Дитя Бури

Глава 1. Незнакомая мелодия

Корчма "Семь котов" в деревеньке Вроницы никогда не славилась изысканной публикой. Прокопченные стены, залатанная соломенная крыша и вечно скрипящая вывеска — всё здесь говорило о том, что Велен остаётся Веленом, несмотря на окончание войны. Однако этим промозглым вечером что-то изменилось.

Звуки лютни, доносившиеся из корчмы, не походили ни на что, что когда-либо слышали местные жители. Мелодия казалась странной, почти неземной — то взмывала ввысь, как песня жаворонка, то опускалась в глубины, словно шёпот подземных вод. Даже вечно угрюмый корчмарь Олаф застыл, приоткрыв рот, с недомытой кружкой в руках.

В центре зала сидел незнакомец. Его одежда, хоть и покрытая дорожной пылью, была сшита явно не в здешних краях - слишком яркая, слишком необычная. Длинные тёмные волосы были небрежно перехвачены кожаным шнурком, а на поясе висел меч, но не стальной и не серебряный — его клинок словно был соткан из застывшего звёздного света.

— Благодарю за гостеприимство, — произнёс он, закончив играть, и улыбнулся так искренне, что даже самые подозрительные крестьяне невольно расслабились. — Меня зовут Корвин, и я всего лишь путник, ищущий ночлега.

— Ты не похож на обычного менестреля, — проскрипел старый Збышек из угла, прищурив единственный глаз. — И уж точно не похож на ведьмака, хоть и при мече.

Корвин рассмеялся, и его смех был подобен весеннему ветру, разгоняющему тучи.

— О, я много кто, уважаемый. Но сегодня — просто уставший путник, готовый заплатить за ужин честной монетой и новой песней.

Он достал из кармана горсть монет - к удивлению Олафа, незнакомой чеканки, но явно золотых.

Корчмарь с подозрением осмотрел монеты, но золото есть золото - даже если чеканка незнакомая. Олаф кивнул и отправился за элем, а Корвин снова взялся за лютню, наигрывая что-то тихое и задумчивое.

— А правда, что за Туманными горами живут драконы? — подал голос молодой Войтек, сын кузнеца.

— Драконы живут везде, — ответил Корвин, и в его глазах мелькнул огонёк, — вопрос в том, умеешь ли ты их видеть.

— А ты видел?

— О, я видел существ куда более удивительных, чем драконов, — Корвин отхлебнул эля. — Например, однажды встретил демона, который коллекционировал детские улыбки. Не крал, заметьте - просто собирал воспоминания о них.

Збышек хмыкнул в своём углу:

— Складно врёшь, менестрель.

— Я никогда не вру, — подмигнул ему Корвин. — Просто иногда правда бывает настолько необычной, что люди принимают её за выдумку.

Он провёл пальцами по струнам, извлекая новую мелодию - более живую, игривую. По корчме словно пробежал свежий ветерок, заставив пламя свечей затанцевать. Даже вечно хмурый Олаф начал притопывать ногой в такт.

— А что это за меч у тебя такой? — не унимался Войтек. — Никогда такого не видел.

— Этот? — Корвин слегка коснулся рукояти. — Подарок от одной очень мудрой госпожи. Она говорила, что он выкован из застывшего лунного света и закалён в дыхании звёзд.

— Опять байки травишь, — проворчал кто-то из посетителей.

— Ничуть, — Корвин сделал глоток эля, пожав плечами. — Просто иногда самые удивительные истории случаются там, где их совсем не ждёшь. Например... — он внезапно замолчал, прислушиваясь. За окном послышался топот бегущих ног.

Дверь с грохотом распахнулась. На пороге стояла женщина, её лицо было искажено ужасом:

— Помогите! Кто-нибудь! В лесу... там моя дочь! Утопцы... целая стая!

Повисла тяжёлая тишина. Крестьяне отводили глаза — каждый знал, что значит встреча с утопцами в сумерках. А Корвин... Корвин уже поднимался со своего места, и что-то неуловимо изменилось в его облике. Словно за маской беззаботного менестреля проступило что-то от опытного воина.

— Показывайте дорогу, сударыня, — произнёс он спокойно, но необычайно твердо. — Думаю, сегодняшний концерт придётся немного отложить.

Корвин похлопал себя по карману, где лежала горсть диковинных монет, и, подмигнув корчмарю, застывшему с открытым ртом, вышел из-за стола. На улице уже сгущались сумерки.

Лес встретил их промозглой тишиной. Женщина, представившаяся Мареной, почти бежала вперёд, то и дело спотыкаясь о корни. Корвин двигался следом почти беззвучно, его лёгкая поступь не нарушала лесной тишины, словно он был частью самого леса.

— Мы собирали грибы, — сбивчиво рассказывала Марена. — Я отошла буквально на минуту... А потом услышала крик Яськи. Их было много, не меньше дюжины...

— Утопцы обычно охотятся группами, — спокойно заметил Корвин. — Но они медлительны на суше. У нас есть время.

Внезапно он остановился, положив руку на плечо женщины. В сгущающихся сумерках его глаза словно светились изнутри — не жёлтым, как у ведьмаков, а мягким лазурным светом.

— Я слышу их, — произнёс он тихо. — И вашу дочь тоже. Она жива, забралась на дерево. Умная девочка.

Марена всхлипнула, но Корвин уже стягивал с плеч свой плащ.

— Останьтесь здесь. И что бы вы ни услышали — не приближайтесь.

Он достал из-за пояса небольшую свирель, и на мгновение это показалось настолько неуместным, что Марена решила — незнакомец сошёл с ума. Но затем он поднёс инструмент к губам, и...

Первая нота прорезала воздух как клинок. Вторая заставила листья на деревьях затрепетать. А потом началась музыка, совершенно не похожая на ту, что он играл в корчме. Это была песня битвы и свободы, гимн хаоса и справедливости.

Корвин шагнул в темноту, и воздух вокруг него начал искриться. С каждым его шагом, с каждой нотой, вокруг него закручивались крошечные вихри света, словно светлячки в брачном танце. Марена могла поклясться, что слышит тихий смех, доносящийся откуда-то... отовсюду.

А потом она услышала утопцев. Их шипение и бульканье прорезало ночь, но теперь к этим звукам примешивалось что-то ещё — визги боли и страха. В отблесках света Марена увидела, как из земли вырвались сияющие лианы и оплели одного из утопцев, а в следующий миг он просто рассыпался облаком светлячков. Они метались, словно обезумевшие, а в центре этого хаоса продолжала звучать удивительная мелодия.

— Мама! — детский крик заставил её сердце подпрыгнуть. — Мама, я здесь!

Не успела Марена и шагу ступить, как рядом появился Корвин с перепуганной, но невредимой Яськой на руках. Его одежда была забрызгана болотной жижей, но его лицо светилось торжеством и облегчением.

— Простите за задержку, — сказал он, опуская девочку. — Пришлось объяснить нашим водоплавающим друзьям, что невежливо хватать незнакомых детей. Боюсь, некоторые из них оказались не слишком музыкальны.

Яська, вопреки всему пережитому, хихикнула.

— Ты заставил их танцевать! А потом они стали лопаться, как пузыри!

Корвин подмигнул девочке.

— Просто небольшой урок хореографии. Но, думаю, нам пора возвращаться. В корчме ждёт горячий ужин, а я обещал ещё одну песню. — Он помолчал и добавил уже серьёзнее: — И, пожалуй, разговор о том, почему маленьким девочкам не стоит гулять в лесу после заката.

Он улыбнулся Яське, всё ещё крепко прижимавшейся к матери, и, подхватив с земли свой плащ, жестом пригласил их следовать за собой. Обратный путь обещал быть недолгим, но возвращаться в деревню в одиночестве Корвину не хотелось.

Корчма встретила их приглушённым гулом голосов. Завсегдатаи "Семи котов" собрались вокруг пустого стула Корвина, тихо переговариваясь и бросая взгляды на дверь. Когда она открылась, воцарилась тишина.

Корвин вошёл первым, пропуская Марену с дочерью вперёд. Его походка оставалась легкой, несмотря на забрызганную тиной одежду и следы недавней схватки. Кровь утопцев на его необычном мече уже начала испаряться, превращаясь в легкую серебристую дымку.

— Клянусь Мелитэле... — пробормотал кто-то из посетителей.

— Живая! — воскликнула старая Агата, бросаясь к Яське. — Девонька моя, живая!

Корчмарь Олаф молча поставил на стол большую кружку пива и жестом указал на дымящуюся миску похлёбки. Корвин благодарно кивнул, но прежде чем сесть, повернулся к Марене:

— Присоединитесь? Думаю, вам обеим не помешает горячий ужин.

Марена попыталась возразить, но он уже достал из кармана несколько золотых монет.

— Я настаиваю. К тому же, мне нужна благодарная публика — я ведь обещал ещё одну песню.

Когда они устроились за столом, вопросы посыпались со всех сторон. Корвин отвечал скупо, больше слушая рассказ восторженной Яськи о том, как она забралась на самую высокую сосну и как "светящиеся бабочки" танцевали вокруг странного менестреля.

— А правда, что ты не ведьмак? — спросил Войтек, сын кузнеца. — Но ты же убиваешь чудовищ...

— Правда, — Корвин отхлебнул пива. — Ведьмаки — уважаемые профессионалы. Я же... скажем так, просто не люблю, когда обижают слабых.

— Но кто ты тогда? — не унимался Войтек.

Корвин на мгновение замер, глядя в свою кружку. По его лицу пробежала тень, словно воспоминание о чем-то далеком и важном.

— Путник из далёких земель, — наконец ответил он. — Из мест, где свобода ценится превыше золота, а справедливость порой носит странные маски. — Он обвёл слушателей взглядом, и что-то в его манере держаться и голосе заставило всех собравшихся придвинуться ближе. — Хотите, расскажу вам историю о тех краях? О месте, где демоны могут быть благороднее людей, а хаос иногда приносит больше пользы, чем порядок?

— Только не пугай девочку, — встревоженно произнесла Марена. — Ей и так досталось сегодня...

— О, эта история не о страхе, — мягко возразил Корвин, доставая лютню. — Она о надежде. О том, как однажды целый мир восстал против тьмы… — Его пальцы тронули струны, извлекая первые ноты мелодии, которую здесь никто никогда не слышал. — О крестовом походе против демонов и о том, как одна душа может изменить судьбу целого мира.

Яська, уже почти засыпающая на плече матери, встрепенулась. В углу корчмы Збышек придвинул свой стул ближе, а молодой Войтек и вовсе сел прямо на пол у ног странного гостя.

— Всё началось в городе, название которого вам ничего не скажет, — начал Корвин, и его голос, словно вплетаясь в музыку, приобрел новое качество. — В Кенабресе, прекрасной жемчужине королевства Мендев, где однажды открылась рана между мирами...

За окном сгущалась ночь, где-то вдали выли волки, но в корчме "Семь котов" этого никто не замечал. Все слушали историю о другом мире, о демонах и героях, о падении и искуплении. И только старый Збышек, прищурив единственный глаз, замечал, как иногда, когда Корвин говорил об особенно личных моментах, вокруг него словно начинал кружиться едва заметный вихрь крошечных огоньков.

В этот момент дверь в корчму снова распахнулась, прерывая рассказ Корвина на полуслове. На пороге стоял высокий мужчина в промокшем плаще, с которого стекала вода. За его спиной маячили ещё трое, и у каждого на поясе висел меч.

— Вот значит как, — протянул вошедший, стягивая капюшон и являя миру шрам, пересекавший всё лицо от виска до подбородка. — Местные греют уши у костра, пока мы в темноте да в грязи за ними приглядываем.

— Господин Ярре, — пробормотал Олаф, нервно протирая стойку. — Мы не ждали стражу сегодня...

— А должны были? — Ярре прошёл к стойке, его сапоги оставляли мокрые следы на полу. — Особенно когда по лесу бродят утопцы. И не только утопцы, — его взгляд остановился на Корвине. — Говорят, кто-то устроил там представление. С музыкой и огнями. Прямо как в сказке.

Корвин спокойно отложил лютню. Его движения оставались плавными, но что-то неуловимо изменилось в воздухе — словно перед грозой.

— Добрый вечер, господа стражники, — вежливо произнёс он тем же располагающим тоном. — Рад, что в этих краях так заботятся о безопасности путников. Позволите угостить вас элем?

— Чужак, — Ярре окинул взглядом Корвина. — Со странным мечом и ещё более странными монетами. Откуда будешь, менестрель?

— Издалека, — Корвин пожал плечами. — Из мест, где стражники обычно представляются, прежде чем начинать допрос.

По корчме пробежал тихий шёпот. Яська, всё ещё сидевшая рядом с матерью, инстинктивно придвинулась ближе к Корвину.

— Осторожнее со словами, чужак, — один из спутников Ярре положил руку на меч. — Мы здесь закон.

— Закон? — в голосе Корвина появились новые нотки, от которых у некоторых посетителей корчмы побежали мурашки по спине. — Интересно. А что же говорит закон о стражниках, которые не пришли на помощь ребёнку в беде?

— Ты... — начал было Ярре, но осёкся. В глазах Корвина плясали искры, и теперь это явно не было игрой света.

— Я всего лишь усталый путник, — мягко произнёс Корвин. — Который хочет закончить свой ужин и историю. И я искренне надеюсь, что господа стражники присоединятся к нам. Ведь в такую ночь лучше быть среди людей, верно? Особенно когда в лесу творится... всякое.

Последние слова он произнёс с какой-то особой интонацией, и на мгновение показалось, что снаружи, в темноте, что-то отозвалось — то ли смех, то ли шёпот ветра в кронах деревьев.

Ярре медленно провёл рукой по шраму.

— Ты прав, чужак. Ночь нынче неспокойная. Но утром... утром мы продолжим разговор. И тебе лучше иметь убедительные ответы на мои вопросы.

Он развернулся к выходу, жестом приказав своим людям следовать за ним. Уже у самой двери Ярре остановился:

— И да, менестрель... Добро пожаловать в Велен. Надеюсь, ты понимаешь, что здесь не любят тех, кто нарушает естественный порядок вещей.

Когда дверь за стражниками закрылась, в корчме повисла тяжёлая тишина. Корвин задумчиво смотрел им вслед, и на его губах играла странная улыбка.

— Прости, — тихо произнесла Марена. — Ярре... он здесь недавно. С тех пор, как старый войт умер. Говорят, его прислали из Новиграда...

— Не извиняйтесь, — Корвин жестом остановил её и снова взял в руки лютню. — В каждой истории должен быть антагонист. Иначе она рискует стать слишком пресной. — Он провёл пальцами по струнам. — Так на чём я остановился? Ах да, Крестовый поход... Знаете, в той истории есть один занятный момент о коррумпированных стражниках и о том, как справедливость иногда приходит в самых неожиданных формах...

Корвин замолчал, прислушиваясь к наступившей в корчме тишине, а затем, улыбнувшись, продолжил наигрывать на лютне, словно ничего и не произошло.

Ночь постепенно вступала в свои права. Большинство посетителей корчмы разошлись, оставив лишь самых стойких слушателей — Войтека, который всё ещё сидел на полу, старого Збышека в его углу, да Марену с задремавшей Яськой.

— Пора бы и нам, — Марена осторожно погладила дочь по волосам. — Только... господин Корвин, может, переночуете у нас? После всего, что случилось...

— Не стоит, — мягко прервал её Корвин. — Не хочу навлекать на вас неприятности. К тому же, — он лукаво взглянул на Войтека, — у меня здесь уже есть комната. Олаф любезно согласился принять постояльца.

Корчмарь, протиравший кружки, хмыкнул:

— За такое золото я б и конюшню в спальню переделал.

Когда Марена с дочерью ушли, старый Збышек наконец поднялся со своего места и, прихрамывая, подошёл к столу Корвина.

— Я служил при старом войте, — произнёс он без предисловий. — И знаю, когда в воздухе пахнет бедой. От Ярре ею несёт за версту.

— Неужели? — Корвин рассеянно перебирал струны лютни, извлекая тихие, задумчивые ноты.

— После войны многое изменилось, — Збышек тяжело опустился на лавку. — Нильфгаард ушёл, но... появились другие. Говорят, в Новиграде снова костры горят. Тише, чем раньше, но горят. И не только для чародеек.

— Для кого же ещё? — в голосе Корвина появилась странная вибрация, от которой пламя свечей на столе едва заметно затрепетало.

— Для всех, кто слишком… другой, — Збышек понизил голос. — Слышал я, что охота теперь идёт не только на магию. Любая необычная сила, любой дар... Церковь Вечного Огня называет это "очищением мира от хаоса".

Корвин тихо рассмеялся, но в его смехе не было веселья.

— Забавно. Там, откуда я родом, тоже была одна... организация. Они тоже любили порядок. Настолько, что готовы были уничтожить целый мир, лишь бы всё встало по линеечке.

— И что с ними стало? — подался вперёд Войтек.

— Они проиграли, — просто ответил Корвин. — Потому что порядок, доведённый до абсолюта, становится страшнее любого хаоса.

Збышек кивнул.

— Может и так. Но сейчас мы не там, а здесь. И Ярре... он не просто стражник. Говорят, он из особого отряда. Охотники на ведьм они были раньше, а теперь... теперь они охотятся на всё, что считают угрозой естественному порядку.

— И много их здесь? — Корвин отложил лютню.

— Пока четверо. Но прибывают новые, — Збышек поморщился. — После того, как старый войт умер при странных обстоятельствах... говорят, его нашли в лесу. Говорят, он пытался что-то кому-то доказать. Что-то о древних силах в здешних лесах.

— Древних силах? — теперь в глазах Корвина появился неподдельный интерес.

— Легенды, — Збышек махнул рукой. — О том, что в самой глуби Велена есть места, где грань между мирами тонка. Где иногда случаются... странные вещи. Старый войт считал, что нужно их защищать. А новые власти считают, что нужно зачистить.

Корвин задумчиво побарабанил пальцами по столу. Вокруг его руки на мгновение словно вспыхнул и погас рой крошечных радужных мотыльков.

— Знаете что, друзья мои, — произнёс он наконец. — Думаю, я задержусь в ваших краях. Хочу услышать больше местных легенд. И, возможно, сочинить несколько новых.

— Это опасно, — предупредил Збышек. — Ярре не из тех, кто легко отступает.

— О, — глаза Корвина озорно блеснули. — Поверьте, там, откуда я родом, мы питаем особую слабость к тиранам, которые пытаются загнать свободу в клетку. И у нас есть свои способы объяснить им их ошибки.

Когда все посетители разошлись, Корвин поднялся в свою комнату на втором этаже корчмы. Ему случалось ночевать и в худших местах, чем эта комнатушка с узкой кроватью и единственным окном, выходящим на темный лес.

Он сел на подоконник, достал свирель и начал тихонько наигрывать незамысловатую мелодию. Через несколько мгновений воздух вокруг него начал мерцать, и появилась маленькая фигурка, сотканная из лунного света и звёздной пыли.

— Привет, Эйрин, — тепло произнёс Корвин крошечной фее. — Что скажешь о здешних местах?

Существо сделало несколько кругов вокруг его головы, оставляя за собой мерцающий след. Её голос звучал как звон хрустальных колокольчиков.

— Да, я тоже это чувствую, — кивнул Корвин. — Здешняя магия... она другая. Древнее. Грубее. Но в чём-то даже более свободная, чем в нашем мире. — Он помолчал. — И она действительно в опасности.

Эйрин издала серию звонких нот, которые заставили пламя свечи затрепетать.

— Нет, маленькая, мы не можем просто превратить этого Ярре в жабу, — рассмеялся Корвин. — Хотя идея заманчивая. Но здесь нужно действовать... тоньше.

Внезапно фея замерла, её свечение стало ярче. Корвин тоже напрягся, прислушиваясь к ночи.

— Ты тоже это слышишь? — прошептал он. — Кто-то поёт...

Действительно, откуда-то из леса доносилось пение. Не человеческий голос — нечто более старое, похожее на шелест листвы и журчание подземных вод одновременно.

Эйрин взволнованно закружилась вокруг его головы.

