Дионисов — I. Княжий волкодав

Глава 0. Мой последний бокал вина

Для того, чтобы стать спасителем мира, ну и ещё немного — единоличным правителем всей планеты, практически живым богом, мне остался один последний шаг.

— Ну что, господа мерзавцы, подонки, интриганы, — с удовольствием произнес я, сидя во главе стола. — Подписывайте. Мы остановим эту войну, не начиная. И вообще, в этом мире больше никогда не будет никаких войн, и наступит вечная всеобщая благодать.

Моя яхта «Вакханка», на которой я их собрал, шла, подняв все паруса, под управлением искусственного интеллекта во тьме грозовой ночи. Прямо между двумя враждующими флотами, готовыми забросать друг друга атомными бомбами.

И только я препятствовал им сцепиться в этой последней, окончательной войне.

Лидеры обеих партий сидели в моей кают-компании, разделенные столом, во главе которого восседаю я. Если бы не этот стол, они бы уже вцепились друг в друга в смертельной рукопашной.

Все смотрят в договор, переглядываются, не решаясь что-то делать.

Не на что там смотреть, они его уже сто раз читали.

Это договор о соглашении всех сторон с моей спасительной божественной властью над всей планетой.

Эти идиоты считают происходящее блажью спятившего серого кардинала, но я-то знаю, что это последний формальный пункт обретения реальной божественности. Я это знаю совершенно точно, как и то, что являюсь потомком бога в этом безбожном мире.

И бог желает себе этот мир вернуть. И готов ради этого возвысить меня до своего уровня. Я знаю это точно, ведь я заключил с этим богом взаимовыгодное соглашение: весь этот мир в обмен на бессмертие.

— Ставьте подписи, — потребовал я, начиная терять терпение. — Ставьте! Уже не отвертитесь! Я вас, уродов, три года на этот корабль собирал.

— Ты и так уже некоронованный император мира, Дионисов, — произнес лидер одной из враждебных партий. — А так ты станешь… кем? Богом? Ты действительно хочешь называться богом?

Какая догадливая козявка.

— А что, кто-то против? — вкрадчиво поинтересовался я. — Подписывайте, рептилоиды убогие. Ручки в ручки — и вперед! Давайте-давайте, не отлынивать, я всё вижу. Подписывайте! Подписывайте! Вот! Отлично! Не так уж это было и трудно, да? Теперь следующий! Отлично! Отлично! Все отметились под договором? Все подписи собраны? Вот и славно. Так-то лучше.

Я взял бокал со стола, вино с моих собственных виноградников, лучший сбор. Как раз приберег для такого особого случая.

— А теперь, дорогие мои мерзавцы, выпьем за это, — поднял я полный бокал. — За то, что отныне вы будете жить долго и счастливо. За мою божественную власть. Хм. А чего это такой странный вкус у этого вина? Прокисло, что ли?

— Это потому, что мы отравили тебя, Дионисов, — произнес лидер второй враждебной партии. — И у тебя осталось примерно двадцать минут. Твои амбиции слишком велики для нашего маленького мира. Но ты смертен. Возможно, действительно только пока ещё — смертен.

Потом продолжил лидер первой партии:

— Мы не стали ждать необратимого. И мы позаботились, чтобы тебя здесь больше не было. И позаботились, чтобы после тебя ничего не осталось.

О, да. Они действительно позаботились о том, чтобы от меня ничего не осталось. Если уж они что-то делали, то делали это тщательно.

Они включили он-лайн трансляцию и показали мне, как умирают мои дети. Как умирают мои внуки. Как умирают мои правнуки. Они погубили их всех.

Не осталось никого из моего божественного рода. Даже самого дальнего отпрыска. Там были даже потомки, о которых я сам ничего не знал, а они их нашли, устроив массовую генетическую облаву. Качественная глобальная зачистка. До седьмого колена. Всех. Мужчин, женщин и детей. И стариков. Видимо, на всякий случай.

Они хотели сломать меня. Они хотели растоптать меня ещё живого. Хотели насладиться моей агонией, трупоеды гнусные.

Никто их них не ожидал, что я начну хохотать им в лицо. Или они ожидали, что смогут увидеть душившее меня отчаяние?

— Ну что-ж подонки, вы сами выбрали, — проговорил я, выбрасывая бокал за борт и уже чувствуя подступающие дурноту. — Значит, здесь вообще ничего не останется. Этот мир недостоин существования, если в нем нет меня и моих близких. Я заберу вас с собой. Всех. Все десять миллиардов. Но вот вас, дорогие мои твари, я не откажу себе в удовольствии — убью лично.

Когда львы умирают, они сражаются.

Потому я убивал их всем, что было под рукой. Ну, тех двадцать человек, что были на моей яхте. Они спасались бегством, вопили, призывали помощь с далеких кораблей, молили, в конце концов, меня о пощаде, но ни один из них меня не пережил.

Их кровь залила всю палубу и стекала по бортам в чёрное море.

Уже теряя последние силы, я дошел до моторного отсека яхты и поджег его.

И после того, как пламя взмыло над моей яхтой в темноте ночи, и всем, кто, его увидел, стало ясно, что переговорам конец, я ещё успел увидеть, как в черном ночном небе взлетают атомные ракеты противоборствующих сторон, оставляя огненные хвосты, как мстительные кометы.

Меня больше не было, меня, великого примирителя непримиримых, и ничто не могло остановить их всех от того, чтобы перемешать друг друга в радиоактивный пепел. Окончательно решить все свои неразрешимые вопросы.

Вот вам ваш апокалипсис. Если здесь нет меня, здесь не останется ничего…

Бывало, я стирал ради установления мира с лица земли целые страны и перемещал народы. Мои корабли, мои ракеты, самолеты, банки, дома, небоскребы, реакторы, порты и космодромы, всё было моё. Люди, люди, десятки миллионов людей зависели от меня. Жили в моей тени, в пределах моей власти, кормились от моего богатства. Я открывал Олимпиады и заканчивал войны.

Последнюю, атомную, останавливать уже не стал. Отличный погребальный костер получился.

А когда я умер, пришла пора поговорить со своим богом.

— Ты обещал мне, Дионис! — возмущенно говорил ему я. — Ты обещал мне, что я стану равным тебе! Что я стану богом!

— Ну, кто-ж знал пределы безумия этих рафинированных социопатов? Промашка вышла. — смущенно отвечал мне мой бог. — А ты тоже хорош, маньяк глобальных масштабов, ты зачем планету за собой спалил? Мы же могли там начать сначала.

— Я не хочу ничего там начинать. Пусть горят в аду.

— Ну, да, примерно ад ты им и устроил. Ладно, этот мир списан в утиль. Есть у меня на примете ещё один, там у меня тоже есть дела, но мой потомок в нём тоже почти уже умер. Конечно, не с такими грандиозными последствиями, но от души накуролесил напоследок. Ты можешь занять его место там. Ты согласен, Дионисов? Ты согласен?

Ещё один шанс? Ещё один мир? Отчего нет? Если что не по мне, сожгу и его. Мне не впервой.

Я верну все что потерял. Мое положение, моих людей, мой род…

— Я буду богом? — уточнил я.

— Если постараешься. Путь длинный, но это возможно. Правда, большой помощи от меня не жди, канал туда узкий, я туда свою божественную сущность в полной мере просто не протащу. Но кое-что у тебя за душой там будет уже на старте.

— Пофиг, не в первый раз. Давай мне свой новый прекрасный мир. Я его продегустирую.

— Ну и отличненько. Даю тебе дар читать в душах людских, не голым же тебя туда отправлять.

— Может, чего посерьезнее подбросишь?

— Не-е, кобальтовую бомбу я тебе больше не дам. А остальное сам добудешь, если понадобиться. Ты и без такого там самый страшный, всех заживо сожрешь.

Ну, как скажешь, божественный предок.

— Тогда — с богом! — мой веселый партнер по опасному промыслу хлопнул в ладоши…

Вскоре я очнулся — в своей постели, в своей комнате в студенческом городке Имперской Академии.

У меня было странное ощущение, что я здесь уже несколько часов минимум, хотя увидел всё только сейчас. Я спал всё это время? Восстанавливался? Приходил в себя?

Кровать пахла любовью и женскими духами, и явно дорогими. Напротив кровати на стене помпезные стрелочные часы с двуглавым орлом.

Тикают, как гвозди в голову вбивают. Я поморщившись сел в постели, голый как младенец — а в голове стучало набатом по вискам: бум, бум, бум.

А ещё на душе такое невысказанное ощущение тревоги. Словно я за те пропавшие из памяти часы успел натворить что-то такое… Что-то необратимое.

Вспомнить бы, что именно.

— Ожил, Саша? — произнес вдруг кто-то.

Я поднял глаза на щуплого паренька в студенческом кителе, возникшего на моем пороге и нахмурился:

— Ты кто?

— Ничего себе ты вчера поддал, Саша, — паренёк ошарашенно покачал головой. — Соседа уже не узнаёшь.

Я щелкнул пальцами мучительно вспоминая:

— Семецкий!

Это мой сосед по квартире. У нас общая кухня-гостиная, разделяющая личные комнаты.

— Ну слава предкам. Я уж решил, что ты — всё, — Семецкий покачал головой. — Мозги себе окончательно спалил. Узнал наконец?

— Ну, вроде, да, — озадаченно произнес я. — Это что, вчера было?

— Железный ты, всё-таки, человек, Саша. Я-то думал, что ты всё, упился и помрёшь теперь. А ты ничего так, с виду почти как живой.

Это да. Именно, что почти. Чувствую себя именно как оживший мертвец. Это от той моей смерти похмелье, или от здешней? Как оно там вчера, кстати, было-то?

Помню, что меня вызвали на дуэль. Дуэль на эликсирах. Сломали ночью дверь на факультете в лабораторный зал и затеяли дуэль. Кто больше выпьет и не подохнет.

Нда, однако, разнузданные забавы у местного студенчества. Кто-ж эликсиры из гроссмейстерского шкафа на спор пьет? От них же подохнуть можно в один момент.

Ну вот, я, в конце концов, и не выжил. В смысле, это Саша Дионисов не выжил… А теперь я устроился по-родственному в его сознании и теле. Раньше меня тоже звали Александр, так что путаться не буду. Нда.

— Ну, что у нас тут ещё плохого? — подумал я вслух.

Помнится, божественный предок упоминал, что Саша ещё чего-то накуролесил перед смертью. Помер он не сразу, здоровья-то в спортивном студенте, как у лося. Или это уже я успел ещё чего-то набедокурить, прежде чем лег в эту постель, и уже с неё не встал до самого утра?

Надо расспросить этого студента-соседа, Семецкого. Он может что-то знать. Но пока я собирался с мыслями, Семецкий ушел в свою комнату. Ладно, никуда он теперь не денется. Расскажет всё…

Я встал с постели, подошел к шкафу поискать во что одеться, заметил своё отражение в дверном зеркале и вздрогнул. Там была моя собственная физиономия, только молодая. Сорок лет такой её не видел. Рыжие длинноватые волосы. Нос с горбинкой. Отсутствующий третий справа зуб. В финале по лапте выбили еще на первом курсе, так и не вставил… Нда.

И этому лицу примерно двадцать. Точнее, двадцать два.

Александр Петрович Дионисов дворянского происхождения. Студент последнего, четвёртого курса алхимического факультета Столичной Академии. Алхимический ранг «Отличник», четвёртый снизу в иерархии алхимиков. Ещё полгода — и стал бы бакалавром.

Я бастард Дионисовых, не сильно богатого дворянского рода виночерпиев провинциального происхождения. Из родных остался только дядя Аристарх, отец и сводная, по отцу, сестра Эльза. Отец отправил меня из родных краёв в столицу, учиться алхимической экономике.

Я открыл шкаф и начал понемногу одеваться. Нечего тут голым шастать, мало ли что…

Пока одевался, по сторонам смотрел.

На секретере у стены Сашина спортивная деревянная бита на двух подставках. Ага, есть тут такая забавная командная игра, та самая имперская лапта, называется, в которой, бывает, зубы выбивают. Саша в ней, кажется, был неплох…

А ещё свежий рекламный плакат над секретером. «А ты записался в колонисты? Бесплатные земельные наделы, жалованье колониального княжества…» — и далее целый список плюшек. Главное, добраться до отдаленного континента, а там уж выдадут жирнейший стартовый набор: землю, подъемные, все дела. То, что нужно для бастарда вроде меня, чтобы начать карьеру, не удивительно что Саша об этом думал. В столице-то бастарду ничего не светит…

А еще, я заметил, что на половике под кроватью, лежит белоснежная шёлковая перчатка. Под тоненькую, явно девичью ладонь. С оборками, с красивым золотистыми окантовками, подшитая мехом и прочим. И гербом. Таким же, как и на часах на стене.

Я её поднял, машинально понюхал. Тот же аромат, что теперь издавали мои простыни.

Занятно.

— Семецкий, — задумчиво произнес я, выходя в общую гостиную с перчаткой в руке. — Так я один вчера вернулся?

Семецкий выглянул из своей комнаты, он там собирал пособия в свою студенческую сумку.

— Нет, Саша, — с удовольствием произнес Семецкий. — Ты был не один.

— А с кем?

— Ты там нагрянул среди ночи, с невероятной красоткой в вечернем платье. Мне её ты представлять не стал. Потом вы уединились, ну и я вам не мешал, понятие имею. А что потом, не знаю, сморило, глаз открыть не смог, спал до утра, как новорожденный. Как твоя красотка уходила — не помню.

Красотка. Да, такая она и есть. И самая лучшая девушка на планете. Ну, так Саша чувствовал. Но занятно, что и я так чувствовал. Интересное совпадение мнений.

Вспомнить бы ещё кто она такая. А то нехорошее у меня какое-то предчувствие…

— Ну, похоже, Саша ты вчера вообще был в ударе, — усмехнулся Семецкий. — Говорят, ты дуэль на эликсирах устроил и перепил всех! Потом девицу эту свою откуда-то привел. Не ожидал от тебя такой прыти.

— Так, — задумчиво произнес я. — И кто же она была?

— Ну, откуда же мне знать? Но какая-то знатная особа. Её машина ждала с каким-то гербом. Не помнишь, что ли? Ну ты даёшь.

Мои нехорошие предчувствия только усилились.

— Ты в академию, кстати, вообще сегодня собираешься? — спросил Семецкий. — Декан обещал прибить всех опоздавших. Уже час пик, за такси тридцатку на двоих придется выложить. Так, подожди, а это что у тебя такое?

Он посмотрел на сжатую в моей руке перчатку, нахмурился, протянул руку. Я подал ему перчатку, он её взял и посмотрел на герб.

Его лицо переменилось в один миг. Вытянулось в гримасу неподдельного ужаса.

Он бросил перчатку на кровать и отскочил назад, как будто ужаленный ядовитой змеёй:

— Это… это… Это её перчатка? Твоей дамы? Саша! Ты серьезно? Ты что? Ты совсем с ума сошел?!

Он в ужасе смотрел на меня, искренне не понимающего ничего.

— С ума сошел, — горько заключил Семецкий, и в следующий миг он бросился в свою комнату, выдернул из-под кровати небольшой дорожный чемодан. Открыл, принялся быстро скидывать туда вещи, книги, планшетный компьютер…

— Ох, черт! — шептал он, запихивая в чемодан какую-то одежду. — Только этого мне не хватало! Ты сошел с ума, Саша! Ты сошел с ума! Вот за что ты так со мной? За что мне это всё?

— Семецкий? — нахмурился я, глядя как он паникует.

— Они придут, — бормотал он пытаясь застегнуть чемодан. — Они придут за мной. И за тобой! За нами всеми! Надо бежать. Бежать!

— Семецкий, — произнес я, а потом крикнул. — Семецкий! Какого черта?

— Какого черта? — прошептал Семецкий, уставившись на меня. — Какого черта? Это ты мне говоришь? Ты с ума сошел! Ты хоть понимаешь что ты наделал? Герб! Герб на перчатке видел? Она же неприкосновенна! Болотниковы за покушение на чистоту крови тебя четвертуют! И все знают об этом! Они за нами придут! Они нас всех убьют! Надо валить отсюда, Саша! И подальше! И побыстрее!

И снова принялся утрамбовывать вещи в чемодане.

Эта фамилия. Болотниковы… Она отозвалась каким-то не очень хорошим предчувствием глубоко в моей душе. Тревожным таким. С таким чувством вспоминаешь о существовании в твоей жизни очень серьëзного врага, о котором ты вроде и думать забыл, а он-то о тебе никогда не забывает.

В этот момент в дверь сначала позвонили, а затем настойчиво постучали. А потом начали колотить кулаками!

Семецкий уставился на меня огромными глазами. Бросил чемодан и мгновенно юркнул в туалет — грамотно отошел на заранее подготовленные позиции, оставив меня тут одного.

Ну, а я, немного подумав, подошёл к двери. Хотели бы войти без стука, — уже выбили бы её.

— Кто там? — произнес я.

— Сашка?! — прокричали из-за дверей. — Открывай живее! Это я, Аристарх!

Я вспомнил, кто это. Мой дядя. Второе лицо в нашей родовой структуре, занимается сбытом алкогольной продукции в столичном регионе.

Я немного завис над замком, он оказался с электронными кнопками, но пальцы сами набрали нужную комбинацию, и я отодвинул задвижку.

На пороге оказался роскошный мужик лет тридцати пяти. Ростом на полголовы выше меня — хоть я сам о себе думал, что роста немаленького. Ничего себе дядька вымахал. Тоже рыжий, только с короткими волосами и короткой, пиратской бородкой. Со здоровенным шрамом через всё лицо. Кожаный плащ, перчатки без пальцев, чёрные очки — внушающий тип, в общем.

Единственное, что было непонятно — зачем дядька вообще тут объявился. До того он тут вообще ни разу не изволил появляться.

— Так, я войду? — спросил дядька.

Я кивнул, молча отодвинулся, впуская его в квартиру.

Дядя вошел, с щелчком закрыл за собой дверь, решительно вышел на середину комнаты, огляделся.

— Ты тут один? — негромко осведомился он.

— Нет, — настороженно ответил я. — Тут ещё Семецкий.

— Семецкий? — недовольно скривив бровь переспросил дядя. — Тот самый?

— Сосед, — кивнул я.

— И где он? — угрюмо спросил дядя. — Семецкий?

— В туалете.

— Там? — дядя указал пальцем на дверь туалета.

Из туалета за все это время не донеслось ни звука. Качественно затихарился Семецкий.

— Ага. Сосед, значит. Ну, извини, сосед… — пробормотал дядя, откидывая полу плаща и поднимая висевший на скрытой перевязи компактный пистолет-пулемет с огромным глушителем на коротком стволе и всаживая в дверь туалета короткую, почти бесшумную очередь.

За дверью взвизгнул пробитый пулями Семецкий, а я даже рта раскрыть не успел.

Звук выстрелов был негромким, но в ушах у меня зазвенело, снова застучало по голове. Бом, бом, бом!

Дядя подошел к простреленной двери туалета, осторожно открыл, заглянул внутрь. Кровь потекла через порог на пол коридора.

Семецкий внутри был безнадежно мертв.

— Извини, парень. Не повезло тебе, — пробормотал дядя, меняя магазин в пистолете-пулемете, — Свидетели таких дел никогда не выживают…

И в следующее мгновение я разбил спортивную биту об его голову.

Глава 1. Дуэль на эликсирах

Дядя как подкошенный свалился на пол.

Я бросился на него сверху, выдернул пистолет-пулемет из его рук, нажатием кнопки сбросил магазин, передернул затвор, выбросив патрон, досланный в ствол, и швырнул машинку куда подальше, за кровать. Дядя попытался схватить меня за кисти рук, я пробил локтем ему в верхнюю челюсть, прямо под нос, чтоб побольнее!

— Так ты зачем это сделал? — ласково прорычал я, от души пробивая его хуком слева. — Ты зачем его убил, дядюшка любезный? Свидетелей убираешь? И меня, значит, уберёшь?

— Ты же сам меня для этого вызвал! Охренел? — просипел дядя, трогая лицо и глядя на кровь из носа на ладони. — Это что? Ты родную кровь пустил? Ты на кого руку поднял, ублюдок?

Ну и всё. Ублюдком этим он меня совсем из себя вывел.

Следующие минут пять мы катались по комнате, разнося мебель, опрокидывая стулья, избивая друг друга кулаками, коленями, пока я не пробил дяде в уже сломанный нос лбом со всей дури, аж глаза застило яркой вспышкой, но это до него дошло, он упал на пол и затих.

Я схватил его за лацканы плаща и прорычал в разбитое лицо:

— Ты зачем это сделал? Говори! Говори, дядя! Или я тебе сейчас челюсть сломаю.

Дядя не сразу очнулся, сплюнул алой кровью:

— Ничего себе ты окрутел, племяш. Откуда, что взялось… Это когда ты так бить научился?

— Да вот прямо сегодня! Говори давай!

— Погоди… Да опусти ты меня, мне надо подлечиться… Дай-ка приму «Врачевателя», а то ты мне кости, похоже, все переломал…

Я на миг ослабил хватку — грешен, поверил, уж больно вялый у него вид был. Дядюшка нырнул рукой под плащ, из десятка карманов на подкладке выудил пластиковую колбочку. Зарычал, ловким движением откупорил пробку — влил в рот, затем — выдохнул огнём.

— Вяжи!

Всполох пламени сформировался в огненно-серебристую змейку, призрак эликсира резво потек в мою сторону и вмиг опоясал меня.

Вот дерьмо! Эликсир с эффектом «Паралич» — слабое психическое воздействие, временная парализация воли и нервных импульсов», — вспомнился учебник.

Вот значит как, дорогой дядька? Ну ладно, ладно. Это я могу понять. Меня скрутило по рукам и ногам, и отчасти это даже было к лучшему. Иначе я, пожалуй, действительно прибил бы дорогого родича, уж не знаю, чем бы тогда все обернулось. А так я слегка протрезвел и задумался.

Да и пора бы уже. Похоже, что я жёстко накосячил с этой моей ночной звездой. И максимально жёстко. Просто так студента императорской академии другие аристократы не придут убивать. Тем более — члены своего же клана. Я же на хорошем счету, так? Я в роду на хорошем счету, и сам род на хорошем счету у Императора. Так ведь? Так что такое случилось? Чья честь была задета этой ночью?

Чьей, чёрт возьми, была та перчатка?

Ответ, на самом деле, уже был в этой, недавно занятой мной голове. Но я не хотел пока его озвучивать — даже самому себе. Не хотелось снова готовиться к смерти, я же только ожил.

Я медленно выдохнул и окончательно взял себя в руки. Блин, взорвался как молодой. Впрочем, я теперь и есть молодой.

— Так ты меня следующим убьешь? — прямо спросил я у дядьки. Такие вещи лучше уточнять сразу.

Дядька посмотрел на меня, как на безумного, и молча головой помотал.

— Тогда, дядя, блин, — процедил я. — Давай остынем и объяснимся. Какого хрена ты устроил? Зачем ты соседа моего порешил? Что происходит вообще?

Дядя с трудом поднялся и уставился на меня слегка безумным взглядом.

— Нет, вы посмотрите на него. Он же меня еще и спрашивает. Это ты мне расскажи, плямяш! Чего это ты тут устроил такое. Это при том, что, Сухой Закон введут со дня на день и тогда наш род действительно хапнет лиха! А ты уже успел с ночи наделать делов! Я тебя, между прочим, спасать пришёл! Я тут задницу твою прикрываю! Ты меня сам позвал.

Блин. Ни черта такого не помню. Возможно, все это Саша предпринял уже, не приходя в сознание.

Я вздохнул, пытаясь успокоиться сам и успокоить его. Он вон уже принялся искать глазами свой пистолет-пулемёт.

— Значит так, дядя Аристарх. Во-первых, перестань искать пушку! Хватит на сегодня, уже постреляли. Во-вторых…

— Ладно, — после секундного раздумья дядя согласился. — Действительно — хватит. Я не тебя сюда убивать ехал. И этого бы не стал, только он все видел. Такие свидетели в этом деле нам ни к чему. Но теперь-то что? Что теперь прикажешь делать?

Хоть я и был связан — я расценил это как признак доверия. Это хорошо.

— Что делать — мы решим. Во-вторых — давай предположим, что у меня частичная амнезия, и я действительно нихрена не помню. В третьих — расскажи мне прямым текстом и русским языком, что случилось вчера?

Мой родственник состроил удивлённое лицо, потом нахмурился, кивнул, присел на корточки у двери.

— Ага. Так. Амнезия, значит. Ух ты. Вот оно как. Гм. Ну, что, охотно верю, — покивал своим мыслям дядя. — Могла она такое провернуть, могла… Н-да. То есть, ты не помнишь, что ночью случилось? Совсем? Н-да. Молоде-ец… А она молодец…

— Кто — она? И почему молодец? — я хотел это знать.

— Молодец, что следы за собой замела, — дядька поднялся с пола.

Потом принялся размышлять вслух, нервно прохаживаясь по коридору:

— Понятное дело, что это был эликсир, и я даже догадываюсь, какой. Редкий, дорогой, что-то на основе двух-трëхлетней выдержки. Заставляет забыть только конкретную персону и всё, что с ней связано… Причëм, возможно, и не один эликсир. Иначе бы ты полгода жизни забыл. Или овощем стал. Или вспомнил бы ложную или прошлую какую жизнь. Нет же у тебя такого?

— Хм… — я решил не озвучивать то, что теперь как раз отчётливо помню совсем другого себя и другую жизнь.

И вообще решил никому никогда этого не озвучивать. Лишнее это.

— Получается, она следы-то замела, прикрыла вас, как смогла, — задумчиво заключил дядя. — Вот только не могу понять, неужели это была именно ее идея изначально… это же абсолютно безумный поступок! Порыв, каприз, получается так, да?

— Не знаю, — признался я. — Кто, блин, она?

Дядька Аристарх упорно игнорировал мой вопрос, продолжая размышлять вслух:

— Получается, она может быть даже вообще с тобой не была знакома до этого? Вот чёрт! Значит, она знает кого-то другого из вашей компании, кто её привёл. Это многое объясняет. Может — этого? — он кивнул в сторону Семецкого. — С другой стороны — эликсир она использовала. Значит, заранее просчитала последствия. Значит, шаг был сознательный. И никаких больше следов не оставила? С ней был кто-то еще, кто ей помог? Может, фрейлина? Телохранительница? Ты точно этого не помнишь?

— Ты, дядь Аристарх, опять загадками говоришь. Я ни хрена не помню. Помню только… ну, академию. Уроки. Занятия… Да, дуэль на эликсирах еще была. Где-то в академии.

А ещё глаза. Её глаза, голубые и бездонные, я вспомнил. Лицо — нет.

— Ещё и дуэль! — дядя раздраженно закатил глаза. — Да ты там во все тяжкие сорвался, как я посмотрю.

Дядя только рукой махнул, отступил и сел у двери.

— Значит так у нас получается, — проговорил дядя. — Прости, Саша, за то, что вот так ворвался, был неправ. Я то решил — это ты сам как-то с ней познакомился, сюда притащил. От амбиции молодецкой, безмозглой. Мало ли, от тебя всякого стоит ждать, но, похоже, все было наоборот. Вот только вряд ли это тебя оправдает. Особенно для её жениха. А он Болотников.

Я снова начал закипать. У Саши эта гормональная буря запускается с полпинка, как я посмотрю.

— Я-то тебя прощаю. Только, получается, ты, дядя, моего соседа ни за что убил?

— А вот тут ты неправ. Было за что, — дядя вновь вскочил. — Болотниковы его всё равно бы первые убрали. Но перед смертью он им такого бы про тебя наговорил! Для нас всех, для тебя же первого, лучше так. Надеюсь, он был единственным свидетелем. А сосед он был хреновый, помню, что ты рассказывал.

Не знаю, возможно, тут дядя и прав. Но, жалко было Семецкого. Ох, жалко. Конечно, я припоминал, что хмырь он был тот еще, не стеснялся потешаться надо мной прежним. За спиной подшучивал, а бастардом порой и в лицо звал, не на людях конечно, такого я бы ему не спустил никак, но, тем не менее, называл так, типа, по-соседски…

— Свидетелем чего он был, объясни уже? — вздохнул я

Ответ я уже предвидел, но мне хотелось, чтобы это озвучил кто-то другой.

А дядя вдруг щёлкнул пальцами:.

— А я тебе сейчас покажу! Где телефон твой? Ты же мне с него фото прислал! Вот же присобачил фотомодуль, на телефон, всем на погибель…

— Элементаля сними, — мрачно ответил я. — Достану тебе телефон.

— А драться больше не полезешь? Ладно! Времени у нас больше нет. Развейся!

Змейка-элементаль послушно растворилась в воздухе.

Испытанный мною гнев всё ещё отзывался в душе, все еще толкал на импульсивные действия. Я с трудом сдержался, чтобы снова не врезать дяде по физиономии — но все же сдержался. Всё-таки, возможно, в этом мире он сейчас единственный человек, готовый мне помочь.

Я порылся в одежде, выудил из кармана телефон. Он был странной, затейливой формы, этакий телефон-франкенштейн, собранный из нескольких крупных деталей. Фотомодуль стыковался отдельно, и я вспомнил, что их производили где-то на дальневосточных фабриках империи. Технология новая, мобильники с цифровыми фотоаппаратами только начинали появляться.

