Дитя Луны

Глава 1

Недавно мне пришло письмо от неизвестного человека. Так часто бывает, немногие решаются лично прийти ко мне домой. Никому не нужно пачкать свою репутацию походом к медиуму. Заказчика звали Калеб Фостер, что немало удивило. Мужчины редко обращались ко мне за помощью, ведь именно мужской пол больше всех скептически относился к медиумам. В письме Фостер просил приехать, чтобы помочь его жене, ничего толком не объяснив и обещав хорошее вознаграждение. В последнее время я испытывал проблемы с деньгами (что случалось то и дело), поэтому грех было отказываться от шанса немного улучшить свое положение. Тем более ему повезло: сейчас шла первая четверть, и полнолуние наступит только через шесть дней. За это время можно успеть выполнить его просьбу, а даже если не получится, то у меня было достаточно времени вернуться домой. Город заказчика хоть и находился на окраине, но не в другой же стране.

Надо признаться, эта зависимость от луны слишком сильно влияла на мою жизнь. Обиднее всего то, что, общаясь с другими медиумами, я понял: многие видят иной мир по-разному. С самого рождения на мое виденье воздействовали фазы луны — больше ни у кого такого не было. В зависимости от ее возрастания у меня полностью меняется вся цветовая палитра нашего мира и иного. В новолуние я могу различать цвета как нормальный человек, в полнолуние же весь мир перекрашивается в бронзовый, темно-бурый оттенок. В этот период мир, не видимый обычным людям, максимально открывается для меня. В такие моменты я предпочитаю совсем не выходить на улицу. Как говорил мой учитель: «В темноте легко потеряться». И меня это выражение касалось больше всего, так как в расцвет полнолуния реальный и иной мир для меня сливаются.

Вспоминая все эти непростые моменты своей жизни, я уже стоял на платформе города с замысловатым названием — Монегия. Это была последняя остановка. По атмосфере город сразу мне не понравился. Если честно, не помню, чтобы хоть один далекий маленький городок был мне приятен. В каждом всегда творилась какая-нибудь чертовщина, каждый имел свою мерзкую историю; а достопримечательности только хранили эти воспоминания.

Ориентируясь на адрес в письме, я пошел прямо по городу и, пройдя через каменный мост, вышел к стареньким кирпичным домам с черепичными крышами. Пройдя по извилистым мощеным улочкам, я вышел к более новым и замысловатым домам. Сразу видно: здесь живут люди зажиточные. Я постучал в массивную дверь, которую, на удивление мне, открыла миниатюрная горничная, а не дворецкий, и показал письмо. Девушка без лишних вопросов отвела меня к хозяину.

В кабинете нас ждал худой среднего роста мужчина. По привычке я сразу же оценил его душу, чтобы лучше понимать, с кем имею дело. Парящий над ним двойник разложился только наполовину. У души виднелись белые, как снег, кости. Почему-то, когда я читал его письмо, именно таким он мне и представлялся.

— Господин Фостер? — начал я, когда мы остались одни в кабинете.

— Да, а вы, значит, мистер…

— Просто Рори.

— М-м-м, ладно…

Он пригласил меня присесть, после чего наступила неловкая тишина. Как же подобное утомляет.

— Итак… — начал я, понимая, что так мы никогда не начнем.

— Да, простите, просто не знаю, как сказать. Шарлотта, моя жена… Точнее, она еще моя невеста, должна была выйти за меня замуж, но неожиданно, прямо перед алтарем, завопила и убежала, закрывшись в своей комнате. И если бы это был просто страх перед женитьбой… Но она стала… как бы это сказать… вести себя очень странно.

— А что конкретно она делает?

— Никого не подпускает к себе, только личную горничную, почти не ест, иногда я слышу странные звуки, доносящиеся из ее комнаты. А недавно… горничная обнаружила на ее теле ужасные раны, которые она явно сама себе нанесла. Я приглашал врачей, но Шарлотта набрасывается на них как зверь. Все говорят, что это безумие, однако я уверен, что Шарлотта совершенно здорова. Она никогда не жаловалась на умственное здоровье, всегда была позитивной, веселой девушкой, даже когда умер ее единственный родственник. Она всегда держалась достойно. Вас рекомендовала госпожа Хейг, когда я рассказывал ей о проблеме с Шарлоттой. Говорила, что вы сразу же скажете, что с ней.

— Хм. А заперлась Шарлотта в вашем доме или где-то в другом месте?

— Здесь. Знаю, это странно, но так уж получилось, что это особняк моей невесты, точнее, он достался ей после смерти бабушки. Она очень долго болела, а Шарлотта приглядывала за ней. Ее бабушка была… непростым человеком и разрешила нам обручиться только после ее смерти. Я… неприятно признаваться, но мой дом не так давно сгорел, и на его восстановление требуются деньги, поэтому мы решили с Шарлоттой пожить пока у нее…

— Не нужно рассказывать мне свою биографию. Мне просто нужно было узнать, где она сейчас находится. Бывает, что дело кроется в доме, поэтому и спросил. Ладно, покажите мне свою жену. Смогу я попасть в ее комнату? Она же как-то ест и так далее.

— Да, она пускает только свою горничную. Как раз через полчаса Элиза должна принести ей обед, и можно будет незаметно зайти в комнату. Так я делал со всеми врачами.

— Ну что ж, будем ждать.

Должен признаться, это были мучительные полчаса. Так как мне совершенно не о чем было говорить с таким человеком, как Фостер. Конечно, из-за особенности моей профессии все равно приходится разговаривать с людьми, но… Я предпочитаю мертвых живым. По работе я также стараюсь ни с кем не заводить знакомств, только выслушиваю проблему и сразу иду решать, чтобы поскорее уехать домой. Еще я чувствую, что многим неприятно мое общество… Бывали случаи, где меня обвиняли в шарлатанстве и после выполненной работы даже денег не платили. Фостер казался добросовестным человеком, не хотелось зря ехать в такую даль. Вот только душа его была уж очень унылой, аж тошно смотреть. Наверное, у меня что-то похожее. Медиумы, к сожалению, или к счастью, не видят свою душу.

Когда же часы наконец пробили двенадцать, мы вышли в коридор и направились на второй этаж. Та же горничная, что открывала мне дверь, уже ждала нас возле двери хозяйки. Она осторожно постучалась и подала голос. За дверью послышался щелчок открывающегося замка, и Элиза, вроде бы так ее назвал Фостер, потихоньку вошла внутрь, а мы тихо пробрались в темную комнату.

Как только мы вошли, я сразу же почувствовал этот жар. От духоты невозможно было дышать, в висках появилась характерная боль. Атмосфера давила так, будто на тебя сыпали тяжелую землю, чтобы закопать в яме. Когда же я посмотрел на хозяйку дома, то замер. Увиденное поразило меня до глубины души. Не помню, когда в последний раз видел что-то подобное. Душа девушки полностью превратилась в скелет, который… горел. Горел жгучим пламенем, как ритуальный костер. Поражала еще одна деталь: душа Шарлотты, несмотря на горящее пламя, была одета в свадебное платье.

Невеста…

Из любопытства я попытался прикоснуться к ней силой луны. Кольцо на пальце засияло бледным светом, и в тот же момент руку пронзила мучительная боль. Казалось, до меня дотронулся сам Ад. После чего пол подо мной дрогнул. Я думал, что падаю в обморок, но, оглянувшись, увидел, что Фостер и горничная тоже держатся за стену. За окном слышались грохот и крики.

Затем закричала она. Настолько сильно, что лопались перепонки. Ее душа тоже кричала. Я отчетливо слышал это. Крик отчаянья и агонии.

В комнате больше нельзя было находиться. Я побежал к выходу, как и остальные, и закрыл дверь. Крик Шарлотты прекратился, как и шум за окном. Однако плач ее души накрепко засел в моей голове, как и боль в руке. Дыхание участилось, рубашка была мокрая от пота. Не в силах стоять, я спустился по стенке и присел на пол.

— Что, черт возьми, это было?! Элиза, иди посмотри, что там снаружи.

Горничная побежала вниз, а Фостер посмотрел на меня непонимающим и злым взглядом.

— Действительно, черт… — выдавил я.

— Что вы несете? Что происходит?

— У меня для вас неутешительные новости… Шарлотта — невеста Дьявола.

— Что за бред. Вы вообще себя слышите?

— Бред? — я усмехнулся. Зачем я вообще согласился на эту работу? Проклятые деньги. Если бы можно было жить без них, я бы вообще из дома не выходил. — А то, что вы меня вызвали, — не бред?

— Вас рекомендовала госпожа Хейг.

— Как бы я ни был ей благодарен — за это дело не возьмусь.

— Не понимаю…

Я встал и быстро направился вниз.

— Мистер… Рори. Вы, что, уезжаете?

— Да, я на тот свет еще не собираюсь. Плата не нужна.

— Подождите, — он схватил меня за руку и остановил на полпути. — Может, вы хотя бы скажете, как помочь Шарлотте?

— Я могу порекомендовать вам других медиумов, потому что я за это дело браться не собираюсь.

В этот момент прибежала Элиза.

— Господин Фостер, беда. Землетрясение.

— Какое еще землетрясенье? В нашей местности их быть не может.

— Там на улице ужас какой-то! Все в панике, один из соседских домов сломался пополам, в земле появились огромные трещины, деревья…

Я не стал дожидаться ее пересказа и выбежал на улицу, Фостер направился за мной. Снаружи и вправду царил хаос.

Какая сильная связь с Адом… Невообразимо.

Не хочу даже думать, как эта девушка смогла заключить настолько прочные отношения с Дьяволом. Если ее связь способна вызвать землетрясение, хоть и кратковременное, только из-за одного прикосновения света, то дела плохи. Нужно отсюда сваливать.

Я, несмотря на суматоху, направился к вокзалу. Вроде бы следующий поезд должен уезжать в шесть вечера. Времени еще полно.

Однако, прибежав к вокзалу, я увидел неутешительную картину. Землетрясение добралось и досюда: земля разверзлась, и рельсы со шпалами вывернулись наизнанку. Не зря, когда я бежал сюда, то чувствовал, что все не ладно.

Зараза… Угораздило же.

Когда я вернулся в дом Фостера, тот сидел на диване в гостиной, схватившись за голову. Душа отражала все его отчаянье. Наверное, моя душа сейчас так же схватилась за голову, потому что я тоже попал в безвыходное положение.

— Вы… вернулись? — с надеждой посмотрел на меня Фостер.

— Да, железная дорога пострадала от землетрясения. Идти было некуда.

— Может, раз вы тут застряли, все же поможете Шарлотте?

— Повторю еще раз: я не хочу ввязываться в это дело. Ваша невеста или кто-то, кто явно желал ей ужасной участи, связались с тем, что неподвластно человеческой силе.

— Вы серьезно говорите, что Шарлотта заключила сделку с Дьяволом?

— Не просто сделку. Она с ним помолвлена — это крепче любого договора.

Фостер тяжело вздохнул.

— Что же мне делать?

— Я могу позвонить своим знакомым. Правда, надежды немного. Тут нужен либо святой альтруист, либо внушительная сумма денег.

— Все настолько серьезно? Что же нужно сделать такого, чтобы спасти мою жену?

— Нужен медиум, который способен разорвать узы Дьявола, или тот, кто сможет с ним договориться. Это точно не про меня.

— И других вариантов нет? А… Шарлотта сможет сама разрушить эти узы, если попросить?

— Нет.

Он закрыл лицо руками и тихо спросил:

— Когда же придет ее час?..

— На этот вопрос может ответить только Дьявол.

— Хорошо. Вы сказали, что могут быть другие медиумы. Можете им позвонить? Уверен, дорогу восстановят быстро.

— Где телефон?

Фостер отвел меня к телефону и оставил одного. Я смотрел на механический циферблат и долго думал, чей номер набрать.

Как я и говорил, на свете мало медиумов, кто мог бы помочь в данной ситуации. Возможно, есть такие, кто готов идти против Дьявола ради великой любви, только я их не знаю. Да и вряд ли тут уж такая великая любовь. И все же… Остался один знакомый, с кем я до сих пор держал связь и кто мог дать толковый совет в этом деле.

После долгих гудков и неприятного шума в трубке послышался знакомый голос:

— Алло?

— Привет, Элфи.

— Рори?.. Тебя плохо слышно.

— Да. Тут могут быть проблемы со связью.

— Ты не дома?

— Нет.

— Вот это да, редкое явление. Не слышал тебя, дай-ка подумать… Лет пять?

— Ну не надо так преувеличивать. Всего лишь три.

— Видимо, случилось событие глобального масштаба, раз ты позвонил?

— Да. Ты не поверишь, но я встретил невесту Дьявола.

На несколько секунд в трубке повисла тишина.

— И что ты сделал?

— Ничего. Ушел. Точнее, очень хочу уйти, но не могу.

— В смысле?

— После того как я легонько коснулся своей энергией Ада, ответной реакцией было землетрясение, которое разрушило железнодорожные пути. А без них, как известно, поезда не ездят.

— Ты же сказал, что ничего не делал! Рори, ты вроде не новичок в нашем деле, а до сих пор совершаешь необдуманные поступки! Плохо дело. И что же ты собираешься делать?

— Ждать.

— Хорошо. А я тут при чем?

— Хотел спросить, вдруг ты или кто-то другой захочет помочь.

— Интересное предложение, но я точно откажусь. Поспрашиваю у других. Где вообще все это происходит?

— В Монегии.

— Не слышал о таком городе.

— Да это еще та глухомань.

— А почему бы тебе не предложить эту работенку… э-э… забыл, как его там… Энтони?

— Ты моего ученика убить, что ли, хочешь?! Нет, тут нужен профессионал.

— Ученика… Ну конечно. Ладно, поспрашиваю у других, но ничего не обещаю.

— Может, дашь совет старшего напоследок?

— Да, больше никогда не прикасайся к Аду.

— Спасибо, я и так это понял.

— Пока.

Разговор был не самым продуктивным, но зато я с чистой совестью сказал Фостеру, что сделал все возможное и передал его просьбу более опытному человеку. Он даже немного оживился и предложил мне комнату в доме, чтобы я не оставался в гостинице. Этот момент удивил еще больше, чем землетрясение. Видимо, Хейг зарекомендовала меня с очень положительной стороны. А ведь я просто помог ее неупокоенному мужу, она по сути даже не видела, как это случилось.

Несмотря на такое гостеприимство, я все же решил немного прогуляться по городу. Не хотелось оставаться здесь, ведь наверняка Фостер постоянно будет задавать вопросы по этой неприятной теме или уговаривать вмешаться в авантюру с Дьяволом.

Выйдя на улицу, я направился подальше от места крушения: лишние глаза мне не нужны. По городу туда-сюда слонялись обеспокоенные после недавнего землетрясения люди с их разноцветными душами. Так как подступало полнолуние, то пейзаж в моих глазах начал окрашиваться в легкий бронзовый цвет. Неизмененными оставались только цвета душ, и на таком фоне они всегда начинали выделяться отчетливее. Каждый грех имеет соответствующий цвет: гордыня — фиолетовый и пурпурный, зависть — зеленый, чревоугодие — красный, иногда оранжевый, похоть — синий, гнев — черный, бордовый, жадность — золотой, лень — серый или голубой. Когда всю жизнь перед тобой мельтешит огромное количество цветов, начинает подташнивать. Единственная радость — увидеть чистейшую душу. Однако это редкость. С рождения душа каждого человека чиста и полностью повторяет силуэт хозяина, но если он начинает идти по дорожке грехов, то душа начинает разлагаться, доходить до состояния скелета. И скелетов в своей жизни я видел немало.

Когда мне удалось уйти достаточно далеко от центра, то людей стало гораздо меньше. Наверное, все спрятались в доме либо побежали смотреть на редкостное явление.

Дома в городе были небольшие. Особняков, наподобие Фостерского, тут было немного, и находились они в одном районе. Когда же я дошел до окраины города, то понял, что там ситуация с домами была намного хуже. Там здания совсем обветшали, разрушились. На это жалкое зрелище было грустно смотреть, поэтому пришлось вернуться в центр.

Там мне приглянулись только огромное здание, похожее на ратушу, возле которого обосновали небольшой сквер, довольно интересный паб с огромной вывеской с чудаковатым названием, а также постоялый двор неподалеку. Надеюсь, мистер Фостер не передумает и вправду предоставит мне комнату в доме. Хотя я мало на это надеялся. И все же, не хочу я несколько дней жить на постоялом дворе в забытом городе, да еще и с такой атмосферой…

Удивительно еще то, что в городе я не нашел ни единой церкви. Неужели безбожники? Не такой уж тут и бедный городок, могли и построить. Надеюсь, что хоть хоронят здесь на кладбище.

Я возвращался в дом Фостера, когда на улице совсем потемнело. Из-за случившегося землетрясения многие фонари не горели, поэтому пришлось передвигаться почти на ощупь. Вдобавок из-за моего нынешнего состояния все виделось в легкой сепии, из-за чего многие вещи совсем не узнавались, будто у меня резко ухудшилось зрение. Единственным источником света служило кольцо, как обычно сияющее по ночам.

Мой луч во тьме.

Моника, мой наставник, подарила мне это кольцо, сказав: «Лунный камень идеально тебе подходит. Он станет твоей поддержкой». Пока он и вправду меня ни разу не подводил. Вот только никакой камень не способен противостоять Аду…

От мыслей меня отвлек отчетливый треск справа. Я резко повернулся на звук и увидел силуэт высокого мужчины в разодранном пальто. В бурой темноте выделялась его маска на все лицо, белая, с вычурными красными узорами, на гипсовых губах узоры резцов, будто рот хозяина зашит. Позади него в темноте выделялась костлявая алая душа. Скелет будто смеялся над моим существованием.

Не самая приятная встреча…

Маска красной смерти. Я почуял смерть от этого человека. Кровавую и ненасытную.

Мы смотрели друг на друга долго. Он почему-то не приближался. Хотя сейчас был самый лучший момент для нападения: рядом ни души, темнота. Однако он развернулся и просто ушел, не сказав ни слова.

Что это вообще было? Грабитель? Слишком уж от него воняет смертью. Местный Джек-потрошитель? И что тогда ему нужно от меня? Почему он просто поиграл в гляделки и ушел? Бред какой-то. Надо скорее найти способ уехать из этого города, не хочу ни во что вмешиваться или умереть в неизвестном никому городе, лучше у себя дома.

Когда я вернулся к Фостеру, успокаивающе вздохнул. Последний час прогулки вышел очень уж напряженным. В светлом теплом доме было куда спокойнее, хоть и чувствовалось дыхание Дьявола. Горничная любезно подала мне ужин и показала комнату, которая была довольно опрятна и чиста. Временно проживать в таких условиях — драгоценная возможность. Редко кто соглашается поселить человека такой деятельности, как я, у себя дома. Обычно мне приходится ночевать на каком-нибудь вонючем постоялом дворе.

Я умылся и с удовольствием лег на просторную кровать. Не пахло ни мочой, ни сигаретами, ни потом. Чистый постельный запах. Как мило со стороны хозяина, не ожидал. А ведь я совсем ничем не помог его жене. Уж простите, мистер Фостер, но мне правда не хочется на тот свет, еще и прямиком в Ад.

Ад. Как давно я не видел его во снах… Я каждый день вижу Чистилище и неупокоенные души. Вдобавок к этому, мне иногда снится Ад или Рай. Хотелось бы мне вообще не видеть сны. Потому что Рай — это смехотворная утопия, а Ад — бесконечный ужас. Не хочу попадать ни в одно из этих мест.

Нужно побыстрее уезжать отсюда.

* * *

Меня разбудил протяжный крик за дверью, отчего я подскочил с кровати и выбежал в коридор. Элиза как вкопанная стояла у двери хозяина, на лице ее души отражался ужас. Я вошел в комнату и тоже замер. Я видел немало трупов за свою жизнь, но не таких.

Бывший хозяин дома сидел в ночном пропитавшемся кровью халате, привязанный к стулу. Тело было истерзано множеством ран на лице, горло аккуратно перерезано.

Убийцей явно был человек. Безумец, но человек.

Удивительно, что я со своим чутким сном не слышал ни криков, ни шорохов. Наоборот, было подозрительно тихо. Как провернули это убийство? Да и зачем кому-то подобное?

Шарлотта?..

Прежде чем сюда придут местные полицейские, с которыми я никак не хочу сталкиваться, нужно удостовериться в своих догадках. Даже если это сделала Шарлотта, то зачем? Это не может быть приказ Дьявола, обычно Он не вмешивается в земные дела. Сошла с ума? Тогда зачем такое страшное показное убийство? Будто хотела, чтобы его увидели. Подает какие-то знаки? Намекает?

Я закрыл дверь, привел горничную в чувство и настоятельно попросил ее позвонить в полицию. Когда же Элиза ушла, то я поспешил к Шарлотте. Как бы не хотелось сталкиваться с Адом, все же придется. Если Шарлотта начнет беспрепятственно убивать, то под ударом могу оказаться и я. Возможно, она как раз и убила своего мужа, потому что тот решил позвать медиума и вторгнуться в ее дела с Дьяволом.

Сразу же поняв, что дверь в ее комнату закрыта, я громко постучал. Она явно слышит, что творится снаружи, да и соображает, раз пускает только свою горничную. На мои настойчивые стуки никто не ответил, я попробовал открыть дверь, но она, как и ожидалось, была закрыта. Еще и крепкая, не сломать.

— Шарлотта, вашего мужа убили. Откройте!

— Убирайтесь!

Да уж, любовью тут и не пахло. Навряд ли она захочет идти со мной на контакт. Интересно посмотреть, как она выгонит полицейских.

И вообще… Зачем я все это делаю? Рори, сколько можно говорить, не ввязывайся во всякие авантюры, они тебе не нужны. Ну и будет она убивать, черт с ней. Главное, не попадись под руку. Чего ты так разволновался?

Я выбежал из дома. Желания возвращаться обратно не было. Только вот куда идти? Если только пешком до ближайшей станции, однако память подсказывала мне, что это было очень уж далеко. Что же делать?

В голову пришла только одна идея: сходить в местный паб. Денег особо не было, но, возможно, я хотя бы смогу узнать, есть ли еще какой-нибудь способ уехать отсюда.

Я подошел к дому с огромной вывеской и усмехнулся. Паб назывался «Семь грехов». Как символично. Можно подумать, что я попал в глупый анекдот, где медиум зашел в паб «Семь грехов». Да и вход был необычным. Еще вчера меня удивило, что в кабак нужно заходить, спустившись по лестнице. То есть само заведение находилось в подвале. А что же тогда в доме? Хозяин живет?

Зайдя внутрь, я сразу почувствовал запах алкоголя и сигарет. На меня оглянулись сразу несколько человек и, не увидев ничего знакомого, вернулись к своим стаканам. Я, как обычно в подобных заведениях, сразу подошел к тучному бармену и сел за барную стойку.

— Добрый день. Что будете пить?

— Сегодня ничего. У меня вопрос.

— Вижу. Приезжий, да?

— Угу. К сожалению, приехал не в то время: железная дорога сломалась. Есть ли еще какой-нибудь способ уехать отсюда?

— Только по железной дороге.

— Что, у вас даже лошадей нет?

— Были, но всех давно продали, никто не разводит. Говорят, не выгодно.

— А машина?

— Те, у кого есть — вас не повезут. Им не до этого.

Ничего удивительного. В этих маленьких городах никогда ничего нет, а к незнакомцам они всегда как к врагам относятся.

— Ну понятно. И когда же дорогу починят? Хотя бы примерно можно узнать?

— А рельсы не вернут.

Я обернулся на голос и увидел сидящего рядом мужчину с вытянутым лицом, которое закрывали длинные грязные волосы. Одежда его была неопрятна и грязна. Другого и не ожидалось от постояльца кабака. Душа его уже полностью превратилась в белый скелет. Хотя… еще остались голубые глаза. Сияющие, выразительные.

Что-то я только «серых» и встречаю. Говорят, унылые люди притягиваются друг к другу. Может, из-за этого.

— Почему? — спросил я у незнакомца.

— Им невыгодно.

— «Им»? Ты про местную власть?

— Да вы не слушайте его. Это наш местный сумасшедший. Отремонтируют дорогу, не волнуйтесь. Наш мэр — человек слова.

В этот момент в паб зашел еще один постоялец со словами:

— Фостер умер!

— Кто? Наш бакалейщик? Да ты брешешь.

— Я говорю, только от Пола услышал. Говорят, убили.

— Да бред не неси!

Я еще раз посмотрел на своего соседа по барной стойке. Его эта новость будто нисколько не смутила, он продолжил спокойно пить пиво. Обычно «местные сумасшедшие» всегда были разумнее остальных, уж я-то это знал не понаслышке.

— Я вижу, смерть тебя нисколько не удивила.

— Смерть? Она здесь живет.

Его ответ меня заинтересовал, но сейчас было важнее другое:

— Кому невыгодно ремонтировать дорогу?

— Тому, кто всем здесь заправляет.

— То бишь мэру. И как его можно ускорить?

— А чего ты так торопишься? Луны боишься?

Я еще раз внимательно посмотрел на своего соседа. К сожалению, медиумы не могут узнавать друг друга, только через слова и поступки. Неужели я встретил своего «товарища по несчастью»?

— А при чем тут луна?

В этот момент парень наконец посмотрел на меня, и я увидел его голубые яркие глаза, как и у души. Он будто видел меня насквозь. Довольно неприятное ощущение. Только он не на того напал. В ответ я также посмотрел ему прямо в глаза, и наши души соприкоснулись.

— Видишь ее? — прошептал я.

— У нас здесь девочка есть, помоги ей.

После этих слов он встал и, попрощавшись с хозяином паба, ушел.

О какой девочке он говорил?.. Шарлотта? Ну раз такой умный, пусть сам ей и помогает. Пафоса столько было… Странный парень. Я так и не понял, медиум он или нет. Возможно, разум его и вправду помутился, стало тяжело отличить реальный мир от иного. Вот и запивает свои проблемы здесь. Такое тоже может быть.

Я вышел и пошел в сторону ратуши, которую видел вчера. Однако на двери висела табличка, что по веским причинам сегодня никого не принимают.

— Приходите завтра... Вот дерьмо.

Еще один день впустую. Теперь у меня точно нет никаких идей. Все глухо. Остается только дождаться завтрашнего дня. Я проторчал на улице еще часа два, прежде чем зайти в дом Фостера, в надежде не встретить полицейских. Они точно меня потом в покое не оставят.

Не успел я переступить порог дома, как на меня накинулась Элиза.

— Господин, вы вернулись! — я немного опешил после такого неожиданного приветствия и ничего не ответил. — Пожалуйста, оставайтесь. После этого убийства тут так страшно.

— А что, никто не оставил здесь патруль или что-то в этом роде?

— Нет, все ушли. И… Хозяина тоже забрали. Остались только хозяйка, я и наша кухарка.

— Что, даже дворецкого нет?

— Он умер две недели назад. Сердечный приступ. Нового пока не нашли.

— Ясно. А у молодых не было ни одного родственника?

— Нет, они остались сиротами.

Я по привычке посмотрел на душу Элизы. В ней было столько беспокойства и грусти. Чем-то она напоминала мою Элли, призрака, который остался мне в «наследство» после смерти учительницы. Да и имена у них были созвучны.

В любом случае, похоже, и вправду придется провести здесь еще несколько дней. Надеюсь, это не затянется на неделю. Не хотелось бы оставаться в этом городе в полнолуние. Слишком уж все здесь было странно, и из головы не уходили слова того парня в пабе: «Смерть? Она здесь живет».

Глава 2

Как только наступило утро, я уже подходил к ратуше. Окружающий меня мир потихоньку начал сливаться в однообразный бронзовый цвет. С каждым днем все тяжелее и тяжелее. Нужно поскорее убираться отсюда, даже если придется выламывать дверь кабинета мэра с позолоченной табличкой.

Самуэль Торндайк. Что ж, Самуэль, боюсь, разговор будет не из приятных…

Еще одним препятствием стала женщина, охраняющая проход. Видимо, его помощница. Чем-то она напомнила мою учительницу в младших классах.

— Господин Торндайк сейчас занят. У вас была назначена встреча?

Даже голос похож… Миссис Воан, вы ли это?

— Нет.

— Тогда ничем не могу помочь. Сегодня приема нет.

Я нагло пошел в сторону двери и дернул за ручку.

— Подождите, вам туда нельзя!

— Ага!

Как и предполагалось, внутри кроме мэра никого не было. Из-за особенности цветового восприятия мне было трудно полностью оценить его внешность. Могу предположить, что у него светлые волосы, а глаза холодные, наверное, серые.

Души же виднелись намного ярче, чем их хозяева. По многолетнему опыту я был уверен, что душа мэра должна разложиться до уровня скелета, но, на мое удивление, она полностью сохранила человеческую форму. Без единого пятнышка. Возможно, он окажется не таким уж и плохим человеком. Удивительно.

Мэр встретил меня улыбкой. Просто маска, не более. Почему-то он вызывает довольно смешанное впечатление: совершенно не похож на человека с чистой душой святого. Какой-то обман. Либо это я уже настолько очерствел, что всему перестал доверять, старею и теряю навык.

— Здравствуйте, мистер…

— Просто Рори.

— Господин Торндайк, я предупреждала его, что…

— Ничего страшного. Прошу, садитесь, Рори.

Помощница мэра посмотрела на меня ненавистным взглядом, но удалилась. Я сел на предложенное место, а Торндайк — на свое огромное кожаное кресло.

— Чем могу помочь?

— Как вы, должно быть, поняли, я — нездешний. И, к сожалению, попал сюда именно во время землетрясения. Хотелось бы поинтересоваться, когда будет восстановлена железная дорога?

— Да, понимаю. Но и вы поймите, наш город никогда еще не подвергался такому бедствию. Хоть землетрясение было кратковременным, но повреждения есть, и их довольно много. В первую очередь наша цель —восстановление домов, а затем уже железной дороги.

— И что же прикажете делать?

— Возможно… вас заинтересует работа?

— Не думаю, что вы найдете для меня работу.

— Вы ведь медиум, не правда ли?

Я еще раз внимательно посмотрел на мэра. Даже медиумы не могут различить друг друга, так откуда он знает, кто я? Или Фостер успел обо мне рассказать? Нет, с ним явно было что-то не так. И душа его… Она улыбалась. Этой мерзкой, надменной, фальшивой улыбкой. Не нравится мне это.

— Откуда такая информация?

— Видите ли, у нас в городе есть личный медиум. Поэтому я сразу же понял это по вашим глазам. На опыте, так сказать.

От слов «личный медиум» меня передернуло. Угу. Так я ему и поверил.

— Интересно! «Личный медиум». Такого я еще не слышал. Это, что же, его официальная должность? Тогда не понимаю, зачем вам я.

— В том-то и дело, наш медиум пропал.

— И?

— Предлагаю вам работу: найти его.

— Вы сами вроде бы сказали, что я — медиум, а не детектив.

— Разве вы не чувствуете друг друга?

— Конечно, а еще общаемся с помощью телепатии.

— Простите, не хотел вас обидеть. Мне показалось, что вам будет легче найти своего «коллегу», чем нам.

— Он мог уже давно уехать из города.

— Нет, он здесь. Уверяю вас.

Все это меня очень напрягало. Слишком много вопросов к этому мэру. Тут явно что-то не склеивается.

И все же, на ум приходил парень из паба. Может, это тот самый медиум?

— А как он выглядит?

— Высокий, черные волосы, борода, темные, почти черные глаза. Последний раз, когда его видели, был одет в осеннее бежевое пальто и черный свитер.

Не похож.

— И когда он пропал?

— Примерно два дня назад.

— Что ж, а если я найду этого медиума… Как вообще его зовут?

— Руперт Тафт.

— Хорошо, если я найду этого Руперта, вы поможете мне отсюда уехать?

— Вас отвезут на автомобиле прямо до дома.

Ну да, а потом пристрелят прямо в салоне. Почему-то после его слов возникло именно такое видение. Однако я сам пришел сюда, и что-то подсказывало, что от меня теперь просто так не отстанут.

— Ладно, допустим... Я помогу вам.

— Что ж, отлично. Скрепим наш договор рукопожатием.

Это показалось мне еще более подозрительным. Но все же я пожал его тонкую и одновременно сильную руку. Он улыбнулся мне, но в этой улыбке не было ничего доброжелательного.

— У вас тут кладбище есть?

Я вышел из ратуши с двойственным чувством. После встречи с мэром возникла уйма вопросов. А самый главный: зачем Фостер вызвал меня, если в городе есть «свой» медиум? Или он служит только мэру? Зачем вообще этому мэру медиум? Для деловых переговоров?

Все это очень запутанно, и я совершенно не хотел влезать в подобные авантюры. Да я просто хотел деньги заработать! Черт возьми, как же все сложно… Мне совсем не хотелось оставаться здесь в полнолуние. Но все идет именно к этому!

Ладно, найду этого медиума, возможно, он сможет объяснить мне всю ситуацию или хотя бы поможет. Вопрос только в том, здесь ли он еще? Почему мэр так уверен, что Руперт не сбежал, когда поезда еще ходили?

Первым делом я решил пойти на кладбище, узнав у мэра его местоположение. Это был самый легкий способ найти медиума. Уж он-то точно там частый гость. Возможно, какой-нибудь призрак знает его или укажет, куда он мог уйти.

Кладбище находилось на отшибе города. И опять же, меня удивило, что поблизости не было ничего похожего на часовню. Тут хоть людей по-христиански хоронят или так, в землю закопали, и все на этом?

Пройдя через железные ворота, я сразу же почувствовал давящую, тяжелую атмосферу. Это чувство поработило все кладбище.

Злость. Здесь царила настолько сильная ненависть, что становилось дурно.

Могил здесь было немало. В глубине кладбища виднелся чей-то склеп. Внешне все выглядит как обычно…

Я поднял руку и выпустил немного энергии луны из кольца. Духи сразу же это почувствовали. Меня окутал плотный туман, вокруг один за одним стали появляться расплывчатые человеческие силуэты, слившиеся в тумане. Они встретили меня общей ненавистью и болью.

Таких мы обычно называем «сонм». Это неупокоенные духи, которых связали между собой цепью смерти, из-за чего они стали одним целым. Обычно так случается, когда люди одновременно умирают в один и тот же час от какого-либо происшествия, либо кто-то намеренно приковывает их друг к другу через иной мир.

«Он нас видит», — непрерывно начали шептать голоса.

Я внимательно их осмотрел. Хоть они сплелись в одно огромное месиво, но с помощью моей врожденной особенности сейчас я мог отчетливо их видеть. Здесь парило множество людей разных полов и возрастов. Чем же они связаны друг с другом? Мне не удалось рассмотреть никакой бреши в тумане. Все было идеально. С такими всегда непросто.

«Ты такой же, как и он?», — раздалось еще громче.

— Он? Вы о ком?

«Другой. Черный, как ворон, наш мучитель».

Не про Руперта Тафта ли они? Значит, он связан с ними. Или…

— Это он с вами такое сделал?

«Да. Мы не можем уйти отсюда, не можем помешать».

— Помешать чему?

Духи не отвечали. Видимо, связаны каким-то договором, не иначе. От них мало чего добьешься. Судя по количеству «узников», случилось что-то масштабное, либо их ряды постоянно пополняются. Однако от одной мысли, что кто-то делает это намеренно, бросает в дрожь. Чего этот Руперт хочет добиться?

— Это он вас убил? Вы помните своего убийцу?

«Красная маска. Алая кровь».

Красная маска…

Я вспомнил того странного человека в причудливой бело-красной маске. Про него ли они говорят? Не зря я почувствовал в нем запах смерти. Черт возьми, мне сразу не понравился этот город.

Я еще раз осмотрел кладбище и направился в сторону склепа. Духи пропустили меня. Это хорошо, значит, они не видят во мне опасности. Не хотелось бы с ними бороться.

Склеп не украшен, все просто и строго. И все же… Было что-то в нем не то. К чему ни подойдешь в этом городе, все кажется подозрительным. Над аркообразными железными дверями красовалась фамилия. Арчибальд. Видимо, здесь похоронен основатель этого города. Кому еще могут построить отдельный склеп в такой глуши? Надо побольше расспросить об этом Арчибальде….

Обернувшись, я увидел огромное количество глаз, неотрывно и молча смотрящих на меня. Думаю, если бы они могли, то многое бы рассказали.

— Попробую что-нибудь сделать. Но, видимо, смогу, только когда найду этого Руперта и лично спрошу. Может, вы все-таки хоть что-то сможете мне подсказать? Знаете, где он может находиться?

«Он всегда ходит вон в ту хижину».

Огромное количество рук показало на неказистый домишко вдалеке, больше напоминающий сарай.

Я направился к указанному месту и с облегчением вздохнул, выйдя с кладбища. Домик оказался не заперт. Внутри царил полный хаос, полностью отражая характер хозяина. На полу и стене было очень много картин в дешевой оправе. Сначала я подумал, что их нарисовал Руперт, пока не увидел подпись в углу.

Х.Э.

Интересно, кто это? Думаю, что они связаны, раз у него столько рисунков этого Х.Э. Я посмотрел все картины в поисках зацепок. В основном это были пейзажи города или просто какие-то абстракции. Такое мне по душе, жаль, что не могу как следует оценить цвета: сейчас уже почти все слилось в один. Да это и не поможет в поисках Руперта.

В глаза бросился лист, лежащий на столе. Единственный графический рисунок выделялся на фоне масляных картин и нарисован был явно другим человеком, возможно, самим Рупертом. На рисунке был изображен дом. Может быть, я смогу найти такой же в городе? Не просто же так его рисовали. Другой зацепки нет. Кроме картин, ничего ценного и информативного в этой халупе холостяка не нашлось.

Когда я вышел из дома, то опять ощутил это чувство. За мной следят. И это не духи. Но, осмотревшись, я никого не увидел. Было тихо, пусто, чувствовалось лишь слабое присутствие неупокоенных на кладбище. Но уж туда мне точно не хочется возвращаться, только когда разберусь с этим Рупертом.

Я направился в город с единственной подсказкой. Надеюсь, что удастся найти хоть что-нибудь. Тем не менее, все время моего поиска я продолжал чувствовать, что за мной кто-то ходит по пятам. Теперь в этом не было сомнений, и это ужасно напрягало.

Сначала я подумал, что это мэр кого-то приставил следить за мной, но потом заприметил маленькую девочку. Преследователь оказался простым ребенком. Похоже, местные дети решили поиграть в детективов: слежка за подозрительным чужаком, который тоже играет в детектива. Неудивительно, что я вызвал их интерес. В мое хобби не входит разглядывание своей внешности в зеркало, поэтому могу только представить, как я выгляжу сейчас. Наверняка еще хуже, чем обычно: одежда крайне мятая, черный плащ и сапоги в грязи, растрепанный вид, странная внешность, огромная белая прядь седых волос. Был случай, когда какие-то дети подшучивали надо мной из-за моей седины. Никогда этого не понимал. Еще и выдающееся кольцо с камнем на правой руке. Лишь бы обокрасть не решили, не хочется еще с местными детьми бодаться.

После долгой часовой слежки моему терпению пришел конец. Я спрятался за угол и подождал, когда девочка подойдет ближе. Через минуту она появилась в поле зрения, и я успел схватить ее за руку. Та даже не пикнула, а только удивленно посмотрела на меня чистыми серыми глазами. Я был потрясен тем, что смог без проблем рассмотреть их цвет своим искаженным зрением. Человек ли она вообще?

— Эй, малышка, ты чего за мной ходишь?

Она молчала. За ответом я обратился к ее душе и не смог рассмотреть ни цвет, ни силуэт: та пряталась за телом своей хозяйки. Странно, какая-то она совсем крошечная…

Да и хрен с ней. Зачем я вообще рассматриваю душу маленькой девочки?

— Слушай, прекращай следить за мной. Или я разозлюсь. А меня лучше не злить. Поняла?

Я попытался сказать это как можно жестче. Надеюсь, что звучал достаточно угрожающе.

Однако девочка не сдвинулась с места. Я отпустил ее руку и, повернувшись, пошел дальше и через несколько шагов обернулся. Девочки нигде не было. Надеюсь, и вправду отстала.

Не успел я обрадоваться, как через несколько минут опять почувствовал чей-то пристальный взгляд. Осторожно осмотревшись, я заметил вдалеке за деревом ту самую девочку. Мерзавка, никак не отстает от меня. Это уже не смешно.

Девочка не прекращала за мной ходить, сколько бы я ей ни угрожал. Ничего не имею против детей, хоть иногда они и раздражают, но сейчас мне не нужен был хвост. Не хотелось бы вывести ее в какое-нибудь опасное место. Еще случится что-нибудь…

Вдобавок ко всему осенью темнело раньше, время заката приближалось, а девочка все продолжала свои игры в преследователя. Когда я понял, что примерно через полчаса станет совсем темно, то повернулся и направился в ее сторону. Она даже не убежала.

— Я же сказал тебе не ходить за мной! — мне пришлось повысить голос в надежде, что девочка испугается.

Но на ее лице не отразилось ни намека на испуг. Серые глаза продолжали так же пристально смотреть на меня. Я попытался еще раз рассмотреть ее душу, чтобы понять эмоции, и заглянул девочке за спину, но она отошла и прислонилась спиной к дому. Неужели поняла, что я вижу? На кладбище услышала мои разговоры с призраками?

— Ты заблудилась, что ли? Где твои родители?

Она продолжала молчать. Я решил надавить. Больше идей у меня не было. Мое умение общаться с детьми ровнялось нулю.

