ДипТех

I

Деревья закрывали половину неба. Пластиковые листья, с поблёкшей зелёной краской шуршали на ветру. Из колонок звучало пение птиц.

На ветках восседали безмолвные искусственные голуби. У многих птиц перья выпали с крыльев. Пернатые тряслись, крутили головами во все стороны, открывали и закрывали объективы желтых глаз.

По пружинящей резиновой плитке торопливо ступая шел человек.

Вид у мужчины задумчивый, платье на нём серо серебристое. Прохожий сливался со стенами, когда проходит мимо домов.

Часто по пути человека встречали столбы, на которых крутились с жужжанием стволы усмирителей "Диптех".

Человек размеренно шагая смотрел под ноги, ладонью на ходу касался подреберья.

- "Дорогой, сегодня нас пригласили на банкет к Павловским. Прибудь, пожалуйста, вовремя. " - звучал женский обезличенный голос в голове мужчины.

Над головой прохожего проявилась надпись - "ДипТех это залог твоей безопасности", которая как корона венчала идеальный, лишённый изысков архитектуры серый кубус здания.

Мужчина в сером платье не успел ответить голосу в голове, он губы сжал в тонкую полоску.

На углу здания взлетела нарисованная голубым мелом птица.

По дороге, шурша щётками и брызгая водой по округе на большой скорости пролетел авточистильщик. Надпись ДипТех на бортах машины перекрывается граффити, которое содержит слова запрещённые цензурой города.

Под тёмным куполом города, подсвеченным многочисленным лампами, показывались прозрачные полусферы агро структуры.

Человек сделав глубокие вдох и выдох захошед в кормилицы, снабжающие город едой.

В предбаннике висела, когда-то белая табличка, сейчас со ржавыми пятнами, которая гласила - "Мойте руки перед входом в кормилицу чистота залог здоровья урожая!".

Человек привычно шагнул к раковине и открыв кран омыл руки в прохладной светло коричневой струе.

Мужчина распахнул потёртые дверцы шкафа, снял с вешалки белый халат с желтыми пятнами от хлорного отбеливателя.

Надевая рабочую одежду, человек рассматривал брезгливое лицо в приютившиеся на дверце треснувшее, с пятнами грязи зеркало. Пальцами человек касался гладко выбритых впалых щек.

"Кажется, цвет глаз посветлел" - вглядывался в усталое лицо с синяками усталости под глазами мужчина. Он взял со дна шкафа тряпку и быстро, до необходимой чистоты протёр зеркало.

Коридорами, в которых не все лампы горят (ДипТех любит экономию!) мужчина направился в ясли. По пути человек приветствовал коллег, с кем-то перебрасывался парой слов, и продолжил рукой касаться верха живота.

Один из сборщиков третьего номера спросил мужчину о самочувствии. Человек задумался больше чем необходимо и устало произнёс - Я отлично себя чувствую. Благодарю за беспокойство Ахмед.

Сборщик пожал плечами и отправился по своим делам.

Человек в халате зашёл в небольшое помещение залитое фиолетовым светом. Повсюду плотно стояли полки с кубами земли на них.

Осмотрев все полки мужчина шумно вздохнул и вслух тихо сказал:

- Пусто. Везде пусто, до сих пор ничего не взошло.

Он минут пять ходил из угла в угол и мысленно проверял электронный журнал, где были данные о семенах, вся их жизнь от хранилища U - 239 до посадки в земляные кубы. Все что касалась кормилицы было в порядке.

Мужчина будучи ведущим агроинженером за свой участок работ на жизненно важном предприятии отвечал головой.

Он до конца был уверен в себе, как и во всех коллегах с кормилицы.

Человек в халате долго всматривался в надпись "Сообщество ДипТех заботится о вашем здоровье". Под лозунгом расположилась картинка изображавшая довольных людей на фоне растений, чьи ветки ломятся от обилия фруктов и овощей.

Человек хмурил брови, и по мысле-связи набирал координатора кластера.

Сеанс связи начинать на той стороне не желали. Мужчина побарабанил пальцами по полочке с земляными кубами, отмахнулся от сообщения супруги о том, что надо с собой ламброзий захватить, большая часть мыслей человека затмила одна - "Время пришло, но ничего не взошло."

Человек попытался связаться с хранилищем U - 239. Но никто не ответил. Тогда мужчина собрал конференцию из агроинженеров.

Большинство коллег оказались относительно свободны, быстро приняли участие в совещании. Координатор кластера несмотря на многочисленные попытки так и не вышел на связь.

- Виктор, два три дня, особого климцикла не сделают. Я предлагаю ещё немного подождать - неуверенно пожала плечами биолог Арина и добавила. - Не стоит поднимать панику раньше времени.

Мужчина в халате желал возразить о том, что все сроки вышли, но в конференцию работников кормилицы ворвался начальник. Голос сокрытый за табличкой с логотипом ДипТех, был полон раздражения и в тембре слышалось нетерпение - Ну, что у вас там?

Виктор объяснил суть проблемы, сделал акцент на сроках.

Координатор с минуту помолчал и ответил с негодованием:

- Что вы, совсем без меня не разберетесь? Насыпьте удобрений, стимуляторов каких нибудь. Чего меня отвлекаете из - за какой-то ерунды? Всё, не хочу слышать, примите меры, а после доложите. Конец связи.

Человек бросил вслед координатору несколько неприятных слов.

Прошлый начальник кластера, был хоть и тем ещё мерзавцем, но к проблемам питания граждан города всегда серьёзно относился.

А этот, словом не передать, какой он безответственный. Как диптех такого назначило?

Конференция работников кормилицы быстро пролетела, звучали разные предложения, но все понимали, что это ерунда, никто толком не знает что делать.

Ведь срыв цикла урожая грозит последствиями для города.

С тяжёлыми мыслями на душе Виктор поблагодарил всех и прервал мысленную связь.

Человек в белом мятом халате ещё раз пересмотрел всю подноготную семян, полюбовался боксами с землёй.

Вроде всё в порядке, разве что путь семян начинается не со спец семенария, а с хранилища.

Виктор потрогал землю, растер тёмные крупинки между пальцев.

Шумно вздохнув, мужчина задумал начать поиски решения проблемы с хранилища. Возможно, там были какие-то ошибки в хранении.

Агроинженер раскинул свои обязанности на коллег, тщательно вымыл руки и вызвал мобиль.

II

Улица была настолько широка, что казалось будто разнокалиберные кубусы зданий сдерживали напор композитной реки.

Человечники высящиеся по краям дороги были в основном серого цвета, и единого размера. Лишь редкие строения уподобившись заоблачным башням поднимались до самого купала города. Ходили слухи, что благодаря этим зданиям, "небо" не падает на голову.

Языки прохладного воздуха бесцеремонно врывались в окно транспорта.

Два потока серо-черных мобилей двигались по проезжей части навстречу друг другу.

Виктор заметил длинные автопоезда с символикой корпорации Диптех на широких боках. Тяжеловозы гордо возвышались над потоком однотипных мало пассажирских мобилей, грузычи иногда называли главными «эритроцитами», за важное для города дело.

Слева от мобиля с Виктором по одинаково невзрачным крышам кубусов зданий полз на четвереньках огромный полупрозрачный ребёнок в подгузнике с весёлыми буквами выведенной надписью "Диптех" на подгузнике. Малыш улыбался и двигался к светлому, горящему разными цветами пятну.

>> Важное сообщение:

[Сегодня комитет по снабжению снижает норму снабжения гражданина, с девяти, до семи белковых рационов. Данная мера поможет нам сэкономить энергозатраты, а так же существенно укрепить здоровье граждан. Сообществом Диптех заботится о вас!]

Мужчина в сером серебристом платье протёр лоб ладонью и рассеянно осмотрел улицу.

Справа от летящего по проспекту мобиля тянулся ранее зелёный микро сквер, сейчас он черен от обилия формы, бронежилетов, касок, щитов и дубинок. Если хорошо присмотреться то в море безопасников можно было заметить пятерку трутней.

Трое мужчин и две женщины в разноцветных одеждах в плотном кольце служивых людей держали в руках плакаты с надписями - "Диптех это..." серия серых квадратиков закрыла конец фразы, взамен дала казённую надпись - "не рекомендовано цензурой города".

Человек в движущемся мобиле скривил лицо, мыслепоток внутри пожелал уйти в новое русло - "Чего они взъелись? Лучше бы на работу устроились бездельники этакие… Время пришло, но ничего не взошло…"

Дорогу по навесному мосту переходили школьники в серой форме. На плечах и груди гимнастёрок были видны логотип и надпись Диптех.

Дети в колонне по двое куда-то двигались. За школьниками медленно поворачивал ствол висящий на мосту усмиритель.

Перед глазами Виктора пронеслись насыщенные ностальгией школьные вспоминания, череда картинок юной поры, да приятный сердцу вопрос - "Как же её звали? Кажется Алиса? Время пришло, но ничего не взошло."

Серый мобиль плавно остановился около хранилища U-235. С личного счёта звякнув улетела сумма на баланс города. Человек в сером оправил штаны, со скепсисом во взгляде осмотрел серебристые ботинки, смахнул с обуви серую нитку и неспешно отправился к гермовратам хранилища.

Дверь медленно распахнулась, пространство буквально втянуло незваного гостя внутрь помещения.

Там серые контейнеры в специальных гнёздах занимали помещение от пола до потолка, и длились куда-то за видимый горизонт.

Между высоченных рядов сновали серые пауки м-форме, кибертрудяги подхватывали одни контейнеры, утаскивали поклажу в глубь зала, а на освободившееся место засовывали другие кубусы для складского хранения.

Виктор запахнулся по плотнее в серо серебристую куртку, несколько секунд мужчина рассматривал работу погрузчиков, после чего подошёл к столу за котором сидел толстый работник, склада в явно маленькой для объёмного человека темно серой форме.

- Здравствуйте, к нам в кормилицу от вас поступили семена. Я хочу узнать в каких условиях они хранились. - сказал человек в серо серебристом, потирая ладонью верхнюю часть живота.

Толстяк, сощурив глаза окинул гостя взглядом, поправил съехавшую на нос форменную кепи и с нотками недовольства в голосе ответил:

- Здрасте. Пакет есть? У нас в "лучшем" хранилище города много чё хранится.

Виктор отправил необходимое, и слегка поёжился под колючим взглядом человека в тёмно-сером.

Толстяк поджал губу, нахмурился, ещё раз окинул взором гостя и с недоумением в голосе сказал:

-Это не наше дело. Вот смотрите в начале индекса буква Зю. А должна быть У. Я ничем вам не могу помочь.

Виктор упер руки в бока и повышая тон сказал:

-.Как это не ваше дело? Ведь в пакете указано U-235, а значит семена прибыли с вашего хранилища. Вот первая строчка, хранилище…

Толстяк взмахом руки останавливает тираду агроинженера.

- Ты говоришь на городском языке? Это не наш индекс, да написано, что из нашего хранилища, это какая-то ошибка. Индекс это самое главное на что надо смотреть в пакете. Вот смотрите - торопливо говорит мужчина в темно сером и скидывает Виктору несколько пакетов хранилища.

Там действительно на первых порах стоит буква U.

Мужчина в серо серебристом рассмотрев данные начал потирать ладонью подбородок.

- Но позвольте, чей же тогда тут индекс стоит?

Толстяк ничего не сказал, но показал пальцем вверх, на сейчас невидимые самые высокие кубусы зданий в городе.

Виктор почесал пальцами затылок, несколько секунд рассматривал огрызок карандаша, который крутил в пальцах огрызок карандаша, после чего спросил:

- А где у вас контора СБ?

Толстяк услышав знакомую аббревиатуру, даже немного подтянулся на месте и ткнув пальцем сосиской в нужном направлении коротко сказал:

- Вот туда идите, там свернете направо, и найдете седьмую дверь.

Поблагодарив работника склада, человек в серо серебристом, отправился куда послали.

За обычной серой дверью прятался небольшой кабинет. Огромный письменный стол отвоевывал у большого шкафа половину помещения. За столом сложив ладони сидел маленький человек в чёрном. Виктор поздоровался и начал искать стул для себя, но таких удобств в кабинете не было видно.

- Какими судьбами гражданин? - поинтересовался безопасник располагая руки на груди. Во взгляде человека читалось любопытство и острое желание развеять скуку.

- У нас проблема, с вашего хранилища в нашу кормилицу пришли бракованные семена. Я хочу узнать откуда они пришли, как они хранились ммм- задумался на несколько мгновений Виктор, и добавил - еще хочу предостеречь другие кормилицы от возможной ошибки.

- В каком понимании бракованные? - сказал безопасник укладывая ладони на столешницу.

Человек в серебристо сером потёр гладкую щеку пальцами и рассказал о том что «Время пришло, но ничего не взошло».

- В вашей кормилице возможна потеря урожая?! - чуть не подпрыгивает на месте человек в чёрном.

- Такая возможность есть. Но я собирался заказать новую партию семян после визита сюда. - пожал плечами человек в серо - серебристом.

Безопасник застыл на месте, закатил глаза, видимо с кем-то проводил сеанс мысле связи.

Виктор тем временем рассматривал старинный, коричневый письменный стол, одинокую пустую чернильницу с перьевой ручкой внутри и белую бумажную папку с надписью делоN…

- Вы давно работаете в кормилице? - резко вернулся к реальности безопасник. Виктор рассматривал лицо человека за столом, оно было настолько обычное и простое, что черты быстро забывались, стоило только отвести взгляд в сторону.

- Десять лет и шесть месяцев - отвечает человек в серебристо сером.

- А какой у вас семейный статус?

- Брак второго уровня.

- Когда вы поняли, что существует угроза для урожая?

- Позавчера. Я взял несколько дней, чтобы точно это понять.

- Что вы сделали когда время пришло, но ничего не взошло?

- Я позвонил координатору кластера, доложил ему о проишествии…

Виктор не успел закончить фразу, маленький человек мгновенно перемахнул стол перед собой, схватил агроинженера за грудки, и громко крикнул:

- Ты саботажник урожай загубил?

Человек в серо серебристом только и успел широко открыть глаза, когда безопасник прижал Виктора к стене.

Мужчина в серо серебристом хватал губами воздух, и чувствовал на себе тяжёлое дыхание мятное дыхание эсбешника.

Маленький человек, наделённый сообществом большими полномочиями, скорчил лицо от ярости и продолжил кричать обвинения.

Когда дело дошло до терроризма, а также измены гражданскому сообществу в кабинет ввалились двое в чёрных форме, бронежилетах и шлемах с опущенными забралами с надписью "С.Б.Диптех" на груди.

Опомнившийся Виктор отталкивает от себя маленького человека в чёрном, тут же ныряет под показавшуюся над головой резиновую дубинку и вместе с одим из вошедших безопасников падает на пол.

Возня. Свалка тел. Кряхтение. Хруст выворачиваемых суставов, звон сковывающих запястья наручников.

Агроинженеру нечем дышать под весом навалившихся тел. Мужчину в серо серебристом платье грубо поднимают с пола и ведут по длинным коридорам хранилища в припаркованный у самого входа чёрный мобиль, без знаков различия.

Внутри транспорта отсутствовали окна. Было душно, спертый воздух делал дыхание неприятным.

Виктор с трудом перевернулся на спину и лежа на спине, он долго смотрел на красную лампу тускло горящую на потолке. Под вонь пота и рвотных масс витающую в мобиле, человек в серо серебристом корил себя за случившееся и пытался ответить на вопрос - "Зачем?".

III

Мобиль долго ехал, часто сворачивал, пока резко не остановился, да так, что агроинженер стукнулся головой о стенку транспорта.

Двери распахнулись, хлынул поток оживляющего воздуха безопасники быстро за ноги вытянули задержанного из мобиля. Башня порядка высилась до самого купола города.

Внимание притягивал огромный герб круглый щит с раскрытым красным глазом на нём.

Человека в серо серебристом платье грубо под руки схватили безопасники и поволокли в один из многочисленных входов башни.

Внутри цитадели порядка было полутемно и прохладно. Под ногами хрустел бетонопласт. Множество коридоров пересекали друг друга, лестницы ввысь уходили, многочисленные лифты сновали туда-сюда.

Навстречу ведущим задержанного эсбешникам попадались закованные в чёрно-белую броню служители закона. Мужчина в серо серебристом видел только тяжелые, тёмные, пластиковые с металлическими компонентами ботинки, так как задержанному конвоиры запрещали поднимать голову.

Виктор какое-то время пытался запоминать путь, но после кажется пятидесятого поворота сбился. Мужчина окончательно запутался куда и откуда его ведут.

И когда агроинжинеру начало казаться, что путь по необлицованным серым коридорам будет вечным, эсбешники привели задержанного в небольшую комнату.

Потолок в помещении был низкий, от стены к стене легко рукой коснуться.

Тусклая лампа над головой едва освещала расположенное посреди комнатушки потёртое кресло с толстыми ремнями для фиксации задержанных людей.

Перед покрытом трещинами предметом мебели застыл огромный сделанный на всю стену мех - электрический глаз порядка.

Виктора безопасники усадили в кресло, ремнями конечности привязали так, что двинуться толком было нельзя. Конвоиры спешно покинули комнатушку. Один из черных напоследок пошутил про "стальные рукавицы" правосудия.

Глаз в стене ожил, засветился красным цветом, по лицу задержанного побежали алые пятна света.

Внутри Виктора понеслись буква — цифровые коды, переменные смягчающие и отягчающие, формулы наказания.

И через несколько минут тяжело вздыхая агроинженер увидел, какое наказание ждет его. За саботаж на жизненно важном предприятии Диптех и враждебные действия против граждан города Виктора отправят на десять лет службы в Воспитательный корпус.

На судебное заседание ушло минут пять, человек в серо серебристом не успел толком ничего понять как огромные створки на полу раскрылись и кресло начало плавно опускаться.

Толчок вперед, послышались щелчки запорных устройств и Виктор летел вперед в обволакивающей темноте. Над головой слышно было шуршание метала об метал.

Кресло крутило то влево, то вправо, поток прохладного воздуха обдувал лицо, человек ощущал беспокойный бег сердца в груди. Иногда агроинженер чувствовал, что кресло поднимается, но чаще оно летело по направлению вниз.

Когда Виктор почувствовал позывы к рвоте, кресло резко остановилось, связанный ремнями человек почувствовал резь в животе. Внутренние органы по ощущениям, прибыли после их владельца.

Вспышка света резанула по привыкшим к темноте глазам, само - распустились ремни на кресле, оно наклонилось вперёд и мужчина соскользнул вниз. Благо было не высоко и твердь сразу оказалась под ватными после поездки ногами.

Виктор жестко коснулся ногами и ладонями холодного пола, он голову вверх задрал и подслеповатыми глазами, увидел кресло на котором только что сидел, оно было прикреплено механизмом к монорельсу.

Транспортное средство быстро удалялось по наклонной вверх в непроглядную темноту.

Небольшая комната где оказался агроинженер медленно повернулась и в открытом проеме показался силуэт одетого в казенную черно-белую броню законника. Белая маска сплошным пятном полностью закрывала лицо служителя закона. В отражении маски были видны мутные разводы. Эбонитово черная броня повторяла анатомию человека и казалось, состояла из непроницаемых сгустков мрака.

- Подъём. Следуй за мной – глубоким модифицированным голосом скомандовал законник и отправился по уходящему вдаль коридору.

Виктор огляделся, медленно поднялся с четверенек, несколько секунд осматривал покрасневшие ладони с прилипшими к коже соринками, потер ладонь о ладонь чтобы избавится от грязи.

После чего на вялых ногах Виктор вялой походкой отправился за конвоиром.

На сей раз дорога не оказалась долгой. Человек в серо серебристом, остановился перед высокой металлической дверью. Законник провел широкой ладонью по поверхности входа и открылся портал в камеру.

Служивый слегка подтолкнул переминавщегося с ноги на ногу Виктора внутрь помещения.

Камера была небольшая, к стенам прикручены откидные койки, по две на одну стену. Квадрат письменного стола занимал середину камеры. В углу журчало водой и пованивало хлоркой уборное место.

Мужчина заметил, что не один в помещении.

На левой от входа койке судя по красно черному платью и прическе с длинными черными волосами сидела женщина.

Виктор немного помялся у входа, невнятно поприветствовал сокамерницу и медленно отправился на ближайшую откинутую койку. Когда мужчина опустился на место для сна, присел на самый краешек, до его слуха донеслись звуки падающих из крана капель воды.

— Наконец живая душа! — странным голосом воскликнула женщина и всплеснула руками.

Виктор пристально рассматривал соседку. Лицо у неё вполне себе женское, узкие плечи, бедра широкие и адамово яблоко.

Мужчина нахмурился, внутри мысль резанула — «откуда адамово яблоко у женщины»?

Капли воды разбивались о полотно раковины.

— За что тебя взяли? — интересуется чудо - юдо в красном.

Виктор вздрогнул от вопроса, подумал немного, чтобы такое ответить, ничего в голову толкового не пришло, поэтому ответил как есть – За саботаж на жизненно важном предприятии Диптех.

— Понятно. Тут так скучно. Такое ощущение будто искин дизайн делал. Никакого творчества сплошные кубы и серость. — шумно выдохнула она.

Мужчина пропустил мимо слуха слова чудо женщины, его беспокоило наличие кадыка у соседки и в сознание врывались капли воды падающие из неисправного крана.

- Если тюрьму сделать красивой, то атмосфера станет лучше и люди меньше будут друг с другом конфликтовать. А так смотришь на эту серость и убогость, так неприятно становится. Неудивительно что в тюрьмах люди друг друга готовы убить от тоски и этой серости. У тебя какой любимый цвет? Эй, ты меня слышишь? – говорила на фоне мыслей Виктора странная соседка.

Капли с шумом разбивались о местами ржавую раковину, мужчина сжал кулаки и беспокойно ёрзал на застеленной постели.

Услышав обращение мужчина вздрогнул всем телом, он с прищуром посмотрел на женщину и ответил — Да слышу.

— Раз слышишь, то какой тебе цвет нравится? В какой цвет ты бы покрасил стены этой камеры? — пытается расшевелить собеседника женщина в красно чёрном.

«О чем она? Нас в изоляцию посадили, а она о цветах думает!» - возмущается Виктор, но вслух говорит: — Зеленый. Только не понимаю, чем мне сейчас помогут зеленые стены – пожимает плечами мужчина в серо серебристом.

Чёртов кран продолжил капать, будто капли воды внутри черепа падают на мозг.

Женщина вслух рассуждала, пальцами чертила в воздухе кубы:

- Это живое пространство. Вот у меня спальня в один цвет покрашена, кухня в другой, а гостиная в третий цвет. Мне кажется, что каждая комната она индивидуальна и должна иметь свой цвет. А когда всё одного цвета, одно похоже на другое стоит только появиться индивидуальности, как случается конфликт…

Виктор подскочил на месте, женщина замолкла, с раскрытыми от ужаса глазами быстро к серой стене всем телом прижалась и руками лицо прикрыла, а мужчина с красным лицом и сжатыми кулаками пролетел мимо сокамерницы.

Человек подскочил к неисправному крану и что есть мочи попробовал затянуть вентиль. Поначалу вроде получилось, но через несколько секунд вода закапала вновь.

- Ты чего? – тихо дрожащим голосом сказала женщина из своего угла.

- Не люблю, когда что-то не в порядке. - громко с нотами раздражения в голосе ответил мужчина.

Он упёр руки в бока, неотрывно смотрел на старинный кран с набухающими каплями на гусаке и желваками играл на багровом лице.

Еще раз Виктор попытался завернуть вентиль до конца, в голове мужчины мелькали мысли о странной соседке.

С напряжением на лице мужчина заввернул кран до хруста. Вентиль остался у Виктора в руке, а в потолок камеры ударил фонтан воды.

- Охрана! Ты, что натворил! Охрана! Уберите от меня этого сумасшедшего! – сзади на ошарашенного, мокрого человека с истерикой в голосе закричала прижавшаяся к холодной стене женщина.

Через пару тройку минут дверь открылпсь, в камеру громко топоча тяжелыми ботинками ввалились три огромных законника. Кулаки у охранников потрескивали от электрических разрядов.

В помещении стало очень тесно и кожа у задержанного покрылась мурашками. Один из законников осмотрел "подмоченную" камеру, скользнул взглядом по фонтану воды из крана, который уже терял свой напор и стихал, оставив за собой тихий звон обезвоженных труб.

- Кто? – грубо спросил законник сжимавший и разжимавший могучие бронированные кулаки.

Женщина сжавшаяся на койке, одними глазами указала на застывшего посреди камеры мокрого мужчину. Законник несколько мгновений молчал, после чего с усмешкой в голосе начал говорить: - Виктор Иванович, только заехали, а уже бушуете, имущество города портите? Может вас в карцер определить?

Мокрый человек услышав свое имя встрепенулся, широко раскрытыми глазами он с головы до ног осмотрел законников после чего сдавлено ответил:

- Кран протекал, я пытался его закрыть и сломал…

Через десять минут пришел ремонтник и заменил поломку.

Счет выставили агроинженеру, за сломанный кран списали небольшую сумму ущерба. А через пол часа в стене открылась ниша в которой стояли боксы с теплой едой и закрытые ёмкости под напиток. Так же в нише лежали дрянные пластиковые ложки, которые ломались от неосторожного движения.

Женщина схватила свою порцию, энергично поставила посуду на стол, после чего глянула на сокамерника и тихо спросила:

- Ты есть будешь?

Весь мокрый, будто оплёванный Виктор, сгорбившись, сидел на койке. Он молча кивнул женщине и потянулся за своей порцией. Видимо в изолятории начался ужин.

Пластиковый контейнер с едой был разбит на секции. Мужчина опустил серую ложку в варево, кажется это каша из злаков с едва заметными кусочкам соевого мяса.

Рядом в боксе находился бачок с чем-то жидким и жирным, а по соседству лежал большой кусок черного хлеба. Качество злаков было не очень, обработка пропустила острые колоски и крупинки соломы. А в общем на вкус еда была сносной, можно было добавить соли и специй, но голодному и такая сойдет.

Мужчина свою порцию так и не доел, поковырял кашу ложкой, взвесил содержимое и опустил варево обратно в контейнер. К мирному бульону так и не притронулся.

Он выпил кислый напиток, и сняв серебристые туфли улегся на койку. Агроинженер буравил взглядом покрытый трещинами потолок, пока соседка елозила ложкой по посуде, причмокивала напиток из контейнера. Связи с инфосетью не было, новости города не узнать. Пропала в голове книга контактов.

У мужчины была привычка вечером играть с искином в го перед сном, но и этой маленькой разрядки для ума человека лишили в изолятории.

Виктор всю ночь ворочался с бока на бок, и так и сяк пытался уснуть. Его мучали мысли, он постоянно прокручивал события минувшего дня, а так же пытался понять, что делать далее.

Кран больше не капал, соседка во сне никаких звуков не издавала. Разве что дыхание у неё иногда было беспокойное, наверно сон смотрела с острым сюжетом.

Утро не спавшего всю ночь Виктора удивило. Женщина задрала платье и сходила в открытый для обзора туалет по-мужски. Мужчина глядя на эту картину даже ущипнул себя, но виденье не пропало. Сон оказался явью.

Завтрак был скудный — слегка сладкий, теплый, кофейный концентрат плюс прогорклое, печенье по вкусу напоминающее соленый картон. После приема пищи за Виктором пришел законник.

Соседка на прощание, что-то тихо сказала, мужчина это молча пропустил мимо ушей и смирно поплелся за конвоиром явившимся в камеру конвоиром.

IV

Дорога по изоляторию представляла собой целый лабиринт, запомнить который или как-то в нём разобраться казалось невозможным.

Виктор какое-то время изучал обстановку полу темных коридоров, следил по пути за хитросплетениями труб и пучками проводов. Но человеку это быстро надоело. Виктор плыл ведомый безмолвным законником. Иногда человек в черно белом обмундировании останавливал осуждённого, и направлял преступника куда нужно.

Место куда агроинженера привел конвоир напоминало небольшую станцию для подземных поездов. Это был перрон рядом с которым стоял напоминающий по форме пулю древний тягач вагонов. Человек ведомый законником посмотрел вниз туннеля, там пролегал единственный рельс.

– Счастливого пути – с усмешкой в голосе сказал служитель закона в чёрно белой броне и подтолкнул задержанного внутрь тягача.

Виктор обратил внимание на символику нарисованную над входом в транспортное средство.

Там располагался зелёный толи меч, толи перевернутый крест заключённый в равнобедренный треугольник того же цвета.

Внутри головы поезда, было мало света. Агроинженер вляпался во что-то, подошва с каждым шагом прилипала к металлическому полу.

В узком проходе на креслах сидели пристёгнутые рамками, едва различимые в темноте люди.

Витали различные ароматы, несло алкогольным духом, продуктами жизнедеятельности, дешевым мужским одеколоном и многим другим.

Виктор запнулся о чью то ногу, сдавлено извинился, несколько секунд пробирался по проходу к свободному месту. От обилия людей в тесном пространстве тягача рельсовоза, было душно, вокруг тихо переговаривались осуждённые в основном звучали мужские голоса.

Человек нашел себе место, быстро залез под раму, снизу почувствовал что-то колется, хотел подняться с неудобного кресла, но опустилась рама и прижала мужчину к месту.

С шипением захлопнулась дверь. В салоне потемнело так, как во время аварийных работ с освещением города.

Послышалось жужжание, поезд тронулся и кто-то недалеко от Виктора испортил воздух, на что какой-то остряк заметил:

-А паровоз то на реактивной тяге.

В темноте раздались сдавленные смешки. Некоторые люди тихо переговаривались, но большинство пассажиров молчали.

Поезд по ощущениям тянуло вправо, в салоне было душно, агроинженер окунулся в мутной омут воспоминаний.

Перед глазами осужденного пролетал целый день, любимая работа где постоянно происходят события и приходится решать интересные задачи, дом, где человек приветствует жену. Она постоянно говорит, порой о неинтересных вещах, каждый раз вслух размышляет о том как она будет выглядеть и что о ней в обществе скажут.

Жена постоянно с кем - нибудь устраивает соревнования, желает выглядеть лучше всех знакомых и часто делится новыми рецептами, хотя сама редко готовит, чаще на службу доставки полагается.

Когда она Виктора последний раз целовала? Кажется месяц назад. Про близость мужчина стал забывать. Уже несколько раз из центра здоровья и репродукции приходили предупреждения, о том, что у вас граждане брак второго уровня, а детей до сих пор нет, пожалуйста исправляйтесь. Но жена была холодна к мужу, к себе толком не подпускала.

- "Твои инстинкты когда нибудь тебя погубят. Ты с ними старючий анохранизм"! - бурчала она и отворачивалась от Виктора.

А еще Алина на работе, постоянно то рядом оказывалась. Она то улыбаться начинала приятно, то коснется рукой невзначай будто случайно.

Человек в темноте даже головой помотал, чтобы прогнать из головы образ юной специалистки, он вспоминая образ Алины ощущал аромат её духов и легкое напряжение в штанах.

Где-то через час рельсовоз сбавил ход, даже разговоры стихли, пассажирам было интересно куда прибыли осужденные.

Новая станция была поболее предыдущей, под высоким потолком располагались трехэтажные здания. Похоже было на вокзал и какие-то склады при нём.

На перроне пассажиров поезда уже ожидала группа людей в зеленом. Их было с десяток, двое из комитета по встрече были одеты в помятую с неровными заплатами зеленую броню и держали в руках винтовки.

Остальные люди оделись в тканевую зеленую форму с коричневыми, древесного цвета пятнами и полосами на ней. Виктор подумал, что люди в такой одежде будут плохо видны среди деревьев. В кормилице такого молодца можно потерять из виду.

- Здравия желаю господа осужденные. Добро пожаловать в Воспитательный корпус! – четко выговаривая слова, громким с командными нотками в голосе, начал самый маленький из людей в зелёной форме.

Он казалось внимательно всматривался в лицо каждого из пассажиров поезда. Большинство людей были удивлены, многие бросали на зеленых настороженные взгляды. Впервые Виктор смог при свете дневных ламп рассмотреть тех, с кем в поезде ехал.

Люди было много, толпа вывалившая на перрон пестрила от различных цветов одежды.

Были в основном мужчины разных возрастов, пятерка дам находилась по левую руку от забравшегося в центр группы представителей сильного пола Виктора.

Женщины собрались в круг и немного отстранились от осужденных мужчин. Агроинженер бросил взгляд на монорельс, ему показалось что по рельсу пробежала дуговая искра электричества.

- Вы пока у нас в гостях. Ведите себя как порядочные гости. Если начнете лампы бить, попытайтесь сбежать, то пеняйте на себя. – человек в зеленом кивнул на коллегу крепыша, форма на котором бугрилась от очертаний атлетического тела. Он картинно достал с пояса резиновую дубину, которой хлестал по открытой ладони.

Зеленые быстро построили людей в колонны по три и громко крича на мужчин, кое-кого подгоняя дубинками, погнали людей по широкому коридору к большим гермовратам.

Такие ворота Виктор видел когда бывал в конце города. Поговаривали, что за такими порталами находится выход на поверхность загаженную последним конфликтом, настолько, что жить там невозможно. Человек в серо серебристом обратил внимание, что на створах портала находится знак — яркий в свете ламп дневного света зелёный треугольник толи с мечом, толи с перевернутым крестом внутри.

Портал медленно распахнулся, затрещал огромный электродвигатель тянущий цепь на валу, неровную колонну осуждённых остановили, дали герме пошире разойтись. Виктор тяжело дышал, и чувствовал, как взмок под одеждой. Он наклонился и ладони упёр в колени. Человек стоял так несколько мгновений, пытался отдышаться, пока не заметил интерес зеленого к себе.

Скомандовали перейти на шаг. Многие осужденные вздохнули с облегчением.

За вратами располагалось гигантское помещение. Были видны здания о пяти этажах. Они высились до самого потолка, между ними лежали огромные вымощенные широким камнем площадки, по которым строем вышагивали закованные в зеленую броню фигуры с треугольниками на плече.

В отдалении по специальной дороге на минимальной скорости ползли многотонные монстры, башни у танков были отвернуты назад, а орудия закреплены для марша. Виктор видел похожие машины в старом фильме про войну, где закопчённые лицами герои напряженно беседовали на фоне подобного подбитого танка во время боя.

На многих зданиях виднелись надписи – «ДипТех это залог нашего будущего », «ДипТех защищает город» и подобные знакомые с детства каждому гражданину "воодушевляющие" фразы.

Мужчина лицом почувствовал поток воздуха, искусственный ветер нагнетали огромные вертушки смонтированные в стену.

До слуха агроинженера донёсся хлопок взрыва, за которым последовал громкий треск. Виктор даже голову пригнул, на что четко вышагивающий рядом зелёный заметил:

- Не ссы, это забияки на полигоне штурм отрабатывают. Там фазовые поля стоят, никакая ерунда с полигона сюда не прилетит.

Людей пригнали в многоэтажные здания казарм. Длинные коридоры, по бокам от которых расположены ряды открытых дверей.

Осужденных выстроили в длинную линию, где-то посередине палубы стоял зеленый контейнер с черной маркировкой, а рядом с ним крутился грузный человек с оплывшими веками в старом внешнике обвивающем тело.

Сервоприводы поддерживающего двигательных функции механизма иногда заедали, на что толстяк увлеченно тараторил запрещенные цензурой города триады. Помимо ругательств человек во внешнике по очереди подзывал осуждённых из строя и выдавал им из контейнера зелёный сверток и черный пакет.

Виктор изучал стену перед собой, вглядывался в скудную обстановку в открытой комнате, была краешком видна трехэтажная кровать и тумбочка рядом со спальным местом. Сверху на этаже кто-то громко кричал, был слышен топот многочисленных ног. С потолка падали куски белой краски.

Минут через двадцать, очередь подошла к скучающему в строю агроинженеру. Мужчина получил положенное, поставил электронную подпись в ведомости. После чего человека определили в девятнадцатый кубрик.

