Дипломатия канонерок

Глава 1

От автора: Это полноценная выкладка!!!

Отходняк

Тряска достигла своего апогея. Искры с треском брызнули из потолочного плафона, погрузив медотсек в нервное, стробоскопическое мигание аварийных желтых ламп. Казалось, еще секунда, и шпангоуты просто не выдержат, лопнут, выпустив наши внутренности в холодную пустоту подпространства. А затем последовал еще один тупой удар, вжавший меня в койку с перегрузкой в пять или шесть «же».

Водоворот за окном с чавкающим звуком схлопнулся. Серо-черная блевотина гипера мгновенно сменилась успокаивающей россыпью чужих, колючих и бесконечно далеких звезд.

«Аскольд» вывалился в нормальное пространство, тяжело, с надрывом кашлянув маршевыми двигателями. Тряска мгновенно прекратилась, сменившись мерным, утробным гулом реактора. Гравитация вернулась к норме, и я со стоном откинул голову на жесткую подушку.

Мы практиковали серию прыжков. «Лягушачья тактика», как называл это капитан Воронов. Проблема заключалась в том, что наша старушка-крейсер, даже напичканная ворованными технологиями и гениальными импровизациями Грини, физически не могла выдержать один длинный, прямой скачок до Мертвой Зоны. Ксаарианские гипер-катушки, которые мы спиратили пару месяцев назад, выдавали чудовищную мощность, но бортовая проводка «Аскольда» от нее просто плавилась. Поэтому алгоритм был суров и примитивен: разгон, жесткий удар о барьер реальности, короткий бросок сквозь гипер, экстренный выход в нормальный космос. Затем — мучительное ожидание. Нужно было остудить накалившиеся добела шины, зарядить накопители, перекачать теплоноситель и приготовиться к следующему пинку под зад. И так раз за разом, пока мы не доберемся до цели. Или пока корабль не развалится на атомы.

— Все, приехали. Станция «Остановка сердца», — мрачно констатировал Док, отпуская панель и потирая побледневшие костяшки пальцев. Он поправил очки, подошел к автодоку и нажал пару кнопок на терминале. Роботизированные манипуляторы замерли и втянулись в пазы. — Можешь вставать, Чехов. Нога залатана. Шрам останется, но танцевать вальс сможешь уже завтра. Если, конечно, нас не размажет по обшивке при следующем прыжке. У нас есть часа четыре, пока Михалыч не зарядит конденсаторы для нового броска.

— Спасибо, Док, — я отстегнул ремни, сел на краю койки и спустил ноги на холодный пол.

Тело слушалось плохо. Адреналин, который последние несколько часов превращал меня в машину для выживания, стремительно покидал систему. Этот процесс, знакомый каждому оперативнику, назывался «отходняком». И он всегда был паршивым.

Сначала приходит слабость. Мышцы становятся ватными, словно из них выкачали всю кровь и заменили ее на теплый кисель. Затем начинается дрожь — мелкая, мерзкая вибрация в пальцах рук, которую невозможно остановить усилием воли. А потом наваливается усталость. Не та легкая усталость после хорошей тренировки, а чугунная, первобытная тяжесть, вдавливающая тебя в землю, заставляющая веки слипаться, а мозг — умолять о сне.

Я натянул штаны, стараясь не морщиться от боли в зашитом бедре, и набросил на плечи куртку. Руки действительно предательски дрожали. Я посмотрел на свои ладони. Месяц. Целый месяц я смотрел на эти руки и видел бледную, идеальную кожу ксаарианца, пронизанную тончайшими, едва заметными синими венами. Теперь это были мои руки. С мозолями от рукояти пистолета, со старыми ожогами и криво сросшимся мизинцем.

Но почему-то возвращение в собственное тело не приносило ожидаемого облегчения.

— Эй, Чехов, — голос Дока вырвал меня из оцепенения. Врач стоял у шкафчика с медикаментами, держа в руке небольшую ампулу с мутной желтой жидкостью. — Я вколол тебе стимуляторы, когда вытаскивал с той базы. Сейчас их действие заканчивается. Начнется апатия, возможна легкая паранойя. Это нормально. Просто иди в каюту и поспи.

— Я не смогу уснуть, Док, — покачал я головой, слезая с койки. Нога отозвалась тупой, но терпимой болью. — Мне нужно проветрить мозги.

Док пожал плечами, бросив ампулу обратно в ящик. — Как знаешь. Только не пей спиртное ближайшие часов пять. Твоя печень и так в шоке от того коктейля, что в тебе плещется.

Я кивнул и вышел из лазарета в тускло освещенный коридор.

Корабль жил своей жизнью. Гудели вентиляторы системы жизнеобеспечения, гоняя по отсекам переработанный, пахнущий озоном и машинным маслом воздух. Где-то в глубине технических палуб слышался лязг металла — Михалыч со своей командой пытался привести в чувство изнасилованные гипер-катушки перед следующим прыжком.

Я медленно брел по коридорам, бесцельно переставляя ноги. Путь привел меня к жилому блоку. Оттуда, из-за полуоткрытых дверей кают-компании, доносился шум. Громкий смех, звон пластиковых стаканов, обрывки бодрой музыки. Команда праздновала. Они выжили там, где выжить было невозможно. Они прорвали блокаду ударного флота Ксаара, оставили адмирала врагов с носом и теперь имели полное, заслуженное право на радость.

Я остановился в тени коридора, слушая этот гвалт. Пару часов назад я был там, с ними. Я пил ту же дрянь, я улыбался, я чувствовал себя победителем. Но после того, как я спустился в трюм к настоящему Эл-Тарису... всё изменилось.

Слова пленного ксаарианца, сказанные им с леденящей, фанатичной уверенностью, теперь крутились в моей голове, как заезженная пластинка, отравляя каждую мысль, каждое чувство.

«Вы летите в Мертвую Зону? Поздравляю. Вы не украли карту сокровищ. Вы украли ключи от преисподней».

Я прислонился спиной к холодной металлической переборке и закрыл глаза. Перед внутренним взором возникло идеальное, высокомерное лицо Эл-Тариса. Я вспомнил его смех. Искренний, издевательский смех существа, которое осознало, что его враги сами роют себе могилу.

До этого момента мы верили в красивую легенду. Мы верили, что тысячелетия назад великая раса Предтеч столкнулась с ужасным врагом, Пожирателями. Они сражались, и в последнем, отчаянном акте самопожертвования Предтечи взорвали сотню звезд, создав Мертвую Зону, чтобы уничтожить врага вместе с собой. Обычная, пафосная история о древней войне, полная героизма и утерянных технологий.

Именно за этими технологиями охотилась Инквизиция Ксаара. Именно за ними летели мы, надеясь найти супероружие, которое поможет Земле выиграть войну.

Но Эл-Тарис разрушил эту сказку одним точным ударом.

«Предтечи не уничтожили его. Они построили тюрьму. Они пытались построить саркофаг над пробоиной в самом мироздании».

Я открыл глаза и посмотрел в глухую стену коридора. Если Инквизиция знала правду... Если они летели туда не за лазерами и щитами, а за попыткой подчинить то, что сожрало создателей этой Вселенной... Значит, мы все — и Земля, и Ксаар, и миллионы других рас — просто дети, играющие со спичками на складе с нитроглицерином.

Абсолютный Голод. Бездна.

От одной мысли о том, ЧТО может скрываться в центре Мертвой Зоны, по спине пробежал неприятный, липкий холодок. И мы, на старом, едва держащемся на синей изоленте рейдере, целенаправленно рвемся прямо туда. В эпицентр. Мы не спасители человечества. Мы, возможно, его палачи.

Шум из кают-компании стал казаться мне чужим и неуместным. Радость от спасения выцвела, сменившись тяжелым, сосущим предчувствием катастрофы. Отходняк накатил с новой силой. Тошнота подкатила к горлу, и я сглотнул горькую слюну. Нет, мне не место сейчас среди празднующих. Мне нужно дело. Нужно сосредоточиться на моменте, иначе эти мысли просто сведут меня с ума.

Оттолкнувшись от переборки, я развернулся и направился в сторону лифта. Мой путь лежал на мостик.

Рубка управления «Аскольда» встретила меня полумраком дежурного освещения. После оглушающего шума кают-компании здесь царила строгая, рабочая тишина. Экраны тактических радаров медленно мерцали зеленым, сканируя пустой сектор нормального космоса, в котором мы остановились для перезарядки. Навигационный пульт светился россыпью цифр, отсчитывая время до следующего прыжка.

В рубке был только один человек. Капитан Воронов сидел в своем командирском кресле, развернувшись лицом к главному обзорному экрану. За бронированным стеклом зияла пустота, усыпанная холодными, равнодушными искрами далеких звезд.

Капитан не обернулся, когда я вошел, но безошибочно определил, кто это. — Не спится, Макс? — его голос звучал глухо и устало.

— Адреналин отпускает, сэр, — я подошел и встал рядом с его креслом, сцепив руки за спиной. — А с ним уходят и иллюзии. Док залатал ногу, но вот мозги он не лечит.

Воронов хмыкнул, доставая из кармана старую, потертую зажигалку и металлическую портсигар. Он давно запретил курить на мостике всем, кроме себя. Щелкнуло колесико, вспыхнул огонек, и терпкий запах настоящего земного табака поплыл по рубке.

— Вид у тебя паршивый, лейтенант, — заметил капитан, выпуская струйку дыма. — Как будто ты увидел призрака. Или осознал собственную смертность.

— Хуже, капитан, — я посмотрел на звезды. — Я осознал смертность всей этой Галактики.

Воронов чуть повернул голову, вглядываясь в мое лицо. В его глазах не было удивления, только спокойное ожидание. — Выкладывай. Ты ходил к нашему дорогому гостю в трюм? Что сказал Эл-Тарис?

Я глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Он смеялся, сэр. Искренне и с удовольствием. Он сказал, что мы летим не за оружием. Что Инквизитор Ваэль искал в «Омеге» не новые щиты или пушки. Они искали саму Бездну.

Я пересказал капитану весь разговор с пленником. Слово в слово. Про саркофаг, про абсолютный голод, про то, что Мертвая Зона — это не поле древней битвы, а гигантская камера смертников, в которой заперто нечто, не поддающееся осмыслению.

Пока я говорил, Воронов молчал, медленно затягиваясь сигаретой. Его лицо в свете тактических мониторов казалось высеченным из камня. Ни один мускул не дрогнул.

Когда я закончил, в рубке повисла тяжелая, давящая тишина. Только гул вентиляции и мерное попискивание радаров нарушали ее.

— Значит, тюрьма, — наконец произнес Воронов, стряхивая пепел в специальный лоток, вмонтированный в подлокотник. — Это многое объясняет. И масштаб взрыва Предтеч, и ту настойчивость, с которой Высший Совет Ксаара искал эти координаты. Они хотят получить контроль над абсолютным оружием. Классическая ошибка любой Империи.

— Вы не удивлены, сэр? — я нахмурился. — Это же меняет всё. Мы летим к бомбе замедленного действия, которая может уничтожить вообще всё живое. Может, нам стоит повернуть назад? Отдать эти координаты Земному командованию? Пусть решают адмиралы.

Воронов резко повернулся ко мне. В его взгляде вспыхнула сталь. — Земному командованию? Тем самым политикам, которые готовы были сдаться Ксаару при первом же ультиматуме? Макс, ты был в шкуре ксаарианца, ты знаешь их лучше меня. Как думаешь, если мы отступим, сколько времени понадобится Высшему Совету, чтобы вытрясти из нас или из Земли эти координаты?

Я промолчал. Ответ был очевиден.

— Мы не можем повернуть назад, — жестко отчеканил капитан. — Потому что если Ксаар наложит свои лапы на эту «тюрьму», человечеству придет конец. Независимо от того, смогут они контролировать Бездну или нет. Наш единственный шанс — это добраться до «Омеги» первыми. Узнать, что там заперто, и, если повезет, найти способ закрыть эту дверь навсегда.

Он раздавил окурок в пепельнице и снова повернулся к звездам. — Ты думаешь, мне не страшно, Макс? Страшно. У меня тоже отходняк. У меня тоже дрожат руки, когда никто не видит. Но на войне нельзя позволять страху парализовать тебя. Эл-Тарис хочет, чтобы мы сомневались. Хочет, чтобы мы сломались под тяжестью этой правды. Не доставим ему такого удовольствия.

Капитан был прав. Как всегда. Эмоции сейчас были нашим главным врагом. Радость, страх, отчаяние — всё это нужно было запереть в дальний ящик и сбросить в открытый космос. Оставить только холодную, расчетливую решимость.

В этот момент по громкой связи раздался скрипучий голос стармеха: — Капитан, это Михалыч. Накопители заряжены на девяносто процентов. Теплоноситель в норме. Старушка готова к следующему прыжку. Но предупреждаю, катушки искрят так, что у меня в трюме скоро северное сияние начнется.

Воронов нажал кнопку интеркома на пульте. — Принято, Михалыч. Штурман, задать вектор. Передать по кораблю сигнал готовности к прыжку. Всем занять места и пристегнуться.

Завыла противная, пронзительная сирена, заглушая звуки музыки в кают-компании.

— Садись, лейтенант, — Воронов кивнул на пульт тактика. — Пристегнись. И постарайся не блевать на консоль. Нам предстоит еще долгий путь до преисподней.

Я молча кивнул, сел в кресло и набросил на грудь тяжелые ремни безопасности. Пальцы быстро побежали по сенсорной панели, выводя системы защиты в режим готовности.

Радость от спасения умерла, так и не успев толком расцвести. Впереди нас ждала неизвестность, древние тайны и спящий кошмар. Но мы летели вперед, потому что больше нам ничего не оставалось.

Пространство за обзорным экраном начало искажаться, звезды смазались в длинные, режущие глаз линии. «Аскольд» снова готовился прыгнуть в серо-черный водоворот, навстречу своей судьбе.

Глава 2

Красные лампы

Если первый прыжок показался мне поездкой на стиральной доске по гравию, то четвертый по счету виток нашей «лягушачьей тактики» больше походил на попытку выжить внутри работающей бетономешалки, в которую щедро насыпали металлолом.

Мы находились в гиперпространстве уже тринадцать минут. Тринадцать минут абсолютного, выматывающего кошмара.

Я сидел в кресле тактика на мостике, намертво вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники. Ремни безопасности врезались в плечи с такой силой, что, казалось, оставляли синяки сквозь плотную ткань форменной куртки. Вибрация палубы передавалась через ботинки, поднималась по ногам и отдавалась тупой болью у основания черепа. Зубы выбивали мелкую дробь, несмотря на плотно сжатые челюсти.

За бронестеклом главного обзорного экрана творилось нечто неописуемое. Серо-черная блевотина подпространства, о которой я уже имел неудовольствие составить мнение, теперь не просто кипела. Она билась в истерике. Потоки искаженной материи скручивались в жгуты, вспыхивали ядовито-фиолетовыми сполохами и хлестали по невидимому энергетическому щиту «Аскольда», оставляя на нем расходящиеся круги искр.

— Напряжение на контуре щита превышает норму на сорок процентов! — прокричал лейтенант Завьялов со своего поста, стараясь перекрыть оглушительный рев маршевых двигателей. — Ксаарианские катушки тянут энергию из резервных батарей!

— Держи баланс, лейтенант! — рявкнул в ответ Воронов. Капитан сидел в своем кресле так же невозмутимо, как и всегда, разве что желваки на его скулах ходили ходуном, а руки сжимали подлокотники до хруста пластика. — Перекинь мощность с систем жизнеобеспечения нижних палуб! Пусть там будет холодно, но мы не должны потерять пузырь! Если щит схлопнется, нас размажет по подпространству слоем толщиной в один атом!

Я судорожно ввел нужные команды на своей консоли, помогая Завьялову перераспределять потоки энергии. Иконки на моем мониторе мигали желтым и красным. Корабль кричал от боли. Старая земная проводка, не рассчитанная на инопланетные мощности, грелась. В воздухе отчетливо запахло горелой изоляцией и озоном.

— Еще две минуты в этом режиме, капитан! — крикнул штурман, не отрывая взгляда от прыжкового вектора. — Две минуты до точки выхода! Мы почти на границе Мертвой Зоны!

Две минуты. Сто двадцать секунд. В обычной жизни — время, чтобы заварить чашку паршивого растворимого кофе. Здесь, в кипящем аду гиперпространства, каждая секунда растягивалась в вечность.

И тут корабль содрогнулся.

Это была не обычная тряска. Это был глухой, утробный удар, пришедший откуда-то снизу, из самого сердца «Аскольда». Словно невидимый космический великан с размаху ударил кувалдой по днищу крейсера.

Меня подбросило в кресле. Ремни жалобно скрипнули, удерживая тело на месте. На долю секунды свет на мостике погас полностью, погрузив нас в первобытную тьму, а гул реактора захлебнулся, сменившись звенящей тишиной.

А затем рубка взорвалась какофонией звуков и света.

Вспыхнули аварийные красные лампы. Они начали бешено вращаться, заливая мостик тревожным, кровавым светом. И тут же взвыла сирена общей тревоги — тот самый омерзительный, пронзительный звук, который въедается в подкорку и кричит о том, что смерть уже стоит на пороге и нетерпеливо стучит косой в переборку.

— Падение мощности в главном контуре! — завопил Завьялов, его пальцы летали по консоли со скоростью пулемета. — Щиты просели на шестьдесят процентов! Катушки теряют синхронизацию!

— Что значит теряют синхронизацию?! — Воронов подался вперед. — Отчет о повреждениях! Живо!

Но ответить Завьялов не успел. По внутренней связи, пробиваясь сквозь треск статических помех и вой сирены, раздался хриплый, срывающийся на крик голос главного механика.

— Мостик! Капитан! Мать вашу за ногу и через левое колено! — орал Михалыч. На заднем фоне в машинном отделении что-то с оглушительным грохотом взрывалось, слышалось шипение вырывающегося пара и чьи-то отборные ругательства.

— Докладывай, Михалыч! — рыкнул Воронов, врубая громкую связь. — Что у вас там рвануло?!

— Стабилизаторы! — прохрипел механик, закашливаясь, судя по всему, от дыма. — Главные гипер-стабилизаторы приказали долго жить! Катушки Ксаара выдали неконтролируемый скачок напряжения! Медная проводка сгорела к чертовой матери, а предохранители расплавились и стекли мне на ботинки!

— На резервные переключиться можешь? — ледяным тоном спросил капитан, хотя я видел, как побелели его костяшки.

В эфир ворвался другой голос — писклявый, но наполненный такой паникой, что у меня заложило уши. Это был Гриня.

— Какие, к черту, резервные, кэп?! — визжал наш мохнатый корабельный хакер. — Резервные выгорели еще три прыжка назад, я их изолентой и молитвами мотал! Сейчас вся стойка превратилась в кусок радиоактивного шлака! Мы теряем фазу! Если мы не выйдем из гипера прямо сейчас, нас разорвет на куски!

Я уставился на свой тактический монитор. Данные, поступающие с сенсоров, подтверждали слова Грини. Без стабилизаторов вокруг корабля начал образовываться резонансный карман. Подпространство, почувствовав слабость нашего щита, начало скручивать «Аскольд» винтом. Металл корпуса заскрежетал, издавая звук, похожий на крик пытаемого животного.