Дядя отобрал у меня телефон, включил:

— Как это тут делается… чёрт… А! Во!

Он, тыкая пальцем в экран, перешел в меню и открыл папку с фотографиями. Последним оказалось «Фото 13. Отправлено: 1 раз»

Крохотная пикселизированная картинка открылась на экране.

И я кое-что начал вспоминать. Похоже, фотография разблокировала часть воспоминаний, выключенных эликсиром.

В общем, вчера всё происходило так…

* * *

…На дуэль меня вызвали через пять минут после начала дружеской попойки, ночью, в тёмном неосвещенном помещении алхимического факультета.

В том числе и поэтому я всегда против бытового употребления алкоголя — все очень быстро вышло за пределы разумного.

Когда празднование получения нашей группой звания «отличник» перешагнуло через полночь, всех потянуло на приключения. Ну, наша группа и забралась в здание академии, однокурсники сломали дверь родимой кафедры алхимии и распили все, что нашли подходящего и бесхозного на полках с эликсирами.

Очень быстро отборная алкохимия ударила в головы буйных студентов.

И понеслось.

— Дионисов! Дионисов! Какого черта? Ты не слышишь, что ли? Дионисов! Я кому говорю?! Нет, вы посмотрите на него! А ублюдкам следует слушать, если к ним обращается природный дворянин!

Я это четко услышал, потому что внезапно именно в этот момент вокруг стало очень тихо. Все разговоры прервались.

Это Козлович, и уже пьяный в хлам. Ворованный из лабораторных шкафов алкоголь развязал ему язык и остановил разум. И это услышали все.

Черт бы его побрал, идиота! Теперь я не смогу просто пропустить это мимо ушей, как бессвязный пьяный треп. Я не могу себе это позволить. Слишком долго я возводил здание своей репутации в Университете.

Я с громким стуком поставил свой стакан на полку — с невинным виноградным соком, кстати, максимум что могу позволить себе в личной жизни — и в наступившей тишине приблизился к Козловичу. Совершенно трезвый, естественно, и очень злой.

— Похоже, — произнес я, — ваш язык, Козлович, скачет впереди вас, опережая мысли. Вы же не будете против, если я накажу эту брехливую шавку?

— Чего? — тупо отозвался Козлович, а потом получил двумя сложенными перчатками по морде.

Вот так, скотина, давно я этого хотел.

Да, я бастард. Я столько не выпью, сколько вмещает бронированное пузо прирожденного алкаша, простите, аристократа. Но не тебе, подворотный дворянчик, мне об этом напоминать. Никто из здесь присутствующих этого не посмеет.

— Козлович! — воскликнула вздорная девица с соседнего факультета, ей я, похоже, тоже успел непростительно насолить — кажется, не стал взасос целоваться за дверью. — Неужели ты это просто так оставишь?!

Козлович оторвал ладонь от покрасневшей щеки и прошипел:

— Дуэль! Сейчас! Немедленно!

— Желаете стреляться? — процедил я. — Мечом-то я в момент вам голову снесу.

Взгляд Козловича заметался, понял вдруг, шавка, с кем связался? Но внезапно взор его озарился.

Что-то придумал. Что именно?

— Пускай безземельные стреляются, — презрительно бросил Козлевич. — Нам, отличникам академии, больше подходит благородная алхимическая дуэль. На эликсирах гроссмейстеров!

Вот козёл. Нашел-таки моё слабое место. Ведь я по специализации — экономист алхимических процессов. И эликсиры пробовал далеко не все.

В наступившей тишине кто-то пробормотал:

— Парни, ну что вы. Это уже за гранью разумного… Мало того, что это карается смертной казнью…

— Я настаиваю! — внезапно истошно заорал Козлович.

Я бросил перчатки, которыми бил ему морду, на стол.

— Несите, — усмехнулся я. — То, что вы там настаиваете. Что есть в шкафах интересного?

Сокурсники, пошушукавшись и обшарив полки шкафов, притащили две колбы с алым, как кровь дракона, содержимым.

— Что это? — нахмурился Козлович, но я не позволил ему соскочить.

— Какая тебе разница? — я взял одну из колб. Перешёл обратно на «ты», чтобы моя явная грубость уже не оставила ему повода повернуть назад. — Пей! И не смотри на этикетку! Или будешь извиняться?

Что это был за эликсир — я осознал чуть позже. Есть напитки легкие, а есть такие, с которыми не каждый может совладать. И «Кровь Дракона» — как раз из таких. Наши шансы уравнивались, мы были в одинаковой опасности.

— Да к черту это всё, — процедил Козлович, подхватывая оставшуюся колбу.

Вот тогда я и заметил среди окруживших стол вчерашних студентов её. Пламя во тьме, солнце на рассвете, звезду среди облаков. Она была здесь совершенно неуместна, она точно не училась с нами, но она здесь была.

И в её взгляде было волнение — в нашей дуэли она переживала и болела именно за меня. Она следила за каждым моим движением голубыми бездонными глазами.

Я не мог колебаться под этим взглядом. Я опрокинул колбу со смертоносным содержимым в рот, и вкус красного вина пробил меня насквозь.

Содрогаясь от обжигающей нутро боли, я увидел взгляд Козловича. Он мне подмигнул, и я вдруг понял, что умру с секунды на секунду, потому, что вся мощь эликсира гроссмейстеров обрушилась на меня.

А когда смертная тьма отступила, я оказался совсем другим человеком.

Я вспомнил взрыв яхты и миндальный привкус на губах. Вспомнил то, кем я был…

Я — лев. Лев бетонных джунглей. Я — корпоративное чудовище. Я стирал с лица земли целые страны и перемещал народы. Мои корабли, мои ракеты, самолеты, банки, дома, небоскребы, реакторы, порты и космодромы, всё моё…

А потом я понял, что она продолжает за мной следить. Моя тёмная звезда. Я, абсолютно не контролируя себя, бросил пустую колбу на пол, раздавил каблуком стекло в мелкие осколки и, резко приблизившись к ней, наклонился к изящному ушку и прошептал:

— Милостивая сударыня. Очаровательная. Великолепная. Сладкая моя. Жаждете ли вы пережить самую незабываемую ночь в вашей жизни?

Так, стоп. Это я, что ли, так говорю? Да что за дьявол в меня вселился?! Я бы в жизни не рискнул так подкатить.

А аромат от её волос какой! Сдохнуть можно! Ты понюхай! Понюхай! Оно того стоило!

А? Чего стоило?

Но больше всего меня поразили её слова. Ответ, какого никто бы и не смел ожидать в своём уме:

— Если кавалер дает слово…

* * *

Итак, на открывшейся фотографии был я. На той самой кровати, на которой я проснулся полчаса назад. Голый. Счастливый. Улыбающийся.

И не удивительно. Я был таковым, потому что рядом, в обнимку со мной, точно такая же — голая, счастливая и улыбающаяся, лежала двадцати лет от роду, Великая Княжна Русская, Польская, Горская, Поморская, Финская, Тобольская, Канадская, Гиперборейская, Атлантическая, Гвинейская, Аустралийская, Океанская и иных, и иных, наследница правящего Императорского дома семи континентов — Перова, Марина II Дмитриевна. Наследница, да.

Царевна блин. Великая Княжна правящего дома Второй Российской Империи, над которой никогда не заходит солнце.

В общем, я понял, что дяденька мой был всецело прав.

О, да. Я — вчерашний я — изрядно влип.

Я присел на корточки рядом с дядей, у двери квартиры в особняке, глядя на медленно растекающуюся лужу крови рядом с моим бывшим однокурсником напротив.

— Ну, и как ты теперь предложишь порешать эту нашу маленькую проблему? — произнес дядя. — Скоро Болотниковы сюда явятся и всех здесь зачистят. Есть идеи, что будем делать?

— Можешь мне поверить, дядя, — отозвался я, глядя на плакат с колониальной рекламой, обещающей новую жизнь в новом мире за океаном. — Идея у меня есть.

Глава 2. Поездка в Гельсинг

Я перечитал рекламный плакат на стене, затем некоторое время смотрел на пустую небольшую бутылку. Характерная красно-бело-чёрной этикетка с рюмкой, сочетающаяся с нашим фамильным гербом.

Алкоголь — для меня это действительно яд. И почти для всех яд, кроме полных аристократов, у которых некоторая, но не бесконечная устойчивость. И так уже больше трёх веков. По преданию, один из императоров Первой Империи, обладавших магией, сотворил что-то, изменившее действие ферментов у людей во всём мире.

Но только не у аристократов. Мой род — древний, крупнейший поставщик спиртных напитков в императорские палаты… Придворные виноделы. Правда, угасающий род. В отсутствие законного наследника всё семейное хозяйство пребывает в перманентном упадке.

Покидать столичный регион не хотелось, поэтому сперва я всё-таки попытался включить оптимизм.

— Может, она сохранит всё в тайне?

— Ага, щаз. Ты хоть представляешь, сколько за ней средств слежения? И элементали, и чисто технические средства. Блин, вы хоть предохранялись? — прищурился дядя.

— Не помню. А что, если это любовь? — мрачно озвучил я.

— Любовь? — не то усмехнулся, не то умилился дядя. — Любо-овь. Да уж конечно! Наш род, конечно, склоненн к романтике, но тебе уже не пятнадцать лет. А двадцать два. Поздновато уже о таких материях говорить всерьёз, не находишь? И даже если представим, что она вдруг в тебя влюбилась, ты же в курсе, что тебе не простят это?

— В курсе, — мрачно отозвался я.

— Даже если вдруг она скажет, что сделала добровольно, что это бунт против воли отца, что по своей воле…

— Соглашусь, — кивнул я и собрался с мыслями. — Не простят, дядя. Но не будем паниковать. Для начала давай-ка посмотрим, что у тебя в патронташе. У меня есть план.

Минут пять рассматривали его коллекцию, где я заприметил пару очень интересных пробирок.

Переспросил — мои предположения подтвердились, он рассказал, что есть. И тогда более-менее мы решили, что и в каком порядке будем применять.

— Ну, вот и славно. Тогда собирайся, времени нет. А я подлечусь пока…

— Точно подлечишься? — насторожился я.

— Да уж точно! Вот это вот выпью. Делать мне больше нечего, чтобы на тебя снова «Паралич» тратить, дорогой он…

Дядя вытащил маленькую колбу с алым содержимым и опрокинул в рот. Содрогнулся, скривился, по его плечам пробежала сине-зелёная вспышка, призыв элементаля состоялся, и в следующее мгновение ссадины на его лице, оставленные моими кулаками, побледнели, а потом и вовсе исчезли. Дядя сразу взбодрился, выпрямился. Хотя, похоже, пару ребер я ему-таки сломал…

— Ну, так-то лучше будет, — пробормотал дядя.

Некоторая часть вспышки распространилась и на меня — разбитые кулаки и ушибы конечностей у меня тоже мгновенно исцелились. Ну, спасибо и на этом.

Пока дядя лечился красненьким, я вытащил Семецкого из туалета, и перенес тело на его кровать. Сложил ему руки на груди. Встал над ним, задумался. Что я еще могу сделать? Кажется, у него мать и сестры остались. Сообщить им? Вот они обрадуются-то…

— Всё время этих Семецких убивают под горячую руку, — пробормотал дядя, доставая свой пистолет-пулемет из-за кровати и вставляя в него подобранный магазин. — Невезучий род.

Я угрюмо покосился на дядю, и он развивать мысль не стал. Вместо этого он спросил:

— Ты как? Готов уже? Идем.

— Я хочу его похоронить, — произнес я, глядя на тело Семецкого.

— Чего? — удивился дядя. — Ты же его терпеть не мог. Я же знаю. Нашел друга, блин.

— Он жил со мной рядом. Я за это в ответе, — упрямо ответил я.

— За что? — нахмурился дядя.

— За то, что он умер.

Дядя, поморщась, раздраженно покачал головой:

— Ты, племяш, слишком много на себя берешь. Не мы такие, жизнь заставляет. Ну да, я понимаю, ты молодой ещё. Порывистый. Неопытный. Повзрослеешь и сам все осознаешь.

Я едва не усмехнулся ему в лицо. Нашёл молодого.

— Я такой, какой есть, — сказал я упрямо. — Я хочу его похоронить.

Дядя вздохнул:

— Ну, может в этом и есть смысл. Пошли уже, я тут все подожгу за нами. «Красного петуха» выпущу. Не обеднеют. Полляма им за семестр, озверели вообще. Гори оно всё ясным пламенем. Подойдет тебе?

Огненное погребение? Я сам себе такое устроил совсем недавно… Я кивнул.

— Подойдет.

— Ну, вот и славно, — дядя удовлетворенно кивнул. — Пошли уже. Нет у нас больше времени.

Когда мы вышли, обо всём договорившись, на улице моросил мелкий, вонючий дождь. Впереди был небольшой двор, зелёный, с раскидистыми деревьями, через который шла дорожка к калитке.

Я поднял взгляд выше — мурашки пробежали по спине. Только тут я сложил воспоминания обоих моих половин и окончательно осознал и это — что реальность совсем другая. Это не просто прошлое — это альтернативное, другое прошлое.

И город был совсем не тот. Над ближайшими домами висел смог, слегка прибитый дождём, через который проступали очертания сотен небоскрёбов. Столица. Мегалополис с населением пятьдесят миллионов человек, протянувшийся широкой полосой от Финского залива до самой Оки. С небольшим московским дистриктом на юге.

Итак, Вторая Российская Империя, над которой никогда не заходит солнце. Половина всей поверхности планеты — Империя или её протектораты. Миллиард человек в метрополии — два миллиарда в старых и новых колониях, непокорных пока княжествах и в полудиких племенах.

И ещё неизвестно сколько — на Новых Континентах. Школьный курс истории постепенно «подгружался» — 1600-й год, Великое Поднятие Новых Земель. XIX век, Великая Магическая Война, Европейская Пустошь, затем Реконструкция…

А вторая половина… Чёрт, да тут ещё и континенты новые есть.

За калиткой, припаркованный у проезжей части, стоял длинный серый лимузин, у него околачивался серьёзный коренастый товарищ в галстуке. Бритый налысо, с азиатскими кровями, с серьгой в ухе.

И я узнал его. Это был Рустам, личный водила дяди, который знал меня с детства, и относился он ко мне весьма неплохо. Увидел меня, коротко кивнул, докурил сигарету, открыл дверь салона, и я упаковался туда.

— Что ж… Первым у нас по плану «Красный петух», — сказал дядя, не спешивший заходить внутрь.

— Всё так плохо, Аристарх Константинович? — хмуро спросил Рустам.

— Ага!

Постоял пару минут — я видел, как он пригубил ещë одну пробирку. Вздрогнул, выдохнул, прыгнул следом на сиденье рядом.

— Трогай! В Гельсинг!

Я оглянулся — от машины к особняку пробежало что-то мелкое, полупрозрачное и красное. «Красный Петух», он же «Огонь-4», запрещëн не только в метрополии, но и в колониях, вспомнилось мне. Стоит целое состояние. Когда мы ударили по газам — окно на втором этаже особняка с апартаментами брызнуло осколками, вспыхнуло пламя, повалил густой красный дым.

— В Гельсинг? — удивился Рустам, завёдший двигатель. — Это же часов шесть ехать. Как скажете, конечно, Аристарх Константинович.

— А куда же ещё? — прохрипел дядя. — Этому молодому ловеласу надобно поскорее убраться с континента. Постарайся ехать максимально сложным маршрутом. Через промзоны, например.

Информация о новом мире продолжала «подгружаться». Самолёты здесь не летают, облака населены смертоносными воздушными элементалями. Гигантские океанические теплоходы, устойчивые к огромным волнам и атакам морских чудовищ, редкие рейсы караванов сухогрузов и тому подобное — вот основной вид транспорта между метрополией и колониями.

Скоро я из столичного превращусь в колониального, понял я. А к этому я как-то вовсе не был готов.

Я смотрел по окнам. Автомобили, трамваи-фуникулёры, едущие по второму ярусу. Ар-деко и хрен пойми какой ампир. Люди — в разноцветных пальто, с собачками, с колясками, с букетами цветов. Стильно и дорого одетые. Многие — в больших цветных наушниках, со странными гаджетами в руках. Я бы сказал, что это не 1999-й, в моём прошлом мире похожее было в 2020-х. В колониях всё, скорее всего, сильно по-другому. Есть ли там мобильники? Глобальная сеть? И ведь нам преподавали всё это в академии. Адаптивный технологический уровень, каждому обществу — свой. Я рискую из конца двадцатого века вернуться в самое его начало…

С другой стороны — переезд в колонию звучит как «чистый лист». То, что надо.

На стене высотки на мультимедийном экране мелькнул портрет какой-то девушки. Я вздрогнул, лишь через секунду осознав, что это Марина Дмитриевна.

От «зависания» меня спас дядя — выхватил из рук телефон и выкинул в окно ровно в тот момент, когда мы проезжали по мосту через очередной канал.

— Э?! Ты чего?!

— Что, не налюбовался? Хочется подольше основную улику в руках подержать? Свой я тоже выбросил. Ты же мне, блин, додумался это фото скинуть!

Признаться, лицо принцессы до сих пор запечатлелось в памяти не полностью. «Как мимолётное видение…» Чувство нежности, чего-то волнующего — это тут же вспомнилось, да. Но подробности как будто целенаправленно стёрли.

— Не простят, — констатировал я. — И захотят устранить как важного свидетеля оплошности… Как думаешь, быстро до них дойдет?

— Всё зависит от того, насколько быстро начнут тебя искать. Какой у Болотниковых арсенал, инструментарий — одним богам известно. Технологические магнаты. Завтра! Вот представь, что завтра они узнают?

— Болотниковы? — не понял я, но тут вспомнил слова Георгия.

О моей причине бегства мы переговорили пока что только в общих чертах. Память о местном кланово-родовом раскладе «подгружалась» весьма медленно. Дядя вздохнул, почуяв, что сейчас придётся озвучивать очевидные вещи.

— Ну… Ты же не думаешь, что Император прикажет тебя убить? Он нас не то, чтобы любит… жалеет. Никогда бы не стал.

— Дядя… — напомнил я, и дядя кивнул.

— А, опять эта выборочная амнезия, понимаю. И тройка по истории и политологии. В общем… Из того, что мы знаем. Болотниковы владеют Пармским княжеством и десятком старых колоний, так? Одно из последних не подвассальных, самое большое из старых княжеств по населению и территории, много природных ресурсов, так далее. Союзник, друг короны, и прочее. Именно поэтому Император с момента рождении… Марины Дмитриевны надеялся на династический брак.

Я кое-что вспомнил и пораскинул мозгами.

— В случае которого неизбежно начнётся династический спор между Болотниковыми и Перовыми.

— И Перовыми. За фамилию на Императорском троне и великое княжение. Поэтому свита Великого Князя тянет, а Болотниковы торопят. Могли бы уже давно договориться, но…

— И тут появляюсь я.

— Появляешься ты — и, вероятно, обострившееся желание великой княжны потерять девственность с первым встречным низкородным дворянином. Ты уж прости. За каким-то лешим она же припёрлась на вашу пьянку? Да и ты тоже хорош, кобель молодой… Мда. Ладно хоть не с крепостным…

— Нет, — твёрдо сказал я. — Она бы точно с крепостным не стала бы.

Некоторое время мы ехали молча. За окнами проносились: высотки, промышленные и складские зоны, развязки, мосты через каналы, высотки, снова промышленные зоны. Ого, сквер! Длиной метров пятьсот.

— Хорошо. Я поплыву на корабле. А если на корабле узнают?

— Уж постарайся, чтобы не узнали, — поёжился дядя. — А если узнают — разберись. Выбери частную компанию и место подальше. Какое-нибудь колониальное подвассальное княжество в Океании.

— Где?

— На континенте Мю хватает подимперских владений.

Я вспомнил. Континент Мю — это такая здоровенная штука размером с Африку, раскинувшийся на добрую треть Тихого Океана. Всплыл однажды лет сто назад, дикие неразвитые земли. И что я там буду делать?

— Советы. Мне нужны советы. Куда именно. Какие-то места, где будет безопаснее. Где могут быть свои люди. И где поменьше Болотниковых и их приспешников. Всё равно, если…

Дядя вздохнул.

— Разумно… — Дядя достал приличного вида сигару, закурил. — Ничего. Даже если наш план осуществится — Болотниковы всё равно рано или поздно придут ко мне. Скорее всего — завтра или послезавтра, это подсказывает моя интуиция. А она обычно не врёт.

Я вспомнил — и действительно, не врёт. Ведь он безошибочно угадал, где именно меня искать.

Впрочем, моя интуиция тоже редко врала. Можно сказать, это мой дар — интуиция, особенно в плане того, кем являются люди вокруг.

— Если, всё же, тебя и меня не убьют?

— Ну, либо убьют. Либо лишат памяти… Так что мы всё делаем правильно. Совет, пожалуй, один есть, и я тебе дам тебе его в самом конце. Сейчас нам въезжать в Финское княжество, ещё надо пройти пограничный контроль. Приготовься.

К чему приготовиться — он не сказал. Но я приготовился.

Пограничный контроль между княжествами выглядел примерно так же, как обычный КПП на границе областей из прошлой жизни. Грузный господин в красивой, украшенной аксельбантами фуражке проверил документы только у Аристарха Константиновича и Рустема — на меня лишь зыркнул строго, спросил:

— Кто?

— Племяш.

Тот кивнул, и… просто пропустил.

Я даже сам не понял, как это произошло. Только когда мы проехали метров двести, я спросил:

— То есть он нас видел. И просто… пропустил?

— Ага.

— Ты дал ему взятку? Эликсир применил? Мы же, блин, максимально подозрительны!

Дядя пожал плечами.

— Нет, ничего не дал. Похоже, он просто решил не связываться из-за нашего герба в паспорте. У меня был комплект запасных документов всегда при себе. Хотя всей глубины проблемы это может не решить.

Я оглянулся и посмотрел в окно.

И то, что я там увидел — мне не понравилось. Прямо по центру проезжей части стоял мужчина в сером пальто и шляпе, совсем неуместный. Он очевидно провожал нас взглядом пару секунд, а затем пошёл к чёрной машине, припаркованной в кустах.

— Похоже, за нами хвост, — констатировал я. — Рустам, поднажми, а?

Он и поджал. Я проверял ещё пару раз — хвоста, на самом деле, не было видно, но расслабиться удалось не сразу.

— Рекомендую пока что отдохнуть, — предложил дядя. — Оружие, если что, у нас есть.

Мы ещё пару часов ехали молча, я даже успел отключить мысли о хвосте и задремать. Наконец-то свернули с оживлённой магистрали не небольшую грунтовую дорогу, ведущую в лес. Красиво было! Бабье лето, пар после дождя смешивался с придорожным смогом и капал с цветных листьев деревьев.

Затем встали на обочине.

И я понял, что сейчас всё и произойдёт.

Глава 3. Мой первый элементаль

Знал ли я, что в это самое время совершался дворцовый переворот? Разумеется, нет. Отголоски этого дошли меня сильно позже.

Четырнадцать Великих князей были убиты прямо в зале заседаний Собрания, после голосования по принятию Сухого Закона. И заговорщиком был никто иной, как Игорь Игоревич Болотников, глава "государства в государстве". Операция по захвату власти продолжалась в сотне мест по всей империи и множестве колоний, до которых могли дотянуться руки заговорщиков. Общее число жертв на тот момент уже перевалило за несколько сотен, не щадили ни жён великих князей, ни княжичей…

Пока же меня волновали совсем другие вещи.

— Рустам, выйди из машины! — крикнул Аристарх водителю через перегородку, видимо, потому что слышимость теперь была сильно лучше. Тот тут же вышел, и дядя продолжил. — Когда всё закончится, Алексашка — загляни под сиденье. Там сюрприз. Всё, что мог, прости. Наследства ты, считай, окончательно лишился…

— А оно у меня было? — усмехнулся я.

Дядя не то крякнул, не то вздохнул. Отец меня не то, чтобы сильно жаловал, хотя фамилию и дворянский титул мне подарил, и при желании я и мог бы стать его наследником.

Теперь это всё в прошлом. Теперь прилетит всем. И честь рода нужно будет восстанавливать заново, по крупицам, и заново идти к богатству.

— Я всё обдумал. Плыви в Океанию, как и решили. Если не получится — в Лемурию. В Тонга не рекомендую. Лучше перекладными. Держись подальше от колоний Болотниковых!

— Совет ты обещал. Это не совет. Это всё понятно.

Дядя потушил сигару и посмотрел через окно — нет ли злополучного хвоста, и не подслушивает ли Рустам.

— Это, скорее, легенда. Я утром успел посмотреть расписание рейсов, и пришла одна мысль. По семейной легенде — семь поколений назад, на заре Второй Империи, Дионисовы были лишены дворянства и сосланы куда-то в район Новой Южной Аттики, это самый юг Океании. Югопольское колониальное княжество. А там нашли «Палец Ведьмы»… Но потом, конечно, растерялись и перемешались все. И одна наша родственница отправилась туда примерно тридцать лет назад. На поиски. После выходила на связь пару раз, Рустам должен помнить. Можешь рискнуть, вдруг она ещё жива.

Про «Палец Ведьмы» дядя сказал практически шёпотом. Я даже не решился спросить, что это за дрянь.

Какой-то неимоверно-мощный артефакт, получается?

Обычно такие вещи просто так не говорят. Отчего я на всякий случай переспросил:

— Слушай, дядя. Если ты сейчас решишь так вот перестраховаться, попросишь себя застрелить или типа того, то я откажусь.

— Чего?! — воскликнул дядя и тут же заржал. — Не, мы же всё решили. Я слишком люблю жизнь. Твоя наша изначальная задумка нравится.

С этими словами он снова распахнул плащ, обнажив свой патронташ из пробирок. Вытянул самую крохотную из них, в которой на дне плескалось пол-чайной ложки какой-то ядовито-красной жижи.

— Это точно оно? — на всякий случай переспросил я. — В особняке мне показалось, что его больше.

— Оно… «Пси-4». Десятилетней выдержки. И сейчас выполнишь его на меня и на водителя. Не промахнись! Потом быстро садишься в машину и уезжаешь. Пошли!

Он распахнул дверь машины.

Рустем, куривший очередную сигарету, тут же бросил бычок в траву и мрачно кивнул.

— Я готов, господин.

Прозвучали как слова висельника.

— Пошли.

Мы втроём прошагали от машины по опушке леса метров двести — примерно столько нужно было, чтобы машина гарантированно уехала. На небольшой поляне дядя вручил мне пробирку.

— Очень крепкий, это однокупажный шотландский виски с добавлением… ну, ты знаешь. И очень непокорный. Командуй быстро!

Как командовать? Как применять?! Сознание ещё до конца не «склеилось», и в какие-то моменты мне казалось, что я ничего не умею.

— В два глотка, постарайся поровну. Сначала на Рустама. Потом — на меня. Твоей силы должно хватить, чтобы удержать его секунд тридцать…

Рустам покорно, хоть и с неизменно-мрачной физиономией встал передо мной.

— Если что-то случится — спасибо, Аристарх Константинович. За всё.

Я сделал короткий, маленький глоток.

И, честно говоря, я не ожидал, что это будет так… больно.

Меня скрючило. От одних только паров — обожгло, вывернуло вчерашним ужином, из глаз покатились слёзы.

Мда-а… Такого эффекта я не ожидал. Нет, алкоголь, конечно, яд, но чтобы настолько?!

Серое облачко над всем исторгнутым мной лишь на доли секунды сформировалось в человекоподобную фигуру, а затем с лёгким смешком растворилось в воздухе.

— Что ты натворил! Твою ж… Что! Какого хрена!!! — дядя принялся размахивать руками, и в какой-то момент в ладони снова появился пистолет-пулемёт. — А ещё и отличник! Ты же понимаешь, что мне сейчас придётся…

Я закупорил пробку и выбил ствол из его руки за секунду до того, как он был готов направить его на Рустема.

— Не смей! Убивать Рустама!

— Он будет помнить!

Дядя врезал мне в челюсть, толкнул меня, но я удержался.

И даже пробирку не разбил.

— Не смей!

Теперь прилетело обратно, в челюсть родственнику. Я не хотел его бить! Честно, я не имел ни малейшего желания!

— Я это делаю, чтобы спасти тебя, идотина ты малолетняя!

— А я сам о себе позабочусь, дядя! Позаботься о себе!

— Так чего же ты ждёшь! Рустам, молодец! Давай!

Удивительно, но пробирка осталась цела. Я обернулся. Рустам стоял с пистолет-пулемётом, приставив дуло к виску. У него дёргался глаз — это было единственное проявление эмоций. Серьёзный, ответственный вояка, его учили держать всё в себе…

— Я. Должен. Иначе они узнают. Сейчас. Сейчас, — тихо бормотал он. — Всё сделаю.

— Не смей! Стой!

Я залпом принял оставшийся глоток эликсира. Яд обжёг гортань, нёбо, казалось, растворилось, у меня онемели зубы, не дойдя до желудка, от боли в голову ударило не опьянение — чистый адреналин.

Выдохнул. Выдыхать с такими эликсирами — обязательно.

Мой выдох сформировался в тёмно-серые струйки дыма, в угловатого, колючего Элементаля Забвения, который повис прямо перед моим лицом.

— Сотри память! — приказал я, указав на дядю.