— Спокойно, — Корвин поднял руку, и фея послушно опустилась на его палец. — Я знаю, что это приглашение. Но давай не будем торопиться. У меня есть подозрение, что наше появление здесь не совсем случайно.

Он достал из своей дорожной сумки потрёпанный журнал в кожаном переплёте. Страницы были исписаны красивым почерком на незнакомом языке, а поля покрыты странными символами.

— Смотри, — он показал фее один из рисунков. — Помнишь, что говорили другие Азаты перед тем, как открылся портал? "Иногда миры зовут тех, кто им нужен". Тогда я думал, это просто очередная эльфийская загадка...

Эйрин издала задумчивый звук.

— Именно, — Корвин провёл пальцем по странице. — Этот мир... он словно балансирует на грани. Между порядком и хаосом, между старым и новым. И кто-то или что-то решило, что ему нужен представитель истинной свободы.

Пение в лесу стало громче, к нему добавились новые голоса. Теперь это звучало почти как приглашение на праздник.

— Что ж, — Корвин закрыл журнал. — Думаю, было бы невежливо отказываться от приглашения. Но сначала... — он достал из сумки небольшой кристалл, внутри которого плясали разноцветные искры. — Небольшая предосторожность не помешает. Всё-таки мы не знаем, кто ещё может бродить в ночном лесу.

Эйрин согласно звякнула и растворилась в воздухе. Корвин тихо спустился по скрипучей лестнице, стараясь не разбудить Олафа. У двери он остановился, прислушиваясь к ночным звукам.

— Знаешь, подруга, — прошептал он в пустоту, зная, что фея его слышит, — кажется, эта история становится интереснее, чем я ожидал. Надеюсь только, что местные духи разделяют наше чувство юмора...

С этими словами он выскользнул в ночь, навстречу таинственному пению, а в воздухе вокруг него уже танцевали едва уловимые всполохи света. Губы Корвина тронула усмешка - похоже, что не только он был не прочь немного повеселиться.

Глава 2. Приглашение

Ночной лес жил своей особой жизнью. Пение становилось всё отчётливее, переплетаясь с шорохом листвы и далёким уханьем сов. Корвин двигался между деревьями, словно в танце, время от времени касаясь древесной коры кончиками пальцев.

— Любопытно, — прошептал он, когда очередное прикосновение оставило на его пальцах слабое серебристое свечение. — Здешняя магия... она словно впиталась в саму землю.

Эйрин материализовалась на его плече, тихонько звякнув.

— Да, совсем как в Первом Мире, — согласился Корвин. — Только там она была яростнее. А здесь...

Он не закончил фразу. Впереди, между деревьями, показался слабый зеленоватый свет. Пение стало громче, к нему добавился звук странной, нездешней музыки.

Корвин осторожно раздвинул ветви и замер. Перед ним открылась небольшая поляна, в центре которой рос исполинский дуб. Его корни образовывали причудливые арки и гроты, а в кроне мерцали сотни крошечных огоньков.

Но самым удивительным были существа, танцующие вокруг дуба. Лесные духи, похожие и не похожие на тех, что водились в мире Корвина — девушки с кожей цвета древесной коры, маленькие бородатые создания с глазами-светлячками, призрачные фигуры, сотканные из тумана и лунного света.

— Ааа, пришёл-таки, — раздался скрипучий голос. У корней дуба сидела старуха, закутанная в плащ из листьев и мха. Её глаза светились жёлтым, совсем как у ведьмаков. — Присаживайся, дитя бури. Мы ждали тебя.

Корвин сделал шаг на поляну, и музыка на мгновение стихла. Все взгляды обратились к нему.

— Простите за опоздание, — он слегка поклонился. — Знай я, что меня ждёт такая очаровательная компания, пришёл бы раньше.

Старуха расхохоталась, и её смех подхватили остальные обитатели поляны.

— Язык что мёд, прямо как у них. Хотя ты и не из их племени.

— У кого "них"? — Корвин присел на один из корней.

— У Народа Холмов, конечно, — старуха прищурилась. — Ты пахнешь иначе. Твоя магия... она как гроза весной. Как ветер, что приносит перемены.

Она потянулась и коснулась его лица морщинистой рукой.

— Но ты нам подходишь. Да, определённо подходишь.

— Подхожу для чего, позвольте поинтересоваться?

Вместо ответа старуха запела. Её голос, неожиданно чистый и сильный, взмыл над поляной:

"Когда пламя пожирает корни,

Когда цепи сковывают ветер,

Когда серый пепел покрывает листья,

Приходит тот, кто танцует с бурей..."

— Занятная песня, — заметил Корвин с лёгким любопытством. — Хотя обычно я предпочитаю более весёлые мотивы.

— О, будет и веселье, — старуха снова рассмеялась. — Особенно когда эти глупцы из города поймут, что цепи куются лишь затем, чтобы потом быть разорванными. — Она наклонилась ближе. — Ты ведь для этого здесь, дитя бури. Чтобы принести немного хаоса в их драгоценный порядок, верно?

Эйрин на плече Корвина издала серию возбуждённых звоков.

— Твоя маленькая подруга понимает, — кивнула старуха. — Этот мир меняется. Снова. И не всегда к лучшему. Они хотят выжечь всё старое, всё дикое, всё свободное. Называют это прогрессом. — Она сплюнула. — Но лес помнит. Лес всегда помнит. И иногда... иногда он зовёт тех, кто может помочь.

— И как же я могу помочь? — спросил Корвин.

— О, просто будь собой, дитя бури, — старуха взмахнула рукой, и музыка зазвучала громче. — Танцуй. Пой. Смейся. Напомни им, что есть вещи, которые нельзя заковать в кандалы. А мы... мы будем наблюдать. И, может быть, немного помогать.

Корвин встал и достал свою свирель.

— Знаете что? — встряхнул он головой, отгоняя серьёзность. — Думаю, эта вечеринка нуждается в новой мелодии.

И когда первые ноты его музыки слились с лесной песней, даже самые древние духи на поляне удивлённо переглянулись. Потому что в этой музыке звучала свобода — такая же древняя, как сам лес, и такая же неукротимая, как весенняя гроза. Огоньки в кроне дуба запульсировали в такт, словно маленькие сердца, а самые смелые из лесных созданий неуверенно закружились в медленном, первобытном танце. Воздух наполнился ощущением пробуждающейся силы, чистой и дикой.

Празднество только-только набирало силу, когда музыка Корвина внезапно оборвалась. Он замер, прислушиваясь, и его лицо стало серьёзным.

— Всем тихо, — прошептала старуха, и веселье на поляне мгновенно стихло.

В ночной тишине отчётливо послышался звук тяжёлых шагов и бряцание металла. Где-то вдалеке залаяли собаки.

— Охотники, — процедила старуха сквозь зубы. — Становятся всё наглее. Раньше не смели соваться так глубоко в лес по ночам.

— Сколько их? — тихо спросил Корвин, незаметным движением проверяя меч на поясе.

— Восемь... нет, девять душ, — старуха принюхалась. — И три гончих. Метят следы серебряной пылью, думают, это поможет им выследить нас.

Лесной народец начал растворяться в тенях. Корвин заметил страх в их глазах — древний, первобытный страх перед огнём и железом.

— У них новое оружие, — продолжала старуха. — Двимерит в клинках, порошок из лунного камня... Церковь Вечного Огня не скупится на средства для своих псов.

— Двимерит? — Корвин приподнял бровь. — А, те самые кандалы для магии. Занятно...

Эйрин тревожно зазвенела у его уха.

— Нет, маленькая, прятаться мы не будем, — прошептал он. Что-то хищное и азартное мелькнуло в его взгляде. — Знаешь, а ведь это даже хорошо, что они пришли. Самое время преподать им урок о природе истинной свободы.

— Ты не понимаешь, — старуха покачала головой. — Их оружие...

— ...должно работать с местной магией, — закончил за неё Корвин. — Но я не отсюда. И моя магия... — он поднял руку, и вокруг неё закружился вихрь разноцветных искр, — она звучит немного иначе.

Он достал свой кристалл, который теперь пульсировал мягким светом.

— Позвольте показать вам один трюк, который мы любим использовать у нас дома. Эйрин, помнишь наш танец с демонами Дескари?

Фея издала звонкий смешок и закружилась вокруг его головы.

— Госпожа, — Корвин повернулся к старухе. — Могу я просить вас и ваш народ об одолжении? Мне понадобится немного местной атмосферы.

Старуха прищурилась, глядя на него, потом медленно улыбнулась.

— А ты действительно то, что нужно этому лесу, дитя бури. Что ты задумал?

— Небольшое представление, — Корвин достал свою свирель. — Знаете, в моём мире мы верим, что иногда лучший способ борьбы с фанатиками — это показать им их самые глубокие страхи. И чем серьёзнее они относятся к себе, тем забавнее получается представление.

Он поднёс свирель к губам.

— Только представьте: суровые охотники на ведьм, гордые солдаты Вечного Огня... танцующие в лесу при лунном свете. О, как это подорвёт их репутацию!

Старуха расхохоталась, и её смех подхватили остальные духи.

— Ты предлагаешь не сражаться с ними, а... высмеять их?

— Именно, — глаза Корвина блеснули. — Пусть завтра весь Велен говорит о том, как доблестная стража плясала с лесными духами. Уверен, Ярре это особенно оценит.

Где-то совсем близко залаяла собака. Старуха выпрямилась, и на мгновение сквозь её облик старой женщины проступило нечто куда более древнее и могущественное.

— Действуй, дитя бури, — произнесла она. — Мы поможем. О, как же давно лес не слышал настоящего смеха!

Корвин поднёс свирель к губам, и первые ноты его мелодии растворились в ночном воздухе. Это была не та музыка, что звучала раньше — в ней слышался отзвук грозы и шёпот весеннего ветра, зов свободы и древняя магия хаоса.

А потом лесные духи подхватили его песню, и ночь наполнилась звуками самого странного и опасного карнавала, который когда-либо видел Велен.

Отряд охотников на ведьм двигался по лесу с уверенностью людей, привыкших считать себя хозяевами положения. Впереди шли гончие — массивные псы с шерстью, посыпанной серебряной пылью. За ними — воины в тяжёлых доспехах, с факелами и мечами наготове.

— Следы ведут сюда, — произнёс человек в капюшоне, сжимающий в руке странный кристалл. — Сильный всплеск магической активности.

— Наконец-то, — процедил предводитель отряда, поправляя перевязь с символом Вечного огня. — Выжжем эту заразу...

И тут они услышали музыку.

Сначала это была просто мелодия — странная, чарующая, совершенно непохожая на те заунывные песни, что обычно пели в этих краях. Она словно проникала под кожу, заставляя кровь бежать быстрее.

— Колдовство! — выкрикнул кто-то из охотников, поднимая меч.

А потом начался хаос.

Воздух наполнился светящимися существами — они кружились вокруг охотников, оставляя за собой радужные, тающие следы. Собаки, вместо того чтобы лаять, начали гоняться за собственными хвостами, а их серебряная шерсть переливалась всеми цветами радуги.

— Держать строй! — закричал командир, но его голос сорвался на фальцет, когда невидимая сила подняла его шлем в воздух и нацепила на него венок из светящихся цветов.

Из-за деревьев послышался смех — не злой или угрожающий, а искренне веселый, словно все происходящее было отличной шуткой. А потом на поляну вышел Корвин, играющий на свирели. За его спиной клубился разноцветный туман, в котором проступали очертания танцующих фигур.

— Что ты такое? — прохрипел маг-следопыт, пытаясь активировать свой кристалл. Камень замерцал было тусклым светом, а потом... превратился в маленькую поющую птичку, которая вспорхнула с его ладони.

— О, я? — Корвин опустил свирель и картинно поклонился. — Просто странствующий артист. И, кажется, вы как раз вовремя — у нас тут небольшое представление.

Он сделал пасс рукой, и музыка стала громче. Теперь к ней добавились новые голоса — лес пел и смеялся, а воздух искрился от магии.

— Взять его! — рявкнул командир, но его люди уже не слушались. Их ноги сами пускались в пляс, доспехи покрывались цветочными узорами, а мечи превращались в букеты светящихся цветов.

— Знаете, господа, — Корвин прошёлся между охотниками, напевая что-то себе под нос, — есть старая поговорка: тот, кто слишком серьёзно к себе относится, рискует стать посмешищем.

Маг-следопыт попытался сотворить заклинание, но вместо огненного шара из его пальцев вылетела стайка разноцветных бабочек. Лицо чародея исказилось от ужаса.

— Невозможно! — воскликнул он. — Двимерит должен был подавить любую магию!

— Любую местную магию, — с лукавой интонацией подтвердил Корвин. — Но я, видите ли, не местный. И у меня несколько иной подход к вещам.

В этот момент из леса вышла старуха, но теперь она казалась выше и величественнее. Её глаза сияли древней силой.

— Как думаешь, дитя бури, они усвоили урок?

Корвин окинул взглядом поляну. Грозные охотники на ведьм теперь больше напоминали участников самого странного карнавала: кто-то танцевал с древесными духами, кто-то гонялся за собственным превратившимся в венок шлемом, а командир отряда, к своему явному ужасу, исполнял изящное па с особо игривой дриадой.

— Почти, — одобрительно кивнул Корвин. — Остался только... финальный штрих.

Он поднёс свирель к губам и заиграл новую мелодию — простую и завораживающую. И внезапно все охотники замерли, глядя друг на друга расширенными глазами.

— А теперь, господа, — произнёс Корвин, — возвращайтесь в город. И расскажите всем, что вы видели. Ведь это была такая чудесная ночь, не правда ли?

И охотники развернулись и побрели прочь, все ещё покрытые цветами и блёстками. Только командир на мгновение обернулся, и в его глазах читался не страх, а что-то иное — словно он увидел нечто, что навсегда изменило его представление о мире.

— Они запомнят эту ночь, — удовлетворённо кивнула старуха. — И история об этом разойдётся по всему Велену.

— О да, — Корвин убрал свирель. — И знаете, что самое забавное? Они расскажут чистую правду. Но кто им поверит?

И лес наполнился смехом — старым и молодым одновременно, смехом существ, которые только что напомнили миру, что не всякую магию можно заковать в цепи, и не всякую свободу можно сжечь в огне.

Когда первые лучи солнца коснулись верхушек деревьев, поляна уже опустела. Лесной народец растворился в тенях, оставив после себя только слабое мерцание да несколько светящихся цветов, которые медленно таяли в утреннем свете.

Корвин сидел на одном из корней древнего дуба, перебирая струны лютни. Рядом с ним устроилась старуха, теперь больше похожая на обычную деревенскую знахарку, чем на древнее существо.

— Они вернутся, — произнесла она, глядя в сторону города. — Может, не эти конкретные охотники, но другие. С железом и огнём.

— Конечно вернутся, — согласился Корвин. — Но теперь они будут бояться. Не железа и огня, а смеха. Нет ничего страшнее для тех, кто строит свою власть на страхе, чем стать объектом насмешек.

— Хм... — старуха достала трубку, и когда она её раскурила, дым сложился в причудливые узоры. — А ты мудрее, чем кажешься, дитя бури.

— О, что вы, — Корвин картинно приложил руку к сердцу. — Я просто бродячий менестрель с несколькими забавными трюками в рукаве. И, возможно, парочкой историй, которые стоит рассказать.

Эйрин, материализовавшаяся на его плече, издала звон, подозрительно похожий на саркастическое фырканье.

— Кстати об историях, — старуха выпустила кольцо дыма, превратившееся в подобие карты. — Знаешь ли ты, что на север отсюда есть древние курганы? Говорят, там тоже происходят странные вещи. Особенно с тех пор, как люди Вечного Огня начали там что-то искать.

— Вот как? — Корвин перестал перебирать струны. — И что же они надеются там найти?

— Кто знает? — старуха пожала плечами. — Но после их последнего визита оттуда доносятся крики. И это не человеческие крики. — Она помолчала. — А ещё говорят, что пропала дочь местного травника. Хорошая девочка, помогала всем, кто просил. Особенно тем, кого другие предпочитали не замечать.

— Любопытно, — Корвин постучал пальцем по грифу лютни. — И никто не пытался её искать?

— Официально считается, что она сбежала с бродячим торговцем, — старуха фыркнула. — Но её отец... он продолжает искать. Правда, теперь уже и его несколько дней не видели.

Корвин кивнул, словно принимая какое-то решение.

— Знаете, пожалуй, мне стоит задержаться в ваших краях. Говорят, осенью здесь особенно красиво. К тому же, — он понизил голос до заговорщицкого шёпота, — я давно хотел написать балладу о курганах и храбрых девушках.

— Будь осторожен, — старуха внезапно стала серьёзной. — То, что притаилось в курганах... оно старое. Может быть, даже старше нас.

— О, не беспокойтесь, — Корвин встал и потянулся. — Там, откуда я родом, мы частенько имели дело с древними существами.

Неожиданно Корвин хлопнул себя по лбу.

— Чуть не забыл! Госпожа, у меня к вам есть небольшая просьба...

Он достал из сумки свой кристалл, всё ещё мерцающий остаточной магией.

— Не могли бы вы присмотреть за этим? Если я правильно понимаю, как тут все устроенно, то скоро в город прибудет больше охотников. С более серьёзными игрушками для поиска магии. А эта вещица... скажем так, она довольно громко поёт для тех, кто умеет слушать.

Старуха приняла кристалл, и на мгновение её глаза расширились.

— Это... Что это за сила?

— Подарок от одной эльфийской королевы, — легкомысленно махнул рукой Корвин. — Немного грозы и свободы... Ничего особенного. Просто не хотелось бы, чтобы эти господа начали задавать слишком много вопросов раньше времени.

Он подхватил свою сумку.

— Ну а теперь прошу прощения, но мне пора. Нужно вернуться в корчму до того, как Олаф проснётся. Иначе бедняга может решить, что я сбежал, не заплатив.

Уже уходя, он обернулся.

— И да, если вдруг увидите какие-нибудь особенно серьёзные знамения или услышите интересные слухи...

— Дуб найдёт способ передать весть, — кивнула старуха. — Иди, дитя бури. И помни — лес теперь следит за тобой. Со всем интересом.

Корвин отвесил шутовской поклон и зашагал прочь, насвистывая весёлую мелодию. Утренний туман расступался перед ним, а в кронах деревьев просыпались птицы, подхватывая его песню.

Старуха смотрела ему вслед, задумчиво поглаживая кристалл.

— Забавно... Похоже, старые пророчества иногда сбываются самым неожиданным образом. Как думаешь, сестрица?

Из-за дуба выступила высокая фигура в сером плаще:

— Думаю, грядут интересные времена. Очень интересные.

А где-то в городе начинался новый день, и по улицам уже ползли странные слухи о ночном происшествии в лесу, о светящихся цветах и танцующих охотниках на ведьм. И все эти истории заканчивались смехом, нервным или облегченным - кто ж поймет.

Глава 3. Загадки курганов

Утро в корчме "Семь котов" началось необычно рано. Олаф протирал кружки с таким усердием, словно пытался стереть их до дыр, то и дело поглядывая на лестницу, ведущую на второй этаж. Его племянница Марыся, разжигая очаг, прислушивалась к разговорам ранних посетителей.

А поговорить было о чём.

— ...и тогда они все начали танцевать! — жарко шептал молодой подмастерье кузнеца. — Мой брат своими глазами видел, как они возвращались! Весь отряд в цветах, как на свадьбе!

— Брешешь, — буркнул седой мужик, хлебнув эля. — Чтоб храмовая стража, да в цветах?

— А вот и не брешу! Сам Ярре...

Скрип ступеней заставил всех замолчать. Корвин спускался по лестнице, насвистывая какую-то незнакомую мелодию. Выглядел он безмятежно, словно проспал всю ночь в мягкой постели, а не провёл её в компании лесных духов.

— Доброе утро! — он приветливо кивнул собравшимся. — А что это у вас тут такие интересные разговоры с утра пораньше?

Посетители переглянулись. Подмастерье открыл было рот, но седой мужик пихнул его локтем.

