали об этом, хоть и делали вид, что не замечают. Мы специально проверяли. Если мы незаметно выглядывали из-за штор, тренировки проходили более серьёзно и сосредоточенно, но стоило любой из нас выйти на балкон, бои становились ожесточёнными. Мы тоже увлекались действом, переживали за сражающихся, спорили, кто победит.

На балконе я оказалась не одна. Алекса уже стояла сбоку. Я остановилась в некоторой растерянности, но она сразу же шагнула ко мне, обхватив руками.

– Прости, я наговорила тебе глупостей и гадостей. Но я так расстроилась из-за Миры.

– Как будто я не расстроилась, – совсем вытравить обиду из своего голоса мне не удалось, но я одновременно погладила Алексу по волосам. Надеюсь, это смягчило мой тон.

– Кто там сегодня воюет? – спросила я, переводя разговор на другое.

– Вроде новеньких обкатывают.

– Давай посмотрим.

– А ты меня простила? Или как любит говорить мама: «Ожерелье нашлось, но графиню в гости больше никто не звал»?

Я невесело засмеялась:

– Мне нечего тебе прощать. Это всё от растерянности. Мы все трое не можем понять, что происходит и, почему это с нами случилось. Вот и дёргаемся, как необъезженные ящеры. Я сегодня напугала свою Алиту. Она решила, что я на неё рассердилась. Перебила посуду в своей комнате. Нет, не думай, я не из-за твоих слов разозлилась, а из-за своей беспомощности. Я никогда не была подвешенной на воздушной петле.

– Вот и у меня то же самое на душе. И даже тренировка не помогла сбросить.

– А как она могла помочь, если именно в конце произошло самое неприятное? – я понизила голос, чтобы не услышала Мира.

В этот момент шум внизу усилился. Видимо, гвардейцы заметили наше появление, и схватка стала жёстче.

– Ну вот, – засмеялась Алекса, – они там стараются, а мы даже не смотрим.

А внизу было интересно, против новичка, который достался сегодня мне в напарники, вышел Ранир.

Прежде всего он повернулся в сторону нашего балкона, поднял глаза и сделал извиняющийся жест. Это означало, что приличным леди лучше не смотреть. Он, видимо, не планировал изначально принимать участие в поединке, и удобной одежды под рукой не оказалось. В следующую секунду от стянул через голову свою плотную куртку и остался в одних штанах. Он мог не извиняться, мы с детства привыкли к обнаженным мужским торсам под нашими балконами. Это было пикантно, но ничего неприличного в этом мы уже давно не видели. Тем не менее, гвардейцы каждый раз считали необходимым извиниться. Вежливость, не более.

Новичок с удивлением перевел взгляд на нас, потом на Ранира, что-то спросил у него. А потом, повторив вежливый жест, скинул свою рубаху. У него это получилось не сразу. После предыдущих схваток, мокрая от пота одежда прилипла к телу и не сразу подчинилась хозяину.

– Ого, – заинтересованно наклонилась вперёд Алекса. – Да он красавчик. Интересно, из какого рода.

Я тоже разглядывала совершенную фигуру новичка. Ну да, очень даже неплох. Размах плеч, рельефные мышцы рук, живот в кубиках.

– И чем он лучше других? – не выдержала я. – У нас все гвардейцы как на подбор.

– Ты просто пришла поздно и не видела, как он двигается. Этот парень уже многих загонял. Почти без отдыха. Я со своего балкона сначала смотрела, пока ты там посуду била.

– Он тебе понравился?

– Как всё новое.

– Тебе нравится всё новое?

Алекса перевела на меня виноватый взгляд:

– Нет конечно. Только то, что не разрушает нашу жизнь.

Поединок начался. Я много раз видела, как Ранир, правая рука Сайла гоняет молодёжь. Опыт бывалого воина его ни разу не подвёл, но кажется сейчас впервые ему достался достойный соперник. Новичок сделал первый шаг, и я как-то сразу поняла, что Раниру придётся нелегко.

– Лисса, твоя очередь, – на балконе появилась Мира.

Вот ведь не вовремя.

– Расскажешь, чем закончилось.

Во время примерки я снова думала о том, что не появись у чампов этот хангов свиток, я могла бы встретить кого-нибудь вроде этого парня, если, конечно, его ранг достаточно высок. Не то, чтобы он произвел на меня впечатление, но парень не был чампом, а я бы, наверное, сейчас дала согласие на любой брак, лишь бы не уезжать.

Моя память подкинула мне эпизод на берегу. Этот Роутег, он так властно и нагло смотрел на меня, и этот его хозяйский жест, когда он положил руку мне на бедро. Меня охватило запоздалое чувство негодования. А ещё я почувствовала тепло в том месте, где прошлась его рука.

– Что с вами, ваше высочество? – ворвался в мои мысли встревоженный голос швеи. – Эта негодница вас уколола иголкой?

– А? Что? Нет, всё в порядке, никто меня не уколол.

– Но вы неожиданно так выгнулись, что я подумала…

– Нет, устала стоять, – солгала я, чувствуя, как жар приливает к моим щекам. – И душно тут.

– Осталось совсем немного, надеюсь вам нравится платье.

Пришлось переключиться и наконец-то посмотреть в зеркало на то, ради чего я сюда пришла. Платье было моё, по цвету, по фасону. Мой любимый оттенок цвета перьев флао.

И, ну как же иначе, снова мысли вернулись на берег, и я вспомнила слова чампа о ценности птичьих перьев для шаманских ритуалов. Шутил он или всерьёз? Неужели у них убивают этих прекрасных птиц. Я вздохнула.

– Вам не нравится, ваше высочество, – в голосе швеи звучала тревога.

Сегодня все понимают меня неправильно.

– Что вы, оно великолепно.

Жаль только сшито это роскошное одеяние не к самому светлому в моей жизни событию.

Я снова надела тунику, а помощницы швеи уже разглаживали складки на платье небесно-голубого цвета. Настала очередь Алексы примерять наряд для завтрашнего вечера. Как я поняла это будет помолвка. И сразу же через день свадьба. Всё так быстро. Чампы не хотят задерживаться здесь, и это неудивительно. Они не могут не чувствовать напряженности и не видеть враждебных взглядов.

– Лисса, – окликнула меня Алекса с балкона.

– Ну как там? Ранир показал новичку его место?

– Ну да, они почти на равных.

– Да нет, – перебила Мира. Я впервые слышу её голос после сегодняшнего происшествия на площадке. – Новенький сама деликатность. Он не стал давить на Ранира.

– Ну да, – согласилась Алекса. – Они просто поискали слабые места в защите. Но тут эти появились. Сейчас что-то будет, – в её голосе сквозило предвкушение.

Ещё до выхода на балкон я поняла о чём она, точнее о ком:

– Тебе пора на примерку, воительница.

– Да погоди. Интересно же. Вот бы этот новенький надрал задницу хоть кому-нибудь из них.

Чампов внизу было двое – те же что и на берегу, и они о чём-то говорили с Раниром. А потом темноволосый неожиданно поднял голову и, хотя нас на балконе было трое, я почувствовала его взгляд на себе. И, ханг побери, не понимаю почему, но знакомая волна тепла прокатилась по телу. Мне показалось, что я даже искорки вижу в его глазах несмотря на расстояние. Хотя бред, конечно, слишком далеко. А вот самодовольная ухмылка на его лице мне точно не померещилась. Он, конечно же, уверен, что я появилась на балконе только ради него. Стоило бы развернуться с равнодушным видом и уйти, но мои ноги, словно приросли к мраморной плитке, которой был выложен балкон.

Наверное потому, что против новичка встал именно он, Роутег. И мои мысли опять смешались. Вот интересно, чего я хочу больше, чтобы чампу, как резко выразилась сестра, надрали его самоуверенную задницу? Или же я должна желать победы, тому, кто скоро станет моим мужем, даже, при том, что этот факт меня совершенно не радует?

Тем временем, Роутег выбрал тренировочный меч по руке и, передав его брату, скинул рубашку, оставшись в штанах, слишком низко сидящих на его бёдрах.

– Ого, – снова вырвалось у Алексы.

А мне впервые это показалось неприличным.

Неприличным мне показалось всё, от громадности его тела до этих самых штанов, которые казалось вот-вот соскользнут вниз. Сейчас, когда рядом с ним не было Вихо, Роутег казался очень большим. Новичок, с которым он должен был схлестнуться в тренировочном бою, был примерно такого же роста и в плечах не уже, но если полчаса назад он показался нам с Алексой мощным, то сейчас рядом с чампом выглядел нескладным подростком.

Я невольно сглотнула, пройдясь взглядом по рельефным грудным мышцам Роутега, по поджарому животу, и темной дорожке волос, уходящей вниз от пупка. И хотя, едва ли кто-нибудь мог определить, куда именно направлен мой нескромный взгляд, я кажется, покраснела. Всё же один человек заметил. Когда я с усилием оторвалась от неприличного созерцания и посмотрела выше, обнаружила, что Роутег смотрит прямо мне в глаза, а уголки его губ изогнуты в самоуверенной улыбке.

В ушах зашумело, и мне сразу же перестало хватать воздуха, как тогда в сумраке лестницы во время его дерзкого поцелуя.

Роутег не стал устраивать танцы с мечом, как делают люди с незнакомым противником, он сразу же взял на себя инициативу: шаг, уклон, провокация. Новичок дёрнулся навстречу, блокируя клинок. Но тот непредсказуемым образом уже изменил направление движения, и оказался у самого горла юноши. А чамп, обозначив касание, разорвал дистанцию. Ошарашенный таким быстрым проигрышем гвардеец замер только на мгновение. Уже в следующую секунду он с яростным рычанием бросился на стоящего с опущенным мечом чампа. За шаг до цели он крутанулся с бешеной скоростью, нанося рубящий удар мечом, превратившимся в размытое пятно и... упал, причём, его меч отлетел метра на два. А чамп уже снова опускал свой меч, стоя в расслабленной позе.

Ранир остановил новичка прежде, чем тот перекатом добравшись до своего оружия вскочил и снова бросился на противника.

После коротких переговоров, против Роутега выставили другого гвардейца. Потом ещё одного и ещё.

– Какой позор, – простонала Мира. – Неужели никто не способен дать ему отпор.

Ей даже в голову не пришло, что её недавнее поражение именно в этот момент превращается в незначительный эпизод. Мира болела за честь дома, который её вырастил, позабыв о том, что он же сегодня утром и предал её.

А я? Я просто смотрела, не пытаясь больше разобраться, чего именно хочу я. Перед моими глазами хищник играл с котятами, легко и вальяжно, я бы даже сказала нежно. И из-за его плавных перемещений, гибкости и силы стихия воздуха в моем хранилище начала новый танец.

Алекса осталась примерять платье, а я быстро ушла к себе, избегая встречаться взглядом с сестрами. Мира вряд ли, а вот Алекса, с её уровнем магии, могла считать моё состояние. Надеюсь, до сих пор ей было не до этого.

*****

Ужинать я не пошла, попросила Алиту принести что-нибудь прямо в комнату. В конце концов, Мира часть дня просидела одна, и даже, когда мы приходили, отказалась с нами видеться. Могу и я побыть затворницей? Я может тоже переживаю.

Если, конечно, Алекса или Мира решат ко мне прийти, я впущу, не смогу отказать, но надеюсь, что сегодня мне больше не нужно будет ни перед кем притворяться.

Уже ложась спать, вспомнила, что так и не выполнила просьбу отца поговорить с Мирой о причинах замужества и безвыходности ситуации. И долго вертелась в постели, пытаясь представить, как и с чего начать такой разговор.

В конце концов, почему именно я? Есть еще и Алекса. Она осталась у Миры, когда я уходила, пусть она и объясняет. Мысленно переложив ответственность на чужие плечи, я успокоилась и уснула.

– Ваше высочество, ваше высочество, – Алита трясла меня за плечо. – Проснитесь.

Я что проспала? В комнате было очень светло, но не так как днём. Стены были окрашены в золотые и розовые оттенки, как бывает рано утром, когда солнце только выглядывает из-за горизонта или вечером на закате.

– Что случилось, почему так рано?

– Пожар, горим!

Я подскочила. Только сейчас я обратила внимание, что языки света скачут по стене, словно бешеные. Так не бывает ни на рассвете, ни на закате. А ещё я почувствовала, как вползает через открытый балкон запах гари.