Сущность тут же превратилась в цепкого паука и оседлала затылок дяди. Он скорчился, присел на землю, выпучив глаза. Прошипел сквозь зубы.

— Алексашка… держись… найди меня… если чего… или я тебя найду… Рустама забирай тогда! И поторопись! Тётя, двоюродная моя сестра, спроси у Рустама!.. Она где-то там! На тебя вся надежда спасти знания рода!

— Дядюшка, спасибо тебе огромное, — я расчувствовался, подошёл и коротко пожал руку — хоть и не знал, к чему это приведёт.

Словно током прошибло.

И на пару секунд я потерял память — правда, тут же быстро сориентировался, подскочил к Рустаму. Тот уже опустил ствол, протянул его мне.

— Может, вы, Петрович?

Петрович… я уже и забыл, что он меня так называл в детстве. «Петрович» и на «вы». Мы же с ним в футбол играли, и стрелять он меня тоже учил…

Пистолет-пулемёт, конечно, я принял, но засунул за пояс, куда подальше.

— Я тебе дам! Ещё чего! Со мной поплывёшь! Бежим скорей к машине, а не то дядя сейчас очнётся.

— Погодите тогда, Петрович…

Рустам подошёл к дяде и тоже пожал ему руку — чуть дольше меня. Мне пришлось подойти и дёрнуть его вперёд.

— О… где это я… А что… где… Аристарх Константинович!

— Скорее! Он сам приказал! Сейчас развеется!

Мельком подумал — что это хорошо, что он не будет помнить, что пытался совершить самоубийство.

Оглядываться я не стал. Мы сели в машину — я на переднее, рядом с ним, так было быстрее. И, не пристёгиваясь — по газам.

— Куда? — спросил Рустам.

— Прямо! В порт! Мы же правильно едем?

— Правильно… Ага, Константиныч сказал, что в Гельсинг. Потом вышли из машины — а дальше не помню. Это куда, получается… Через три километра — свернём.

Я коротко обрисовал ему свой план, объяснил, и он, кажется, успокоился.

Мы поехали по второстепенной просёлочной дороге, не выезжая на магистраль. Я наблюдал, как по полям идут шеренгами странные фигуры, лишь отдалённо напоминающие людей. Големы. Вернее, переделанные в автоматонов. Всё верно. Здесь часто используется труд автоматонов. А топливом служит биоэтанол.

Ехали долго, молча, я задал лишь пару вопросов — есть ли телефон, на что Рустем ответил, что оставил дома, и сколько наличности — он ответил, что четыреста двадцать имперских. У самого в карманах я нашёл семьдесят, и ещё квадратную карточку банка.

На ней, насколько я мог вспомнить, было не больше пары сотен, и пользоваться ею я бы сейчас точно не рискнул. Как здесь работает электронная оплата, я точно не знал, но по опыту прошлой жизни сообразил — по транзакциям можно было запросто отследить маршрут.

Имперки — новая валюта, и, вспомнив местный уровень цен, я понял, что она соотносится с текущим курсом рубля из моей прошлой жизни как один к десяти. В общем, не густо. На трансокеаническое мореплавание — точно не хватит. И чего же делать?

Мои размышления приостановил визг тормозов — хорошо, что я к тому времени уже сообразил пристегнуться, иначе бы отпечатался на лобовухе.

Было пасмурно, вдоль дороги росли густые деревья, и я не сразу разглядел причину.

А причиной была девушка лет тридцати. Высокая, стройная брюнетка, спортивная, даже слегка плечистая, со здоровенной сумкой.

— Дура! Куда прёшь! — рявкнул Рустам.

— Стойте! Вы до Гельсинга подвезёте? — услышал я голос, слегка прокуренный. — До коммерческого порта?

— Ещё чего!.. — начал Рустам, но я его перебил.

— Подвезём, — вдруг сказал я. — Прыгай на заднее сиденье.

Зачем я это сделал? Просто у меня интуиция и нюх на правильных людей. По крайней мере, в прошлой жизни, в бытность алко-медиа-магната у меня это точно было — без неё я бы свою империю не построил.

Ещё вчера только в моём подчинении были сотни тысяч человек. И тысячи из них я знал либо лично, либо хотя бы по фото в кадровой системе, хотя бы минимально — как зовут. Люди — самый ценный ресурс. Не упускать из вида нужных людей и видеть, что люди могут мне дать — вот мой конёк.

Раз уж я решил начинать всё сначала — не стоит таким разбрасываться.

Я сразу почувствовал, что девушка, которая выскочила перед носом нашей машины, когда мы торопимся, и которая движется туда же, куда и мы — может быть нам полезна.

Причём очень полезна.

— Во, спасибо! — услышал я в ответ.

— Петрович, — тихо обратился ко мне Рустам. — Я, конечно, всё понимаю, но мы, вроде как, спешим.

Вообще, Петровичем он меня называл с детства. Отчество я своё не любил и в этой, и в прошлой жизни, и очень захотелось, чтобы он перестал теперь так делать. Но решил разобраться с этим позже.

— Значит, будем спешить втроём. Так эффективнее. В полтора раза быстрее спешить.

— А ещё там под сиденьем… — напомнил Рустем вполголоса. — Сами сказали.

— А вот за это — спасибо, что напомнил.

Я кивнул и вышел, чтобы пересесть. Про чемоданчик, оставленный моим дядей, я уже почти забыл.

Разглядел девушку. Дешёвая помада, черты лица — резковатые, но с нотками аристократизма. Дворянка, что ли?

Если от меня-прошлого остался нюх в части поиска правильных людей, то от реципиента — нюх на определение правильного сословия.

— Тут дверь заблокирована! — сообщила девушка, нервно дёргая за ручку.

— Вместе поедем, — сообщил я. — Проходи в салон.

Она отступила назад, кивнула, сунула руку за пазуху и тут же наставила на моё лицо дуло небольшого, даже элегантного пистолета.

Глава 4. Мещанка первой категории

Наша новая спутница медленно пятилась в кусты. И мне почему-то в тот момент показалось куда страшнее потерять её из виду, чем-то, что она может в меня пальнуть.

— Стой где стоишь, урод, — процедила она. — Я уже одному тут кишки выпустила, чтобы попасть на этот чёртов рейс, ещё не хватало, чтобы ты…

Главное, не делать резких движений и успокоить. Не спугнуть.

— Тише, тише. Вижу, у тебя ствол — это хорошо, хорошо. Пригодится! Я даже отбирать его не буду. А у меня видишь, нет ничего. И нам надо спешить. Но я всё равно поеду с тобой в одном салоне. Просто потому, что не хочу оставлять тебя наедине со своим имуществом. Смотри, я чист.

Я продемонстрировал пояс и подкладки пиджака. Похлопал себя по брюкам, продемонстрировав, что чист.

Сесть, будучи безоружным, в один салон с незнакомкой, у которой оружие — выглядело полным безумием. Но на это и был расчёт. Девушка подумала с десяток секунд и успокоилась. Кивнула, ствол убрала. Я галантным жестом пригласил в салон. Расспросы начал, когда мы поехали.

— Итак, как зовут? Раз уж нам в одном направлении.

— Ангелина, — буркнула она. — Ангелина… Петрова я. Мещанка первой категории. Неодарённая. С… Ирбита.

Обычно в такой форме не представляются. Прозвучало это как зазубренный текст.

— Не ври, — сказал я, подумав, что вышло слишком резко. — Ты либо дворянка безземельная, как я. Либо эта…

Я хотел сказать «купчиха», но звучало это грубовато. Она снова схватилась за пистолет.

— Я. Мещанка. Первой категории. С Ирбита. Ангелина Петрова. Двадцать девять лет мне, если интересует.

— Да тише ты, тише. Верю. Хорошо зазубрила, вижу. Потом расскажешь свои тайны. Меня зовут Александр.

Протянул руку, она с некоторой опаской, но пожала.

— А фамилия?

Я подумал, стоит ли раскрывать настоящую фамилию, но все ж сказал.

— Дионисов. Александр Петрович.

— Хм… знакомая какая-то.

— Ну, род древний. С причерноморского побережья. А ты куда плывëшь?

— За океан, — коротко ответила она.

— И я тоже за океан. В Югопольск, континент Мю. Он же — Океания.

Ангелина на миг округлила глаза от удивления, а потом снова уткнулась в окно. Потом сказала, поджав губы.

— Тоже в Югопольск.

А интуиция меня не подводит, снова понял я. Какая-то уж слишком серьёзная череда совпадений.

Значит, я на верном пути!

— О, подскажи, что там по билетам? На какой пароход?

Ангелина снова округлила глаза. А через миг расхохоталась.

— Так вы… тоже беглецы, ага? Даже билеты не купили! Вы хоть знаете, сколько это стоит сейчас, в день отплытия?

— Не знаю. Много, ага?

— Да вообще! — она сразу оживилась, села в более расслабленную позу и стала выглядеть куда более уверенной. — Чë, от сухого закона бежите? Кто-то преследует, да?

— Ага, — соврал я. — Ну, если очень грубо. Назовём это «отступлением в безопасные регионы». Преследует ли кто — пока сказать не могу.

— Я тоже бегу, — кивнула она. — И чего… денег много прихватили? Там всё недешёвое.

— А мы сейчас проверим.

В любых других условиях это был весьма опрометчивый шаг, но почему-то мне показалось, что это позволит мне закрепить доверие. Я выудил из-под сиденья чемоданчик, разобрался с замками, открыл крышку, и…

Помнится, в каком-то фильме из прошлой жизни был эпизод, когда главные герои открывают крышку чемодана, а оттуда идёт яркий свет. Вот примерно такое же случилось и сейчас.

Размером чемоданчик был небольшой, с три моих ладони по длине. Но набит оказался плотно, и весил прилично. Три четверти чемоданчика занимала наличность. В основном — имперки, немного китайской, арабской и мексиканской. Нулей на последних, кстати, было сильно больше, чем на имперках. Ещё в углу лежал свеженький паспорт. Его я отложил на потом, сначала заглянул на то, что он скрывал под собой.

А под ним обнаружилось восемь золотых слитков по фунту или по полкилограмму штука. Две маленьких, по сотне миллилитров бутылки с алкоголем. В одной плескалось игристое, в другой — какой-то крепкий полупрозрачный напиток, то ли коньяк, то ли бренди.

Мне на миг показалось это странным — класть такую мелочь в чемодан, набитый золотом и наличностью. Но потом я прикинул стоимость бутылки вина и понял, что она в этом мире может быть сопоставима с пачкой купюр, лежащих рядом.

Затем открыл паспорт и обнаружил, что фамилия и отчество у меня поменялись, да и повзрослел я на год.

«Александр Платонович де Онисов.

Род. 13.12.1976, место рождения — город Новый Дербент, Колониальное княжество Лимпопо.»

И стоял герб со слоном. С трудом не рассмеялся от дядиной фантазии. И фамилию не забыл, и концы не найти. Пролистал дальше. Страниц было много.

«Место жительства — Столичное княжество, Тверской дистрикт, Покровский микрорайон, ул. Грузинская, д. 27, кв. 6.

Дворянин, статус землевладельца: отсутствует.

Допущен к выезду в колонии и зарубеж.»

Дальше следовало пять пустых страниц с заголовком «землевладения». И в конце:

«Записи о браке — отсутствуют.

Записи о детях — отсутствуют.

Сведения об алхимическом уровне:

Одарённый, уровень — абитуриент.

А вот это было грустным. Я же совсем недавно стал по настоящему паспорту «отличником», то есть на две ступени выше. То есть — мне предстоит снова подтверждать ранг. С другой стороны — сейчас с помутнённым рассудком и частично потерянной памятью я не умел практически ничего. Да и меньше подозрения вызовет «абитуриент». Так что всё это, пожалуй, было единственным из минусов, обнаруженных в чемоданчике.

— В общем, на билеты и на пару недель тут хватит, — резюмировал я и добавил. — Это просто… подарок. От друга.

— Так, а документы? — осведомилась Ангелина. — Только не говори, что под реальными поедешь.

— С документами всë… в ажуре. А чего, прям нельзя под реальными?

— Почему, можно, — усмехнулась она. — Только на таких пароходах едет обычно всякая шваль и искатели приключений, вот так вот.

— Вроде нас с тобой, ага?

— Ты кого швалью обозвал, ты! — ощерилась Ангелина, но тут же успокоилась. — А. Ты про искателей приключений. Да. Вроде нас.

Точно дворянка, понял я. Со скелетами в шкафу и достаточно боевая — то, что мне надо. Конечно, не преминул я и оценить прелести фигуры. Спортивная, даже крепкая, с красивой грудью, не выглядящая потасканной, но наверняка повидавшая в жизни некоторое… Но она даже в таких условиях точно не вела себя как «девушка в беде», понял я, а меня, в основном, цеплял именно такой типаж.

Тем лучше для неё и для меня. Я сохраню трезвость рассудка. Поговорю-ка я лучше про бизнес.

— Ты кто по специализации? У тебя есть какой-то внятный бизнес-план, или просто план, чтобы было чем там заняться?

— Есть, — кивнула она. — План называется — «не сдохнуть». А мужик твой — он чего?

— В каком смысле «мой мужик»? А-а, ты про это. Не, он не крепостной. В нашем княжестве крепов нет. Он мещанин, насколько понимаю.

Судя по всему, так она деликатно проверила, не из княжества ли я Болотниковых.

— Третьей категории?

— Похоже на то. Документов поддельных на него нет.

Ангелина вздернула бровь.

— Я правильно понимаю — ты удираешь от кого-то, выкрал мещанина третьей категории, скорее всего, на чужой тачке, принудил его довезти до порта…

— Не. Всë не так. Не удираю. Хотя тачка — чужая. Он поедет с нами. У него задание меня сопроводить.

— К кто задание дал?

— Уже не важно, — отмахнулся я. — Не волнуйся, ему стёрли память.

— То есть. Выкрал человека с материка… Не озаботился ничем… Стёр кому-то память, это, как я понимаю, применение эликсиров высшей категории вне присутствия органов правопорядка… Преследуют, надо полагать, государственные органы. Чемодан, наверное, тоже у кого-то украл. Хм… ты либо гениальный махинатор, либо идиот, либо очень наглый идиот. Ты алхимик?

— Возможно, — кивнул я, решив не уточнять, какой именно вариант я имею в виду. — Расскажи лучше подробнее про корабль и Югопольск.

Она сначала коротко и хрипловато рассмеялась. Видимо, потому что будь я гениальным махинатором — вопросы бы такие не задавал. А значит… Затем откинулась на сиденье, наконец-то расслабившись.

— Югопольск… Прекрасный город. Старый, с девятнадцатого века. То ли шотландцы основали, то ли сицилийцы, ещë до империи. Людей немного, полмиллиона во всей колонии. А до ближайших — полсотни вёрст. И дорога только строится. Средиземноморский климат… Персики, оливковые плантации. Рапс, конечно.

— Виноград? — предположил я.

Она сначала почему-то напряглась, а потом отшутилась, сказала театральным шёпотом.

— Тише! У нас же скоро будет сухой закон!

— Окей, — кивнул я. — А какие минусы?

— Ну… дикие нравы. Постоянные разборки молодежных банд. Местные задравшиеся князьки. Часто вторжения диких элементалей, аборигены-данайцы где-то в глубине материка. Эти ещë… големы бродячие.

— Бродячие? Как интересно. Они же дорого стоят? Если ловить и продавать?

— Дорого, — кивнула она, и в глазах мелькнул огонёк.

Ага! Вот это, я понимаю, бизнес-план. Ловец бродячих големов!

— Слушай, беглянка, а когда корабль?

Она посмотрела на часы — я заметил, что они в достаточной степени дорогие, чтобы их было прилично носить девице из высших слоев общества. Что ж, ещё одно подтверждение.

— Через пять с половиной часов. Поэтому надо спешить.

— Рустам! — я прокричал через перегородку. — А сколько нам до порта?

— Ещё минут сорок езды!

Я посмотрел в окно — и точно. Непрерывные леса уже начали сменяться аккуратными скандинавскими коттеджными посёлками.

В общем, успеваем. Если бы не одно «но». Следы мы замели не особо тщательно.

— Что-то мне подсказывает, что нам надо прогуляться.

— В каком смысле? — напряглась Ангелина.

— В том, что эта машина, как ты уже могла заметить, не вполне моя. И её могут начать искать. Нам надо её оставить где-нибудь тут. Может, где-нибудь на селе толкнуть?

— На селе? — усмехнулась Ангелина. — Для финского села «Корвет-45» ограниченной серии с гибридным двигателем изрядно жирноват будет. Да и как ты продашь не свою машину? Тут вариант только один.

— Какой?

— Утопить. С концами. Спустить с обрыва!

В общем, мы так и поступили. Из получаса, которые мы потратили на процесс, примерно десять минут заняли обсуждения и попытки убедить Рустама, минут пятнадцать — поиск подходящего полузаброшенного мостика на второстепенной дороге и пять минут — непосредственно утопление.

Глядеть, как прекрасный лимузин пускает пузыри в болотистом затоне местной речушки было весьма болезненно даже мне, далёкому от страсти к дорогим тачкам.

Я, если что, больше по мотоциклам. Из своего рокерского прошлого.

А Рустам не плакал, глядя на это. У него только слегка дрожало веко правого глаза. Железный мужик. Надёжный.

— Покойся с миром, «Корвет-45», — озвучил я. — Надеюсь, твоя жертва будет не напрасной. Рустам, я обещаю, что там, куда мы отправимся, у тебя обязательно будет такая же машина. Или даже лучше.

Ангелина снова расхохоталась.

— Туда не возят новые машины! Вообще. Очень редко, только самую рухлядь с обоих Америк! И машины продаются по ваучерам.

— Александр… Петрович, — начал Рустам, первым подхватив сумки и зашагав в порт.

— Платонович, — поправил его я. — Теперь я Александр Платонович де Онисов, с ударением на последний слог.

— C’est bon (Хорошо), — неожиданно отозвался на французское произношение Рустам. — Раз уж мы всё так решили, разрешите осведомиться, куда мы направляемся?

— Океания. Регион Новая Южная Аттика. Югопольская Колония.

— Ох, — вздохнул Рустам. — Это же… тридцать дней плыть!

Тут то и я остановился. Про это я не подумал. Я, конечно, плавал на круизных лайнерах, но в мире, где есть самолёты — быстро привыкаешь к быстрому передвижению между континентами.

— Если, конечно, успеем на пароход. Когда, кстати, следующий?

— Следующий?! — по тону Ангелины я понял, что спросил какую-то несусветную дичь. — Через четыре месяца следующий! Ну, из Анапы и Владивостока ещё вроде бы что-то плавает в ту сторону, но редко, очень редко. И государственное. Можно, говорят, на перекладных через Атлантиду и Панаму, но тут не подскажу. Ну, или яхту личную фрахтовать за десяток миллионов, у тебя есть с собой?

— А идти нам не меньше часа, — заметил Рустам.

— Тогда поспешим. Вот только жрать, в смысле откушать чего, уже невероятно хочется…

Есть хотелось всем, поэтому мы забежали в ближайшую столовую на площади небольшого посёлка-пригорода. Чемодан я держал всё время при себе, поэтому заблаговременно выудил и положил в карман пиджака тысячную купюру — быстро отобедали втроём за сотню, наевшись до отвала, а для сдачи нам выгребли всю кассу.

На миг я заметил сверкнувший огонёк в глазах Ангелины — да уж, с моим чемоданчиком следует держать ухо востро. Хотя она успокоилась, а мы в операции с утоплением машины зарекомендовали себя вполне спокойными и адекватными.

А ещё ухо востро следовало держать, потому что меня не покидало чувство, что хвост где-то рядом, и за нами кто-то следит. Нет, не Ангелина, и точно не Рустам. Определённо кто-то следит, и возможно, что тот самый господин в шляпе и пальто. Интуиция меня в таких вопросах не обманывала.

— Предлагаю отсюда же вызвать такси, — решил я, вернувшись обратно на трассу.

— Не опасно, Петро. Платоныч? — спросил Рустам. — Отследят же.

— Попутка.

— Чего?!

— Просто «проголосуем» у дороги.

— Чего-чего сделаем?

Иногда, всё же, разница в диалектах двух миров вылезала наружу. Таких слов, как «попутка» и «проголосовать», мои спутники не знали, пришлось показывать. Жест с большим пальцем вверх их тоже почему-то рассмешил. А ещё, похоже, весь наш диалог повеселил милую девушку в карело-финском платье на велосипеде, проезжавшую рядом по дороге. Поймала мой взгляд и застенчиво так улыбнулась.

Но очень скоро улыбки на всех лицах мгновенно сменились гримасами неподдельной тревоги. Я взглянул наверх, туда, куда указывал мой палец.

И память реципиента объяснила, чего они так напряглись. Надо мной раскрывался цветок подпространственного прорыва, из которого лезла стая весьма хищных тварей.

Элементали — около десяти сущностей.

Выглядели они по-разному: два крупных напоминали коричневых горгулий и принялись кружить вокруг воронки, полдюжины мелких, красных, сиганули в кроны деревьев, а ещë три плюхнулись возле дороги в форме огромных полупрозрачных змей.

Девушка на велосипеде неудачно соскочила с него, ударившись ногой, спрыгнула, вскрикнула, прижалась к земле. А твари кружили прямо над ней.

— Слева, спрячься! — крикнул я девушке. Но она меня не услышала.

Вот же, зараза, подумалось мне, и опять всё решать самому. Но пройти я не могу. Это же типичная девушка в беде!

Что ж, придётся принять бой.

Глава 5. Первый враг

Девушка не спряталась. Похоже, её охватило то оцепенение, что бывает у мышей, внезапно повстречавшихся с котом.

— Эй! Поднимайся, они уже нас заметили! — я снова попытался её разбудить, но тщетно.

И ведь главное, чёрт его знает, чего они вылезли именно там. Такие случаи в обжитой местности — большая редкость.

Обычно — непроходимые леса, горы, моря… Твари четырех стихий — огня, воды, земли и воздуха — и кучи разновидностей живут в некоем «подпространстве», параллельном измерении. И подпространство это ими битком набито.

Возможно, они часто в этом месте вылезают, возможно — это всё не выветрившиеся эманации предыдущего эликсира в совокупности со странным жестом.

Алкогольные эликсиры делают прокол, который вытаскивает и кратковременно подчиняет элементаля нужной разновидности. Насколько крупного, какой именно, и насколько долго подчиняет — зависит от уровня создателя эликсира и от мастерства практика.

При этом иногда прорывы случаются сами собой. И лезет оттуда всё подряд. Кто-то — как рыбы, выброшенные на сушу, кто-то — вполне живучий и даже агрессивный. Одна из священных обязанностей дворянства — избавлять этот мир от диких элементалей, для этого нас учат стрелять с раннего школьного возраста и штампуют партии патронов с серебряной пылью.

И именно поэтому мы не платим налоги — потому что всегда готовы встать на стороне Империи и человечества — что в борьбе с «внутренним и внешним супостатом», что в борьбе с дикими элементалями и разными чудовищами.

Я вспомнил, что дробовик обязательно должен был где-то быть — и точно, он обнаружился в одной из сумок, которые мы вытащили из багажника перед тем, как затопить нашу машину. Рустам вытащил и кинул его мне вместе с коробкой патронов отработанным жестом опытного оруженосца.

Успел разглядеть гербовую печать на рукояти и дуле.

А это — «палево». Надо будет сточить или обрезать. Сам же Рустам тоже достал пистолет-пулемёт, оставшийся от дяди и приготовился помогать.

— Нет! — коротко приказал я. — Этих не возьмут! Береги патроны!

Он мигом понял. Кивнул и принялся выламывать острогу из молодой поросли на опушке. С острогой на элементаля? Да уж. Но, на самом деле, иногда могло помочь.

Одна из летающих тварей в это время прыгнула на меня, я пригнулся к земле, почти инстинктивно заслонил оцепеневшую девушку, затем схватил её за талию и буквально поволок к кустарникам — какое-никакое укрытие. Воздушные обычно стараются держаться подальше от колючей растительности.

Ангелина тем временем опустошила барабан своего револьвера и ловким движением заправила туда другие патроны — видимо, тоже серебряные. Отступила к деревьям, и стрелять начала раньше меня.

— Целься в крупных! — быстро сообразил я, а сам сделал первый выстрел.

— Не учи учëную! — фыркнула Ангелина.

Стрелял я, как выяснилось, не особо хорошо. В прошлой жизни случалось всякое, я застал и девяностые, и не самые спокойные нулевые, в которых начинал бизнес. Но в последние годы, когда начались проблемы с пиратами и новый передел Африки, все боевые дела отдал ЧВК-шникам на аутсорс. Правда, несколько раз выбирался с ними на вылазки и с автоматом бегал, но больше как штабной стратег.

Мой реципиент же имел за стрельбу оценку «хорошо с минусом», предпочитая рукопашку и мечи.

В любом случае — стрелял не очень, тем более, из таких стволов.

Первыми выстрелами дробью я задел только пару мелких, похожих на безобразных кровавых человечков. Я перезарядил, выждал, рванул обратно к кустарникам, путая их между стволами деревьев и едва не порвав единственную рубашку. И выстрелил ещё раз. К тому времени один испарился, второй брызнул осколками, уменьшился в размерах, но удержался в воздухе, принялся кружить над нами.

Мне показалось, что бой уже почти закончен, как вдруг услышал визг.

— Сзади! — синхронно крикнула Ангелина.

Я уже достаточно отдалился, погнавшись за последними недобитками. А в это время на девушку в кустарниках уже летела со всего размаха ещё одна сущность — пылающая, мелкая, почти как тот «огненный петух», которого отправил мой дядя. Пропустили его, не заметили. Он запросто мог обезобразить прекрасное личико карело-финской девицы ужасными ожогами, ослепить, а может и убить ее…

Но я попал прямо в него с десяти метров, саданув из двух столов поверх головы девушки. Элементаль схлопнулся, рассыпавшись горстью угасающих искр.

И на этом, похоже, всё было кончено.

— Я попал?! — бросился я к девушке. — Вы ранены?

— Н-нет… да, попали. В него, не в меня, — сказала она с сильным акцентом, всё ещё боязливо вставая из-за кустов. — Вы мен-ня спасли, господин…

Она упала мне на грудь и разразилась рыданиями. Я погладил по спине, успокоить попытался.

— Ну-ну, — сказал я. — Езди осторожно по лесу, смотри вверх.

Ничего не могу поделать — всегда нравился типаж «девушка в беде». Прямо тащусь от него — такая вот у меня слабость.

Была и, надеюсь, останется.

И у моего реципиента, надеюсь, тоже.

Ангелина тем временем прибиралась на месте нашего боя и поглядывала на наши внезапные объятия с незнакомкой со смесью иронии и интереса.

А девица вдруг отпрянула, посмотрела на меня серьёзно и снова испуганно.

— Я же… должна отплатить… отблагодарить… Но мне нечего дать господину!

Судя по её смущённому взгляду, и прядке волос, наматываемой на палец — где-то тут в диалоге вполне могло прозвучать и «кроме своей невинности». Но такой способ расплаты за услуги меня сейчас мало интересовал, я действовал бескорыстно, а амурные дела были вопросом отдельным.

Да и в любом случае — не до этого всего.

— Ещё же кто-то стрелял, — прервал идиллическую сцену Рустам. — Вон оттуда. Уж не по нам ли?

И в этот самый момент из здания рядом со столовой вышел господин с похожей национальной одежде. Увидев его, девушка тут же выпорхнула из моих объятий, схватила велосипед и помчала к зданию. Они перекинулись парой фраз на незнакомом языке, мужчина говорил строго, из чего я понял, что он её отец.

— Пекка Тосконен! — наконец, представился он нам, приподняв шляпу, а затем на ломанном русском спросил: — Элементали? Там?

— Ага, — кивнула Ангелина. — Вроде бы как деньги за них полагаются, ага?

— О! О! — трактирщик закивал. — Я видеть десять штук. И двоих опасных! За убийство вам полагается сто рублей!

Я даже забыл, что кое-где до сих пор есть традиция скидываться за убийство элементалей. Но мне сейчас было куда важнее другое.

— Господин Тосконен, у нас возникла идея с транспортом, и будем благодарны, если в качестве награды обеспечите нас транспортом до порта.

Рустам и Ангелина закивали, поддерживая идею — понимают, что так сможем запутать след. Господин Тосконен успешно подвёз нас до порта, попутно заваливая вопросами — откуда, куда едем, зачем.

Но чувство, что за нами идёт слежка — у меня не прекращалось. Запросто этот парень мог оказаться шпионом, подосланным следить за мной. Поэтому я решил отмалчиваться, и надо отдать должное, что Ангелина себя в диалоге проявила, успешно пустив пыль в глаза.

С её слов мы были женихом и невестой из Костромы, отправляющимися на романтическую поездку в пустыню Намиб, в сафари-парк, далее последовал долгий разговор про африканскую фауну. В разговоре в целях конспирации она грубовато обняла меня за шею на заднем сидении, отчего, конечно, я слегка среагировал, но усугублять и переигрывать не стал.

А когда нас высадили на площади — Ангелина тут же с показной любезностью попрощалась, повисела у меня на шее для наглядности, но как только машина скрылась, быстро отлипла, приняла серьёзный вид и спросила:

— Ну что, всего хорошего? Дальше отдельно?