— Ничего необычного, господин хороший, — проскрипел он. — Обычные сплетни.

— Да? — Корвин присел за стойку. — А я слышал, в городе появились какие-то новые истории. Что-то про танцы в лесу...

— Чушь всё это, — седой мужик снова отхлебнул эля. — Небось напились храмовники, вот им и примерещилось.

— Храмовники? — Корвин изобразил вежливый интерес. — А я думал, здесь обычная стража.

— Были когда-то обычные, — мужик понизил голос. — А потом пришло письмо из Новиграда. И понаехали эти... с факелами. Говорят, сам Иерарх послал особый отряд.

— Надо же, — Корвин постучал пальцами по стойке. — Неужели в ваших краях завелось что-то настолько интересное?

— Да кто их разберёт, — мужик огляделся и придвинулся ближе. — Только вот что я скажу: как начали они тут рыскать, так и начались пропажи. То девка травника исчезла, то старый Веремуд...

— Дядька Мартин! — строго окликнула Марыся. — Опять языком мелешь? Господину менестрелю небось неинтересны наши деревенские сплетни.

— Отчего же, — глаза Корвина весело сверкнули. — Я, знаете ли, собиратель историй. А истории о пропавших людях бывают очень познавательными.

Внезапно дверь корчмы распахнулась, впустив порыв свежего воздуха и... крепко сбитого краснобородого гнома в добротном, но потрёпанном дорожном костюме. На его поясе висел внушительный топор, а за спиной — объёмный заплечный мешок.

— Чтоб мне провалиться! — прогрохотал гном. — Неужто в этой дыре наконец-то появилось приличное пиво? А то я столько небылиц наслушался по дороге, что аж в горле пересохло!

— Золтан! — просияла Марыся. — Давно тебя не было видно!

— А, малышка Марыся! — гном расплылся в улыбке. — Всё хорошеешь! Ну-ка, налей старому гному кружечку своего фирменного!

Он грузно опустился за стойку рядом с Корвином и окинул его оценивающим взглядом.

— А ты, стало быть, тот самый менестрель, о котором судачит весь город?

— Я? — Корвин изобразил удивление. — Просто усталый путник. А что говорят в городе?

— Ха! — Золтан принял от Марыси кружку. — Такие истории, что даже старому краснолюду не верится. Но знаешь что? — он понизил голос. — После всего, что я повидал со своим другом Геральтом, я уже ничему не удивляюсь.

— Геральт? — Корвин склонил голову на бок. — Случайно не тот ли это Белый Волк из баллад?

— А ты о нём слыхал? — Золтан прищурился. — Впрочем, кто о нём не слыхал... Да, приходилось нам вместе попадать в переделки. И знаешь что? — он отхлебнул пива. — То, что рассказывают о прошлой ночи, чем-то напоминает мне наши с ним приключения. Особенно та часть про цветы и танцы.

Их взгляды встретились, и на мгновение за добродушной улыбкой гнома Корвин увидел проницательный ум существа, повидавшего куда больше, чем показывает.

— Знаешь, — медленно, с намёком в голосе произнёс Корвин, — говорят, лучшие истории рассказываются за кружкой хорошего пива...

— Хо-хо! — Золтан хлопнул ладонью по стойке. — А ты мне нравишься, менестрель! Марыся, детка, ещё две кружки! И чего-нибудь перекусить. Кажется, нам с господином бардом есть о чём потолковать.

В его глазах плясали озорные искры, и Корвин вдруг почувствовал, что этот разговор может оказаться куда интереснее, чем он предполагал.

Они устроились в дальнем углу корчмы, где старые бревенчатые стены создавали подобие уединённой ниши. Золтан с видимым удовольствием отхлебнул пива и подался вперёд.

— Значит, говоришь, собиратель историй? И откуда же ты их собираешь?

— Отовсюду, — пожал плечами Корвин, но в его взгляде читалось живое любопытство. — Знаешь, друг мой, каждый мир полон удивительных сказаний. Нужно только уметь слушать.

— Каждый мир, значит? — Золтан хмыкнул. — Занятные у тебя обороты речи, менестрель. Почти как у эльфов, когда они говорят о Старшей Крови.

— О, я встречал эльфов, — лицо Корвина на миг смягчилось от воспоминаний. — Разных. Некоторые были весьма своеобразны в своём понимании свободы.

— Свободы? — Золтан внезапно стал серьёзным. — Знаешь, было время, когда это слово значило для меня всё. Я видел, как оно может объединять людей. И как может их разрушать.

Он помолчал, разглядывая свою кружку.

— А теперь вот снова. Только теперь не нильфгаардцы, а свои же. Церковь Вечного Огня... они всегда были упёртыми ублюдками, но в последнее время словно с цепи сорвались.

— Известно ли тебе что-нибудь о пропавшей девушке? — тихо спросил Корвин.

Золтан удивлённо приподнял бровь.

— А ты быстро осваиваешься. Значит, уже слышал про Зоряну?

— Зоряну?

— Дочь старого Веремуда, травника. Весёлая была, певучая. Помогала отцу с травами, лечила всех, кто просил. Даже эльфам из Синих Гор помогала, хотя местные косо смотрели.

— И она просто... исчезла?

— Как сквозь землю провалилась, — Золтан отхлебнул пива. — А через неделю и сам Веремуд пропал. Ушёл в сторону курганов и не вернулся. А теперь вот храмовники там что-то ищут, роют землю, словно собаки падаль.

Корвин задумчиво провёл пальцем по краю кружки.

— А что там может быть? В курганах?

— Старые сказки говорят о разном, — Золтан понизил голос. — Кто-то болтает про эльфские гробницы, кто-то про древние артефакты. Но знаешь что? Я достаточно повидал в жизни, чтобы понимать: когда храмовники так интересуются древними могилами, добром это не кончится.

— А местная стража? Неужели никто не расследует пропажи?

— Ха! — Золтан горько усмехнулся. — Ярре, этот шрамированный ублюдок, заявил, что девчонка сбежала с бродячим торговцем, а старик, мол, с горя запил и сгинул в болотах. Удобно, правда?

Корвин кивнул, но его взгляд стал острее.

— А ты, я смотрю, неплохо осведомлён для проезжего гнома.

— Я много чего знаю, — Золтан прищурился. — Например, что прошлой ночью в лесу творилось что-то странное. И что храмовники вернулись оттуда... изменившимися. — Он подался вперёд. — И знаешь, что ещё? Я достаточно повидал на своём веку, чтобы понимать: иногда самые интересные истории начинаются со странствующих типов вроде тебя, которые слишком много спрашивают.

Их взгляды встретились, и на мгновение между ними повисло напряжение. А потом Корвин тихо рассмеялся.

— Знаешь, Золтан, а ведь ты мне нравишься! Что скажешь, если я предложу тебе одно небольшое... приключение?

— Приключение? — глаза гнома загорелись. — Последний раз, когда мне предлагали "небольшое приключение", оно закончилось войной с Нильфгаардом.

— О, ничего настолько масштабного, — Корвин поднял руки в примирительном жесте. — Просто... небольшая прогулка к курганам. Возможно, немного исследований. И, кто знает, может быть, мы даже найдём ответы на некоторые вопросы.

Золтан долго смотрел на него, а затем со всей силы ударил кулаком по столу.

— А знаешь что? К чёрту всё! Я уже сто лет не влипал в хорошую передрягу. Когда выступаем?

— Как только стемнеет, — ответил Корвин. — Кстати, ты не знаешь, где здесь можно раздобыть хорошую карту местности?

— Лучше, — Золтан похлопал по своей сумке. — У меня есть старая карта, которую мне как-то подарил один... знакомый картограф. Правда, он был изрядно пьян и рисовал её на обороте трактирного счёта, но, поверь мне, каждая тропинка там отмечена верно.

— Превосходно! — Корвин поднял кружку. — За начало новой истории?

— За новую историю! — прогрохотал Золтан. — И надеюсь, она не закончится тем, что нас попытаются сжечь на костре!

— О, не беспокойся, — в глазах Корвина промелькнул лукавый блеск. — Я не очень-то горючий материал.

И они рассмеялись – гном и странствующий менестрель, даже не подозревая, что за соседним столом молодой храмовник в штатском внимательно прислушивался к каждому их слову.

***

Ярре стоял перед массивным столом, заваленным картами и древними фолиантами. Его обычно уверенная осанка сейчас выдавала напряжение, а шрам на лице казался темнее обычного.

— Они танцевали, — глухо произнёс он. — Мои люди... лучшие бойцы, закалённые охотники... танцевали и смеялись, словно дети на ярмарке!

Человек за столом медленно поднял голову. Его лицо скрывал серый капюшон, но голос был спокойным и властным:

— И ты говоришь, двимерит не подействовал?

— Никак, преподобный. Более того... — Ярре замялся. — Наш маг-следопыт утверждает, что это была какая-то совершенно незнакомая магия. Не похожая ни на что, с чем мы сталкивались раньше.

— Интересно, — человек в капюшоне перевернул страницу древней книги. — Очень интересно. Возможно, этот менестрель заслуживает более пристального внимания.

— Каковы будут указания?

— Наблюдай за ним. Но не вмешивайся... пока. Пусть наши братья в храме займутся своими исследованиями. А мы посмотрим, куда приведёт нас этот странный гость.

— Но преподобный, разве не следует...

— Всему своё время, Ярре. Всему своё время. А пока... пусть твои люди держатся подальше от курганов. Это приказ.

Когда Ярре вышел, человек в сером достал из ящика стола странный амулет, похожий на искажённую звезду. В его центре пульсировал тёмный камень.

— Иди, менестрель, — прошептал он. — Покажи нам, на что ты способен.

За окном громыхнул гром, хотя небо оставалось чистым. Где-то вдалеке, в лесу, старая ведьма подняла голову и нахмурилась – она чувствовала, как сгущаются тени вокруг древних курганов.

***

День медленно клонился к закату. Корвин и Золтан расположились в комнате наверху корчмы, разложив на столе потрёпанную карту местности.

— Вот тут, — Золтан ткнул пальцем в карту, едва не проделав в ней дыру, — древние курганы. Мы, гномы, помогали их строить, ещё когда эльфы тут всем заправляли. Странные времена были, скажу я тебе… Остроухие платили чистым золотом, но работать позволяли только по ночам.

— Что-нибудь необычное в их конструкции? — Корвин внимательно изучал карту.

— А то! — гном почесал бороду. — Глубже они, чем нужно для обычных могил, раз в пять глубже. И камни... хрен их разберёт откуда. Я все каменоломни в округе знаю, но такого материала тут отродясь не видывал. Помню, старый Веремуд как-то рассказывал, что видел там странные знаки на стенах.

— А что местные говорят об этих курганах?

— Да кто во что горазд, — Золтан достал флягу. — Пастухи туда носа не кажут — говорят, скотина с ума сходит, как только рядом окажется. Старики всякую чушь несут про проклятия. А травники... — он помрачнел, — травники, вроде отца Зоряны, считали те места особенными. Что-то там про редкие растения...

Золтан ненадолго замолчал.

— Но есть ещё кое-что. Незадолго до исчезновения Зоряны, в город приехал какой-то учёный в сером плаще. Расспрашивал о курганах, о местных легендах...

Корвин задумчиво постукивал пальцами по столу.

— И после появления этого учёного начались пропажи?

— В самую точку, — Золтан сплюнул. — Сперва Зоряна сгинула, потом батька её. А теперь, чтоб их Мелитэле приласкала, храмовники вокруг курганов, как мухи над мёдом вьются.

— А местные духи? Что они говорят?

Золтан удивлённо посмотрел на Корвина.

— Ты что, с лешими теперь собрался языками чесать?

— Почему бы и нет? — усмехнулся Корвин. — У меня богатый опыт общения с разной публикой.

— Тьфу ты, — гном утёр бороду рукавом. — Ну, старая карга из лесу совсем умом тронулась. Несёт какую-то дичь про стражей древних и про то, что камни, мол, плачут. Только от этих баб с их травами да заговорами одна головная боль.

— Думаешь, храмовники ищут там что-то конкретное?

— А когда эти фанатики в рясах просто так жопы с места поднимали? — фыркнул Золтан. — Вечно им какую-нибудь священную цацку подавай. Но вот что странно — больно уж тихо действуют, паскуды. Не по-ихнему это.

Корвин прищурился.

— Словно боятся что-то спугнуть?

— Или кого-то предупредить, — Золтан мрачно хмыкнул. — Знаешь, что меня беспокоит? Когда храмовники начинают действовать тихо — жди большой беды. Обычно эти курвины дети любят пошуметь, повопить про ересь... А тут как мыши крадутся.

— А девушка? Думаешь, она могла что-то увидеть?

— Зоряна часто бывала у курганов, собирала там травы, — гном вздохнул. — Может, заметила что не следовало. А может... — он замялся.

— Что?

— Да болтают тут... — Золтан понизил голос. — В безлунные ночи, говорят, оттуда пение доносится. Не по-нашему, на старом языке. Я б сказал — бабьи сказки, да только... — он покачал головой. — Слишком много странностей для одного места.

Корвин медленно кивнул.

— Значит, нам нужно спешить.

— Ты правда думаешь, что она ещё жива?

— Надежда умирает последней, — Корвин встал и потянулся. — К тому же, у меня есть некоторый опыт в срыве зловещих ритуалов. Правда, обычно это заканчивается большим количеством хаоса.

— Хаос? — Золтан усмехнулся. — Знаешь, после стольких лет дружбы с ведьмаками, я почти скучаю по хорошему хаосу.

— О, тогда тебе повезло, — Корвин подмигнул. — Потому что хаос — это моя специальность.

Он подошёл к окну. Солнце уже касалось горизонта, окрашивая небо в кровавые тона.

— Готовься к весёлой ночке, друг мой, — Корвин обернулся к гному. — И прихвати побольше этой своей отменной настойки. Клянусь, она нам пригодится.

Золтан похлопал флягу на поясе.

— Эх, была не была. Всяко лучше, чем сидеть тут и ждать, пока эти храмовники что-нибудь не учудят.

Сумерки окутали окрестности Вроников густым туманом. Корвин и Золтан двигались по едва заметной тропе, петляющей между древними дубами. Гном то и дело сверялся с картой, бормоча себе под нос. В предзакатных сумерках карта, которую они изучали в корчме, казалась почти бесполезной – чернила расплывались в тусклом свете, а некоторые отметки и вовсе исчезали в тенях.

— А чтоб их всех черти драли, — выругался он, когда очередная ветка хлестнула его по лицу. — Вот помню, был у меня с другом похожий случай в Каэдвене. Тоже лезли ночью хрен знает куда. Только там хотя бы дорога была нормальная, а не эта козья тропка!

— Расскажешь? — Корвин легко перешагнул через поваленное дерево.

— Да нечего особо рассказывать. Полезли в эльфские развалины, думали, клад найдём, а нашли такую задницу... Хотя, — Золтан хмыкнул, — судя по тому, как ты вчера храмовников отделал, тебе такие истории не в новинку?

— Приходилось сталкиваться с разным, — уклончиво ответил Корвин. — Кстати, о храмовниках. Тебе не кажется странным, что мы до сих пор не встретили ни одного патруля?

— Вот курва! — Золтан резко остановился. — А ведь и правда. Они же должны были усилить охрану после вчерашнего.

Внезапно где-то впереди послышался крик ночной птицы. Слишком громкий для обычной совы.

— Сигнал, — прошептал Золтан. — Они знают, что мы идём.

— Конечно знают, — в глазах Корвина промелькнула хитринка. — Я бы удивился, если бы в корчме не было соглядатая.

— И ты... специально дал им подслушать наш разговор? — Золтан удивлённо уставился на спутника.

— Скажем так – иногда легче пройти через парадный вход, если все ждут, что ты полезешь через окно.

— Мать твою... — гном покачал головой. — А ты хитрый жук. Ещё и улыбаешься при этом, как кот, который только что сожрал канарейку.

Корвин тихо рассмеялся, но его смех оборвался, когда впереди между деревьями мелькнул слабый огонёк.

— А вот и наши радушные хозяева, — прошептал он. — Готов к небольшому представлению?

— Это к какому же? — Золтан покрепче перехватил свой топор.

— Ну, раз они так любезно устроили нам засаду... — Корвин достал свою свирель. — Было бы невежливо не отблагодарить их новой песней. Кстати, как ты относишься к танцам?

— К танцам? — Золтан аж поперхнулся. — Ты что, собираешься... О, твою ж мать! — его глаза расширились. — Так это правда? Все эти истории про вчерашнюю ночь?

— Увидишь, — подмигнул Корвин. — Только постарайся не попасть под вдохновение. Хотя, должен сказать, у тебя наверняка отличное чувство ритма.

— Чтоб меня гоблины драли, — пробормотал Золтан. — Знаешь что? А плевать! Давно я не видел качественного безумия. Веди, менестрель. Посмотрим, как эти напыщенные мудаки запляшут.

Они двинулись вперёд, к мерцающим огням. И если бы кто-то посмотрел на них в этот момент, то увидел бы странную картину: высокий человек с необычным мечом, насвистывающий незнакомую мелодию, и коренастый краснолюд с боевым топором, который, кажется, с трудом сдерживает смех.

А над ними, в тёмном небе, начали собираться причудливые облака, похожие не то на крылья, не то на россыпи звёзд, готовых сорваться вниз.

— Стоять! — раздался властный окрик, и из-за деревьев вышли пятеро храмовников с обнажёнными мечами. В свете их факелов поблескивали серебряные узоры на доспехах – защитные руны против магии.

— О, какая встреча! — Корвин картинно развёл руками. — А мы как раз гуляли, правда, Золтан?

— Ага, — хмыкнул гном. — Дышим, понимаешь, свежим воздухом. Для здоровья полезно.

Главный храмовник – широкоплечий мужчина с рыжей бородой – шагнул вперёд.

— Именем Вечного Огня, вы арестованы за...

— За прогулку в лесу? — перебил его Корвин. — Или за вчерашний концерт? Кстати, как вам мой репертуар?

— Богохульник! — прорычал храмовник. — Взять их!

— Погоди-ка, — Золтан прищурился. — А я тебя знаю, рыжий! Ты ж вчера в цветочном венке по площади скакал! Хорошо танцевал, между прочим.

— Заткнись, недомерок! — храмовник побагровел. — Это всё колдовство! Но сегодня у нас есть защита, — он поднял амулет, тускло светящийся синим.

— Да что ты говоришь? — в голосе Корвина послышалась насмешка, и он поднёс свирель к губам. — А давайте проверим?

Первая нота прозвучала неожиданно громко в ночной тишине. Храмовники напряглись, крепче сжимая мечи. Вторая нота заставила листья на деревьях затрепетать. А потом...

— Твою мать! — восхищённо выдохнул Золтан.

Воздух наполнился светящимися бабочками – сотни, тысячи крошечных созданий, мерцающих всеми цветами радуги. Они закружились вокруг храмовников, оставляя за собой шлейфы искрящегося света.

— Не поддаваться! — крикнул рыжий командир. — Это просто ил... ил... — он не договорил, потому что его амулет вдруг превратился в маленькую танцующую фею, которая показала ему язык и рассыпалась золотыми искрами.

— Знаете, — задумчиво произнёс Корвин, продолжая играть, — вчера была слишком простая мелодия. Давайте сегодня что-нибудь более... энергичное?

Музыка изменилась, став быстрее и веселее. И храмовники начали танцевать. Но не чинный бальный танец, как вчера, а что-то больше похожее на деревенскую польку. Их доспехи превращались в карнавальные костюмы, мечи – в букеты цветов, а суровые выражения лиц сменялись улыбками, с которыми они отчаянно пытались бороться.

— Святые угодники! — Золтан согнулся от хохота. — Вот это да! Слушай, а можешь сделать так, чтобы рыжий...

Не успел он договорить, как командир храмовников пустился в особенно залихватский танец, умудрившись при этом сделать тройное сальто.

— Прекратите это безобразие! — попытался крикнуть кто-то из храмовников, но вместо грозного рыка получился звонкий смех.

— Безобразие? — Корвин на мгновение оторвался от свирели. — Нет-нет, это искусство! Кстати, Золтан, у тебя же была фляга с отличным самогоном?

