Диск Белонце - Книга вторая - Орёл парит над бездной

Пролог

Восточная Германия, 20 апреля 1945

-Положи оружие, живо!

Крик Стэна разорвал весеннюю тишину, вспугнув с ближайшего дерева стаю воробьёв. Солнце бросало косые лучи на физиономию нациста – совсем мальчишка, прыщавый, в глазах страх и возбуждение. Он целился в Стэна из карабина, который дрожал в неумелых руках. Военная форма висит мешком, словно он ребёнок, что надел карнавальный костюм.

-Повторять не буду!

Юнец не понимал английского, но смысл угрозы разобрал без проблем. Но то ли рехнулся от страха, то ли решил поиграть в бравого воина. Оружие продолжало целиться в голову Стэна.

-Да не будь идиотом! – продолжал взывать к благоразумию Стэнли. – Никто этого не оценит, ни твой фюрер, ни твоя семья! Просто кинь винтовку на зем…

Громкий выстрел прозвучал как погребальный колокол. Немец покачнулся, карабин выпал из рук. На груди расплылось кровавое пятно, капли растеклись по символу орла. Стэн двинулся к парнишке, чтобы помочь, но второй выстрел взорвал голову немца, мозги веером разлетелись по сторонам.

-Твою мать, Стэнли! – рассмеялся Мэл Янг. – Ты это видел? Башка как тыква бабахнула!

Стэн отвернулся, снял автомат Томпсона с груди и бросил на землю. Рвотные позывы были невыносимы. Он упал на колени и проблевался, желудок выворачивало наизнанку. Перед глазами завертелись звёзды.

-Ну ты и мямля! – со смехом отозвался Мэл. – На кой чёрт только призвали? Отпугивать фрицев своей рвотой?

-Зачем? Я бы уговорил его сдаться! – крикнул Стэнли.

-Ты даже тёлку не уломаешь ножки раздвинуть! – буркнул Янг. – Этот придурок бы подстрелил тебя, я не первый год воюю! Спасибо скажи…

Стэн лишь устало кивнул. Достал из походного мешка флягу с водой, отпил пару глотков. В голове прояснилось, он отвернулся от трупа. Поднял автомат и двинулся следом за сержантом Янгом, самым упоротым солдатом в их взводе. Казалось, он получал удовольствие от убийства немцев, отстреливая их как куропаток во время охоты. Лично Стэн не видел в этом ничего хорошего, в войне нет приятных моментов счастья. Одно дерьмо.

Он закончил университет без отличия, но достаточно хорошо, чтобы претендовать на место в юридической фирме отца. Спокойный и флегматичный Стэнли Рот мечтал достичь успеха, жениться на девушке, с которой встречался в колледже, разжиться своим домом. Но война с японцами коренным образом поменяла планы. На Тихий океан его не забрали, зато в Германию требовались новобранцы.

Война шла к завершению, Стэн почти не успел понюхать пороху. Встреча с немцем сейчас – самое большое достижение за всё время. И то, сцена со взорвавшейся головой будет преследовать его ещё долгие месяцы, если не годы…

-Похоже, добрались, - подал голос Мэл. – Не пойму, чего здесь хочет найти командование. Наши тут всё разбомбили!

Стэнли подошёл к краю холма, заросшего травой. Действительно, виднелись развалины от какого-то завода. Кирпичное здание почти полностью рассыпалось, воронки от бомб на каждом шагу. Несколько округлых ангаров тоже не уцелели, но самый большой центральный почти не задели.

-Фрицы вели какие-то секретные разработки? – спросил Стэн.

-Видимо, раз сам Паттон приказал обыскать это место, - хмыкнул Мэл. – Немцы разбежались как крысы, но не все, судя по этому паршивцу. Держи ухо востро.

Стэн обречённо кивнул. Мэл Янг на пять лет старше, лицо заросло щетиной, нос криво посажен, разбили во время турнира по боксу на гражданке. Теперь агрессию он выпускает здесь, словно раскалённую лаву во время извержения.

Вдвоём они пошли в разведку, не собираясь подвергать опасности весь взвод. По сути бессмысленная затея, ведь от сопротивления нацистов здесь остались лишь мальчишки.

По дороге, чтобы успокоить нервы, Стэнли вытащил металлический цилиндр с шоколадным драже. Проглотил пару штучек, оживился.

-Дай-ка мне, - попросил Янг. – Курить хочется мочи нет, лёгкие режет.

Мэл бросил дымить месяц назад, и теперь самозабвенно пытался заполнить рот любой едой, лишь бы отвлечься.

-Моя мама такую лазанью делала, - пробормотал Стэн. – Да я бы и от хот-дога не отказался…

-Не трави душу! Говорят, немцы пытались выдумать какое-то чудо-оружие, - продолжал Мэл. – Помнишь их самолёты без пропеллеров?

-А как же! – усмехнулся Стэн. – Ревут так, что уши закладывает, у них ракетное топливо?

-Да чёрт их всех разберёт! – бросил Янг. – Может тут хранились образцы шагающих танков с ногами по чём нам знать?

-Психопаты, что они сделали с евреями!

-Плевать на жидов! Наша миссия добыть разработки, что помогут в будущей войне…

-О чём ты? Мы с этой ещё не разобрались…

-Думаешь, коммунисты дадут нам занять Европу? Нет, от русских добра не жди!

Стэн не стал спорить. Они приблизились к ангару, осторожно перебираясь через осколки кирпичей, стекла и бетона. Было очень тихо, лишь ветер иногда посвистывал под разбитой крышей.

Широкие двустворчатые двери покосились на петлях. Янг схватился за ручки и с силой потянул. Послышался резкий скрип, Стэн поморщился. Они вошли внутрь, оглядываясь по сторонам, ощущая как сердце в груди отбивает барабанный бой.

Благодаря огромной дыре в крыше солнечные лучи освещали каждый уголок ангара. Ничего особенного: кучи разбитых ящиков, мешанина кусков металла, поломанный погрузчик. Но в центре помещения возвышалось нечто, заставившее Мэла присвистнуть. Стэн едва не врезался в него, вовремя остановился и заглянул через плечо сержанта.

-Что это такое? – прошептал он, по коже пробежали мурашки. – Это похоже на…

-Супницу, перевёрнутую вверх дном, - закончил Янг. – У моей мамаши была такая же, она варила в нём отличный куриный супчик. Вспоминаю и в желудке урчать начинает…

Стэн промолчал, не в силах оторвать взгляд от аппарата. Действительно, словно две тарелки прикрепили друг другу, округлый, дискообразный объект, но из металла. Вверху виднелись небольшие округлые окошки, под ними тевтонские кресты, а в самом низу что-то наподобие шасси – длинные металлические опоры.

-И это умеет летать? – проговорил Стэнли. – Немцы наелись грибов там?

-По чём знать? – ухмыльнулся Янг. – Быть может эта махина как «Фау-2», только с пилотом. Начальство из штанов выпрыгнет, старина. Глядишь и медалями обвешают, вернёмся домой героями войны.

-Нужно вернуться ко взводу и доложить лейтенанту, - сказал Стэн.

-Чтобы он присвоил лавры? – буркнул Янг. – Хрена с два! Вначале распишемся на нём, вон, кстати и банка с краской!

Сержант нагнулся над чем-то, в то время как Стэнли лихорадочно соображал. Не могли же нацисты оставить секретную технику без прикрытия. Быть может они и трусы, но наверняка…

-За мной! – Янг двинулся к «тарелке», держа в руках кисточку и банку. – Роспись на обшивке, «с любовью от Красавчика Мэла». Не подкопаешься!

Стэн не находил слов от подобного ребячества. Сержант поражал своим поведением – каких-то десять минут назад он вышиб мозги из немца, а теперь как ребёнок бежал к трофею, чтобы оставить на нём свой автограф. Типично американский образ жизни…

Но не успел Мэл Янг и кисточкой взмахнуть, как послышался крик. Стэн вскинул автомат и прицелился, заметив силуэт на одном из высоких ящиков, возвышавшемся напротив «тарелки». Янг выкинул банку с краской и открыл огонь.

Сверху свалился нацист, удачно приземлился на ноги, ударил Янга в солнечное сплетение кулаком. Мэл упал как подкошенный.

Стэнли от ужаса застыл на месте, пальцы впились в автомат Томпсона, словно приросли к оружию. Это уже не мальчишка, а взрослый мужчина лет тридцати пяти, с нашивками СС, физиономия раскрашена зелёной краской. В глазах полное отсутствие разума, огни безумия вспыхивают, будто внутри у нациста грохочет фейерверк.

-Зря вы пересекли океан, янки, - проговорил немец на чистом английском. – За то, что вы увидели полагается одна награда, угадаешь?

-Руки вверх! – вскрикнул Стэн.

-Чего ж не стреляешь? – усмехнулся нацист, который вытащил из кармана длинный зазубренный нож. – Я освежую твоего сержанта на твоих глазах!

-Нет! – Стэн нажал на спусковой крючок, посылая град пуль в немца.

Какое там! Нацист отскочил в сторону, скрылся за секретным аппаратом. Не прошло и десяти секунд, как он выпрыгнул с другой стороны, держа в руках небольшой ящичек со свастикой.

-Никто никогда этого не увидит! – крикнул он. – За Третий рейх, за фюрера!

Стэн поздно сообразил неладное, успев заметить, как немец щёлкнул зажигалкой. Динамит, гранаты? Но как…

Чудовищной силы взрыв потряс окрестности, казалось, земля заходила ходуном. Когда взвод лейтенанта прибыл на место, то от ангара ничего не осталось, как от «тарелки» и двух разведчиков, разорванных на куски. Ребят и правда наградили за храбрость, но посмертно…

Глава первая

Михаэля охватило необычное возбуждение: смесь восторга, торжества и предвкушения праздника. Ещё пару дней назад он парился в казарме, занимался обычной муштрой, превращавшей дни в серые и тусклые отпечатки воспоминаний. Крики офицеров, наряды на кухню, бег с препятствиями. Зубрёжка «Майн Кампф», от которой сводило скулы.

А теперь он прикомандирован к специальной роте, готовящейся к вторжению в Австрию.

«Вторжение – слишком громкое слово! – думал Михаэль, рассматривая равнины, на которых таял снег. – Никакой войны не будет, там живут такие же немцы как мы! Они хотят союза, но…»

По радио Геббельс объяснил разницу. Злые политики, сидящие у власти в Вене, не хотят объединения с Рейхом, все они купленные Англией и Францией. Ведь враги знают, что союз с Австрией делает Рейх ещё сильнее, укрепляя его позиции в Европе. Канцлера Шушнига презирают австрийцы, он узурпирует и закрывает им рты.

Михаэль не разбирался в политике, но чувствовал, что обязан помочь братьям с другой стороны границы. Нельзя стоять и смотреть как угнетают народ, топчут в грязь его свободу. Фюрер видел на сто шагов вперёд, настоящий гений.

-Тульц, не дрыхни! – отозвался сокурсник Михаэля Йозеф. – Мы почти в Австрии!

Михаэль кинул взгляд на аккуратные домики ближайшего посёлка. Ещё минут пять, и они пересекут границу. Грузовик тряхнуло на очередном ухабе, послышалась ругань водителя. Сзади ехала колонна бронетехники, солдаты сидели на танках, обменивались шутками, смеялись. Никто не ожидал сопротивления.

Март 1938 года выдался тёплым, солнечным, лишь иногда подмораживало по ночам. Михаэль наслаждался погодой, руки сжимали карабин, который был почти бесполезен. Если бы все военные действия заканчивались бескровной победой.

Он не знал, что существовал план Б, если Шушниг откажется капитулировать. В таком случае, пришлось бы пострелять, да так, что немецкая кровь обагрила улицы Вены. Гитлер бы нашёл оправдание этому, он всегда умело выкручивался.

Блаженное незнание подобно первому поцелую, когда мозг отключается и наслаждается, не думая о последствиях.

-Всем сконцентрироваться! – послышался голос командира, сидевшего в кабине грузовика. – Вы должны быть готовы к возможному сопротивлению!

Михаэль подавил смешок. Чушь собачья, никто и не пикнет. Наоборот, примут с распростёртыми объятиями.

Они пересекли линию границы. Аншлюс состоялся.

В посёлке люди выскочили на улицу, не так много, в основном женщины и дети. Они улыбались, махали руками, некоторые вскинули руки в нацистском приветствии.

Колонна бронетехники двигалась в направлении Браунау, родного города Гитлера. Сам фюрер приедет чуть позже, прольёт ностальгическую слезу по местам юности. Мало кто знал, что он ненавидел родные пенаты, навевавшие воспоминания о тяжёлом детстве, грубом отце, избивавшем его, голодным студенческим годам, когда приходилось зарабатывать черновым трудом.

Михаэль бы в это не поверил, в его сознании Адольф всегда оставался величайшим правителем, от которого отскакивали пули и лился божественный свет.

По дороге Михаэль вспоминал мать, которая теперь ни в чём не нуждалась. Благодаря ходатайству Рихтера, ей выделили пособие, а денег, что присылал сын хватило, чтобы нанять работников. Хозяйство расцвело, жизнь потекла по ровному руслу, впадая в океан благополучия.

Каким-то образом Михаэлю удалось заставить себя отринуть воспоминания о инопланетном корабле. Это казалось какой-то фантазией, от которой легко избавиться, проходя курсы обучения на офицера Вермахта.

Лишь ночью ему снился беззащитный пришелец с далёких звёзд. Он умоляюще протягивал руку с четырьмя пальцами, огромные глаза без зрачков испускали мертвенный свет.

Но сегодня он не думал о прошлом. Грузовик остановился, солдаты спрыгнули на землю. Михаэль последовал за ними, за последние два года он вытянулся, нарастил мышцы, лицо то и дело покрывала щетина. Семнадцать лет самый возраст для начала новой жизни.

Браунау встретил их радостными криками и аплодисментами. Им предстояло оставаться на месте, ожидая приказа, когда Гитлер будет поблизости.

Центр города перегородили австрийские полицейские. Взвод Михаэля расположился на Рыночной площади, спрятавшись в тени громадной ратуши. Михаэль насладился видом трёхэтажного здания с розовой крышей. Даже здесь вывесили флажки со свастикой.

-Погляди! – ткнул его в бок Йозеф. – Ради этого стоило сюда ехать!

Действительно, у Михаэля подскочило сердце в груди. Очаровательные девушки пытались прорваться сквозь кордон, у каждой в руках были букетики цветов. На всё готовы, чтобы обнять солдат Рейха. Расцеловать, а может и провести часик-другой в интимной обстановке…

Йозеф усмехнулся и поправил очки на носу. Они придавали ему почтенный интеллигентный вид, словно у студента, сдававшего последний экзамен.

-Думаешь, австрийки целуются лучше? – спросил он.

-Не знаю, но одно могу сказать с уверенностью – сиськи у них больше! – загоготал Михаэль.

-Какого чёрта тут происходит! – взревел лейтенант Беккер. – Тульц, у тебя в башке опилки? Ты сейчас где? В баре?

-Виноват! – вытянулся по струнке Михаэль.

-Ещё один писк и будешь до утра чистить оружие! – буркнул лейтенант и скрылся из виду.

Солнце вновь вышло из-за тучи, обласкав вниманием Рыночную площадь. Михаэль облокотился о стенку, стараясь подавить признаки усталости. Торчать без дела весь день – то ещё удовольствие.

Неожиданно послышался вопль:

-Убирайтесь отсюда! Австрия вам не принадлежит!

Михаэль оглянулся и увидел мужчину лет сорока пяти в сером пальто и чёрных брюках, сжимавшего руки в кулаки. Лицо сморщилось от негодования, в маленьких глазках читалась откровенная ненависть.

-Эй, папаша! – крикнул лейтенант Беккер. – Вали отсюда подобру-поздорову!

-Разворачивайте свои танки и возвращайтесь в Берлин! – гнул свою линию австриец. – Это свободная страна! Руки прочь от Вены!

-Спятил что ли? – фыркнул Йозеф.

По знаку Беккера мужчину окружили. Один из солдат ударил его в живот прикладом винтовки, тот скрючился и упал на брусчатку. Не прошло и минуты как его унесли прочь, передав в руки австрийским жандармам.

-Папа, нет!

Откуда-то выбежала кареглазая блондинка в полушубке. Страх исказил прелестные черты, губы дрожали, слёзы текли по щекам.

-Нельзя же так! – кричала она. – Он не хотел… поймите, он ветеран войны. Он патриот…

-В полиции разберутся какой он патриот! – буркнул лейтенант. – Фрау, пожалуйста, уходите отсюда. Иначе присоединитесь к отцу.