Видно было, что расставаться ей совсем не хотелось. Мы уже зарекомендовали себя как вполне надёжные и деликатные товарищи: в лесу не бросили, вместе по элементалям постреляли, ничего криминального не делали, с допросами не приставали.

И вообще не приставали.

— Мы ж всё равно одним рейсом поплывём, — пожал я плечами. — Не вижу смысла разделяться.

Она задумалась, потом кивнула.

— В общем, договоримся на берегу. Ты меня больше не лапай, я, между прочим, девственница, и в ближайшее десятилетие замуж не собираюсь! Это всё было исключительно для конспирации. И твой мужик пусть на меня не зариться!

— Ха, больно надо, — поморщился Рустам.

А сам слегка покраснел.

Вот как! Паззл мгновенно развалился. Уж совершенно этот факт не вязался с образом крепкой боевой девицы. Информация про невинность одновременно и несколько заинтриговала, и напрягла — может, она больная какая-нибудь? Какой-нибудь неизлечимой местной болезнью? Или что?

Но я пока был больше настроен на деловые отношения, чем на что-то романтическое. Нет, я бываю и бабником — но тут предпочту стиль прагматика. Было в ней что-то такое притягательное на уровне феромонов, но на сознательном уровне она мне по-прежнему не нравилась. Резковатая, типичная «пацанка». В общем, не «девушка в беде».

Мне сейчас куда важнее надёжный компаньон, чем партнёрша в постели. А девушки у меня ещё точно будут, подумалось мне…

Мы зашагали через огромную площадь-парковку к проходной морского вокзала, я продолжил диалог.

— Ну, дорогая моя, если бы я хотел тебя облапать — то сделал бы это сразу же. Ты совершенно не в моём вкусе, можешь быть спокойна. Хотя — понравилась как человек. И диалог меня впечатлил, хоть ты и переигрывала. И стреляешь отлично. Для мещанки первой категории. Я бы с тобой ещё поработал.

— Поработал? — вскинула бровь Ангелина.

— Речь про мою личную команду и мой будущий бизнес, разумеется. А ты чего подумала? Есть в тебе деловая жилка и решительность. А у меня есть планы. Ты кто по специальности? Наверняка же что-то заканчивала?

— Эм… пусть будет специалист по микроэлектронике. Хотя много чего.

— Неплохо, неплохо. Технарь, значит? У меня — экономика алхимических процессов.

— Хм. Отличник?

— Абитуриент, — я догадался, что речь про алхимический ранг. — Теперь «абитуриент».

Одарённый новичок — абитурьент — ученик — отличник — бакалавр — магистр — кандидат — мастер — гроссмастер. Такой порядок. И я по документам опустился с четвёртого на второй уровень.

Что ж, будем восстанавливать.

Когда мы заходили, я заметил, как с трассы на площадь вырулила длинная серая машина. Уж больно она мне напомнила ту, которую я видел на въезде в княжество.

Да и силуэт водителя в шляпе показался знакомым. Неприятно знакомым. Значит, хвост. Значит, мой первый враг в этом мире меня всё-таки преследует. Не говоря ни слова спутникам, я ускорил шаг.

На входе досмотр был минимальным, и вообще, морской вокзал больше напоминал средневековый портовый квартал, спрятанный под крытой галереей, нежели чем что-то современное. Ещё бы, ведь и порт, и суда были полностью частными.

Тут же подскочила толпа разного рода зазывал.

— Ночлег! Десять за час!

— Билеты в Британию не желаете? В Португалию? Сменить подданство? Всё сделаем!

— Печати, штампы, что-то нужно?

— Обмен драгметаллов, предметов роскоши, легальный и нелегальный, пожалуйста, господа.

— Нанимаю разнорабочих, поваров, грузчиков, вольных стрелков в плаванье! До пяти тысяч в неделю!

— Лучшие девочки на всём Балтийском море… Не пожалеешь, красавчик!

— Телефонные карты, копии, нужно?

— Чеканка тиражей фальшивых монет.

— Пс, скупка краденного, идём, парень, пойдём…

— Предметы роскоши, экзотические животные…

В прошлой жизни бы я постарался поскорее убраться из этого «чёрного города», как говорил один мой приятель, но ситуация была такой, что кое-что из этого нам реально можно было пригодиться.

— Нам туда, — подсказала Ангелина и посмотрела на часы. — Посадка через полчаса. Причём сначала пускают дворян, то есть — тебя. А отправление через два с половиной. В общем, у тебя чуть больше часа, чтобы разобраться с документами твоего мужика. И билеты купить.

— Понял, — кивнул я. — А мужика зовут Рустам, попрошу с уважением.

На самом деле, конечно, нихрена я не понял. Память реципиента ещё не пришла в порядокю. И знаний о мире и о том, как всё устроено, у меня в голове оказалось несколько меньше, чем требовалось сейчас для быстрых и отточенных шагов. Да и вообще, плохо я в этой жизни разбирался в юриспруденции с одной стороны и с разными чёрными рынками — с другой.

Поэтому я оценил обстановку и принял единственно-верное решение.

Делегирование.

Основа основ управления человеческими ресурсами. Как много раз в жизни оно меня спасало!

Отозвал на пару минут Рустама в сторону, ловко выудил из чемодана один из восьми золотых слитков и вручил.

— Значит, смотри. Это твоё жалование на ближайшие пару месяцев, а также деньги на билет, документы на другое имя, вещи и всё необходимое. Разберись.

Рустам вытаращил глаза.

— Петрович… Вы в своём уме? Это ж… полкилограмма золота! Вы хоть понимаете? Я в жизни таких денег не видел!

— Челюсть подбери. На сдачу купи мне шмоток и всякого мыльно-рыльного. И патронов! Холодняка можно ещё какого-нибудь. Всё, что увезёшь, в общем.

— Хм. Хорошо, — кивнул Рустам и тут же с деловым видом зашагал к шайке зазывал.

Я же вернулся к Ангелине.

— Ну, что ж, мещанка первой категории. Пошли, покажешь мне, где тут продаются билеты для дворян.

У VIP-кассы было совсем пусто. Юная девушка, уткнувшись в планшет с каким-то фильмом, кажется, даже вздрогнула, когда я подошёл, вскочила и принялась крутится.

— Ох… да, господин, вы желаете приобрести билет? В кассе?! Простите… просто… я тут второй день… вы третий покупатель… сейчас-сейчас… всё организуем. Пока что опишите ваше имущество вот в этом бранке.

— Со мной только мой чемоданчик с вещами, рюкзак с планшетом и дробовик.

— И… всё? — девушка удивилась, но затем изменилась в лице. — А, понятно, мне… говорили про такое. Вы с супругой?

— Да! — Ангелина снова повисла у меня на плече.

— Не совсем, — покачал я головой. — Мы молодожены, только познакомились. Знаете, так бывает, встретились, проскочила искра… Где там твой мультипаспорт, дорогая?

Ангелина меня выручила и затараторила:

— Ой, вы знаете, там так вышло, наши дорожки сперва разошлись, я купила билет ещё месяц назад и решила уехать, а он погнался за мной, погнался, он всё понял и осознал, он порвал мой паспорт в сердцах, и теперь вот мы решили, что поедем в этот новый край вместе, начнём там с чистого листа, я мещанка, а он дворянин, и вроде как здесь это не положено, но там, говорят…

— Ваши документы? — уже жёстче потребовала кассир.

— Ангелина Петрова. Паспорт.

С этими словами Ангелина положила на стол билет на эконом-класс и показала документ — потёртую, пожухлую бумажку «Об утрате паспорта». Заполненную от руки, с какими-то кривыми, плохо различимыми печатями.

Я бы, признаться, документом в таком состоянии лучше бы подтёрся, а не задумал предъявить в ключевой момент жизни.

Кассирша нахмурилась, покачала головой:

— С таким документом — я не могу вас зарегистрировать. Только… третий класс… И с разрешения службы регистрации капитана судна…

— Чёрт, — поджал я губы, роясь в карманах. — Уверен, Дмитрий Дмитриевич сделает вас несколько сговорчивее.

С этими словами я хлопнул пятисотку с ликом действующего императора на столик. Не любил я давать на лапу и никому не рекомендую, но место требовало быстрых решений. И, судя по всему, подобное предстояло сделать ещё не раз.

А девушке, похоже, никогда не давали взятки, она суетливо скомкала бумажку и продолжила вещать, зажав её в кулачке:

— Ну, вообще-то… вас можно зарегистрировать с дворянином, в качестве сопровождающего персонала… Вас как записать, как гувернантку, экономку, сенную, телохранительницу, иную сопровождающую?

— «Иную сопровождающую», — кивнул я и после едва не получил укус в ухо от Ангелины.

— Ты чего это удумал? — тихо, но злобно зашипела она прильнув ко мне. — Какая я тебе иная сопровождающая?! Так наложниц записывают! Из низших сословий! Я что, теперь для всех официальная любовница-профурсетка?

— Ух ты. Понятия не имел. Ну, перебирать-то уже поздно.

Ангелина смерила меня ледяным взглядом, пробормотала:

— Ладно. Зато смогу с тобой ходить вместе в рестораны для дворян.

Я же достал свой поддельный паспорт. На фоне того ужаса, что предъявила Ангелина — мой документ был принят без всяких проблем. А вот из кают в первом классе, к сожалению, оставались свободными только четыре — три эконом-класса и полулюкс.

— Полулюкс до Югопольска стоит двести пятнадцать тысяч, эконом в первом — сорок пять. Остался второй класс за одиннадцать, там четырёхместные каюты-купе… осталось девятнадцать мест, но все — в уже занятых каютах.

— Эконом в первом! — решил я и отслюнявил необходимую сумму.

Наличность в чемоданчике уменьшилась на одну пятую, зато получили печати на билетах. Десять квадратах с личным санузлом — оптимальный вариант, куда лучше, чем четырёхместные каюты. Уже не терпелось посмотреть, как всё это будет выглядеть.

Тем временем исполинский «Океаник-Борей» уже причалил к пирсу, распахнулись ворота, и на борт по трапу для дворян уже начал собираться люди.

Мы стояли в толпе из пары сотен людей, одетых весьма прилично. К нам тут же подскочили коридорные, принялись учтиво таскать поклажу, предложили донести чемодан, но я отказался и направился по открывшемуся трапу самостоятельно, небрежно продемонстрировав билеты. С Ангелиной под ручку.

Когда мы шли по длинному трапу, а я выцеплял взглядом людей из толпы — чувство, что за нами следят, ощущалось наиболее сильно.

И на миг я разглядел тот самый силуэт человека в шляпе. Но лишь на миг — толпа быстро проглотила этот образ.

Значит, следят незаметно. Значит, он уже здесь, и, скорее всего, будет на одном со мной корабле. Что ж, разберёмся.

Я смотрел по сторонам. Корабль использовался и как лайнер, и как контейнеровоз — немыслимое для меня сочетание, и где-то сбоку, за третьим классом здоровенными кранами вовсю переносили контейнеры с разным грузом. Я обратил внимание, что среди прочих грузов на борт грузят открытый, но зарешеченный контейнер-стойло с гнедым, несомненно породистым скакуном.

— О, смотри-смотри, — вдруг раздался совсем рядом хрипловатый голос, и меня бесцеремонно хлопнули по плечу. — Мой! Красавец, ага?

Я обернулся, подавив инстинктивное желание съездить под дых, взглянул на шедшего рядом человека.

Я думал, что это будет тот самый Враг в Шляпе, как я его назвал, но оказалось, что нет.

— Замойский, — представился он и сунул мне руку пожать. — Антон Аркадьевич. Где-то мы уже виделись, ага? Чего так налегке?

Внешне, и по лицу, и по одежде, и с первых секунд общения он выглядел как типичный американский тридцатилетний реднек из моей прошлой жизни, только золотые часы и двое близнецов — мордоворотов, да ещё и пара слуг с коробками — слабо вязались с образом просточка-деревенщины. А ещё камердинер. Мрачный, неприятный такой, в старинном фраке.

В общем, передо мной был зажиточный фермер с привкусом «нового русского» из девяностых годов.

Но нет, он тоже был дворянином. Провинциальным — но дворянином. И, судя по свежепробретенному жеребцу — не бедным. Уж не он ли за мной следил? Или кто-нибудь из сопровождающих, дворецкий, может быть?

— Меня зовут де Онисов, Александр, я к вашим услугам.

— Француз, стало быть? И чего к нам намылился?

Да уж, стиль общения и нравы в колонии будут что надо. Что ж, тоже перейдём на «ты».

— К вам? Ты из тех краёв, что ли?

— Югопольск. Слышал хоть про такой?

— Слышал, конечно. Туда и собираемся, — кивнул я.

Тут мой собеседник заметно изменился в лице.

— Чего так? И накой тебе это? Чего не севернее? У нас, знаешь ли, и зимы случаются, и ураганы. И големы бродячие. Бежишь, что ли? От сухого закона, э? Или уголовка?

Слишком много он хочет знать, пришлось его осечь.

— Я бы попросил. Не бегу, Антон. Я ищу возможности. Те, кто бегут — уходят к британцам или ещё кому подальше от Империи. А не в полноценное колониальное княжество.

— Возможности! — фыркнул Замойский. — Возможность сдохнуть — вот что у нас всегда есть, с этим у нас все надежно устроено, хе-хе. Ну, бывай пока, до встречи в кают-компании.

И вот, вроде бы, дружелюбно пообщались, но я же сказал, что у меня нюх? Я разбираюсь в людях и понимаю, могут ли они быть полезными, или нет. Так вот сейчас у меня не возникло ни малейшего сомнения, что такой человек мне абсолютно не будет полезен в команде. Даже будет вреден. Даже просто в рейсе будет вреден. Типичный «опасный идиот» с ресурсами и властью. Говоря проще, я понял, что встретил первого потенциального врага на новом континенте.

А раз появился новый враг — надо уже сейчас раздумывать о том, как его победить или хотя бы обезвредить на время.

Но сперва следовало разобраться с Врагом в Шляпе — если, конечно, он не является моей личной галлюцинацией.

Глава 6. Омелия фон Огюст

Замойский свернул налево, нас же коридорные повели направо.

— Тебе же он тоже не понравился? — спросил я Ангелину.

— Почему это? — прищурилась она. — Сильный, крепкий мужчина. Наверняка весьма неплох в постели.

Прозвучало очень, очень неубедительно.

— Постой, так ты же девственница, Ангелина Владимировна? Значит, это ты меня так задеть пыталась? — усмехнулся я. — Ну, это, дорогая моя, не выйдет. И больше так не делай.

— Ладно, — с кислым видом призналась она. — Да, я заметила, что нарцисс он ещё тот. Неприятный типок.

Мы обогнали процессию из восьми совсем молоденьких девиц, миловидных, скромно одетых, слегка испуганных и с одинаковыми оранжевыми саквояжиками. Я пересчитал — пять, шесть, семь, восемь. А возглавляла их…

Так, вот тут я на миг остановился, чтобы получше разглядеть. Это была рыженькая девушка чуть постарше меня, в очках, небольшого роста, фигуристая, с пышной грудью, скрытой под весьма целомудренной блузочкой.

А какой у неё был запах! Даже не столько духи, а просто запах молодого, одинокого, и, главное, женского тела…

Эх, бабник ты, Саша, подумалось мне. И в этой жизни — тоже.

Когда поравнялись, зыркнула на меня строго так, ни дать — ни взять учительница по правописанию, нарвавшаяся в темном коридоре, практически на интимном расстоянии на главного в школе хулигана. Ну, так почти и есть. На этом кораблике я точно самый знатный хулиган.

— Добрый вечер, — я кивнул и улыбнулся. — Кажется, мы с вами соседи?

— Добрый день, — кивнула она и повернулась к своим девицам: — Девочки, не растягиваемся! Скоро наши каюты!

Наши каюты с Ангелиной оказались рядом, по-диагонали, Ангелина быстро скрылась за дверью. А каюты девиц, похоже, окружали нас, и в коридоре образовалась давка.

— Так, Алла младшенькая, сюда. Ты будешь с Александрой средней. Анька! А ты чего стоишь!.. Вот же ключ, ну вот же, ты чего!

Рыженькая же вполне успешно дирижировала оркестром юных девиц, подавая чемоданы и распределяя каюты. Интересно, это она на меня старается произвести впечатление, или всегда такая организованная? Я немного понаблюдал, разбираясь с дверным замком, и не преминул отпустить комплимент:

— Вы так отлично с ними всеми управляетесь! Мое имя Александр де Онисов, разрешите поинтересоваться вашим? Мы с вами всё равно ещё не раз встретимся в этих коридорах.

Она на миг как-то напряглась, почти испугалась, но потом протянула руку, не то для рукопожатия, не то для поцелуя. Я, конечно, выбрал второй вариант, но она тут же отдёрнула руку.

— Надя. Надежда Константиновна Крестовоздвиженская, ой. Не надо целовать, у меня перчатки грязные. Инфекцию ещё занесёте и всем передадите тут!

— О! А какой путь передачи инфекций вы предпочитаете? — улыбнулся я, но дальше решил шутку не обострять, хватит пока. — Вам помочь занести этот чемодан?

Снова испуг. Похоже я очень страшный. А это уже весело.

— Не надо, лучше своей спутнице помогите.

— Обязательно, — кивнул я. — Только она мой… телохранитель.

— До свидания, — она снова смерила меня строгим взглядом, ну а я удалился в каюту, бросив напоследок через плечо:

— До ужина, моя дорогая.

Итак, я оказался в своей тесной каюте. Проверил — вроде бы всё было чисто и прилично. Переодеваться было особо не во что — скинул пиджак, оставшись в рубахе, изучил содержимое рюкзака. Конспекты, зарядник от планшета… А вот и сам планшет. С треснувшим экраном, но не фатально, должен и работать и отзываться на прикосновения.

Подумалось, что дядя не доглядел — любые гаджеты стоило уничтожить. Хотя память подсказала, что к мобильной сети он не цепляется, связь только по шнурку.

— Итак, посмотрим, — пробормотал я.

Я включил планшет, полу-интуитивно разобрался с интерфейсом. Внутри были книги, конспекты, совсем немного фотографий.

Студенческие фотографии, в основном, старые. Убиенный Семецкий, отец в кафтане, старшая сестра. Мда, косая и весьма странненькая она, всё ж. В моей прошлой жизни у меня не было сестры — либо была, но отец о её существовании не сообщал.

Вообще, мне пока не вполне ясно было, в чём схожесть и различие наших двух миров. И как так вышло, что я есть и там, и тут.

Ну, потом было фото дяди с Рустамом, совместное фото втроём со мной — заседали в кофейной. Даже смутно припомнилось что-то из памяти реципиента.

Долистал до конца альбома и, скрепя сердце — удалил все фотографии. Только книги, конспекты, учебники и разные обезличенные документы оставил. Память на лица у меня и так неплоха, поэтому решил, что будет безопаснее без таких улик.

Ещё на планшете обнаружилась система для математических и химических расчётов и простенькая программка с атласом и энциклопедией мира — вот это всё было очень кстати.

Планшет отправился в сейф, стоявший в углу номера. А из сейфа я достал чемоданчик, чтобы наконец тщательно инвентаризировать весь алкоголь, который там был.

Открутил пробку у крепака. Заправским движением алхимика прогнал воздух от горлышка к ноздрям. Да, руки-то помнят. Навык не пропьешь, хотя здесь, пожалуй, такой поговорки нет.

Запах алкоголя ударил в ноздри, и сразу стало сильно не по себе. Чёрт, если даже от такого маленького объёма так сильно пробирает — что будет, если мне придётся это пить?!

Но навык надо бы освежить. Хотя бы попробовать собрать эликсир «Огонь-1». Оставлю-ка я это до вечера, а пока что нужно приготовить ингредиенты — хотя бы тару.

В этот момент кто-то дёрнул ручку двери. Я спрятал чемодан, шагнул в коридор — пусто. Никого не было, лишь тень мелькнула за поворотом коридора. Догонять я не стал. Между тем, раз уж вышел, я бесцеремонно постучал в номер Ангелины. Дверь приоткрылась на пару сантиметров, в проёме двери показался глаз. Раздетая, что ли, по номеру ходит? Так, отставить разные мысли — алхимическому процессу такое мешает…

— Чего?

— У тебя есть пустой флакон то ли из-под духов, то ли из-под крема?

— Эй, мы первый день знакомы, а такие вопросы! Тебе зачем?

— Есть или нет?

— Ну, давай посмотрю…

Флакон в итоге нашёлся — просунула, всё так же держа дверь приоткрытой на маленькую щёлку. Я его тщательно вымыл и поставил сушиться.

Время до ужина прошло быстро — за прогулками по палубе и чтением газет. Я пытался выискать того, кто следит за мной — но пока что безуспешно. На ужин Ангелина нарядилась в более повседневную тунику, накрасилась и причесалась, стала выглядеть сильно опрятнее. Хотя до красотки всё равно не дотягивала.

— Ну как там твои шашни с той рыжухой? — весело поинтересовалась она. — Успешно? Ты там чего, приворотное зелье делал? Знойная барышня, одобряю.

— Знойная, — согласился я. — И, мне кажется, я справился бы без приворотного. Но не до этого.

— Ага… И чего, где там твой оруженосец? — она зевнула и потянулась. — Или за бортом остался?

— Рустам. Приучайся звать его по имени. Крепостное право, насколько я знаю, в основной части империи отменили. И он не мой оруженосец. Скорее дядька-сержант. Пошли смотреть, скоро мещан запустят на борт уже.

Забывать Рустама на берегу я не собирался. Он мне и самому нужен. Потому мы поднялись на палубу и принялись наблюдать.

Людей на борт «Океаник-Борея» грузилось не меньше пяти тысяч — это помимо полтысячи членов экипажа и грузов. Толпы работяг пачками грузились где-то со стороны кормы, в третий класс. Но даже во второй класс в основном шел народ с виду не сильно богаче. Некоторые — даже в каких-то странных национальных костюмах, не то прибалтийских, не то карельских. Были и представители других рас, и даже парочка тех самых низкорослых альбиносов с Океании.

Мы же на палубе столкнулись совсем с другими индивидами.

Во-первых, откуда-то из середины толпы вынырнула худая, как вобла, девушка в экстравагантном ярком наряде, которая несла здоровенную закрытую клетку. Сопровождал её высоченный, под два метра африканец, который был нагружен по самое немогу — и рюкзаки, и сумки, и прочее.

И, конечно, она, засмотревшись по сторонам, влетела прямиком в плечо такой же зазевавшейся Ангелины.

— Куда прёшь, дура! — тут же отозвалась она.

— Да как вы смеете! — тут же взъелась девица в экстравагантном наряде. — Плебейка!

— Шалава цветастая!

— Ах ты! Ta mere la pute! Prostituée Portuaire!

Дамочка уже готова была полезть к моей спутнице с кулаками или врезать клеткой, а я уже был готов их разнимать, но негр-носильщик пробасил:

— Госпожа Омелия… идёмте…

И она послушалась — тут же поправила одежду, вздёрнула нос и пошла дальше через толпу, попутно устроив ещё пару скандалов.

— Понаберут по объявлениям, — проворчала Ангелина отряхивая помятое плечо. — Где лысый-то наш пропадает?

— Не лысый, а Рустам, — уже привычно поправил её я.

Но, уже лучше, чем «мужик» или «крепостной». Горизонтальные связи в коллективе определенно налаживаются.

А еще, я наметанным взглядом выделил их толпы двух молодых людей — парень моих лет был одет в ядовито-синий сюртук, а девушка, очень похожая на него — в совершенно-непристойную, на вид жутко холодную лёгкую майку. Вместо приличных саквояжей и чемоданов у него был невзрачный пакет, а рукав был порван. Он крепко держал её за руку, а народ шарахался от них, видимо, из-за отсутствующего наряда девушки. Они настойчиво и молча пробирались поглубже в толпу, поднимающуюся по трапу, а затем проскользнули мимо нас. Я проводил их взглядом. Интересно-интересно! А это что за история?

Но, конечно, всё это время я не переставал помнить и размышлять о том, кто же это за мной следит. И искать шляпы. Эти проклятые шляпы-котелки. Парочка одетых в них в толпе имелась — но точно не то, что я видел до этого. А может — это у меня никакая не интуиция, а начинающаяся паранойа? Чувство тревожности? А в номер ко мне просто хостес ломились?

Рустама мы поджидали еще долго. Минут тридцать. Успели обсудить курсы валют, цену на золото и погоду.

Хе-хе! Да хрен там Саша. Это хвост. Чувство мне совершенно определенно знакомое. И я совершенно точно знаю, что нужно сделать, чтобы этот хвост с себя сбросить. Сохранять спокойствие и концентрацию.

Тут Ангелина тыкнула пальцем в толпу.

— Смотри-ка! А вон он — Рустам!

Наконец-то она его по имени назвала! Я посмотрел куда она указывала.

А Рустам-то, похоже, затарился по полной, красавчик. Свежее пальтишко, четыре сумки, сопровождали его три грузчика, которые везли тележки с контейнерами. Увидел меня и коротко кивнул, мол, всë в порядке. Грузились они по боковому трапу, для корабельного персонала.

Ну, в общем, теперь я был спокоен. Задание с делегирование успешно исполнено. Правда, поиски Рустама во время ужина в зале для дворянского сословия не увенчались успехом, ну, да найдется, главное он на корабле.

Всего дворян и их сопровождающих на весь первый класс набралось не более двух сотен. Мы сели достаточно далеко от сцены, а парень с девушкой, те самые, что в рваной одежде, разместились прямо за нами, в самом углу. Оба были в халатах из номера — выглядело, прямо скажем, странновато. Видать, совсем голыми прибыли.

Мы прослушали приветственное слово капитана, ещё раз рассказавшего о маршруте следования. Нам следовало обогнуть Европу, проплыть мимо континента Атлантида и пройти Великий Американский — он же Панамский канал. Дальше — через Тихий Океан к побережью Океании, а потом на юг.

Итого — тридцать три дня. Да уж, долгое путешествие.

Под конец речи капитан добавил:

— Должен всех предупредить, что на кораблях нашей компании и до наступившей реформы действовал сухой закон. Также у нас строжайше запрещены азартные игры.

— Совсем-совсем? — раздался голос из зала.

— Ну, я не хочу никого пугать домашним арестом, каюты у нас комфортабельные, но заверяю вас, я на это пойду если до этого дойдет. Также настоятельно рекомендую всем тем, кто совершает с нами плавание с целью переезда в города Югопольск и Астрономск — заполнить анкеты. Княжеские администрации данных колоний обещают некоторые преференции новоприбывшим, отправим данные радиограммой. А теперь — наслаждайтесь вечером, дамы и господа!

Взгляд у капитана как-то немного изменился, когда он, озирая зал, остановился взглядом на всей нашей честной компании. Уж не подозревает ли нас в чем-то заранее?

А затем он мне подмигнул. Зачем-то. Так подмигивают давним знакомым, когда собираются затеять какую-то шалость. Или когда о чём-то догадались. Что ж, становится всё интереснее.

После мы откушали от поданных блюд — в столовой они были не особо изысканными, хотя на территории находилась ещё пара ресторанов. Курение, как я заметил, было разрешено — дымили и сигаретами, и сигарами, и даже парочкой кальянов где-то в углу. Не одобряю всё это, но, видимо, в непьющие общества все эти излишества приходят приходят неизбежно.

Я во время обеда все искоса поглядывал на ту странную парочку — поедали они подносимые блюда с такой скоростью, что, казалось, не ели до этого недели.

— Вот это — настоящие беглецы, — негромко произнесла мне Ангелина, тоже их разглядывая. — Опытные, отчаянные. Не то, что мы.

— Да уж, — усмехнулся я. — Я себя беглецом не ощущаю, кстати. Но, думаю, стоит с ними познакомиться. Нам бы пригодился их ценный опыт.

— Интересно, от кого бежали? — прищурилась Ангелина. — Они друг другу родственники, или как?

— Что, запала на красавчика? — усмехнулся я.

— На блондина? — усмехнулась она. — Да ну ты брось! Не. Просто интересно, кто за ними гонится. А то вдруг это и за нами тоже…

— Возможно-возможно, — задумчиво отозвался я. — А может, тогда и ты свою историю расскажешь, кто там за тобой гонится, а? Мещанка первой категории. Стреляет как снайпер…

— Может, сначала ты свою, а? — огрызнулась она.

— Да почему бы и нет? Болотниковы. Доводилось слышать такую фамилию? Ну вот. Не ужились мы на одном континенте…

Я, конечно, слегка упростил свою ситуацию, но — тем не менее. Ангелина кивнула, вытерла салфеткой руку и протянула для рукопожатия. Потом дожевала и добавила:

— Думаю, нам тут с тобой половина зала руку пожмёт.

За ужином в углу выступала группа «электрической музыки» — квинтет, что-то напоминающее не то джаз-рок, не то арт-рок семидесятых с духовыми. Не вполне мой жанр, но я посмотрел представление с интересом. Затем ведущий, он же администратор кафетерия объявил:

— Теперь, дамы и господа, выступает Омелия фон Огюст! Знаменитый фокусник, мастер экстатического танца восьми континентов! Встречайте!

Это оказалась та самая эксцентричная особа, которая поцапалась с Ангелиной. Представление на полчаса вышло вполне насыщенным: сперва был танец, перешедший в заклинание змеи, затем показала какой-то фокусы с картами, с платьями и пластиковыми цветами… Темнокожий здоровяк ей ассистировал, подавая разные предметы и периодически поддерживая.