– Что это? Где?

Алита стянула с меня ночную рубашку и подала тунику.

– Крыло чампов горит, – возбуждённо тараторила она. – Что же будет? Ведь если вожди погибнут, начнётся настоящая война.

Недослушав, я бросилась на балкон. Пылал второй этаж левого крыла дворца, прямо напротив наших балконов. Там были гостевые комнаты. Я не интересовалась, куда поселили чампов, но Алита, несомненно, знала точно.

Перед глазами встал недавний поединок наших гвардейцев с ним, с Роутегом, красивым мужчиной, хищным, двигающимся стремительно и непредсказуемо, и поглядывающим на меня при каждом удобном случае. Он поддел меня с разговором о флао там на берегу. А потом подчинил мою Наю одним движением, сильно и уверенно. А там на лестнице он вёл себя как хищник, как хозяин, и он первым меня поцеловал по-настоящему. Но только сейчас я призналась себе, что мне понравилось. Сердце сжалось. Неужели он погиб?

Внизу бегали слуги. Гудело пламя. Чей-то крик: «Воды», донёсся до меня. Какая вода, автоматически удивилась я и ахнула. Интуитивно я уже поняла, что огонь магический. Такой может создать только маг огня. Неужели огневики узнали о том, что чампы решили разорвать договорённости с ними? Но мог ли маг огня проникнуть во дворец через все магические защиты? И что теперь делать?

На соседнем балконе я увидела тонкую фигурку Миры, она стояла неподвижно, глядя на огонь и не замечая ничего вокруг. Её губы шевелились. Отсветы пламени плясали на её лице, искажая черты. И я была готова поклясться, что она улыбается. Если Вихо погиб, да, ей повезло. А повезло ли Хорнии? А мне? Так быстро я влюбиться просто не могла. Значит ли это, что нам с Алексой тоже повезло? Наверное, да. Но почему я в этом не уверена? Откуда такая тоска?

Балкон Алексы пустовал, но едва я это отметила, она влетела ко мне.

– Идём к Мире!

– Зачем?

– Я была у неё, она словно не в себе. Стоит и что-то бормочет.

Я покосилась в сторону соседнего балкона. М-да, вид у сестры не очень. Я уже собралась последовать за Алексой, как вдруг во дворе загрохотало. Зашевелилась земля. Я посмотрела вниз. Освещенные пламенем пожара пласты земли начали двигаться. Деревья сначала закачались, а потом одно за другим начали падать, обнажая корневую систему. Мне показалось, что дворец сейчас рухнет, и я закрыла глаза. Удивительно, но качать перестало, хотя грохот не прекратился. И я снова их открыла, теперь уже понимая, что попала во власть иллюзии. Движутся только те пласты земли, которые во дворе, и только, если на них смотреть не отрываясь, то может показаться, что качается весь мир.

А затем в воздух взметнулись толстые длинные канаты. Их было много. Они рванули к горящему зданию и закрыли собой всё. Стало темно, как и положено ночью.

Они маги, маги земли, магов не так-то просто убить. Это я мысленно повторяла слова из учебника магии. Бездумным речитативом. Мага убить сложно. И в душе затеплилась робкая надежда. Я по-прежнему не хотела замуж за чампа. Но этот Роутег не заслуживал такой смерти. Он слишком живой. Такие не должны умирать вот так просто.

Тем временем во дворе снова стало светло. Не сразу я поняла в чём дело. Огненные канаты потянулись от места пожара вниз к земле. Огонь словно вытекал из здания по…

– Это же гурун-хара*, – ахнула за моей спиной Алита.

Только теперь я поняла, что именно происходит. Передо мной были мифические земляные змеи чампов, способные впитывать чужую магию. И они уводили магический огонь в землю.

Как они оказались здесь? Или получается везде, где есть земля, в любой момент может появиться самое страшное оружие земляных магов, способное лишить сил всех остальных? Если так, то чампы непобедимы, и меня удивляет только то, что они до сих пор не захватили все земли нашего мира.

Застыв, я смотрела на ожившие кошмары из детских сказок. И ужас перед браком с одним из тех, кто способен управлять этими чудовищами, заглушил все остальные чувства.

–––––––––––––––––––––

* гурун-хара – гигантские невидимые земляные черви. Становятся видимыми при поглощении стихийной магии. Огонь окрашивает их в красный цвет, воздушная стихия – в белый...

Глава 7. Последний день

Когда весь огонь перетёк в землю, снова стало темно.

– Может вы приляжете, ваше высочество, – робко осведомилась Алита.

И я почувствовала слабость. Всё-таки ночка выдалась напряжённая.

– Да, пожалуй.

Но едва моя голова опустилась на подушку, в дверь поскреблись.

– Запускай, но я не встану.

– Мы к тебе, – заявила Алекса и плюхнулась на кровать справа от меня. Мира молча прилегла слева.

– Ох и холодные у тебя лапки, – я ступнями обхватила заледеневшие ноги Алексы, пытаясь поделиться теплом. – Мира, лезь тоже под одеяло.

– Да, становится прохладно, осень, – ещё одна парочка ледышек коснулась моих голеней с другой стороны.

Возражать я не стала. Сейчас согреемся. Сестрёнки обняли меня с двух сторон, и мы почти сразу же уснули. Наверное. Потому что я точно провалилась в глубокий сон, и никто рядом не ворочался.

Но проснулись мы рано.

– На озеро? Эй, сони, подъём, пока все спят, мы успеем. А вдруг это случится сегодня.

Мы с Мирой одновременно сели:

– Ты такая неугомонная, – зевнула Мира.

– А вы такие ленивые, – парировала Алекса.

– Дёрни колокольчик, тебе ближе, – попросила я.

Алекса потянула за верёвочку и, приглушённый тяжелым ковром, донёсся звон из комнаты камеристки.

Вид у Алиты был заспанный. Сейчас мы все вчетвером были на одно припухшее лицо.

– Алита, позови мою Мариту, пусть принесёт тунику, – Мира стряхнула с себя сонное состояние. – Не будем медлить, кто знает из-за этих ночных событий, удастся ли нам ещё раз навестить наших флао.

– Да, ваше высочество, – Алита присела в реверансе и повернулась к Алексе. – Вашу Тану тоже позвать?

– Нет, я сама, я мигом. Если успеешь, лучше травник приготовь, горячего хочется. Да, и новости узнай, чем закончилось.

– Ой, – Алита притормозила, – я ж не сказала. Я бегала узнать, а когда вернулась, вы уже спали.

– Не тяни, – мой голос внезапно охрип. Я почувствовала, как окаменела рука Миры, лежащая рядом с моим бедром.

– Погиб один чамп, и у Вихо прямо ночью был разговор с вашим отцом.

У меня потемнело в глазах. Если не Вихо, то кто мог погибнуть.

– Не повезло, – прошептала Мира.

– Кто погиб, Алита?

– Та откуда ж мне знать, кто-то из охраны.

У меня отлегло от сердца. Я прикусила губу, понимая, что такая реакция нелогична после того, как я увидела гурун-хара, и тут же встретилась с внимательным взглядом Алексы. А она неожиданно улыбнулась мне, слегка приподняв вверх уголочки губ.

Через полчаса, мы выезжали по своему любимому маршруту через подвесной мост. Разумеется, в сопровождении охраны.

На озере ничего не изменилось и от этого стало одновременно сладко и больно. Что бы не происходило с нами, в мире всё останется по-прежнему, флао всё так же будут прилетать на озеро и выращивать здесь своих птенцов, а кусты даури весной опять покроются фиолетовыми цветами.

– Здесь всё так же, как и всегда, – эхом моих мыслей прозвучал голос Миры.

Розовое облако на воде заволновалось. Сначала взлетела одна небольшая стайка, затем другая. Я наблюдала, ожидая, что они сейчас сделают пару кругов и вернутся на воду. Но взлетела ещё одна группа, и ещё, и ещё… Они поднимались над поверхностью воды, раскрывали крылья, разбегались по мелководью на длинных тонких ногах и взмывали вверх. Промежутки становились всё короче, и вскоре розовое облако заняло полнеба.

Рядом восхищённо выдохнула Алекса.

– Правда, я молодец, что заставила вас сегодня выйти сюда.

– Правда, – вздохнула Мира. – Хоть в этом повезло.

Что-то меня напрягло в её словах, Алекса тоже насторожилась:

– А не повезло, это ты про сегодняшний пожар? – осторожно спросила она.

Мира не ответила.

А мне стало жутковато. Она ведь имеет в виду то, что сгорела треть дворца? Или то, что не сгорели вожди? Я поёжилась. Как быстро изменилась наша жизнь всего за сутки. Представить, что кто-то из нас может желать гибели другого человека, разве такое было возможно? Хм, за эти сутки чампы стали для меня людьми? И этот их старший тоже?

Флао потянулись к горизонту.

– Искупаемся? – Алекса задала вопрос скорее для порядка, сама она уже вскочила и в нетерпении переминалась с ноги на ногу.

Мы послушно поднялись и направились к знакомой тропинке. Но не успели ступить на неё, как на вершине холма появился один из знакомых гвардейцев верхом на ящере. То, как он устремился к нам, заставило моё сердце лишний раз стукнуться о рёбра. Что там ещё случилось?

– Ваши высочества, – он буквально слетел с ящера, когда оказался рядом с нами и склонился в низком поклоне. Это было в рамках дворцового этикета. Как бы не спешил, но говорить с теми, в ком течёт королевская кровь свысока, то есть со спины ящера не положено. – Его величество приказал срочно вас найти и позвать в его кабинет.

– Насколько срочно, – нахмурилась Мира. – Мы можем хотя бы искупаться?

– Не думаю, ваше высочество. Я очень сожалею, – и он склонился ещё ниже.

– Не будем спорить, Мира, если будет возможность, мы можем вернуться и после беседы, – я взяла её за руку.

– Да, и вода будет теплее днём, – неожиданно поддержала меня Алекса.

– Это вряд ли, – ответила Мира то ли мне, то ли Алексе, то ли обеим сразу. –Поехали.

Я мысленно подозвала Наю. Она послушалась, но я почувствовала её недовольство. Она только-только слизнула какую-то лягушку и заприметила ещё парочку. А тут пришлось всё бросить.

Когда мы уже подъехали к крыльцу, Мира всё-таки уточнила:

– А время переодеться, прежде чем предстать перед королём у нас есть?

– Боюсь, ваше высочество, что и это лучше отложить, – твёрдо ответил посланник. Похоже, проинструктировали его жёстко.

Тем не менее, сразу его величество отец нас не принял.

Верный камердинер Свейн провёл нас в комнату, смежную с кабинетом и попросил подождать:

– Ваши высочества желают напитки или перекусить?

Я помотала головой, аппетита не было совсем. Весь дворец пропах гарью после пожара. И это не позволяло даже подумать о еде. Девочки тоже отказались.

Свейн вышел. Я рассеянно огляделась по сторонам, но взгляд сам собой остановился на лице Алексы. Сестра сидела, прикусив нижнюю губу, и смотрела то на Миру, то на меня с очень знакомым выражением. Она что-то задумала.

– Говори, – Мира тоже её хорошо знала.

– Я хочу подслушать, о чём говорят в кабинете, – решительно заявила Алекса. – В конце концов, нас это тоже касается.

– Но как? Здесь толстые стены, – Мира сделала паузу, побуждая Алексу продолжать.

– Главное, не болтайте, слышимость в обе стороны. Лисса, следи за входными дверями из коридора. Стой рядом со мной. И в случае чего, просто легонько коснись моего плеча. Только без шума. Вы уедете, а мне этот секретик ещё, быть может, пригодится.

– Давай, – нетерпеливо сказала Мира.

И Алекса подошла к стене, отделяющей комнату, от кабинета. Она вытащила несколько толстых фолиантов со второй от пола полки и засунув руку внутрь, на мгновение замерла, прикрыв глаза. Послышался еле слышный шелестящий звук, и в комнату ворвался уже знакомый голос Вихо.

Чамп был раздражён.

– Я не понимаю, почему мы не можем забрать сразу всех троих. Если вы считаете младшую дочь несовершеннолетней, мы можем отложить консумацию до её дня рождения. Второй раз мы все трое вряд ли сможем приехать сюда. А учитывая, как к нам здесь относятся, мне бы не хотелось отпускать брата одного. Если бы не моя магия, сегодня ночью мы бы вряд ли уцелели.