Михаэль выступил вперёд, сам не осознавая, что делает. Приобнял рыдающую девушку за плечи и отвёл за угол. Какое-то время она будто не замечала руки солдата, но затем вскрикнула и оттолкнула его от себя.

-Будьте вы прокляты! – зашипела она, став пунцовой, раздулась как кобра. – Никто вас сюда не звал! Слышите - никто!

-Но…

Девушка побежала в переулок, стуча каблуками по брусчатке. Она растворилась в тени зданий, словно какой-то призрак.

Призрак австрийской свободы.

Михаэль впал в уныние, кровь похолодела, казалось, он заглотил глыбу льда. Вернулся назад, глядя себе в ноги, пытаясь осознать увиденное.

-Ну как она, а? – подмигнул Йозеф. – Залез ей под юбку?

-Заткнись, - грубо оборвал приятеля Михаэль.

Йозеф с обидой выпятил губу. Отошёл на пару шагов и продолжил бурчать под нос.

Адольф Гитлер появился спустя пару часов, сопровождаемый оглушительными аплодисментами и рёвом толпы. Михаэль настолько удивился, что едва не выронил карабин. Он в жизни не видел подобных автомобилей. Громадный шестиколёсный «Мерседес-Бенз» модели G4, кремового оттенка. Позже он узнал любопытную подробность – для фюрера установили специальную подножку, дабы он возвышался над машиной, словно громадный великан.

Сзади сидела верхушка армии, полдюжины человек, но на фоне Адольфа Гитлера они терялись как какие-то насекомые. Он не остановился, не произносил речей, но люди будто читали его мысли, где сконцентрировалась одна фраза:

«Один народ, один рейх, один фюрер!»

Глава вторая

Жаркое солнце закатилось за горизонт, окрашивая пески Сахары в кровавый цвет. Сумерки окутали Каир, но воздух оставался душным, а ветер со Средиземного моря едва разгонял остатки зноя. Скоро наступит апрель и принесёт сильные песчаные бури. Но до столицы они обычно не доходят.

Все эти наблюдения не помогали Антону Звягину успокоить нервы. В работе разведчика трезвый ум и отсутствие лишних эмоций – правило номер один. Но сейчас, когда он нетерпеливо отмахивался от мух на веранде отеля, все эти правила превращались пыль. Песчаную пыль, несущуюся со стороны пустыни.

Плохие предчувствия возникали и прежде, это своего рода экстрасенсорное восприятие настоящего шпиона. В «Аненербе» всю эту сверхъестественную ахинею изучали всерьёз, но вряд ли бы обратили внимание на предвидения Антона. Время от времени подобные ощущения возникали у каждого человека подобно дежавю.

Он вышел на веранду с полчаса назад, расположенную на крыше небольшой гостиницы, где он снял номер. Совсем невысоко, но пирамиды возвышались и здесь, словно мрачные треугольники судьбы. Игрушечные домики Каира казались насмешкой. Тысячи лет чудо света равнодушно взирает на людей, погрязших в конфликтах.

А очередная война дышит в затылок, горячая как солнце пустыни.

Как только первые звёзды выскочили на небосводе, Антон вышел из отеля. Становилось прохладнее, но духота оставалась. На улицах почти никого не встречалось – редкие прохожие спешили укрыться дома. Звягин прошёл пригород Каира по главной дороге, свернул к небольшим холмам, ведущим к Нилу. Там среди бурных зарослей пальм прятался заветный особняк.

Ещё днём он выяснил все подробности пути, разведал обстановку. Охраны минимум, вряд ли кто-то раньше вообще залезал за ограду. Конечно, воровство не лучшая строчка в резюме разведчика. Но другого выхода не существует. Рихтер отдал бы любые деньги за артефакт, но хозяин – опытный коллекционер, готовый душу продать за свои шедевры искусства. Пришлось идти на крайние меры.

Луна вышла из-за облачка, осветив невысокую изгородь из металла. Антон без труда перемахнул через неё, уцепившись за ветви дикого винограда. Спрыгнул на землю, огляделся. Пальмы, кустарники вокруг, и небольшая протоптанная дорожка, ведущая к заднему фасаду дома.

Звягин крался как хищный зверь, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы. В чёрном облегающем комбинезоне его точно не заметишь, главное не попасть под лунный свет.

Он почуял охранника прежде, чем увидел. Запах дыма донёсся из-за деревьев, пропитывая никотином воздух. В темноте сверкнула огненная точка.

Мужчина в белом костюме, невысокий, но коренастый. В руке сигарета, за поясом виднеется что-то чёрное и продолговатое. Пистолет, не иначе.

Антон дождался, пока охранник отвернётся, сбрасывая пепел на землю. Одним прыжком пересёк расстояние, ухватил его за шею и сжал. Бедняга забрыкался как козлёнок, которого вели на бойню. Но Звягин держал крепко, сжимая трахею, и вот охранник потерял сознание.

Приёму обучил его полковник Ноздрёв. Где он сейчас? Жив ли, сумел ли выбраться из цепких щупальцев НКВД?

Звягин встряхнул головой, прогоняя лишние мысли. Нужно сосредоточиться на задании. Он осторожно опустил тело охранника на землю, быстрым движением связал руки и ноги. Верёвки не зря взял, кляп оказался во рту жертвы.

С трудом оттащил его в кусты, подальше от лишних глаз. Другие охранники могли проверить дружка в любой момент.

Звягин приметил лицо мужчины – белокожее, явно англичанин. Вряд ли бы коллекционер нанял туземцев, не доверяя смуглым египтянам.

Особняк представлял собой двухэтажное здание продолговатой формы, выстроенное в викторианском стиле. С задней стороны находилась большая веранда со множеством стульев и столиков. С переднего входа круглые колонны подпирали крышу, ведя к двустворчатым дверям в дом. Здесь особняк казался чем-то инородным, как прыщ на лице хорошенькой девушки.

Антон взобрался по ступенькам, прокрался к двери. Заглянул в окно: темно, никакого движения. Дёрнул ручку и нисколько не удивился, что всё раскрыто настежь.

В доме стояла мёртвая тишина, нарушаемая тиканьем настенных часов. Звягин щёлкнул фонариком и поспешил к лестнице, ведущей наверх, к сокровищам. Судя по сведениям, что он добыл у подкупленного слуги, всё важное коллекционер хранил именно там.

Действительно, стены второго этажа усыпали картины в золочённых рамках. Некоторые полотна походили на искусство эпохи Возрождения. Вряд ли репродукции, наверняка подлинные шедевры. Но Антону некогда было наслаждаться рисунками. Он вошёл в просторную комнату, буквально заваленную артефактами древних династий Египта и раннего Средневековья. Мечи и кольчуги крестоносцев соседствовали с погребальными масками фараонов из чистого золота.

Табличка висела на дальней стене. Антон посветил фонариком, видя знакомые иероглифы. Он знал, как выглядит египетское письмо. Первые два ряда точно принадлежали людям. Зато последние символы не имели аналогов на Земле. Точно такие же украшали летающее блюдце, разбившееся в Германии.

«Ответы на наши вопросы здесь, - промелькнула мысль в голове Звягина, - лишь бы не те, что описывают как сделать оружие пришельцев!»

Он осторожно снял табличку с кронштейнов, ощутив холод металла. В этот момент случились сразу две вещи.

Вспыхнул свет и ослепил Антона, заставив его выронить фонарик с табличкой. Вслед за этим послышался тёплый, наполненный удивительной нежностью голос:

-Такого наглого воришки я ещё не видела.

Звягин резко обернулся, пожалев, что не взял с собой пистолет.

Увиденное настолько поразило его, что слова застряли в глотке, а сердце в груди замерло.

Ослепительно красивая девушка стояла в дверном проёме, нацелив на Звягина маленький револьвер. Густые рыжие волосы падали на плечи, на которых держался полностью прозрачный пеньюар. Незнакомка была абсолютно голая, без признаков нижнего белья. Света от хрустальной люстры хватало, чтобы рассмотреть каждый сантиметр её тела. Большая грудь, стройные бёдра, длинные ножки…

-Эй! – крикнула она. – Хватит слюни пускать! Я к тебе обращаюсь!

-Простите! – ответил Антон по-английски. – Мэм, я попал сюда по ошибке…

Девушка рассмеялась, от чего её округлости приятно заколыхались. Звягин с трудом оторвал взгляд от них и сосредоточился на револьвере.

-Фантазия скудная совсем, - сказала она. – Будь джентльменом и перестань выкаблучиваться перед дамой. Я видела тебя сегодня несколько раз, когда обходила особняк. На путешественника, что приезжает покататься на верблюдах вокруг Сфинкса ты похож как я на старую ведьму. Разведывал обстановку, но меня в расчёт не взял.

-Кто же вы?

-Мисс Памела Честертон. Являюсь близкой подругой сэра Гарольда Эдвера, а также его секретарём. Каждый предмет здесь описан мною в книжке. Вижу тебя привлекла золотая табличка из гробницы Рамзеса. Но ведь ты не обычный воришка?

Антон пожал плечами, пытаясь сообразить, что ему делать. Пока девчонка держит его на мушке - ничего.

-Среди всех предметов искусства ты выбрал именно её, - продолжала допытываться Памела. – А будь поумнее взял бы картину и сбежал вместе с ней. Любое полотно стоит целое состояние. Но и глупым не назовёшь, искал именно табличку. Какой вывод?

Звягин продолжал молчать.

Памела опустила оружие и присела на стул, положив ногу на ногу.

-Для шпиона ты малоразговорчив, - сказала она. – О тебе доложили, как только пересёк портовую пристань.

-В смысле доложили? – Антон уже совсем ничего не понимал.

-Ты смотри-ка! Глазки-то загорелись! Считаешь, английская разведка настолько слепа? «Аненербе» ведут поиски артефактов по всему миру, а теперь их лучший агент сел на пароход до Египта. Явно не в отпуск собрался, чтобы поваляться на пляже.

-Быть того не может… вы из «Ми-6»?

Памела Честертон улыбнулась, показав ряд белоснежных зубов. Только сейчас Антон разобрал, что у неё ярко-голубые глаза как небесная лазурь.

-Приставлена к Гарольду Эдверу в качестве компаньонки три месяца назад, - хмыкнула она. – Сукин сын весьма любвеобилен, но от меня не дождётся любовной ночи. Довольствуется поцелуями и хлопком по заду. До свадьбы ни-ни. Мы ведь тоже заинтересовались этим артефактом, герр Хоффман. Археологи клянутся, что не видели ничего подобного. Так что не взыщи, он достанется слугам Его Величества.

-Не слишком ли большая честь для короля Георга? – хмыкнул Антон. – Слушайте, мисс Честертон, может договоримся? Вы не видели меня, а я не видел вас.

-Можем на «ты» раз уж так породнились! – рассмеялась Памела. – Мой дорогой друг, тебе сегодня повезло как никогда. Табличка, что держишь в руках фальшивка. Идеальная копия настоящего артефакта, что я подменила. Можешь забирать и везти в Берлин.

-Что? Как? Почему?

-Вопросы сыплются как из рога изобилия! Да всё просто, герр Хоффман. Эдвер приобрёл её на чёрном рынке, спрятал от лишних глаз. Три месяца пришлось подбираться к табличке, завоевав его доверие, он без ума от меня. Наконец пару дней назад удалось убедить его выставить артефакт здесь. Я с превеликим удовольствием сделала копию, а завтра собиралась смыться с оригиналом. Но ты облегчил мне задачу. Всё вина падёт на неизвестного вора, и он никогда не узнает, что табличку выкрала я.

-Да что за интерес у «Ми-6» к какому-то древнему куску золота? Финансирование урезали?

-Мы не настолько глупы, Клаус. Зато тебя кое о чём не информировали. Подобных табличек в мире множество, и на каждой зашифрован некий текст. В Мексике в гробнице майя, в Швеции среди развалин поселения викингов, в Тибете в одном из буддистских храмов. И это лишь малая толика. «Аненербе» посылает своих людей по миру не просто ради поисков мистической чепухи. Эти штуки реальность, ведущая к обнаружению Атлантиды. Впрочем, в это я не верю, скорее дело в некоей древней технологии, получив которую одна из держав может стать победителем в грядущей войне. Черчилль не хочет, чтобы она досталась нацистам.

Антон Звягин молчал, кусая губы, пытаясь осознать услышанное. Если это правда, то начинается гонка за древними знаниями. А ведь англичанам известно что-то ещё, вряд ли бы шпионка выкладывала всю подноготную сразу. Но о космическом корабле пришельцев они точно ни слухом, ни духом.

-Зачем мне всё рассказала? – спросил он. – Отдала табличку, пусть даже и копию?

-Профессиональная вежливость, - улыбнулась Памела, - к тому же, от одной таблички ваши учёные ничего не выяснят. Они ведь так и не обнаружили остальные артефакты.

Неожиданно девушка поднялась и направилась к Антону, который не сводил глаз с револьвера. Отобрать оружие не представит проблемы, лишь бы подошла ближе.

Но англичанка действовала быстро, поцеловала Звягина в губы, заставив остолбенеть. И тут же пронзительно заорала как пожарная сирена:

-ПОМОГИТЕ! ВОР В ДОМЕ!!! ОХРАНА!!!

Антон вздрогнул и кинулся на балкон, находящийся сзади. На прощание Памела помахала ему ручкой.

Снизу уже доносились крики проснувшейся охраны. Звягин кинул табличку вниз, а сам перемахнул через ограду балкона, став спускаться по длинной водосточной трубе. Спрыгнул, смахнул со лба пот. Поднял табличку и ринулся прочь из сада, к изгороди. Оказавшись на свободе, он продолжил бег, ругаясь сквозь зубы.

Рихтер ни за что ему не поверит. Таких чудес не бывает.

А на губах продолжал гореть поцелуй, словно послание от рыжей ведьмы…

Интерлюдия 1

-Вы тут эротический роман обсуждаете?

Катя вышла из ванной в разгар очередного рассказа Антона. Выглядела она ещё лучше, чем когда пришла. Щёчки порозовели, в глазах искрился огонь страсти. Воспоминания о прошедших часах с ней мигом овладели рассудком Виктора, заставив забыть обо всём.

-Что-что? – спросил он.

-Или это сюжет порнофильма? – рассмеялась девушка, присаживаясь за стол. – Я услышала последние минуты разговора.

Антон Звягин хмыкнул, отрезая кусок торта.

-У нас сегодня безумное чаепитие прямо! – сказал он. – Дубль два, господа!

-Нет! – покачала головой Катя. – Мне нельзя столько! Вы ешьте!

-В эту прорву залезет ещё половина торта! – кивнул Антон, пододвигая к Виктору тарелку. – Екатерина, а кем вы работаете?

-Хитрый! – Катя подняла указательный палец вверх и двинула им влево-вправо. – Вначале ответьте на мой вопрос. Слезать с темы нельзя!

-Ну ладно-ладно! – Антон демонстративно поднял руки вверх. – Подловили! Я писатель. Творю приключенческую книжку про шпионов. Витя помогает с сюжетом.

-А я его так давно прошу слетать в Египет, - мечтательно запричитала Катя. – Но ни в какую! Летать боится.

-Ещё чего! Ничего я не боюсь! – вспыхнул Виктор.

-Можно и поплавать на теплоходе, - хмыкнул Звягин. – Морская романтика навевает тёплые чувства, вдохновляет на подвиги…

-Ну уж нет! – перебила Катя. – Хватит с него подвигов! Что если бы тебя поймали на митинге тогда, а?

-А я изворотливый, - ответил Виктор, переглядываясь с Антоном. – Меня дядя научил!

-Не сомневаюсь, - сказала Катя, отходя к плите. – Так чай сделать?

Мужчины яростно закивали, в то время как Антон погрузился в мрачные мысли. Хватит ли времени всё рассказать? А если Голеева найдут раньше? Отряд спецназа живо превратит эту идиллию в кошмарный триллер. Он не должен подставлять Виктора и его девушку.

Должно быть душевные терзания отразились на лице Звягина, потому что послышался обеспокоенный шёпот Правдоруба:

-Эй! Ты в порядке?

-Да… я просто…

-Рыбий жир заглотил? По твоей физиономии…

-О чём перешептываетесь, мальчики? – вмешалась Катя.

-Да дядя тут вещал, какая ты прекрасная хозяйка! – ответил Виктор.

-Ой да брось ты! – Катя поставила перед ними чашки с дымящимся напитком. – Тем более я же здесь гостья…

Телефон завибрировал из сумочки девушки, что висела на крючке возле двери. Катя отошла и с кем-то оживлённо заболтала. В это время Антон с Виктором переглядывались, словно пытаясь передать мысли друг друга без слов.