— Зачем ты ее прячешь?

Она продолжала молчать. Я уже не надеялся услышать ответа, как вдруг раздался тихий голосок.

— Один дядя сказал, что она страшная.

— Страшная? Глупости. Ты еще не выросла, чтобы она была страшная.

Значит, девочка медиум. Это многое объясняет. Я подошел ближе и присел, оказавшись с ней лицом к лицу.

— А мою видишь?

— Да, у нее цвет серебра.

— Серебро, да… Уверен, что она страшнее твоей. Поэтому не нужно бояться.

Девочка опустила голову и продолжала молчать. Поражало, что она вообще умеет прятать свою душу в таком юном возрасте. Мне приходилось наблюдать такое только у одного медиума, даже мог разговаривать с ней, но он развивал это долгие годы. А тут девочке было не больше десяти. Откуда вдруг такой навык?

В этот момент душа девочки высунулась из-за плеча. Я обомлел, увидев разноцветный скелет. Костлявый, голый, без глазниц, раскрашенный во все цвета грехов.

Не может быть. Она же… ребенок…

Я посмотрел в ее невинные серые глаза. Она явно заметила мое смятение и потупила взгляд.

— У тебя очень… интересная душа.

Она мне не ответила, видимо, почувствовав, что ответ был неискренний. Как-то неудобно получилось…

— Ладно. Моя душа тоже уродская. Это не страшно.

— Нет! Она у тебя красивая. Серебристая, как луна.

В первый раз кто-то сделал комплимент моей душе. Еще и так в точку… Ладно, Рори, она ведь просто ребенок. Сказала первое, что в голову пришло.

— Как тебя зовут?

— Дороти.

— Я — Рори. Дороти, скоро стемнеет. Не надо за мной ходить. Иди домой. —Она снова замолчала и потупила взгляд. — Хорошо… Давай я отведу тебя домой. Где ты живешь?

— Можно я с тобой останусь?

— Нет, это плохая идея. Тем более я здесь не живу, просто не могу уехать домой.

— А я не хочу домой.

Понимаю эту девочку… Вот только если я приведу ребенка в дом Фостера, то на меня точно косо посмотрят. Даже эта милая горничная. Еще полицию вызовет.

— Дороти, прости, но я не могу взять тебя с собой. Давай я отведу тебя домой?

Мне стоило больших усилий уговорить ее, и Дороти повела меня по дороге. Посмотрю на ее родителей, может, удастся объяснить им, что с их девочкой. Если они, конечно, не окажутся такими же сволочами, как мои.

По дороге я задал только один вопрос Дороти: знакома ли она с Рупертом Тафтом. Но та отрицательно покачала головой. Кто же тогда сказал ей, что у нее страшная душа? Тут вроде только один медиум. Хотя… Я вспомнил того странного парня из паба. Может, он?

Через какое-то время мы дошли до довольно большого дома с детской площадкой. Не похоже на жилой дом…

Мои подозрения оправдались, когда навстречу нам вышла девушка лет тридцати.

— Дороти! Мы все тебя обыскались! — в переднюю вышла еще одна маленькая и пухленькая женщина, к которой девушка сразу же обратилась: —Бетти, помоги Дороти. Надо ее умыть, она вся в грязи.

Затем девушка подошла ко мне.Я сразу же обратил внимание на ее светлую, чистую душу, которая сияла на моем бронзовом фоне мира. Вот как должна выглядеть настоящая невинная душа. У мэра же явно была подделка, это чувствовалось. Вопрос только в том, как он это сделал.

— Спасибо, что помогли Дороти, мистер…

— Можно просто Рори. А вы?..

— Люси Тернер. Я — заведующая этого приюта.

— Да… Я так и подумал.

Теперь все намного сложнее.

Я посмотрел вслед на кудрявые каштановые волосы Дороти, в которые вцепилась ее костлявая душа. Этой девочке будет тяжело…

Она повернулась к нам, видимо, почувствовав мой взгляд, а затем посмотрела на Люси. В этот момент мое сердце забилось сильнее. У Дороти резко поменялся цвет глаз. Серый цвет моментально стал белым как снег. Я видел такой цвет только у душ, но никогда — у живых людей. И разве вообще бывают люди с белыми глазами?

Я посмотрел на Люси. Она, похоже, заметила мое удивление и ответила на немой вопрос:

— А, вы заметили? У Дороти какая-то редкая болезнь: постоянно меняется цвет глаз. Я спрашивала у наших врачей, но никто так и не смог поставить ей диагноз. Тут маленький город, возможно, в большом смогли бы что-то сказать… Но у нас нет средств, чтобы везти ребенка в такую даль.

В моей голове моментально родилось подозрение:

— Скажите, а когда она смотрит на вас, ее глаза всегда одного и того же цвета?

— В основном да. Думаю, это зависит от света. Наверное, секрет в этом.

Я не стал переубеждать девушку, все равно она не поймет. Однако я не мог выкинуть из головы свое предположение. Неужели цвет глаз Дороти меняется в зависимости от греха человека, на которого она смотрит? Что ж за способный ребенок тут живет? Нет, Дороти явно нужно отсюда уезжать. Ее тут не поймут никогда. Нужно будет позвонить Элфи и рассказать об этой девочке. Пусть заберет ее, у него куча знакомых, наверняка кто-то приютит у себя.

Ей здесь не место. Нет. Тут ее просто сожрут и выплюнут.

Люси доброжелательно попрощалась со мной, а я вышел на темную улицу. Уже совсем стемнело, дом в полутемном городе, еще и с искаженном цветом, искать было бесполезно, поэтому я решил вернуться к Фостерам.

Не успел я переступить порог дома, как на меня накинулась Элиза. Прям дежавю какое-то …

— Господин, хозяйка пропала!

— Как пропала?

— Госпожи нет в комнате. Когда я принесла ужин, ее уже не было. Комната в беспорядке, окно нараспашку...

Я не стал дослушивать и быстрым шагом направился в комнату Шарлотты. Комната и вправду была в хаосе. Теперь она стала похожа на халупу Руперта. Что здесь произошло? Похитили, убили или…

Сбежала… Возможно, она просто быстро собиралась. У меня давно закралась мысль, что ее контракт с дьяволом должен быть двойным. Шарлотта должна получить что-то взамен. Может, время пришло именно сейчас? Оправилась воплощать свои планы в жизнь? С любовником, другом или еще кем-то. Может, у него или у нее есть машина и они давно уже отсюда уехали.

В комнату вошла Элиза и с надеждой посмотрела на меня, как те призраки на кладбище. Что они все хотят? Я же не волшебник какой-то!

— Ты звонила в полицию?

— Да, но там уже никого не было. Поздно.

— Значит, до утра подождем.

В этот момент мой взгляд остановился на валяющемся среди разбросанных вещей листочке, как будто вырванном из тетради. На нем чернилами огромными буквами было написано: «Предатели».

Глава 3

В доме без присутствия Дьявола стало спокойнее, уже не так напряженно оставаться здесь на ночь. Однако теперь мне не давало спать огромное количество мыслей, вихрем прокручивающихся в голове.

Правильно ли, что я до сих пор остаюсь в этом доме? Зачем я вообще постоянно сюда возвращаюсь? Ну страшно этой горничной, мне-то что с этого. Утром вся прислуга все равно сама уйдет: хозяин умер, хозяйка исчезла. В общем, с завтрашнего дня пойду на постоялый двор.

Как только я решил вопрос с ночлегом, меня охватил новый приступ беспокойства: надпись на листочке в комнате Шарлотты. Я ничего не знаю об этой Шарлотте, кроме ее связи с Дьяволом и пары моментов жизни, которые зачем-то рассказал Фостер. По сути мне должно быть все равно, но почему-то слово «предатели» не выходит из головы. Предчувствие говорило, что это может быть чем-то важным, элементом пазла, помогающим выстроить картинку полностью.

Этот город весь состоит из пазлов, и непонятно, какой из них поможет найти Руперта Тафта. Может, он все-таки как-то связан с Шарлоттой? Ведь я до сих пор не понимаю, почему Фостер обратился ко мне, а не к нему. Он был ближе и роднее… наверное. Да и вообще, если копать все глубже и глубже, обнаруживается все больше и больше вопросов. В этом городе вещи казались не такими, какими должны быть. Неудивительно, что именно здесь родилась Дороти. Вот уж чья судьба беспокоит меня больше всего, так это ее.

Возможно, случай Дороти задел мои чувства, поэтому она так запала в душу. Учитель всегда говорила, что моя ненависть к людям напрямую связана с родителями. Ну а как себя вести, если люди даже не хотят нас понять, а сразу в психушку запихивают?

Утром я должен позвонить Элфи. Нельзя ее здесь оставлять. У Дороти и вправду исключительные способности, ей нужен хороший учитель. Она не должна погибнуть здесь в канаве из-за каких-нибудь ублюдков.

С рассветом я уже стоял у трубки, только Элфи не отвечал.

Куда он так рано ушел?..

Не успел я собраться с мыслями, как Элиза сказала, что в дом уже приехала полиция. Да и не просто какой-то служащий, а сам шериф, и ему зачем-то нужен был я. Пришлось оставить надежды дозвониться до Элфи и спуститься.

Внизу меня ждал высокий широкоплечий мужчина средних лет. Меня снова поразило, что душа его ничуть не закостенела, а наоборот, полностью повторяла облик хозяина и была чиста. Парадокс какой-то…

— Вы, значит, тот самый Рори?

— Да. А откуда вам известно мое имя?

— Мэр Торндайк оповестил, что вы присоединились к поискам Руперта Тафта.

«Присоединился» слишком приукрашено, скорее — «заставили».

— Допустим.

— Что-то удалось найти?

— А с кем имею честь общаться?

— Райли Сакс — шериф полиции.

Не сказать, что внешность шерифа была отталкивающей или он мне не понравился. Смущала только огромная глубокая морщина между бровями и совершенно пустые глаза на каменном, безэмоциональном лице. Просто каждый раз общаясь с высокими людьми в этом городе, я не мог избавиться от двойственного чувства. Я готов был поверить, что душа шерифа и его намеренья чисты, вот только в запасе у меня имелось слишком много плохого опыта с полицией. Может, с ним все-таки будет иначе…

— Да, есть кое-что.

Я поднялся наверх и спустился с рисунком дома.

— Я нашел в его халупе. Это…

— Это дом Хьюго Эванса. Местный художник. Мы его в первую очередь проверили, так как они тесно общались. Но тот нам ничего путного не сказал. Может, у вас получится что-то у него выудить. Только предупреждаю, этот парень с головой не дружит. Но вам, должно быть, не привыкать.

— А фамилия Арчибальд вам о чем-нибудь говорит?

— Да, это фамилия основателя нашего города. А вы что-то еще нашли у Тафта, связанное с господином Арчибальдом?

— Не совсем. А у него наследники остались?

— Да, но вам лучше их не беспокоить. Если что-то нужно, то спрашивайте у меня. В крайнем случае — у мэра. Еще вопросы?

— Нет.

Я понял, что вряд ли мне удастся что-нибудь узнать от этих людей. Они максимально скрывают все «скелеты» города. Стоит навестить этого художника. Возможно, он сможет больше рассказать.

— А вы нашли мисс Шарлотту?

— А она как-то связана с Рупертом Тафтом?

— Нет, мне просто интересно, есть ли у вас кто-нибудь в этом городе, кто не пропал?

Сакс ничего не ответил. Лицо его так же не выражало ни одной эмоции. Напоследок он только сказал, что дело мисс Рассел (я наконец-то узнал ее фамилию) не должно меня волновать.

После ухода шерифа я попробовал еще раз дозвониться до Элфи, но безрезультатно. Что ж… Ничего не поделаешь. Тогда займемся насущными делами. По наводке Сакса я направился к дому художника. И… Черт возьми, неудивительно, что я не мог его найти! Как объяснил мне шериф, художник жил в комнате на чердаке, которую снимал у хозяйки. Окна на улицу с чердака выходили на внутренний дворик, который я даже не приметил вчера. Загвоздка была в том, что на рисунке как раз и был изображен дом с обратной стороны. Вот же…

Когда я вошел внутрь, меня встретила иссохшая старуха с такой же костлявой и недовольной душой. Видимо, это и есть хозяйка дома. При упоминании имени Эванса она осмотрела меня с ног до головы подозрительным взглядом, но впустила. Подойдя к двери, я громко постучал, ответа не было. Хотя хозяйка сказала, что Эванс дома. Я нагло дернул за ручку, дверь оказалась не заперта. Внутри все было в полнейшем творческом беспорядке. Неудивительно, что они сошлись с Рупертом, — у того был такой же хаос.

На полу сидел тот самый парень из паба. Было у меня какое-то предчувствие, что художником окажется именно он… Парень неподвижно сидел, будто статуя, его белый скелет вместе с хозяином неотрывно смотрели на холст.

— Эванс?

Мужчина дернулся и подал признаки жизни. Он вместе с душой обернулся, и я еще раз отметил, как на костлявом лице выделяются сияющие голубые глаза. Они будто горели в моем искаженном бронзовом цвете.

— Да?.. — подал голос хозяин.

— Я — Рори. Мы встречались с тобой в пабе.

— Мы говорили? Прости, я был пьян, ничего не помню. Я занимал у тебя денег?

Я обреченно вздохнул. То есть все те вещи он наговорил мне на пьяную голову? Хьюго Эванс, что же ты за человек?

— Нет, у меня у самого нет денег. Мы с тобой немного поговорили, но сейчас не об этом. Ты ведь друг Руперта Тафта?

— Руперта? Да, мы с ним знакомы.

— Ты знаешь, что он пропал?

— Да, ко мне уже приходили.

— Ага, из полиции. Только я не оттуда. У меня к нему вопрос личного характера. Ты знал, что он медиум?

Эванс наконец-то посмотрел на меня каким-то осознанным взглядом: до этого он все время будто был в себе, но от слова «медиум» вдруг проснулся.

— А ты… тоже?

— Да, и мне нужно его найти.

— Лучше тебе уехать отсюда.

— Я бы с радостью! Вот только железная дорога сломана.

— Точно…

Эванс резко встал и начал ходить по квартире, затем посмотрел в окно.

— И сколько она уже сломана? Неделю?

— Три дня… Твой друг тоже незадолго до этого пропал.

— Руперт? Мне казалось, что его нет уже довольно давно.

После этого у меня закрались большие подозрения насчет памяти этого парня.

— А ты хоть помнишь, какой сейчас месяц?

— Начало сентября… наверное.

— Октябрь уже.

— Ох…

Хьюго не переставал смотреть в окно, нервно ломая пальцы. Мои подозрения по поводу его провалов в памяти подтвердились, когда я спросил, какой сейчас год и сколько ему лет. Да он даже улицу, на которой живет, не помнил, и дату рождения еле назвал! Как он живет вообще?

— Вы с Рупертом давно знакомы?

— С детства.

— У тебя совсем нет догадок, куда Руперт мог пойти? Вы ведь наверняка общались до того, как он пропал?

Хьюго не отвечал, казалось, он еще больше занервничал: начал еще быстрее расхаживать по комнате, бормоча что-то несвязное. Нервный тип… Видимо, это одна из причин, почему его считают сумасшедшим в городе.

— Я помочь хочу.

— Вижу. Нравится мне, что ты во всем такой простой, без всех этих церемоний. Руперту ты бы тоже понравился.

— Возможно. Так есть идеи, куда он мог деться?

— Пытаюсь вспомнить, правда! На самом деле я и сам удивился, когда услышал, что его ищет полиция. Он всегда был с ними в хороших отношениях. Хотя… в последнее время Руперт был сам не свой… Точно! Он говорил, что ввязался в какую-то авантюру, что «скоро меня точно прихлопнут». Кажется, так он выразился.

— А ты знал, что он работает на мэра?

— Он работал на все правительство в городе, но подробностей никогда не рассказывал. Я не такой, как вы, ничего не вижу.

— Ясно.

Хоть Хьюго оказался не медиумом, он все равно вызвал у меня большой интерес. Особенно в том, как он отличается от того парня, которого я встретил в пабе. Как будто два разных человека. Тут явно было не все так просто. Как и все в этом городе.

— А семья или девушка у него есть?

— Нет, мы с Рупертом в приюте выросли, там и сдружились. А девушка… Вообще он рассказывал, что у него есть любовница.

— А поподробнее?

— Говорил, что тайно встречается с женой Арчибальда.

— Это тот, кто ваш город основал?

— Да.

— Интересная информация. А ты точно в этом уверен?

— Уверен, потому что я уговаривал его расстаться с ней.

— Но он не послушал, да?

Хьюго только махнул рукой.

— А может ли он скрываться у нее? Они вообще где живут?

— У нее? Хотя… Я об этом не подумал… Живут… Да все знают, где они живут!

— Но ты адреса не помнишь, конечно?

Хьюго попытался на пальцах объяснить мне, как дойти до домамиссис Арчибальд. По описанию дом находится в западной части города, недалеко от центра, и украшен зеленой мозаикой и витражными окнами.

Я сразу же отправился к дому, но как только вышел от Эванса, чуть не упал на землю. Меня охватила судорога в ногах, отчего пришлось облокотиться о стену. Я запаниковал, осознав, что до полнолуния осталось три дня. Вот почему так трясет… Из-за всех этих событий я совсем потерял счет времени. Если не успею доехать до дома, нужно где-нибудь перекантоваться во время полнолуния. Потом можно будет вздохнуть спокойно, мозг начнет соображать лучше.

После небольшой передышки я направился в западную часть города. И вправду мне удалось быстро найти дом миссис Арчибальд. Даже вспомнил, как еще во время прогулки по городу приметил его. Восточную часть дома и впрямь украшала довольно необычная мозаика. Меня еще тогда заинтересовало, что на ней изображен молящийся скелет. Какой человек пожелал украсить таким рисунком свой дом?

Я постучал в черную деревянную дверь, которую открыл мужчина средних лет в костюме (видимо, дворецкий). Первое, что бросилось в глаза, — его шрам от ожога на пол-лица. Мы переглянулись, и я попросил встречи с хозяйкой дома. Он вежливо предложил подождать в гостиной, на удивление, мой вид не смутил его, даже не спросил причину визита. Только имя.

Казалось, я прождал хозяйку полчаса, если не больше. И тем не менее, ожидания того стоили. В комнату зашла привлекательная женщина в самом расцвете сил. Даже в искаженном цвете можно увидеть, что у миссис Арчибальд были темные длинные волосы, прекрасная осанка, чарующая улыбка, ясные глаза. Ни единой морщинки, все было идеально, даже душа, отчего стало не по себе. Кто, черт возьми, этот Руперт Тафт, который смог стать любовником этой женщины? В этом городе совсем мужчин нет, что ли?

— Должно быть, вы — тот самый Рори?

— Смотрю, я становлюсь известным в этом городе не по своей воле.

— У нас маленький город, слухи быстро разносятся.

Она присела напротив меня. Все ее движения были утонченны и обворожительны. Неудивительно, что Руперт влюбился в нее. Любопытно, зачем ей забавляться с каким-то бедным медиумом? Это явно был не ее сорт мужчин. Возможно, все дело в том, что ее парящая точная копия держала на руках крохотную душу?

— Чем могу быть полезна?

— Не будем ходить вокруг да около, у меня мало времени. Вы знаете, где сейчас Руперт Тафт?

— Если бы знала, тогда бы вас не заставляли искать его.

— Так это ваш приказ?

— Нет.

Неужели все так просто, и это шум только из-за обычной, наивной измены и поиска сбежавшего любовника?

Дворецкий принес на подносе чай.

— Прошу, угощайтесь, — она аккуратно взяла расписную чашку и отпила глоток.

— Спасибо, не хочу.

— Ну что же, у вас совсем нет манер?

Я посмотрел на чашку горячего чая и вдруг осознал, что не помню, когда ел в последний раз. Правда, к такому не привыкать. Хоть я косо смотрел на Хьюго, сам мало чем от него отличаюсь. Иногда могу вообще ничего не есть целый день. Только Элли заставляет съесть хоть что-то. Я решил отпить немного чая и поставил чашку обратно. Сладковатый привкус — не люблю такие.

— Может, вы поможете? Неужели у вас даже предположения нет, куда он мог пойти?

— Нет. С чего вдруг?

Она посмотрела на меня, я же — на ее душу. Нет, та даже не поднимает головы, все смотрит на кроху. Так я ничего не узнаю. Если начинать — то сразу рубить.

— Давайте я не буду говорить это вслух? Мы и так друг друга поняли. У вас разве нет желания помочь ему?

— Мне очень жаль, что вас заставили этим заниматься. Я знаю, если Руперт захотел спрятаться, то его никто не найдет.

Она либо его прячет, либо и вправду ничего не знает. Вот больше всего не люблю копаться в грязном белье: там никогда не бывает все однозначно.

— Может, если вам так меня жалко, то поможете уехать? Тогда не придется никого искать и Руперт не пострадает. Наверняка у вас или ваших знакомых есть машина.

— К сожалению, я не могу вмешиваться в дела мужа.

— А при чем тут его дела?

— У него на вас большие планы.

— Жалко, что я в них не посвящен!

Все время нашего разговора она улыбалась. Мне совсем не нравится эта фальшивая улыбка. Мое внутреннее чутье бушевало, из-за чего все ее движения ужасно бесили. Да она хитра как змея, не иначе. И опять. Не может такая женщина иметь чистейшую душу, но снова! Снова душа была копия своего хозяина и белоснежна, словно передо мной стояла Дева Мария. Какой-то коварный обман. Главное, как им это удается? Либо я с ума схожу…

— Если вы не можете мне помочь, то не вижу смысла отягощать вас своим присутствием.

Я резко поднялся и направился к выходу. Она вышла в прихожую, когда я уже открывал входную дверь, и намеревалась что-то сказать, но мне совсем не хотелось ее слушать:

— А! Поздравляю с пополнением!

Миссис Арчибальд непонимающе на меня посмотрела, на миг притворная улыбка сошла с ее губ. Разозлилась или правда не знала? Никогда не поймешь таких женщин.

Я вышел из дома в ужасном расположении духа. Меня бесило, что реальность не совпадала с действительностью. Как?! Как они умудряются перекроить свою душу? Тут нет храмов, чтобы отмолить свои грехи, да это никогда и не помогало. В чем же секрет?

Стоило пройти несколько шагов, как меня зашатало. Голова закружилась, зрение стало еще хуже, будто я слепну. Новые симптомы перед полнолунием? Нужно присесть… Дойти до ближайшей лавочки и…

Но мною овладела такая слабость, что я рухнул на дорогу. Глаза закрывались сами по себе, ужасно клонило в сон, и… я уснул.

* * *

Первое, что почувствовалось, — боль в плечах. Голова тяжелая, мышцы ломит. Меня явно чем-то отравили или усыпили. Не могу собраться с мыслями…

Когда дымка в глазах рассеялась, я понял, что лежу на диване в каком-то подвале, а возле меня собралась кучка людей. Многие из них были черны и устремили свои глаза, полные ярости, на меня.

Что происходит?.. Галлюцинации?

Из толпы ко мне вышла девушка со светлыми волосами. Ее правый глаз был закрыт кожаной повязкой.

Это точно какой-то сон…

— Я — Марша Райдер. А ты ведь Рори, так?

— Да откуда же все знают мое имя…

— Прости, что пришлось так поступить. Мы перестраховались.

— Кто «мы»?..

— Всего лишь небольшая группа людей, которые хотят остановить убийства в этом городе.

— Не понимаю… при чем тут я? Я приехал сюда всего три дня назад.

— Да, поэтому мы и просим тебя помочь.

— Бред какой-то… Я вообще впервые тебя вижу, и на ваш город мне наплевать! Я не хочу больше никому помогать в этом чертовом городе!

Девушка, которая явно считала себя лидером, наклонилась ко мне. Мы оказались с ее душой лицом к лицу. В пустых глазницах на совершенно черном костлявом теле отражалась жгучая ненависть, а пальцы душили своего хозяина. Эту женщину полностью охватила ярость, с ней будет невозможно разговаривать.

— Послушай, Рори, уже почти все жители города заметили, что у нас много лет бесчинствует убийца. Мы прозвали его Красная Маска. Правительству на нас плевать с высокой колокольни. Шерифа полиции волнуют только его проблемы. Мы решили сами найти и поймать убийцу. Красная Маска убивает в одно и то же время и всегда определенных жертв, не сворачивает с курса. Он точно прислужник Дьявола, не иначе. Нам нужен человек, способный видеть ту сторону. Руперт Тафт отказывался нам помогать. И вообще, кажется, что он с ними заодно. Теперь он еще и пропал. Не правда ли, интересное совпадение?

— А с чего мне вообще вам помогать?

— Ты поможешь нам, мы — тебе.

— Да-да, мне уже это обещали.

— Видимо, ты про мэра. Только будь уверен, он не поможет. Поверь, дорогу не починят, ему это не нужно.

— Кому «ему»?

— Красной Маске, естественно. Он специально ее сломал.

— Специально вызвал землетрясение?

— А что? Он на это способен. Говорю же, он слуга Дьявола.

Я не стал спорить, что, по сути, дорога сломалась по моей ошибке.

— Ты ведь наверняка его видел? Не мог не встречать.

— А какая разница? Послушайте, медиумы — не волшебники и не воины. Я не собираюсь участвовать в какой-то борьбе за людей, которых я впервые вижу!

— Тебя, что, совсем не волнует людская жизнь?

— Земная — нет! Иного мира — да.

— Интересный ты человек, Рори. Умершие это те же живые, только в другой реальности.

Я не собирался слушать нравоучения от человека, которого ненависть скоро убьет изнутри и который ничего не видит.

— Мертвецы по ту сторону намного лучше живых: они уже многое поняли. А вот вы, похоже, ни хрена не поняли! — Эта банда «за справедливость» бесила меня все больше и больше. Кем они себя вообще возомнили? — Да, я видел этого убийцу. И вам точно не по силам этот человек, и я тоже не хочу с ним связываться!

— Посмотри на меня, Рори, — она сняла повязку и показала свою изуродованную глазницу. — Это сделал Красная Маска. Я решила сразиться за жизнь своего мужа, но только убийца оказался сильнее… Это произошло год назад, и Красная Маска до сих пор не трогал меня. Не знаю почему. Однако я поклялась, что эта сволочь получит по заслугам. Я сделаю все, что в моих силах. Мне кажется, что ты не такой жестокий, каким хочешь казаться…

— Так, дамочка, не надо лезть мне в душу! Ты меня не знаешь! Я не собираюсь больше слушать этот бред!

Я встал и хотел направиться к виднеющемуся выходу через толпу. Вот только это не входило в план Марши: она достала револьвер и направила на меня.

— Если ты не будешь с нами сотрудничать — значит, ты враг. Госпожа Арчибальд сказала, что на тебя у вышки огромные планы. Это не к добру. Лучше искоренить зло сразу.

Радикалка какая-то, совсем с ума сошла… Придется немного успокоиться, а то эта дура точно выстрелит. Непоколебимый вид ее скелета соврать не даст.

— Я не понимаю, чем могу вам помочь.

— Я уже говорила: Красная Маска не из этого мира. И ты, как Руперт Тафт, видишь его.

— И что с того?

— Я изучила все возможное, связанное с иным миром. Один друг подсказал мне, что вы, медиумы, можете видеть не только души, но и их слабые места.

— Может, тогда тебе поможет тот друг, который рассказал тебе об этой восхитительной способности?

— Его больше нет. Так видите или нет?

— Что тебе это даст? Все, что я смог почувствовать, — это смерть и кровавую, ненасытную жажду убийства. Все.

Она опустила револьвер и глубоко задумалась.

— Могу я уйти?

— Нет, я же сказала.

— Ладно, могу хоть вечность на этом диване просидеть. Так даже лучше!

Зрение совсем испортилось после снотворного, которое мне подсыпали эти поборники за справедливость. Все это время люди позади тихо стояли и неотрывно наблюдали за нами, только я совсем не мог различить лица в толпе. Какая-то безликая масса, только их черно-белые души сияли в темноте подвала. Вот точно, люди собрались по интересам…

Вдруг гробовую тишину прервал плач одной из белых душ, точнее ее хозяйки. Та упала на колени и не могла остановить рыдания. Я смог наконец-то хоть кого-то разглядеть. На вид ей было не больше пятнадцати.

— Хотя бы могли несовершеннолетних в эту «борьбу» не втягивать.

— Если бы мы могли, так и сделали бы. На нее сейчас охотится Красная Маска. Нам удалось уже три раза его обмануть. Но полнолуние приближается, времени совсем мало, и он становится все агрессивнее. Помощь медиума была нашей последней надеждой.

На миг я опешил.

— А при чем тут полнолуние?

— Мы заметили, что Красная Маска активен только в первую фазу луны, после полнолуния он исчезает, его невозможно найти. Говорю же, мы уже давно его изучаем. Здесь стоят люди, которые, как и я, потеряли своих близких из-за этой твари.

Как странно. Неужели его жизнь тоже зависит от фазы луны? Никогда бы не подумал, что встречу своего «друга по несчастью», еще и такого отбитого на голову. Хотя… Может, я когда-нибудь тоже с ума сойду от всех этих проблем с иным миром.

Девочка все продолжала плакать, ее окружили все те же люди и успокаивали. У меня тоже сердце не железное, не настолько я еще опустился. Но только я ума не приложу, чем им помочь. Марша возлагает слишком большие надежды на мои способности. Не знаю, кто ей там что наговорил, но медиумы не имеют никакой суперсилы, мы просто видим больше, чем другие. Да, мы научились влиять на иной мир, но не настолько, чтобы это коснулось живого мира. А уж остановить серийного убийцу… Я таким еще не занимался.

В мире существуют А́крусы, которые охотятся за неупокоенными душами, поедая их, чтобы возрастить силу. Такие могут причинять вред живым людям, и медиумы стараются их уничтожить. Вот с ними медиумы научились бороться, иногда даже ценой собственной жизни… Но Красная Маска не был Акрусом. Это точно был человек, хоть его форма и была искажена. Прислужник Дьявола? Возможно. Может, они как-то связаны с Шарлоттой. И что? Что это дает? Дьявол нам еще не под силу, уж точно не мне. Я понял это еще в комнате Шарлотты, когда приехал.

— Ты говоришь, что вы изучили его вдоль и поперек, но что вы о нем вообще знаете? Имя, возраст, место рождения?..

— Нет. Он появился из неоткуда, уже пять лет терроризирует нас, если не больше. Убийства заметили не так давно, он мог убивать и раньше, просто по-тихому. А сейчас он делает это открыто. Естественно… С такой-то полицией, как у нас.

— Ну а хоть где он обитает или прячется, вам известно?

— Нет.

— Ну подожди, Марша, а как же тот дом? — вдруг в наш разговор вмешался молодой парень, стоящий позади.

— Он еще под вопросом. Мы там ничего не нашли.

— Что за дом? — обратился я к парню.

— Мы вроде как нашли дом, который похож на место, где он мог жить.

— Мы караулили этот дом почти месяц, там никто больше не появлялся.

— Спугнули, наверное…

— Это неважно: живет он там или нет. Главное, остались ли там хоть какие-то подсказки о его жизни? Это может хоть немного рассказать о Красной Маске.

— Мы все обыскали, там ни…

— Я не про внешние подсказки.

Марша внимательно на меня посмотрела.

— Значит, ты нам поможешь?

— Я попробую, но ничего не обещаю. Говорю же, что не всесилен.

Возможно, мне придется еще пожалеть об этом решении, но обратного пути уже нет.

Глава 4

Первое, что удивило: мы вышли из подвала миссис Арчибальд. Так это та змея подсыпала в чай снотворного? То-то так голова раскалывается. Судя по темно-бронзовому небу и яркой луне, уже наступила ночь. Сколько же я проспал? И что эти «борцы за справедливость» все время на меня смотрели? Жуть какая-то… Не хочу об этом думать. Два дня до полнолуния, а я застрял в проклятом городе с серийным убийцей и обезумевшими от горя мстителями. Лучше не бывает…

Я, Марша, предполагаемая жертва и парень, проговорившийся о возможном доме Красной Маски, пошли на отшиб города. Остальных же отправили по домам. Эта Марша, конечно, еще та странная особа. Берет на разведку в дом убийцы пятнадцатилетнюю девочку, паренька (кажется, он назвался Питером), которому на вид было не больше двадцати, и совершенно незнакомого медиума. Я, может, их всех убью в порыве безумия. Вроде на вид взрослая женщина, а мозги как у подростка. И все ее речи, и «группа» – просто какой-то сюр.

Мы дошли до непримечательных заброшенных зданий. Похоже в этом районе давно никто не живет: нигде не горел свет, на улице стояла глухая тишина. Марша зашла в обветшалый двухэтажный дом, который, казалось, сейчас развалится, и мы поднялись на второй этаж к отцветшей двери. Как только она открылась, в нос ударил запах гнили и химикатов. Внутри царили полутьма и смерть…

Такими были первые впечатления об этой комнате. Но здесь запах смерти не похож на тот, что я чувствовал от присутствия Красной Маски. Тут было другое…

Комната оказалась совсем небольшой и сырой, с наглухо забитыми окнами. Ее освещала, точнее пыталась осветить, только слабая лампочка на потолке, которая явно была на последнем издыхании. Зато я понял, почему эти «борцы за справедливость» заподозрили, что здесь живет Красная Маска: в углу стоял операционный стол, полностью запачканный засохшей кровью. Теперь понятно, откуда этот мерзкий запах.

Марша пояснила, что, в придачу, в шкафу они нашли кучу чужой одежды, предположительно принадлежавшей жертвам. По крайней мере, какую-то они узнали. В комнате из мебели были только злосчастный операционный стол, шкаф, стул и маленькая полка с металлическими приборами, которые обычно используют врачи для операций. Что ж, и вправду похоже на пристанище маньяка!

Однако больше всего мое внимание привлек маленький ящичек на столе. В нем ничего не было, кроме записки:

«Для Мамона».

Странно все это... При чем здесь демон? Может, прозвище чье-то?

— Что за Мамон?

— Не знаю, возможно, его подельник. Мы уже давно предполагали, что ему кто-то помогает.

— А ты читала Евангелие?

Задав этот вопрос, я надеялся также услышать ответ, почему у них нет ни одной церкви.

— Нет. Это запретная литература.

Я опешил:

— То есть вы все атеисты?

— Весь город. У нас тут не верят ни в Ад, ни в Рай, нет церквей, мы не читаем священные писания. Нас так с детства воспитывают.

— Так-так, подожди. Что-то тут не сходится. Ты уверяла, что Красная Маска — посланник Дьявола. Откуда ты тогда это взяла, если не веришь в Ад и Рай?

— Потому что многие из нас до сих пор тайно проповедуют католицизм. Однако правительством города это запрещено, у нас есть только тайные молельни. Моя бабушка была верующей, она учила меня немного. А Библия есть только у нашего тайного пастора. Сами мы ее никогда не читали.

— Но вы же наверняка ездите в ближайшие города, в столицу, в конце концов! Вы не отрезаны от мира. Мы не в тринадцатом веке живем!

— Все ближайшие города совершенно такие же. В ближайшие несколько километров ты не увидишь ни одной церкви.

— Бред какой-то… Вы как будто в вакууме живете…

— Это как-то связано с нашей проблемой?

— Не знаю… Я уже ничего не понимаю. В любом случае, видно, что кто бы тут ни жил, он понял, что его заметили. Вы его явно спугнули.

Я устало вздохнул. Как же мне надоело, что Марша постоянно говорит «мы», «нам». Приверженцы твоей идеи – отдельные личности, черт возьми! Вы не единая система, как «сонм»!

Точно… Может, я смогу разглядеть жертву Красной Маски на кладбище? Нет… В этом не будет смысла: призраки завязаны каким-то договором с этим чертовым Рупертом Тафтом. Все повязано на этом Руперте. Но даже если его друг не знает его местонахождение, то как мне его найти? Я же не собака-ищейка, в коне концов!

— Может, ты знаешь, где сейчас Руперт Тафт?

— Нет, нам было не до этого.

И эта тоже не знает. Нет, ее интересует только эта проклятая Красная Маска. Я думал, что найду хоть какие-то зацепки здесь или встречу призрака. Должен же быть хоть один неупокоенный в этом гребаном городе, который настолько возненавидел своего убийцу, что не может уйти. Таких за свою практику медиумом я встречал немало. Где хоть один? Неупокоенные были только на кладбище.

Кладбище, кладбище, Арчибальд…

В этот момент раздался громкий звонок телефона, отчего я вздрогнул. Телефон почему-то стоял в шкафу, где нашли одежду жертв. Сейчас он был пуст, в нем находился только неподключенный телефон… Мерзкий и громкий звонок продолжался, но почему-то никто не пошевелился, все стояли молча. Я не мог больше выносить этого ужасного звука, поэтому сам подошел к телефону и медленно приложил трубку к уху.

— Никчемный засранец.

После этого раздались долгие гудки.

Бред… Готов поклясться, что это был голос моего отца… От такого осознания голову обдало жаром, руки задрожали.

— Ты в порядке? Выглядишь не очень… — из забытья меня вывел голос Марши.

— Да… мне нужно выйти на свежий воздух.

Питер помог спуститься вниз, так как я совсем ушел в себя и еле передвигал ноги.

Черт, Рори, соберись!

Как только я почувствовал холодный осенний ветер, стало лучше. Марша все это время неотрывно наблюдала за мной. Наверное, уже не так яро верит в мое здравомыслие.

— Точно все нормально? — спросила она еще раз.

— А нормально, что мертвецы звонят на выключенный телефон?

— О чем ты?

— Я о телефоне наверху.

— Но он не звонил… Ты сам к нему подошел и взял трубку. Мы уже давно проверили — он не работает.

На секунду я опешил, но потом все встало на свои места.

Полнолуние уже послезавтра… Вот почему я не люблю находиться вдалеке от дома в этот период. Симптомы с каждым годом все ухудшаются и ухудшаются. Так и с ума сойти можно…

Вдруг мои глаза ослепил свет фонаря. К нам подходил долговязый человек, душа его горела черным пламенем. Еще один последователь Марши?

— Ты… Опять ты втягиваешь мою дочь в свои дела?! — заорал он. Вид у этого мужика был грозный, он явно был готов ударить Маршу.

— Роджер, я уже миллион раз тебе говорила, твоя дочь в опасности, она…

— Она в опасности, когда шляется с тобой по заброшкам ночью! Из-за твоих бредовых историй Кэнди уже и сама поверила, что ее убить хотят.

Мужчина подошел к девочке, из-за которой и начался весь этот переполох, и схватил ее за руку, ведя обратно в город, та сильно и не сопротивлялась.

— Роджер, ты — идиот! Я же как лучше хочу! Кэнди хочет убить Красная Маска!

— Ты уже совсем с ума сошла! Еще раз к моей дочери подойдешь, я лично тебя в психушку отправлю! А всех твоих «единомышленников» – в тюрьму!

После этого они удалились, а мы с Маршей и пареньком остались одни.

— Засранец, из-за него-то Кэнди и умрет!

Марша еще несколько раз прокляла того мужика, а затем достала из куртки табакерку и закурила.

— Ну и что дальше? — спросил я.

— Будем следить за их домом.

— Мне вот интересно, а ты вообще кроме выслеживания чем-нибудь еще занимаешься? Откуда деньги?

Она посмотрела на меня таким взглядом, будто я задал самый глупый вопрос в мире. Что ж… Эта женщина умеет унижать молча.

— Будем следить?

— Попробуем. Он точно теперь не выпустит Кэнди из комнаты. Значит, Красная Маска должен будет проникнуть в дом.

— Ты настолько уверена в этом?

— Да, — по ее выражению лица стало понятно, что спорить бесполезно. Если она сказала — значит, нужно делать. Тяжело с такими женщинами…

* * *

Каким-то невероятным образом Марша смогла убедить соседку отца Кэнди помочь. Та позволила нам разместиться на чердаке, где Марша установила смотровой пункт. Ее одержимость уже начинала пугать меня. Даже когда хозяйка любезно угостила нас, Марша почти не притронулась к еде. Питер все это время тоже был рядом. Интересно, что заставляет его так беспрекословно слушаться Маршу? У него тоже ни семьи, ни своих дел нет? В чем причина? Все остальные члены ее группы почему-то не участвовали. Как-то это все странно.

Я почти сразу же заснул и проспал часа два. Это еще больше насторожило, потому что перед полнолунием мне всегда было тяжело заснуть, а тут просто отрубился на ровном месте. Надеюсь, это побочный эффект снотворного.

Когда я проснулся, Питер тоже дремал, а Марша все наблюдала за соседним домом. Не уверен, что Красная Маска и вправду просто внаглую вторгнется в чужой дом. У меня до сих пор в уме не укладывалось, как в маленьком городке совершенно спокойно и незаметно на протяжении долгих лет постоянно убивают людей. Если только тут и вправду все правительство сговорилось, а непокорных заставляют молчать. С этим городом с самого начала было не все просто.

— Если ты так досконально все изучаешь, может, расскажешь мне об основателе этого города?

После нескольких минут раздумий до меня дошло, что Марша сейчас является хоть каким-нибудь помощником в понимании устройства этого города. До этого я ни от кого ничего вразумительно не слышал.

— А что ты хочешь знать?

— Что-нибудь. Есть же наверняка какая-нибудь история.

— Господин Арчибальд, основатель, был уважаемым человеком. Я никакой грязи ни о нем, ни о его семье не слышала. Они уже давно не занимаются делами города. Так, просто красивая картинка. Тут всем заправляют мэр и шериф.