– Вы имеете в виду гурун-хара? – в голосе отца звучал гнев. – Я рад, что с вами ничего не случилось, но как могло так получиться, что ваши магические черви добрались до центра Хорнии?

– Ну, похоже тот, кто пытался от нас избавиться, тоже был удивлён, – хмыкнул Вихо. – Не беспокойтесь, я единственный человек, который способен вызвать их хоть из сердца земли и только в тот момент, когда равновесие стихий нашего мира зависает на грани.

– Поясните.

– Я важен для сохранения силы Земли, в вашем королевстве, скорее всего, такую же важность имеете вы для Стихии Воздуха. И я почти уверен, что в случае прямой угрозы вам, воздушный смерч сметет всё вокруг.

Отец крякнул, но промолчал.

А я вдруг сообразила, что совсем не слежу за дверью. Фух, кажется, нам повезло, дверь в том же положении.

– Именно поэтому, я опасаюсь отпускать сюда младшего брата за его невестой через полгода.

– Но дело не только в консумации, а в узаконенном обряде в храме Асхара. Его нельзя проводить до совершеннолетия. Боги не одобрят брак.

– У нас точно такой же храм Асхара, и мы по возвращении в любом случае подтвердим в нём заключенные здесь браки своими обрядами.

– В этом и дело, что обряды у нас разные, и когда соединяются маги двух стихий, брак должен быть одобрен обеими Стихиями. Но я гарантирую безопасность вашего брата. Помимо его охраны, я пошлю к границе лучших своих людей, чтобы его сопроводили сюда, а затем, после церемонии обратно.

– Вы не смогли прогарантировать нашу безопасность в своём собственном дворце, – рыкнул Вихо, и в кабинете воцарилась тишина.

Наконец, король ответил.

– Я разберусь с этим. Как мог попасть сюда огненный маг…

– Не было никакого огненного мага, – раздался вкрадчивый голос.

Наверное, это был чёрно-рыжий Токела. Голос Роутега я скорее всего уже узнаю.

– Что значит не было?

– Был артефакт. Янтарь. Вот что мы нашли.

Шаги, тишина.

– Этого не может быть.

Снова голос Вихо:

– Я вижу, вы узнаёте этот предмет.

– Я должен проверить хранилище магических артефактов.

– Да, это вы сделаете, и, надеюсь, не скроете, кто имел к нему доступ. Активировать такой артефакт мог только высший маг. Вы передадите его в наши руки после расследования?

– Разумеется, если это подтвердится. Во дворце в настоящее время проживает три высших мага, Энгвид и Мерон сейчас как раз занимаются расследованием, а глава Совета Скайрус вчера утром отбыл и до сих пор не вернулся.

– Как? – вырвалось у меня. И я тут же почувствовала Мирину ладошку у себя на губах. Она успела закрыть мне рот, когда я ещё только набирала воздух для восклицания, и моё «Как?» прозвучало как тихое мычание. Тем не менее, Алекса повернулась, демонстрируя сдвинутые брови, и наградила меня свирепым взглядом.

И в этот момент ручка двери дёрнулась. Алекса успела что-то нажать и поставить на место фолианты.

Когда Свейн вошёл, мы с Мирой прилежно сидели на диване, а Алекса листала какую-то книжку, извлечённую с одной из верхних полок.

– Его величество зовёт вас.

Мы знали, что существует и прямой выход в кабинет. Но с той стороны дверь была замаскирована и, чтобы не выдавать посторонним то, что им не положено знать, Свейн провёл нас через коридор.

Все трое чампов были в кабинете. Выражения лиц у них были мрачные, что не удивительно после ночных событий. Я обратила внимание на следы сажи на одежде и лицах и побыстрее опустила глаза в пол, потому что Роутег просто сверлил меня взглядом, до дрожи в позвоночнике, до мурашек по всей спине.

Мы присели в реверансах перед отцом.

– Простите, ваше величество, за наш внешний вид, – начала Мира. – Нас попросили поторопиться, не было времени переодеться.

– У вас есть три часа для того, чтобы привести себя в порядок. Церемония в храме Асхара состоится сегодня. Наши гости не хотят задерживаться.

– Уезжаем сегодня вечером, – добавил Вихо, оглядев нас и остановив свой взгляд на Мире.

– Как сегодня? – вырвалось у меня.

Но никто не ответил.

*****

Как много, оказывается, значат один-два дня, когда они есть, а ещё больше, если их у тебя отбирают.

Через три часа церемония в храме, сразу же после неё мы уезжаем. Бред. В страшном сне такое не приснится.

Вопросов у меня было много помимо бессмысленного первого, но не задавать же их при посторонних.

Отца и так обвинили в том, что он на собственной территории не смог обеспечить безопасность гостей, а если еще и дочери начнут дерзить.

Престиж королевства, будь он неладен.

А вопрос в голове у меня вертелся тот ещё: не стоит ли нам сразу в Храм надеть дорожную одежду. Но прикусила язык. Вот только резкий выдох не смогла удержать и невольно поджала губы.

Вихо скользнул по мне неодобрительным взглядом, а Роутег покосился на старшего брата и нахмурился. Не знаю почему, но меня это кольнуло.

– Мы можем идти? – бесцветным голосом спросила Мира.

Отец наклонил голову, и мы вышли.

Говорить было не о чем. Алекса следовала за нами виноватой мышкой до наших комнат. Наверное, хотела помочь хоть чем-нибудь. Но Мира скрылась у себя, так ни слова и не сказав, а мне стало жалко младшенькую, как будто это ей грозила неизвестность.

– Ты через час заходи, поможешь мне собраться, – не выдержала я.

Алекса закивала часто-часто. И я не удержалась, обняла её.

– Не переживай, ты уж точно здесь ни при чём.

– Я просто чувствую себя…

– Знаю.

– Тогда я зайду к тебе попозже. С Мирой стало как-то, – она помолчала, и со вздохом закончила, – неуютно.

Только в своей комнате я вспомнила, что удивило меня в подслушанном разговоре. Это нужно было немедленно обсудить.

– Алита, я к Мире.

– Но как же так, ваше высочество, вас надо готовить к церемонии, сейчас принесут всё, что необходимо. И ванна уже готова.

– Подождут, я ненадолго.

На этот раз, идя к покоям сестры, я невольно, хоть и мельком, заглядывала в каждую нишу, словно оттуда мог снова появиться Скайрус.

Мира стояла на балконе, глядя на обгоревшее здание напротив и на вывернутые пласты земли во дворе. От тренировочной площадки ничего не осталось. Не беда, утопчут, выровняют. Что гораздо печальнее, не уцелело ни одно дерево под окнами левого крыла. Они лежали с вывернутыми корнями, присыпанные землей, а листочки всё ещё сохраняли живую свежесть.

Садовники суетились вовсю, но что-то мне подсказывало, что ничего у них не получится, слишком много корней было обломано у самого основания.

Всё рушится.

Помню, Алия сказала, что, когда оставляешь какое-то место навсегда, кажется, что оно перестаёт существовать. Похоже, наш дом разрушается не дождавшись, пока мы покинем его.

– Ты слышала, отец сказал, что Скайрус уехал ещё вчера утром?

– И?

– Это неправда, я видела его вечером, когда шла в твою комнату на примерку.

– Ты могла ошибиться.

– Нет, я не издали его видела. Он говорил со мной прямо здесь на пороге твоей комнаты. И между прочим, интересовался, рассказала ли мне ты, о чём он тебя предупредил.

Мира не ответила. Пауза затягивалась. Я не выдержала первая.

– Он сказал тебе что-то важное?

– Н-нет, ерунду нёс.

– А подробнее?

Она отвела взгляд.

– Мира! Я так понимаю, это касается не только тебя, но и меня, а в будущем и Алексы. Я настаиваю…

– Лис, зачем я буду пересказывать тебе всякую ерунду. Я просто уверена, он всё придумал.

– А давай я сама буду решать, ерунда это или нет.

– Лис, ты же знаешь, он ненавидит чампов. И, естественно, он против возрождения их дракона. Именно поэтому он нёс всякую чешую, чтобы я согласилась сбежать с ним до церемонии.

Ну ничего себе. Вот так поворот.

– А ты?

– Сказала, что подумаю, а потом, после твоего ухода, Алекса передала мне слова отца о проблемах Хорнии.

– И ты?

– Ну ты же видишь, что я здесь. Хотя сейчас я думаю, что Скай не худший вариант для замужества.

– То есть после слов Алексы…

– Я отказала ему.

– Значит, я не ошиблась, – вырвалось у меня. – Он был здесь вчера вечером. А ты… ты скрываешь. Почему ты мне врёшь?

Взгляд Миры стал жалобным. Что творилось в её голове?

И тут меня осенило:

– Именно поэтому он выбрал другой вариант – украл артефакт и поджёг крыло чампов, и ты знала об этом.

– Тише ты, – Мира аж подпрыгнула на месте, всю её отстраненность, словно потоком воздуха сдуло. – С чего ты взяла, что это он?

В этот момент вошла Марита. Очень некстати. При виде камеристки мы обе замолчали. Только Мира смотрела на меня расширившимися глазами.

– Ваше высочество, – растерянно начала Марита.

– Что ещё случилось? – рявкнула я раздражённо.

Марита испуганно посмотрела на меня. Взгляд Миры стал укоризненным. Оно и понятно, раскричалась я на её камеристку.

– Говори, Марита, – мягко сказала она.

– В-ваш отец распорядился принести сундук, в который вы можете сложить личные вещи, всё, что захотите взять с собой. Приданое уже погрузили.

– Вот как? И когда успели? – хмыкнула я.

– Ещё вчера вечером, – ответила Марита, не отводя глаз от своей хозяйки.

– Где он?

– Здесь под дверью.

– Пусть занесут, и, Марита, оставь нас после этого, мы не договорили.

Мира даже не взглянула на сундук. Она сделала знак Марите, но девушка мялась, явно не решаясь сказать ещё что-то.

– Говори, – в голосе Миры сквозило нетерпение.

– Мне сказали, что я поеду с вами. Тоже велели собраться, – голос камеристки задрожал.

– А ты не хочешь?

– Я… вы же помните, у меня должна быть свадьба через месяц. Вы были не против.

Мира беспомощно посмотрела на меня. Этого ещё не хватало.

– Марита, – ответила я, – нам надо поговорить. Выйди. Позже.

Губы девушки задрожали, но она поклонилась и послушно направилась к дверям.

– Найти новую служанку вот так перед самым отъездом.

– Не думай сейчас об этом. Если что, обойдёмся моей Алитой. Она, наверняка, получила тот же приказ. Но ты не ответила. Скайрус устроил пожар?

– Я не знаю, кто поджёг те покои, – Мира твёрдо посмотрела мне в глаза. – Неужели ты думаешь, что я способна планировать чьё-то убийство? Я думала ты меня лучше знаешь.

– Прости, Мира, я в такой растерянности эти дни.

Она остановила меня жестом:

– Лис, это не всё. То, что творится у меня внутри, пугает меня саму. Не стану скрывать, я обрадовалась, когда увидела пожар. Это была, – она помолчала, подбирая слова, – дикая животная радость. А потом точно такое же острое разочарование, когда выяснилось, что покушение не удалось. Возможно, ты права, и это Скайрус. Если считаешь, что виноват он, и его нужно наказать, можешь пойти к отцу. А я не смогу даже высказать такое предположение. Да, он самый подозрительный из всех. Но что, если это не он?

– Сказать отцу? – я покачала головой. – Его выдадут чампам. Знаешь, я терпеть его не могу, но обречь на смерть... Ладно, пусть идёт как идёт. У нас своих проблем хватает. Прости, Мира, я была не в себе, когда подумала, что ты могла…

Мы обе встали, и Мира порывисто обняла меня:

– Ох, Лис, не знаю, что с нами будет уже сегодня.

Она уткнулась мне в шею, и я почувствовала её прерывистое дыхание, словно она вот-вот заплачет. Так и есть, тёплая капелька упала на мою кожу.

– Мы справимся, Мира, я погладила её по голове. Там тоже люди живут.

Уже идя по коридору, я вспомнила, что Мира так и не сказала мне, что такого страшного было в предсказании чампов, чем Скайрус пытался её напугать.