— До Мертвой Зоны остался один прыжок! — крикнул я, поворачиваясь к капитану. — Если мы выскочим сейчас, то застрянем на полпути! А без стабилизаторов мы в аномалию не войдем — гравитационные штормы Мертвой Зоны нас просто сплющат! Это стопроцентная смерть!

Воронов смотрел на мониторы. Секунду, две. В его глазах отражалось бешеное мигание красных ламп. Сирена выла, не переставая. Тряска усилилась настолько, что визоры на шлемах аварийных скафандров, висящих в нишах у входа, начали трескаться.

— Экстренный выход! — голос капитана перекрыл весь этот хаос. В нем не было ни капли сомнения, только стальной приказ. — Штурман, рви вектор! Рубим катушки!

— Сэр, экстренный выход на такой скорости разорвет обшивку! — крикнул Завьялов.

— Выполнять!!! — рявкнул Воронов. — Гриня, Михалыч, глушите реактор! Сбрасывайте плазму в пустоту! Сейчас!

— Глушу! — донеслось из динамика, и связь оборвалась.

Я вцепился в подлокотники так, что ногти побелели. Я знал теорию. Выход из гиперпространства без синхронизации — это как на полном ходу дернуть ручник в автомобиле, едущем по льду. Только вместо кювета нас ждало распыление на атомы.

— Вектор сброшен! — завопил штурман. — Держитесь!!!

Пространство за иллюминатором взорвалось ослепительно белой вспышкой.

Удар был такой силы, что из меня вышибло весь воздух. Перед глазами поплыли черные круги. «Аскольд» застонал, заскрежетал каждой заклепкой, каждой балкой своего старого, измученного каркаса. Нас крутануло вокруг своей оси с такой жестокостью, что искусственная гравитация на мгновение отключилась, и незакрепленные предметы на мостике взлетели в воздух, превратившись в смертоносные снаряды. Планшет Завьялова просвистел в миллиметре от моей головы и вдребезги разбился о бронестекло.

В ушах стоял непрерывный, звенящий гул. Казалось, меня поместили в гигантский колокол и ударили по нему молотом.

А затем всё резко остановилось.

Гравитация вернулась с болезненным рывком, швырнув нас обратно в кресла. Вой сирены почему-то стих, сменившись прерывистым, сиплым писком аварийных систем.

Я судорожно хватал ртом воздух, пытаясь сфокусировать зрение. Мостик был затянут сизым дымом. Красные лампы продолжали вращаться, выхватывая из полумрака лица экипажа. Все были живы, но выглядели так, словно их прожевало и выплюнуло какое-то космическое чудовище.

За обзорным стеклом больше не было кипящей серо-черной бездны. Там висела успокаивающая, холодная пустота обычного космоса, расцвеченная незнакомыми созвездиями.

Мы выжили. Вывалились.

— Доклад... — голос Воронова прозвучал хрипло. Он стер струйку крови с разбитой губы и выпрямился в кресле. — Статус корабля.

Завьялов закашлялся, смахивая дым от своей консоли. — Мы в нормальном пространстве, сэр. Вышли хреново, но корпус выдержал. Разгерметизации нет. Маршевые двигатели молчат. Реактор на голодном пайке.

Я быстро пробежался пальцами по своей клавиатуре. Данные загружались мучительно медленно. — Системы вооружения онлайн, но щитов нет. Ноль процентов. Нам нужно минимум три часа, чтобы просто перезапустить контуры после такого сброса энергии.

Воронов нажал кнопку связи. — Машинное. Вы там живы?

В ответ раздался долгий, надрывный кашель Михалыча, а затем его тихий, полный обреченности голос: — Живы, кэп. Но старушка... старушке кранты. Стабилизаторы сплавились в единый кусок дерьма. Мы не сможем починить их даже с помощью изоленты и магии. Нам нужны новые запчасти. Заводские. Иначе в Мертвую Зону мы прыгнем только по частям.

На мостике повисла тяжелая тишина.

Прыжок в Мертвую Зону без стабилизаторов невозможен. А мы находимся черт знает где, посреди пустой Галактики, на искалеченном корабле с мертвым гиперприводом.

— Макс, — капитан посмотрел на меня. В свете красных ламп его глаза казались черными провалами. — Где мы?

Я переключил радар на дальнее сканирование. Система несколько секунд обрабатывала данные, а затем вывела на главный экран карту сектора.

— Мы не долетели до границы Мертвой Зоны около пяти световых лет, — доложил я, вглядываясь в телеметрию. — Пограничный сектор. Ничейная земля между территориями старших рас.

И тут мой радар пискнул, зафиксировав множественные сигнатуры. — Капитан... — я сглотнул. — Мы здесь не одни. Дальние сканеры фиксируют активность. Огромное скопление кораблей. И судя по энергетическим всплескам...

Я вывел картинку на большой экран. В темноте космоса, в нескольких миллионах километров от нас, вспыхивали безмолвные искры. Лазерные росчерки, взрывы плазмы, кинетические удары.

— Они стреляют друг в друга, — тихо закончил я. — Там идет настоящая бойня.

Воронов медленно поднялся с кресла. Он смотрел на экран, на далекие вспышки чужой войны. Затем достал свою потертую зажигалку. Щелчок. Огонек.

— Что ж, — произнес он, затягиваясь и выпуская дым в задымленный воздух мостика. — Похоже, нам придется заглянуть на этот огонек. Если нам нужны детали, мы возьмем их там. Готовьтесь, парни. Отдых отменяется. Мы снова идем в гости.

Глава 3

Сектор Раздора

Тишина, воцарившаяся на мостике «Аскольда» после экстренного выхода из гиперпространства, была густой, тяжелой и липкой. Она разительно отличалась от той возвышенной космической безмолвности, о которой любят писать поэты. Это была тишина реанимационной палаты, где только что выключился аппарат искусственного кровообращения, и врачи в оцепенении смотрят на прямую линию кардиомонитора.

Завывание аварийных сирен наконец-то захлебнулось, оставив после себя лишь мерзкий, ритмичный писк систем жизнеобеспечения, работающих от резервных батарей. Главный реактор был заглушен. Вентиляция едва гоняла по отсекам стремительно остывающий воздух, смешанный с едким запахом паленой изоляции, перегретого металла и человеческого пота.

— Температура на нижних палубах падает, — сиплым голосом доложил лейтенант Завьялов, не отрывая взгляда от своего уцелевшего пульта. — Десять градусов по Цельсию. Восемь. Если не запустим реактор хотя бы на малый контур в ближайшие полчаса, мы начнем покрываться инеем.

— Пусть надевают термобелье, — невозмутимо отозвался капитан Воронов. Он сидел в командирском кресле, медленно потирая виски. Ссадина на его скуле, полученная во время болтанки, уже перестала кровоточить, покрывшись темной коркой. — Любой всплеск тепловой сигнатуры сейчас может стать для нас последним. Мы в чужом секторе, без щитов и с перебитыми ногами. Пока я не пойму, куда нас занесло, корабль будет притворяться мертвым куском метеорита.

Я сидел за пультом тактика, пытаясь унять легкую дрожь в пальцах. Экстренный сброс скорости выжал из моего организма последние остатки адреналина, оставив взамен звенящую пустоту. Я переключил сенсоры в полностью пассивный режим. Никаких активных радаров, никаких сонаров. Только оптические телескопы, уловители радиационного фона и электромагнитные антенны, работающие исключительно на прием. Мы стали невидимыми, превратившись в черную дыру для чужих приборов.

— Михалыч, — капитан нажал кнопку интеркома, — дай мне подробности. Насколько глубоко мы в заднице?

Динамик зашипел, выдав порцию статических помех, сквозь которые прорвался тяжелый, надрывный кашель главного механика.

— В самом эпицентре, кэп, — мрачно отозвался Михалыч. Голос у него был такой, словно он только что пробежал марш-бросок с полной выкладкой. — Я сейчас стою перед стойкой гипер-стабилизаторов. Вернее, перед тем, что от нее осталось. Тританиевые сердечники расплавились и стекли на палубу, как свечной воск. Катушки Ксаара целы, эти инопланетные ублюдки умеют делать на совесть, но вот наша земная система синхронизации выгорела подчистую. Без нее мы катушки не запустим. Вернее, запустим, но нас размажет по подпространству в первую же миллисекунду.

— Что нужно для ремонта? — сухо спросил Воронов.

В эфир вклинился Гриня. Наш мохнатый корабельный гений звучал на удивление серьезно, без своих обычных шуточек. — Нам нужны новые фазовые компенсаторы, капитан. Класс не ниже четвертого, желательно промышленного или тяжелого военного образца. Изолентой и такой-то матерью я это не склею. Нужны заводские детали, способные держать пиковые нагрузки до миллиона тераватт. Если мы найдем их, я смогу перепрошить контроллеры под наши стандарты. Но без железа — мы просто музейный экспонат.

— Понял вас, машинное, — Воронов откинулся на спинку кресла. — Запускайте малый контур реактора. Выдавайте ровно столько энергии, чтобы не замерзли трубы и работали гравитационные пластины. Щиты не трогать. Двигатели держать в холодном резерве. Ожидайте приказов.

Капитан повернул голову ко мне. В полумраке рубки, освещаемой только тусклым светом мониторов, его глаза блестели холодным расчетом. — Макс. Что ты там видишь? Где мы? И кто там устроил фейерверк?

Я приник к экранам, выводя оптические данные на центральный голостол. Система координат моргнула и выдала результат.

— Мы находимся в звездной системе XR-77, по земным каталогам. Это пограничье. Сектор Раздора, как его называл Эл-Тарис на допросах. Ничейная территория, лежащая между сферами влияния нескольких крупных звездных империй. Ни полезных ископаемых, ни пригодных для жизни планет, только пыль, астероиды и пара газовых гигантов. Идеальное место для того, чтобы выяснять отношения вдали от любопытных глаз.

Я ввел несколько команд, и над голостолом развернулась трехмерная проекция того, что происходило в миллионах километров от нас.

Зрелище было грандиозным и одновременно устрашающим.

Пространство перед нами не было пустым. Оно было забито, завалено, усеяно смертью. Миллионы, возможно, миллиарды тонн искореженного металла медленно дрейфовали в пустоте. Обломки кораблей размером с земные небоскребы, разорванные пополам крейсера, из которых, словно кишки, торчали переборки и провода. Облака замерзшего теплоносителя, кристаллизовавшегося кислорода и… того, что когда-то было экипажами этих судов.

Это было не просто поле боя. Это было колоссальное космическое кладбище, на котором прямо сейчас рыли новые могилы.

Среди этих безмолвных руин кипела яростная, жестокая бойня. Сотни, если не тысячи боевых кораблей рвали друг друга на куски, не обращая внимания на дрейфующие вокруг остовы.

— Вывожу картинку с оптических датчиков на максимальном увеличении, — тихо сказал я, чувствуя, как по спине ползет холодный пот.

На главном экране вспыхнула безмолвная симфония разрушения. В вакууме нет звука, и от этого зрелище казалось еще более жутким. Ослепительно белые лучи лазеров вонзались в энергетические щиты, заставляя их вспыхивать ядовитыми цветами. Кинетические снаряды, невидимые глазу, прошивали броню, оставляя после себя рваные кратеры, из которых в космос вырывались фонтаны пламени, мгновенно гаснущие без кислорода.

Я запустил программу тактического анализа, и компьютер начал услужливо подсвечивать воюющие стороны разными цветами.

— Две фракции, — начал я докладывать, комментируя данные, бегущие по моему монитору. — Красные и Синие, условно говоря.

Я увеличил изображение группы кораблей, отмеченных красным. — Эти похожи на летающие кирпичи. Архитектура брутальная, рубленые формы, толстенная броня. Судя по сигнатурам, используют в основном плазменные орудия ближнего радиуса и тяжелые ракеты. Они не маневрируют. Вообще. Идут вперед ровными клиньями, как греческая фаланга. Если передний корабль уничтожают, задний просто занимает его место, не меняя скорости.

— А Синие? — прищурился Воронов, подходя к голостолу и опираясь на него руками.

Я переключил камеру. Синие корабли разительно отличались от своих противников. Вытянутые, каплевидные формы, гладкая серебристая броня, отражающая свет далеких звезд. — Синие действуют совершенно иначе. У них идеальная, просто фантастическая синхронизация. Они танцуют. Смотрите.

На экране эскадра Синих фрегатов попала под массированный ракетный залп Красных. Но вместо того, чтобы включить щиты на полную мощность, Синие синхронно, с точностью до миллисекунды, совершили сложнейший пространственный маневр, разойдясь в стороны. Ракеты пролетели сквозь пустой строй, а Синие тут же сомкнулись обратно, нанеся точный лазерный удар по уязвимым двигателям нападавших.

— Это не живые пилоты, — уверенно произнес я. Опыт, полученный при взломе памяти Эл-Тариса, подсказывал мне ответ. — Живые существа так не летают. Слишком идеальные тайминги, слишком безупречная координация. Их флот управляется единой вычислительной сетью. Это машины. Или ИИ, контролирующий каждый винтик в эскадре.

Воронов хмыкнул, доставая незаменимую сигарету. Он прикурил, выпустил струю дыма прямо в голографическую проекцию боя, заставив лучи лазеров причудливо преломляться в сизой дымке.

— Значит, у нас тут столкновение двух философий, — задумчиво произнес капитан. — Бронированные упрямые бараны против математически выверенных роботов. Классика. За что они воюют, Макс? В этой пустоши нет планет. Никто не сжигает такие армады ради красивого вида на звезды.

Я расширил радиус сканирования. Сенсоры «Аскольда» проникли сквозь помехи, создаваемые взрывами, и заглянули в тыл к Синим (машинам).

— Нашел, — выдохнул я. — В пятидесяти тысячах километров от линии соприкосновения. Они защищают некий объект.

Я вывел картинку на экран. Огромная, циклопическая конструкция, висящая в пустоте. Она напоминала гигантский металлический гриб, окруженный кольцами причальных мачт. Вокруг нее сновали сотни транспортных судов, а периметр патрулировали тяжелые дредноуты Синих.

— Логистический хаб, — оценил Завьялов, присвистнув. — База снабжения. Возможно, ресурсное депо или мобильный завод.

— И там, — Воронов ткнул пальцем с зажатой сигаретой в сторону голограммы депо, — наверняка лежат нужные нам запчасти. Фазовые компенсаторы. Класс не ниже четвертого. У Синих явно высокие технологии, раз они летают на таком синхроне.

— Капитан, при всем уважении, — я посмотрел на Воронова. — Вы ведь не предлагаете пойти и вежливо попросить у них эти железки? Нас распылят на атомы еще на подлете. Мы для них — просто космический мусор.

— Именно, Макс, — Воронов усмехнулся. И эта усмешка, хищная и холодная, мне совсем не понравилась. — Мы для них мусор.

Он обернулся к главному обзорному экрану. Наш корабль дрейфовал в абсолютной тишине, сливаясь с темнотой космоса. Снаружи мы выглядели как мертвый остов древнего крейсера, которых здесь летали тысячи. У нас не было теплового следа. У нас не было активных щитов, которые могли бы засечь сканеры. Мы были просто куском холодного железа.

— Знаешь, почему они нас не замечают? — капитан подошел к стеклу. — Потому что их системы заточены на поиск угрозы. А угроза в космосе — это энергия. Работающий реактор, заряженные пушки, активный радар. Для идеального ИИ Синих корабль без энергии — это мертвый корабль. Он не существует в их боевых алгоритмах. А Красные бараны слишком заняты тем, что прут напролом, им не до того, чтобы сканировать каждый пролетающий мимо астероид.

Я начал понимать, к чему он клонит. И от этого мне стало еще более не по себе.

— Мы будем дрейфовать, — произнес Воронов, поворачиваясь к нам. В его глазах горел тот самый огонь безумия, который уже не раз спасал нам жизни. — Маневровые двигатели использовать только на микро-импульсах, чтобы корректировать курс. Мы сольемся с этим кладбищем. Мы станем мертвыми среди мертвых. И медленно, потихоньку, дрейфуя в облаке обломков, мы подберемся к линии фронта.

— А дальше? — спросил Завьялов, сглотнув.

— А дальше мы найдем слабое место, — жестко сказал капитан. — Мы не можем противостоять ни одной из этих армад в открытом бою. Значит, мы будем использовать их войну в своих интересах. Мы станем третьей стороной. Мы навяжем им дипломатию канонерок.

Воронов подошел к пульту связи и нажал кнопку интеркома. — Внимание всему экипажу. Говорит капитан. Ситуация следующая: мы застряли на обочине галактики, у нас сгорел двигатель, а впереди идет полномасштабная война неизвестных нам рас. Нам нужны детали, которые лежат вон на той базе.

Он сделал паузу, затягиваясь. — Мы не будем включать огни. Мы не будем поднимать флаг. Мы будем ползти в грязи, среди трупов и обломков, пока не подберемся достаточно близко, чтобы вонзить им нож в спину и забрать то, что нам нужно. Режим радиомолчания. Режим экономии энергии. Начинаем сближение.

Я посмотрел на тактический экран. Маленькая, едва заметная зеленая точка, обозначающая «Аскольд», находилась на самом краю гигантского, пульсирующего красным и синим океана смерти.

Я ввел корректировочные данные в навигационный компьютер. Маневровые двигатели издали едва слышный пшик, выпустив струйки сжатого газа, и наш мертвый корабль медленно, неумолимо начал погружаться в Сектор Раздора.

Это было безумием. Идеальный ИИ мог вычислить нас в любую секунду, просто сопоставив траекторию нашего движения с законами ньютоновской физики. Красные могли случайно выпустить по нам ракету, промахнувшись мимо цели. Любая шальная лазерная вспышка, попавшая в наш корпус без щитов, прошила бы нас насквозь.

Но выбора у нас не было. Позади была пустота. Впереди — война, в которой мы не имели права участвовать, но обязаны были победить.

Я откинулся в кресле, глядя, как безмолвные вспышки чужих взрывов становятся все ближе. Дипломатия канонерок, значит. Что ж, посмотрим, как идеальные алгоритмы отреагируют на старый добрый человеческий лом.

Глава 4

Ничейная земля

Холод пробирался под кожу медленно, но неотвратимо. Без работающего на полную мощность реактора «Аскольд» стремительно терял тепло, отдавая его равнодушной космической пустоте. Я натянул воротник форменной куртки повыше, пряча подбородок, и согрел окоченевшие пальцы дыханием, прежде чем снова лечь на клавиатуру тактического пульта.

Мы дрейфовали уже четыре часа. Маневровые двигатели выдавали лишь короткие, ювелирно выверенные импульсы сжатого азота, аккуратно заталкивая наш обесточенный крейсер в гущу гигантского астероидного поля, перемешанного с обломками уничтоженных кораблей. Эта «ничейная земля» раскинулась гигантским каменным поясом на фланге грандиозного сражения.

Снаружи мы выглядели как еще один мертвый кусок металла — темный, холодный и безжизненный. Капитан Воронов приказал пришвартоваться магнитными захватами к колоссальному остову разорванного пополам дредноута, который медленно вращался вокруг своей оси. Мы стали паразитами на теле мертвого кита, используя его массу, чтобы скрыть нашу крошечную сигнатуру от радаров воюющих армад.