Одета она была ещё более загадочно — какое-то карнавальное платье с блёстками и перьями. Теперь я получше разглядел её. Ростом почти с меня, жгучая брюнетка, очень худая, возможно, кавказских кровей… лет в районе тридцати — в целом, мечта любого юноши моего возраста. Наверное.

А ещё она была какая-то потерянная. Все эти странствующие артистки такие. Тоже «девушка в беде», в общем. И главное — почти всё представление она смотрела только на меня, не заметить такое трудновато.

И отчего такое внимание к моей скромной, без всякого сомнения, персоне? Это потому что я рыжий, что ли? Ну, посмотрим, что дальше будет.

Примерно на двадцатой минуте представления за небольшой кулисой, где был разложен реквизит, внезапно произошёл хлопок и повалил дым.

На первых рядах раздались крики, несколько людей повскакивали из-за столов.

— Ой! Анатолэ! — вскрикнула актриса и мигом отвлеклась от фокуса.

Инцидент закончился быстро, негр-ассистент и матросы тут же подоспели и потушили пламя.

— Без паники! — объявил конферансье. — Шоу продолжается!

И оно продолжилось — ещё несколько фокусов под музыку, танцевальных номеров… А закончилось всё самым настоящим стриптизом. Вот это было внезапно! Под продолжающийся танец она в формате фокуса совершенно внезапно лишилась сначала всех её перьев, пиджачка, юбки, а затем — бюстгальтера.

Немногочисленные мамаши позакрывали своим отпрыскам глаза, Надежда Константиновна через два столика грозно зашипела девицам:

— Отвернулись все живо! Не смотрите! Какой срам! Чему здесь учат молодёжь?!

А Ангелина хрипло и не совсем к месту засмеялась и зааплодировала. Зал, преимущественно, мужская его часть, аплодисменты поддержал.

— Мне одному показалось по лицу ведущего, что последний её фокус не был запланирован и согласован? — предположил я.

— Ага! Так ты иди, познакомься с ней. Интересный же человек.

Но как-то неискренне сказала. Ещё бы — учитывая первое впечатление. Я решил пока не торопить события.

После обеда мы подошли к столикам, чтобы заполнить анкеты. Очередь была большая, я прогуливался мимо сцены, и как-то инстинктивно поднял с подставки местную электрогитару. От усилителя она не была запитана, звук был тихий. Проверка настройки на флажолетах, минорные и мажорные аккорды, рифф «Smoke on the water», потом короткий блюзовый соляк…

А руки-то помнят!

Эх, жаль, что дворянам не по статусу играть «электрическую музыку». Ведь именно с этого я начинал в прошлой жизни! С другой стороны, меня осенила любопытная мысль. Никто не запретит мне стать подпольной андеграундной звездой. Ведь я ещё помню достаточно музыки, которой никогда не было в этом мире. Об этом стоит подумать!

Я прервался, когда увидел, что Омелия из гримёрки с интересом и удивлением наблюдает за моими упражнениями. Также на меня косо поглядывали господа из очереди, включая Надежду Константиновну.

А ещё на меня смотрел из коридора в дальнем конце зала человек в шляпе и пальто. Смотрел, стоя ровно в той же позе, что и там, на границе княжеств, уперев руки в боки.

Отлично. Мой враг тут. Значит, надо будет найти его в скорости и обезвредить.

Что ж, я решил не поддаваться панике. Коротко и уверенно кивнул толпе, как будто бы не сделал ничего странного, поставил гитару на место — и вернулся в очередь.

Анкета оказалась короткой — фамилия, имя, отчество, дата рождения, сословие и четыре пункта. «Испытываете ли финансовые затруднения», «требуется ли поиск спутника жизни», «готовы ли к несению военной службы», «обладаете ли алхимическими навыками», а также интересный пункт «хотели бы заниматься сельским хозяйством».

Пожалуй, я вполне мог бы и пойти служить, но пока решил ограничиться двумя последними пунктами. А поиск «спутниц жизни» я предпочитал организовывать самостоятельно.

Я заметил, что странная парочка в халатах тоже подошла к столикам, чтобы заполнять анкеты.

— Мое имя, Александр де Онисов, к вашим услугам, — сообщил я. — А вон там — Ангелина. Если вам нужна какая-то помощь…

— Нет, не надо! — парень зыркнул грозно и испуганно, но затем, видимо, разглядел меня и руку пожал. — Станислав Штирц. Доктор. И Светлана.

И тут я заметил зажатый в его левой руке и спрятанный в рукаве тупой нож из столовой.

Да уж. Всё очень так серьёзно. Таким и глаз выдернуть можно, если умеючи. Особенно доктору-хирургу. Диалог я, впрочем, продолжил как ни в чём не бывало:

— Куда направляетесь? На запад?

— Мы… с моей сестрой направляемся в Югопольск.

— О! А мы тоже! Если вам что-то потребуется — мой номер — пятьсот двенадцать. В общем, не стесняйтесь, обращайтесь.

Когда мы пошли к номерам, в одном из последних коридоров нас чуть не сшиб с ног Рустам. Одетый в белоснежный, поварской халат и белую шапочку.

— Ага, Платоныч, вот вы где. А я вас ищу, — и перешёл на шёпот. — Сдачу с билета сейчас?

Я впустил в свой номер, Ангелина увязалось следом, мы переглянулись и кивнули — впустили вслед за нами.

— Да ты никак шефом тут в ресторан устроился? — усмехнулся я

— Скажете тоже, шефом… Поваренком, мясником, уборщиком… Всё в одном. У них прямо перед рейсом грузовик двоих работников сбил. Да не до смерти, Платоныч, не нужно так на меня смотреть. Но в рейс уже не пойдут. Вот я и подрядился. Это ресторан среднеазиатской кухни, он во втором классе, на минус второй палубе.

— А ты как? Готовить-то умеешь? — просто на всякий случай поинтересовался я.

— Ха! Обижать изволили? Единственная проблема… Платоныч…

— Что такое?

— Сдачи очень мало осталось. Во-первых, документы. Я теперь мещанин первой категории… Но если нужно, я по приезду категорию понижу, продамся в третью. Но денег мало осталось. Ну, правда, здесь получку давать будут тоже.

— Не стоит, приучайся к первой. Достойное повышение. Как назвался хоть?

— Рустам Иванович Иванов я, — вздохнул наш «повар». — Но это ещё не всё. Во-вторых… Я когда пришёл — у них остались только полки в третьем классе, для прислуги. И контингент там… не очень. Я спросил, а что есть ещё… Ну, и они мне толкнули полулюкс. Нам толкнули, получается.

— Полулюкс?! — выдохнула Ангелина. — Это… чего, за двести тысяч?!

— Ага. Пятьсот первый номер, вон там, на этаже. С джакузи, двумя санузлами, двумя спальнями и гостиной. С видеотекой. Я вот чего думаю — может вы все ко мне упакуетесь? Пока у меня там перерывчик. Побезопаснее будет.

Ну, мы и упаковались. Ещё бы мы не упаковались! Каютка оказалась отменная.

Последним манёвром, уже ближе к ночи, я решил переместить чемоданчик. Подошёл к двери своего эконома, щёлкнул ключом — как вдруг за спиной распахнулась дверь противоположной каюты.

Омелия фон Огюст стояла в халате с мокрыми волосами. Халат скользнул в плеч.

— Таинственный незнакомец, не могла не заметить, как вы зажигательно играете на гитаре. А мне очень холодно одной этой промозглой серой ночью. Не составите ли мне компанию в османские шашки?

Глава 7. Великолепный тупай

Ха! Притягательная сила рок-н-ролла не подвела меня и в этом мире.

Намерения её были вполне очевидны. Но стоит ли поддаваться искушению? Я окинул её внимательным взглядом с головы до ног и улыбнулся:

— Это вызов?

Омелия томно ответила:

— Я отлично играю. Во всякое разное…

— В вас говорит алкоголь, — усмехнулся я. — Давайте проверим, как вы играете, но чуть позже.

Нет, я подозревал, что Саша пользуется популярностью среди женщин, но чтобы вот так в первый же день на корабле… Хотя — не исключено, что я просто был первым, кого она поймала в коридоре. Ох уж эти служители муз, мне ли не знать, сам такой был…

— Хорошо! — подмигнула она и захлопнула дверь.

У меня же сейчас были дела поважнее. К встрече с Врагом в Шляпе следовало подготовиться тщательнее и освежить алкомагические навыки. Я уединился в своём опустевшем номере. Достал чемоданчик из сейфа, взял флакон, преподнесённый Ангелиной. Сашина память позволила вспомнить рецепт эликсира, и я решил попробовать.

Алкохимик я, в конце концов, или не алкохимик?

Итак, «Огонь-1», пирокинез первого уровня, самый простой и безопасный, который вызывает элементаля огня — достаточного, чтобы гореть непродолжительное время. Или чтобы поджечь кого-то.

Оторвал щепку от треснувшего косяка в коридоре. Отлил три миллилитра алкоголя в высушенный флакончик. Скомкал и закинул щепку. Одна головка спички и пара песчинок, снятых с подошвы ботинка.

Потом пошёл в санузел, включил воду в душевой — чтобы и заглушить, и погасить, в случае чего. Слегка нагрел над спичкой. По идее, надо бы на водяной бане, а такой способ является военно-полевым, своего рода, высшим пилотажем… Но ведь должно же всё получиться?

— Ведь я же в ранге «отличника», так? — сказал я сам себе, остановился, посмотрел на цвет, понюхал получившееся варево, уже готовясь выпить…

И в этот момент в дверь номера сначала постучали, потом подёргали за дверь, а потом вдруг без всяких дальнеших церемоний принялись ковыряться в замочной скважине!

Я мигом вылил эликсир в раковину. Выключил душ, тихо вышел из санузла — к этому моменту звуки прекратились. Прислушался пару секунд и резко открыл дверь.

В коридоре было пусто. Но я точно слышал, что кто-то ковырялся в замке. И где он теперь?

— Эй! Кто здесь?

Из двери номера через пару дверей от меня выглянула немного растрёпанная Надежда Крестовоздвиженская, без очков, близоруко осмотрелась.

— Кто здесь? — тоже спросила и заметила меня. — А, это вы ломились ко мне в номер?

— Надежда Константиновна, вы, конечно, весьма привлекательны, но это не в моём стиле, чтобы в первый же день знакомства и уже двери вам взламывать, потерпите ещё с недельку…

— Пф! — возмущенно фыркнула она и захлопнула свою дверь.

Диалог немного снизил чувство тревоги, но вопрос оставался открытым — кому понадобилось пытаться открыть мой номер, а потом сбежать настолько ловко?

В общем, повторно тратить драгоценный материал на опыты я не стал. Маловато его осталось.

Наш разбогатевший хозяин номера вместе с Ангелиной уже спали — он в гостиной, Ангелина во второй комнате.

Я ненадолго заглянул в планшет, захотелось освежить знания. Тыкнул на континент Океания, куда мы направлялись. В лучших традициях древних карт там были грубо начерчены очертания озёр и двух государств где-то глубоко в глубине континента. «Данаи Северные и Данаи Южные».

И я вспомнил, кто это такие.

Одни из последних неконтактных цивилизаций этого мира. Бронзовый век. Низкорослые. Светлые, почти альбиносы. Города-полисы. Работорговля. Алхимия. Големы.

Ага! Моё переселение на новый континент обещало быть интересным!

Если доплыву, конечно.

Уснуть никак не получалось. К мысли о враге добавились мысли о женщинах. Недолго думая, я снова вышел в коридор. Дверь в каюту Крестовоздвиженской, разумеется, теперь была надёжно заперта. А вот дверь в каюту Омелии оказалась приоткрыта. Я постучался, и секунду спустя оказался в объятиях.

— Ох, огненные волосы, я обожаю огненные волосы… — мне шумно задышали в ухо, настойчиво стягивая одежду.

Халатик тем временем окончательно отправился на пол. Другой одежды на Омелии фон Огюст не было. Приглушённый свет, тихая атмосферная музыка, смятая постель, которая так и зовёт…

— Вы пьяны?

— В каком смысле? О, нет. Я не из этих. Я опьянена вами, юноша… Я заметила вас в зале, увидела с гитарой, я сразу почувствовала, что вы особенный…

Меня продолжали медленно вести в глубины каюты. Или это уже я её вёл?

Я хоть и был бизнесменом с молодостью из девяностых — на случайные связи никогда не был падок, потому и жив остался. Но…

— Кровь, я чувствую молодую кровь, кровь голубых кровей…

— Вы вампирша, Омелия?

— Хотите спросить, сосу ли я кровь? О… Вы запомнили моё имя… А я не знаю ваше.

— Александр.

— Александр… Саша… Сашенька… Боюсь даже предположить, какая фамилия.

— Де ОнисОв, — пропел я с французским акцентом.

— Oh non, je suis en feu (О нет, я вся горю), — ответила она.

— Ага. Moi aussi (Я тоже), — подтянул и я почти все свои знания французского.

В общем, там в алькове вовсе не в османские шашки мы с нею играли.

Вообще, это можно было бы списать на действие на какого-нибудь эликсира, но ничего такого я не заметил. Всё было куда проще. К сожалению, или к счастью — когда твоему телу двадцать два года, а перед тобой стоит красивая голая женщина, которая желает близости с тобой — устоять бывает практически невозможно. Плюс накопившийся стресс, плюс плотный обед…

Плюс моя официальная уязвимость — «девушка в беде». Что-то явно в ней было эдакое. Даже если учитывать избирательный вкус и брезгливость местной аристократии на тему сословного деления — приставка «фон» к фамилии уверенно говорила о том, что передо мной дама одного со мной сословия, а значит — «можно».

Ну, я и сказал себе: Саша, можно. Только не теряя контроля. В общем, наш короткий диалог прервался жарким поцелуем, а затем успешно завершился в горизонтальном положении.

Прыжок из пятидесятилетнего в двадцатилетнее тело — это и свои плюсы, и минусы. В целом всё вышло хуже, чем это тело может, но лучше, чем я привык. Возможно, сыграло лёгкое ощущение угрозы для жизни. Если мой преследователь в шляпе где-то тут, на корабле, то значит, что это занятие любовью может оказаться последним…

Слегка напрягла только лёгкая падкость Омелии на насилие, в момент страсти я расслышал что-то невнятное, вроде «ударь меня, грубее, сделай больно», и в этом роде. Некоторое время после лежали молча, она водила пальцами у меня по лицу, как будто мы любовники уже целую вечность.

— Ты студент… Я переспала со студентом, надо же. Зачем ты туда плывёшь?

— Прекрасный новый мир, допустим.

— О! Это так мило! Да ты романтик! Но от кого ты бежишь?

Да уж. Романтик из меня — как из слона балерина. Ну, пришлось обнять и немного приоткрыться.

— Предпочитаю не употреблять слово «бегу». Как там, «отступил для перегруппировки и накопления сил»? Уезжаю подальше от Сухого Закона. И от одного очень могущественного семейного клана.

— Значит — ты тоже бежишь от себя. Как и я... Уже десять лет на теплоходах. Скажи, а эта женщина рядом с тобой? Она твоя любовница? Невеста?

— Она друг и компаньон, скажем так.

— Не доверяй ей, — покачала Омелия головой. — Она не та, за кого себя выдаёт. Я хорошо разбираюсь в людях, студент Александр.

Я усмехнулся про себя — какой страшный секрет раскрыт, а то я и сам не догадывался. Но проблема в том, что мой опыт и интуиция говорили, что Ангелине я могу доверять. Так что всё это походило скорее на внезапную ревность Омелии.

Либо на что-то другое. Посмотрим.

Но я промолчал, перевёл тему, спросил про то, как она стала актрисой, получил какую-то невнятную и полную метафор историю про то, что её дед был обедневшим землевладельцем в европейских колониях, который открыл свой цирк, затем отец прокутил всё наследство и умер в муках от ужасной болезни, а дочери остались лишь цирковые навыки и несколько верных слуг в придачу.

Вот такой вот странный диалог вышел. И всё это время где-то на задворках разума меня не покидала мысль, что Враг в Шляпе, возможно, сидит где-нибудь за стенкой. Или в шкафу. И ждёт.

— Про выпить… — чуть спустя вспомнила она, потянулась к тумбочке и вытянула крохотный, миллилитров в тридцать бутылёк. — У меня есть на этот случай… Это индийское пиво.

— Если в качестве допинга — то уже не требуется…

Второй заход оказался несколько лучше, чем первый. Потом я дождался, пока она уснёт — ну, или сделает вид, что уснёт — и поднялся с кровати.

Уже хотел идти в номер, но прислушался. Музыка с какой-то электронной шарманки продолжала играть, но к ней прибавилось ещё странное шебуршание из угла каюты.

Осторожно приблизившись, я открыл шторку, скрывающую гардеробный отсек. И вздрогнул — потому что из темноты на меня смотрела пара глаз.

Но там был не Враг в Шляпе. Там стояла клетка — та самая, которую Омелия несла при посадке. А в ней сидел он.

Тот, в котором я сразу увидел друга.

Это был зверёк сантиметров тридцать в длину, и ещё столько же — пушистый хвост. Полосатый, бело-чёрно-красный, с каким-то сиреневым отливом. По форме головы, строению тела и прочему он был чем-то средним между крупной крысой, белкой и лемуром. Он привстал на задних лапах, схватился передними — вполне себе хватательными — за прутья клетки, вперил в меня взгляд и не то чирикнул, не то скрипнул:

— И-е!

«Помоги», — понял я.

Не, это совсем не то, что можно было подумать. Вовсе не бителепатия, или что-то в этом роде. Хоть я и сразу смекнул, что зверь непростой — всё можно было прочитать по выражению «морды лица». Клетка была очень тесной, пахло откровенно не очень, да и в целом зверёк выглядел отощавшим. И несчастным.

— Привет, — тихо сказал я. — Сохраняй спокойствие. Мы ещё увидимся.

Зверь как будто бы кивнул мне и свернулся калачиком на дне клетки. Омелия заворочалась, и я вышел в коридор.

Дверь в мой одиночный номер была открыта. Я приоткрыл дверь. В темноте номера был едва различимый силуэт. Со шляпой на фоне иллюминатора.

— Вот мы и встретились, Александр, — прозвучал низкий мужской голос.

Человек поднялся.

Мне следовало действовать максимально быстро. И тихо. Нельзя было шуметь. Рывок. Толчок на кровать. Заткнуть рукой рот. Ударить по болевым точкам. Вывернуть и выбить свободной рукой пистолет, упёршийся в ребро за секунду до выстрела. Накинуть скомканную простынь на лицо, зажать, задушить, свернуть шею, держать, держать, держать…

Всё было выполнено почти инстинктивно. И всё закончилось спустя минут пять. Затем ещё минут десять я приходил в себя и думал, что делать. И о том, что всё как-то слишком легко закончилось.

И о том, что следовало бы спросить, кто он, один он на корабле, или нет. «Хорошая мысля приходит опосля». Впрочем, я не питал иллюзий, что подосланные киллеры Болотниковых не выдали бы своего напарника, если таковой имеется. В общем, не нашёл ничего лучшего, чем затолкать труп незнакомца под кровать, подойти и тихо разбудить Рустама.

— У меня есть одна маленькая проблема.

Рустам выполнил всё молча и тихо. Рустам надел свою поварскую форму, мы завернули тело в простыню, молча пронесли его во второй класс, на кухню шашлычной.

— Дальше я сам, — хмуро сообщил он.

Как он избавился от тела, я не спрашивать не стал. На удивление, уснул я быстро. Качка на Балтике была минимальной, к тому же, свежий воздух из приоткрытого крошечного иллюминатора, к тому же приятное чувство завершённого дела и выполненного долга — красота! Теперь врагов в этом мире у меня стало на одного меньше.

Снов не видел — закрыл глаза и тут же открыл от бесцеремонного толчка в бок.

Надо мной стояла Ангелина, в одной майке и трусах, жующая какой-то снек. Зрелище было весьма экстравагантным, к тому же, разглядеть можно было многое, но она явно ходила в таком наряде, просто потому что так было проще.

— Вставай, завтрак проспишь.

Рустам уже нарядился в свой поварской наряд, буркнул мне тихо, когда я проходил мимо:

— Скажи ей, Александр Петрович, то есть, Платонович, чтобы так не ходила. Негоже. Неприлично как-то.

— Не нравится? — усмехнулся я. — Но ты прав, нам внутри команды надо сохранять деловые отношения. Ангелина Владимировна! Поступило пожелание ходить в более пристойном виде!

Ангелина фыркнула, но платье всё-таки напялила. Я же обнаружил, что Рустам успел купить мне несколько комплектов оружия, приличных размеров нож, не то кухонный, не то охотничий — на первый раз сойдёт.

Чемодан я оставил в сейфе в своей каюте, переложив одну пачку банкнот в сейф Рустама. Так мне показалось надёжнее. Отправились в столовую, пройдя по балкону палубы. Мы плыли где-то мимо Прибалтики в сопровождении двух небольших катеров, ощетинившихся пушками. Выглядело весьма серьёзно.

— Курляндия — земли Болотниковых, — поёжилась Ангелина. — Скорей бы проплыть уже.

— Чего они тебе сделали? — спросил я тихо.

— Ну… убить хотят, если очень коротко.

— В розыске?

— В неофициальном.

— Ясно. Кого пришила?

— Тебе… полный список назвать?

Лицо у неё в этот момент было… пожалуй страшное. Я пока решил больше сам на эту тему не выходить — ибо мало ли чего. Как и решил не спрашивать — за что. Видимо, было за что, память подсказала, что Болотниковы позволяют себе весьма всякое. Ни в чем себе, практически не отказывают.

— Ладно, проехали. Не хотел, если что.

— Ага. — Она кивнула, расслабилась, а потом вдруг наклонилась к плечу и принюхалась. — Хм, когда успел? Это ты с рыженькой той?

— Чего с рыженькой? А… ничего себе у тебя нюх! Нет, не с ней.

— А с кем? С кем-то из её девиц?

— Не. Они молодые слишком.

— А тебе постарше нравится? С официанткой? Я видела вчера такую красивую официантку.

— С прислугой? Нет, ну ты чего.

— Ой, да ладно! Ничего такого. Так с кем?

Меня это уже начало раздражать.

— Любопытной Варваре знаешь что сделали?

— Я не Варвара, я Ангелина! Мне не оторвут. Так чего?

Она не унималась, всё допытывалась, так и прошагали всю дорогу до столовой. За столиком к нам подсели доктор с его сестрой — на этот раз они были во всё той же старой одежде, только сестра обзавелась рубашкой — явно бОльшей по размеру и подаренной кем-то сердобольным.

— Разрешите?

— Конечно!

— А то нас все… сторонятся из-за внешнего вида.

— Светлана, как вам спалось? — решил я завязать разговор с юной леди.

Она скромно улыбнулась и показала на рот, затем покачала головой.

— Она нема от рождения, — сказал Станислав. — Увы.

— Простите, я не знал… Станислав, а в какой сфере медицины вы практиковались?

— Терапевт. С опытом… полевой хирургии, скажем так.

— О. Тибет? Афганистан? — Ангелина оживилась.

— Нет, всë проще. Клановые войны в самом центре нашей державы, скажем так.

— Ну, и мы все поняли, о каком клане идет речь, — усмехнулась Ангелина.

Штирц опасливо заозирался, затем наклонился и сказал тихо:

— Они ищут еë.

— Блин. Я сочувствую, — поморщилась Ангелина. — Она слишком заметна.

— В каком плане?

— В том самом, — сказала Ангелина и переглянулась со мной.

Я не сразу понял, о чём она. Но потом допёр. Уровень. У девочки был очень сильный алхимический уровень, высокая Проводимость — это читалось и по глазам, и по какой-то еле ощутимой ауре.

Пронзила мысль — так может, Враг в Шляпе её искал, а не меня? Нет, бред какой-то.

— Чего, они теперь охотятся за такими? Сухой закон же даже ещё не введён?

— По радио сказали, что введён вчера вечером, — сказал Штирц и перешёл на шёпот. — По факту — на землях Болотниковых охота велась уже давно… Ещё и это общество Сухого Закона. И поэтому…

Он прервался, потому что над нашим столиком объявился Замойский, а поодаль — два его мордоворота-близнеца.

— Ага, сидите, значит! Будущие соседи. Привет, — он со слегка брезгливым выражением лица протянул руку доктору. — Чего такие хмурые? И оборванные. Молчите? Скучно вам? Мне тоже!

— Тут есть клуб интеллектуальных игр, — заметил доктор. — Библиотека и видеотека. Ускоренные языковые и ремесленные курсы. И…

— Ха! — Замойский толкнул в бок Штирца. — Ты зануда, что ли, братец? Да разве это развлечение для настоящих мужиков из колонии? Ты там кем был? Учителем бальных танцев?

— Доктором, — с холодным взглядом ответил Штирц. — Я был доктором.

— Был доктором, станешь коновалом. Привыкай к нормальной жизни колониста, браток!

Шло какое-то непрерывное выстраивание иерархии, и я решил перевести внимание на себя.

— Я так понимаю, что тут есть развлечения поинтереснее? — спросил я. — И ты про них в курсе.

Замойский явно на что-то намекал — и я угадал. «Фермер» похлопал меня по плечу.

— А ты сечёшь, мусью. Опытный, а? Короче, я плыву через океан не первый раз и знаю, как тут надо развлекаться. Третий класс. Минус второй уровень под грузовым отсеком, переход в машинное. За прачечными, первый спуск. Я уже разведал, там всё, как и раньше. Шикарное место! У меня есть два приглашения — и я, пожалуй, потрачу их на вас двоих. Жду в восемь вечера. Вам понравится!

И удалился.

— Мне уже определено хочется дать в лоб ему за это его «мусью», но придётся идти, — констатировал я. — Нам двоим, как минимум. И придётся вас приодеть, Станислав.

— Незачем, — покачал головой доктор. — Я, пожалуй, не пойду. Там же явно будет какая-нибудь незаконная ерунда.

— А вот именно поэтому — и придётся!

Глава 8. Казино в машинном отделении

— А я соглашусь с Замойским, хоть он и хамло, — сказала Ангелина, ковыряясь зубочисткой. — Хватит быть правильным, доктор. Законы, сословное деление, привычные развлечения — всего этого там нет. Ну, или совсем не такие, как вы привыкли.

— Мне он решительно не понравился, — поёжился Штирц. — Какой-то самовлюблённый и не сильно умный болван. Огородник.

— Ну-ну, полегче, док. Мне Замойский тоже не понравился, — поморщился я. — И наверняка не понравится кто-нибудь ещё из его окружения. Но в нашем положении с будущими соседями надо стараться находить общий язык. Особенно с теми, кто пока обладает большими возможностями, чем у тебя.

— Пока? — усмехнулась Ангелина.

Я усмехнувшись пожал плечами:

— Именно пока. С соседями, даже невыносимыми мы будем ладить, но только до тех пор, пока не накопим силы и не станем сильнее. А вот потом… В общем, доедайте — и пойдём приоденем вас с сестрой.

— Это недопустимо. У нас нет денег, — сообщил Штирц. — И очень долго ещё не будет.

— Доктор, вы опасаетесь, что я буду что-то от вас требовать? Вытрясать долги? Давайте так. Вам двоим в любом случае придётся довериться кому-то, и пусть лучше это буду я, чем кто-то ещё.

Светлана посмотрела на брата и кивнула. В общем, я их убедил и уговорил. Ангелина удалилась в видеосалон. Мы же нашли небольшое ателье с совершенно-невообразимыми ценами, но раз уж я обещал — обещание выполнил и расстался с двумя тысячами имперок.

Ношение дробовика дворянами разрешалось именно с той же целью, что и на континенте — прорыв элементалей над океаном точно также случались. Но была одна маленькая проблема.

Точнее, две проблемы — один герб Дионисовых на стволе и второй герб на рукояти дробовика. А в моем положении лучше не давать повода для неудобных вопросов.

Поэтому я поймал моряка и спросил про слесарную мастерскую. Тот провёл меня во второй класс, в технические помещения, где я выловил местного слесаря, и он под моим чутким руководством успешно модифицировал дробовик в обрез. Конец ствола успешно отпилил, а герб на рукоятке сточил напильником и затёр наждачной бумагой, слегка раскрошив ценное красное дерево.

— Рукоятку дробовика потом лучше поменять. И даже знать не хочу, как вы его добыли, — мрачно прокомментировал слесарь.

Да, пусть думает, что хочет, дело-то сделано.

На обеде к нам с Ангелиной подсели две старушки, сёстры, следовавшие в Атлантиду — небольшой континент между Африкой и Америкой, который мы собирались проплывать через пару недель. Пересказывали подслушанное по радио, разные ужасы по поводу сухого закона — дескать, Болотниковы посредством оного пытаются упрочить свою власть в Империи, будет ревизия и уничтожение всего элитного алкоголя как инструмента алхимии — и тому подобное. Что из этого правда, а что старушечьи сплетни и фантазии — я пока не брался разбираться.

А госпожа Крестовоздвиженская с девицами в это время бегали по залу и раздавали какие-то листовки. Веснушчатая деваха, кажется, одна из трёх Ань, подбежала, сунула бумажку и нам, там было от руки написано:

«Пьянству — бой! Лекция о вреде распространения алкоголя, 4 зал для мероприятий, 18 октября, 18:00»

Ну вот еще! Неожиданно!