А ещё я думала о том, что мне делать, если обвинят Энгвида или Мерона. Должна ли я увеличивать количество подозреваемых до трёх? Я ведь всё равно не разберусь, кто виноват. Вдруг Скайрус действительно хотел просто убедить Миру уехать с ним? Он действительно ярко и показательно терпеть не может чампов, но виноват ли он? А что, если это умник Энгвид или тихоня Мерон? Говорят же «В спящем кратере драконы таятся».

В моих покоях было многолюдно, но прежде всего в глаза бросился сундук для личных вещей, такой же, как у Миры. Я обвела глазами комнату, пытаясь понять, что же я хочу взять с собой? Но додумать мне не дали.

– Ванна готова, ваше высочество. У нас мало времени.

Глава 8 Храм Асхара

Асхар один, это Поток силы. Он вне нашего мира и одновременно пронизывает его насквозь.

А храмы, возвеличивающие Асхара, разные. Путешественники и торговцы рассказывают, что у южан храмы квадратные у основания, их называют пирамидами. Бывают шести и восьмиугольники.

А у нас конус, из белоснежного с голубыми прожилками мрамора. Он легкий и кажется невесомым. Я вижу в нём перевёрнутый смерч. И закручивается он спиралью как смерч. Дорога к вершине так и идёт по спирали. В пяти местах её прорезают желоба. Они идут от вершины и заканчиваются в основании в пастях драконов. Желобов пять, но дракона всего четыре: наш белый воздушник, тёмно-синий почти чёрный водяной, оранжево-красный огненный и светло-жёлтый земляной, а на месте пятого, о котором уже никто не помнит, посадили дерево. Иногда его называют Древом Асхара или Древом Равновесия.

Раньше на самой верхней площадке приносили жертвы богам, и кровь стекала по желобам прямо в пасти драконов. Сначала это была кровь людей, и когда я думаю об этом, меня пронизывает холод, а во рту появляется привкус железа.

Потом, когда остался только огненный дракон, а остальные ушли из нашего мира, людей сменили животные. Но потом на Совете магов кто-то сказал, что нашего дракона нет, а жертвоприношением мы можем усилить только нашего соседа. И вот уже лет сто только дождевая вода наполняет пасти божественных изображений, и служителям приходится постоянно очищать их от мха и плесени. Хорошо только дереву.

Обряд бракосочетания раньше тоже проходил на вершине, под небом. Жениху и невесте не менее получаса приходилось подниматься по спирали туда, где их ждал жрец. Спиральная дорожка узкая, а в дождь расположенные под наклоном мраморные плиты становятся скользкими. И после нескольких несчастных случаев церемонию стали проводить внутри.

– Вихо дес Эрде, вождь клана Срединных Земель, высший маг стихии Земля, глава Совета Кланов. Ее высочество Миралинда, старшая дочь короля Хорнии.

Чамп небрежно наклоняет голову. Мира приседает в грациозном реверансе. Даже под слоем румян видно, как она бледна.

На ней то самое платье из жёлтого шёлка, которое готовили для помолвки. Замуж в таких не выходят. Но сейчас всем на это наплевать.

Холодок пробегает по моей спине, когда я вижу, как отец благословляющим жестом соединяет огромную ручищу чампа с изящной узкой кистью Миры. Да этот гигант способен шевельнув пальцем сломать ей руку.

– Да благословит Воздушный Дракон ваш союз! – жрец отступает с сторону, и дверь в святилище открывается воздушным потоком. Пропустив вперёд новобрачных, жрец следует за ними. Резная дверь с изображением Асхара окружённого пятью драконами сама закрывается за ними. Да, именно пятью. Здесь внутри сохранился образ пятого дракона. Но все они вырезаны из дерева, и понять какой стихией управлял в прошлом пятый дракон невозможно.

Что находится за этой дверью, знать непосвящённым не положено.

Внутрь человек попадает только два раза в жизни, совсем маленьким, когда его нарекают именем, и во время бракосочетания. Причём, тайну обряда раскрывать запрещено. Ну а третий раз после своей смерти.

Естественно, свой первый раз я не помню. Но сегодня у меня тот самый второй раз.

Я отвожу взгляд от двери. Смотреть особо некуда. В храме всё очень просто – гладкие мраморные стены. Все богослужения происходят снаружи. А закрытые – внутри святилища, куда кроме жрецов никто не имеет права входить.

Во всей этой поспешности хорошо только одно, нет никаких гостей. Не думаю, что нам было бы приятно видеть жалость в глазах дочерей вассалов. Принцессам повезло меньше, чем дочерям герцогов и графов.

Рядом со мной Алекса, а ещё за спиной Скайрус. Он единственный из высших вне подозрения, потому что только что приехал из каких-то дальних мест. Об остальном не знает никто кроме Миры и меня.

Отец стоит в отдалении рядом с двумя вождями. Я не слышу, о чем они говорят, да, если честно, уже не очень интересно.

Мой взгляд останавливается на Роутеге. Мой будущий муж в чёрных штанах и белой рубашке. Сверху кожаная куртка. Это скорее похоже на одежду охотника, чем на парадный камзол для церемонии. И моё розовое с алыми бликами платье вряд ли будет сочетаться с его походным нарядом.

Но как бы я не была против этого брака, не могу не признать, Роутег хорош собой.

Невольно вспоминаю его во время тренировочного поединка без рубашки. Рельеф рук, мощные грудные мышцы, о которые ушибиться можно даже взглядом. А ведь там на лестнице, я упиралась в них руками. Моим ладоням стало горячо от этих мыслей. А ещё живот поджарый без намёка на жир, расчерченный кубиками, и тёмная полоска волос уходящая… Я нервно сглотнула.

А Роутег неожиданно поймал мой взгляд и самодовольно улыбнулся. Ханг побери, о чём я думаю в храме? Я стискиваю зубы, надеясь, что не сильно покраснела.

Но любопытство сильнее. Убедившись, что на меня снова не смотрят, перевожу взгляд на Токелу. Настроение сразу портится. Есть в его лице какая-то настораживающая черта. Вроде улыбается, но как-то неискренне, что ли.

Алекса думает о том же, шепчет тихо-тихо:

– Мне этот Токела совсем не нравится. Он как змея.

– Не может быть, – раздается за спиной ехидный голос.

Скайрус. Не может не встрять. Я о нём почти забыла, как и о том, какой острый слух у высших магов.

– А знаете ли вы, что чампы дают имена не в раннем детстве, а когда характер проявится? – шепчет он. – Токела на языке чампов – лиса.

А ведь и вправду похож.

Очень хочется спросить, что означает имя Роутег, но вместо этого задаю другой вопрос, и стараюсь, чтобы в моем голосе прозвучало не меньше язвительности, чем в его. – И когда это вы успели изучить язык тех, кого называете врагами?

– Врага надо знать хорошо, – не поддаётся на провокацию Скайрус. – Я так понимаю, вы сейчас отправляетесь в Чампию с такой же целью, принцесса.

Я всё-таки наивная. Нашла с кем сцепиться. Мне его не переговорить. Хотя…

– Я вижу вы уже вернулись из дальней поездки. Когда только успели уехать?

С удовлетворением наблюдаю, как заходили желваки на его лице. То-то же.

Дверь в святилище открывается. Впервые за все эти дни вижу на лице сестры спокойное выражение. Мира приняла свою судьбу. Левая рука Вихо и правая Миры перевязаны белой тканью. Так всегда после ритуала.

Мне немного страшно. Сейчас наступит моя очередь.

– Роутег дес Эрде, вождь Клана Восточных Земель, высший маг стихии Земля, правая рука главы Совета. Её высочество Лирсания средняя дочь короля Хорнии.

Сердце колотится в груди, как сумасшедшее, перед глазами пелена. Это мой воздух бунтует. В меня с детства вкладывали отношение к магии Земли, как к враждебной стихии. И сейчас я коснусь руки одного из высших магов. И не просто коснусь. По какой-то там ханговой легенде я должна выйти замуж за одно из чудовищ. Воздух в моём Хранилище закручивается в угрожающий смерч.

Король берет меня за руку, и я вынуждена сделать те несколько шагов, после которых моя жизнь перестанет принадлежать мне.

– Лисса, – тихо говорит отец. – Ну же, не бойся.

Я поднимаю глаза, пелена становится прозрачнее. Передо мной Роутег. Сейчас он гораздо ближе, чем тогда на пляже, хотя и дальше, чем при первой встрече в полумраке лестницы. При этом воспоминании я привычно краснею. А он улыбается, на этот раз не самодовольно, а с лёгкой хитринкой, чуть прищурив глаза, в которых вспыхивают янтарные огоньки. Странно, я всегда была уверена, что у всех чампов глаза черные, как провалы в бездну. Наверное потому, что так их рисовали в наших книжках.

Отец соединяет наши руки. Внутри меня закручивается смерч, поток воздуха устремляется в ладонь, но замирает на грани соприкосновения с враждебной стихией. Сейчас он похож на сжатую пружину. Я чувствую то же, что и моя стихия, теплый прогретый солнцем песок, как жарким летом на нашем любимом берегу. Отторжения нет, но и доверия тоже. Наши стихии словно принюхиваются друг к другу. Зато реакция моего тела на прикосновение опять выходит за все рамки приличия. Спина выгибается из-за возникшего в ней томительного ощущения, и внизу живота разгорается костёр. Это же ханг знает что. Судорожно вдыхаю и выдыхаю, а этот ужасный человек, большим пальцем гладит моё запястье, вызывая ещё большее смятение.

– Да благословит Воздушный Дракон ваш союз! – произносит жрец ритуальную фразу и движением руки направляет воздушный поток, открывая дверь в святилище.

За ней белесая пустота, которую хочется потрогать руками. Не сразу соображаю, что это магическая завеса, которая не позволяет любопытным глазам проникнуть внутрь, когда дверь открыта.

Подвижная неподвижность. Завеса состоит из воздуха. Плотная, как сильный ветер. Только он не дует, а застыл на месте.

Шаг, ещё шаг, и мы внутри.

С замиранием сердца смотрю в глаза огромного белого дракона. В первое мгновение кажется, что он сейчас расправит крылья и взлетит. Нет, конечно же, он не настоящий, это ещё одна скульптура, но в натуральную величину… наверное. Как сравнить, если ни разу в жизни ни одного дракона не видел.

В святилище холодно, я моментально замерзаю в своём лёгком платье. Теплая только ладонь мужчины, которая сжимает мои пальцы. Сжимает легко, и одновременно плотно. Не больно, но и вытащить их из захвата вряд ли смогу.

– Подойдите сюда, – жрец стоит на пьедестале у приоткрытой пасти дракона.

И Роутег увлекает меня наверх по мраморным ступеням. Они кажутся мне скользкими и ненадёжными, но появляется ощущение, что тёплые тиски, в которых оказалась моя рука, не дадут мне упасть. А ещё воздух в том месте, где касается прогретого солнцем песка, начинает нагреваться и тепло уверенным потоком устремляется в моё замёрзшее тело.

Удивиться я не успеваю, мы уже наверху. Мои глаза прикованы к ритуальному ножу в руках жреца. В сердце не страх, а благоговение перед древним обрядом.

Роутег отпускает мою руку и первый протягивает левую ладонь. Жрец чиркает острым ножом прямо поперек неё. Я невольно морщусь, хотя это не моя рука. Струйка крови стекает в чашу из белого мрамора. Забавно, но я почти удивлена, что у сказочного чампийского чудовища она такая же красная, как у обычных людей.

А жрец уже требовательно смотрит на меня. Как во сне протягиваю правую руку ладонью вверх. Вижу, как блестящее лезвие разрезает кожу. Оно очень острое, и поэтому боль приходит не сразу, а уже после того, как первые капли моей крови падают в чашу.

Красная лужица на дне чаши становится больше. Я проглядела, но скорее всего жрец нажал какой-то рычажок, в дне чаши открылось отверстие и узкий ручеёк нашей крови устремился в приоткрытую пасть дракона.

Первое мгновение ничего не происходит, и я начинаю думать, что ритуал закончился. А потом слышу удивлённый вскрик жреца. Глаза мраморного изваяния загораются ослепляющим белым светом, и из них вырываются два луча. Я физически чувствую, как один из них впивается мне в сердце. Покачнувшись от неожиданности, я начинаю падать.