— А про миссис Арчибальд что можешь сказать? Она же помогла вам меня усыпить?

— Госпожа Арчибальд много помогает нам. Она к нам очень добра и была первой из верхушки, кто поверил в Красную Маску.

— А ее муж?

— Слушай, тебе заняться нечем? Или нравится в грязном белье ковыряться?

— Как видишь, нечем. Мне ее грязное белье не интересно. Просто не понимаю, в чем смысл ей вам помогать.

— А о доброте душевной ты не слышал?

— Очень редко встречаю ее в последнее время.

Я до сих пор и вправду не понимал, зачем такой женщине, как миссис Арчибальд, помогать этим радикалам? Еще и эта история с Рупертом…

— А ты знаешь Шарлотту Рассел и ее жениха?

— Ты решил обо всех в городе спросить?

— Это последний вопрос.

— Шарлотта — обычная избалованная девчонка. Все это знали. Бабка оберегала ее с самого рождения и все ей позволяла. Никого не удивило, что она сбежала со своей свадьбы. Мистер Фостер же — обычный работяга-подкаблучник. Жаль его. Говорят, его удар хватил.

— Его убили.

Марша наконец отвлеклась от своей цели и удивленно посмотрела на меня.

— Кто?

— Откуда мне знать? Но это было сделано довольно… профессионально. По крайней мере, ночью никто ничего не слышал. Утром он уже был мертв, причем смерть была довольно неприятной…

— В каком смысле «неприятной»?

— Его явно очень долго мучали. Потом просто перерезали горло.

— Значит, в нашем городе есть еще один убийца, — она сказала это настолько простодушно, что я даже опешил. Это она еще укоризненно говорила, что меня интересуют только умершие. Сама же как безумная помешана на этой Красной Маске.

— А это не мог быть Красная Маска?

— Нет, мистер Фостер не был его целью.

— Да что ты так привязалась к этому? Почему ты уверена, что сумасшедший убийца не может резко поменять свои цели? Может, он психанул или Фостер его взбесил чем-то…

— У Красной Маски все очень четко, без промахов, поверь. Тем более он не делает показные убийства.

— А что он делает?

— Он обычно похищает жертв, а потом относит в свое логово. Больше никто их не видит. Их просто объявляют без вести пропавшими, трупов не находят. Никогда.

— И что он с ними делает?

— Боюсь представить. Сам как думаешь? Ты видел его логово.

— Возможно, это не его логово.

— Может, оно другого убийцы. Например, того, кто убил мистера Фостера.

После этого мы долго молчали, но когда Питер проснулся и спустился вниз, Марша очень тихо спросила:

— Ты спрашивал меня об Евангелии. Скажи, а ты читаешь?

— Один раз прочел. Так, чтобы разобраться в одной проблеме.

— Но ты ведь видишь другой мир. Можешь ли ты сказать, правда ли там описана? Есть ли Рай и Ад?

— Лучше думай, что их не существует.

— Почему?

— Потому что я бы не хотел быть после смерти ни в одном из этих мест.

— Даже в Раю?

— Рай — это утопия.

— Ты был там?

— Только во снах.

Все это время она неотрывно смотрела в окно и вдруг встрепенулась.

— Вот он!

Я тоже посмотрел в окно. Из-за особенностей своего зрения мне почти ничего не удалось увидеть, только яркую фигуру человека, которая быстро направилась за угол соседнего дома.

— Он хочет пробраться в дом через черный вход!

Она повела меня за руку и побежала вниз, попутно прихватив Питера. Когда мы добежали до заднего крыльца дома, то дверь уже была аккуратно взломана.

— Чтоб его!

Мы зашли внутрь, но на кухне никого не оказалось, кроме отца Кэнди, заснувшего на стуле, голова его лежала на столе, почти уткнувшись в тарелку еды.

— Он умер?..

— Нет, живой, — ответил я Питеру, видя парящую душу над стариком. Похоже, он выпил что-то или съел… Как Красной Маске это удалось? Потом старик проснется, а дочери нет. Подумает, убежала, и все. Хорошо придумано.

Марша и Питер сразу же направилась на второй этаж, видимо, в комнату девочки. Я же остался на кухне. Смысл всем бежать туда, если вдруг он нас обезоружит? Лучше остаться здесь, скорее всего, Красная Маска побежит сюда, а не потащится к главному входу с жертвой.

Я осмотрел кухню и приметил массивный молоток для мяса. Таким и убить можно… Но это лучше, чем ничего. Ножам я никогда не доверял, с ними всегда есть риск ошибиться.

Как только я дотронулся до ручки молотка, сверху послышался шум, а затем выстрел. Я притаился и стал ждать. Кто-то спускался по лестнице тяжелыми шагами, это явно были не Марша и не Питер. Мучительное ожидание сменилось чувством сильной тревоги, когда я увидел огромную тушу незнакомца.

И вот мне опять пришлось столкнуться с этим человеком, только теперь совсем близко. Он оказался больше, чем мне казалось при первой встрече: широкоплечий, метра два, не меньше; все в том же разодранном пальто, с белой маской, украшенной необычными красными узорами, на гипсовых губах узоры резцов, будто у человека зашит рот. Вблизи его душа выглядела еще ужасающее. Кости ее были истинно алого цвета, из полых глазниц текли красные слезы. Я готов поклясться, что видел, как из пустого рта вытекали кровавые слюни.

Сейчас это был самый опасный враг, вдобавок его явно охватило безумие приближающегося полнолуния. Он мог с легкостью прикончить меня, оказавшись наедине в четырех стенах. Заметит ли он меня, неподвижно стоящего в углу? Или, может, уже почувствовал?

Этот момент действительно взволновал меня: в висках барабанила пульсирующая боль, дыхание, несмотря на все попытки сдержать его, вырывалось с шумом. Однако Красная Маска прошел мимо, неся на плече девушку без чувств.

Я быстро вышел из укрытия и замахнулся, ударив врага по голове. Красная Маска свалился вместе с девушкой. У меня не было даже секунды на раздумья, так как он сразу же начал вставать. Я замахнулся для еще одного удара, но Красная Маска успел схватить меня за руку. Быстрый и крепкий… Это плохо. Очень плохо. Его волосы слиплись от крови из раны, и все же он с легкостью поднялся и с силой сжал мою руку, ударив меня в живот. От боли я выронил свое оружие, в глазах появились красные точки, и я потерял хоть какую-то способность видеть. Передо мной стояло только ярко-алое свечение его души. Не помню, чтобы когда-нибудь в жизни видел, чтобы душа горела таким ярким пламенем, будто в Аду…

В этот момент до моего слуха донесся звук выстрела. Я почувствовал теплую жидкость на лице, хватка Красной Маски ослабла. Кто-то сильно потянул меня за воротник, послышался удар разбившегося стекла. Убийца успел поднять мой молоток и ударить по шкафу с посудой. А там могла быть моя голова… Еще бы миллиметр – и все…

Я обернулся и увидел незнакомого парня. Тот, не задумываясь, направил пистолет на Красную Маску и еще раз выстрелил. В этот раз не попал, но зато тот сразу же, быстро подхватив жертву на плечо, ретировался.

— Стреляй! — прокричал я, пока мы еще видели спину Красной Маски в проеме.

— Да хоть миллион раз в него выстрели — ему все равно будет! — ответил он хриплым голосом и направился к входной двери. — Быстрее, пока Марша нас не заметила!

— Она и Питер живы?

— Да, он просто так никого не убивает.

Я посмотрел на разбитый шкаф. Это, по его мнению, называется никого не убивает? Или я просто застал его врасплох и взбесил?

Мы выбежали на улицу и убежали довольно далеко от дома, затем, задыхаясь, упали на холодную землю. Похоже на сквер, который я приметил еще в первый день своего приезда. Вон и фонтанчик. Очень хотелось умыть лицо, казалось, оно запачкано неотмываемой грязью. Ледяная вода была как отдушина, и даже застывшая вода фонтана не казалась такой грязной, как кровь Красной Маски.

Я повернулся и внимательнее посмотрел на своего спасителя. Высокий бородатый мужчина с измученным худым лицом. Душа его, почти разложившаяся, совмещала в себе сразу два цвета: зеленый и белый. Что ж, это многое о нем говорит.

— Ты кто?

— Тот, кого тебе было велено найти.

— Руперт?!

— Да…

Точно! Прямо как описывал мэр: высокий, темные волосы, глаза, запущенная борода, черный свитер, только без пальто. Я застыл в нерешительности. Слишком много вопросов, даже не знаю, с чего начать.

— Сразу говорю, что не смогу ответить ни на один твой вопрос. Вижу, что ты так и жаждешь меня спросить.

— Прекрасно! А что ты здесь делаешь, можешь мне сказать?

— Да, у меня с Эйденом свои счеты.

— Эйден — это…

— Красная Маска, да. Но так его Марша называет. А так у него имя есть, только никто его не знает.

— Кроме тебя, — этот Руперт с самого начала не вызывал у меня доверия. Теперь уж тем более.

Он встал и подошел ко мне, подав руку. Я не ответил.

— Слушай, мы теперь оба в полной жопе. Я могу сказать тебе только одно: то, что Фостер вызвал тебя, — не было случайностью. Им это было нужно, потому что я пришел в непригодность.

— Кому им?

— Не могу сказать.

— Теперь ты послушай! Мне уже надоело, что никто ничего мне не может сказать! Все только и делают, что водят меня вокруг да около и используют для своих целей. И уж доверять такому человеку, как ты, я точно не собираюсь!

Руперт ничего не ответил, только широко открыл рот и высунул язык. Сначала я подумал, что у него совсем крыша поехала, но потом увидел… Сквозь бронзовую пелену на его языке начала проявляться печать, которая в мгновение засияла. Рисунка и слов на ней невозможно было разобрать, но я понимал, что Руперт и вправду ничего не сможет сказать.

— Видишь? — спросил меня медиум, убрав язык.

— Даже слишком явно…

— Это печать есть у многих, поэтому навряд ли тебе кто-нибудь хоть что-то расскажет. Даже если бы хотел.

—Только я в этом деле не хочу участвовать! Как мне отсюда свалить?

— Это мой самый любимый вопрос. Но ответ на него только один: никак. Можешь хоть пешком отсюда бежать, тебя заметят и приведут обратно. Или в ближайшем городе поймают, наверняка там уже о тебе сообщили.

— Замечательные новости… У тебя идеи есть, что делать?

— Нужно найти одного человека, я как раз занимаюсь этим уже несколько дней.

— Опять кого-то искать…

— Да, и еще его нужно уговорить рассказать одну историю шерифу.

— Угу, еще лучше. И что это даст?

— Мы получим мощного союзника. А, да, один нюанс: нам нужно сделать это до завтра.

— А откуда такие короткие сроки?

— Потому что завтра полнолуние, и у них будет собрание. И ты, и я им будем нужны именно завтра.

— А почему бы не спрятаться там же, где ты все это время от них скрывался?

— Они уже нашли меня, то место больше не поможет.

— Все «еще лучше», чем я думал…

Глава 5

Приближался рассвет, когда мы подходили к знакомой улице. Руперт сказал: единственный, кто может нам сейчас помочь — его друг. Больше ничего. Мне ужасно надоело, что никто ничего не может объяснить. Я постоянно нахожусь в каком-то вакууме непонимания. Бесит до чертиков.

— Ты можешь хоть немного объяснить смысл наших поисков?

— Я бы с удовольствием все рассказал, честно. Но… сам видел. Если в общих чертах: у одного очень могущественного человека, из-за которого мы оказались в этом дерьме, была любовница — дочь нашего шерифа. Впоследствии ее убили. За несколько месяцев до смерти она сбежала из дома, потом родители увидели ее только в морге. Свидетелей нет, улик тоже. Мать сошла с ума, а отец ищет убийцу, предположительно отца ребенка. Только это точно не он, кто-то другой.

— А что, шериф полиции не может в маленьком городе узнать, с кем спала его дочь? Если даже ты это знаешь.

— Все держалось в секрете и скрывается до сих пор, а дочь не назвала имен. А я… Мне пришлось попотеть, чтобы добыть эту информацию. Но дальше я не продвинулся.

— И теперь мы ищем убийцу?

— Да.

— И что нам все это даст?

— То, что шериф узнает имя убийцы своей горячо любимой дочери. Мы уже знаем больше, чем он. Ведь имя ее любовника — Теодор Арчибальд.

— Это который предок основателя?

— Именно. Смотрю, ты времени не терял.

— Пришлось немного вникнуть в историю города, пока тебя искал.

Собственно, от моих допросов вопросов стало только больше. А ведь я просто хотел заработать немного денег. Как меня угораздило вляпаться в подобное?

— Могу я спросить: как ты вообще оказался в доме, где нас чуть не убили?

— Шел за Эйденом. И я уже говорил: он никого бы не убил. Только покалечил бы.

— Ага, сказал человек, который прибежал к нам с пистолетом.

— Толку от этого оружия больше нет: пули закончились.

— Как ты обо мне вообще узнал?

— О тебе уже только ленивый не знает. Город маленький.

— Совсем не радует, что о моей персоне в курсе уже почти весь город…

Наконец мы подошли к знакомому дому и поднялись наверх. Старуха, похоже, еще спала, потому что в доме было тихо и никто не встретил нас у входа. Внутри все оставалось в таком же беспорядке, как и было, когда я ушел. Только художник теперь лежал на матрасе, а его белый скелет заботливо охранял сон хозяина. Руперт подошел к своему другу и легонько толкнул.

— Хьюго?

Тот не сразу проснулся, но когда увидел Тафта, несколько раз сильно моргнул.

— Руперт?.. Я сплю?

— Нет, это я.

Художник еще раз осмотрел своего друга и встал, все еще удивленно смотря на него. Затем обнял его и сказал:

— Я уж думал, тебя убили.

— Убьют, если я ничего не предприму. Хьюго, ты должен помочь. Мне нужно найти убийцу…

— А при чем тут я? — перебил его художник.

— Ты знаешь.

— Нет-нет-нет… Ты же поклялся, что мы больше этого не повторим!

Я молча наблюдал, как Хьюго в безумии начал ходить по комнате. Руперт же через несколько кругов схватил его и сильно потряс.

— Хьюго, пойми, это единственный выход! Я до последнего не хотел к нему прибегать. Я помню, как тебе было тяжело в прошлый раз, но у нас… у меня больше нет времени и идей. Надежда только на тебя, иначе меня убьют!

— Руперт, во что ты вляпался?

Между ними явно сложился немой диалог: они очень долго в полном молчании смотрели друг на друга. Я совершенно перестал понимать, что здесь происходит.

— Ладно… Хорошо… Что ты хочешь узнать?

— Кто убил Ирэн Сакс.

— Боже, Руперт, зачем тебе это?..

— Надеюсь, что настанет тот момент, когда я смогу рассказать тебе всю историю от начала и до конца. Но точно не сейчас…

Похоже, ответ Хьюго устроил, потому что он сел в позу лотоса и с помощью дыхания стал успокаиваться.

— Ты ведь поможешь мне? Я сам не смогу.

— Конечно.

— Может, вы объясните, что здесь происходит? — не выдержал я. Руперт недовольно посмотрел в мою сторону.

— Хьюго — провидец. Только ему тяжело этим управлять. А если пытается это сделать, его тело сопротивляется. Мы нашли способ управлять этим через некое подобие медитации. Только это работает совсем короткий период времени, и Хьюго…

— Потом мне очень плохо…

— Да, именно так.

Я слышал немного о провидцах, но редко их видел. В основном, мне встречались шарлатаны. Однако, вспоминая сцену в баре, не могу поспорить, что у друга Руперта определенно есть способности.

После небольшого вступления Хьюго закрыл глаза и стал медленно дышать, Руперт сел рядом и положил руки ему на плечи.

— Сосредоточься на том моменте, когда мы только услышали об убийстве, — помогал Руперт своему другу. После чего медиум без остановки стал повторять слово «сосредоточься».

Что-то похожее я и сам делал. Мой учитель когда-то научил меня этому способу: вогнать человека в некое подобие медитации. Это хорошо работает с людьми, которые не могут контролировать свои способности. Интересно, кто научил этому Руперта?

В комнате, кроме тихого бормотания медиума и шума ветра с улицы, никаких лишних звуков не было. Глаза души Хьюго закатились, его тело немного подрагивало. После минуты «погружения» Хьюго издал слабый стон, и Руперт шепотом спросил:

— Что ты видишь?

— Ужасно… Бедная девушка… Ее лицо…

— Сосредоточься на окружении. Возле нее кто-нибудь стоит?

— Нет, она одна… Одна…

— Кто это сделал?

— М-м-м.

— Сосредоточься.

— Она не могла сопротивляться.

— Сопротивляться кому?

— Она хотела его сохранить…

— Сосредоточься не на ее чувствах, а на убийце.

— Ее лицо…

— Хорошо… Кто последним ее видел? — у Руперта явно кончалось терпение. Не уверен, что этот вопрос был правильным в данном контексте.

— Люси Тернер…

Я опешил. Та девушка из приюта? Нет, ее душа чиста, вряд ли она способна на убийство. Хотя в этом городе я уже ни во что не верю…

В этот момент Хьюго затрясло. Руперт быстро положил своего друга на спину, придерживая голову. Приступ продолжался не более минуты, затем тело художника обмякло. Я помог Руперту дотащить Хьюго обратно на кровать, тот явно теперь надолго заснул.

— Немного мы узнали… Но у нас хотя бы есть имя. Пошли.

— А с ним точно все будет нормально? — спросил я. Даже через мое искаженное восприятие цвета было видно белое лицо Хьюго. Сейчас он больше напоминал статую, а не человека. Боюсь представить, насколько плохо он выглядит на самом деле.

— Да… Когда он проснется, ему будет плоховато, но у нас нет времени ждать.

По лицу Руперта было понятно, что его волновала вся эта ситуация. Однако, судя по его рассказам, нам и вправду нужно было спешить. Если бы у меня были друзья, то, возможно, в данной ситуации я бы поступил так же.

— Мисс Тернер вроде бы новая заведующая приютом.

— Да.

— Ты ее знаешь?

— Успели познакомиться. Мельком.

— Я и Хьюго ее никогда не видели. Мы, можно сказать, сбежали из приюта. Прошлая заведующая была… отвратительная. Но это было больше десяти лет назад.

— Могу себе представить.

Пока мы шли, я призадумался над ситуацией. У этого Теодора Арчибальда ведь есть жена. Она разве не могла убить любовницу своего мужа? Если это не сделал ее любовник, то, по логике, подозрения падают на жену. Хотя… Может, Руперт специально с ней спал, чтобы выпытать эту информацию? Он за все время о ней и слова не сказал.

— А как вообще умерла эта Ирэн?

— Говорил же, она сбежала из дома, несколько месяцев родители искали ее…

— Я имею в виду, что конкретно с ней сделали? По словам Хьюго и твоим рассказам она была изуродована.

— Да… Один парень наткнулся на ее изуродованное тело в яме. Интимные органы были вырезаны, от лица вообще ничего не осталось, будто долго били молотком. Миссис Сакс, когда увидела ее, совсем с ума сошла. А наш шериф теперь как ненормальный ищет убийцу. Уже десять лет прошло, а это дело так и не закрыто.

— Я так понимаю, у вас много таких нераскрытых дел.

— Немало.

— А этого несчастного Фостера, из-за которого я сюда приехал, кто убил? Может, эти убийства связаны?

— Навряд ли. Скорее всего, он стал ненужным, когда ты приехал, и его просто убрали. Он всегда был обычной марионеткой.

— Жестковато его убрали. Ты уверен, что это не Эйден?

— Нет, он просто так не убивает.

— Ага, конечно.

— Он повязан договором, как и я. Ему запрещено.

От его ответов мне все больше казалось, что Руперт защищает Эйдена. В любом случае, их точно связывает многое, а не просто общий договор.

Вдруг я споткнулся о какой-то камень, валяющийся на дороге. На мое удивление, впереди распростерлась огромная дыра. Мы уже были недалеко от приюта, а я впервые заметил эту щель в земле. Не припомню, чтобы видел ее, когда мы шли здесь с Дороти. Внизу зияла глубокая черная пропасть, будто там открывался проход в Ад. От одного этого вида стало не по себе.

— Эй! Ты чего? Скинуться захотел?

Я ничего не ответил и пошел в сторону приюта. Как-то мне не по себе… Конечно, от приближающегося полнолуния мне становится все хуже, мысли путаются. Не то чтобы я был совсем беспомощным, но физических и моральных сил в этот период становится все меньше, не говоря уже о зрении.

Хотелось бы мне посмотреть на Руперта в нормальном состоянии. Сейчас на первом плане только его истерзанная бело-зеленая душа. Возможно, я что-то упускаю. Правильно ли я вообще делаю, что слушаю этого медиума? Он не дает мне времени подумать.

Даже сейчас мы довольно быстро дошли до приюта окольными путями, без шансов на лишние сомнения, будто есть только один выход. Руперт сразу направился к черному входу, а я потащился за ним. Думаю, он знает этот дом вдоль и поперек, учитывая, что он сразу же поднялся наверх и направился именно к комнате заведующей. Хотя Тернер могла вообще уйти или сменить комнату. Откуда такая уверенность?

Медиум постучался и сразу же зашел в комнату. По счастливым стечениям обстоятельств за столом сидела Тернер. Я еще раз посмотрел на ее сияющую душу без единого пятнышка. Ну не может она быть убийцей. Надеюсь, что Руперт тоже сейчас это понял.

— Мисс Тернер?

— Да. А вы кто? — девушка удивленно смотрела на нас. Интересно, запомнила ли она меня?

— Я — выпускник этого приюта Руперт Тафт. Это — Рори. Хотя это не имеет отношения к делу. Просто небольшое вступление.

— И чем я могу помочь вам?

— Нам нужна информация о Ирэн Сакс.

— Не понимаю, с чего вдруг…

Руперт подошел почти вплотную к девушке и схватил за плечи. Даже я опешил от такого, она уж точно.

— Послушайте, я вижу, что вы хороший человек, в отличие от своей предшественницы. Понимаю, что это прозвучит странно, но сейчас от вашего ответа зависят многие жизни. Вы меня не обманите: я знаю, что вы как-то связаны с Ирэн и ее смертью.

На миг Тернер обомлела, даже ее душа задрожала. Значит, она все-таки причастна к этому делу… В любом случае, Хьюго не просто так назвал это имя.

— Я не понимаю, как знания о несчастной погибшей девушке помогут людям…

— Потому что эта смерть — не случайность. Вы же это знаете.

Девушке явно стало плохо. Она уже еле стояла, у Руперта хватило ума отпустить ее и помочь сесть обратно. Затем он продолжил уже более мягко:

— Я хочу помочь.

Руперт смотрел на нее, не отрываясь, будто гипнотизировал. После долгого молчания Тернер тихо начала:

— Ирэн… Она была моей подругой. Когда Ирэн оказалась в трудном положении, я и, как вы выразились, моя предшественница, моя мать, помогли ей.

— Я не знал, что у миссис Пейдж были дети…

— Я взяла ее девичью фамилию. Она хоть и была не самой лучшей матерью, но в тяжелый момент жизни помогла мне и Ирэн.

— И что же это была за помощь?

— Ирэн была беременна… Когда скрывать это стало невозможно, она пришла ко мне. Мы с матерью помогли ей тайно родить… А через месяц… ее убили.

— Вы знаете кто?

— Думаете, если бы я знала, то сидела здесь?

— Вы кого-то подозреваете? Может, кого-то из семьи Арчибальд?

— Нет. Я думаю, что она просто опять связалась с плохим человеком. Возможно, он был из другого города. Но это мои догадки, у меня нет никаких доказательств.

Опять тупик. История, конечно, интересно закрутилась, но это никак нам не поможет.

— И где теперь ребенок? — похоже, Руперт схватился за новую ниточку. Только Тернер почему-то посмотрела на меня.

— Вы уже с ней знакомы, — теперь на меня удивленно смотрел Руперт.

Неужели… Дороти?..

— О ком речь? — не выдержал он.

— До того как мы встретились с… мисс Тернер, я познакомился с девочкой. Ее зовут Дороти.

Руперт отвернулся, видимо, этот ответ его вполне удовлетворил, потому что он опять обратился к Тернер:

— Почему вы не сказали семье Сакс, что у них есть внучка?

— Ирэн мне запретила. Это было… это была почти что последняя ее просьба перед смертью. Она говорила, что родителям нельзя доверять ребенка.

— Эта девочка помнит свою мать?

— Нет, откуда? И я ей не рассказывала. После того случая ко мне приходила только госпожа Арчибальд, — я посмотрел на Руперта, его душа заметно напряглась. — Видимо, Ирэн что-то рассказала ей, или та сама узнала… В любом случае, она спросила о ребенке. Мне пришлось соврать, что он умер почти сразу после родов.

— Почему?

— Не знаю, мне показалось это странным… точнее… я побоялась рассказать жене любовника, что девочка жива. Я слышала о ней только хорошее, но все же… Никогда не знаешь, на что способна женщина, которой изменили.

Руперт все это время молчал и бледнел все больше, но затем неожиданно еле слышно произнес:

— Я хочу познакомиться с этой девочкой.

Тернер не стала его останавливать, а наоборот, любезно отвела нас на детскую площадку возле приюта.

— Вон она.

Я еще раз издалека посмотрел на одиноко играющую девочку. Она была еще несчастнее, чем казалась. Хорошо, что она не заметила нас, не хочу, чтобы Руперт с ней разговаривал. Если у него возникнет какой-то безумный план с личным участием Дороти... Не хочу приплетать сюда ребенка.

— Ты никогда ее не видел? — поинтересовался я у Руперта.

— Нет. Зачем мне вообще сюда ходить? У меня не самые приятные воспоминания об этом месте.

— Просто… я ее не здесь встретил. Она следила за мной на улице. Еще сказала, что кто-то назвал ее душу страшной, я думал, это ты.

— Я бы никогда так не сделал.

Руперт долго молчал и смотрел на девочку. Наверное, тоже поразился особенностью ее души. Хотя с таким папашей все возможно. Как я понимаю, этот Арчибальд не такой уж и простой, как кажется…

— Предлагаю следующее: пойдем к миссис Сакс, скажем, что у нее есть внучка.

— Ты уверен, что это верное решение? Да и кто нас пустит? Тебя вообще разыскивают!

— Больше времени нет, нужны крайние меры. Проберемся втихаря. Если мы образумим миссис Сакс, то она точно поможет нам уговорить мужа. В этой истории явно что-то не чисто.

— Я понимаю, но…

Руперт не стал дослушивать и двинулся в противоположную сторону. Мое участие в его плане вообще нужно? Может, мне просто посидеть, а не ходить как собака за ним? Это начинает очень раздражать.

Дом Саксов оказался не таким уж роскошным, как мне представлялось. Одноэтажный небольшой старенький особнячок. Руперт сразу же направился к открытому окну и подозвал меня. Как удобно… Слишком все гладко.

— Ты уверен, что это не ловушка? — спросил я шепотом.

— Тут всегда открыты окна — требование миссис Сакс. Ей вечно душно.

— Откуда ты знаешь?

Руперт не ответил на вопрос и перелез через окно. Стоит привыкнуть. Наверное, я точно такой же, поэтому меня это так раздражает. Но все равно, человек знает такие подробности жизни... Или ему кто-то сказал? Госпожа Арчибальд?

Я также перелез через окно и пошел вглубь дома за Рупертом. Внутри комнаты выглядели так же старо, как и здание снаружи. Да и тихо здесь, слишком тихо. Никакой прислуги, посторонних шорохов, будто дом пустует.

— Вроде здесь, — прошептал мне Руперт и аккуратно потянул ручку.

Потрескавшаяся дверь со скрипом открылась, и мы заглянули в комнату. Внутри кроме камина ничего не освещало комнату, все окна были закрыты плотной шторой. Возле огня в кресло-качалке сидела женщина с запутанными длинными волосами и вязала, что-то бормоча. Ее душа была в ужаснейшем состоянии. Мне редко удавалось видеть подобное. Кости скелета имели такой вид, будто на них вылили кислоту. Руперт как ни в чем не бывало подошел к женщине, которая нас даже не услышала, и прошептал:

— Миссис Сакс, вы помните меня? Это я — Руперт.

Она посмотрела на него черными пустыми глазами и ответила скрипучим голосом:

— Руперт? Маленький засранец! Мой муж тебя уже обыскался! Райли!

— Ш-ш-ш, — Руперт закрыл ей рот рукой, но Сакс агрессивно толкнула его. Не думаю, что эта выжившая из ума женщина вообще хоть что-то поймет.

— Не трогай меня своими грязными руками! Райли!

— Подождите, я кое-что узнал о вашей дочери.

— О Ирэн? О моей девочке?

— Да.

— Ты узнал, какая тварь ее убила?

— Нет, но я узнал другое. Ваша дочь оставила ребенка. И это не выдумка, девочка точная ее копия.

— Ребенка? Что за бред ты несешь?! Она была невинна!

— Вас обманули.

— Ирэн? Бред-бред! Райли! Выпори этого мерзавца!

Я обернулся, испугавшись, что позади и вправду стоит шериф, прибежавший на крики жены. Однако в комнате никого кроме нас не было.

— Я могу вам доказать. Когда вы ее увидите, то сразу поймете, что это ваша внучка. Ее спрятали от вас. Вы же знаете, убийство вашей дочери — чей-то сговор.

— Сговор… сговор.

— Ваш муж ушел?

— Райли? Он здесь. Райли!

— Его здесь нет, миссис Сакс.

Все это время душа женщины беспомощно тряслась. Что с ней произошло? Я видел много людей, умирающих от скорби. Но эта отличалась от других. В этом городе происходят какие-то открытия. Интересно, Элфи видел что-то подобное?

— Что ты хочешь от меня?

— Я хочу, чтобы вы меня услышали, — он применил ту же тактику, что и с Тернер: схватил женщину за плечи и посмотрел ей прямо в глаза, давя всей своей энергией. — Вы слышите? У вас осталась внучка, точная ее копия. Вы хотите продолжить жить по их сценарию или наконец-то найти убийцу? Они ведь и эту девочку когда-нибудь убьют.

Нет, все-таки приемы Руперта слишком агрессивны. Если у меня довольно пассивный стиль общения, то этот медиум постоянно смотрит в глаза и давит, не брезгуя воспользоваться своим духовным преимуществом.

— Эй, Руперт, мне кажется, это бесполезно. Она не в себе!

Начал я, но Сакс вдруг тихо сказала: «Я позвоню ему». Затем она медленно встала и подошла к телефону. Я вопросительно посмотрел на Руперта, тот притворился, будто не заметил мой взгляд.

— Райли? Да. Руперт здесь, у меня. Нет. У него есть информация о нашей Ирэн. Нет, он что-то нашел. Да. Я поняла.

После того как Сакс положила трубку, ее глаза прояснились, будто она вышла из сна.

— Он будет ждать тебя на кладбище, в твоей убогой лачуге.

— Я, по-твоему, самоубийца? У них сегодня собрание. Не держи меня за идиота!

— В том-то и дело, он не может уйти. Уже все началось. Либо иди к нему, либо убирайся отсюда.

Ее речь резко прояснилась, она будто воспряла и выглядела сейчас как просто больная женщина, а не сумасшедшая. Может, новость о Дороти как-то ее успокоила? Хотя я бы все равно не доверял им эту девочку. Даже Ирэн это говорила. Уж дочери виднее. Что бы Руперт ни задумал, если будет шанс отсюда уехать живыми, я заберу Дороти с собой.

* * *

Вечерело. Луна всегда ярка в моих глазах, в полнолуние же она начинает сиять как сейчас.

— Пурнима скоро наступит, скоро наступит, — вдруг послышался шепот Руперта, когда мы подходили к кладбищу.

Похоже, на него то же как-то влияет наступление полнолуния. Вдобавок мы проходили мимо злосчастного кладбища. Ощущает ли он их злость?

— Когда я искал тебя, то первым делом зашел на кладбище. Они сказали, что здесь из-за тебя.

Руперт на мой упрек ничего не ответил, а потом, когда мы уже были на месте, еле слышно сказал:

— Я ничего не могу сделать…

В доме Руперта и вправду стоял Сакс все с тем же каменным лицом. Он до сих пор не отталкивал меня, но все равно чувствовалось в нем что-то неприятное. Да еще и эта чистая душа… В любом случае, он замешан в этом деле.

— Тафт! Доставил же ты хлопот. И ты здесь? — обратился он ко мне, я только кивнул. Не представляю, что Руперт собирается говорить. Шерифа будто ничего не волнует.

— Времени у нас мало. У меня к тебе предложение…

— Ты думаешь, я стану слушать тебя после всего, что ты сделал?

— Я узнал кое-что новое. Люси Тернер, заведующая приютом, рассказала мне о вашей дочери. Она сказала, что была ее подругой.

Мне кажется, не стоило упоминать ее имя. Девушка ни в чем не виновата, не думаю, что она хотела бы огласки.

— В первый раз об этом слышу. И что же она тебе сказала?

— Сначала пообещай, что поможешь нам.

— Я? По-твоему, я что-то здесь решаю?

— Я знаю, как ты хочешь найти убийцу Ирэн. А моя информация наконец-то сдвинет дело с мертвой точки.

— Сначала информация.

— А что взамен?

— Сначала информация.

— Хорошо. Я выдам то, до чего ты и так, я думаю, догадывался. Имя ее любовника — Теодор Арчибальд. Но это не самое важное из того, что я знаю.

Сакс на миг опешил, это было видно по долгому молчанию и нахмуренным бровям. Хотя его стойкая душа не дрогнула ни на миг.

— Это тебе мисс Тернер сказала?

— Нет.

— Хватит изворачиваться.

— Я не хочу выдавать информацию, пока не буду уверен, что ты поможешь.

— Хорошо... Так и быть. Помогу чем смогу. Только если ты пойдешь со мной на собрание.

— Может, мне еще к ним сразу на коленях приползти?

— Не волнуйся, там есть место, где нас не увидят и не услышат. Если я не буду присутствовать на собрании, то мы не узнаем, что они предпримут дальше. В любом случае, мое отсутствие заметили — я уже рискнул из-за тебя. Чем тебе не доказательство?

Не знаю уж, насколько его словам можно доверять, но Руперт сказал свое «да», и мы зачем-то пошли на кладбище. Я не задавал лишних вопросов, учитывая, что перестал понимать логику еще с самого утра. Медиум же бледнел с каждым шагом, казалось, он сейчас упадет. Когда мы дошли до кладбища, то сонма сразу же окутала его со всех сторон. Они кричали, пытались бить его, падали перед ним. Однако Руперт отвечал безмолвием.

Сложно представить, что он чувствовал в этот момент…

Подойдя к тому самому склепу, Сакс открыл дверь ключом. Он сразу показался мне подозрительным, не зря я еще тогда приметил его! За спиной шерифа виднелась лестница, уходящая вниз. Естественно, тайный проход. Такие ухищрения я вижу не впервые, когда вместо покойников в склепах оказываются потайные двери.

Мы спустились по каменной лестнице, внизу нас ждал длинный туннель, освещенный факелами на стенах. Сакс повел нас прямо, затем повернул несколько раз на поворотах и остановился в тупике. Шериф долго водил рукой по стене, пока не раздался отчетливый звук, и перед нами открылась дверь.

Как тут все закручено…

Войдя внутрь, мы прошли по еще одному коридору и, наконец, зашли в небольшую комнатку. Здесь висела и валялась куча картин, а посередине располагался диван. Можно было подумать, что это галерея, пока Сакс не снял одну из картин. За ней оказалось стекло, за которым виднелась еще одна просторная комната, где находился стол, возле которого стояли фигуры в плащах и масках. В бурой дымке мне было тяжело разглядеть эти силуэты и их причудливые маски, по форме и узорам напоминающие маску Эйдена. Больше всего это походило на какое-то сборище секты, чем, скорее всего, и являлось. Единственное, что я отчетливо видел — это души. Чистые, идеальные, будто только родившиеся. У одного из них их почему-то было две. Два близнеца. Это какая-то мутация или…

— Он совсем перестал нас слушать! — вдруг раздалось из той комнаты. Слышимость здесь была на удивление хорошей.

— Тише. Асмодей, ты поговорил с ним?

— После того раза я пригрозил, что если он еще раз ее тронет, то от города ничего не останется. Он будто бы испугался.

— Будто бы?

Опять! Значит, то имя в записке было не случайно. Они назвали себя именами демонов. Как интересно.

— Скоро пора будет искать жертву, а нового Проводника нет.

— Есть. И он здесь, — человек с раздвоенной душой показал в нашу сторону.

Все обернулись на нас. Вот же дрянь! Они с самого начала знали, что мы будем здесь!

Я развернулся, но Сакс успел ударить меня по лицу. Я почувствовал запах железа и острую боль, от которой упал на пол, в ушах зазвенело. Старый засранец уже успел достать и надеть кастет, пока мы слушали людей за окном. В звенящей буре слышались крики Руперта:

— Скотина! Ты же обещал помочь!

— Я помогаю наконец-то сбросить с тебя это непосильное бремя, Руперт.

Из коридора показалась фигура Красной Маски:

— Ну что, Руперт, попался?

Я впервые услышал его голос. И лучше бы мне не слышать его никогда. Это был мерзкий, на удивление писклявый тон. Хотелось закрыть уши или попросить его заткнуться.

Я предпринял попытку встать, но Сакс насильно перевернул меня на живот и надел наручники. Долбанный полицейский!

В бурой мгле виднелось, что между Красной Маской и Рупертом происходил бой. Естественно, не в пользу медиума. Победить такого гиганта удастся не каждому, его даже пули не берут. Поэтому Тафт быстро ушел в нокаут.

Одной рукой Эйден тащил Руперта без сознания за воротник, Сакс же поволок меня по коридору в зал собраний. Люди в масках уже поджидали нас. Похоже, это был продуманный план. С какого момента Руперт ошибся? Если бы я мог получше соображать, то, возможно, дело могло пойти иначе. Теперь же Сакс, кинув меня на пол, придавил ногой, и я ничего не мог сделать. Повернуть время вспять не получится.

Твари. Просто кучка отбросов.

— Рори, тебе выпала честь, гордись, — услышал я над собой.

Этот голос был мне не знаком, но ответ для всех у меня был один:

— Пошел к черту!

— Надеюсь, что ты оценишь благословение по достоинству, по сравнению с твоим бывшим напарником. Поднесите Господина!

Смотря снизу вверх, я увидел, что из другой комнаты к нам приближали странную конструкцию. На высоком столике с колесиками подвезли отрубленную человеческую голову. Ее длинные волосы укрывали огромную красную подушку.

Что это такое?!

— Господин, мы нашли достойную замену. Он сильнее.

По спине прошли мурашки, когда тусклые серые глаза мертвеца задвигались. Они смотрели на меня пристально, не отрываясь, отчего чуть не вырвало.

— Рори Уайт, ты признан.

По спине прошелся холодный пот, когда мертвые губы произнесли мою фамилию. Я будто бы услышал голос из самого Ада, как было с тем телефоном.

Сразу же раздался глухой вскрик. Первое, что я увидел, была кровь. Кровь Руперта. Теперь его бездыханное тело лежало неподалеку. Над ним склонился человек с кинжалом в руках, который потом поднес к голове и смочил свежей кровью ее губы.

Твари. Руперт был не святым, но даже он такого не заслужил!

Меня резко схватили за волосы и подняли, поднеся к голове мертвеца.

— Нет! Суки, чтоб вы все сдохли!

Это были мои последние слова: губы сплелись в Поцелуе смерти.

Глава 6

Все тело невыносимо жгло. Я горел, вокруг пылало пламя. Руки онемели от пут. Меня окружали люди, бьющиеся в агонии, в пытке огня. Они стонали, кричали, умоляли. Я же не мог вымолвить и слова. Рот мой был зашит. Все ощущали здесь только одно: неминуемое, медленное и мучительное приближение приговора. И никто не мог умереть в этом вихре страданий, огонь ни на секунду не угасал. Это была Геенна огненная.

Я очнулся в горячке, весь мокрый от пота и попытался привести дыхание в норму. Сердце стучало как бешеное, дыхание было прерывистым.

Давно мне не снился Ад… Нет ничего страшнее этого кошмара.

Отдышавшись, я осмотрелся и понял, что нахожусь в неизвестной красиво обставленной комнате. Зрение наконец-то вернулось ко мне, и я больше не был так приближен к другому миру. Можно сказать, на время стал нормальным человеком.

Поднявшись, я сразу зашел в ванную и, как только мог, привел себя в порядок. В окне отражались знакомые пейзажи. Это был все тот же город. Вот только где? И кто меня сюда принес?

Ужасно хотелось, чтобы последние воспоминания оказались таким же кошмаром, как и недавний сон. Хочется, чтобы вообще вся эта поездка стала одним большим кошмарным сном.

Собравшись, я спустился вниз и замер. В кресле возле окна сидел Самуэль Торндайк. Его присутствие немало меня удивило. С мэром в последний раз мы встречались в его кабинете. Поймать его тогда было не так уж и просто, а теперь он сидел внизу собственной персоной. Может, это его дом? Тогда что здесь делаю я?

Теперь у меня была возможность рассмотреть его со всех сторон без всякого искажения. У него и вправду оказались светлые волосы, серые глаза, овальная форма лица и прямой с горбинкой нос. Парящая душа оставалась все такой же чистой, словно Самуэль только родился на свет.