-Мама звонила, - сказала Катя спустя несколько минут, - нужно помочь ей с одной ерундой. Так что оставляю вас наедине! По-видимому, есть что обсудить без посторонних ушей?

Виктор забормотал какие-то оправдания, но Катя не слушала, а лишь чмокнула его в губы и испарилась в коридоре. Спустя минуту послышался хлопок закрываемой двери.

-Итак, можешь объяснишь какого хрена происходит? – тут же вырвалось из Виктора.

-Всё сложно, - ответил Антон.

-Куда уже сложнее! – усмехнулся Виктор. – Даже Катя заметила, что ты мрачен как серая глыба камня, которая висит над морской бездной. Извини, за мой французский. Ты хоть с той девчонкой переспал?

-Чего… с какой… ты о чём вообще?

-Да я про Памелу Андерсон рыжую!

-Тьфу ты! Причём тут английская шпионка! И вообще Андерсон до мисс Честертон как до луны!

-Так что-то было у вас, да?

Антон неожиданно встал, нечаянно смахнув чашку со стола. Дребезг заставил улыбку на лице Виктора погаснуть. Звягин будто ничего и не заметил, подошёл к окну и взглянул на улицу. Тени удлинялись, солнце скоро сядет за горизонт.

-Ты чего? – спросил Виктор, переступая через лужу и осколки. – Слушай, если задел больную тем, то прошу прощения. Откуда мне знать, что произошло почти сто лет назад?

-Не в этом дело, - вздохнул Антон. – Я был не совсем честен с тобой.

-В смысле?

Звягин в нескольких словах объяснил ситуацию. Правда вырывалась подобно гнусному потоку из канализации. Когда он закончил, по лицу Виктора скользнула мрачная тень.

-У тебя ведь есть план отхода? – спросил Правдоруб.

-Конечно, я проделывал это множество раз, - ответил Звягин.

-Тогда беги! Когда они доберутся до меня я скажу, что ничего не знаю. Катя тем более не в курсе.

-Я не могу. Пока не расскажу всю историю до конца.

-Да хрен с ней…

-Слушай, это нужно сделать. Я больше не могу носить это в себе столько времени, оно разъедает душу как кислота.

-В таком случае, просто перенесём место действия. У тебя есть конспиративная квартира?

-Да, но в других городах. А моё лицо скоро будет висеть на каждом плакате «Разыскивается».

-Ерунда. У меня есть в городе свободное жильё, о котором никто не знает. Можно перекантоваться.

-Ты хоть понимаешь, чем это грозит вам с Катей?

-Мне – да, ей – нет. Она считает тебя обычным человеком. Так что не спорь…

Антон Звягин кивнул, отвернулся к окну снова. Похоже отвертеться не получится.

-Спасибо, - сказал он.

-Будешь благодарить, когда вся история будет записана. Продолжай, время не ждёт!

Глава третья

Георг Рихтер просматривал чертежи, сонмы цифр мелькали перед глазами как рой надоедливых насекомых. Как человек науки он обожал подобные вещи, ведущие к вершинам изобретательной мысли человека. Но сейчас всё это вызывало мигрень и раздражение.

-Доктор Шаубергер, - произнёс он, - как долго это будет продолжаться? Месяц за месяцем клянётесь, что двигатель заработает, шестерёнки закрутятся и корабль взлетит. И что в итоге? Не подошли даже к созданию прототипа!

Виктор Шаубергер скромно вытянулся на стуле, положив широкополую шляпу на колени. За время, проведённое под землёй, он стал бледнее, а на лице добавилось морщин. Борода скрывала едва заметную улыбку.

-Проблема в том, - ответил он, - что моё изобретение не приспособлено для формы летающего диска. Изначально я планировал его для самолётов. Пришлось кое-что подкорректировать.

-Вы же клялись! – буркнул Рихтер. – Или провал в памяти? Мол для вашего двигателя подобная форма летательного аппарата идеальна!

-И от своих слов не отказываюсь! Но если я поставлю недоработанный прототип в «блюдце», то он не поднимется в воздух в лучшем случае. А в худшем аппарат пролетит километр и врежется в ближайшую деревню.

-Не лучше ли тогда поставить реактивный двигатель?

-Ещё скажите поршневой…

-Авиационные конструкторы вовсю работают над реактивными самолётами. Говорят, о преодолении звукового барьера.

-Так может обратитесь к ним?

Рихтер громко фыркнул и отвернулся к окну. Мысли занимал не только инопланетный корабль, но и путешествие Хоффмана в Египет. Возможно, скоро они получат ответы. И не придётся спорить о том, что поднимет в воздух будущее чудо техники Третьего Рейха. Но лишний оптимизм мешает, не давая сосредоточиться на настоящем. Нужно решать реальные проблемы, которые хуже зубной боли.

-Доктор Шаубергер, - сказал он. – Я не инженер, но далеко не дурак, понимаю, что от того, что поставят пропеллеры на аппарат, ничего не изменится. Он не сумеет вытворять фокусы, подобные тем, о которых докладывали очевидцы. Зависать в воздухе, а потом тут же разворачиваться, набирая бешеные скорости. С ракетные движком…

-Будет ненамного лучше, - перебил Шаубергер. – Поймите, мой двигатель использует обычную воду, не взрывоопасен, выделяет достаточно энергии для подобных кульбитов в полёте. Испытания реактивного двигателя застопорят проект на годы! Я уже молчу про опасности на испытаниях, люди могут погибнуть…

-Риск – это неотъемлемая часть нашей профессии, - ответил Рихтер. – Мы солдаты и учёные создаём величайшие изобретения в истории, зная, что смерть нависает каждую секунду как дамоклов меч! Любые жертвы пойдут на пользу делу, такова наша участь, иначе может возвращаться в ваш лес и продолжать молиться на деревья!

Шаубергер слегка побледнел, в глазах появился явный испуг. Конечно же, ни о каком возвращении домой не могло быть и речи. Его никогда не выпустят с базы, на которой он видел вещи, секретнее которых нет ничего на свете. Скорее выстрелят в затылок, а тело сожгут в печи. Рихтер это понимал, передавая свои угрожающие мысли Шаубергеру.

-Слушайте, - подал голос Виктор, - я ничего не имею против риска! Но подвергать опасности других людей безумие. К тому же это нерациональная трата ресурсов, требующая огромных денег. Вы отчитываетесь перед Гиммлером, не так ли?

— Это вас не касается! – буркнул разозлённый Рихтер. – Впрочем, вы правы, доктор. Мы не можем позволить себе неудачи, бюджет организации не настолько широкий как у Вермахта. Даю время, чтобы довести свою задумку до совершенства. Но помните, если не выйдет, мы воспользуемся реактивными двигателями!

Шаубергер вышел, не сказав больше ни слова. Недовольство друг другом висело в воздухе, наэлектризованным, готовым выпустить разряд молнии. Рихтеру казалось он даже ощутил запах озона. С такими темпами проект никогда не будет закончен в срок.

А Рихтеру хотелось представить чудо-оружие до начала войны. Это не только бы возвысило его в чине, но и в глазах фюрера. Дало бы шанс оказаться на вершине пищевой цепочки, занять место в Рейхстаге. С подобными аппаратами они бы выиграли войну против Англии и Франции за считанные дни…

-Штурмбаннфюрер, - послышался голос Лилии Ланге, - к вам посетитель.

Рихтер встрепенулся, пытаясь вспомнить, кто записывался на сегодня. Инженеры и учёные вряд ли, хватило Шаубергера. Неожиданно в комнату ворвалась его сестра, словно белый лебедь впорхнула в комнату. Марта Скаврони выглядела взбудораженной, в светлом платье, которое прекрасно подчёркивало её золотистые волосы. Глаза пылали, щёчки покрывал румянец. С детства эти признаки хорошо знакомы Георгу, значит девушку увлекла какая-то безумная идея.

-Марта! – воскликнул штурмбаннфюрер. – Ты же обещала приехать через неделю!

-Не могла ждать! – ответила сестра, присаживаясь на стул и обмахиваясь веером. – Нет, ну какая глухомань! Медвежонок, не пойму почему ты так радовался назначению? В чём удовольствие?

-Не называй меня так! – буркнул Рихтер. – Лилия, прикройте дверь, пожалуйста!

Когда они остались наедине, Георг со вздохом протёр уставшие глаза. Видимо об отдыхе сегодня можно и не мечтать.

-Когда я выразился, что можешь приезжать ко мне в любое время, я не имел в виду по каждому пустяку! - единым духом выпалил штурмбаннфюрер. – Я не имел права вообще раскрывать местонахождение базы. А уж давать пропуск…

-Я твоя сестра! – отрезала Марта, беспечно ложа ногу на ногу. – Что, если что-то случится и я не смогу до тебя дозвониться? Мой муж… ну ты же знаешь Адриано, постоянно нет дома, иногда мне кажется, что ему и дела нет до нас с малышкой.

-В последнее время заказы на поставки вооружения возросли, - хмыкнул Рихтер. – Я разговаривал с Адриано по телефону, пушки разбирают как горячие пирожки в голодный год. Муссолини жаждет собрать такое же мощное войско, как и у фюрера.

-Этому лысому выскочке не достичь и сотой доли могущества Гитлера! – вставила своё слово Марта. – Дело идёт к войне, медвежонок? Вижу по тому, как ты прячешь глаза… с детства такая привычка.

-Вероятность открытого конфликта… высока. Но не переживай, ничего серьёзного не случится.

-Чушь! Послушай, у меня было видение…

-Сон ты хочешь сказать?

-Нет! Я отличу обычный кошмар от реального чувства. Мы с Кэтти поехали на собрание тайного общества «Вирт» …

Марта в нескольких словах рассказала о том, что произошло в особняке баронессы Лихтенштейн. Утаила лишь своё паническое бегство, но ужас никуда не делся, выплёскивался наружу. Страх будто мрачный свет болотных трясин ночью озарил её бледное лицо.

Георг выслушал сестру с непроницаемым лицом, словно доклад рядового солдата. Когда она закончила он с минуту молчал, глядя в окно поверх плеча сестры. Марта уже хотела вставить новое слово, когда Рихтер произнёс:

-По-моему, ты всё придумала. Я слышал про сеансы Оршич, от них у мурашки. Возбуждение от предстоящей встречи привело к тому, что у тебя возникло видение. Марта, ты всегда обладала неуемной фантазией.

-Чушь! – отрезала сестра, у которой сверкнули глаза от негодования. – Подобные штуки не возникают на пустом месте. По-твоему, мне приятно видеть города в руинах, корчащихся в огне людей? Я не сумасшедшая!

-Я и не говорил, что у тебя проблемы с рассудком!

-Тогда почему не веришь? Медвежонок…

-Прекрати меня так называть! Я не ребёнок! Слушай, я пошёл на огромный риск давая тебе пропуск на базу… а ты пользуешься моими чувствами, чтобы приходить сюда и рассказывать сюжеты фантастических книжек!

Марта сжала кулачки. Ей хотелось врезать брату, как тогда в детстве, когда он смеялся над её верой в мистику. Прошли годы, они повзрослели, но упрямство Георга никуда не делось. Он считал себя умнее других, никогда не прислушивался к чужому мнению.

-Я знаю, что видела, - произнесла она твёрдым голосом, в котором не чувствовалось фальши. – Москва и Нью-Йорк лежат в руинах, бомбы настолько мощные, что от людей остались лишь следы на стене! Всё превращалось в пар! Это чудовищно, Георг.

-Но ведь немецких городов в видении не было? – парировал Рихтер. – Берлин остался целым?

-Да причём тут это! – ответила Марта. – Неужели ты не понимаешь… миллионы людей превратились в пыль, в ничто в один миг! Нужно предотвратить! Нельзя, чтобы ад открыл свой филиал на Земле!

-Ад ожидает тех, кто посмеет бросить вызов Германии! – Рихтер поднялся со стула, костяшки пальцев впились в столешницу. – Если даже я поверю в эту галлюцинацию, то буду счастлив! Немецкий народ останется победителем, ни один город не будет уничтожен. Так в чём проблема, сестрёнка?

-Ты… боже, во что ты превратился!

Марта вскочила и выбежала из кабинета, дверь хлопнула с такой силой, что задребезжали стёкла.

-И после этого ещё будут говорить, что женщины слабы и беспомощны! – расхохотался Рихтер и принялся дочитывать очередной доклад учёных.

Глава четвёртая

«Бьюсь об заклад, тебе духу не хватит, - произнёс голос в голове Лилии, - трусливая дурочка!»

«Отстань от неё! – парировал другой голос, более мягкий и добрый. – Мы не такие жестокие! Ведь так, да?»

Девушка перевернулась на другой бок. Сон упрямо отказывался приходить, словно друг, которого обидела и которого всё равно ждёшь. Рядом посапывал Томас, всегда засыпавший без проблем. Совесть ничем не отягощена. Никаких эмоций.

«Эти мучения хуже смерти! – вновь пикнул гадкий голос. – Убей!»

Лилия осторожно выбралась из-под одеяла. Муж всхрапнул, но не проснулся. В одной ночнушке она ощущала себя уязвимой и беспомощной. Хорошо хоть сегодня Томас слишком устал, чтобы заниматься любовью.

Невозможно поверить, что прошло уже больше года как они поженились. Время текло как бурная река, постоянно испытывая девушку на прочность. Побои стали реже, с тех пор как она показала свой характер. Ланге не боялся жену, отнюдь. Но внезапно до него дошло, что она не просто беспомощная мышка, у неё есть зубы.

Но он продолжал доводить её морально, постоянно обращаясь как с прислугой, рабыней, что обязана потакать его слабостям. И Лилия подчинялась, проклиная себя за это.

«Это не может продолжаться всю жизнь! – запричитал голос в голове. – Разберись с ним!»

Лилия открыла ящик стола, покопалась среди косметики и личных вещей. Маленький ножик оказался в правой руке, стальное лезвие сверкнуло в свете луны, льющимся из окна.

Не было ни одного дня, когда бы она не вспоминала родителей. Ужас сковывал мышцы, сердце щемило от грусти. Никогда больше Абрахам Бергман не усадит к себе на колени. Никогда больше мать не женскими секретами. Она даже не может посетить их могилы, потому что тела сожгли в печи.

Лилия винила во всём нацистов. Но самый главный ублюдок спал с ней в одной кровати. Она не верила Томасу, не хотел он спасти родителей. Быть может, сам и сдал их патрулю в ту злосчастную ночь.

Она и не заметила, как оказалась над кроватью. Лунный свет озарил лицо девушки: волосы всколочены, глаза навыкате, губы раздвинулись в хищном оскале. Если бы она увидела себя в этот момент не поверила своим глазам.

Лицо мужа казалось безмятежным, чему-то улыбался во сне. Она занесла нож над шеей, один взмах и он захлебнётся кровью. Далеко не убежит, поймают и расстреляют как родителей. Но она освободится, словно кит, отцепивший от себя гарпун и уплывающий далеко.

Рука дрогнула, пальцы чуть не выронили рукоятку. Она вспомнила лицо Клауса Хоффмана. Не проходило дня, чтобы она не думала об этом офицере, единственном, кто позаботился о бедной девушке. С момента последнего разговора прошли месяцы, они пересекались на базе, иногда здоровались. Но не больше, Лилия не позволяла себе раскрыться перед ним. А стоило? Вопрос банальный, притяжение оказалось сильнее, чем она могла себе представить.

Не могла же она влюбиться!

Лилия отвернулась от Томаса, стараясь подавить дрожь в руках. Бесполезно. Она хотела жить. Желание вновь ощутить присутствие Клауса сильнее чувства мести.

Муж всхрапнул во сне и дёрнулся.

Лилия отошла к окну, взглянула на освещённую луной улицу. Три часа ночи. Соседи спят, никто её не увидит. Можно выйти и подышать свежим воздухом.

Она накинула на себя лёгкое пальто и вышла из дома, прикрыв дверь как можно тише. Нож никуда не делся, а скрылся в кармане, словно хищный зверь в засаде.

Тёмно-серый «мерседес», полученный Томасом в подарок от правительства, купался в лунном свете, блестел металлом и притягивал взгляд. Больше автомобилей на улице нет, соседям не по карману подобная роскошь. Лилия провела ладонью по крыше, вспоминая тот момент, когда Томас впервые приехал на нём. Лицо пылало счастьем, радость так озаряла мужа, что он напоминал святого духа из сказаний христиан.

Даже получив в жёны Лилию, он не был так счастлив.