Сильная рука подхватывает меня и возвращает на место. А в следующее мгновение Роутег, не позволивший мне рухнуть с высоты на каменные плиты, уже прижимает меня к себе с такой силой, что я теряюсь, но одновременно появляется приятная уверенность, что упасть я больше не смогу, даже если сама этого захочу.

– Что это было? – убедившись, что я стою на ногах твёрдо, Роутег поворачивается к жрецу.

– Н-не, н-не… м-м-м, – отвечает служитель Асхара.

– Понял. Спрошу по-другому. Что-то пошло не так?

– Т-так, всё так, – наконец-то вернулся к жрецу дар речи.

– Хорошо, – Роутег крепче прижал меня к себе. – Задам вопрос прямо. Она стала моей женой, или ваш дракон против?

Женой? Где-то на краю сознания простонародное слово «жена» слегка царапнуло мой слух.

– Что вы! Что вы! – жрец замахал руками настолько энергично, что я испугалась, что теперь он слетит с пьедестала. – Такого не было давно, очень давно, чтобы дракон ответил. Это…это, – жрец буквально захлёбывается от восторга, но Роутег его перебил.

– Насколько давно?

– Н-не знаю, может тысячу лет, а может больше.

Роутег поворачивается ко мне и разглядывает так, словно видит впервые.

– Значит, жена.

Ни разу в обществе никто не называл свою половинку таким образом. Супруга, благоверная… Но что взять с дикого чампа? А с другой стороны, он только что спас меня от падения.

У меня в голове просто сумбур какой-то. Кажется, я начну сейчас мычать, как этот жрец. И от этой мысли становится смешно. Я не выдерживаю и фыркаю. Левая бровь Роутега поднимается вверх, взгляд становится ещё более заинтересованным.

– Вы можете поцеловать вашу супругу, – поспешно говорит жрец, вспомнив о следующем элементе обряда.

– Именно это я и собираюсь сделать, пока у нее в руках нет меча, а в глазах намерения призвать на помощь свою стихию, – насмешливо говорит мой новообретенный супруг. – Ведь нет намерения, жена?

Я открываю рот, чтобы ответить с не меньшей язвительностью, но похоже он именно на это и рассчитывал. Рука фиксирует мой затылок, а губы перекрывают дыхание. От неожиданности я не успеваю правильно отреагировать, и мой язык, ханг побери… это же непристойно то, что он с ним делает. Я чувствую, как слабеют мои ноги, земля и небо пускаются вскачь. Ни о каком равновесии нет и речи. Сейчас мы оба упадём вниз и разобьёмся, но, наверное, это будет самая сладкая смерть.

– Ваши высочества, – голос жреца возвращает меня в реальность.

Роутег отрывается от моих губ и несколько секунд смотрит мне в глаза, а у меня мечется всё внутри – я не знаю, какое должно быть выражение лица после такого поцелуя и из-за этого просто хлопаю глазами и пытаюсь дышать не так часто. Наконец, он удовлетворённо хмыкает и поворачивается к жрецу, а я с облегчением перевожу дух.

– Всё, что происходит в святилище, это таинство. И посвящать в это никого… Только Совет Высших магов…

– Не собирался. Как я понял, одобрение Асхара получено только нами, – он повернулся ко мне. – Надеюсь, мой старший брат не узнает об этом от своей жены?

Я возмущенно мотаю головой, потому что голоса у меня после недавнего поцелуя нет, да и не хочется говорить, хочется только… я осторожно потрогала языком припухшие губы. А Роутег моментально отреагировал, издав рычащий звук. И в глазах его янтарных искорок стало больше.

– Не надо сейчас так делать, мы ведь в храме? – кажется, в этих словах было больше угрозы, чем просьбы.

А я еле удержалась от того, чтобы облизнуться. Ой, никогда не думала, что в храме могут появляться настолько неприличные мысли.

– Ваши руки…

А? Что? Я не сразу понимаю, чего ещё хочет от нас жрец. А он протягивает две белых полоски шёлка. Точно, положено перевязывать ритуальные порезы.

Только сейчас я обращаю внимание на то, что на розовой ткани бурые пятна крови. За всеми этими событиями совершенно забыла о ране.

Роутег бережно разворачивает мою кисть ладонью вверх и внимательно изучает порез.

– Потерпи, будет больно, но заживёт быстрее, – он накладывает свою ладонь на мою так, чтобы порезы сошлись.

До меня доносится потрясённый шёпот жреца:

– Обмен кровью… Откуда вы узнали про этот обряд?

Роутег не отвечает. Он внимательно смотрит мне в глаза и ещё раз повторяет:

– Потерпи, – и добавляет одними губами: – Ни звука.

Огонь обжигает мою руку. Если бы он не предупредил, я бы точно вскрикнула. А так просто сжала вторую руку в кулак, чтобы переключить внимание с одной боли на другую. А ногти у меня острые.

– Всё, – Роутег разделяет наши ладони. Кровь больше не сочится. Тонкая ниточка напоминает о недавней ране, да бурые сгустки уже запёкшейся крови.

– Откуда…

Он сдвигает брови и его подбородок делает короткое отрицательное движение.

Я чуть не спросила, откуда у чампа явная магия огня, но вовремя захлопнула рот. Жрец ничего не успел увидеть и, наверное, это к лучшему. Он и так знает о нас больше, чем кто-либо другой. И что-то он сказал про Совет Высших магов.

По моей спине пробегает холодок. Что сделают маги, когда узнают? Скайрус, наверняка, примет реакцию дракона как знамение. Знамение чего? Возможности пробуждения земляного дракона?

Наверное, хорошо, что мы сегодня уезжаем. Что-то подсказывает мне, что после сегодняшнего, наше крыло дворца тоже не в безопасности.

Мы выходим, держась за руки. Роутег взял только один лоскут белой ткани, он положил свою ладонь поверх моей кисти, переплёл наши пальцы и плотно обмотал.

Мне почему-то неловко, что все видят наши соединённые руки, а ещё больше смущает, что кто-нибудь догадается о моих ощущениях. Поток тепла вливается по руке и сладостной негой растекается по всему телу.

Я поворачиваю голову к своему мужу, а он, поймав мой взгляд, наклоняется к самому уху и шепчет:

– У тебя шальные глаза. Мне нравится твоё настроение.

Наверное, он хотел сказать ошалевшие. Ещё бы, от таких резких скачков судьбы можно и ошалеть.

– Всё готово, можно ехать, – от резкого голоса Вихо туман, которым переполнена моя голова развеивается.

Предельная ясность и чёткость одной единственной мысли: черта пройдена. Вокруг меня прошлое. Великий Поток уже подхватил меня и несёт в неизвестность.

Глава 9. В пути

За окном глубокая ночь.

Мне не спится. Мы с Мирой едем в разных каретах. Вихо сразу подчеркнул, что теперь мы принадлежим разным семьям. Хорошо, что он не возражал против наших камеристок. Со мной моя Алита, я слышу её сонное дыхание за занавесью. С Мирой её Марита.

Никого не тронули планы служанки на собственную личную жизнь.

Трогает ли это меня? Если честно, для меня важнее чувства Миры. Стать камеристкой одной из принцесс все девушки считали за честь. И прошли нелегкий отбор. Камеристка должна многое уметь и круглые сутки быть наготове: содержать в порядке одежду, убрать волосы, знать, какой напиток в какое время дня любит госпожа. Ну и даже ванну принять, помочь одеться и раздеться, все эти действия отработаны до мелочей. Это оттачивается годами. Камеристка становится едва ли не частью семьи. Ей даже сердечные тайны поверяются, хотя тут порой кроется опасность. Но самое главное, мы привыкаем к рукам определенного человека. Замена камеристки, да ещё в такой сложной ситуации, в какой оказалась Мира…

Оправдываюсь ли я сама перед собой? Разве что немного. Мне действительно сто крат дороже спокойствие сестры.

Попытка Мариты увильнуть, это как… дезертирство. Помню Алия объясняла, почему с воинами, покинувшими поле боя, поступают жестоко. Стать гвардейцем великая честь. За неё бьются. Но это не только честь и высокий чин. В мирное время гвардейцам платят столько, что их семьи, если они у них есть, не нуждаются ни в чём. А если нет своей семьи, то каждый такой воин – завидный жених. Но высокая плата не за красивые глаза, а за будущий возможный риск. Не будет войны, значит, повезло, а если начнётся, то ждут от воина, что он вернёт все долги, даже кровью если понадобится. И очень низко брать не отдавая. А дезертиры именно это и делают. Ну и мысли у меня.

Я осторожно отодвигаю штору, защищающую карету от дорожной пыли, поднятой ящерами. Мужчины едут верхом. Их носы и рты закрыты плотной тканью. В лунном свете не разобрать кто есть кто. А я невольно пытаюсь разглядеть, где Роутег. И сержусь оттого, что не могу угадать.

С момента заключения брака я в общем-то и не видела своего супруга. Хорошо, что собрала свои личные вещи до храма. Время дали, только переодеться в дорожную одежду.

Испачканное кровью платье цвета перьев флао сначала хотела оставить. Но моя хозяйственная Алита не позволила.

– Ещё неизвестно, в чём там дамы ходят. И можно ли у них пошить что-нибудь приличное. Пятна я уберу артефактом, а платье премиленькое.

А ещё платье – это память о том, что произошло в храме. Я невольно улыбнулась. Похоже все мои страхи перед чампами отступили. Не совсем, конечно. В присутствии двух других братьев я чувствую себя очень скованно. Ну и в окружении всех прочих чампов. Но Роутег словно стену возвёл между мной и всеми остальными.

Достаточно вспомнить, как он заслонил меня, когда Вихо перед самым отъездом смутил меня пристальным взглядом. Главный чамп разглядывал меня словно вещь. А потом передо мной выросла спина моего супруга, заслонив от неприятного изучающего взгляда. Ничего не было сказано, но разлитое в воздухе напряжение трудно было не почувствовать. Потом раздалось хмыканье Вихо, и его рык:

– Отправляемся, хватит возиться.

Роутег помог подняться по высоким ступеням кареты. Ну как помог? Обвил рукой мою талию и сам занёс. Прикрыл за нами дверь, и не сразу отпустил. Копошащейся в углу Алите рявкнул:

– Скройся.

И, прежде чем она исчезла за занавесью, его жадные губы приникли к моим, а руки подхватили под попу, как тогда на лестнице. А я снова не понимала, как себя вести.

Поцелуй на этот раз был жёстче, словно утверждал свои права на меня. И первой реакцией стала волна возмущения. Моё тело – это моё тело, и следует быть деликатнее, даже если... о чём это я? Ой, настойчивый язык хозяйничал у меня во рту, а под попой, кажется, осталась только одна ладонь, а вторая поползла под тунику. Руки сами по себе упёрлись в мощные грудные мышцы. Но пыталась ли я, как и прошлый раз, его оттолкнуть? Может быть, в первое мгновение от неожиданности. Тем более, что сдвинуть эту скалу мне в любом случае было не под силу. И вряд ли он это заметил. Знакомый запах хвойного леса, и раскалённых на огне камней туманом застилал моё сознание, а пальцы рук сжались, захватывая ткань его рубашки и, кажется, я уже не отталкивала его, а притягивала к себе.

О Асхар, что я творю! Расстояния между нашими телами не осталось совсем никакого, и только поэтому его ладонь продолжала блуждать под туникой по коже спины, и не могла проникнуть… Ох! Он немного отодвинулся, и его рука оказалась напротив бешено колотящегося сердца. Только искала она отнюдь не сердце. То, что у меня вырвалось в ответ на прикосновение, трудно назвать стоном, скорее что-то похожее на кошачье урчание. А он неожиданно рассмеялся, так и не оторвавшись от моих губ, и потёрся о мой живот своей твёрдостью.

О том, что происходит между мужчиной и женщиной я не могла не знать. Девочки, мы такие девочки, что-то услышали от камеристок, что-то подслушали, когда играли в прятки, скрываясь за гобеленами и занавесями. И конечно же обсуждали, хоть и краснели, затрагивая эти темы. Но всё это совершенно не походило на реальность. Меня ошеломила реакция моего тела. Кажется, я взвыла, и нижняя часть моего живота прижалась плотнее. Это не я, я этого не хотела. Я не должна.