Прижимая к себе даденое Виктор зашел в комнату, там уже находились будущие сожители, люди переодевались в зеленое. По комнатам прошелся зелёный с мешком, он собирал гражданскую одежду и обувь, на возражения осуждённых служивый ответил – все Ваше шмотьё отправим вам на адрес.

Агроинженеру было неуютно раздеваться при незнакомых мужчинах, он какое-то время помялся. Пока зелёный не гаркнул на человека в серо серебристом платье.

Виктор трясущими руками начал разоблачаться, с сожалением на лице кидал в мешок одежду.

Он вспомнил, как заказывал портному костюм, несколько раз примерял обновку, а после первый раз появился в новых одеждах на работе и выслушал комплименты от дам.

А тут ему пришлось натягивать на себя зеленую, тонкую куртку, штаны из плотного материала. Форма попалась на размер больше, кололась кое-где торчали нитки и стежки были неровные. Отличные туфли пришлось поменять на тяжелые ботинки из грубого черного материала.

Агроинженер присел на кровать, начал переобуваться. Зелёный заметив это сжал губы в тонкую полоску, но промолчал. Виктор с щемящей тоской в сердце, отправил туфли в мешок даже не вставая с постели.

Мужчина осматривался, комната напоминала недавнюю камеру изолятория, такие же серые стены и грубо сделанная, безвкусная мебель. Разве что лампы под потолком светили в разы сильнее.

Разговоры вокруг ходили бытовые, вот кто-то жаловался на то, что штаны большие спадают, кому-то не нравилась неудобная форма, кто-то обсуждал недавний матч в жесткий мяч. Мужчины до этого не были знакомы.

Ранее люди были в разных одеждах, всех цветов радуги, а сейчас кубрик наполняли сплошь зеленые человечки, разные лишь ростом и лицами.

–Выходи строится на палубу! – громко и четко скомандовал динамик подвешенный под самым потолком.

Из кубиков в коридор выплеснула зеленая волна. Две неровные шеренги, начали формироваться от края до края палубы.

Появились зеленые служаки, они грубо, но помогали новичкам найти место в строю.

Появился импозантный, гладко выбритый мужчина, с волевым лицом. Его зеленая форма была отглажена как асфальт после укладки, взгляд черных глаз излучал спокойствие. Он по повадкам понятно кто здесь хозяин и скорее всего местный командир.

- Здравствуйте воспитуемые! – громко гаркнул глав зелёный.

Нестройным хором осужденные поприветствовали командира.

Глав зеленый поморщил лицо, слегка покачал головой, продолжил говорить.

Он рассказывал о месте куда попали осужденные, какой должен быть порядок и то как важно честной службой смыть с себя позор перед городом. Много о чем говорил командир, Виктор не слушал, мужчина чувствовал, что уплывает мыслями далеко от этого места. Иногда помогала прийти в себя форма, в разных местах тела она кололась, в других натирала.

Вскоре зелёный высказал все, что хотел, повернулся на каблуках зеркально начищенных ботинок, и отправился восвояси. А оставшиеся служаки погнали воспитуемых вон из казармы.

Виктора в чувство привел ощутимый толчок в спину, мужчина споткнулся о порог и чуть не свалился на пол.

Агроинженер обернулся и увидел вояку который с глупой улыбкой на лице с издёвкой в голосе сказал – Чего уставился тюлень небритый?

Человек хотел, высказаться в ответ, но получил удар тяжелым ботинком по тыльной стороне голени. Мужчина скорчил лицо и чуть не вывалился из неровного строя. Но кто-то из шагавших сзади поддержал сослуживца и не дал упасть. Виктор запомнил лицо обидчика и пока решил не обострять ситуацию и полностью разобрался в обстановке.

Воспитуемые несколько минут шли по широкой, разлинованной желтыми линиями площадке к приземистому одноэтажному зданию. Зеленые двигались рядом со строем и громко обсуждали достоинства и недостатки осужденных. Каждая на их взгляд острая реплика сопровождалась взрывами хохота.

Виктор услышал как хрустят сжимаемые кулаки идущего впереди здоровяка, на громиле форма едва сходилась и была заметно мала. Гигант исподлобья взглянул на смеющихся зеленых провокаторов.

Судя по запахам, в здании находилась кухня, ароматы готовки щекотали ноздри. Виктор вошел в помещение одним из первых, воспитуемые помыли руки в раковинах у входа и потянулись к небольшой очереди.

В большом зале всюду в ряд расставлены столы за каждым по четыре стула, на дальнем конце помещения находилась линия раздачи, где повара в засаленных белых одеждах насыпали огромными половниками осужденным еду в специальные подносы разделенные перегородками.

Впечатлений за день оказалось много, Виктор почувствовал сильный аппетит. Поднос с едой был тёплый, мужчина уселся за ближайший свободный столик и принялся уплетать ужин старинной ложкой.

V

К агроинженеру подошел с подносом незнакомец, он слегка горбился, темные волосы у него были растрепаны, а во взгляде и жестах видно небольшое стеснение.

- У вас свободно? Можно к вам? – спросил переминавщийся с ноги на ногу человек.

Воспитуемый жевал кашу из мягких корнеплодов, поэтому кивнул на свободный стул.

Лохматый человек осторожно приземлил поднос на столешницу и едва слышно отодвинул пластиковый с минимумом железных деталей стул. Не успел он присесть, как рядом с подсевшем к Виктору за столик, на стул плюхнулся здоровяк.

Могучий мужчина с трудом поместился на стуле и едва ли не половину стола ручищами и мощным корпусом занял.

Громила блистал лысиной, имел узкий лоб, широкие надбровные дуги, выдающуюся вперёд челюсть. В его лице было, что-то первобытные, даже звериное.

Виктор почувствовал мурашки на спине, когда мельком глянул на то как звероподобный мужик, огромными лапищами игрушечной на вид ложкой, со скоростью бешеного бульдозера сметал еду с подноса. Интересно сколько такому громиле надо в день жрать, чтобы оставаться в атлетической форме?

Вокруг стоял гомон тихих разговоров, звяканье ложек о подносы, шарканье пластика о кафель. Пахло вареным мясом и слегка подгоревшими варёными корнеплодами.

Размышления агроинженера прервал растрепанный человек, он тихо, четко выговаривая слова спросил:

– Как вам еда? Вроде есть можно. А в изолятории какими-то пищевыми отходами кормили, которые воняли отвратно.

Погруженный в мысли Виктор остановился на мгновение, распробовал содержимое подноса после чего ответил – Неплохо, даже вкус какой-то есть.

Гигант уплетал свою порцию молча, громко причмокивая.

– Вы в какой комнате остановились? – продолжает попытки начать разговор лохматый человек.

– В девятнадцатой. Толком не успел познакомиться там с людьми – ответил агроинженер.

– О, а я в шестнадцатой. Соседями будем – усмехнулся собеседник – Меня зовут Павел Бернев, а вас как?

– Виктор Зима. – представился агроинженер.

И неожиданно для всех громко пробасил громила – Гарри Молот.

Мужчины одновременно обернулись к «ожившему» здоровяку. Потом посмотрели друг на друга, уголки рта Павла растянулись в улыбке.

– Интересная у вас фамилия. Кажется с климатическими сезонами связана? – полюбопытствовал Бернев и прильнул губами к контейнеру с жидким ягодным концентратом.

Агроинженер оторвался от созерцания мохнатых кулаков Гарри, которые воистину напоминали древний могучий инструмент.

– Да вы правы. Мои родители были поклонниками человека на кресте. Отец считал, что город воздвигли наши предки именно в холодный период. Тогда многие имена родов сменили в знак новой жизни. А еще человека прибили к кресту в зимнюю пору. – тихо рассказывал Виктор.

Тем временем перед раздачей появился зелёный служака. Он постучал резиновой дубинкой по железному столу, чем привлёк к себе внимание всей столовой. Повар стоящий за раздаточным столом поморщился от такого кощунства. Люди в столовой затихли, повернули головы к зеленому.

– Ну-ка поторапливайтесь. Шевелите винтами баркасы дырявые. Через пять минут прием пищи будет окончен. Время пошло. – громко на всю столовую кричит служака.

Люди внемлют угрозам ложки чаще стучат по подносам, многие толком не пережевав глотают тёплое варево.

Виктор шумно выдохнул, он съел половину порции и запивал напитком из стабилизирующего температуру жидкости контейнера. Во рту разливался слегка кисловатый ягодный вкус. Зима цедил питие и осматривал людей в столовой, многие торопились доесть, а кто-то из воспитуемых уже закончил есть и барабаня пальцами по столу ожидал окончания процедуры.

Мимо Виктора по проходу между столиками шел зелёный надзиратель. Он выругался и полетел вниз, где приземлился на руки. Военный мгновенно вскочил на ноги, лицо у него было красное рот искажен, а глаза сужены до сконцентрированных точек злобы.

– Кто?! – заорал взмыленный зелёный служивый. Он выхватил из крепления на поясе резиновую дубинку и вновь заорал – Кто это сделал, я спрашиваю?!

Не получив ответа, он с широкого размаха начал лупить резиновой палкой по подносам воспитуемых.

Каша, хлеб, куски варёных корнеплодов разлетались по сторонам, липли к одежде и лицам людей.

Громила рукавом протёр лицо, подскочил и толкнул вояку. Здоровяк показал силу - зелёный отлетел и свалился на соседний столик. Вояка сломал телом столовую мебель, еду по полу раскидал и захрипел лёжа в ногах подскочивших, воспитуемых. Лица осуждённых исказил испуг.

Послышался топот ботинок по керамической плитке. Все служивые находившиеся в столовой спешили к месту конфликта. Здоровяк тем временем наматывал на правый кулак тряпку.

Бежавший первым зелёный бросил взгляд на валяющегося коллегу, через мгновение посмотрел на поднявшего кулаки к лицу гиганта, служака выхватил дубинку и попытался ударить нарушителя порядка сверху вниз.

Гарри в последний момент отшагнул в сторону и во время этого движения, пока дубина пролетала мимо, Молот кулаком залепил зеленому в челюсть. Человек перекрутился в воздухе и плюхнулся без сознания на живот.

Кто-то испуганно вскрикнул. Люди отпрянули от здоровяка, чем создали вокруг места драки широкую мертвую зону.

Остальные зеленые окружили Гарри, налетели со всех сторон и как собаки загнавшие медведя «покусывали» разъяренного гиганта ударами резиновых палок.

Старались не попадать под ответные удары могучей «лапы». Громила отмахивался, пытался лишний раз не получить по телу удар дубинкой.

Виктор наблюдал за этим безобразием, весь обляпанный кашей, с контейнером для напитков в дрожащей руке. На лице мужчины читалось удивление, он не понимал "куда попал" и за что. Пока один из зелёных не зашёл на гиганта сзади, и занес дубину метя буяну в затылок.

Словно электрическая дуга тряхнула агроинженера внутри, мужчина в мгновение ока выбросил контейнер, схватил стул и что есть мочи ударил служаку по спине.

Пластик лопнул и разлетелись обломки по сторонам. Зеленый медленно повернулся к застывшему со сломанный спинкой стула в руках человеку.

Вид у Зимы был откровенно виноватый – «мол прости так получилось». Служака уже собрался, броситься на обидчика.

Но не успел, Молот сшиб плечом зеленого, и ногой пнул пытавшегося подняться с пола кашляющего служивого.

В столовую забегало всё больше и больше зелёных. Военные без разбору лупили всех воспитуемых подряд. Одни люди сопротивлялись, швыряли в служивых подносы, переворачивали столы с голыми руками бросались на зеленых. Другие воспитуемые прятались под столы, пытались убежать от дубинаносцев, руки поднимали, видимо хотели сдаться или в стороне постоять понаблюдать, но не получилось никому уйти от массовой драки. Своей порции мордобоя так или иначе получили все.

Виктору прилетело дубиной по спине. Кого-то мужчина со всей накопившейся внутри злостью ударил кулаком в ухо.

Агроинженера сшибли с ног. Он с трудом встал, и подносом огрел ближайшего зелёного по голове. Вновь получил резиновой палкой, на сей раз по плечу. Толкнул военного на кучку пылающих гневом воспитуемых.

Все орут. На полу скользко от крови. Зима получает дубиной по голове.

Правый глаз потёк красным. Слышны запрещенные цензурой крики. Агроинженер шатаясь плывет по дерущемуся зеленому морю людей. Мужчину толкают, бьют дубиной, пытаются приземлить на пол. Человек зубами вгрызается зеленому в плечо. Другому пальцами в глаза влезает. Третьему бьет коленом в пах. Четвертому пытается оторвать пальцами ухо. Получает зелёным бронированным кулаком в лицо. Проваливается в спасающую разум темноту.

***

Казалось темнота долго властвовала, здесь не было ни времени, ни пространства. Тот кто был когда-то Виктором ничего не видел, не слышал, не ощущал. Человек ни о чем не думал в бесконечной темноте полного нигде и никогда. Он потерял всё даже свою идентичность, и не понимал как до сих пор существует будучи никем.

Мыслеформа была в состоянии только ничего чего не делать. Даже наблюдать за темнотой без органов чувств было невозможно. Считающий себя Виктором становился темнотой, сливался с ничем, никогда и нигде.

Это происходило до тех пор, пока мглу не разогнал свет. Из белого марева начало проявляться женское лицо. В белых чертах её состоящих из чистого света, каждый узнает сестру или мать, но даже будучи художником не сможет нарисовать эту женщину, слишком быстро и часто менялся лик женщины. Виктор услышал глубокий женский голос - «Я жду тебя».

Мужчина почувствовал холод и с трудом разлепил глаза.

Он находился в узком пространстве медицинского цилиндра. За прозрачной крышкой агроинженер увидел комнату с такими же устройствами. В некоторых лежали без сознания участники драки. Другие пустые капсулы ожидали новых пациентов. Красной надписью на белой стене перед очнувшимся было выведено «Сообщество ДипТех заботится о твоём здоровье».

Между капсул ходил мужчина средних лет в голубом халате и высокой, скрывающей волосы шапочке. Он подходил к некоторым гробам, касался их рукой и застывал с задумчивым выражением лица.

Крышка с шипением открылась, а сама капсула опустилась на пол. Виктор от неожиданности схватился за ручки по бокам от ложа медицинского цилиндра.

В углу зрения появилась закладка. Человек поднимаясь из капсулы, мысленно потянулся к неизвестному. Видимо пока агроинженер лежал без сознания с информационным модулем человека проводили какие-то изменения. Всплыло системное окошко:

[Внимание произведена прошивка гражданского информационного модуля.

Смена статуса –

Гражданин города, агроинженер.

Текущий статус –

Единица флота города, Матрос.

Рекомендован прием нейро-460, до лучшей переориентации информационного модуля]

Табличка погасла, и Виктор увидел перед глазами перекрестье прицела, а так же меняющиеся цифры - 1 м, 10 м, 30 см. Матрос понял, что ему в инфоядро установили новый блок - «дальномер». В нижней части поля зрения также были новые шкалы, которые сейчас светились нулями, либо были светло-серыми не подключёнными.

Соседние капсулы открывались, показывались люди, многие пациенты с удивлёнными лицами застывали и вглядывались внутрь себя.

В помещении появился широкоплечий приземистый зеленый с большим лицом и маленькими глубоко посаженными глазками, Зима заметил над вошедшим надпись: «Старшина первого приказа Сальмо К.М.».

Военный громко гаркнул на весь медицинский зал: - Эй мальки! Вылезайте из банок и стройтесь на палубе! Да поживее, нечего разлеживаться!

Зеленый ладонью указал на выход из медицинского помещения.

Люди неохотно потянулись наружу. Виктор когда выходил из медблока, он провел рукой по капсуле и обнаружил на ладони пыль. Стало неприятно, человек постучал ладонью о ладонь, попытался очиститься от грязи.

Новоиспечённый матрос занял место где-то в центре формирующейся шеренги.

Зеленый в это время недовольно поглядывал на то как стая мальков превращается в почти ровный строй. Когда все нашли себе место, старшина ударом ботинка по ногам, выровнял строй до линии и заговорил холодно с издёвкой в тоне.

- Ну что мальки, или петушки драчливые вы еще не поняли, что ко мне на железо попали? Руку они на старших подняли. – он говорил и ходил перед строем руки за спиной сложив — Кулачки размять захотели? Я вам покажу. Вы запомните моя имя. Команда! Бегом в каюту хранения оружия!

Перед глазами у Виктора появилась схема карта объекта, тонкой пунктирной линией был начерчен маршрут от «Медицинский блок» до «Каюта хранения оружия».

Карта сузилась до небольшого круга на периферии зрения.

Ноги несли Зиму за спинной соседа по строю. Сзади послышался придушенный вой, старшина дубиной подгонял замешкавшегося матроса.

Они держа средний темп бега мчались по коридорам, залетали на лестницы. Старшина прикладывал ладонь к голове, приветствовал некоторых из встречных зелёных. Когда Виктор почувствовал жжение в легких, зеленый скомандовал строиться на палубе перед «кхо».

В стене появилась ниша. Зима на стойке рассмотрел тёмно зеленую, тонкую даже изящную энергетическую винтовку, и комплект запасных магазинов аккумуляторов. А также там находился ремень с ножнами в которых плотно сидел длинный обоюдоострый морской нож с хорошо прилегающей к ладони чёрной рукоятью.

Когда матрос получал оружие, он заметил над винтовкой табличку - [использование заблокировано приказ N…].

Виктор попытался вытянуть клинок из ножен, но у мужчины ничего не вышло. Человек рассмотрел значок виртуального замка над ножнами.

- Так, крабы пустоголовые. Вот тут кнопка жмете клешнями, и транспортный ремень появляется. Вот так вешаете на грудь свою винтовку. Понятно? С сегодняшнего дня вы с винтовкой неразрывная пара, будете везде ходить, жрать, срать, принимать душ, дрочить с винтовкой наперевес будете. Радуйтесь потерять оружие - нереально. Но не дай адмирал, сломаете личное оружие… Я вас в гальюне утоплю, я вас за это… Лучше не ломайте вверенное имущество. - со злобой в голосе сказал старшина.

После «кхо», старшина отвел команду к складу, там люди получили старинные скафандры радиохим защиты, по сломанным креплениям, было видно, что внешние скелеты кто-то по варварски вырвал с мясом.

Гиперматериал плотно облегал тело, пластины активной защиты давили на торс. Мир сузился до кругляков бронестекла топорного шлема. Дышать было трудно, каждый вдох глухо отдавался в ушах.

И садист зеленый, зная о сложном положении воспитуемых, приказал команде бежать на полигон.

На пол пути до стрельбища, перед глазами начало темнеть. Виктора словно медленно душили. Тело наливалось железной тяжестью. Ноги еле двигались. Зима как бежал, так и свалился на покрытие пола с винтовкой в обнимку.

Двое матросов помогли Виктору встать на ноги, а поднявший забрало шлема Зимы, давший павшему вдохнуть воздуха старшина, зло гаркнул прямо в бледное лицо матросу - «Ничтожество!»

Через пять минут стадо безликих обтянутых резиной человек ввалилось на площадку перед полигоном. Кто-то из матросов не выдержал душного, жаркого плена химзы – сорвал шлем и начал изливаться рвотными массами себе под ноги.

Зима чувствовал себя неважно в тяжелом плотном костюме. Внутри было жарко и мокро от пота. Позывы к рвоте щекотали горло, голова кружилась так, что Виктор оперся резиновой перчаткой о стену здания. Как же его достала эта тяжеленная винтовка, которая болталась на груди и била по телу прикладом. Кажется ремень оружия натёр на спине полосу.

Старшина извергая из себя запрещенные цензурой города выражения, собрал матросов в единый строй.

- Тюлени брюхожопые, сюда стань куда ты прёшся! Мальки сейчас мы пойдём в опасное место. Рекомендую вам пригнуть голову, и почаще оглядываться, а то прилетит по башке и обратно в город вернетесь. Немного неживые хехе. Городу плевать на вас отбросов, даже на кладбище героев не попадете, сразу в биореактор на переработку полетите. – со смешком в голосе инструктировал зеленый настороженных матросов. Виктор сморщил лицо, о каком кладбище говорил старшина? О чём он вообще?

Проход через барьер напоминал движение в желе. Зима идя вперед ощущал силу, будто воздух сопротивлялся каждому движению матроса. Волосы на загривке человека встали дыбом, а в ушах послышался звон, за который плохо проникали окружающие звуки.

После трех метров борьбы с кривляньями пространства Виктор словно свалился в обычный мир.

И был в этом не одинок, очередной матрос, прошедший сквозь вязкой барьер, с кряхтением упал прямо на Зиму. Двое в резиновых костюмах свалились на внутреннюю площадку полигона. До Виктора донесся хлопок отдаленного взрыва. И через секунду бетонопласт под телами слегка тряхнуло.

Зима с помощью товарищей по команде поднялся на ноги. Где-то неподалеку послышалась стрельба, кто-то сжигал патроны древнего огнестрельного оружия.

Матрос пригнул голову и назад посмотрел, оставшиеся в барьере члены команды, медленно плыли, словно находились под водой.

Мимо забрала шлема Виктора пролетела белая бабочка, мужчина вздрогнул, ранее таких насекомых Зима видел только на стооженовке в особых кормилицах.

- Старшина ты совсем «запрещено цензурой города». Зачем мальков через барьер пускаешь? – с осуждением в голосе обратился к командиру, судя по табличке над головой, мичман Макарян Г.А.

Зима следил за восьмерками которые крутила в воздухе летающая бабочка.

- Чё их жалеть. Это «спецконтингент». Полезно будет их как можно больше подрючить, чтобы почувствовали, что такое служба городу. – говорил старшина так будто рядом не было команды воспитуемых.

Зима услышав это поморщился, видимо ближайшее время будет тяжко.

Воспользовавшись небольшой заминкой матрос осмотрел местность, пока старшина и мичман болтали.

Широкая покрытая трещинами дорога уходила к холмам, за которыми не была видна основная часть полигона. До слуха доносились звуки взрывов и стрельбы. По сторонам от дороги Зима заметил жидкие зеленые пятна, кажется это скопления каких-то растений. Высокий потолок колыхался в мареве барьера. Сзади сквозь защитную пелену угадывались серые пятна зданий похожих на казармы и других неизвестных матросу сооружений. Карта открытая на грани взгляда Зимы встречные на полигоне строения никак не распознавала.

Человек поскреб рукой забрало шлема в районе щеки, он взглянул на холмы, кажется там что-то сверкнуло. Последний из матросов пересек барьер, и старшина скомандовал бегом двигаться по новому маршруту. Виктору пришла мысль, это военное инфоядро очень удобная вещь, помогает легко ориентироваться на месте. С другой стороны, что будет если оно ошибку выдаст или вовсе сломается?

Справа от бегущих матросов перепахивали гусеницами землю огромные танки. До поежившегося от неприятных мыслей Зимы даже сквозь химзу долетела, вонь выхлопа грозных боевых машин.

Засмотревшийся на технику матрос споткнулся на бегу, но на ногах устоял.

Мысли внутри витали – «сколько еще бежать?»

Слишком неуютно, резина костюма липнет к спине, а в ботинках уже хлюпает. Воздуха еле-еле на дыхание хватает и тот до рвоты противно воняет старой резиной.

Слева зеленые дырявые мишени с механизмов снимали, заменяли на новые пластиковые силуэты людей. Один из работников полигона смачно хлестал из фляжки воду.

Виктор поперхнулся от такого зрелища, матросу захотелось подбежать выхватить сосуд с водой и вмиг осушить флягу.

Появился, прожжённый во многих местах металлический плакат, висящий на одинокой ржавой трубе с хорошо различимой надписью - «Диптех помогает тебе метко стрелять!».

Старшина вяло покрикивал на отстающих «запрещено цензурой города», чтобы они поторапливались иначе он беременных крабов «запрещено цензурой города». Кажется Зиму уже начало подташнивать, не от жесткого бега в «кастрированной» химзе, а от чертовой цензуры города, которая постоянно что-то пытается запретить.

Команда штрафников подбежала к огневому рубежу.

Несколько матросов свалилось на песок. Один из них несмотря на все старания старшины, отказался подниматься и попросил дать ему «спокойно подохнуть или пристрелить наконец». Старшина поиграл желваками, пнул носком ботинка под рёбра безвольное «тело», но особого эффекта не добился. Поэтому вояка поматерился и махнул рукой на «симулянта».

Сальмо начал инструктаж по обращению с оружием. Как он сказал винтовка в руках матросов не «запрещено цензурой города», а новейшее изобретение ученых конструкторов сообщества Диптех.

— Если зажать спусковой крючок, то винтовка в авто режиме сделает пять лучей подряд. Больше не рекомендуется, может перегреться и сломаться. А если не зажимать, а тянуть спуск коротко, раз в течении пяти – десяти секунд то получите мощный прожигающий все на свете луч — Старшина вертел в руках винтовку, показывал новобранцам на разные узлы оружия пальцем.

Главное Зима запомнил, любая цель обводится кружком системы наведения. Надо в этот круг ввести перекрестье прицела и пока мишень не "соскользнула" с креста тяни курок на себя. Удобно, винтовка в своих не стреляет, а только в маркированные кругом цели.

К мишеням вдалеке от команды матроосв вышел гигант в тяжелой зеленой броне с мощными жгутами военного внешника на скафандре. Старшина заметил, что на вояке не было шлема, Сильмо отпустил по этому поводу едкий комментарий.

Виктору показалось знакомым лицо военного.

Помимо брони, на спине у человека располагался огромный рюкзак, а в массивных руках гигант держал какое-то необычное оружие.

Слева метрах в ста от матросов грохнул танк. Выстрел дернул боевую машину. А Виктору показалось, что он увидел огненную стрелу которая от танка улетела куда-то за холм.

Тем временем зеелный гигант несколько секунд стоящий в нескольких сотнях метров от мишени, жахнул белым шаром по старинному автомобилю, кузов которого был цвета ржавчины.

Хлопок и передняя часть машины исчезла в белой вспышке, а гигант в скафандре слегка покачнулся.

Далее гигант разнес, сарай изображавший бункер, и распылил кучу манекенов – группу пехоты.

А после чего, бронированный тяжело топая зашагал обратно к своей команде.

— Он хоть и полный «запрещено цензурой города», но неплохо отстрелялся. — скупо похвалил гиганта старшина.

Зима думал — «Он это или не он? Далековато лицо плохо видно».

Первые матросы побежали в окоп, откуда стоя стреляли сотни на три метров, вдали застыли фигурки манекенов раскрашенные под радугу с имитацией оружия в руках.

Виктор когда увидел радужных манекенов, вспомнил недавнюю сцену с трутнями в парке. Матрос наклонился за чем-то блеснувшем под ногами. Эта оказалась гильза от древнего патрона. Человек покрутил находку в руках и сунул в карман химзы.

Кто-то из матросов под матерные конструкции старшины, умудрился не попасть в мишень.

Командир размахивал руками, показывал пальцами левой руки круг и пальцем правой руки пронзал это отверстие.

Сальмо зло рассуждал об умственных способностях матросов которые не могут попасть в такую «простую» мишень, и подозревал, что с женщинами у данных мазил тоже все сложно, так как ни одной подруге не понравится если в нее весь акт кавалер будет промахиваться.

Некоторые из воспитуемых нервно заржали.

Настала очередь Виктора, мужчина почувствовал как бешено бьется сердце, в груди стало очень тесно, руки слегка дрожали и жар из живота растекался по всему телу.

Внизу поля зрения появился новый индикатор уровень заряда аккумулятора винтовки.

Виктор еле волоча ногами, спотыкаясь прибежал к огневому рубежу, и спрыгнул в глубокий по грудь мужчины окоп.

Тяжело дыша, дрожащими руками Зима свел крестик с кружком на торсе радужного манекена. А после команды старшины, мужчина потянул спусковой крючок.

Ничего не произошло. Справа послышалось жужжание винтовки, сосед по окопу активно прожигал свои мишени невидимыми лучами.

— Эй ты! Команда огонь была! Чего очаровался? — возмущенно орёт старшина.

— Старшина, я жму курок, а она не стреляет — пожимает плечами Виктор.

— Клитор жать подружке будешь! А ну, дай сюда — выхватывает винтовку зеленый у поникшего матроса. С видом знатока Сальмо покрутил энерго-ружье в руках, поднажимал кнопки, потянул рычажки, попробовал сам выстрелить. Оружие молчало.

—Короче я составил рапорт на замену, получишь новый ствол к следующим стрельбам. Вали в строй. — скомандовал раздраженный старшина.

В пятнадцати метрах над строем пролетел небольшой винтокрыл. Матросов обдало воздушной волной, все задрали головы, рассматривали хищное, черное тело военного аппарата.

После стрельбища, старшина погонял команду через лайт-версию полосы препятствий.

Второй круг свалил почти всю команду, лишь двое самых крепких матросов едва стояли на ногах.

И старшина с довольной улыбкой на губах отправил подопечных в столовую. Когда команда пересекла барьер, зеленый разрешил всем поднять забрала шлемов.

Виктор с жадностью вдыхал сухой пропахший гарью топлива воздух рядом полигоном. Даже голова у матроса немного закружилась.

На раздаче еды Зима кивком головы поприветствовал Павла, знакомый шел к свободному столику. Лохматый лишился прически, зиял гладко выбритой лысиной. Он кивнул на стул рядом с собой.

— Как вам денёк? — спросил Берн, отправляя ломтик соевого хлеба в рот.

Виктор поудобнее расположил винтовку на коленях.

— Так себе. Весь день в резиновых костюмах бегали. К тому же сегодня на стрельбах были, у меня винтовка не сработала. А перед этим «господин» старшина распылялся об этой винтовке, как о новейшем чудо оружии.

Берн хмыкнул, прожевав кусок, спросил: — Вы говорите новейшая винтовка. А вы знаете, что данный вид оружия людям был известен до основания города?

Павел огляделся по сторонам, вроде никто не слушал диалог мальков. Бывший в столовой зеленый стоял около раздачи и экспрессивно, размахивая руками о чем-то болтал с поваром.

— Вы можете назвать, что-то поистине новое, что создали в последнее время в городе? Не отвечаете сразу, подумайте. — спросил Берн.

Зима с аппетитом лопающий скудную еду, даже остановился. Он несколько минут тер подбородок, белыми пальцами обтянутыми сморщенной от долгого контакта с водой кожей. Размышления Виктора прервал Павел.

— Ничего. Мы ничего не произвели нового. Абсолютно ничего. Да, иногда из архива достают схемы, вроде вашей винтовки. Но это старье, наследие древних. Понимаете ничего нового не создаем, мы застыли в развитии на несколько столетий. — Павел говорил тихо, он то и дело срывался на шепот.

— Подождите. У нас же исследовательские модули есть. Ученые которые получают повышенный паёк и существенные гранты на исследования. Многочисленные конструкторские организации. Инженеры передовики. — сомневался в словах собеседника Виктор.

Павел улыбнулся охваченному сомнениями матросу, как мы это делаем детям которые не понимают простых истин.

— Витя, у нас много чего есть. Но мы нового ничего не создали. У меня сестра состояла в совете по приёмке. Она много чего мне рассказала, пока её не изгнали — тихо говорил рассматривая столешницу Берн.

Зима услышав последнюю фразу отшатнулся от собеседника. Он схватил с подноса контейнер с напитком концентратом залпом осушил посуду. И раздумывал — «уйти ему от родственника изгнанника или подождать, да потешить любопытство?»

Решение помог принять зеленый, который объявил окончание приема пищи. Зима подорвался и быстрым шагам пошел к окошку где все оставляли подносы с объедками.

По пути в казарму Виктор чувствовал, что прикоснулся к чему-то запретному. Ему в глубине души дико хотелось расспросить Берна, но Зиму останавливал страх.

Мимо возвращающихся из столовой матросов на высокой скорости пролетел мобиль представительского класса. Стекла были затемнены, пассажиров не разглядеть.

После обеда начались занятия. Матросам что-то кололи, в специальных комнатах информационные ядра мальков наполняли тоннами необходимой для службы информации.

После данной процедуры у Виктора жутко болела голова. Он с трудом завалился в душ. И крайне удивился когда с потолка потекла снопом струй холодная вода. Мужчина вскрикнул от неожиданности. Выскочил из кабинки, и когда заметил, что все матросы обратили на Зиму внимание, Виктор стыдливо прикрыл ладонью промежность. Вновь это неуютное чувство, когда ты голый в толпе обнаженных мужиков.

После процедур всех мальков построили. Зеленый по очереди назвал фамилии, а матросы громко выкрикивали - «Я!»

Виктор тоже кричал, когда назвали его фамилию. Внутри все сжалось, когда услышал фамилию «Берн».

Человек не помнил, как дополз до кровати, разделся и свалился в постель. Свет выключили, и вновь темнота приняла Виктора в свои тёплые объятия. Очередная ночь полного забытья прошла без сновидений.

VI

Каждое утро вырывается в сознание криком вахтенного — «Подъем!»

Бывает такое, что дни целого месяца сливаются в один. Ты в одно и то же время делаешь одни и те же дела. Утром подъём зарядка завтрак, стрельбы. Обед. Вечером стрельбы, бег по не пересеченной местности. Ужин, подготовка к новому дню и короткое личное время когда можно за весь день перевести дух.

Сложно отличить один день от другого, ты вроде помнишь свои дела, но в деталях ничего не расскажешь. Голова пухнет от единообразия.

Единственной отдушиной для Виктора стали обеденные разговоры с Павлом. Даже короткие диалоги с соседями по кубрику, не имели той полноты и эмоций, которые Зима испытывал в беседах с Берном. Матрос ловил себя на мысли, что с нетерпением ждёт каждого разговора.

Виктор научился сносно стрелять, часто попадал даже по движущимся манекенам. Мужчина чувствовал как тело меняется, бегать, стало проще, легкие уже не сдыхали после первого круга по полосе препятствий.

Расплатой за это были сводящие с ума часы боли в теле, которые мучили матросов после специальных инъекций в медблоке.

Человек немного привык к постоянным взрывам и стрельбе. Из необычного — команду Зимы тренировали загружаться в транспортный винтокрыл, а так же быстро десантироваться из летающей машины и занимать свои сектора стрельбы.

Пусть и на небольшой высоте, но Виктор впервые летал над полигоном. Он видел как внизу возятся зеленые фигурки, как танки меняют позиции либо вдаль стреляют поднимая вокруг себя тучи дыма и пыли.

Не понравилось Зиме, то когда во время боевого слаживания танк переехал одного из матросов. Сложно забыть картину, гусениц переламывающих ноги и то как свалившийся под танк человек дико орёт от боли. Благо санинструктор во время перетянул обрубки и вколол пострадавшему медицинские препараты.

Запомнилось чумазое лицо механика водителя танка, с трясущимися от страха губами.

А еще команда матросов один раз штурмовала дом. Сначала закидали двухэтажную развалюху имитацией гранат, потом по одному прикрывая друг друга входили и комната за комнатой «зачищали» здание.

Тогда Виктор отличился, он угодил ногой в широкую раздирающую бетон трещину, и свалился на пол. Мужчина чуть не сошёл с ума от боли. Его как единственного пострадавшего вынесли на руках злые, грязные после штурма матросы.

***

Зима бежал с командой по полю. Он облачен в легкий скафандр с бронированными вставками. Скрипели переплетения внешника, помогали матросу экономить силы для боя.

Виктор вертел головой по сторонам, чувствовал холодок в животе от пустоты вокруг, мужчина взглядом искал какое-нибудь укрытие где можно спрятаться от врага. Были слышны топот матросов по земле, тяжелое дыхание рядом бегущих сослуживцев. Отчетливо тянуло сгоревшими нефтепродуктами. Приданный первостатейник сквозь зубы матерился, с кем-то вслух говорил по внутренней связи.