Согласно планам партии, каждая семья немцев должна получить по автомобилю. Первой ласточкой, а скорее чёрным вороном, становилась раздача подобных машин лучшим из лучших в армии. Но Лилия не верила в подобную чушь. Никто не станет отдавать подобные агрегаты за половину цены, ей казалось, что Томасу она досталась нечестно, в результате долгого подхалимажа. Что-то, а выслуживаться он умел. Мастерски лизал задницы.

Возможно, машина принадлежала зажиточным евреям. Отобрана в фонд государства. А сами хозяева давно сгнили в земле…

Прежде чем Лилия поняла, что делает, рука с силой загнала лезвие в переднее колесо. Послышался писк спускаемой шины. Девушка ощутила такое удовлетворение, почти что экстаз, что зажмурилась. Выдернула нож и осмотрелась, страх заполонил клетки мозга.

Никакого движения в окнах соседей. Томас дрыхнет, не представляя какой сюрприз ожидает утром.

— Это тебе за родителей! – прошептала Лилия и ударила во второе колесо.

Вскоре работа была сделана. Шины оказались проколотыми, «мерседес» опустился вниз, напоминая девушку, у которой подрезали каблуки на туфлях.

Лилия была на вершине блаженства. Никогда ночной воздух не казался ей таким свежим, а трели сверчков словно неземная мелодия ласкала уши.

Но страх вернулся. Нельзя торчать здесь с оружием преступления.

Она вернулась в дом, сердце билось как сумасшедшее, испарина покрыла лоб. Некоторое время простояла в темноте, прислушиваясь к звукам из спальни. Наконец уловила тихое сопение мужа. Утром его ожидает потрясение. А пока пусть предаётся грёзам во сне, где он становится генералом армии.

Спустя пару минут она лежала в постели, чувствуя небывалый подъём. Завтра же постарается заговорить с Клаусом. Он должен был вернуться из Африки ещё вчера. Вот и повод завязать беседу.

Когда она отрубилась, Томас Ланге открыл глаза. Ему снился дурацкий сон, где Лилия изменяет ему с каким-то офицером. Нет, полная чушь, девчонка никогда на это не пойдёт, она боится его гнева.

Ланге перевернулся на другой бок, ухватив жену за твёрдые груди.

«Никуда не отпущу!» - пронеслась мысль в голове, и он погрузился в сон.

Глава пятая

Ганс Хрубер не хотел возвращаться в подземелье. После событий с парапсихологом, который рехнулся, лучше держаться от инопланетянина подальше. Эрик Нойман покинул базу, ходили слухи, будто стал пускать слюни и мочиться под себя. Ничего не соображает и постоянно плачет, словно грудной ребёнок. Оказаться вместе с Нойманом в психушке? Ганс бы лучше застрелился из автомата.

Но начальству нет дела до подобных пустяков. Рисковать жизнью и рассудком ради Рейха почётная обязанность солдата. К тому же отказ выполнять приказ давал бы шанс поместить Хрубера в одну камеру с пришельцем. Чтобы изучать способности существа на предателе.

Один лишь Мики продолжал служить с улыбкой, не стесняясь пользоваться украденными часами Ноймана. Казалось ему нет дела до пережитых событий. Совесть и страх не отягощали разум напарника, там царило легкомыслие и пренебрежение эмпатией.

Ганс в очередной раз пожалел о исчезновении Рудольфа Гессе. Тот бы выслушал его переживания, понял бы, что к чему. Но теперь до друга не добраться никогда. Жив ли он вообще? Что с ним сотворили во время пребывания на инопланетном корабле?

Этим вечером Мики отлучился, чтобы перекусить, а Ганс остался один возле камеры, ощущая как по коже пробегают мурашки. Холодок протекал от головы до поясницы, будто ледяная вода. Он как можно дальше отошёл от двери, где пребывал пришелец. Разминал ноги, поглаживая ствол автомата. Ещё три часа и смена закончится.

Послышались скрежет открываемой двери и топот спускавшихся ног.

Ганс помрачнел. Вряд ли Мики так быстро набил живот, обычно он не только обедает, но с полчаса валяется, предаваясь блаженным снам. Кто-то из начальства? Лишь бы не этот выродок Ланге, что считает солдат кучей навоза, а не людьми.

В освящённый коридор вошла приземистая фигура. Не военный, с гражданского персонала, судя по белому халату и лакированным ботинкам. Хрубер присмотрелся: аккуратные усики, идеально выбритое лицо, волосы торчат в разные стороны как травинки. Он уже видел этого человека в научном отделе.

-Герр Вельц? – произнёс Ганс, поднимая «MP-38» на уровень груди. – Что вам здесь надо? Казематы закрыты для всех, кроме высшего начальства и караульной службы.

Йозеф Вельц выглядел неважно: под глазами круги, мокрый лоб, руки, держащие папку с документами, дрожат как у паралитика. Казалось, он чем-то болен, его лихорадит. Всё это наводило на мысль, что он здесь против воли.

-Для меня сегодня день открытых дверей, - глотая слова, отвечал он. – Сам штурмбанфюрер выдал пропуск. К сожалению… то есть, я рад выполнить свой долг. Но поймите… я ведь не военный, и к тому же… инопланетные формы жизни не моя компетенция.

Ганс вздохнул. Понятно, отчего Вельц так выглядит. Он до смерти напуган. Насколько помнил Хрубер, этот человек занимал пост главного инженера на базе. Занимался кораблём пришельцев, пытаясь поднять его в воздух. Но сейчас он напоминал ребёнка, которого пинками загнали в тёмный лес, где обитала стая волков. Во всяком случае, оправдываться перед рядовым солдатом он не должен. Но страх заставлял его просить о поддержке первого попавшегося человека.

-Послушайте, - сказал Ганс, — это ведь безумие! Сам Рихтер запретил кому-либо приближаться к камере пленника. После того, что стряслось с Нойманом, это существо опасно как никогда.

-Я пытался объяснить это Георгу, но он непреклонен. Насколько я понимаю, у него лопнуло терпение, а сроки операции… в общем, он хочет получить ответы.

-Ответы на что?

Вельц вздохнул и протянул бумажку. Ганс прочёл несколько строк с печатью и раскосой подписью Рихтера. Казалось, он держит не пропуск, а смертный приговор.

-Что ж, выбора нет, - сказал Хрубер. – Но пленник ничего не скажет.

-Мне приказано добиться информации, - ответил Йозеф. – Предложить свободу в обмен на это.

-Он ведь не говорит по-немецки, в курсе? – хмыкнул Ганс. – К тому же… почему сейчас? Он уже года два торчит в подземелье.

-Пришелец может внушить мне необходимые образы в мозг! – бросил Вельц. – Он не общается вербально, но прекрасно понимает наш язык.

-Да и понимает, как проникать в воспоминания и делать нам больно, - сказал Хрубер. – Не нужно быть гением психиатрии, чтобы это понять.

-В этот раз… он согласится. Иначе…

-Что?

-Пленника пристрелят. Доктора на базе давно мечтают вскрыть пришельца и осмотреть его мозг.

Ганс поёжился. Всё это казалось дурацкой игрой, которую вели несведущие в науке люди. Невозможно добиться прогресса, используя насильственные методы. Возможно то существо, что заперто в клетке осознаёт этот факт гораздо лучше большинства населения на планете.

-Хорошо, но будьте крайне осторожны, - сказал он, доставая ключи из кармана.

Вельц пробормотала что-то нечленораздельное. Страх вновь вернулся, делая его похожим на мышонка, которого вели к кошке. Ганс открыл дверь камеры, пропуская Йозефа вперёд.

Не прошло и тридцати секунд, как инженер вскрикнул и выскочил оттуда. Ганс схватил его руку, чтобы он не сбежал.

-В чём дело? – спросил он. – Он что-то внушил вам?

-Нет! – едва выговаривал слова Вельц. – Инопланетянин… он мёртв!

Новость настолько ошарашила Хрубера, что он отпустил ладонь инженера и тупо уставился в пространство. Невозможно. Как они это не заметили? Ведь им приказано три раза в день заглядывать в окошко камеры и проверять состояние существа. Ещё три часа назад он был жив, прохаживаясь по камере, разминая ноги.

-Стойте здесь! – приказал Ганс.

Он вошёл внутрь, чувствуя знакомый аромат гнили и тухлятины. Стены влажные и грязные, а на койке, сложив крохотные ручки на груди, словно покойник, лежал инопланетянин. Глаза закрыты, худенькое серое тельце неподвижно. Действительно, что-то не так. Ни разу за всё время Ганс не видел пришельца лежащим на постели. Существо могло стоять, сидеть, прохаживаться по камере. Но чтобы лежать… неужели это смерть?

Он подошёл ближе, в свете чадящей лампы на потолке он разглядел, что грудь пришельца то вздымается, то опускается. Хрубер прикоснулся к нему, не зная, есть ли там, где-то сердце. И тут же одёрнул руку – пальцы покрылись каким-то белым веществом, склизким и отвратительным.

Подавив тошноту, Ганс принюхался. Запах напоминал аромат подсолнечного масла. Посмотрел на ноги пленника – их начала покрывать какая-то белая пена.

-Вельц! – крикнул Хрубер. – Зовите врачей! Он жив… я думаю, он впал в своего рода спячку.

Йозеф ничего не ответил, послышался топот убегавших ног.

Они считали, что пришелец спит, когда впадает в ступор. Но оказалось всё иначе, вот истинный отдых высокоразвитого существа. Как медведь он уходит в долгий сон, возможно на долгие месяцы…

Глава шестая

Михаэлю нравилась Вена.

Но душа скучала по родным местам. Более того, сердце приятно щемило при мысли о родной ферме. Он давно не получал писем от матери. Причина банальна – вся корреспонденция приходила по старому адресу. А его прикомандировали служить в Австрии, одному богу известно насколько времени. Но один факт оставался неизменным – мать вернулась на ферму, поправила здоровье и наняла новых работников.

Только за это стоило служить Рейху.

С другой стороны, Михаэль несмотря на молодость, не был глупцом. Немецкие войска оставались в австрийских землях не только ради защиты. Политики волновались, что австрийцы вернут независимость. Множество австрийцев недолюбливали нацистскую партию.

Так что он не удивлялся, что по вечерам его с товарищами отправляли в патрули по улицам столицы. Полицейские мало волновались о внутренних врагах Рейха. Скорее наоборот, не обратили бы внимание на австрийское неповиновение. Солдатов обязали вылавливать протестующих, и конечно же, евреев.

Евреев.

Михаэль не понимал такого озлобления в их сторону. Чем провинились сыны Израилевы? Когда отец был жив он сотрудничал с евреями, продавая им молочные продукты с фермы. Все были счастливы, никто никому не гадил.

А теперь устраивают отловы, словно охотники на оленей, с собаками и улюлюканьем. От оленей хоть какой-то прок – жаркое со зверей вкусно и ароматно. А от евреев в клетке смысла нет вообще. Тысячи людей приносили пользу стране, работая и платя налоги. Почему же Гитлер упорно утверждает, что они воры и пьют кровь из Рейха?

Мысли плохие, так что Михаэль избавился от них, повернувшись к своему верному другу Йозефу. Тот отыскивал глазами хорошеньких девушек, причмокивая губами. Привычка, от которой его не избавили месяцы подготовки и муштры в училище.

-Слушай, свернём к Верхнему рынку? – предложил Тульц.

-На кой ляд? – буркнул Йозеф. – Там не наш маршрут, столкнёмся с Беккером получим два наряда вне очереди!

-Лейтенант торчит в баре, выпивая очередной стакан «радлера», - усмехнулся Михаэль.

-Как он вообще пьёт эту дрянь! – поморщился Йозеф. – Лимонная кислота во хмелю!

-Плевать, пусть хоть понос подхватит. Главное, точно не выйдет нас проверять сегодня. Хочу на часы посмотреть!

-Опять ты с этими часами. Дружище, когда ж ты вырастешь из коротких штанишек? Столько девок кругом…

-Как раз дамы любят там останавливаться, у них сердца млеют…

Последний довод убедил Йозефа, он поправил очки на носу. В форме немецкого рядового он выглядел донельзя эффектно. Разве что вместо винтовки «маузер» ему бы носить револьвер в кобуре.

Они быстро свернули в переулок между домами, выйдя на освящённую фонарями площадь Хоэр Маркт. Дорогу здесь выложили брусчаткой, камни поблескивали в лучах света. По обеим сторонам высились многоэтажные здания, на первых этажах ярко горели витрины магазинов. В дневное время тут стоял шум и гам, люди сновали между рядами палаток торговцев.

Апрель принёс долгожданное тепло, но в то же время холодный ветерок взъерошивал волосы. Они прошли несколько сот метров, пока не упёрлись в знаменитые «танцующие» часы.

-И где все фрау? – буркнул Йозеф, оглядываясь по сторонам.

-Где-где, ну вот парочка идёт! – рассмеялся Михаэль, кивая в сторону двух женщин, закутанных в чёрные плащи.

-Козёл! – шикнул друг.

Тульц не обратил внимание на негодование сослуживца. Он с интересом рассматривал творение неизвестного художника. Под звёздным небом, освещённые светом от ближайшего фонаря, они выглядели особенно эффектно. Часы «Анкер» представляли собой мостик, соединяющий две части здания. Ярко-зелёные, вверху висело изображение солнца, в центре располагались сами часы и фигуры людей, а внизу свернулся какой-то змей. Каждые двенадцать часов включалась музыкальная шкатулка и знаменитые австрийские личности проходили вокруг часов настоящим парадом.

Михаэль горестно вздохнул, до полночи добрых три часа!

Послышались громкий хохот и отменная череда ругательств.

Михаэль обернулся, в то время как Йозеф отошёл на другую сторону улицы, пытаясь заговорить с какой-то девушкой возле витрины магазина.

Двое солдат вынырнули из темноты, словно призраки, посланные самой ночью. Свет фонарей осветил похожую форму и нашивки. Но две молнии на петлицах символизировали представителей отрядов СС. Михаэля передёрнуло, он инстинктивно сжал в руках винтовку.

Отряды охраны и Вермахт никогда не враждовали, но относились друг к другу с особой неприязнью. Даже рядовые члены СС считали себя элитой, поцелованной самим фюрером. К остальным бойцам они относились как к вассалам, недостойным дружеского расположения.

-Эй, вы! – крикнул «эсэсовец» двум дамам, всё ещё стоявшим возле часов. – Документы, живо!

Михаэль не стал рисковать и отошёл на несколько шагов. Между тем одна из женщин сняла с головы капюшон. Под ним оказалось лицо пожилой женщины, с седыми кудрями, падавшими на морщинистый лоб.

-Что вам надо? – спросила она. – Мы с подругой просто идём домой…

-Дерзить смеешь? – буркнул солдат, подходя ближе. – Или хочешь скрыть что-то? Чьих кровей будешь, а?

Женщина вздрогнула. Вопрос задали на удачу, но реакция оказалась такой, на которую рассчитывали.

-Я Каспер Кох! - представился он. - А нашивки дают мне право обыскать тебя.

Михаэль всмотрелся в солдата. Невысокого роста, с короткими руками и массивным брюшком, выпиравшим сквозь коричневый китель. Лицо будто у овчарки, почуявшей кровь, рот приоткрыт в злобном оскале.

-В чём дело? – спросил другой солдат. – Они оказывают сопротивление?

-Еврейки, как пить дать! – буркнул Кох. – Фридрих, моя чуйка никогда не подводила!

Фридрих оказался худощавым парнишкой, казалось вместо мускул одни кости. Лицо бледное, глаза маленькие и злобные как у мелкой собачонки, возомнившей себя сенбернаром.

Михаэль внутренне рассмеялся. Сравнения с обычными псами всегда приводило в прекрасное настроение, когда он видел «эсэсовцев».

-На вот, подавись! – Вторая женщина сунула паспорт в руки Коха.

-Эй, повежливей! – Каспер всмотрелся в страницы. – Чтоб меня! Точно еврейка!

Фридрих грубо стянул с другой дамы капюшон. Та оказалась помоложе, но черты лица напоминали те, что были у её подруги.

-Мы сёстры Клайдман, - сказала она. – Я Роза, это Дора. Послушайте, мы просто шли домой, отпустите…

-Ну уж чёрта с лысого! – рассмеялся Кох. – Здесь очень грязно, да, дружище?

Фридрих подмигнул Касперу, поняв намёк.

-Всё из-за еврейских ботинок, - ответил он. – Ну-ка, фрау, на колени! И чтобы вытерли брусчатку до блеска!

-Что… чем? – вздрогнула Дора.

-А хотя бы платочками носовыми, ведь имеются? – улыбнулся Фридрих.

Михаэлю надоело быть немым свидетелем пьесы. Он сделал шаг вперёд:

-Может, хватит? Если они еврейки, просто отведите в комендатуру. Зачем издеваться?