А он неожиданно оборвал поцелуй и зарылся лицом в мои волосы, дохнул жаром.

– Какая же ты у меня горячая, жена.

И на этот раз это слово показалось мне сладким.

Он поставил меня на пол и отодвинулся. Я всхлипнула от разочарования, а уже в следующий момент волна стыда окатила меня, сознание возвращалось. Что я творю. И я, упираясь ладонями в его грудь, попыталась отодвинуться. Опять не получилось.

– Роутег, – рявкнул Вихо, где-то совсем рядом с каретой. – Ты ничего не забыл?

Мой чамп сжал меня в объятиях чуточку сильнее, мимолётно коснулся губами моего виска, и молча выскочил из кареты. Я успела только увидеть, что он, не спускаясь по ступеням, прыжком оседлал своего ящера, повернулся окатив меня голодным взглядом, и сам захлопнул дверь кареты, отгородив меня от остального мира. А потом мои ослабевшие ноги подкосились, и я совершенно не изящно, плюхнулась горящей попой на скамью.

Карета дрогнула, трогаясь с места, а из-за занавески выглянула раскрасневшаяся Алита с горящими от возбуждения глазами. Она что подглядывала? Но сильнее покраснеть я уже была не способна.

И вот теперь я не могу уснуть. Душно в карете. Я снова отодвинула штору и чихнула, получив вместе с глотком прохладного ночного воздуха изрядную порцию пыли.

Я всё-таки умудрилась уснуть.

Мы остановились на рассвете.

Низкий рык Вихо возвестил, что стоянка короткая, но поесть мы успеем.

Прислушавшись, уловила шум реки. Кажется есть шанс умыться.

– Алита, зеркало и мыло сразу же достань.

– Да, ваше высочество, – она склонилась над сундуком с личными вещами. Найти в нём мыло было несложно. Не зная, как обстоят дела с гигиеной у диких чампов, я половину сундука потребовала забить зубным порошком и разными видами мыла.

– А как ты называешь моего супруга? – я подумала о том, что вряд ли чампы называют своих вождей принцами и именуют высочествами.

– Он велел обращаться к нему «господин».

– Ну тогда и со мной переходи на «госпожа».

– Не привыкла я, ваше выс…

– Привыкай. К супругам положено обращаться одинаково.

Алита вынырнула из сундука, бережно прижимая к груди зеркало, аккуратно положила его на скамью рядом со мной и только потом полезла туда второй раз за порошком и мылом. Всё правильно, сразу много предметов лучше не хватать. И не дай Асхар ей разбить зеркало.

Алита отдёрнула штору, и лучи утреннего солнца проникли в карету. Я вздохнула, увидев своё отражение. Волосы растрёпаны, лицо заспанное. Ужас просто. Этак всех чампов распугаю. Представив, как грозные дикари разбегаются при виде меня, а в сказаниях появляется новая легенда под названием «Ужас чампов» я нервно хихикнула, но тут же подумала о том, что перед одним дикарём хотелось бы выглядеть получше.

Алите не надо было давать указания. Она быстро пригладила щеткой мои волосы, метнулась к сундуку и вытащила два волшебных средства эликсир и крем. Истинно волшебными эти средства, конечно, не были, но королевский целитель смог создать очень дорогую и очень незаменимую вещь.

Алита намочила кусок белой ткани и протерла мне лицо. Кожу защипало. Капельку крема я нанесла сама, предварительно растерев между ладонями. Я редко пользуюсь этими средствами. Но в нынешней ситуации не обойтись.

Новый взгляд в зеркало убедил меня, что жизнь не так плоха. Вся помятость улетучилась. Королевский целитель не зря получал золото за свои труды. А может он всё-таки врёт, и капелька магии в этом есть?

– Ваше вы…

– Госпожа, Алита, госпожа.

– Мы сейчас к речке?

– Да, но сначала заберём Миру с Маритой, и хорошо бы ещё в лесок заскочить.

Я замерла на верхней ступеньке, придавленная десятками взглядов, беззастенчиво изучающих меня и выскочившую вперёд Алиту. Женщин они не видели, что ли. Я невольно нахмурилась. Неприятно, когда на тебя пялятся. Роутега я увидела сразу же, он стоял спиной ко мне у второй кареты вместе со своими братьями. Он сразу же обернулся, проследив за взглядом своего старшего брата, нахмурился и зашагал ко мне.

– Лисса, тебе не следует покидать карету, если меня нет рядом.

Да что ж это такое. Брак браком, но я не в клетке и не рабыня. Но помня о том, что на нас смотрят, я надела на лицо самую милую улыбку.

– Это ещё почему? Ты хочешь сказать, что среди твоих подданных я не в безопасности? – не уверена, что моё шипение не было похоже на змеиное.

– Я хочу сказать, что спорить со мной не надо, – в его голосе появились рычащие нотки.

Ну этим меня не напугать, к королевскому порыкиванию привыкла. Но нажим я всё же уменьшила.

– Это был вопрос, а не спор. И как мне в таком случае пройти к реке? Стоянка короткая. Мне надо умыться и привести себя в порядок.

– Идём.

– А Мира? Мы можем пойти вместе?

Он закатил глаза и вздохнул. Я ждала ответа. Но Роутег что-то обдумывал. Я уж и надеяться перестала. Однако, когда мы проходили мимо кареты, у порога которой стояли его братья, он окликнул:

– Вихо, твоя жена пойдёт к речке?

– Хм…, – ответил великан. – С тобой что ли?

– Со своей сестрой.

Вихо просверлил меня глазами и ухмыльнулся:

– Ну и я тогда прогуляюсь. Неужели ты думаешь Роу, что я доверю тебе свою женщину? Твоя слава сердцееда гремит по всей Чампии.

Внутри у меня словно тугой узел скрутился. А чего я, собственно, ожидала? Мне ещё первое знакомство на лестнице всё о нём сказало. Вот только с чего вдруг я так занервничала?

Да, хотелось идеальную семью с каким-нибудь красавцем герцогом, который будет обожествлять меня и любить, как Асхар свою Асиду, не оглядываясь на других женщин.

Но я же взрослая девочка. Знаю ли я хоть одну семью в нашем королевстве, о которой не ходят разные скабрезные слухи? Все истинные пары остались в легендах и сказаниях бродячих менестрелей.

И всё равно все женщины, выходя замуж мечтают о верности и преданности. Все. А потом горько разочаровываются. Так может уж лучше так, с самого начала знать, что тебя ждёт. Лучше, конечно. Вот только горечь во рту.

– Привет, Лис, – Мира коснулась моей руки, и я пришла в себя.

– Мира, – я отбросила глупые мысли и потянулась к ней.

Первым побуждением было броситься к ней и обнять. Но эти многочисленные глаза, отслеживающие каждое моё движение. Мы словно из бродячего цирка, который собирает сотни зевак. Я сдержала порыв. Ничего, вот отвернутся наши стражи, наобнимаемся в лесочке за кусточком. А пока я взяла сестру за руку и ободряюще сжала её пальцы. Губы Миры дрогнули. Э, сестрёнка, только не хныкать, мы справимся.

На берегу мы остановились и огляделись. Прямо там, где лес подступал вплотную к реке, так что нижние ветви деревьев нависали над водой, пышно разросся кустарник. Даже если не найдётся удобной заводи, в этом месте можно и раздеться, и умыться.

– Нам туда, – уверенно заявила я, оглянувшись на сопровождающих.

– Мы подождём здесь, – Роутег повернулся к нам спиной, перегородив дорогу своему брату.

Мне в какой-то момент показалось, что Вихо собирался двинуться вслед за нами. Но нет, он с усмешкой в голосе сказал.

– Ты так оберегаешь свою жену от меня. Забыл наши законы?

Спина Роутега словно окаменела.

– Эти законы давно в прошлом. Даже не думай, – а мой муж оказывается не только на меня рычит.

Вихо возвышался над моим мужем по крайней мере на полголовы. Эта гора, мне кажется, способна задавить и подавить любого. Но Роутег стоял, расправив плечи, с готовностью, нет точнее с неготовностью уступать что-либо. И похоже в данном случае речь шла обо мне. Вихо бросил очередной оценивающий взгляд в мою сторону, и я застыла, как лягушка перед ящером.

– И, если Совет решит, ты всё равно не подчинишься?

– Совет решает то, что хочешь ты.

– Ты стал дерзок, брат.

– А ты не забывай, что я брат, а не вассал, и у меня свой клан.

Это было последнее, что мне удалось услышать. Мира потянула меня за руку. Да и не очень удобно было продолжать стоять и слушать ссору двух братьев. А понять, что это ссора, легко. Достаточно было увидеть, как сжимаются и разжимаются кулаки Роутега.

Мне стало не по себе. Я не очень поняла, о чём они говорили, но начался-то разговор с меня. Почему Роутег должен оберегать меня от своего собственного брата? Что там у них за законы? Вопросы, вопросы.

Но мы уже достигли ветвистого кустарника и, о радость, за ним обнаружилась небольшая заводь. Мелковато, где-то по колено. Я потрогала воду рукой, присев на корточки. Холодная, не как в нашем озере. Но Алекса нас и в подобную загоняла.

– Алита, мыло, – я быстро разделась, надо успеть вымыться и при этом и не замерзнуть.

– Ох, ваше высоче… госпожа, – лучше бы я вас обтерла.

– Ты в своём уме? Это долго. Замерзну, – я выдохнула и плюхнулась прямо в воду, сдерживаясь чтобы не закричать. Не хватало еще, чтобы подумали, что мы в опасности. Спасители набегут.

Выскочила на берег опрометью:

– Давай скорее.

Больше Алита не спорила, быстро пробежалась по моему телу намыленными руками, и я снова легла в воду, стараясь, чтобы она меня закрыла. Во второй раз вода показалась уже более терпимой. Если недолго. Но умница Алита это прекрасно понимала. Самоотверженно зашла в воду по колено и очень быстро смыла с меня пену. Уже через минуту я стояла завёрнутая в тёплый длинный халат. Нужно немного высохнуть и можно уже спокойно одеться. Кожа горела.

Всё это время Мира смотрела на меня как на умалишённую. Я уже выбралась на берег, а она так и стояла, обхватив себя руками за плечи, как будто замерзала от одного только взгляда на меня.

– Я так не смогу, Лис. Марита, оботри меня только быстро.

Раздеться она не успела, так же, как и я не успела сменить халат на тунику. Раздался сильный всплеск, и рядом с заводью в реку рухнуло тело. Откуда? С дерева что ли? Замерев, я уставилась на него, но разглядеть не смогла: бурная вода быстро утащила его на глубину и поглотила. Я охнула, а уже в следующее мгновение взмыла в воздух, и мир перевернулся под мой истошный визг.

9.3. [7452]

Ну не так чтобы совсем истошный. Но взвизгнула я громко. Не от страха, так как испугаться не успела. Не было времени. От неожиданности. И мой кульбит в воздухе произошёл не сам по себе. Уже в следующее мгновение я поняла, что вишу вниз головой на чьём-то плече, и нанесла удар воздушной стихией. Ноги мужчины подкосились, он начал падать назад, и земля с огромной скоростью понеслась ко мне навстречу.

Как так получилось, что голова моя уцелела, и я оказалась лежащей на мужчине сверху, в тот момент не поняла. Уже позже сообразила, что он-таки извернулся, и сумел уберечь меня от удара. Сам же приложился о землю с хрустом.

Попыталась вскочить, но тут же оказалась придавлена мощным телом. На этот раз дёргаться не стала, узнав мужа. А свист арбалетных болтов подсказал, что он только что спас мне жизнь. Хотя, если учесть, что упали мы из-за меня, может, и наоборот.

– Лежи, – рявкнул он, чуть приподняв голову.

Как будто это возможно встать, когда тебя прижали такой ручищей. А ещё трудно было осознать всю полноту опасности, потому что мой халат от всех этих прыжков и падений разошёлся, и горячая ладонь лежала прямо на моей обнажённой коже точнёхонько в центре груди. Роутег чуть приподнявшись пытался сориентироваться, и не замечал, как его большой палец сместился к затвердевшей от холода вершинке. Я стиснула зубы, удерживая рвущийся неуместный стон, и осторожно потянула за край ткани, пытаясь прикрыться.

Неподалёку раздался голос Вихо:

– Догнать, захватить хоть одного.