В рубке стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь натужным гудением вентиляторов жизнеобеспечения и редким клацаньем клавиш. Освещение убрали до минимума. Лица экипажа подсвечивались лишь бледным, мертвенным сиянием мониторов.

— Температура в машинном — плюс пять, — раздался в наушнике лязгающий от холода голос Грини. — Мы с Михалычем скоро начнем спирт не пить, а грызть. Как там наверху, начальство? Скоро мы пойдем на абордаж?

— Терпение, мохнатый, — тихо ответил Воронов, стоя за моим плечом. Он не курил — системы фильтрации работали на минимуме, — но незажженную сигарету перекатывал из угла в угол рта с нервной методичностью. — Если мы высунемся сейчас, от нас не останется даже пепла. Макс, что дает анализ телеметрии?

Я отхлебнул из термоса остывший, горький кофе и вперился в тактический голостол. Пассивные уловители «Аскольда» собирали терабайты данных из окружающего эфира: обрывки шифрованных радиопередач, всплески радиации, траектории полета снарядов и логистические алгоритмы. Мой мозг, работал на пределе, сортируя этот хаос в стройную картину.

— Я разобрал их пакеты данных, сэр, — доложил я, выводя на экран две вращающиеся голограммы. — Бортовой компьютер перевел их идентификаторы на основе универсальных лингвистических матриц. Это не просто стычка. Это позиционный тупик двух радикально разных цивилизаций.

Я указал на голограмму «Красных» — тех самых брутальных, угловатых кораблей с толстой броней. — Они называют себя Зекты. Судя по перехваченному радиообмену, это не просто армия. Это вооруженная бюрократия.

— В смысле? — нахмурился Завьялов, кутаясь в плед на месте штурмана. — Воюют с бумажками?

— Хуже. Они воюют по Уставу, возведенному в ранг религии, — я вывел на экран запись недавнего боевого столкновения. — Смотрите. Эскадра Зектов попадает под фланговый удар. Любой нормальный командир немедленно разорвал бы строй, приказал уклоняться или отступил. Но что делают Зекты?

На экране угловатые корабли начали медленно, синхронно поворачивать башни, не меняя скорости и построения, несмотря на то, что их щиты лопались под градом ударов.

— Они запрашивают подтверждение маневра у флагмана, — пояснил я. — Флагман сверяется с боевым расписанием. Боевое расписание гласит: «При фланговом обстреле сомкнуть ряды и усилить фронтальную броню». И они это делают. Они прагматики до мозга костей. У них нет инициативы, нет творчества. Командир корабля Зектов — это просто клерк, который ставит галочки в чек-листе. Если в инструкции написано, что в этой ситуации нужно умереть, но сохранить строй — они умрут.

Воронов хмыкнул. — Идеальные солдаты. Тупые, но исполнительные. А что со вторыми?

Я переключил голограмму на «Синих» — изящные, каплевидные крейсера, танцующие в пустоте. — Валтари. Так они себя обозначают. И это полная противоположность Зектам. У Валтари вообще нет экипажей в нашем понимании. Я анализировал их маневры. Ни одно живое существо не способно реагировать с задержкой в три миллисекунды.

На экране эскадра Валтари изящно разошлась веером, пропуская сквозь себя град тяжелых болванок Зектов, и тут же сошлась в фокусную точку, выжигая лазерами одиночный вражеский фрегат.

— Они полагаются на идеальный ИИ, — продолжил я, чувствуя, как холодок бежит по спине не только от температуры на мостике. — Это нейросеть колоссальных масштабов. Каждый корабль Валтари — лишь терминал, узел связи. Решения принимает центральный процессор, скорее всего, спрятанный на той самой базе снабжения, куда нам нужно попасть. Они не совершают ошибок. Они высчитывают вероятности, анализируют векторы тяги противника, температуру орудий, массу снарядов и выдают идеальный контр-маневр.

— Роботы против бюрократов, — подытожил капитан, задумчиво постукивая пальцами по спинке моего кресла. — Занятно. Две машины, просто по-разному запрограммированные. И почему ни одна из сторон еще не победила?

— Потому что они застряли в бесконечном алгоритмическом цикле, — я откинулся на спинку кресла. — Зекты действуют по Уставу, который Валтари давно просчитали. ИИ Валтари знает, что Зекты не отступят, и применяет идеальную тактику изматывания. А Зекты, видя тактику Валтари, открывают параграф 14, пункт 8: «В случае применения противником маневренной войны, давить массой и броней». Они бьются как бараны на узком мосту. Идеальный порядок против идеальной математики.

В рубке повисло молчание. Масштабы чужого конфликта подавляли. Мы были маленькой, замерзающей букашкой, спрятавшейся под камнем на пути двух катков.

— Значит, математика и инструкции... — голос Воронова прозвучал в тишине на удивление бодро. Я обернулся. Капитан смотрел на голостол, и в его глазах больше не было усталости. Там горел азарт. Тот самый азарт старого космического волка, который почуял добычу.

— Капитан? — осторожно позвал я.

— Ты ведь сам сказал, Макс. Они воюют по учебникам, как роботы. И те, и другие. Зекты не могут выйти за рамки параграфа, а ИИ Валтари не способен просчитать то, что не поддается логике, — Воронов выплюнул незажженную сигарету на ладонь и спрятал в карман. — Они идеальны. В этом их слабость.

— Я не понимаю, сэр. Как это поможет нам пройти через линию фронта и обчистить базу снабжения? У нас нет щитов, мы разваливаемся на ходу.

Капитан наклонился над тактическим пультом. — Идеальная машина ломается, когда в нее попадает песчинка, лейтенант. ИИ Валтари рассчитывает угрозы на основе логики. Зекты реагируют на угрозы на основе инструкций. Что они будут делать, если на поле боя появится нечто абсолютно нелогичное, сумасшедшее и не прописанное ни в одном их чертовом уставе?

Я посмотрел на голограмму боя, затем на капитана. До меня начало доходить. — Вы хотите сказать... человеческая непредсказуемость? Хаос?

— Именно! — Воронов кровожадно улыбнулся. — ИИ не умеет блефовать. Инструкция не может предусмотреть наглость. Они ждут от врага правильных ходов. А мы сыграем в Чапаева на шахматной доске.

Он нажал кнопку громкой связи. — Машинное. Говорит капитан. Гриня, Михалыч, бросайте грызть спирт.

— Мы слушаем, кэп, — раздался стучащий зубами голос механика.

— Мне нужно, чтобы вы подготовили маршевые двигатели к форсажу. Но не просто к форсажу. Я хочу, чтобы вы вывели из строя синхронизаторы плазменного выхлопа.

На мостике воцарилась гробовая тишина. Даже Завьялов перестал стучать зубами. — Капитан... — осторожно начал Гриня. — Если мы отключим синхронизаторы, двигатели начнут «чихать». Выхлоп будет нестабильным, нас будет швырять из стороны в сторону, как пьяную корову на льду. Да и сигнатура реактора станет такой рваной, будто мы вот-вот взорвемся!

— В точку, мохнатый. Именно это мне и нужно. Макс, — Воронов повернулся ко мне, — рассчитай траекторию. Мы не будем прятаться. Мы отцепимся от этого астероида, врубим двигатели на полную и полетим прямо через центр их сражения. По самой идиотской, рваной, нелогичной траектории, на которую только способна эта старая калоша.

Я уставился на него расширенными глазами. — Сэр, это самоубийство! Нас собьют первой же ракетой!

— Не собьют, — отрезал Воронов. — ИИ Валтари зафиксирует цель, которая движется с нарушением всех законов физики и тактики, источая сигнатуру готового взорваться реактора. Компьютер решит, что это неуправляемый кусок мусора, летящий по случайной орбите. Для него нелогичная цель — это не угроза, а аномалия. Он нас проигнорирует.

— А Зекты? — пискнул Завьялов.

— А у Зектов в Уставе наверняка нет параграфа «Что делать, если сквозь ваш строй летит пылающий ржавый гроб, дергающийся в эпилептическом припадке», — усмехнулся капитан. — Пока они будут запрашивать у флагмана инструкцию, мы уже проскочим.

Я смотрел на капитана и понимал, что он абсолютно, кристально прав. Это был план настолько глупый, настолько безрассудный, что ни один электронный мозг во вселенной не смог бы его предсказать. Искусственный интеллект высчитывал вероятности. Мы же собирались стать абсолютной погрешностью.

— Я понял, сэр, — мои пальцы сами легли на клавиатуру навигационного пульта. Страх отступил, уступив место сумасшедшему адреналиновому куражу. — Готовлю вектор. Будем имитировать потерю управления.

— Завьялов, — рявкнул капитан, усаживаясь в свое кресло и пристегиваясь ремнями безопасности. — Как только выйдем на прямую видимость базы, зарядить курсовые кинетические орудия. Никаких лазеров, никакой плазмы. Будем бить старыми, добрыми, тупыми стальными болванками. Посмотрим, как идеальные энергощиты Валтари справятся с грубой физической силой.

«Аскольд» вздрогнул. Магнитные захваты со скрежетом отпустили мертвый остов дредноута.

В глубине корабля, словно просыпающийся зверь, утробно зарычал реактор, набирая мощность. Освещение на мостике мигнуло и вспыхнуло ярким желтым светом. Температура начала медленно ползти вверх.

— Вектор готов, капитан, — доложил я, чувствуя, как на губах расплывается дерзкая улыбка. — Курс — прямо через ад.

— Машинное, дать неритмичную тягу! — приказал Воронов. — Погнали, джентльмены. Покажем этим идеальным машинам, что такое настоящая человеческая дипломатия! За Императора и Терру!

Крейсер рванулся вперед, вырываясь из укрытия ничейной земли навстречу ревущему хаосу войны. Мы шли на таран здравого смысла, вооруженные лишь ломом, изолентой и абсолютным, первобытным безумием. И в этот момент я верил: это сработает.

— За Императора и Терру!

Глава 5

Третья сторона

Наш пролет сквозь эпицентр сражения должен был войти в учебники по тактике пилотирования в раздел «Как не надо делать, если вы хотите жить».

«Аскольд» ревел, выплевывая из дюз неровные, рваные сгустки плазмы. По приказу капитана Михалыч с Гриней искусственно дестабилизировали поток тяги, превратив тяжелый крейсер в подобие пьяного космического кита. Нас швыряло из стороны в сторону. Гравитационные компенсаторы выли на одной высокой, режущей уши ноте, пытаясь удержать нас в креслах, пока корабль совершал немыслимые, дерганые кульбиты.

В иллюминаторах мелькал сущий ад.

Справа от нас, буквально в паре сотен километров — смешное расстояние для космического боя — безмолвно разлетелся на куски фрегат Зектов, прошитый сфокусированным лучом Валтари. Осколки брони, размером с загородные дома, градом пронеслись мимо нашей обшивки. Один из них чиркнул по касательной, выбив сноп искр и заставив «Аскольд» содрогнуться от носа до кормы.

— Валтари сканируют нас! — завопил Завьялов, вцепившись в свой пульт так, что костяшки побелели. — Идет захват цели!

Я уставился на тактический монитор, ожидая, что сейчас он вспыхнет красным, сигнализируя о пуске торпед в нашу сторону. Мой мозг, все еще хранящий холодную аналитику ксаарианца, отсчитывал миллисекунды.

Луч сканера скользнул по нашему корпусу. Искусственный интеллект Синих мгновенно считал нашу тепловую сигнатуру, оценил рваный, нелогичный вектор движения, зафиксировал отсутствие энергетических щитов и перебои в работе реактора.

Иконка захвата на моем пульте мигнула и... погасла.

— Сбросили! — выдохнул я, не веря своим глазам. — Они нас сбросили! Категоризатор ИИ пометил нас как «неуправляемый обломок с нестабильным ядром». Мы для них — просто опасный космический мусор!

— Я же говорил, — хмыкнул Воронов, невозмутимо поправляя воротник. — Логика — сука предсказуемая. Что там с нашими бюрократами?

— Зекты... — я переключился на другую частоту, перехватывая тактический обмен Красных. — Зекты нас видят. Но командир их эскадры запрашивает у флагмана инструкцию по классификации «нетипичного летательного аппарата с признаками хаотичного смещения».

— Пока они найдут нужный параграф в своем талмуде, мы уже будем пить чай на их поминках, — усмехнулся капитан. — Штурман, выводи нас в тень вон того газового облака на фланге. Машинное, стабилизировать тягу!

«Аскольд» в последний раз дернулся, выплюнул густое облако радиоактивного пара и, выровняв курс, нырнул в густую, грязновато-желтую туманность из замерзшего аммиака и пыли. Визуальный контакт с полем боя прервался. Нас накрыло относительной тишиной.

Я откинулся в кресле и стер со лба холодный пот. Мы прошли. Без щитов, на поломанных двигателях, прямо через перекрестный огонь двух грандиозных армад.

— Статус? — коротко бросил Воронов, отстегивая ремни.

— Тяга стабилизирована, — доложил из машинного Михалыч. Голос у него дрожал, то ли от холода, то ли от пережитого ужаса. — Но если вы еще раз заставите меня насиловать реактор в таком режиме, кэп, я сам выкину вас в шлюз. Мы на пределе.

— Отличная работа, механик. Завьялов, что с орудиями?

— Кинетические пушки главного калибра заряжены. Болванки в стволах. Системы наведения работают в пассивном режиме, — отчеканил лейтенант, постепенно приходя в себя.

Воронов подошел к моему пульту. — Макс. Покажи мне базу Валтари.

Я вывел проекцию на голостол. Огромный металлический гриб логистического депо висел в пустоте, окруженный роем транспортников. — Расстояние — тридцать тысяч километров. Вполне в зоне досягаемости нашего маршевого броска, — я приблизил изображение. — Но есть проблема. И она размером с Эйфелеву башню.

Голограмма подсветила четыре массивных силуэта, патрулирующих периметр депо. — Тяжелые дредноуты Валтари, — пояснил я. — Класс «Защитник», если переводить их классификацию. У них автономные вычислительные центры на борту и щиты, способные выдержать прямое попадание астероида. Мы прошли сквозь бойню, потому что притворялись мусором. Но если мы приблизимся к депо и попытаемся начать стыковку или абордаж — ИИ мгновенно переоценит угрозу. Они превратят нас в плазму быстрее, чем я успею сказать «ой».

Воронов задумчиво потер подбородок, глядя на проекцию. — Значит, в одиночку нам депо не взять. Нам нужна помощь. Или, по крайней мере, очень качественное отвлечение внимания.

Он перевел взгляд на левую часть голостола, где красными маркерами была обозначена армада Зектов. — Сделай анализ текущей тактической ситуации, лейтенант. Кто выигрывает эту партию?

Мои пальцы запорхали по клавиатуре. Цифры, графики вероятностей и векторы атак слились в единую картину. — Валтари, — уверенно произнес я. — ИИ методично перемалывает Зектов. Бюрократы сражаются храбро, но их Устав не поспевает за скоростью вычислений машины. Валтари постоянно бьют во фланги, заставляя Зектов тратить время на перестроения. По моим расчетам, левый фланг Зектов рухнет через два часа. После этого ИИ возьмет их в клещи и полностью уничтожит.

— И Зекты это понимают? — спросил капитан.

— Их командиры наверняка подали уже форму 114-B о неизбежности тактического поражения, — хмыкнул я. — Но без приказа на отступление они будут стоять до последнего корабля.

Воронов улыбнулся. И это была та самая, знакомая мне улыбка, от которой у врагов Земного Флота обычно начиналась мигрень. — Идеально. Проигрывающая сторона, скованная собственными законами, но отчаянно нуждающаяся в чуде. Макс, ты помнишь, как на Старой Земле в средние века решались подобные проблемы?

— Вы о чем, капитан?

— О наемниках, лейтенант, — Воронов хлопнул ладонью по краю стола. — О ландскнехтах. О кондотьерах. Если ты не можешь победить сам, ты покупаешь меч того, кто может.

Завьялов поперхнулся воздухом. — Капитан! Вы хотите наняться к Зектам?! К этим космическим бюрократам?! Да они же даже не знают, что такое наемники! У них наверняка нет такого понятия в их чертовом Уставе!

— Любая бюрократическая система имеет лазейки, Завьялов, — спокойно ответил Воронов. — Всегда есть мелкий шрифт. Сноски. Примечания. Если их Устав допускает гибель целого флота, значит, там должен быть протокол экстренного спасения. Макс, настрой передатчик на командную частоту левого фланга Зектов.

— Капитан, они могут просто расстрелять нас за выход в эфир без правильного бланка допуска! — предупредил я, но руки уже настраивали вокодер и универсальный переводчик.

— Поэтому писать этот бланк будешь ты, — парировал капитан. — Используй все знания ксаарианца о психологии чужих рас. Сформулируй наше предложение так, чтобы их внутренний счетовод подавился слюной от восторга. Мы предлагаем им тактическое преимущество.

Я глубоко вздохнул, закрыл глаза и погрузился в те участки памяти, которые оставил мне Эл-Тарис. Логика, иерархия, протоколы. Как заставить бюрократа принять помощь, которую он не просил?

Нужно предложить ему не помощь. Нужно предложить ему «Аутсорсинг непрофильных тактических задач в условиях кризиса категории А».

— Готово, капитан, — я открыл глаза. — Канал установлен. Запускаю текстовый пакет с приоритетным кодом.

На главном экране появилась рябь, а затем она сменилась изображением. В рубке повисла тишина. Мы впервые воочию видели представителя расы Зектов.

Существо на экране напоминало помесь каймановой черепахи и бронированного сейфа. Массивная, покрытая роговыми пластинами голова без шеи сидела на широких плечах. Глаза — маленькие, черные, лишенные зрачков бусинки — смотрели холодно и немигающе. На Зекте был надет строгий, идеально подогнанный мундир из плотной серой ткани, весь увешанный геометрически правильными металлическими значками — видимо, аналогами наших орденов или, что более вероятно, допусками к различным уровням документации.

Существо открыло широкую пасть, и универсальный переводчик «Аскольда» выдал сухой, синтезированный голос: — Говорит Суб-Префект Тактического Контура 4, обозначение Варк. Неопознанный субъект, ваш запрос на интеграцию в боевое расписание нарушает параграф 44, раздел 2. У вас нет сертификата союзника. Немедленно покиньте зону боевых действий, иначе вы будете классифицированы как помеха и утилизированы.

Суб-Префект говорил монотонно, без эмоций, словно зачитывал меню в столовой.

Воронов шагнул к камере, расправив плечи. — Приветствую, Суб-Префект Варк. Я капитан Воронов, командир независимого тактического контрактора «Аскольд». Мы не просим сертификат союзника. Мы предлагаем разовый договор субподряда на устранение кризисной ситуации на вашем левом фланге.

— Субподряд не предусмотрен текущей директивой, — моргнул Варк.

— Директивой мирного времени — возможно, — вклинился я, активируя свой микрофон. — Однако, согласно анализу телеметрии, целостность вашего фланга упала до критической отметки. Я уверен, что в вашем Уставе есть протокол «Омега-Семь» или его аналог. Действия в условиях неизбежного коллапса соединения. Разве этот протокол не разрешает привлекать сторонние ресурсы для сохранения боевой единицы?