Я заметил, как Ангелина смотрит куда-то в зал, и потом понял, куда. Омелия фон Огюст всë это время сверлила нас взглядом. А после обеда, поднимаясь из-за стола, Ангелина демонстративно взяла меня под ручку.

Это она чего? Чтобы ревность вызвать?

— Хреновый выбор, Саша, — прокомментировала она тихо. — Очень хреновый.

— Ты о чем? А… Ну вот так вот вышло.

— А я то думала, что у тебя более изысканный вкус. Актриска… мда… Как школьник, ей богу.

— Есть у меня одна ахиллесова пята, — хмыкнул я. — Не могу проходить мимо несчастных и потерянных женщин. Но оправдываться не собираюсь!

— И не надо. Дело молодое. Просто будь начеку. И даже не только потому, что актриса и лицедейка. Вспомни, с каким скандалом она на палубу входила? Скандалистка. Стрёмный выбор, серьёзно. Не нравится она мне.

Я тактично умолчал, что Омелия сказала о ней примерно то же самое. Даже париться не собираюсь, угадывая, чья тут правда. Будет, как я решу.

День пролетел незаметно. После ужина я выловил Штирцей.

— Ну что, идём, оценим игровой стол в третьем классе? Нас пригласили, все-таки.

— Ну, раз это вопрос дипломатии, — кивнул доктор. — Но есть одна проблема…

— Все проблемы мы решим. Предлагаю оставить Светлану у нас в номере, с Ангелиной. У нас есть видеотека и музыкальный проигрыватель.

Светлана растянулась в улыбке и попрыгала, мол — хочу!

Мы же отправились исследовать потаённые уголки гигантского корабля. Шли по коридорам, спрашивая дорогу, моряки-охранники у каждой двери, разделяющем отсеки, тактично нас спрашивали и предупреждали:

— Господа, вы уверены, что хотите идти дальше?

— Господа, там небезопасно. Вернитесь в первый класс!

Но мы успешно прошли весь маршрут — надо сказать, что он занял добрые минут десять.

Мы прошли узкими коридорами через тускло освещённые отсеки третьего класса, где прямо в проходе работницы столовой разделывали курицу в тазу. Спустились ниже, через раздевалки, полные потных мужиков, цыкающих зубом. Мимо раздевалок и душевых, из которых бесцеремонно высовывались голые телеса работяг. Мимо постирочных, из которых пахло несвежим бельём.

В какие-то моменты мне казалось, что нас сейчас окружат и придется-таки бить морды, но заблаговременно подвешенный на пояс двуствольный обрез, видимо, внушал некое почтение к своей откровенной, я бы даже сказал, вызывающей брутальности.

В какой-то момент мы подумали, что пришли вообще не туда. Но первым признаком правильного пути явился хромой старикан, которого я видел в первом классе.

Крепкий мулат в пиджаке — явно подручный какого-то воротилы — признал нас, хмуро кивнул и открыл неприметную дверцу, за которой лестница вела куда-то резко вниз.

Внизу было шумно, дымно и душно. Где-то ещë ниже крутились и гудели турбоагрегаты, их пытался перебить бодренький мотив какой-то «электрической музыки». На технических площадках и мостках вокруг десятка столиков толпилась пара десятков дворян и лиц неопределенного сословия. Мужской пол по внешности находился в пределах от «опустившийся престарелый пират» до «эффективный столичный управленец». Но несколько женщин там тоже присутствовало — судя по виду, с низкой социальной ответственностью. Курились кальяны и… пахло алкоголем.

В общем, мы ожидаемо пришли в подпольное казино.

Наличествовали самый натуральный бар с пятью крохотными бутылками, из которых наливали в что-то вроде напёрстков. Три покерных стола, пара столов с армрестлингом, стол для игры в кости и даже какой-то аналог рулетки.

Я перегнулся через парапет и посмотрел вниз. А внизу, в двадцати метрах ниже в машинном отделении, в углу среди гудящих и орущих механизмов — точно также стояли столы и точно также дымили кальяны. Только играли там рабочие и разный сброд из третьего класса.

— Да уж. И куда смотрит корабельная жандармерия? — кисло осудил это всеобщее падение нравов Станислав.

— Куда ей приказали, туда и смотрит, — я подтолкнул его вперед. — Пошли за покерный.

— Я не играю в карты. И у меня нет денег.

— У тебя есть деньги. В кармане пиджака семьсот рублей. Мелкими купюрами.

— Александр! Неужели! — он чуть не сжал кулаки, готовясь произнести гневную тираду, но тут перед нами выросло ещë одно туловище.

С погонами унтер-капитана.

— Так. А вы чего здесь? Кто пустил? Где билет?

— С тем же успехом я могу спросить, что здесь делает офицер корабля, — огрызнулся я в ответ.

Придя в волчью стаю — всегда стоит показать клыки низкоранговым самцам. А он явно был низкоранговым — простой сторожевой пëс.

Но высокоранговые не заставили себя долго ждать.

— Будь осторожнее, юноша, — сказал бархатный баритон из-за стола. — Иначе я спрошу, как вы здесь оказались.

Говорил из-за спины, из-под фуражки, но очень уж знакомый голос это был. Тот самый, который днëм ранее вещал о недопустимости игорных заведений на его корабле.

— Господин капитан? — усмехнулся я. — Я удивлён. Мы с моим другом были приглашены в ваш замечательный клуб Антоном Замойским. Мы можем удалиться и потерять к вам всякое уважение, либо оплатим билет и примкнём к вашим нестройным рядам.

— Антон, — окрикнул капитан. — Это правда?

— А? — морда Замойского высунулась из толпы над каким-то столиком. — Да. Они со мной.

— Значит, ты на них потратил приглашения? — хмыкнул капитан. — А как у вас с наличностью, господа мои?

— А что, есть повод сомневаться в её наличии?

— О, да ни малейшей. И раз вы при деньгах — вносите вступительный взнос за весь месяц плавания вперёд, и добро пожаловать в мой греховный уголок — резюмировал капитан. — Тысяча с персоны. Деньги пойдут на благотворительность, само собой. В поддержку ветеранов Третьей Австралийской Кампании.

— Может разовый билет? — несмело предположил Станислав.

— Никаких разовых, — поднялся с места бугай. — Или — на выход!

Итак, пожалуй, время отвлечься и немного поговорить о математике. Разумеется, я к тому времени уже посчитал деньги и прикинул стоимость чемоданчика. В купюрах после покупки у меня оставалось двести шестьдесят тысяч, каждый слиток стоил около трехсот, бутылки тоже стоили немало, но их оценивать я не решился. Итого у меня на руках было около двух с половиной миллионов. Вроде бы и много — но, прямо скажем, и не густо. Примерно столько стоила средней паршивости меблированная трёхкомнатная квартира в столице. А утопленный «Корвет-45», предположу, стоил около половины этой суммы… В колониях недвижимость стоила дешевле, однако всё остальное могло быть куда дороже.

Именно поэтому сильно сорить деньгами и быть меценатом я точно не собирался. Как и не планировал заигрываться и ставить слишком много. Иначе толстые пачки банкнот к окончанию пути легко планировали превратиться в жалкую горстку монет.

Но две тысячи рублей за вход, и ещё тысяч пятьдесят, проигранных за столом — могли стать неплохой инвестицией, чтобы обрасти связями и знакомствами.

— Ну, что ж…

В общем, пока качать права я не стал. К тому же, тут особых вариантов не было — и можно было покуда согласиться с правилами этой игры. Ну, на некоторое время.

Двадцать сотенных — максимальная купюра имперок — отправились в фонд поддержки ветеранов малоизвестного мне конфликта. Ещё пять сотен — были моей ставкой.

— С таким стартом — добро пожаловать за наш стол, господа, — крякнул капитан. — До высшей лиги вы ещё, видимо, не доросли.

— Будьте уверены, очень скоро дорастём, — кивнул я, усаживаясь. — Будем считать, что это наша пробная игра.

— То есть деньги у вас есть, да? Просто не хотите рисковать? Что ж, хорошо. Правила вам известны? Никаких эликсиров и приспособлений. И никаких оскорблений Императорской фамилии.

Я кивнул. На нас уже косились. Недовольно так даже косились. За столом помимо нас и капитана сидела дама лет сорока пяти, моложавая, достаточно безвкусно накрашенная. Один худой, седой усатый господин с бегающими глазками — ну, там было всё понятно. Заядлый игрок. Смуглый парень, не то индус, не то араб и совсем юный белобрысый парень — на вид сильно моложе меня. Позже я понял, что он не то сын, не то внук того седого старика. И весёлый, улыбчивый полноватый блондин.

И все они, включая смуглого и паренька глядели на нас как голодные гиены. Дескать, сейчас-сейчас, подойдите только поближе к нашему столу уж мы урвем из вас кусок свежего молодого мяса…

Ну-ну. Слюни подберите, трюмные хищники…

Разве что вот этот вот блондин смотрел дружелюбно.

— Тапани, — сразу протянул нам руку, а говорил с лёгким финским акцентом. — Добро-о пожал-ловать!

Максимальная ставка была десять, мне пришли карты… И вот тут я столкнулся не большой неприятностью. Я вдруг понял, что нихрена не знаю правила.

Вот так вот. Точнее, помнил, но окончательно запутался в комбинациях.

Нет, в прошлой жизни приходилось поигрывать в покер, хотя как настоящие профессионалы считать карты я никогда не умел. Прикол в том, что в отличие от карточных колод, которые я знал из прошлой жизни, здесь номерных было всего пять. Двойка, тройка, четвёрка, пятёрка и шестёрка. Вместо привычных семерки-восьмерки-девятки-десятки шли внезапно какие-то неизвестные мне петух, собака, конь и бык. Дальше почти привычно — валет, дама, король, только вот вместо туза — «Империя» в форме короны.

В этой жизни по текущим правилам я играл считанные разы. И теперь две эти системы окончательно перепутались в голове.

В итоге первые три кона я пасовал после первой же карты на столе, так как с трудом понимал, какая комбинация может выиграть. Рискнул поднять, только когда пришла пара петухов — но тут же на столе оказались пара дам, и я решил сбросить.

— Как осторожно вы играете, Александр, — почесал усы старик. — Обычно молодцы вашего возраста куда импульсивнее.

— А я хорошо играть не умею, просто не стесняюсь этого, — сказал я. — Ну, и когда рискуешь — лучше делать это не спеша, не торопясь. Ведь, так, капитан?

Капитан снова крякнул, посмотрел почти с сочувствием:

— Ну, спустить всё, что у вас есть за душой, до конца рейса вы и не спеша успеете.

— Скажите, капитан, а зачем вы это всё организовали? — чуть не перебил его Станислав. — Ведь на торжественном вечере вы говорили совсем другое?

— Знали бы вы, сколько раз мне уже задавали этот вопрос! Вы не понимаете, юноша, что карточные игры и выпивка в дальних рейсах — многовековая традиция, и что желающих скоротать таким образом досуг джентльменов всегда будет предостаточно. А если на корабле не будет места, где им разрешит собираться лично капитан — то такие места обнаружатся в каждом полулюксе, или на какой-нибудь кухне в третьем классе, среди тухлой рыбы и остро заточенных ножей — вы это предлагаете?

— Не можешь победить — возглавь? — прищурился я.

Капитан довольно кивнул:

— Метко подмечено, молодой человек. Именно так. К тому же, Великий Князь Польский, Белорусский и Новгородский, покровитель нашего пароходства — негласно такое решение одобряет. Ваш ход.

— Пас.

— Вот зараза! Опять!

Примерно в это же время раздались приветственные возгласы, капитан оглянулся, и на шатких металлических лестницах я увидел уже знакомый силуэт в вызывающем кружевном вечернем платье, больше смахивающем на пеньюар из секс-шопа.

Я понял, что теперь карта мне точно не пойдет.

— О! Госпожа фон Огюст! Как я рад, что вы составили нам компанию, — расплылся в любезностях капитан, поцеловал руку в чёрной вуалевой перчатке. Садитесь к нам.

Стул придвинули ко мне, со второй стороны относительно Станислава. После короткого знакомства с остальными участниками, Омелия коротко кивнула мне.

— С Александром мы уже познакомились. Он… весьма неплох в вечерних играх.

Потёрлась плечом и посмотрела на меня. Я едва не приподнял стол от этого взгляда. Вот как, как она это делает?

— Будьте осторо-ожнее с ней, — улыбнулся Тапани. — Госпожа фон Огюст весьма коварна!

— О, госпожа фон Огюст, вы, несомненно, знаете толк в наставлении молодежи, — посмеялся капитан. — Ну-с, делайте ставки, господа.

Оливия комментарии игнорировала и выказывала мне неподдельный интерес.

— Как ваши дела, Александр? — шепнула она. — Надеюсь, ваш вечер после этого мероприятия будет свободным?

— Я пока не решил, — признался я. — Хм…

Нога без туфельки скользнула по моей голени с тыльной стороны, изящный большой палец полез куда-то наверх.

— Я так понимаю, что в этот раз нам лучше предаться неге томной где-то в новом месте, укромном…

— Да? Это почему же?

— Потому что к кораблю полчаса назад пришвартовался катер красно-коричневых цветов, там ищейки Болотниковых из Риги, которые проводят ревизию баров и заведений… Суровые господа, в экзоскелетах, с пулеметами…

Вот как. Что ж, я мигом позабыл про ставки и заигрывания. Паника длилась пару секунд, следом тут же взял в себя в руки, встал из-за стола и объявил на весь зал.

— Господа! Сообщаю вам пренеприятное известие: к нам приехал ревизор!

ИНТЕРЛЮДИЯ

…Несколькими днями ранее огромная бронированная машина с гербами Болотниковых шла по опустевшему залу Высшего Дворянского Собрания в Кремлёвском дворце, перешагивая через трупы Великих Князей. Едва замолкшие пулеметы машины начали остывать.

— Водкин, Хмелев, Пивоваров… — бормотал пилот штурмового шагохода, пересчитывая тела. — Так, вроде бы все.

В тишине гулко скрипели механизмы шагохода. На огромном экране на стене зала застыла картинка:

Голосование Высшего Имперского Совета по проекту императорского указа «О порядке введения Сухого Закона»

ЗА: 1

Против: 15

Воздержался: 1»

Всего трупов было пятнадцать — только в этом зале. Убийства происходили по всей Империи…

Мех прошагал через весь зал и, заскрипев суставами, наклонился над скорчившимся под светящимся защитным колпаком пожилым мужчиной. Турельная пушка, словно конечность, упёрлась в стол для пленарных заседаний, забрало шагохода поднялось, и молодой, слегка скрипучий голос произнёс:

— Дмитрий Дмитриевич, можете смело подниматься, больше в этом зале никто не умрёт. А ваш элементаль всё равно скоро исчерпает свои промилле. Вставайте, не бойтесь. Нашему мероприятию важна легитимность… Вы непременно сохраните трон!

— Игорь, вы серьёзно думаете, я скажу вам, где находится Марина?

— Мы будем очень вам благодарны, если поможете нам.

— Я не знаю, — сказал Дмитрий Дмитриевич. — Есть протокол защиты. Телепортация. Она может быть за границами Империи. И далеко не в каждой точке телепортации будут свои люди. Она запросто может быть мертва.

— Наши люди уже занимаются поисками. А пока, Ваше Величество, подпишите все необходимые документы.

— Это бессмыслица какая-то.

— Нет, — проскрипел заговорщик. — Всё равно смонтированная при помощи новейших технологий картинка уже подаётся по всем телеканалам. Правильная картинка. Всё устроено так, что заговорщиками явились Великие Князья, старые рода, и только мы с уважаемым князем Демьяниным спасли вас от переворота. Ведь так?

Сжавшийся под столом в противоположном углу зала молодой парень — третий живой человек в зале — отчаянно закивал.

— Игорь… я до сих пор разительно не понимаю, зачем вам сдался этот чёртов сухой закон! Ну это же мракобесие! Средневековая охота на ведьм! В стране остался всего десяток винокурен, для простых людей алкоголь всё равно — яд.

— Потому что эликсиры мешают нам вести дела, мой государь. И вам — тоже мешают. Вы погрязли в големно-эликсирной экономике. Проще всего будет искоренить, уничтожить всё производство элитных вин, и одновременно запретить обращение и хранение любых спиртов для всех сословий. Уже через пару лет запасы эликсиров будут исчерпаны, и тогда…

— Ну не может же такого быть, чтобы все были на вашей стороне?!

— Что? Да все, с нами, все.

— И гренадёрский полк с вами?

— И гренадёрский…

— И балтийская эскадрилья экранопланов?

— И она тоже. С нами все подразделения в столице. Да вы подписывайте, подписывайте…

Глава 9. К нам уже приехал ревизор

Капитан отвлёкся от стола и быстро позвонил по рации.

— Сколько их? Давно? Императорский ордер? Что-то новое… Чего?

Его лицо изменилось… и тут же с места начался первый акт марлезонского балета «к нам едет ревизор». Народ после команды капитана забегал, засуетился, пряча напитки, игровые принадлежности и столы.

По-видимому, весь маневр тоже был отработан, и все действия участников, которые необходимо было совершить — заранее определены. Но мне было бы куда веселее за этим всем наблюдать, если бы всë происходящее не касалось меня — и доктора, которому я совсем недавно говорил про доверие.

Конечно, в моей прошлой жизни хватало всяких проверок, ревизий, и я насмотрелся разного рода «масок-шоу» во всевозможных интерпретациях. Однако, здесь всё обстояло не совсем так, как у меня, и ребята были более серьёзными, а мир чуть более дикий и безумный.

Банк все рассовали по карманам — я и Станислав последовали их примеру.

— Меня будут искать! — заорал кто-то, видимо, тоже из новичков.

— Меня тоже, — тихо и мрачно сообщил мне доктор. — И Светлану. Особенно её.

— Сейчас всё решим, — заверил я.

Я тоже в первую очередь обеспокоился тем, как упрятать Светлану. Если про Ангелину я был уверен, что она как-нибудь справится, то про сестру доктора — не очень…

Помог капитану упрятать столы куда-то в нишу между переборками, попутно дав ценных советов:

— Капитан, вы же представляете, что нужно делать в таких ситуациях? Куда прячете людей в сложной ситуации, например?

Ну а чего теперь? Таиться бессмысленно. Мы тут все в одной, представьте, лодке…

— В трюм, конечно. В склады. В машинное помещение.

Я покачал головой.

— Вы зря прячете всех своих игроков вместе с алкоголем. Ещё и в трюме. В трюме все капитаны что-то прячут, это логичнее всего, они туда точно спустятся.

— Поверить не могу, что выгляжу настолько тупым в глазах молодого поколения, — усмехнулся капитан.

— Лучше спрятать всех в каютах второго класса. Или в багажный отсек. Потом. Вы же понимаете, что им будет нужен выполненный результат? Что-то, что они покажут начальству. Нужно кинуть им кость. Что-то, что однозначно привлечёт их внимание и даст повод успешно отчитаться перед теми, кто дал задание.

— Есть уже такая наживка, — хмуро ответил капитан. — Пара бочонков пива и крепак в основном ресторане.

— Во-от. Это хорошо. Только это слабая наживка. Это то, что они найдут легко и сразу. И сразу поймут, что есть что-то ещё. И будут искать это ещё. И нужно что-то, что они будут искать чуть дольше, чем лежащее на поверхности. Скормить им что-то более серьёзное, что спрятано, но спрятано недостаточно хорошо. Понимаете?

— Последнее, что должен слушать капитан — это непрошенные советы от пассажиров, — нахмурился капитан.

— Ну и зря. Потому, что мои советы — чистое золото. В общем, стоит дать им что-то, в чем они могут быть уверены, что нашли это сами. Ну, и последнее — не доверяйте людям за покерными столами. Наверняка среди них не все благонадёжны и расположены к вам. Среди них могут быть и «кроты». А теперь разрешите вас покинуть, что делать, вы теперь знаете…

— Ладно, — сказал капитан, но сам явно задумался. — Изображу, что благодарен за непрошенный совет. А ты, в таком, случае прихвати вот это, и несите на склад горюче-смазочных. А мне пора на ковëр.

Я взял небольшой ящик с бутылками, в другую — Станислава.

— Коридор «Д», господа, — напомнил капитан перед тем, как скрыться в дверях, ведущих наверх.

Попытался поймать взглядом Омелию — но еë и след простыл. Мы спустились вниз, на самые нижние мостки, в бушующее пекло между гудящих генераторов и турбоагрегатов. Там мужики из третьего класса точно также прятали барахло.

— Уберите мертвятник! — сказал кому-то проходивший мимо офицер.

— Мертвятник? — удивился Станислав.

— Да. Иносказательно, — коротко пояснил я и указал вниз.

Нет, похоже, люди, лежащие в повалку на матрасах там были ещё живыми. Но вот надолго ли? В сознании -- уже однозначно не были. Алкоголь — это яд. Яд для тех, кто не обладает иммунитетом, который есть у дворян. Да и для дворян это яд, только несколько меньший. Чёрт, я даже где-то в душе был рад, что в этом мире всё так работает — достаточно насмотрелся в прошлом мире на пьяниц, медленно губивших жизнь себе и окружающим. А здесь таких почти не было. Естественный отбор действовал куда быстрее.

Поэтому моя миссия и миссия моего рода куда более благородна. Алкоголь — как средство для эликсиров, в первую очередь. И как средство для инвестиций, а вовсе не для бесконтрольного употребления.

При этом я вдруг понял, откуда пахнет спиртом — вовсе не из бутылок, а из топливных резервуаров.

Похоже, этот теплоход работал, натурально, на биоэтаноле!

Я потащил Станислава вперед по мосткам. Народ двигался в разные стороны — и вперёд, вдоль корабля. и назад, не то, чтобы в панике, но достаточно хаотично. Я оглянулся, разглядел силуэт Тапани где-то наверху, и он кивнул, указав жестом «туда». Я спустился у какого-то странной стальной будки и передал ящик только что вышедшему оттуда офицеру, участвовавшему в процессе.

— Илите через сектор кают экипажа, — посоветовал он. — Более того, раз вы от капитана… Можете там спросить про коридор «Д». Но если вы про укрытие — то не рекомендую вам в первый класс.

— Там уже ревизоры?

— Да. Они идут от носа к корме.

Я всё-таки решил посоветовать.

— Ясно. Но это плохая идея — прятать вместе и алкоголь, и людей. Держать яйца в одной корзине. Если они ищут людей — найдут и алкоголь. Если ищут алкоголь — найдут куда больше. Передайте капитану, чтобы лучше спрятали людей в контейнерах, пока не поздно.

— Стойло, — подсказал Станислав, когда мы уже пошли дальше. — У Замойского есть контейнер с жеребцом. Надо в лошадиное стойло! Если они используют эликсир «Ищейку», то она сбоит рядом с крупными животными!

— Да? Это точно так работает? Отлично. Значит, так и поступим. Осталось вытащить твою сестрёнку.

Кто-то бежал навстречу, кто-то — вперёд. За нами увязалась странновато-одетая и невнятно-бормочущая женщина, которую я краем глаза видел среди игроков. Из-за слабого запаха я не сразу понял, что с ней не так, а когда понял, едва не присвистнул — она была пьянющая! Наверное, такое же состояние опьянение в моём прошлом мире было бы с бутылки водки. Здесь же наверняка хватило и пары рюмок, потому запаха и не было.

— Вы… выведете меня, да? Выведете? Капитан сказал… ик… что нам туда.

— Выведем, — кивнул я, хотя сам ещё не был уверен.

Мы прошли мимо складов, в которых прятались люди, а затем мимо большого зала, в котором стояли странные, мрачные фигуры, не то из досок, не то из глины и какого-то тканевого материала.

Я замер на мгновение, пока Станислав не потащил меня вперёд.

— Ты чего? Големов не видел?

Големы. Нет, я и раньше видел их вблизи, но впервые видел уже по-другому. Понимая, насколько они чужеродны были бы для мира, лишённого магии. А потом порылся в памяти реципиента и подумал, что можно было бы их оживить и навести суету на корабле. Подобная практика у нас в академии проводилась.

В чемоданчике у меня есть игристое, из которого сравнительно быстро, за полчаса, можно изготовить эликсир призыва «Оживление-2» — слабый воздушный элементаль, способный на короткое время оживлять автоматоны и перемещать их без контроля алхимика.

Перья птицы можно достать из подушек. Серы наковырять из спичек. Оливковое масло и литий… с последним будет сложнее.

Нет, понял я. Оставим затею. Слишком сложный маршрут будет, не успею собрать все ингредиенты. Но мысль занятная, я её отложу.

Наконец, мы преодолели весь маршрут вдоль всей длины корабля. Путь через трюм и техническим помещениям занял минут десять. В самом конце, на выходе в лестницу, ведущую в зону кают экипажа, нам преградил дорогу какой-то молоденький матрос — едва ли мой ровесник, безусый.

— Туда нельзя, ваш благородие!

— Можно, — я решил продавить. —- Нам нужен коридор «Д».

По дёрнувшимся бровям я понял, что парень знает, о чём говорит.

— Там… посторонним вход воспрещён, технические помещения.

— Юноша, ты не в курсе, что ли, что происходит? — огрызнулся я. — Вот эта женщина — чрезвычайно важна. И она знает капитана. Если ты нас не пропустишь, нас скоро всех либо выпотрошат и выкинут, как рыбью требуху, либо тебя лично потом выпотрошит капитан.

— Л… ладно, и что мне с ней делать… — напугался матрос и округлил глаза. — Чёрт… так она же пьяная!

— Именно так, именно. А пьяным место в лошадином стойле, как ты сам понимаешь. И лошадиное стойло у нас на корабле уже есть. Ты же знаешь, где тот контейнер?

— Ага, ага. Видел, — закивал матросик. — Только у меня нет ключа в коридор «Д».

В этот момент пьяная барышня, пробормотав что-то, извлекла из зоны декольте позолоченный ключ.

— Отлично, благодарю! Теперь хватайте нашу спасительницу и вместе с моим другом ведите в грузовой сектор.

— Стоп… — остановился Станислав. — А как ты…

— А я что-нибудь да придумаю.

Экий однако во мне азарт разыгрался! Возбуждает меня эта игра в кошки-мышки, будоражит и веселит! Погнали!

Вместе с матросом мы прошагали один пролёт наверх, затем свернули в мужскую уборную… Ну, а куда же ещё? Юноша принял ключ и открыл потайную дверцу за умывальниками.

— Вам налево, а нам — направо.

— Ключ?

— Мне не открыть дверь со стороны грузового… — законючил он. — Мы окажемся в тупике

— Ладно, чёрт с тобой, разберусь.

Надо отдать должное корабелам — они в административном секторе предусмотрительно расположили несколько очень узких и тускло освещенных коридоров, ведущих из одного конца сектора в другой. Не то аварийных, не то технических, не то — специальных, именно для такого случая.

Немногочисленный народ и здесь был на взводе. Меня сразу едва не сбил с ног офицер, тащивший какую-то кипу бумаг и подозрительный чемоданчик. Протиснулись, разминулись, я зашагал дальше. Ответвления шли и в другие стороны, но меня пока интересовал путь до первого класса.

В итоге мы оказались в подсобном помещении рядом с главным рестораном, где хранились столики-тележки для развоза напитков. Один из официантов держал в руке канделябр — и это понятно, на корабле было неспокойно.

— Сударь, — обратился я к нему. — Вы мне понадобитесь. Вы пойдёмте со мной. И будете делать то, что я скажу. Будем инсценировать, например… сбор грязной посуды по номерам.

— Я… не могу. Это недопустимо!

— Да, недопустимо, но за эту услугу я заплачу вам щедрые чаевые в размере двухсот рублей. И сделаю так, чтобы вас не уволили после всего, что произошло. Хотя могут уволить, уж поверьте. По рукам? И бросьте уже этот канделябр!

Терпеть не могу мотивировать персонал через угрозы, но иногда это работает.

Мы взяли тележку, выехали из зоны ресторанов, спустились на лифте, проехали по палубе и вошли в коридор нашего сектора.

— Куда дальше?

— Тихо! — цикнул я. — Нас слышат. Говорить буду я.

Посреди коридора стоял воин в бронированном экзоскелете. Красно-коричневой расцветки, фамильной у частной армии князей Болотниковых. Он был на полголовы выше ростом, а из-за механизмов был всего немного шире меня в плечах. Суставы, активная броня, оружейные ящики — всё новейшей конструкции. На одном предплечье огромный выдвижной штык-нож, на другой — что-то вроде роторного пистолета-пулемёта. Такого бойца лучше не злить. Разметает в мокрые брызги в один момент…

Причем тут только технологические решения, никакой магии. Оттого было даже более зловеще, чем обычно. А ещё было забавным видеть здоровенную пачку купюр, криво торчащую из нагрудного кармана. Явно нашёл где-то и слегка «полутался», как говаривали игроманы в моей прошлой жизни.

Рядом суетился метрдотель, открывая для него дверь за дверью.

И именно в этот момент они открывали дверь моего «эконома». Дверь, за которой стоял сейф, в котором лежали две бутылки алкоголя.

Значит — атакуем!

— Что за безобразие! В номерах вообще не прибираются, — начал я прилюдно отсчитывать официанта.

— Тут проверка идет, — промямлил он — подыграл, мгновенно подхватив тему, надо отдать ему должное.