Похоже нападавшие отступили. Роутег чуть расслабился и перевёл взгляд на меня. Он с явным интересом уставился на то, как я пытаюсь завести тонкую ткань под его большой палец, и теперь уже намеренно подвигал им, оглаживая самое чувствительное место. Я охнула, а у него вырвался довольный звук, что-то вроде одобрительного урчания.

– Провоцируешь? – и он потёрся бёдрами о мои, заставив забыть о том, где хозяйничает его рука. Потому что чудовищной силы спазм в нижней части моего живота скрутил в узел обрывки мыслей. А их и так осталось мало.

– Роу, – знакомый рявк прозвучал совсем рядом. – Ты там что, с женой кувыркаешься? – на этот раз в голосе Вихо звучала злость.

Миг, и я плотно завёрнутая в халат, так что не видно ни дюйма кожи, оказываюсь на руках у стоящего Роутега.

– Стреляли по ним, – отвечает он, указывая подбородком на меня. – Ты же понимаешь, что это значит? Надеюсь, ты прикрыл свою жену?

Я ахнула:

– Мира!

– Я убил того, кто в неё стрелял, – Вихо скользнул по мне взглядом, на этот раз вполне равнодушным. – Ты уверен, что целились именно в них?

– Я видел это. Тот, которого я снял с дерева, был первым.

– Мира? – я попыталась соскочить с рук Роутега. Мне было необходимо убедиться, что с сестрой всё в порядке. Но он только крепче прижал меня к себе.

Вихо заржал, видя мои барахтанья и снизошёл до ответа:

– Цела. Уже в карете. И ты, – это он уже Роутегу, – уноси свою. Похоже есть будем на ходу. Нам надо как можно быстрее добраться до своих земель. Не любят нас здесь.

Он помолчал, а потом хмыкнул презрительно:

– Не может его величество удержать в узде своих подданных. Слаб король. Не долго ему у власти быть.

У меня закипело внутри. О моём отце? О короле Хорнии. Да как он смеет. Я уже открыла рот, но Роутег сжал меня ещё крепче, и я полузадушено пискнула.

Кривая ухмылка Вихо показала мне, что он прекрасно заметил и понял мой протест. А то, что Роутег не позволил мне выступить, ещё раз подтвердило, что главный здесь всё-таки Вихо.

– Брат, – добавил он вдогонку, когда Роутег уже направился к карете со мной на руках. – Надеюсь ты помнишь, когда обжимаешься с женой, что до обряда причастности никакой консумации? Первая кровь принадлежит дракону.

– Я помню, – Роутег повернулся к нему всем телом, предоставив мне возможность расширенными глазами уставиться на своего брата. – Дракону – да. Тебе – нет.

И он зашагал к нашей карете.

– Что это… – не выдержала я, когда мы отошли на приличное расстояние. – О чём…

– Ты не могла бы придержать свой язычок, жена. Он нам ещё понадобится для более приятных вещей.

Я покраснела, вспомнив о поцелуях. Он ведь их имел в виду?

Оказавшись внутри кареты, я первым делом огляделась:

– Алита? Моя камеристка.

– Я здесь, госпожа, – из-за занавеси появилось её настороженное личико. Она смотрела на Роутега с немым вопросом, выходить или лучше скрыться.

– Твоя служанка очень быстро бегает, – засмеялся он.

На лице Алиты появилось испуганное выражение:

– Я не…

Но Роутег махнул рукой, не позволив ей продолжить:

– Но к её чести, она сначала убедилась, что ты в моих руках, а значит в безопасности.

– Я даже все вещи забрала, – всё-таки обида проскользнула в её голосе. – Да и то, когда господин вас унёс.

Ага, унёс он, валял за кусточком.

Роутег поставил меня на ноги, но не отпустил, обняв за талию правой рукой, при этом левой словно невзначай раздвинул ткань халата чуть ниже шеи.

– А вот скажи мне, жена, ты зачем меня стихией ударила? – его пальцы нарисовали замысловатый узор на моих ключицах, а потом скользнули по шее вверх к затылку, зафиксировав его.

– Испугалась, – ответила я шёпотом, завороженно следя за тем, как он наклоняется ко мне.

– Как интересно ты пугаешься, – его дыхание коснулось моих губ, и он провёл языком раздвигая их.

Не думая о том, что делаю, я потянулась навстречу. И тут же дёрнулась назад, почувствовав ладонь на своей груди под невесть, когда распахнувшимся халатом. Но рука, лежащая на затылке, не позволила разорвать поцелуй.

– Опять испугалась? – он чуть отстранился и с интересом следил за моей реакцией, поглаживая обнажённую кожу и наслаждаясь дрожью, пробежавшей по всему моему телу.

– Пусти, – мои ноги ослабели.

– А то что? Ударишь? – его губы снова коснулись моих, а рука, скользнула под халатом вниз, неспешно по-хозяйски, оглаживая мою талию и бедро. Сознание заметалось между поцелуем и прикосновением шершавой мужской ладони к обнажённой коже. Язык уверенно проник в мой рот, и я на время отключилась, не сразу поняв, что рука скользит уже не по внешней, а по внутренней поверхности бедра и не вниз, а вверх.

Я застонала, пытаясь вырваться, и замерла, когда его пальцы нажали на сверхчувствительную точку. Они шевельнулись, и моё тело подалось навстречу. Само, ханг побери. А пальцы закружили, словно танцуя, то усиливая, то ослабляя нажим. Волна неги захватила низ живота, потянулась к центру силы, не достав, схлынула вниз, заметалась из стороны в сторону, поднялась словно по спиральным ступеням, и ворвалась под рёбра прямиком в хранилище стихии. Мой воздух принял её, закрутил смерчем, заполняя удовольствием всё тело, замер вибрируя, и взорвался, разнося меня на клочки. Кажется, я кричала, но поцелуй поглощал все звуки, и вряд ли они вышли за пределы кареты.

Когда я пришла в себя, рука Роу крепко держала меня за талию. Не упала я только поэтому. Ноги я перестала чувствовать совсем. Халат сполз с моих плеч до локтей и прикрывал меня только снизу и сзади.

Странно, но никакой стеснительности я не испытывала. Меньше всего сейчас меня интересовало, как я выгляжу, и что со мной вот прямо сейчас происходило. Хотелось лечь, свернуться калачиком и мысленно следить за затихающими волнами, продолжающими блуждать по моему телу.

Горячее дыхание обожгло моё ухо:

– Я же обещал тогда на лестнице, что тебе понравится.

Отвечать не хотелось. Роутег завернул меня в халат, как младенца, и поцеловал на этот раз едва коснувшись губ.

– Вихо, я перестал чувствовать Рилана, – крикнул кто-то рядом с каретой. – Это ловушка.

Несколько глухих ударов арбалетных болтов в деревянную стенку кареты известили о нападении.

– Не выходи, – рявкнул Роутег. И я обнаружила себя сидящей на скамье в полном одиночестве. Хотя нет, не в полном. Алита ящеркой затихла за занавеской.

Глава 10 Нападение.

Так, прежде всего, сменить этот предательски распахивающийся халат на удобную одежду. Мало ли что.

– Штаны и тунику, – потом буду удивляться, как мне из растёкшегося состояния удалось почти мгновенно собраться.

Хотя, если вдуматься, что мне может грозить на нашей земле? Ага-ага. А кто же всё-таки стрелял там на берегу. Разбойники? Ох, вряд ли. На вооруженный отряд из пяти десятков воинов лесные бандиты не рискнули бы покуситься.

Значит, это продолжение того пожара. Тогда пытались избавиться от чампов, а теперь от нас с Мирой. Ведь, как ни крути, а мы теперь с ними. Кому же мы мешаем, кроме… кроме Скайруса? Вроде никто не был настолько против нашего брака. Но и Скай, он только хотел заполучить Миру, как ступеньку к трону Хорнии. Но чтобы убивать нас. Поджечь чампов – мог. Но нас-то зачем?

– Госпожа, – помогая мне одеться, протараторила Алита. – Может вам стоит надеть мою одежду, а мне вашу?

– Это ещё зачем?

– Ну, разговор слышала, что убить пытались вас и вашу сестру.

Ничего себе. До меня не сразу дошло, что Алита предлагает подставить себя под возможный удар. Даже дыхание перехватило. Я мотнула головой, стараясь не показать, насколько растрогана. Спасибо за преданность потом скажу. А сейчас нельзя раскисать.

Мира в большей опасности, чем я. Вихо ясно дал понять, что его жене оружие не положено. И вот как быть, если тебя хотят убить, а у тебя ничего кроме слабенькой стихии. Разве что ногти, но ими не навоюешь.

– Меч мой дай, – ножны с мечом я собственноручно уложила в сундук ещё до похода в храм, как самую важную личную вещь.

– Нет, госпожа, – Алита бросилась на колени, обхватив мои колени. – Вы ведь не пойдёте туда. Господин убьёт меня, если с вами что-нибудь случится.

– Кто тебе сказал, что я пойду? Но, если кто-нибудь ворвётся сюда, я должна быть наготове?

На этот раз Алита послушалась. Я привычным движением взвесила в руке меч. Он удобно лёг в ладонь.

Так меч плюс стихия. У Миры только стихия. Надеюсь, она вспомнит, чему нас учили. Мы ведь никогда не были в настоящей опасности. Но если я уже дважды смогла инстинктивно применить силу: на берегу, когда испугалась, и тогда на лестнице, может, и у неё получится.

Я коснулась хранилища воздуха. Там было странно тихо. Лениво как-то, после… хм, я не знала, как назвать то, что было между мной и мужем. Но одной мысли хватило, чтобы кровь прилила к щекам. Так, не думать об этом.

Мне нужна сила. Ещё раз потянулась к воздуху, он ответил непривычным теплом.

Потянула его в меч. Как на тренировке. Только на этот раз меч настоящий. С ним я тоже работала против людей, только закрывая защитным воздушным чехлом, чтобы никого не поранить. А теперь воздух зашёл только в сердцевину меча, оставив неприкрытым смертоносное лезвие.

Внутри меня шевельнулся страх. Это уже не тренировка. И против меня будет настоящее оружие.

Надо действовать, а ноги словно окаменели. Вдох-выдох. Нет ничего опаснее страха, он сковывает движения. Страх – это смерть. Я стиснула челюсти, вспоминая уроки Алии.

«Как победить страх в бою? Представь, что самое худшее уже случилось. Тебя убили. Всё, больше бояться нечего. Вперёд! Как только ты сделаешь первый шаг, эта волна тебя уже не отпустит. Страх не вернётся, пока ты двигаешься.»

Просто иди вперёд и не думай. Тело справится. Однако, бездумно кидаться наружу я не стала. Страх и осторожность вроде родственники, но один ведёт к смерти, вторая спасает жизнь.

Крики, стоны, звон железа доносились с разных направлений. Ясно, что схватка идёт уже на мечах. Я осторожно выглянула, приоткрыв щель в шторах. Спина Роутега у самых ступеней. С ним ещё несколько чампов. Против них вдвое больше людей в обычной крестьянской одежде. Но, судя по их движениям, профессиональные воины. А в отдалении такая же картина, только группа ещё более многочисленная. Вихо и его люди защищают вторую карету. Мира должна быть там. Похоже, пока что ей ничего не грозит. Кто мог подумать ещё несколько дней назад, что я буду болеть за чампов, что от их победы, похоже, будет зависеть моя жизнь. Чампов больше и они начали теснить противников в сторону реки.

Звон мечей отдалился. Относительная тишина легла на поляну. И в этой тишине я отчётливо услышала шорох. Это не был шелест листьев, скорее звук чьих-то осторожных шагов. Этот кто-то почти бесшумно поднялся по ступеням и взялся за ручку двери. Охнула Алита, зажимая рот руками. Я жестом указала ей на занавесь, отгораживающую её угол, и мы обе нырнули за неё. Я присела на корточки, а она вжалась в стену.

Дверь открылась, кто-то вошёл.

– Никого нет.

– Она там, – раздался снаружи смутно знакомый голос. – Лавки, сундуки, шторы, проверь.

Ещё одни шаги по ступеням, на этот раз быстрые и не скрывающиеся.