Кольнуло внутри Виктора, он согнулся и тут же услышал, как над головой что-то пролетело со звонким свистом. Бежавший справа матрос, неожиданно, свалился на спину и начал биться в конвульсиях. Зима прежде чем инстинктивно грохнулся на землю, заметил торчащий в предплечье сослуживца энергоболт.

—Вспышка слева! — заорал командир тем матросам которые еще не поняли, что случилось.

Из-за небольшого куста впереди загрохотал пулемет. Искин хоть и лупил над головами, но свист пуль в близости от тела, заставлял матросов сморщится до минимальных размеров, да прикинуться холмиками на грунтовой дороге.

Краем взгляда Виктор заметил движение. По полю сжимая арбалет дергано мчался манекен в разноцветной форме.

Мужчина вскинул винтовку, система наведения заботливо обвела кругами сначала бедро потом грудь, как самые доступные для попадания части врага. Зима потянул курок – подвижной мишени прожгло грудь, манекен широко раскинув конечности, несколько шагов проскакал на одной ноге и упал на живот. Из спины бота потек в небо жидкий черный дымок.

Симы, как кроты начали подниматься из-под земли. Они сбрасывали с себя комья грязи и травяные накидки. Меткими выстрелами из арбалетов мишени поражали матросов.

Зима с коллегами пытался отстреливаться, но нападающих было слишком много. Раненые болтами бойцы тряслись пораженные электрическим разрядом и кричали от боли.

Пулемет захлёбывался от очередей. А Виктор пытался спрятаться за телом потерпевшего сознания бойца. Болт чиркнул по жгуту внешника, заставил матроса вздрогнуть.

Все меньше винтовок жужжало лучами в ответ свисту болтов. Адреналин поджигал кровь, человек стрелял по идущим в полный рост манекенам. Мишени падают, по ним идут еще целые коллеги. Их слишком многочисленные, а не раненых матросов осталось раз два и обчёлся. Мысль внутри Виктора звенит — «Сейчас прилетит, сейчас прилетит…»

— Стоп сценарий! Да прекратите, всех ушатали! — кричит приданый командир. Он поднялся, сгорбился, лицом кривится от боли. Старшина первостатейник был серьезно ранен болтом в ягодицу.

Матрос санинструктор опасливо оказывал помощь страдальцу.

А Виктор, поднимаясь, поднял забрало шлема и протёр мокрое от пота лицо с прилипшей к коже пылью.

Зима взглянул на стонущую и валяющуюся на земле команду. И скользнул по застывшим неподалеку манекенам с арбалетами. Мда.

Старшина первостатейник матерился, прибывшая команда медиков приводила в чувство «павших» бойцов. Обслуга полигона собирала по полю остатки мишеней, многих манекенов за руки или ноги тащили к грузовому мобилю и без церемоний закидывали симов в широкий кузов.

Виктор сидел на рюкзаке и безразлично рассматривал картину поражения.

После этого случая за обедом Виктор узнал, что одному из матросов болт попал в голову и его не успели довезти до медицинского блока, раненый умер в пути. От осознания того, что этот болт мог попасть Зиме в голову, мужчине стало дурно.

***

— Понимаете, я бы с радостью посмотрел новый фильм. Или насладился музыкой современного композитора, но увы. — разводит руками в стороны Павел.— Помните фильм Под крылом буревестника?

Как хомяк набивший щеки макаронами с соевым мясом Виктор не мог ничего сказать поэтому кивнул в знак согласия.

— Ему еще премию кажется дали за лучшую работу режиссера. Критики завалили хвалебными отзывами. Назвали фильм прорывом в жанре, новым словом в кино. Но один из моих друзей капнул в архиве сети и оказалось, что этот фильм римейк древнего фильма. И если сравнивать новую картину с работой древних это купол и земля! — тряхнул ладонью в воздухе Берн.

— Наши актеры на фоне предков кое-как справляются, оператор заваливает кадры, а сценарист потерял весьма важные для сюжета диалоги. — продолжал, забывший про еду человек.

— Я его видел. Он мне не понравился. Знаете, мне вчера пришло «отречение» от жены. Теперь я официально холостяк — подпер голову ладонью Зима.

— О, поздравляю. Хоть где-то вы теперь свободны. — воскликнул Павел.

А Зиме было грустно. Столько лет жил с одной женщиной, привык к ней. Сейчас трудно вспомнить, почему он выбрал именно её. Но она ушла, наверно не захотела клейма — жена преступника. Её право. Хоть и немного обидно, что прочный на вид союз мужчины и женщины разрушился после первых серьезных трудностей.

— Не переживайте Виктор. Найдете себе даму по вкусу. Говорят под куполом больше женщин чем мужчин. Есть такой неприятный для демографии перекос. Грешат на болезни и то, что мужчины чаще всего работают на тяжелых работах, плюс служба. В вашей команде кто-нибудь погиб? У нас да. Что печально, будет сложно в будущем повысить рождаемость над смертностью, так как мало мужчин. А банк семени никак не организуют, всё планируют да замышляют. — успокаивает сотрапезника Берн. В ходе монолога Павел проводил рукой по отсутствующей шевелюре на голове.

— Да. У нас в команде один матрос погиб. Знаете я ранее о соотношении мужчин и женщин в городе не думал. Каждый день я проводил в кормилице, до того как я попал сюда, я был главным агроинженером. Несмотря на некое однообразие в работе мне это нравилось. Я помогал семени стать растением, видел как появлялись цветы, а за ними вкусные сочные плоды. И меня больше ничего не волновало. Я не о чем ни задумывался. И мне не было дела до рождения людей. Ни до чего не было дела. — неожиданно для себя разговорился Зима.

Берн тепло улыбнулся.

— Понимаю вас. Это похоже на сон. Ты словно живешь в своем маленьком мире. Да иногда в твой мир прорываются странности, но ты их не связываешь воедино. Продолжаешь жить в коконе, не в силах глянуть на свою жизнь со стороны. Мне наш город напоминает бешеный парк аттракционов где каждый кружится на своей карусельке и не может выйти. Раз за разом одно и то же развлечение. И ты даже не знаешь, что может быть другой мир и порядок лучше, чем есть. А та ситуация в которой ты крутишься на карусели дикая, вся система направлена против человека. Все ради социума, ничего для личности. — тихо поделился Павел.

Подобное испытывал в себе Виктор. Когда крутится колесо, а ты пылинка дрожишь внутри. Поворот за поворотом, сценарий один и тот же. Хочется сменить режиссера этой нудноты.

Когда вернулся в казарму Виктор утонувший в омутах мысли столкнулся с матросом из соседней команды. Ранее в таких случаях Зима отмалчивался, либо извинялся даже если был не виноват. А после времени проведенного в корпусе, он резко повернулся и выкрикнул:

— Эй слоняра морской куда прёшь!

Этикет и воспитание дружно прошли мимо жизни встречного матроса. Он окатил грубой бранью Виктора и пнул мужчину носком ботинка в голень.

Зима в долгу не остался и закрутилась драка. Вахтенные еле растащили драчунов. Добавили свою порцию мата, а вылетевший на шум лейтенант орал про то что всех, в том числе вахтенных на гауптвахту отправит, если на палубе плотва не перестанет шуметь.

Потирающий больную ногу Зима ухмыльнулся — наконец получится отдохнуть от творящегося вокруг кровавого цирка.

На второй день жития бытия в казарме у Виктора из рундука исчез тюбик зубной пасты. Дико странно, помнит, что клал гигиеническое средство в верхний ящик. Да бред, кому могла понадобиться паста? Виктор поспрашивал «сокамерников», те картинно пожимали плечами и пасту не видели.

Через день у соседа по второй полке кровати Зимы, пропали свежие стираные носки.

А через неделю сравнительно новые военные ботинки другого соседа по кубрику, сделали ноги, оставив после себя старые, почувствовавшие жизнь каждой трещинкой на искусственной коже сапоги.

Ой как хлопавшего глазами, задравшего подбородок ввысь потеряшу тогда песочил разъяренный старшина — У тебя винтовку запрещено цензурой города пока ты спать будешь! Как это можно новые выданные сообществом ботинки запрещено цензурой города!

Некоторые из матросов давили лыбу в строю, с трудом сдерживали рвущиеся изнутри волны смеха. Даже у Зимы уголки губ предательски потянулись к ушам.

***

Раннее утро. Клубы тумана закрыли полигон. Сонные «насекомые» набились в банку десантного отделения винтокрыла.

На Виктора напялили тяжелый скаф оператора огневой поддержки — ооп. Зиме было непривычно ощущать себя на несколько сантиметров выше.

Скафандр чуть замедлял реакцию матроса. Виктор себя ощущал так, будто шел по дну заполненного водой бассейна.

Перед Зима сидели сокомандники, на всех легкая зелёная броня. Некоторых из этих людей Виктор знает. Фамилии, первые едва устоявшиеся прозвища. Но матрос не испытывал к этим людям чувства дружбы или товарищества. А порой они были непонятны или даже не приятны.

Зиму раздражали шутки насчет отношения полов или фекальный юмор исторгаемый новыми знакомыми.

Звучат разговоры в салоне вертокрыла:

— Я сегодня всех завалю — кричал стуча кулаками по груди один из плотвин.

— Эй автоматы бойтесь, вас летит мочить герой! — с улыбкой подначивает третий матрос.

— Смотри болт в задницу не получи как старшина. — заметил второй.

Взрыв смеха.

Зима сжал кулак. Звенели приводы внешника, скаф ругался на возможную деформацию в бронированной перчатке.

Мир неожиданно закрутился перед глазами. Мигала лампа, красным освещало вопящие от страха лица матросов. Виктор ухватился за какую-то трубу. Звук помех зашуршал в ушах. Зима вспомнил выученную в детстве молитву к человеку прибитому к кресту. Надрывно ревел двигатель. Салон транспорта дрожал. Дыхание ускорилось. Сердце разрывалось от страха.

Удар. Темнота. Виктор головой в шлеме сильно ударился о стенку. Треск. Скрежет. Облако пыли в лицо. Голова заболела. Матрос чихнул. Голова закружилась. Зима попытаелся выбраться из кресла, заметмл то, что потолок стал в разы ниже. И звона пелена в ушах стояла, за которую пробирались редкие звуки.

Виктор в темноте рванулся вперед. Зажужжал внешник от сильной нагрузки на скаф. Что-то хрустнуло, крепление не выдержало и матрос полетел вперед. Больно ударился о что-то головой. Стоя на коленях схватился бронированными перчатками за скрытую шлемом голову. И наконец Зима вспомнил о ночных режимах зрения.

Щелчок, изображение перед глазами пошло белыми полосами. Все холодное стало светлым, а горячее потемнело.

Винтокрыл смяло после падения, для Зимы остался узкий проход. Пришлось ползти на карачках.

Темные сгустки тела иногда шевелились, стонали или глухо матерились. Виктор тащился мимо, он ощущал вонь сгоревшей проводки, часто скрежетал спиной о рухнувший металлический потолок.

Бронированный человек полз в сторону транспортной аппарели. Он уже привык к черно-белым краскам мира вокруг и легко находил ориентиры. Зима пытался связаться с командованием, но сигнал почему-то не проходил.

Выживший попытался отдать команду портальному устройству, но оно не отзывалось.

Тогда Виктор начал ощупывать стену в поисках ручного управления. Мысли закрались в голову неприятные — А что если сейчас двигатель взорвется? Что если помощь не успеет вовремя?

Зима нервно дернул рычаг, кто-то сзади вскрикнул. Послышался скрежет, появилась постоянно расширяющаяся полоска света.

Что-то хрустнуло и аппарель так и не опустилась до конца.

Это был тот самый редкий момент, когда Виктор выругался.

Он попробовал вылезти так.

Негодуя на заболевшего матроса, из-за которого Виктора засунули в тяжелые доспехи, человек едва протиснулся в открытую щель.

До тёмной земли с обгоревшим пятнами было метров пять. Падать Виктору не охота. Справа валялось крыло с остатками двигателя. Винт лениво крутился.

Судя по простору машина свалилась на поле полное огромных валунов и камней поменьше.

Виктор попытался с кем нибудь связаться, но услышал только треск помех на канале связи.

Двигатель на отломанном крыле вспыхнул.

У Зимы все сжалось внутри, он схватился за аппарель, перевалился, свесился вниз и тяжело грохнулся, подняв кучу пыли. Взвыл гасящий силу удара внешник, экспресс тест – всё в норме. Арбалетный болт задевает наплечник Виктора.

"Только их не хватало" - подумал Виктор и рухнул за ближайший камень. Где матрос в ооп только, что стоял в по комням хлестал о три энергоболта.

Матрос корил себя за, то что не взял с собой оружие.

Из размазанного по полю винтокрыла, как мотыльки ведомые на свет, начали вываливаться матросы. Только для того, чтобы получить от очередного андроида электрический болт в броню.

Кто-то стрелял из винтовки прямо с края аппарели, но затих после того как в моряка угодило несколько искрящих болтов.

А через пол часа на место крушения прибыли зеленые. Мишени отключили, матросов срочно эвакуировали, а горящий двигатель худо бедно потушили.

Игорь сидел в открытом кузове грузового мобиля, он смотрел на то как удаляется зарывшийся носом в землю винтокрыл, на то как люди суетились вокруг поверженной железной птицы. И думал о том, а не специально ли сбили транспорт?

VII

А через неделю Павла Берна за попытку бегства из воспитательного корпуса расстрелял патруль.

Словно мир упал на голову.

Зима когда узнал о гибели Павла, почувствовал, как дыхание перехватило и пусто внутри стало. Он привык к человеку, беседовал с ним по случаю. Можно сказать дружил. Виктор потихоньку вживался в корпус, он начал принимать сложившийся порядок вещей. Даже какие-то надежды на будущее появились.

Но патруль убивший Берна напомнил, где Виктор находится. Даже на миг показалось, что Зиму так за что-то жестко наказали. О милосердный человек, прибитый к кресту, за что мне это?

Особо погоревать не дали распорядок дня и постоянные тренировки. Зима всё делал с неохотой, был заторможен, за что несколько раз получал нагоняи от старшины.

Пару раз Виктор ввязывался в бессмысленные драки. Он не понимал, почему кидался на матросов либо становился объектом агрессии сослуживцев.

После второй драки, Виктор провел сутки на гауптвахте. Очень было похоже на первый день в камере изолятория, разве что кормили не в пример хуже. Да и поговорить не с кем было. Матросы при комендатуре отвечали односложно, либо вовсе отмалчивались.

На стене камеры было выведено красной краской: «Сотрудничество с сообществом Диптех смягчает наказание».

А после отбытия наказания приходил тот матрос чью броню заставили надеть Виктора. И предъявлял претензии за царапины и вмятины на вверенном имуществе. Только вышедший с губы Зима, не желал возвращаться в унылую камеру, поэтому дальше грубой словесной перепалки не пошло. К тому же вокруг собрались члены команды, которые упали вместе с Виктором. Матросы добро пропесочили, того, кто валялся в медкапсуле, пока остальные страдали.

Некоторые из павших в "учебном" бою до сих пор не вернулись с медблока.

Серость, однообразность дней душила. Виктор уже сам задумывался о том, чтобы «покинуть» воспитательный корпус.

Помимо того, что каждый день приходилось делать одно и тоже, порядки ужесточились. Матросов наказывали за любую, даже мелкую провинность. Доходило до того, что запрещали садиться на кровать до отбоя. Часто по любому поводу строили на палубе. А самое неприятное было это регулярные ночные тревоги. Которые могли по пять шесть раз за ночь провести, пока тупомордые морские тараканы не успеют во время одеться и добежать до каюты хранения оружия.

Очередной сладкий сон после скучного, полного забот дня прервал крик вахтенного — «Полундра!»

Привычный к тому Виктор быстро натянул на себя повседневный зеленый комбез, нырнул в ботинки и побежал к каюте хранения оружия.

Он получил винтовку, тут же начал облачаться в «разношенную» броню. Ремешочки все подогнаны по фигуре, сами латы «хорошо сели» и почти не ощущались на теле.

Немного странным было то, что сумка для запасных аккумуляторных батарей была тяжелее чем обычно.

Виктор тогда не придал этому особого значения. Он провел быстрый тест брони, замерил скорость связи обмундирования с инфоядром. Критических ошибок не нашёл, всё было в норме.

«Сообщество Диптех это лучшее программное обеспечение для ваших устройств» - мелькнуло сообщение после теста.

Вокруг облачались матросы, многие помогали операторам огневой поддержки залезть в тяжелую броню.

Другие оружие проверяли, подгоняли сумки с боеприпасами удобнее под руку.

Не было привычных разговоров. Даже старшины никого не подгоняли, молча экипировались вместе со своими командами.

Через десять минут, облаченная в броню, вооруженная команда побежала на стоянку транспортов. Топот и грохот стояли такие, что с ближайшего забора взлетел электрический голубь.

Виктор на бегу видел сосредоточенные лица людей вокруг, так же часто он поглядывал вдаль на видневшийся аэропорт.

Пилоты и механики совместно готовили винтокрылы ко взлету. Обслуживающие команды как тараканы облепили летающие машины, покидали готовые к взлету аппараты.

Десантные аппарели приглашали в нутро боевых машин.

Надсадно ревели двигателями, поднимали в воздух тучи черного дыма, жутко тарахтели гусеницами по бетонокомпозиту, на стоянку воздушных «лошадок» заползали приземистые транспортные платформы.

Что-то новенькое, ранее с одной из этих зеленых гусениц, команда Зимы занималась. Катались по полигону, залезали как на палубу платформы, так и в трюм. А какие-то из матросов тогда подключались к орудийным башням гусеницы и дружно поливали огнём всё похожее на мишени.

А тем беспокойным утром, бронированные машины гусеницы порвали ровный строй, каждая погребла к своему винтокрылу, где медленно двигаясь по аппарели зелёные транспорты закатилась внутрь трюма.

Зима ждал, когда старшины начнут строить команды перед полем, дадут туманную вводную. Но этого не произошло, людей сразу направили к воздушным машинам.

Внутри, воняющего машинным маслом, десантного отделения воздушной машины было тесно, транспортная платформа занимала корпусом почти весь объем трюма и оставляла матросам лишь два узких прохода по бокам от боевой машины.

Сидящие в десантных креслах матросы упирались коленями в грунтозацепы «толстой» гусеницы.

Виктор беспокойно ерзал на посадочном кресле. Он подёргал крепление страховочных ремней. Вроде держат надёжно.

Аппарель глухо стукнула по пазу, в трюме несколько секунд было темно, покуда не зажглись слабо светящиеся лампочки под потолком.

Виктор чувствовал себя неуютно, его томила неизвестность.

Минут через десять полета, когда они должны были сесть на полигон, чтобы красиво отстреливать подвижные мишени, винтокрыл продолжил путь.

Появилось сообщение от системы:

[Внимание

На город совершено нападение!

Следуйте к оборонительным рубежам. Ждите дальнейших распоряжений.]

Виктор открыл рот, еще раз перечитал сообщение. У матроса в голове не укладывалось, как это на город напали? Кто это мог сделать? Нам всю жизнь твердили о том, что город это последнее на земле населенное людьми место.

Диптех это сообщество, которое уберегло выживших людей от разрушенного, ядовитого мира за куполом.

Получается, кто-то все же остался?

Мысли сменили друг друга, пока Зима скользил взглядом по бокам гусеницы.

Водоворот образов в голове вытянул из памяти воспоминание.

Туман низко стелится по полю. Команда на полигоне лейтенант проводит занятия. Матросы окружили широкий металлический стол на котором лежат различные виды ручного оружия.

Этот лейтенант один из первых офицеров которого Виктор запомнил.

— Раньше война была накоротке. Люди до города, жили в пещерах и лупили другу друга палками по немытым башкам. Камнями кидались. Потом появились мечи И луки. Но всё изменилось после изобретения пороха, а так же создания автоматического оружия. — говорил лейтенант зевающим матросам.

Он поднял древний автомат с дуговым магазином, зеленый с лязгом дослал патрон в патронник и послал в сторону застывших мишеней короткую очередь.

Оружие при стрельбе гремело так, что закладывало уши. Даже те кто спал стоя в строю — проснулись.

— С помощью такой штуки даже самая дрищевая амёба, вроде вас, могла завалить самого сильного озверевшего от безнаказанности бугая. Огнестрел уравнял в правах женщин и мужчин. Бабы наравне с мужиками участвовали в войне. Даже дети смогли воевать. И как вы видите прогресс не стоит на месте. Благодаря энерговинтовке Диптех, вы можете уничтожить любого врага на расстоянии до одного километра. Ваша броня, держит попадание большинства пуль, кроме крупнокалиберных, там уже скорее малый снаряд, чем пуля.

А так же вам может понадобиться какое-то время, чтобы сжечь бронированного пехотинца с помощью энерговинтовки. Так как броня хорошо отводит тепло и неплохо рассеивает поражающие лучи.

Виктор сидя в десантном отделении винтокрыла думал о том, что же то же имел в виду лейтенант? Зачем зеленый такую пространную лекцию читал?

Матросы удобно рассевшиеся в трюме винтокрыла вели различные разговоры. Иногда фразы доходили до сознания Виктора:

— Я не понимаю. Они ускорили наше развитие, залили под черепушку, тонну военных знаний.

—Да чего ты паришься? Ты чего местные порядки не знаешь? Всё очень просто тебе дали приказ, ты его выполняй. Тебе разве не нравится, что ты стал гораздо сильнее, чем был?

— Да. Я не про это. Так кажется, что программу рассчитанную на несколько лет, благодаря химии и цифре сжали до нескольких месяцев. Я не против. Но не жахнет ли это по мне? Тело не во время откажет, или совсем мозги потекут, дураком стану. Ты не забывай, кто мы и почему здесь сидим.

Собеседники задумались и не зная того подкинули Виктору новый повод для волнения.

Он после услышанного заерзал в полётном кресле, никак не мог найти удобную позу.

— Мне бы сейчас бабу. Я всегда когда сильно волнуюсь, хочу бабу. Разок ее другой, и сразу хорошо на душе.

Кто-то смеется в ответ.

— Да что со мной сделают? Куда дальше воспитательного корпуса то сошлют? В гробу Диптех видал!

— Рыба! Это лучшее что дают на обед. Мясо в столовой жарят черте как, то пересушат, то недожарят.

— Мичман Шас меня за секунду на пол уложил, я даже не понял, что случилось. Бегу на него, хоп, уже на палубе лежу - отдыхаю. Как он это делает не понимаю.

Зима думал над некоторыми фразами, которые снаружи прорывались сквозь поток мыслей. Другие мимо ушей пропускал. Виктор ощущал тревогу.

Через два часа пытки неизвестностью по внутренней связи «очнулся» лейтенант. Он дал простую задачу – «Закрепиться в месте высадки, а так же вырыть окопы для техники».

Появился один из пилотов, он с трудом протискивался между матросами И предупреждал - «блевать на судне не рекомендую, а то языком у меня палубу вылизывать будете! Через десять минут будем на месте».

Виктор пожал плечами, разве обо всем этом нельзя было по связи предупредить?

Двигатели завыли надрывно, мир в глазах мотнуло влево – вправо. А под конец мир начал падать. И всё крепко стукнулось. Ага сели.

Сообщение системы:

[Внимание:

Ваша броня переведена в режим глухого скафандра. Воздуха в баллоне осталось на 6 часов 00 минут.]

Хлопнуло по ушам. Звуки стали доноситься до слуха, словно сквозь пелену. Виктор по инструкции сделал глубокие вдох и выдох.

Аппарель жужжа приводами мигая красным маячком, быстро открылась.

Матросы спешно выбегали на улицу. Загремела двигателем, затряслась транспортная гусеница.

Зима был одними из первых кто грохоча ботинками по металлу сбежал вниз по транспортной аппарели. Он крепко прижимал к себе энерговинтовку, система наведения в это время безуспешно скользила кружком по местности, искала доступные цели.

Здесь купол был гораздо ниже городского. Пространство до самого горизонта занимает желто-красная пустошь. Повсюду торчали башни с качающимся элементом сверху. На земле видны черные пятна. Чем-то неприятным воняло. Больше всего по запаху напоминало дизельное топливо.

А когда Виктор оглянулся, он за силуэтом винтокрыла, рассмотрел огромный люк, за которым было видно ночное небо утыканное яркими точками звезд.

Выросший под, пусть и высокой, но всё-таки крышей Зима, застыл открыв рот, когда впервые увидел темное звездное небо вживую.

Говорят ранее в городе на куполе транслировался отпечаток реального неба. Но почти неотличимые от реальных звезды отключили, ради экономии электроэнергии. Или система эта сломалась, но никто «чинить» небо не стал.

Не один Виктор завис, так сделали почти все матросы. Старшинам пришлось разгонять истуканов на позиции. Но несмотря на это, горожане даже выполняя свои обязанности часто оглядываясь и смотрели в усыпанное огоньками звезд небо.

Виктору вручили лопату, указали копать отсюда и пока двух с половиной метров в ширину и десяти метров в длину гусеница не влезет. Помимо пяти счастливчиков «добровольцев» моряков, обустройством гнезда для гусеницы занимался экипаж машины боевой.

Лопата тяжело врезалась в грунт. Трещали внешники на скафандрах. Человек откидывал землю подальше и улыбался, наконец дали заняться любимым делом — поковыряться в земле.

Виктор даже задумался о том – И как ему раньше нравилось возиться с растениями, с воодушевлением смотреть на их рост и развитие? Это же очень скучно. Толи дело бегать по полям сражений и уничтожать врагов пачками. Это действительно дело для настоящего мужчины.

Вот только неприятный осадок от мыслей про «настоящее» дело, почему-то внутри остается.

Зима постоянно посматривает на счетчик времени оставшегося на дыхание. Под индикатором с часами и минутами горит выведенная мелким шрифтом надпись «Диптех лучшие воздушные смеси».

Матросы копающие землю рядом с Виктором, беседуют в основном о рабочих моментах — кто лопатой получил по ботинку, кому в забрало шлема земля летит.

После разговор потек о еде. Большинство собеседников согласились почему-то последнюю неделю кормить стали хуже. А матрос Кацкевич, признался всем в том, что его отходы жизнедеятельности имеют странную пористую форму.

Ближайшую качающуюся вышку украшала надпись на постамент-е «Диптех залог нашей энергетической безопасности».

Виктор скривился - "Диптех и обсуждение дерьма, это «лучший» фон для копания глубокого окопа".

Через час работу окончили. Машина тяжело взревела и осторожно заползла в норку. Старшина походил вокруг да около, так и сяк смотрел на работу подчиненных и под конец махнул рукой.

Всех матросов распределили по позициям, Виктор засел за большим камнем. Рядом с ним уместился Гарри Молот в тяжелой броне оператора огневой поддержки.

— Чёкаконо – бросил здоровяк который поудобнее устанавливал ручное «орудие» на камни.

— Еще жив. Еще плаваю — тяжело вздохнул моряк.

— А где этот «кучерявый»? Вы с ним неплохо пели.

— Нет его. В город уехал.

— Аааа…

После содержательного диалога, Зима с Молотом перебрасывались еще парочкой ничего не значащих фраз. И замолчали.

Каждый всматривался в линию горизонта, все пытались увидеть неведомого врага.

А когда Виктор почувствовал, то что засыпает от бездействия, уплывшего в мир снов матроса в плечо тяжело пихнул здоровяк:

— Эй проснись, смотри! — заорал Гарри показывая вперёд массивной перчаткой.

Зима прищурил глаза и посмотрел на линию горизонта. Сердце быстро застучало в груди, уши заложило, а конечности Зимы похолодели от увиденного.

То, что приближалось, внушало ужас матросу.

VIII

Волна поднимаемой пыли поедала поле с вышками и быстро приближалась к застывшим на позициях морякам.

Увеличивая в прицел местность Виктор увидел быстро движущихся существ. Они походили на мускулистых собак, у которых вместо головы были раскрытые щупальца осьминога.

Один из стрелков орудий транспортной гусеницы, сжался в комок и не выдержал психологического напора. Он утопил гашетку до упора.

Башенная турель с шуршанием извергла из ствола с десяток раскаленных шаров газа.

Плазма при попадании сжигала существ, в телах огромные черные дыры пробуривала и остановилась в третьей или четвертой по счету твари. Но товарки бегущих существ кажется не замечали падения соратников, с легкостью перепрыгивали падшие, дрожащие тела и дальше бежали на застывших от страха матросов.

И всё полыхнуло. Каждый матрос и экипажник бронетехники стреляли и жгли в приближающихся тварей.

С позиций людей сорвалась энергетическая буря. Буквально скосило первый ряд приближающихся тварей.

Система наведения у Виктора сошла с ума от обилия доступных целей. Сжав, что есть мочи зубы, с перекошенным от страха лицом мужчина выжигал тварей. Он толком не целился, просто посылал «лучи добра" в сторону накатывающей с горизонта волны.

Врагов было так много, что каждый луч попадал в существ, как ты не стреляй в эту живую лавину.

Гари Молот палил из ручного орудия по тварям. Он кричал запрещенные цензурой города слова, и обещал добавки «уродам».

Через несколько минут интенсивной стрельбы подсумки с аккумуляторами батареями показали дно.

И люди дрогнули.

Матросы побежали к застывшей технике, турели «гусениц» продолжали вести огонь. Но напора огня из бортовых орудий не хватало, на то чтобы сдержать живую волну.

Сердце ушло в пятки. Виктор не разбирая пути бежал пригнувшись. Над головой у человека летели раскаленные шары плазмы.

Кто-то из матросов споткнувшись падал, «товарищи» не замечали этого, бросали коллег, подгоняемые ужасом бойцы.

Тяжелое дыхание застилало слух. Горячая волна гнала матроса вперёд.

Виктор видел таблички приказов одна за одной пролетающих перед глазами. Они требовали остановиться, занять позицию и стрелять в неизвестного врага. А Виктор только ускорил бег, мучая не привыкший к долгому быстрому бегу внешник.

Зима увидел абсолютно голого мужчину забравшегося на застывший танк. Человек держал в руке своё «мужское достоинство», махал органом из стороны в сторону и выпучив глаза орал — «Аллилуйя! Аллилуйя! Аллилуйя!»

Едва не задев Виктора мимо пролетела транспортная гусеница. Она давила бегущих матросов, хрустела телами под грунтозацепами. От раскалённых до красна стволов башенной турели боевой машины поднимался черный дым.

А через несколько минут на всё поле зрения Виктора выкатилась табличка:

[Внимание:

В зоне применяется спецбоеприпас. Срочно…]

Зима раньше чем прочитал сообщение плюхнулся в ближайшую яму. Он закрыл шлем руками, зажмурился, и как можно сильнее прижался к земле.

Яркий белый свет всё поглотил. Грохот взрыва прокатился по округе. Земля затряслась. Горячая ударная волна пролетела над ямой, где укрылся Виктор и с головы до ног засыпала мужчину комьями земли и мелкими камнями.

В ушах страшно пищал датчик радиоактивного фона. Женский голос настоятельно просил покинуть зону ядерного заражения.

Виктор вздрогнул, заторопился, кое-как встал на колени и на четвереньках уползал из опасного места.

Сердце Зимы казалось, билось о броневые листы скафандра, голову матроса разрывала одна мысль – радиация, радиация, Радиация!

Шлем человека был заляпан грязью, Виктор долго куда-то полз. Пока его не окликнули:

— Эй, ты куда на четвереньках побежал?

Замечание остановило матроса. Опираясь на землю, Зима поднялся на ноги.

— А ну сюда повернись! Чё у тебя с забралом? Ща погоди я протру. — говорил властный голос. Зима почувствовал, что с него снимают подсумку.

А после протирают заляпанный шлем.

На забрале хоть остаются грязные разводы, Зима смог ориентироваться.

Он увидел перед собой закованного в чёрно-зелёные латы человека. Виктор раньше такое подразделение не видел.

— Чё, да будет свет? Иди вон туда — указывал незнакомец в сторону организованного лагеря.

Там собирали всех потеряшек в единый строй. А после подогнали к потерянным морякам грузовик и водометом смыли радиоактивную грязь с матросов.

Напор был сильный, струя воды почти снесла Виктора. Мужчина благодаря внешнему скелету бронескафандра едва устоял на ногах.

После «помывки» все матросы попавшие под "удар" получили специальные таблетки.

Перед поредевшей командой предстал «звездный» зеленый. Он расхаживал туда-сюда около шеренги понурых матросов.

— Вы скоты. Вы позорите Воспитательный корпус! Как вы могли бросить позиции и сбежать? Дезертиры! Расстрелять вас по акту военного времени! Винтовки они выкинули, жопы побежали спасать! Вам Город доверился, а вы предатели, саботажники! — орал военный и буквально резал правой рукой воздух.

Виктор пропускал слова звездного начальства. Он больше следил за тем, как понижается уровень хапнутой дозы радиации. А еще зима чертовски жалел о том, что оружие отобрали, и система свой чужой не позволит…

Виктор сжимал и разжимал кулаки, он исподлобья смотрел на раскудахтавшегося военного.

***

Мир быстро движется и слегка качается перед глазами. Виктор сидит на броне транспортной гусеницы. Вокруг раскинулась коричневая пустошь, земля потрескалась от нехватки воды. Низкий серый купол давит на голову.

Матрос зацепился левой рукой за трубу, правой идущую по борту боевой машины, мужчина водил взглядом по округе и придерживал висящую на ремне винтовку.

Зима часто назад смотрел, там за основой колонной транспортных платформ двигались черно зеленые броневики. Неужели они это сделают?

Виктор до боли вглядывался в горизонт. Он временами менял фильтр зрения на тепловизор. Так было проще рассмотреть, что происходит за пылевой взвесью, которую поднимали первые гусеницы.

Виктор задумался.

Ранее было время когда он искал смысл в жизни. Кажется это был период между школой и высшим учебным заведением. Он много чего пробовал, от много отказался. А сейчас весь этот лабиринт поисков сузился до прямой линии. И смысл такой простой – прожить до конца дня. Здесь боевые товарищи, а где-то там враги. Что может быть проще?

Где-то на краешке сознания беспокоила мысль. Звездный зеленый после нескольких часов промывания костей, пообещал нам, что в следующий раз нам спины от «бегства» прикроет рота флотских эсбешников.

Помимо Виктора на броне расположились много матросов, лица за прозрачными забралами у них злые. Еще дюжину матросов засунули в полу темный трюм гусеницы.

Перед погрузкой старшина предупредил – садитесь как хотите только не лезьте собаки сутулые под стволы орудий. Не дай адмирал, огонь откроем - вас распылит раньше чем успеете сказать «Мама».

Зима слышал переговоры матросов. Голоса звучали напряженные. Любой встречный на дороге камень привлекал к себе массу внимания команды.

А ещё на качающейся и подпрыгивающей броне гусеницы было не удобно.

Транспортную платформу безбожно трясло на плохой дороге. Даже внутри неприятно стало от осознания того, что в любой момент можно свалиться с машины под грунтозацепы следующий сзади гусеницы.

Земля слева разверзлась, поднялся похожий на змею росток. Оно раскрыло удлинённую морду, внутренности пасти засветились зелёным цветом. И в сторону гусеницы на которой ехал Виктор, полетел светящийся зелёным цветом шар.

Хлопок. Зиму подкидывает, швыряет оземь. Боль охватывает тело мужчины. Краем взгляда Виктор замечает, как вокруг дороги вспухают холмы земли из них появляются четвероногие существа которые бегут к застывшим гусеницам.

Красная капля появляется в уголке рта Зимы, медленно стекает по шее с дрожащим кадыком.

Виктор видит, как к нему приближается стая существ. Он кричит, что есть сил, пытается встать на ноги. Пытается уползти от страшной лавины. Но ноги не слушались матроса, а руки еле шевелились.

Твари неприятно пощелкивают, обступают человека со всех сторон. Длинные щупальца впиваются в элементы брони. Твари с упоением грызут последнюю защиту. Они срывают с матроса броню, а Зима теряет сознание от ужаса.