Варк замолчал. Его черные глаза-бусинки уставились в пустоту. Было видно, как внутри его бронированной черепной коробки со скрипом ворочаются шестеренки бюрократической машины, сверяясь с гигабайтами внутренних инструкций.

— Протокол 882-Кризис, — наконец произнес Зект. — Раздел «Привлечение неучтенных активов». Допускается, если потери флота превышают 30%, а вероятность поражения оценивается выше 90%.

— И каковы ваши текущие показатели, Суб-Префект? — с легкой улыбкой спросил Воронов.

Варк даже не попытался соврать. Ложь, видимо, тоже была нарушением Устава. — Потери фланга составляют 31,4%. Вероятность обрушения фронта ИИ Валтари — 94,2%. Протокол 882-Кризис может быть активирован.

Зект слегка наклонил голову. — Что вы предлагаете, контрактор «Аскольд»? Ваш корабль имеет критические повреждения, не обладает энергетическими щитами и не соответствует стандартам Зектов. Ваша боевая ценность равна нулю.

— Моя боевая ценность равна тому хаосу, который я могу устроить, — отрезал Воронов. — ИИ Валтари алгоритмичен. Вы бьетесь с ним стенка на стенку и проигрываете. Мы, люди, воюем иначе. Мы можем пробить брешь в их идеальном построении. Мы можем отвлечь на себя тяжелые дредноуты и сломать им синхронизацию. Это даст вашим кораблям окно в пятнадцать минут для перегруппировки и контратаки.

Варк снова завис, обрабатывая данные. — Вероятность успеха вашего маневра — 4%. Вероятность того, что это дестабилизирует вычислительную сеть Валтари — 78%. Это приемлемый риск, учитывая нашу текущую позицию. Какова ваша цена, контрактор? Оплата производится стандартными энергокредитами Зектов после заполнения формы 12-Оплата.

— Мне не нужны ваши кредиты, Суб-Префект, — Воронов наклонился ближе к камере. Глаза капитана недобро блеснули. — Моя цена — логистическое депо Валтари. Когда мы пробьем их строй и оттянем на себя охрану, вы переходите в наступление. Но вы не трогаете базу в течение тридцати минут. Мы зайдем туда, возьмем то, что нам нужно для починки корабля, и уйдем. После этого можете хоть взорвать ее, хоть забрать себе.

— Ресурсное депо является стратегической целью, — сухо ответил Варк. — Передача стратегической цели третьим лицам запрещена.

— Мы не забираем цель. Мы проводим «предварительную инспекцию с правом изъятия трофеев в счет оплаты услуг», — быстро вставил я формулировку, которая должна была устроить чиновника. — Форма 15-Трофеи, параграф первый.

Суб-Префект Варк издал звук, похожий на щелканье кассового аппарата. — Формулировка принята. Договор субподряда активирован. Статус: Временный союзник. Контрактор «Аскольд», у вас есть один шанс. Если вы не сможете пробить строй Валтари, мы аннулируем контракт посмертно. Начинайте.

Экран погас.

В рубке повисла звенящая тишина, прерываемая лишь гулом восстанавливающего мощность реактора.

Завьялов медленно повернулся к нам. — Капитан... мы только что подписали контракт на самоубийственную атаку с космической черепахой-бюрократом. И мы собираемся атаковать ИИ, который в тысячу раз умнее нас, используя пушки, стреляющие обычным куском металла.

— Все верно, лейтенант, — Воронов довольно потер руки, усаживаясь в кресло. — Добро пожаловать в дипломатию канонерок. Макс, выводи корабль из тени. Машинное, готовьтесь. Мы идем ломать идеальную математику старым добрым земным ломом

Глава 6

6: Искусство войны

Желтовато-грязная пелена аммиачного облака укрывала «Аскольд», словно рваное одеяло, даря нам иллюзию безопасности. Но все на мостике прекрасно понимали: это лишь отсрочка. Крейсер висел в пустоте, вздрагивая всем корпусом. Где-то в глубине машинного отделения глухо и натужно рычал реактор, работающий на голодном пайке. Михалыч пытался выжать из него достаточно энергии, чтобы накопить заряд в конденсаторах для маневровых и маршевых двигателей, одновременно следя за тем, чтобы не спалить остатки бортовой проводки. Без гипер-стабилизаторов о прыжке не могло быть и речи, но даже обычный рывок в реальном космосе сейчас грозил развалить старушку на части.

Холод никуда не делся. Он проникал сквозь подошвы ботинок, заставляя мышцы сводить судорогой. Я дышал на замерзшие пальцы, прежде чем снова лечь на консоль тактического пульта.

Договор с Суб-Префектом Варком, командиром левого фланга Зектов, был лишь первым, робким шагом. Варк был менеджером среднего звена. Да, он согласился не стрелять нам в спину и дать окно в тридцать минут на разграбление базы снабжения Валтари, но в масштабах битвы сотен кораблей этого было катастрофически мало. ИИ Валтари мгновенно перестроится. Чтобы наш безумный план сработал, нам требовалось, чтобы вся армада Зектов, весь их бронированный каток, синхронно поддержал нашу отвлекающую атаку. А для этого нужно было получить санкцию с самого верха. От Центрального Аппарата. От флагмана.

— Варк передал нам частоту шифрованного канала связи Высшего Командования, — нарушил тишину лейтенант Завьялов, зябко кутаясь в форменную куртку. — Но он предупредил, что вероятность нашего уничтожения при попытке прямого контакта составляет девяносто восемь процентов.

Воронов, стоявший у обзорного экрана и вглядывавшийся в клубящиеся аммиачные вихри, даже не обернулся. — Два процента на успех — это роскошь, лейтенант. На Старой Земле в казино люди ставили целые состояния на куда меньшие шансы. Гриня, как успехи со взломом их протокола шифрования?

В наушниках раздался хриплый голос нашего корабельного хакера. Звучал он так, словно параллельно с разговором пытался откусить кусок от железной трубы. — Кэп, это не шифрование. Это бюрократический ад, — пожаловался мохнатый гений. — Их код не сложный, он просто бесконечный. Они запаковывают каждый бит информации в цифровую «папку», прикрепляют к ней «справку», подтверждают «печатью» алгоритма и отправляют на проверку. Чтобы просто сказать им «Привет», мне нужно заполнить двести шестнадцать электронных форм допуска. Я обошел брандмауэр, но если мы выйдем в эфир без правильного заголовка, их система автозащиты классифицирует нас как спам и разнесет на атомы торпедным залпом.

— Сделай нам чистый канал, Гриня, — приказал Воронов, подходя к моему пульту. — Макс, теперь твой выход. Я солдат. Я могу послать по матушке, могу угрожать орбитальной бомбардировкой, но я не умею разговаривать с существами, у которых вместо души — бухгалтерская книга. Тебе придется взять дипломатию на себя.

Я сглотнул горький комок в горле. — Сэр, я оперативник, а не юрист.

— Ты носишь в голове отпечаток личности ксаарианского аристократа, — жестко напомнил капитан. — Эл-Тарис собаку съел на интригах Высшего Совета Ксаара. Иерархия, протоколы, манипуляции регламентами — это его стихия. Вытащи эти знания. Заставь их работать на нас. Убеди флагман Зектов, что мы — их единственное спасение.

Я закрыл глаза. Воронов был прав. Если я попытаюсь говорить с главнокомандующим Зектов как землянин, взывая к эмоциям или отчаянию, нас уничтожат. Мне нужно было мыслить как машина, но действовать как политик. Я погрузился в те темные, холодные уголки памяти, которые остались мне в наследство от Эл-Тариса. Я вспомнил многочасовые заседания Инквизиции, где судьбы целых звездных систем решались правильной расстановкой запятых в приговоре. Я вспомнил, как ксаарианцы использовали чужие законы, чтобы легитимно уничтожать врагов.

Логика. Целесообразность. Протокол. Я открыл глаза. Мир вокруг на мгновение показался мне набором сухих, бездушных уравнений. То, что нужно.

— Гриня, — мой голос прозвучал неестественно ровно и холодно, — не пытайся взломать их формы. Отправь им пакет данных по форме 1-А «Экстренное предложение аудита боеспособности от независимой стороны». Прикрепи к нему наш анализ левого фланга. Пусть увидят, что мы знаем их уязвимости лучше, чем они сами.

— Форма 1-А? Откуда ты вообще... А, ладно, пофиг. Формирую пакет. Ушел! — отчитался хакер.

Прошло томительных пятнадцать секунд. Секунд, в течение которых любой радар на мостике мог заверещать, возвещая о приближении смертоносной болванки. Но вместо этого главный голостол мигнул, и над ним развернулась проекция.

Мостик флагмана Зектов разительно отличался от нашей рубки. Это было колоссальное, ослепительно белое помещение, больше похожее на зал заседаний галактического суда или гигантский дата-центр. Рядами, уходящими в перспективу, сидели сотни существ, похожих на панцирных черепах, и монотонно вбивали данные в парящие перед ними терминалы. Никакой паники. Никакого крика. Они проигрывали войну с абсолютным спокойствием бухгалтеров, сводящих квартальный баланс.

В центре возвышался массивный подиум, на котором стоял он. Высший Префект. Он был крупнее Варка, его роговые пластины на лице и шее были испещрены глубокими шрамами, а панцирь украшали сотни гравировок, образующих сложнейшие геометрические узоры. Мундир черного цвета сидел безупречно.

Его крошечные черные глаза уставились прямо на меня сквозь линзы голопроектора. От этого взгляда веяло абсолютным, космическим холодом.

— Говорит Высший Префект Траг, командующий Экспедиционным Корпусом Порядка, — голос инопланетянина, пропущенный через переводчик, звучал как скрежет металла по стеклу. — Неопознанный субъект, ваш запрос 1-А обработан. В допуске отказано. Вы нарушили периметр изоляции. Ваша конфигурация не соответствует стандартам союзных сил. Ваш корабль излучает нестабильные энергетические сигнатуры. Вы классифицированы как диверсионный элемент Валтари или несанкционированный мусор. Протокол ликвидации активирован. У вас есть пятнадцать стандартных циклов для предсмертной декларации.

— Высший Префект Траг, — я не моргнул, выпрямившись в кресле и глядя прямо в его черные бусинки. Я говорил медленно, чеканя каждое слово. — Ваша оценка ситуации содержит критическую логическую ошибку, нарушающую параграф 12 Уложения о стратагемах.

Траг чуть повернул тяжелую голову. Скрипнули шейные пластины. — Обоснуйте, — коротко бросил он. Ликвидация, очевидно, была поставлена на паузу. Бюрократ не мог проигнорировать обвинение в нарушении Уложения.

— Вы воюете с ИИ Валтари уже сорок три стандартных цикла, — начал я, выводя на свой пульт тактическую карту и пересылая ее на флагман. — Мы наблюдали за боем. Ваши потери стабильно превышают потери противника на четырнадцать процентов в час. Причина кроется не в вашей огневой мощи и не в толщине брони. Причина в вашей тактической доктрине.

Я выдержал паузу, позволив информации усвоиться. — Валтари не думают. Они вычисляют. Их алгоритм строит модели вероятностей на основе ваших Уставов. Каждый ваш маневр прописан, регламентирован и утвержден. Это делает вас идеальной, но абсолютно предсказуемой мишенью. Вы пытаетесь переиграть суперкомпьютер в шахматы, играя строго по правилам, которые этот компьютер написал.

— Наш Устав совершенен, — отрезал Траг. — Он писался тысячелетиями. Потери допустимы, если они ведут к исполнению Директивы.

— Но они не ведут к исполнению Директивы, Префект, — я сделал жест рукой, словно смахивая невидимую пылинку со стола. Жест, перенятый у высокомерного ксаарианца. — Посмотрите на сектор 4-Бета. Ваш правый фланг.

Я подсветил область на голограмме. — Через восемь минут Валтари закончат перегруппировку тяжелых дредноутов. Они создадут ложную цель по центру, заставят вас стянуть туда резервы согласно форме обороны 404, а затем нанесут удар в образовавшуюся брешь. Ваш правый фланг будет отрезан и уничтожен. Вы потеряете тридцать процентов флота. И это не вероятностная модель. Это математический факт.

Траг молчал. На заднем фоне в зале флагмана я заметил легкое оживление. Несколько клерков-черепах защелкали по клавишам быстрее, сверяя мои слова с текущей телеметрией Валтари.

— Анализ подтверждает ваши выводы на 91%, — неохотно признал Высший Префект. — Тем не менее, это не отменяет вашей нелегитимности. Вы не вписаны в нашу систему. Мы не можем интегрировать ваши силы в наши построения.

— А мы и не просим интеграции, — я позволил себе легкую, почти издевательскую улыбку. — Мы предлагаем свои услуги в качестве «независимых консультантов по нестандартным тактикам». Аутсорсинг хаотических переменных.

Слова прозвучали дико для человеческого уха, но для Зекта это была понятная, хотя и вызывающая категория.

— Хаос противоречит Порядку, — возразил Траг.

— Искусство войны, Префект, заключается в том, чтобы использовать хаос как инструмент для восстановления Порядка, — парировал я. — Вы не можете победить логику логикой. Вы должны сломать алгоритм. Внести в него данные, которые ИИ Валтари не сможет классифицировать, вычислить или предсказать. Ему придется перезагрузить тактические контуры, чтобы осмыслить новую переменную. Эта перезагрузка займет время. От семи до пятнадцати минут.

— И что является этой переменной?

— Мы, — веско ответил я. — «Аскольд». Кусок летящего металлолома без щитов, с барахлящим реактором, который прямо сейчас вынырнет из облака аммиака и на полной скорости врежется в центр логистической цепи Валтари. Мы будем использовать кинетическое оружие. Никаких энергетических импульсов, которые ИИ может просчитать. Только тупая физическая масса.

Я наклонился вперед, опираясь руками на пульт. — Компьютер Валтари не имеет инструкций для работы с абсолютным безумием. Он попытается классифицировать нас. Он оттянет тяжелые дредноуты на защиту депо. И в этот момент ваша форма обороны 404 превратится в форму атаки 77-Бис. Вы сомнете их центр, пока ИИ будет пытаться понять, зачем мы это делаем.

На экране было видно, как Траг заложил руки за спину. Впервые за весь разговор он проявил нечто похожее на эмоцию. Задумчивость.

— Каковы ваши требования, независимые консультанты? Вы понимаете, что вероятность вашего выживания в эпицентре формации Валтари составляет менее одного процента?

— Это наши проблемы, Префект. Наши требования просты. Мы предоставляем вам тактическое окно. Вы оттягиваете на себя флот Валтари. Мы получаем тридцать минут на ресурсном депо. Мы изымаем запчасти, необходимые для нашего ремонта, статус которых будет оформлен как «компенсация за оказанные услуги по статье амортизации оборудования». После этого мы покидаем систему. Никаких претензий. Вы получаете победу, мы получаем запчасти. Сделка.

На флагмане повисла тишина. Сотни Зектов замерли над своими консолями, ожидая решения главнокомандующего.

— Ваша тактика нелогична, — наконец произнес Траг. — Ваша мотивация иррациональна. Ваше судно технически несостоятельно.

Он сделал паузу. — Но ваши аргументы соответствуют параграфу 909: «Допущение непредсказуемого фактора ради сохранения стратегической целостности». Контракт «Аутсорсинг хаотических переменных» утвержден. Статус: Временные союзники-консультанты. Мы предоставим вам коридор. Как только вы достигнете линии дредноутов Валтари, мы начнем массированное наступление по всему фронту.

Траг поднял руку с зажатым в ней тяжелым металлическим стержнем — видимо, символом власти или печатью — и опустил его на консоль перед собой. — Печать поставлена. Время пошло, «Аскольд». Покажите нам искусство хаоса.

Связь оборвалась. Голограмма растаяла, оставив нас в холодном полумраке мостика.

Я с шумом выдохнул, чувствуя, как по спине струится пот, несмотря на ледяной воздух. Мои руки дрожали. Сыграть в бюрократический покер с командующим инопланетной армадой и выиграть...

— Блестяще, лейтенант, — Воронов хлопнул меня по плечу так, что я чуть не вылетел из кресла. В его глазах пылал дикий, почти юношеский восторг. — Эл-Тарис бы обрыдался от зависти. Ты продал им наш суицидальный рывок как консалтинговую услугу.

— Я просто надеюсь, что их печати достаточно крепки, чтобы они не выстрелили нам в спину, — пробормотал я, вытирая лоб рукавом.

— Теперь это не имеет значения. Рубикон перейден, — капитан стремительно шагнул к своему креслу и прыгнул в него, защелкивая многоточечные ремни.

— Машинное! — рыкнул он в интерком. — Михалыч, Гриня! Контракт подписан! Мы выходим из тени. Дайте мне всю тягу, которую сможете наскрести, но оставьте синхронизаторы плазмы выключенными. Пусть нас трясет. Пусть нас болтает. Мы должны выглядеть как самый пьяный, самый безумный метеорит в истории этой галактики!

— Понял, кэп, — отозвался Михалыч, и в его голосе слышалась мрачная решимость приговоренного к расстрелу. — Раскручиваю реактор. Держитесь за зубы, сейчас тряхнет.

— Завьялов! — Воронов переключился на штурмана. — Кинетические орудия к бою. Наводи вручную. Никаких лазерных дальномеров, Валтари их засекут. Иди по старинке, на глаз!

— Есть, капитан! Орудия к бою!

Я вернулся к тактическому экрану, вычищая из головы остатки холодной ксаарианской логики. Дипломатия закончилась. Начиналась бойня.

— Вектор проложен, капитан. Расстояние до логистического депо — двадцать восемь тысяч километров. На нашем пути три заслона Валтари. Мы пройдем между ними.

— Полный вперед, — скомандовал Воронов, и в его голосе зазвенела сталь. — Зададим им жару.

«Аскольд» вздрогнул. Реактор, сбросив оковы режима тишины, взревел, наполняя корпус мощной, грубой вибрацией. Из сопел маршевых двигателей вырвались кривые, асимметричные языки ревущей плазмы.

Крейсер вырвался из укрытия аммиачного облака, как разъяренный медведь из берлоги, и на максимальном ускорении понесся прямо в центр идеального, математически выверенного строя Валтари.

Снаружи бушевала война машин и инструкций. Но мы несли с собой нечто куда более страшное. Мы несли человеческий фактор. И мы собирались разбить им лицо

Глава 7

Дипломатия канонерок

Наш героический, самоубийственный рывок навстречу смерти и славе продлился ровно тридцать две секунды.

«Аскольд» ревел, извергая пламя из рассинхронизованных двигателей, мы неслись навстречу идеальному строю Валтари, готовые устроить самый грандиозный хаос в истории этого сектора... как вдруг корабль дернулся так, словно налетел на невидимую резиновую стену.

Воронов поперхнулся воздухом и повис на ремнях безопасности. Меня впечатало в пульт. Искусственная гравитация взвыла, компенсируя чудовищную перегрузку от внезапного торможения.

— Завьялов! Какого черта?! — прохрипел капитан, с трудом возвращаясь в кресло. — Мы что, поймали кинетический снаряд?