— А, понял! — гном достал флягу и метко швырнул её в центр танцующей группы.

Жидкость разлилась, её пары мгновенно смешались с магией Корвина, ударив храмовникам в голову мощной иллюзией. Их глаза расширились, а танец стал ещё более диким и бессвязным, словно у завсегдатаев портовой таверны после третьей бочки. Один храмовник начал отчаянно отмахиваться от воображаемых, хихикающих бесенят, другой попытался галантно поклониться дереву, приняв его за знатную даму, а рыжий командир вдруг замер и начал строго выговаривать что-то собственным сапогам.

— Ну что, — Корвин снова поднёс свирель к губам, — пора заканчивать вечеринку?

Финальная мелодия была особенно красивой – она словно проникала в самую душу, заставляя забыть обо всех заботах. Храмовники медленно опустились на траву, погружаясь в безмятежный сон. На их лицах застыли счастливые улыбки.

— Хех, — Золтан сплюнул. — Теперь понятно, почему эти святоши так боятся всего непонятного. Видать, страх вот так обделаться и стать посмешищем для них страшнее любого демона.

— Это точно, — Корвин огляделся. — Но нам пора. Курганы ждут.

— А с этими что? — гном кивнул на спящих храмовников.

— О, они проснутся через пару часов. С небольшой головной болью и... очень интересными воспоминаниями, — с лукавым видом добавил Корвин. — Они даже не соврут, когда будут рассказывать, что видели огненных птиц и танцующих фей.

— Хотел бы я посмотреть на лицо Ярре, когда ему доложат об этом, — хохотнул Золтан, перешагивая через храмовника в особенно ярком карнавальном костюме.

Они двинулись дальше, оставляя позади поляну, где среди спящих храмовников всё ещё кружились последние светящиеся бабочки. Впереди, в темноте, уже виднелись смутные очертания древних курганов.

Глава 4. Танец под землёй

Курганы выросли из темноты, словно горбы гигантских спящих существ. В лунном свете можно было различить полустёртые узоры на камнях – древние эльфские письмена, почти уничтоженные временем. В воздухе висела странная тишина, нарушаемая лишь шорохом осенних листьев под ногами путников.

— Весёлое местечко, — пробормотал Золтан, доставая из сумки масляный фонарь. — Прямо как в той пещере под Веленом, где мы... А чтоб его! — он резко отпрыгнул, едва не наступив на человеческий череп.

Корвин присел, рассматривая находку. В неровном свете фонаря кость казалась почти золотистой.

— Свежий. Не больше месяца.

— Леший их раздери, — выругался гном. — Значит, храмовники тут уже успели покопаться. Вопрос – что они искали?

— И главное – нашли ли, — Корвин выпрямился и прислушался. — Тихо как...

— Ага. Даже сверчков не слышно. Знаешь, когда так тихо, обычно это значит...

— Что мы здесь не одни, — закончил Корвин. В его голосе больше не было той легкости, с которой он разговаривал с храмовниками.

В этот момент ночной воздух словно сгустился, и вокруг Корвина начало формироваться слабое свечение. Золтан инстинктивно отступил на шаг, его рука потянулась к топору.

— Что за чертовщина?

Мерцание быстро обрело форму — крошечная фигурка, сотканная из света, зависла в воздухе, обеспокоенно звеня и указывая на темный проём ближайшего кургана.

Корвин едва заметно улыбнулся реакции гнома.

— Спокойно, Золтан. Это Эйрин. Моя... скажем так, очень наблюдательная спутница. И, кажется, ей здесь совсем не нравится.

Золтан медленно опустил руку с топора, не сводя потрясённых глаз с феи.

— Курва мать! Фея?! Настоящая... э-э... светящаяся... дама? — Он прочистил горло. — Так вот значит, кто с тобой путешествует? Я-то думал, просто лютня да меч... Ну дела!

Эйрин возмущённо зазвенела и показала гному крошечный кулачок. В воздухе вокруг неё заплясали сердитые огоньки.

— Осторожнее со словами, — с лёгким смешком предупредил Корвин. — Она не любит, когда её называют дамой. И да, мы с ней старые друзья.

— Вот это да... — Золтан покачал головой. — А ты, менестрель, смотрю, полон сюрпризов! И давно она с тобой... путешествует?

— Дольше, чем ты можешь себе представить, — тихо ответил Корвин, и его взгляд потеплел, когда Эйрин устроилась на его плече. — Мы вместе прошли через многое. Включая одну особенно занимательную историю с демоническим вторжением, — он внезапно замолчал, прислушиваясь.

Эйрин тоже напряглась, её серебристое сияние вспыхнуло ярче. Она метнулась к ближайшему кургану, на мгновение исчезла в темном проёме и вернулась, взволнованно звеня.

— Что? — Золтан невольно понизил голос. — Что она там увидела?

— Там есть живые, — перевёл Корвин, и его лицо стало серьёзным. — Несколько человек. И... что-то ещё. Что-то, чего она не может разглядеть.

— Не может разглядеть? — гном нахмурился. — В каком смысле?

— В самом прямом. Эйрин видит магию иначе, чем местные чародеи. Для неё силы этого мира как открытая книга. Но там внизу... там что-то другое.

Золтан с сомнением посмотрел на тёмный вход в курган.

— Слушай, а твоя дам... то есть, твоя спутница не может как-нибудь... ну, прощупать там всё сначала?

Корвин покачал головой.

— Всё не так просто. Магия здесь... другая. Старше. Грубее. Эйрин может видеть её следы, но не может с ней взаимодействовать напрямую.

— Как это — другая? — Золтан потёр бороду. — Магия она и есть магия, разве нет?

— Не совсем, — Корвин присел у входа, изучая древние символы на камнях. — Представь, что ты пытаешься читать книгу, написанную на незнакомом языке. Ты видишь буквы, понимаешь, что это текст, но смысл ускользает.

Эйрин слетела с его плеча и начала кружить вокруг входа, оставляя за собой едва заметную мерцающую полосу. Внезапно она замерла, издав тревожный звон.

— Что-то не так, — нахмурился Корвин. — Печать действительно слабеет. Но не из-за времени.

— А из-за чего?

— Из-за крови, — Корвин провёл рукой над землёй. — Здесь провели ритуал. Недавно. И судя по следам... это был не первый.

— Кровавая магия? — Золтан сплюнул. — Вот ведь ублюдки! И это те, кто вопит о чистоте и святости?

Внезапно из глубины донёсся слабый звук – не то стон, не то всхлип. Эйрин мгновенно метнулась в том направлении.

Звук исходил из входа в подземелье.

— Осторожно, — Корвин достал свой странный меч. В темноте клинок слабо светился, отбрасывая призрачные блики. — Здесь повсюду следы защитных знаков. Старая эльфская магия.

— Но ты же можешь их... ну, как тех храмовников? — Золтан с надеждой посмотрел на спутника.

— Это другое, — покачал головой Корвин. — То, что я делал с храмовниками — это, скажем так, лёгкая шалость. Весёлая импровизация. А здешняя волшба... она злее. И куда опасней.

Золтан задумчиво поправил топор за спиной.

— Как думаешь, что они там затеяли? В смысле, зачем им понадобилась девчонка?

— У меня есть догадка, — Корвин провёл пальцами по древним символам на стене. — Видишь эти знаки? Они рассказывают историю. О печати, которая сдерживает что-то древнее. И о цене, которую нужно заплатить, чтобы её снять.

— Цене? — гном нахмурился. — Погоди-ка... Ты хочешь сказать...

Новый крик, на этот раз более отчётливый, прервал их разговор. Эйрин, кружившая у входа, тревожно зазвенела.

— Времени мало, — Корвин достал свирель. — Золтан, у тебя есть план?

— А то! — гном хитро усмехнулся, несмотря на серьёзность ситуации. — Видишь вон те трещины в потолке? Старая кладка, еле держится. Один хороший удар – и...

— И мы тут всех похороним, — закончил Корвин. — Включая тех, кого пришли спасать.

— Не совсем, — Золтан достал из сумки небольшой свёрток, бережно завёрнутый в промасленную ткань. — Помнишь тот самогон? Так вот, это его старший брат. Мой личный рецепт, настоянный на корне мандрагоры. Бахнет – будь здоров, но только там, где нужно.

Корвин присвистнул.

— А ты и сам полон сюрпризов, друг мой. Где научился такому хитрому искусству?

— Да так... — гном смущённо кашлянул. — Когда водишь дружбу с разными серыми личностями, поневоле научишься паре-тройке полезных штук. К тому же, — Золтан понизил голос, — мы, гномы, всегда знали толк во взрывчатке. Особенно когда дело касается старых подземелий.

Эйрин с любопытством подлетела ближе, разглядывая свёрток. Её серебристое свечение отражалось в глазах Золтана, придавая им почти мечтательное выражение.

— Значит так, — гном перешёл на деловой тон. — Я закидываю это в боковой проход, создаю отвлекающий обвал. А ты со своей музыкальной магией заходишь с главного входа. Только это... без танцев на этот раз, ладно?

— Без танцев, — кивнул Корвин, и в его глазах промелькнуло что-то опасное. — Знаешь, у меня есть и другие мелодии. Не такие весёлые.

Новый крик эхом прокатился по тоннелям, на этот раз ближе. К нему примешивались другие звуки – звон металла, тяжёлые шаги и... женский плач?

— Зоряна, — выдохнул Золтан. — Жива, паршивка! А я уж думал... — он осёкся, и его лицо помрачнело. — Ну что, начнём?

Корвин кивнул и поднёс к губам свирель. Но прежде чем начать играть, тихо произнёс:

— Золтан?

— Чего?

— Если увидишь что-то действительно странное... что-то, что не похоже на обычную магию...

— Да брось! — фыркнул Золтан. — После всего что я за свою жизнь видел, меня уже ничем не удивишь!

— И всё же, — Корвин был непривычно серьёзен. — Когда дело доходит до серьёзного сражения... всё это может выглядеть немного... хаотично.

— Хаотично? — Золтан поправил топор. — Слушай, я бывал в таких заварушках, где небо с овчинку казалось! Видал, как магия всё вокруг крошит, да и сам топором махал так, что только щепки летели. Уж поверь, я знаю, что такое настоящий хаос в бою.

В глубине тоннеля снова раздалось пение – теперь уже несколько голосов, сливающихся в жуткий диссонанс. В его ритме было что-то неправильное, от чего по спине бежали мурашки.

Эйрин беспокойно закружилась вокруг Корвина, её серебристый свет приобрёл тревожный, красноватый оттенок. Она что-то быстро прозвенела, указывая в сторону бокового прохода.

— Что она говорит? — спросил Золтан, инстинктивно понизив голос.

— Говорит, что времени совсем мало, — Корвин нахмурился. — И что в воздухе ощущается напряжение, как перед грозой.

— Грозой? Под землёй?

— Это не обычная гроза, — Корвин провёл рукой по рукояти своего странного меча. — Когда магия двух миров сталкивается... иногда случаются очень интересные вещи.

— Ну что, — Золтан увесисто подбросил свой самодельный снаряд на ладони, — покажем им твой хаос, менестрель? А я прикрою.

Они переглянулись, и на мгновение между ними возникло то особое понимание, которое бывает только между воинами перед битвой. Потом Золтан, крадучись, двинулся к боковому проходу, а Корвин замер в центре тоннеля, готовясь начать одну из своих опасных песен.

Древний зал открылся во всём своём мрачном величии. Своды терялись во тьме, а в центре, на возвышении, располагался каменный алтарь, окружённый кругом из почерневших от времени колонн. Фрески на стенах, древние, полустёртые временем, рассказывали историю о стражах и их вечной битве с чем-то тёмным, чему даже эльфы не рисковали давать имя.

На полу были начертаны свежие символы – угловатые, агрессивные знаки, написанные кровью. Они образовывали сложный узор, центром которого был алтарь. У алтаря суетились люди в тёмных одеяниях – не меньше десятка. В свете факелов блестели ритуальные кинжалы, а в воздухе висел тяжёлый запах крови и благовоний.

На самом алтаре лежала Зоряна – бледная, со спутанными светлыми волосами. Её запястья и лодыжки были стянуты верёвками, но она всё ещё пыталась сопротивляться, несмотря на явную слабость.

— Время пришло! — возвещал высокий человек в капюшоне. В его руках поблёскивал странный жезл, украшенный тёмными кристаллами. — Последняя жертва откроет путь к истинной силе!

— Знаете, — голос Корвина прокатился по залу, заставив всех замереть, — обычно я начинаю представление с чего-нибудь весёлого. Люблю, знаете ли, когда публика в хорошем настроении. — Он сделал шаг вперёд, и тени словно расступились перед ним. — Но сегодня не тот случай.

— Взять его! — рявкнул преподобный, и несколько храмовников бросились вперёд, обнажая мечи.

Эйрин метнулась к потолку, растворяясь в тенях. Корвин знал – она ждёт момента, чтобы освободить Зоряну. Нужно только отвлечь внимание культистов...

И тут началось.

Первая нота свирели ударила словно молния, заставив храмовников на мгновение застыть. Вторая заставила камни содрогнуться, древние символы на стенах вспыхнули тревожным светом. А потом... потом пришла буря.

Воздух наполнился сверкающими вихрями. Но это были не игривые бабочки и не весёлые огоньки – это были настоящие молнии, сотканные из чистой магии хаоса. Они танцевали вокруг Корвина, превращая его фигуру в эпицентр маленькой бури.

— Какого дьявола?! — выкрикнул кто-то из храмовников, когда его меч превратился в извивающуюся змею из чистого света.

— Это... это невозможно! — прошептал другой, глядя, как его доспехи медленно превращаются в цветущий плющ.

В этот момент со стороны бокового прохода раздался оглушительный взрыв. Часть потолка обрушилась, засыпав нескольких культистов. Из клубов пыли вывалился Золтан, размахивая топором:

— Твою мать! Вот это я понимаю – магия!

— Убить их! — преподобный выхватил свой жезл. — Принесите их в жертву вместе с девчонкой! Их кровь сделает ритуал ещё сильнее!

Но Корвин уже не слушал. Его музыка изменилась, став похожей на боевой гимн – древний и могучий. Вокруг него материализовались полупрозрачные крылья, сотканные из звёздного света, а глаза полыхнули лазурным огнём.

— Знаете, что самое забавное? — его голос теперь звучал словно гром, отражаясь от древних сводов. — Вы так боялись хаоса, что не заметили простой истины – иногда он приходит не разрушать, а спасать.

Храмовники пытались применить свои защитные амулеты, но их магия рассыпалась, столкнувшись с силой менестреля. Золтан, прорубаясь сквозь ряды противников, только присвистывал, глядя, как реальность вокруг Корвина начинает перестраиваться.

— А это ещё что за хрень?! — выкрикнул гном, когда один из храмовников превратился в статую из цветного стекла.

— Просто небольшая демонстрация того, что бывает, когда свобода встречается с фанатизмом! — крикнул в ответ Корвин.

Преподобный, видя, что битва почти проиграна, поднял свой жезл.

— Раз так, то мы все здесь отправимся во тьму! Кровь последней жертвы откроет врата, и древняя сила... — его голос сорвался на хриплый крик, когда Золтан, с неожиданной для гнома ловкостью, метнул свой боевой топор.

Жезл, выбитый из рук преподобного, со звоном покатился по каменному полу. В тот же момент над алтарём мелькнула серебристая вспышка – это Эйрин, улучив момент, принялась перерезать верёвки, стягивающие руки Зоряны.

— Знаешь что? — Корвин оказался рядом с мужчиной в капюшоне одним текучим движением. — Я тут подумал... может, тебе тоже стоит немного... отдохнуть?

И прежде чем тот успел ответить, последний аккорд магии Корвина превратил его в изящную статуэтку, застывшую в почти комической позе.

— Всё кончено, — выдохнул Золтан, подбирая свой топор и оглядывая поле битвы. Уцелевшие храмовники в ужасе разбегались, а те, кого задела магия Корвина, застыли в виде самых разнообразных произведений искусства.

— Почти, — Корвин подошёл к алтарю, где Зоряна, поддерживаемая Эйрин, пыталась встать. — Осталось только...

Внезапно земля под ними содрогнулась. Древние символы на стенах вспыхнули зловещим светом, а из глубины донёсся утробный рык, от которого задрожали камни.

— О, да вы, курва, издеваетесь! — выругался Золтан, едва удерживая равновесие. — Только не говори, что они всё-таки успели что-то разбудить!

Зоряна вцепилась в край алтаря, её глаза расширились от ужаса.

— Они... они каждую ночь проводили ритуалы. Я слышала их разговоры. Что-то про древнюю печать и... и про пробуждение истинной силы.

— А отец? — Корвин помог девушке подняться. — Ты видела его?

На глазах Зоряны выступили слёзы.

— Он пытался меня спасти, но они... они использовали его для одного из своих мерзких ритуалов. Сказали, что его кровь поможет ослабить печать.

Новый толчок сотряс подземелье. В центре зала начала образовываться трещина, из которой поднимались клубы тёмного дыма.

— Золтан, — Корвин передал дрожащую Зоряну гному, — уведи её отсюда. Быстро!

— А ты?

— А у меня, кажется, намечается ещё один концерт, — Корвин снова поднял свирель, и вокруг него начала собираться новая буря, на этот раз куда более мощная. — И этот точно будет не для слабонервных.

Эйрин, вопреки обыкновению, не улетела с остальными. Она зависла рядом с Корвином, её сияние загустело, стало плотным, приобретая холодный боевой, серебристо-стальной оттенок.

— Уверена? — тихо спросил Корвин.

Фея решительно кивнула.

— Вот ведь упрямая малявка, — пробормотал Золтан, утаскивая Зоряну к выходу. — Прямо как ты, менестрель. Надеюсь, вы знаете, что делаете!

Древнее существо поднималось из разлома, каждое его движение сопровождалось скрежетом когтей по камню. Его череп, увенчанный россыпью глаз, походил на волчий, но искажённый, словно отражение в кривом зеркале.

Корвин перехватил свирель поудобнее.

— Ну что, повеселимся?

Существо атаковало без предупреждения – молниеносный бросок, от которого менестрель ловко уклонился. Когти твари оставили глубокие борозды в каменном полу.

— Быстрый, значит, — Корвин поднёс свирель к губам. Первые ноты ударили по твари подобно хлыстам из чистого света, заставив её отшатнуться.

Но существо быстро оправилось. Оно выпустило поток тьмы, похожий на чёрный туман. Там, где эта тьма касалась камня, он начинал плавиться.

Эйрин метнулась вперёд, её свет разрезал тьму, создавая просвет для Корвина. Тот перекатился вбок, уходя из-под новой атаки, и сменил мелодию. Теперь музыка звучала резче, каждая нота была похожа на удар молнии.

Тварь взревела от боли, когда один из световых ударов рассёк её плечо. Но рана почти мгновенно затянулась тьмой.

— Как интересно, — Корвин отпрыгнул за колонну, уворачиваясь от нового потока тьмы. — Похоже, одной музыкой тут не обойтись.

Корвин оттолкнулся от колонны, взмывая в воздух. Тварь метнулась за ним, но он уже был там, где хотел – прямо над существом.

— Позволь показать тебе настоящий танец, — он сменил мелодию на более агрессивную. Потоки слепящей энергии ударили сверху, вбивая существо в пол. Камни треснули от силы удара.

Тварь попыталась окутаться тьмой, но Эйрин уже создавала вокруг неё сеть из пульсирующих серебряных нитей. Корвин опустился на землю, доставая свой звёздный меч.

— А теперь посмотрим, как ты справишься с этим.

Существо бросилось вперёд, выпуская потоки тьмы. Корвин шагнул навстречу, его меч прочертил сияющую дугу, разрезая тьму будто бумагу. Тварь взвыла – впервые в её вое слышался страх.

— Что такое? — Корвин крутанул меч в руке, и тот запел, вторя его свирели. — Неужели древнее зло боится крупицы света?

Он двигался с невероятной скоростью, каждый его удар сопровождался вспышкой. Существо пыталось защищаться, выставляя щиты из тьмы, но они рассыпались один за другим.