Мэр удостоил меня своей притворной улыбкой. Видимо, они решили, чтобы я выместил всю злость на нем. Ну что ж…

— Рори, вы уже проснулись! Что ж, прекрасная погодка, не правда ли?

— В жопу засунь свою прекрасную погоду.

— Как грубо! В принципе, я понимаю ваше замешательство. Мне было велено передать вам первое задание.

— Я не буду работать на вас! Ясно тебе?

— Боюсь, что уже поздно говорить подобное. Посмотрите на себя.

Он указал на зеркало рядом, и я машинально взглянул. Что-то и вправду было не так. Вспомнив нашу встречу с Рупертом, я медленно высунул язык. Все было в точности как у него…

— Эта печать обязывает вас. Боюсь, что деваться вам больше некуда, Рори. Честно: у меня нет сил вас уговаривать. Давайте я все объясню, а вы потом сами пойдете к Мамону за дальнейшими указаниями?

— Я пойду туда, куда сам пожелаю.

— Как хотите, я просто выполняю свои обязанности. Меня, можно сказать, заставили с вами возиться, потому что это дело касается моих интересов. Итак, как я уже сказал, уйти вы не можете. И, как вы догадались, в нашем районе существует определенное общество…

— Ты хотел сказать секта.

— Хм. Это слишком узкое понятие. Называйте, как хотите. Монегия — центр, где обитает глава. Города же рядом находятся в нашем подчинении.

— Так вы еще свою лжеверу на другие города распространили? Браво.

— Не говорите глупости. Возможно, когда вы более глубоко погрузитесь в наши идеи, то не будете таким категоричным.

— Сомневаюсь.

— Ну… У меня нет желания с вами спорить. В любом случае, у каждого города есть свой медиум. Наш Руперт совсем сломался, эта ноша явно была ему не по силам.

— Ноша, которую вы ему навязали.

— Никто ему ничего не навязывал. В начале своего пути он был даже очень «за». В любом случае, мы боимся, что Руперт ошибся с выбором. Нам нужно, чтобы вы проверили, того ли человека он выбрал.

— В каком смысле?

— В этом месяце Господин выбрал грех Уныния. Нам нужно понять, правильного ли человека выбрал Руперт.

— Для чего, боюсь спросить, вам этот человек?

— Пока не могу сказать. Ваша задача сейчас проверить ее грех. Все очень просто.

— А вы не боитесь, что я нагло совру?

— Что ж… У нас есть способ уличить вас во лжи.

С помощью той головы, что ли? При мысли о том, что мне придется еще раз встречаться с отрубленной говорящей головой, меня замутило. Это было самое мерзкое, что я видел в своей жизни.

— Что, к той башке на подушке меня поведете?

После моих слов Самуэль побледнел и выпучил глаза.

— Надеюсь, что скоро вы поменяете свое мнение и будете говорить в более… вежливом тоне… — еле слышно пролепетал мэр.

— Я никогда в жизни не говорю в вежливом тоне. Особенно с такими мразями.

— Эта голова, как вы ужасно выразились… Наш Господин, а также предок основателя города. Много лет назад он пожертвовал собой, чтобы теперь помогать нам.

— Помогать в чем?

— Обманывать смерть, сам Ад. У нас великие цели — перехитрить саму смерть, — на этом моменте он резко встал.

— Стоять! У меня остались еще вопросы.

— Это все, что мне приказано вам сказать. Остальное — у Мамона. Уж не знаю, что он вам скажет, он не очень многословен. Но меня это не касается. Вот адрес, — Самуэль положил листочек на столик возле дивана и направился к выходу. — А! Чуть не забыл. Можете пользоваться этим домом, как пожелаете. Так как вы неместный, то наше общество распорядилось подарить вам дом. Я бы пожал вам руку на прощанье, но после всех оскорблений не очень хочется. Не обижайтесь.

С этими словами он вышел, явно расстроенный нашим разговором. Когда я увидел у двери столик с телефоном, то сразу же набрал заветный номер.

— Алло?

— Элфи? Это я — Рори.

— А, Рори! Уже вернулся?

— Если бы… Послушай, Элфи, меня…

Я собирался хоть немного рассказать Элфи о произошедшем, но горло заболело с такой силой, будто глотку дерут колючей проволокой, а язык опух. Об этом говорил Руперт?

— Алло? Тебя плохо слышно. Ты не дома?

— Нет.

— Ты до сих пор в Монегии? Или как там его... Неужели решил все-таки впутаться в эту историю с Дьяволом? Ничем хорошим это не закончится. Я у своих поспрашивал, они…

Элфи говорил и говорил, а я пытался через силу ответить хоть что-то, подать хоть какой-то знак. Но горло отзывалось такой болью, что невольно потекли слезы. Черт возьми, что за дрянь?!

— Алло? Ты еще там?

— Спасибо, я тебе перезвоню.

Я положил трубку и прикоснулся к шее. Она вздулась, как и язык, будто меня отравили. От обиды и злости я ударил по столику с телефоном, да так что костяшки пальцев заболели.

Дерьмо… Это просто какой-то бред… Попасться так легко в подобную авантюру… Рори, тебе десять лет, что ли? Я слишком доверился этому Руперту, было в нем что-то… Зараза… Будь проклят этот город!

После долгих раздумий я вышел на улицу. Все-таки нужно испробовать все способы. По дороге до границы города мне повстречалось несколько прохожих. Стоило попробовать еще раз, поэтому я сразу же начинал рассказывать обо всей ситуации. Но с моим телом происходило все то же самое. Одна женщина даже предложила позвать врача, все остальные просто уходили с ошарашенными глазами, когда я резко замолкал и в бессилье пытался выговорить хоть слово. Когда я дошел до границы, ноги перестали меня слушать. Я как вкопанный стоял, не в силах пошевелиться. Казалось, край города закрывает огромная стена, через которую не пройти ни одному смертному.

Надо было сделать это раньше! Убежать отсюда в первый же день! Хоть Руперт и говорил, что в другом городе меня бы поймали. Но где-то же заканчивается их влияние? Все же стоило попробовать. Теперь уже ничего не сделаешь. Оставалось только одно: дальше докапываться до сути и искать выход.

Мне ничего не оставалось, как направиться по адресу, который дал мэр. Во всей этой ситуации радовало только то, что я наконец смогу в полной мере увидеть их рожи.

Дойдя до нужного дома, находившегося неподалеку от кладбища, я зашел в непримечательную комнатку на первом этаже. Внутри чувствовалась сырость, единственным светом служило окно, с помощью которого можно было хоть что-то разглядеть. В комнате перед столом стоял тучный мужчина с лысой головой. Он смотрел на меня маленькими, как у крысы, глазками, его обрюзгшее тело скрывал потрепанный грязный медицинский халат. Весь его образ вызывал неприязнь, однако душа без единого пятнышка полностью повторяла силуэт хозяина, что доказывало его невинность. Как же мне надоело видеть этот абсурд!

— Что ж, ты и есть Мамон? — начал я, так как он все продолжал молча смотреть на меня.

— А ты тот самый Рори? Вы с Рупертом чем-то похожи.

— Ничем мы не похожи. И, как он, я вас слушаться не собираюсь.

— Зачем тогда пришел?

— У меня вопросы.

— Вопросы… У всех у нас есть вопросы.

Мужчина говорил вялым безучастным голосом и, ничего не объясняя, кивком предложил пойти за ним. Мамон медленно и вяло, со скрипом открыл дверь рядом, ведущую в подвал. Мы спустились вниз по длинной лестнице, откуда веяло холодом. Внизу царила всё та же полутьма, что и наверху. Подвал освещала только еле держащаяся лампочка на потолке, которая периодически помигивала. С каждым шагом меня накрывало чувство, что я делаю что-то не так, и идти туда не стоит.

На вид здесь не было ничего примечательного. Да, было всё так же мерзко и неприятно, а еще жутко воняло, но ничего другого, кроме груды хлама, не виделось. Внезапно послышался тихий стон, отчего я не на шутку напрягся. Мамон повел меня в самый дальний угол комнаты, в котором оказался потаенный закуток. Почти что в полной тьме я разглядел клетку, в которой находилась измученная девушка. Мы сразу узнали друг друга. Ее глаза умоляюще на меня посмотрели.

Кажется, ее звали Кэнди. Несчастная была прикована цепями к железному пруту, как заключенная. Да она и была заключенной, запертой в клетке! Ее белоснежная душа рыдала, точно так же как тогда в подвале у Марши.

То есть Эйден принес девушку сюда? Получается, он с этой сектой заодно? Стоило догадаться.

— От тебя сейчас требуется только одно: сказать, окрашена ли ее душа унынием или нет.

Я продолжал молча смотреть на бедную девочку. Что даст им цвет ее души? Не понимаю. В чем смысл?

— Зачем вам эта девушка?.. — только и смог спросить я, но Мамон молчал. — Я уже понял, что вы проводите с людьми какие-то дикие ритуалы. Но для чего все это?

— Каждый месяц наш Господин называет грех. Нам нужно найти человека, наполненного этим грехом, до полнолуния.

— А при чем тут полнолуние?

— Ритуал зависит от фазы Луны.

И тут тоже эта проклятая Луна. Чтоб ей неладно было!.. Я невольно взглянул на свое кольцо с лунным камнем. Они как будто знали, что я связан с Луной. Вот только как и откуда?

— Ну так что, уныние у нее или нет?

— Смысл? Ее все равно убьют.

— Это тебя не касается. Мне нужен ответ.

Я продолжал молчать, Мамон устало вздохнул и сказал уже грубее:

— Ты не оставляешь выбора. Мне придется звонить Абаддону.

— Да можешь хоть самому Сатане звонить!

Мужчина ничего не ответил, а только молча пошел наверх. Я еще раз посмотрел на будущую жертву сумасшедшего ритуала. Вряд ли хоть что-нибудь кроме спасения ее успокоит. Что ей мои слова?

Я подошел к выходу, когда Мамон уже разговаривал по телефону с этим Абаддоном, и расслышал только «он куда-то убежал». Но дверь за мной уже захлопнулась, и дальнейший разговор оборвался.

Первым делом я направился прямиком на кладбище. Если Руперт умер, то мне нужно увидеть собственными глазами, что случилось с неупокоенными. Ведь он был напрямую с ними связан. Как-то его смерть должна на них повлиять. Или козлом отпущения автоматически стал я?

На кладбище обстановка и вправду изменилась, это чувствовалось. Как только я ступил на его территорию, на кончиках моих рук сразу же появились еле заметные ниточки, ведущие к сонму. Я стал похож на кукловода, управляющего призраками. От одной этой мысли меня мутило. За это я скажу им отдельное «спасибо».

Вот только неупокоенные не обращали на своего нового тюремщика никакого внимания. Они собрались вдалеке, кричали и били окруженного бедолагу внутри своего призрачного круга. Этим несчастным, на ком они вымещали всю свою злобу, оказался Руперт. Я не сразу узнал его: призрак изменился до неузнаваемости. Его облик стал совершенно худым, костлявым, глаза впалыми, он больше походил на скелет.

— Руперт!

Однако в гуле сонма невозможно было услышать мой зов. Тогда я поднял руку с кольцом и направил на них лунную энергию. Это явно спугнуло души, и они на миг отступили. Я же сразу подбежал к бывшему медиуму.

— Руперт, это я — Рори.

— Что… что такое?.. — хрипло спросил он и посмотрел на меня невыносимо усталыми глазами. — Рори?..

— Да, да… И, черт возьми, мне нужно выбраться отсюда!

— Теперь ты на моем месте… а я слишком сильно связан с этим местом и с… ним… не могу уйти.

— Так помоги мне выбраться отсюда.

— Это невозможно. Теперь я понял.

— Должен же быть способ.

— Я все испробовал, они меня перехитрили. Перехитрили. Перехитрили.

— Эй, Руперт, соберись!

— Ты ничего не сможешь сделать. Ты — обычный смертный. Такой же, как и я. А им помогает сам Ад, здесь действуют силы, неподвластные человеку. Все мы просто рабы в их игре. Ему поклоняются и подчиняются все, а мы лишь слабые смертные.

— Руперт!

— Отсюда нельзя убежать. Всё здесь под их контролем. Всё. Неужели ты не осознаешь масштабы?

На все мои последующие вопросы он не отвечал и опять вернулся к своему первоначальному состоянию, полностью игнорируя все вокруг и не шевелясь. Сонм в порыве бешенства уже начинал подступать. Теперь Руперт станет их куклой для битья надолго…

Это был конец. Его душа уже окончательно сломалась. Не знаю, что на это повлияло, сонм или смерть, но этот призрак потерял личность Руперта Тафта.

В этот момент я почувствовал чью-то тяжелую руку на плече и вздрогнул, обернувшись.

Сакс.

— Долго тут стоять будешь? — меня встретил жесткий взгляд черных глаз. Этот человек выглядел так, будто готов убить тебя в любой момент, и ни одна морщинка на его безэмоциональном лице не дрогнет. В моем искаженном зрении он выглядел лучше.

— Что тебе нужно?

— Тут два варианта: либо ты пойдешь по-хорошему, либо по-плохому.

Вспоминая нашу последнюю встречу, я молча и без лишних движений сдался. Сакс, как настоящий шериф, сказал мне идти впереди, а сам пошел сзади, чтобы, если что, среагировать мгновенно и ударить. На все мои расспросы он отвечал молчанием. Сакс был еще хуже, чем этот Мамон. Когда я решил затронуть тему его дочери, то получил больной толчок в плечо. После моего вопроса глаза шерифа наполнились такой злобой, которая выдавала всю его сущность. Если я правильно понимаю, то он и есть Абаддон. Что ж, Сакс, тебе очень идет твое прозвище.

Шериф отвел меня к огромному особняку в этом городе. Подсознательно я уже догадывался, чье это поместье. Внутри нас встретил молодой дворецкий, и меня передали на его попечение, а Сакс, выполнив свое задание, ушел. Дворецкий же вежливо отвел меня в просторную столовую, где во главе стола сидел одетый с иголочки мужчина. Он был настоящим гигантом, а по его аристократическим чертам, большому орлиному носу и волевому подбородку я сразу понял, что это может быть только Теодор Арчибальд. Его холодные серые глаза неотрывно смотрели на меня вместе с его задвоенной душой. Значит, тогда, в их тайном логове, мне не показалось. У Арчибальда их было две. По своему опыту я с точностью мог сказать, что вторая часть души принадлежала его брату. У братьев-близнецов с сильной духовной связью часто такое бывало: когда один умирал раньше, душа умершего могла «привязаться» к близнецу. Но, учитывая обстоятельства, тут, скорее всего, не все так просто.

— Рори, прошу, садитесь, — учтиво начал Арчибальд. — Я думаю, мне не стоит представляться. Вы и так уже обо всем догадались.

Я послушно сел рядом, и нам стали подливать вино и приносить еду. Краем глаза я заметил, что нам прислуживает Элиза. А эта девочка-горничная что тут делает? Она же служила Шарлотте. Интересное продвижение по карьерной лестнице.

— Что ж, я понял, что надо было сразу нам познакомиться. Но все-таки надеялся, что вы будете более… уступчивым. Тем более Самуэль довольно хорош в переговорах.

— Да, можно было меня прям на платформе встретить, когда я приехал сюда! Ваши «игры» только раздражают.

Голос его был вкрадчивым и мелодичным. Думаю, его можно сравнить со змеем-искусителем. Такие люди всегда хорошо справляются с ролью лидера секты.

— Хм. Грубости вам не занимать. Но, как мне говорили, вы очень талантливый медиум. Поэтому я готов простить подобное. Нашему городу нужны такие таланты.

— Меня почему-то никто не спрашивал, хочу ли я на такую работу.

— Я думаю, мы с вами поладим. У нас одинаковые цели, хоть и на первый взгляд вам так не кажется.

— Не нужно мне ничего навязывать и разговаривать со мной, будто вы все знаете. Ничего вы не знаете!

— Да? Может, поспорим? Ваше имя — Рори Уайт. Двадцать девять лет, медиум. Родители обычные рабочие. Отец — обувщик; мать — продавщица в магазине готовой одежды. В четырнадцать лет вас хотели поместить в психлечебницу, но вы сбежали от родителей. На попечение вас взяла Моника Петерсон и стала вашим учителем. Она возглавляла небольшую группку независимых медиумов, которые боролись с духами-каннибалами. Впоследствии она умерла в этой борьбе, а вы, разочаровавшись в людях, ушли в отшельничество. Сейчас вы еле-еле сводите концы с концами, живете один с духом-слугой в доме вашего учителя. Ни с кем не общаетесь, кроме изгоя-наследника известной семьи, потому что ваш мерзкий характер мало кто может переносить. Что ж, наверное, это все. Не такая уж и насыщенная у вас жизнь.

Я остолбенел. Он никак не мог узнать об этом из живых уст. Даже Элфи, если бы они его допросили, обо мне столько не знал. А остальные, кто мог все это рассказать, умерли.

— Откуда такая информация?

— Из самого Ада.

Ответ был довольно убедительным. Я готов поверить, что там обо мне знают все. Получается, что эта голова на подушке у них работает как связной между Адом и земным миром. Интересно…

— Конечно, ваша история не доказывает ваши способности. Нам нужно было сначала убедиться, что вы подходите на должность Руперта. Но увидев ваши продвижения, мы поняли, что не ошиблись. Тем более, что Господин вас одобрил.

— Замечательно. А что же стало с той девушкой? С Шарлоттой.

— Она сейчас в надежном месте.

— А Фостера убили, чтобы молчал?

На это Арчибальд промолчал, губы его искривились в недовольной ухмылке. Почему-то вопрос о Фостере пришелся ему не по вкусу.

— Разве вас должна волновать его судьба? Давайте поговорим о вашей, Рори.

— Ну давайте.

— Не заметили ли вы что-то странное во многих наших последователях? Например, в нашем мэре, Самуэле Торндайке.

— Да. И я не пойму, в чем обманка.

— В моем ответе кроется наша общая цель. У каждого смертного дорога заканчивается либо в Аду, либо в Раю. Но наши последователи не уйдут никуда.

— Не может быть такого.

— Ну да, не совсем никуда. Они уйдут во Вселенную, в бездну, в неизвестность. Наша душа просто уйдет. Мы не будем гореть в Геенне огненной или наслаждаться Раем-обманкой.

— Бред какой-то. А как вы узнаете, что ваши умершие собратья отправились во «Вселенную»? Что, они вам письма потом присылают?

— Не паясничай, медиум, — тут голос его стал жестче.

— А то что? Убьете меня?

После этой фразы Арчибальд долго смотрел на меня своими холодными серыми глазами, будто пытался заморозить мою душу. Молчание прервал его резкий вопрос:

— Уныние у нее или нет?

В этот момент его взгляд больше напоминал взгляд сокола, изучающего свою жертву. Хоть сейчас это было опасно, все равно стоит проверить. Я попытался не выдать себя и включил всю свою силу воли.

— Нет.

После моего ответа душа его умершего брата нашептала что-то на ухо хозяину. Слова мне не удалось расслышать. Значит, они и общаться между собой могут…

— Вы же мне врете.

— Да.

— Зачем? Рори, я бы хотел, чтобы мы сотрудничали.

— Интересно было, как узнаете.

— Удовлетворили свое любопытство?

— Да, вполне. Только вот одна мысль пришла: вы не думали, что Дьявол играет с вами? У вас ведь все завязано на нем, даже прозвища ваших главных последователей.

— Мы сами обманываем Дьявола.

— Ну да, конечно. Думаете, что самые умные.

— Мы вам покажем. Пригласим вас на наш пир, и вы увидите все своими глазами.

От слова «пир» меня бросило в холодный пот.

Глава 7

Я стоял перед огромным зеркалом-обманкой, напоминающим то, возле которого мы не так давно стояли с Рупертом и Саксом. Только теперь это была совсем другая комната. Остается только догадываться, сколько под этим тайным склепом комнат и туннелей. А главное, как давно их сделали и изначально ли для нужд этой секты? Слишком уж они выглядят древними.

Арчибальд, кто и посадил меня на этот проклятый диван за зеркалом, восседал во главе стола, находящегося с другой стороны. Возле него сидели еще пять человек все в тех же масках, не покрывающих рта. Они точно знают, что я наблюдаю за всем «торжеством». Доставляет ли им удовольствие этот пункт? Наверняка... Таких гнид еще поискать надо.

Я провел в городе в качестве их личного медиума уже несколько дней и смог чуть лучше узнать о каждом присутствующем за стеклом.

Несколько дней…

Я здесь больше недели. Не представляю, как Руперт служил им многие годы. Неудивительно, что у него крыша поехала. Потому что мало того, что я привязан ко всем их жертвам на кладбище, так теперь за каждым шагом следили, и не кто иной, как этот подонок Сакс. Он тут у них, похоже, играет роль шпиона. Ну если он думает, будто я не заметил, когда ему приходится отлучаться от своего поста, то он сильно меня недооценивает. Уж этими моментами я пользовался, и мне все-таки удалось кое-что выяснить. А по их маскам я постарался вычислить истинные грехи, которые они так умело замаскировали. Я-то знал христианскую демонологию, в отличие от жителей этого города, которых они как-то умудрились засунуть в вакуумную коробку.

Эта шестерка ублюдков, сидящих за столом, — «правители» сего города. И каждая искусно сделанная маска отображает демона, олицетворяющего определенный грех.

Гордость — непосредственно сам Теодор Арчибальд, глава семейства, основавшего этот город. С такой надменной рожей о его грехе и догадаться можно было. Маска Арчибальда олицетворяет Его Величество Люцифера.

Зависть — жена Арчибальда. И стоило догадаться, что эта дама не просто так помогала Марше, а все время вела свою игру. Похоже, она контролирует радикалку с ее прихвостнями. Вот только зачем они ей? Это еще предстоит выяснить. Пока эти идиоты гоняются за Красной Маской, то упускают множество деталей. Возможно, это она так настроила их против Маски. Мне очень хотелось поговорить с ней все эти дни, но ее дворецкий постоянно сообщал, что хозяйки нет дома. Что ж, с этой дамочкой в будущем придется повозиться. На ее маске отразилась морда Левиафана. И это чудовище, черт возьми, ей очень шло: нет ничего хуже завистливой женщины.

Гнев — мой «любимый» шериф полиции. И маска Абаддона подходит ему идеально.

Уныние и лень — Димер Бауэрман, судья города. К нему попасть еще сложнее, чем к жене Арчибальда. Я понял только, что он — исполнительная власть в этом городе. Вживую без маски Бельфегора мне пока не удалось его увидеть. Поэтому могу только представить, что это за человек, являющийся сегодня «важным гостем».

Алчность — врач, который помогает с жертвами, заметая следы, а может, делает не только это. Его имя мне до сих пор неизвестно, все называют его Мамон.

Чревоугодие — Красная Маска. Его никогда не видно, а на пиру он не присутствует. Только выполняет команды, как послушная собачка. Его маска — Вельзевул.

Похоть — Самуэль Торндайк, мэр города. Тут удивил. Я был уверен, что ему больше подходит Алчность или Лень, но его символом был Асмодей.

Как говорил мой учитель: врагов нужно знать в лицо и поименно. И их имена я выучил наизусть в надежде когда-нибудь плюнуть на их могилы или повстречать их души в Аду или на арене смерти в Чистилище. Уж там я отыграюсь…

И самое важное — все их души были чисты и невинны в моих глазах. Как они это делают, тоже еще предстоит выяснить. Пока от самой мысли «очищения» и его способов меня коробит. Все связано с Адом, я просто уверен в этом. И путь опять ведет к Шарлотте, но про нее ничего узнать не удалось. Ее договор с Дьяволом как-то связан с этими сектантами. И еще, меня не покидает чувство, что Шарлотта напрямую связана с Красной Маской. Уж не знаю почему, но чуйка меня еще никогда не подводила. И то, что она пропала, — не совпадение. Найду Красную Маску — найду Шарлотту. Такой план.

Если отыщу Шарлотту, то через нее попробую понять структуру договора. Ведь они думают, что обманывают саму смерть. И эту мысль внушила им та говорящая головешка. Якобы много лет назад предок Арчибальда пожертвовал собой, чтобы теперь помогать им обманывать смерть. Каждый месяц голова произносит грех, который нужно принести в жертву. И самое страшное, что это коснулось не только этого города. Важные шишки из соседних городов также приезжают на пир и на собрание. Их нет здесь только из-за последних событий и поломки железной дороги. То есть проблема становится глобального масштаба.

Стоит только догадываться, как получилась та говорящая голова, но без Ада тут явно не обошлось. Чтобы «магия» работала, души жертв не должны уходить в Геенну огненную. А так как все жители здесь атеисты, то и в Рай они не попадут. Гениальный ход.

Затем с помощью медиума они привязывают души к кладбищу, откуда те не могут и шага ступить. Теперь-то я понял, почему мэр был так уверен, что Руперт прячется именно в городе. Он, как и прикрепленные к нему души, не мог никуда уйти. Теперь со мной происходит то же самое.

И как они могут после этого говорить, что обманывают самого Дьявола, если непосредственно пользуются его силой? Кучка лицемерных болванов!

Что будет происходить за зеркалом, объяснять не нужно. Да и видеть я это не хочу. Вот только этот сраный Арчибальд заставил меня сидеть здесь. Я уверен, им точно доставляет удовольствие, что на них смотрят. Хоть не заставили присутствовать на «трапезе», и на этом спасибо. Даже, как я понял, Руперт тоже в нем не участвовал.

«Еще потеряет все свои способности. Нам это не нужно», — так Арчибальд выразился.

Я тоже дурак. Почему так безропотно подчинялся этому Руперту? Это на меня совсем не похоже. Все-таки было в нем что-то… Либо я из-за полнолуния совсем мозга лишился. Хотя, может, его план и сработал, если бы не эта сумасшедшая… Если бы мы тогда ее не послушали, то события могли принять другой оборот. А мы как тупые бараны угодили прямо в их ловушку. Безумная оказалась хорошей актрисой, Руперт и я поверили ей без лишних слов.

Недавно мне даже удалось зайти к ней «в гости», пока Сакс носился по делам в участок. Он-то похоже не ожидал такого хода от меня, даже охрану никакую не поставил. Только вот на мои обвинения она ответила лишь это:

— Да мне вас не жалко! Этот идиот Руперт нес бред. Беременна! Моя девочка? Да она была святой, невинной! Как он посмел вообще хоть слово сказать о ней? Она бы никогда ни с кем без нашего ведома…

После этого ее речь стала совсем малосвязной, я не услышал больше ни единой здравой мысли. Да и смысл? Она уже никто в обществе этого города. Сейчас ее даже на пиру нет. Скорее всего, когда она сошла с ума, с ней вообще перестали общаться. А без их «поддержки» ее душа сгнила быстрее чем обычно. Да и хрен с ней!

Мои мысли прервал удар гонга. Я отчетливо услышал этот звук, будто он раздался совсем близко.

Человек в плаще и черной безликой маске, закрывающей все лицо, подвез к уродцам за зеркалом шесть блюд. Примечательно, что душа его разложилась до образа скелета. Значит, это не их человек, либо какой-то недостойный, по их мнению, прислуга.

Подождите-ка…

Кто вообще готовит эти блюда?.. Я только сейчас задумался о непосредственном инструменте механизма. Жертва же должна была пройти какой-нибудь обряд или что-то в этом духе... Ладно, это тоже еще предстоит выяснить. Пока я все равно мало что понимаю в этой структуре. Мне позволили только наблюдать за непосредственным «очищением».

Я сразу приметил, что тарелка судьи выделялась на фоне остальных. Значит, я правильно угадал их маски. Все-таки судья страдает грехом Уныния.

Да и еще с таким причудливым голубым узором, серебряная. Тарелки, маски, плащи…. Еще одна деталь, которая остается загадкой. До сих пор не понимаю смысл этого маскарада, если они все равно друг друга знают. Какой-то выпендреж.

Прозвучал еще один удар гонга, после чего началась трапеза. Я не отрываясь смотрел на душу судьи и его причудливое блюдо. Образ той девушки в клетке никак не уходил из головы. С каждым кусочком наичистейшая душа становилась толще, казалось, она сейчас взорвется. Но произошло обратное. Я впервые наблюдал подобное: в теле души появились дырки, из которых выливалась серебряная жидкость, исчезнувшая, так и не коснувшись пола. Душа явно получала какое-то странное удовольствие, на ее лице отражалось исступление.

Это просто какое-то безумство… Они все здесь с ума сошли…

«Мы не просто каннибалы. Мой предок помогает нам, он наполняет нашу еду силой», — эти слова Арчибальда были моим последним воспоминанием, когда я провалился в забытье.

* * *

Очнувшись, я увидел огромные светло-серые глаза. На миг мне даже показалось, что произошедшее просто сон.

— Рори, ты проснулся? — послышался детский голос.

Я внимательно посмотрел на девочку. Что она вообще здесь делает? Чуть отодвинув Дороти от себя, я осмотрел комнату. Все то же временное пристанище, это не моя каморка. Кто-то из людей Арчибальда отнес меня сюда? Сакс, наверное. Он же моя «временная нянька». Сакс…

Снова посмотрев на Дороти, я спросил:

— Как ты меня нашла?

— Ну… Это было легко. Ты знаешь, что разговариваешь во сне?

— Не меняй тему!

Она молча продолжала смотреть на меня. Видимо, ответа я так и не дождусь.

— Ладно, и что же я говорил?

— Ты все звал Элли.

Ее слова не на шутку испугали меня. Подобное поведение плохой знак: если зову Элли, значит, совсем хреново. Обычно после моего зова она заходит в комнату и будит меня, и я просыпаюсь, с надеждой смотрю на нее. Каждый раз видеть ее как призрака, а не как себе подобную, — невыразимое облегчение.

— Это твоя жена?

— Ну… как бы сказать... — Как объяснить ребенку, что ты живешь в одном доме с призраком? — Нет, она сестра моего учителя.

— Рори, так ты школьник? Я думала, ты старый. У тебя седина, как у бабушки Розы.

— Смотря с какой стороны посмотреть… Но нет, я не школьник. Учителя не только в школе бывают. И седина тоже. Мне только тридцать недавно исполнилось.

— Это много. Мне только шесть.

Шесть… Она еще меньше, чем я думал.

Когда я смотрю на эту бедную девочку, во мне просыпаются давно забытые чувства. Я бы очень хотел увезти ее отсюда, чтобы Дороти жила нормально, а не в приюте, и не бегала за такими личностями как я. Возможно, мой учитель тоже чувствовала подобное, когда подобрала меня? Они с Элли всегда были добры…

Элли… Как бы я хотел, чтобы все произошедшее за последние дни оказалось кошмаром. Хочу наконец-то проснуться в своей комнате, в своей кровати. Если я все-таки выберусь отсюда, то больше никогда не соглашусь на подобные авантюры, как бы плохо с деньгами не было!

Теперь возись с этими… монстрами. Они ведь не только тело человека съедают, но и его душу. Это двойное преступление. Это просто… бесчеловечно.

В мире существуют А́крусы, которые охотятся за неупокоенными душами, поедая их, чтобы возрастить силу. А здесь люди в реальном мире стали такими же монстрами. Они пожирают себе подобных, чтобы якобы стать некими другими существами, ломают шаблоны. Однако, по моему мнению, это просто такие же чудовища, как и в ином мире. Они даже назвали себя именами демонов Преисподней! Таких нужно уничтожать.

И я не стану их марионеткой. Я найду способ! Черт возьми, все сосредоточено на грехах, это должна быть их слабость.

В этот момент мне в голову пришла безумная мысль.

Энтони.

Есть только два человека, с которыми я хоть как-то поддерживаю связь. Элфи — вот только сейчас он мне никак не поможет — и Энтони — как Элфи постоянно выражается, «мой ученик». И я бы ни за что не хотел втягивать его в подобную авантюру, но, видимо, придется.

Ведь этот парень — потомок сильных медиумов, которые изобрели уникальные артефакты, чья сила полностью направлена против всех видов грехов. Уж эти кольца точно пригодятся, но вот только Энтони всегда держит их при себе. Да и мне просто нужен человек, который посмотрит на весь этот город новым взглядом. Я прошел здесь все вдоль и поперек, спросил всех, кого можно. Арчибальд и его прихвостни больше никакой информации мне не предоставят, а пока за мной ходит Сакс, то тут и говорить не о чем. Если бы у меня был сообщник, то я мог хотя бы отвлечь Сакса, пока тот ищет в другом месте.

Послышался громкий чих. Я вздрогнул и посмотрел в сторону звука — Дороти виновато опустила голову. Все это время она молча смотрела на меня. Сколько я уже сижу и тупо смотрю в одну точку?

Ладно. Для начала нужно отвести бедную девочку обратно в приют.

— Дороти, думаю, что тебе пора обратно домой. Со мной находиться опасно.

— Ничего, к тебе уже приходили, я пряталась в шкафу.

— Приходили? Кто?

— Какой-то толстый дядя.

— А-а. Мамон… — Испугались, что я скопычусь? Надеюсь, что этот «доктор» просто осмотрел меня и ничего подозрительного не вкалывал. — В любом случае, ты не можешь вечно прятаться в шкафу: тебя могут увидеть.

— Но тетя Люси сказала, что мне больше нельзя возвращаться в приют.

— Почему?

— Приходил злой дядя, который хочет сделать мне больно. Она так сказала.

Значит, Сакс туда уже наведался… Я боялся ходить к Люси, чтобы не навлечь на нее неприятности, но, похоже, это уже случилось. Руперт тоже молодец, зачем он сказал ему о ребенке? Теперь шериф от нее не отстанет.

— Это Люси сказала тебе, где я?

Дороти только легонько кивнула.

— Ладно. Хорошо. Тогда оставайся здесь, никуда не уходи. Если кто-то придет, то прячься, поняла? Внизу есть еда, ты можешь поесть.

— Я уже…

— Замечательно.

— А ты есть не будешь?

От этого вопроса меня передернуло.

— Нет. Я не голоден.

Убедившись, что слежки нет, я быстрым шагом направился в приют. Хозяйка, на удивление, сама ко мне вышла. Бедная девушка была бледна как мел, с огромными синяками под глазами, видно, не спала уже несколько дней. Руперт, будь ты проклят…

Я хотел начать, но она сделала жест рукой, чтобы я молчал, затем повела в свой кабинет наверху. Закрыв в комнате двери и окна, она как будто успокоилась и попросила меня сесть. В полутьме Люси тихо спросила:

— Дороти нашла вас?

— Да. Как вы узнали, где я поселился, и что я вообще еще в городе?

Люси чуть усмехнулась, затем тем же тихим голосом ответила:

— Моя семья живет здесь уже много лет. Здесь не так уж много домов для вас.

— Значит, вы знаете…

— Я ничего не знаю и не хочу знать, — резко оборвала меня Люси. — Я хочу знать только, что девочка в безопасности.

— Со мной? Я, видимо, создал какое-то ошибочное впечатление. Со мной ей как раз сейчас находиться не надо.

— Но куда ей идти? Она только о вас и говорила все время. Кроме этого приюта ей больше негде прятаться, дороги сломаны. Остаетесь только вы.

— А Сакс в курсе, что она жива?

— Он несколько часов допрашивал меня… Во всех подробностях. Это было мерзко. Но я сказала, что ребенок давно убежал и, скорее всего, умер, ведь была зима. Не думаю, что он мне поверил, я не умею врать, хоть и старалась изо всех сил, — затем она посмотрела на меня молящими глазами. — Рори, умоляю, помогите ей. Она не должна страдать. Эти люди… Они ее не полюбят. Ирэн не просто так сбежала от них.

— Я уже это понял.

— Мне почему-то кажется, что вы в силах что-то изменить.

Я внимательно посмотрел на Люси. Какой смысл она вкладывала в эти слова? Удивительно, что такой человек вообще живет в этом проклятом городе. Она единственная здесь заслуживает уважения и понимания.

Разговор был закончен, да и сил у девушки явно не было. Мне было совестно и дальше мучить бедную девушку, поэтому я ушел и сразу же направился в сторону дома. Надо что-то делать с Дороти, пока я не найду способ выбраться отсюда. Сакс постоянно следит за мной, нельзя, чтобы он ее увидел.

Внезапно кто-то обхватил мое горло рукой, я отчетливо почувствовал давление в шее. Наклонившись назад, я приметил светлые волосы и закрытый повязкой правый глаз.

— Не поверишь, я как раз вспоминал о тебе… — произнес я с хрипотой.

Марша еще сильнее сдавила мне горло.

— Ты — продажный лицемер! Как и Руперт! Госпожа Арчибальд сообщила мне, что ты с ними заодно!

— Да ваша госпожа сама с ними в сговоре!

Марша надавила еще сильнее, отчего я начал задыхаться. Эта сумасшедшая меня сейчас задушит!

— Она участвует во всех их махинациях, чтобы нам помочь! — заорала она прямо мне в ухо.

Понимая, что нужно спасаться, я надавил ей рукой на оставшийся глаз, отчего та вскрикнула и отпустила меня.

— Она тебе просто мозги запудрила!

После этих слов Марша замахнулась на меня кулаком, но мне удалось увернуться, хоть и дышать пока было трудно, а в глазах помутнело.

— Не смей говорить о ней так! Ты вообще оставил нас помирать в доме Роджера!

— Начнем с того, что я с самого начала не был на вашей стороне. Вы меня заставили!

— Я же не знала, что ты был с ними заодно!

— Да тебя заело, что ли?! Не был я с ними заодно. И сейчас тоже!

— Да? А почему тогда Красная Маска не убил тебя? Почему ты сейчас стоишь передо мной и помогаешь им?

— Да потому что меня заставили, как и вы меня тогда! А от Красной Маски меня спас Руперт.

— Руперт? Зачем?

— Да потому что он так же, как и вы, был против города.

— Нет, госпожа Арчибальд говорила…

— Да врет все ваша госпожа. Она змеюка еще та.

— Заткнись!

Марша опять замахнулась на меня, но удар ее был уже слабее. В голове девушки, ослепленной яростью, явно закрутились какие-то винтики.

— Слушай, я ничего не имею против тебя и твоих людей, и работать я ни на кого не хочу. Я… я просто хочу домой. Понимаешь?

— Ну так помоги нам и расскажи все, что узнал.

— Не могу!

— Почему? — она начала говорить шепотом: — За тобой следят? Я знаю место…

— Да не следят за мной! Они, видно, думают, что я в отключке на кровати лежу. Я просто не могу… Я даже объяснить тебе не могу, показать.

— Почему? Я не такая, как ты думаешь, я все пойму!..

— Да потому что ты — обычный человек!

Марша на минуту замолчала и задумалась. Винтики закрутились еще сильнее.

— Слушай, я бы хотел помочь, только вот пока не знаю как. Ты сейчас у своей госпожи прячешься? Ну так вот, все-таки присмотрись к ней. Может, сможешь найти какие-то ответы на свои вопросы. Проследи там за ней… Не знаю.

— Вот только не нужно говорить, что мне делать! Я все еще думаю, что ты продажный предатель.

— Было бы кого предавать…

Марша ничего не ответила и просто ушла. Какая же приставучая девушка… Постоянно появляется из ниоткуда, затем так же быстро исчезает. Да и характер у нее… Я таких на дух не переношу.

С болью в горле я направился к Дороти. В доме было тихо, умница и вправду хорошо пряталась. Потому что как только она меня увидела, то сразу же вышла из укрытия.

— К тебе приходили.

— А тебя заметили?

— Неа. Я сразу спряталась. Он оставил тебе что-то на столе.

— Кто?

— Злой дядя, от которого нужно прятаться.

Я осмотрел стол в прихожей, на нем лежал конверт, а внутри записка только с одним словом:

«Гнев».

Забавно, что человек, страдающий от гнева, оставляет послание со своим грехом.

Что же мне ходить по городу и искать им очередную жертву? И так каждый месяц? Не на того напали. Пусть их испорченное эго думает, что мне страшно, что они меня сломали, что я в безысходном положении. Только я не собираюсь оставаться здесь до следующего полнолуния.

Мне придется обратиться за помощью. Черт возьми. Прости, Энтони, я втягиваю тебя в полное дерьмо.

Глава 8

«Уверяю вас, он сопляк и стал медиумом только три года назад. Договориться с ним будет проще простого. Тем более из-за того, что семья от него отказалась, он сейчас в большой нужде».

Уговорить пригласить еще одного медиума было даже проще, чем я думал. Даже слишком легко Арчибальд согласился. Возможно, как только он услышал о втором медиуме, то заинтересовался. Все-таки нас не так много, чтобы так просто разбрасываться подобными предложениями. Скорее всего, у него на Энтони сразу же появились планы. Я думаю, Арчибальд сначала, как и мне, хочет показать Энтони свою пирушку, а потом, возможно, отправит в другой город. Он точно не оставит его здесь со мной. Может быть такое, что у нас в запасе останется всего неделя. Тем более Арчибальд может читать прошлое человека с помощью головы, имеющей доступ к Аду. Надеюсь, про кольца он ничего не узнал, либо просто не поймет их свойства.

Ведь Энтони потомок сильных медиумов. Его предки создали уникальные артефакты, полностью направленные против всех видов грехов. Уж эти кольца точно пригодятся, но вот только они всегда хранятся у Энтони. Без него никуда. Да и мне просто нужен человек, который посмотрит на этот город новым взглядом. Я прошел здесь все вдоль и поперек, спросил всех кого можно. Арчибальд и его прихвостни больше никакой информации мне не предоставят, а пока за мной по пятам ходит Сакс, то тут и говорить не о чем. За последние несколько дней он сделался моей самой настоящей нянечкой. Поэтому мне нужна вторая рука, сообщник. Иначе никак.