***

Раннее утро. Туман почти касается глади озера.

Старинный деревянный дом кряхтит досками, сквозняками освежает жильцов.

На веранде большая семья с трудом уместилась за небольшим столом. Каждый из сидящих тянул большую ложку в котелок.

Виктор постоянно удивляется – почему он никак не может ложкой нырнуть в котелок. Постоянно Зиме мешает ложками многочисленная родня. Внутри зреет буря чувств, но выплеснуть нельзя, свои же люди.

Зима видит перед собой белую спину однокурсницы. Она упирается ладонями в смятую простынь. Так нельзя, без согласия центра репродукции Диптех, нельзя. Но Виктор ухватился ладонями за бока девицы, несмотря на неприятные мысли, двигался бедрами вперед. Было страшно и в то же время любопытно попробовать всё на себе. Каждый толчок, каждый шлепок, отдавались в голове мыслями – "А если кто увидит? Можно попрощаться со статусным инфоядром".

Даже возможность пасть на самое дно города не останавливала разгоряченного страстью юношу.

***

Было тепло.

Виктор почувствовал, что его обволакивает приятная волна тепла. Мужчина открыл глаза и увидел, перед глазами нечто похожее на кишку. Испугавшись мужчина схватился за кишку и вынул её изо рта. После этого Зима заметил, что подробные "кишки" подходят к каждому отверстию тела мужчины, а одна из них скрыла за собой гениталии.

Человек пустив пузыри воздуха ртом, освобождался от неприятного плена. Он всплеснул руками и ногами вылетел пробкой наверх.

Виктор оказался на берегу небольшого бассейна. Зиме показалось, что камень к которому мужчина прикасается теплый, словно внутри элемента отделки находится труба водяного отопления.

Мужчина как мог вытер с лица слизь. Он посмотрел наверх, низкий потолок источал бледно желтый свет. Виктор вращал головой по сторонам, как возбужденный усмиритель Диптех.

Увиденное поразило мужчину до глубины души.

***

Он находился в громадном помещении в одном из сотен специальных бассейнов. Тусклого желтого освещения едва хватило на то, чтобы увидеть, как между бассейнами ходят какие-то силуэты. Они запускают длинные руки внутрь, словно температуру проверяют или поправляют, что-то внутри. В воздухе ощущался пряный аромат.

Зима увидев это весь скукожился. А когда существо подошло к бассейну, Виктор забился в угол. Он видел серое, покрытое глубокими трещинами лицо с большими золотыми глазами с черным вертикальным зрачком, с отверстиями аномально зияющими на месте носа, плотно сжатый безгубый рот.

Оно пригибалось, чтобы высокой лысой макушкой не задевать низкий потолок. Существо протянуло длинную конечность к лицу Зимы. Человек попытался противиться, старался голову дальше убрать. Но рука смотрителя неотрывно следовала за матрасом.

Длинные много суставчатые пальцы погладили мужчину по щеке. Виктор почувствовал, что расслабляется от этих касаний. Словно ему вкололи сильный психостимулятор.

От кожи аборигена пахло зелёным яблоком.

Даже мысли внутри нашли свой покой. Существо перестало гладить Зиму и пошло проверять следующий бассейн.

Человек даже небольшое сожаление почувствовал. Он захотел попросить ещё погладить. Но стушевался и проводил худую длинную фигуру разочарованным взглядом.

Виктор попробовал проверить связь, но почему-то не мог вызвать инфоядро. Словно имплантат вышел из строя, или вообще вынут из тела Зимы. Такое невозможно.

В животе человека словно начала ползать холодная змея. Каждое утро ты просыпаешься и тянешься к кнопке которая удовлетворяет тебя. Будь то зарядка, вкусный завтрак, секс с любимым/любимой, лента новостей. Виктор сколько себя помнил, постоянно крутился в информационных потоках из ядра. А сейчас его словно лишили одного из органов чувств и бросили в одиночестве.

Мутный коричневый бульон в соседнем бассейне колыхнулся. Со дна вынырнул медвежьего сложения человек. Зима в очередной подивился — насколько же Гарри огромный.

Ошеломлённый гигант вертел головой по сторонам, широкими от удивления глазами рассматривал помещение. А когда он заметил Виктора, то тут же быстро спросил:

— Эй где мы?

— Я не знаю — искренне ответил Зима и пожал плечами.

Молот нахмурил кустистые брови и стер с лица слизь. Гигант плавал плавать от края к краю бассейна.

Виктор присмотрелся к камню, который обрамляет купальню. Это вовсе не камень, а скорее шершавая на ощупь кожа под которой видна пульсация сосудов. Зима поводил рукой по структуре, почувствовал насколько она теплая и живая.

Тем временем Гарри вылез из бульона. Он ступая мощными ногами по стенкам бассейнов побрёл вперёд. И Зима последовал за обнаженным гигантом.

В помещении было не тепло и не холодно. Виктор даже удивился тому, что мокрым ему комфортно идти по теплой коже.

Слева и справа от идущих людей, в бассейнах, как грибы после дождя, вылазили головы удивленных людей. Некоторых из них Зима помнил по тяжелой жизни в воспитательном корпусе.

Многие вылезали из своих бассейнов и следовали за идущими. Целая толпа голых мужчин брела между бассейнов. Виктор почему-то не стеснялся своей наготы, хотя брёл в центре массы мало знакомых людей.

Десятки стоп шлёпают по шершавой коже. Руки тянутся к ладоням торчащим из бассейнов, матросы помогают друг другу подняться.

Виктор — крупинка в этом потоке, он иногда наклонялся над бассейном и вытаскивал из коричневого бульона человека. Мужчина в ногу шагал с матросами, а на лице матроса заискрилась лёгкая улыбка. Он расправил грудь и руками слаженно со всеми махал, пока вновь не нагибался за очередным человеком в бассейне.

А через время процессия голых мужчин остановилась перед перекрывающей проход стеной.

Замерли, выдохнули, зашептались.

Гарри постучал тыльной стороной кулака по стене из плоти.

Виктор смотрел на то, как под кожей стены, что-то пульсирует и перекатывается.

Стена задрожала, толпа матросов отхлынула. Некоторые попрятались за спины бесстрашных коллег. Стена начала вминаться внутрь. Кожа тянулась, за ней что-то звонко хрустело.

Появившаяся ниша засветилась мягким желтым светом под удивлённые крики столпившихся вокруг людей.

В нише из кожи появились маленькие человечки. Они полностью заполонили сцену. Малыши, каждый был занят своим делом кто-то ходил, кто-то сидел кто-то лежал, а кто-то танцевал.

Мирную идиллию среди театра живых кукол нарушила безобразная драка между человечками. Случилась целая свалка из человечков. Те кто не участвовал в драке разбежались по углам и начали каждые для себя возводить прозрачную сферу.

Под одной из сфер человечки строили дома из мяса и костей, создавали черных роботов которые во всех делах помогали человечкам. А под конец возведения своего мира половина каждого копошащегося под сферой человечка была живой розовой, а другая половина чёрной, искусственной подделкой.

Под другой сферой человечки всё время от начала и до конца водили хороводы вокруг слегка смазанной, но разборчивой надписи — "Диптех".

В следующей из сфер маленькие человечки сажали кожаные деревья, гладили по пяточкам свиноморфов. Они теряли дома и выращивали себе жилища из деревьев. Они теряли человеческий вид, каждый приобретал нужные черты. Вдохновение черпали у животных и растений.

Было еще много сфер за которыми кипела своя жизнь. Тем временем драка поутихла, большинство драчунов лежали не шевелясь точно мертвые на земле, те кто остался цел пытались попроситься под купала, но хозяева гостей не пустили.

Вновь завязываются потасовки. Хозяева бьют гостей или наоборот. Некоторые из сфер гости сожгли, некоторые заняли перебив хозяев. И вновь затишье на небольшое время. Несколько из сфер улетело со свистом за пределы сцены. А оставшиеся на сцене вновь начали воевать друг с другом.

Виктор, как завороженный наблюдал за представлением маленьких человечков. Он морщил лицо, когда человечки убивали друг друга и радовался, когда куклы решали какую нибудь из своих проблем.

— Что за …? — недовольно сказал Гарри.

— Это похоже на нашу историю — ответил кто-то из толпы.

— Ты уверен? Может они мозги нам втирают? Это же враги! — продолжает Гарри видеть всё в подозрительном свете.

— А, что нам еще делать? Они всё забрали. Мы голые перед ними.

Гарри в ответ, почесал гениталии. И судя по выражению лица гигант о чем-то крепко задумался.

Виктор попробовал коснуться одного из человечков, но кукла живо уклонилась и спряталась среди товарищей.

Зима обратил внимание, на то что под каждой из сфер люди пошли своим путём, кроме той откуда Виктор родом.

Виктор сел на пол, как сделали многие зрители спектакля. Представление закончилось, человечки начали таять на сцене. А само место стало поглощаться стеной. Всё возвращалось к первоначальному. Как будто не было представления и это сон или галлюцинация которую Виктор увидел на стене.

Текущие вокруг реки бесед, в основном имели одно русло и начинали свой путь из театральной постановки, которая только что ушла в стену.

— Зачем мы здесь?

— Возможно им нужны солдаты.

— Какие солдаты вы о чём? Они же могут бойцов сотнями выращивать.

— А может мы вовсе не бойцы, а сырьё для биореактора.

— А лечить нас тогда зачем? Вон мне руку образина вчера откусила. А сейчас гляньте она целехонька!

Жужжали голоса. Зиме захотелось прикрыть глаза, закрыть ладонями уши и поплыть на сладких волнах тёплого сна.

И некоторые из высказанных идей где-то на краешке разума были занятны. Ум Зимы даже занимался раскручиванием некоторых, но быстро сдался слишком много идей витало в голове.

Но заснуть у Виктора так и не вышло. То шум непонятный сбивал мужчину с нужного настроения, то беспокойный сосед задевал локтем тело Зимы лишая мужчину последних остатков сна внутри.

IХ

Виктор забыл про время. Здесь не выключали на ночь освещение. Тусклый желтый свет круглые сутки спускался с потолка.

Мужчина шатался по грубой коже широкого зала. Заглядывал в спокойное сосредоточение бульона, чья гладь бассейны покрывает. Бросал туда омертвевшие кусочки кожи. Нырял в бассейн. Внутри Зима плавал пока не надоедало. Выныривал из бульона, садился на живой камень и подпирал голову ладонью.

Это называли ужином.

Из кожи покрывающей пол помещения с голыми матросами, появлялись гусеницы размером со стопу человека. Они ползали по полу и оставляли за собой желтый след толщиной в палец. Субстанция по консистенции похожа на гель, по вкусу напоминала манную кашу в которую добавили жареное яйцо.

Виктор называл эту манну небесную — гусеничными какушками. Хоть и странно выглядело, но Зима за гусеницами собирал желт манку и ел, пока живот не был полон. Тем же самым занимались остальные матросы. И это дело на несколько часов сплачивало команду. Сотни голых мужиков ползают за гусеницами и пальцами с пола собирали желтые выделения. Сначала многие стремались это делать, но голод всех на колени поставил и погнал за ползущей "кормилицей".

Виктор ходил по-над стеночкой, иногда касался кожи рукой. Он делал это до тех пор, пока не уставал. Зима присаживался опираясь спиной на стену дышал и смотрел на то, как другие матросы не находили себе места, как бледные тени мигрировали с места на место.

Какое-то время они переговаривались друг с другом. Но вскоре темы для бесед начали исчезать. Матросы больше молчали, чем сотрясали голосами воздух.

Начались первые драки. Чаще всего один сидел около бассейна другой просил подвинуться, зазвучал не обремененный умом диалог:

— А ну подвинься!

—Ага, еще чего, смотри сколько места.

— Да я тебя сейчас!

Один бьёт другого. Завязывается драка, на звуки своры собираются жадные до зрелищ матросы. После страшной вспышки гнева, драчуны внезапно останавливаются будто рукой смыло повод для драки. И все расходятся, или расползаются по своим не делам.

Зима как-то нашел отверстия из которого приходит свежий воздух. А после в эти отверстия затягивало воздух из помещения, где стоял Виктор. Мужчина туда совал руку, сначала её выдавливало из отверстия, потом втягивало по плечо до страха в глазах Зимы. Но не оторвало конечность, хоть и дернуло прилично.

Иногда появлялись, как их назвал Виктор - смотрители. Они степенно шествовали среди голых людей. Как думает Зима, аборигены чем-то воздействовали на матросов. Даже самые буйные и рисковые из людей в присутствии смотрителей становились тише воды в пруде ниже бетонопласта. Чем существа занимались? Кажется просто среди людей гуляли, так же внезапно как появлялись, они исчезали. Зима даже обещал себе пнуть аборигена и посмотреть, что случится. Но, когда они появлялись Виктор обо всём на свете забывал, тупо смотрел на хозяев помещения не в силах что-то сделать.

— Зенской! Ты меня слышишь? Зенской? Вы его не видели? — один из матросов искал товарища. Он приставал к коллегам, пытался у каждого узнать, где находится человек.

—Чего вы тут сидите? Вы не понимаете, что Зенской пропал? Разве вам не страшно - люди пропадают! — возбужденно кричал человек на "тюленей" собравшихся на берегу бассейна.

Никто особо не волновался по поводу пропажи. Каждый матрос отчаянно занимался своим бездельем и обращал внимание только на сам шум который производил крикун.

Зима даже задумался — "А если действительно пропал? То где он мог потеряться? Тут негде прятаться, разве что в бассейн за нырнул. Но там в бульоне долго не усидишь, все равно придётся со дна вынырнуть."

***

Кляксы молочно-белого дыма смешивались и растворялись в воздухе.

В комнате всю стену до потолка занимали выпуклые мониторы. Огромная панель пестрела от различных клавиш, тумблеров и переключателей.

За панелью сидел человек в белой засаленной от долгой носки рубашке и темно синих брюках. От каждого движения человека деревянный стул безбожно скрипел и держался на честном слове. Мужчина брюхом упирался в ряды кнопок, иногда казалось, что он случайно нажмет парочку другую клавиш.

Часть мониторов показывало хаос черточек белого шума, а остальные являли различные виды на непохожие друг на друга территории. В основном экраны транслировали жизнь больших городов, то чем занималось местное население.

В свете мониторов мужчина стряхивал пепел в глиняную пепельницу в виде коричневого черепа.

Дверь в помещение открылась, зашкд импозантный мужчина, который с иголочки одет в дорогой костюм и начищенные до стеклянного блеска туфли.

— Как обстановка Картер?

Человек за пультом вздрогнул. Он медленно повернулся к вошедшему.

— Всё, по плану, всё как обычно.— ответил он и затушил окурок в пепельнице.

— А как там восьмая? — говорил мужчина и разворачивал старинный портсигар, внутри в специальных отделениях сиротливо лежали две белые сигареты с оранжевыми фильтрами.

— Восьмая окучивает девятнадцатую. Они в самом начале конфликта. Думаю скоро под куполом живого места от крушения стабильности не останется. — сонным голосом доложил толстяк за пультом.

Мужчина в костюме пригладил короткие волосы и с жадностью раскурил сигарету. Он смотрел в мониторы и дымил

— Я люблю когда всё идет по плану. Покажи мне девятую. — сказал курильщик.

Человек за пультом напевал нужную команду и повернул переключатель в крайнее правое положение.

Один из мониторов сменил помехи на картинку. Были видны полуразрушенные здания, всюду из бетонопласта торчали острые зубы арматуры. Сквозняк гонял по трещинам покрывающим асфальт черный пакет.

— Сменщик говорил, тут мусорщиков гонял из турели. Твари вообще страх потеряли, лезут прямо в наши "зоны влияния". — говорил человек за пультом, и чесал складки на боку.

— Мусорщики это плохо.— задумчиво сказал человек в костюме и сбросил резким движением пальца пепел в пепельницу.

— А покажи мне двадцать восьмую — он скрестил руки на груди и внимательно уставился на экран. Оператор быстро исполнил указ, его похожие на сосиски пальцы, словно порхали над пультом.

Изображение зарябило, захрипели динамики. Сквозь полосы на экране можно было разглядеть улицу с одноэтажными каменными домами, которые едва освещались людьми с факелами. Они медленно шли по выложенной булыжником улице. Люди были одеты в какие-то балахоны.

— Мда, не всем повезло. Надо будет на восьмую отправить "специалистов". Мне не нравятся эти помехи. — сказал мужчина в костюме. А оператор откуда-то справа достал журнал и начал осторожно, что-то там выводить перьевой ручкой.

— Ладно если, что-то интересное случится сразу звони мне, сегодня дежурю я — сказал мужчина в костюме. Он быстро потушил окурок в пепельнице и поспешно вышел из "накуренного" помещения.

Оператор поднялся из-за пульта он вытянул руки вверх, послышался звонкий хруст. Человек походил по комнате сложив руки за спиной. Иногда он обращал внимание на то, что происходит на мониторах, замирал на несколько секунд, после чего вновь продолжал гулять по комнате.

Мужчина достал из кармана мятую пачку сигарет и выудил оттуда сломанную бумажную палочку с табаком. Хмыкнул и подцепил целую товарку. А надломанную выкинул в пепельницу.

Человек сколько себя помнил — курил. Он не помнит и дня, который провел без сигареты. Хотя сейчас врачи не советуют, отговаривают. Но как с такой работой бросишь-то?

Он подошёл к пульту, нажал желтую кнопку. И плюхнулся на деревянный стул, который зашипел на комнату противным скрипом.

Человек заметил, что-то важное на экране схватил с верха пульта телефонную трубку с длинным витыми в спираль шнуром. Палец быстро закрутил телефонный циферблат. Губы быстро шевелились, толстяк говорил с такой скоростью, что слова слились в одно длинное.

А после Картер понажимал кнопки на пульте, откинулся на жалостливо скрипнувшую спинку стула, сомкнул пальцы на затылке и полюбовался своим трудом.

***

Виктор за время пребывания в живой комнате познал все грани скуки.

Он узнал миллионы поз в которых можно стоять, сидеть или лежать.

Он ловил гусениц, которые после себя оставляли съедобные полосы. Кормилицы крутились в руках, но еду производить не хотели. Стоило только их отпустить, гусеницы, будучи на полу, сразу создавали дорожки из съедобного геля.

Каждый момент времени когда Зима не смотрел на стены или потолок, он видел обнаженных мужчин, которые также пытались найти себе место. Но сколько вокруг не было пространства, ни кто себя не находил.

Виктор разбежался и махнул в ближайший бассейн. Брызги коричневого бульона, разлетелись по округе. Кто-то из матросов выразил в грубой форме свое неудовольствие. Но Зима уже никого не слышал, он с головой ушёл на дно бассейна.

Тихо. Ни тепло, не холодно. Темно. Ни людей. Ни живой комнаты. Только Виктор и пустота внутри. Медленно тянулись секунды, в груди от нехватки воздуха горели лёгкие.

Резкий толчок и облепленное слизью лицо Виктора поднимается над гладью бульона. Он смотрит на потолок. Краем взгляда Зима отметил матросов которые обратили внимание на пловца ныряльщика.

Глухо. Ничего не происходит. Все события создают сами матросы. Фантазии на дело мало, в основном это драки либо бесконечные разговоры ни о чем. Зима сам почувствовал, как тонет в воспоминаниях.

Без времени. Стены упругие, теплые, мягкие и они пульсируют. Мягкий на ощупь пол.

Если упасть или со всей молодецкой дури врезаться в стену, то травм и синяков не получишь. Прям как в дом, с белыми стенами где душу лечат.

День и ночь не менялись местами. Постоянно наплывал желтый свет с потолка. Единственное событие по которому хоть как-то можно узнать о времени это появление гусениц кормилиц. С какой-то момента Зима считал каждую кормежку. Чтобы хоть как-то ориентироваться во времени.

Немного напрягал человек, который кричал о потере знакомого.

На тридцать первую кормежку этот матрос заявил:

— Я посчитал всех кто здесь есть. Нас было 286. Осталось двести восемьдесят шесть человек после пропажи Зенского — он ходил от бассейна к бассейну и говорил так громко, чтобы все услышали.

— А сегодня когда я пересчитал, нас осталось двести восемьдесят пять! Они похищают нас! Как вы этого не замечаете?

— Не скреби кирпичи! У тебя с головой не все в порядке. Тебе лечится надо пыльник. — крикнул матрос имя которого Зима забыл.

Виктор вспомнил, как после работы он приходил домой. Что-то читал в сети. Чем-то занимался в квартире. Ухаживал за микро деревом которое росло на подоконнике. Говорил о бесконечно важном с женой. Но сейчас не помнит о чём он с ней говорил.

Воспитательной корпус почти не оставлял времени. Зима бегал, прыгал, стрелял. Он постоянно учился убивать. Он уничтожал симуляторов андроидов. Он учился обороняться. Он в корпусе не слышал о свободном времени.

А сейчас Зима измеряет боками живое помещение, считает каждый приход гусениц кормилиц, и слушает сумасшедшего человека. Еще Виктор с кем-то дрался. Или не дрался, а на самом деле он перепутал драку с той которая была в воспитательном корпусе. Там еще Берн был. Зима помнил голос этого друга по приемам пищи, но забыл как выглядит лицо Павла. Виктор даже шевелюру помнит, но на месте лица Берна мутное пятно.

— Они нас по одному заберут! Вы все лежите или шатаетесь! Ждёте, пока пожрать вам гусеницы насрут! И не понимаете, что нас кормят на убой! — громко кричал сумасшедший матрос.

— Да захлопни хлеборезку. И без тебя тошно — сказал ранее пухлый матрос, он за время службы в воспитательном корпусе приобрел атлетическое тело и напрочь отбил себе мозги.

Да, не отбил мозги — не служил. Думать в воспитательном корпусе опасно, желательно только исполнять приказы старших по званию. За время проведённое в живой комнате, даже намеки на субординацию, как рукой сняло. Хотя среди взятых в бою матросов были старшины и даже целых два офицера. Почему-то с исчезновением информационного ядра, пропала вся эта зеленая шелуха вбиваемая старшинами в воспитательном корпусе. Все стали равны. Все ели ползая на коленках гель, создаваемый гусеницами.

Зима думал, когда же они встанут с колен? Кто их поставит на ноги? А пока получалось только упасть на задницу.

После сорок второй кормежки осталось двести восемьдесят пять. О чем громогласно заявил сумасшедший матрос. Виктор в это время совал руку в дыхательное отверстие и вынимал конечность оттуда. Совал и вынимал. Кто-то из матросов повторил за Зимой манипуляции с отверстием.

Виктора напрягало, то что над головами людей больше нет имен фамилий званий. Приходилось со всеми знакомиться и запоминать кто есть кто.

Сорок девятая кормежка. Пропали целых два пленника живой комнаты. Виктор в это время размазывал гель по лицу. Он был обнажен как все. Но лицо у Зимы получило узор.

— Зачем ты это сделал? — спрашивает матрос небольшого роста, но с широкими квадратными плечами, с искрой любопытства в больших голубых глазах.

— Я созову новое племя. Мы нарисуем на лицах наши души, но никому не расскажем, что означает узор. Пойдешь ко мне в племя? — толи в шутку то ли серьёзно сказал Зима.

— Эээ. А, что мы будем делать? Если я к тебе вступлю? — покачиванием плеч легким перетаптыванием с ноги на ногу источал волны сомнения матрос.

Виктора попёрло. Мужчина внутри себя улыбнулся ситуации. Он не задумываясь поднялся на ноги, руку с оттопыренным пальцем задрал вверх и ответил:

— Мы будем искать рукой в дыре истину. Мы будем ловить гусениц и смотреть на то как они еду выделяют. Мы обойдем каждый бассейн и в каждом из них поплаваем!

Матрос открыв рот слушал Зиму. А на следующей кормежке Аскольд нанес узор из геля на лицо. Они с Виктором исследовали руками дыхательные дыры в стене.

На пятьдесят пятой кормежке пропало три матроса. Сумасшедшему разбили нос. Он капал по всюду кровью и верещал на весь зал.

К племени Виктора присоединился Григор. Зима убил гусеницу и откусил ей голову. Как только сок внутренностей из гусеницы попал в рот мужчине, матрос потерял сознание. Он видел цветные сны. Настолько яркие и достоверные, что Зима поверил — Есть путь в живой комнате, если им пройти, то можно выбраться из круга кормежек и маяния с места на место.

Шестьдесят первая кормежка. Пропало два матроса. Пошли нехорошие разговоры. Люди косятся на племя Виктора. Один из матросов зубами вцепился в живую стену. Он как собака мотал головой из стороны в сторону, пытался порвать живой барьер. Стена в месте укуса словно дрожала от боли.

Через пару кормежек пропал матрос кусач. Людей становилось все меньше.

Все больше матросов мазало лицо съедобным гелем. Племя Виктора росло. Чистые лица начали подозревать разрисованных.

— Это они! Чего они лица разрисовали! Чего они лица разрисовали! — кричал сумасшедший и шарахался от каждого шороха, ладонями лицо прикрывал.

Виктор сбился. Во время какой-то из кормежек недосчитались сумасшедшего матроса. Племя Виктора сосредоточилось около дыхательных дыр. Остальные люди сгруппировались в другой стороне комнаты. Появилась незримая граница, которую старались не пересекать подозревающие друг друга стороны. В чистиках, ожидаемо, главным стал Гарри Молот. Особым интеллектом он не отличался, но при помощи пудовых кулаков легко решал спорные вопросы и улаживал разногласия.

Виктор еще раз откусил голову гусенице. На сей раз после "цветных снов" Зима почувствовал слабость. Ему показалось, что яд, который содержится в гусеницах, вытягивает из Виктора жизненные соки. Слабость. Сухость в горле. Ломота в конечностях. Человек ощущал себя так плохо, что поклялся больше не грызть гусениц.

Через несколько кормёжек, один из матросов попытался ударить смотрителя. Больше драчуна никто не видел.

Виктор только отошел от действия яда. И в это время пропал Ли, член племени Зимы.

Чистик перешёл незримую границу.

— Да я ищу тело! Вдруг он где-то в бассейне лежит. Я только посмотреть — говорил матрос чистик.

Шепотки пробежали по членам племени. Темнит чистик. Он всё вынюхивает и высматривает. Они что-то задумали. Десятки глаз провожали нарушителя границы. Многие члены племени сжимали с хрустом пальцы в кулаки.

Нарушитель сжался, весь сгорбился и хотел казаться ниже чем есть. Острые взгляды кололи матроса. Движения человека становились неуверенные. Он споткнулся на ровном месте.

Виктор смотрел на потолок временами мужчине казалось, что потолок смотрит в ответ. В такие минуты вождь тряс головой, пытался отогнать видение.

Еще какая-то по счету кормежка прошла. Зима посчитал своих людей вновь двоих не хватает. Когда мужчина посмотрел на соседний лагерь, он заметил, что Гарри там мечется среди своих. Гигант как зверь в клетке, который недовольно оскалился и бил хвостом по прутам сдерживающего барьера.

Воздух стал вязким. Чувствовалось, как сгущаются тучи и между воздушными слоями пробегают маленькие молнии.

Виктор ощущал как волосы на затылке поднялись. В сжатом кулаке у мужчины копошилась гусеница кормилица, которую он поймал на кормежке.

Молот, что-то тихо говорил своим людям. Он часто посматривал в сторону племени разрисованных съедобным гелем лиц. И взгляды те добротой не отличались.

Виктора, что-то спрашивали. Человек глубокомысленно отвечал, что-то вроде — "вождь не собирает дрова, вождь разжигает огонь". Люди племени кивали головами и вслух соглашались с наставником.

Матрос во время кормежки задел члена племени. Грозная ругань перетекла в драку. Со всех сторон прибыло подкрепление, дрались почти все мужчины в живой комнате.

Гарри возвышаелся над членами племени, он мощными ударами кулаков разил всех попавшихся на пути разрисованных людей.

Казалось, Молот сейчас все племя по округе раскидает. Но падение соплеменников заметил Виктор.

Вождь увернулся от удара, сделал подсечку зазевавшемуся матросу, кого-то локтем пихнул. Зима исхитрился разорвать гусеницу пополам и швырнул сочащиеся ядом части прямо в лицо разящего племя Гарри.

Молот вздохнул пары. Капли яда попали ему в рот. Он остановился в драке и начал лицом мотать, как боксер который сильно по голове получил. Гигант растопырил руки в стороны и рухнул на мягкий пол. Рядом с его лицом мелькали босые стопы. Молот потерял сознание.

После падения лидера, чистые матросы приуныли и быстро дрогнули. Племя теснило их. Племя оставляло за собой лежащих на полу стонущих людей. Виктор был впереди, он на самом острие атаки врывался в толпу чистиков.

У мужчины были разбиты губы и нос, его глаза заплыли он едва видел что происходит. По телу расплывались многочисленные синяки. Но Зима ничего не чувствовал, он пёр вперед на врагов, как обезумевший, пока соперников не осталось. Они либо лежали, либо вообще сдались.

Виктор сплюнул кровавый сгусток и опустился на пол. Он едва не заорал, когда адреналиновая горячка начала спадать, и привела боль за собой. Пришлось прикусить с силой губу. Он вождь теперь ему нельзя кричать.

Х

Когда ты главный тебе нужно заботиться о своих.

Вождь сказал - "Племя, все прыгайте в бульон. Он лечит раны тела. А душу вылечу вам я".

Великая битва от кормежки до кормежки сплотила племя. Разрисованные люди помогали друг другу, хвастались победами в драке и ныряли в бульон. Бассейны заполнились лицами с узором души на коже. Бульон не смывал с лиц засохший питательный гель.

Виктор нырнул в бульон последним. Он когда вынырнул, часто поглядывал в сторону лежащего гиганта, над которым склонился один из матросов подручных.

Зима плавал в живой плазме. Он вспоминал покрытый плиткой школьный бассейн. Где мальчик наперегонки плавал с девочкой. Странно ему казалось, что все детские воспоминания остались в детстве. Виктор заигрался с девочкой, она так быстро плыла, что купальник съехал и стала видна острая девичья грудь, расплывающаяся под водой.

Виктор впервые увидел эту часть женщины и тяжело задышал. Девушки в школе ходят в закрытой одежде, ни дай "Диптех", кто-нибудь хоть немного оголится. Сразу комиссия по этике будет часами песочить угрожать исключением после которого не получишь информационное ядро.

Девчонка не заметила конфуза, она улыбалась мокрыми губами и быстро дышала, скидывала капельки со рта в воду бассейна. А Зима почувствовал жар внутри смешанный со страхом.

И не зря мальчика и девочку застал учитель по физической подготовке. Он тревогу поднял, когда увидел полуголую девушку. И Зима с (имя забыто) прошёл через весь ад комиссии по этике. Сочетание слов морально этическое воспитание до сих пор из глубин личности Виктора вызывает лёгкую оторопеть.

Зима через продолжительное время почувствовал облегчение. Раны полученные в драке перестали болеть. Дышать стало посвободнее, бровь больше не шипела, а кровь перестала течь из рассеченной брови и разбитого носа. Виктор нырял и насколько можно задерживал дыхание. Он чувствовал, как тело пропадает на несколько секунд, и душа летает в пустоте внутри бульона. Оздоровленный мужчина выныривал, немного подышал и вновь на глубину, порхать в нигде и никогда.

После кормежки Вождь обнаружил, что не хватает двух соплеменников. Матросов Молота никто не считал. Сердце сжалось под ребрами. Не хорошо. Зима никак не влияет на ситуацию. Он сжимает кулаки, прикрыв глаза рыщет взглядом по округе.

Виктор идёт к дыхательным отверстиям. Он касается гладкого подбородка. Человек находится в живой комнате долго, но щетина на щеках до сих пор не растёт. И когда по волосам проводит — вроде тоже не растут. А когда сует руку в дыхательное отверстие обращает внимание на ногти. Они как и были ровно обрезанные короткие, так и остались.

Зима следует за дыханием. Он руку глубоко сунул в дыру когда начался вдох. И вытянул конечность из теплого отверстия, когда случился выдох. Вставлил и вытащил. Вонзил и вынул руку охваченную плотью комнаты. Внутри пальцами Виктор нащупал горячие стенки. Впервые ему на ощупь попались какие-то жесткие бугорки.

Он подушечками пальцев коснулся бугорков и осторожно нажал на уплотнения. Чуть погодя Зима надавил на них с силой. Также мужчина крутил пальцами по возможности задевал уплотнения в теплой дыре. Живая едва заметно дрожащая стена - замерла.

Виктор видел, как дыхательное отверстие расширилось до узкого туннеля. Зима без раздумий залез в расширенную дыру. Плотно горячие стенки охватили голого человека. Он извивался червяком, полз по туннелю. Вождь кряхтел, рычал, едва протискивался.

Было душно в туннеле, дышать там совсем нечем. Но воля тянула человека вперед на последних остатках сил.

Виктор сделал последний рывок и выпадал из двух створок напоминавших вертикальные губы.

Обнаженный человек шумно выдохнул.

Виктор кричал от боли, весь покрытый красными разводами, дорожал в луже выделений.

Он смотрел на свои руки, крутил ладонями перед глазами, внимал каждый палец. Они сверкали на молочно-белом свету текущему с потолка.

Зима лежал в широком туннеле. Он пытался надышаться. Воздух казался вкусным и приятно наполнял лёгкие.

Виктор с трудом встал на дрожащие ноги. Человек осмотрелся, туннель был широкий, уходил вдаль и сворачивал вправо. По стенкам, под кожей ветвились пульсирующие сосуды. Кожа на ощупь была мягкая, не чета той которая застилает предыдущую живую комнату.

Зима отошел от стены, подошел к губам под которыми лежал. Внизу на полу натекла целая красная лужа. И запах стоял металлический. Виктору показалось, что он слышит голоса. Мужчина раздвинул губы и закричал:

— Эй, я здесь! Давайте сюда!

Через несколько коротких тиков времени в туннеле между губ появился первый член племени. Зима схватил "рисованного" за руку и принялся помогать человеку вылезать из узкой живой трубы.

Виктор вынимал людей из губ, помогал им вставать. А когда Зима уставал, ему помогали уже вылезшие, оклемавшиеся члены племени. Они ныряли между губ И вытаскивали товарищей на свет большого туннеля.

Вскоре почти все члены племени были перенесены. Начали вылезать матросы. Зима кивнул своим — помогайте им несмотря на то, что они другая сторона.

Вскоре, почти все плененные в бою на жижевом поле матросы вылезли на белый свет.

Последний в туннель между губ полез очухавшийся Гарри Молот.

Ему было очень сложно, гиганта сильно сжимало в узком отверстии. Зима и члены племени по очереди пытались помочь бугаю.

— Аааа, не могу. Давит. Тяните меня! Как же больно! — Кричал Гарри в узком туннеле.

Вскоре стенки малого туннеля схлопнулись. И между губ потекло красное. Виктор едва успел отшатнуться. Страх иголки в сердце вонзил. Еще секунда, и Зима мог остаться без головы. Кто-то из матросов вскрикнул.

Когда Вождь заметил понурые лица, он жестом к себе привлёк внимание и заговорил:

— Я нашел путь. Мы должны идти отсюда. Ради памяти о павших. Мы обязаны поскорее покинуть это плохое место. Вперед, все за мной! — после короткой речи Виктор пошел первый глубь широкого туннеля. И люди пусть и неуверенно, но последовали за Вождём.

***

Мягкая кожа стен скручивалась в длинный туннель. Виктор иногда трогал структуру, ощущал ладонью тепло и движение под тканью. Пространство слегка сжималось, словно желало по скорее выплюнуть идущих по коридору людей.

Туннеля полотно то глубоко тянулось, то изобиловало поворотами. Кожа стен была разных оттенков розового, на которых иногда встречались прожилки синего или фиолетового цвета.