— Никак нет, сэр! — штурман лихорадочно стучал по клавишам. — Нас перехватили! Гравитационный луч колоссальной мощности. И он исходит не от Валтари. Это Зекты!

На главном экране вспыхнула физиономия Суб-Префекта Варка. Его черные глазки-бусинки не выражали абсолютно ничего.

— Контрактор «Аскольд», ваш маневр остановлен, — бесстрастно сообщил инопланетный бюрократ. — Согласно параграфу 909, пункт 4, передача материальных активов — а именно, запрошенных вами гипер-стабилизаторов и деталей реактора — требует физического присутствия подписантов на борту флагмана для сверки биометрических данных и постановки материальной печати.

Я уставился на экран, не веря своим ушам. — Вы остановили нашу атаку... вы прервали боевой маневр, от которого зависит выживание вашего флота... ради бумажной волокиты?!

— Атака без утвержденного акта приема-передачи является несанкционированной тратой ресурсов, — отрезал Варк. — Гравитационный луч отбуксирует ваше судно в стыковочный док флагмана «Абсолютный Порядок». Командиру судна и офицеру-переговорщику приготовиться к переходу. Отказ приравнивается к дезертирству.

Экран погас.

В рубке повисла тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием капитана. Воронов медленно, с расстановкой, произнес фразу, состоящую из восьми этажей отборного русского мата, в которой фигурировали черепахи, Уставы, черные дыры и чья-то панцирная мать.

— Капитан, — осторожно сказал я, когда он закончил. — С другой стороны, это решает нашу главную проблему. Нам не придется тащить запчасти с базы Валтари под огнем. Зекты выдадут нам их авансом из своих запасов.

Воронов сплюнул на пол. — Бюрократы. Ладно. Собирайся, лейтенант. Идем ставить подписи. Гриня, Михалыч! Как только мы пришвартуемся, Зекты отгрузят вам стабилизаторы. Начинайте монтаж немедленно, даже если мы еще будем на их посудине.

— Сделаем, кэп, — отозвался стармех.

Спустя десять минут «Аскольд» с глухим лязгом состыковался с гигантским, угловатым бортом флагмана Зектов. Мы с Вороновым стояли в шлюзе, облаченные в парадные, хотя и изрядно помятые куртки Космофлота. Оружие пришлось оставить на борту — протоколы безопасности Зектов были параноидальными.

Створки шлюза с шипением разошлись.

Культурный шок обрушился на нас мгновенно. Мы шагнули не на военный корабль. Мы шагнули в гигантский, стерильный офис, размером с город.

Внутренние помещения флагмана «Абсолютный Порядок» были выкрашены в однотонный серый цвет. Никаких украшений, никаких лишних деталей. Повсюду тянулись идеально ровные коридоры, пересекающиеся строго под прямым углом. Воздух пах озоном, горячим пластиком и чем-то неуловимо напоминающим старую типографскую краску.

Нас встретил эскорт из четырех тяжеловооруженных Зектов. Их бронекостюмы были подогнаны так идеально, что казались продолжением их роговых панцирей. Они не сказали ни слова, лишь синхронно развернулись и пошли вперед, чеканя шаг. Мы поспешили за ними.

По пути мы проходили мимо огромных залов, отделенных прозрачными перегородками. Внутри сидели тысячи Зектов. Они не смотрели на мониторы — они вбивали данные на странных устройствах, выдающих длинные ленты из прочного синтетического материала, покрытого геометрическими узорами. Физические носители. В эпоху межзвездных полетов эти ребята все еще доверяли бумаге больше, чем серверам.

Наконец нас ввели в просторный зал заседаний. В центре стоял огромный треугольный стол из черного металла. За ним возвышался Высший Префект Траг. Вживую он казался еще массивнее, чем на голограмме. Его панцирь поскрипывал при каждом движении.

На столе перед ним лежала стопка толстых, прошитых металлическими нитями папок и массивная деталь, в которой я с облегчением узнал промышленный гипер-стабилизатор класса «А».

— Командир Воронов. Переговорщик Макс, — синтезатор речи Трага выдал стандартное приветствие. — Процедура идентификации пройдена. Акт передачи материальных ценностей номер 774-Омега готов к заверению. Однако перед этим Центральный Аппарат требует разъяснения вашей тактической схемы. Мы проанализировали ваш вектор движения до того, как остановили вас. Он не имел математического смысла.

Воронов подошел к столу и бесцеремонно оперся на него кулаками. — Разумеется, он не имел смысла, Префект. В этом и была суть. Мы собирались блефовать.

Траг замер. Его маленькие глазки сфокусировались на лице капитана. — Термин «блеф» не распознан матрицей перевода. Уточните дефиницию.

— Блеф, — терпеливо вздохнул Воронов. — Это когда у тебя на руках две двойки, а ты ведешь себя так, словно у тебя флеш-рояль. Обман. Имитация. Мы имитировали неконтролируемое падение.

— Имитация? Обман? — Траг медленно повернул голову к своим советникам. Те синхронно защелкали челюстями. — Вы намеренно генерировали ложную телеметрию? Вы искажали законы физики в глазах противника? Это... это прямое нарушение параграфа 1 Уложения о достоверности информации!

— На войне нет достоверности, есть только победа, — рявкнул капитан. — Мы хотели заставить ИИ Валтари поверить, что мы — космический мусор. А когда они бы подпустили нас поближе, мы бы устроили засаду. Ударили бы в упор.

— Засада... — синтезатор голоса Трага странно пискнул. — Термин переведен как «несанкционированное ожидание в скрытой позиции с целью последующего нарушения дистанции боя». Вы предлагаете нам нарушить дистанцию боя без предварительного уведомления противника?

Я смотрел на этих закованных в броню гигантов и понимал: они реально не понимают. В их культуре, построенной на правилах и регламентах, концепция обмана на поле боя просто отсутствовала. Зекты выстраивались в линии и стреляли друг в друга, пока у кого-то не заканчивались корабли. Они были честными, педантичными мясниками.

ИИ Валтари побеждал их именно поэтому — он просчитал их честность до последнего знака после запятой.

— Префект Траг, позвольте мне, — я выступил вперед, снова натягивая на себя ментальную маску ксаарианского дипломата. — Капитан использует неточные термины. Мы не нарушаем Уложение. Мы применяем «асимметричное управление информационными потоками».

Зекты замерли, прислушиваясь.

— Ваш враг, ИИ Валтари, принимает решения на основе входящих данных, — продолжил я, расхаживая перед столом. — Если вы даете ему достоверные данные, он принимает идеальные решения. Следовательно, чтобы заставить его ошибиться, вы обязаны поставлять ему данные с заложенной погрешностью. Это не обман. Это... активное противодействие сенсорным системам.

— Активное противодействие... — пробормотал Траг. — Это звучит как статья расходов.

— Именно! — я мысленно возликовал. — Засада — это не трусость. Засада — это «тактика отложенной агрессии с целью оптимизации расхода боеприпасов». Зачем стрелять с десяти тысяч километров и тратить энергию на пробитие щитов, если можно сымитировать поломку, подойти на сто километров и уничтожить цель одним выстрелом? Вы экономите ресурсы Корпуса!

Услышав про экономию ресурсов, несколько советников Трага одобрительно заскрипели панцирями.

— Оптимизация расхода боеприпасов... — Высший Префект посмотрел на свои графики. — Логично. Но как же регламент построения? Если вы выпадаете из строя для проведения «отложенной агрессии», вы нарушаете геометрию фронта.

— Здесь вступает в дело импровизация, — сказал Воронов, видя, что я нащупал правильный подход.

— Импровизация. Термин переведен как «выполнение действий, не утвержденных инстанцией вышестоящего уровня». Это измена.

— Это не измена. Это «децентрализация тактических решений в условиях потери связи с флагманом», — тут же перевел я на зектский бюрократический язык. — Если ИИ меняет тактику за три миллисекунды, вы не успеваете заполнить форму запроса на маневр. Поэтому вы выдаете командирам кораблей генеральную доверенность на внесение изменений в маневр на местах. Ради соблюдения общей Директивы.

Траг смотрел на меня долгих десять секунд. Его мозг, привыкший мыслить рамками параграфов, сейчас скрипел, пытаясь вместить в себя концепции Сунь-Цзы, переведенные на язык корпоративного менеджмента.

— Вы предлагаете нам вести войну... хаотично, — резюмировал он.

— Мы предлагаем вам дипломатию канонерок, — жестко сказал Воронов. — Мы бьем их по лицу, пока они пытаются вычислить траекторию нашего удара. Вы выдаете нам эти стабилизаторы. Мои инженеры ставят их на место. Мы выходим из вашего дока и возобновляем нашу «тактику отложенной агрессии». Мы врываемся в центр их формации и начинаем стрелять болванками во все стороны.

Капитан ткнул пальцем в тактическую голограмму над столом. — ИИ Валтари сойдет с ума, пытаясь классифицировать наше поведение. Он отзовет дредноуты с флангов, чтобы защитить депо. И в этот момент вы, Префект, забудете про свою форму обороны 404. Вы возьмете свои тяжелые крейсера и ударите их прямо в образовавшуюся брешь. Никаких согласований. Никаких правильных геометрических линий. Просто давите их массой.

— Это нарушение пятисот сорока параграфов, — тихо сказал один из советников.

— Но это гарантирует уничтожение вычислительного ядра противника с вероятностью восемьдесят девять процентов, — ответил Траг.

Он поднял свою массивную, покрытую чешуей руку и взял со стола толстый металлический штамп. — Капитан Воронов. Лейтенант Макс. Ваша концепция «асимметричного управления информацией» утверждена в качестве экспериментального протокола. Если вы провалитесь, я лично оформлю документы на ваше посмертное разжалование.

С оглушительным лязгом Траг опустил штамп на документы. Металлическая печать прожгла бумагу, оставляя светящийся синий след. Договор был подписан.

— Стабилизаторы ваши, — Высший Префект махнул рукой, и двое охранников тут же подхватили массивную деталь, направляясь к шлюзу. — Мы даем вам двадцать стандартных минут на установку. После этого мы выпускаем вас. И да поможет нам Великий Архивариус.

— Рад делать с вами бизнес, Префект, — Воронов криво усмехнулся и развернулся к выходу.

Когда мы вернулись на «Аскольд», машинное отделение уже напоминало муравейник. Гриня и Михалыч с маниакальным энтузиазмом выдирали обгоревшие остатки старой проводки, готовясь принять инопланетные детали.

Я рухнул в кресло тактика, чувствуя себя так, словно пробежал марафон.

— Ты справился, лейтенант, — Воронов сел рядом, закуривая настоящую сигарету — теперь, когда у нас были стабилизаторы, мы могли не так жестко экономить фильтры жизнеобеспечения. — Ты только что научил бюрократов врать.

— Я просто перевел искусство войны на язык бухгалтерии, капитан.

— Неважно. Главное, что теперь у нас есть двигатели, способные выдержать гиперпрыжок, и армада тяжеловооруженных бронированных черепах, готовых прикрыть нам спину.

Воронов выпустил в потолок густое облако дыма и нажал кнопку интеркома. — Машинное. Сколько вам нужно времени?

— Пятнадцать минут, кэп! — донесся радостный вопль Михалыча. — Эти зектские железки подходят к нашим пазам как влитые! Через пятнадцать минут мы сможем крутить такие петли, что ИИ Валтари процессоры себе сожжет!

— Отлично, — капитан прищурился, глядя на обзорный экран, где за толстым стеклом дока виднелись выстроившиеся в идеальную линию корабли Валтари. — Завьялов, заряжай кинетику. Макс, готовь вектор атаки. Дипломатия закончилась. Пора показать этим калькуляторам, на что способны сумасшедшие приматы с Земли

Глава 8

Инспекция

Когда сирены стыковочного отсека флагмана «Абсолютный Порядок» взвыли, возвещая о начале выравнивания давления, в машинном отделении «Аскольда» только-только закончили затягивать последний крепежный болт на новом зектском гипер-стабилизаторе.

Деталь была великолепна — массивная, отлитая из матового темно-серого сплава, она выглядела в нашем полуразобранном инженерном отсеке как швейцарские часы, вставленные в работающий на дровах паровоз. Вокруг нее змеились жгуты наспех спаянных медных проводов, торчали самодельные переходники, а в двух местах, где титановый кожух крейсера дал микротрещины, тускло поблескивала классическая, синяя полимерная изолента, бережно хранимая Михалычем в инструментальных закромах еще со времен службы на Земле.

— Капитан, у нас гости, — раздался в динамиках испуганный голос Завьялова с мостика. — К стыковочному рукаву приближается делегация. Компьютер идентифицирует их как представителей Аудиторской Палаты Экспедиционного Корпуса. Они активировали протокол «Форма 8-Контроль».

Воронов, стоявший посреди мостика и задумчиво разглядывавший на тактическом экране позиции Валтари, поморщился. Он медленно вытащил изо рта дымящуюся сигарету и затушил ее о край уцелевшего пульта тактика.

— Инспекция... — процедил он сквозь зубы. — Ну конечно. Черепахи не могут просто дать нам железку и отпустить на войну. Им нужно провести инвентаризацию и проверить, правильно ли мы завязали шнурки. Макс, бери свой вокодер и дуй к шлюзу. Если они увидят то, что у нас творится в коридорах, они аннулируют контракт из-за нарушения санитарных норм и эстетического шока.

— Постараюсь перевести наш бардак на язык высокой административной целесообразности, сэр, — вздохнул я, поправляя воротник.

Мы поспешили к главному шлюзу. По пути нам пришлось перешагнуть через открытый люк технического колодца, откуда валил густой пар с отчетливым запахом машинного масла и дешевого табака — Михалыч, несмотря на все запреты, продолжал дымить прямо в вентиляцию, утверждая, что так ему лучше думается. Из люка также доносились сочные, витиеватые русские ругательства, которые наш универсальный переводчик стыдливо заменял в эфире на «критическую ошибку синтаксиса».

Шлюз со скрежетом открылся.

На пороге стояли трое Зектов. Возглавлял группу Старший Аудитор-Инспектор по имени Крог — существо столь монументальное, что его панцирь едва проходил по высоте в наш стандартный человеческий проем. На Кроге был надет церемониальный белый жилет поверх серого мундира, а в руках он держал тяжелый оптический планшет, соединенный кабелем с его бронированным запястьем. Два его помощника, вооруженные портативными сканерами радиации и структурной целостности, замерли позади, как два каменных изваяния.

Крог сделал шаг на палубу «Аскольда», и под его весом металлические плиты жалобно скрипнули. Его маленькие черные глазки-бусинки медленно повернулись из стороны в сторону. Он сделал глубокий вдох через дыхательные щели на шее и мгновенно закашлялся — сухой, лающий звук, похожий на удары камня о камень.

— Фиксирую критический уровень взвешенных микрочастиц несгоревшего углерода, — произнес Крог через переводчик. Его голос вибрировал от праведного бюрократического возмущения. — Концентрация химического соединения «никотин» превышает норму безопасности на четыреста процентов. Это нарушение технического регламента чистоты воздушной смеси 12-А.

— Приветствую вас, Старший Аудитор Крог, — я немедленно шагнул вперед, стараясь загородить собой висящий из потолка жгут оголенных проводов, с которых капал конденсат. — Рад сообщить, что данная концентрация является частью нашего уникального протокола дезинфекции. Химическое соединение, которое вы зафиксировали, используется нами для нейтрализации микроскопических спор земных паразитов, адаптированных к металлу. Это превентивная мера биологической защиты.

Крог замер. Его помощники тут же начали лихорадочно сверяться со своими планшетами.

— Биологическая защита... — пробормотал Крог. — Данный протокол отсутствует в нашем реестре разрешенных методов дезинфекции. Однако параграф 4-Общие Положения допускает использование уникальных планетарных методик, если они подтверждены командиром судна. Запишите: «Внутренняя атмосфера судна подвергнута специфической фитосанитарной обработке по методу Земли».

Один из помощников послушно нажал кнопку на своем терминале. Я мысленно перевел дух. Первый раунд остался за нами.

Но Крог не собирался сдаваться так легко. Он двинулся дальше по коридору, ведущему к машинному отделению. Каждый его шаг сопровождался разочарованным писком его сканера.

— Структурная целостность внутренних переборок снижена на сорок процентов, — монотонно зачитывал инспектор. — Наблюдаются многочисленные следы термического воздействия, несанкционированные отверстия в обшивке и...

Крог резко остановился перед одной из стен. Он протянул свою трехпалую бронированную руку и ткнул когтем в аккуратный синий виток, стягивающий распределительную коробку освещения.

— Что это? — его голос стал подозрительно тихим. — Это не сертифицированный крепеж Зектов. Это не металл. Это эластичный полимер неизвестного происхождения, обладающий сомнительной адгезией.

Я посмотрел на синюю изоленту. Сердце ушло в пятки. Как объяснить существу, чья цивилизация строит корабли из цельнолитых плит сверхпрочного сплава, пользуясь исключительно лазерной сваркой, величие земной изоленты?

— Это... — я лихорадочно копался в памяти Эл-Тариса, выуживая самые наукообразные термины. — Это квантово-полимерный стабилизатор натяжения проводников. Модель «Синяя Лента-1».

— Квантово-полимерный? — Крог прищурился, поднося сканер прямо к изоленте.

— Именно. Видите ли, наши энергетические кабели подвержены микровибрациям в условиях неритмичной работы реактора. Жесткий крепеж привел бы к резонансному разрушению контактов. Данный гибкий полимер гасит колебания на молекулярном уровне, обеспечивая... эластичную изоляцию и непрерывную передачу импульса. Синий цвет выбран как наиболее оптимальный для поглощения избыточного спектрального излучения медных жил.

Помощники Крога снова защелкали клавишами. — Поиск по базе данных... — пробормотал один из них. — Квантовый полимер «Синий»... Данные отсутствуют. Возможно, секретная военная разработка отсталых видов.

— Если это секретная разработка, почему она выглядит как липкая лента для упаковки грузов? — подозрительно спросил Крог.

— В этом и заключается гений земной инженерии, — не моргнув глазом, соврал я. — Максимальная маскировка высоких технологий под примитивные бытовые предметы. В случае захвата судна противник не догадается, что этот элемент удерживает всю энергосистему палубы от коллапса.

Крог тяжело вздохнул, его панцирь поднялся и опустился. — Хитрые варвары, — проворчал он. — Запишите: «Наблюдается повсеместное использование эластичных квантовых стабилизаторов секретного класса для гашения резонансных частот». Мы продолжим осмотр.

Мы двинулись дальше. Капитан Воронов, наблюдавший за этой сценой через камеры внутреннего слежения, прислал мне на личный терминал короткое сообщение: «Макс, ты чертов гений. Если выживем, выпишу тебе премию в синих лентах».

Но главный кошмар ждал нас впереди. Мы подошли к дверям машинного отделения.

Там стоял невообразимый грохот. Судя по звукам, кто-то пытался загнать квадратный штифт в круглый паз с помощью очень тяжелой кувалды. Сквозь щели в дверях пробивались яркие вспышки дуговой сварки.

— Внимание. Уровень шума превышает допустимые нормы для проведения инспекции, — предупредил Крог, но его когтистая рука уже нажала кнопку открытия дверей.

Створки разошлись.