Я стоял возле платформы с моим неизменным Саксом. Рельсы потихоньку чинились, но было видно, что этот процесс растягивают донельзя. Интересно, а их сообщники из других городов не против такого долгого ожидания? Как я понимаю, главная база здесь. Неужели нет никаких возмущений? Или у Арчибальда есть какой-то план? А может, он хочет создать здесь единый центр по «подпитке»? Все начнут приезжать сюда на машинах, как сейчас везут Энтони?

Все это очень странно и подозрительно. Количество вопросов только прибавляется, а ответы так и не находятся.

И вот машина подъехала, и из нее вышел Энтони. Мы давно с ним не виделись, обычно говорили по телефону. Он возмужал, хотя до сих пор ходит с кислой миной. Правда, по сравнению с моей мордой — он просто душка. Душа заметно избавилась от черноты, это радует. Не нужны такому гуманисту черные пятна гнева.

— Привет.

— Привет, — спокойно ответил Энтони и как обычно чуть поправил свои волосы. Я еще при первой встрече заметил: когда он нервничает, то делает это нервное движение.

— Вы — Энтони Оллфорд? — спросил Сакс за моей спиной.

— Да.

— Я — Райли Сакс. Местный шериф полиции. Добро пожаловать в наш город. Пойдемте.

Мы молча пошли за Саксом. Только через какое-то время Энтони шепнул мне на ухо:

— Ты правда здесь… работаешь?

По телефону я, как и в случае с Элфи, не смог ничего рассказать. Пришлось придумать бред о великолепной авантюре, пытаясь хоть как-то намекнуть, что мне нужна помощь. И то, что Энтони согласился приехать, уже хороший знак.

— Да, мне нужны были деньги, — начал я громко, понимая, что Сакс нас прекрасно слышит. — Тебе ж тоже они нужны? Эти люди заплатят.

Энтони недоумевающе глядел на меня своими оленьими глазами. Уж он-то точно знает, что из моих уст подобные предложения никогда не вылились бы. Я бы вообще не согласился работать на кого-то на постоянной основе. Надеюсь, Энтони, что ты меня понял.

Шериф повел нас к особняку Арчибальда, тот лично решил встретиться с Энтони. «Обидно», что мне такой чести не предоставили. Но я не гордый, стерплю.

Всё тот же дворецкий отвел нас в изысканно обставленную гостиную, где на диване нас уже ждал хозяин. Я очень долго думал о его задвоенной душе и каждый раз, видя ее, пытался разгадать эту непростую загадку. Никто тут и словом не обмолвился о том, что у семьи Арчибальда родились близнецы. Мне показалось, что даже Сакс как-то странно на меня посмотрел после вопроса о близнецах. Возможно, жена Арчибальда что-то знает об этом. Но она до сих пор избегает меня….

Интересно, что об этом думает Энтони. Ведь он, как и я, видит эту изуродованную, мутировавшую душу. С первого момента мне кажется, что в этой особенности кроется разгадка.

— Значит, вы Энтони Оллфорд? Очень приятно с вами познакомиться. Я — Теодор Арчибальд. Прошу, садитесь, — как всегда, учтиво начал Арчибальд.

Мы сели напротив него, шериф же все это время стоял позади нас. Странно, что он не ушел. Остался «на всякий случай»?

— Думаю, Рори вам уже все рассказал?

— В общих чертах.

— Мы небольшой город с великими целями. У нас возникла задумка, которая может потрясти весь мир и распространиться на все города. Это будет поистине благотворительное дело. Мы многим поможем и хорошо заплатим. Рори сказал, что вы нуждаетесь?

— Да, это так.

Какой актер… И ведь коснулся сразу двух вещей, которые волнуют Энтони: нравственности и денег. «Благородная цель, которая поможет многим»… Конечно.

— Если хорошо себя покажете, то мы отправим вас в другой город. Там сейчас нехватка кадров… Но только когда восстановят дорогу. Вы, должно быть, заметили, что мы находимся в некотором затруднении…

— Да. Я даже удивлен. Что могло так поломать железные пути?

— Землетрясение!

— Землетрясение?! В этой местности?

— Аномалия какая-то. Но мы надеемся, что больше такого не повторится.

Хорошо, что у Энтони на лице написано, что он наивный ребенок. Если бы он был такой же зажравшийся, как его братец, то Арчибальд вряд ли бы поверил, что подобного человека можно завербовать.

После еще кучи любезностей и пустого разговора Арчибальд преспокойно отпустил нас. Все мои сомнения рассеялись. Я был уверен, что они сразу же понесут Энтони к голове, но мы просто стали участниками глупой театральной постановки.

Значит, мои догадки оказались верны. Скорее всего, они могут пользоваться головой только в определенное время. Сейчас она неактивна, поэтому Арчибальд не натравил ее на Энтони. Уверен, он бы никогда не стал так просто нас отпускать. Либо он чего-то хочет добиться. Либо… просто играет… Хочет дать шанс, чтобы потом показать, как легко он его отнимет, доказать, что он — король ситуации. Только мы не Руперты. Хрен тебе, сукин сын.

Сакс проводил нас до моего временного пристанища, и, когда мы наконец-то остались одни, Энтони не сдержался:

— Черт возьми, Рори, что это только что было?

Я с тяжелым вздохом плюхнулся на кресло и посмотрел в потолок.

— Только говори тише. Не удивлюсь, если они нас как-нибудь подслушивают. Энтони, я должен извиниться. Потому что обманным путем пригласил тебя сюда для помощи.

— Это я с самого начала понял. Только вот хотелось бы объяснений.

— А их не будет. Хотел бы я и сам во всем разобраться и никого не привлекать.

Энтони с неодобрением посмотрел на меня.

— Для начала надо сказать, что я не смогу объяснить тебе ничегошеньки.

— В смысле?

Я открыл рот и высунул язык, как когда-то это сделал Руперт. Оленьи глаза Энтони округлились, отчего на лбу появилась отчетливая полоса. Он поднял руку и потянулся.

— Эй! В рот-то мне лезть не надо!

— Что это такое?..

— Что-то наподобие печати о неразглашении.

— Кто такое может сделать?

— Хм. Хотел бы я знать.

Энтони присел на стул и явно о чем-то глубоко задумался.

— Ладно, давай разложим все по полочкам.

— Ох уж, этот твой перфекционизм!

— А лучше следовать за вихрем твоих мыслей? И так все сложно. Я ничего не понимаю… Давай так… Ты не можешь говорить, но ведь простым «угу» или «нет» можешь отвечать?

— Вроде бы…

— Тогда давай попробуем.

И Энтони начал свой допрос.

— Итак, ты приехал сюда по чьей-то просьбе? И никогда в жизни в этом городе не был?

— Да, мне пришло письмо. Пригласил меня Калеб Фостер, а посоветовала меня одна дама, которой я когда-то на свою голову помог. Но он в этой истории просто марионетка, в живых его уже нет.

— Его убили?

— Угу.

В горле появилось напряжение.

— Хорошо. А по какому вопросу тебя сюда вызвали?

— Его жена была, точнее, есть, — невеста Дьявола.

— Это как?

— Это очень сложный процесс. Скорее всего, она с детства с ним повенчана.

— Подожди-подожди, а зачем Дьяволу невеста?

— «Невеста» — это просто выражение такое среди наших. Нет там никакой свадьбы, первой брачной ночи и так далее. Помолвка — это крепкий договор. Это значит, что девушка после смерти прямиком отправится в его руки. Такая душа — дороже ста. И кто-то продал ее душу за что-то очень ценное.

— Ты знаешь, за что, или не можешь сказать?

— Не знаю. Но думаю, это огромнейший ключ.

— Ладно… Пойдем дальше. Ты решил помочь этой девушке, поэтому ты тут остался?

— Я — не ты, и еще совсем не сошел с ума. Как только я ее увидел, то сразу понял, что дела плохи и нужно отсюда валить. Вот только допустил ошибку.

— Какую?

— Любопытство меня погубило. Я легонько докоснулся до ее души, из-за чего вызвал землетрясение и железную дорогу разнесло.

— А такое возможно?!

— Да, с Адом шутки плохи. Поэтому я и не хотел этим заниматься.

— То есть ты остался из-за сломанной дороги?

— Да.

— И сколько ты уже здесь?

— Больше двух недель.

— А с кем мы встречались? И кто нас все это время провожает до дверей?

— Местная правительственная шайка.

— И что им нужно, ты сказать не можешь?

— Им нужны медиумы, чтоб искать определенные души каждый месяц.

— Зачем?..

— Чтоб хозяев в приятное странствие отправить, что ж еще?

— Вот не смешно…

— Да мне тоже не очень.

— Ладно, сказать ты не можешь. Тот человек в конце говорил что-то о пире. Это как-то связано с душами?

— Возможно.

Вряд ли Энтони свяжет два плюс два. В его доброй головушке никогда не будет такой мысли. Да я и сам до конца не хотел верить.

— А как именно ты хочешь, чтобы я тебе помог?

— Мне нужны вторые глаза. А еще — твои кольца.

— Я не сомневался. А их можно как-то использовать?

— Стоит попробовать.

— Понятно, что ничего непонятно… Возможно, стоит еще кого-нибудь привлечь? Например, если нам нужна душа в этом месяце, может, кто-то сможет помочь? Пробраться, так сказать, к врагу в логово?

— Слушай… А ведь и вправду… Как все удачно складывается! Точно, как же до меня не дошло сразу!

Мне оставалось только удивляться его сообразительности.

— Что?

— Есть тот, кто может нам подыграть. Вот только… Она настолько непредсказуема…

— В любом случае, стоит хотя бы попробовать.

В этот момент мы услышали громкий чих. Дороти! Я совсем о ней забыл. Надеюсь, что она не услышала много из нашего разговора. При виде девочки у моего сообщника опять округлились глаза.

— Энтони, — он повернулся на меня в недоумении. — И такое бывает.

За это время я уже привык к странной душе Дороти, но представляю, как сейчас удивился Энтони. Я и сам не могу до конца объяснить, почему ребенок мог родиться с такой прогнившей душой. Связано ли это с городом и Адом или напрямую с ее матерью? Остается только догадываться…

— Дороти, ты давно тут стоишь?

— Нет, — врала и нагло. — А кто этот дядя?

— Это мой друг. Энтони. Энтони — это Дороти.

— Привет, Дороти, — на его лице появилась максимально глупая улыбка, которую только можно сделать. Но, думаю, они-то как раз и подружатся. Может, попросить его взять девочку к себе, когда все закончится?

В любом случае, время поджимает. У нас в запасе всего несколько дней. Главное, не допустить еще одной жертвы.

Мы быстро направились в сторону дома госпожи Арчибальд. Постучав в черную деревянную дверь, я уже который раз встретился с непроницаемым лицом дворецкого. За эту неделю мы виделись уже раз пять.

— Госпожи Арчибальд нет дома…

— Да, да, опять ты начинаешь свою шарманку. Только в этот раз мне нужна Марша.

— Не понимаю, о чем вы.

— Не надо прикидываться. Она сама сказала мне, что прячется у вашей хозяйки.

Он неодобрительно посмотрел на нас с Энтони, но провел в подвал, где не так давно эта шайка авантюристов чуть не пристрелила мне башку. Марша при виде нас не на шутку удивилась.

— Рори?! Что ты тут делаешь?

— Не поверишь, но помогаю тебе.

— Не поверила. А это кто с тобой? — она кивком указала на Энтони. — Он точно не местный.

— Он еще один медиум. Энтони —это Марша. Марша — это Энтони. Одни знакомства у тебя сегодня.

Энтони как обычно учтиво поздоровался, Марша же с недоверием смотрела на нас, скрестив руки.

— Я жду объяснений. Особенно меня интересует, как он попал в город, если дороги нет.

— Представь себе, его привезли на машине.

— Ничего не понимаю…

— Слушай. Мы с тобой не сильно сходимся во многом. Но сейчас у тебя есть шанс наконец-то добиться твоей любимой справедливости и докопаться до правды. Я по очень уважительной причине не могу тебе ничего рассказать. Ты можешь нам хорошенько подыграть в одной истории.

— Хорошо, я слушаю.

— Ты должна стать жертвой Красной Маски.

— Да я разорву его, если увижу.

— Ага, прям как в прошлый раз.

Она недовольно фыркнула.

— Лучше притворись слабой и невинной. А потом ты должна узнать, куда он стаскивает своих жертв и что с ними потом происходит.

— Ага. А потом как-то выбраться из лап маньяка и прибежать к тебе?

— Ну ты сильная девушка, я в тебе уверен! Не все же время бегать с пистолетами и атаковать. Нужно немного проявить хитрость.

— Он всех жертв убивает, что тут выяснять?

— А если я скажу, что не убивает? И что он просто орудие?

Марша явно заинтересовалась.

— Продолжай.

— Больше ничего не могу сказать.

— Тогда я тоже ничего не могу сказать.

— Да черт возьми, ты сама не хочешь себе помогать!

— Так расскажи мне нормально, что происходит!

— Да не могу я! НЕ могу! — я вспылил и заорал что есть силы.

Минуту мы ненавистно смотрели друг на друга. Да с этой женщиной невозможно о чем-то договориться! Она сама себе жить мешает!

— Слушай, — вмешался Энтони. — Я сам не до конца понимаю, что тут происходит, и вижу, что вы с Рори не сильно друг другу доверяете. Но, поверь, он и вправду не может…

— А ты вообще кто такой? Не хочу ничего слышать от человека, которого лично привезли в город с непонятными целями! — перебила «миротворца» Марша.

— Я договорился, чтобы его сюда привезли. Этот парень согласился помочь, хотя я рассказал ему еще меньше, чем тебе, и город с вашими жителями он не знает. Но ему не все равно. Больше скажу, вы с ним даже чем-то похожи, своей жертвенностью, например.

Марша долго смотрела сначала на меня, затем на Энтони. Я больше не нашел слов, чтобы уговорить эту бунтарку. Мой лимит любезности на сегодня исчерпан.

— Знаешь, после нашей встречи я много думала, — вдруг начала Марша. — И сейчас у меня острое ощущение дежавю. Когда-то у нас с Рупертом был похожий разговор, как сейчас. Я тогда также обвинила его в бездействии и сказала, что пока не услышу правду, то и пальцем не шевельну. Он точно так же, как и ты, ответил, что не может ничего рассказать, как бы сильно ни хотел. Я тогда подумала: этот болван просто не доверяет мне. Возможно… Я была не права.

А ведь и вправду… Мне и в голову это не пришло. По сути, Марша и Руперт боролись с одним врагом. Может, поэтому она сидит здесь нетронутая, да еще и под покровительством госпожи Арчибальд.Ведь наверняка в каком-нибудь из месяцев был грех Гнева…

— Я помогу вам. Не могу уже сидеть без дела. Куда мне нужно идти и что делать?

— Просто выходи на улицу каждые вечер и ночь. И, если увидишь Красную Маску, то падай в обморок и не шевелись.

— Уж падать или не падать, я сама решу.

— Умоляю тебя, сдержи свой гнев и притворись невинной овечкой!

— Ты меня не знаешь, я на многое способна.

— Вижу, поэтому и прошу потерпеть.

После этого договора мы с Энтони вышли на улицу.

— Энтони, ты завтра пойдешь и скажешь, что нашел человека с грехом Гнева.

— Я? Почему именно я?

— Потому что, если я укажу на Маршу, то не уверен, что мне поверят. А с тобой, возможно, все будет проще.

— А что потом?

— Скоро Новолуние, как я понимаю, именно в этот момент они ловят нужные души.

— А ты уверен, что с ней все будет хорошо?

— Не уверен.

— Рори!

— Что?! Ты сам сказал, что нам нужен сообщник. Это вообще твоя идея была!

— На меня все будешь сваливать? Меня-то совесть заест, в отличие от тебя.

— Ничего, пострадаешь за нас обоих.

Солнце начинало садиться. Смысла сейчас что-то начинать нет. Нужно ждать и попробовать хотя бы что-то рассказать Энтони, что мне удалось раскопать. Может, ему в голову еще какая-нибудь гениальная идея придет. Только вот для начала…

— Мне нужно еще раз тобой воспользоваться.

— Да ты только это и делаешь.

Я так ни разу не зашел к Хьюго. Мне редко кого жаль, но этот парень пробуждал во мне какие-то давно забытые чувства. Все-таки Руперт был его единственным проводником в реальный мир, теперь у него никого не осталось.

Когда мы пришли в коморку художника, уже совсем стемнело. Тут совершенно ничего не изменилось с момента моего последнего визита. Только теперь Хьюго лежал на матрасе и бесцельно смотрел в потолок. Энтони недоумевающе разглядывал все вокруг, но ничего больше не спрашивал.

— Эванс? — тихо позвал я провидца и дернул за плечо.

Он отвлекся от потолка и посмотрел на меня, будто пытаясь вспомнить.

— Ты ведь Рори, так?

— Да. И я в полной жопе.

— Да, я вижу. Выглядишь ужасно, прям как Руперт. Кстати, а где он?

Я ненавидел такие моменты: говорить, что его больше нет. Легко сказать это о духе, но не о недавно живом человеке.

— Он не смог сбежать.

— Какой сегодня день? — резко поменял Эванс тему разговора.

— Восемнадцатое октября, — ответил Энтони. Видимо, он понял, что я и сам не помню, какой сегодня день.

— И ты так же, как и Руперт, не можешь мне ничего сказать? — опять перескочил на другую тему художник.

— Могу сказать только, что он был без сознания, когда это случилось. Наверное… было не так больно.

— Мы не можем знать наверняка, — минуту мы молчали. — А он сейчас здесь?

— Нет, я больше его не видел.

Хорошо, что он не может видеть. Я сам не без сожаления вспоминаю искалеченный дух Руперта на кладбище. Этому парню и так хватает видений, не буду давать ему еще один повод для страданий.

— Жаль, я бы очень многое хотел у него спросить… и сказать…

Внезапно он оживился, будто что-то по нему ударило. Эванс Схватил мою руку и посмотрел прямо в глаза:

— Ах да… Когда вы ушли, я еще кое-что увидел.

Я, стараясь не пропустить ни слова, слушал его.

— Дом на холме. Пожар. Он случился давно. Возле огня стоял мальчик. С него все началось.

Глава 9

Сидя в гостиной господина Арчибальда на кожаном диване, я осознал, что уже давно отвык от подобной роскоши. Это, конечно, не наш семейный особняк, но даже для маленького города дом слишком богато обставлен.

В последние годы мне приходилось ютиться, где только можно, и своего места так и не нашлось. В отличие от Рори, я всегда находил клиентов, так что какие-никакие деньги у меня были, но на собственное местечко пока не собрал. Да и вообще, даже не знаю, где мне было бы хорошо.

— Энтони, смотрю, вам здесь нравится? — спросил хозяин дома, видимо, заметив, как я здесь все осматриваю.

— Да, здесь довольно неплохо.

Этот гигант сразу же показался мне неуместным в подобной обстановке. Та комната, диваны, столы, посуда — все для него маловато. Он как будто живет в кукольном домике. Сложно сказать, сколько ему лет. Он был из тех людей, кому можно было дать и тридцать и пятьдесят одновременно. А по манерам, движениям, разговорам, одежде сразу видно, что он — человек из аристократических кругов. Уж я на таких за свою жизнь насмотрелся, можно сказать, что только такие и окружали.

Все время нашего разговора взгляд этого господина был как у ястреба, который увидел добычу: холодный, впивающийся прямо в душу. И главное — на тебя смотрело четыре глаза. Над господином Арчибальдом нависал раздвоенный призрак. Такого уродства мне еще не доводилось наблюдать. Его голову как будто разрезали пополам, а потом неаккуратно пришили.

Да и вообще не только в господине Арчибальде дело. Все души здесь довольно странные… В этом городе вообще будто собрались самые сверхъестественные существа. Что эта девочка, что художник, что хозяин дома, что местный шериф, стоящий за мной. Я пытался разузнать этот момент у Рори, но он ничего не мог ответить из-за печати. Значит, здесь не все так просто.

Я, если честно, пока вообще ничего не понимаю.

Собственно… Когда мы пришли к этому странному художнику, которого Рори назвал ясновидцем, он вдруг обмолвился о доме на холме и пожаре. Рори сразу же захотел отправиться туда, только не все так просто. Как он объяснил: за ним всегда следят. В итоге в его больной голове созрел план: он якобы остается в доме, а я направляюсь к местному шерифу, чтобы тот отвел меня к господину Арчибальду. Таким образом, я отвлеку обоих, а Рори незаметно пойдет на бывшее пожарище. Не знаю, как Рори скрытно выйдет из дома, чтобы никто не заметил, но не сомневаюсь, что у него это получится. Сейчас от меня требуется только занять время. Но как это сделать, ума не приложу. Не то чтобы я был болтуном, да и врать не очень-то и умею. Рори сказал, что я могу говорить про него этим «господам» что угодно, он мне доверяет. Не знаю даже, радоваться этому или нет… Хотелось бы хоть какие-то инструкции получить. Но Рори и продуманный план — это две несовместимые вещи.

— Что ж, я рад, что вы так быстро пришли ко мне с хорошими новостями, но где же ваш коллега?

Называть Рори моим «коллегой», конечно, максимально неуместно… Как будто мы работаем в какой-то фирме медиумов.

— Ну… Ему нездоровится.

— Ему-то?

— Скоро Новолуние, а его здоровье очень связано с фазами Луны. Он как человек, зависящий от перепадов атмосферного давления.

— Интересно… Не зря я чувствовал, что у нас с Рори много общего.

— Не думаю, что существует человек, у которого с Рори будет хоть что-то общее…

— Хм. По крайней мере, с Луной у нас тоже особенные отношения. Вы знаете, что Новолуние еще называют Безлунием? Считается, что это самая темная ночь месяца и самый неблагоприятный день. В этот период все чувствуется наиболее сильно, например, можно увидеть человека «во всей красе», — говоря это, он как-то странно посмотрел на меня, затем на мои руки. Сложно сказать, что обозначал этой взгляд. — А полнолуние… или как его еще называют, Пурнима, наоборот, идеальное время, чтобы начать все с чистого листа.

— Про лунные циклы вам, наверное, лучше поговорить с Рори. Он больше разбирается в «лунных делах». Я же почти ничего не смыслю в этой теме.

— Он слишком враждебен для культурной беседы.

— Не буду спорить.

Я понял, что господин Арчибальд уже долгое время смотрит на мое кольцо и невольно тоже на него взглянул.

— Какое интересное у вас кольцо… И камень такой необычный… Это павлин?

Неужели чувствует?..

— Да, это титан в форме павлиньих перьев. Это кольцо — единственное наследство, которое мне досталось. Но, как бы оно ни выглядело, в нем нет ничего ценного.

— У вашего коллеги тоже было интересное кольцо. Это у медиумов мода такая?

— У Рори кольцо с лунным камнем. Поэтому я и говорю, что о Луне вам лучше поговорить с ним, — нужно перевести тему, не нравится мне его зацикленность на кольце. — Он фанатик, если можно так выразиться. Дай волю, и он без остановки будет о ней говорить.

Господин Арчибальд и вправду переключился и начал уже о другом:

— А у вас, Энтони, явно прослеживаются нотки хороших манер. Вы ведь тоже из благородной семьи?

— Да, только, пожалуйста, не будем об этом говорить.

— Понимаю. Знаете, я тоже не очень ладил со своей семьей. Но, хорошо, не будем об этом. Кого же вы нашли?

— Я могу ошибаться с именем, все-таки только недавно приехал и никого тут не знаю. Вроде бы ее зовут Марша. Светлые волосы, на правом глазу повязка…

— Марша… Что ж, стоило догадаться. Она всегда была… очень эксцентрична.

— И все-таки мне бы хотелось побольше узнать о мотивах вашей организации? Рори так толком ничего и не объяснил.

— Что вы хотите узнать?

— Зачем вам нужна определенная душа каждый месяц?

— Как я говорил, у нас только добрые помыслы. Мой предок нашел способ совершать обряд очищения. С его помощью у нас появился шанс уйти от догм Рая и Ада и выбирать свою судьбу. Только вот в месяц можно очистить только одну душу от определенного греха.

— «Обряд очищения»? Я даже не могу представить, как у вас это получилось.

— Мы вам покажем. Как раз в период Новолуния у нас всегда проходит общая встреча, мы обговариваем важные решения и принимаем новых членов. Так что я приглашаю вас на наше собрание.

— Спасибо. Я приму его.

Вдруг господин Арчибальд сделал знак шерифу, и тот ушел. Не нравится мне все это…

— Я бы хотел с вами кое-что обсудить, — начал хозяин, когда мы остались одни. — Личное. Думаю, что мы поймем друг друга.

— Вот так сразу? Вы же меня почти не знаете.

Господин Арчибальд наклонился ко мне и улыбнулся.

— Я вижу, что у вас только бескорыстные помыслы. Вы даже отказались от всего наследства и порвали все связи с семьей, лишь бы продолжить деятельность ваших предков. Это очень благородный поступок, по моему мнению.

— Откуда вам это известно?

— Рори мне об этом сказал, когда рекомендовал вас.

Рори?! Да он скорее бы сказал, что я наивный сопляк и уговорить меня на безумную авантюру легче простого. Да и к тому же бедный, потому что наследства меня лишил безумный папаша. Про благородство он бы и не обмолвился. Он даже таких слов не знает!

Самое страшное здесь только одно: как господин Арчибальд столько разузнал обо мне? Однако не стоит терять самообладание. Я тихо вздохнул и попытался успокоиться, только и спросив:

— Чем же я могу вам помочь?

Хозяин дома подвинулся ко мне ближе и стал говорить тише:

— Вижу, что вы с Рори не в самых лучших отношениях?

— Он просто человек, который когда-то мне помог, и я перед ним в долгу. Вот и все.

— Человек чести, да? Понимаю. У нас, в высших кругах, это уже редкость. Поэтому надеюсь, что этот личный разговор останется между нами.

— Конечно. Можете не беспокоиться.

— Пройдемте.

Господин Арчибальд резко поднялся, и мы вышли из гостиной. Я безропотно пошел за его огромной спиной через сеть коридоров. Наконец он привел меня к двери, отличающейся от остальных своей блеклостью и старостью. Было видно, что во всем доме был сделан ремонт, но как будто именно эту комнату оставили нетронутой. В придачу, она еще заперта сразу на несколько ключей. Пока господин Арчибальд открывал ее, я нервно теребил кольцо на своей руке и поглядывал на пустой коридор.

Думаю, мое чутье не подвело, выбрав кольцо Гордости. Тем более из нашей беседы напрашивается вывод, что он явно не добрый христианин, каким притворяется. Меня останавливает только его незапятнанная душа. Есть в ней какой-то подвох, я чувствую. Даже если сила кольца не подействует, в любом случае хоть какой-то эффект будет, и я выкрою себе пару секунд, чтобы убежать в случае нападения.

Наконец все замки были открыты, и мы вошли. Комната оказалась детской. Господин Арчибальд встал посередине комнаты и очень тихо произнес:

— Вы тут никого не видите?

Я внимательно осмотрелся, но никаких неупокоенных здесь не почувствовал.

— А что я должен увидеть?

— Странно… Я думал, он здесь… — еле слышно проговорил он.

— Возможно, будет легче, если вы мне немного проясните ситуацию.

— Да, простите. Понимаете, у меня был брат-близнец, но он умер, когда нам было по одиннадцать лет. Мы были с ним очень близки… И вот его голос все никак не утихает. Я подумал, что, может, его призрак до сих пор здесь. Ведь вы, медиумы, можете разговаривать с умершими?

У меня случилось сильнейшее дежавю. Я вспомнил, как три года назад точно так же стоял в комнате брата, и он просил найти причину голосов в его голове. Музыка тех умерших женщин до сих пор не уходит из моей памяти.

Получается, что этот господин даже не чувствует, что его умерший брат «приклеился» к его душе. Не знаю, смогу ли я как-то поговорить с ним…

— Да, я почувствовал необычные вибрации, когда зашел. Он, конечно, мог испугаться и уйти. Давайте кое-что сделаем, — я взял стул и попросил господина Арчибальда сесть. — Мне нужно, чтобы вы закрыли глаза и сосредоточились на своем брате.

На удивление этот гигант спокойно сел на стул, явно не предназначавшийся для его большой туши, и закрыл глаза. Похоже, его, как и моего брата, тоже до безумия терзают голоса умерших, раз он так легко доверился первому встречному медиуму. У Рори, понятное дело, он не стал просить подобное, но, как я понимаю, у них здесь был еще какой-то медиум. Тот не справился с задачей? Почему он не спросил у него?

Что ж… Стоит попробовать.

Я сжал кулак с кольцом Гордости, воздух окрасился в лиловый оттенок. Я сосредоточился на острых затейливых узорах на кольце, напоминающих перья павлина, и аккуратно коснулся сплетающейся души. Только ей это явно не понравилось. На изуродованном лице появилась недовольная мерзкая гримаса, открылся рот с удивительно острыми зубами. Я не успел среагировать, как этот уродец укусил меня за палец!

— Ах ты ж! — господин Арчибальд сразу же открыл глаза и вопросительно на меня посмотрел. — Возможно, в следующий раз… Сейчас ваш брат явно не настроен на разговор…

Хозяин дома явно остался недоволен таким исходом событий, но сохранил свой нейтрально-вежливый вид. Мы даже попрощались на довольно позитивной ноте.

Надеюсь, что у Рори было достаточно времени. Уверен, что шериф сразу же направился к нему, убедиться, что тому действительно плохо. А потом он побежит его искать…

Мы договорились встретиться с Рори возле паба, как только все закончится. Он не зря сказал, что это здание я замечу сразу. Кто вообще вешает такую огромную вывеску? Да еще и с таким названием… «Семь грехов». Символично.

Господин Арчибальд с таким упованием рассказывал об Аде и Рае. Тут должны жить довольно религиозные люди. Только пока я не увидел ни одной церкви. Она находится совсем на отшибе, или ее уничтожило землетрясение?

«Обряд очищения»… Может ли существовать подобный способ? Если бы это было правдой, Рори бы не стал так яро сопротивляться. Уж я-то знаю его убеждения. Значит, здесь явно есть подвох. Вот только в чем?

Прошел примерно час, а Рори все не появлялся. Я не на шутку забеспокоился и решил пойти к тому дому по памяти из объяснения художника. Меня стали терзать сомнения, что я дал ему слишком мало времени. Возможно, стоило поступить иначе? Поговорить с господином Арчибальдом о Луне?

Вдруг неподалеку послышались крики. Для такого маленького тихого города подобное казалось странным. Подойдя ближе, я приметил возле небольшого особняка человек десять, активно выкрикивающих что-то о несправедливости. Среди них больше всего кричала уже знакомая мне девушка с развевающимися светлыми волосами. От резких движений челка ее упала на лицо и закрыла черную кожаную повязку на глазу. Удивительно… откуда у такой молодой девушки такая травма? Какую рану скрывает эта повязка?

Думая об этом, я чувствовал глубокую вину перед этой девушкой. Ну а если ее убьют?! Эти люди… вызывали огромное подозрение. У меня все внутри бушевало, когда я видел Сакса или Арчибальда. В них было что-то… неправильное. Все-таки Рори совсем не думает о живых, только о мертвых. В этом мы с ним кардинально отличаемся.

Я подошел к девушке и тронул ее за плечо. Она не сразу меня признала, но потом отвела в сторону и сама начала разговор:

— А я думала, вы с Рори заняты важной миссией по спасению человечества.

— А ты так спокойно ходишь по улице, еще и бунты устраиваешь?

Такое ощущение, что я разговариваю с Рори в самом ужаснейшем его настроении. Была какая-то химия между ним и этой Маршей. Наверное, если бы у этих двоих был роман, они бы переубивали друг друга.

— Пока меня не поймали и я жива, буду бороться!

В глазах ее зажегся огонек. Нет, такая девушка точно сама кого хочет убьет. Ее душа прям зубами стучала от ярости.

— Бороться? За что?

— Не «за что», а против чего! В нашем городе мало того, что убийцу не ловят, так еще и невинного человека хотят приговорить к смертной казни!

— Так-так… Подожди! Убийцу?!

— А тебе Рори ничего не рассказал? Хотя Красная Маска его меньше всего интересует…

Убийца, Красная Маска… Рори, черт тебя побери, ты во что вообще меня втянул?!

— Да все этот проклятый Роджер… — продолжала Марша. — Его дочь похитил Красная Маска, а он пришел в участок и заявил, что я и Питер ее украли! Нас в его доме вырубил убийца, а когда мы очнулись и хотели убежать, то Роджер нас и заметил. Меня-то выгородила госпожа Арчибальд, а Питера… За него никто так не заступится! Да и надо же на кого-то убийство повесить!

Что-то я ничего не понимаю… Ее быстрая речь и этот поток информации, которую она на меня вывалила, ударили мне по голове как молотком.

— А Питер — это…

— Это мой человек.

— Ясно…

— Я его когда-то приютила, когда отец чуть его не убил в пьяной горячке. И теперь я не позволю, чтобы его посадили ни за что! Мы спасти ее хотели, а не убить! И твой Рори, кстати, там тоже был!

Я посмотрел на ее яростную душу, готовую ринуться в бой. Охотно верю ее словам. С таким радикальным настроем можно революцию в городе начать. Как она только до этого не дошла?

— Ты только смотри…

— Что?! Ну, договаривай! Смотри, чтобы тебя в тюрьму не посадили, а то ваш гениальный план провалится? Вы все медиумы такие?

— Да я…

Она отвернулась от меня и вернулась к кучке митингующих. Как-то даже обидно сейчас было… Я только хотел сказать, чтобы она была осторожнее, а меня с Рори сравнили…

И тут мне на глаза опять попалась эта блеклая девушка. В этой суматохе и грозных речах Марши от меня не ускользнул силуэт призрака. Виднелись только ее спина и скромное платье. Неупокоенная тихонько направлялась в сторону небольшой пристройки за домом судьи.

Марша явно уже мной не интересовалась, да я уже и пожалел, что вообще заговорил с ней, поэтому незаметно направился за девушкой. В решетчатом заборе, через который прошел призрак, оказалась небольшая щель. Я довольно худой и спокойно пролез через нее.

Девушка дошла до старенькой пристройки и прошла через стену. Я коснулся ручки двери уже с сознательным сожалением, что все закрыто, однако комната оказалась не запертой. Внутри царила невозможная духота из-за разогретой печи, возле которой громоздились тумбочки со всякими снастями. От их крышек жутко воняло, явно на них постоянно что-то готовили и как будто бы никогда не мыли. Окно почему-то было плотно закрыто, хотя свежий воздух точно помог бы избавиться от этой ужасной духоты и неприятного запаха. Помещение освещал только свет лампы на потолке. Из мебели, не считая маленькой кухни, здесь были только небольшая кровать, книжный шкаф, стол и два стула. Изучив книги, я приметил, что тут стояли только издания по кулинарии разных стран. Может, тут живет повар судьи?

За спиной почувствовался холодок, я обернулся и вскрикнул. Зрачков у призрака не было — только белая пелена, лицо искажала гримаса боли. Как только я отвернулся от испуга, она исчезла. Некультурно с моей стороны… Уже не в первый раз вижу повешенных, но все равно не могу привыкнуть к их искаженным лицам.

В этот момент снизу послышались шаги. За самодельной кухней оказался подвал или кладовая. Я не успел скрыться, когда наверх поднялся парень в улыбающейся деревянной маске, полностью покрывающей лицо. Над ним летала разложившаяся душа, кости ее были похожи на обгорелые останки.

Парень медленно двигался ко мне. Видя, что он больше меня, я еще сильнее напрягся.

— Я… Извините, я случайно зашел…

Парня мои глупые оправдания явно не интересовали. Он сжал кулаки, его тяжелые шаги отдавались гулом в моих ушах.

Внезапно за спиной послышался звук открывающейся двери и звонкий голос:

— Коул, они тут до вечера будут кричать, пойдем…

Зашедший человек увидел нас и тут же остановился, строго смотря на меня. Это был сгорбленный мужчина в возрасте. Лицо его украшали глубокие морщины и благородная седина. В потухших глазах отражалась только враждебность, но видя его белоснежную чистую душу, я успокоился. Такой человек не даст никого убить.

— Ты кто?

— Я…

— Ты от них? — видимо, он имел в виду людей Марши.

— Нет-нет!

Старик еще раз осмотрел меня с ног до головы.

— Ты, случайно, не наш новый медиум? Рори, кажется?

Я решил не испытывать судьбу и легонько кивнул. Тот сразу успокоился.

— Коул, не сердись, он наш человек, — парень в маске тоже успокоился и подошел к старику, а я облегченно выдохнул и отошел в угол комнаты, подальше от этих двоих. — Тебя сюда Люцифер прислал?

Я еще больше опешил. А при чем тут вообще предводитель падших ангелов? Видя мое замешательство, судья с досадой произнес:

— Нет? Так зачем пришел?

— Я тут по личным причинам.

Они переглянулись, явно не понимая, что от них требуется. Я и сам не знал…

Тут в дверь вошел еще один гость, которого видел только я. Она начала все так же не спеша ходить взад и вперед, никого не замечая. Что ты хочешь мне сказать?

— Мне поручили заняться всеми неупокоенными душами вокруг. И как раз одна из них привела меня сюда, — как можно тверже и четче сказал я.

Оба еще раз переглянулись. Старик явно забеспокоился.

— Ты здесь видишь кого-то?

— Да, девушку.

— Отец… — голос человека в маске был слабый и хриплый. Если бы в комнате не было так тихо, я бы его вообще не услышал.

— Тише, я понял, — обратился старик к своему сыну, затем опять повернулся ко мне: — Она что-нибудь говорит?

— Пытается.

У старика явно встал ком поперек горла. Видно, можно быть с ними пожестче. Преимущество тут явно на моей стороне. Может, я смогу добыть для Рори еще какую-нибудь информацию.

— А она как-то с вами связана?

— Скорее всего, вы говорите о моей жене... Это ведь высокая длинноволосая светлая девушка с зелеными глазами?

Про глаза сложно было сказать, но все остальное подходило под описание.

— Да, так и есть.

Вдруг с улицы раздался звук разбивающегося стекла.

— Вот же ж! И где носит этого Сакса, почему его люди ничего не делают?! Сколько это будет продолжаться?! Пойдем, Коул.

Старик явно боялся, что сюда зайдет еще кто-нибудь. Они направились вниз, откуда до этого вышел парень в маске. Перед их уходом мы с ним переглянулись, и я приметил на его шее огромные ожоговые рубцы. Может, ими покрыто все лицо, поэтому он носит маску?

Девушка, до этого ходившая по комнате, в этот раз подошла ко мне, губы ее еле-еле шевелились. Вдалеке слышались нарастающие крики, но я явно услышал, что сказал призрак.

— Подождите!

Я быстро спустился вниз, дверь также оказалась не заперта. Внизу, как я и предполагал, была комната, больше похожая на мастерскую. Специальный стол, инструменты, а справа — дверь, и, судя по запаху, за ней находилась кладовая. Но больше всего меня удивила стена в дальнем углу. Вся она была увешена искусно сделанными масками. Каждая имела свои отличительные черты. Это все Коула?..

— Закрой-ка дверь, мало ли они еще заберутся в дом.

Я посмотрел на ключ в замке и повернул.

— И часто вы тут так прячетесь?

Старик глубоко вздохнул, а парень все неотрывно смотрел на меня. В полутьме я даже не мог разглядеть его глаз, спрятанных в узких щелочках маски. Душа его была довольно грустна и уныла.

— Они обозлились на того мальчонка. Ну а что я сделаю? Я не всесильный.

— Но вы же судья? Разве нет?

— Судья, не судья. Если ты не заметил, то здесь не все так просто. Может, у вас в городе должность судьи чего-то и значит. У нас же, вМонегии, судья — просто болванчик. Мне говорят — я делаю. Да… Мы с тобой же лично не знакомы? Я — Димер Бауэрман, а это Коул — мой сын, — тот только легонько кивнул головой.

— Собственно… Я из-за этого за вами и побежал. Та девушка… Ваша жена… Она все-таки кое-что сказала. Если я правильно расслышал, то это было: «Пора это прекратить». Не уверен, что она имела в виду ситуацию с недовольными наверху.

Судью явно задели эти слова — он очень сильно побледнел и долго молчал, смотря на пол.

В первый раз мне показалось, что он свят, раз его душа так чиста, словно у монаха. Но как такое возможно после всего увиденного и услышанного? Не может быть у такого человека невинной души!

— А ведь я пытался от нее хоть слова несколько лет добиться. Она ведь перед смертью совсем говорить перестала. А потом… повесилась прямо здесь.

— Мне жаль…

Старик посмотрел на меня и усмехнулся.

— Ну вот не надо тут. Ты нас впервые видишь.

— Нет, правда. Я хочу помочь. Я ведь медиум. Может, вы знаете, как ее можно успокоить?

— Значит, медиумы этим занимаются?

— Ну да. В основном, да.

Господин Бауэрман задумался, а затем глубокомысленно ответил:

— Если бы я знал, что можно сделать, то не сидел бы тут в подвале.

Я совершенно не понимал и не знал всей истории и что вообще Рори от меня хочет. Это не сражение с Акрусами, а общение с людьми у меня никогда не ладилось. У Рори и того хуже. Ну и что я должен спросить или сделать в данной ситуации? Я даже не знаю, на какие вопросы мне должны ответить…

А ведь…

За три года я кое-чему научился. Мои кольца — это не просто наследие против Акрусов. Они ведь и на людей с прогнившими душами влиять могут. Мне удавалось проверить это несколько раз. Эти двое… Они ведь больны одной чумой… Хоть первый и искусно это скрывает. У меня не получилось использовать это на Арчибальде, но ведь на них должно сработать.