— Мне без разницы, что проверка. Плевать.

— Но как я…

Не то, чтобы мне было не страшно — но скорее, я почувствовал азарт на фоне прилива стрессового адреналина. Проезжая мимо открытого номера, я услышал оттуда.

— А что в сейфе? Открывай.

Воин в экзоскелете был совсем молодым, судя по голосу. Типичный хунвейбин, наверное.

И метрдотель тоже молодец. Сориентировался быстро.

— Странно…, но номер пустой. Выходит, съехали. У нас есть несколько незаселившихся. Там ничего нет, скорее всего.

— Всё равно открывай!

— У меня нет ключей… дубликаты ключей сейфов у капитана.

— Так бегом к капитану! Хотя стоп. Открой ещё парочку соседних номеров.

Позади я услышал голос Омелии фон Огюст. Ну, за неё я был ещё более спокоен, чем за остальных своих спутников.

— Кто там? О, мон шер, какой мужчина! Как я люблю мужчин в броне…

Впереди оставалось ещё десять метров до полулюкса, который был в конце коридора.

— Вот здесь, — приказал я. — Заберите посуду.

Я тем временем дошёл и дёрнул за ручку двери полулюкса. Заперто. Постучал.

— Кто там? — раздался голос Ангелины.

Я поджал губы, выражая недовольство, жестом подозвал официанта. Тот тут же прильнул к двери:

— Эм… обслуживание номеров, мне сказали, что у вас есть грязная посуда?

Ангелина открыла дверь. Она была в костюме уборщицы со шваброй наперевес, и, увидев нас, едва не прыснула со смеху. Я же указал глазами в сторону коридора, и она коротко кивнула.

Уже оказавшись в номере вместе с официантом, я тихо спросил:

— Где Светлана?

— Пока ванной. Ты думаешь спрятать её…

— Ага. Под столиком официанта. Она худенькая, поместится. Увозим ее отсюда.

— А куда?

— На конюшню. Ты просто пойдёшь с нами.

Ангелина кивнула.

— Рискованно, но… разумно. Они, вроде бы, не пользуются «Ищейкой», но мало ли.

— А Рустам где?

— На смене, работает. Ну всё, я достаю Свету…

Девушка юркнула из ванной, залезла под покрывало выдвижного столика как раз, когда в коридоре снова послышались сервоприводы воина-ревизора.

Мы выехали в коридор. Вот теперь — уже стало намного страшнее. Мне всегда гораздо страшнее за других людей, особенно тех, кого посчитал близкими, чем за себя. Сам-то я как-то за себя постою.

Воин недобро зыркнул на меня — я понял, парень был молодым, моим ровесником. Я коротко и с долей уважения кивнул, потом указал официанту в комнату Омелии.

Официант спросил:

— Есть посуда, мадемуазель?

— О, да, мой дорогой, возьми вот эту тарелочку и стакан! — моя полюбовница расплылась в улыбке.

А мне навстречу уже спешил метродотель со связкой ключей.

— Я нашёл! Нашёл ключи!

— Сейчас! — вякнул из соседнего номера воин.

Я жестом скомандовал официанту повернуть в мой номер, нагнав метродотеля у самой двери. Официант въехал вместе с тележкой первым, едва не оттолкнув его. Я — следом. Выудил свой собственный ключ, крутанул. Открыл сейф, вытащил чемоданчик и планшет, засунул вниз, в объятия спрятавшейся Светланы.

Метродотель смотрел на это с вытаращенными глазами.

— Сдашь — прикончим, — тихо сообщил я, и вышел из номера.

И в коридоре нос к носу столкнулся с воином.

— Вы чего там возитесь? Зачем ты сюда заехал? И ты кто такой?

— И тебе добрый день, — процедил я. — Это мой номер, когда хочу — тогда и захожу.

Глава 10. Спасти рядовую Штирц

— Да? Мне сказали, что пустой. И зачем тебе?

— Чтобы водить женщин, — сказал я, и практически не соврал. — Тебе не понять.

Надо будет потом для проформу с Омелией разок и на этой койке… А тактика наезда оказалась рабочей. Шанс схлопотать стальным кулаком в череп был ненулевым, но солдатик, привыкший, что с ним на борту все сюсюкаются, тут же присмирел. Видать, подумал, что человек перед ним действительно настолько важный и крутой, что может дерзить самому солдату армии Болотниковых.

— Чё? А этот чего здесь?

— Тарелка, — продемонстрировал официант пустую посуду, которую забрал у Омелии.

Солдат зачем-то приподнял её, едва не раздавив усиленной перчаткой, грохнул обратно на столик.

— А. Вали давай скорее, — сказал и грубовато толкнул тележку.

Я подумал, как бы его уронить. Куда именно приложить удар, в какое сочленение. Экзоскелет даёт преимущества в нанесении ударов, поднятии тяжестей, ходьбе на длинные расстояния, но зато добавляет вес, и при должной сноровке повалить его не составит труда. Причём коридор узкий, можно повалить так, что подняться он не успеет — за это время, например, переехать горло колесом от тележки…

Нет. Слишком много рисков. И ладно бы рисков для меня — для Светланы.

Если надо будет — разберусь с ним позже. Сильно позже.

Дверь в полулюкс открылась, из комнаты вышла Ангелина со шваброй наперевес.

— Ой, — сказала она и отшатнулась к стенке.

А хорошо сыграла, надо сказать!

— Вали тоже! — приказал воин, заламываясь в следующую комнатку. — Я же сказал — освободить коридор!

Ангелина успешно свалила — протиснулась, пошла дальше. В коридор вышли порознь — я, официант и Ангелина. Погода портилась, началось небольшое волнение на море, моросил дождь. Я приказал официанту бросить тележку.

— А как же?..

— А вот так. Свободен. Рассчитаюсь позже. А ты пока шмотки не снимай, потом снимешь, — обратился к Ангелине. — Где-то здесь второй.

— Ш…шмотки? Потом снимешь? Александр, где ваши манеры. Ну и как мы будем добираться до этой конюшни?

— Она вон там. Второй ряд контейнеров.

Мы посмотрели далеко вперёд. В полутьме вдалеке, в грузовом отсеке лайнера светились лампы ограждения. А над ними плыла луна, проглядывающая через чёрные тучи.

И не только через тучи. Какая-то ещё мелкая слабо светящаяся дымка плыла между луной и облаками.

И тут прямо мурашки пробежали по спине. Не, я прекрасно помнил, «почему люди не летают, как птицы». Точнее, почему вообще здесь не летает ничего, кроме птиц и насекомых. Почему в этом мире слово «самолёт» — примерно как «звездолёт» из прошлой жизни, полу-фантастическое приспособление.

Просто потому что на уровне облаков издавна живут Исполины — гигантские элементали воздуха и воды. Полупрозрачные, едва заметные твари размером в пару километров, настолько привычные, что воспринимаются вполне нормальным явлением природы. Они атакуют все возможные летательные средства ещё на подлёте к их владениям, поэтому всё, до чего додумалось местное человечество — это судна на воздушных крыльях и экранопланы, имеющиеся в весьма небольшом количестве.

Но насколько это было диким для меня-прошлого!

— Чего стоишь? — толкнула меня Ангелина.

И мы поспешили дальше. Спустились на лифте, поехали по палубе, вокруг бассейна и столиков летнего кафе. Матросы, надо отдать должное, на нас не среагировали никак. Подъехав к зоне спасательных шлюпок, мы припарковали тележку.

— Светлана, на выход, — тихо скомандовал я тумбочке. — Ангелина, раздевайся.

— Я не такая, — успела она сострить.

Под костюмом уборщицы, кстати, оказалась не то майка, не то спортивный топик, который мгновенно промок под дождём. Ещё и волосы мокрые… Но не время было разглядывать компаньонку в новом образе. Чемоданчик вручил Ангелине, планшет — Светлане. Можно и припрятать, но не рискнул. В крайнем случае, подумал я — можно будет и скинуть.

Дождь всё усиливался. Мы беспрепятственно прошли по прогулочной зоне второго класса до последней проходной в грузовую зону. Контейнеры уже возвышались над нами. Наконец, возникло последнее препятствие — будочка охранника-матроса. Уже седоватый такой дедок, я по одному виду понял, что простого разговора не будет.

Вахтёр. Типичный вахтёр.

— Туда нельзя, сударь, для доступа к грузам нужен пропуск, делается через запрос в службу суперкарго…

— Сударь, мне некогда заниматься формальностями, — сообщил я, даже немного удивляясь своей резкости. — Я весьма уважаемый человек, и мы очень спешим

— Формальностями?! Да как… как вы можете! — воскликнул дедок, выбираясь из будки и готовясь толкнуть нам длинную речь. — Я заслуженный… работник коммерческого флота. Я здесь тружусь со дня спуска на воду этого корабля! Всю жизнь здесь проработал, сорок лет! Я вдовец!.. А это кто?

Тут он заметил Ангелину и вопрошающе кивнул.

— Она со мной, — сообщил я.

— Тогда, мил-сударь, необходимо не один, а два пропуска!

— Да твою ж… — проворчала Ангелина. — Вот такие сойдут?

Поставила чемоданчик на землю, смело схватилась за край топика и задрала наверх.

Не то, чтобы она мне нравилась, но в этот момент я, признаться, пожалал, что она стоит ко мне спиной. Однако, какой же тупой приём! Явно позаимствованный из каких-то бульварных фильмов — но он неожиданно сработал. Несчастный престарелый вдовец успешно загипнотизировался на пару секунд, мы со Светланой за это время перемахнули через турникет. А на прощание Ангелина подхватила чемоданчик и демонстративно замахнулась, закидывая на плечо.

— Это ты зря, — прокомментировал я

— Да я ж его не ударила.

— Я не про это. Не стоило мещанке первой категории оголяться.

— Это самое надёжное средство, проверенное.

Нам оставалось всего каких-то сорок метров до нужного контейнера. Контейнеры стояли в чём-то в форме ступенчатой пирамиды, и он стоял во втором ряду, а с первого вела лестница. Мы уже шагнули на неё, но тут я увидел свет фонарей со второго яруса. И голоса.

А следом нас из темноты дёрнула чья-то рука.

Я инстинктивно саданул локтём в темноту, попав в живот, замахнулся снова, но услышал сдавленный голос Станислава.

— Тише… это я. Там этот… не надо туда. Я эту даму туда отвёл, а потом…

Я спрятал их всех, а сам всё-таки высунулся. Да, там был тот самый, второй воин. И ещё там был Антон Замойский, который тащил за волосы ту самую пьяную женщину с покера.

— Эта сучка должна мне денег! Ещё и спряталась у моего ненаглядного Джанни.

— Она что, пьяна? — услышал я голос воина. — А ну говори, сука, где выпивка? Где?!

Сложно было разглядеть, но, возможно, всё это сопровождалось ударами. Я должен выйти и поговорить, решил я. Пусть она пьяная и немолодая, но это женщина в беде. Типичный случай. Никто не имеет права ударить женщину в моём присутствии. Никто.

— Я должен выйти и поговорить, — сообщил я своим и едва не шагнул вперёд, прежде чем они меня едва ли не втроём не схватили и не затащили в тёмный угол обратно.

— Идиот!

— Куда нам теперь!

— О нас подумай!

Ладно, сказал я себе. Пожалуй, действительно — это будет меньшее из зол. Оставалось на время загнать свои принципы куда подальше и подумать, как поступить.

Пока думал, зрение привыкло к темноте — и я обнаружил, что мой чемоданчик открыт, а Ангелина уверенным шагом направляется к ревизору.

— Извините, вы не это ищете? — сказала она, потрясывая бутылочкой игристого. — Я… у меня привычка, знаете, бегать по вечерам по палубе, полезно…, а тут смотрю — кто-то то ли обронил, то ли припрятал.

Вот дура, куда попёрлась! В этот момент я едва не рассвирепел. Мало того, что это моя бутылка, которая стоит не так уж дешево. Так ещё и подвергает себя и нас риску.

— Это чего? Игристое?! — послышался голос солдата. — Ты кто? Откуда?

— А. Эт Ангелина, — послышался снисходительный голос Замойского. — Сенная девка этого… Сашки. Красивая жа, да? Скажи?

— Угу. Так может это она сама пьянствует, — буркнул солдат. — Ну-ка, дыхни вот сюда… ладно…

Значит, у них никакой не эликсир и элеменаль-ищейка. У них технологии, газоанализатор. Значит, вариант с лошадью изначально был проваленным.

Надо продумать «план Б».

Ангелина меж тем продолжала убалтывать.

— Да, кстати, я вот вчера пробежку делала, и показалось, что вот в одном контейнере что-то звенит… пойдёмте… вон там, я покажу.

Отвлекает, значит. Я воспользовался моментом, когда они завернули за ряд контейнеров, подхватил заветный чемоданчик, схватил в охапку Станислава и Светлану, и погнал их от укрытия к укрытию, обратно в будке.

А из будки уже вылезал оскорблённый Ангелиной дед. С дробовиком наперевес.

— Да я вас щ-щас!

Он уже нацелился на нас, как вдруг Светлана посмотрела наверх, замычала, заголосила.

А затем упала в объятия брата, чуть не потеряв сознание.

Я тоже посмотрел.

Из холодной балтийской измороси, с низкий облаков спускался протуберанец. Здоровенный такой рукав, который я принял за сгусток тумана, но потом с замиранием сердца понял, что это вовсе не так.

Это был гигантский элементаль воздуха. Огромная, похожа на полупрозрачного дракона тварь, которая нависла над кораблём, буквально над самым верхним рядом контейнеров. Ширина морды всего раза в четыре была меньше поперечника корабля, а нос был в аккурат посередине между мной и ревизором. Чудовище длиной в пару сотен метров уровняло свою скорость со скоростью корабля и смотрело на меня с высоты в десяток метров, а я на него. У дедка-вахтёра подкашивались ноги от страха, а ружьё уже готовилось выпасть из рук.

Где-то позади загудела сирена.

— В будку! — скомандовал я Станиславу, и он потащил еле живую сестру.

А сам же я попросту выхватил дробовик из рук дедка и саданул из обоих стволов куда-то вверх, почти неглядя. И ещё кто-то издалека поддал.

Не знаю, была ли угроза для жизни и корабля. Не знаю, что бы было, если бы я не сделал этого, возможно, сущность спокойно удалилась бы и без меня. Но возможно, что нас всех спас мой адреналин.

Морда поморщилась, даже как-то смешно, примерно как нашкодивший кот, в которого брызнули из пульверизатора. Повисела ещё пару мгновений над площадкой, а затем втянулась обратно в облако, оставив нас в покое.

— Вот же срань, что это было?! — послышался окрик ревизора, а вместе с ним я увидел фонарь, направленный в нашу сторону. — Я здоровяка такого размера только по телеку видел.

— Н-ничего, сударь, мы со всем разобрались! — сказал вахтёр. — Этот юноша нас всех спас!

— Похвально, — буркнул солдат, и свет фонаря ушёл куда-то в сторону.

Я вручил дробовик обратно вахтёру и шепнул:

— Услуга за услугу. Я никому не расскажу о том, как вы испугались исполина и не выстрелили в него, а мы забудете про досадное недоразумение с моей подругой, пропустите нас и ничего не расскажете о тех двух моих друзьях этому джентльмену в броне.

— Это неверно… Это… не по правилам, — заворчал дедок. — Спасибо, конечно, вы нас спасли, но правила — есть правила…

Я вздохнул.

— Ну, ещё есть вариант, что я дождусь прихода ревизора и скажу, что вы употребляете алкоголь, и именно потому не были в состоянии отпугнуть исполина. У меня тоже есть правило — не оговаривать хороших людей, но если придётся…

— Ладно…

Я подхватил спрятавшуюся за будкой Светлану, помог вместе со Станиславом ей подняться — она уже кое-как могла идти.

— Что ж ты так испугалась не вовремя, девица.

— Она не испугалась, — хмуро сказал Станислав. — Это она его призвала.

Тут я просто не нашёлся, что сказать. Вернее, я вспомнил и мог сказать очень многое. Например, спросить про её алхимический ранг, учитывая, что понятия не имел, может ли даже обычный магистр призывать Исполинов. Да ещё и безо всяких эликсиров. Было не до разговоров, поэтому я просто помолчал.

Ноги вели меня куда-то вниз по лестницам в глубины второго класса, мимо удивляющихся матросов и прохожих.

— Исполин, девочке стало плохо, — прокомментировал я, когда один из них попытался нас остановить.

На одной из лестниц нас нагнала Ангелина. Признаться, я до сих пор негодовал, поэтому мгновенно выдал «корректирующую обратную связь»:

— Ты же понимаешь, что будешь мне должна за ту выходку? Ты нас всех подвергла риску. И потратила моё имущество. Больше так никогда не делай, пожалуйста.

— Ага. Они сейчас упакуют ту несчастную женщину и спускаться будут. Их надо спрятать. Я знаю куда. Ещё ниже на уровень, и дальше в коммерческую зону…

Мы как-то совсем внезапно оказались под вывеской «Шашлычная у Али». Зал был небольшой, всего четыре столика, и, по счастью, пустой. А в окошке для выдачи заказов показалась голова Рустама, затем щёлкнула дверь, и он затащил нас внутрь, в тесную кухню, вкусно пахнущую готовящимся мясом и специями.

— Скорее. Сейчас Али вернётся.

— Их надо спрятать, — сказал я.

— Понимаю. Тут вариант один, Александр Платоныч.

Скрипнула дверь холодильника. Это было помещение два на два метра, плотно забитое бараньими, телячьими тушами и брикетами из филе. Рустам схватил коврик и протянул Станиславу.

Пахнуло холодом. Ледяным холодом. Светлана посмотрела жалобно, но упаковалась — понимала, что вариантов немного. Несчастные Штирцы обернулись ковром и спрятались за бараньими тушами.

Когда дверь закрылась — я спрятал чемодан с планшетом за мойкой. Затем я успел попросить Рустама налить нам с Ангелиной чая, отдышаться, прежде чем в зал ввалился ревизор в экзоскелете. Его сопровождал Али — «начальник» Рустама по кухне, бодрый старичок-азиат — и один из старших офицеров корабля.

— Так… кафе, значит. Восточной кухни. Значит, алкоголя точно не будет, они издревле такое не потребляют. Блин, а пахнет вкусно, — усмехнулся парень.

— Заказывайте, заказывайте, угостим бесплатно, — расплылся в улыбке Али.

Рустам нахмурился, ушёл на кухню. Солдат поймал дверь, шагнул за ним.

— А это ты того лементаля прогнал? — спросил меня через плечо солдат, осматривая кухню.

Лишь бы не заглянул в холодильник, подумал я. Лишь бы не заглянул…

— Я, — подтвердил я и инстинктивно привстал со стула. — Вас как зовут, служивый? Меня Александр.

И руку протянул. Этот был постарше. С ним я решил сначала на «вы». «Служивый» в этот момент как раз подошёл к двери холодильника.

— Фёдор, — кивнул он из-за плеча и отвлёкся от осмотра холодильника. — И чего? Ты чего здесь трёшься, а не в первом? Дворик же?

— Мой крепостной временно работает в этом кафе. Пришёл проведать. Ну, и просто вкусно кормят.

Слово «крепостной» как-то само вылетело. Показалось, что так будет лучше звучать — а перед Рустамом надо будет потом извиниться. Всё ж, он партнёр и коллега, а не крепостной.

Фёдор вернулся. Я посмотрел на его нахмуренное лицо — он явно был за главного, но лицо не блистало интеллектом. Обычный солдафон из глубинки, причём необстрелянный, служивший недавно.

— А нафига к грузовому ходил? Какой-то ты мутный, Алексашка…

— Я была на пробежке, и это он меня спать звал, ему некому кровать греть, — выручила Ангелина и нежно погладила меня по свежепобритому подбородку.

А потом повисла на плече. Даже приятно стало. Но расслабляться не стоило, пора было брать разговор в свои руки. И поскорее его завершать — потому что в это самое время в холодильнике помирали от холода двое моих друзей.

Ревизор усмехнулся.

— Ну, раз такую кралю себе отхватил — значит, не промах. Значит, деньги есть, да?

— Допустим, есть. И как, Фёдор, богатый улов? — спросил я, покосившись на пузырёк моего вина, торчащий из его подсумка.

— Да так… — он поморщился и приземлился на стул, едва его не проломив. — Трое алкашей и около четырёх литров суммарно. Нашли в контейнере, ага, твоя баба молодец, указала. Но не густо. Сейчас ночью будем допрашивать этих… — он отвлёкся и позвонил по рации. — Второй, я на минус втором уровне во втором классе, тут шашлычная какая-то. Приходи, поедим. А завтра продолжим.

Рустам вынес чайник чая и маленькую самсу, а старик Али тем временем откланялся и сбежал на кухню — от греха подальше.

«Завтра продолжим», значит. Нет, ситуация, чтобы они оставались на борту, да ещё и прямо здесь — никуда не годилась. К тому времени из несчастных Штирцев можно будет делать строганину, да и про нас с Ангелиной к тому времени может дойти информация.

Лучшая оборона — нападение. Поэтому я решил пойти в атаку и немного его припугнуть.

— Завтра? Заночевать планируешь? — усмехнулся я и всё же перешёл на «ты». — Не страшно?

— В каком смысле? — нахмурился солдат.

— Ну, например, что придушат в тёмном коридоре. Или в туалете. Или пока ты спишь. Ты же не в экзоскелете будешь спать? В первый раз на корабле такой размерности, я угадал?

Фёдор мигом едва не побагровел, привстал, схватился за пушку.

— Александр, что вы такое говорите! — возмутился испуганный офицер корабля. — Никто, никто на корабле не желает уважаемым ревизорам зла!

Я кивнул.

— Нет, ты зря подумал, служивый, что это я вам угрожаю. Я добропорядочный гражданин, который едет попытать счастье в новых землях. Чего я бы не сказал о половине пассажиров. У нас тут, знаешь, не «философский пароход» с толпой интеллигентов. Люди есть отчаянные и дикие. Или ты предложишь посадить в карцер пару тысяч человек? Или перестрелять?

Про «философский пароход» я сам не понял, что загнул, но, как минимум, собеседника озадачил.

— Мне плевать, что тут про нас думают! — оскалился вояка. — Приказ. Сухой закон, слышал про такое? Князь сказал — надо выполнять!

— Погоди, а слово Великого князя теперь выше слова Императора? У тебя чьё распоряжение вообще? Что-то я не слышал, чтобы Император говорил устраивать чистки по признаку устойчивости к алкоголю. И вообще, как понимаю, Болотниковы — это не вполне Империя, так что…

— Ты мне тут не умничай! — рявкнул Фёдор. — А если знаешь — скажи чего. Кто на нас зуб точит? Или кто, может, алкоголя много везёт? Эта твоя Ангелина сейчас указала на контейнер, и там, действительно, было пойло. Но мало! Явно где-то есть чего более интересное.

Хм, а не загнал ли я себя в ловушку, подумалось мне? Может, стоило держать язык за зубами?

Я решил сыграть ва-банк.

— Фёдор, я тебе прямо скажу — не перестарайся.

Глава 11. Убийство и затаённая злоба

— Что ты имеешь в виду? — поднял бровь слуга Болотниковых.

Корабельный офицер прямо-таки сжался. Наверняка знает про подпольный клуб капитана, понял я. Но сам я никого сдавать не собирался. И тем более не собирался допустить, чтобы меня допрашивали.

Оставался только один нюанс — та немолодая пьянчужка, которую уже повязали. Она могла всё рассказать.

Что ж, я решил попросту додавить. Удивительно, но даже таких хмырей можно напугать.

— Я выгляжу, может, и молодо, но повидал всякое. Мы с моим дядей в Африке… я видел как толпа танк на части на ходу разобрала, а не какой-то шагоход. В общем, не важно. Вас всего двое, я так понял?

— Тебя не касается, — огрызнулся солдат. — Ты меня пугать вздумал, что ли?

— Хорошо, ещё на катере кто-то, да? Даже если ты останешься на ночлег в закрытом, хорошо простреливаемом помещении — не факт, что тебя не попытаются отравить…

На этой фразе Фёдор выплюнул недожёванную самсу. Я же продолжал.

— …Или устроить несчастный случай, столкнуть за борт, зацепив ногу за цепь якоря, когда вы пройдёте по палубе. Ещё я видел чудесный канализационный люк для пищевых отходов. Рустам, ты говорил, там акулы постоянно крутятся?

— Я не знаю кто, но следом плывут, ага, — поддакнул Рустам. — За пищевыми отходами. Прилипалы какие-то, может, и не акулы, я не знаю. А может, и что-то магическое. При каждом сбросе видно, что аж вода бурлит.

Фёдор снова поёжился.

— У тебя нет врагов среди начальства? Отправить на корабль, напичканный беглыми алхимиками и уголовниками всего двух человек… Тебе звезду на погоны пообещали за это, ведь так?

Фёдор побагровел. Я понял, что пообещали. Он не то рассвирепел, не то просто очень сильно расстроился. Поднялся, швырнув стул обратно под стол.

— Досмотр мы продолжим завтра, будь в этом уверен. Та тётка из конюшни нам точно всё расскажет! А ночевать мы будем на катере, так что будь за меня спокоен — никто меня там не достанет.

Я закивал.

— Да-да. Не достанут, конечно. Из людей. Но из Исполинов, управляемых кем-то грандмастеров… Ты же не думаешь, что тот парень, которого я отпугнул — сам к нам в гости с небес спустился? Именно когда ты шагал по палубе.

Страх отразился в глазах ревизора всего на секунду. Но из него я понял, что попал в точку. Боялся парень элементалей, ой как боялся. Тем более исполинских, морских и воздушных.

— А кто… Впрочем, неважно, — нахмурился он.

— Вы не бойтесь, Фёдор, — протянула Ангелина. — Вы уже набрали себе на звёздочку. Та графиня, которую вы упаковали — явно мастер алхимии, не меньше… У неё земли где-то в Атлантиде, она говорила… в этой… Новой Парме. Жаль, не доплывёт до имения своего…

Уже позже я разобрался с картами и понял, что Новая Парма — это колонии Болотниковых. Следовательно, и графиня эта была из лояльных к Болотниковым кланов. И наш вояка наверняка про это слышал. Он залпом допил чай, рявкнул в рацию:

— Второй, ты где прохлаждаешься, а?! Чё?! Сюда идёшь?! На базе чай попьёшь, иди второй класс досматривай, дебила кусок!

И на этой замечательной ноте покинул помещение.

В общем, они отчалили спустя два часа, найдя ещё пару бутылок, подкинутых капитаном, и выкинув обратно на палубу слегка протрезвевшую графиню. Мы к тому времени уже переупаковали в более тёплое помещение и обогрели несчастных Штирцей. Светлана потом кашляла неделю, но осложнений, кажется, не было.

А ещё я извинился перед Рустамом за “крепостного”. Он, конечно, сказал, что ничего страшного, но с этим у меня было строго — унижать подчинённых, получая преимущество — последний способ, который я использовал лишь в чрезвычайных случаях.

Потом я не помнил, как лёг спать и как проспал до следующего обеда, а после меня вызвал к себе на мостик капитан. Помимо него там было только несколько офицеров — тех самых, которых я уже видел во время наших приключений. А ещё — худой клерк в пиджаке.

Явно из клана владельцев теплоходной компании.

— От лица нашей компании и экипажа корабля, Александр — огромная благодарность за спасённый рейс, грузы и человеческие жизни. Ваша помощь в разрешении инцидента с ревизором — неоценима. Мы хотим отблагодарить вас предложением должности старшего специалиста по грузоперевозкам.

— Премного благодарю, — кивнул я, обдумал и продолжил. — Я делал всё, чтобы помочь несчастным людям. Но лучше я приму благодарность деньгами, сколько посчитаете нужным. Например, возместив затраты моей поездки. Причём часть этой суммы я готов потратить на благотворительность.

Клерк кивнул, соглашаясь с моим решением.

— Весьма благородно, — покрутил усы капитан. — Сумму я передам лично, в приватной обстановке. О деталях… обговорим завтра вечером, в торжественной обстановке.

А через день вечером состоялось уже новое заседание покерного клуба, на котором капитан ещё раз прилюдно меня похвалил.

— Вот, господа, поблагодарите Александра. Это он спас наше скромное мероприятие. И некоторые сидящие здесь задницы. От лица судовой компании — вам скромный презент.

И протянул толстенную пачку. Странно, конечно, было это всё вручать при алчных до наличности господах, но я кивнул. Прикинул — там было меньше сотни тысяч.

На глаз вытащил в районе трети и положил во внутренний карман пиджака.

— Господа, с вашего позволения, треть суммы я возьму себе. Ещё треть — в фонд благородных девиц, отчаянно борющихся с пьянством в колониях, госпожи Крестовоздвиженской…

В зале раздались смешочки. Вероятно, многие уже знали, кто она такая, и поняли остроумность моего решения.

— А ещё треть — я жертвую в фонд ветеранов Третьего Австралийского конфликта! Угощаю всех!

Треть пачки я торжественно вернул крупье, то есть, администратору. Народ мне зааплодировал.

А вот Замойский не стал, сидел, скрестив руки на груди. За первым своим столом я разговорился и узнал, чей был контейнер и чьи были бутылки, который распотрошили ревизоры во время досмотра.

Наверное тогда он злобу на нас с Ангелиной и затаил.