Картина, представшая перед глазами Зектов, заставила бы любого космического инспектора упасть в обморок. Посреди огромного зала, прямо на палубе, залитой черным маслом, лежал вскрытый корпус нового гипер-стабилизатора. Михалыч, в грязной майке-алкоголичке, с лицом, полностью покрытым сажей, стоял на коленях и яростно хреначил разводным ключом по титановой муфте, пытаясь совместить её с нашим переходником.

Но не это привлекло внимание Крога.

На самом верху стабилизатора, уцепившись задними лапами за силовой кабель, висел Гриня. Наш главный помощник механика, хомякоид размером с хорошую овчарку, был облачен в крошечный защитный жилет с кучей кармашков, откуда торчали отвертки и гайки. В его передних лапах был зажат колоссальный, закопченный гаечный ключ, который он использовал как рычаг.

— Давай, Михалыч! — орал Гриня своим писклявым, но на удивление сочным голосом. — Еще на пол-оборота! Натягивай эту зектскую хреновину, пока у неё резьба не сорвалась! Если эта муфта не встанет, я её зубами загрызу, клянусь своей шерстью!

— Тяну, Гриня, тяну! — кряхтел стармех, упираясь сапогом в корпус детали. — Наваливайся всей массой, пушистый ты черт!

Три Зекта на пороге замерли. Их челюсти медленно разошлись в стороны. Планшет Крога соскользнул с его пальцев и с громким стуком упал на палубу. Помощники инспектора синхронно подняли свои сканеры, и те заверещали на ультразвуковой частоте, пытаясь классифицировать Гриню.

Гриня, услышав писк, резко повернул свою круглую, усатую голову. Его черные глаза-бусинки уставились на застывших в проходе бронированных гигантов. Он дернул ухом, поправил защитные очки на лбу и спрыгнул со стабилизатора, ловко приземлившись на все четыре лапы прямо перед Крогом. Гаечный ключ он небрежно закинул на плечо.

— Опачки, — произнес Гриня, оценивающе оглядывая Крога. — А это еще что за инкассаторские сейфы на ножках? Михалыч, у нас тут проверка из налоговой. Ты налоги за использование синей изоленты заплатил?

Михалыч поднялся с колен, вытер лоб грязным рукавом, оставляя на лице новые полосы сажи, и сплюнул под ноги. — Здорово, начальство. Чего надо? Мы тут делом заняты, не мешайте процессу.

Крог медленно поднял руку, указывая когтем на Гриню. Его синтезатор речи заикался, выдавая нечленораздельные звуки. — Б-биологический... объект... Классификация: грызун... Размер: аномальный... Уровень интеллекта: критически высокий... Наличие речевого аппарата...

Старший Аудитор повернулся ко мне, и в его глазах я впервые увидел не сухое высокомерие чиновника, а настоящий, первобытный ужас.

— Переговорщик Макс! — взревел он. — Объясните немедленно! Почему на борту военного корабля находится несанкционированное биологическое существо семейства грызунов, осуществляющее руководство ремонтными работами с помощью примитивного холодного оружия?! Это... это грубейшее нарушение Единого Санитарного Кодекса, параграф 90-Токсичные Паразиты!

Я почувствовал, как по спине потек пот. Гриня, услышав слово «паразит», обиженно надул щеки, сделавшись похожим на пушистый меховой шар, и угрожающе приподнял свой гаечный ключ.

— Слышь, ты, консервная банка! — пискнул Гриня, делая шаг вперед. — Я тебе сейчас этот «примитивный» ключ в твой выхлопной патрубок засуну! Я ведущий инженер-системотехник этого корыта! Мой IQ выше, чем у всей вашей Палаты вместе взятой!

— Гриня, тихо! — шикнул я на него, делая успокаивающий жест руками.

Я повернулся к Крогу, стараясь придать своему лицу выражение абсолютной, непоколебимой уверенности.

— Старший Аудитор Крог, я приношу извинения за резкость нашего сотрудника. Однако ваша классификация не совсем верна. Перед вами — не паразит и не грызун. Это... высокоспециализированный биологический интерфейс технического обслуживания. Модель «Г-1».

Крог моргнул. — Биологический интерфейс?

— Именно, — я закивал, чувствуя, как ложь льется из меня легко и свободно, словно масло. — Наша цивилизация давно осознала, что механические роботы-ремонтники подвержены воздействию магнитных бурь и лазерных помех Валтари. ИИ Валтари может взломать любой электронный дрон. Поэтому мы разработали живой, биологический компьютер, специализирующийся на микро-инженерии.

Я указал на Гриню. — Модель «Г-1» обладает уникальной гибкостью тела, позволяющей ему проникать в самые труднодоступные технические каналы «Аскольда», куда не поместится ни один зектский дрон. Его шерсть обладает антистатическим покрытием, а когнитивные функции оптимизированы для мгновенного нахождения неисправностей. Он не просто рабочий. Он — живой технический контроллер.

Гриня, сообразив, что я пытаюсь его отмазать, мгновенно подыграл. Он выпрямился, прижал гаечный ключ к груди, как винтовку, и выдал максимально роботизированный голос: — Био-модуль Г-1 к инспекции готов. Текущая эффективность системы — девяносто восемь процентов. Обнаружено критическое несоответствие метрической системы Зектов и дюймовой резьбы Земли. Провожу ручную калибровку методом ударного воздействия.

Помощники Крога снова уставились в свои сканеры. — Сканирование подтверждает... — неуверенно произнес один из них. — Объект состоит исключительно из органики. Электронные чипы отсутствуют. Сигналы взлома ИИ Валтари не пройдут. Идея использования живых организмов в качестве защищенных ремонтных систем... логически обоснована.

Крог поднял свой планшет с пола, отряхнул его и долго смотрел на Гриню. Его бронированная грудь тяжело поднималась. На его лице отражалась титаническая борьба между желанием следовать инструкциям, запрещающим хомяков на борту, и признанием тактической эффективности этой живой пушистой детали.

Наконец, бюрократический прагматизм Зектов победил.

— Нетипичное инженерное решение, — сухо произнес Крог. — Запишите: «В качестве ремонтных дронов на судне используются биологические защищенные модули модели Г-1. Соответствие стандартам безопасности подтверждено полевыми испытаниями».

Он повернулся ко мне и протянул планшет. — Переговорщик Макс. Поставьте вашу биометрическую печать здесь, здесь и вот в этой графе. Акт инспекции завершен. Ваше судно признано... условно пригодным для ведения асимметричных боевых действий.

Я с радостью приложил палец к указанным полям. Экран планшета мигнул зеленым, подтверждая успешное завершение процедуры.

— У вас осталось тридцать стандартных циклов до начала атаки, — Крог развернулся к выходу, стараясь больше не смотреть на Гриню и на свисающие с потолка провода в синей изоленте. — Высший Префект Траг ожидает от вас выполнения контракта. Не подведите Аппарат.

Когда три тяжелые фигуры Зектов наконец покинули машинное отделение, двери закрылись, и мы все одновременно выдохнули.

— Ну и ну, — Михалыч вытер лицо майкой, став еще грязнее. — Макс, я думал, нам хана. Если бы они узнали, что Гриня просто сожрал половину запасов галет в кают-компании, а не «оптимизировал когнитивные функции», они бы нас расстреляли.

— Спокойно, Михалыч, — Гриня запрыгнул обратно на стабилизатор и весело застучал ключом по трубе. — Они просто завидуют моей шикарной шерсти и инженерному гению. Ну что, давай затягивать эту гайку, пока контракт не аннулировали!

Я улыбнулся и пошел обратно на мостик. Мы прошли инспекцию. Мы заставили суровых инопланетных аудиторов поверить в квантовые свойства синей изоленты и боевой статус гигантского хомяка.

Теперь у нас было все: починенный двигатель, доверие Зектов и официальное разрешение устроить на поле боя самый грандиозный, безумный хаос, на который только способно человечество.

Через тридцать минут «Аскольд» должен был выйти из дока флагмана и ринуться в бой. И я знал: этот бой войдет в историю сектора

Глава 9

Математика войны

Тихий, сытый гул нового зектского гипер-стабилизатора вибрировал под палубой «Аскольда». Это был совсем другой звук — не надрывный скрежет умирающего железа, к которому мы привыкли за последние дни, а уверенный, ровный баритон исправной машины. Температура в обитаемых отсеках наконец-то поднялась до комфортных двадцати градусов. Жизнеобеспечение работало на полную мощность, и экипаж впервые за долгое время сбросил тяжелые зимние куртки.

«Аскольд» медленно скользил вдоль угловатого брюха флагмана Зектов, удаляясь от стыковочных доков. Вокруг нас, подчиняясь строгим приказам Высшего Префекта Трага, перестраивалась огромная багровая армада. Сотни тяжелых крейсеров и эсминцев Зектов разворачивались в гигантские геометрические фигуры. Со стороны это казалось парадом, а не подготовкой к смертельной схватке: идеальные интервалы, синхронные повороты орудийных башен. Порядок, доведенный до абсурда.

А в нескольких десятках тысяч километров перед ними, полукругом перекрывая дорогу к заветному ресурсному депо, замерли изящные каплевидные корабли Валтари. Синие, безмолвные хищники, готовые в любой момент сомкнуть челюсти.

— Мы вышли на исходную позицию, — доложил Завьялов, сверяясь с навигационной картой. — Зекты дали нам зеленый коридор. Они ждут нашего «асимметричного маневра». Капитан, вы уверены, что мы сможем запустить эту цепную реакцию глупости?

Воронов стоял посреди рубки, заложив руки за спину. В его зубах дымилась свежая сигарета — теперь, когда фильтры работали штатно, он не отказывал себе в этой привычке.

— Уверенность — это роскошь для гражданских, лейтенант, — не оборачиваясь, ответил капитан. — Наша задача — бросить кирпич в их шестеренки. Макс, что у нас по трофеям?

Я сидел за тактическим пультом, но мое внимание было сосредоточено не на внешних экранах. Рядом со мной, прямо на полу рубки, на тяжелом верстаке был закреплен изуродованный, обгоревший кусок металла. Это был обломок перехватчика Валтари — полутораметровый сферический модуль управления, который наши поисковые манипуляторы выудили из астероидного поля пару часов назад, пока мы прятались в аммиачном облаке. Наполовину расплавленная синяя броня обнажала сложнейшую внутреннюю структуру: вместо привычных нам плат и проводов там тускло светилась полупрозрачная кристаллическая матрица, похожая на застывшую структуру льда.

Возле модуля, вооружившись огромным паяльником, кусачками и самодельным электронным увеличителем, закрепленным на лбу, возился Гриня. Наш пушистый гений тихо сопел, его длинные усы нервно подергивались, а круглые уши улавливали малейшие шорохи внутри инопланетного прибора. Время от времени он запускал лапу в карман своего защитного жилета, доставал оттуда сушеный фундук, с громким хрустом разгрызал его и продолжал копаться в кристаллах.

— Этот их процессор... это просто нечто, — выдал Гриня, не отрываясь от работы. — Земные кремниевые чипы по сравнению с этим — каменные топоры. У них нет двоичного кода. Кристалл обрабатывает информацию с помощью световых волн разной частоты. Миллиарды вычислений в наносекунду. Михалыч помог мне собрать переходник, но мне пришлось пожертвовать лазерным прицелом от нашего резервного пулемета, чтобы пустить луч нужной частоты внутрь этой ледышки.

— И каков результат, био-модуль Г-1? — с легкой улыбкой спросил Воронов.

— Результат такой, кэп, что сейчас вы все выпадете в осадок, — Гриня резко выпрямился, сдвинул увеличитель на лоб и торжественно нажал тяжелую красную кнопку на своем самодельном терминале.

Кристаллический модуль Валтари внутри обгоревшего корпуса внезапно вспыхнул ровным, глубоким синим светом. От него во все стороны побежали тонкие, светящиеся нити лазерных проекций. Они поднялись к потолку рубки и развернулись над нашим голостолом, вытесняя стандартную тактическую карту Зектов.

Я всмотрелся в трехмерное изображение и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Ментальные следы ксаарианца Эл-Тариса внутри моего разума мгновенно отреагировали на эту структуру. Это была не просто схема. Это была живая, дышащая модель пространства.

— Я пробился через их базовые протоколы шифрования, — гордо заявил Гриня, усаживаясь на край верстака и покачивая лапами с зажатым в них гаечным ключом. — Точнее, я их не взломал, а просто притворился сломанным периферийным датчиком. Этот дрон мертв, но его сетевая карта все еще пытается связаться с мамой. И через эту лазейку я скачал их тактическое ядро. Парни, то, что мы принимали за отдельные корабли Валтари, вообще не имеет собственных мозгов.

— Централизованное управление? — нахмурился Воронов.

— Хуже, — я вывел часть расшифрованных данных на свой экран. Мои глаза лихорадочно пробегали по строчкам символов, которые переводчик на лету превращал в тактические графики. — Это Единая Вычислительная Сеть. Облачный разум колоссальной мощности. Каждый каплевидный корабль, каждый дредноут и даже крошечный ремонтный дрон — это просто терминалы, «пальцы» одной огромной руки. Центр обработки данных находится на той самой базе снабжения, куда нам нужно. Но самое страшное не это. Смотрите на эти ветки вероятностей.

Я указал на светящиеся синие линии, которые опутывали схематичные изображения кораблей Зектов на голограмме.

— Валтари не просто реагируют на действия врага, — пояснил я, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Их сеть работает по принципу упреждающего моделирования. Она анализирует тепловые сигнатуры двигателей Зектов, угол разворота их пушек, массу кораблей и даже задержки в их радиопереговорах. На основе этих данных ИИ строит прогностическую модель. Он знает, что сделают Зекты, на пять тактических ходов вперед.

— На пять ходов? — недоверчиво переспросил Завьялов. — В реальном бою? Это же миллионы переменных!

— Для такого процессора это семечки, — покачал головой Гриня. — Наш «Аскольд» для него — как счеты для суперкомпьютера.

Я увеличил масштаб проекции, показывая левый фланг, где стояли корабли нашего нового знакомого — Суб-Префекта Варка.

— Смотрите сами, — я провел пальцем по синей линии вероятности. — Зекты начинают разворот для атаки. По их Уставу, маневр занимает сорок две секунды. Сеть Валтари просчитала это еще три минуты назад. Она уже отправила команду группе своих эсминцев занять позицию в мертвой зоне зектских пушек. Когда Зекты завершат поворот, они окажутся под перекрестным огнем, к которому не готовы. Зекты отреагируют согласно параграфу 12 — сомкнут щиты. Но ИИ уже знает об этом и заранее перенастроил частоту своих лазеров, чтобы пробить именно эту конфигурацию щитов.

В рубке воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. Было слышно только, как Гриня тихонько грызет очередной орех.

Масштаб превосходства Валтари подавлял. Это была не война в привычном понимании. Это была показательная казнь, где жертва сама шла на плаху, ведомая математической неизбежностью. Любой логичный шаг, любое правильное, тактически верное решение Зектов вело их к поражению, потому что ИИ уже знал это решение и подготовил идеальный ответ.

— Вот почему они застряли в этом тупике, — тихо произнес Воронов, туша сигарету. На его лице не было страха — только холодная, расчетливая злость. — Зекты слишком предсказуемы. Они воюют по книжке, которую Валтари выучили наизусть. Идеальный порядок против идеальной математики. И математика побеждает.

— Если это так, то наш план... — Завьялов сглотнул. — Наш план атаки на депо тоже просчитан? Если мы просто полетим туда, ИИ уничтожит нас еще на подходе.

— Не совсем, — я перехватил управление голограммой. На моем лице появилась безумная улыбка, отражающая внутренний азарт ксаарианца, нашедшего брешь в безупречной системе. — Гриня, выведи на экран алгоритм классификации угроз Валтари.

На голостоле появилась сложнейшая блок-схема. Тысячи условий: «Если цель А движется по вектору Б с ускорением В...»

— Наш предыдущий маневр, когда мы притворялись мусором, сработал потому, что мы попали в серую зону их классификатора, — пояснил я. — ИИ Валтари — это вершина логики. Но именно логика является его главной уязвимостью. Он отсекает маловероятные сценарии, чтобы экономить вычислительные ресурсы. Зачем тратить процессорное время на просчет того, что физически невозможно или абсолютно бессмысленно с военной точки зрения?

— Например? — прищурился капитан.

— Например, атака корабля без щитов на превосходящие силы противника с использованием кинетического оружия дедовских времен, — я указал на схему. — Если мы будем действовать по правилам Космофлота Земли — ИИ просчитает нас на третьем ходу. Но если мы начнем импровизировать... Если мы внесем в уравнение абсолютный, чистокровный хаос, который не подчиняется ни одной военной доктрине в галактике...

— То их прогностическая матрица начнет выдавать ошибки, — закончил за меня Воронов. Его глаза азартно блеснули. — Пять ходов вперед... Хрен они просчитают русского мужика с разводным ключом и говорящим хомяком.

— Именно, капитан! — Гриня запрыгнул на голостол, едва не сбив лапой одну из проекций. — Я изучил их код. Когда система сталкивается с действием, которое имеет нулевую тактическую целесообразность, она не игнорирует его. Она пытается найти скрытый смысл. ИИ начинает тратить ресурсы на анализ: «Зачем этот ржавый гроб запустил в космос три пустых спасательных контейнера, наполненных старыми гайками и транзисторами?». Он строит миллионы моделей, пытаясь понять этот «гениальный» маневр. И пока он думает — его боевая сеть зависает!

— Время отклика увеличивается, — добавил я, показывая график нагрузки на процессор базы Валтари. — Если мы завалим их нелогичными вводными, время принятия решений ИИ вырастет с трех миллисекунд до нескольких секунд. А для космического боя секунда — это вечность. В это окно Зекты смогут нанести свой удар.

Воронов прошелся по рубке, его сапоги гулко стучали по палубе. Капитан остановился у обзорного окна, глядя на выстраивающуюся армаду Зектов.

— Значит, мы должны сыграть роль сумасшедшего шута на королевском приеме, — задумчиво произнес он. — Наша задача — не победить их флот. Наша задача — заставить их компьютер зависнуть, пытаясь разгадать нашу «гениальную стратегию».

— Именно так,— подтвердил я. — Мы должны стать системной ошибкой. Ошибкой выжившего.

— Отлично, — Воронов резко развернулся. — Гриня, сможешь настроить наши передатчики так, чтобы они транслировали во все стороны весь тот мусор, который ты только что скачал, но в искаженном виде? Смешай их тактические протоколы с детскими сказками, земной музыкой и шумом работающего реактора. Пусть эта их Единая Сеть слушает наш эфир и пытается найти там скрытые шифры.

— Кэп, я могу запустить им в эфир песни нашей корабельной самодеятельности в исполнении Михалыча под гитару, — ухмыльнулся хомяк, потирая лапки. — Их ИИ решит, что это секретный двоичный код древней расы и потратит половину своих мощностей на дешифровку.

— Сделай это. Завьялов! — капитан переключился на штурмана. — Готовь маневровые. Наш первый шаг должен быть настолько идиотским, чтобы даже Зекты на своем флагмане засомневались в нашем психическом здоровье. Мы не пойдем по вектору атаки. Мы полетим боком.

— Боком? — моргнул Завьялов.

