Дирижабли и облака моей юности

Глава "Стадионы мы не собирали, но!...

Помните этот памятник? Знаете, на какой площади он стоит?

Гласность, перестрой и прочая горбачевская чепуха! С завода уволилась, живу вольной жизнью. Муж хорошо зарабатывает — и мне чуть-чуть капает из журналов. И меня приглашают такие же вольные птицы прокатиться по Советскому Союзу. стихи почитать. деньжат по-легкому срубить. И я, дура, согласилась! По три-четыре выступления в день… Хорошо, что залы маленькие. заводские, всего на 500 мест. Но вечером выступление в пятитысячном зале, а я свои стихи читать не умею и не люблю. И как я читала, мне потом рассказал мне мой товарищ, бард из Первого круга. в этом деле человек опытный. «Представляешь, Катя, — сказал он мне, — вышла Л (не буду называть её имя), потом вышел ещё такой же поэт! Думаю, что провал полный — и сейчас выйдешь ты — и народ встанет и уйдёт! И ты стала читать первое свое стихотворение, а коленки от волнение у тебя дрожат и ты пытаешься их поймать! И зал притих. перестал шушукаться. А когда второе стихотворение прочитала, то народ обалдел от твоей смелости. А на четвёртом зал был твой!» — «Может и мой, но больше свои стихи я со сцены читать не буду!» Какие стихи читала? Читала свои «лесоповальные» стихи. Стихи. если честно. были так себе. Но свои лучшие стихи я еще хуже читаю и читать не люблю.

Николай Фешин и атомная бомба!

Фешин. Ия в крестьянской рубахе..1933.

Предупреждаю, что эту историю рассказал нам наш учитель живописи. В этот день он был особенно в веселом настроении! «Катя, — спросил он меня, — ты знаешь, на кого ты похожа? Нет, ты не знаешь, но я тебе скажу! Ты похожа, — шепнул мне ухо, — на Ию!» — «На какую иву? — не расслышала я — и свой очередной стишок тут же сочинила: Ивушка плакучая, мы с тобой вдвоем отчего ревём? Осень за окном?» — И он тогда показал картину Николая Фешина «Ия в крестьянской рубахе». И класс загалдел; «Очень похожа. Обе ивушки-ревушки!» — «Тише, дети, — сказал вдруг строго и трезво наш учитель живописи, а то я не расскажу вам, как Николай Фешин помог нашей разведке выведать самую главную тайну американцев!» — Но тут зазвенел звонок — и он сказал: «Расскажу в следующий раз, если конечна Катерина придёт в школу, а не в кино!» — И вышел из класса! «Заманивает меня, — засмеялась я. — Не приду!» — «Придёшь! — сказал мне Сашка (фамилию не помню). — За руку приведу!» Привел или нет, в продолжении расскажу.

В конструкторском бюро

Валерий Барыкин. В конструкторском бюро. Источник Вконтакте Валерия Барыкина.

Всё, что мы проектировали, руководитель моего КБ называл «дирижаблями» Большего сказать не могу — и не потому что это суперсекретно, а просто не помню своих «дирижаблей», а помню, как весело мы работали в нашем КБ. Разумеется, за кульманом не стояла, а сидела — и не в туфлях, а в домашних тапочках, и не в юбке, а в американских джинсах, которые стоили две мои зарплаты — и читала книжки. Нет, не пятую копию Эрики какого-нибудь непризнанного гения, а нормальные книги, которые покупала на черном книжном рынке Москвы. Муж хорошо зарабатывал — и я могла себе позволить всё, что хотела: Пастернака. Цветаеву, Мандельштама. Булгакова и прочих хороших поэтов и писателей серебряного века. Диссидентскую дрянь, извините, не читала. А дряни было много. И мои подружки и друзья упрекали меня: как ты, антисоветчица, не читаешь их? «Просто у меня хороший вкус! — отвечала им. — И кто распускает про меня грязные слухи, что я антисоветчица?» — И они понуро отводили взгляды от меня. А картину Барыкин классную написала, хотя всё в этой картине, уж больно празднично, но это стёб - и он мне нравится. И я бы назвала эту картину "Блондинка чертит дирижабль!"

В Метро я как рыба в воде

Лопатин Андрей Ростиславович (р. 22.03.1951, Москва). «Час пик». Из серии «Среда обитания». 1986 год. Бумага, автолитография; 532 х 601 мм.; (Мордовский республиканский музей изобразительных искусств имени С.Д. Эрьзи). Источник: Художники СССР 1950-1990 | ВКо

В Метро я как рыба в воде, потому что в девяностые по работе в нём проводила по пять часов в день — и в час пик, конечно, ездила, но такой кошмар, что изобразил на картине художник, первый раз вижу. Но были. конечно. и со мной кошмарные случаи. Об одном таком случае хочу рассказать. В тот день ночь провела у друзей. До четырех утра сидели за компом, писали программу. Написали — и пошли спать. А в 7 утра взяла флешку с прогой и поехала в офис нашей фирмы. С Рижской до Савеловской. Всего ничего, но на переходе мне стало плохо, но я всё-таки дошла, села в вагон. Дедушка посмотрел на меня — и уступил мне место. На Савеловской обратилась к работнице метро. «Поднимись, — сказала она мне, — и попроси милиционеров, чтобы они вызвали тебе Скорую». Обратилась — и они вежливо послали меня подальше. Пришлось мне идти. Дошла. «Девчонки, - сказала своим сотрудницам фирмы, — вызовите мне Скорую, а сама позвонила другу мужа: „Аркаш, — сказала ему, — сейчас меня заберёт Скорая. Дозвонись до мужа!“ — »Дозвонюсь, Катя, не беспокойся. А куда тебе она отвезёт, найдём!" Приехала Скорая — и началось самое интересное, о котором расскажу в продолжении.