-Кто у нас тут? – будто впервые заметив Михаэля, сказал Каспер. – Бравый воин из патруля? Давай-ка прикрой глотку, разворачивайся кругом! Это вообще не ваш маршрут!

-Ты голос не поднимай здесь! – раздался голос Йозефа. – Ваши звания не выше наших! Это наше дело, где гулять, усёк?

-Да и хрен с ними, Каспер, - фыркнул Фридрих. – Эй, сучки! Выполняйте приказ! Мойте!

Рука «эсэсовца» скользнула к кобуре на ремне штанов.

Женщины опустились на колени, вытащили платки. Спустя мгновение они с силой втирали ткань в камни, пытаясь отскоблить вековой налёт грязи и пыли.

У Михаэля внутри всё перевернулось, а сердце будто обхватили ледяные руки. Он представил как его собственная мать склоняется под насмешками нацистов. Ради этого цирка он поступал учиться в военную академию?

Каспер плюнул под ноги.

-Здесь протрите! – приказал он.

Михаэль двинулся в сторону «эсэсовцев». Но Йозеф ухватил его за руку, прошептав на ухо:

-Не вмешивайся! Нас вообще не должно тут быть! Если Беккер узнает…

Тульц со злостью сжал кулаки, ощущая собственное бессилие. В мозгу мелькнул другой образ: инопланетное существо просит о помощи, а он с радостью предаёт его в руки Рихтера.

В этот момент раздались громкие шаги.

Михаэль повернул голову и от удивления оцепенел. Из магазина на другой стороне улицы вышел респектабельный мужчина в дорогом бежевом костюме. На вид лет сорока, походка спортивная, приятное лицо с узеньким квадратом усов под носом. Лоб с залысинами, а во взгляде читается укор, словно у учителя, заставшего школьников за неприличным делом.

Он молча опустился на колени рядом с женщинами. Вытащил из принесённого ведра с водой тряпку и стал мыть брусчатку, не обращая внимания на возгласы Каспера и Фридриха.

-Что вы делаете? – прошептала Дора. – Не нужно…

-Ещё как нужно! – перебил незнакомец.

Каспер схватил мужчину за руку и поставил на ноги. Встряхнул его, словно тряпичную куклу:

-Что вытворяешь, собака? В героя поиграть решил? Документы, живо!

-Да он ненормальный, - фыркнул Фридрих. – Что с ним возиться?

Каспер выхватил протянутый паспорт, развернул страницы. Несколько секунд разглядывал имя, по мере осознания лицо бледнело, а глаза расширялись от ужаса. Рука дрогнула. Пальцы не удержали документ, и он упал на брусчатку.

-В чём дело? – Фридрих с изумлением поднял паспорт и тоже взглянул на фамилию. – Вот чёрт!

-Простите! – взмолился Каспер, оттряхивая дорогой костюм незнакомца. – Я не хотел… это ошибка… вы ведь понимаете?

-Ну, конечно! – буркнул мужчина. – А женщины пострадали тоже по ошибке, да?

-Так точно! – Фридрих кинул документы еврейкам. – Пошли вон!

Женщины не стали дожидаться перемены настроения «эсэсовцев». Ринулись вверх по улице, пока не скрылись во мгле ночи.

Михаэль и Йозеф подошли ближе и заглянули в паспорт незнакомца. Увиденное имя заставило их вздрогнуть, подобраться и вытянуться по струнке.

-Альберт Геринг! – прошептал Тульц.

-Да, вы правы, солдат, - кивнул незнакомец, забирая свой паспорт. – Я брат рейхсминистра авиации. Но это не значит, что я должен смотреть как унижают женщин и смеяться. А теперь, если позволите, я собираюсь как следует выспаться. И возможно забыть о ваших физиономиях…

Фридрих и Каспер ретировались, даже не взглянув на удаляющуюся фигуру Геринга. Михаэль не проронил ни слова, шок заставил его прирасти к месту. Казалось, если бы с неба спустился новый космический корабль он не удивился больше. Похоже, он во многом ошибся, когда принял присягу Рейху…

Интерлюдия 2

-Правда, что ли? – спросил Виктор. – Брат Геринга был его противоположностью?

Они с Антоном переместились с кухни обратно в гостиную. На мониторе продолжались бесконечные новости и обсуждение политики. Краем глаза Виктор заметил, как показывают новоиспечённого президента Бораева. Он поморщился и присел в кресло, в то время как Звягин отошёл к окну.

-Насколько хорошо ты знаешь историю? – спросил он. – Геринг дожил до Нюрнбергского процесса.

-И траванулся ядом лишь бы не оказаться повешенным по приговору суда, - ответил Виктор. – Трусливый боров.

-Суть в том, что его брат тоже оказался на скамье подсудимых! – Антон присел в соседнее кресло. – Альберта посчитали пособником Германа. Да и кто бы поверил в тот факт, что родня нацисткой сволочи окажется спасителем евреев?

-Бывает, что родные братья и сёстры абсолютно разные люди! Но всё же, это поразительно. Никогда о таком не слышал. Почему никто не рассказывает об этом на уроках истории?

-Потому что это как кость в горле современного общества. Мы привыкли видеть лишь тёмную сторону Германии тех лет. Но чудеса случались. Если бы Спилберг в своё время снял фильм «Список Геринга», то вряд ли бы добился такого успеха, ведь фамилия-то проклята.

Виктор почесал в затылке и достал телефон. Несколько секунд гуглил знаменитый фильм, до которого так и не добрался.

-Шиндлер звучит лучше, чем Геринг? – хмыкнул он. – Всегда поражался, что высшие чины Рейха имели фамилию, начинавшуюся на букву «Г». Прямо заговор!

-Заговор в том, что информация о Альберте затерялась в летописях истории, - вздохнул Антон. – Жаль, не довелось с ним встретиться. Если бы не спасённые им евреи, то быть ему в тюрьме до конца жизни. Но он вышел из кутузки, правда так и не получил признания за свои заслуги. Кроме крохотной пенсии, назначенной ФРГ.

-Что ж, - сказал Виктор, - теперь об этой истории узнают миллионы. Правда в свете «летающих тарелок» кто в это поверит?

-Думаешь история достойна страниц жёлтой прессы? Пропахла мочой и нафталином?

-Людям нужны доказательства. Фантастику они прочтут и так, книжонок об этом тьма-тьмущая. Про Гитлера на Луне и в Антарктиде.

Антон неожиданно расхохотался. Скрестил руки на груди, словно пытаясь унять смех, готовый разорвать его на части.

-Ты ещё многое не знаешь, мой дорогой мальчик, - сказал он. – То, что произошло со мной гораздо более невероятнее, чем все слухи о базах нацистов среди льдов. И…

Послышался резкий сигнал сирены, ударившей набатом. Виктор вскочил с места, прижав ладони к ушам. Звуки доносились из массивных колонок, установленных на полках возле монитора. На дисплее высветился красный символ черепа.

-В чём дело?! – пытаясь перекричать сирену спросил Правдоруб.

-К нам гости пожаловали! – заорал Звягин, подбежав к компьютеру и выключая сигнал. – Я установил систему видеонаблюдения на улице. Сейчас посмотрим.

Он щёлкнул мышью, красный череп пропал и на его месте появился видеосигнал с камеры. К подъезду подъехал чёрный фургон, из которого выскочили шесть парней в балаклавах. Командир крикнул какой-то приказ и показал на дверь.

-Я думал у нас больше времени, - с горечью проговорил Антон. – Что ж, Витя, шутки кончились. Живо за мной!

Они ринулись в прихожую, Звягин вытащил из кладовки пистолет. Открыл дверь и кинулся по лестнице на верхний этаж. Виктор едва поспевал за ним, в то время как внизу слышался топот спецназа.

-Полезем на крышу, - сказал Антон, раскрывая дверь на верхнем этаже. – Там есть мостик к соседнему зданию.

-Послушай, - запыхался Виктор. – А как же твоя квартира? Они ведь перероют всё, найдут документы, информацию на компе…

-Не волнуйся, у меня установлена система уничтожения. Как только залезут, информация с жёсткого диска будет стерта. А насчёт документов… они в сейфе, всё важное растворит кислота, когда взломают шифр.

-Предусмо…

Послышался грохот. Где-то внизу взломали дверь. Женские визги и мужской мат заполонили подъезд.

-Я ничего не делал, мать вашу! – кричал мужчина.

-Распространение и продажа наркотиков школьницам, - вещал голос мента. – От одной поступили жалобы на изнасилование. Эй, женщина, прекратите! Иначе…

Жена устроила истерику, в то время как спецназовцы уволокли мужа на улицу. Антон с Виктором заглянули в окно. Спустя несколько минут фургон с наркоторговцем рванул с места.

-Ничего себе, - проговорил Виктор, вытирая мокрый лоб платком, - прямо программа «чрезвычайное происшествие»!

-Считай это репетицией перед главным спектаклем, - сказал Антон. – С тем же успехом могли прийти и по твою душу. Мы оба завязли в этом болоте по уши.

Они спускались по лестнице неспеша, каждый погружённый в свои мысли. У Виктора возник острый приступ страха, впервые всё перестало казаться игрой, здесь не обматерят хейтеры в интернете. Могут взять за яйца и отвезти в темницу, где он больше не увидит солнечного света.

На площадке нижнего этажа всё ещё была открыта дверь. Жена наркоторговца сидела на корточках, облокотившись о стенку. Плакала навзрыд, спрятав лицо в ладонях.

-Эй! – обратился к ней Антон, пряча пистолет за пояс. – Как вы? Может помощь нужна?

-Пошёл на хер, козёл! – взвизгнула женщина, даже не показав лицо.

-Ну-ну, козлом меня давно не называли, - усмехнулся Звягин, опускаясь на корточки рядом с соседкой. – Так всё больше баран, осёл… уникальная вы личность, Маргарита.

-Что?

Женщина оторвала руки от лица. Выглядела она молодой, ухоженной, если не считать потоков слёз, превративших щёки в подобие русла сибирских рек. Их взгляды встретились…

-Всё будет хорошо! – прошептал ей Антон. – Вернитесь в квартиру, сделаете себе чай, расслабьтесь и поспите. Никакого алкоголя, иначе будет только хуже.

-Я поняла, спасибо!

Маргарита словно в какой-то прострации поднялась на ноги, улыбнулась и исчезла за дверью квартиры.

-Хорошая девушка, с мужем вот не повезло, - сказал Антон. – Думаю, после развода жизнь её станет лучше.

-Как ты это сделал? – изумлённо воскликнул Виктор. – Сначала с тем спецназовцем, теперь с соседкой… гипноз?

-Фокусники не раскрывают секретов, - подмигнул Звягин. – Особенно те, что живут больше ста лет. Пошли, пора продолжить повествование. Время как песок, зачерпнёшь в ладони, утечёт сквозь пальцы…

Глава седьмая

Для Лилии приезд Клауса Хоффмана стал неожиданностью.

Она знала, что Рихтер отправил офицера в командировку. Подслушала, что дело касалось путешествия в Африку. Но путешествие туда и обратно заняло меньше двух недель. Она не подавала виду, что каждое утро прислушивается к шагам, ожидая увидеть, как бравый лейтенант входит в приёмную и громко приветствует девушку.

В тот день, когда весенняя погода радовала сердце, а яркое солнце проникало сквозь окно и приятно грело спину, Лилия печатала десяток важных бумаг. Почерк Рихтера был не только разборчивым, но и неподражаемо аккуратным, с красивыми росчерками. Но в Берлине не принимали подобные письма. Так что приходилось набирать огромное количество текста на машинке.

Сам штурмбаннфюрер находился в прекрасном расположении духа. Несколько раз выходил из кабинета, мило болтал с ней, приносил шоколадки и булочки. Видимо, проект с инопланетным кораблём приносил плоды. Лилия боялась шнырять по его шкафам и искать новую информацию об этом. Она пришла к решению, что меньше будешь знать – больше проживёшь.

Томас Ланге, наоборот, не вылезал из депрессии, постоянно срывался. Дома он почти не бывал, приезжал переночевать, не более. Машину он вновь поставил на колёса, поменяв шины и излив кучу ругательств в сторону местного населения.

-Сукины дети! – кричал он, приходя домой. – Я служу народу, готов пролить кровь ради этих идиотов, а они гадят мне под окнами!

Лилия давилась внутренним смехом, в то же время сдерживая улыбку. Если бы муж узнал, что это сделала она – то точно прибил бы её и ничто бы не остановило чудовище, жившее внутри Томаса. Но от этого Лилии становилось легче, ведь играя над пропастью, она как никогда чувствовала себя живой.

Она предавалась грёзам о том, чем бы ещё испортить настроение мужу, как услышала громкие шаги в коридоре. Что-то внутри у Лилии щёлкнуло, она вся подобралась в предвкушении. Прежде чем Клаус вошёл в приёмную, она уже улыбалась.

-Герр Хоффман! – воскликнула она, прежде чем успела подавить радость в голосе. – Вы к штурмбаннфюреру? Так быстро вернулись из командировки?

Клаус выглядел потрясающе в парадной форме Вермахта. Пуговицы на мундире блестели в свете солнца, лившемся из окна. Под орлом на левой груди висели аксельбанты. Симпатичное лицо идеально выбритое, в глазах пылает огонь. Хоффман подошёл к столу девушки чеканным шагом, снял фуражку и поклонился.

-Рад вас видеть фрау Ланге! – сказал он. – Как ваши дела?

-Столько работы навалилось, что голова идёт кругом! – рассмеялась Лилия. – Наш штурмбаннфюрер пользуется успехом, Берлин присылает телеграммы чуть ли не каждый день!

-Он трудолюбив и заслуживает славы, - кивнул Хоффман. – Не перетруждайтесь, ранние морщинки вам ни к чему.

Лилия ощутила, как горит лицо. Что ж это такое! Будто маленькая девочка, которой сделал комплимент соседский мальчик.

-Я доложу о себе сам! – сказал Клаус и двинулся к кабинету Рихтера.

Лейтенант постучался и открыл дверь.

-О, мой мальчик! – раздался радостный возглас штурмбаннфюрера. – Наконец-то! Как добрался?

-Поезд застрял на границе с Италией, - пожаловался Клаус. – Проклятые макаронники! Когда научатся делать нормальные паровозы…

Дверь закрылась, а Лилия не стала дожидаться. Ринулась к кабинету, чтобы подслушать разговор. Не самый лучший способ узнать правду, сердце в груди подскакивало как «мерседес» на ухабах. Но риск стоил того.

-Вы принесли? – Голос Рихтера лучился нетерпением. – О, да! Проверили на подлинность?

-Естественно, - отвечал Хоффман. – Золото высшей пробы. Табличке более двух тысяч лет. Специалист из Рима предлагал за неё немыслимые деньги. Пришлось сослаться на то, что артефакт принадлежит Берлинскому музею.

-Одно не могу понять, - сказал штурмбаннфюрер. – Если табличка настолько важна, почему эта шпионка отдала её тебе? Да-да, Клаус. Я прочёл твой рапорт досконально, не упустив ни одной детали. Английская разведка в курсе наших поисков, они могут засунуть свой нос куда не следует. Уверен, что не было хвоста?

-Во-первых, я считаю, что мисс Честертон действовала по указке сверху. Вряд ли бы она самовольно решилась отдать подобный артефакт в руки немца. А во-вторых, за мной действительно следили. Двое англичан плыли со мной на пароходе до Сицилии. Притворялись аристократами, путешествующими ради веселья. Я оторвался от них в порту, переоделся и тайными тропами выбрался из Палермо. Пришлось воспользоваться поддельными документами, чтобы взять билет на поезд.

-Ты молодец, но ведь англичанка уверяла, что табличка фальшивка. Зачем ей врать?

-А она и не лгала. Просто я её переиграл. Честертон собиралась вывезти артефакт в Лондон спустя сутки. Я выследил шпионку, когда та садилась на самолёт в Каире. Оставалось залезть в сумку и поменять таблички. Бездомный мальчишка отвлёк её внимание, пока я копался в дамском белье.

-Забрал с собой что-нибудь на память? – расхохотался Рихтер. – Ну же, лейтенант, здесь все свои.

-Мне хватило первой встречи, врезалось навсегда! – ответил Хоффман, в голосе которого слышалось смущение.

-Голая шпионка с револьвером в руках, чем не самые пикантные приключения в жизни!

Лилия нахмурилась, сжала руки в кулачки. Так вот значит, как Клаус проводит командировки! Что за таинственная англичанка, что его соблазняла в Египте? Внутри девушки вскипела ревность, подобно тому, как из вулкана вытекает лава, а пепел заполняет воздух. Пространство в приёмной потемнело, Лилия потёрла глаза костяшками. Зрение прояснилось, но обида никуда не делась.