— Именно. Разверни корабль перпендикулярно курсу и дай маневровую тягу. Пусть думают, что у нас отказали рули или мы пытаемся совершить неизвестный науке дрифт в открытом космосе. И заряжай орудия главного калибра. Будем стрелять по астероидам вокруг нас, а не по кораблям Валтари.

Я посмотрел на капитана и понял, что этот план — лучшее, что мы могли придумать. Против идеальной математической машины не было смысла использовать силу. Против нее нужно было использовать абсурд.

— До начала наступления Зектов осталось пять минут, — доложил я, сверяясь с таймером, который нам передал Высший Префект Траг. — Их боевые порядки замерли в ожидании нашего первого шага.

— Ну что ж, — Воронов уселся в свое кресло и защелкнул ремни безопасности. — Давайте покажем этой идеальной вселенной, что такое человеческая импровизация. Вывести корабль из дока на полную мощность! Гриня, врубай трансляцию!

«Аскольд» вздрогнул, когда новые зектские маршевые двигатели выдали ровную, мощную тягу. Крейсер стремительно понесся вперед, вырываясь из тени гигантского флагмана. Но вместо того, чтобы выстроиться в боевой порядок или уйти в укрытие, наш корабль внезапно резко развернулся боком к противнику и, не снижая скорости, понесся по дикой, рваной траектории, попутно выплевывая из шлюзов облака радиоактивного пара и пустые пивные банки из запасов Михалыча.

В этот же момент в эфир на всех частотах Валтари полетел оглушительный, искаженный хрип гитары стармеха и его протяжное: «Ой, мороз, мороз, не морозь меня...», перекодированное Гриней в формат квантовых тактических пакетов.

Бортовой компьютер «Аскольда» зафиксировал первые изменения в поведении Синих. На тактической карте корабли Валтари, секунду назад двигавшиеся с идеальной точностью, внезапно замерли. Их Единая Вычислительная Сеть столкнулась с аномалией, которую невозможно было просчитать на пять ходов вперед.

Математика войны дала сбой. Человеческий фактор вступил в игру

Глава 10

10: Первая кровь

Эфир разрывался от какофонии. Из динамиков тактического пульта «Аскольда» доносился дикий, искаженный помехами хрип гитары Михалыча, смешанный с высокочастотным писком кодированных сигналов, которые Гриня безостановочно транслировал в пространство. Наша безумная «серенада» летела сквозь пустоту, отражаясь от ледяных глыб астероидов и врезаясь прямо в чуткие антенны пассивных приемников Валтари.

Мы шли на полной тяге, но наш курс напоминал траекторию пьяного шмеля. Каждые несколько секунд маневровые двигатели выдавали короткие, несимметричные импульсы, заставляя тяжелый крейсер крениться, скользить боком и совершать нелепые, дерганые нырки.

— Подходим к границе передового дозора Валтари, — доложил я, вцепившись пальцами в скобу тактического стола, чтобы не вылететь из кресла при очередном вираже. Мой взгляд метался по экрану, где мерцали холодные синие маркеры врага. — Три легких корвета класса «Стриж». Быстрые, маневренные, вооружены легкими лазерными резаками и гравитационными гарпунами. Они выдвинулись на перехват.

Справа от нас, тяжело переваливаясь через каменную гряду, шла передовая группа Зектов — четыре средних разрушителя под командованием нашего старого знакомого, Суб-Префекта Варка. Их корабли, похожие на гигантские угловатые слитки неочищенного чугуна, двигались в идеальном, пугающе ровном строю.

— Внимание, союзный контрактный элемент «Аскольд», — раздался в динамиках монотонный голос Варка. — Зафиксировано тактическое сближение с силами противника. Согласно параграфу 103 Боевого Устава, передовая группа переходит в формацию «Ромб-Альфа». Займите позицию в тыловом арьергарде и обеспечивайте пассивное прикрытие левой полусферы. Не совершайте несогласованных маневров.

На моих глазах четыре тяжелых зектских корабля начали медленно, с точностью швейцарского часового механизма, перестраиваться. Они образовали геометрически безупречный ромб. Нос к корме, борт к борту. Расстояние между обшивками — ровно двести метров. Ни метром больше, ни метром меньше.

— Идиоты... — прошептал я, чувствуя, как внутри просыпается тактический гений ксаарианца, кричащий об опасности. — Они же подставляются!

— Они выполняют инструкцию, Макс, — хмуро отозвался Воронов. Капитан стоял у меня за плечом, его лицо было бледным в свете мониторов, а пальцы барабанили по спинке кресла в такт безумному ритму гитары Михалыча, все еще гремящей в эфире. — Для них устав — это щит. Жаль только, что этот щит сделан из бумаги.

Реакция Валтари была мгновенной и пугающе изящной.

Три синих каплевидных корвета не стали сближаться для лобовой атаки. Они плавно разошлись веером, увеличивая скорость. На их зеркальной броне вспыхнули нежно-голубые ходовые огни. Для идеального ИИ Синих зектский «Ромб-Альфа» был не грозной силой, а неповоротливой, статичной мишенью с заранее известными углами обстрела.

Один из корветов Валтари совершил резкий, немыслимый для живого пилота вираж, проскочив под брюхом ведущего разрушителя Зектов. На долю секунды из его носового излучателя ударил тонкий, как игла, фиолетовый луч лазерного резака. Он прошел ровно по стыку бронеплит зектского корабля, там, где пролегали кабели питания носовых щитов.

Раздалась беззвучная вспышка. Носовая полусфера разрушителя мгновенно погасла, лишившись защиты.

— Попадание в сектор 1-А первого эсминца, — доложил Завьялов, его голос дрожал. — Их щиты отключены! Зекты не отвечают огнем!

— Почему они не стреляют?! — рявкнул из машинного Михалыч, чей голос прорвался сквозь трансляцию песни. — У них же пушки размером с наш трамвайный парк! Вмажьте по этим синим гадинам!

— Они не могут, — сквозь зубы процедил я, анализируя перехваченный радиообмен Красных. — Согласно параграфу 103, при повреждении носового сектора формации «Ромб» командир поврежденного корабля обязан заполнить рапорт о снижении боеспособности по форме 44-Ф и направить его флагману для перераспределения секторов обстрела. Флагман обрабатывает запрос. Время обработки — две минуты.

— Две минуты?! — Воронов аж поперхнулся дымом. — За две минуты эти синие калькуляторы нарежут их на пятачки для колбасы!

Действительно, Валтари не теряли времени. Два других корвета, синхронизировав свои маневры до миллисекунды, зашли с флангов зектского ромба. Их лазерные резаки методично, со стерильной точностью хирургов, начали вскрывать беззащитные борта тяжелых кораблей. Зекты стояли насмерть, их толстая броня плавилась, выплевывая в космос фонтаны искр и замерзающего воздуха, но они не нарушали строй. Они ждали утверждения формы 44-Ф. Это было величественное и одновременно абсолютно глупое зрелище. Самоубийство по регламенту.

— Внимание, «Аскольд»! — в эфире снова появился Варк. Его голос оставался монотонным, но на заднем фоне выли сирены аварийной тревоги. — Наша формация подверглась несанкционированному изменению геометрии со стороны противника. Нам предписано удерживать позиции до получения новых тактических директив. Оставайтесь в арьергарде.

— К черту ваш арьергард, Варк! — гаркнул Воронов, перехватывая управление связью. — Вас же сейчас кастрируют эти роботы!

— Изменение позиции без согласования аннулирует страховые выплаты экипажам, — бесстрастно ответил зектский Суб-Префект.

Капитан с силой грохнул кулаком по панели связи, отключая канал. Его глаза горели тем самым диким, сумасшедшим огнем, который я видел, когда мы только планировали этот полет.

— Завьялов! Полный форсаж маршевых двигателей! — скомандовал Воронов. — Михалыч, дай мне всю плазму, которая у нас есть! Мы идем на таран этого математического междусобойчика!

— Капитан! — вскрикнул Завьялов, но его руки уже рванули рычаги управления вперед. — Нас же распилят первым же залпом! У нас нет щитов!

— Не распилят, — оскалился капитан. — Макс! Загрузить мусорные деструкторы правого и левого бортов. Все, что скопилось в утилизаторах за время дрейфа. Весь этот ржавый хлам, обрезки труб, пустые консервные банки, битую посуду и старые аккумуляторы. Запихивайте все в шлюзовые камеры!

Я на мгновение завис, но тут же понял замысел. Мой палец яростно застучал по сенсору сброса отходов. — Загрузка завершена, капитан! Мусор в шлюзах!

— Гриня! Настрой датчики давления шлюзов на взрывной сброс! Выбросить все по моей команде!

— Будет сделано, кэп! — пискнул хомяк из динамика. — Устроим им генеральную уборку по-земному!

«Аскольд» взвыл. Новый зектский стабилизатор сработал безупречно — корабль рванулся вперед с такой силой, что нас буквально вдавило в кресла. Старый крейсер, окутанный облаком собственного дыма и пара, летел прямо в центр схватки, наперерез корветам Валтари.

Для ИИ Синих наше появление стало полной неожиданностью. Единая Сеть мгновенно попыталась просчитать угрозу. На моем тактическом экране синие линии вероятностей вокруг «Аскольда» начали бешено путаться и рваться. Компьютер Валтари видел корабль без щитов, летящий по суицидальной траектории прямо под лазерные резаки, и не мог найти этому логического объяснения.

— Дистанция до ведущего корвета — три тысячи километров! — крикнул я. — Они разворачивают орудия на нас!

— Сброс мусора! — рявкнул Воронов. — Гриня, пли!

Шлюзовые ворота «Аскольда» распахнулись с глухим ударом. Сжатый воздух под огромным давлением вытолкнул наружу тонны накопившегося на корабле хлама.

В ледяную пустоту космоса вылетело гигантское, хаотичное облако. Там было все: ржавые стальные гайки, обрывки медной проводки, пустые жестяные банки из-под армейской тушенки, пластиковые бутылки, сломанные стулья из кают-компании и даже старый, сгоревший тостер Михалыча. Все это со свистом разлеталось в разные стороны, подсвеченное яркими вспышками близких взрывов.

Для сверхчувствительных оптических и лазерных сенсоров Валтари это копеечное облако бытового мусора превратилось в сущий кошмар.

Тысячи мелких объектов, летящих с огромной скоростью по совершенно непредсказуемым траекториям, отражали свет и тепло. Тактический компьютер Валтари зафиксировал появление «трех тысяч потенциальных кинетических снарядов малой массы». Сенсоры ИИ мгновенно перегрузились, пытаясь рассчитать вектор движения каждой отдельной пивной банки и оценить ущерб от столкновения со старым тостером.

— Есть попадание в их расчетные контуры! — заорал я, глядя на экран тактики. — Время отклика корветов выросло до двух секунд! Они зависли! Они пытаются уклониться от консервных банок!

Один из синих корветов, совершая хаотичные маневры уклонения от летящей в него кучи ржавого железа, на долю секунды подставил свой незащищенный борт.

— Завьялов! Главный калибр! — Воронов указал на застывшего противника. — Огонь вручную! Без захвата цели!

Штурман, не глядя на приборы, просто навел перекрестие ручного визира на изящный синий силуэт и с силой вдавил гашетку.

«Аскольд» содрогнулся. Два тяжелых кинетических орудия главного калибра выплюнули две огромные, тупые стальные болванки весом в три тонны каждая. Никакой плазмы, никакого излучения. Просто чистая, первобытная кинетическая энергия.

Болванки пронеслись сквозь облако мусора. Защитные энергощиты Валтари, настроенные на рассеивание лазерных лучей и высокоэнергетических частиц, оказались абсолютно бесполезны против грубого куска земной стали.

Первый снаряд пробил каплевидный корпус корвета насквозь, войдя в районе носового обтекателя и выйдя через кормовые дюзы. Второй снаряд угодил точно в центральный реактор.

Космос на мгновение осветился ослепительной, безмолвной вспышкой синего пламени. Корвет Валтари просто перестал существовать, разлетевшись на миллионы мелких осколков, которые смешались с нашим мусором.

Первая кровь была пролита.

— Есть уничтожение цели! — заорал Завьялов, победно вскидывая кулак. — Мы разнесли его! Разнесли!

Два оставшихся корвета Валтари мгновенно прервали атаку на Зектов. Их Единая Сеть, столкнувшись с гибелью союзного юнита от непонятного оружия и нелогичной тактики, начала спешно перестраивать алгоритмы. Они начали отступать, пятясь назад и продолжая безостановочно сканировать «Аскольд», словно пытаясь разгадать секрет нашей «технологии».

На экране связи снова появилось лицо Суб-Префекта Варка. Его роговые пластины мелко дрожали, а челюсти издавали непрерывный щелкающий звук — видимо, аналог нашего крайнего удивления.

— Контрактор «Аскольд»... — произнес он, и его переводчик на секунду запнулся. — Вы... вы только что применили несанкционированное метание бытовых отходов класса Б с последующим использованием неуправляемых баллистических снарядов ручного наведения. Данный маневр отсутствует в реестре Военной Академии Зектов.

— Но он сработал, Варк! — усмехнулся Воронов, вытирая пот со лба. — Этот ваш идеальный ИИ чуть не подавился нашей тушенкой!

— Обработка результатов маневра завершена, — сообщил Зект, сверяясь со своим планшетом. — Эффективность маневра составила девяносто четыре процента. Потери противника — тридцать три процента состава передовой группы. Наши потери — ноль. Параграф 909 временно объявляется доминирующим над параграфом 103.

Варк поднял голову и посмотрел прямо на капитана. — Командир Воронов. Мы получили разрешение от флагмана. Наш левый фланг переходит под ваше временное тактическое консультирование. Каковы ваши дальнейшие указания?

Воронов победно посмотрел на меня, затем на тактическую карту, где растерянно маневрировали оставшиеся корабли Валтари.

— Мои указания просты, Суб-Префект, — капитан кровожадно улыбнулся. — Забудьте про свои ромбы и квадраты. Мы идем вперед. И у нас еще осталось очень много мусора в утилизаторах. Погнали!

Глава 11

Шок и трепет

Облако земного бытового мусора, выброшенное под давлением из деструкторов «Аскольда», расширялось в вакууме со скоростью хорошего экспресса. В лучах далекой белой звезды этот рой ржавых гаек, обрезков медных кабелей, пластиковых упаковок и пустых банок из-под тушенки полыхал и искрился, как хвост безумной техногенной кометы.

Но для оптических, инфракрасных и лидарных сенсоров Единой Сети Валтари это копеечное облако выглядело как апокалипсис местного масштаба.

Каждый объект, даже самый крошечный, имел свою тепловую сигнатуру — ведь мусор только что покинул теплые недра человеческого крейсера. Жестяные банки отражали радиоволны не хуже активных ложных целей, а старый сгоревший тостер Михалыча, кувыркающийся в пустоте, излучал слабое остаточное электромагнитное поле, заставляя датчики Валтари классифицировать его как замаскированный зонд-разведчик.

— Тактическая сеть Валтари бьется в истерике! — завопил я, перекрывая рев маршевых двигателей и непрекращающийся хрип гитары из динамиков. Мои пальцы летали по пульту, фиксируя изменения в поведении врага. — Их алгоритмы не рассчитаны на фильтрацию подобного шума! ИИ пытается построить баллистическую траекторию для каждого винтика. Он тратит на это девяносто процентов своих свободных вычислительных мощностей!

— Прогностическая матрица Синих дала дуба! — Гриня от восторга запрыгнул мне на плечо, щекоча ухо своими длинными жесткими усами. — Они пытаются вычислить тактический замысел в траектории полета пустой бутылки из-под пива! ИИ уверен, что это высокотехнологичный маневр рассеивания, и пытается найти в нем систему. Он строит миллионы моделей в секунду и зависает от собственного бессилия!

Два оставшихся корвета Валтари, мгновение назад действовавшие со стерильной, пугающей точностью, теперь выглядели растерянными. Их плавные, каплевидные силуэты начали совершать рваные, несогласованные движения. Они пятились назад, их носовые лазерные резаки беспорядочно палили по пустоте, испаряя куски пластика и взрывая жестяные банки, что лишь увеличивало количество осколков и еще сильнее забивало сенсоры шумом.

— Капитан, они ослепли! — крикнул Завьялов, вцепившись в штурвал ручного управления. — Синие нас не видят! Наведение их орудий сбито!

— Отлично, — Воронов стоял у меня за спиной, его лицо было жестким, как гранитная плита, а в глазах горел холодный, беспощадный огонь. — Хватит швыряться объедками. Пора показать этим калькуляторам, что у нас есть зубы. Михалыч! Раскручивай конденсаторы рельсотронов на максимум! Завьялов, целься в левого!

— Конденсаторы на пределе, кэп! — донесся из динамиков натужный, сквозь зубы, голос стармеха. — Если мы жахнем дуплетом, у нас на пару секунд вырубится освещение и гравитация в жилом блоке. Но эти суки почувствуют нашу любовь!

— Жахай, Михалыч! — весело крикнул капитан. — В темноте веселее!

Наши главные кинетические орудия — два тяжелых армейских рельсотрона, установленных в носовой части «Аскольда», — начали заряжаться. Тяжелый, нарастающий гул заполнил палубу крейсера. Приборы на моем пульте начали мигать, сигнализируя о чудовищном падении напряжения в бортовой сети. Свет в рубке плавно погас, сменившись тревожным, пульсирующим красным свечением аварийных ламп.

Валтари почувствовали угрозу. Их Единая Сеть, несмотря на забитые сенсоры, зафиксировала колоссальный всплеск электромагнитного излучения от наших рельсовых пушек. Два корвета начали спешно разворачиваться, пытаясь уйти с линии огня, одновременно выстраивая перед собой мерцающие голубые плоскости своих квантово-гармонических щитов.

Эти щиты были верхом инженерной мысли Валтари. Они могли рассеять направленный пучок плазмы, поглотить энергию тяжелого лазера или аннигилировать термоядерную торпеду, перераспределив энергию удара по всей площади защитного поля. Но у этих щитов была одна маленькая, чисто математическая особенность. Они работали на принципах частотного резонанса.

Они были настроены против энергии. Но они ничего не могли сделать против тупой, первобытной физической массы.

— Дистанция — полторы тысячи километров! — отчеканил я, ведя цель в ручном режиме, сверяясь с оптическим визиром. Мой ксаарианский разум работал на пределе, рассчитывая упреждение без помощи ИИ. — Цель на мушке!

— Огонь! — рявкнул Воронов.

«Аскольд» содрогнулся от носа до кормы с таким звуком, словно в наш корпус на полной скорости врезался другой корабль. Нас швырнуло вперед, гравитационные компенсаторы на долю секунды захлебнулись, не успев обработать отдачу. Из носовых пусковых шахт вырвались колоссальные снопы фиолетовых электрических искр.

Две вольфрамовые болванки весом по три тонны каждая, разогнанные магнитным полем рельсотронов до скорости в шестьдесят километров в секунду, устремились в пустоту.

Валтари попытались встретить снаряды своими щитами. На пути первой болванки развернулась ослепительная голубая стена.

Столкновение было беззвучным, но чудовищным по своей физической сути. Вольфрамовый снаряд, не имеющий собственной частоты и энергии, которую щит мог бы поглотить, просто пробил энергетическое поле, как брошенный булыжник пробивает натянутую паутину. Молекулярные связи щита лопнули с диким выбросом жесткого ультрафиолетового излучения.