Зиме казалось, что смотрители водят взятых матросов кругами. Сначала человек внимательно осматривал каждый сантиметр пути. Трогал все доступные руке детали. После вдаль смотрел и обращал внимание только на круглые разлинованные вмятины, которые иногда встречались на стенках туннеля. Первое время вождь ощупывал эти вмятины, гладил их, пальцами везде жал. Никакого эффекта от исследования не было, разве, что любопытство осталось удовлетворено.

Когда Зима почувствовал усталость в ногах, а матросы послабее начали отставать от основной группы людей, вождь привел всех к воде.

Влага жизни заняла половину ширины туннеля. Потоки чистой на вид воды, падали с потолка в отверстие на полу. Виктор заметил, что водопад очень ровный, не брызгают беспокойные капли по сторонам.

Вождь подошел к источнику и зачерпнул ладонями прохладное содержимое. Он с усилием оторвал руки от водопада, поднёс складушку к лицу, вдохнул. Ничем странным не пахло. Тогда Зима осторожно отпил со сложенных лодочкой ладоней. На вкус вода оказалась приличной, без лишних заметных языку примесей. Человек разом выпил всё, что было в ладонях и потянулся за добавкой. Далее Виктор сказал:

— Вода чистая. Пейте братья мои и отдыхайте, нам предстоит долгий и да извилистый путь. Путь по которому я вас с честью проведу. Отдыхайте пока и сил набирайтесь.

Люди разбрелись по туннелю, кто пил воду, кто присел на пол, были те кто прямо на живой пол улёгся.

Виктор сел у стены. Он облокотился на мягкую кожу и смотрел в сторону тихо журчащего водопада.

Взгляд у вождя помутнел. Он посмотрел на ладони и попытался вспомнить, где потерял гусеницу кормилицу. Кажется когда вылезал через дыхательное отверстие.

Ноги у человека слегка гудели, а вода в животе приятно булькала. Зима посмотрел на ноги покрытые тонкими темными волосами, он почесал голень и оглядел людей у водопада.

Членов племени осталось чуть меньше чем остальных матросов. Но все идут за Зимой. Идут пока есть путь. Только куда все идут? Можно ли из этого места выбраться?

А когда человек понял, что отдохнул, он поднялся на ноги и громко сказал — "Пора идти".

Сотни голых стоп шлепали по коже коридора. Люди шли молча. Редко говорили на пустые касающиеся пути темы. Виктор впереди он как пастух за которым двигалось безвольное стадо.

Аскольд топал чуть позади Зимы. Он смотрел на густо перетянутую жилами спину Вождя.

Он помнил первый разговор, когда из всех людей только Вождь предположил, хоть какое-то дело. Остальные только лежали, бродили, жрали и дрались.

Каждый раз когда белый крепыш погружал руку в дыхательное отверстие он светлел лицом, словно мужчину ангел поцеловал. Аскольд смотрел на вождя, крепышу хотелось дотянуться до того, кто знает, что делать.

Нет не сжать в ладонях грудь, и ласкать бедра, как Аскольд делал это с обаятельными женщинами, за что не раз побывал на "ковре" у комиссии по этике. А он хотел положить руку на плечо вождю, или пожать ведущему человеку ладонь. Аскольд оглядывался, там за сотнями сосредоточенных лиц, виднелась темнота покинутого людьми туннеля. Словно кто-то сзади за бредущими матросами постепенно выключает свет. Аскольд даже поежился, когда увидел, как темнота по пятам идёт за ним.

Рука где-то за спинами всех прячет в ладони острый камень похожий на кость.

Через тысячи шагов Виктор заметил пустоту в туннеле по левую руку от человека. Он подошёл узнать, что там. И открыл рот, да задышал быстро, глаза человека расширились.

Перед невольным наблюдателем с высоты открылось живое помещение.

Зима видел круглые дрожащие структуры оканчивающиеся вертикальными губами. Двойные врата которые открывались, из них выпадали существа с телом собаки и осьминогом вместо головы. Дрожащие, влажные щенки вставали на нетвёрдые лапы. В лицо дул ветер с ароматом жареного белкового концентрата.

Малыши сжимали и разжимали щупальца, словно щенки слепые, которые ищут живительный сосок матери.

Виктор вздрогнул, когда смотрел на движения живущих своей бытией щупалец.

Новорожденные собаки сползались, спотыкались, шатались в кучку. Они касались друг друга дрожащими отростками на мордах, принюхивались и покусывали.

К кучке щенков подошел зверь. Он выглядел как перебравший со стероидами кобель. Когда старший ступал по комнате под гладкой шкурой перекатывалась мощь рельефных мышц. А Виктор чувствует холодок, пробегающий по спине.

Щупальца на морде напоминали корни молодого дерева. Он почти не шевелил своими отросками, не издавая звука обошел всех новорожденных, словно обнюхал их.

Кобель схватил одного из щенков и подкинул дрожащее существо в воздух.

Щен крутился в воздухе и звонко шлепнулся на пол. Малыш не встал на лапки. Головой замотал. Щупальца на морде щенка опали.

И кобель заморыша лапой грубо со своего пути скидывает подальше от кучки щенков.

Старший наклоняется, щупальца растопыривает, щенки окружают каждый своим отростком присасывается к корням кобеля.

Через миг. Огромный песьминог, дрожит, сжимается, и распрямляется. Кобеля выворачивает на изнанку, на пол и щенков изнутри песьминога летят знакомые гусеницы. Виктор когда это увидел почувствовал вкус яйца на губах, а также позывы к рвоте.

Гусеницы изнутри испугались, и залили всё до чего могли дотянуться питательным гелем. Щенки с бодростью кинулись макать щупальцами в какушки кормилиц.

Чуть дальше группа средних песьминогов бежит по залу за большим кобелём. Впереди стаи по помещению копытами шлепают по коже, голые почти овцы, без головы, со сжимающимся отверстием вместо шеи.

Песьминоги окружили овец. Вожак кинулся, прыжок, с копыт сбил и щупальцами в тело дрожащей жертвы впился. Круг подростков за альфой на овцетопах дрожащих сомкнулся. Полетели клочки плоти и красные капли во все стороны.

Виктор смотрел на расправу прикрыв пальцами рот.

А дальше места охоты, были видн глубокие ниши у самого потолка.

По площадке шли кобели. Они в щупальцах тащили песьминогов, чьи конечности иссохлись, а отростки на мордах висели почти не шевелились. Серебряные волоски на шкурах, их блестели.

Поджарые кобели с живой ношей в щупальцах идут медленно степенно, словно маршируют на площади. Виктор слышит как по бетонопласту стучат сотни сапог.

А в конце ниши дымится чан, куда кобели скидывали тяжёлую ношу. Серебряные песьминаги падали в темноту. Кобели уходили опустив щупальца.

Если присмотреться, то от чана можно было увидеть толстую кишку которая шла к круглой структуре с губами вратами.

Из чана были слышны хруст, писк, чавканье. Кишка дрожала. А через несколько вдохов и выдохов, губы на круглой структуре раскрылись и в мир упал мокрый щенок с торчащими во все стороны щупальцами.

Виктор в последний раз взглянул на отверженного щенка. Кобель увел куда-то стайку воспитанников.

А выкинутый из кучи заморыш лежал, уже весь объятый гусеницами кормилицами, которые медленно пожирали юную плоть. Зима отшатнулся, он согнулся, мужчину рвало, но ничего не покидало его желудок.

Последним, что Виктор заметил, был бой двух молодых песьминогов, они бросились друг на дружку и обжигали псиные тела щупальцами. До людей столпившихся перед провалом в зал песьминогов, донеслась грызня, а лиц коснулись горячие капли.

Зима впереди, люди идут за ним. Виктор чувствует "хвост", который появился сам после неосторожной фразы. Мужчина погрузил пальцы в короткие волосы. Он взъерошил короткие волоски. Зима чувствовал, что чесались корни, будто кто-то грыз кожу Виктора на голове.

Коридор с каждым пройденным шагом практически не менялся. Стены сливались с полом. Вибрировали. Виктор плыл. Кожа к коже. Сосуд к сосуду. Он перестал прикасаться к стенам. Человек не обращал внимание на светящийся потолок. С каждым шагом мужчина все глубже "уходил" от мира, взгляд у Вождя расплылся.

На пути Зимы, часть стены, дрожью покрылась. Вспучилась. Человек замер. Горб на стене поднялся. Лопнул с громким хлопком. Люди вскрикнули с неожиданности.

Из стены в коридор вышел смотритель. Такого ранее пленники не видели.

Существо напоминало человека. В темноте можно по силуэту спутать. А поближе посмотришь, да на свету - Да, у него же лица нет!

Голова есть, а лица нет. Ни носа, ни глаз, ни рта. Даже намека на типичные человеческие выводы нет.

Оно стоит посреди коридора. Существо медленно повернуло голову. Кажется, что на Виктора смотрит. А как? Ведь глаз у смотрителя нет. И грудь аморфная И между ног совсем ничего нет. Этакая незаконченная фигура из плоти человека.

Зима сначала руками прикрыл лицо. Через несколько мгновений Виктор опустил ладони и пристально посмотрел в лицо существа без лика.

Сердце быстро и долго билось. Много вдохов и выдохов сменило друг друга, когда смотритель наконец нырнул в стену.

***

Разворот журнала. На нём развалилась обнаженная белокурая красотка. Её величественные груди тряслись на бумаге, соски стояли словно ракеты на старте желающие взлететь на орбиту. Кожа у девушки бронзовая. Треугольник между ног манил. Она полные, спелые бедра слегка сжала.

Журнал дрожал перед глазами. Полный человек тяжело дышал. Он открыл рот, хватал душный воздух. Замер. Штаны запахнул. Сидел толстяк, расслабился на скрипучем стуле. Смотрел на батарею экранов на стене. И журнал свернул в папку его спрятал, а её полодил в ящик который был прибит под пультом.

Картер с брезгливой кляксой на лице салфеткой вытер руки. Он машинально потянулся за сигаретой. Закурил и откинувшись на спинку стула, глазами пробежал по мерцающим экранам.

Картера привлекло движение на одном из телевизоров. Он колёсико на пульте крутил, изображение приблизил. Заметил знакомые согнутые фигуры. Человек с кряхтением крутил рычаги наводки. Белый крестик на экране совместился с силуэтами копошащимися в кучах бетона и кирпичей. Объемные розовые пальцы потянули напружиненную гашетку.

Грохот из динамиков разрезал слух. По экрану в сторону темных фигур летели яркие белые черточки.

Там куда попадают снаряды, взлетают серые пыльные фонтанчики. Картер корректировал огонь по белым черточкам, и тянул крест экрана за темными фигурами которые бежали по холмам хлама. Человек видел как линии трассеров сливаются с мусорщиком, маленькую фигурку сбило с ног, перекрутило в воздухе и кинуло на кучу хлама.

Толстяк улыбнулся. Темные фигурки сбежали за поле зрения телеэкрана.

Картер потёр влажные ладони. Он достал рабочий журнал и что-то на желтую бумагу записыл черной ручкой.

Со скрипом открылась дверь внутрь комнаты вползло щупальце размером с анаконду. Оно медленно исследовало пол. Залезло на пульт. Мужчина напряженно следил за скользким гостем.

Оно проползло по экранам, вновь на пульт упало и нажало на одну из кнопок пульта.

Круглый мужчина сжал губы. Он нервно покусывал кожу, жевал её во рту. Пахло корицей с яблоком.

Щупальце медленно ползло назад полу и осторожно закрыло за собой дверь.

Картер шумно выдохнул. Он из кармана вынул носовой платок. И протёр капельки пота выступавшие на широком лбу.

После чего объемный мужчина зашел в угол помещения откуда достал бумажный пакет. Осторожно шурша серой бумагой, человек дрожащими руками вытащил на скудный свет большую булочку с бурой, хорошо прожаренной мясной котлетой, светло желтым ломтиком сыра и разной свежей зеленью. Так же из пакета родилась стеклянная бутылка с темной жидкостью внутри, её запотевший стройный стан, мужчина поставил на пульт, прямо на пятно в виде коричневого круга.

Облизывая пухлые губы Картер полюбовался булочкой. Повертел её так сяк. Принюхался к еде. После чего широко открыл рот и крепко желтыми зубами откусил большой кусок. Он механично подвигал челюстью, с причмокиванием жевал булочку. Вкус жареной котлетки отлично гармонировал с нежностью булочки. Между зубами плавится сыр и отлично связывает мясо и хлеб. Зелень едва чувствовалась пикантной ноткой, мягко вплеталась в послевкусие.

Крошки липли к жирным губам, падали за ворот рубашки, сыпались на брюки и летели на пол. Пшикнула в честь открытия газировка. Губы жадно припали к продолговатому горлышку. Глотки газировки шарами скатывались по горлу и смывают еду вглубь желудка толстяка.

Картер со скрипом откинулся на спинку стула. Он стряхнул с брюк крошки и слегка погладил себя по животу. На пульте перед толстяком лежал бумажный пакет, рядом с ним почти выпитая тёмная газировка. Оператор закурил, не спеша тянул дым из папиросы. Он наблюдал за тем, как дымные кольца растворялись в воздухе.

Человек закинул руки за голову и дежурным взглядом окидывал ряд телевизоров. Сигарету зажал в губах, бумажной палочкой с табаком двигал вверх-вниз. Стопой натоптывал какой-то знакомый мотивчик. И уголки губ полного человека потянулись к маленьким ушам.

***

Живой коридор упирался в перекресток. Где много входов выходов и надо выбрать один. Или разделится на две или несколько групп. Виктор вспоминает, что в школе такие проблемы решали за него координаторы класса.

Все застыли за спиной вождя. Никто не говорил, и не шептался. Было слышно как вибрируют стены в туннеле. Все смотрели в спину пастыря.

Зима долго не думал, он выбрал крайне левый туннель. Смело зашагал в темный зев.

Аскольд тронулся за Виктором. Иногда мужчине казалось, что он ничего не видел кроме спины вождя. А временами ему чудилось, что кожа Зимы светится изнутри. По первой, младочел мотал головой из стороны в сторону и глаза тёр, но вскоре привык. И улыбался свету тела поводыря.

Коридор пересекал коридор. Перекресток сменял перекресток. А Виктор все меньше вглядывался в окружение туннеля. Взгляд Зимы расплывался и проваливался куда-то внутрь мыслей.

Виктор помнил, как на уроках по человековеденью они всем классом наблюдали за лабиринтом под стеклом. Внутри под прозрачным куполом бегали крысы и мыши. Школьники нажимая на кнопки, меняли направление путей в мышином царстве. А в особых местах дети могли бить током постояльцев лабиринта, пускать ядовитый газ, лазером шкуру поджигать и устраивать прочие ловушки для грызущего племени.

Как сейчас, Зима видел среднего крысака, с подратой белой шкурой, с рыжим пятном на потертой морде, с хвостом на половину откушенным.

Мальчик весь тянутся к зверьку, кулачки сжимал, когда любимчику грозила опасность. Рыжик искусно избегал ловушки, обходил страшные места в лабиринте. А когда в тупик куда забрался зверёк, одна девочка захотела пустить ядовитый газ. Зима так сильно толкнул негодяйку, что она заплакала и побежала жаловаться учителю. Но "ядовитую" кнопку нажать не успела.

Крысы и мыши суетились в лабиринте. Кто-то оставался в живых и находил выход. А кто-то, как говорил учитель — Подыхал от голода скотина нерешительная.

Рыжик носился по лабиринту, он грыз мышей когда те мешали в пути. И дрался с крысами с которыми не смог разделить дорогу. Он отбивался, от групп мышей которые сбившись в стаю пытались выжить сообща.

В какой-то момент Рыжик резко остановился. Застыл. Медленно поднялся на задние лапки и посмотрел сквозь стекло прямо в глаза Виктору. Маленькие черные точки глаз расширились до размера канализационных люков. Зима взглянул в бесконечную черную пустоту глаз крысака. Мальчику показалось, что его внутрь в темноту затягивает.

Ребенок отшатнулся, он быстро задышал, глаза очень широко раскрыл, рот ладонью прикрыл и замычал в пальцы. Горячие иголки закололи по всей коже. В брюхе мальчика проснулось, склизко ползало внутри что-то холодное и бесконечно чужое.

А Рыжик забился в угол и через три дня издох.

Виктор задумался, почему раньше, когда внутри было информационное ядро мужчина ничего из школьной жизни не помнил?

По пути попадались смотрители. Но они больше не вызывали такого ажиотажа у людей, стали привычной деталью обстановки. Если это не один и тот же смотритель, то их безумно много в этом месте.

На очередном привале Зима посчитал своих. Племя поредело на двоих людей. Каким образом они пропадают? Все идут за Зимой. Все у всех на виду. Но люди как-то пропадают. Виктор осматривает членов племени, остальных матросов он не считал. Свои смотрят с теплотой в глазах, остальные просто смотрят. Чужих цыплят никто не считал. На то они чужие, в своё время не захотели в племя, теперь пусть расплачиваются.

ХI

Туннели перекрестки туннели. Кожа на пятках загрубела, стиралась о шершавость пола. Куда мои цыплята пропадают? - думал Виктор топавший впереди группы людей.

Стены плыли, стены дрожали перед замыленными глазами Зимы.

Матросы пустыми глазами смотрели на Виктора, а люди племени словно ожидали что-то от вождя.

Виктор часто оглядывался. Он старался заглянуть в лицо каждого идущего за вождем. Там в сиянии многочисленных глаз витала надежда, расцветала обеспокоенность, а где-то во взглядах прорастали огоньки веры.

Зима ощущал жар между лопатками. И у Виктора неприятного свербило в затылке. Странное чувство рождалось внутри человека. Словно в черном цвете красные пятна размывались. Поглощались темнотой и вновь ярко мерцали. Капли крови в ночи. Алые брызги в грязи. Откуда она? Ты родился в мире бетона и стекла, где успел вляпаться в жижу?

Тяжёлое дыхание за спиной. Губы сжаты до острой линии.

Виктор шел впереди всех. Племя шлепало стопами по коже коридора за вождём. Матросы устало плетутся за организованной группой разрисованных людей. Зима думает о том, сколько он уже идёт и почему есть и пить не охота?

Привалы чередуются с, по ощущениям, долгими переходами.

Иногда вождю казалось, что на стенах туннеля появляются глубокие молниевидные борозды. Но когда мужчина тянул к ним пальцы, то понимал что это всего лишь игра света и тени.

А через несколько сотен шагов на полу туннеля появились короткие серебристые волоски которые почти не ощущались огрубевшими стопами. Зима склонился над одним из волосков попробовал его вырвать. Но не смог. Волос в корне держался крепко. Кожа туннеля содрогнулася от манипуляций вождя.

Виктор по привычке опирается ладонью на теплое углубление в стене.

Тело здесь, а голова плывет по волнам мыслей. А под рукой появляется пустота, и Зима проваливается в помещение. Шум в туннеле, лица удивленные появляются в проеме.

Это комната, где посередине возвышается яйцо размером с грузовой мобиль. Оно покрыто сетью толстых капилляров и цвет имело бежево розоватый. К яйцу подведены магистрали из сосудов. Оно каждый тик времени сжималось и разжималось. Сосуды как шланги вздрагивали, перекачивали темно алую жидкость куда-то в потолок.

Виктор подошел к яйцу, так, что чувствовал тепло и услышал лёгкий ритмичный звук. На миг Зиме показалось, что внутри яйца виден человек гигант, который то руки и ноги широко расправляет, то сжимается до состояния эмбриона.

Члены племени стали полукругом за спиной вождя чего-то ждали. Остальные матросы, кто зашел в комнату, а кто застыл на пороге так и не войдя.

— Это сердце. Благодаря ему все здесь живёт. Оно не главное, слишком мало чтобы все содержать. Оно одно из многих — изрек "мудрость" вождь.

— Я не понимаю зачем они это делают — посмотрел вверх Виктор и продолжил — но мы пройдем этот путь до конца. Я проведу вас.

Пока Зима говорил, один из шатающихся туда-сюда матросов подошел к яйцу и пальцами ткнул в мягкую плоть. Дрожь пошла по живой структуре. И яйцо замерло. Красное перестало подниматься по сосудам.

Глаза и рот матроса спорили, кто шире раскроется. Он неуверенно двинулся назад, подальше от застывшей структуры.

— Ты что натворил? — вырвался голос из толпы. По лицам людей прошла волна, одни рты открылись зубы до хруста сжали и глаза до точек сузили, другие пленники глаза расширили, рты открыли, лбы влагой холодной покрыли, третьи люди застыли, словно льдом залиты.

Комната бурлила. Стены тряслись. Крики в уши били.

Матрос обнаружил, что один стоит в центре помещения. Мужчина дышал быстро и головой вертел по сторонам, возможно глазами искал лицо, хотя бы с граммом поддержки.

Виктор вспомнил, как смотрели взрослые и дети на кудрявого смуглого мальчика, который воровал цветные шоколадки из автомата со сладостями. Внутрь Зимы пришли щекотка и Вождь почувствовал, что ему не хватает воздуха.

Стена разбухла. Шары из плоти комнаты медленно вылезли. Закружились в воздухе.

Люди бросились во все стороны, прилипли к стенам, многие присели и пригнули головы. Как будто в центре комнаты взорвалась бомба и всех взрывом раскидало.

Посреди комнаты застыл один единственный человек.

Шары из плоти сосудами обтянуты. Они нашли стоящего на дрожащих ногах матроса.

Человек кричал, как свинья на бойне под поднятым ржавым топором. Тонкий голос осознавшего ситуацию человека, уколол в сердце, в ноги пришла слабость. От таких выворачивающих нутро звуков хочелось бежать без оглядки.

Стражи комнаты прилипли к голове виновного человека. И он замолкает, перестает дрожать. Стоит в тишине как манекен, которого жадно с головы поглощают два куска фарша с пульсирующими по окружности синими венами.

После того как ноги погрузились в разбухшие шары, Виктор задрожал всем телом. Он тёмными глазами смотрел на пустое место, где раньше стоял человек. Внутренности колола мысль - одна ошибка и нет тебя. Дух от осознания перехватило.

Вождь осмотрел людей и громко выкрикнул: — Будьте осторожны и постарайтесь ничего здесь не трогать!

Многие люди тогда быстро отошли от стен. Ладошки, которыми касались опасной комнаты, потёрли о себя. Большими глазами смотрели друг на друга.

Послышался хруст. Зима посмотрел в сторону откуда пошел звук. Это яйцо напомнило о себе. Плоть его рвалась. Красное сквозь трещины хлынуло в заполненную матросами комнату.

Некоторые из матросов не выдержали и сбежали из комнаты в туннель. Больше сбежавших Зима никогда не видел.

Разлетается на ошметки яйцо. Красное комнату заполняет могучей волной. Ноги людей заливает, алый поток.

Из останков яйца поднимается человек гигант залитый с головы до пят темно-бордовой жидкостью. Люди оставшиеся в осквернённой обители, вскрикнули. А Виктор сжал кулаки, он узнал человека из яйца.

***

Круглый, белый циферблат, малая, но толстая стрелка стояла на угловатой цифре девять, а длинная, но тонкая коллега указывала на двенадцать.

Картер смотрел на время глазами с темными кляксами на нижних веках. Он почти не моргал. Глаз массивным пальцем потирал. Горбился над пультом человек. По широкому лицу оператора бегали огни от мерцающих на стене экранов.

Иногда Картер медленно, опираясь на пульт поднимался с ворчащего стула. Он по началу прихрамывая, потом ровно ходил по комнате из угла в угол. Пускал дым в потолок. Часто приходилось нагибаться над пультом, так, что шар живота касался кнопок. Толстяк стрелял по мусорщикам которые чаще стали попадаться на глаза многочисленным экранам.

Раньше, когда Картер палил по закутанным в лохмотья существам копошащимся в мусоре, он облизывал губы и едва заметно улыбался. Когда белые черточки трассеров попадали в бегущие мишени, по телу толстого человека пробегало тепло. Он ощущал себя так, будто каждый раз забирался на пьедестал, вел счет каждому поражённому мусорщику (самые крутые моменты на кассеты записывал), даже получал от начальства звание "оператор чистильщик" года.

Но в какой-то момент фигуры на экране превратились в монотонные строчки в журнале, всего лишь время на которое приходилось отвлекаться от основной работы. И он перестал считать подбитых мусорщиков. А кассеты с записями Картер раздал коллегам по отделу.

Он ходил, писал, стрелял, курил, иногда говорил с редкими гостями тёмного кабинета. А когда Картер смотрел на часы большая стрелка на девяти, малая стояла на двенадцати.

Зазвенел и стряхнул с себя пыль дисковый цифровой телефонный аппарат с красной трубкой. Картер вздрогнул. Он несколько секунд расфокусированным взглядом смотрел на источник раздражения. Зрачки толстяка сжались, до точек и человек рванулся к телефону. Он, в мгновение ока взмокшими ладонями попытался схватить трубку, чуть не выпустил её из рук, в последний момент поймал над пультом и поднёс к уху.

—Алло.

—Але? Картьер? Мы выслали группу на "девятнадцатую". Глянь там, что да как.

— Уже смотрю.

Говорит толстяк и дергает за рычаги, щелкает рубильники и тычет пальцем в кнопки.

На экране появилось помещение, стены которого напоминали цветом кишечник человека. У потолка висели несколько белых шаров источавших мягкий, белый свет. Кто-то шел за кадром, внизу экрана ползла серая тень.

— Никого не вижу. Пусто.

— Да как так? Куда они делись? Ты еще там покрути. Может, увидишь?

Картер сделал, но ничего на экране не изменилось.

— Нет, ничего нету. Вы же знаете как они могут, как будто чуют откуда мы наблюдаем.

Трубка замолчала. Слышно шипение статики. Что-то щелкало на фоне в динамике. А Картер смотрел на запыленную паутину в которой вяло болталось сухое крылышко мухи.

— Хммм, ну ладно. Слушай не в службу, а в дружбу присмотри за девятнадцатой. Если, что увидишь интересное, сразу мне звони. Хорошо?

— Да, я...

Почти рядом с каждым экраном загорелась красная мерцающая точка. Некоторые из мониторов потухли, словно кто-то перерезал связующий кабель. А на еще "живых" телевизорах творилось нечто невообразимое.

Картер застыл с открытым ртом, на грани слуха, что-то глухо вещал голос из трубки, пока толстяк подсвеченный экранами стоял за пультом.

Да сколько их? Оператор видел сотни фигур в лохмотьях. Они куда-то быстро двигались на каждом из мониторов.

На некоторых экранах показывались замотанные в грязные тряпки морды существ, короткий удар рукой лапой в глаз и по монитору плывут помехи. Нет сигнала.

— Картьер, мать твою, ты что там уснул?

— Они… Их как саранчи! МУСОРЩИКИ! — заорал Картер и бросил трубку.

Он мгновенно ударил большим волосатым кулаком по красной кнопке.

Какое-то время мужчина пытается перестрелять волны существ в лохмотьях. Каждый снаряд находил свою цель, а то и не одну. Но голос механический женский из динамиков постоянно сбивал с ритма предупреждениями:

"Внимание кончился боекомплект, дождитесь перезарядки" или "Внимание ствол перегрет, точность снижена, охладите ствол".

Оператор переключался от экрана к экрану. Везде сеял смерть. Но ранее осторожные мусорщики, тогда не щадя своих жизней, не боясь огня пёрли напролом. Словно табуны диких зверей у которых случился гон, куда-то мчатся без разбору.

Телефоны звенели так что трубки, вот-вот вывалятся из гнёзд. Картер их не слышал, он пытался сдержать волны, делал всё, что мог.

Пока мир сильно не тряхнуло. Послышалось эхо взрыва. С потолка посыпалась краска на голову.

Оператора швырнуло, пульт заискрил, все экраны погасли. Красным под потолком мерцали аварийные лампочки.

Пыль наполняла воздух. Человека ударило током. Толстяк отскочил от рабочего места и нервной походкой, пошатываясь в пыльной взвеси побрел на выход из кабинета.

В коридоре было непривычно темно, только в дальнем конце мигал красный свет.

Из темноты донёсся страшный вой человека, с которым делали что-то нехорошее. Наполовину высунувшийся в коридор толстяк, тут же в полутемный кабинет вернулся, дверь сильно захлопнул и дрожащими пальцами повернул в замке ключ.

После чего Картер побежал к часам которые показывали девять часов, под ними открыл металлическую дверь сейфа.

Оператор вытащил из темноты револьвер в кобуре и принялся его снаряжать зарядами.

Пальцы не слушались, патроны под быстрое с хрипотцой дыхание, проскакивали мимо барабана, звонко катались по полу.

Пусть и с трудом, но толстяк вооружился. И когда он потянулся за рабочим журналом в деревянную дверь кабинета, кто-то мощно ударил.

Картер прижал документ к груди, вытянул руку с гуляющим из стороны в сторону револьвером. Дверь то попадала в зону прицела, то вываливалась.

Следующий удар оказался еще мощнее. По дереву двери вниз поползла ветвистая трещина. А мокрый, с липкой рубашкой человек чуть оружие не выронил.

Третий удар засыпал кабинет останками двери. Внутрь сунулась фигура, настолько высокая, что нужно сгибаться, дабы потолок замотанным в лохмотья телом не задеть.

Картер раз за разом тянул спусковой крючок, револьвер подпрыгивал в массивной руке, вспышки выстрелов освещали искаженное страхом лицо толстяка.

Было близко почти все пули легли в цель. Звон от стрельбы похитил слух, а тощий незваный гость отлетел во тьму коридора. Его босые ноги с черными когтями, заметно дрожали.

Следующий визитёр, тоже порцию своих пуль получил. А когда Картер попытался перезарядить револьвер, в помещение зашел третий гость.

Монстр в мгновение ока подскочил к скорченному в углу человеку.

Оператор успел рассмотреть морду замотанную в тряпки, край видного серого лица с черными без выражения глазами и открытую пасть полную мелких, но острых желтых зубов. Остро тянуло гнилью из раскрытого зёва.

Невидимый замах и настолько сильный удар, что Картер из одного угла в другой перелетел. Толстяк сполз по стенке и упал сломанной куклой на пол. Мир стремительно темнел перед глазами человека, красное капало с пухлых губ.

А Картер видел перед собой лицо кудрявой проститутки, её он снял после смены. Гетера, когда Картер тяжело на ней пыхтел, в самый ответственный момент, округлила пышные губы и сказала — "Ой…"

XII

Знакомое, близкое к звериному лицо, залитое красным будоражило мысли Виктора. Он помнил, как Молота раздавило стенками узкого туннеля. Живой и на вид здоровый Гарри возвышался на матросами которые широко открыли глаза и шептались друг с другом в живой комнате.

Атлетически гармонично созданный гигант, дышал полной грудью и ладонью медвежьей лапой с монументального лица смахивал крупные алые капли.

Зима сжимал кулаки до хруста. Он внимательно рассматривал "новорожденного". Мысли об опасности, щекотали внутри тело мужчины.

И в то же время взгляд Гарри, уже не тот уверенный карий огонь к которому все привыкли. Он после появления был бесцветный точно большие капли воды, замершие в воздухе перед падением.

Рот сухой с трещинами на коже сжимался в линию, зубы кусали внутри нижнюю губу, острый взгляд бурлил дыру в черных коротких волосах Зимы.

Виктор несколько вязких секунд смотрел на Гарри. Гигант не отвечал когда к нему обращались, никаких эмоций не появилось на пустом лице. Единственное, что отличало Молота от симов манекенов, это то что грудь и живот великана ритмично то расширялись то сужались. И если особо не приглядываться, то можно было легко перепутать "новорождённого" человека, с андроидом мишенью, который где-то потерял арбалет с "шокирующими" болтами.

Зима сложил руки в замок за спиной, повернулся и не спеша топая голой пятой по теплой коже пола вышел из комнаты. Люди потянулись за вождём, а замкнул колонну Гарри.

Человек с темными волосами, среднего роста с хорошо развитой мускулатурой впереди группы людей по туннелю идет, а за матросами следует Гигант, который коротко отросшими светлыми волосами кажется почти касается потолка туннеля.

Помимо безликих смотрителей в туннелях попадались осьмипсы. Один кобель с опущенными щупальцами пристроился сзади толпы и коротко семенил за людьми. Матросы побаивались хтонической животины, а Гарри с гладким без чувств лицом шагал за всеми и не уделял внимание твари семенящей сзади.

Встречались смотрители, которые казалось занимались своими делами и не смотрели на массу людей бредущую туннелями не знамо куда.

Люди меньше озирались шли вольно, больше разговаривали, словно привыкли к пути в живом месте. Видимо аборигены так же свыклись с людьми. Или им вовсе не свойственно любопытство. А может люди слишком много о себе думают, что могут быть кому-то любопытны в этом месте.

К первому кабелю за колонной людей присоединяется еще один осьмипес со спущенными щупальцами. Они бредут шагах в трех от замыкающего группу Гарри. Непонятно идут они за людьми или гонят куда-то.

Матросы помнили как их с болью взяли в плен, мужчины часто озирались на "собачек" и некоторые с холодным блеском в глазах шагу прибавляли, другие вздрагивали, или вовсе застывали пока идущие сзади не подтолкнули "очаровашек" в спины.

Когда ноги устали, а взгляд уже искал, где тело бросить "на отдохнуть", перед людьми предстал вход в зал.

Стен и потолка не было видно. Всё залила бесконечная тьма. Она сдавливала в малом круге света людей затаивших дыхание на пороге.

Свет источал крупный шар пульсирующей плоти, которой висел в черной пустоте зала.

К скользящему взглядом по окружающему мраку Виктору, из темноты вышел слегка сгорбившийся смотритель. Он теплыми сухими пальцами бережно охватил руку вождя и потянул Зиму за собой. Через несколько шагов абориген на ходу ко всем обернулся и показал поднятую пальцами вверх открытую ладонь.

Тем людям, кто не понял и пошел вслед за ведомым вождем, путь преградили широко раскрывшие дрожащие щупальца осьмипсы. Они прыгали на самых, смелых, но не кусали, в последний момент давали наглому человеку отскочить подальше от инфернального плода любви собаки и осьминога.

Виктор шел за проводником. С потолка еще один светящейся комок спустился, его свечение было более теплое и густое. Шар летел перед высокой, стройной фигурой ведущей за собой маленького, хорошо сложенного, обнаженного человека в пятне света текущем сквозь абсолютную темноту.

Зима шагал размеренно, он попадал в единый ритм с аборигеном и не совершал никаких лишних движений. Шествовал, как вольный человек, только в глазах мужчины иногда пробегала мрачная тень.

Темнота вокруг какое-то время была молчаливой. Резко как по мановению руки всё вокруг защёлкало, зашелестело, затопотало, застонало, зажило.

Виктор сжался внутри, он быстро водил головой по черноте широкими глазами искал источники звуков. Сколько их? И кто они? Зима чувствует холод страха внутри. Он искал глазами место, где можно не слышать эту какофонию шума вокруг. Место где можно включить лампу и осветить своё лицо.

Пришли, где-то через час ходьбы. Смотритель отпустил руку. А темнота вокруг вновь стала молчаливой.

Зима видел людей. Обычных людей лежащих на каменных ложах. Они имели ссохшиеся изрезанные морщинами тела к которым подходили многочисленные живые шланги. Виктор никогда не видел настолько старых людей. Каждый гражданин города "определенного" возраста просто куда-то уходил. Зиму кольнуло в сердце, он едва на ногах устоял, когда вспомнил как молодые полные сил осьмопсы тащили в щупальцах состарившихся предков.

Виктор стоял один в кругу давно потерявших цвет, но внимательных глаз врезанных в сморщенные от возраста лица. Зима в ответ смотрел на "плоть веков", слышал хлюпанье организмов поддерживающих жизнь в старых телах. Мужчину внимательно рассматривали, каждую деталь человека глазами поглощали. А Виктор не скрывая удивления пялился на тех, кто давно должны были уйти из города. Почему должны? Почему в возрасте определенном? Зима вспомнил рекламные ролики, где были молодые либо среднего возраста люди. Ни одного старика, изображения которых остались только в редких фильмах.