-Лучше объясните, это правда? – перевёл стрелки Хоффман. – Артефактов много и, если их собрать вместе, можно найти сокровища Атлантиды?

-Насчёт древней цивилизации не уверен, - вздохнул Рихтер, - но то, что письмена принадлежат инопланетянам – факт. Один из учёных на базе случайно обнаружил сходство символов с теми, что присутствуют на корабле. Сохранились рисунки в архивах каирского музея, на которых запечатлены эти таблички. Мы покопались и обнаружили, что подобные таблички присутствуют в культурах многих народов мира. Пришельцы уже тысячи лет посещают нашу планету, лейтенант.

-Считаете это своего рода послание? Или правда карта - указатель, где искать тайные знания?

-Понятия не имею. Но уж точно не рецепт бабушкиного пирога от представителей цивилизации с бог знает какой звезды. Если и англичане заинтересовались этим… мы должны получить все осколки мозаики раньше!

-Всё дело в предстоящей войне, штурмбаннфюрер? Думаете, эти знания помогут нам выиграть?

-Я считаю, что это изменит представление о мире, Клаус. Та штуковина, что хранится у нас под землёй лишь верхушка айсберга!

-Лишь бы этот айсберг не потопил наш «Титаник»!

-Ты бываешь жутким занудой, лейтенант. Ладно, можешь отправляться домой. Завтра приступим к работе над проектом, которому я ещё не дал название.

Лилия на цыпочках направилась к своему столу, и только она присела, как Хоффман вышел из кабинета. Выглядел он донельзя раздосадованным, словно только что получил нагоняй, а не слова благодарности от начальника.

-Всё в порядке? – осведомилась Лилия.

-Да… что… просто много навалилось, - отвечал Клаус и вышел из приёмной, даже не взглянув в сторону девушки.

Лилия надулась и ощутила обиду. Почему он так себя ведёт? Неужели эти проклятые инопланетяне ему важнее, чем она? Или дело в чём-то другом, в той женщине Честертон?

«Боже, да что со мной! – пронеслась мысль в голове Лилии. – Здесь решается судьба мира, а я думаю о том, почему какой-то нацист не хочет со мной разговаривать!»

Глава восьмая

Выстрел прорезал тишину весеннего леса. С ближайшей сосны вспорхнула испуганная птица.

Лейтенант Ребров бежал из всех сил, чувствуя себя загнанным зайцем. Он плутал между деревьями, взмокший, зная, что в любую секунду пуля может вонзиться между лопаток. Солнце висело высоко в зените, а стволы деревьев не были столь толстыми, чтобы защитить от выстрелов. Лес молодой, смешанный, где нельзя так просто заплутать.

-Стоять!!! Стой, падла!!!

Крики почти не слышны на фоне новых залпов. Бойцы НКВД окружали его со всех сторон, но не отличались точностью стрельбы. В разведшколе бы Ноздрёв поставил им тройки и заставил чистить сортиры.

Полковник Ноздрёв. Воспоминание о начальнике пронзило сердце острой болью, будто пуля из револьвера чекиста. Ребров понятия не имел жив ли полковник, возможно он отбывал срок в Сибири.

Олег Ребров прослужил с ним семь лет, поражаясь силе, выдержке и хитрому уму Ноздрёва. Во время гражданской войны полковник внедрился в армию Колчака, где добыл важнейшие сведения, которые помогли в разгроме «Верховного Правителя России». Наградами своими Ноздрёв кичился, и показывал их лишь один раз, когда в училище прибыл с инспекцией сам Будённый.

Этот человек просто не мог быть предателем. Связь с Тухачевским была поверхностной, но это не помешало отправить лучшего разведчика в тюрьму как раба на галеры.

За месяцы, что Ребров провёл в бегах, он отлично продумал ситуацию, взвесив все «за» и «против», мысленно раскладывая картинку как карты на столе в игре в пасьянс. Лишь один человек желал зла полковнику.

Роман Никоненко. Ходячая язва, вечно недовольный, готовый пойти на всё, чтобы добиться желаемого. Он обиделся, что его не направили в Германию вместо Звягина. Отомстил, сволочь.

Нога провалилась в ямку, Олег чуть не упал, ухватившись за ствол ольхи. Выдернул ступню, отдышка не прекращалась, в боку неприятно кололо. Крики и топот слышались совсем близко.

Ребров побежал дальше. Здешние места он хорошо знал, не раз пробирался здесь к ближайшему селу, где подрабатывал в местном порту. Волга несла бурные воды на юг, куда и следовало направиться лейтенанту. Лучшего всего наняться рыбаком на Каспий, там точно никто искать не будет.

Олег и выглядел как бывалый моряк. Он давно не брился: борода покрыла лицо, а длинные волосы спутались и покрылись веточками и иголками. Грязная шинель порвалась во многих местах, да и сапоги просили каши.

Пуля отскочила от ближайшей сосны. Совсем близко, в считанных сантиметрах от Реброва.

-Руки вверх! – закричал чекист. – Ещё шаг и продырявлю тебя как решето!

Олег остановился, сплёвывая на землю. Сердце стучало так сильно, будто собиралось вырваться из груди и пуститься в пляс.

Проиграл. Теперь всё. Конец всему.

Перед глазами промелькнули воспоминания юности. Вот он, только окончил первый курс военного училища. Познакомился с красивой блондинкой, протанцевал с ней весь вечер напролёт, любуясь прекрасным лицом, фантазирую о том, что же там под летним платьем… Но в следующий день она испарилась, уехав к родителям в родной город.

Как же её звали? Марина? Полина?

Ребров так и не женился. Почему?!

Чекисты подошли ближе, в чёрных кожаных куртках, у каждого по револьверу в руке. Рожи будто вылеплены из одного теста: мерзкие, с ехидной улыбочкой, вместо глаз куски льда.

-Именем Народного Комиссариата Внутренних Дел, - проговорил один из них, с длинным заострённых носом. – Олег Ребров, вы арестованы по обвинению в измене Родины.

-Я ни в чём не виноват! – ответил лейтенант, в то время как на его руках щёлкнули наручники. – Это всё большая ошибка…

-Так все говорят, когда жопа в огне оказывается, - рассмеялся другой чекист. – Что жжётся, заморыш? Добегался. Ну ничего. Теперь у тебя одна дорога, сам знаешь куда.

— Это ещё посмотрим, - прошептал Олег.

-Что мямлишь? – послышался знакомый голос. – Думаешь, отвертеться удастся?

Ребров резко обернулся. Роман Никоненко ничуть не изменился, всё тот же наглый взгляд и самодовольная усмешка. Разве что добавилась щетина на подбородке, да форма НКВД ему совсем не шла, а наоборот отталкивала, словно у змеи сняли чешую.

-Давно не виделись, Рома, - проговорил Ребров. – Что сменил обмундирование? А внутри как был размазнёй, так и остался…

Удар рукояткой револьвера по голове не дал лейтенанту договорить. Олег упал на колени, перед глазами вспыхнули звёзды. Послышался недовольный голос другого чекиста, по-видимому командира:

-Никоненко, отставить! Мы должны допросить его! Так что мозги должны быть целы, хотя бы на время…

-Понял вас, товарищ майор. Вставай, сучёныш! Твоё счастье, что обладаешь ценной информацией…

Никоненко буквально приподнял Реброва за подмышки. Силищи в нём прибавилось, не зря столько времени проводил на спортплощадке.

Чекисты ровным строем двинулись в обратном направлении. Лес тянулся на три километра и выходил к посёлку, где их наверняка поджидал транспорт.

Никоненко вёл бывшего лейтенанта в конце группы, держась сзади, не давай возможности сбежать. Олег буквально ощущал на себе полный ненависти взгляд, наполненный звериной агрессией, прожигавшей ничуть не меньше, чем удар по голове.

Спустя несколько минут Роман не выдержал и прошептал:

-Ну что? Ощущаешь себя главным теперь, а? Каково оказаться подо мной?

-Прости, дружище, но я не по этим делам. Я баб предпочитаю. С большими сиськами.

Шутка не удалась. Никоненко ударил Реброва в спину кулаком.

-Не ёрничай, - продолжал шипеть бывший ученик. – Достигнем пункта назначения, узнаешь каково это. Оказаться загнанной мышью! Как вы с Ноздрёвым тогда… всё решили за меня.

-Дело в мести, да? – хмыкнул Олег. – В таком случае это неверное решение, сопляк. Разведчик должен обладать хладнокровием, не поддаваться провокации. Ты на это никогда не был способен.

-Заткнись! – взревел Никоненко, палец на спусковом крючке дрогнул.

-Эй! – крикнул командир группы, отличавшихся от остальных лицом, напоминавшим сенбернара с отвисшими щеками. – Какого хрена вытворяешь, Никоненко? С задержанным не разговаривать!

-Так точно! – буркнул в ответ Роман.

На какое-то время они снова замолчали. Прошли сосновую рощу, и вскоре оказались на лесной дороге, выводившей к посёлку.

-Спаси себя, - вновь начал шептать Никоненко. – Расскажи, где сейчас Звягин. Под каким именем скрывается в Германии? Обещаю замолвить словечко. Тебя не расстреляют…

-Читал «Фауст» Гёте? – буркнул Ребров. – Не походишь ты на дьявола. Да и мне душа дорога. Так же, как и совесть.

-Ублюдок! – шикнул Роман.

У Олега не оставалось выбора. Он понимал, что допрос в застенках НКВД может привести лишь к страданиям и боли. Они умеют развязывать языки.

Ребров резко развернулся, ударил Никоненко в пах ногой. Тот охнул и упал на колени.

Лейтенант Олег Ребров ринулся через лес, рванув с места как заправский гепард, почуявший добычу. Наручники мешали, въедались в кожу. Ещё каких-то десять секунд и ему удастся скрыться в кустарнике…

Гром выстрела разорвал тишину. Пуля пронзила спину Реброва, боль оказалась острой, но тут же потухла, когда сердце лейтенанта перестало биться.

-Зачем?! – отсчитывал Никоненко начальник.

-Надоело за ним бегать, - сплюнул Роман, опуская револьвер. – Он бы всё равно ничего не сказал.

-Не тебе решать, - ответил чекист. – Ладно, забираем тело. Разберёмся на месте, но тебе это сойдёт с рук, Никоненко…

Глава девятая

Лондон встретил Памелу промозглым туманом, хмурыми лицами на улицах и напряжением, царившим в воздухе. Тяжёлое предчувствие не обмануло шпионку: когда она передала золотую табличку специалисту в Ми-6, тот сразу признал в ней фальшивку. Ещё бы, ведь копию сделали работники агентства в Каире.

Чувство стыда поочередно сменялось гневом и жаждой мщения. Памелу не просто облапошили, а провели как маленькую девочку, у которой стащили конфету из-под носа. Она знала, чья это работа, но не могла понять, как ему это удалось! Клаус Хоффман и на километр к ней не приближался…

«Мальчишка! – возникла мысль в голосе девушки. – Тот оборванец, что выпрашивал шиллинг. Я отвлеклась от вещей, и немец подменил артефакты!»

Предстояло держать ответ перед начальством. Но всё оказалось гораздо хуже банального нагоняя и отправки в отпуск за свой счёт. На следующий день её вызвал сам Уинстон Черчилль.

Конечно же, раньше она виделась с ним, но личная встреча пугала до чёртиков. Неужели её выгонят с работы?

Черчилль несколько лет был вне политики, по крайней мере так считали в Парламенте. На самом деле он активно готовился к предстоящей войне, благодаря своим связям добился влияния на английскую разведку. Он ненавидел коммунистов, но угроза со стороны Третьего Рейха внушала ему ужас. Не удивительно, что он интересовался безумием Гитлера и его способами добиться мирового господства.

Сама Памела не верила в инопланетян и древние цивилизации атлантов. С детства она увлекалась наукой, изучала физические законы природы, вместо того, чем должна заниматься истинная леди – заботиться о своём внешнем виде и успешным замужеством. Рационализм и пренебрежение суевериями помогало в жизни, когда неожиданно ей предложили место в Ми-6.

С другой стороны, если пришельцы и существовали, то подобные технологии могли изменить облик мира. Попав в руки Гитлера эти знания уничтожили бы свободные народы щелчком пальцев. Так что Памела понимала, чего боится Черчилль.

Встреча должна была состояться в одном из лондонских отелей. Черчилль не хотел пересекаться в собственном доме, опасаясь, что кто-то прознает про его связь с Ми-6. Журналисты либо его же оппоненты в Парламенте.

Поэтому, когда Памела пересекла порог гостиницы, внутри у неё скребли кошки. Всё это напоминало сюжет глупого рассказа про изменщика. Когда она прошла мимо стойки регистрации, показав менеджеру визитку Черчилля, тот мерзко ухмыльнулся. Похоже, в голове у мужчины возникла одна картина.

«Плевать, - подумала Честертон, взбираясь по лестнице, - пусть считает меня любовницей или шлюхой. Черчилль заткнёт глотку ему быстро, лишние слухи ни к чему!»

На третьем этаже она пересекла уютный коридор с мягким ковром на полу и множеством ламп на потолке. Возле номера 45 дежурил мрачного вида телохранитель, одетый как денди – строгий чёрный костюм с галстуком-бабочкой, а на голове котелок. Памела за пять секунд определила, где у него располагалась кобура с пистолетом, выпиравшая под пиджаком на груди.

-Я Памела Честертон, - проговорила она, протягивая мужчине визитную карточку. – Немного опоздала.

-Женщина, которая приходит вовремя – либо сумасшедшая, либо переодетый шпион, - хмыкнул телохранитель, осматривая Памелу с ног до головы пронизывающим взглядом.

Памела и не вздрогнула. Она не боялась мужчин, умела ими управлять, словно опытный водитель гоночным автомобилем, зная слабые места машины. Да и выглядела потрясающе – в коричневой юбке, элегантных сапожках, а дорогое кашемировое пальто с меховым воротником придавало ей шарма. Небольшая шляпка лишь оттеняла рыжие волосы и прелесть симпатичного личика.

-Мистер Черчилль ожидает вас, мэм, - с полупоклоном отвечал мужчина, постучавшись в дверь и открывая её для Памелы.

Номер отеля оказался роскошным люксом: громадная гостиная, с турецким ковром на полу, хрустальной лампой на потолке. Окна открывали вид на Темзу, где-то вдалеке виднелись башни Тауэра. Меблированная комната, в центре которой располагался стол. Памела сделала несколько шагов к двери, ведущей в спальню. Оттуда повеяло ароматом сигар, приторным, почти сладким. Она вспомнила как в детстве отец выкуривал по пять штук в день. Это в итоге и свело его в могилу…

-Мисс Честертон? – послышался громкий голос. – Подождите минутку, я заканчиваю. Осталась пара мазков…

Памела с любопытством просунула голову в дверной проём. Яркий свет лился из раскрытого окна. Она видела приземистую фигуру Черчилля, который был в одной рубашке. Мольберт с рисунком отражал какой-то натюрморт. Уинстон Черчилль баловался творчеством, вырисовывая кисточкой тропический фрукт.

-Что нравится? – хмыкнул Черчилль, кладя краски на тумбочку рядом. – Пытаюсь достичь вершин Ван Гога, но зачем себя обманывать?

-Ходили слухи, что вы рисуете, сэр, - сказала Честертон. – Но как-то не верилось, чтобы Первый лорд Адмиралтейства баловался красками.

Черчилль рассмеялся, в то время как новые клубы сизого дыма окутали его голову. Памела отступила назад в гостиную, ощущая себя неловко, словно подсмотрела чьи-то интимные секреты.

Спустя полминуты появился сам Уинстон Черчилль. Выглядел он лощённым, надев на рубашку дорогой пиджак. Низкое и полное тело выдавало в нём любителя удовольствий. Одутловатое лицо светилось торжеством, крупные глаза осматривали девушку пристально, будто пытаясь проникнуть в глубину души. Сигара торчала между зубов. Он не стеснялся курить в помещении, даже, если рядом присутствовала дама.

-Адольф Гитлер тоже хотел стать художником, - произнёс Черчилль, присаживаясь в кресло и знаком приглашая девушку присоединиться. – Надеюсь, это единственное общее между мной и этим психопатом.

-Есть ещё одна деталь, - улыбнулась Памела, занимая соседнее кресло и кладя ногу на ногу. – Люди восторгаются и слушают как Гитлера, так и вас, сэр. Но в отличие от нацистского вождя, вы не врёте англичанам.