Через микросекунду трехтонная болванка вошла точно в центр изящного каплевидного корпуса левого корвета Валтари. На такой скорости кинетическая энергия твердого тела мгновенно превращается в тепловую при ударе о препятствие. Корвет Синих буквально взорвался изнутри. Его зеркальная броня лопнула, как перезрелый арбуз, выплевывая во все стороны обломки переборок, кристаллические платы и облака испарившегося хладагента.

Второй снаряд прошел чуть выше кормы последнего корвета, но порожденная им взрывная волна сжатого магнитного поля и осколков первого корабля буквально содрала с выжившего Валтари половину обшивки, обнажив его внутренние отсеки.

— Попали! — заорал Завьялов, прыгая в своем кресле. — Минус два! Они уничтожены!

Последний корвет, лишившийся двигателей и половины сенсоров, беспомощно крутился в пустоте, из его разбитой кормы хлестала жидкая синяя плазма. Он больше не представлял угрозы. Он был мертв, хотя его компьютер все еще пытался отправить отчет в Единую Сеть.

На главном голостоле «Аскольда» линии тактической связи Валтари, опутывавшие сектор боя, начали стремительно гаснуть одна за другой.

ИИ врага завис.

Столкнувшись со сценарием, где противник использует мусор в качестве помех, стреляет тяжелыми вольфрамовыми болванками вместо лазеров и полностью игнорирует правила ведения цивилизованной войны, Единая Сеть Валтари пришла к выводу о «критической системной ошибке входящих данных». Чтобы перестроить свои тактические модели под этот абсурд, суперкомпьютеру требовалось время. Миллиарды процессоров на базе снабжения сейчас лихорадочно пересчитывали вероятности, пытаясь найти логику там, где ее никогда не было.

В эфире воцарилась оглушительная, невероятная тишина. Хрип гитары Михалыча наконец-то затих — стармех вырубил трансляцию, чтобы сберечь остатки энергии.

— Мы... мы сделали их, — тихо, словно не веря собственным словам, произнес Завьялов. Он медленно откинулся на спинку кресла и посмотрел на свои дрожащие пальцы. — Три новейших корвета Валтари. Разнесены в пух и прах старым исследовательским корытом.

— Не корытом, лейтенант, — Воронов спокойно вытащил из кармана новую сигарету и щелкнул старой бензиновой зажигалкой. Огонек мягко осветил его суровое, довольное лицо. — А независимым тактическим контрактором «Аскольд». Привыкай к новому статусу.

В этот момент экран связи на моем пульте буквально взорвался от входящих вызовов. Это были Зекты.

Когда я вывел изображение на главный экран, мы увидели не просто Суб-Префекта Варка. На нас смотрел весь оперативный штаб левого фланга Зектов. И это зрелище стоило того, чтобы его запечатлеть.

Обычно невозмутимые, холодные и медлительные панцирные существа сейчас пребывали в состоянии, которое на Земле назвали бы полной истерикой. Они не кричали — их культура этого не допускала, — но они непрерывно, хаотично щелкали челюстями, создавая звук, похожий на работу сотен швейных машинок в замкнутом пространстве. Их маленькие черные глазки вращались в разные стороны, а двое советников Варка на заднем плане буквально бились головами о металлические перегородки, сверяясь со своими планшетами и не находя там объяснения увиденному.

— Контрактор Воронов... Контрактор Макс... — голос Варка через переводчик дрожал и прерывался, синтезатор речи явно не справлялся с модуляциями его зектских связок. — Мы... наш аналитический отдел... мы зафиксировали полное уничтожение передового дозора Валтари за сто двенадцать стандартных секунд. Без привлечения энергетического оружия союзных сил. Без потерь с нашей стороны.

Зект сделал глубокий, свистящий вдох.

— Это... это невозможно. Согласно Единому Реестру Сражений, вероятность уничтожения дозора Валтари силами одного поврежденного судна без щитов составляла ноль целых, три сотых процента. Наш Центральный Вычислитель на флагмане выдал системную ошибку при попытке классифицировать ваш метод ведения боя.

Воронов глубоко затянулся дымом и скрестил руки на груди, глядя на экран с легким прищуром.

— Я же говорил вам, Суб-Префект. Логика — это слабость, если твой враг знает ее правила лучше тебя. Мы внесли в их систему уравнение слишком много неизвестных. Пока их компьютер искал смысл в нашем мусоре, мы просто пробили им череп куском железа. Это называется «тактика прямого кинетического воздействия». Можете записать этот термин в свой Устав.

— Тактика... прямого... кинетического... воздействия... — Варк послушно вбивал слова в свой терминал, его когти так яростно стучали по клавишам, что те едва не вылетали из пазов. — Параграф 910. «Использование нерафинированных масс металлов высокой плотности для деструкции квантовых барьеров». Это... это гениально в своей первобытной простоте!

Он поднял глаза на Воронова, и в этих черных бусинках появилось нечто, очень похожее на религиозный трепет.

— Высший Префект Траг лично наблюдал за вашими действиями с флагмана. Он... он приостановил действие всех текущих оборонительных директив фланга. Нам приказано следовать вашим тактическим рекомендациям. Наша броня и наши пушки в вашем распоряжении, контрактор. Что нам делать дальше?

Я посмотрел на тактическую карту. Путь к логистическому депо Валтари был временно свободен. Зависший ИИ противника перегруппировывал силы, оттягивая тяжелые дредноуты из центрального сектора, чтобы прикрыть базу от нашей «непредсказуемой угрозы». Всё шло точно по нашему плану.

— Дальнейшие действия просты, Варк, — я взял микрофон связи. — Передайте вашим кораблям приказ: начать движение по вектору 4-А. Но не выстраивайтесь в ромбы. Двигайтесь хаотично. Меняйте скорость каждые тридцать секунд. Стреляйте по их передовым позициям без предварительного захвата целей — просто засыпайте их сектора плазменными зарядами. Создавайте как можно больше шума.

— Но это нарушит строй! — испуганно пискнул один из советников на заднем плане.

— Именно! — отрезал я. — Нам нужно, чтобы их сеть окончательно захлебнулась от избытка противоречивой информации. Пока они будут пытаться понять, почему ваша армада сошла с ума, мы с «Аскольдом» зайдем им в тыл и проникнем на базу снабжения.

— Директива принята, — Варк прижал руку к груди, его панцирь со скрипом наклонился вперед в глубоком поклоне. — Мы создадим для вас идеальный хаос, контракторы. Начинаем фазу «Шок и трепет».

Экран погас.

Спустя минуту за нашими иллюминаторами началось нечто невероятное. Тяжелые разрушители Зектов, эти неповоротливые бронированные утюги, внезапно начали двигаться так, словно их пилоты одновременно сошли с ума. Они виляли из стороны в сторону, врубали форсаж и тут же тормозили, выплевывая в пустоту гигантские, беспорядочные веера плазменных залпов. Это было ужасно с точки зрения классической тактики, но это было великолепно.

А посреди этого бушующего безумия, скрытый облаками дыма и помех, «Аскольд» бесшумно скользил вперед. Наша цель — логистическое депо Валтари — теперь была прямо перед нами.

Мы шли за своей добычей. И горе тем калькуляторам, которые попытаются встать у нас на пути.

Глава 12

Троянский хомяк

Когда Макс поднялся на ходовой мостик «Аскольда», тяжелая атмосфера разговора с Эл-Тарисом все еще висела на его плечах невидимым грузом. В ушах до сих пор шелестел сухой, надменный голос ксаарианца, пророчащий неизбежную гибель в недрах Мертвой Зоны. Но на мостике земного крейсера рефлексиям предаваться было некогда. Здесь кипела работа, пахнущая канифолью, перегретым пластиком и дешевым зектским табаком, который капитан Воронов дымил прямо под датчиком пожарной сигнализации, предварительно заклеенным синей изолентой.

— Вернулся? — Воронов даже не повернул головы, его тяжелый взгляд был прикован к мерцающей трехмерной тактической карте секторов депо Валтари. — Что говорит наш эльф-переросток? Всё еще обещает нам скорую встречу с преисподней?

— Обещает, — Макс подошел к тактическому столу и оперся руками о его металлический бортик, слегка поморщившись от боли в бедре. — Говорит, что в секторе X-990 нас ждет Бездна, которая сожрала Предтеч, и что мы со своим шумом работаем для нее как маяк.

— Ну, до встречи с Бездной нам еще нужно дожить, — хмыкнул капитан, стряхивая пепел прямо в пустую банку из-под консервированной ветчины. — А прямо сейчас у нас под боком вполне материальная проблема. Если мы не заберем логистические узлы и гипер-стабилизаторы с этой базы Валтари, «Аскольд» превратится в памятник земному кораблестроению посреди чужого космоса. И никакая Бездна нам не понадобится — сами задохнемся, когда закончатся регенераторы кислорода.

Макс посмотрел на голограмму. База снабжения Валтари выглядела как колоссальный геометрический кристалл, окруженный плотным кольцом защитных платформ и патрульных маршрутов. Но главной проблемой был не сам кристалл. Чуть в стороне от него, на вершине длинной тонкой иглы астероида, парил автономный узел связи — Nexus-7.

— Эта штука координирует всю оборону сектора, — Макс указал на иглу астероида. — Если мы сделаем хоть один шаг в сторону депо, Nexus-7 мгновенно зафиксирует возмущение пространства и вызовет тяжелый дредноут Валтари. Тот самый, который превосходит нас по огневой мощи раз этак в сто.

— Именно, — подал голос сидевший в углу на высоком стуле Гриня. Наш пушистый гений, хакер и по совместительству хомяк-переросток, сейчас увлеченно ковырялся крошечной отверткой в разобранном блоке дешифратора Валтари. Его круглые черные уши смешно подергивались в такт движениям лапок. — И обычные методы взлома тут не сработают, мои лысые, недалекие друзья. Я просканировал их частоты. Валтари используют квантово-оптические шифровальные линии. У них нет радиоканалов, которые можно перехватить или заглушить с орбиты. Их сеть абсолютно герметична. Это как пытаться кричать человеку, который заперся в бронированном бункере и заткнул уши воском.

— И что ты предлагаешь? — спросил Макс. — Разнести станцию связи из рельсотронов?

— Идиот, — вздохнул Гриня, откладывая отвертку и со значением поднимая указательный палец. — Если мы ее уничтожим, система безопасности депо расценит это как автоматическую тревогу уровня «Красный». Дредноут прибудет сюда быстрее, чем ты успеешь сказать «ой». Станция должна продолжать работать. Она должна слать в сеть отчеты о том, что всё спокойно, в то время как мы будем грабить их склады. А для этого нам нужно внедрить в их систему управления логическую бомбу. Наш фирменный вирус.

— И как нам его внедрить, если сеть герметична? — Воронов прищурился, глядя на хомяка.

— Физическое подключение, кэп! — Гриня спрыгнул со своего стула на тактический стол, едва не сбив банку-пепельницу, и ткнул лапкой в мерцающую голограмму узла связи. — Мне нужно добраться до их центрального оптического распределителя. Он находится внутри сервисного отсека станции, прямо под куполом приемо-передающей антенны. Туда заходит магистральный кабель. Если я подключусь к нему напрямую через портативный эмулятор... я смогу скормить их ИИ такую порцию отборного бреда, что их тактическая сеть зависнет, имитируя штатную работу.

— Исключено, — покачал головой Макс. — Станция автоматизирована. Там нет атмосферы, проходы рассчитаны на ремонтных дронов, а периметр обвешан лазерными датчиками движения и турелями ближнего боя. Любой человек в скафандре будет светиться на их радарах как новогодняя елка. Тепловой след от ранца жизнеобеспечения засекут за тридцать километров.

— А кто говорит про человека? — Гриня самодовольно погладил свои длинные жесткие усы и осклабился, продемонстрировав два крупных желтых резца. — Человек туда не пролезет. Человек слишком громоздкий, неуклюжий и горячий. А вот я...

На мостике воцарилась тишина. Воронов медленно перевел взгляд с голограммы на Гриню, затем на Макса.

— Ты хочешь сказать... — начал Макс.

— Да! — гордо пискнул Гриня, выпятив грудь, обтянутую крошечным комбинезоном с нашивкой «Аскольда». — План «Троянский хомяк»! Я идеальный кандидат для этой миссии. Мой метаболизм можно замедлить с помощью препаратов Дока, снизив тепловой след практически до нуля. Мой линейный размер позволяет мне проскользнуть в технологические тоннели для кабелей, которые ИИ Валтари даже не охраняет, считая их слишком узкими для любой органической угрозы. Мне просто нужен скафандр. Маленький, легкий, незаметный скафандр без активных систем излучения.

В этот момент двери мостика с шипением разошлись, и на палубу тяжело ступил стармех Михалыч. Он был, как обычно, заляпан мазутом, от него пахло перегаром и канифолью, а в руке он держал тяжелый разводной ключ.

— Я слышал, тут замышляется какое-то непотребство с участием нашего мохнатого компьютерного гения? — пробасил механик, вытирая лоб грязным рукавом. — Гриня, ты опять подбиваешь парней на самоубийство?

— Михалыч, не мешай полету инженерной мысли! — огрызнулся хомяк. — Нам нужен микро-скафандр. С нулевым ЭМ-излучением, пассивным поглощением тепла и запасом кислорода на сорок минут. И желательно с карманом для сублимированной колбасы на случай, если взлом затянется. Ты сможешь собрать такую штуку из хлама в мастерской?

Михалыч тяжело вздохнул, почесал затылок разводным ключом, оставив на лысине черную полосу, и посмотрел на Гриню с нескрываемым скепсисом.

— Микро-скафандр для боевого хомяка... — проворчал стармех. — Господи, если бы мне кто-то сказал на Земле, чем я буду заниматься на военном крейсере, я бы ушел в запой еще в академии. Из чего я тебе его соберу? Из консервных банок и шлангов от кондиционера?

— Михалыч, не прибедняйся, — улыбнулся Воронов. — У нас на складе валялись обломки ксаарианских скафандров «Тень», которые Макс притащил с Фэрра-4. Там композитная броня с углеродным волокном и пассивным охлаждением. Если перекроить...

— Если перекроить, то получится как раз на одну мохнатую задницу, — проворчал Михалыч, но в его глазах уже загорелся профессиональный азарт. — Ладно. Сделаю я тебе скафандр. Но учти, Гриня, если ты в нем застрянешь в какой-нибудь вентиляции Валтари из-за того, что слишком много жрал колбасы, я тебя оттуда выковыривать не полезу.

— Я не толстый, у меня просто шерсть пушистая и кость тяжелая! — возмутился Гриня, смешно забарабанив лапками по тактическому столу. — И вообще, это мышечная масса! Мой мозг требует калорий!

— Отставить споры, — оборвал их Воронов, и его голос мгновенно вернул команду к суровой реальности. Капитан подошел к тактической карте и увеличил изображение астероида с узлом связи. — Допустим, Михалыч соберет скафандр. Допустим, Док накачает Гриню химией, чтобы его датчики Валтари не видели. Но как мы доставим его на станцию? «Аскольд» не может подойти близко. Любой маневровый импульс наших двигателей будет засечен системами слежения Nexus-7.

— Мы используем тактику пассивного дрейфа, — предложил Макс, его оперативский разум быстро набрасывал схему операции. — После нашего боя с патрулем Валтари в этом секторе дрейфует тонна обломков. Куски обшивки, обрезки кабелей, ржавые гайки... ИИ Валтари сейчас занят их каталогизацией и постепенной очисткой сектора. Мы упакуем Гриню в пустой грузовой контейнер из-под пайков — один из тех, что мы выбросили во время боя. Установим на него крошечный маневровый двигатель на холодном сжатом газе. Никакого тепла, никакого выхлопа. Просто пшик — и контейнер медленно, как обычный космический мусор, полетит по баллистической траектории прямо к техническому причалу станции.

— Троянский контейнер... — усмехнулся Воронов. — Мне нравится эта безумная идея. Но кто-то должен подстраховать хомяка. Если что-то пойдет не так, если его заметят дроны-ремонтники, Гриню там просто распылят на атомы.

— Я пойду с ним, — твердо сказал Макс. — Надену ксаарианский скафандр «Тень». Его системы маскировки позволяют снизить заметность до минимума. Я высажусь на обратной стороне астероида, вне зоны прямой видимости основных сенсоров станции, и проберусь к шлюзу. Если начнется заварушка, я прикрою Гриню и обеспечу эвакуацию.

— Один ты не справишься, — покачал головой капитан. — Возьмешь с собой двоих ребят из абордажной команды. Парни застоялись без дела, им нужно размяться. Но помните: никакого шума до тех пор, пока Гриня не подключится к кабелю. Это должна быть тихая, ювелирная работа. Мы проскальзываем внутрь, Гриня делает свою магию, мы уходим. Всё должно выглядеть как случайный программный сбой в сети Валтари.

— Будет сделано, кэп, — Макс коротко кивнул. — Михалыч, сколько тебе нужно времени на скафандр и контейнер?

— Три часа, — буркнул стармех, уже направляясь к выходу. — И не минутой меньше. Придется повозиться с герметизацией шлема для этой круглой башки. И шланги для усов отдельно выводить... Тьфу, прости господи, цирк на выезде.

— И не забудь про карман для колбасы! — крикнул ему вслед Гриня. — И покрась шлем в черный цвет! С черепом и костями! Чтобы эти консервные банки Валтари знали, кто пришел их взламывать!

Когда Михалыч ушел, непрерывно ругаясь сквозь зубы, Гриня повернулся к Максу и уже совершенно серьезно произнес:

— Макс, это будет не просто прогулка. Система безопасности Валтари — это не ксаарианская «Сингулярность». У них нет понятия «бюрократия» или «политические интриги», на которых ты сыграл на Фэрра-4. Их ИИ действует со стерильной, безжалостной логикой. Если они зафиксируют малейшее несоответствие в давлении или энергопотреблении на станции, они не будут проводить расследование. Они просто загерметизируют отсек и выжгут его жестким излучением вместе с нами. Так что у нас будет только одна попытка.

— Знаю, Гриня, — Макс положил руку на плечо пушистого друга. — Но у нас отличная команда. И мы умеем делать то, чего эти машины боятся больше всего — принимать неправильные, сумасшедшие решения.

— О да, — Гриня осклабился. — В совершении глупостей вы, люди, абсолютные чемпионы галактики. Именно поэтому я до сих пор с вами. Ну что, пошли к Доку? Пусть вколет мне свою омолаживающую гадость. Надеюсь, после нее у меня не выпадет шерсть, а то я стану похож на тебя, Макс, а это зрелище не для слабонервных.

Макс лишь рассмеялся в ответ, чувствуя, как отступает гнетущее чувство после разговора с ксаарианцем. Эл-Тарис мог сколько угодно пугать их Бездой и неизбежным финалом. Но пока на «Аскольде» были такие безумцы, как Воронов, Михалыч и этот наглый, гениальный хомяк в будущем микро-скафандре с черепом на шлеме — у человечества оставался шанс. И мы собирались использовать его по полной программе.

Подготовка к операции «Троянский хомяк» началась