Пахнет пылью и застарелым потом. Под ложами видны завитки паутины.

Виктор почувствовал, в голове мягкость, словно кто-то внутри по черепной коробке проводит шелковой тканью. Он поспешно задышал, попытался руками за голову схватиться, но конечности не шевелились так и висели безвольные.

Всё вокруг Зимы растаяло в темноте.

***

— Давай родная! Давай! — глухо в шлем кричал человек. Его белый скафандр был залит алыми каплями. Он тянул покрасневшие перчатки к круглому дрожащему на операционном столе сгустку плоти. Вокруг стола люди в белых скафандрах стоят, кто помогает человеку тот тоже красным залит, остальные наблюдают за живой историей.

Уходит.

Начинается небольшой кабинет, книги на полках толстые стоят, везде где можно стоят и висят горшки с цветами, стол небольшой на котором старомодные бумаги аккуратной стопкой лежат, эргономичное кресло зовет на него присесть, очень мягкие и приятные изгибы у него. Горит во всю стену экран, на котором виден ряд зигот, некоторые из них помечены красными рамками.

Человек небольшого роста, его черные волосы слегка тронуло серебро седины, он внимательно смотрел на каждое из "начал" жизни. Его взгляд иногда расплывается, мысли мужчины из кабинета уносят далеко.

Уплывает.

В комнате настолько чистой, что пылинка будет смотреться как преступление, машина бомбила мужским семенем женские яйцеклетки. Многие из живчиков имеют несколько хвостиков, или более продолговатую форму головки. А яйцеклетки состоят из четырёх клеток слитых воедино. Весь материал нестандартный.

— Давай блядь!

— Вениамин Павлович она слишком много крови потеряла.

— Без тебя знаю, ты понимаешь, что это последний раз? Если ничего не получится, то всё!

Мужчина размахивал руками, безбожно ругался, срывался на помощников. Они пытались поймать за хвост жизнь утекавшую из замирающей плоти.

Человек поднимался и опускался на носках перед экраном, он руки держал за спиной и слегка дёргал уголком рта.

— Что же вам надо?

В памяти всплывал материал после опытов слитый в утилизатор. Столько семян ушло и ни одно не взошло.

—Давай же!

Кричал мужчина в белом. Трескалась плоть, лилось красное. В отверстие видна сумка из кожи, которая медленно выходила из лона.

— Давай родная!

Через несколько минут на свет появился плод. Сумку спешно разрезали и оттуда появился…

***

Темно.

Живые волны из миллионов существ накатывали на двуногие машины поливающие тварей огнём из всех орудий. Красная боль мерцала в голове.

Огромные стальные птицы скидывали с запредельной высоты бомбы, которые точно попадали в гигантский купол, напоминающий по виду панцирь черепахи. Со взрывами зелёная капля проникла под купол.

Светло.

В большом зале, (Виктор про себя назвал их матками), живые структуры рождали на свет нечто.

Оно состояло из частей человеческих тел, гирлянда из сердец билась на объемной груди, ряды глаз без век с ужасом смотрели на мир с конечностей существа, кишечники обвивали низ существа, всё живое всё трепещет. Невероятная тварь после появления на свет пыталась ползти, но бросила это дело. Видно, как по телу измененного пробегают волны боли. Оно постоянно меняет позу, видно что никак не найдет себе место.

Пелена сошла.

Виктор словно после сна очнулся. Он с недоумением разглядывал лежащих на плитах стариков. Дряхлые люди в ответ не смотрели, большинство глаза закрыли, либо взор отвели. А Зима переминался с ноги на ногу.

Светящийся шар медленно полетел в сторону где остались матросы. Виктору неуютно было стоять на холодном бетоне пола. Мужчина чихал от лезшей в нос пыли. Человеку почудилось, что в спертом воздухе витала вонь гнили.

Зима не смог долго оставаться в объятиях темноты, он через несколько минут побежал вслед за светом.

Благо темнота вокруг молчала. Виктор только почувствовал спиной тяжелый взгляд, от которого по коже забегали мурашки.

Вождь быстро пришёл к своему племени.

Большая часть людей лежала в круге света. Некоторые из соплеменников бродили между тел, точно выжившие после страшной битвы.

Сердце Зимы сжалось. Но когда один из членов племени повернулся со спины на бок, сразу отлегло в душе. Уснули они, пока ждали вождя. Всё хорошо. Немного беспокоит фигура гиганта сидящего скрестив ноги в отдалении ото всех. Гарри заметил взгляд, повернул голову к Виктору. Взор у бугая прояснился от всегдашней пелены. И Молот спросил:

— Как пообщались?

— А ты откуда знаешь? — Зима говорил так, будто вел диалог с только что ожившей древней статуей.

— Они со мной во сне говорили, о многом рассказывали. — сказал и замолчал Гарри. Как бы Виктор ни старался, он больше не смог разговорить гиганта. Человек громко выдохнул и бросил попытки поговорить со "статуей" и лег спать среди соплеменников.

Люди шли туннелями. Как заведено Зима впереди всех, матросы в середине, а всё еще молчащий Молот в конце группы.

Чем глубже "пленники" уходили, тем чаще на пути встречались местные обитатели. Вот осьмипес прихрамывая прошел мимо, он на ходу тряс укороченными опалёнными брылями.

В открытом портале видно, как существо напоминающее помесь муравья и птицы "прикусывало" оторванную конечность коллеге близкой по облику к горилле облаченной в панцирь от броненосца.

Огромный красный паук оставшийся без части лап с белой заплатой на брюшке, крутил восьмерки на потолке, никак не мог пойти в нужном направлении.

Нос резала вонь горелой плоти. Она смешивалась с запахами гниения и безнадёги.

Покалеченных существ было много. Они брели куда-то и часто друг другу помогали. У Виктора глаза разбегались от разнообразия и количества различных тварей. Мужчина вспомнил как содрогалась первая матка в кругу заляпанных красным умников.

Иногда толпе людей приходилось протискиваться сквозь массу существ. Сначала Зиме было странно, но он быстро привык и вскоре на местный зоопарк мужчина почти не обращал внимание.

Временами пол уходил из-под ног люди на фоне далекого грохота кричали и падали на мягкий пол коридора. Но и к этому явлению люди вскоре привыкли, и кричали уже не от страха, а больше от негодования. Интересно сколько еще выдержит купол живого города?

Виктор ранее бодро шагавший, сократил шаг. Изнутри человека поднималось вязкое чувство. Оно выходило из мужчины с каждым шумным выдохом. Зима протирал лицо ладонями, но мир перед глазами никак не менялся.

Мужчина ловил себя на мысли что всё чаще смотрел в правый верхний угол зрения, где ранее располагались дата и время. А там было пусто, и как-то холодно внутри стало без инфо-ядра.

***

Стены туннеля задрожали. Люди приготовились, сгруппировались чтобы удобно упасть на пол. Кто-то в стену руками упёрся, а кто и вовсе прижался всем телом к мягкуй плоти стены.

Потрясло и подвигало из стороны в сторону длинный живой коридор.

И послышался гул. Он врезался в умы напряжённых людей. Матросы беспокойно озирались, многие хватались друг за друга. Виктора придерживали от падения члены племени.

Через несколько мгновений туннель заполнил бурый, буйный поток жидкости. С грохотом снесло с ног людей, готовившихся к толчкам земли. Виктор со всеми кувыркался в бурном потоке.

Ноги мелькали. Выпил чуть горькой воды. Успел губами схватить воздуха, когда наверху оказался. Руки мелькали. Кто-то заехал по ребрам. Туннель крутится перед глазами. Между губ было горько. Вода холодная, мутная, мало что можно было рассмотреть. Пятки сверкали. Зима получил по голове. Короткий вдох. Неудачный - опять отравы нахлебался. Щупальца мимо лица пронеслись. Нечем дышать. Мир залит горечью. Мысль в голове пролетела — это всё. Темно стало в глазах.

Виктор очнулся от того, что кто-то липко касался лица мужчины. Пахло йодом залившим свежие грибы. Зима чувствовал себя так, будто гусеницей перееханный.

Тело стонало от боли. Человек открыл глаза и увидел перед лицом щупальца осьмипса. Существо лежало на боку и елозило отростками на морде по влажному лицу Виктора. Человек скривился и как мог, отодвинулся от диковинной твари. Кашель легкие мужчины сжал, вырвался из горла, серой слизью покинул губы.

Когда Зима откашлялся, он захотел осмотреться. В глазах мужчины расплывался живой коридор. Всё смешалось воедино.

Он видел тела людей лежащие с местными тварями в единой шевелящейся куче.

Виктор тогда слышал: оглушающий кашель, недовольное шипение. Целая какофония шумов наполняла слух вождя. Каждый синяк скрипел на теле. Во рту тянулась горечь от потока, под пальцами хлюпала теплая жидкость.

Человек сжал губы, глаза чуть прикрыл и с трудом встал на дрожащие ноги. Помятые потоком воды члены племени, поднимались и помогали встать соседям по несчастью.

Зима осмотрел своих и по привычке пересчитал людей. Он до хруста сжал кулаки. Вновь нескольких членов племени не хватало. Где они потерялись? Куда пропали? Виктор пошлепал по лужам против движения потока. Он внимательно осматривал мокрый пол и заляпанные серой слизью стены, какое-то время искал следы пропавшей крови племени. Ничего не найдя Зима обходя лужи побрёл обратно.

Все люди были побиты потоком. Хоть со сдобренным болью усилием, но встали на ноги. Виктор ни одного тела валяющегося на полу в нехарактерной для человека позе не увидел. Почти все разбрелись с пола кто куда.

Только свора луж, окружала лежащего на дне коридора осьмипса, который неритмично дергал напряженными щупальцами. Зима смотрел на пса — страдает ли он, пытается на лапы встать? Есть ли у этих существ повадки растущие из характера?

Виктор расспрашивал племя. Он понял люди могут идти дальше. Зима ощущал шелест холодного шелка внутри. Он осматривался, не мог спокойно смотреть стоять на месте. И дышал человек быстро с едва слышным хрипом. Всё чаще мокрый мужчина смотрел в глубину уходящего туннеля. Ему казалось, что слышит далекий гром. Ногти с болью впивались в ладонь. А вдруг набирал силу новый поток, который точно не пожалеет людей?

Под тяжелые вздохи и скрежет зубов вождь повел свое племя вперёд. Часть матросов пошла за сплоченным коллективом, некоторые решили остаться на месте. Обещали догнать попозже, как сил наберутся. Виктор на них даже не посмотрел. Только мельком взглянул на шедшего позади всех Молота.

XIII

Девочка прыгала по тротуару. Плитка удобно пружинила под серой туфлей. Платьице на ней развивалось длинное, серое. Мама недавно одежду из старой рубашки отца пошила, ткань удобно села на хрупкое тело ребенка.

Мари, почти не замечала платье, оно было мягкое на ощупь, очень удобное и хоть и пахло стиральным порошком "Диптех чистота вещей -- чистота души", но девочке чувствовался уютный запах отца.

Папа все реже появлялся. Он приходил глубоко ночью и уходил рано утром. В те редкие минуты когда девочка вставала в туалет или попить чуть солоноватой воды, она встречала отца на узкой кухне жильекуба. Отец худой как жердь сидел на стуле и вроде улыбался, но в глазах у него с каждым днем всё больше пустоты появлялось. Только когда мужчина с сединой охладившей огненно-рыжие волосы, видел дочь, в глубине его голубых глаз вспыхивали лучики радости. А соскучившаяся Мари обнимала папу, и стояла тонула в аромате самого родного человека, пока отец не прерывал девочку.

Часто девочка пыталась не спать, чтобы услышать, как с шуршанием открывается дверь и Папа приходил с работы. Но как Мари не старалась подкараулить отца, она всегда засыпала.

Однажды отец перестал приходить домой. Мари это узнала раньше, чем сказала мать. Мама не находила место, она беспокойно шевелила губами, кому-то сообщения отсылала. Женщина постоянно замирала и к чему-то прислушивалась. А девочка впитала тревогу матери и спросила об отце.

Соседка перестала заходить к маме на поговорить о том, что мой все больше и больше работает, а рационов с каждым годом меньше дают.

Когда Мари выходила на игровую площадку, то дети с которыми она ранее часто играла, исчезали с улицы. Они как только замечали девочку, собирались вместе, шушукались и уходили. А Мария застывала на месте и до отказа открытыми глазами смотрела на спины ребят.

Девочке стало скучно и она подружилась с разноцветными мелками "Диптех развивашка". Зеленый мел пах шампунем "Диптех яблоко". Желтый кислым чайным концентратом "Диптех лимон ти". А голубой мелок источал аромат стирального порошка "Диптех ледяная бодрость". Папа маме говорил, что цветные мелки давно запретили продавать, в наборе оставили лишь белый мелок, тёмно-серый, за которым всегда следовал чёрный как уголёк мел. Но Отец где-то достал целый ящик цветных мелков, чтобы порадовать дочь.

Мари чувствовала, что этому углу здания не хватает голубой птички. Когда она наклонилась к нужному месту, натянулись лямки маленького рюкзачка из которого была видна морда коричневого медведя с оторванным ухом, один глаз плюшевого зверя заменяла пришитая мамой серая пуговица

После нескольких движений пальчиков сжимающих мел птичка широко раскинув крылья взлетает со шершавой стены кубуса здания. Вот эта трещина на "магазине для всей семьи", если добавить коричневых штрихов и зелёной шапки, недуг бетонопласта стал прекрасным деревом. А этот выступ на дороге сильно похож на котика, только дай ему немного черных штрихов по контуру, а мордочку белым заштрихуй.

Девочка с рюкзаком бродила по городу за рисунками. Иногда она так далеко заходила, что мама сильно волновалась. Мария обещала и все равно заходила очень далеко. Но она никогда в городе не терялась, всегда находила путь домой.

Девочка выскочила из переулка, над самой головой ребенка висела съехавшая на левый край табличка "Диптех". Мари головкой рыжей покрутила по сторонам, людей на улочке почти нет. Дневное освещение теряется в вышине двух близко стоящих друг к другу гигантских кубусов зданий.

Вдалеке шел склонив голову человек, в руках держал кажется бутылку. С другой стороны мужчина грузный протирал окно. Ровно посередине улицы на специальном столбе крутил длинным орудием усмиритель Диптех, внизу по асфальту за турелью медленно плавала тень.

Девочка прыгала по квадратикам льющегося сквозь решетку света. Из маленькой ручки выскочила пачка с мелками. Цветные ромбики разлетелись и прыгали по резиновому покрытию улицы. Мария бросилась их собирать.

А человек с бутылкой идя по другой стороне улицы поравнялся с усмирителем мутно уставился на охранное устройство Диптех. Набрал побольше воздуха в легкие и заорал:

— Сууууукииии! Сколько можно нормы сокращать? Что я есть буду? Что будут есть мои дети?

Усмиритель навел ствол на уличного буяна, в черном теле пулемета загорелся огонек световой указки, на груди мужчины вспыхнуло ярко-красное пятно.

Человек задышал быстро, лицом побагровел, капли пота выступили на молодом, изъеденном трещинами морщин лице. И руки широко раскинул.

— Стреляй! Что буркало на меня краснеешь? Стреляй сука ! — кричал человек, слюной брызгал и вокруг в себя распространяли волны алкогольного перегара.

Несколько томительных мгновений ничего не происходило. Люди стягивались к месту представления, со страхом на лицах обращали внимание на смельчака, или дурака, кто их разберёт. Только девочка застывшая на асфальте рот открыла, она впервые увидела, как кто-то ругает усмиритель.

К ужасу, собравшихся на улице в малую кучку зевак и зрителей примкнувших к окнам, молодой человек кинул бутылку в инструмент охраны общественной безопасности. Все люди с открытыми ртами смотрели, на то как зеленое стекло крутилось и сверкало в воздухе. Бутылка вращалась и расплескивала остатки белого пенного напитка по окрестностям. Удар. Брызги осколков. Стон прозвучал из группы зевак. А усмиритель угрожающе зажужжал, захрипел и задрожал.

Все ждали очереди из пулемета. Как град пуль снесет с дороги смутьяна. И он свалится разорванной куклой на асфальт. Вокруг тела разольётся по асфальту кровь темной лужей. Как это бывает в фильмах и роликах часто появляющихся в сети, где устройства Диптех наказывали людей преступивших закон.

Усмиритель по электронному рычал, грозил стволом и красным лучом угрожающе водил по телу нарушителя порядка. Девочка сжалась, в глазах у Мари становилось мокро.

— Чё не стреляешь? Чё не стреляешь паскуда?— кричит красный человек, морда разъярённого загнанного зверя проявлялась на лице смутьяна.

Бутылка безнаказанно разбитая о власть Диптех, толкает человека еще дальше. Нарушитель подбежал к стене, схватил складную лестницу, помчался к столпу правопорядка и обеими руками сжав ступени со всего маху ударил верхними перекладинами по усмирителю. Еще и еще со всех сторон, не жалея сил охаживал турель с пулеметом объятый яростью человек.

Люди смотрели на погромщика так, будто он топором рубит иконы, во всю силу дурости разносит убранство церкви. Чувство страшного святотатства сжимало сердца зрителей.

Завизжал усмиритель, застрекотал, задергался весь, словно устройство вмиг забыло как по-человечески говорить и пыталось всё сказать жестами.

От очередного удара послышался хруст. Скрежет по ушам дал. Кто-то из людей охнул. И на асфальт с грохотом упал усмиритель. Запчасти разлетелись по улице. Настала звенящая до боли в ушах тишина.

С широко раскрытыми глазами, с округлившимися губами протрезвевший человек смотрел на внутренности усмирителя. А там все так просто, труба изображавшая ствол, внутри двигатель немного электроники, но внутренностей пулемёта не было.

Выражение лиц зевак находившихся поблизости поменялось с вытянутого страхом, на раздраженное с поджатыми губами. А молодой человек, что есть дури ударил ботинком по останкам усмирителя и с радостью в голосе, возбужденно закричал — Дурилка пластиковая!

Зеваки ликовали и хлопали в ладони, а некоторые из собравшихся людей плевали в муляж турели.

Кто-то из зрителей записал кадры с молодым человеком который сражается с усмирителем, рядом полный мужик стоял с грязной тряпкой в руках, а на другой стороне улицы на коленях обняв кучу цветных мелков сидела рыжеволосая девочка в сером платье.

Как не пыталась бороться служба безопасности города, но видео с уничтожением усмирителя размноженное и многократно повторенное разлетелось по всем инфоядрам горожан.

И вскоре город запылал.

***

Виктор помнил о бомбах пикирующих с высоты. Безбожная тряска пола, и поток жидкости сносящий всё на своём пути, отлично складывались в одну картину.

Зима, когда шёл, чувствовал легкий холодок между лопатками.

Мужчина оглядывался, он видел людей племени, остальных матросов и Гарри молчаливо шедшего в самом конце колонны.

Тяжелый колючий взгляд, вниз. Ведь он сюда смотрел. Пальцы крепче сжимали острый осколок. Не показывай виду.

Виктор в потоке наглотался мутной дряни, он чувствовал хрип в дыхании и кажется в легком перетекала жидкость. Боль шипела только от синяков по всему телу, влага из потока доставляла внутри небольшой дискомфорт.

Люди вышли на огромный перекресток, куда выводило много туннелей. Зима засмотрелся на высокий потолок, который был едва различим в полутьме.

Перекресток мягко освещали барражирующие от стены к стене летающие, молочно-белые шары.

Чуть осмотревшись, Виктор заметил, что перекресток имеет форму

идеальной сферы. Почти в самом центре полушария полу согнувшись еле волоча ногами плёлся смотритель. Когда подплыл ближе светящийся шар, то Зима увидел, что абориген держался ладонью за рваную рану на боку. Красное стекало по бедру серого постчеловека. Это где его так? Осколком от бомбы зацепило?

В подтверждение мыслей, перекресток сильно тряхнуло. Не все удержались на ногах, многие люди попадали на мягкий пол. Виктор сильно раскрыв веки, быстро дыша оглянулся в туннель откуда привел людей. И глаза прикрыл — не слышно ли рева приближающегося потока?

Из дальнего туннеля еще кто-то высокий появился. Сначала Зима подумал на смотрителя. Но чем ближе подходил новый гость, тем больше облик его вызывал сомнений у людей. Первое, что насторожило это огромные тёмные глаза. Заляпанные бурой жидкостью лохмотья которые едва держались на проволоке и честном слове. И открытая пасть полная острых длинных зубов. Гость не спеша, словно охотник за подранком, шел по следу крови за раненым Смотрителем. Было видно как охотник головой из стороны в сторону двигал, словно к чему-то принюхивался.

— Лядь, что за уёба?— прокричал плотный матрос, стоящий неподалёку от Виктора. Чувствовалось, как холодная волна прошла по группе людей. Внутри стало морозно, волосы поднялись на телах, сердца готовы были в пятки ускакать.

Охотник задержал взгляд на матросах, словно человек который ходил по мясным рядам и приценивался к свеже порубленным тушам. Некоторые люди под тяжелым взглядом немыслимой твари даже отступили.

Зима потянул руку за винтовкой, но ладонь схватила пустоту. Виктор с тварью взглядом пересеклись. Мужчина чувствовал, что матросы отхлынули и вождь остался один на один с чудищем вылезшим из самых страшных кошмаров.

С одной стороны Зима дрожал, косился на соседние туннели в которые он мог легко убежать от порождения кошмара. С другой стороны Виктор же вождь, его путь лежит по острым камням, но мягче становится, когда он заботится о других.

Зима с трудом преодолел чудовищное напряжение и шагнул к замершему на миг долговязому охотнику. Мужчина с хрустом, до суровой боли в пальцах сжал кулаки.

Существо дергалось то в сторону нового любопытного кусочка который сам на пир шел, то к удаляющемуся вкусно пахнущему кровью смотрителю. Сложный выбор. Охотник облизнулся, пальцы с когтями растопырил и через мгновение оказался рядом со смелым вождём.

Сквозь застилавшую уши вату едва прорывались глухие крики возбужденных матросов.

Виктор прикрыл лицо кулаками, и поднырнул под когтистую лапу. Зима врезал колено в ногу твари. Охотник открыл пасть и закачался, едва равновесие удержал, в глазах занимающих пол морды сверкнула черная молния.

Вождь постарался прижаться, как можно ближе к твари. Он с трудом минул встречу с когтями. Но, из-за быстрого танца лапы и тела, сил у человека не остается на ударить монстра в ответ.

Видно было, как существо не сходило с места, лапами пыталось достать человека, как кошка которая после удачной охоты играется с мышкой. И в ходе игры лапой попало по боку Зимы. На спине мужчины алые полосы остаются. Удар настолько мощный, что тело мужчины на несколько метров отлетело. Волна красной боли накрыла Виктора с головой.

Резкая боль. Короткий полёт. Удар о пол выбил из легких воздух. В мутном глазу видно — размытая высокая фигура растягивая сладкий момент медленно приближалась. С пути существа, как тараканы во все стороны брызнули матросы.

Кто-то, быстро подбежал к Зиме. Мужчина увидя это, почувствовал приятное тепло, вот сейчас его схватят и оттащат от опасной твари, а племя встанет на защиту вождя. Поверженный безмолвно шевелил сухими губами.

Но оказавшийся рядом человек не помог павшему вождю, зрачок Зимы сузился до точки. Мужчина увидел осколок зажатый в руке, по острой грани стекала алая капля. Виктор открыл рот, перед ним высоко подняв осколок для удара стоял Аскольд. Первый кто пошел за вождём. Не последний, кто хочет убить едва шевелящегося Зиму.

Виктор смотрел на капельку алую падающую на светлую кожу пола. Мужчина желал закрыть глаза, но веки как будто прилипли ко лбу, спускаться не желали. Кровь охлаждала жилы, сердце выпрыгивало из груди. Больше всего Зима хотел широко открыть рот, но не слушались окаменевшие мышцы.

Вождь перестал чувствовать тело, стал словно безучастный наблюдатель который смотрит в замочную скважину на приближающийся огонь пожара.

Если не зарежут, то приближавшийся охотник точно разорвёт, вон какие у твари когти острые и кажется слюна из капает из пасти. И ничего нельзя сделать, даже глаза прикрыть перед смертью.

XIV

В музыке безнадеги был слышен последний шепот. И чувствовалось касание холодных белых пальцев к парализованному мужчине.

В нос бил острый запах мокрого железа. И пол под телом вибрировал едва заметно то замутнённому, то ясному глазу Зимы. Всплеск рыжих волос.

Виктор сопротивлялся, он вспышками воли пытался воскресить неподвижное тело. Красные глаза на лице подсвеченном экраном.

Зима не мог вот так просто сдаться, когда столько прошёл. Но проклятые руки не поднимались, не перехватывали кулак с острием зажатым в пальцах.

Зрачок в глазу Витора узко сжимался и сильно расширялся, мужчина хотел заорать не от того что сейчас проткнут, а от проходящего по всему холодного, душного до рези в горле серого дыма безысходности, который наполнил внутренности Зимы. Но рот павшего человека не открывался, воздух не наполнял горло, парализованный крик так и остался внутри.

Осколок почти коснулся кожи мужчины. Виктор обратил внимание на неестественную блаженную улыбку убийцы. А глаза у Аскольда были тёмные. Через миг будет боль. Он наверняка много ударов нанесет, вон как у предателя блестят глаза. Все пройдёт быстро.

Могучая рука перехватила маленькую с острым в пальцах. К малым ногам присоединяются большие крепкие ноги. Резкое смазанное движение и Аскольд падает на колени и роняет оружие на пол. Слышен шлепок камня по коже.

Видно было как Гарри выворачивал руку, раздались хруст и режущий слух крик. Молот "сломал" несостоявшегося убийцу.

Из туннеля навстречу ковыляющему смотрителю вылетели три осьмипса. Они пробежали мимо замершего аборигена, окружили монстра идущего по пятам за раненой жертвой и кинулись со спины на охотника. Один ровно в затылок вцепился, второй лапу щупальцами обвил, третий захватил ногу страшной твари.

Охотник крутился, он пытался сбросить с себя "пиявок". Псины захватили крепко и крутились всем телом вокруг места прикуса.

Чужак лапой скинул одного из псов, собака полетела кубарем по полу. Но встала и прихрамывая поплелась к охотнику. Из раны на руке монстра сочилась темно красная почти черная жидкость.

Молот кулаками вбивал Аскольда в пол, делал это до тех пор, пока тело убийцы не перестало шевелиться. Бывший член племени в прямом смысле потерял лицо. С огромных кулаков Гарри капало красное на пол.

Виктор смотрел на небольшую алую лужицу натекшую перед самым носом, на самом краю зрения осмипсы драли монстра. Слева лежало обезображенное тело Аскольда. А по центру обзора стояли ноги великана.

Молот наклонился и поднял с кожи пола длинный осколок камня, повертел его в больших пальцах. После он пошел в сторону схватки, оставляя на полу цепочку красных следов.

Поверхность поплыла перед глазами мужчины, избитое до состояния фарша тело Аскольда отдалялось, иногда в поле зрения попадала схватка между тварями.

Кто-то схватил за руку неподвижного Виктора и потащил человека по полу.

В последний момент Зима заметил, как Гарри вонзил острый камень в шею монстру и увернулся от удара когтистой лапой в ответ.

Кто? И куда его тащил? Кто-то из членов племени?

Виктора затянули в туннель. Стены качались влево и вправо. Человек весь путь пытался встать или хоть как-то пошевелиться. Но не получалось оживить обмякшее тело.

А через несколько мгновений Зиму зашвырнули в теплую, обволакивающую тело жидкость.

Человек несколько мгновений слушал вой лишённых воздуха лёгких. И головой Виктор мотал из стороны в сторону. Мужчина до боли сжал синие губы. Зима отчаянно заставлял двигаться руки. Но конечности безвольно висели вдоль парализованного тела.

Глаза Виктора полезли на лоб, он смотрел сквозь бурую муть жидкости на потолок и медленно погружался на дно.

Когда Зима спустился, он выдохнул сжигавший грудь воздух, и вдохнул тёплую жидкость из бассейна. Глаза человека прикрыли тени. Кто-то сверху с громким всплеском прыгнул в резервуар. Слух Виктора растворился в безмолвии.

***

Зима открыл глаза.

Он лежал на покрывавшей пол жёсткой коже. Перед ним стоял Аскольд, с лопающимся от злобы лицом.

Соплеменник мгновенно вонзил осколок в грудь Виктора. Взрыв красной боли пронёсся по всему телу Зимы. Не только осколок, но и руки Аскольд в мужчину погрузил очень медленно по самый локоть. Бывший соплеменник постепенно целиком провалился в грудь Зимы. Всё смыла волна бесконечной боли потянувшая за собой красную темноту.

Виктор с трудом разлепил веки.

Он валялся в самом центре перекрестка сферы. Мужчина заметил застилавшую обзор морду. Рот близкий к человеческому, полон острых мелких зубов. Зиму гипнотизировал открывшийся зёв, пока в нос не резанула вонь гнили.

Виктор попытался убрать лицо, и верхней губой прижал нос. Зима взглянул в бесконечно тёмные провалы глаз существа. Краем взгляда человек заметил, как безумная пасть заполняется слюной.

Тварь двигала челюстью, словно пережевывала воздух. Зима чувствовал беспокойный бег сердца в груди. Живот мужчины быстро поднимался и опускался.

Он ощущал, как вспотел и то, как сильно похолодело в руках и ногах. Мужчина лёжа на спине попытался отползти подальше от существа. Монстр заметил это и кинулся на Зиму.

Острые, длинные зубы пронзили болью ногу, прокусили мышцы до самой кости. Мужчина заорал, красная вспышка боли закрыла взор.

Слышны были безнадежный полный боли крик мужчины, неприятный до скрежета в зубах хруст, и отраженное холодом в животе чавканье.

Мужчина пришел в себя. Зима, шатаясь, вышел из тёмного туннеля. Он чувствовал себя словно окутанный ватой. Тело слушалось Виктора, но движения были вялые с едва заметной задержкой.

Виктор ступил на перекрёсток. Там стояли племя и остальные матросы. Все смотрели на Зиму. Лица у людей перекошены от ужаса. Что такое?

Зима широко раскрыл глаза и за спину себе посмотрел, там никого не было.

Чем ближе к своим подходил, тем дальше от Виктора отходила толпа. Мужчина быстро двигал головой из стороны в сторону, он не понимал, что происходит.

Все для Зимы было весьма странно, но почему-то пахло очень вкусно.

Он жадно ноздрями тянул воздух. И видел, как люди почти застыли, двигались очень медленно, словно андроиды у которых кончился заряд батарейки. В то время как Виктор спокойно шёл к матросам. В отдалении едва шевелили конечностями осьмипсы.

Не понимая зачем, Зима ударил когтистой серой лапой в лохмотьях ближайшего к себе человека. Конечность вмяла щеку матроса, голова медленно от серой ладони отошла, тело мужика плавно валился на пол, ноги его не спеша взлетели. Он неторопливо прокрутился в воздухе раскидывая вокруг себя красные капельки, а когда упал на кожу перекрёстка тело человека заскользило по полу.

Люди вокруг, реагировали как на замедленной съёмке, они не спеша пытались разбежаться во все стороны. Делали это очень неспеша, будто они играли пантомиму, где время еле тянулось.

А Зима не понимал почему вёл себя как лиса в курятнике, которая душила одуревших от страха кур. Виктор резал когтями, раскидывал как кегли, рвал когтями и зубами тела еле двигающихся кукл людей.

Серая тень бесновалась в толпе матросов, красное брызгало во все стороны, люди визжали, как свиньи на бойне, ошметки разлетались по всему перекрестку, крепко воняло мокрым, ржавым железом.

***

Виктор молотил руками и ногами в бассейне с тёплой жидкостью. Его тело окутано нитями, а во все отверстия на теле входили похожие на шланги толстые и тонкие кишки, которые вибрировали.

Пациент с трудом освободился от связи с резервуаром и вынырнул на поверхность. Вместо ожидаемого бесконечного зала с бассейнами, мужчина увидел маленькую комнату с одним резервуаром в полу.

Зима внимательно осмотрел себя. Все порезы и синяки сошли с кожи. А главное, что тело прекрасно подчинялось и человек выдохнул с облегчением. Он вглядывался в ладони покрытые розовой кожей, а так же сжимал, и разжимал кулак. Всё было в порядке.

Виктор лёгкой размеренной походкой подошёл к порталу и коснулся ладонью тёплой поверхности двери. Сзади человека журчала жидкость в бассейне, на дне которого шевелились кишки. Кожа на полу комнаты легко проминалась под стопой Зимы.

Дверь с неохотой впустила человека в тёмный коридор. Виктор почувствовал мурашки на коже, а ведь коридор был знакомый. Такой же тёмный - как во сне? И кажется ведёт к перекрестку.

Зима на ватных ногах вошел в сферу. От увиденного он широко раскрыл глаза, и прикрыл дрожащий ладонью рот.

Весь пол и все стены были залиты красным. То тут, то там ползали существа похожие на белую сопливую массу моллюска без раковины. Они высасывали красные лужи и оставляли за собой чистую розовую кожу пола.

Зима походил по перекрестку, но тел нигде не увидел. Слизни постепенно очищали всё по чем ползали. Виктор от одного из них увернулся, когда тварь хотела переползти ногу человека.

Виктор привык к тому, что рядом всегда есть люди. Зима не знал куда деть руки. Человек быстро дышал и постоянно оглядывался на каждый звук. Сердце часто замирало в груди мужчины.

А когда Виктора окликнули, он вздрогнул, и сжал дрожащие пальцы в кулаки.

Из туннеля выглядывал знакомый матрос. Он скрестил руки на груди, вёл себя так будто в легкой одежде выскочил на мороз.

-- Гарри попросил меня эээ вас подождать. Эээ наши ушли дальше. А я провожу, вас провожу ко всем. Идём. -- говорил он и пальцем указывал в туннель где стоял. Матрос лицо морщил, когда смотрел на работу лениво ползающих по перекрестку слизней.

Двое шли по туннелю, Виктор спрашивал, а матрос отвечал с заметным трудом:

- Что случилось? Где все?

- Этих зубастых ещё привалило. Они шустро схлестнулись с этими собаками. Там ещё какие-то твари были. Все со всеми дрались. И досталось многим нашим. Нечистые это всё вот, что я вам скажу. Не могут так твари человека на перекладинах. Не могут!

Зиму передернуло, когда матрос говорил о человеке на кресте. Виктор был рад, что во время схватки находился в бассейне и остался цел. И в то же время сердце человека сжималось, возможно много членов племени погибло. Мужчина сжал губы и смотрел на пальцы ног.

А ты помнишь как зовут людей твоего племени? Аскольд?

Виктор, даже остановился, ногу посередине шага поставил на пол. Ты, что ни с кем не знаком? Это же твои люди. Как его звали? Как-то на Г?

Матрос обратил внимание на Зиму. Он искоса глянул на застывшего мужчину и спросил:

— С вами всё в порядке?

Какой ты вождь? Ты хотя бы их лица помнишь? Вождь, а вождь они же тебя бросили!

- Да. В порядке…- задумчиво ответил Зима. Он прикрыл глаза и тёр пальцами висок.

Пара мужчин медленно двинулась дальше по туннелю. Виктор оглянулся на перекрёсток где ползали едва различимые слизни. Зима сглотнул ком угнездившийся в горле.

Через несколько минут ходьбы Виктор увидел "своих". Люди племени прятали глаза, старались не смотреть в сторону Зимы. А остальные матросы смотрели так, будто увидели, ожившего покойника.

-- А, ты похорошел. -- сказал с улыбкой на лице Молот. Только глаза у громилы не улыбались. Зима заметил страшные шрамы от когтей по всему телу здоровяка. И у Гарри не хватало куска уха.