Существо попыталось отступить, но Корвин не позволил. Широким движением меча он отсёк часть теневых щупалец, а следующим ударом рассёк тьму, окутывающую череп твари. Та взвыла и выпустила волну силы, от которой затряслись стены.

— О, так у нас тут истерика? — Корвин играл с явным удовольствием. Музыка теперь звучала почти издевательски весело, превращая каждую попытку твари атаковать в нелепый танец.

Эйрин, поняв его замысел, начала кружить вокруг существа, сплетая спираль энергии. Каждый раз, когда тварь пыталась ударить, она оказывалась опутанной новыми сияющими нитями.

— Знаешь, в чём твоя проблема? — Корвин крутанулся, уходя от очередной атаки, и его меч снова запел, разрезая тьму. — Ты слишком долго просидела под землёй. Разучилась танцевать.

Существо взревело и начало увеличиваться, поглощая окружающие тени. Его фигура раздулась, заполняя почти весь зал.

— А вот это уже интересно, — Корвин опустил свирель и перехватил меч обеими руками. Клинок вспыхнул ярче, отзываясь на его силу. — Давно хотел попробовать кое-что новенькое.

Он прыгнул прямо в центр тёмного вихря, и его меч начал оставлять в воздухе светящиеся следы – они складывались в сложный узор, похожий на огромную печать.

Эйрин, поняв его план, метнулась следом, добавляя свой свет к узору. Тварь забилась в ловушке, но было поздно – печать уже почти замкнулась.

— Не люблю пафосные речи, — Корвин усмехнулся, приземляясь на одну из колонн, — но раз уж ты так настаиваешь...

Он оттолкнулся, взмывая вверх, и его меч прочертил в воздухе последнюю линию. Печать вспыхнула ослепительным светом.

— Сюрприз!

Тварь дёрнулась, пытаясь вырваться, но узор света уже впитывался в её тело, разрывая тьму изнутри. Корвин приземлился и, не теряя времени, метнулся вперёд. Его меч двигался с невероятной скоростью, каждый удар находил новую брешь в распадающейся защите существа.

В этот момент где-то наверху раздался знакомый голос старой ведьмы, читающей древнее заклинание.

— Лес слышит, — эхом прокатилось по залу. — Лес помнит. Лес не забыл своих стражей!

Корни деревьев начали пробиваться сквозь потолок, обвивая колонны. Они светились мягким зелёным светом, словно напитанные силой самой земли.

— Эйрин, твоя очередь!

Фея, словно крошечная комета, пронеслась сквозь грудь твари, оставляя пылающий след. Её серебристое сияние слилось с зелёным свечением древесных корней, создавая новый, невиданный прежде узор силы. В следующий момент Корвин крутанулся, вкладывая всю силу в последний удар.

Меч рассёк существо от черепа до основания. На мгновение всё замерло, а потом тьма начала осыпаться, превращаясь в пыль.

— Вот и всё? — Корвин картинно смахнул несуществующую пылинку с рукава. — А я только начал разогреваться.

Эйрин возмущённо зазвенела.

— Да-да, знаю. Никакой скромности. Но согласись – неплохо вышло?

Он огляделся по сторонам.

— А ты говорил – без танцев, — раздался от входа голос Золтана. Гном стоял, прислонившись к стене и качая головой. — Это что сейчас вообще было?

— Значит ты все видел?

— Он еще спрашивает. Еще как видел!

— Что ж, полагаю, это была всего лишь небольшая демонстрация того, что случается, когда древнее зло слишком легкомысленно относится к странствующим артистам, — Корвин пожал плечами, пряча свирель. — Лучше скажи, как Зоряна?

— В порядке она, в порядке, — гном махнул рукой в сторону выхода. — Старая ведьма о ней позаботится. Но мне сейчас интересно другое... Кто ты на самом деле?

— Тот самый артист, которого так легкомысленно недооценило древнее зло, — ответил Корвин с лёгкой усмешкой. — С небольшой склонностью к... эффектным выходам. Кстати, не хочешь промочить горло? После таких концертов у меня всегда пересыхает в горле.

— Ха! Это я могу устроить, — Золтан похлопал по фляге. — Только давай уже выбираться отсюда. А то, знаешь, у меня такое чувство, что вся эта история очень не понравится храмовникам.

Они поднимались по ступеням наверх, когда Эйрин внезапно напряглась. Её свечение стало тревожным, почти красным.

— Что такое? — спросил Золтан, но Корвин уже слышал голоса, доносящиеся снаружи.

— ...окружить курганы! Никто не должен уйти! — это был голос Ярре, и он звучал куда более уверенно, чем в их прошлую встречу.

Выбравшись наружу, они увидели Зоряну и старую ведьму, окружённых не меньше чем дюжиной вооружённых людей. Ярре стоял впереди, держа в руке странный амулет, тускло светящийся синим светом.

— А вот и наши чародеи, или кто вы там на самом деле. — медленно произнёс он, разглядывая следы недавней схватки на одежде Корвина. — Думали, после вашего представления в лесу я просто отступлю?

Корвин заметил, что несколько стражников всё ещё прихрамывали после той схватки. Один и вовсе держался за бок – видимо, неудачно приземлился, когда его закружило в воздухе под мелодию свирели.

— Господин капитан, — старая ведьма выступила вперёд. — Ты пришёл в неурочный час. Разве…

— Молчать! — Ярре поднял руку. — Твои чары, старуха, здесь не помогут. Я видел, что они творят, — он кивнул в сторону Корвина. — И теперь хочу знать правду. Что вы здесь делаете и что произошло внизу?

— Спустись и проверь сам, — спокойно ответил Корвин. — Только учти – там довольно... беспорядочно. Твои братья по вере оказались не самыми аккуратными служителями.

— Мои братья... — Ярре сощурился. — Что ты...

— Отец! — вдруг вскрикнула Зоряна, заметив что-то в тенях. — Там... там мой отец!

У края поляны действительно лежало тело. Ярре быстрым шагом подошёл к нему, опустился на колено. Его лицо окаменело, когда он увидел следы ритуальных надрезов.

— Это работа храмовников, — тихо произнесла ведьма. — Хочешь увидеть больше? Спустись в курганы. Посмотри, что они там творили во имя твоего драгоценного порядка.

Ярре долго смотрел на тело, его пальцы сжимались и разжимались, словно в попытке удержать ускользающую уверенность. В утреннем свете следы ритуальных надрезов казались особенно жуткими – не простые раны, а тщательно выверенные линии, складывающиеся в сложный узор. Работа человека, который знал, что делает. Человека, обученного искусству пыток и ритуалов.

— Стоять здесь! — наконец скомандовал он своим людям, поднимаясь. — Я спущусь вниз. Один.

— Господин капитан... — начал было один из стражников.

— Я сказал – стоять здесь! — его голос хлестнул как плеть. — И присмотрите за этими... за всеми.

Спуск в курганы занял не больше четверти часа, но когда Ярре поднялся обратно, его лицо было белым как мел. Он двигался медленно, словно постарев на десяток лет, и его рука, державшая факел, едва заметно дрожала.

— Значит, вот как, — произнёс он наконец, остановившись перед Корвином. — Вот чем занимались святые братья. Ритуалы. Жертвоприношения. Древняя магия. — Он сплюнул. — И всё это – под носом у стражи. Под моим носом.

— Теперь ты видишь правду, — старая ведьма шагнула вперёд. — Видишь, во что превратился твой хвалёный порядок?

— Молчи, карга! — огрызнулся Ярре. — Не думай, что это что-то меняет. Ты всё равно останешься ведьмой, а значит – преступницей по законам Новиграда.

— По законам Новиграда, — эхом отозвалась старуха, и в её голосе зазвучал смех древнего леса. — А как насчёт других законов, мальчик? Тех, что были здесь задолго до твоего Новиграда? До твоей церкви? До твоего... порядка?

— Законы едины для всех, — отрезал Ярре, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Правда? — Корвин шагнул вперёд. — Тогда, может, объяснишь мне – какому закону служили те, кто пытал и убивал невинных во имя древней силы? Что это был за закон?

Капитан стражи молчал, его пальцы стиснули рукоять меча. Наконец он медленно произнёс:

— Я найду их. Всех, кто был в этом замешан. И клянусь Вечным Огнём – они ответят за свои преступления.

— О, в этом я не сомневаюсь, — кивнул Корвин. — Только помни – когда начнёшь копать, можешь найти то, к чему не готов. Иногда цепочка тянется куда выше, чем кажется на первый взгляд.

— Угрожаешь? — Ярре прищурился.

— Предупреждаю, — спокойно ответил Корвин. — Как человек, повидавший немало подобных... организаций. Они редко действуют в одиночку.

Ярре поднял руку, останавливая своих людей, уже потянувшихся к оружию.

— Сегодня... сегодня вы уйдёте. Но это не конец, ведьма. И ты, менестрель, тоже запомни – в следующий раз всё может быть иначе.

Он обвёл взглядом поляну, словно запоминая каждую деталь этой сцены: старуху с её вызывающей улыбкой, Зоряну, всё ещё дрожащую после пережитого ужаса, Золтана с его верным топором, и Корвина, чья фигура казалась почти призрачной в утреннем тумане.

— Я начну расследование, — продолжил он медленно, тщательно подбирая слова. — И когда я докопаюсь до сути... когда выясню, кто стоял за всем этим... тогда мы поговорим снова. И тогда, — его взгляд остановился на старой ведьме, — мы решим, что делать с теми, кто нарушает законы Новиграда.

— Если доживёшь до этого разговора, мальчик, — тихо ответила старуха. — Те, кто роет слишком глубоко, иногда находят такое, от чего лучше держаться подальше.

На мгновение что-то промелькнуло в глазах Ярре – может быть, тень сомнения, а может – проблеск понимания. Но он лишь развернулся и зашагал прочь, бросив через плечо:

— Унесите тело. Оно заслуживает достойного погребения.

Когда стражники скрылись среди деревьев, унося с собой тело отца Зоряны, на поляне повисла тяжёлая тишина. Только ветер шелестел в кронах деревьев, да где-то вдалеке кричала ранняя птица.

— Он вернётся, — наконец произнесла старуха, глядя вслед ушедшим. — И не один. Такие, как он, не умеют отступать. Их вера не позволяет.

— Знаю, — кивнул Корвин. — Но к тому времени многое может измениться.

Зоряна, всё это время молчавшая, вдруг подняла голову.

— А что будет со мной? Куда мне теперь идти?

Старая ведьма мягко улыбнулась.

— Пойдёшь со мной, девочка. Твой отец... он знал старые пути. Видел то, что другие предпочитали не замечать. Может, и в тебе течёт эта кровь. Древняя кровь.

Старая ведьма посмотрела на Корвина долгим, изучающим взглядом. В её глазах плясали отблески рассветного солнца, или, может быть, это было отражение той силы, что текла в жилах здешних лесов.

— Что ж, дитя бури, — произнесла она наконец, — ты сделал то, зачем пришёл. Но это только начало. Я чувствую – грядёт буря куда сильнее той, что принесла тебя в наш мир.

— Буря? — Золтан хмыкнул, доставая флягу. — Ну вот, опять начинается. Не можете вы, чародеи, просто сказать – мол, берегись, впереди неприятности. Обязательно надо про бури, да про судьбы...

Старуха рассмеялась – неожиданно молодым, звонким смехом.

— А ты мне нравишься, гном! Прямой, как твой топор. Но иногда... — в её древних глазах мелькнула искорка смеха, — иногда даже самый прямой путь может привести к неожиданным поворотам.

— Только не начинай говорить загадками, — проворчал Золтан, но его глаза улыбались. — У меня от них голова болит. Вот что я скажу – нам всем не помешает хорошая выпивка и тёплая постель. А эти ваши судьбы подождут до завтра.

— Золтан прав, — согласился Корвин, но его взгляд оставался серьёзным. — Хотя, признаюсь, мне интересно узнать больше о той буре, что ты предвидишь.

— Узнаешь, — кивнула ведьма. — Когда придёт время. А пока... пока храни свою музыку, дитя бури. Она понадобится этому миру больше, чем ты думаешь. И помни – лес теперь следит за тобой. Со всем интересом.

— Курва мать, — пробормотал Золтан, отхлебывая из фляги. — Вот так всегда – только закончишь одно приключение, как тут же начинается следующее. Эй, менестрель, может хоть сегодня обойдёмся без драк?

Корвин рассмеялся, и в его смехе звучала та же свобода, что и в его музыке.

— Не могу ничего обещать, друг мой. Но, думаю, сегодня мы заслужили немного отдыха. И... — он заговорщически наклонился к гному, — возможно, пару кружек того отличного гномьего эля, о котором ты рассказывал.

— Вот это разговор! — просиял Золтан. — Только учти – после моего эля даже чародеи начинают петь песни. И не всегда приличные!

Старая ведьма покачала головой, глядя на их пикировку, но в её глазах светилось одобрение. Она взяла Зоряну за руку и повела прочь, в сторону леса, где первые лучи солнца уже золотили верхушки древних дубов.

— Что ж, — произнёс Корвин, отряхивая одежду. — Думаю, нам пора. Эйрин?

Фея, кружившая над курганами, спустилась к нему на плечо. В её звоне слышалось что-то похожее на предвкушение новых приключений.

— Только давай без этих твоих фокусов по дороге, — проворчал Золтан, пряча флягу. — А то знаю я тебя – чуть что, сразу за свирель хватаешься.

Корвин рассмеялся, и его смех эхом разнёсся по просыпающемуся лесу. Где-то вдалеке прогремел гром, хотя небо оставалось ясным – казалось, сама природа откликается на веселье Дитя Бури.

А древние курганы остались позади – хранить свои секреты до тех пор, пока не придёт время раскрыть их следующую страницу.

Глава 5. Бал мертвецов

Дорога на Новиград петляла между холмами, уводя путников всё дальше от обжитых мест. Осенний лес постепенно редел, уступая место мрачным болотам и туманам. Золтан и Корвин второй день шли по каменистой тропе, изредка останавливаясь, чтобы перевести дух или отхлебнуть из фляги крепкого самогона.

— Клянусь бородой моей матушки, — Золтан сплюнул на землю, разглядывая расстилающуюся впереди унылую равнину, — не люблю я эти места. Слишком тихо здесь, нехорошо тихо.

Корвин остановился, прислушиваясь к шороху ветра в редких кронах. В воздухе действительно висела странная тишина. Ни птичьего пения, ни стрекота насекомых, только сырой туман, обволакивающий всё вокруг.

— Согласен, друг мой. В такой тишине лучше всего звучит хорошая музыка. Не сыграть ли нам что-нибудь весёлое?

— Только не сейчас, — гном помрачнел ещё больше. — Говорят, в этих местах музыка может привлечь нежелательных слушателей. И поверь моему опыту, это не те почитатели искусства, которым ты захочешь дать концерт.

Корвин усмехнулся, но промолчал. Эйрин на его плече беспокойно мерцала, то появляясь, то исчезая в сгущающихся сумерках.

— Что с ней? Твоя малявка что-то почуяла?

— Похоже на то. Она чувствительна к... скажем так, к местам, где граница между мирами тоньше обычного.

Золтан остановился и огляделся, его рука инстинктивно легла на рукоять топора.

— Значит, мы в таком месте? Вот ведь, курва мать... И, как всегда, это случается, когда до ближайшего приличного трактира не меньше дня пути.

Дорога впереди раздваивалась. Основной тракт огибал покрытый туманом лес, уходя на север, в то время как узкая тропа ныряла прямо в сумрачную чащу.

— По карте выходит, что если пойдём через лес, сэкономим почти день пути, — задумчиво произнёс Корвин, разглядывая потрёпанный пергамент. — Но, судя по выражению твоего лица, есть какие-то возражения?

Золтан был мрачен.

— Это Лисий лес. Дурная слава у него. Говорят, в самой чаще стоит старая усадьба. В войну там был госпиталь, а потом случился пожар. Сгорели все и раненые, и лекари.

— Призраки? — Корвин поднял бровь.

— Хуже, — Золтан понизил голос. — Говорят, раз в году, в ночь пожара, усадьба словно возвращается к жизни. Свет в окнах, музыка... Словно ничего и не случилось. А потом, на рассвете, всё исчезает. И горе тому, кто примет их приглашение на танец.

Корвин задумчиво потёр подбородок.

— Интересная история. И я полагаю, сегодня как раз та самая ночь?

— Откуда мне знать? — буркнул гном. — Я что, календарь призрачных балов с собой таскаю? Но рисковать не хотелось бы. Особенно после той истории с курганами.

Эйрин внезапно сорвалась с плеча Корвина и метнулась к лесной тропе, её свечение пульсировало в такт какой-то неслышимой мелодии. Через мгновение издалека донеслись звуки. Тихая, печальная музыка, словно из другого времени.

— Вот ведь сучье вымя... — Золтан побледнел. — Началось. Слышишь?

Корвин медленно кивнул, вслушиваясь в далёкую мелодию. Было в ней что-то странно знакомое, словно отголосок песни, которую он слышал в другой жизни.

— Похоже, у нас нет выбора, друг мой, — в глазах Корвина вспыхнул знакомый огонёк. — Эйрин что-то почуяла там, и я просто не могу пройти мимо.

— Только не говори, что мы туда пойдем?! — Золтан в отчаянии всплеснул руками. — У тебя же мозги есть! Я, конечно, ничего не имею против хорошей заварушки, но призраки — это тебе не храмовники! С ними не договоришься и на выпивку не позовёшь!

— А мы проверим эту теорию, — подмигнул Корвин, уже направляясь к лесной тропе. — К тому же, музыка звучит весьма недурно. Потанцевать на призрачном балу не самый плохой способ скоротать вечер.

— Твою мать... — простонал Золтан, но всё же поспешил следом. — Хоть бы предупредил, что ты псих, прежде чем я согласился идти с тобой в Новиград!

Корвин рассмеялся, и его смех, казалось, ненадолго разогнал сумрак, повисший над лесом.

— Разве не в этом и заключается всё веселье? В непредсказуемости дороги и тех, кто идёт рядом?

Лесная тропа сужалась, погружаясь всё глубже в туман. По сторонам стояли искривлённые деревья, с голыми ветвями, похожими на скрюченные пальцы. Музыка становилась всё отчётливее. Печальный вальс, в котором слышалась тоска по утраченному.

Эйрин летела впереди, её свечение пробивалось сквозь туман, указывая путь. Иногда она возвращалась к Корвину, тревожно звеня, словно пытаясь что-то сказать.

— Твоя малявка нервничает, — заметил Золтан.

— Она не нервничает, скорее удивлена. То, что мы слышим — это не совсем призраки. По крайней мере, не в обычном понимании.

— А в каком тогда?

— Скорее... эхо, — Корвин прислушался. — Отпечаток события, настолько сильного, что оно прорвало ткань реальности. Словно окно в другое время.

— Окно, значит, — Золтан достал флягу и сделал хороший глоток. — Ну, с окнами-то я обычно не разговариваю. Просто смотрю и иду дальше. Может, и нам...

Он не договорил. Туман впереди внезапно расступился, открывая уходящую вверх дорогу к усадьбе на холме. Старинное трёхэтажное здание возвышалось над лесом, его многочисленные окна светились тёплым, приглашающим светом. Перед главным входом стояли экипажи, а по широкой мощёной дороге поднимались гости. Дамы в пышных платьях, кавалеры в изысканных костюмах, но все они казались слегка размытыми, словно отражения в потускневшем зеркале.

— Ошибочка вышла, друг мой, — прошептал Корвин. — Это не окно, а целый портал.

Золтан ошеломлённо уставился на представшую перед ними картину.

— И что теперь? Постоим, посмотрим и пойдём дальше? Или ты, конечно же, предложишь...

— Разумеется! — улыбнулся Корвин, поправляя свой плащ. — Мы приглашены на бал!

Усадьба встретила их теплом и светом множества свечей. Огромный зал с колоннами был полон гостей, кружащихся в танце. Оркестр на небольшом подиуме наигрывал изысканный вальс. Слуги в ливреях разносили бокалы с вином и закуски. Казалось, путешественники перенеслись на несколько десятилетий назад.