Тот, что стоял в дверях сделал шаг внутрь. Сейчас от отдёрнет штору и увидит меня. Я тихонько встала. Всё уже случилось! Меня уже нашли. Меня уже почти нет. Страха нет. Я переложила меч в левую руку и снова коснулась хранилища. На этот раз воздух мгновенно перетёк в мою ладонь и затвердел, превратившись в невидимый для немага диск с острыми краями. Падение срезанной клинком занавеси совпало с броском диска. Я отрешённо проследила, как он прошёл сквозь шею чужака. Раздался шипящий звук, словно диск был раскалённым и его погрузили в воду. Короткий меч выпал из руки мужчины, и его голова медленно отделилась от тела. А мои глаза встретились с небесно-голубыми глазами второго убийцы. И прежде, чем он понял, что произошло, я ударила воздушным щитом. Мужчина кубарем скатился со ступеней, а я бросилась следом наружу, и замахнулась мечом на лежащего. Пришёл он в себя, однако, быстро, откатился в сторону, а через мгновение уже стоял напротив меня с гораздо более длинным и массивным клинком.

То, что это оружие он использует чаще чем я, было очевидно.

Я начала отступать шаг за шагом.

– Не ожидал такой прыти от принцессы, – голос его снова показался знакомым, да и в эти глаза я, кажется, уже смотрела. Но лицо было закрыто плотной тканью. А разгадывать загадки мне было некогда. Он сделал выпад, словно собираясь нанести обычный прямой укол. Учитывая длину его руки и меча, это могло получиться. Но тут же закрутил клинок и попытался нанести им режущий удар сверху вниз наискосок. Таким ударом наши гвардейцы рассекали специально сделанные для тренировок чучела. На две неравные половинки. В отличие от чучела я успела поставить блок. Со стороны кареты донёсся глухой стук. Я невольно глянула в ту сторону, ожидая увидеть ещё какого-нибудь врага. Получила удар в область ключицы рукояткой меча и упала на спину, а моё оружие при этом просто вылетело из руки. Тело сковало болью.

– Нельзя отвлекаться, ваше высочество, – в его голосе звучала издёвка. – Кажется, я это уже говорил, он стянул ткань с лица вниз на шею.

Новичок? Тот самый на площадке. Вот только это понимание мне уже ничего не даст. Он перехватил меч поудобнее и шагнул ко мне.

– Но почему? – вырвалось у меня.

– Ничего личного, принцесса. Просто земляной дракон Хорнии не нужен.

– Это всего лишь легенда.

– А предупреждение белого дракона не легенда?

– Какое предупреждение?

– В Храме дракон отверг ваш брак. Он предупредил магов, что вы опасны для Хорнии.

На что я надеялась, заговаривая ему зубы? Тихонько потянулась к Хранилищу. Создать воздушный щит. И… пустота.

Он ухмыльнулся, касаясь засветившегося на его груди кулона.

– Не старайтесь. Этот артефакт глушит любую магию шагов на пять вокруг. Но довольно, – и он взмахнул мечом.

Неужели всё? Вернулся страх. Коснулся меня ледяным крылом. И я зажмурилась, ожидая удара.

Тонкий свист клинка, рассекающего воздух, и звон металла о металл. А ещё знакомый рык мужа:

– Ах ты гадёныш.

Я открываю глаза. Звон и свист превращаются почти в непрерывную песню мечей. Двое мужчин бьются не на жизнь, а на смерть.

Роу! Он успел в последний момент. К горлу подкатывает ком. Он опять меня спас.

Смертельный танец продолжается, и, чем дольше, тем тревожнее. Что происходит? Там на площадке Роу справился с этим парнем легко, играючи. Почему сейчас он медлит? Почему не убьёт его сразу?

– Лисса, в карету. Запрись.

Зачем? Разве мне что-то грозит? Я огляделась. Никого, совсем никого.

Почти одновременно раздаётся свист и звяканье не такое, как при столкновении мечей. На землю к ногам Роутега падает арбалетный болт. Ого! Это случайность? Или Роутег его отбил? Невозможно.

– Лис, скройся.

Поняла. Но как я его оставлю? Он двигается как-то не так. Скованно. И в тот момент, когда, уворачиваясь от рубящего удара, Роутег закрутился, уходя на нижний уровень, и пытаясь подсечь мечом ноги врага, я увидела кровь на его рубашке. Он ранен. А ещё в лесу арбалетчик. Один против двоих.

Я в отчаянии оглянулась в сторону реки. Там на берегу маленькие фигурки продолжают сражаться. Помощь не придёт быстро.

Как Роутег оказался здесь? Неужели почувствовал?

Я бросилась в сторону кареты. Но вместо того, чтобы забраться внутрь плюхнулась на живот рядом со ступеньками и заползла за колесо. Упала я на землю как нельзя вовремя. Над моей головой раздались сразу два глухих удара, почти без перерыва. Если бы я рискнула подняться по ступеням, скорее всего не успела бы. Либо стрелков двое, либо один, но у него очень редкий арбалет, с двойным зарядом. Такие делают в Предгорье Хорнии. И настраивают на владельца магическим заклятием. Это делается для того, чтобы, попав в руки чужого, не хорнийца, арбалет превращался в бесполезную игрушку.

А значит, напавшие – это свои. Я стиснула зубы. Нет, теперь уже не свои, это мятежники, пошедшие против короля. И убийцы. Один или двое? Я пристально вгляделась в лесную чащу и увидела его, того, кто стрелял. Он перестал скрываться и уже выходил из-за деревьев. Ханг подери! У меня никакого оружия, между мной и моим мечом двое сражающихся. А этот тип из леса уже перезарядил арбалет и поднимает его, выцеливая Роу.

Стоп! Что значит нет оружия? А стихия? Кажется, между мной и артефактом уже больше пяти шагов. Я коснулась хранилища. Так и есть! Воздух откликнулся. Нужен диск, как тогда в карете. Тогда я действовала быстро, не думая. Может и сейчас получится? Ну давай же! Воздух медленно потёк в мою ладонь формируя оружие. Слишком медленно.

Роутег тоже заметил приближение врага. Несмотря на рану среагировал быстро. Перемещение, и новичок оказался между своим соратником и Роу. Стрелок замер с арбалетом наготове, ожидая подходящего момента.

А в следующее мгновение всё ускоряется и происходит почти одновременно. Стрелок орёт:

– Ложись!

Новичок падает на землю. А у меня с руки срывается воздушный диск. Вот только попадает он не во врага, а в арбалет. Видимо, всё моё внимание было направлено на смертоносное оружие, вот и попала туда, куда смотрела. Но ведь не промахнулась. Арбалет разлетелся в щепки.

Роу, видимо, не сразу понял, что произошло. Он приготовился защищаться от арбалетчика, и метательный нож, вылетевший из его руки, успокоил стрелка навсегда.

А вот новичка Роу упустил.

Тот оказался слишком быстр. Кувырок в сторону, и меч Роутега просвистел мимо. Вскочив на ноги, враг было снова кинулся в бой. Но не успел сделать ни шага. Раздался сердитый рёв моей ящерицы. Одновременно с этим удар чешуйчатым хвостом направил нападавшего в полёт к ближайшему дереву. Кажется, удар получился сильным. Мужчина упал и больше не двигался.

– Ная, – закричала я, вскакивая, и зашипела, стукнувшись головой о дно кареты. – Ханг побери, – рявкнула я, вылезая наружу и потирая ушибленное место.

– Никогда не думал, что услышу такие слова от королевской дочери, – в голосе Роутега была бездна сарказма.

Ой! Ну ведь больно же, вот и вырвалось. Я приняла виноватый вид.

– Я… Ная… А я ударилась.

Услышав своё имя, Ная издала гортанный звук, привлекая внимание к себе. И я предпочла перевести взгляд на неё, рассчитывая, что Роу сделает так же.

– Хорошая моя, – проворковала я, стараясь не смотреть на мужа.

Роу первым подошёл к Нае и начал наглаживать её чешуйчатую морду.

– Не ожидал, думал, она только лягушек способна гонять.

– Кто? Ная? – возмутилась я.

– Ну это же не боевой ящер.

– Ну и что, – я надулась.

– Понял, понял, – не сожжёт, так затопчет. Ценная девочка, – он протянул руку к Нае и почти нежно, обращаясь уже к ней, позвал: – Хорошая девочка, иди сюда.

И эта предательница вместо того, чтобы подойти ко мне, своей хозяйке, которая её запечатлела, послушно ткнулась носом в его раскрытую ладонь. Ну да, она ещё тогда на берегу не тяпнула его, хотя могла бы. Как у него получается, управлять ею?

– Госпожа! – Алита осмелилась выглянуть из окна кареты. – Тут бы этого убрать.

– Кто там? – нахмурился Роутег.

– Ещё один убийца.

Он резко повернулся и сквозь сжатые зубы раздался стон.

– Ты ранен?

– Царапина, уже прижёг. Скоро пройдёт.

Я вспомнила, как на церемонии он быстро справился с порезом на моей ладони и немного успокоилась.

В карету я зашла вслед за Роу, стараясь глядеть в потолок. Но не удержалась и всё-таки скользнула взглядом по лежащему. И на меня накатил ужас. Только сейчас я ощутила всю опасность и всё, что я совершила сама. Сознание поплыло. Хорошо, что Алита быстро сообразила, что к чему, и поддержала меня, помогая опуститься на скамью.

– Крови нет почти, – задумчиво сказал Роутег. – Чем ты его?

Я судорожно сглотнула, прежде чем ответить, и порадовалась, что всё ещё не завтракала:

– Воздухом.

– Хм. Получается, там на лестнице мне повезло? Или тебе просто понравился первый поцелуй, и ты поэтому не стала меня убивать?

Ну что тут скажешь, целуется он и впрямь до мурашек и ватных ног. О Асхар, даже в такой ситуации я думаю о поцелуях.

– А почему крови нет? Ты раньше так делала?

– Что-о-о? – я забыла про плохое самочувствие, задохнувшись от праведного гнева. – То есть ты предполагаешь, что я всю жизнь только этим и занималась? Да я впервые в жизни оказалась… меня впервые пытались убить. Никогда раньше…

И вот в этот момент я разревелась. Всю жизнь в неге и тепле, а тут всего три дня и такое. Напряжение последнего часа вылилось потоком слёз.

– Ну тише, тише, девочка, – я почувствовала, как его ладонь гладит мои волосы. Он и говорил со мной такими же словами и с такой же интонацией, как с Наей пять минут назад. Нужно ли на это обижаться? В лёгкой задумчивости, не прекращая хлюпать носом, я позволила мужу обнять меня, и уткнулась носом в его рубашку. От Роутега знакомо пахло хвоей и раскалёнными камнями. Мне стало спокойнее. Что же в нём такого особенного?

– Что же в тебе такого особенного? – похоже он спрашивал он самого себя, размышляя над чем-то. Никогда не видел, чтобы от воздушных срезов кровь запекалась, как на огне. – Ладно, потом. Есть хочешь.

– Я не смогу, – пискнула я, вцепившись в его рубашку.

– Сможешь, мы на улицу пойдём, а слуги пока приберутся тут. Лита, – он начал объяснять моей камеристке, кого позвать на помощь.

Он впервые обратился к ней напрямую, да ещё фамильярно переименовал её в Литу, а она смотрела на него с таким благоговейным выражением на лице, так хлопала ресницами и складывала руки под грудью, словно невзначай приподнимая свои полушария, что я еле сдержала рычание. Пришлось одёрнуть себя.

Ну смотрит она на него, как на одного из богов. Она и на меня смотрит с благоговением. Хотя и не таким.

– Идём, – Роутег внимательно посмотрел на моё помрачневшее лицо. Я тут же приняла равнодушный вид.

Снаружи нас ждал сюрприз. Ная уже удалилась к другим ящерам, стрелок лежал там, где его настиг метательный нож, а новичок исчез.

Роутег выругался. А я почему-то испытала облегчение. Наверное, осталось что-то в воспоминаниях от того тренировочного боя, за которым мы с Алексой наблюдали. Он был хорош, этот парень. Не так как Роутег, конечно. Я покосилась в сторону мужа, который уж подозвал своих воинов и отдавал им приказы, отправляя в погоню за беглецом.

Трое скрылись в лесу.

А я не понимала сама себя. Хорош или нет, дело, конечно же не во внешности. Я, наверное, просто не умею ненавидеть, даже того, кто пытался меня убить.