— Спасибо. Как вы тут? Что с тобой случилось? — спросил Виктор. Он спокойно смотрел в зелёные глаза великана. Стоп, разве они были зелёные?

— Как видишь — обвел руками туннель Гарри — Чё, не видишь меня покусала соседская собака - с издёвкой в голосе ответил Молот.

Зима кивнул, и отмёл огоньки ярости зарождающиеся внутри. Шрамы на теле здоровяка выглядят так, будто зажили год назад. Ты что целый год плавал в бассейне с аборигеном? Билетик на регенерацию?

Людей стало заметно меньше. Виктору рассказали, что когда мужчину утащил смотритель, из туннелей повалили охотники. Так же появилось много собак и других местных тварей. И такая мясорубка началась, что многие из людей попали под горячую руку.

Зима тонул в водовороте мыслей. Люди племени старались как можно меньше контактировать с "вождём". Словно невидимая стена отделила Виктора от остальных. Мужчину это не беспокоило, он всё пытался одно понять…

Туннель по которому плелись люди раздваивался. От матросов отделился один лысый и худой с подратым когтями бедром. Сначала он подошёл к Гарри, что-то тихо сказал, здоровяк пожал плечами. После лысый, направился к Зиме. Мявшись, запинаясь через слово, матрос сказал, что он и несколько человек с ним уйдут ото всех. Виктор погружённый в мысли махнул рукой на заявление лысого.

Что-то у него лицо не знакомое? Он был раньше с вами?

Туннели по которым шли люди менялись. Зима замечал полосы шрамов на коже стен. На встречу попадалось всё больше раненых местных тварей. Воздух резал нос вонью незнакомых химических реактивов. И гусиная кожа появилась на телах путников, многие обняли себя руками. Мурашки табунами носились по коже Виктора.

Туннель упёрся в широкую на всю стену дверь. Слева от двери текла вода, а справа прямо по стене ползали гусеницы, которые оставляли за собой съедобный след.

Люди уселись на пол, принялись за дары радушных хозяев. Были слышны тихие разговоры, в основном обсуждали то, что возможно находится за дверью. Самое популярное предположение, что там ещё один туннель.

Зима прислонился к стене и стоял отдельно ото всех. Он наблюдал за тем, как Молот сложив лопате подобные ладони лодочкой, пьёт льющуюся с потолка воду.

Было слышно, как двое матросов переговаривались:

- Ааа, мне не нравится это. Не хочу туда идти. Аж в печени свербит. Чё мы премся туда?

- В последний раз, когда у тебя болела печень, мы в парке так спиртяги накушались, что ты забыл, где находится твоё тело. Мы еле-еле нашли тебя за лавочкой. Не ссы, надо и пойдём. Ты чего, хочешь остаться тут? Всё будет хорошо. Всё будет нормально. Ты это, нос не вешай.

Матрос похлопал друга по плечу.

Зима потёр пальцами подбородок.

Виктор шаркающей походкой прошёл мимо сидящих на полу людей. Он смотрел только на портал двери. Люди следили за каждым шагом мужчины. Виктор коснулся гладкой, слегка тёплой поверхности.

Через маленький круг открывающегося портала, ворвался лучик света местных ламп. Пятно света медленно расширялось на полу. В туннель ворвался ветер. Крупинки пыли упали на стерильно чистую кожу. Запахло старым сеном. Виктор открыл рот, он почувствовал слабость в ногах. Даже рукой схватился за косяк двери, чтобы не свалиться на пол.

Больше не было бесконечных туннелей. Обзор не закрывали многочисленные кубусы зданий. Перед глазами волнами сухих трав до самого горизонта колыхалось бескрайнее серое море степи.

Виктор глубоко вдохнул и сделал шаг наружу. Ноги у человека дрожали. Мужчина широко распростёр руки. Зиму качало из стороны в сторону. Босые стопы касались высохшей травы. Казалось вся безграничная пустота окружающего мира навалилась на шатающегося человечка.

Десятки глаз напряженно следили за неровной походкой вождя. Теплый ветер пробежался по коже Виктора. Трава касалась щиколоток, пальцы ног обволакивала мягкая земля. Воздух имел другой вкус. Каждый глубокий вдох крутил голову. Зима словно шёл по палубе корабля, только благодаря воле человек едва, но всё же оставался на дрожащих ногах.

Сверху послышалось шипение, похожее на выход пара. Виктор повернулся и увидел в открытую дверь, лица людей в проёме. Ввысь уходили тёмные поросшие бурым мхом многогранники. Зиме пришлось два раза поднять голову, чтобы оценить высоту структуры.

Строение напоминало перекрученный и вытянутый в небо панцирь черепахи. Даже самое высокое здание в городе, было карликом по сравнению с подпирающей небеса уберструктурой. Зима, когда рассматривал невидаль, почувствовал, резь внизу живота.

Мужчина поискал глазами уборную. Утилизатора отходов нигде не было. Сдавило так, что было невозможно терпеть. Виктор повернулся к людям спиной и облегчился. Он ощущал себя, так будто невозможно долгое время не ходил в туалет, а сейчас плотину буквально прорвало.

Часть матросов тоже покинули туннель. Но ни один из них не смог удержаться на ногах. Небо и степь сдавливали людей. Они падали в траву, кто встал на колени, а кто-то плашмя распластался на земле. Падшие матросы не смотрели в небо или по сторонам, они только и могли что изучать травинки перед собой.

Виктор все чаще смотрел вглубь туннеля уходящего вдаль за людьми. Там были длинные коридоры, в которых всё было понятно. Можно было коснуться пола, стен и если постараться допрыгнуть до потолка. Всё понятно и сравнительно безопасно.

А вне живой структуры, бесконечно пустое пространство. Оно захватывает. Оно врывается. Оно заставляет жаться к стене. Оно кидает тебя поглубже в норку. Только бы не видеть этой бесконечной всепоглощающей пустоты.

Может вернуться? Ага прямо в пасть к тварям. Они только и ждут тебя.

Большая часть людей ведомая за нос любопытством вывалилась наружу. Матросы отошли метров на десять от двери и уселись на траву, часто отходили подальше справить нужду.

Меньшая часть людей застыли на пороге не в силах его переступить, словно прозрачная стена отделила матросов от внешнего мира. Среди оставшихся в коридоре возвышался Гарри.

Зима с трудом преодолевая мир побрёл обратно. На полпути он спросил:

- Что с вами? Почему к нам не идёте? Не бойтесь ммм - задумался на миг Виктор -- сначала накроет. Потом отпустит. Ну не совсем, но привыкнуть можно.

Гарри с тревогой смотрел на Зиму. Он провёл рукой по лицу, стер бусинки пота со лба и сказал напряженно в ответ:

-Я, не могу. Оно меня не пускает. Я хочу выйти, но не пускает.

Виктору было не столько интересно почему люди застыли в дверном проёме. Он хотел вернуться в тёплое чистое пространство туннелей.

И как только мужчина подошёл ко входу в здание, дверь быстро заросла, и на голу кожу стали чистые с замысловатым узором многогранники. Словно и не было никакого прохода.

Зима хлопнул ладонью по панцирю и пнул коленом по жёсткому, напоминающему кость материалу многогранников. Боль заставила человека согнуться к ушибленному колену.

Виктор зарычал, ещё раз хлопнул ладонью по жесткой структуре. Выдохнул. И сел на землю облокотившись спиной о холодную стену. Когда Зима смотрел в небо, то мир в глазах крутился, а голова болела. Приходилось опускать взор на покрасневшее колено, где скоро набухнет синяк.

Не оставляя надежды Виктор побродил рядом со стеной, поискал вход в строение. Но костяные многогранники никак не реагировали на прикосновения ладоней.

Во время одного из проходов обратно, Зима посмотрел вверх. Он заметил, кажется настоящую птицу. Пернатая широко раскинув крылья, парила рядом с уберстроением. А ещё Виктор заметил что кое-где на стене огромного здания не хватает многогранников, словно их вырвали с мясом, были видны раны с рваными краями.

Человек приоткрыв рот замер на месте. А после обратился ко всем:

-- Поднимайтесь, нас не пускают назад. А здесь оставаться нельзя -- и вновь на раны строения смотрит.

Те, кто был в племени неохотно встали на ноги. Остальные матросы спокойно сидели на травке и не шелохнулись. Один из них повернул к Виктору голову и сказал:

— Эй, чего раскричался. Это ты в туннелях был командир, вел нас куда-то. Тут травка мягкая, вместо кучи ламп одна тёплая, место приятное, и зачем нам куда-то идти? - матрос говорил вальяжно и с улыбкой озаряющей лицо смотрел на Зиму — Сейчас чуть посидим, а там уже и дверь откроется, возможно пустят обратно. Правда братцы?

Многие матросы кивнули, а несколько, хоть и не твёрдо, но поддакнули.

-- Я видел. Они сейчас прилетят и будут кидать бомбы. Лучше уйти отсюда, да поскорее — сжав кулаки продолжил стоять на своём Виктор.

- Та мало ли, что ты видел. Опять несешь какую-то чушь. Тоже мне вождь нашёлся — хмурил брови матрос. Сподвижники бунтующего матроса, с неодобрением во взглядах смотрели на Зиму.

- Ты чем слушаешь? Говорю, сейчас тут будут бомбить! Бомба в тебя попадёт, костей не соберёшь! - перешёл на крик Виктор. Ногти мужчины глубоко впились в ладони.

- Хах. Это будешь заливать своим служкам. Ты, кто такой вообще? Чё пристал? Нам и тут хорошо. - переходя на визг ответил матрос. Он часто на товарищей смотрел, словно искал у них поддержки.

Зиму словно пихнула в спину могучая сила. Он дернулся в сторону смутьяна. Хотелось как-то наказать тупого матроса. Но Виктор с трудом сдерживаясь бросил своим — Пошли.

И племя бросив остальных двинулось в путь по степи.

Виктор только один раз оглянулся, когда его группа достаточно далеко отошла от живой структуры. Фигуры людей были едва различимы. А где-то через километр небо разъярил гром.

Небольшая чёрная точка быстро пронеслась по небесной глазури. Через три секунды послышался бьющий по слуху грохот. Землю тряхнуло и волна пыли налетела на племя. Зима свалился в траву, он закашлял и обернулся.

Сверху на структуре разгорелся голубой огонь и поднимался чёрный столб дыма.

— Бежим! - закричал Зима и гонимый страхом засверкал пятками по степи. Люди поскакали за вождём.

Сзади грохотало, взрывалось, трясло, вертело, горело, звучала музыка войны. Это прибавляло Виктору, сил, мужчина не чувствовал ног. Он бежал не разбирая пути. Старался перепрыгивать ямки, и огибать кусты попадающиеся на бегу.

И когда в лёгких загорелось пламя, а мышцы окутала усталость, Зима остановился, он упёрся руками в бока, и попытался отдышаться. Всё ещё было видно циклопическое строение, отсюда оно напоминало тёмную гору.

— Живы? — в промежутке между быстрыми глотками дерущего горло воздуха спросил соплеменников Виктор.

— Ничего бывало и хуже. - ответил присевший на корточки лысый человек с рыжей щетиной на красном лице.

— Чё будем дальше делать, командир? — вспомнил прошлое невысокий матрос с прилипшими к широкому лицу травинками.

— Сейчас, чуть дух переведём. И пойдём. Надо найти воды и еды. Если чего-нибудь заметите, сразу доклад. — рассказал план Зима.

Вождь вспомнил чему учили зелёные в воспитательном корпусе.

— Вы трое вперёд идите, будете передовыми дозорными. А вы наоборот чуть подождите пока весь состав не отойдёт и двигайтесь за нами. Всем, ищите камни или палки, что-нибудь тяжёлое в руку, что можно использовать как оружие. — распорядился Виктор и занял своё место в колонне.

Зима топал со всеми. Он оглядывался по сторонам, внимательно следил за окрестностями. Иногда простор затягивал, и человека тянуло из стороны в сторону. Вождь чуть не падал на слабеющих ногах. Ком тошноты подкатывал к горлу Виктора. И живот настойчивым бурчанием требовал еды. Чуть лучше было, когда мужчина смотрел себе под ноги или на спину соплеменника.

Степь плыла, перекатывалась травами вокруг группы людей. Растения касались ног, колючки впивались в стопы. Высоко над головами, птицы планировали в воздушных потоках. Было непривычно тепло. И немного страшно от огромных пустых пространств вокруг. Что-то в этом было не так. Зима не понимал из-за чего внтури звучит музыка тревоги.

Встречались по пути птицы, они были такого окраса, что почти сливались с травой степи, и часто взлетали из-под ног у матросов. Чем сначала пугали мужчин, а потом люди по обвыклись. Попадались бурые длинноухие зверьки, которые держались как можно дальше от топающих по сухой равнине людей. Ветер гонял по округе пыльные облака.

Вдалеке показывались напоминающие собак животные. Они держались на самой границе зрения, иногда скрывались в складках местности, словно следили за группой плетущихся людей. Руки матросов чаще опускались за камнями, палками, костями всем тяжёлым, что можно было найти на пути и удобно взять в ладонь. Виктор сжимал губы в линию, когда исподлобья смотрел на "сопровождающих".

Люди замечали на земле похожие узоры, скорее всего это следы местных животных. Размер некоторых из отпечатков внушал беспокойство.

Через несколько километров пути от впереди идущих дозорных прибежал тяжело дышавший матрос

— Там впереди, что-то видно. Большая штука похожая на ммм конус.

Виктор внимательно выслушал переводящего дух дозорного, и потёр пальцами подбородок. На щеку Зимы село небольшое чёрное насекомое с прозрачными крыльями.

Мужчина вспомнил, как вручную выпускал "секс" для растений. Очень похожие на небольших шмелей дроны звеня крыльями летали между растений. Они в опасной близости разлетались с коллегами, закладывали крутые виражи, лавировали между зелёных стволов. Каждый шмель летел к своему цветку.

Зима попросил двоих матросов осторожно подойти к объекту, посмотреть, что там да, как и вернуться на доклад. По возможности надо никому не попадаться на глаза.

Пока двое отравились на задание, остальные люди расположились на отдых. Зима подумал что нужно группе для выживания. Воды и самому хотелось, надо срочно её найти. На еду Виктор махнул рукой, вокруг столько живности по любому, что-нибудь да поймают.

Когда Зима ходил из стороны в сторону, сложив руки на груди он мерил шагами небольшую канавку. Через несколько минут вернулись разведчики. Они рассказали — Впереди что-то вроде палатки, рядом с ней, а так же внутри никого не видно.

— Хорошо. Всем, выдвигаемся к "палатке". И по сторонам внимательно смотрите.

В небе раскалывая громом небо, пролетела ещё одна чёрная точка. Зима взглянул на летательный аппарат, с шумным выдохом добавил:

-- И будьте осторожны.

Это была не палатка, а строение из высоких бревен выложенных конусом, на которые почти до самого верха натянут какой-то материал. На ощупь и по виду очень похоже на искусственную кожу. Только в городе не делают такую грубую с бугорками и неточностями кожу. Перед строением выложен камнями нервный круг, внутри ветер поднимал облачко застарелого пепла. Было бы неплохо разжечь барбекю, но углей, жидкости для поджига и зажигалки не было под рукой.

Солнце алое почти нырнуло в травяное море. Стремительно потемнело. Матросы расселись вокруг конуса "палатки". В основном люди отдыхали, нескольких человек Зима отправил в дозор подальше от лагеря.

Рассудив, что скоро станет совсем темно, Виктор решил без света не искать судьбы на незнакомой местности и заночевать в найденной местной "палатке".

XV

Как только Виктор коснулся головой травяной подстилки застилавшей пол палатки, сознание мужчины провалилось в темноту.

Зима смотрел на раскрытую грудь. Ребра торчали по сторонам, были видны работающие совершенные системы человеческого тела. Тёмное сердце неспешно билось между лёгких, кровь напрягала и расслабляла гибкие сосуды.

Человек лежал на кожаном возвышении, рядом в воздухе кружились шары источающие мертвенно-бледный свет.

Безликий смотритель погружал длинные тонкие пальцы в грудь мужчине. Смотритель доставал органы, взвешивал находки на ладонях и водил безглазым лицом так, будто внимательно рассматривал важные красно - розовые части Зимы.

Воняло мокрым железом. В тёплом помещении дрожали тёмные стены. В комнате было душно. Абориген молчал, все его жесты выверенные, четкие, он не делал ни одного лишнего движения. Напоминал хирургического автомата из медицинской капсулы.

Виктор, когда понял что с ним происходит, округлил глаза и быстро задышал. Сердце мужчины всё ещё соединённое с телом неестественно длинными сосудами, как рыбка запрыгало в ладонях потрошителя. Безликий пытался поймать ускользающее из пальцев смоченных в красное бьющееся сердце Зимы.

В груди всё сжалось. Виктор заорал безжизненным голосом сотрясая живые стены.

Кто-то осторожно потряс плечо мужчины. Зима подорвался на месте. На него огромными карими глазами смотрел напуганный матрос. Виктор тут же глянул на грудь, и увидел у себя на торсе страшный шрам от подбородка до самого лобка. Он тяжело задышал, и на последних остатках воли едва сдержал зарождающийся в груди крик.

— К-командир с вами всё в порядке? — осторожно спросил рыжий мужчина средних лет.

— Дааа... — неуверенно ответил Виктор, и через секунду добавил с выделением тоном последнего слова — А как меня зовут, боец?

Матрос чуть смутился, его глаза быстро бегали по округе. Он неуверенно выдавил: — Во, вооо, вооо…

Зима прервал потуги рыжего и другое спросил: — Не знаешь? Хорошо. — Виктор сложил руки за спиной и продолжил — Не знаешь или не помнишь, как меня зовут. Тогда как зовут тебя?

Матрос застыл на месте. Глаза его округлились до предела. Он хватал губами воздух, а так же издавал звуки: - А… а… а… Он искал ответ в дыре на потолке, смотрел перед ногами, изучал стены, но Рыжий так и не вспомнил своё имя. Зима в это время пальцами водил по ровной борозде шрама рассекающего грудь Виктора.

Рассвет только занимался, солнце первыми нежными лучами коснулось неба.

Стоять снаружи, без одежды было прохладно.

Зима будил недовольных матросов и всех выгонял из "кожаной" палатки. А после по одному приглашал на собеседование.

В основном люди плыли на вопросах, себя не называли. Некоторые с лёгкой агрессией реагировали — Командир чё за вопросы? Но и они внятно ни на один вопрос не ответили. Виктор тёр большими пальцами виски и сжимал пальцы на ногах. Зима заметил у большинства подчинённых характерные ровные шрамы.

Маленький плотный матрос крутил в руке небольшой грубо сделанный нож с костяной рукоятью. Виктор узнал, что человек нашёл этот ножик там где спал. Зима осмотрел кустарный кухонный инвентарь и отдал обратно матросу.

Далее Зима заставил большую часть матросов искать натоптанную тропинку, какие-нибудь следы, может дорогу увидят. Если найдут, то пусть пройдут по следам на несколько километров. Так как в жилище не видно системы водоснабжения, то наверняка рядом есть источник воды. Или целое поселение. Поэтому пусть матросы по округе побродят, если, что важное найдут, пусть доложат.

Рыжий остался в лагере, он изучал швы на палатке, рассматривал как между собой соединяются большие куски кожи с мелкими волосами и клочками меха торчащими то тут, то там. Он наклонился, посмотрел что на полог палатки накинуты комья земли. Матрос чуть разрыл землю, вытащил кожу, и накинул себе на руку. Зима заметил эти манипуляции и смекнул. Вряд ли племя здесь на долго. Вскоре придётся уходить, утром было холодновато. Без одежды идти дальше опасно.

— Эй с ножом. Иди сюда — подозвал матроса Виктор. Потом для всех сказал: — Нам нужна одежда. Я думаю пустить на это полог палатки. Но как это сделать, честно не знаю. Давайте думать — предложил Зима.

В ходе бурного обсуждения люди решили разобрать палатку. Кожаный полог по очереди распарывали на составные части. Далее ножом вырезали отверстие для головы. Обрезки кожи прикрывали матроса где-то до колена. Бока кожаной накидки скрепили кусками веревки, оставшимися после распорки.

Сначала пытались скрепить края одежды травой, но она рвалась. Виктор по возможности командовал производством одежды, давал не всегда нужные советы.

К тому времени, как изготовили несколько кожаных накидок, вернулось большинство разведчиков. Они далеко в степь зашли, но чего-то интересного не нашли. Кроме одного хорошо сложенного мужика с чёрными волосами, который умудрился принести местного большого грызуна. Как он сказал, тварюшка в проволоке запуталась, и показал в ладони небольшой железный моток.

— Чё с ним делать то будем?- спросил добытчик и посмотрел в глаза Зиме.

Командир уже плечами хотел пожать, но услышал сзади, голос с нотками неуверенности: — Кажется я умею это делать. Только дайте нож.

Это был долговязый, худой матрос с белыми короткими волосами. Он принял тушу, осторожно взял нож и начал резать зверька под треугольным хвостиком.

— Ещё бы зажигалку. Не знаю как есть мясо без тепловой обработки. — сказал отделяющий шкуру от тушки матрос.

Зима смотрел в двух направлениях, откуда ещё не пришли разведчики. Четверо по его приказу ушли, и видимо с ними что-то случилось. Он спрятал руки за спиной и нервно ходил из стороны в сторону.

С вернувшимися в лагерь пришёл широкоплечий парень низкого роста с ежиком коротких темно русых волос. Он посмотрел на самодельные одежды, и как только матрос разделал грызуна, вернувшийся разведчик попросил нож на время. А далее цех по производству одежды заработал быстрее. Крепыш делал ровные разрезы, аккуратно прокалывал кожу для завязок. И хорошо подгонял накидки под хозяев. После матрос предложил из оставшихся обрезков кожи и верёвок сделать, что-то среднее между носками и ботинками. Материалов хватило на десять пар. Человек первые экземпляры делал быстро и менее аккуратно, а старался только над последней парой, делал нечто похожее на мокасины аккуратнее прежних своих творений.

Зима до боли в глазах, вглядывался вдаль перед собой. Временами он смотрел чуть левее точки обзора, словно хотел, что-то на линии горизонта рассмотреть.

— Это вам — сказал крепыш и передал в руки Зиме, нечто напоминающее туфли с веревочными подвязками.

- Вы, обуйте. Надо подогнать по размеру. - попросил крепыш. Виктор натянул башмаки, они оказались чуть больше, чем нужно. И человек подогнал веревочки под ногу командира.

— Вот так лучше. - Зима немного походил и сказал — Да так намного лучше. Ты молодец, настоящий мастер!

Виктор замер, в глазах у мужчины прояснилось и вслух командир сказал — Точно. Раз ты не помнишь имя. Я сам всех вас назову. Например, ты будешь Мастер.

— Мас-тер. Ну, я не против -- пожал плечами крепыш.

Вскоре Зима понял, что фантазия не безгранична. Всё на что его хватило это дать человеку прозвище на основе внешности. Мастеру, Разделу, Ножу ещё повезло...

И, как теперь запомнить всех этих Рыжих, Лысых, Худых, Высот, Плотных, Кривых и прочих?

Глаз солнца забрался на самый верх неба, Виктор ткнул пальцем в деревянный каркас палатки.

Матросы, разрезали веревки, разобрали длинные жердины с острыми концами. Какое никакое оружие, тупым концом можно по морде ударить, а острым концом пронзить зверя. Виктору сжимал кулаки, когда от дозорных слышал о зверях "наблюдателях".

Зима долго всматривался в линию горизонта. Кожаная накидка на мужчине была хорошо подогнана к телу, ветер колыхал косточки и узелки которыми Мастер украсил одежду командира. Виктор повертел в пальцах серую от времени косточку, глянул на занятых своим делом матросов. Глубоко вдохнул и сказал.

-Я пойду искать наших. Кто со мной?

Из желающих пойти, Зима указал на самых крепких из добровольцев. После подозвал Мастера и назначил крепыша главным на время отсутствия командира. А так же наказал продолжать налаживать пошивочный цех, пусть все будут одеты, и хотя бы часть матросов обута. Виктор посмотрел на плохо одетых макросов. Он вспомнил какое обмундирование выдавали в воспитательном корпусе и шумно выдохнул.

Шрам шёл впереди всех. Он держал на плече оструганную палку и тихо насвистывал какой-то лёгкий мотивчик.

Долговязый Палец топал по левую руку от Зимы. Матрос держал острую жердь двумя руками перед собой. Он часто по сторонам головой вертел, и оглядывался. Виктор, когда заметил это, едва заметно покачал головой.

Замыкал процессию Губа. Он вонзал тупой конец палки в землю, и опирался на неё как на посох. Хотя матрос шёл позади, он первый ухо повернул по направлению движения колонны, глаза сощурил и сказал:

— Вы это слышите? Какой-то звук ммм, непонятный. Кажется, что-то приближается к нам. Слышите?

Люди остановились, замерли на месте. Зима даже глаза прикрыл.

Сначала, ничего не было. Через несколько мгновений до Виктора донёсся вязкий гул. Зима посмотрел по сторонам, местность открыта и всё далеко видно. Поэтому Виктор крикнул: - Лежать!

Матросы не задумываясь свалились в сухую траву. Сквозь светло-коричневые стебли растений, было видно, как что-то приближалось. Объект сильно гудел и поднимал за собой хвост из пыли.

Зима ладонью прикрыл глаза от солнца и когда мужчина рассмотрел, то что к ним летит по равнине, он покрепче сжал лежащую под рукой палку.

К залегшим в степи людям двигался какой-то аппарат. Машина отдалённо напоминала мобиль у которого нет колёс. Часть корпуса блестела ярко белым цветом, а другая была ржавая. Такое чувство, что транспортное средство лепили из того что было под рукой. Сумрачный гений скрестил мото с мобилем говнопалковым методом. Состоящий из разных частей аппарат летел в метре над землёй, и поднимал вокруг себя тучи пыли.

Неприятный гул издаваемый транспортом бил по ушам. К передней части машины был привязан обнажённый мужчина. Чуть дальше на возвышении сидел человек, его лицо скрывали большие очки, а так же он надвинул на нос большой грязный платок. Серая одежда наездника развивалась на ветру, человек держался руками за концы широких ржавых дуг.

Зима сильнее вжался в землю. Лишь бы не заметил. Сейчас мимо пролетит, полежим чуть-чуть, а там и спокойно сбежим. Тешил себя надеждой Виктор. Хотя понимал, что на гладкой равнине от такого всадника никуда не сбежать.

Водитель летающего франкенштейна привстал на месте, что-то заорал размахивая кулаком.

Зима заорал: — Все подъём и в рассыпную! Шевелись!

Шрам мгновенно поднялся на ноги и поскакал с палкой влево, Губа галопом помчался чуть правее Зимы. А Палец так и остался лежать на пути приближающегося летательного аппарата. Было видно, как моряк дрожал на земле. В тот момент, когда передний край машины налетел на Пальца, матрос заорал нечеловеческим голосом, и быстро затих.

Зима мчался по степи не жалея ног, он слышал как нарастает гул за спиной. Между лопаток появилась испарина. Всадник крича и что-то поднимая над головой дал ходу летающей машине, впереди по курсу соблазнительно маячила спина бегущего Виктора.

Шрам оглянулся, он увидел, что командира сейчас переедут. Крепыш остановился, напряг лицо и метнул палку во всадника.

Человек на машине резко дёрнул за ржавую скобу, и аппарат дернулся влево. Деревянный снаряд пролетел над пригнувшим голову всадником. Он за чем-то потянулся рукой. Хрустнуло. Храпнуло. Машина тряслась, всадник тянул ржавые дуги.

Зима почувствовал спиной жар. Он прыгнул с пути настигающего аппарата. Почувствовал удар об землю. Звук ломаемого метала. Над Виктором вращаясь вокруг своей оси пролетела машина. Мужчина ощутил, как землю рядом разрезало, что-то невидимое.

Взмывший воздух летательный аппарат шмякнулся недалеко от Зимы. Машина развалилась на составные части. Послышался хлопок. Крупный квадратный обломок аппарата закружился на земле, невидимая сила резала траву и оставляла на почве глубокие борозды.

Виктор чуть поднявшись смотрел на дымившиеся обломки, последний танец, скорее всего двигателя машины, не нравился мужчине. А вдруг сейчас взорвётся?

— Эй, ты как? — Шрам подошёл к поднимающемуся командиру.

— Дааа, вроде жив, а где Губа?- спросил сморщивший лицо Виктор. Похоже он неудачно упал, рукой мужчина держался за бок.

Они искали товарища, первым попался на глаза всадник, он лежал где-то в десяти метрах от соплеменников. Шея у незнакомца была свернута под не лучшим для жизни углом. Шрам поспешил к трупу, он перевернул тело и начал хлопать ладонями по одежде мертвеца.

Виктор на несколько секунд задержал взгляд на подчинённом, но махнул рукой и продолжил осматриваться. Зима остановил свой взгляд на траве вдали и крикнул: — Губа! Отзовись?!

Командир осторожно обходил обломки, он изучал каждую травинку, заглядывал под крупные разбросанные по округе куски летательного аппарата. Временами Зима оглядывался на Шрама, матрос почти полностью раздел всадника и переодевался в местную одежду.

Поднимая очередной обломок, Виктор нашёл матроса, одного из пропавших разведчиков. Конечности соплеменника всадник прибил толстыми гвоздями к корпусу летающей машины. Сердце Зимы заныло в груди. Было жалко человека за которого чувствовал ответственность. Хотя бы судьба матроса известна.

Пока Виктор занимался поисками, Шрам успел полностью переодеться. Зима вздрогнул, когда взглянул на "спешившегося" всадника, который вновь стоял на ногах. Матрос он вертел в руках нечто, крайне напоминающее винтовку десантника из воспитательного корпуса. Изучив местами ржавое оружие, Шрам приложил приклад к плечу и на несколько мгновений застыл в стойке для стрельбы стоя. Ветер швырнул порцию пыли и травинок на штаны матроса.

Зима неуверенно спросил подчиненного: - Винтовка? Ты её нашел у этого? - кивает взглядом на труп со сломанной шеей.

-- Да. Только она чего-то не стреляет. Тыркаю её так сяк, молчит собака. -- пожал плечами Шрам.

Через пять шагов Зима нашел лежащего в траве Губу. Когда мужчина подошёл поближе, он увидел что в затылке валяющегося на степном ковре матроса торчит металлический обломок, и лужа алая натекла под телом. Зима присел и коснулся пальцами шеи Губы. Там тишина, больше не стучит в груди не спокойное сердце.

Ветер швырнул пыль в лицо, командир протёр глаза. Из пошедших за ним разведчиков, остался лишь один. Остальные мертвы. Мужчина сжал кулаки и позвал Шрама.

Виктор оставил матроса собирать в обломках полезные вещи, а сам пошел в лагерь за матросами.

Мастер хорошо организовал порученное дело. Матросы были одеты и большинство обуто.

-- Все, в походную колонну становись. Передовой дозор вперёд, тыловой ждёте пока основная колонна вылет и идете за нами. Давайте ходу - распорядился усталым голосом Зима. Некоторые матросы с заинтересованностью смотрели на грязного командира.

Они без приключений притопали на место. Видно было, как люди уставились на обилие мертвецов. В городе как таковой смерти не было. Старики уходили в свое время. Больных ушедших в больнице, не показывали опечаленным родственникам. Так же в городе не было мест для упокоения. А о самом явлении смерть, Зиме во время расслабления алкоголем рассказывал один знакомый биоконструктор.

Матросы с опаской смотрели на Шрама, до тех пор пока он не снял платок с лица и не поднял очки.

Переодетый матрос сидел с винтовой на коленях рядом валялся большой открытый мешок с вещами.

-- Как обстановка? -- спросил Виктор у сидящего на обломке машины матроса.

-- Да спокойно всё. Вон барахла всякого собрал -- кивнул Шрам на мешок. -- Там ножи, одежды немного, ещё всякие штуки в которых я не разобрался. -- показывает находки матрос.

Двигательная установка перестала работать и спокойно лежала в круге перепаханной земли.

Мастер вновь отличился. Он при помощи обломков летающего аппарата и веревки показал, как превратить острые палки, в сносные копья. Матросы расселись и занялись улучшением своего оружия. Кроме того Мастер в ходе исследования двигателя нашел источник питания, искрой из которого матрос чуть подпалил траву. Сложив два плюс два, он радостно закричал - У нас будет огонь! И через пол часа на месте крушения запылал небольшой костёр.

Виктор натянул короткие штаны их непонятного материала, накинул малую по размеру рубашку. Видно, что мужчине не очень удобно, одежда чуть сковывала движения, был слышен треск ткани. Кожаную накидку, Зима надел поверх найденной у всадника одежды.

Округлую деталь от летающего соболя, установили над костром, внутрь матросы залили воду и набросали куски грызуна пойманного в степи. Как только носа Виктора коснулся аромат, в животе мужчины проснулся дикий зверь который потребовал жрать.

Зима приказал матросам собрать всех мертвецов в одном месте. Тела людей рядом положили на ещё теплую двигательную установку. Кто-то сложил руки матросов на груди. Местного жителя бросили там где он свернул себе шею. Виктор какое-то время изучал сухощавое тело аборигена, кожа из-за обилия шрамов которого была похожа на покрытую трещинами стену давно не знавшего ремонта здания. Всадник не имел растительности на лице и голове, в открытом рту аборигена Зима рассмотрел ярко выраженные клыки. Виктора оторопь взяла - а если бы он нас поймал?

Матросы окружили тела соплеменников. Кто-то сжимал кулаки. Кто-то бесшумно плакал. А кто-то с мимолётным осуждением в глазах смотрел на Зиму.

-- Они были героями. Ради нашего блага ушли искать воду и еду. Ради нас и умерли. Простите меня, братья, не сберёг вас -- тяжело, дрожащим голосом сказал каждую фразу Виктор. Командир нахмурился, когда увидел как покойники пустыми глазами пялились в небо. Виктор наклонился над усопшими товарищами и по очереди закрыл павшим глаза. И к остальным матросам обратился Зима: -- Покойтесь с миром братья мои! Я сохраню вас от ужасов этого мира.

Мучительно длинные минуты матросы стояли около погибших, в основном молчали, некоторые тихо шептались.

Через полчаса после церемонии все собрались у импровизированного котла. Каждому матросу досталась кружка бульона и маленький кусок мяса. Большинство людей быстро съедали мясо, разгрызали и высасывали содержимое косточек. Зима почувствовал, что порция слишком мала для него, но увы съестного в вещах всадника не нашлось. Желудок словно проснувшийся от долгого сна выл внутри. Виктор в городе, никогда себя таким голодным не чувствовал, а часто отказывался от пищи в пользу интересной работы.

После приёма пищи и короткого отдыха Зима поднял матросов идти дальше. Он хотел проверить последнее направление куда ушли разведчики.

По пути несколько матросов попытались поймать четвероногого зверя с рогами, напоминающего изображение древнего дьявола. Но "копья" пролетали мимо жертвы. А когда двое матросов погнались за зверем, четвероногий дьявол с лёгкостью ускакал от запыхавшихся охотников.

Где-то через час группа вышла к оврагу по дну которого протекал небольшой ручеёк.

— Я думаю они бы уже давно в лагерь вернулись, раз нашли воду. — пожал плечами Шрам.

— Согласен. — кивнул Зима и обратился к подчинённым. — Ухо и Живот посмотрите воду. Понюхайте её. Надеюсь её можно пить.

Матросы осторожно спустились, мелкие камни выскакивали из-под самодельных сандалий. Помогая друг другу мужчины сошли на дно оврага. Долговязый, чернявый Ухо зачерпнул смуглыми ладонями воду из ручья, принюхался к ней, внимательно рассматривал жидкость в руках. А после немного отпил.

— Она, вроде нормальная. Только холодная больно по зубам даёт. — задрав голову к Зиме кричит Ухо. Светлый невысокий Живот, тоже воды ладонями зачерпнул, слегка лицо сморщил, быстро выпил жидкость и кивнул командиру.