Золтан, стоя у входа, недоверчиво озирался, его пальцы не отпускали рукоять топора.

— Это точно не к добру. Чувствую, влипли мы по самые уши.

Мимо прошла пара гостей, элегантный мужчина в военной форме и дама в кремовом платье. Они улыбнулись Корвину, словно старому знакомому, но их взгляды скользнули мимо Золтана, не замечая его.

— Странно, — пробормотал гном. — Почему они меня не видят?

— Возможно, потому что ты не веришь в происходящее, — предположил Корвин. — В мире, где правят иллюзии, только вера делает их реальными.

Внезапно музыка смолкла. Высокий седовласый мужчина в безупречном фраке вышел в центр зала и объявил:

— Дамы и господа! Приветствую всех на нашем ежегодном благотворительном балу в поддержку госпиталя! Особенно рад видеть новые лица, — его взгляд на мгновение остановился на Корвине. — Война закончилась, но раненым всё ещё нужна наша помощь. Музыканты, прошу вас!

Оркестр заиграл новую мелодию, более живую и яркую. Пары вновь закружились в танце.

— Они не знают, — прошептал Золтан. — Не знают, что мертвы.

Корвин задумчиво кивнул.

— И, похоже, не знают, что госпиталь уже давно сгорел. Для них время остановилось в момент этого бала, до пожара.

— Проклятье, — Золтан мрачно покачал головой. — Значит, мы видим то, что происходило в ночь трагедии? И ничего не можем изменить?

Корвин внезапно нахмурился, его взгляд скользнул поверх голов танцующих к темной галерее второго этажа.

— Золтан, смотри. Вон там, в тени колонны.

Гном прищурился, прослеживая взгляд спутника.

— Ничего не вижу. Только тени.

— Именно. Тени, которые не танцуют, — тихо произнес Корвин. — Там стоит человек и он не похож на остальных гостей. Он наблюдает. И, судя по всему, ему совершенно не нравится то, что здесь происходит веселье.

Неожиданно в этот момент к Корвину подошла молодая женщина в синем платье. Её каштановые волосы были уложены в длинную косу, а глаза светились живым интересом.

— Простите мою смелость, господин, но я не помню, чтобы видела вас раньше, — она слегка улыбнулась. — Меня зовут Ирэна. Я работаю здесь сестрой милосердия.

Корвин галантно поклонился.

— Корвин, странствующий менестрель. Проездом в этих краях. Ваш бал настолько прекрасен, что я не смог устоять.

— Менестрель? — её глаза заискрились. — О, это чудесно! Возможно, вы согласитесь сыграть для нас что-нибудь? Наши раненые так любят музыку...

— Корвин, не дури, — прошипел Золтан, дёргая его за рукав. — Ты сейчас привлечешь внимание того, кто этим балаганом управляет. А у меня топор стальной, а не серебряный.

Эйрин, до этого момента прятавшаяся в складках плаща Корвина, внезапно вылетела и закружилась вокруг Ирэны. Фея словно изучала молодую женщину, а та... та смотрела прямо на Эйрин, с удивлением и восторгом.

— Какое чудесное создание! — прошептала Ирэна. — Я думала, феи существуют только в сказках!

— Погоди-ка, ты видишь её?

— Конечно. Разве это секрет?

Корвин и Золтан переглянулись. Гном еле слышно чертыхнулся.

— Дело дрянь. Либо она не совсем призрак, либо...

— Либо она особенная, — закончил Корвин. Он снова посмотрел на Ирэну. — Не покажешь ли мне госпиталь? Я бы с удовольствием сыграл для раненых.

— С радостью! — просияла Ирэна. — Следуйте за мной.

Она повела их через зал, к боковой двери, ведущей в другое крыло усадьбы. По пути Корвин заметил, что, хотя большинство гостей продолжали танцевать и веселиться, некоторые из них внезапно замирали, их лица искажались гримасой ужаса, а одежда на мгновение покрывалась пятнами, похожими на ожоги. Но это продолжалось лишь долю секунды, после чего они вновь улыбались, словно ничего не произошло.

— Время здесь словно пульсирует, — тихо заметил Корвин. — Они застряли между двумя моментами. Между балом и пожаром, не в силах вырваться из этого цикла.

В коридоре, ведущем к палатам, висели портреты. Строгие мужчины и женщины в старомодных нарядах, все с чуть раскосыми зелёными глазами, похожими на глаза Ирэны.

— Это мои предки, — с гордостью сказала она, заметив интерес Корвина. — Род Лисовских владел этой усадьбой более трёхсот лет. Когда началась война, мой отец предложил превратить восточное крыло в госпиталь.

— А где твоя семья сейчас?

Тень промелькнула по её лицу.

— Отец и братья на фронте. Мы с матушкой остались следить за госпиталем. Впрочем, — она улыбнулась, отгоняя грустные мысли, — давайте не будем о грустном! Сегодня праздник.

Они вошли в длинную палату, где в два ряда стояли кровати с ранеными. Несмотря на праздник, здесь царила тишина, нарушаемая лишь стонами и тихими разговорами.

— Вот здесь можете играть, — Ирэна указала на небольшое пространство у окна. — Только, прошу вас, что-нибудь спокойное. У многих свежие раны.

Корвин кивнул и достал свою лютню. Золтан подошёл ближе и прошептал:

— Концерт для мертвецов? У тебя странные вкусы, парень.

— Посмотри на неё внимательнее, — тихо ответил Корвин. — Она не такая, как остальные. Она всё понимает.

— В каком смысле?

— Я ещё не уверен, — Корвин настраивал лютню, — но, кажется, Ирэна осознаёт, что с ней произошло. По крайней мере, на каком-то уровне. И, возможно, именно она удерживает это место между мирами.

Первые ноты полились в тишину палаты. Это была нежная, спокойная мелодия, наполненная светлой грустью. И хотя в мелодии не было явной магии, что заставляла храмовников танцевать, каждый звук, казалось, ложился бальзамом на истерзанные души, и даже самые глубокие морщины на лицах раненых разглаживались. Это была простая человеческая песня о надежде и утешении.

Раненые затихли, прислушиваясь. На их измученных лицах появились слабые улыбки.

Эйрин, обычно веселая и неугомонная, сейчас летала, оставляя за собой шлейф тусклой звездной пыли. Она подлетела к кровати, на которой лежал совсем юный паренек с перевязанной головой. Фея зависла перед его лицом и, сосредоточившись, сотворила из света маленький, сияющий цветок.

Она попыталась вложить цветок в руку раненого, но светящиеся лепестки просто прошли сквозь пальцы солдата, не встретив сопротивления. Паренек даже не шелохнулся, продолжая смотреть в пустоту остекленевшим взглядом. Эйрин издала тихий, жалобный звон и посмотрела на Корвина с такой человеческой тоской, что у Золтана защемило сердце.

Тем временем глаза Ирэны наполнились слезами.

— Это прекрасно, — прошептала она. — Словно... словно вы играете не только для них, но и для их душ.

— Так и есть, — ответил Корвин, не прерывая игры. — Но скажите, Ирэна... почему они не просыпаются? Почему раны лейтенанта у окна не затягиваются, хотя вы меняли повязки час назад?

Ирэна замерла. Её добрая улыбка дрогнула, сменившись выражением растерянности, которое быстро переросло в холодную отстраненность.

— Раны требуют времени, сударь, — её голос стал твёрже. — А некоторым солдатам нужен отдых. Прошу вас, не задавайте глупых вопросов.

В этот момент где-то в глубине усадьбы раздался странный звук, то ли треск, то ли шипение. По потолку пробежала тонкая трещина, а воздух на мгновение наполнился запахом гари.

— Началось, — прошептал Золтан, хватаясь за топор.

— Ирэна, — Корвин перестал играть, но магия всё еще вибрировала в воздухе. — Вы чувствуете запах дыма?

— Это камин, — быстро ответила она, отступая на шаг. Её улыбка стала неестественно широкой, почти приклеенной. Глаза лихорадочно бегали, избегая смотреть на почерневшие углы палаты. — Просто камин в главном зале. Тяга плохая. Нам нужно вернуться к гостям. Музыка... музыка не должна смолкать.

Она попыталась пройти мимо, но Корвин мягко преградил ей путь.

— Там нет гостей, Ирэна. Есть только память и пожар. Посмотрите на свои руки.

Ирэна опустила взгляд. На мгновение белая кожа её рук покрылась волдырями и копотью, а кружева манжет рассыпались пеплом.

— Нет! — выкрикнула она, резко пряча руки за спину. — Не смейте! Вы пугаете пациентов!

В воздухе запахло паленой плотью. Стены палаты дрогнули. Вместо мирного посапывания раненых раздался первый, пока ещё тихий, но полный муки стон.

— Это вы делаете! — прошипела Ирэна, и её лицо исказилось. Это больше не была милая сестра милосердия. В её чертах проступило что-то безумное, защищающее свой ночной кошмар. — Зачем вы пришли? Всё было хорошо! Мы танцевали! Мы лечили их! Убирайтесь!

Она махнула рукой, и невидимая сила отшвырнула Золтана к стене. Гном охнул, ударившись о балку.

— Корвин, она сейчас тут всё разнесет! — прохрипел он. — Девка спятила!

Реальность трещала по швам. Огонь прорывался сквозь пол, призрачные бинты на раненых загорались.

— Я не дам им умереть снова! — кричала Ирэна, хватая воздух руками, словно пытаясь залатать дыры в своей иллюзии. — Только не снова! Если я буду стараться... если бал будет продолжаться... они выживут! Я должна просто лучше стараться!

— Ты не можешь спасти тех, кто уже ушёл, Ирэна! — Корвин повысил голос, перекрывая гул начинающегося пожара. Вокруг него засияла волшебная аура разгоняя жар. — Ты мучаешь их! Посмотри на лейтенанта! Посмотри, что твоя "забота" делает с ним сейчас!

Она не хотела смотреть, мотала головой, зажмуривалась, но свет Эйрин заставил её открыть глаза. На койке у окна вместо спящего солдата корчилась обугленная фигура, беззвучно кричащая от боли, запертая в бесконечном цикле смерти.

— Боги... — выдохнула Ирэна. Ноги её подкосились. — Нет... нет, это неправда... Я же меняла повязки...

— Иллюзия — это не лекарство, — Корвин шагнул к ней. — Ты держишь их здесь. Твоё чувство вины — это клетка. Крепче любого двимерита, страшнее любого проклятия. Ты не даешь им уйти.

— Но если я отпущу... — она подняла на него взгляд, полный детского ужаса. — Если я признаю это... тогда получается, что я убила их? Тогда это я уронила лампу! Это я не уследила!

Золтан, потирая ушибленное плечо, пробормотал:

— Ох, тяжёлый случай. Девка держит этот морок на чувстве вины. Самый поганый вид магии. Сама себя жрет и других кормит.

— Уходим! — Ирэна вдруг вскочила. Её решимость вернулась, но теперь это была решимость отчаяния. — На бал! Музыка должна играть! Пока играет музыка, огня нет! Вы будете играть, менестрель! Или вы останетесь здесь с нами... навсегда!

Ирэна повлекла их прочь из палаты с неестественной силой. Золтан, кряхтя и потирая ушибленное плечо, поспешил следом. Оставаться наедине с корчащимися на койках фигурами, которые теперь не скрывала магия, ему хотелось меньше всего.

Коридор, по которому они шли, менялся на глазах. Портреты предков на стенах больше не улыбались. Их лица исказились в безмолвном крике, холсты чернели и сворачивались в трубочки от невидимого жара. Ковровая дорожка под ногами превратилась в слой тлеющих углей, но Ирэна, казалось, не замечала этого. Она плыла над полом, не касаясь углей, и волокла за собой Корвина, бормоча под нос:

— Еще не поздно... Еще один танец... Генерал обещал вальс... Если музыка будет играть, стены устоят...

Они ворвались в главный зал, и Золтан закашлялся, прикрывая лицо рукавом. Здесь запах гари был таким густым, что его можно было резать ножом. Но, к ужасу гнома, праздник продолжался. Вот только теперь это напоминало пляску в преисподней. Музыка звучала быстрее, истеричнее, скрипки визжали, словно от боли. Гости кружились в танце, но их движения стали дёргаными, ломаными.

Ирэна отпустила руку Корвина и развернулась к залу, широко раскинув руки. На её лице застыла жуткая, восторженная улыбка.

— Видите? — крикнула она, перекрывая гул огня и музыку. — Все веселятся! Никакой беды нет! Маэстро, почему вы молчите? Играйте! Поддержите оркестр!

Корвин медленно поднял лютню, но не стал играть. Он смотрел прямо в глаза Ирэне.

— Посмотри на них, Ирэна. По-настоящему посмотри.

Прямо перед ними пронеслась пара. Кавалер галантно поддерживал даму, но его мундир был объят пламенем, а кожа лица стекала на воротник, как расплавленный воск. Дама улыбалась черным, беззубым ртом, пока огонь пожирал кружева её платья.

— Они просто... разгорячились от танца! — выкрикнула Ирэна, но в её голосе зазвенела паника. Она бросилась к ближайшей паре, пытаясь стряхнуть несуществующую пылинку с горящего рукава мужчины. — Граф, вы запачкались, позвольте я...

Её рука прошла сквозь руку графа, взметнув сноп искр. Граф на мгновение остановился, его горящие глаза уставились на хозяйку дома, и он прохрипел звук, похожий на треск лопающихся дров.

Ирэна отшатнулась, прижимая ладони к рту. Иллюзия трещала, не в силах больше сдерживать реальность пожара, который бушевал здесь три года назад.

— Корвин, — Золтан, наконец нагнавший их, крепко ухватил друга за локоть. Он озирался по сторонам, и в глазах бывалого наемника читался настоящий страх. — Нам нужно уходить. Сейчас же. Крыша вот-вот рухнет!

— Согласен. Но мы не уйдем одни, — Корвин шагнул к Ирэне, которая застыла посреди этого адского карнавала. — Ты ведь уже знаешь, что происходит, правда? Перестань лгать себе.

Глаза Ирэны неожиданно наполнились слезами.

— Знаю. Всегда знала. Каждый год одно и то же... Мы пытаемся изменить судьбу, спасти хоть кого-то, но... Огонь всегда приходит. Всегда.

Золтан нахмурился.

— Погоди-ка. Если ты всё помнишь, почему не уйдёшь? Почему продолжаешь... переживать это снова и снова?

— А куда мне идти? — горько усмехнулась Ирэна. — Это мой дом. Моя ответственность. И потом... я не могу их бросить, — она кивнула в сторону палаты. — Кто о них позаботится?

Новый, более громкий треск прервал их разговор. Часть потолка обрушилась в дальнем углу зала, и оттуда вырвались первые языки пламени. Гости закричали, но их крики звучали странно отстранённо, словно эхо из прошлого.

— Ирэна, — тихо позвал Корвин. — Скажи, а что случилось в ту ночь? Почему начался пожар?

Она отвела взгляд.

— Я... — её голос дрогнул, а взгляд метнулся в сторону. — Я заметила странное поведение одного из гостей и проследила за ним до библиотеки… Это был вражеский шпион. Он проник на бал, собирая информацию о передвижениях наших войск.

Она замолчала, её руки начали дрожать. В лице проступило мучительное выражение вины.

— Ирэна, что произошло в библиотеке?

— Я пыталась его остановить, — прошептала она. — Мы боролись... лампа упала на книги... Огонь распространился так быстро, просто невероятно быстро. — Её голос сорвался. — Понимаете? Это я виновата. Я пыталась спасти госпиталь, а вместо этого... вместо этого...

Золтан и Корвин обменялись взглядами. Теперь многое становилось ясным.

— И что ты сделала потом? — спросил Корвин.

— То, что должна была, — она выпрямилась, в её взгляде промелькнула решимость сквозь слёзы. — Вывела всех, кого смогла, через потайной ход. А потом вернулась за оставшимися ранеными. Я должна была их спасти, понимаете? Должна была искупить... — Ирэна не закончила фразу. — Но последний обвал отрезал путь к отступлению.

— А что случилось со шпионом? — спросил Золтан, внезапно выглядя встревоженным.

Ирэна покачала головой.

— Он погиб первым. Когда полка с книгами обрушилась.

Огонь уже охватил половину зала. Призрачные гости метались в панике, но их крики становились всё тише, словно память о трагедии постепенно тускнела.

Корвин взял Ирэну за руки.

— Послушай меня внимательно. Ты уже сделала всё, что могла. Многие выжили благодаря тебе. Но теперь пришло время отпустить прошлое.

— Я не могу, — прошептала она. — Кто защитит их, если не я?

— Они уже не нуждаются в защите. Всё давно закончилось, Ирэна. И те, кого ты спасла, прожили долгие жизни. Их дети и внуки помнят твой подвиг. Но ты... ты заслуживаешь покоя.

Эйрин внезапно вылетела вперёд, зависнув прямо перед лицом Ирэны. Фея светилась мягким, успокаивающим светом, и в этом свете Ирэна словно увидела что-то. Её глаза расширились, а по щекам потекли слёзы.

— Они... они правда спаслись? — прошептала она. — Те, кого я вывела через библиотеку?

— Да, и твоя жертва не была напрасной.

Огонь подбирался всё ближе.

— Корвин! — рявкнул Золтан, прикрывая лицо локтем от жара. — Балки трещат! Иллюзия или нет, но если эта халабуда рухнет нам на головы, хоронить нас будут в закрытых гробах! Заканчивай свои пляски, или нас накроет!

Но Корвин не двигался с места. Он достал свою свирель.

— Позволь мне сыграть тебе последний танец, Ирэна. Танец освобождения.

Первые ноты его магической мелодии прорезали дым и пламя, создавая островок спокойствия посреди хаоса. В песне звучала светлая печаль и принятие неизбежного.

И когда Ирэна начала танцевать, с усадьбой произошло что-то удивительное. Пламя вдруг стало прозрачным, призрачным. Сквозь стены проступили очертания леса, сквозь пол — земля и трава. Призрачные гости постепенно таяли, уходя туда, где им давно пора было быть.

— Всё... наконец-то всё заканчивается, — Ирэна кружилась в своём последнем танце, и её фигура становилась всё прозрачнее. — Спасибо, Корвин. Спасибо, что показал мне правду.

Внезапно музыка изменилась. Корвин вплёл в неё новую тему, яркую и жизнеутверждающую. Эйрин взмыла вверх, разбрасывая вокруг себя серебристые искры, и они, падая на пылающие стены, превращали огонь в цветы — призрачные, но прекрасные.

— Пусть это будет не скорбь, а праздник, — Корвин продолжал играть, ведя мелодию к финалу. — Праздник памяти и благодарности.

Ирэна сделала последний поворот и остановилась. Её фигура светилась изнутри, становясь всё более эфемерной.

— Праздник... мне нравится эта мысль. Возможно, в следующий раз, когда эта ночь вернётся, здесь будет не бал скорби, а праздник памяти.

Усадьба начала растворяться вокруг них, словно сон на рассвете. Корвин успел лишь взглянуть на Ирэну в последний раз. Она стояла посреди исчезающего зала, окружённая светлыми бликами, и впервые за эти долгие годы на её лице была настоящая, спокойная улыбка.

А потом всё исчезло.

Они оказались на поляне, посреди руин. Но теперь это были настоящие руины: камни, поросшие густым мхом, провалившиеся перекрытия, сквозь которые проросли уже вполне взрослые березы. Никакого запаха свежей гари — только сырость, прелая листва и холод утреннего тумана.

Золтан тяжело опустился на замшелый валун, вытирая со лба холодный пот.

— Столько десятилетий... — пробормотал он, глядя на толстое дерево, торчащее там, где минуту назад был бальный зал. — Я слышал байки про этот пожар, когда был еще молодым наемником. Думал, врут люди. А оно вон как...

Эйрин беспокойно металась над руинами, её свечение то вспыхивало ярко, то почти угасало. Она тревожно звенела, указывая на то место, где раньше была библиотека.

— Что с ней? — нахмурился Золтан. — Праздник кончился, разве нет?