За столом мне в этот раз откровенно везло. Я сперва спустил полторы тысячи, оставшись с жалкими пятью сотнями, но уже через полчаса собрал четыре.

— Эй, французишка, не желаешь уже начать сыграть по крупному? — хмуро предложил Замойский в перерыве, перекрикивая музыку из магнитофона — Садись за наш стол. А то у тебя должок.

— Ты, наверное, что-то путаешь. Никакого “должка” у меня перед тобой нет.

— Думаешь, я не знаю, что Ангелина твоя спасала Штирцей? — процедил он прямо мне в ухо. — Я всё понял. Уже потом. А я потерял алкоголя на полмиллиона. Я это так не оставлю. Так что садись играть.

— Давай уясним сразу, Антоша, — проговорил я. — Я сяду с тобой за стол. Но должка никакого нет, мы с Ангелиной спасли и твою, и мою задницу. Если бы они остались ещё на пару суток, то разнюхали бы, кто везёт алкоголь. И тогда простой потерей груза ты бы не ограничился.

— Ты меня жизни учить вздумал, да?

Обстановку разрядила Омелия фон Огюст, выбравшая в этот момент наш столик и усевшаяся в это раз напротив.

— Ох, я в прошлый раз сорвала такой куш, такой куш… И убежала, когда всё это началось! Я боюсь, что сейчас весь его проиграю и растеряю! Вы, наверное, считаете меня воровкой, да?

— Что вы, что вы, прекрасная Омелия, — расплылся в комплиментах усатый седой господин. — Я бы никогда не подумал сказать про вас такое…

Игра началась. В итоге первым из-за стола вылетел я, за десять конов, продув всё, что было накоплено на первом. Омелия снова ласкала меня ногой под столом, на этот раз забравшись куда выше дозволенного, но на этот раз молчала. Что ж, забавная игра, ничего не сказать…

И она второй вылетела из-за стола. Подхватила меня под руку и по-хозяйски повела к выходу.

— Этот Замойский — скользкий тип. Но он абсолютно не умеет проигрывать, — усмехнулась она.

— Тем не менее, вы ему проиграли, Омелия.

— Именно так, — кивнула она. — Но вы же точно также не спешите выигрывать любой ценой?

— Хотите сказать, у вас какой-то план? И вы его придерживаетесь?

— Не скажу! — лукаво состроила она мне глазки. — Вы же игнорируете меня уже вторые сутки, прозябая со своей сенной девкой!

Мы шли тёмными коридорами.

— Бросьте, она мой телохранитель… И, да — друг. Но не больше, заверяю вас. Девушки такого типажа абсолютно не в моём вкусе.

— А какие? Какие во вкусе?... Блондинки? Рыженькие? Я видел, что та рыженькая активистка со своими барышнями бесконечно на вас пялятся! А ещё эта немая студентка, как её… Светлана Штирц? Ей уже есть восемнадцать?

— Есть, — кивнул я. — Но заверяю вас, что все они меня данный момент не интересуют…

— Ах, в данный момент!...

Нет, конечно, она больше отыгрывала ревность, чем действительно ревновала. Но флирт сработал хорошо, и к двери её крохотного номера я прибыл в полной боеготовности, через пару секунд припечатав её к кровати так, что у кого-то из нас хрустнули позвонки. Уж не знаю, как в тот раз не сломалась кровать, но в стенку нам вполне ожидаемо стучали, потому что скрыть происходящее уже было никакой возможности.

После мы снова допытывались друг у друга о разнообразных тайнах, и я снова спросил про её план. Ведь он точно у неё был! Точно была какая-то загадка, я прямо-таки чувствовал!

— Всему своё время, — сказала она и коснулась кончика моего носа.

— Тогда скажи хотя бы, кто у тебя там в клетке за шторкой ворчит?

Она вскочила с кровати, как была, в костюме евы, отдёрнула шторку в прихожей. Зверь прищурился от света, заворчал.

— А… это Анатолэ, исполинский великолепный тупай. Мне подарили тут… на прошлом рейсе. На удачу. Приходится теперь возить на всякие рейсы. Я пытаюсь использовать его в постановках, но почему-то многим он не нравится. Хочешь — забирай! Продам всего за полмиллиона!

— Анатолий-Нанотолий, — усмехнулся я. — Стоп, чего?! Полмиллиона?!

— Ага. Зверушка редкая и недешёвая. Содержать сложно… И очень полезная, как говорят, вот только я все его тайны не разгадала.

Она развернулась ко мне, и процесс плавно перешёл во второй акт — прямо на полу прихожей. Я попытался прямо в процессе задвинуть шторку, чтобы не смущать зверька, но Омелия остановила мою руку.

— Нет. Я хочу, чтобы он смотрел…

Вот же извращенка!

Что было после?

Я расплатился с официантом, который помог нам. Торжественно вручил Надежде Крестовоздвиженской пачку купюр, сообщив, что это добровольное пожертвование в фонд борьбы с пьянством в колониях.

— Мерси, — немного холодно, но с достоинством отвечала активистка. — Будем рады видеть вас на наших лекциях. Вам это… не помешает!

В первую неделю мы обогнули Данию и вышли вместе с двумя здоровенными сухогрузами в беспокойный Ла-Манш под конвоем ракетного катера. Я штудировал библиотеку, учил французский и испанский. Ангелина сдружилась со Светланой и тоже учила еë языкам. Английский здесь был не сильно популярен, на нём разговаривали только несколько стран-изгоев, осколков побеждённой ещё в XIX веке Британской Империи.

Пару раз гудела сирена — один раз из-за прорыва трёх крупных элементалей над палубой, один раз — когда ракетный катер в ночи разразился залпами из орудий и стрёкотом крупнокалиберных пулемётов. И в том, и в другом случае — ничего не последовало.

“Португальские корсары”, — сказал кто-то потом.

Мы плыли дальше, я периодически поигрывал в карты. Наш порочный роман с Омелией продолжался — каждый вечер, либо через день. Я сделал первые попытки сдружиться с Нанотолием — если всё происходило на различных поверхностях в номере у Омелии, то после я приносил заготовленный фрукт и тайком кормил отощавшего зверька.

Не хватало мне вот чего-то такое. Ухаживать за чем-то мелким — как-никак, ещё недавно в своей памяти я нянчился с внуками и младшими детьми.

Замойский всё так же продолжал на меня огрызаться, но недовольство после того конфликта постепенно сходило на нет.

Зато с парой господ из покерного клуба вскоре вполне сдружился — с тем усатым пожилым господином и весёлым финном Тапани, сыном владельца сыроварни.

От него я узнал, а точнее, освежил в памяти тонкости юридического права. Как открывать своё дело в колонии, какие налоги, и прочее. Обсуждали бизнесы, строили модели — в общем, я ненадолго погрузился в свою стихию.

— Как хор-рошо, как хор-рошо встретить единомышленника! — то и дело говорил он.

А к Ангелине и Рустаму я вообще быстро привык и уже спустя неделю ощущал чем-то вроде новой семьи. Рустам заносил в кассу щедрые чаевые, которые я решил откладывать на покупку машины для него — обещал же! Ангелина же на пятый день пути замаялась бездельем, обзавидовалась Рустаму, приносящему деньги в “общак”. В итоге заявилась к помощнику капитана и придумала себе подработку — выбила себе аренду комнаты на шесть часов в неделю и открыла там секцию по самообороне для девушек.

И однажды как-то очень надолго задержалась она после этой секции — хотя пройти надо было всего ничего — по верхнему залу, по палубе до лифта и таким же образом до нас.

— Что-то тут нечистое, — первым забил тревогу Рустам, когда на часах было уже полпервого ночи.

И примерно в это же время начался шторм и весьма приличная качка.

Я понял, что надо идти искать Ангелину.

Мы шатались вдвоём в полутьме, под проливным дождём по обезлюдившей палубе, ненадолго разделились, но вскоре Рустам окликнул меня.

— Сюда!

С другого конца уже слышались приглушённые крики. С трудом преодолевая качку, я добрался снова в то укромное место между спасательными шлюпками, где мы переодевались во время ревизора. Там было цепное ограждение, а за ним — совсем невысокий бортик. И защитная сетка, идущая вдоль бортов, именно здесь прерывалась.

А у бортика сидели двое — Ангелина и мой приятель Тапани.

Последний был неуклюже замотан в цепочку, сорванную с парапета, а во рту был кляп из чулка Ангелины. Он отчаянно брыкался и извивался, и наша спутница его еле удерживала.

А в полузамотанных руках у него был нож, которым он пытался то ли тыкнуть Ангелину, то ли подковырнуть цепочку.

— Скорее, — шумно выдохнула она. — Я… уже… не могу…

Рустам с ходу, не разбираясь, выбил нож, саданул ему в морду.

— Говори, тварь. Ты был заодно с тем, в шляпе?

— У него кляп, — подсказал я.

— Сейчас… помогите.

Мы вдвоём с Рустамом перехватили его, я за правую руку, он за левую. Рустам прижал коленом. Ангелина разогнулась, размяла мышцы, стряхнула пот и капли дождя с лица. Пнула со всего маху в пах, потом вынула кляп изо рта.

— А-а! Они… хозяева… приказ… вы беглецы, я понял… Александр! Это ты его убил! Ты не должен был! Она… они не позволят…

Кляп вовремя вернули обратно. Даже жалко стало мужика. Но только на миг: вскоре мне стало всё понятно.

— Болотниковы. Шпион Болотниковых, — озвучила мои же мысли Ангелина. — Работал в команде. Я… не сразу узнала, видела его. Ещё в Перми. Его послали… за мной и за тобой. И, может, за кем-то ещë.

Тут я заметил, что на её предплечье глубокий порез. Рустам хмуро взглянул на меня и перехватился второй рукой за ноги.

— На счёт раз… два… три…

Я понял, что он собирался сейчас сделать. И даже подумал, что не смогу.

— Нет, постойте, — сказал я.

Но надо, Саша, надо. Даже если убийства этих двух были первыми в этой жизни — они точно не будут последним. Таковы правила этого мира. И правила моего будущего места в нём.

Талани мычал что-то, исторгая проклятия.

— Действительно. Так ненадёжно, — сказала Ангелина. — Борты просматриваются камерами. Там за нами плывёт катер охраны, они его увидят и поймают. А цепь мы нормально не удержим.

— Есть идея, — мрачно сообщил Рустам.

Что ж, мы сделали это вместе, как команда.

Вместе выкрали уже знакомую тележку официантов. Вместе упаковали его туда и довезли до второго класса, до зоны ресторанов. И вместе отправили в канализационный люк для пищевых отходов.

Всё произошло быстро. Тушка хлопнулась о стальной желоб, звякнув цепями, и отправилась в бурлящие от прожорливой морской падальнической фауны воды у борта. Видимо, и первый, в шляпе, точно также отправился.

В этом же случае больше бесило то, что этот мерзавец едва не втёрся ко мне в доверие. Потом мы молча пошли в номер, я едва не откупорил пойло, припрятанное в чемоданчике, но всё решилось успокоительным чайным пакетом, который подогнал Рустам.

К следующему обеду на палубах появились объявления “Пропал без вести, просьба сообщить”, и далее по списку. А к вечеру нас с Ангелиной позвали на капитанский мостик.

Первым делом взгляд капитана упал на перевязанную руку мой спутницы.

— Дайте мне веское обоснование, что не причастны к смерти Коскинена, — потребовал он.

— Не будем, — сразу ответил я. — Мы причастны.

Глава 12. Пржевальские

Капитан вздёрнул бровь.

— Вот как? Может, и ещё кого-то пришили? Ты понимаешь, Александр, что я обязан вас теперь арестовать?

— Понимаю. Но вы не сделаете это.

— Почему же?

— Потому что убийство на корабле, в отличие от несчастного случая — это совсем другой порядок рассмотрения. Потому что затаскают по допросам всех. И, рано или поздно, докопаются до других интересных фактов. А это не только потеря должности и звёзд на погонах. Ни мне, ни вам, ни сотням переезжающих на новый континент это не нужно. Успокойтесь, капитан, те, кто его послал — были готовы и к такому исходу тоже.

— Ишь ты, как складно говоришь. И кто послал?

— Болотниковы, — ответила Ангелина. — Причëм, кто-то из пермских.

Пермские, в отличие от северных и балтийских, слыли бОльшими бандитами и беспредельщиками ещё до прихода Сухого Закона. Капитан поменялся в лице, снял фуражку и почесал седой затылок.

— "Пермских", эк вы со знанием дела. Вы прямо разбираетесь? А он прямо вам так и сказал… И что прикажете делать?

— Просто поверить, что иного выхода не было, капитан, — вздохнул я. — Теперь нам с этим дерьмом на душе жить, а не вам. А мы доверимся вам и не побежим в ближайшем порту с корабля.

Хороший, всë же, нам попался капитан. Согласился, договорились мы с ним…

Жизнь на корабле вернулась в прежнее русло. Прослушали мы и ту самую лекцию Надежды Крестовоздвиженской. Знойная рыжая красотка так грозно зыркала на меня на слайдах про сексуальные излишества как одну из причин алкоголизма, что я даже подумал, а не намекает ли она на что-то.

— Спроси, подойди про сексуальные излишества, — толкнула меня в бок Ангелина. — Может, перепадëт чего? Всяко лучше этой твоей воблы.

Ну, я и подошëл — подсел во время ужина, как раз, когда играла романтическая музыка. Пожалуй, львиная доля моего интереса к общению была вызвана новым образом Надежды Константиновны: на этот раз она осмелела и надела с глубоким, прямо-таки очень глубоким декольте.

— Меня так впечатлило ваше выступление, Надежда Константиновна. Подскажите, как именно вы к этому пришли? И почему вы отправляетесь в этот новый мир совершенно одна?

— Я не одна, я со своими драгоценными девочками…

— Понимаю, но я в другом смысле. Меня всё донимает вопрос — что именно вы имели в виду под сексуальными излишествами? Какие из них вам кажутся наиболее ужасными?

— Даже не пытайтесь подбить ко мне клинья! — насторожилась она. — А вообще… Вы… мужлан и бабник, де Онисов, крутите шашни сразу с двумя!

— Во-первых, не с двумя, а с одной, с Ангелиной меня связывают исключительно деловые отношения. А во-вторых...

— А с этой актрисой?

— Исключительно физиологические, — признался я. — Без доли романтики, простая животная похоть.

— Фу, как непристойно! Не хочу про это слышать! И поднимите уже, наконец, глаза!

Она ощутимо покраснела от разговора на такие темы и от того, что я беспардонно пялюсь ей на грудь. В тихом омуте — черти водятся, понял я. Что ж, я люблю разгадывать ребусы и решать сложные задачи — запланировал решить и эту.

Но последующие попытки “подбить к ней клинья”, как она выразилась, на корабле не увенчались успехом. Один раз только приоткрылась, сказала, что вдова уже семь лет, и что муж погиб от коклюша спустя две недели после свадьбы. И почему-то всё больше казалось, что мужчин у неё с тех пор так и не было…

Так или иначе, недостатка в женском внимании я не испытывал. С Оливией мы исследовали разные не вполне подходящие для занятий любовью помещения, включая прачечные третьего класса, спасательные шлюпки, машинное отделение и уже знакомое по приключению стойло коня Антона Замойского.

Мы успешно пришвартовались в Митрофановске, в первом порту Российской Атлантиды, выгрузив там половину третьего класса, потом проплыли пару суток и разгрузились в тропическом Сан-Себастьяновске ещё раз. Удалось выйти и прогуляться — закупить некоторые бытовые вещи, экзотических фруктов и обменять один из слитков на наличность.

А народ в порту был специфический. Я сперва заметил целые группы моряков — здоровенные, плечистые, в два с лишним метра, но не негры и не мулаты, а с каким-то незнакомым, чуть ли не бледно-синеватым оттенком кожи. И одеты были как настоящие викинги.

А потом вспомнил, вытащив из памяти реципиента, и аж присвистнул. Это же были атланты, коренные жители этих мест! Вернее, их потомки, изрядно смешавшиеся с европейскими колонизаторами. Одна из полдюжины незнакомых человеческих рас с материков, которых в моём прежнем мире не было.

В покерном клубе в седьмое моё посещение я услышал фразу, которая заставила меня насторожиться.

— …Так ведь гражданская война начинается. Старые рода против Болотниковых и Демьяновых закусились — в Новой Парме уже стычка была.

— Из-за наследницы? — спросил тот седой усатый полковник. —- По британскому радио передавали, что пропала без вести.

— Ох, полковник, меньше слушай радио стран-изгоев. Наверняка она в безопасном месте. Но некоторых несогласных в столице уже наверняка перерезали. Помнишь, как в тридцать седьмом, когда дядя с племянником спорили?

В тот момент я серьёзно озаботился, как там дела у отца и дяди… Но вестей пока что никаких не было. Мрачные разговоры прервал капитан:

— Александр же у нас уже больше пяти раз побывал? Значит, не новичок. Значит, имеет право на два приглашения в клуб. Как раз скоро новые пассажиры будут — можете приводить.

К концу второй недели мы пережили второй шторм, не менее мощный, чем первый, проплыли мимо Кубы и день ожидали очереди в Великом Американском Канале.

А уже после встали на короткую стоянку в Дарьенске — столице Российской Панамы. Мы с Рустамом вышли всего на два часа, прошлись по набережной. Зашли в оружейную и закупили патроны — серебряные и простые, а рядом с магазином паренёк раздавал газеты. Я не глядя взял одну и кинул в сумку.

Здесь я с удивлением увидел значительное количество людей скандинавского типа внешности, чуть ли не в национальных шотландских килтах. Играл уличный музыкант-волынщик, да и старинные домики вдоль берега были весьма характерные, кирпичные, остроконечные. Спросил у Рустама, он ответил:

— Так мы же этот порт с недостроенным каналом у Шотландии перед второй европейской выкупили. И городки в Океании тоже. По истории двоечником был, что ли, Петрович?

— Ага, — неопределённо ответил я.

По местной истории я точно был двоечником. Да и вообще вся не сильно важная информация про этот мир из моего мозга основательно повыветрилась. Остались только сухие, полезные в практики навыки.

Когда мы возвращались — то столкнулись с весьма серьёзной процессией. Спереди шли три грузчика с сумками, баулами и прочим. Одна скромно одетая, но с весьма суровым взглядом женщина средних лет — явно кто-то из прислуги. Следом — “квадрат” из четырёх крепких телохранителей и ещё двое сзади, внутри которого к трапу шла пара.

И это был совсем новый для корабля сорт людей. Парень и девушка. Оба — блондины, оба — чуть пониже меня ростом, спортивные, сосредоточенные. Она — ровесница, он, пожалуй, чуть старше меня. Я не понял, были ли они парой, либо же родственникам, но от них прямо-таки веяло аристократизмом, причём холодным, выдержанным, стильным, без снобизма и нуворишизма, как у какого-нибудь Замойского. Старые, серьёзные рода.

Интуиция на этот раз подсказала: таких людей стоит держать на своей стороне. А возможно даже сделать своими друзьями — с оглядкой, с осторожностью.

Поймал взгляд парня, коротко кивнул — он ответил. Девушка обратила на меня внимание уже на корабле, когда я шёл мимо, ей я улыбнулся и тоже кивнул. Она кивнула в ответ, ответив слегка холодной улыбкой.

— Серьёзные, — покачал головой Рустам.

— Не узнаёшь, кто они? По гербу, или, может, что-то ещё?

— Что-то припоминаю. из каких-то старых колониальных кланов Америки и Океании.

— Надо знакомиться. Если можешь — разузнай, кто они, и чего?

— Хорошо.

Они вместе с телохранителями заняли целый блок кают люкс и полулюкс класса палубой выше нашего. Рустам через своих рестораторов и прислугу тем же вечером узнал, как их зовут, и, забежав в номер в перерыве, рассказал.

— Артемий и Северина Пржевальские. Родственники, то ли двоюродные, то ли троюродные брат с сестрой. Он — вицеграф. Отец Артемия — Ян Пржевальский, очень серьёзный человек. Граф в Нововаршавском княжестве, промышленник, землевладелец и прочее.

— И куда они плывут?

— Не поверите — они тоже в Югопольск! Вернее, только Северина. Она тут обучение закончила и едет возглавлять филиал их семейной компании.

— Спасибо, Рустам.

— Да,

— Да, Александр Петро…Платонович… — как-то не хорошо он вздохнул. — Вы газетку-то читали, которую в порту выдали?...

— Нет, а что там?.

— Седьмая, кажется, страница. Имперские постановления. Я… соболезную.

Открыл. Вчитался.

Первым блоком шли постановления о даровании дворянского титула. Вторым — о награждении орденами за боевые и прочие заслуги. Тибетский конфликт, афганский…

Ну, а потом был третий блок. Длинный, на половину газетной полосы, с парой сотен имён и фамилий.

“Именем императора и Высшего Дворянского Суда лишены доверия и титулованного дворянского чина, земель и имущества:

…

Дионисовы:

Пётр Константинович, 1949 г.р. (казнён)

Эльза Петровна, 1975 г.р. (казнена)

Аристарх Константинович, 1963 г.р. (сослан)

Лейза Диеговна, 1969 г.р. (заочно, розыск)

Александр Петрович, 1977 г.р. (заочно, розыск)

Маргарита Герхардовна, 1952 г.р. (заочно, розыск)

…”

Я не сказал бы, что я испугался. И не сказал бы, что мир рухнул после этого. Даже я-прежний плохо помнил и мало общался и с отцом, и с сестрой. К тому же дядя, человек, благодаря которому я выжил, и с которым у меня было куда больше общего — выжил.

Но я решил мстить. И я прекрасно понимал, кому. Судя по тому, что я знал про отношения отца и Императора — это точно не походило на решение последнего. Болотниковы — вот кто издал такое решение и кто теперь диктовал условия. А в немилость род мог впасть отнюдь не из-за моей оплошности — скорее, тут был виноват род занятий отца и его принципы.

В общем, его святейшество Сухой Закон шагал по планете и топтал своим сапогом всех, кто был против новых порядков. Но месть — блюдо, которое надо подавать холодным. Я уже и без таких новостей выработал отношение к своему отъезду: “перегруппировка для накопления сил”. Никакого бегства, лишь поиск возможностей. Да и просто — жизнь должна продолжаться.

Правда, без союзников и нормальной команды, клана, или как хочешь его назови — мне не добиться ни успехов, ни праведного возмездия.

Мы переплыли Галапогосское море и прибыли к берегам континента Океания, в первый порт — Тихорусск. Это был почти экватор, лил проливной муссонный дождь, на берег в этот раз решили не выходить.

Северина Пржевальская из номера практически не появлялась. А вот Артемий в сопровождении пары-тройки телохранителей то и дело появлялся в залах — в библиотеке, в ресторане и так далее. Я застал обрывок их напряжённого диалога с Замойским в библиотеке, которая также служила местом деловых бесед.

И решил, что надо брать быка за рога — это однозначно был удачный момент, чтобы заполучить себе союзника.

— Да отдам я тебе! — клялся фермер. — Я же говорил — у нас мор. Долгоносик, етить его. Автоматонов мало, ещё и техника встала. Сейчас партию продам, и как раз денежки на новую технику будут.

— У меня всё зарезервировано на ближайшие месяцы. К тому же ты уже второй раз нарушаешь условия контракта, — бросил в ответ Артемий. — Ты же понимаешь, так дела не ведутся?

— Да иди ты! — в сердцах махнул рукой Замойский.

И тут как раз я хлопнулся в кресло рядом и протянул руку.

— Александр де Онисов, к вашим услугам. Что, вы ведёте дела с Замойским? А зачем? Мне показалось, что он не очень надёжный тип.

Лезть с таким стилем общения к вицеграфу? Думаю, многим бы это показалось перебором. Вот и один из мордоворотов, околачивавшихся рядом, шагнул ко мне, готовясь набить мне морду.

Но мордобития не случилось. Хозяин его остановил лёгким жестом руки и на рукопожатие ответил, хотя и посмотрел немного свысока.

— Не надо, всё хорошо… Артемий Пржевальский. Да, имел неосторожность заключить пару сделок с ним. А вы, собственно?...

— Единственный наследник малоизвестного рода плантаторов из Африки, — повторил я свою легенду. — Плыву в Югопольск попытать счастье с остатками наследства. Подскажите, я не сильно разбираюсь, как я понял — вы что-то продаёте? Оборудование, ведь так?

— Именно так, — кивнул Пржевальский, всё ещё будучи немного настороженным.

— Подскажите, какая сфера бизнеса в колониях вроде Югопольска наиболее эффективна со средним сроком окупаемости? Есть какая-нибудь более-менее универсальная бизнес-модель, чтобы начать “с нуля”? Не обязательно со сверх-высокой маржинальностью, но с минимальными рисками.

— Хм…

— Я не говорю про “купи-продай”, с этим и так всё понятно. Что-то поинтереснее. Так понимаю, горнодобывающая вся уже поделена, быстрой в развёртывании промышленности нет, остаётся сельское хозяйство? Или сфера услуг? Что-то экстенсивное, ведь так?

Он слегка поменялся в лице — видимо, мой настрой, моё владение терминами его слегка удивил и заинтриговал. Задумался на миг, но всё-таки рассказал.

— Прямо скажу, не силён в малом бизнесе и в сфере услуг. Если сельское хозяйство, то фрукты, оливковое масло, но вы же хотите средний срок окупаемости? Отдельные изощренцы пытаются теперь пшеничник данайский. Но он не очень любит почвы на побережье, надо завозить. Ещё аттическая крапива неплохо идёт. Но в целом, конечно, рапс и кукуруза. Биоэтанол и биодизель, в общем. Разведанных нефтегазовых месторождений в Океании нет, следовательно — выбор в части топлива небольшой.

— А вы продаёте оборудование для биоэтанола? — догадался я.

Вот тут он заинтересовался, кивнул.

— Именно так. Если вас интересует стоимость — первоначальные инвестиции для такого производства, если брать средний доход — порядка десяти с половиной миллионов.

Он вкрадчиво посмотрел на моё лицо и коротко усмехнулся. Понял, зараза, что не хватает, привстал, протянул руку:

— Что ж, был рад с вами пообщаться.

— Взаимно. Но, уверен, наш разговор ещё не закончен. Да, если хотите более любопытный и более рискованный досуг, готов пригласить вас в технические помещения за раздевалкой третьего класса…

— Я подумаю.

Они подумали и всё-таки пришли туда через день вместе с Севериной — наконец-то и с ней мы познакомились. Играли с нами за одним столом, достаточно молчаливые, осторожные. На этот раз мы разговорились — на этот раз разговор зашёл о малом бизнесе, о банковской сфере, о льготах, и выигрышных стратегиях — и тут я был как рыба в воде. Задавал сложные и странные вопросы, сыпал терминами, в общем — производил впечатление.

— Надо будет внука отправить в академию, в которой вы учились, — проговорил в итоге усатый полковник, слушая меня. — Половину непонятно, но очень интересно. Где, говорите?

— О, это частные курсы предпринимателей. Боюсь, туда будет сложно пробиться.

Северина сидела прямо напротив, и я невольно принялся внимательно её изучать. Умная. Спокойная. Взвешенная. Слегка заносчивая — но это, возможно, была лишь реакция на незнакомую тусовку. Красота у таких раскрывается постепенно, в процессе общения.

А она изучала меня.

— Подскажите, Артемий, Северина, можно нескромный вопрос? В каком вы родстве?

— Давай на “ты”, Александр. Мы троюродные брат с сестрой.

— Ага! Раз троюродные, а не двоюродные — значит, можно, ага?... — ехидно начал Замойский, но Северина пронзила его таким взглядом, что он на время проглотил язык.

Даже меня это задело. И тут я снова перегнул палку.

— Я бы на месте Артемия за такие шутеечки вызвал тебя на дуэль, Антон.

— Чего?! — рявкнул Замойский. — Чё ты сказал, повтори, а?

Но Пржевальские явно не были настроены на конфликт.

— Ладно, парни, перестаньте. Будем считать, что я не заметил. А эти намёки… Они нас преследуют уже не первый год,

— А вы — пара? — спросила Северина, глядя на моё общение с Омелией.

— О, да, мы — пара! — Омелия наконец-то перехватила внимание на себя.

Я же знал уже на тот момент, что Омелия выходит в Нововаршавске, следовательно, нашему роману оставалось меньше недели. И она это понимала, и прямо так и сказала мне. Короче, наш бессмысленный и обречённый роман начинал раздражать, и я ловил себя на том, что больше переживаю от утраты общения с Нанотолием, чем с ней.

И тут я снова ляпнул не совсем то.

— Пара одиноких людей, временно сошедшиеся на корабле, — кивнул я.

— Ах так! — поджала она губы.

И Омелия в этот раз прямо-таки жгла. Замойский первый вылетел из-за стола, полностью раздетый. Я сначала подумал, что она обозлилась на меня, поэтому сорвала больше половины стола, но вскоре я узнал всю правду.

Сперва мы в очередной раз ворвались к ней в номер, и она показала мне такое… в общем, о чём не принято рассказывать в приличном обществе, а только в суровых и изрядно выпивших мужских компаниях. После мы лежали, и она заговорила первая:

— Уже через четыре дня Нововаршавск. Мы расстанемся… Я обещала раскрыть тебе одну тайну. В общем, я верю тебе. И я решила посвятить тебя в свой план... обогощения.

— Продолжай.