Виктор отправил подчиненных пить воду. А мастеру наказал сделать сосуды для переноски воды. Крепыш почесал в затылке и попросился обратно на место крушения летательного "Франкенштейна". Зима отправил с рукастым мужиком несколько сильных матросов в помощь.

Люди осторожно спускались по пологим склонам оврага. Матросы помогали друг другу, сорвавшихся во время подхватывали. Зима смотрел на них с вершины склона. А Шрам в это время сидел с винтовкой на коленях и осматривал окрестную степь.

Виктор, никак не мог привыкнуть к огромным "пустым" пространствам вокруг. Лёгкое головокружение сопровождало взгляд Зимы, приходилось смотреть чаще в овраг на медленно текущий ручей чем на беспокойное море трав волнами уходящее до самого горизонта.

Вернулся Мастер с матросами, они несли различные вещи в которые можно набрать воду. Без промедления человек со светлой головой, принялся за дело.

Пока люди напивались, и мастерили сосуды для воды, Виктор смотрел вдаль. Он то хмурил лицо, пальцами поглаживал "свежую" щетину на подбородке. И после нескольких минут раздумий он приказал всем идти по течению ручья.

Люди по обеим сторонам от оврага сопровождали спокойное течение ручья. По пути часто попадались следы различных зверей которые спускались к воде. В одном из таких мест матросы обнаружили серые от старости кости какого, то рогатого существа, одно из копыт было сломано. Вода обтекала костное препятствие и на кости накидала куски плавучего мусора. Скелет существа наполовину погрузился в ручей.

Один из матросов вскрикнул. Когда все повернулись в сторону шума, Виктор увидел как от подчинённого волнами отползает какое-то длинное черное существо.

-- Оно меня укусило! Вот смотрите! -- показал пальцем Фаланга на точки из которых красные капельки стекали по коже незащищенной голени. Над пострадавшим присел Колено, он ощупывал место укуса, и плеснул туда водой из ручья.

-- Как ты себя чувствуешь? -- спросил Колено недоумевающего Фалангу.

-- Вроде нормально, только нога болит.

Колено сделал пострадавшему повязку на ногу и шел рядом с матросом.

Через полчаса Фаланга заметно побледнел, он потел сильнее остальных, а нога у человека заметно распухла. Чуть погодя он грохнулся в обморок. Безвольного матроса какое-то время тащили на самодельных носилках. А в очередной раз когда Колено проверил здоровье у больного, он понял, что Фаланга не дышал и пульс у бледного человека под кожей больше не звучал.

В сердце у Виктора кольнуло когда он узнал о смерти матроса. Слишком много смертей на один день. Зима сжал кулаки и беззвучно шевелил потрескавшимися губами. А ещё вспомнился скелет существа, лежащий в ручье. Может в этом мире текучая вода самое место для мертвецов?

Виктор приказывает опустить в ручей ещё теплое тело Фаланги. Покойник на короткое время преграждает путь для воды. Но вскоре стихи берёт своё, и поток охватывает мертвого матроса.

-- Вы видели как Фаланга быстро умер? Бойцы, внимательно смотрите себе под ноги. Постарайтесь не дать себя укусить длинным черным тварям. Ммм откидывайте их от себя копьями. И ещё раз - внимательно смотрите под ноги! -- говорил командир подчиненным. Матросы сразу же посмотрели вниз. Кто-то копьём ткнул подозрительный корень.

В этот раз люди шли очень медленно. Многие головы почти не понимали. Да и сам Зима тщательно выбирал место куда шагнуть. Рядом внизу безмятежно журнала вода. На берегах появилась зелёная трава в которой иногда попадались черные длинные твари. У Виктора всё сжалось внутри когда он увидел как одно из существ перетекая волнами ловко переплыло на другой берег и скрылось в густой траве. Живот закричал и показал пальцем на место, где скрылась тварь.

Когда единственная лампа в небе поднялась, на самую вершину в небе люди из авангарда заметили в степи одинокий мобиль.

Там никого внутри не было. Сам транспорт имел неприятный угловатый дизайн, словно машину неумело вырубили из одного куска ржавого металла. Когда люди подошли поближе, Зима заметил толстые сварные швы, заклёпки, шурупы, кое-где листы кузова были связаны проводкой. Капот мобиля был открыт и являл ржавый движетель. В салоне был толстый слой пыли и валялся какой-то мусор.

Мастер улыбнулся и накинулся на находку. Он рылся под капотом, потом в салон залез, что-то там нажимал. Зима попробовал открыть багажное отделение. После сильного рывка крышка со скрипом поднялась. Командир заметил покрытую пылью необычную лопату со складной рукоятью, а ещё какие-то промасленные тряпки. Виктор взял лопату, она была очень лёгкая и напоминала ту, с помощью которой Зима в прошлом работал в кормилице. Покрутив находку в руках, Виктор раскладывает рукоять и втыкает слегка ржавый инструмент в сухую почву.

-- Хорошая машина. Только топлива нет. Видимо у ездоков кончился запас вот и бросили машинку тут. Жалко, конечно, но и нам она не пригодится -- разводит грязными руками печальный Мастер.

Зима смотрел на жестикулирующего во время монолога матроса. Рукастый малый, много полезного для группы сделал. Но с ним что-то не так. Мастер напоминал театральную куклу с табличкой, которая умеет только нажимать рычаг. Виктор оглядывается на подчинённых, матросы разбрелись по местности, кто-то прямо на траву сухую сед, часть окружила машину рассматривают ржавый кузов и тихо переговариваются, а четверо дозорных зорко следят за всеми сторонами света.

-- Командир? Всё в порядке? Я говорю, что ничем с машиной помочь не могу. Вот если топливо найдем, то поедет как миленькая -- хлопнул ладонью по крыше мобиля Мастер.

Зима помотал головой и ответил -- Дааа, Плохо что дальше пойдем пешком. -- глянул на запыленные сандалии Виктор -- Слушай Мастер, а ты помнишь как жил в городе?

Крепыш нахмурился, посмотрел в небо, покрутил ладонью в воздухе и сказал: -- Знаете службу я более-менее помню. Кое-что из детства приходит на ум. Но хоть забей меня, во имя человека на перекладинах, я не помню чем я занимался под куполом. Мастер пожал плечами и посмотрел в сторону матроса, который залез на пассажирское сидение мобиля.

-- У меня примерно то же самое. Раньше я не особо вспоминал, что было в детстве, мне как-то не до того было. -- на краткий миг Виктор задумался и вновь спросил -- А после ммм, живого города у тебя какие сны? Может что-то вспомнил?

-- Я смутно помню. Но там было, что-то невероятное. -- сказал мастер потирая шрам уродливо пересекающий живот. Виктор смотрел как кукла с табличкой отчаянно дёргала рычаг.

Пару беседующих человек привлёк взрыв смеха. Это вокруг Шрама собрались несколько Матросов. Они что-то шумно обсуждают, новые вспышки смеха прерывают болтовню. Шрам обнимает винтовку, хоть она и не работает, но матрос крепко прижимает оружие к груди.

Виктор какое-то время рассматривал широкую колею следов мобиля. Он искал следы людей, но ничего похожего на земле не было видно. Зима смотрел на примерное место откуда приехала машина. Временами командир посматривал в ту сторону куда ведёт узкая речушка. Он чесал пальцами затылок. Ходил взад вперёд около мобиля. А после сказал всем двигаться дальше рядом с ручьём.

XVI

Несколько часов люди шли рядом с источником воды. Виктор оглядывал раскинувшуюся вокруг степь. Мужчина хмыкал, когда тонул взглядом в бесконечной травяной пустоте. Воображение само дорисовывало кубусы зданий, поднимающиеся до небес, горы плоти натужно дрожащие по соседству с травой. Не может быть так пусто. Не может быть столько ничем не занятого пространства. Но когда Зима головой из стороны в сторону мотал - наваждение никуда не пропадало.

Из размышлений Виктора вывел восторженный крик матросов за спиной. Человек обернулся, он увидел Шрама, который застыл в стрелковой стойке с винтовкой наперевес. Под ногами у матроса валялся опаленный камень. Зима быстро подошёл к ликующему вооруженному человеку.

-- Так она работает? -- с удивлением в тоне спросил Виктор.

-- Прикинь, я много раз пробовал, тянул спуск, а в этот раз сработало! -- с улыбкой на обветренных губах воскликнул Шрам.

-- Дай посмотреть -- протянул ладонь к матросу Зима.

-- Нет. Она только меня слушается -- поменялся матрос в лице, сделал шаг назад, и оружие к себе прижал.

Командир замер. Внутри голову порезали острые мысли - а ведь у этого парня будет сложно отобрать любимую игрушку. Вслух Виктор сказал: -- Хорошо. Ты только не стреляй без приказа.

Кроме брошенного мобиля матросы больше не обнаружили ни каких признаков присутствия аборигенов в степи. Бегущий по ходу движения людей ручей то имел крутые высокие берега, то почти сравнивался с уровнем плоской степи.

Через несколько часов пути дозорные рассмотрели около ручья большое скопление крупных животных. Твари имели по четыре конечности голову с изогнутыми рогами, очень существа походили на древний знак тельца. Кажется в одном из старинных фильмов Зима видел таких животных, у них должна течь белая кровь которую можно пить или готовить из этой жидкости различные продукты.

Виктор бывал в кормилице в которой в биореакторах выращивали пригодные в пищу белковые соединения. Животных в городе почти не было. Зима из курса общих знаний понимал, что некоторые животные пригодны в пищу.

Видимо придется убить рогатое существо и разделать тушу, как это было с пойманным зверьком.

Когда один из дозорных неосторожно пошевелился, человека заметили животные. Они сжались и ломанулись подальше от опасности. У Виктора в сердце ёкнуло, когда он смотрел на удаляющейся стадо.

Но одно из существ протяжно закричало, кубарём покатилось по траве. Слева от себя Зима расслышал ликующие крики. Там стоял Шрам с винтовкой в руках. Его хлопали по плечу ближние матросы. Люди улыбались и довольно кричали.

Закрутилась суета. Кто-то собирал сухие палки от кустарников. Другие помогали человеку с ножом разделывать ещё тёплую тушу. Земля под мясом потемнела, стоял тяжёлый металлический дух, перемешанный с вонью мочи.

Виктор сидел на камне и наблюдал за Шрамои. Своенравный подчиненный был в окружении матросов с оружием на коленях. Небольшая компания смеялись и люди махали руками. В сторону Зимы посматривали косо.

Хмурый Мастер возился с аккумуляторной батареей, проводами чиркал над пучком сухой травы, и дул на жидкую красную подпалину. Рядом с умелым мужиком постоянно росла куча палок и деревяшек. Крепыш бросал тревожные взгляды на командира.

-- Выпьем за нашего добытчика! Да будет Шрам! -- громко в кругу людей кричал один из матросов. Он залпом выдул воду из круглой детали останков летающего мобиля.

-- Будет Шрам! -- поднимали в руках люди полуобгоревшие куски мяса на кости.

Зима чувствовал, как невидимая рука сжимает горло. Что-то менялось в воздухе. Иголками прошлось по коже. Морозило внутренности.

Виктор бегал взглядом по округе искал искорки поддержки в глазах матросов. Большинство, предатели, ловили каждое слово Шрама. Добытчик подбоченился, и в красках рассказывал как подстрелил животное. Командир почувствовал неприятное шевеление под сердцем. И вода из кожаного сосуда для воды имела неприятный привкус. Как же мало приятных взглядов Виктор ощущает на себе.

На теплый камень к застывшему в мыслях Зиме подсел хмурый Мастер. Громкий смех со стороны пирующих матросов холодом отдался в жилах. Виктор посмотрел на сеть шрамов и мелких следов ожогов покрывавших руки мастерового человека. Крепыш кивнул в сторону пожирающих мясо людей: -- Как быстро они роняют памятники кумиров.

Виктор сжал кулаки, дернулся чтоб подняться, но взгляд командира уперся в оружие которое Шрам почти из рук не отпускал, матрос с недоверием посматривал на тех кто оказался рядом с винтовкой.

-- Понимаешь я никогда этого не делал. Я работал в кормилице. Были младшие сотрудники и техники у меня в штате. И было у каждого свои инструкции. Каждый знал, что ему делать. -- Виктор смотрел на носки самодельной обуви. Шовчики кривые, но обувка на усталой ноге хорошо сидит. Не приходится на каждом камешке, каждой колючке подпрыгивать да кривиться и то радость.

-- Я не понял, как это произошло в том зале. Оно как-то само произошло. Ты же видел, никто нечего. А я… -- Виктор говорил и смотрел то вглубь степи, то в глаза Мастеру. Тяжёлая рука опустилась на плечо командира.

-- Я сам тогда только валялся и жрал, не думал ничего. А ты суетился, какую-то деятельность развернул, вон какое собрал племя. Я сначала смеялся над тобой экий чудной носится с дураками по залу и фигнёй страдает, потом плохо к тебе относился когда мы с вами дрались, ох и получил я тогда. -- Мастер шумно выдохнул и сжал пальцы на плече Виктора -- Но когда ты нашел выход - что-то изменилось во мне. Поэтому ты не стой в проходе, у этого пострела заряды к винтовке рано или поздно кончатся и что он дальше будет делать?

Виктор кивает поджав губу -- Согласен, я сам иногда не понимаю что делать.

Через полчаса люди двинулись дальше по степи. Виктор часто смотрел на идущего впереди Шрама. Матрос гордо нес винтовку впереди основной части группы. С ним поочередно болтали идущие рядом подпевалы низкий субтильный Корень и широкоплечий дюжий Волос.

Зима чувствовал теплый ветер, который принес с собой горькую пыль степи. Воздушный проказник гонял по равнине сплетения сухих трав. Виктор заметил, что от мертвых стебельков, падают в дорожную пыль серые капли. Мужчина наклонился взял одну, это оказалось небольшим семенем липнущем к ладони. Несколько секунд бывший аргоинженер рассматривал совершенный механизм по зарождению жизни. А после Зима выкинул находку, семя упало в след какого-то животного. Виктор попытался отбросить мысли об удобном кабинете, в котором было так приятно работать. Ему с трудом удалось не уйти в прошлое.

Люди достаточно долго шли. Несколько раз группа останавливалась на короткие привалы. После идеально ровных коридоров живого города, по степи было тяжеловато идти. Да и не у всех была нормальная обувь. Зиму беспокоило, то что у его людей нет медикаментов. Да если бы и были средства, то лечить не кому. Впрочем это не главная проблема. Обдумывание самого важного Виктор старался отложить на как можно долгое время. Но куда уж там.

Дорога была монотонная. Всякие мысли лезли в голову. Каждая тяжелее предыдущих. Лицо Зимы темнело с каждым новым витком рассуждений внутри. Но погрузиться глубоко в себя не вышло.

Прибежал один из матросов 'авангардистов'. Он задыхаясь, спотыкаясь о слова сообщил: - Там впереди видны дымы. Кажется какой-то квартал.

Я послал троих людей в разведку.

-- Остальные ложитесь вот в эту канаву. Мы недавно встречались с местными, и мне эта встреча не понравилось -- Виктор показал на длинное углубление в земле когда то сильной промытое сильной водой. Матросы с неохотой выполнили приказ. Слышны полные недовольства шепотки. Виктор шумно выдохнул. Похоже, что ситуация с каждым тиком времени постоянно усложняется.

Залегшие люди смотрели в сторону странно квартала. Зима вспоминал встречу со всадником и смотрел за тем, как яркая лампа на небе, медленно, красно гаснет за линией горизонта. Словно кровь из раны брызнула на небосвод, обагрила жидкие тучки, и во рту показался ржавый привкус.

Темнело. Я услышал крики. Зима вздрогнул, он кажется заметил силуэт бегущего человека. Неприятный звук дошел до командира залёгшего в канаве вместе с крутящими по сторонам головами матросами.

Виктор рассмотрел одного из матросов разведчиков. Он мчался во весь рост от степного квартала. Яркий свет ударил в спину бегущему человеку. Единогласый шум распался на несколько пронизывающих тело криков моторов внутреннего сгорания.

За матросом вспыхнули нестерпимо белые для глаз источники света. Виктор чертыхнулся, назад глянул -- "Ненавижу чёртовы пустыри, и сбежать некуда" полетела мысль сквозь шум в голове Зимы.

От жилого квартала за матросом мчались по равнине силуэты мобилей. Виктор почувствовал вибрации в канаве где лежал. Он глянул влево - трое "подчиненных" сверкали пятками в сторону ручья.

-- Куда вы! Нас же заметят! -- сдавленно выкрикнул широко открывший глаза Зима.

До ноздрей командира донеслось знакомое изменение в окружающей среде. Волосы у мужчины на теле встали дыбом, а вдыхаемый воздух получил весьма приятный вкус.

Это Шрам встал в полный рост, матрос винтовку направил в сторону поднимающих тучи пыли мобилей и посылал из оружия по транспортам, хорошо видимые на закате фиолетовые лучи.

Луч врезался в радиаторную решетку движка мобиля. Машина полыхнула в районе движка, повалил черный дым и мобиль остановился. Виктор рассмотрел падающие в пыль, смазанные фигуры пассажиров. Послышался грохот, рядом с подбитым мобилем засверкали вспышки, а рядом с командиром что-то звонко хлестнуло по воздуху. Зима на автомате пригнул голову. Виктор мотнул голову в сторону Шрама.

Матрос, кричал, его лицо подсвечивалось фиолетовым цветом, он стоял и палил по аборигенам, пока рядом со стрелком не поднялись несколько фонтанчиков пыли. Шрам плюхнулся на землю и прижал оружие крепче к плечу

Водители, врезавшихся колесами в шкуру степи мобилей, услышали стрельбу и остановили машины. Местные спешно из транспортов вылезли, люди на вид были возбужденные, что-то кричали, они держали в руках напоминающие оружие штуки. Аборигены залегли рядом с железными конями и загрохотали из оружия по самоуверенному Шраму.

Громыхание. Мерцание. Кислый запах. Крики нападающих аборигенов. Вязкое чувство страха разливалось по канале. Зима чувствовал неприятную вибрацию в животе. Внутри словно рушился целый кубус задания. Все падало. Бежать некуда. Пастбенда.

Шрам громко вскрикнул. Он бросил винтовку и ладонью прикрыл плечо. Красные капли потекли по коже предплечья матроса. Воздух резали заряды из огнестрельного оружия.

Ещё несколько матросов не выдержали и побежали в сторону ручья. Одного из бегущих людей невидимая сила толкнула в спину, он распластался на земле, ноги у человека дрожали, а руки молотили по земле. Виктор от увиденного чертыхнулся чертыхнулся.

Аборигены несколько секунд азартно палили в район канавы с залегшими матросами. Крик послышался. Местные с неохотой поднялись на ноги и держа на прицеле "укрытие" поплелись в сторону Зимы. Они были одеты в самодельную одежду из кожи и какой-то ткани, в основном носили бороды. В руках степняки держали угловатое оружие, толстый кожух с большими дырками скрывал ствол, из коробки торчал длинный прямоугольный магазин, а приклад кажется был выполнен из гнутой арматуры.

Когда аборигены поняли, что больше никто не стреляет, они налетели на матросов. Короткая потасовка, прикладом в лицо, сапогом в живот, длинная очередь в пытающегося встать Шрама, грязная рука подняла энерговинтовку.

Один из воняющих бородачей больно ткнул стволом оружия Виктора в грудь. Глаза у аборигена были навыкате, чужак сквозь зубы что-то шипел Зиме, а командир не понимал на каком это языке. В городе был один разрешений язык.

После второго тычка Виктор понял, что от него хотят, медленно поднялся и под конвоем побрел туда, где остальные "хозяева" степи собирали матросов. Как скучковали, так сразу погнали пленников по степи в сторону жилого квартала.

Избитых матросов вели мимо ещё горевшего мобиля, аборигены пытались землей забросать вырывающиеся из двигателя языки пламени, но у экипажа это выходило плохо.

Справа от колонны промчался мобиль, к его бамперу за ноги было привязано тело Шрама, покойник безвольной куклой мотылялся на верёвке, оставлял за собой влажный след. Виктор когда увидел это сглотнул ком в горле.

Аборигены пинали шедших сзади колонны матросов, подгоняли пленников как могли. Они смеялись и говорили на непонятном каркающем языке. А когда замечали взгляды пленников приставали к смотрящим, били любопытных.

Низкие одноэтажные кубусы задний в квартале стояли как попало. После привычных геометрически выверенных улиц, квартал аборигенов заставлял Виктора осматриваться по сторонам. В горле мужчины собирался ком. Плененный командир смотрел на здания с узкими, завершенными шкурами окошками, стены жилищ кажется делали из порубленной на прямоугольники высохшей когда-то липкой почвы. Крыши строений покрывали либо сухие, длинные стебли растений, либо шкуры животных.

Дорога извивалась между домов, изобиловала ямами и колеями от колес мобилей. Зима постоянно спотыкался и ухал ногой вниз. Он шипел, и вспоминал какие ровные дороги были в родном городе, и то как было удобно идти по коридорами "живого" гигаполиса.

Виктор обратил внимание в какие кубусы загоняют мобили. Возможно получится в будущем угнать машины и слинять отсюда. Отношение к пленникам Зиме сильно не нравилось. Он сжимал губы и пока терпел невзгоды.

Очумелых матросов провели по всему степному "кварталу". Потрёпанных после захвата людей, втолкнули в один из больших кубусов.

Пол внутри застилала сухая трава, внутри и сильно воняло испражнениями животных. Напихали людей плотно, как в консервную банку, нормально получилось только стоять. Дышать было нечем, тихая ругань озлобленных чередовала со стонами раненых. В широкие стыки хлипкой на вид двери, пробился сквозняк, а ещё была видна улица и широкие спины аборигенов охранников. Больше никакой связи с внешним миром не было.

Вонь резала нос и давала по глазам. Постепенно организовалось брожение, те матросы кто втягивал более менее свежий воздух у двери, уступали место страдальцам из глуби помещения. Виктор несколько раз бывал у двери, он тянул ночной воздух и слушал трескотню охранников. Аборигены не на минуту не замолкали, видимо так со сном боролись.

Зима ночью дремал на ходу, просыпался от духоты и нестерпимой вони, плыл в сторону двери, подышал немного и вновь лениво брёл по стенке в глубину помещения. Ему на ум приходили заменяющие сны мысле образы: шар протыкал стену и лопался глубокими трещинам в которых мог утонуть целый квартал, Виктор шел головой по асфальту и крутил руками для равновесия, какие то длинные и скользкие существа ползали по телу, смыкались на горле, душили мужчину.

На утро охранник открыл дверь, по хозяйски окинул взглядом слегка подсвеченные местной восходящей "лампочкой" измождённые лица матросов.

Несколько людей обратились к аборигену, а он резко захлопнул дверь перед носами вопрошающих.

В животе выли коты. Они же поднимались по внутренностям и драли когтями сухое горло. Толком не отдохнувший Зима чувствовал, что проваливается в другой мир. Реальность то наплывала на Виктора, то уходила от мужчины. Не было у него ранее ночи, когда агроинженер или матрос не спал. Даже в воспитательном корпусе бравый солдат всегда получал свои семь - восемь часов положенного по укладу сна.

В безвременье кубуса с пленниками ворвались три крепко сбитых аборигена. Двое "хозяев" схватили ближайшего к порталу матроса и вытащили человека на улицу. "Счастливчиком" оказался сухощавый бледный Ноготь. Он пытался узнать, что нужно конвоирами, а те отвечали на своём языке и вели пленника куда-то вглубь квартала.

Красный глаз сквозь щель в двери наблюдал за бредущими по улице людьми, до хруста сжимался грязный кулак. Подышав своё Виктор поплыл в мир вони и духоты.

В конце дня те же аборигены притащили огромную кастрюлю с каким-то серо желтым варевом. Оно было вполне съедобно, но вид имело тот ещё. Виктор сморщил лицо после того, как попробовал "угощение". Остальные матросы тоже без удовольствия на лице, ели предложенную пищу.

Кадык барабанил по двери и кричал охранникам чтобы выпустили в туалет. На призывы быстро откликнулись, в проёме двери появилось смазанное от недовольства бородатое лицо, чуть погодя в лицо матроса полетел приклад винтовки. Кадык охнул и схватился на лицо, между его пальцев текло красное.

К вони навоза добавились запахи мочи и фекалий пленников. Люди старались метить углы, но это только ухудшило атмосферу вонючей духоты в загоне с пленниками.

Зима видел, как кривились лица и до слуха доносились глухие стоны людей вокруг. И на Виктора наплыло, мужчина ощущал болезненные спазмы в желудке. Мысли в голове сверлили -- они отравили нас странной на вкус бурдой.

Ноготь не вернулся к ночи. Почти все матросы маялись животами и мучались от жажды. Аборигены на все просьбы и желания пленников либо не отвечали, либо лупили просящих.

Виктор все чаще бывал у двери, сквозь щели в досках, он рассматривал запорное устройство. Это была перекладина на петлях, которая перекрывала дверь. Если просунуть пальцы в щель то можно было… Поползновения Виктора ударом в дверь прервал глазастый охранник. Он заорал что-то, несколько раз ударил по двери, но открыть не стал.

Ночь была похожей на предыдущую. К бессонным бдениям добавилось боль в животе, а ещё Зима вляпался в "пахучую" мину когда ходил по краю кубуса.

Утром охранники притащили бадью с неприятным варевом. Которое кажется пропало, так как от резервуара тянуло сжимающей нос кислятиной.

Когда аборигены вернулись с небольшой бочкой в которой плескалась вода Зима чуть не подпрыгнул на месте от радости. Он в числе первых зачерпнул треснувшей чашкой воду и до последней капли выпил. Несмотря на то, что во рту остался привкус земли и какой-то кислой гадости, Виктор впервые улыбнулся за всё время плена.

Матросы дружно накинулись на воду и за считанные минуты осушили бочку.

Послышались недовольные голоса, некоторые люди схватились руками за живот. В затхлом воздухе, с тошнотой в горле, Виктор покачивался. Мысль об отравлении сверила внутренности. Зима прижался спиной к стене и закатил глаза.

День тянулся бесконечным резиновым композитом. Плен, боль в животе и тошнота плохие спутники для хорошего настроения. Виктор маялся, не находил себе места, его мысли тонули в болоте, где погибла надежда. Зима пытался сосредоточиться на мыслях, но они как бешеные кони беспорядочно скакали в голове изможденного человека.

Вечером в кубус с матросами ввалилась знакомая троица охранников. Они схватили пухлого Бедро, поволокли вон упирающегося толстыми пальцами в косяк двери матроса.

Стоящий рядом с дверью Виктор почувствовал руку на плече, крепкие пальцы кажется сжали кожу до самой кости. Зима поморщился и увидел одного из охранников. Лёгкий рывок и командира выдернули из толпы на улицу.

Поток свежего воздуха вскружил голову, широко раскрыв глаза грязный да измождённый мужчина заозирался по округе. Охранники выглядели не лучше, такие же небритые в криво сделанной одежде. Разве что воняет от конвоиров по хуже, да ещё странные винтовки у аборигенов в руках хищно стволами смотрят на пленников.

Холодным стволом ткнули в спину. Зима отшатнулся и пошел вперёд.

Охранников ведущих пленников окружали приземистые кубусы задний. Тёмные провалы окон чередуются с огоньками, в свете которых плясали тени обитателей жилища. Шуршала сухая трава на крыше. Скрипел мелкий камень под ногой идущих. Порыв холодного ветра налетел на Виктора, шершавым языком вылизал тепло, оставил за собой поднявшуюся на холоде кожу. Внутренности противно щекотала мысль - Никто из выведенных с загона ещё не вернулся.

По пути пленников поколачивали. Без фанатизма, скорее по привычке конвоиры направляли Бедро и Зиму в нужную сторону.

И вскоре матросов загнали в слегка покосившийся обильно покрытый трещинами кубус.

Рядом со стеной раскачивались и звенели на ржавых цепях крючья. В центре большой комнаты стоял длинный стол с какими-то горшками, большими глиняными тарелками и различными ножами. С другой стороны на стене висели топоры, пилы, молотки и другой инструмент. Большинство предметов в комнате роднило одно - темно бурый налёт. И дух в помещении стоял тяжёлый, воняло человеческими фекалиями, ржавчиной и сильным страхом. Зима почувствовал, как волосы встали дыбом на загривке и как стало холодно в конечностях.

Бедро трое охранников потянули в небольшую комнату. А Виктора к неровной стене лицом поставили. Зима почувствовал поясницей холод уткнутого ствола. Мужчина напрягся, внутренности кололи догадки, о том что сейчас будет. Но разум отчаянно не признавал мысли, до конца верил что всё обойдется. Охранники сделают свое дело и отпустят пленников, как уже было. Он посмотрел на шрам рассекающий грудь и сжал губы.

Но ощущения Зиму не обманули. До мужчины донеслись шум возни, сдавленный крик, перетекающий в хрип который кончается бульканьем. Виктор дернулся, но его настолько ударили стволом между лопаток, так что пленника швырнуло на стену. Сзади послышалась непонятная каркающая речь охранника, а на согнутую спину Зимы посыпался град ударов прикладом винтовки.

Виктор сжался у стены и глухо стонал, когда его избивали. Все попытки мужчины встать жёстко пресекались аборигеном. Поэтому Зима сдался, лишь вздрагивал когда приклад или нога била по спине. Он почувствовал как надежда утекает сквозь дрожащие пальцы. Сейчас избитого поднимут на ноги и проведут в маленькую комнату где…

Мир вокруг ощутимо тряхнуло. Как будто упала на землю многоэтажная башня. Зима уже был на полу, ниже ему падать не куда было, а увлекающийся избиением охранник шумно грохнулся на пол, даже винтовку из рук выпустил. Послышался шум и крики людей.

Всё тело болело Зима с трудом повернулся. Он в небольшой комнатке увидел двоих, которые валялись на полу и держали за руки лежащего над горшком Бедро. Чуть дальше с красным ножом лежал другой абориген. А по стенкам горшка текли красные капли и собирались в небольшую бурую лужу на досках пола.

Рядом с замершем Виктором пытался подняться садист охранник. Попутно он тянул иссушенные ветром пальцы к валяющейся на полу винтовке. Словно скрученная до упора пружина внутри Зимы разжалась, горячая волна хлынула в жилы и мужчина первый метнулся к оружию. Охранник заметил шевеления пленника ползком на четырех конечностях помчался к оружию. Грязная рука уже касается ствола, когда в последний момент Виктор выхватывает винтовку доводит ствол в упор и нервно дёргает спусковой крючок.

Выстрел гремит в замкнутом помещении, оглушает мужчину. В нос бьёт кислая вонь сгоревшего заряда, так и не поднявшегося охранника перекручивает и швыряет на пол. Не теряя времени Зима целится в уже поднявшихся на ноги потрошителя и разряжает магазин патронов. Винтовка прыгает в руках и больно бьет по не привыкшему к огнестрельному оружию плечу. Тяжёлые пули архаичного оружия раскидали охранников, они толком ничего не понявшие слегли рядом с лежащим над горшком Бедром.

Виктор раз за разом тянул пальцем курок, но винтовка больше не лягалась, лишь качалась по сторонам в дрожащих руках мужчины.

Вновь кубус задания тряхнуло с потолка посыпалась почва на голову Зиме. Лицо человека сморщилось, преодолевая боль в теле Виктор поднялся на ноги. Он обратил внимание на винтовку которую сжимал в руках. От ствола лился едва заметный дымок, а казенная часть оружия сдвинута к прикладу, открывает зияющую пустой нишу. В голове пульсировала боль, аборигенов в квартале много, где-то должны быть аккумуляторы для винтовки или что-то вроде.

Человек с брезгливой миной на лице пошарил по испачканным красным карманам. Кроме всякого мусора, Виктор нашел три рамки, там в ряд стояли по восемь тёмных цилиндров. Зима покрутил перед глазами цилиндры и по наитию вставил рамку в выемку винтовки. Цилиндры легко соскользнули в оружие, а пустую рамку мужчина выбросил на пол. Что-то щелкнуло и казённая часть винтовки стала на место.

Виктор все найденные рамки с боеприпасами для винтовки рассовал по карманам одежды. Он взглянул в последний раз на лежащего Бедро. В глазах защипало, Зима шумно выдохнул и понуро поплелся к двери. Приоткрыл и высунулся в щель.

Почти весь квартал аборигенов пылал. Огонь жадно поедал кубусы строений, в зареве пожарищ поднимались столбы дыма. Виктор замер с открытым ртом, по небу летало нечто похожее на соединенные тонкой проволокой три огромные ртутные капли. Между тремя концами рождались фиолетовые шары, которые стремительно отрывались от летательного аппарата и падали на ещё целые дома. Строения после попадания полыхали, будто залитые горючей жидкостью. Кроме шаров, летающая машина с визгом пускала по земле ярко светящимся пунктиры полос, которые насквозь прошивали всё чего касались.

Зима отшатнулся и громко хлопнул дверью, когда соседнее здание после такого пунктира сложилась, и загорелась сухая трава на крыше.

Через несколько ударов сердца в груди Виктор понимает, что в следующий раз, неизвестный летун может поджечь кубус где находится мужчина. А ещё, как там оставшиеся в загоне матросы? Сердце сдавили хмурые мысли. Живы ли они ещё?

Человек понимает, что не сможет переждать авианалет. Зима быстро вдыхает - выдыхает и вываливается на улицу. Пламя пожирающее соседний дом, опаляет волосы на лице, дым режет глаза, Виктор бежит в ту сторону, откуда аборигены вели пленников.

По улице мечутся беспокойные тени. Кто-то пытается преградить путь сбежавшему пленнику. Не долго думая Зима стреляет в фигуру, тяжёлая пуля сбивает аборигена с ног и швыряет на мелкие камни, которыми посыпана дорога. Виктор перепрыгивает агонизирующее тело, пригибает голову от близкого хлопка залпа с неба, плечом сбивает со своего пути кого-то воняющего немытым телом, и мчится по узкой улице.

Тени по больше, тени по меньше. Виктор иногда останавливается и палит по местным жителям. Попадает чаще чем промахивается. Аборигены либо падают, либо подраненые по сторонам хромают ищут укрытия от мужчины с винтовкой.

Неизвестные летательные аппараты яркими пунктирами с неба на бреющем полёте режут улицу, мечущиеся на дороге тени успокаивают. Воняет паленым мясом. Слышны крики. Паника охватила и без того мечущиеся тени.

Виктора минует разящий пунктир с неба. Словно обходит стороной, прущего как древний танк мужчину. Зима чувствует пустоту внутри. Даже мысли куда-то покинули человека. Даже мир как то в линию сузился, до открытого прицела винтовки, и пальца раз за разом выбирающего свободный ход спускового крючка. А когда оружие переставало лягаться в ноющее от боли плечо - пальцы выживали батарею с зарядами и пихали их в зовущее темное лоно винтовки. И где-то за следующим поворотом находится вожделенный кубус с матросами. Лишь бы налётчики в строение не попали. Там скученно стоят матросы, если полыхнет…

Когда в карманах стало пусто. А винтовка вновь замерла с открытым нутром, Зима выскочил к нужному зданию. Он споткнулся о тело аборигена. А когда нашел равновесие увидел в небе застывшего летуна. Между острых граней каплей уже зреет злополучный шар. Из кубуса слышны беспокойные крики матросов. Зима узнает голоса.

И куда он стрелять будет? Большинство соседних зданий либо уже сгорели, либо еще пламя гуляет по черным деревянным костям.

Зима сжал губы и что есть силы кинул в летающего штурмовика бесполезную винтовку. Оружие до цели не долетело, покрутившись в воздухе шмякнулось рядом с Виктором. А через мгновение, боль разгорается в затылке мужчины. Земля стремительно приблизилась к лицу человека. В темноте Зима почувствовал мощный удар. Сознание покинуло человека.