Корвин не ответил. Он стоял расслабленно, опустив лютню, но его взгляд стал острым, как у хищной птицы. Он чувствовал то, что не мог почувствовать гном: фальшь. Ирэна ушла, мелодия её трагедии завершилась красивым финалом. Но в тишине остался противный, скрежещущий звук. Словно кто-то царапал гвоздём по стеклу реальности.

— Ирэна держала это место своей любовью и виной, — произнёс Корвин. — Но был и второй голос. Тот, кто питал этот кошмар злобой.

Внезапно тени у разрушенного камина сгустились. Воздух стал ледяным, и из земли, словно грязная нефть, начал подниматься чёрный дым. Он сформировался в высокую фигуру в истлевшем нильфгаардском мундире старого образца. Лицо призрака было сожжено до кости, но в пустых глазницах горел огонь.

— Шпион, — выдохнул Золтан. — Тот самый ублюдок.

Призрак смотрел на них с высокомерием, которое не смогла стереть даже смерть.

— Вы испортили мой спектакль, — голос шпиона звучал прямо в голове, сухой и трескучий, как ломающиеся ветки. — Девчонка была отличным источником энергии. Её страдания питали меня десятилетиями.

— Она винила себя все эти годы, — процедил Корвин. — Думала, что это она уронила лампу.

Призрак издал звук, похожий на смех.

— Глупая, сентиментальная дура. Она вцепилась мне в руку, пытаясь отобрать документы. Лампа шаталась, да. Но она бы устояла. — Глазницы призрака полыхнули зеленым огнем. — Я сам толкнул её. Я пнул проклятую лампу прямо в стеллаж с сухими свитками. Если мне суждено было провалить миссию и сдохнуть в этой дыре, я собирался забрать с собой каждого проклятого реданца в этом здании. А её чувство вины... о, это был десерт. Заставить её поверить, что убийца — она, а не я. Это держало меня здесь крепче любого некромантского ритуала.

Золтан зарычал и бросился вперёд, рубанув топором с плеча. Но лезвие прошло сквозь дым, даже не замедлив призрака. Шпион лишь махнул рукой, и гнома отшвырнуло назад волной телекинетической силы. Золтан врезался в остатки стены и сполз вниз, оглушённый.

— Примитивная сталь, — фыркнул призрак, поворачиваясь к Корвину. — А ты... Ты другой. В тебе силы больше, чем в целом ковене чародеек. Кто ты? Демон? Или какое-то божество?

Корвин даже не шелохнулся. Он смотрел на призрака как маэстро смотрит на расстроенный инструмент.

— Я всего лишь тот, кто не любит фальшивые ноты, — ответил он легко. — Ты застрял здесь, шпион. Твоя война закончилась ещё до того, как выросли эти деревья. Твоя империя подписала мир, нарушила его и снова подписала. Ты — мусор истории.

Призрак взревел, и тьма вокруг него вздыбилась, превращаясь в черные лезвия. Он рванулся к Корвину, намереваясь разорвать его душу.

Но Корвин просто перебрал струны лютни.

Один звенящий аккорд.

Тьма, летевшая в него, просто рассыпалась, столкнувшись с музыкой. Призрак замер, словно наткнувшись на невидимую стену.

— Ты не понимаешь, — мягко сказал Корвин, делая шаг вперёд. Вокруг него начали распускаться призрачные цветы, и там, где они касались проклятой земли, чернота отступала. — Я не буду с тобой сражаться. Это было бы скучно. Ты — всего лишь ошибка в партитуре этого места. Застарелая клякса.

— Я вечен! — прошипел призрак, пытаясь перегруппироваться. — Моя ненависть...

— ...скучна, — перебил его Корвин. — Эйрин, дорогая, подсвети-ка мне вон ту плиту.

Фея метнулась к полуразрушенной стене камина. Под слоем мха и копоти проступили буквы на старой бронзовой табличке. Видимо, памятной доске, установленной кем-то из "благодарных" потомков или историков уже после войны.

— Имя, — кивнул Корвин. — У каждого призрака есть якорь.

Призрак понял, что происходит. Впервые в его горящих глазах мелькнул страх. Он попытался исчезнуть, раствориться в тенях, но музыка Корвина уже сплела вокруг него клетку. Это был ритм, из которого невозможно выбиться.

— Капитан Родерик ван Рог, — прочитал Корвин, и с каждым словом призрак становился всё меньше, его дымная форма уплотнялась, теряя пугающее величие. — Шпион, предатель и поджигатель.

Корвин ударил по струнам, и мелодия стала жесткой, императивной. Это был не бой, это было исполнение приговора.

— Твоя партия окончена, Родерик. Инструменты убраны. Зал пуст.

— Новиград... — прохрипел призрак, уже не в силах сопротивляться. Его форма начала распадаться на серые хлопья пепла. — Моя миссия... в Новиграде... они ждут...

— Никто тебя не ждёт, — безжалостно оборвал его Корвин финальным аккордом.

Звук лютни прокатился по поляне подобно очищающей волне. Призрака не разорвало, он не взорвался. Он просто... перестал быть. Словно кто-то перевернул страницу книги. Оставшийся дым мгновенно развеялся под лучами утреннего солнца, и на поляне остался только запах старой сырости и леса. Никакой магии, никакого проклятия. Только тишина обычного утра.

Золтан, кряхтя и держась за голову, поднялся на ноги.

— Твою ж мать... Ты его даже не ударил, а просто... отменил.

— Я всего лишь исправил ошибку в мироздании, — Корвин повесил лютню за спину. — Не люблю, когда после концерта остаётся мусор.

Гном подошел к нему, с опаской косясь на менестреля.

— Знаешь, — сказал он очень серьезно. — Я видел, как чародеи превращают людей в жаб. Видел, как ведьмаки рубят монстров в капусту. Но то, что делаешь ты... Это пугает. Ты говоришь с миром так, будто он тебе что-то должен, и он, сука, слушается.

Корвин лишь загадочно улыбнулся.

— Смотри, Золтан, — он указал на то место, где стоял призрак. Теперь, когда тьма рассеялась, под обрушенной балкой виднелся еще один камень-постамент.

Золтан подошел ближе и смахнул толстый слой мха и грязи рукавом куртки. На камне были бережно выбиты слова.

— "Ирэне Лисовской," — прочитал гном вслух. — "И персоналу госпиталя. От солдат 4-го Реданского пехотного полка. Вы подарили нам жизнь, когда надежды не было. Мы помним".

Золтан замолчал, проводя пальцем по дате.

— Дата стоит через год после пожара, — тихо сказал гном. — Значит, она не придумала. Они выжили. Вернулись, поставили этот камень...

— Она спасла их, — кивнул Корвин, и в его голосе звучало глубокое уважение. — Ирэна думала, что проиграла, потому что не смогла спасти всех. Но для тех, кто поставил этот камень, она была ангелом.

Золтан снял перчатку и коснулся холодного камня ладонью. Жест редкого уважения для краснолюда.

— Va'esse deireadh aep eigean, — пробормотал он на Старшей Речи. — Что-то кончается...

— ...что-то начинается, — закончил Корвин. — Теперь её душа знает правду. И этот лес больше не будет петь песню скорби.

Гном помолчал, глядя на выбитые имена. Затем он снял с пояса свою помятую флягу, открутил крышку и торжественно, без обычной для него суетливости, вылил на землю перед камнем добрую порцию своего драгоценного махакамского пойла. Тёмная жидкость впиталась в мох, и воздухе запахло крепким спиртом и травами.

— За тех, кто выжил, — глухо произнес Золтан. — И за тех, кто держал оборону даже после смерти. Покойся с миром, сестричка. Ты заслужила свой отдых.

Над руинами взошло солнце. Его лучи упали на памятный камень, и на мгновение показалось, что мох на нём зацвёл крошечными белыми цветами.

— Ну что, друг мой, — Корвин поправил перевязь меча. — Думаю, здесь мы закончили. Нас ждёт дорога.

— И слава богам, — Золтан натянул перчатку обратно и шмыгнул носом, скрывая растроганность. — А то я начинаю становиться сентиментальным. Пошли уже. Если мы поторопимся, к вечеру доберемся до тракта. И клянусь, первая же бочка эля — моя.

Они вышли из руин на лесную тропу, оставляя позади старую усадьбу. Теперь это были просто развалины, часть истории, которая наконец-то нашла свой покой. Лес вокруг пел на разные голоса и в этой песне больше не было ни капли фальши. Только чистая, свободная музыка жизни.

Глава 6. Смертельное приданое

Дождь лил не переставая уже третий день. Не обычный летний ливень, приносящий облегчение после жары, а противная, холодная морось, пропитывающая одежду до нитки и превращающая каждую дорогу в непроходимое месиво грязи и навоза.

— Чтоб его черти драли! — Золтан в который раз дёргал ногой, пытаясь вытащить сапог из особенно вязкой лужи. — Курва его мать! Да что ж это такое!

Сапог вышел с противным чавкающим звуком, обдав краснолюда брызгами жидкой грязи. Золтан сплюнул, вытирая лицо рукавом, который был не намного чище.

— Напоминает мне тот поход под Флоцивергом, — проворчал он. — Тоже был дождь, вся дорога в дерьме. Геральт тогда сказал: "Золтан, если ты ещё раз начнёшь ныть, я тебя в болото скину". А я ему: "Попробуй, ведьмак, я тебя за собой утащу". — Краснолюд усмехнулся. — В итоге мы оба туда свалились, когда лошадь испугалась упыря.

Корвин, шагавший рядом и выглядевший на удивление бодрым несмотря на погоду, рассмеялся. Его необычный плащ, казалось, отталкивал воду, оставаясь почти сухим, что приводило Золтана в ещё большее бешенство.

— И как вы выбрались?

— Упырь нас вытащил, — фыркнул Золтан. — Вернее, Геральт его убил прямо в болоте, а потом мы по его трупу вылезли. Романтика странствий, понимаешь ли.

Дорога петляла между холмами, поросшими чахлым кустарником. Справа тянулись болота из которых поднимался густой туман, пахнущий гнилью и стоячей водой. Иногда из этого тумана доносились булькающие звуки, и Золтан всякий раз крепче сжимал топор. Слева был редкий лес, голые ветви которого торчали в сером небе, как кости мертвеца, покрытые лишайником и плесенью.

Велен во всей его мрачной красе. Край, где даже деревья выглядели больными.

— Знаешь, что меня бесит больше всего? — заговорил снова Золтан, вытаскивая сапог из очередной лужи. — Эти сапоги мне махакамские краснолюды делали! Лучшая кожа, специальная пропитка, три слоя подошвы! Хвалились, что в них хоть через Понтар вброд иди. А теперь смотри, хлюпают, как губки!

— Может, они имели в виду летний Понтар, а не осенний Велен?

— Очень смешно.

Эйрин высунулась из-под плаща Корвина, окинула взглядом унылый пейзаж и тут же скрылась обратно, издав звон, похожий на брезгливое фырканье.

— Твоя малявка права, — согласился Золтан. — Места тут хоть волков морить. Кстати о волках... — он огляделся. — Слишком тихо. Даже птиц не слышно.

Корвин остановился, прислушиваясь. Золтан был прав, вокруг стояла неестественная тишина. Ни карканья воронов, ни шороха в кустах, только монотонный шум дождя и бульканье болот.

— Что-то здесь не так, — тихо произнёс краснолюд, доставая топор. — У меня нос чешется. А когда у меня нос чешется, обычно начинается...

Он не договорил. Впереди, сквозь пелену дождя, показались очертания телеги, стоящей посреди дороги под странным углом. Рядом суетилась человеческая фигура.

— Путник, — выдохнул Золтан с облегчением. — Обычный путник, у которого застряло колесо. А я уж подумал...

— Погоди, — Корвин прищурился. Эйрин снова высунулась из-под плаща, её свечение приобрело тревожный красноватый оттенок. — Что-то здесь не так.

Они осторожно приблизились. Человек, возившийся с телегой, был одет крайне необычно для этих мест и времени года. Несмотря на дождь и грязь, на нём был праздничный кафтан, измазанный в грязи. На голове красовалась помятая, но явно дорогая шапка с павлиньим пером, которое жалко обвисло под дождём.

— Помогите! — завопил мужчина, заметив путников. — Добрые люди, помогите! Моя ненаглядная застряла!

Золтан и Корвин переглянулись.

— Ненаглядная? — пробормотал краснолюд.

Они подошли ближе. Мужчина оказался лет сорока, худой, с безумными, лихорадочно горящими глазами и всклокоченной бородой. Руки его тряслись, а на кафтане, при ближайшем рассмотрении, виднелись тёмные пятна, подозрительно похожие на старую кровь.

На телеге, накренившейся в глубокой колее, стоял огромный сундук, обитый железом, перемотанный толстыми цепями. От сундука исходил странный запах сырого мяса, земли и чего-то ещё, что заставляло древние инстинкты кричать об опасности.

Золтан сморщил нос.

— Что у тебя там? Корова дохлая?

— Господа, добрые господа! — мужчина бросился к ним, хватая Корвина за рукав. — Вы посланы мне небесами! Я Яков, везу в Новиград своё сокровище, свою невесту ненаглядную. Но колесо, видите, застряло, а мне одному не справиться.

— Невеста, — протянул Золтан, обходя телегу и разглядывая сундук. — В сундуке? В цепях. Которая воняет как...

— Она просто... она долго в пути. Устала. Да и болеет немного. Но ничего страшного, в Новиграде я её вылечу, и мы обвенчаемся в храме Вечного Огня!

Корвин медленно обошёл телегу. Запах усиливался, и для человека с его опытом он был более чем красноречив. Эйрин, обычно любопытная, сейчас жалась к нему, почти не светясь.

— А почему невеста в сундуке?

— Она... она стесняется, — Яков заломил руки. — Злой колдун её проклял, видите ли. Заставил от света прятаться, молчать... Я её спас, вызволил! А теперь вот везу венчаться, чтобы истинная любовь проклятие разрушила.

— Классическая история, — пробормотал Золтан. — Колдун, проклятие и спасение... — он посмотрел на Корвина и понизил голос. — Только мне кажется, или тут что-то не так?

Корвин почти незаметно кивнул.

— Расскажи нам свою историю, Яков, — предложил Корвин, присаживаясь на валун у обочины. — Пока мы думаем, как вытащить колесо. Как ты встретил свою невесту?

Золтан присаживаться не стал. Он встал так, чтобы между ним и сундуком было свободное пространство для замаха, и поудобнее перехватил рукоять топора. Краснолюд не сводил мрачного, цепкого взгляда с окованного железом ящика, готовый рубить при первом же подозрительном движении.

Глаза Якова загорелись фанатичным огнём.

— О, это было чудо! Настоящее чудо! — он сел рядом, не обращая внимания на грязь. — Я всю жизнь был один, понимаете? Жена умерла от чумы десять лет назад... Дети не выжили. Я остался совсем один в своей хате.

Его голос дрогнул, и на мгновение безумие в глазах сменилось старой болью.

— Десять лет, — прошептал он. — Десять лет я просыпался один, ложился один, ел один... Знаете, что такое разговаривать со стенами, потому что некому больше сказать слово?

Золтан неожиданно посерьёзнел. Он видел таких людей. Тех, кого одиночество медленно сводит с ума.

— И вот однажды ночью, — продолжил Яков, и голос его снова стал восторженным, — старый войт попросил меня зайти в семейный склеп Петровских. Проверить, не протекает ли крыша после дождей. Я взял фонарь, спустился... А там, в дальней комнате, за кирпичной стеной... Я услышал скрежет. Царапанье.

— Дай угадаю, ты подумал, что это кошка застряла? — подсказал Корвин.

— Точно! — просиял Яков. — Как вы узнали? Ну да, я разобрал стену, думал, спасу бедное животное... А там моя Марта!

— Марта, — эхом повторил Золтан. — Что ещё за Марта?

— Господь сказал мне её имя во сне! — Яков вскочил на ноги. — Ещё до встречи! Я знал, что она придёт! Знал!

Из сундука вдруг донеслось нечто среднее между рычанием и скрежетом когтей по металлу. Яков тут же бросился к нему, нежно похлопывая по крышке.

— Тише, милая, тише! Скоро приедем! Потерпи ещё немного!

Изнутри донеслось новое рычание, на этот раз более протяжное и определённо голодное.

— Она есть хочет, — виноватым тоном произнёс Яков. — Извините, господа, но не могли бы вы помочь мне с колесом, а я пока невесту покормлю?

— А чем ты её кормишь? — поинтересовался Корвин, хотя уже догадывался чем.

— Мясом! — Яков полез под навес телеги и вытащил оттуда мешок. — Она его очень любит. Свежее, сырое. Я ей вчера трёх кроликов наловил!

Он достал из мешка тушку мёртвого кролика. Золтан отступил на шаг, крепче сжав топор.

— Яков, — медленно произнёс краснолюд. — Что именно ты везёшь в этом сундуке?

— Мою невесту, говорю же, — Яков подошёл к сундуку и отодвинул небольшую задвижку в верхней части, открыв узкую щель. — Держи, дорогая.

Он просунул в щель кролика целиком.

Из щели высунулась рука. Изящная, с тонкими длинными пальцами, но мертвенно-бледная, почти полупрозрачная, словно вырезанная из алебастра. Рука схватила кролика и втянула обратно с такой скоростью, что Яков едва успел отдёрнуть пальцы.

Из сундука донеслось чавканье и хруст костей. Запах свежей крови смешался с запахом гнили.

— Ест с аппетитом, — умилённо прокомментировал Яков. — Значит, настроение хорошее! Это добрый знак.

Золтан медленно повернулся к Корвину. На лице краснолюда было написано чистое недоумение, смешанное с отвращением.

— Это... это же... Это же мертвец какой-то. Или хуже!

Корвин внимательно наблюдал за сундуком. Эйрин, скрытая под плащом, тревожно звенела.

— Альп. Женская особь. Или близкий вид нежити.

— И что мы делаем? Убиваем эту тварь, пока она жрёт?

Корвин ответил не сразу. Он смотрел на Якова, который продолжал ласково гладить сундук, напевая что-то себе под нос. В этом образе было что-то трогательное и ужасное одновременно. Безумная любовь к монстру, который в любой момент может его убить.

— Яков, — позвал его Корвин. — Скажи честно. Ты знаешь, что твоя Марта... что она не совсем человек?

Яков замер, его рука застыла на крышке сундука.

— Она проклята, — тихо ответил он. — Колдун превратил её в... в то, чем она стала. Но внутри она всё та же. Добрая. Нежная. Она меня любит, понимаете? — он обернулся, и в его глазах стояли слёзы. — Первую ночь, когда я привёл её домой... Я проснулся, а она стоит надо мной. Глаза горят красным, зубы острые... Я думал, всё, смерть пришла.

— И что ты сделал?

— Заплакал, — просто ответил Яков. — От счастья. Подумал, что я наконец-то не один. Даже если это смерть, даже если это конец. Хоть последние мгновения я проведу не в одиночестве.

Тишина повисла над дорогой, нарушаемая лишь шумом дождя.

— И она тебя не убила, — продолжил Корвин.

— Нет, — Яков улыбнулся сквозь слёзы. — Она просто... села рядом, и мы сидели так до рассвета. Она не говорила, да и не может. Проклятие. Но я чувствовал... Она тоже одинока. Столько лет в склепе, в темноте... Мы оба были одни. А теперь мы вместе.

Золтан отвернулся, проводя рукой по лицу. Корвин видел, как плечи краснолюда напряглись.

— Яков, — Корвин шагнул ближе. — Ты правда собираешься везти её в Новиград? В город, полный людей?

— Мы обвенчаемся, — настойчиво повторил Яков. — В храме Вечного Огня. Священник снимет проклятие, и моя Марта снова станет человеком. Мы будем жить вместе, как и должно...

— Яков, — голос Корвина стал жёстче. — Послушай меня внимательно. Альпы — хищники. Они питаются кровью, это их природа. Священник в храме не сможет это изменить. Никто не сможет.

— Но любовь...