-Хитра! – рассмеялся Черчилль. – Знаешь, как подмазать старика. Но проблема в том, что я уже прочёл отчёты о миссии в Каир. Тебя обвели вокруг пальца, Памела?

-Никогда не подумала бы, что этот немец окажется настолько умным, - ответила Честертон, чувствуя, как щёки заливает румянец. – Он мог принудить меня с помощью силы. Но…

-Устоять против твоей красоты невозможно? – договорил Черчилль, опуская сигару в пепельницу на соседнем столике. – В своё время ходило немало легенд про Мату Хари, я встречался с ней лично. Не удивляйся, что в итоге для миссии выбрали именно тебя. Вы очень похожи.

-Я не собираюсь спать с мужчинами как она! – вспыхнула Памела.

-Я говорил о других качествах шпионки, моя дорогая, не вспыхивай как снаряд во время артподготовки! Ты мастер своего дела, способна войти в любой образ, работать под прикрытием, феерично лгать…

-Простите, сэр, я дала волю чувствам.

-Что ж, впервые кто-то сумел обмануть обманщицу. Этот Хоффман интересная личность. Я бы хотел узнать о нём больше. Ваша следующая миссия будет ожидать вас в Германии. Он утащил табличку, нужно выяснить куда именно.

Памела прикусила губу. Чувство стыда вновь вернулось, сердце опасливо защемило в груди. Что ж, этого стоило ожидать. За свои просчёты нужно выплачивать вдвойне.

-Сэр, но ведь это был первоначальный план? – спросила она. – Отдать копию настоящего артефакта!

-Да, но в той подделке находился фальшивый ключ, который должен был отвлечь немцев, - покачал головой Черчилль. – Он вёл в джунгли Южной Америки, где бы они застряли надолго. А мы бы сумели найти оставшиеся таблички в других местах. Но… раз уж теперь с Рейхом ничья.

-Неужели вы правда верите в эти сказки про пришельцев с далёких звёзд? – подняла брови Памела.

-Не читали русскую книжку «Аэлита»? Там чёрным по белому написано, что марсиан хотят сделать коммунистами. И мне страшно представить, если есть люди на других планетах, то вдруг они придерживаются взглядов наших врагов! Мы окажемся в меньшинстве. Быть может это и фантастика, но артефакты – реальность. Они могут вести к хранилищу знаний древней цивилизации. Нельзя, чтобы нацисты добрались до них первыми.

-Я сделаю всё, что в моих силах и даже больше!

-Отлично, мисс Честертон. Выясните, чем занимаются немцы и каких успехов добились в поисках. Я хочу, чтобы следующая картина, которую я напишу, покажет, как Гитлер рвёт на себе волосы в отчаянии.

Памела откланялась и вышла из кабинета. Черчилль искренне верил в то, что немцы могут оказаться на вершине пищевой цепочки. И не имеет значения есть ли пришельцы на самом деле. Она должна исправить свои ошибки, принести Англии победу.

Глава десятая

Рудольфа Гессе вывели из камеры рано утром, даже не дав позавтракать. Гнетущее ощущение беды, словно мрачный туман окутало сознание. Он провёл в тюрьме долгие месяцы, практически не видя солнечного света. Узкое окошко вентиляции под потолком, на котором зелёной слизью застыли потёки сырости, было единственным, что он видел кроме голых стен.

Стальная дверь распахнулась, пропуская двух солдат из конвоя. Нашивки «СС» внушали отвращение. Плевать им на то, что Гессе верный воин Вермахта, который не побоялся вступить в схватку с пришельцами с далёких звёзд. Для них он лишь узник, предатель, не заслуживающий ничего кроме плевков.

Рудольф молча встал с койки, заложив руки за спину. Один из солдат защёлкнул наручники. Другой поманил его пальцем, на мерзкой роже застыла издевательская усмешка. Гессе не сказал ни слова, знал, что говорить бесполезно. На вопросы ответят ударом под дых.

Он ожидал смерти двадцать четыре часа в сутки. В начале это сводило с ума, не давая нормально спать. Иногда он слонялся по камере, мечась как тигр, загнанный в клетку. В редких случаях кричал, стучался в дверь. Но его никто не слышал, или не хотел слышать.

Затем в душе наступило полное затишье. Сердце превращалось в кусок гранита. Мозг смирялся с неизбежностью финала. И в конце концов, хотелось одного – выбраться из камеры и ощутить, как смерть забирает его, ведь только там возможна свобода.

Они шли по длинному извилистому коридору, по сторонам которого располагались другие камеры. Рудольф знал, что они пустые. Никого не было слышно за месяцы, что он провёл в каземате. Что называется комфортабельный отель для него одного.

Крайняя дверь вела на лестничную площадку. Подземелье базы, самый нижний уровень. Рудольф начал взбираться по ступенькам, чувствуя, как сердце в груди отчаянно бьётся, возможно его выведут на чистый воздух. Пусть расстреляют, но хоть на солнце…

-Гляди-ка, как расцвёл! – рассмеялся эсэсовец. – Не волнуйся так! Ещё пара минут и начальство решит твою судьбу. Лично я бы пустил пулю в затылок такой швали…

-Заткнись! – бросил другой солдат. – У нас приказ с ним не разговаривать!

-Штурмбаннфюрер много на себя берёт, - фыркнул в ответ тот. – Только неделю как обосновались в казармах, а уже заставляют делать грязную работу…

Они замолчали и стали дальше карабкаться вверх по лестнице.

Рудольф задумался, раскладывая по полочкам новую информацию. Рихтер не пускал сюда СС по одной простой причине: они могли влезть туда, куда не нужно. Он доверял своей армии, преданной лично ему. Соглядатаи Гиммлера могли помешать его работе. Что же случилось в эти дни?

К его удивлению, они не остановились на этаже, ведущем к лабораториям. Вместо этого двинулись выше, ступеньки вывели к двери, ведущей на крышу самой высокой башни базы.

Яркий солнечный свет ослепил Рудольфа, он зажмурился, невольно попытался поднять руку к лицу, но ощутил, как браслеты въелись в кожу. Его толкнули в спину, и он пошёл вперёд, едва не упав лицом вниз.

-Отставить! – крикнул Рихтер. – Оставьте нас, я хочу поговорить с Гессе наедине.

Эсэсовцы что-то проворчали под нос, исчезая за дверью, ведущей к лестнице. Рудольф огляделся: летнее тепло грело лицо, лазурное небо казалось настолько прекрасным, что хотелось остаться на этой крыше навсегда. Под землёй всё казалось уродливым и мрачным, здесь он вновь почувствовал себя живым.

Башня представляла собой обширный квадрат камня, окружённый невысокой оградой. Прямо напротив он увидел Рихтера в серой офицерской униформе. Он расставил ноги, держа руки с фуражкой за спиной. При появлении Рудольфа он не повернулся, делая вид, что любуется зеленью природы, видневшейся с высоты.

-Давно не виделись, солдат, - сказал он. – Честно говоря, я пожалел о том, что мало уделял тебе внимания.

-Неужели? – скептически хмыкнул Рудольф. – Штурмбаннфюрер, в последний свой визит однозначно заявили, чтобы я держал язык за зубами. Я ожидал, что когда-нибудь момент кары настанет. Что ж, если хотите всё сделать сами, вперёд!

-О чём ты? – Рихтер резко развернулся, сделав поворот на каблуках. – Думаешь, я привёл сюда ради казни?

Рудольф взглянул на строгое лицо командира, на котором не читалось ни лжи, ни ненависти. В глазах пылал яркий огонь, не имеющий ничего общего с жаждой убийства.

-Какой же смысл сохранять мне жизнь? – спросил Гессе. – Я видел слишком много… того, о чём страстно мечтал бы забыть навсегда.

-По той простой причине, что ты единственный человек, вступавший с ними в контакт, - кивнул штурмбаннфюрер. – К тому же, чтобы обо мне не думал, я не бросаю преданных мне людей гнить в тюрьме. Есть особое задание. Готов вновь послужить Германии?

«Германии или лично тебе?» - промелькнула мысль в голове Рудольфа, но вслух он промолчал.

-Задумался? – спросил Рихтер. – А есть о чём! Видел тех солдат? Они как комары, что зудят над ухом, готовясь вонзить хоботки в кожу. В последнее время Гиммлер недоволен качеством моей работы, поэтому прислал взвод СС для контроля деятельности. Пока что удаётся держать их подальше от ангара с кораблём, а Шаубергер вешает им лапшу про разработку нового типа самолёта. Но сукины дети чрезвычайно настырны.

-Хотите, чтобы я отвлёк их? – спросил Рудольф.

-Я повышу тебя в звании. Более того, ты станешь командовать их взводом. Благодаря этому, сможешь контролировать их любопытство.

— Это безумие! Они никогда не станут подчиняться бывшему узнику…

-Встанут на задние лапки и будут гавкать, прося конфетку, - перебил Рихтер. – Мне удалось убедить Гиммлера, что я хочу назначить собственного командира. Подам рапорт, что ты выполнял особо опасную миссию, рисковал жизнью. Готовься к лейтенантским нашивкам, солдат.

У Рудольфа подкосились ноги, голова закружилось. Всё это было невероятно, будто он принял порцию опиума. Ещё пять минут назад он был готов умереть, а теперь становился новым командующим на базе. Пускай всего лишь взводом, но это невероятно.

-Я не лидер, - выговорил Гессе. – У меня нет ни опыта, ни знаний…

-Появятся, - хмыкнул Рихтер. – Я попрошу Хоффмана помочь с подготовкой. Полагаю, что на Ланге надежды нет, он в жизни не захочет помогать бывшему подчинённому становится на пьедестал рядом с ним.

-Почему бы Хоффмана и не назначить тогда?

-Потому что он выполняет важные задания и не может возиться с солдатами. Гессе, неужели не хочешь вылезти из своей камеры на свежий воздух?

Рудольф огляделся по сторонам, больше всего на свете он хотел находиться на улице, ощущая солнечные лучи на своём бледном лице. Он оглядел себя: исхудавший, высохший словно осенний лист зимой.

-Я согласен, - произнёс он. – Но у меня есть одно условие.

-Ну и? – поднял брови Рихтер.

-Я хочу участвовать в проекте. Нужно выяснить, зачем они меня похищали. И отплатить им той же монетой!

Штурмбаннфюрер протянул ему руку. Они скрепили договор, каждый погружённый в свои мысли…

Интерлюдия 3

Кошмары преследовали полковника Никоненко, словно стая волков несчастную лань.

Данила вновь оказался в Афганистане. Но в этот раз он не был крепким и молодым бойцом, способным выдерживать любые удары судьбы. Он столетний старик с длинной белой бородой, облысевший и едва видящий. С трудом передвигался с помощью палки, колени дрожали, а высохшее тело напоминало обтянутый кожей скелет.

Послышались выстрелы и отряд душманов ринулся в очередную атаку. Но они не пробежали и ста метров, как были скошены пулемётной очередью как трава косилкой. Кровь и ошмётки плоти разлетелись по жёлтым пескам.

Полковник обернулся и увидел Антона Звягина, не постаревшего ни на день, юного красавчика в зелёной форме. Он неожиданно развернул пулемёт в сторону Данилы. На лице застыла хищная ухмылка, глаза налились кровью. Откуда-то зазвучала мелодия «Вечно молодой, вечно пьяный!».

-Старый пень, хочешь получить добавки? – рассмеялся Звягин и белые клыки выросли изо рта и повисли над нижней губой.

Данила заорал от ужаса, в то время как музыка нарастала, перекрывая шум стрельбы…

Полковник проснулся. В темноте он не сразу смекнул, что к чему. С возрастом инстинкты притупились, а ведь раньше он мог вскочить с кровати и тут же положить нападавшего на обе лопатки…

Мелодия «смысловых галлюцинаций» доносилась из смартфона, вибрирующего на прикроватной тумбочке. Рядом застонала жена:

-Данила, ну сколько можно! Ответь! Совести нет совсем, третий час ночи!

Полковник кинул взгляд на любимую женщину, которая спрятала лицо под подушкой. Золотистые локоны рассыпались по одеялу. Ей едва исполнилось сорок, но выглядела она моложе. И никаких противоречащих природе средств вечной юности она не использовала.

-Алло, на связи! – буркнул Данила, нажимая кнопку ответа. – Что случилось, пожар?

-Товарищ полковник, хуже! – затараторил голос заместителя Данилы, лейтенанта Покровского. – Голеев двенадцать часов не выходит на связь!

-Серьёзно? – хмыкнул полковник, выходя из спальни в коридор. – Он должен был отсчитываться каждый час! С кем он отправился на слежку?

-Эм… вообще-то он никого с собой не брал. Сказал, что собирается проверить кое-какие зацепки. С тех пор никаких звонков.

-ЧТО?!

Данила с трудом подавил поток матов. Не хватало ещё разбудить жену и оказаться у неё под прицелом. В гневе Алина Никоненко могла и из квартиры выгнать.

-Какой же дурак, - пробормотал полковник в трубку, выходя на балкон и закрывая за собой дверь. – Он должен был вместе с отрядом проследить за девушкой Звягина, а не тащиться туда в одиночку. Героем себя возомнил!

-Мы пытаемся проследить его мобильник! – В голосе Покровского появились панические нотки. – Но сигнала нет.

-Маячок в машине?

-Тоже не работает. Придётся объявлять план-перехват, связываться с дорожной полицией…

-Проклятье! Звягин мог добраться до Голеева, обвести его вокруг пальца… у него опыта больше, чем у меня. Ладно, задействуй ГАИ, пусть прошерстят город и окрестности. Ночью бесполезно, как только рассветёт.

-Да, товарищ полковник! Вы приедете?

-Жди меня в шесть часов. Пусть отряд проверит жилище Голеева, на всякий случай. Парень жил один?

-Так точно. Снимает квартиру в центре, девушки нет…

-Кто бы сомневался. Ладно, если что-то выяснится – звони!

Данила нажал «отбой» и сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, расслабляясь и пытаясь привести мысли в порядок. Тёплый воздух действовал ободряюще, ночь над городом напоминала покрывало с множеством блестящих звёзд. С шестого этажа виднелись огоньки проезжающих машин и неоновые вывески магазинов. Большинство людей спало, даже не представляя, что рядом с ними живёт бессмертный преступник.

«Бандит ли? – пронеслась мысль в голове полковника. – Он ведь спас мне жизнь тогда в Афгане. Но всё же, я ему не доверяю. Вечная жизнь ударяет в голову получше, чем бокал абсента. Он считает себя чуть ли не богом!»

-В чём дело? – раздался голос Алины. – Опять куришь?

-Нет! – Данила обернулся к жене, вышедшей из квартиры. – Но в последние дни руки к сигарете так и тянуться. Ложись, я скоро…

-Кто звонил? – спросила жена. – Снова рванёшь на работу? Ты обещал взять выходной!

-Некогда отдыхать, милая, - покачал головой полковник. – Я почти достиг цели.

-Глупости всё это, - фыркнул Алина. – Ты никогда его не поймаешь. Только портишь жизнь и ради чего? Мифического персонажа?

-Тебе не понять…

-Куда уж мне!

Алина бросила на мужа рассерженный взгляд. Под светом звёзд она напоминала богиню Афродиту, у которой хотели отобрать самое дорогое – её любовь.

Данила молча подошёл и обнял жену, та толкнула его, но всё же поддалась и чмокнула в губы.

-Пропал мой сотрудник, - прошептал он ей в ухо. – Молодой дурачок. Так что я не могу всё бросить.

-Я знаю, ты ведь любишь в героя играть! Ладно, пойдём, хоть немного поспим.

Но Данила так и не сомкнул глаз. До первых лучей рассвета он думал о том, что будет, когда наконец достанет Звягина. Тот заплатит за всё. И они выяснят секреты его бессмертия.

Глава одиннадцатая

Генрих Гиммлер приезжал 2 июня. Для Рихтера этот день казался сродни испытанию, пройдя которое он мог наконец стать свободным. Он обвёл его карандашом в календаре, причём с такой силой, что порвал бумагу.

Пришлось разработать стратегию, в которой можно не упоминать наличие инопланетного корабля в ангаре. Рейхсфюрер не собирался давать ни одной лишней марки просто так. Бюджет становился меньше, а вместо того, чтобы создавать технологические новинки учёные корпели над свитками об Атлантиде и древних ариях.

Рудольф Гессе быстро смекнул что к чему. Он вжился в роль лейтенанта, сполна отомстив «эсэсовцам» за унижения. Теперь солдаты проводили дни за отработкой нормативов, чисткой оружия и нарядами на кухню. Что угодно, лишь бы не слонялись по базе, вынюхивая секреты.