Я притворился, будто осматриваю стол, и повернулся к ним спиной. Коробочка с кольцами всегда была у меня в кармане пиджака. Я быстро сменил кольцо на пальце и опять повернулся к ним.

Белый топаз окрасил все вокруг слабым голубым оттенком. Я сосредоточился на маске, прячущей искалеченное лицо. Парадоксально, что на ней отображалась улыбка. Не думаю, что ее хозяин хоть как-нибудь улыбался.

Голубоватый дым коснулся души Бауэрмана. Послышался нехарактерный треск. Что это было?

На секунду старик посмотрел на меня. Он будто понял и неожиданно схватился за сердце. Коул сразу же подбежал к отцу. Какая странная реакция, я ведь даже ничего еще не сделал.

Пока я пытался осознать силу кольца, Коул резко встал и побежал в мою сторону. Времени совсем не было, чтобы что-то предпринять. Его огромная туша повалила меня, а сильные руки схватили за горло. На миг я все-таки успел рассмотреть его глаза. Они были серы, как пепел, и в них не отражалось ни капли жалости, будто ему не впервой убивать человека.

Глава 10

Я наконец-то поднялся на холм. Дул промозглый осенний ветер, солнце резало глаза. Моя самая нелюбимая погода в самом нелюбимом месте… Я всегда сторонился заброшенных территорий, хотя из-за образа жизни бывал в них постоянно. Никогда не знаешь, что тебя здесь ждет. На забытом всеми холме сразу становится ясно, что в такое место из живых сюда захаживают либо скрывающиеся от родителей парочки, либо подростки, проверяющие себя ночью на прочность. Вся дорога сюда заросла травой, повсюду валялся мусор, останки сгоревшего когда-то давно особняка. Эванс только примерно указал, как дойти до места пожара. Он обмолвился, что уже не в первый раз видит его, только не так отчетливо. На мой вопрос, почему Руперт до сих пор сюда не приходил, художник ответил только, что бывшего медиума почему-то пугало это место. Мне даже стало интересно, что могло напугать такого человека как Руперт. Или кто пугал его эти местом? Может, кто-то запрещал приходить сюда?

Как только я ступил на территорию бывшего пепелища, в груди неприятно кольнуло. Тут явно погибло много невинных людей. Это как ступить на поле, где прошло великое побоище много лет назад. Подобное чувство немного отличается от того, что ощущается на кладбищах. Однако… Оно не настолько сильное, чтобы его бояться. Так в чем же дело, Руперт?

Позади послышался тихий детский смех. Я обернулся и увидел девочку-призрака. Ее рыжие волосы, заплетенные в косички, пылали на теле как пламя огня.

— Ох, прости, малышка, я тебя не заметил.

— Я не малышка!

— Ну да. Охотно верю.

На вид ей было лет одиннадцать-двенадцать. Умерла она явно в пожаре, судя по волосам и платью, на котором чуть виднелись тлеющие огоньки. Я опустился на колени и посмотрел прямо в ее бесцветные глаза.

— Давно ты тут?

— Наверное, много. А ты меня не боишься?

— Чего же мне бояться?

Девочка явно задумалась и краем глаза посмотрела на мое кольцо.

— От тебя странное ощущение, дяденька.

— Н-да? Какое?

— Как будто ты можешь сделать больно.

Может, она чувствует, что я как-то связан с сонмом на кладбище? Все-таки духи имеют на меня определенное влияние. Сейчас это проявляется только как страх при подходе на местное кладбище и безумные сны, которые и так преследуют меня с детства. И пока я держусь, но не представляю, что было бы со мной через несколько лет. Возможно, из-за этого Руперт и стал таким.

— Возможно. Но я тебя не обижу. Обычно я, наоборот, помогаю таким, как ты. Почему ты здесь? Помнишь свое имя?

— Да. Меня зовут Дорайн Эйнсворт. Я вообще-то важная девушка в городе! Была когда-то…

Меня позабавил этот детский максимализм. Жаль эту девочку, из нее и вправду могла вырасти милая девушка.

— Вот как. К сожалению, это имя мне ничего не говорит. Я не местный. Может, расскажешь о себе?

Девочка о чем-то глубоко задумалась, затем развернулась и вприпрыжку пробежала вокруг бывшего пожарища. Я терпеливо следил за этими призрачными движениями. Сейчас она была похожа на маленький веселый огонечек.

— Дяденька, а почему вы мне хотите помочь? — вдруг спросила она.

— Не знаю, слышала ли ты о медиумах. Мы видим тех, кто давно умер. Мой учитель всегда говорил, что медиумы должны вам помогать, ведь больше некому.

— А ты в силах мне помочь?

— Сделаю все возможное.

Она очень внимательно посмотрела на меня, изучая. Затем показала на пустую землю под собой, заросшую травой.

— Вот тут я умерла. У нас в доме случился пожар, и вся моя семья погибла вместе со слугами.

— А из-за чего он случился, ты знаешь?

— Конечно, знаю! Это все Тео и его тупой братишка!

— Тео?

— Они, может, уже умерли… — задумчиво произнесла она и посмотрела на небо.

— Не факт. Ты помнишь его фамилию?

— Арчибальд.

После этих слов я понял, что Эванс опять не ошибся. Ну да, Тео — это же сокращенное имя. Только вот почему Руперт сюда не ходил? Ума не приложу. Или он и так знал о причинах пожара, живя здесь?

— И что же они сделали?

Девочка еще раз внимательно взглянула на меня, потом медленно начала расхаживать по сухой траве, рассказывая и жестикулируя руками:

— Город маленький, мы все друг друга знали. Я, Тео, Лео, Изабель и Коул. А Аден постоянно носился с братьями Арчибальд, ведь его отец был дворецким их семьи. Мы все дружно общались. Вот только Тео Коула ненавидел, а его глупый брат все за ним всегда повторял. Бедняжку совсем измучили. А все из-за того, что он был отпрыском какой-то служанки или еще кто-то. В общем, не помню уже. Только братьям Арчибальд никто перечить не мог — их семья основала город. Хотя мы с Изабель всегда в открытую не любили Тео! Он был такой мерзкий и заносчивый! Но он на нас, девчонок, никогда внимания не обращал, только подшучивал иногда. А над Коулом они всегда жестоко издевались. Тео в итоге решил ему метку оставить, как бы в доказательство его «грязной крови», как он говорил. Почему-то именно у нас дома! Изабель тогда не было, при ней бы он не стал так делать, я-то знаю! Они ее с братом побаивались. Ну вот, Тео взял горячие щипцы из камина и приказал Лео держать Коула и снять с него рубашку. Они ведь высоченные были еще тогда, даже выше Коула! Он и защититься никак не мог. А мы с Аденом просто стояли… Нам тогда было очень страшно. Хотя Аден, кажется, все-таки сказал что-то… Только Тео наорал на нас, что пока дело не закончит, никто из комнаты не выйдет, и что если хоть кто-то уйдет, то он всем метку поставит. Коул, видимо, очень испугался, потому что силы в этот момент у него все-таки появились, и он со всей дури толкнул Тео. Между ними началась драка. Коула в итоге ударили по голове, уже не помню кто, а он в порыве, видимо, перепутал братьев и толкнул в камин не Тео, а Лео. В итоге у того одежда загорелась, он начал бегать по всей комнате. А дальше… Я, похоже, тоже упала, либо он меня толкнул... Проснулась я уже, когда пожар прошел, а меня никто не видит.

Если я правильно понял из ее рассказа, то Изабель — это госпожа Арчибальд. Но кто такой Коул и Аден? Подожди… Аден. Я припоминаю, что госпожа Арчибальд так звала своего дворецкого, когда я был у нее в первый раз. Точно! И у него огромный шрам на лице! Черт, это точно он.

— А ты не знаешь, что в итоге со всеми случилось?

— Конечно не знаю, дядя! Я ведь не могу дальше этого места уйти! Сюда и приходят-то редко. Один хмурый дядя тоже меня видел, но почему-то не стал разговаривать, хотя я очень его звала.

Видимо, она говорит о Руперте… Странно, что Дорайн не может ходить далеко… Не то чтобы неупокоенные могли расхаживать по всему миру, все-таки место смерти — их вечное клеймо. Но чтобы совсем невозможно было отсюда сдвинуться? Руперт… Как бы я хотел сейчас спросить тебя, в чем дело, чего ты так боялся… Только вот теперь от него остался лишь обезумевший призрак.

— А тебе знакомо имя Эванс?

— В первый раз слышу.

Значит, Красная Маска не из их «шайки».

— А Шарлотта?

— Как будто бы что-то знакомое… Но я точно с ней не общалась.

Что ж… Вряд ли она еще что-то сможет мне рассказать.

— Так что, ты хочешь отомстить поджигателю?

— Нет. Я хочу кое-что сказать Адену.

— Адену?

— Да, я много раз звала его сюда, но он никогда не решался подняться.

— Звала? Значит, он сюда приходил?

— И не раз! Вот только всегда стоял вдалеке, а потом убегал. Он стал таким старым!

Я чуть усмехнулся. Адену явно не семьдесят, чтобы называть его старым… Хотя для неупокоенных всегда было странным видеть, как их знакомые взрослеют, затем стареют, а потом умирают. А они все стоят и смотрят…

— Может, я передам ему твои слова?

— Нет! Я хочу сказать сама!

— Это что-то личное?

— Дядя, ну конечно личное! Все тебе расскажи!

— Хорошо. Думаю, мне это под силу. Я приведу его сюда.

— Правда?

В ее глазах появился огонек надежды, она даже от радости запрыгала.

Что ж… теперь я наконец-то могу поймать на удочку этого дворецкого…

Когда я дошел до дома госпожи Арчибальд, то понял, что Энтони сегодня меня не дождется. Что ж… Надеюсь, он додумается не стоять возле паба как истукан несколько часов.

Я постучал в злосчастную черную дверь, которую открыла будущая жертва моих допросов. Теперь его шрам от ожога был мне понятен, он еще с первой встречи бросился в глаза. Мы переглянулись, послышался тяжелый вздох. Ничего, повздыхай, я тебя еще не так достану.

— Госпожи Арчибальд нет.

— А я не к ней, я — к тебе, — от такой фамильярности он опешил и недоумевающе посмотрел на меня. — Тебе ведь знакома Дорайн Эйнсворт?

Он сразу же изменился в лице. Это имя явно застало его врасплох.

— Откуда вы о ней узнали?..

— Если впустишь — расскажу.

— Хорошо, но разговор будет только между нами…

— Да-да, госпожи Арчибальд нет, понял.

Я нагло зашел в прихожую, а затем в гостиную, где мы когда-то разговаривали с хозяйкой дома, надеясь, что та нас услышит. Аден еще не успел закрыть дверь, как я громко произнес:

— Так вот…

— Не надо так кричать! — пытался утихомирить он меня.

— Госпожи же нет, так чего ты волнуешься? — Аден только зло взглянул в мою сторону. — Несчастная душа рассказала все о своей смерти. Так вот, теперь мне не хватает только нескольких кусочков пазла, чтобы собрать целую картину. Не хочешь ответить за свои действия? Точнее, за свое бездействие?

— Откуда вы узнали?

Про просьбу Дорайн я решил сказать ему шепотом. Все-таки и о несчастной нужно подумать, пусть это останется между мной и Аденом. Я подошел к дворецкому и, положив руку на плечо, шепнул.

— Она мне сама сказала, — после этих слов в глазах его читался испуг. Он перепугался так сильно, что аж задрожал. — Дорайн хочет с тобой поговорить.

— Нет… Это невозможно...

— Ну я же медиум…

— Нет! Я туда не пойду!

В этот раз удивился я, так как Аден заорал на весь дом. Его точно все услышали.

— Что же тебя так напугало? Она не кусается.

— Да вы… Ты о ней ничего не знаешь!

— Так мы на «ты» уже перешли…

В этот момент за спиной Адена открылась дверь, и в проеме показалась сама госпожа Арчибальд.

— Госпожа… Я… — начал оправдываться дворецкий в ужасе.

— Ничего, иди. Я вижу, что он тебя уже доконал.

Когда Аден выходил из комнаты, то успел что-то шепнуть своей госпоже. Тут и подслушивать не нужно: и так понятно, что он сказал ей о пожаре.

Я наконец-то смог посмотреть на эту пресловутую госпожу не в искаженном цвете лунного безумия. Она запомнилась мне привлекательной женщиной с черными шикарными волосами. Так все и было. Только вот улыбка на ее лице уже не такая прекрасная, а глаза не такие ясные.

— Рори… Что ж, признаю, вы очень настойчивый. На самом деле, нам и вправду пора поговорить с глазу на глаз. Я многое обдумала после нашей встречи.

— Думали, что еще придумать, чтобы не впускать меня в дом?

— Да уж, я еще тогда заметила, что вежливостью вы не отличаетесь.

— Я уже давно понял, что это бесполезная вещь.

— Надеюсь, вы хотя бы снизойдете до чая?

— Со снотворным? Нет, спасибо, мне и в прошлый раз хватило.

— Обычный зеленый чай. Ничего особенного. Тем более я уже попросила горничную нам его сделать.

Она присела на диван и сделала жест рукой, приглашая меня сесть напротив. Ну хорошо, сяду, но на уловку с чаем не поведусь!

На этот раз в комнату, к моему удивлению, вошла та самая Элиза. Не понимаю, у меня либо галлюцинации, либо у этой девушки тоже есть сестра-близнец.

— А ты и там успела прислужить, и здесь. Где ты только ни работаешь, а? — съязвил я, когда девушка наливала чай. Та лишь испуганно посмотрела в мою сторону, а затем быстренько вышла из комнаты.

— Ну и зачем вы расстраиваете мою горничную? Вам дворецкого мало?

— Так она ваша горничная? Или Фостера? Или вашего мужа? Я уже запутался.

— Жизнь Элизы вас касаться не должна. Вы же со мной хотели поговорить. Ну так вот, я перед вами.

Я изучающе посмотрел на госпожу Арчибальд. От той соблазнительности и любезности, которыми она одаривала меня в прошлый раз, ничего не осталось. Лишь холодность и непонятно откуда взявшаяся твердая решимость. Вот почему я так недоверчив к подобным женщинам: они могут поменять свою шкуру в любую минуту. Ее душа мне все так же не отвечала и вообще игнорировала мое присутствие, а только баюкала кроху в руках.

— Вы сказали, что очень много думали. О чем же? Неужели обо мне?

— Мир не крутится вокруг вас, Рори. Но вы и вправду сумели меня поразить. Во многих вещах. Откуда же вы узнали о пожаре?

— Вроде бы вы позволили мне задавать вопросы. Но все равно допытываете меня.

— Сначала, будьте любезны, ответьте на мой вопрос, а потом можете спрашивать все, что угодно.

— Дорайн Эйнсворт лично рассказала мне. Она ведь была вашей близкой подругой, так?

Я заметил, что на секунду хозяйка дома замялась, но сразу же вернула себе самообладание:

— Бедняжка Дора… Так она еще здесь?.. — в ее голосе скользнули нежные нотки. Обман, или она и вправду сожалеет?

— Да. А что, вы волнуетесь о ее судьбе? Почему же не послали на место убийства Руперта? Могли хотя бы поинтересоваться, как дела у вашей подруги. Хотя… Видимо, видеть убийства вам не в новинку, — мои слова ее явно разозлили.

Мы смотрели друг на друга очень долго. Ее зеленые, как кожа змеи, глаза отражали готовность наброситься на меня в любой момент. Я решил надавить еще сильнее:

— Вы ведь были там. Неужели вам не было жаль своего любовника? Или это тоже была просто игра? Руперт как будто испытывал к вам искренние чувства.

— Я вижу, что методы ваши ничем не отличаются от его.

— Признаю, я тоже не смог противостоять его напористости. У него были поразительные способности. Вас это в нем привлекло или что другое?

Что-то вдруг хлопнуло, будто сломалось. Я не мог объяснить, откуда услышал этот звук. Похоже, мои слова все-таки попали в самое больное место.Ну ничего, пусть становится в очередь к моим ненавистникам. Это притворство в городе мне уже осточертело!

— Рори, вы когда-нибудь хоть кого-нибудь любили?

Я промолчал.

— Понимаю, что вы обо мне не самого лучшего мнения, но я всего лишь заложница обстоятельств, как и вы. Как и все мы здесь. Вы спрашиваете, не было ли мне жаль, что убивают отца моего ребенка? Да, мне было жаль. Но что я сделаю? Одна женщина против шестерых мужчин? Или вы бы помогли мне, валяясь там, на полу?

Не хочу этого признавать… Однако… Я немного могу ее понять. Когда ты смотришь на смерть любимого человека и ничего не можешь сделать.

— Вы уже назвали им новую жертву? — резко перевела она тему.

— Да. Это будет ваша любимая Марша.

— Марша?! Да вы с ума сошли?! — она настолько возмутилась этой новости, что вся ее напыщенная маска сразу же спала.

— Энтони уже рассказал о ней Арчибальду.

— Какой еще Энтони?

— Мой «коллега», как по-идиотски называет его ваш муж.

— Я впервые об этом слышу… Так Теодор позвал еще одного медиума? И вы, что, его сюда сами привели? Вы жестокий человек, Рори.

Это я-то жестокий?!

— А как я один буду против всей вашей секты бороться?! Сакс вместе с вашим мужем закрыл мне кислород, вы прячетесь в своей комнате, а Марша со своей шайкой хочет с моей помощью уничтожить недочеловека, которого даже пули не берут, и восстановить мир во всем мире. Мне ваши городские игры надоели! Я хочу наконец-то докопаться до правды! Черт! Да я просто хочу домой! А не смотреть, как вы… — в горле встал ком. — С незабвенным видом говорите, что побеждаете саму смерть.

Меня прорвало. Не помню, когда в последний раз так выплескивал все, что накопилось в душе. Да еще и такой особе… Этот город сводит с ума.

Все это время госпожа Арчибальд сидела неподвижно и не отрываясь слушала мою исповедь. Глаза ее уже не были наполнены такой ненавистью, они просто ничего не выражали. Будто она резко опустела.

Через какое-то время она открыла рот и аккуратно высунула язык. И в этот момент я понял, что не все так просто.

— Я так понимаю, что вы видите? Руперт тоже удивился, когда в первый раз увидел. Он-то мне и объяснил, почему я и слова не могу сказать.

— Не понимаю, а вам-то зачем печать?

— А вы так и не поняли, Рори? Мы здесь все в плену. Теодор держит нас здесь как игрушки в кукольном домике. Димера заткнули должностью, он ведь здесь, по сути, никем был. Только после пожара ему предложили место судьи взамен на молчание, дали денег на лечение сына. А ведь Коул стал таким из-за Теодора! Теперь он еще и его личный повар. Как вы думаете, хорошо ему? Мамон… я даже его настоящего имени не знаю. Знаю только, что он в соседнем городе совершил что-то мерзкое, за что его чуть не повесили, а мой муж его спас. А Самуэль… Ему просто все это нравится. Все прощают его за маленькие пристрастия… Этому извращенцу больше ничего не надо. А Райли… Он держится только на своей ненависти. Теодор сказал, что поможет ему. Ха! А знаете, Рори, раз мы тут с вами разоткровенничались… Не буду от вас таить —Ирэн убила я. Вы меня не поймете, Рори. Вы — не женщина. Может, Дора поняла бы, но от нее остался только призрак.

— Что, настолько зависть душила?

— Хм, говорю же: вы не поймете. Я вообще родом из другого города и была всего лишь печатью для договора. Как только я родилась, меня сосватали с Лео. Возможно, с ним я и была бы счастлива, да только он умер. И меня, как вещь, отдали Теодору. А он… Он просто эгоцентричный тиран. Как и его родители. Они все были безумны… Единственное, что меня могло осчастливить, — это ребенок. Но ничего не получалось. Зато Ирэн как-то это удалось. Да, меня заела зависть. Я ей завидовала. Ведь у нее получилось понести от этого садиста, а у меня нет. Когда я увидела ее после родов, то просто не смогла сдержаться. Она была такая… Счастливая… — хозяйка дома грустно усмехнулась. — Я, наверное, сумасшедшая. Ведь я и ребенка хотела уничтожить, вот только и от него ничего не осталось.

— А ведь мы с Рупертом искали убийцу Ирэн…

— С Рупертом?.. Зачем?

— Чтобы подействовать на Сакса.

— А он…

— Нет, мы так и не дошли до правды. Не думаю, что он был бы рад услышать вашу версию событий.

— Вы обмолвились, что Руперт испытывал ко мне искренние чувства. Он что-то обо мне говорил?

Женщины…

— Знаете, пока мы выживали, у нас не было времени обсудить женщин.

— Тц. Вот, Рори, вы всегда такой…

— Бесячий и злой? Да, последние десять лет так точно.

— Зря вы так со мной. Ведь, по сути, только мы с вами тут и остались в здравом уме. И еще ваш несчастный медиум, которому также могут промыть мозги. Он ведь согласился приехать по каким-то важным причинам?

— Энтони-то? Он, конечно, наивен, но не настолько, чтобы согласиться на «подобные» условия. И вообще, не надо с нами равняться. Вы тут просто сидите, запираетесь в своей комнате и плачете. А я пытаюсь отсюда выбраться. Вы хоть понимаете, сколько душ от вас страдают? А хотя… нет, конечно. Вы же — не медиум, как я — не женщина.

— Вы меня не знаете, Рори. Я не сижу тут и не плачу в подушки, а тоже веду свою игру. Так сказать, небольшая месть… И Руперт тоже в ней участвовал. Вот только… Не выдержал такого давления и сделал много неправильных вещей… И несчастная Элиза, на которую вы сейчас беспричинно напали, была моей «птичкой». Она-то все Шарлотте и рассказала, что ее обманывают. И Маршу я всегда поддерживала в ее начинаниях, она единственная, кто способен дать прямой отпор, а вы… Вы отправили ее на убой.

— Марша тоже ведет свою игру. Не бойтесь, она не пропадет.

— Рори… Мне все-таки кажется, что вы вообще ничего не понимаете. У вас хоть есть малейшие представления, как проходит обряд у жертв?

— Нет, расскажите.

— И как, по-вашему, мне это сделать?

Мы минуту молчали.

— Хорошо. Я готов поверить, что вы хотите выбраться из этой игры. Ну так хоть как-то помогите мне, вместо того чтобы кидать в подвал к своей революционной фанатичке.

— Помогу. Я помогу вам, Рори, от чистого сердца, правда. Я не настолько жестокая, как вы думаете. Да мне уже и терять нечего. Я хочу только, чтобы мой ребенок родился в… нормальных условиях. Когда Теодор узнает о нем, то точно использует такой шанс. Он верит, что от медиумов рождаются только медиумы. Да и что вообще родится у меня, Рори?

— Сложно сказать…

— Скажите только, чем я могу помочь в данных обстоятельствах. Вы уже все знаете, а остальное я не в силах вам рассказать, как бы ни хотела.

— А о слабостях своего мужа вы можете сказать?

— О слабостях?.. Мой муж — просто сумасшедший. И после смерти своего брата он стал еще безумнее.

— Расскажите поподробнее. В чем заключается его безумие?

— Когда Лео умер, его мать окончательно сошла с ума. Она приказала не трогать его детскую, которая до сих пор сохранилась. Когда я еще жила с ним в их семейном особняке, то часто замечала, как по ночам Теодор заходил к своему брату и говорил сам с собой, иногда доносились ругань и звуки ломающейся мебели. Потом он и в обычное время мог ударить себя по голове либо беспричинно орал на слуг. Поэтому-то я и уехала: боялась, что он в порыве безумия меня убьет.

— Нет, Изабель, ваш муж не сумасшедший. Его терзает умерший брат. Скорее всего, пытается что-то ему сказать.

Хозяйка дома удивленно на меня посмотрела. Вряд ли она могла о таком подумать.

— Но ведь он не медиум.

— Да, и поэтому ведет себя как сумасшедший. У них с братом, похоже, была глубокая связь… Если бы он смог с ним поговорить, то дух, может, и успокоился бы. Но теперь Лео крепко слился с братом, захватил его душу. Впрочем… Вряд ли вы сейчас полностью понимаете, что я говорю. Ладно, оставим это. Меня интересует еще один главный вопрос: где сейчас Шарлотта?

Изабель тяжело вздохнула.

— Она сейчас у Эйдена.

Пришла моя очередь удивляться. Зачем отдавать такого важного человека, на котором все завязано, сумасшедшему убийце?

— Что-то я ничего не понимаю… Что она там делает?

— В последнее время он был… нестабильным… Поэтому ему позволили взять себе Шарлотту с условием, что она останется жива.

— С ним-то?

— Понимаю ваше удивление. Я тоже долго над этим думала. Мне кажется, что Теодор его побаивается, поэтому столько позволяет. Они, конечно, держат его на железной цепи, но всегда есть шанс, что бешеная собака нападет на своего хозяина.

— Но ведь если он ее убьет, то все разрушится. Разве нет?

— Видимо, нет. Раз ему это позволили.

Только пазл собрался, как сразу же разрушился. Что-то тут не сходится... Даже если Арчибальд боится, что он сам станет жертвой Красной Маски, это все равно не повод отдавать ему такую важную вещь в его цепочке, как Шарлотту. Или я ошибся, и ее связь с Адом им не так необходима? Зачем она вообще тогда нужна?

— Хорошо. Вы знаете, где сейчас Эйден?

— Нет. За ним постоянно наблюдает Самуэль. Скорее всего, он знает.

— Ну да, кто бы сомневался…

После этого я встал и направился к выходу.

— Все? Вы больше ничего у меня не спросите?

Я еще раз посмотрел на Изабель уже под другим углом. Сложно судить эту женщину, она вызывает во мне двоякое чувство. И все же… Может, мы сработаемся. Хотя она была и на стороне Руперта, и что-то это ему не сильно помогло… Не будем исключать, что вся случившаяся сцена могла быть просто хорошо сыгранной театральной постановкой.

— Вы мне все равно ничего не расскажете из-за печати. Наводку я получил, дальше сам разберусь.

— Даже ничего у меня не попросите?

— Чтобы потом быть у вас в должниках? Нет, спасибо. Я привык действовать в одиночку.

Когда я вышел из дома Изабель, уже вечерело. Аден тоже куда-то скрылся. При возможности надо будет все же уговорить его пойти на холм. Обещание перед умершими я всегда выполняю.

При свете фонарей я направился в сторону временного убежища. Энтони больше никуда пойти не мог, не стоит же он до сих пор у бара.

Позади послышались приближающиеся шаги, их я узнаю из тысячи. Сакс резко схватил меня за воротник пальто. Он был зол настолько, что его морщина между бровями превратилась в глубокую яму.

— Рори Уайт, ты играешь с огнем.

Услышав свою фамилию, я грубым движением оттолкнул шерифа от себя. Черт возьми, и он теперь ее знает! Да когда же она от меня отлипнет?

— Сколько уже следишь за мной, Сакс? В мамаши записался?

— Язви сколько угодно, медиум. Вот только ты ничего не добьешься. Тут никто тебе ничего не расскажет, даже госпожа Арчибальд. Смирись со своей судьбой и будь покладистым мальчиком, а не занозой в заднице.

— Сложно стать покладистым, когда ты всегда был занозой. И вообще… Может, я что-то узнал. Например, о твоей дочери.

— Опять начинаешь эту шарманку? У Тафта научился?

— А ты думаешь, я забыл, как ты всадил ему пулю в голову?! Я, конечно, не защитник медиумов, но воспринял это убийство как личное оскорбление!

— Воспринимай как хочешь, мне все равно. Но про мою дочь не смей вынюхивать!

Во мне еще теплилась надежда. Руперт был прав: Сакса можно призвать на свою сторону. Вот только этот старый засранец просто так не согласится. Можно надавить только на его ненависть.

— А что вынюхивать-то? Руперт тебе уже все сказал. Любовник ее — Теодор Арчибальд. Я же теперь знаю имя ее убийцы.

— Херню не неси.

— Так ты не веришь, что твой ненаглядный начальник мог посягнуть на твою дочь?

— В такое поверит только сумасшедший. Например, ты или Тафт.

— А зачем же ты тогда допрашивал Люси Тернер?

— Чтобы узнать, где ребенок от этого выродка.

— И зачем он тебе? Ты ему ничего не дашь.

— Лучше скажи, где ребенок, а не неси бредни про Арчибальда.

— Лучше спроси у Арчибальда, где его ребенок.

После этих слов я почувствовал сильнейшую боль. Черт, у этого Сакса все-таки тяжелая рука... Второй раз чувствовать ее на себе еще больнее. Зато теперь я наконец-то увидел его настоящую личину. Даже кристально чистая душа не смогла ее скрыть. Его ненависть лилась через край, шериф готов был убить меня на месте, если бы не договор.

— Слушай, Сакс, вот зачем тебе все это? Или ты просто говна кусок, поэтому такой?

Но он не стал отвечать, а только молча ушел, напоследок сверля меня ненавистным взглядом. Не был бы я связан с их сектой, точно бы убил. Думаю, в душе он все-таки верит, что Арчибальд мог быть любовником его дочери. Просто не хочет признавать такого факта, ища доказательства в других местах. В этом разговоре какая-то часть меня все-таки хотела выдать Изабель, но… Она все-таки беременна. Я не настолько скотина, чтобы затрагивать невинного неродившегося ребенка. Сакса-то точно это не остановит.

Я медленным шагом поплелся до дома. Правая щека горела, надо бы приложить что-нибудь холодное…

Зайдя в теплое помещение, я увидел чудесную картину: Энтони сидел на диване, а на его коленях Дороти. Думаю, что все-таки не ошибся. Нужно будет потом попросить Энтони взять девочку себе.

— Вижу, что вы подружились, — прервал я их идиллию.

— Что у тебя с лицом?!

— Что у тебя с шеей?

Мы переглянулись, Дороти смотрела то на Энтони, то на меня. И все же соскочила с колен Энтони и подбежала ко мне.

— Рори, тебе больно? У тебя вся щека красная.

— Ничего, потерплю.

Я плюхнулся на соседний диван и громко вздохнул. Как же я от всего этого устал…

— Дори, возьми, пожалуйста, полотенце и обмочи его в холодной воде. Рори надо приложить на рану что-нибудь холодное.

— Хорошо! — Дороти сразу же побежала выполнять поручение Энтони.

— Дори? — удивленно спросил я.

— А что? Она же совсем маленькая. Рори, может, ты хотя бы умоешься?..

— Да, минуту…

Мне вдруг вспомнились слова Изабель. Что мог наплести ему Арчибальд? И во что мог поверить Энтони? Не то чтобы я ему не доверял… Нет. Я никому никогда не доверяю.

— Как там кстати твоя девушка?

— Какая девушка? — Энтони явно не понимал к чему я веду.

— Ну та, которая тебя выхаживала.

— Она вообще-то моя родственница, а не девушка.

— Разве?

— Диана — сестра мужа моей сестры…

— Ой как все сложно. Я не хочу в этом разбираться.

— Ты первый начал.

— А как твой братец?

— Тебе что, заняться нечем?

— Просто интересно. Он же вроде все свои дела бросил?

— Да, он сейчас в психлечебнице. Ты вообще к чему все эти вопросы задаешь?

— Проверяю, не промыли ли тебе мозги, пока меня не было. Может, все свое прошлое забыл. Хоть помнишь, кто тебя всему научил?

Он только обидчиво фыркнул.

— Да. Обиженный на весь мир закостенелый одиночка, который даже лицо не может умыть, чтобы не пугать ребенка.

— А! Так ты отпор научился давать?

— Собственно, давай уйдем от этого дурацкого разговора. Насчет господина Арчибальда… Он сегодня попросил меня кое-что сделать для него.

— Так-так, интересно. Это как-то связано с отметинами на твоей шее?

— Почти…

От рассказа Энтони я даже не знал, чему удивляться. Тому, что он вообще на подобное способен, или тому, что мы теперь знаем, как повлиять на эту элиту общества, которая ставит себя выше Ада и Рая.

Теперь-то все можно повернуть в нашу сторону…

Глава 11

— И что же? Они так просто тебя отпустили?

— Я сам удивился. Господин Бауэрман сам остановил своего сына.

— Ты, похоже, родился под счастливой звездой.

— Не думаю. Они просто оба уже давно хотят выбраться отсюда — так господин Бауэрман объяснил. Когда он понял, что я как-то повлиял на него, то предположил, что и на остальных, кто замешен в этом деле, тоже должно подействовать. В моем положении оставалось только это подтвердить, хотя я до конца не уверен.

— Что ж… По крайней мере, у нас прибавился еще один союзник.

— Ты тоже кого-то смог привлечь?

— Кое-кого… да… Но сильно бы ему не доверял. Лучше обратиться к этому человеку только в крайнем случае.

Я уже некоторое время держал холодное полотенце у лица и слушал удивительный рассказ Энтони. Как этот парень умудряется самого себя загонять в опасные ситуации и при этом выбираться из них невредимым? Я обычно в подобных историях всегда нахожусь на волоске… Уже не в первый раз такое замечаю.

Дороти все это время внимательно смотрела на нас и слушала. Интересно, много ли она понимает? По ее глазам и душе сложно понять, тем более она совсем еще ребенок. Удивительно, что эта девочка ничего не спрашивает. Или Энтони успел ей что-то рассказать? Я за все время пребывания здесь пытался максимально не впутывать ее в эту историю, хотя она тесно связана с ней. Дороти и так пришлось несладко, в дальнейшем ее не ждет ничего приятного с такой необычной душой и способностями, поэтому лучше лишний раз не нагружать ребенка этими страстями.

После рассказа, как Энтони чуть не убили, он начал новый. Теперь история вернулась в первоначальную точку, где мы и разошлись: визит к Арчибальду. После услышанного я воспрянул духом. Совместив эпизод с судьей и разговор с Арчибальдом, можно сделать вывод, что сейчас мы находимся в довольно выгодном положении.

Только что-то тут не сходится… Понятно, что со мной Арчибальд о Лунах и прочем говорить бы не стал… Но! Учитывая разговор с Энтони, следует вывод, что он не говорил о своей «проблеме» и с Рупертом? Или тот не смог ему помочь? Или Арчибальд просто до конца ему не доверял? Почему же тогда доверился Энтони? Как-то это подозрительно.

— Мне вот интересно… Почему Арчибальд доверил тебе такую тайну? Он тебя от силы час знает. С чего такое доверие?

— Ты на что намекаешь?

— Просто мысли.

— Не знаю. Он сделал акцент, что мы оба из благородных семей и поймем друг друга.

— Все равно все очень странно… Какое-то притянутое за уши объяснение…

Не то чтобы я не доверял Энтони… Просто совершенно не понимаю Арчибальда. Не настолько он глуп. Или тут какая-то личная драма? Или все действительно завязано на голубой крови и гордости? Что таким плебеям, как Руперт и я, он не доверяет?

— И что? Смог помочь нашему несчастному Арчибальду?

— Нет. Его душа меня укусила.

— Укусила?!

— Да.

— Черт возьми, Энтони! Почему ты сразу не сказал? Покажи руку! — я откинул полотенце и осмотрел его запястье, не слушая возражений. — Вроде бы следа не осталось...

— А что, могли бы?!

— Какой же ты еще зеленый… Но вся твоя история навела меня на мысль: если они так зависимы от грехов и связаны с Луной, то у нас есть перед ними преимущество. Я, правда, никогда не использовал свое кольцо на людях, как ты, но и людьми этих уродов назвать тяжело. Так что нам стоит попробовать…

— Ты сразу хочешь пойти к Арчибальду?!

— Я еще не настолько сумасшедший! Нет. Сначала проверим на мелких сошках. Например, на мэре.

— Такая себе мелкая сошка…

— Он нам должен рассказать местоположение Красной Маски.

— А! Да. Рори, ты не говорил, что в городе еще убийца ходит! Я вообще узнал это от Марши.

— Ты и с ней успел встретиться? Ну что ж… Ты думаешь, они хотят пачкаться? Естественно, у них есть человек, делающий всю грязную работу. Хотя его тоже человеком уже нельзя назвать… Главное, чтобы кольца на него повлияли, как и на судью.

— А как ты поймешь, какое кольцо нужно? Я доверился своему чутью, но не уверен, что оно всегда будет правильным…

— Они сами выдали себя с помощью масок, и теперь их грехи мне известны.

— Масок?..

* * *

Мы поспали, наверное, всего несколько часов и с самого утра уже стояли у ратуши. Если так подумать, по сути, мой путь в этом городе и в этой запутанной истории начался именно с этого проклятого здания. Теперь с него начнется акт возмездия.

Его секретаршей все еще оставалась женщина, безумно похожая на мою учительницу в младших классах. Наш приход ее, естественно, не обрадовал. Она еще с прошлого раза на меня зуб точит.

— Господин Торндайк сейчас занят.

— Как и в прошлый раз! Но мы по личному делу. Передайте ему, что это Рори.

— Сегодня приема нет.

— Я вас очень вежливо прошу. Иначе зайду без приглашения.

Женщина окинула меня ненавистным взглядом, но все же зашла в кабинет к Торндайку и сообщила о нас. Тот сразу же нас впустил, естественно, он был один. После всего, что я узнал, не мог теперь смотреть на него без отвращения. С самого начала его внешность и поведение вызывали у меня подозрения, а теперь его чистейшая душа раздражала еще больше.

Мэр встретил нас своей фирменной улыбочкой, был напыщенно-любезен и мил:

— Здравствуйте, Рори. Давно не виделись. Чем могу быть полезен?

— Мне и моему коллеге очень интересно знать, где сейчас находится Эйден вместе с Шарлоттой.

— Не понимаю, о чем вы.

— Слушай, Торндайк, по-хорошему спрашиваю: где Эйден.

— Вернитесь на землю, Рори. Вы не в том положении, чтобы ставить мне условия.

Голос стал уже не таким любезным, мэр явно напрягся. Видимо, мой тон все-таки немного насторожил Самюэля.

Мы с Энтони переглянулись. Я заранее предупредил, что мэр «болеет» грехом Похоти. По его напряженному виду и изменившейся атмосфере стало понятно, что Энтони уже начал действовать. Я тоже сжал руку с кольцом и направил на мэра лунную энергию. Из колец источалась энергетика лунного сияния и похоти, в воздухе смешался светло-фиолетовый оттенок, который был виден только нам. Весь вихрь энергии быстро дошел до души Торндайка.

Мэр все это время недоумевающе смотрел на нас, пока резко не схватился за рубашку в районе груди. Удивительно, но эффект точно такой же, что и с судьей. Можно ли таким образом довести их до смерти?..

Неожиданно я услышал странный треск. Что это было?

— Ты ведь тоже это слышишь? — вдруг спросил Энтони и посмотрел на меня.

Внезапно мэр вскрикнул, лицо его искривилось от приступа боли. Внешне казалось, что у мэра сердечный приступ. На крик, естественно, прибежала помощница.

— Господин Торндайк! Что случилось?!

— Вызовите врача! Срочно!

Девушка в ужасе выбежала, а я закрыл за ней дверь и быстро подошел к мэру. Тот опустил голову на стол и прерывисто дышал, держась за сердце. Душа его тоже испытывала невероятные муки, ее будто разрывало изнутри. Хотелось бы еще помучить этого урода, но, боюсь, тогда он вообще ничего не сможет сказать. Поэтому я сделал жест Энтони, чтобы он, как и я, прекратил влияние колец на мэра.

Что ж… Наши догадки подтвердились. Эти уроды зависят от греха еще больше, чем обычные грешники. Ну и где твое спасение, Арчибальд?

— Ну что, теперь скажешь?

— Засранцы… Что вы сделали?

— Если не хочешь получить остановку сердца, отвечай на простой вопрос.

— Чтоб ты сдох, медиум…

— Где. Эйден.

— Арчибальд меня убьет…

— А ты ему ничего не говори.

— Легко тебе сказать…

— Отвечай, или убью тебя я.

Мэр все еще тяжело дышал, его явно терзало уже не влияние колец, а муки выбора. И все же он проговорился:

— У него есть убежище… Оно находится в домике возле кладбища… Такой неприметный, полуразрушенный. В полу есть вход в подвал. Больше ничего не скажу.

— А больше ничего и не надо.

Я схватил его за волосы и с силой ударил о деревянный стол.

— Рори! Ты его убить, что ли, хочешь?

— Убийство пока не входит в мои планы, хотя очень хочется… Пусть чуть «поспит». Нам нужно время, пока он не сообщил все Арчибальду.

Мы сразу же направились на поиски дома возле кладбища и довольно быстро нашли его. В этом городе полно старых домов, но этот явно был в аварийном состоянии. И не подумаешь, что кто-то может в таком жить. Внутри, естественно, никого не было, даже мебели, только паутина и разруха.

Запертая дверь в подвал находилась под лестницей, ведущей на второй этаж. Но она была настолько истаскана временем, что сломать эту рухлядь не составило труда. Вниз вела длинная каменная лестница, оттуда повеяло холодным воздухом. По спине у меня поползли мурашки. Подобное неприятное ощущение я испытал, когда мы спускались в те злополучные туннели склепа. На секунду закралось сомнение: а не обманул ли нас Самуэль?