Короче, Склифософский!

«Приступ наблюдаю, — сказал мне врач Скорой, — но кардиографа у меня нет. Потерпеть до больницы сможете без укольчика, а то потом долго будут диагноз ставить?» — «Смогу», — ответила я. — «Не беспокойтесь, пять минут ехать!»

Ехали минут двадцать. Пробки. Но мы не скучали. Рассказала. как дошла до жизни такой!

— С… ки! — посочувствовал доктор, — Но мы им устоим завтра! За Жирика проголосую! А Вы за кого?

— Ни за кого!

— И правильно!

Приехали в больницу, а там электричества нет! Сижу, терплю, с приемным врачом болтаю.

Через сорок минут свет дали, а приступ мой прошёл.

— Так я пойду? — говорю врачу.

— Куда?

— На работу!

— Не советую! Легко отделались. В следующий раз будет летально.

И я с ним согласилась. Сняли кардиограмму — и меня отвезли в палату.

Как меня лечили, расскажу в следующий раз. Не Склиф, конечно, но кардиология при Пироговке, так что лечили меня хорошо.

Сделано в СССР, или Дефицит — это у Райкина, а в СССР было всё!

Кубарев Ф. В. Сделано СССР. 2006

Как вам эта картина? Так что не верьте, что в СССР был только дефицит. В СССР его не было для тех, кто хорошо зарабатывал. Всё можно было купить на чёрном рынке страны. И не по блату, а потому что у тебя были деньги. Так же и сейчас. Если у тебя нет денег, то для тебя всё дефицит.

Сказки о капитализме. Сказка первая. Ельцинизм, гайдаровщина - и я посередине!

Год 1992. Я работала в крохотной фирме: директор, бухгалтер и я. Задача у меня была простая: закачать в фирму деньги. Простая потому, что ещё не все деньги съела гайдаровщина у народа — и народ почему-то верил в светлое капиталистическое будущее. Я не народ — и не верила Ельцину и Гайдару, а в светлые капиталистическое будущее не верила… тем более. Знала, что обманут. Нет, мы не обманывали. Дали рекламу в газете, что издаем собрание сочинений детективов по подписке неограниченным тиражом! И деньги пошли потоком, но не очень большим — и я стала искать фирму, которая у нас это собрание купило бы оптом. Нашла! Готовы были купить, если мне память не изменяет, огромным тиражом… 20 000 000 экземпляров, но наши отцы-командиры, хозяева нашей фирмы, опоздали на встречу с покупателем — и сделка сорвалась. Нашла другого покупателя, но тираж всего 2 000 000 экземпляров — и при условии, если им понравится обложка. Не проблема! Обложку нам обещал нарисовать крутой художник, но он ушел в запой — и нам пришлось найти другого художника, который нарисовал такую обложку, что когда на неё посмотрела, подумала, что опять мы в пролёте! Разумеется, они отказались покупать у нас такой «по… зор»*. И поехала я в «Союзкнигу». Помните такую советскую контору? Мощная контора! Эта контора готова была у нас купить тираж, но не очень большой (500 000 экз.) — и деньги выплатить только после реализации всего тиража, что нас, конечно, не устраивало*. И я нашла фирму, которая готова была нам дать деньги сразу — и очень много, но не за наше собрание детективов, а за другое собрание сочинений. Не проблема! Мы этой фирме готовы были издать любые собрания сочинений, но деньги вперед! И они были согласны!!! Чем дело кончилось, расскажу в продолжении.

____________

*Через два года это собрание сочинений всё-таки продала.

Книжный рынок в «Олимпийском». 90-е. Не часто, но туда ездила не покупать и продавать, а смотреть... что по чем.

Я не люблю слово "совок"!

Однажды мой товарищ сказал про меня, что я антисоветчица.

— Это почему антисоветчица? — возмутилась я — и он спросил меня:

— Кать, что на тебе?

— А что на мне?

— На тебе одна фарца. Джинсы, блузка, кроссовки! И куришь ты не советскую «Яву», а «Мальборо». И где всё это ты купила?

— Только из-за этого?

— Нет, не только. Стихи ты пишешь лесоповальные.

— Скажешь тоже, лесоповальные!

— Сама же рассказала, что твои стихи отфутболили из одного журнала — и пригрозили, что за такие стихи тебя надо на лесоповал. Так что ты чистой воды антисоветчица!

Да, одевалась во всё иностранное и стихи писала «лесоповальные», но антисоветчицей не была.

А покупала всё иностранное на черном рынке Москвы.

И не сама покупала, а заказывала товарищу, который на этом черном рынке работал… и который меня антисоветчицей и обозвал.

А на мне он хорошо заработал.

Сколько, не скажу, но очень много.

Откуда деньги брала?

Муж мой много зарабатывал.

Как муж зарабатывал и почему не люблю слово «совок» расскажу обязательно, если не забуду.

Куда бежит этот стиляга, как думаете? Наверное, на Целину.