Шансов на то, что получиться понять технологию пришельцев становилось всё меньше, и вряд ли «летающий диск» когда-нибудь взлетел в воздух. Само инопланетное существо впало в коматозное состоянии как медведь в спячку. Что мало волновало Рихтера – всё равно и от живого пришельца толку никакого.

Поэтому летним утром, когда чёрный автомобиль Гиммлера появился на дороге, ведущей к базе, штурмбаннфюрер стоял возле дверей и готовился к битве. Всё зависело не только от его красноречия, но и от того удастся ли Виктору Шаубергеру убедить рейхсфюрера, что разработки перспективные.

«Война скоро разразится, - промелькнула мысль в голове Рихтера, - любое оружие, опережающее время будет на вес золота!»

Рядом Рудольф выстроил свой отряд «эсэсовцев», которые хотели лично поприветствовать своего командующего. Лица довольные и наглые, в парадных мундирах с нашивками в виде двух молний.

«Мерседес» остановился, из машины вышел водитель, чтобы открыть дверцу Гиммлеру. Рихтер вздохнул, прогоняя лишние мысли, время ожидания закончилось.

Рейхсфюрер вышел из машины, оглядываясь по сторонам. Солнце скрылось за облаком, и он перестал щуриться. Чёрный мундир, петлицы в виде вертикального пучка с тремя дубовыми листьями, окаймлёнными лавровым венком. Под фуражкой короткие волосы, круглые очки и небольшие усики.

-Смирно! – скомандовал штурмбаннфюрер.

Солдаты вытянулись по струнке, в то время как Гиммлер подошёл ближе и вскинул руку в нацистском приветствии.

-Вольно, - кивнул Гиммлер. – Долго же я добирался до вас, штурмбаннфюрер. А стоило посетить базу давным-давно…

-Рад приветствовать в сердце «Аненербе», рейхсфюрер, - ответил Рихтер. – Надеюсь, ваше пребывание здесь будет исключительно приятным!

-Брось любезности, Георг, - усмехнулся Гиммлер. – Здесь все свои, ведь так?

Рейхсфюрер подошёл ближе к своему отряду «эсэсовцев». Солнце вышло из-за туч и металлический череп на фуражке блеснул так ярко, что у Рихтера заслезились глаза.

-Как служба? – спросил он.

-Отлично! – разом выкрикнули солдаты.

-А почему вы не вступили в ряды СС, лейтенант?

Рудольф Гессе не смутился:

-Не было возможности. Я только недавно получил офицерское звание!

-Да неужели? – Гиммлер нахмурил брови и повернулся к Рихтеру. – Назначаешь командиров из рядовых солдат?

-Гессе обязательно пройдёт офицерские курсы, но сейчас он важен здесь, - без запинки ответил штурмбаннфюрер. – Как вы знаете, бюджет нашей организации…

Гиммлер поморщился и остановил словоизлияния Рихтера ладонью:

-Больная тема, Георг, надеюсь у тебя будут аргументы «за», необходимые для этого. Пройдём в здание!

Рихтер кивнул и раскрыл двери для рейхсфюрера. Тот зашёл следом, оглядывая широкий коридор с множеством дверей по обе стороны. Они дошли до середины прохода, когда Гиммлер остановился и схватил Рихтера за локоть.

-Послушай, - произнёс он, - если бы это было только в моей компетенции я бы выделил деньги ещё в Берлине. Ты прекрасно показал себя во время последней поездки, когда пытался увеличить бюджет. Но это не только от меня зависит, к сожалению. Помнишь графа фон Крозига? Он министр на бумаге, но на деле всеми финансами располагает фюрер. Я уже молчу, что Геринг тоже суёт свой нос во все вопросы распределения средств на вооружение. Прежде всего нужны чёткие факты, что овчинка стоит выделки.

-Они будут предоставлены в полном объёме! – ответил Рихтер, выдёргивая руку из слабой хватки Гиммлера.

-В таком случае, не будем тратить время!

Рейхсфюрер прошёл в первую попавшуюся дверь, где занимались историей возникновения арийской расы. Рихтер с трудом подавил желание выругаться.

Гиммлер нравился ему не больше, чем сам Адольф Гитлер. Это был весьма скользкий тип, напоминавший змею, что пытается проникнуть в постель. Могла ли эта рептилия ужалить? О, да, конечно, но тайком, никогда не нападая, не глядя в глаза своей жертвы.

Ходили слухи, что в детстве Гиммлер ябедничал на своих же одноклассников. Ещё более опасные россказни о посещении концлагеря Гиммлером, мол при казни евреев, тот позеленел, чуть не грохнулся в обморок. Рейхсфюрера вывернуло наизнанку, словно какую-то девицу, увидевшую дохлую мышь. Так или иначе, слабохарактерность Гиммлера была его величайшим недостатком.

«По крайней мере, Гитлер не такая размазня, - промелькнула мысль у штурмбаннфюрера, когда он вошёл в кабинет вслед за главой СС. – Он никому не даёт спуску, всегда держится своего мнения, даже, если это полной безумие!»

Лаборанты в белых халатах лебезили до такой степени, что у Рихтера началась аллергия. Он вышел из кабинета, сославшись на неотложное дело, в то время как слышались бесконечные тирады о скандинавских экспедициях.

-Посмотрите на эти руны, рейхсфюрер! – шептали учёные. – Это невероятно! Что если викинги братья по арийской крови?

Штурмбаннфюрер вошёл в кабинет к Шаубергеру, где тот нервно расхаживал взад-вперёд будто тигр, запертый в клетке. На школьной доске пестрели многочисленные формулы, а также рисунок какого-то устройства, напоминавшего шестерёнку часов.

-Ну что? – спросил Рихтер. – Доктор, насколько вы готовы к приёму гостя? Сейчас его отвлекают крысы из отдела истории арийской расы…

-Жутко волнуюсь, - ответил Виктор Шаубергер, приглаживая волосы возле зеркала. – Никогда ещё не встречался с таким высоким начальством! Кроме того, времени было в обрез! Пришлось чертить сложные схемы, чтобы предоставить полную версию моего двигателя.

-Понимаете, что нужно рассказать обо всём на человеческом языке? Без тяжёлых научных словечек и погружений в математику.

Шаубергер схватил со стола кипу листов, которые тут же и выронил. Опустился на корточки, стал подбирать с таким видом, словно мальчишка осенние листья.

-Моя речь! – объяснил он. – Хотел повторить кое-какие вещи…

-Слушайте, - вздрогнул Рихтер, - прекратите панику! Гиммлеру нужна чёткая и слаженная теория, которая перейдёт в практику, если выделить достаточно средств! Вы работали над проектом всю жизнь, справитесь!

Виктор встал, прикрыл глаза и глубоко вздохнул. В коридоре уже слышались шаги и громкие голоса. Гиммлер всё ближе подходил к кабинету, с кем-то оживлённо переговариваясь.

-Я готов! – сказал Шаубергер.

Рихтер кивнул и вышел в коридор, молясь, чтобы всё вышло как надо. Гиммлер стоял на другой стороне коридора, возле отдела астрономии, где флиртовал с молоденькой лаборанткой. Хихиканье раздражало, у штурмбаннфюрера не было времени на всю эту чушь!

-Разрешите обратиться! – кашлянул он. – Здесь ожидает тот самый доктор Шаубергер, о котором я вам говорил.

-Простите, дорогая фройляйн! – Гиммлер снял фуражку и поклонился. – Обязательно зайду к вам перед уходом. Но дела ждут!

Лаборантка вновь захихикала и скрылась за дверью.

-У вас тут потрясающие кадры обитают, - сказал рейхсфюрер. – Так о чём это мы?

-Доктор хочет провести презентацию своего двигателя для нового типа летательных аппаратов, - проговорил штурмбаннфюрер. – От этого зависит судьба Рейха!

-Неужели? – скептически поднял бровь Гиммлер. – Что ж, вперёд! Но если это обычный занудный профессор, то пеняйте на себя!

Они вошли в кабинет, в то время как Рихтер ощутил острое желание дать пинка своему командиру.

Колесо фортуны было запущено.

Глава двенадцатая

Космический корабль ожил, по серебристой поверхности замерцал круговорот огней. Послышалось низкое гудение, словно где-то проснулся пчелиный рой. Двигатель заработал, вопреки всем протестам со стороны учёных.

Антон двинулся к «диску», сжимая в руках револьвер. Он не понимал почему так боится зайти внутрь. Но чувствовал, что там его ожидает опасность, что-то настолько ужасающее, от чего кровь леденеет, а сердце хочет выпрыгнуть из груди и ускакать прочь.

Неожиданно из отверстия в корабле высунулась чья-то иссохшая рука. Антон закричал, но возгласы отчаяния потонули в гудении двигателя, увеличивающего мощность с каждой секундой.

Отто Вебер буквально выпал из люка, напоминая скелет, покрытый резиновой кожей. Морщинистое лицо, глаза вытекли на щёки, волосы и зубы выпадали на глазах.

-Нельзя! Не запускай!

Антону понадобилось с полминуты, чтобы понять, что орёт он сам, а постель пропиталась потом. Кошмарное сновидение не выпускало из своих когтей, раня душу, кромсая на части.

Он вскочил с кровати и побежал в ванную комнату, где окатился ледяной водой. Стало легче, обрывки сна уходили в небытие.

Не так-то легко прийти в себя, когда разрывают эмоции. Для Антона стало всё труднее сдерживать свои чувства. В последнее время он боялся не шанса разоблачения, а того, что никогда не вернётся на Родину, и здесь его ожидает одиночество. Ведь никому не может рассказать, кто он на самом деле.

Отто мёртв, его больше не вернуть.

Смерть друга тяжело ударила по Антону, но куда хуже то, что в Союзе его считают предателем. Никто и представить не может как сильно он рискует здесь, чтобы раздобыть важнейшие сведения в истории.

Пришельцы с далёких звёзд. Технология, с помощью которой можно не только победить в войне, но и стать властелином мира. Подобная штука притягивает как красивый цветок, но стоит дотронуться, падаешь мёртвым, ведь он ядовит.

Антон вновь улёгся в постель, разглядывая луну в окошке. В детстве он мечтал, что вырастет и полетит туда на аэроплане. Станет первым человеком, погулявшем на испещрённом кратерами кусочке сыра, как он мысленно обозвал спутник.

Теперь это не казалось фантастикой. Но двигатель корабля нёс кошмарную опасность. Страшная гибель инженера Лэнга тому доказательство.

Антон вспомнил разговоры учёных, которые он случайно подслушал в ангаре. Они высказали любопытную теорию о том, что при включении инопланетного движка происходит искривление временного потока. Абсолютно безумная ересь! Но в то же время… объяснило бы мгновенное старение Лэнга.

«Если пришельцы освоили само Время, - пронеслась мысль в голове Антона, - что им стоит путешествовать к другим звёздам? Года для них превращаются в минуты. Но люди просто мошки на автомобильном стекле… мы не сумеем пережить такие путешествия!»

Наступала бессонница. Антон ворочался, пытаясь выгнать из головы поток видений, что перекрывал нормальный отдых. Как хотелось вернуться домой, выпить холодного молочка, прогуляться по московским улицам…

«Завтра приезжает Гиммлер, - подумал Звягин. – Если Рихтеру удастся убедить его в результативности проекта Шаубергера… тогда всему конец. Быть может двигатель пришельцев намного совершеннее, но летающие «блюдца» с реактивной тягой… это всё равно поставит крест на всём. В Кремле и помыслить не могут о таком оружии…»

Антон встал с кровати и прошёлся по тёмной комнате, разглядывая шкаф с одеждой, комод и стулья. Нужно что-то придумать, помешать строительству двигателя Шаубергера. Но как? Диверсия в лаборатории? Убийство доктора? Но на это Звягин никогда не пойдёт, он не хладнокровный киллер. Да и Виктор ему импонировал, приятный мужчина, с которым можно поговорить о чём-то возвышенном.

Внезапно перед Антоном возникло лицо Лилии Ланге. От неожиданности он остановился и покачал головой, пытаясь прогнать видение. Но красивые черты девушки оставались, более того, она улыбнулась, словно насмехаясь над ним.

Подавить чувства к Лилии невозможно. Антон вздохнул и присел на кровать, спрятав лицо в ладонях. Он вспоминал каждую их встречу, они часто виделись в приёмной Рихтера. Но вместо того, чтобы мило с ней поболтать, он делал равнодушный вид.

Да и как иначе? Лилия замужняя женщина, это раз. Её супруг Томас Ланге, которого Антон терпеть не может это два. Она немка! Это три и точка!

Но с тем же успехом он мог пытаться противостоять вихрю.

Разведчиков учили чему угодно, но не тому, как противостоять одиночеству. В конце концов, посещать публичные дома не воспрещалось, лишь бы не заводить близких связей.

Антон не помнил, как уснул. Но последней мыслью было то, чтобы вытолкнуть ненужные чувства из организма, подобно рвоте.

Утром он столкнулся с Томасом Ланге, который что-то с жаром доказывал своей жене. Гиммлер с Рихтером заперлись в кабинете Шаубергера, откуда-то слышался возбуждённый гомон. Антон не стал заходить в приёмную, а встал за дверью:

-Не собираюсь я носить ему кофе! – буркнула Лилия. – Рейхсфюрер мне не начальник. К тому же штурмбаннфюрер велел остаться на месте, вдруг будут звонки…

-Ты спятила? – злился Ланге. – У нас впервые появился шанс! Если Гиммлер меня заметит, перекинусь парой слов. Он знал моих родителей, учился с ними в одной школе…

-Не у «нас», а у тебя шанс! – отрезала девушка. – На всё пойдёшь, чтобы прыгнуть выше головы.

-Я забочусь о нашей семье! – Ланге ударил кулаком по столу. – Ты ведь хочешь, чтобы дети росли в достатке?

-Я вообще ничего от тебя не хочу! – фыркнула Лилия. – А теперь, изволь выйти! Мне нужно перепечатать кучу текста!

-Суч…

Ланге не договорил и вылетел из приёмной подобно артиллерийскому снаряду. Он даже не заметил Антона, взбежав по лестнице вверх, в направлении казармы.

Звягин тоже хотел уйти, но внезапно охвативший порыв заставил его пересечь границу двери. Лилия даже не подняла головы, усиленно стуча по печатной машинке.

-Я сказала – пошёл вон! – крикнула она.

-Ну если вы так хотите, фрау Ланге, - вздрогнул Антон, поворачивая назад.

-Ой! – вскрикнула Лилия, вскакивая со стула. – Простите, лейтенант! Я обращалась не к вам… это всё… семейные ссоры.

-Ничего, бывает, - покачал головой Звягин. – Я заметил, что ваш брак вообще не очень счастливый. Извините… тогда в нашу встречу я ляпнул, что он вас бьёт. Это не моё дело совсем!

Лилия густо покраснела, но не растерялась:

-Не у каждого в жизни бывает счастье, от которого слепнешь, а сердце подскакивает в груди. Томас с детства казался мне хорошим мальчиком, но взрослые люди меняются, словно яблоки, долго пролежавшие на солнце.

-Но не все гниют изнутри, - сказал Антон, подходя ближе. – Лично мне кажется, что красота снаружи у вас ничем не отличается от того блеска, что скрыт внутри.

Лилия покраснела ещё больше. Неожиданно устремилась к кофейнику, стоявшему на небольшой газовой конфорке в углу кабинета. Поставила на огонь, в то время как руки дрожали, пытаясь зажечь спичку.

Антон продолжал наслаждаться видом стройной фигурки девушки. Даже в строгом костюме из длинной юбки и коричневой рубашки она притягивала взгляд.

-У нас было почти что свидание той ночью в тени дуба, - вспомнила Лилия. – Жаль, мы не встретились раньше, Клаус. Но предложить кофе я ведь могу?

-Ну я ведь не Гиммлер, - усмехнулся Антон. – Послушайте, Лилия… я был бы счастлив поговорить в месте, где нет лишних ушей.

-Договоримся встретиться завтра вечером? – предложила девушка. – Томас будет на дежурстве.

-Тогда на старом месте, возле того дуба, - кивнул Антон.

Лилия поставила чашку с дымящимся кофе на стол. Звягин подался порыву, прикоснулся к её щеке, а затем поцеловал. Она прижалась к нему так крепко, словно тонущий человек за спасательный круг.

-Нет, нельзя! – неожиданно пришёл в себя Звягин, разжав объятия. – Сюда может зайти кто угодно в любой момент!

-Да, вы правы… тогда завтра в 10 вечера!

Антон пулей выскочил из приёмной.

Лилия почти минуту простояла, всё ещё чувствуя его прикосновения.

Кофе так и продолжал остывать на столе…