Мы с Энтони посмотрели друг на друга и все же потихоньку спустились вниз. Подвал был освещен только тусклой одинокой лампочкой наверху. В комнате царили страшная духотища и бардак. Из мебели – только кровать и пару стульев со столом. В углу разбросаны какие-то порванные книжки и груды хлама. На вид комната казалась заброшенной, как и весь дом. Пребывание Эйдена доказывала только прикрепленная на гвоздь белая маска с красными узорами. Что ж… Я ожидал большего от комнаты убийцы. Даже во временном убежище Мамона было покровожаднее. Возможно, это его временное пристанище, а настоящее где-то в другом месте? Или же… Эйден как-то узнал, что мы идем и замел следы?

— Рори…

Я повернулся в сторону, куда смотрел Энтони. Он был в самом дальнем неосвещенном углу комнаты. Присмотревшись, в полутьме я разглядел решетку в стене.

— Ни черта не видно…

Я резким движением подвинул стол в середину комнаты и встал на него, схватив грязную лампочку и направив свет на стену с решеткой. На секунду мы оба обомлели. На полу импровизированной тюрьмы сидела истощенная девушка в разодранной сорочке. От одежды почти ничего не осталось, по всему телу виднелись следы укусов и длинных уродливых порезов. Кудрявые русые волосы сплелись от грязи, нога, судя по опухшей ступне, скорее всего, была сломана. Девушка не двигалась, казалось, она и не дышал вовсе.

— У нее на коже куча укусов и ран. Она живая вообще, Рори? Вроде душа есть, но выглядит она странно… Рори, ты слышишь меня? Не молчи!

Да, душа была все та же: горящая в свадебном платье. Однако теперь кости ее были обглоданы, будто кто-то по чуть-чуть вкушал плоды Ада. Я впервые наблюдал подобное. Все же в этом городе я насмотрелся на сверхъестественные кошмары на всю свою жизнь…

Теперь понятно, откуда такая духота. Ее я ощущал еще тогда, когда впервые вошел в комнату Шарлотты. Как я сразу не понял?

Этот Эйден просто больной ублюдок…

— Рори!

— Да… Только не трогай душу, иначе нам не миновать еще одного землетрясения.

— Еще одного? Ты хочешь сказать…

— Да, это Шарлотта, которую я ищу уже несколько недель.

Позади раздался треск стекла. Я резко повернулся и направил свет лампочки в сторону звука. Каким-то образом в углу неожиданно появился знакомый силуэт. На этот раз на нем не было маски, можно с точностью сказать, что уродство его души отразилось на лице. Голова на тучном теле была приплюснута, будто ее ударили чем-то тяжелым, губы перекошены, и на верхней виднелся уродливый шрам; длинный кривой нос, видно, когда-то сломали. Дерзкий, наглый взгляд выдавал в нем хищника. Алая душа его оскалилась, изо рта все так же текли кровавые слюни, она всегда была готова напасть и сожрать все, что движется.

Как и в прошлый раз, меня обуял несвойственный моему характеру страх. Однако невозможно при виде такого существа, по-другому его не назовешь, оставаться спокойным.

На удивление, он стоял и улыбался искривленной улыбкой, а затем произнес своим мерзким голосом:

— А! Это наш любимый медиум, увлекающийся маленькими девочками с испорченной изнанкой.

Тут я вспомнил слова Дороти. Так вот кто сказал, что у нее страшная душа… Теперь переклинило меня.

— Энтони, этот засранец страдает от Чревоугодия!

Он сразу понял мой намек и быстро вышел из ступора, вытащив нужное кольцо. Энтони, прошу, только не задень случайно душу Шарлотты, иначе мы все умрем под камнями в этой душной комнате, пропитанной Адом и смрадом.

Как только мы привели в действие силу колец, Эйден будто почувствовал это. Я успел спрыгнуть со стола, так как он грубым движением пихнул его в сторону. Краем глаза я уловил, что Энтони старается изо всех сил, но чтобы сила подействовала на этого ублюдка, нужно больше времени. Нам повезло, что гнев его был направлен в мою сторону.

Он всего несколькими короткими шагами добрался до меня через всю комнату и массивными руками втолкнул в стену. Я только и успел схватить табуретку и ошарашить его по голове. Но Эйден даже не дернулся, будто был сделан из камня. Он прижал локтем мою гортань, перекрыв кислород. Я мог продержаться минуту, не больше. Энтони, не подведи.

В глазах начало темнеть, и все же я мог видеть кроваво-красные глаза изуродованной души Эйдена. Она жадно смотрела на мои мучения, явно наслаждаясь жестокостью своего хозяина.

Когда я уже почти потерял сознание, лицо Эйдена искривилось в страшной гримасе. Он пискляво вскрикнул и кашлянул кровью, ослабив хватку. Я вдохнул прогнивший воздух и опустился на пол. В ушах звенело, легкие с трудом пытались набрать воздух. В надежде на хоть какое-нибудь оружие я приметил булыжник возле входа. Похоже, обломок стены или отвалился от лестницы… Неважно! Главное — хоть что-то. Ни секунды не мешкая, я с одышкой побежал к камню, Эйден устремился за мной. И все же, успев схватить тяжелое орудие, я ударил Красную Маску по голове. На этот раз удар возымел эффект: сволочь упала, тяжело дыша. Я ударил снова. На третий раз Эйден наконец-то упал без чувств.

Мы с Энтони выдохнули, сбросив напряжение. Еще бы чуть-чуть… Это было очень опасно. Спокойно, Рори, вдох, выдох…

— Вот, — Энтони поднес ко мне веревку. Я даже не заметил, как он подошел.

— Откуда она у тебя?

— В клетке валялась. Я проверил пульс у девушки, она живая, но дышит еле-еле.

— Ничего, есть место, где ее можно спрятать.

Нам даже вдвоем было тяжело поднять эту махину и крепко связать его. Удивительно, что после таких ударов он пришел в себя всего через несколько минут. Руперт был прав, когда говорил, что его даже пули не берут… Что ж ты за чудовище такое, Эйден? Я жестом показал Энтони, чтобы он снова задействовал силу кольца.

— Не смей сопротивляться, а то убьем, понял?

— Вы-то? Ха! — и Эйден одарил нас глумливым смехом.

— Я серьезно. Мы нашли способ на вас влиять.

— Вы можете влиять на них сколько угодно. А меня вы так просто не прикончите.

— Хорошо, убить не сможем, но вот обезоружить — да.

— Ну и чего вы добиваетесь? Вы всего лишь мелкие сошки, посыльные. Вы ничего не измените.

— А ты сам-то не посыльный? Убиваешь по приказу, живешь по приказу.

Он ничего не ответил на это, только улыбался, как сумасшедший в психиатрической лечебнице. И все же меня больше интересовало другое:

— Как ты увидел душу Дороти, а? Ты, что, тоже медиум?

— Я не вхожу в ваш глупый клуб любителей поговорить с призраками. Я — выше, идеальнее…

— Ну-ка поясни, в чем же ты лучше? Что похищаешь девушек и держишь у себя в подвале? Такими поступками ты даже не выше помойной крысы.

— Не смей говорить о ней, сраная гнида!

Эйден настолько разозлился, что вены на лбу вспухли, он стал рвать веревки с такой силой, что даже сосуды в глазах лопнули. Сейчас точно набросится… Я добавил к энергии Энтони свою и удвоил удар. Эйден сначала никак не отреагировал, затем завизжал будто, до него дотронулись раскаленным железом. Душа его открыла костлявый рот в немом крике, из ее рта полилась кровь. Похоже, лунная энергия влияет на него сильнее…

— В общем, продолжим… Так зачем тебе Шарлотта? А, Эйден? Если ты ее убьешь, не думаю, что кто-то обрадуется.

— Я ее не убиваю… — еле слышно ответил он.

— Ну да, конечно. То-то она еле дышит.

— Рори, ты сейчас дошутишься, — Энтони беспокойно посмотрел на меня, по его лбу тек пот. Явно вся наша затея с кольцами дается ему непросто. Ладно, наверное, он прав. Не стоит будить в этом фанатике зверя…

— Я ее люблю… — от такого признания я еле сдержал смех. Да уж. «Повезло» девушке. — Мы много говорили. Она тоже считает себя другой, не такой, как все. Калеба ей просто приставили, заставили с ней быть, чтобы она успокоилась. Но эта тряпка даже ногтя ее был недостоин. Здесь ей намного лучше, чем там, где только обман и грязь.

— А ты-то достоин, да? Открою тебе глаза: все это плод твоей больной фантазии. Посмотри на нее, она похожа на человека, которому хорошо? — тяжело даже представить, что девушка пережила здесь за это время. Если она придет в себя, то явно уже будет не в силах нормально жить. — Да и вообще, ты играешь с огнем, Эйден. Она — невеста Дьявола. Ты хоть чуть-чуть понимаешь, что это такое?

— Мне нет дела до ее души, до Дьявола. Я уже попробовал сам Ад… Всего одного кусочка хватило.

— Попробовал кого?..

— Их великого повелителя.

Как бы долго Энтони на меня ни смотрел, я не мог ответить. От одного вида этой сцены в воображении — выворачивает. Зато теперь понятно, откуда взялась эта чудовищная сила и способность видеть души. Так… погодите.

— Значит, ты лучше и выше нас, медиумов. Тогда, если ты такой всесильный, почему не делаешь все в одиночку? Зачем им Руперт, я, Энтони?

— Я вижу все не так, как надо. Руперт рассказывал мне о цветах, но я вижу все красным, живу в мире крови.

Судя по тому, как он странно разговаривает, на него либо слишком сильно подействовали силы колец, либо совсем спеклись мозги от безумия.

— И как тогда ты рассмотрел душу Дороти, если все видишь в искаженном цвете?

— Да она просто уродская, как и ее мамаша.

Я еле сдержался, чтобы не ударить этого маньяка по его ублюдской морде. Возможно, ему даже понравится, а возможно, он взбесится и всех нас убьет.

— То есть ты и мать ее знал?

— Сложно забыть свою первую жертву.

— Подожди… Разве ее не Изабель убила?

— Кто? Эта потаскуха? Нет, она нашла меня на улице и предложила работу. Я согласился, итог ей понравился, и она представила меня Арчибальду. Так я и стал на него работать. Ее ведь никто убить больше не мог в этом сраном городе.

— Значит, ты знаешь и то, что она была любовницей Арчибальда? — если это так, то это очень поможет мне повлиять на Сакса.

— И настолько была любимой любовницей, что втихаря подкармливал. Сакс до такого не дошел. Он ее ограждал. Он всегда был ссыклом.

Так вот почему у Дороти такая душа… Но ведь это значит, что и у Изабель родится точно такой же ребенок. Черт возьми, на свет появится еще одно несчастное дитя.

— И зачем ты все рассказываешь? Мог же просто молчать. Откуда такая искренность? Не сильно верится в твои слова.

— А я философ. Люблю поговорить. Тем более было интересно с тобой пообщаться, Рори.

Никто еще настолько мерзко не произносил мое имя. Я уже еле сдерживался. Руперт, как я тебя понимаю.

— Ты-то философ? — вдруг вырвалось у Энтони, который все это время молча наблюдал за исповедью сумасшедшего.

— Надеюсь, что мы с тобой больше не увидимся, философ.

— Конечно, не увидимся, ты уже труп.

После этих слов я подумал, что он что-то вытворит и разорвет нас тут на части. Однако он не пошевелился, а только закрыл глаза и блаженно улыбался.

— С тобой бесполезно говорить — ты просто безумец.

— А ты не безумец?

Я решил не продолжать бессмысленную полемику с сумасшедшим и подошел к стене, откуда вышел Эйден. Там есть еще одна комната? Он же не из воздуха появился!

Я в темноте провел рукой по всей стене, нащупывая хоть какую-нибудь шероховатость. Палец почувствовал что-то похожее на отверстие, и я с силой надавил на него. При нажатии прозвучал громкий скрежет, и стена отодвинулась. В дыре оказался длинный коридор.

Подождите-ка…

Кладбище, пристройка, склеп. Точно! Эта комната — часть туннелей под городом. Тогда значит…

— Энтони, последи за ним.

— Рори, ты с ума сошел?!

— Ладно, сейчас.

Я схватил кровавый булыжник и еще раз ударил Эйдена.

— Он будет в отключке несколько минут, мне хватит. Но на всякий случай не переставай направлять на него энергию. Я быстро.

— Если ты не вернешься через двадцать минут, клянусь, Рори, я тебя сам задушу!

Я быстро зашел в сеть туннелей. Они могут хранить голову только здесь. Как еще Эйден мог съесть ее, пока никто не заметит? Я бегал по одинаковым коридорам, ища нужную дверь. Она не может быть простой и должна узнаваться из тысячи. В этом не было никаких сомнений.

И вот наконец после нескольких минут поисков я стоял возле железной двери и чувствовал, что она там. Дверь была массивной, вряд ли удастся сломать, только открыть ключом…

Чтоб вас!

Ключ наверняка только у Арчибальда… Интересно… А смогу ли я попасть к нему через сеть туннелей? Стоит попробовать. Другого выхода нет.

Я быстро вернулся обратно, запыхавшись от беготни. На удивление, Эйден до сих пор был без сознания. Может, сила колец наконец-то подействовала на него?

Пока время было на нашей стороне, мы аккуратно вытащили девушку из комнатки и посадили за решетку Эйдена. Правда, не думаю, что это надолго, он быстро ее разнесет.

— И что теперь? — спросил у меня Энтони, запыхавшись.

— Сначала спрячем Шарлотту. У меня есть кое-какие мыслишки.

* * *

Это был очень плохой план, Рори, очень плохой.

Я нервно ломал руки, пока дворецкий отправился за господином Арчибальдом. За окном шел дождь, и Рори сказал, что нам это только на руку: не будет слышно лишнего шума. Моя задача опять состояла лишь в том, чтобы отвлечь хозяина.

Вот только… А если господин Арчибальд уже знает о нашем поступке? Как тогда быть? Рори, что, думает, если кольца на них действуют, то мы теперь всесильны? Тем более я уже с ног валюсь, не думаю, что мне хватит сил справиться с хозяином дома.

Когда мы из последних сил дотащили Шарлотту до странного дома с не менее странным дворецким, нас встретила какая-то госпожа. Она удивилась не меньше моего. Но Рори уговорил ее только одной фразой в стиле: «Ты же хотела помочь. Так помоги сейчас». И та согласилась. Кто эта госпожа и почему она так легко согласилась, мне, естественно, никто не объяснил.Однако больше всего меня напугало то, что Рори попросил Дороти найти другое прибежище и спрятаться подальше. У бедной девочки чуть истерика не случилась — она так не хотела уходить.

Рори, да что творится в твоей голове?! Я уже готов согласиться с тем маньяком, что ты безумец.

В момент моих тревог в гостиную вошел господин Арчибальд. Я сразу же собрался и сказал:

— Простите, что беспокою в такой час, но нам нужно срочно поговорить, — я понизил голос. — По поводу вашего брата.

Лицо господина Арчибальда было таким изнеможденным, будто он над чем-то долго работал и не спал несколько ночей. Как ни странно, он принял меня довольно спокойно.

—Что ж. Тогда нам нужно пойти наверх?

Я с ужасом подумал, что его комната, где сейчас может быть Рори, наверняка находится недалеко от комнаты брата.

— Нет, можно все решить и здесь.

Я попросил его сесть на кресло, а сам встал перед ним. Глаза его души недоверчиво смотрели прямо на меня. Рори сказал, что, скорее всего, его голос может слышать только Арчибальд, и даже мы тут бессильны. Ведь, по сути, он слился с живой душой и не считается мертвым, а нам слышны только голоса умерших.

Я решил следовать точным указаниям Рори. Да, сила кольца вряд ли на него подействует, но есть шанс воспользоваться искалеченной душой, в такой всегда найдется какая-нибудь брешь.

Внезапно господин Арчибальд сильно сжал мой локоть.

— Ладно, хватит вам заниматься глупостями. Мы с братом уже давно вас раскусили.

— Я не понимаю…

— Вы, что, думаете, я идиот? Энтони, я на вас понадеялся, доверился, а вы так со мной поступили. Вашего Рори больше нет. И теперь вы будете расплачиваться за ошибки ваших коллег.

Глава 12

Последнее, что помню: как смотрел на портрет, потом сильнейшая боль в голове, после которой я вырубился. А очутился уже здесь — за решеткой; за железными прутьями — каменное лицо Сакса, пишущего что-то в тетради. Мы находились в его полицейском участке, и кроме нас здесь больше никого не было. По боли в плечах я понял, что уже давно нахожусь тут без сознания с закрепленными наручниками на руках.

Черт, а ведь цель была так близко…

По рассказам Энтони я примерно понял строение дома, где может находиться комната хозяина дома. Только вот меня заметил кто-то из слуг, либо все же кто-то успел передать Арчибальду, что мы научились на них влиять, и он ждал, когда мы сами придем к нему. Он не такой дурак, каким кажется. Дураком здесь оказался я. Думаю, он сразу понял, что дело в кольцах, не зря он так на них пялился все время.

Однако все же моя вылазка дала плоды. Ведь я увидел картину.

Да-да, я припоминаю. Дети лет пяти, мать, отец и старик. Дети — близнецы, а лицо старика — копия отрубленной головы на подушке. Я думал, что обряд получится провести, имея только Шарлотту и голову, но если где-то есть могила этой головы, то все еще лучше. Получается, что голова — не такой уж и далекий предок. Кто-то не так давно сделал над его могилой обряд. А Арчибальд тут всем сказки рассказывает, что культ был основан задолго до его дня рождения.

Теперь остается только провести обряд, и все… свобода. Либо смерть. Но с этим я никогда не соглашусь. Буду бороться до конца, даже если придется пойти на жертвы. И кстати…

А где Энтони?

Я осмотрел всю комнату и самого Сакса, пытаясь найти в нем ответ. Только тот все что-то писал в своей тетради, не обращая на меня внимания.

— Что ж, Сакс, вот мы с тобой опять остались одни, — начал я.

Шериф отвлекся от своего занятия, на его лбу выступила синяя жилка. Давно заметил, что мой голос ужасно раздражает его.

— Рори Уайт, я предупреждал тебя. Теперь жди своего приговора и помри уже.

— Что, я уже настолько надоел тебе Сакс?

Шериф повернулся ко мне и медленно, явно наслаждаясь своей правотой, произнес:

— Я с самого начала сказал господину Арчибальду, что ты будешь самой настоящей занозой в заднице. Так и случилось.

— Вот как. Что ж, ты очень проницателен. И какой приговор мне вынесете? Сожрете меня?

На этот раз Сакс ничего не ответил, а только молча продолжил свое занятие в тетради.

Нет. Даже не думай, Сакс, я не собираюсь умирать здесь. Жизнь моя была и так не самой прекрасной, и лучше уж сдохнуть в канаве, чем отдаться в руки этим каннибалам.

Тем более теперь у меня есть шанс направить Сакса против всей секты. Хоть он и скрывает за маской невинности жгучую ненависть, ее все равно чувствуешь. Она жрет его, управляет телом. Ты очень плохо ее скрываешь, Сакс.

Только вот… Придется выдать Изабель. Тогда я пожалел ее ребенка, но сейчас на кону стоит не только моя жизнь. Придется ей расплачиваться за свой мерзкий поступок.

— Я ведь правду тогда сказал: мне известно имя убийцы твоей дочери.

— Хватит уже. Я явно дал понять, что не поверю ни одному твоему лживому слову, в особенности словам Тафта.

— А зря. Потому что убийца сам недавно признался мне. Думаю, если ты на него надавишь, то он все подтвердит.

— Лучше скажи, где ребенок.

— А я не говорил, что ребенок жив.

— Поэтому я и говорю, что не поверю ни одному твоему слову. Даже сейчас ты лжешь.

Нет уж, Сакс, Дороти я тебе не выдам. Убивай кого хочешь, но девочку не тронь!

— Этот ребенок — невинен. Вы же — его погубите.

Тут Сакс резко бросил ручку и подошел к моей решетке. Взгляд его был полон ненависти.

— Не тебе судить меня. Думаешь, я за свою жизнь не насмотрелся на таких, как ты? Ты — просто отброс общества, который думает только о себе и своих прихотях.

— А ты? Посмотри на себя, Сакс. Ты готов поклясться, что не будешь ненавидеть этого ребенка? Что не будешь видеть в нем убийцу своей дочери? Ты уверен, что сможешь со своей сумасшедшей женой вырастить из него достойного человека в этом аду?

Тут Сакс взорвался: он открыл клетку, почти что выломав железную дверь, и подошел ко мне. Сначала удар пришелся по лицу, затем — в живот. В глазах потемнело, боль была жуткой. Сука, Сакс, как же больно ты бьешь…

После избиения, он схватил меня за ворот рубашки и поднял. В его глазах горела ненависть, даже искусственный облик его души не выдерживал его злости. На секунду в красной дымке мне показалось, будто оболочка треснула, и я увидел черные как смола кости.

— Не смей ничего говорить про мою жену! Ты — кусок говна, крыса, которая любит лезть в грязное белье. После обряда тебе вынесут приговор, и я с удовольствием его исполню.

— А что мелочиться? Убей сейчас.

— В отличие от тебя — я выполняю приказы.

— Да, как верная псина.

В этот раз удар пришелся по спине, когда Сакс с силой толкнул меня в каменную стену. Я осознавал, что еще чуть-чуть, и он забьет меня до полусмерти. Всем глубоко наплевать, в каком состоянии я приду на приговор, даже если уже буду одной ногой в могиле.

— Если ты мне не веришь, то можешь спросить у такой же собаки, как и ты. Он как раз был последним, кто ее видел.

— Что ты сейчас сказал?!

Сакс дрожащими от нервного напряжения руками опять схватил меня за ворот и настолько близко поднес к своему лицу, что чувствовалось дыхание ярости.

— Я сказал: что Эйден был последний кто ее видел. Ну а ты и сам знаешь, что случается с людьми, которые с ним встречаются.

— Ты… лжешь. У него бы…

— Ему отдали приказ.

— Господин Арчибальд бы такого никогда не сделал…

— А я не сказал, что это был он. Твою дочь заказали.

Сакс резко бросил меня на пол и стал метаться по комнате, видимо, сам не понимая, что делать. Чуть переведя дух, я продолжил:

— Помоги мне, а я скажу тебе, кто убийца. Это будет правда.

Я боялся, что Сакс может сам догадаться и без моей подсказки. Но, скорее всего, ненависть уже так ослепила его, что шериф не в состоянии сложить два плюс два. Таким людям обычно нужно конкретное подтверждение, а не простые догадки.

— Даже если я тебя выпущу — это ничего не изменит.

— Мне нужно только, чтобы ты вернул наши кольца.

— Ничего об этом не знаю.

— Все ты знаешь, Сакс! Не притворяйся идиотом.

— Хорошо, допустим, я могу предположить, где лежат ваши кольца. Но это будет непросто.

— Ой, не набивай себе цену. И еще… Мне нужно знать, где держат Энтони, если не здесь?

— Тут уж сам. Кольца — реальная цель, а твой дружок — нет.

— А если подумать?!

— Тут я правда ничего не могу сделать. Когда я пришел к господину Арчибальду, там было только твое тело, а тело твоего дружка мне не давали.

— Ладно, я сам его найду.

— Хм. Удачи.

После этих слов Сакс стремительно вышел из полицейского участка. Не знаю, чем обернется мой ход, но вряд ли он ушел к Арчибальду. Нет… Он слишком сильно хочет услышать это имя.

Прошло не меньше часа, когда Сакс вернулся. Он молча снял с меня наручники и положил небольшую коробку на стол. Открыв содержимое, я с успокоением надел свое кольцо с лунным камнем на палец. В этот момент Сакс резко схватил меня и с силой сжал руку, что аж костяшки захрустели.

— Кто?

— Это была Изабель. Теперь мы квиты.

Я быстро схватил коробочку с кольцами Энтони и выбежал из участка. Пока Сакс ничего не предпринял, нужно скорее добежать до Изабель. Теперь я понимал, как нужно действовать. Последний кусочек мозаики встал на место.

Добежав до нужного дома, я громко постучал в дверь, и на входе, как обычно, стоял Аден:

— Мне нужна Изабель, — начал я, не дав сказать Адену и слова.

Дворецкий, на удивление, даже ничего не возразил. С недовольной ухмылкой он провел меня наверх, в комнату Изабель. Такого гостеприимства я никак не ожидал. Убить, что ли, хочет? Ну нет, Изабель, я убежал от Сакса, от тебя уж тем более…

Войдя в женскую комнату, я сразу же почувствовал запах лаванды, внутри было тепло и душно. Изабель сидела за туалетным столиком с ужасно бледным лицом. Она страдальчески улыбнулась мне и еле слышно проговорила:

— Слышала, вас поймали. И тут вы здесь: с побитым лицом и настолько грязной одеждой, будто могилы копали. Не могу не сказать: вы удивительный человек, Рори.

Я был удивлен ее доброму тону. Может, что-то случилось? Она выглядела так, будто из нее высосали все силы. Если Сакс прибежит сюда, то Изабель даже сопротивляться не сможет.

— У меня к вам еще одна просьба и один вопрос. Последний, — перешел я сразу к делу.

— Что ж, выкладывайте.

— Эта голова… Это какой-то ближайший родственник Арчибальда?

— Когда я спрашивала об этом Теодора, он говорил, что это его дедушка.

— Думаете, он не врал?

— Зачем? Мы тогда были в хороших отношениях.

— Значит, его могила должна быть где-то в семейном склепе?

— Думаю, да.

— А имя его вы знаете?

На лбу Изабель появилась глубокая морщина, она задумалась.

— Кажется, Джозеф Арчибальд.

— И умер он примерно…

— Когда Теодор был совсем маленьким.

— Его возраст был примерно как на семейном портрете?

— На каком портрете?

— У Арчибальда в комнате лежит портрет с изображением его семьи.

— Я никогда его не видела…

Изабель явно была удивлена. Что же это… Зачем Арчибальд прячет этот портрет?

— Ладно. Тогда переходим к просьбе. Сегодня, до вашего обряда, нужно довести Шарлотту до склепа Арчибальдов и оставить ее там. Возможно, там есть укромное место, где Шарлотта может спрятаться. Я был в том склепе, места там предостаточно.

— А это еще зачем?

— Если все получится, то я смогу это закончить.

— А если не получится?

— Тогда можете и дальше вести свою двойную игру.

На вид Изабель после моих слов стала еще более уставшей. Она только кивнула головой и, видимо, хотела уже со мной проститься. Я и сам больше не хотел находиться в этой душной комнате и уже собирался уходить, но все же остановился.

Конечно, Изабель сама виновата в своих грехах, но… возвращаясь к ребенку... Я уже все решил в тюрьме у Сакса, у меня даже закралась мысль, что будет лучше, если и эта мать-убийца, и этот ребенок умрут, не познав своих будущих страданий. Все же… все же… мое сердце не настолько железное.

— Сакс догадывается о вас. Мне так кажется…

— Вам кажется или вы ему сказали?

Я промолчал, а она не стала допрашивать, только попросила Адена провести к Шарлотте. Дворецкий отвел меня в дальнюю часть дома и открыл ключом дверь. В лицо ударил жар, он стал еще сильнее, чем в убежище Эйдена. Видимо, это связано с тем, что в тот раз она была без сознания. Сама же Шарлотта выглядела намного лучше по сравнению с тем, когда мы ее нашли, Изабель явно постаралась. Только в ее карих, почти что черных глазах можно было разглядеть отпечаток пережитого.

Когда я вошел, Аден удалился, и мы остались с девушкой наедине. Она лежала в постели, голова ее была почти полностью спрятана под одеялом.

— Вы, должно быть, тот самый Рори? — впервые я услышал ее спокойный, без крика, голос. Меня удивило, насколько он был невыразительный. Почему-то все время я представлял что-то другое.

— Да. Думаю, теперь мы можем поговорить?

Она несколько раз кивнула, будто в нервном припадке, сказав:

— Простите, мне надо было сразу вам довериться…

— Вы можете помочь сейчас: сделайте для меня одну вещь, — я присел на край кровати.

Она наконец посмотрела на меня и удивленно захлопала глазами:

— Попросить? Я думала, вы устроите здесь допрос.

— С радостью сделал бы это несколько недель назад, но не сейчас, когда и так все уже выяснил. Понимаю, может прозвучать как безумие, но мне нужно, чтобы вы ждали меня сегодня ночью в семейном склепе Арчибальдов. Изабель вас туда проведет. Ждите там, пока я не приду. Если наступит рассвет, а меня все не будет, то возвращайтесь к Изабель. Хотя… Если честно, не уверен, что и тут будет безопасно. Лучше в таком случае пойти вам домой, к себе… Мне нужно знать, могу ли я вам довериться? Это очень важно. От этого будет зависеть не только ваша судьба, но и судьба всего города.

Она очень долго смотрела мне прямо в глаза, будто стараясь прочитать мои мысли и найти там ответы. Жар пламени ее души обжигал кожу. Интересно, только я так ясно чувствую его или все-таки другие тоже его замечают?

— Хорошо.

Этого ответа и ее покорного взгляда было достаточно. Теперь нужно убираться отсюда. Надеюсь, что и Изабель поступит точно так же, пока Сакс в безумии не решит поджечь дом.

Я сразу же направился к бывшему убежищу Эйдена. Сегодня состоится обряд, велики шансы, что на нем вынесут голову вместе с Энтони в придачу.

Энтони… Надеюсь, с тобой все в порядке.

В логове убийцы было пусто и тихо — Эйден исчез быстро и бесследно. Мне это было только на руку. Как и в прошлый раз, я пробрался в туннели через секретный вход и дошел до предположительного места сбора. Я отчетливо запомнил это место, ведь именно здесь убили Руперта, когда мы наблюдали за их собранием в соседней комнате через зеркало. По моим домыслам таких комнат-обманок тут несколько. Ведь во время пира меня посадили в совершенно другое место, хотя концепция была та же.

Я решил так же пробраться в комнату с зеркалом и выжидать. Ни в каком другом месте здесь больше не спрятаться. Теперь нужно дождаться обряда и как-то его остановить, прихватив голову. Пока я не знаю, кто сдал нас с Энтони, — не могу никому доверять. Это мог быть и судья, и мэр, и Изабель... а могла быть и наша неосторожность. Сейчас главное — принести голову обратно к могиле, затем нужно вместе с Шарлоттой и кольцами совершить обряд.

Я медленно опустился на холодный пол, в уголок. Сердце билось как бешеное. На меня напала какая-то внезапная паника. Ненавижу вот так сидеть и ждать.

Рори… Спокойно. Ты справишься. Тебе не впервой такое. Было и хуже…

Нет.

Черт возьми, не было хуже. Сейчас я действительно боюсь. Я даже не до конца уверен, что обряд сработает. Но что-то точно должно... что-то…

Мне нужна только голова. А для этого необходимо обезвредить всех этих безумцев одновременно. Нужно использовать все кольца, другого выхода нет. Даже если мои силы будут на исходе, должен быть момент, когда я смогу выхватить голову и убежать, пока энергия колец действует. Другого плана не существует. Все как обычно: риск с последствиями. Другой образ мыслей и действий мне не ведом.

Не знаю сколько я просидел так, дергаясь от каждого звука, пока в комнату не зашли трое в плащах и масках. Люцифер, Левиафан и Абаддон. Удивительно, что Изабель стояла рядом с Саксом. Он не убил ее сразу же и выжидает момента? Значит, он не настолько еще ослеплен ненавистью, как я думал. От этой мысли становится страшнее. Значит, месть продуманная и жестокая.

Долгое время они стояли молча, Арчибальд иногда поглядывал в сторону зеркала, отчего меня бросало в холодный пот. В какой-то момент я даже испугался, что Изабель обо всем проболталась, и дверь моего «убежища» внезапно откроется. Тогда для нас с Энтони все будет кончено.

Однако через несколько мучительных минут зашли Бельфегор, Мамон и Асмодей. Все почему-то продолжили молча стоять, от чего становилось еще беспокойнее. Возможно, они подавали друг другу какие-то знаки, только за мутным зеркалом я не мог этого рассмотреть.

Наконец показался мужчина в бесформенной маске, который выкатил на подставке с подушкой голову. Учитывая рассказ Энтони, этот парень, скорее всего, сын судьи. То есть, теоретически, он мог все это время притащить нам голову? Или это просто совпадение? Вот же…

Следом за головой вышел Эйден в своей неизменной маске с красными узорами, таща на руках тело. Я сразу же узнал Маршу, издалека она казалась еле живой. От этого зрелища в воспоминаниях всплыла картина той девушки в клетке, а в голове звучали фразы Изабель о моей жестокости.

Был ли другой способ? Возможно, не нужно было впутывать в эту историю Маршу, Энтони, Хьюго… Стоило ли оно того?

В любом случае, еще есть надежда все исправить. Я медленно надел на пальцы все кольца и напрягся, чтобы направить на нелюдей весь поток энергии. Так как сила должна пройти через стену, придется подождать и поднапрячься, наблюдая за ситуацией через зеркало…

Однако произошло то, чего я никак не мог ожидать. Эйден положил полумертвую Маршу на каменный пол и вытащил нож. Казалось, девушка еле дышала, но вдруг очнулась и кинула прямо в глаза Красной Маски всю туннельную грязь с земли, отчего тот попятился. Марша с невероятной проворностью выхватила нож и порезала ему глотку. Вряд ли он умрет после этого, но у нее было несколько секунд, чтобы создать переполох. Я сразу же выбежал из комнаты-обманки и направился к месту с головой, все это время не переставая пользоваться энергией колец. Силу Луны я пытался использовать на максимум, помня, что на них она явно действует эффективнее.

Когда я открыл дверь, раздался выстрел, и тут началась настоящая паника. Несколько человек выбежали с тонущего корабля как крысы. Я воспользовался моментом, пока остальные разбирались, кто стрелял и смотрели на лежащее тело человека в плаще на полу, забрал голову, быстро завернув ее в свое пальто. В эту секунду меня схватила огромная рука Арчибальда и мы столкнулись взглядами. Его холодные глаза горели презрением и злостью. Он явно хотел мне что-то сказать, но раздался еще один выстрел, и щеку главы задела пуля. Я почувствовал на своем лице теплую жидкость, жертва отделалась лишь царапиной.

Видимо, у Сакса совсем поехала крыша. Арчибальд снял свою пресловутую маску и медленно повернулся в сторону шерифа. Я не стал испытывать судьбу и быстро побежал обратно, в туннели, пока эти двое еще и меня не убили.

Пробегая очередной завиток, ведущий в недра туннелей, я все время чувствовал, что за мной кто-то бежит. Если это Сакс, то мне крышка. Я не успею провести обряд, он даже слушать меня не захочет. Оставалось только бежать что есть сил.

Когда я наконец-то добрался до главной двери, ведущей к склепу, в горле встал ком. Я задыхался, сердце билось в бешеном ритме. Казалось, меня сейчас хватит удар, а за мной до сих пор кто-то бежал. В страхе обернувшись, я увидел полуголую Маршу с ножом, запачканным проклятой кровью Эйдена, как и сама девушка. Шрам на месте глаза будто светился в темном туннеле, душа все еще горела яростью, будто она и меня хочет зарезать.

— Черт возьми, Марша, не нужно за мной бежать!

— Нет уж! Ты меня во все это втянул, вот и неси теперь ответственность!

— Вот кто настоящая заноза в заднице! — прошипел я, быстро открывая дверь склепа.

— Что случилось с твоим гениальным планом? Я в итоге чуть не померла! Ты этого хотел?! — продолжала орать на меня девушка. Сложно было ее судить, план и вправду провалился.

— Да помолчи ты хоть секунду!

— Рори?

Вдруг из ниоткуда, как призрак, появилась Шарлотта. Она была одета во все белое, будто сразу решила лечь в гроб. Возможно, она и вправду думает, что я ее убью. Тем более, видя в руках Марши окровавленный нож, девушка беспокойно посмотрела на меня.

— Все в порядке.

После этих слов я в безумии стал искать могилу Джозефа Арчибальда. Нервы были уже на пределе: использование колец, изматывающий побег, слова Марши, предстоящий обряд, духи наверху, почувствовавшие мое присутствие… И главное, я так и не увидел Энтони. Проклятье, ну не сожрал же он его!

Мои руки полностью запачкались в подземной грязи и пыли, когда я нашел нужную могилу. Жестом я попросил Шарлотту подойти ко мне, вытащил голову и протянул ей. Марша позади меня вскрикнула, увидев это. Невеста Дьявола была бледна как полотно, но не проронила ни звука и осторожно взяла голову в руки. Мне показалось, что ей уже приходилось видеть ее.

Я положил на голову Шарлотты свою руку с лунным камнем и напряг все свои силы. Ад будет сопротивляться, придется потерпеть. Кольцо на пальце засияло, руку пронзила мучительная боль, казалось, она горела. Но мне нужно было идти дальше, дойти до самого Дьявола, чтобы он услышал меня.

Весь свет в склепе потух, нас окружила тьма, земля под ногами задрожала. Боль уже распространилась по всему моему телу, я тяжело задышал. В склепе стало невыносимо жарко, в воздухе появился запах гари. Затем Шарлотта закричала, но голову не выронила. Я же еще сильнее прижал свою руку к ее русым волосам, а другой держал за плечо. Но, посмотрев на лицо девушки в темноте, я понял, что кричала не она, а ее душа. Это был крик агонии. Все мое тело дрожало, земля уходила из-под ног. Пора.

— Я разрываю контракт.

Голова в руках девушки загорелась, за считанные секунды от нее не осталось даже черепа. Только прах. Шарлотта упала прямо на меня, отчего я от бессилия свалился на землю. Несколько секунд мы лежали на холодной плите склепа, не было сил даже пошевелиться. Я почувствовал, что Шарлотта, вся мокрая от пота, еле дышала. Даже не хочу представлять, какую боль она сейчас испытала, разрывая контракт с Дьяволом. Мои руки и ноги дрожали, я и сам был готов упасть в обморок и никогда в жизни бы не поднял девушку, если бы не Марша. Она помогла мне подняться, а затем мы вместе потащили Шарлотту наверх.

На кладбище мы положили бедняжку на землю, и я наконец-то смог сесть и спокойно выдохнуть. Мне нужен был отдых. В лицо подул теплый ночной ветер, все кладбище заполнили маленькие светящиеся пылинки, летевшие вверх и исчезавшие в небе. Значит, сработало. Черт возьми, сработало! Сонма больше нет!

Вдалеке я разглядел Руперта. Он страдальчески улыбнулся мне и поднял взгляд наверх, потихоньку исчезая. Силуэт медиума распадался на мелкие частички и исчезал в воздухе, как и весь сонм.

Меня сразу же вырвало, я истошно кашлял, а потом понял, что перестал чувствовать во рту горечь печати на языке. Я освободился от тяжкого бремени. На душе стало спокойнее, и даже когда небо опять потемнело и все неупокоенные исчезли, я все еще чувствовал тепло в груди. Это ощущение восстановило часть сил. Освободить такое огромное количество страдающих душ было поистине оживляющим средством. После такого действительно хочется жить дальше.

— Что это было? Я будто почувствовала… — послышался тихий голос Марши позади, по ее щеке стекала одна единственная слеза. Даже она почувствовала этот поток энергии. Мало кто остается равнодушным в такие моменты, ведь, даже не видя, это можно почувствовать.

— Не правда ли, прекрасно? Всегда чувствуешь такую легкость, когда им помогаешь.

Она явно не поняла моих слов. Я проигнорировал ее немой вопрос и предложил перенести Шарлотту в бывшее пристанище Руперта. Нужно было передохнуть и прийти в себя. Теперь меня ничто не сдерживало и я мог наконец-то вознаградить Маршу той правдой, которую она хотела услышать.

Девушка слушала мой рассказ с несвойственным ей спокойствием и даже ни разу не перебила и не уточнила никаких деталей. А ее вопрос в конце удивил меня еще больше:

— И что будешь делать? Теперь ты свободен.

Я молча посмотрел на нее, затем на Шарлотту. Ответ зародился у меня еще в тайной комнате с зеркалом.

— Да, ты была права там, в туннелях: я должен нести ответственность. Ведь именно я втянул во все это вас и, в особенности, Энтони. Теперь мне нужно его спасти. Живым или мертвым.

Глава 13

Мы договорились с Маршей, что она вместе с Шарлоттой останется в бывшем убежище Руперта, пока обстановка не прояснится. Я же направился к Хьюго, бегом забравшись наверх в коморку художника, открыл ее без стука. Тут, как всегда, было не закрыто, сам же хозяин сидел на голом полу и смотрел куда-то в угол комнаты.

— Прости, я не имею права что-то у тебя просить, — начал я сразу с порога. — Но, очень прошу, помоги узнать, где сейчас Энтони.

— Рори!

От неожиданности я вздрогнул, мои ноги обхватили маленькие ручки, и я с удивлением увидел Дороти.

— Что ты тут делаешь?

— Это я ее сюда привел, — произнес художник.

Хьюго рассказал мне, что под утро у него было видение, после которого его не покидало чувство, что скоро все очень сильно изменится. Пророческое чутье привело его к дому, где пряталась Дороти. Он, не найдя меня, отвел девочку к себе. Его способности проявились очень вовремя, ведь кто-то из этих нелюдей мог вернуться в дом. Страшно подумать, что было бы с Дороти, если бы они ее заметили.

— Что ж… Могу не волноваться, что она побудет сейчас с тобой?

— Лучше уж тут, чем на улице, — ответил художник и нежно посмотрел на девочку. — Так что ты там говорил?

— Мне срочно нужно узнать, где сейчас мой друг. Помнишь, я приходил с ним в прошлый раз? Он тоже медиум.