— Любовь не магия, — оборвал его Корвин. Он подошёл к сундуку, положив на него ладонь. — Каждый день твоя Марта борется с желанием тебя убить. С голодом, который терзает её. Ты думаешь, почему она просит ехать в сундуке? Не только от света прячется. Она боится, что не сможет сдержаться.

Яков побледнел.

— Ты... ты лжёшь...

— Я говорю правду, — в глазах Корвина не было ни капли насмешки или злорадства. Только суровое понимание. — И рано или поздно она проиграет эту борьбу. Может, сегодня. Может, через неделю. Может, через год. Но проиграет. И тогда единственный человек, которого она любит... станет её жертвой.

Яков опустился на колени в грязь, обхватив голову руками.

— Что же мне делать? — прошептал он. — Убить её? Я не могу...

— Не надо её убивать, — Корвин присел рядом. — Но и везти в Новиград нельзя. Там она точно сорвётся. Слишком много людей, слишком много крови... Слишком много искушения.

Золтан подошёл, встав рядом с Корвином. Его лицо было мрачным.

— Слушай, паря, — начал он, и в его голосе звучала та прямота, за которую обычно ценят краснолюдов. — Я понимаю, каково тебе. Правда понимаю. Но та тварь в сундуке...

— Не называй её тварью!

— ...это монстр, — жёстко продолжил Золтан. — Который убивает людей. Может, сейчас она контролирует себя. Но надолго ли? А что будет, когда она сорвётся в городе? Сколько людей умрёт, пока её остановят?

— Ты не понимаешь...

— Нет, это ты не понимаешь, — Золтан схватил Якова за плечи. — У этих людей тоже есть жёны и дети. Они тоже не хотят быть одни. Но ты готов обречь их на смерть ради своей... своей...

— Любви, — тихо закончил Яков. — Моей любви.

Золтан разжал руки, отступая. Он повернулся к Корвину, и в его взгляде читался немой вопрос: "Что мы будем делать?"

Корвин собирался что-то ответить, но замолчал, услышав голоса. Неожиданно из леса на дорогу вышли люди. Их было пятеро, в грязных, рваных кафтанах с нашивками реданской армии, кое-как споротыми ножами. Дезертиры. Глаза голодные, злые, движения дёрганые. Люди, которым уже нечего терять, кроме своей жалкой жизни.

— Эй, Вацек, гляди, — прохрипел один, указывая на телегу обломком алебарды. — Жратва. И, может, деньжата на переправу.

Корвин и Золтан переглянулись. С дезертирами в Велене договориться было сложнее, чем с чудовищами.

— Добрые люди... — начал Яков, но главарь, жилистый мужик с безумным взглядом, уже шагнул вперёд.

— Заткнись, юродивый. Мы три дня жрём кору и пьём из луж. Отдавай лошадь и всё, что в сундуке. Или мы вскроем тебя вместо консервов.

— Не трогайте! — закричал он. — Там моя невеста!

Бандиты расхохотались. Высокий, жилистый мужчина с длинным шрамом через всё лицо шагнул вперёд.

— Невеста в сундуке? — он ухмыльнулся. — Ну-ка, покажи. Может, и мы её поприветствуем.

— Нет! — Яков прижался к сундуку. — Уходите! Она... она стесняется чужих!

— Отойди, идиот, — главарь оттолкнул Якова.

Тот споткнулся, упал. Один из бандитов пнул его сапогом в живот.

— Сиди тихо, пока мы смотрим твоё приданое.

Яков попытался подняться, но тут же получил удар рукоятью меча по лицу. Кровь брызнула из разбитой губы. Он снова упал, прикрывая голову руками.

— Марта... — прохрипел он. — Прости... Я не смог защитить...

Золтан дёрнулся вперёд, но Корвин удержал его за плечо.

— Просто смотри.

Здоровяк по имени Вацек подошёл к сундуку с тяжёлым молотом в руках.

— Сейчас посмотрим, что там у тебя, — он занёс молот над замком.

Удар. Второй. Третий.

Замок треснул.

Яков, лежащий на земле, прикрывал лицо руками. Кровь текла между пальцами, бандит сломал ему нос.

— Марта... Беги... Спасайся...

Вацек схватился за крышку сундука и рванул её вверх.

Крышка распахнулась.

На мгновение все замерли.

Внутри, свернувшись клубком, сидела женщина. Иссохшая, неестественно бледная, в изорванном и грязном свадебном платье, но всё ещё сохранившая черты пугающей, нечеловеческой красоты.

Бандиты растерянно переглянулись. Вацек даже опустил молот.

Альп медленно поднялась во весь рост, грациозно перешагнув через край сундука. Её взгляд остановился на окровавленном Якове, лежащем в грязи.

Главарь, опомнившись первым, нервно хохотнул и перехватил меч.

— И это твоя невеста, юродивый? — он сделал шаг к ней. — Ну-ка, иди сюда, красавица...

Он протянул руку, чтобы схватить её за волосы, но Марта резко дёрнулась. Лезвие меча главаря, который тот рефлекторно выставил вперёд, полоснуло её по руке.

И в этот момент иллюзия хрупкости рассыпалась.

Черты лица женщины исказились. Её рот неестественно, жутко распахнулся, обнажая два ряда игольчатых клыков. Глаза затянула кромешная тьма, в которой вспыхнули кроваво-красные огни. Изящные пальцы на глазах удлинились, превратившись в изогнутые, смертоносные когти. Прекрасная пленница в мгновение ока стала кошмаром во плоти.

Она зарычала, и это был рык хищника. Воздух наполнился запахом могилы и пролитой крови.

— Бежим! — заорал главарь.

Но было поздно.

Альп превратилась в размытое пятно, пересекающее расстояние за долю секунды.

Вацек даже не успел поднять молот. Марта вцепилась ему в горло, когти прошли сквозь кожу как сквозь бумагу. Кровь хлынула фонтаном, заливая истлевшее платье.

Существо вонзило зубы в шею бандита и начало пить.

Звуки были ужасающими. Вацек дёргался в конвульсиях, пытаясь оттолкнуть монстра, но его силы таяли с каждой секундой.

— Назад! — рявкнул Золтан, толкая Корвина плечом и выставляя топор. Краснолюд мгновенно перешел в боевую стойку, закрываясь от возможной атаки. — Не лезь, парень! Альпы быстрее ветра, моргнуть не успеешь!

Но Корвин не отступил. Он смотрел на кровавый танец с пугающим спокойствием, словно дирижер, оценивающий какофонию. Эйрин под его плащом вибрировала, готовая выплеснуть свой свет.

— Режьте её! — кричал главарь, отступая. — Режьте, курва!

Двое бандитов бросились вперёд с мечами наголо. Альп отшвырнула обескровленное тело Вацека и метнулась к ним.

Корвин и Золтан наблюдали, не двигаясь с места. Эйрин спряталась под плащом, даже она чувствовала, что вмешиваться сейчас опасно.

Первый бандит попытался нанести удар мечом. Марта перехватила его руку на лету и сломала. Кость вышла наружу с мокрым хрустом. Бандит завизжал.

Второй попытался ударить со спины. Альп развернулась с нечеловеческой скоростью, её когти вспороли ему живот. Кишки вывалились на дорогу, дымясь в холодном воздухе.

— Это не женщина... — прохрипел умирающий. — Это демон...

Марта наклонилась над ним. Её рот, залитый кровью, раскрылся ещё шире. Она впилась зубами в его шею, и снова началось отвратительное пиршество.

Главарь и ещё один бандит побежали. Но альп была быстрее.

Она догнала первого тремя прыжками. Схватила за плечи и швырнула обратно, как куклу. Тот врезался в дерево с таким звуком, что Золтан поморщился.

Главарь упал на колени, выронив меч.

— Пощадите! — взвыл он, ползая в грязи. — Я не хотел! Я не знал! Клянусь, я просто уйду!

Марта стояла над ним, кровь капала с её подбородка. Её грудь вздымалась, когти подрагивали.

— Марта! — крикнул Яков, пытаясь подняться. — Хватит! Отпусти его!

Альп на мгновение замерла. Её острое, нечеловеческое ухо дёрнулось в сторону голоса любимого. Она наклонила голову, и на долю секунды в её глазах мелькнуло что-то осмысленное.

Увидев эту заминку, главарь совершил роковую ошибку. Животный ужас и паника взяли верх над рассудком. Его дрожащая рука нащупала в грязи выроненный меч. Решив, что это его единственный шанс, бандит с отчаянным воплем вскочил и с размаху полоснул лезвием по её боку.

Для обычного человека этот удар стал бы смертельным, но альп лишь глухо зашипела, когда сталь рассекла истлевшее платье и бледную кожу. Боль стала спусковым крючком. Инстинкт хищника, получившего рану, взревел, мгновенно заглушая голос Якова.

Одним неуловимым, жестоким взмахом когтей она снесла главарю голову. Тело рухнуло, а голова откатилась к сапогам Золтана.

— Твою мать... — прошипел краснолюд, перехватывая топор. — Она не остановится. Я видел, как вампиры входят в кровавую ярость. Пока не высосут всё до капли или их не убьют.

Марта медленно повернулась. Её глаза, полностью залитые краснотой, сфокусировались на двух новых источниках тепла и крови. На Корвине и Золтане.

Она зашипела и припала к земле, готовясь к новому прыжку.

— Марта, нет! — завопил Яков.

Но она уже сорвалась с места. Размытая тень, несущая смерть.

Золтан выругался, понимая, что не успевает. Корвин остался спокоен, его рука лишь слегка двинулась, готовая перехватить атаку...

Но удара не последовало.

Потому что Яков, избитый и окровавленный, сделал единственное, что мог. Он бросился наперерез. Он рухнул перед ней на колени, раскинув руки, закрывая собой путников.

— Убей меня! — закричал он, глядя прямо в морду чудовища. — Если хочешь крови, пей мою! Но их не трогай!

Альп затормозила, когти взрыли землю. Она остановилась так близко, что её когти касались шеи Якова. Зверь требовал убрать препятствие. Разорвать. Отшвырнуть.

Но Марта застыла. Её рука дрожала, занесённая для удара. По её лицу пробежала судорога. Она смотрела на человека, который любил её, и которого она сейчас чуть не убила.

Медленно, рывками, она начала опускать руку. Зверь отступал, скуля, перед чем-то, что было сильнее голода.

— Она остановилась... — выдохнул Золтан, не веря своим глазам. — Корвин, гляди... Она не ударила.

В этот момент Корвин шагнул вперёд. Вся его прежняя весёлость, образ беспечного менестреля, слетела, как шелуха.

Марта отреагировала мгновенно. Она дёрнулась к нему, оскалив клыки, но Корвин оказался быстрее. Он просто поднял руку ладонью вперед и произнес одно слово на языке, от которого задрожал воздух.

Воздух вокруг Марты сгустился, став тяжелее свинца. Альп рухнула на землю, словно на неё упало небо. Невидимая сила прижала её к грязи, распластав конечности.

Корвин стоял в шаге, его пальцы были растопырены, и между ними плясали искры. Он удерживал существо, способное разрывать латы, одной лишь волей. Вокруг фигуры менестреля на миг вспыхнула аура такой мощи, что даже дождь перестал падать в круге света.

— Ты была в шаге от смерти, — голос Корвина звучал холодно и властно, без тени прежней весёлости. — Я был готов испепелить тебя в ту секунду, когда ты прыгнула.

Марта зашипела, пытаясь извернуться, но Корвин лишь усилил нажим.

— Но ты остановилась, — продолжил Корвин. — Ты выбрала его жизнь, а не свой голод. И только поэтому ты всё ещё дышишь.

Он поднял взгляд на бледного Якова.

— Твоя любовь спасла её сейчас, Яков. Но она убила человека, которого ты просил пощадить. Она опасна.

— Я знаю, — прошептал Яков. — Но она не тронула меня. Дайте ей шанс... Прошу вас.

— Я не дам ей шанс убивать снова, — жёстко отрезал Корвин. — Я не буду играть в кости с жизнями невинных. Но я дам ей выбор. Последний и окончательный.

Его рука засветилась глубоким, пульсирующим светом, в котором, казалось, переливались оттенки ночного неба и далёких туманностей.

— Марта, слушай меня внимательно. Я не буду надеяться на твою совесть и наложу на тебя Геас. Печать Элизиума.

Он прижал светящуюся руку к её груди, и Марта закричала. Звук был страшным, полным боли, словно её жгли изнутри.

— Пока ты контролируешь себя, ты живёшь! — гремел голос Корвина. — Но в тот миг, когда ты решишь убить невинного... В тот миг, когда ты позволишь зверю взять верх над человеком...

Свет впитался в её тело, оставив на бледной коже светящийся узор в виде переплетённых звёздных нитей и терника, который тут же погас, уйдя вглубь.

— ...ты сгоришь. Мгновенно. Моя магия превратит тебя в пепел раньше, чем ты нанесёшь удар. Ты поняла меня?

Корвин убрал руку и отступил. Марта осталась лежать в грязи, тяжело дыша, сворачиваясь клубком.

— Ты поняла меня?! — повторил он, и его голос эхом прокатился над пустошью, заглушая шум дождя.

Альп медленно подняла голову. В её глазах кровавая пелена уступила место осмысленному страху. Прямо на глазах Корвина и Золтана её чудовищные черты начали смягчаться. Когти втянулись, челюсть приняла нормальный вид, и жуткий монстр снова обернулся измождённой, дрожащей женщиной.

Она кивнула. Один раз, медленно.

Аура подавляющей мощи исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя лишь запах цветущего луга после грозы и чего-то неуловимо-древнего, звёздного.

— Хорошо. Эйрин, следи за ней.

Яков тут же подполз к вампирше. Он обхватил её плечи, прижимая окровавленную голову к своей груди.

— Всё, Марта... Всё закончилось... Ты жива. Мы живы.

Марта судорожно вцепилась в его кафтан. Она подняла лицо, испачканное чужой кровью, и посмотрела на Корвина. Её бледные губы дрогнули.

— Я... — её голос прозвучал как сухой шелест осенних листьев, тихий, отвыкший от речи, но абсолютно человеческий. — Я сдержусь. Обещаю.

Корвин посмотрел на неё сверху вниз. Взгляд менестреля оставался тяжёлым.

— Здесь всё просто. Чёрное и белое. Пока она остаётся собой — она живёт. Если она сорвётся, то умрёт. Мгновенно. Ты даже не успеешь попрощаться.

Яков сглотнул, глядя на Корвина как на палача и спасителя одновременно. Его разбитые губы задрожали. До него только сейчас начал доходить весь ужас их положения. Мечта о храме Вечного Огня, о венчании, о нормальной жизни — всё это окончательно рассыпалось в прах. Он судорожно прижал к себе Марту, уткнувшись лицом в её спутанные волосы, и глухо, надрывно зарыдал.

— В лес... — выдавил он сквозь слёзы, раскачиваясь из стороны в сторону. — Как звери... Всю жизнь прятаться...

Он поднял на Корвина красные, полные боли и смирения глаза.

— Я... я понимаю. Мы уедем туда, где нет людей. В самую глушь. Где ей некого будет... искушать.

— Разумное решение. Новиград для вас закрыт, как и любая другая деревня тоже.

Золтан, всё это время молча наблюдавший за сценой, наконец опустил топор и сплюнул в грязь.

— Ну что, любовнички, — проворчал он без прежней злобы, но с явной усталостью. — Залезайте обратно в свою карету. Смотреть на вас тошно.

Марта, опираясь на Якова, поднялась. Она бросила быстрый, испуганный взгляд на Корвина и, сгорбившись, поспешила к телеге. Движения её утратили хищную грацию, теперь это было существо, загнанное в угол. Она забралась в сундук и свернулась там, закрыв голову руками, словно пытаясь спрятаться от всего мира.

Яков закрыл крышку, на этот раз плотно, и закрепил уцелевшие цепи.

— Колесо... — растерянно пробормотал он, глядя на увязшую повозку. — Мы же так и не...

Корвин подошёл к телеге. Он положил руку на грязный борт, и дерево под его ладонью на миг зацвело крошечными побегами.

— Hanta, — тихо произнёс он.

Телега, весившая добрых полтонны вместе с сундуком, вдруг качнулась и всплыла из грязи, словно была сделана из пуха. Корвин легко, одним пальцем, подтолкнул её вперед, и повозка мягко опустилась на твердую часть дороги. Колеса даже не скрипнули.

— Езжай, — сказал он. — И помни: второго шанса не будет. Ни у неё, ни у тебя.

Яков вскарабкался на козлы. Его лицо было разбито, одежда пропитана грязью и кровью, но в глазах горела фанатичная решимость.

— Спасибо, — прошептал он. — Мы не подведём. Клянусь.

Он хлестнул лошадь. Кляча, чудом пережившая близость хищника, рванула с места. Телега скрипнула и покатилась прочь от тракта, в сторону старой лесной просеки, ведущей в глушь.

Вскоре туман поглотил их.

Золтан долго смотрел им вслед, опираясь на топор. Потом медленно повернул голову к Корвину, прищурив глаз.

— Знаешь, менестрель, — протянул он задумчиво. — Я много чародеев повидал. И с Йеннифэр пил, и с Трисс Меригольд в передрягах бывал. Видал, как они молниями швыряются и порталы открывают.

Краснолюд подошёл ближе, ткнув пальцем в сторону, где Корвин только что колдовал.

— Сильная у тебя волшба, спорить не буду. Но странная.

— Странная? — Корвин выгнул бровь.

— Ага. Чародеи, они когда колдуют, то воздух трещит, озоном пахнет, аж зубы ноют. Это Хаос, парень. А от твоих фокусов... — Золтан почесал бороду. — От твоих фокусов пахнет звёздами и... цветами? Вон, гляди.

Краснолюд кивнул на грязную колею, где только что стояла телега. Там, где Корвин касался борта, на мертвой, гнилой древесине, отвалившейся от повозки, пробивались крошечные, светящиеся голубым светом ростки.

— Мертвая доска зацвела от одного прикосновения, пока ты телегу тягал, — хмыкнул Золтан. — Йеннифэр бы удавилась, но цветочков бы не наколдовала, не её стиль. Да и проклятие это... Связать волю вампира парой слов? Это высший пилотаж. Или древняя магия, или друидские штучки.

Он внимательно посмотрел Корвину в глаза.

— Так кто ты, мать твою, такой? Только не ври про простого барда. Простые барды альпов на поводок не сажают. Ты какой-то... иной. Не из наших краев, и даже не из Зеррикании.

Корвин выдержал цепкий взгляд краснолюда.

— Ты прав, Золтан. Моя магия действительно... из другого источника. Там, откуда я родом, мы называем это Путем Азаты. Это сила песни, свободы и жизни. Она не отнимает, она меняет.

— Азата... — Золтан покатал незнакомое слово на языке, словно пробовал монету на зуб. — Звучит как название экзотической приправы. Но раз ты говоришь, что ты за "наших"...

Краснолюд помолчал, раздумывая, а потом махнул рукой и убрал топор за спину.

— Ай, хрен с тобой. Пока ты не превращаешь моих друзей в жаб и не пытаешься захватить мир, мне плевать, хоть ты сам чёрт лысый. Главное, что тварь в сундуке сидит смирно, а мы живы.

— Мудрый подход, — улыбнулся Корвин.

— Прагматичный, — поправил Золтан, доставая флягу. — Но имей в виду: я за тобой приглядываю. Уж больно ты гладко стелешь.

Он сделал глоток и протянул флягу спутнику.

— Будешь? Самогон на краснолюдском спирту. Продирает лучше любой магии.

— С удовольствием, — Корвин принял флягу. — За удачную дорогу?

— За то, чтобы больше никаких сюрпризов до самого Новиграда, — буркнул Золтан. — И помни, волшебник ты или кто: первая бочка эля с тебя. За то, что заставил меня нервничать.

— Договорились, — рассмеялся Корвин.

Они двинулись дальше по размокшей дороге. Эйрин высунулась из кармана, посмотрела на удаляющийся лес, и в её звоне слышалось облегчение. Дождь стихал, и сквозь серые тучи Велена впервые за три дня пробился слабый, но тёплый луч солнца.