— Я… что-то припоминаю. В любом случае, вижу по твоему лицу, что дело серьезное. Я, конечно, помогу. Что мне еще остается делать?

— Спасибо!

Мы сели друг напротив друга, а Дороти попросили тихо вернуться в уголок коморки. Хьюго сделал глубокий вдох и выдох, я легонько прикоснулся к его голове.

— Сосредоточься. Он был с меня ростом, шатен, болотного цвета глаза… — под мое бормотание художник стал погружаться в полусонное состояние, мои руки прижались к его голове сильнее. После минуты «погружения» я в нетерпении спросил: — Ты видишь Энтони?

— Его… Спустили по лестнице.

— А где ты?

— Я стою наверху, а его тащат вниз.

— Что возле тебя?

— Тут нет ни одного дома поблизости, обвалившееся здание, кирпичи. Это бывшая часовня.

— Часовня?

— Темно… Очень темно. Ничего не видно.

— На улице ночь?

— Нет, здесь холодно и сыро. Кровь…

Вдруг Хьюго открыл глаза. Он проснулся. Это хорошо, ведь я уже подумал, что он опять упадет как припадочный. В прошлый раз так и было, но и Руперт, конечно, тоже еще тот допрашиватель.

— У вас тут есть часовня?

— Часовня? Что это? — он посмотрел на меня непонимающим взглядом. — Я помог тебе?

— Да, получилось. Спасибо.

Видимо, спрашивать его дальше было бессмысленно. В любом случае у меня теперь есть зацепка. Я еще раз поблагодарил Хьюго и уже было побежал на выход, как он неожиданно произнес:

— Забирай девочку себе. Она тебе нужна, как и ты ей.

Что-то подобное я слышал, когда мы встретились с ним в баре.

— Не могу…

— Все ты сможешь.

Я еще раз посмотрел на Дороти, тихо сидящую в уголке. Эти кудри, маленькие ручки, серые хрустальные глаза, окостенелая душа... Не могу я взять на себя такую ответственность. Мои дела и мысли — хаос, который постоянно присутствует в жизни. Девочка и так настрадалась, так зачем мне делать ее жизнь еще хуже своим присутствием?

Дороти посмотрела на меня вопросительным взглядом, будто тоже хотела узнать, заберу ли я ее.

— Я еще вернусь. Обещаю.

Когда я закрыл за собой дверь мастерской, на душе стало еще тяжелее. В любом случае сейчас нужно хотя бы выполнить это обещание и вернуться. И не одному.

Часовня… Уж если кто-то и знал место, куда Арчибальд мог прятать своих жертв, то это Изабель. Правда, боюсь вообще идти хоть к кому-то после этой бойни в туннелях. Кто знает, что в итоге со всеми стало? Жива ли она? Может, Сакс все-таки всех перестрелял и теперь бегает по городу в поисках меня? Хотя, по сути, я просто бешу его. Зачем ему меня убивать? Но что может прийти в голову безумцу, никому неизвестно…

И все же… Возможно, есть смысл сначала наведаться к нему. Он напрямую пошел против Арчибальда. Сейчас он мог стать самым ценным союзником. В участок идти опасно, поэтому я пошел к нему домой.

У дома Саксов меня сразу же смутило, что входная дверь полуоткрыта. Я аккуратно зашел внутрь, темный коридор осветил солнечный свет, и на полу отчетливо прорисовался ковер, окрашенный в красный цвет. Меня одолело тревожное предчувствие. Я пробежал весь коридор по кровавому следу огромной ноги до комнаты миссис Сакс. Дверь была открыта, камин до сих пор горел и освещал простреленную грудь женщины. На меня смотрели только черные пустые глаза, душа уже давно ушла отсюда. Ее одежда и пол были окрашены кровью, здесь же и начинался кровавый след. Такой огромный размер ноги мог принадлежать либо Эйдену, либо Арчибальду. Оба варианта — не самые лучшие перспективы.

Что же тогда случилось с самим Саксом? В туннеле на моей памяти оставался Эйден с перерезанной глоткой и Арчибальд, который, конечно, мог убить Сакса. Неужели даже револьвер не помог Саксу? Может, после обряда он все же стал слабее? Есть ли у меня шансы? Учитывая, что я в его списке буду всегда первым.

От одной этой мысли по коже пробежали мурашки. Я осмотрел все комнаты в поисках хоть какого-нибудь оружия. У Сакса точно должен был быть запасной револьвер, винтовка, топор… Все что угодно!

В семейной спальне под кроватью я заметил небольшой ящик и, вытащив его, увидел небольшой заряженный револьвер с пятью патронами. Лучше, чем ничего.

После удачной находки я быстрым шагом направился к Изабель. Если не она, то Аден должны прояснить мне ситуацию. Попытка не пытка.

Добежав до дома, я заметил, что здесь было тихо. Слишком тихо. Я решил зайти через задний вход, обошел восточную часть дома. Меня встретила мозаика с изображением молящегося скелета. Сейчас этот рисунок вызывал еще большее беспокойство. Что-то было в нем… неправильное.

Вдруг моего плеча коснулась чья-то рука. От неожиданности я круто развернулся и направил револьвер на потенциального врага. Передо мной с поднятыми руками стояла Элиза. Эта горничная так часто меняла дома, что не внушала никакого доверия, поэтому я с опаской глядел на нее, не убирая оружия.

— Господин, простите, что напугала. Но я пришла с миром: хочу вас предупредить. Видимо, вовремя.

— Что тебе нужно? Твоим словам я готов верить в последнюю очередь.

— Я… я понимаю. Но, послушайте, вы ведь должны понять: я всего лишь пешка и сейчас пришла с добрыми намереньями. Я же видела, что вы спасли госпожу Фостер. Меня хоть и приставили к ней как шпиона, но она всегда была ко мне добра. И госпожа Арчибальд тоже… И вы к ней были добры…

— Послушай, я не хочу слушать про этот круговорот доброты. У меня нет на это времени. Если ты хочешь сказать, что Арчибальд ищет меня по всему городу, то спасибо, я и так об этом знаю, — мое терпение было на пределе.

— Я слышала, что вы сделали. Но только это его не убьет. Ни одна пуля его не убьет. Он — бессмертен.

— Что ты такое несешь?

— На самом деле он живет уже очень давно. Еще когда у нас в городе были церкви. Моя бабушка рассказывала о них. А моя мама уже их не знала.

— Так-так, подожди. Ну тогда не только Арчибальду столько лет, но и Изабель…

— Ну а ведь никто никогда и не говорил, сколько им лет.

И вправду, ведь мои глаза могут видеть только их души, я не могу прочитать, сколько они живут и сколько им осталось. Получается, что Арчибальду, Изабель, Адену, судье и его сыну уже до хрена лет.А что с Мамоном, мэром и Саксом? С Эйденом все понятно — он чудовище, ошибка природы. А остальные? Они недавно вошли в секту? А Шарлотта… Возможно, она уже не первая невеста. Я разорвал договор с Дьяволом, изменилось ли что-то? Над этим еще придется поломать голову.

— Если ничего не делать, будет еще хуже.

Я больше ничего не сказал и направился к запасной двери. Элиза схватила меня за руку.

— Вот, возьмите, — она сунула мне нож в кожаном чехле.

— У меня уже есть оружие.

— Лишним не будет.

Спорить было не о чем: тут все средства хороши. Я взял нож и направился дальше, вглубь дома. Девушка же осталась стоять на улице, а когда я обернулся — ее уже не было. Передо мной стоял дворецкий с измученным лицом.

— Она надеялась, что вы придете, — шепотом сказал он.

Аден провел меня к Изабель и оставил нас наедине. Девушка лежала на кровати мертвенно-бледная. Ее душа все так же спокойно укачивала ребенка. Только теперь у ее бледной копии, как у змеи, слезала кожа, под которой просматривался изумрудный скелет.

Я присел на край кровати, неожиданно она взяла мою руку в свои.

— У тебя все-таки получилось, — еле слышно сказала она. — Все-таки ты удивительный человек, Рори.

— Скорее — слишком доставучий.

Она слегла усмехнулась, ее лицо сразу же исказилось в приступе боли. Меня больше удивило не то, что она обратилась ко мне на «ты», а то, что смогла выжить после пулевого ранения, да еще и ребенка сохранить. Будто прочитав мои мысли, Изабель спросила:

— С ребенком же все хорошо? Ведь ты его видишь?

— Я вижу только, что он жив.

— Это уже больше, чем ничего. Ты можешь себе представить? Ведь это он меня спас. Наверное, если бы не Теодор, Райли бы точно меня прикончил. Значит, остались в нем какие-то чувства? Верно?

Я не стал переубеждать женщину, запутавшуюся в собственной лжи, и просто кивнул.

— Сакса ведь больше нет, так?

— Да. И Теодор теперь ищет тебя. Перед уходом он сказал, что сотрет тебя с лица земли. Лицо его было очень страшным… Не помню, когда в последний раз видела его таким злым.

— Хм. Могу себе представить.

— Убегай. Ты ведь теперь можешь.

— Нет, не могу. Мне надо найти Энтони.

— А… Того парня… Я не знаю, что с ним. Даже не видела его.

— Да. Но я знаю, где его прячут. Точнее… Его примерное местоположение. Тут когда-нибудь стояло здание, напоминающее часовню? Или, может, ты знаешь какой-то подвал под разрушенным зданием из кирпича, который использует Арчибальд?

— Не знаю…

Голос ее с каждым разом становился все слабее. Тревожить ее дальше было бессмысленно, поэтому я пожелал ей отдохнуть и вышел из комнаты. Вряд ли мы с ней когда-нибудь еще увидимся. Хоть меня и раздражал такой тип женщин, должен признать, она была не самой плохой.

Спустившись, я встретился взглядом с Аденом. В голове сразу появился образ маленькой девочки на пепелище. Когда он хотел было проводить меня до выхода, я круто повернулся к нему лицом и сказал:

— Если ты не забыл, Дорайн хочет с тобой поговорить.

Лицо дворецкого побледнело еще сильнее. Он сразу стал протестовать:

— Нет! Я никогда туда не пойду!

— Да почему же? Она тебя, похоже, любила…

— Кто? Она?! Да она была безумна! Если это и была любовь, то от такой любви умирают быстрее, чем от яда. Да и если так говорить, то любила она всегда Теодора. Но явно не меня!

— Теодора?..

— Да, они должны были пожениться. Но после ее смерти в итоге его женили на госпоже Изабель.

— Вот оно что… Что же ей от тебя тогда нужно?

— Без понятия! Даже знать об этом не хочу.

Ах маленькая обманщица! Она просто нагло мне наврала! И все же… Что-то подсказывало мне, что все теперь не так просто, как казалось.

— Хорошо, пойдем к ней. Разыграем небольшое представление.

— Вы, что, оглохли?! Я сказал — нет! В вашем спектакле участвовать не намерен! Тем более здоровье госпожи Арчибальд сейчас полностью зависит от меня.

— Ничего с ней не случится за то время, пока нас не будет. А без тебя эта обманщица не разговорится.

— Она не обманщица, она — безумная. Я уверяю, ничего хорошего от нашего разговора не получится.

— А мы посмотрим. У меня тоже есть на нее управа.

Аден со скрипом согласился на мои условия, и через полчаса мы уже поднимались на холм. Как только мы подошли к месту смерти Дорайн, послышался звонкий детский смех.

— Ура! Ты привел его.

— Конечно, я же обещал, — после моих слов я увидел, как Аден вздрогнул и начал осматриваться по сторонам. — Теперь говори, что хотела, — я передам.

— Нет, я передумала. Мне нужно, чтобы ты его убил, тогда моя душа упокоится с миром.

Как интересно… Маленькая плутовка.

— Как же я его убью? У меня ничего нет.

— В смысле убьешь? — тревожно переспросил Айден.

— Помолчи чуть-чуть, — прошептал я дворецкому.

— Да! Пусть заткнется, мелкий предатель. И не нужно меня обманывать. Есть у тебя оружие: я вижу под пальто револьвер. Пристрели ему башку, и мы закончим.

Милая девочка резко превратилась в хитрую бестию. Кажется, теперь я начиню понимать, почему Руперт не хотел ходить сюда.

— Вот как… — я решил подыграть ей и вытащил револьвер, направив его на Адена. Глаза дворецкого округлились, он хотел было уже убежать, но я в приказном тоне прокричал: — Стой! Иначе я выстрелю в ногу. — Аден остановился и непонимающе продолжал смотреть на меня. Затем я опять обратился к девочке-призраку: — Только я убью его в том случае, если ты скажешь, в чем же он так провинился. Тебе и самой должно стать легче.

— Думаешь, дяденька? Ну если нам с тобой от этого полегчает, то хорошо. Этот человек — слабохарактерный предатель и трус. Он не выполнял приказы Тео, а стал на сторону Изабель, этой шлюхи. Она тоже еще та предательница. Обещала и клялась перед моей могилой позаботиться о Тео, сидела, плакала, а сама прыгнула к этому долговязому уродцу-медиуму в постель.

— Вот как. Ну тогда Арчибальд должен сам совершить правосудие.

— У Тео других дело по горло.

Пока Дорайн говорила, я собрал и направил всю силу лунного камня на ее дух. Сначала она захрипела и посмотрела на меня непонимающими глазами. Я начал душить ее энергией, чтобы она поняла свое положение. Никогда не любил делать это с неупокоенными, но эта плутовка должна была получить урок.

— Дяденька, что ты делаешь? — прохрипела она. — Ты же обещал помочь мне…

— Да, обещал. Только ты маленькая лживая малявка. И если сейчас же не расскажешь, как все было на самом деле, я задушу тебя одним щелчком пальца. Ты поняла меня?

Дорайн зло посмотрела на меня. От милой и невинной девочки ничего не осталось. Что ж, не в первый раз я был обманут призраком. Все-таки нельзя забывать, что они только на вид дети. На них всех влияют определенные обстоятельства смерти и грех.

— Ладно! Дяденька, ты выиграл! Так и быть, расскажу. Только перестань меня душить, хорошо? — я чуть ослабил хватку. — На самом деле это я толкнула Лео в огонь… Он ужасно бесил меня! Тео любил его больше меня, всегда был на его стороне. В итоге теперь Лео мучает его. Вот так он благодарит Тео за его преданную любовь! И мамаша его тоже с ума потом сошла от горя. Она хотела, чтобы с ее семьей такого больше не произошло, и заключила договор с Дьяволом. Тот сказал ей выкопать тело своего деда, отрубить ему голову и провести над ней обряд в полнолуние. Затем эта голова всегда называла определенный грех в месяц, который нужно было поглотить. Тогда душа потихоньку очистится.

— Но только от этого ты бессмертным не станешь…

— Да! И Тео тоже хотел стать бессмертным! Только ничего не мог придумать. Тео часто приходит ко мне, один раз даже заснул здесь, и я наконец-то смогла поговорить с ним во сне.

— Ты, значит, еще и во сне можешь с людьми разговаривать?

— Только с Тео…

Девочка явно не хотела дальше говорить, но силой кольца я сжал ее горло еще сильнее.

— Я подсказала ему, как заключить союз с Дьяволом. Его мать все сделала неправильно.

— А сама ты как об этом узнала?

— Дяденька-медиум, у нас тоже есть свои способы. Думаешь, один такой умный?

— Ну и что же ты там ему наплела?

— Нужно было убить его родителей, сделать определенный обряд, тогда он заберет года жизни умерших.

— То есть сожрет их души и тем самым продлит себе жизнь…

— Да… И теперь мой Тео — почти что бессмертный. А вы, идиоты, ему ничего не сделаете. А вот этот трус возле тебя отказался и дальше помогать своему господину. В старые времена его бы за это избили плетью до полусмерти. И та, вторая шлюха, у которой Тео хотел забрать годы, тоже его предала. Она могла дать не только свою жизнь, но и жизнь ребенка. Но когда она об этом прознала, сбежала как последняя трусиха.

Вспоминая про Ирэн Сакс, я сразу же подумал об Изабель. А ведь она сейчас в таком же положении. Возможно, Арчибальд в туннеле спас ее только из-за этого. Черт возьми, все оказалось запутаннее.

— Есть же какой-нибудь способ его убить…

— Нет! Я же сказала: он — бессмертный! И скоро станет, как Бог, и обманет самого Дьявола. А ты только на нас, умерших, можешь действовать. Он же — может управлять живыми.

— Ничем он не может управлять!

На минуту я задумался. Нет, этот город просто одно огромное исключение из правил. Такого быть не может. Что-то же должно быть… Дьявол не настолько дурак.

— Подожди-ка. Как вообще Арчибальд ест души? Он не Акрус, а живой человек. Как ты ему помогла?

— Не я помогла, а Дьявол. Мамон – его посредник. Он пользуется тибиусом и может засасывать души, а потом отдавать их Арчибальду.

— То есть Мамон — не человек?

— Отчасти. Когда-то был кем-то, но с помощью Дьявола преобразовался, — вдруг Дорайн презрительно на меня посмотрела и усмехнулась: — И запомни: я тебе это все рассказываю только для того, чтобы ты понял, насколько он могущественен и что все твои попытки его убить будут ничтожными.

— Даже если так. Когда твой любимый Тео умрет, он будет полным рабом Дьявола. Его душа будет самой дорогой в Аду.

— Нет же, тупой дядя! Общество, созданное Тео и его матерью, это способ уйти от Дьявола. Дедушка Тео через голову рассказал ему…

— Дедушка Тео — это Дьявол. А Арчибальд просто ослеп от гордыни и безумия и не замечает слона в комнате! Дьявол же не полный идиот, как вы его представляете.

— Это ты идиот!

С Дорайн было бесполезно разговаривать: она застряла в своем мире. Но то, что она сказала, полностью усложняет дело. При этом я теперь знаю его слабое место. Итак, следующая остановка — Мамон.

Спросив у Адена, где сейчас находится врач, лечащий хозяйку, я получил довольно неоднозначный ответ:

— Он всегда приходит только по звонку господина или госпожи Арчибальд. Я не знаю его номера и где он вообще живет.

У меня оставалась только одна зацепка: его логово, где мы с ним встречались в первый и последний раз.

Дойдя до нужного дома, находившегося возле кладбища, я еще раз издалека взглянул на халупу Руперта. Надеюсь, что с Маршей и Шарлоттой все нормально…

В знакомой комнате на первом этаже, как я и опасался, никого не оказалось. Внутри до сих пор было сыро и жутко воняло. Все с тем же мерзким скрипом я открыл дверь, ведущую в подвал, и спустился вниз. Было холодно, подвал освещала еле горящая лампочка на потолке. С сожалением осмотрев весь подвал, я остановился в самом дальнем его углу, где стояла пустая клетка. В воспоминаниях промелькнул образ измученной девушки, затем Марши. Если не остановить этого безумца Арчибальда, то жертв будет не счесть. Он нарушает все законы иного мира и ничем не лучше Акрусов. Даже хуже.

Я тяжело вздохнул и поднялся обратно наверх. Вдруг кто-то с силой ударил меня по голове. Я упал на холодный деревянный пол, в глазах появились красные точки. Нападающий придавил меня всем своим телом и прошептал в ухо мерзким голосом, который я надеялся больше не услышать:

— Где мои любимые девочки, а, Рори?

— В жопе!

Эйден придавил меня к полу еще больше, что аж костяшки захрустели.

— Не выезживайся, медиум. Ты не в том положении. Кто-то очень зол на тебя.

— Пошел на хер!

Я с невероятным усилием вытащил револьвер и направил его на ногу Эйдена. Раздался выстрел, и великан вскрикнул. Если надо будет всадить в него еще четыре пули, то я только с радостью. Но только в том случае, если эта гнида умрет. Я направил дуло прямо ему в голову, Эйден увернулся. Промах. Его алая душа при виде моей неудачной попытки разразилась немым смехом.

— Ну ты и лошня, Рори, даже выстрелить нормально не можешь.

Он быстрым шагом, похрамывая, пошел на меня. Мне удалось ударить его по кровавой ноге. Эйден не растерялся и схватил меня за горло, и мы снова повалились на землю. В ушах раздался противный звон, великан сдавил мою глотку, будто это была шея котенка. Сраный мудак, даже не думай, что так просто убьешь меня.

Я поднял руку с кольцом и, сжав кулак, ударил ему прямо в глаз. Камень вошел в глазное яблоко, горячая кровь брызнула мне на лицо. Лунная энергия засияла, а Эйден завопил, закрывая руками глаз. Я ни на секунду не замешкался и напрямую выстрелил ему прямо в голову. От близости выстрела в ушах еще сильнее зазвенело, чувствовался запах горелого пороха. Эйден дернулся еще несколько раз, я с невероятным наслаждением выстрелил еще. Больше его бездыханное тело не двигалось. Я еще долго смотрел на труп Эйдена в страхе, что он сейчас встанет. Однако его мерзкая хищная душа ушла навсегда и больше не смеялась.

Получилось. Значит, Ад перестал на него действовать. Надеюсь, я больше никогда не встречусь с таким чудовищем…

— Думаю, пора тебе попробовать вкус Ада на самом деле.

Я выдохнул и проверил камору. Осталось две пули.

Так, от Эйдена я избавился. Что делать дальше? Где искать этого Мамона? Самое страшное — если он скрывается у Арчибальда. Тогда все сильно усложняется. И тут я вспомнил, что адрес этой квартиры когда-то дал мне мэр. Возможно, он и сейчас знает местонахождение этого таинственного существа.

В коморке была раковина, и я постарался отмыть кровь. Не хочу даже, чтобы на мне и пятнышко осталось — настолько было мерзко ощущать кровь этого ублюдка. И все же полностью оттереть эти пятна невозможно. Когда вернусь домой, сожгу всю одежду.

Я бегом направился к мэру. Вряд ли он сейчас в ратуше, наверняка прячется в своей норе. Местонахождение его дома я знал уже давно, он был недалеко от Фостерского. Почти все богатые дома находились в одном районе.

У дома Самуэля было тихо, никакой прислуги, все окна и двери закрыты. Уехал, что ли?

Я заглянул через окно в темную комнату и попытался хоть что-то разглядеть. Ничего, пустота, дом будто умер. Я подобрал булыжник из сада возле особняка и запустил в окно. По всей округе раздался грохот. Нужно все быстренько сделать и убираться отсюда. Я очистил путь от осколков и перелез через окно. Никто не подбежал ко мне, значит, дома и вправду никого нет. И все же нужно проверить.

Я стал обыскивать все комнаты. Все это время слышался мерзкий треск. Звук явно доносился со второго этажа. Поднявшись, я нашел спальню Самуэля и лицезрел интересную картину: мэр в полумертвом состоянии лежал на кровати. При его виде стало понятно, что этот треск издавала душа, точнее, спадающая по чуть-чуть оболочка-обманка. Под белой идеальной кожей все время скрывался уродливый, прогнивший синий скелет, из которого выливались греховные соки.

Как только мэр увидел меня, он слабо усмехнулся:

— Сакс был прав: ты еще та заноза в заднице.

Я взял его за ворот потной рубашки и подтянул к себе:

— Если не хочешь усилить свои страдания, ответь на мои вопросы.

— Послушай, медиум, у меня нет сил с тобой бороться. Просто добей меня. Я же вижу, что ты хочешь. Либо ты, либо господин Арчибальд. По моим подсчетам — лучше уж ты.

— Послушай, мэр. Давай-ка заключим сделку. Я убиваю тебя быстро и без последствий, хоть ты этого и не заслуживаешь, а ты говоришь мне, где сейчас Энтони и Мамон.

— Последнее, что слышал: твоего Энтони отправили в «крипту». Господин Арчибальд часто туда кого-нибудь сажает. Мамона хотели отправить туда же. Уж не знаю, с какими целями.

— Что еще за «крипта»?

— Так господин Арчибальд называет свою «тюрьму». Не знаю, что там было раньше, здание давно уничтожили, но осталось какое-то подобие убежища в случае войны.

Зато, кажется, я понял, чего хочет эта заносчивая скотина. Думает получить способности медиума, чтобы поговорить со своим сраным братцем? Нет уж, я не доставлю тебе такого удовольствия.

Мэр точно описал местонахождение часовни, значения которой он даже не понимал. Затем я вытащил револьвер и направил ему в голову.

Раздался выстрел, и у меня остался один патрон.

До разрушенной часовни пришлось идти не меньше часа. Время шло, а я не продвигался ни на миллиметр.

От самой часовни и вправду остались только кирпичи. В поисках двери я стал расчищать землю от опавших листьев и наконец заметил деревянный люк. Самуэль предупредил меня, что нужно взять фонарь, и теперь я понял зачем: лестница вниз вела в беспросветную тьму.

Я осторожно спустился вниз и осветили пространство светом фонаря. Вдалеке показалось что-то похожее на огромный бугор, и я направился к нему. Что-то было странное в этом холмике… Подойдя поближе и осветив место, я понял, что это труп. Труп Мамона. Его маленькие крысиные глаза закатились, обрюзгшее тело распласталось на земле, почти слилось с ней. Кто это его так? Арчибальд? Судя по язвенно-зеленоватому оттенку кожи, он лежит тут больше часа.

— Вот же…

Опоздал. Надо было раньше приходить к мэру. Идиот… Ладно, по крайней мере, это не труп Энтони. Еще есть шанс.

Я вспомнил о ноже, который дала мне Элиза. Как чувствовала…

Мне удалось расстегнуть его заляпанный белый халат, затем рубашку. На свет вывалилось вздувшееся брюхо. Что ж, посмотрим, что в нем.

Я начал медленно вспарывать ему живот, из которого потекла темно-красная кровь. Вонь невыносимая, но нужно терпеть. Вместо кишки у Мамона внутри оказался инструмент, с виду напоминающий большую дудку без дырок. Я вытащил окровавленное орудие из чрева. Видимо, это и есть тибиус, о котором говорила Дорайн. Еще бы понять, как этим пользоваться...

Я потерял все ниточки, которые могли привести меня к цели. Оставалось одно: найти Арчибальда и по его воспоминаниям понять местонахождение Энтони. Учитывая ситуацию, этот нелюдь точно придет лишь в одно место...

* * *

Господин Арчибальд еще сильнее сжал мой локоть и достал пистолет, направив на меня. В ушах без остановки повторялись его слова: «Вашего Рори больше нет».

В эту секунду губы души-близнеца зашептали, я отчетливо услышал каждую букву.

— Я слышу!

— Прекратите эту комедию.

— Нет-нет, я серьезно! Ваш брат говорит со мной.

Господин Арчибальд на миг остановился и внимательно посмотрел на меня.

— И что же он горит?

Тогда я стал внимательно слушать изуродованную душу. В первую очередь меня удивило, что голос у него был детский. Затем от услышанного волосы стали дыбом. И как я скажу такое ему?

— Если вы сейчас же не ответите, я вышибу вам мозги.

— Ваш брат, он вас ненавидит…

— Лжете.

— Он говорит, что из-за этого мучает вас. И что Дорайн Эйнсворт толкнула его в огонь. А вы слушаете ее как послушный баран. Он говорит…

Да он же убьет меня за такие слова!

— Ну!

— Он сказал: «Тео, ты — чудовище».

Удар пришелся мне по лицу. Что ж, я ожидал, что будет хуже. Хозяин дома начал крушить всю мебель, на пол полетел диван, разбилась посуда. Он кричал как дикий зверь, отчего сбежалась вся прислуга.

— Возьмите этого засранца и посадите его в «крипту».

Мне страшно представить, что может называться у них «криптой». Не думаю, что что-то хорошее.

Меня привезли на какой-то пустырь, затем подвели к разрушенному кирпичному зданию и спустили вниз. Здесь ни черта не было видно, холодно и сыро. Страшно подумать, что Арчибальд теперь хочет от меня и что случилось с Рори. Голова жутко болела, подташнивало. Я нащупал мягкую землю и даже не заметил, как отключился.

Не знаю сколько пролежал так на холодной земле в кромешной темноте. Может, день, может, два. Я просыпался, затем блевал, затем опять погружался в забытье. Похоже, у меня сотрясение или что-то подобное…

Через несколько пробуждений я наконец полностью очнулся от света солнца, слепящего глаза. Еле-еле сюда спустился тучный мужчина в белом халате, затем опять запер люк. Он положил фонарь на деревянный ящик и тяжело подошел ко мне, вытирая пот платком.

— Вы кто? — я еле узнал свой голос: настолько он охрип.

— Называй меня Мамон.

— Мамон? Князь Ада? Я еще сплю, что ли?

— Думай как хочешь.

Я посмотрел на этого «князя». Лысый, толстый мужчина с маленькими глазами. Ничего примечательного, кроме белого халата.

— Вы врач?

— Опять вопросы… У всех постоянно какие-то вопросы.

Голос его был вялый и безучастный, он явно не собирался отвечать мне, что происходит. Однако, как только я об этом подумал, он тут же сказал:

— Вижу, что тебя тоже коснулась смерть.

— Вы о чем?

— Да так, неважно.

— Нет уж, говорите, раз начали. Зачем меня тут заперли? Что вы хотите?

— Ну раз ты все равно умрешь, расскажу о твоей участи. Раз так интересно. Я всего лишь скромный посредник Дьявола. Через меня Теодор засасывает души и съедает их. Ты показался ему хорошей кандидатурой, раз стал единственным, кто услышал его брата. Он сожрет твою душу и сможет разговаривать с Лео. А я взамен тоже получу свою выгоду.

— Чего-чего? — все услышанное казалось каким-то бредовым сном. — А! Понял. Я, наверное, надышался каким-то ядовитым газом. Арчибальд спустил на меня газ…

Вмиг глаза этого человека преобразились, приобрели устрашающий оттенок. Его слова уже не казались таким уж бредом. Да и безучастность куда-то делась, он вдруг стал… серьезнее.

Мое сердце забилось сильнее, когда люк наружу открылся еще раз, и нас осветил солнечный свет. Я с ужасом подумал, что это Арчибальд, и мне пришел конец. На удивление вниз спустился парень в маске, в котором я узнал Коула.

— А ты чего здесь делаешь? Где Люцифер?

— Он попросил вас зайти к нему. Срочное дело.

— Какое срочное? Парень на последнем издыхании.

— Это по поводу Господина.

Мамон перестал задавать вопросы, еще раз посмотрел на меня, а затем направился к выходу. Как только он поднял свою тушу на лестницу, Коул вытащил нож и со всей силы воткнул толстяку в горло. Тот издал крик, больше напоминающий крик свиньи, когда ее режут, и повалился на землю, прикрывая шею. Затем Коул поднял ногу, но Мамон резкими движениями пополз в противоположную сторону. Парень с ужасающей спокойностью медленно направился за ним:

— Ты маленький предатель! Он все узнает. Он…

Мамон недоговорил — Коул ударил его ногой по лицу, затем еще раз, и еще раз. Я почувствовал в этих ударах огромную ненависть. Между ними явно был какой-то жуткий конфликт…

Мамон издал последний вздох, и мне привиделось, как из его рта вышел черный дым. Затем Коул повернулся в мою сторону. Руки и маска его были заляпаны кровью, я отпрянул.

— Спокойно. Я пришел с миром. Арчибальд искал тебя по всему городу после произошедшего ночью. Час назад я увидел Мамона, который шел сюда, и понял, что Арчибальд все-таки нашел тебя и запер здесь, — видимо, Коул до сих пор думает, что я — Рори. Значит, с настоящим Рори они не встречались.

Когда парень в маске помог мне подняться, голова закружилась еще сильнее. Коул, можно сказать, дотащил меня до своего дома, где мы с ним заперлись в комнате судьи. Старик лежал, тяжело дыша, его явно бил озноб. Меня поразило, как преобразовалась душа Бауэрмана. Она наполовину сняла свою оболочку, за которой красовались серые, как пепел, кости.

— Что случилось? — еле слышно спросил я.

— Он такой после сегодняшней ночи. Ты ведь совершил какой-то обряд? Меня не было в зале, я вышел в другую комнату. Отец прибежал ко мне весь перепуганный, сказал, что нужно убегать. Наутро мы перестали чувствовать печать. Вот только отец сразу же свалился и не встает. Он ведь не умрет?

Обряд? Боже, Рори, что ты сделал? Я даже представить не могу.

— Не уверен…

— Но что ты сделал? Мне нужно знать, к чему быть готовым.

— Я… Слушай, Коул, спасибо, что спас меня. Но я не Рори.

— Не понимаю.

— Меня зовут Энтони. Я приехал, чтобы помочь своему другу-медиуму. И в итоге влип по-крупному.

Коул ничего на это не ответил, только спросил еще раз:

— Значит, все это время у нас в городе было два медиума?

— Получается, что так. Какая теперь разница… Ведь Арчибальд ищет не только Рори, но и меня, — представляю, как он сейчас зол. Мне нужно найти Рори, возможно, вдвоем мы сможем что-то придумать. — Говоришь: печать снята. Значит, вы наконец можете говорить?

Я попросил Коула рассказать мне все, что не мог Рори. Вот только от его истории у меня кровь стыла в жилах. Я не верил своим ушам, а главное, не верил, что Рори все это лицезрел своими глазами. А если бы в итоге ничего не получилось, то и я бы стал свидетелем всего этого кошмара. Помогать убивать людей, да еще для таких целей… лучше самому умереть.

— Мы с отцом просто хотели уехать отсюда и жить нормально…

После своего рассказа Коул долго смотрел на своего отца. Я же попытался переварить услышанное.

Мне нужно как-то помочь Рори. Думай, Энтони, думай.

«Дорайн Эйнсворт».

Точно. Ведь его брат произнес именно это имя. Он сказал, что Арчибальд без конца слушается ее. Значит, она многое знает.

— Ты знаешь кого-нибудь по имени Дорайн Эйнсворт?

Я не мог видеть лицо под маской, но почувствовал его удивление.

— А зачем тебе?

— Я знаю, что Арчибальд ей очень доверяет. Возможно, она сможет…

— Она умерла.

— Как?

— Очень давно. Он не может с ней говорить.

Действительно… не может. Хотя в этом городе происходят такие сверхъестественные события, что ни в чем нельзя быть уверенным.

— А где-то есть ее могила?

— Ну… на кладбище...

— А она умерла естественной смертью?

— Нет, сгорела.

— Тогда она точно там. Где это?

Коул подробно объяснил мне, как дойти до пепелища. Слушая его, я понял, что Рори как раз ходил туда, когда мне нужно было отвлечь господина Арчибальда. Вот же, зараза, и ничего не рассказал! Он наверняка узнал там что-то важное, но решил промолчать и все сделать в одиночку. Только черт поймет этого человека. То ему помощь нужна, то не нужна. Так бы и треснул его по голове!

Я попытался успокоиться и собраться с силами. После предложенной еды, питья и небольшого отдыха голове стало полегче. Хотя не скажу, что она прошла до конца. Меня до сих пор мутило, а боли не прекращались. Когда я уже собрался уходить, Коул вдруг произнес:

— В любом случае спасибо тебе.

Я взглянул на отца и его несчастного сына и горько улыбнулся.

Пока я шел до пепелища, постоянно оборачивался, боясь увидеть Арчибальда или его приспешников. Хотя, судя по рассказам Коула и состоянию его отца, они явно все валяются на кровати в горячке. Интересно, почему это не подействовало на Мамона и на Арчибальда? Мамон явно не из этого мира. Но Арчибальд? Что он вообще такое? Коул признался, что когда-то попал под влияние в надежде на излечение, но в итоге бросил это дело, став поваром. Поэтому у него не появилось последствий после обряда Рори. Да и душа его полностью отражала его грех, без единой обманки.

Наконец поднявшись на холм, я ступил на территорию пепелища. Предчувствие меня не подвело: вдалеке я заметил силуэт Арчибальда. Он сидел, согнувшись, на земле спиной ко мне. Подойдя чуть ближе, я понял, что он плакал. Значит, и такому чудовищу не чужды чувства?

Возле него стояла девочка с невероятно рыжими волосами. Она, похоже, заметила, что я ее вижу, и подбежала.

— Здравствуй, дяденька, ты меня видишь?

Я не стал отвечать, не хватало еще, чтобы Арчибальд меня услышал, и просто кивнул.

— Не разговаривай с этой лгуньей! Из ее рта льется только вранье! — неожиданно послышался другой детский голос. К своему удивлению, я узнал в нем голос брата Арчибальда.

— Заткнись, Лео! От тебя одни беды! Посмотри, до чего ты довел Тео!

— Это все из-за тебя, идиотка!

Они начали безостановочно обвинять друг друга во всех смертных грехах. Все-таки иногда я подмечаю, что эмоциональный уровень развития у неупокоенных остается на том же уровне, как когда они умерли.

Вдруг Арчибальд вздрогнул, будто услышав всю эту брань, и быстро встал. Его холодный хищный взгляд осмотрел меня с ног до головы.

— Ты… Как ты тут оказался?

Раздался выстрел, и ногу Арчибальда поразила пуля. От резкого звука в ушах зазвенело, голова раскалывалась. Я обернулся и увидел тяжело дышащего Рори, его грязная и без того одежда была запачкана в крови. В руках он держал странный предмет, который зачем-то поднес ко рту.

И тут заиграла мелодия…

Эпилог

Все-таки это оказалась дудка. Как только я прислонил ее к своим губам, из нее полилась мелодия. Взгляд Арчибальда я не забуду никогда. В нем отражались и удивление, и ненависть, и досада. Он явно не ожидал такого решения с моей стороны.

Как только дудочка заиграла, я почувствовал странный прилив сил. Воспоминания потекли ко мне рекой. Мне придется забрать их судьбу, души, жизнь.

Арчибальд рухнул на землю и стал извиваться в невообразимых судорогах. Вцепившись в свою рубашку, он пытался закричать, но издавал только еле слышные звуки. Странно было лицезреть подобное. Когда же тело Арчибальда было полностью уничтожено, оно стало постепенно иссыхать, будто из него высосали все жизненные соки.

— Рори, что ты сделал?.. — тихо спросил меня Энтони, когда настала кромешная тишина. Ее нарушало только рыдание Дорайн.

— Вы монстры, монстры… — без остановки произносил призрак. Впервые мне было совершенно не жаль неупокоенного. Если бы не она, многого можно было избежать.

Я же, наверное, совершил самую большую ошибку в своей жизни. С другой стороны, это решение, созревшее в моей больной голове, не удивляло. Другого и быть не могло. Ведь я — хаос.

Все-таки один договор мне удалось аннулировать, и то не без жертв и страданий. По сути, я выполнил просьбу, по которой меня сюда вызвали. Но уничтожить договор, заключенный Арчибальдом, не представлялось возможным. Тут Дьявол продумал все до мелочей. Теперь жизни и грехи этих людей — моя ответственность. Если только кто-то не захочет их перенять…

Пока мы спускались с холма, Энтони слушал мой рассказ про сегодняшний день с непомерным ужасом на лице.

«Должен был быть выход, должен…», — все не прекращал повторять он.

Что теперь говорить? Ничего другого я не придумал. Может, и есть какой-то способ, но сейчас мы явно его не найдем. Смотря на Энтони, я видел в его лице усталость и болезненность. Не представляю, что увижу в своем отражении…

Мы решили, что больше ни минуты не хотим находиться в этом проклятом городе. Хоть у Энтони и болела голова, он готов был управлять машиной, которую приметил еще у Арчибальда. Нужно немедленно уезжать, забрав Дороти. Как хорошо, что Энтони умел водить автомобиль!

— Рори, ты после этого больше никуда не поедешь?

— После такой «поездочки» я буду безвылазно сидеть дома. Минимум год. Еще нужно что-то придумать с Дороти... А ты почему спрашиваешь?

— Я хочу съездить в другие города и помочь там.

— Потом соберетесь в кружочек и станете друзьями на век? Зачем, Энтони?

— Просто… По-другому не могу.

— Они там и без тебя справятся. Да и ты даже не знаешь, куда ехать.

— Попрошу помощи у Коула.

— А вы теперь лучшие друзья, что ли?

— Нет, но, думаю, он не откажет.

— Какой же ты…

— Ну!

— Правильный… Аж, тошно, — я не стал ничего больше говорить. Энтони уже большой мальчик. Тяжело переубеждать человека с таким характером. — Может, тогда Дороти себе возьмешь? Еще одно доброе дело сделаешь. Тем более вы явно подружились.

— Нет. Оставь девочку себе. У тебя хотя бы дом есть, а я скитаюсь с места на место. Да и на самом деле, она привязалась к тебе. Только и говорит: «Рори да Рори».

— И ты туда же…

Не думаю, что я привью Дороти какие-то хорошие черты. И что я расскажу ей о семье, когда она вырастет? По сути, я наблюдал за всей этой драмой воочию и стал ее непосредственным участником. Убил ее отца…

Арчибальд… Сколько же ты породил ошибок природы, сколько законов переступил. И ради чего?

Удивительно, как один человек может повлиять на судьбу огромного количества людей. На целый город. На множество городов. И ведь я ощутил всю жадность амбиций Арчибальда: он бы не остановился. Если бы он и дальше продолжил безвозмездно править, то вся эта история могла поглотить и мой дом, и другие города, а может, и страны…

Энтони прав: нужно все уничтожить подчистую. Только решение этой проблемы для меня сейчас невозможно. Я так устал… Будто прожил триста лет и мне неимоверно надоела эта жизнь. Меня поглотили усталость, боль и… пустота. Я вобрал в себя несколько душ, стал тем, кого ненавидел всем сердцем, и внутри царила пустота еще большая, чем была до этого.

Черт возьми, мне с первого взгляда не понравился этот город!