Династический брак

Глава 1

Октябрьское утро выдалось на редкость хмурое, под стать настроению Томы Баюновой. Вообще-то день начинался даже очень неплохо: девушка выспалась после выходных, сделала всю домашку и перед занятиями успела даже плотно позавтракать, что удавалось крайне редко, поскольку та всегда вскакивала за двадцать минут до звонка и, наспех умывшись, одевшись и покидав принадлежности в ранец, галопом неслась на остановку. Благо школа находилась всего в трех остановках, и водитель автобуса знал, что на «Сосновом бору» живет хронический опаздун, поэтому нередко дожидался феерического появления растрепанной Томы.

Девушка была достаточно высокой для своих семнадцати лет, с длинными иссиня-черными волосами, заплетенными в косу, и карими с желтыми крапинками глазами. Косметикой она почти не пользовалась, да и драгоценных украшений не носила – только рубиновый кулон на золотой цепочке, отцовский подарок на пятнадцатилетие.

Сегодня первым уроком значилась биология, которую вела классная руководительница. Тома в мыле влетела в класс ровно за три секунды до звонка, поймав неодобрительный взгляд биологички, и плюхнулась за третью парту рядом с лучшей подругой, Ларой Финистовой. Та жила по соседству, но всегда приходила в школу заблаговременно, причем пешком.

Подруга была синеглазой платиновой блондинкой, которая с искренним вниманием относилась ко всем и вся. Ее организованностью, аккуратностью и неспособностью кому-либо отказать пользовались все, кому не лень – учителя, сваливавшие на ученицу кучу ответственных поручений, и одноклассники, не желавшие тратить личное время на выполнение домашней работы. Чего греха таить, и Тома порой пользовалась безотказностью подруги, хотя совесть и колола в сердце операционной иглой.

Классная руководительница отняла пять минут от урока для объявления решения комитета образования края – с сегодняшнего дня у всех старшеклассников один урок физкультуры в неделю будет заменен на занятие в бассейне. И Тома сразу пожалела, что позавтракала, – съеденный бутерброд с красной рыбой налился свинцовой тяжестью.

– Алевтина Ивановна, а вместо плавания баскетбол или волейбол никак нельзя? – удрученно поинтересовалась Тома и закусила нижнюю губу.

Биологичка посмотрела на нее поверх очков. Взгляд был сканирующий.

– У тебя есть противопоказания, Тамара?

Как объяснить, что Тома с детства испытывала смутную тревогу перед водными пространствами любого масштаба? Даже вместо купания в ванной она предпочитала наскоро принять душ – вдруг сливное отверстие окажется порталом на дно Марианской впадины. Вроде бы это называется аквафобией. Ее мать, Алиса Баюнова, тоже старалась лишний раз не приближаться к водоемам и считала влажные салфетки чуть ли ни величайшим достижением цивилизации.

– Ну раз противопоказаний нет, тогда начнем, – деловито продолжила Алевтина Ивановна, хлопнув ладонью по столешнице учительского стола. – Сегодня у нас лабораторная работа под названием «Анализ и оценка различных гипотез происхождения жизни и человека». Открываем тетради и учебники на странице шестьдесят три и перечерчиваем таблицу, которую необходимо заполнить до конца урока.

Ученики зашелестели страницами.

– На следующем уроке, в пятницу, у нас будет экскурсия на Пельняцкие уши, палеоботанический и ландшафтный памятник природы Пермского края, – объявила учительница. – Там можно будет проследить эволюционный путь органического мира воочию. Экскурсия займет целый день.

Одноклассники в едином порыве облегченно выдохнули – в пятницу намечалась архисложная контрольная по физике, которая теперь, видимо, отодвигалась на целую неделю. А за этот срок может случиться апокалипсис, и контрольной не будет вовсе. Только Тома, погруженная в свои мысли, не участвовала в общем радостном возбуждении. Возможно, еще есть шанс уломать физрука заменить занятия в бассейне на что-то менее неприятное. Она готова даже на марафонскую дистанцию в соседний район, лишь бы подальше от воды.

Тома отыскала в учебнике теории происхождения жизни и честно попыталась углубиться в изучение, но навязчивые мысли о топкой зыби бездонного бассейна и царящий в классе шум не позволяли сосредоточиться. Алевтина Ивановна предпочла не обращать внимание на разговоры во время урока и отошла к окну любоваться местным пейзажами.

– Ты городские новости сегодня смотрела? – взволнованно поинтересовалась Лара, когда учительница потеряла интерес к происходящему в классе.

Да какие там новости! Тома хоть и встала нынешним утром на десять минут раньше обычного, но этого времени хватило ровно на бутер с лососем и черный кофе, а дальше по привычному сценарию – впопыхах собраться и пулей на автобус.

– К нам переходит Волкович! – выпалила подруга и залилась румянцем.

Тома чуть не скатилась под парту от ошеломляющей новости.

– Тот самый?..

Лара закивала, как китайский болванчик.

– Но как наш «Нефтемаш»?..

От избытка чувств подруга смогла только развести руками.

Толбянке, маленькому городку на севере Пермского края, особенно нечем было похвастаться, кроме местного хоккейного клуба «Нефтемаш». Все население города в количестве тридцати семи тысяч трехсот семидесяти семи человек составляло фан-клуб команды. За всю историю существования особых успехов хоккеисты так и не добились и по итогам сезона всегда находились где-то внизу турнирной таблицы, но не на последнем же месте!

– Поверить не могу – сам Арс Волкович! Да него чуть ли ни НХЛ засматривалась.

Лара звонко рассмеялась, но тут же спохватилась, что находится на уроке, и прикрыла рот рукой. До самого звонка подруги обсуждали, какое место может занять «Нефтемаш» в этом сезоне с усилением в лице Арсения Волковича и есть ли шанс перейти в Высшую лигу. У Лары периодически просыпалась совесть, и она делала какие-то пометки в тетради. Тома же давно бросила это грязное дело – таблицу можно заполнить и дома. Даже мысли о постановлении комитета образования отступили на второй план, но неминуемо вернулись вместе с окончанием урока, и над головой девушки снова сгустились осенние тучи. Тома решила не откладывать беседу с учителем физкультуры в долгий ящик и сразу же побежала в спортзал.

– Есть у Баюновой справка, что плавать ей нельзя? – поинтересовался физрук, мужчина средних лет с длинными руками и ногами и абсолютно лысой макушкой. – А коли такого документа нет, то она русалка по умолчанию.

– Или ею станет, когда потонет, – мрачно добавила Тома.

Учитель юмор не оценил и пообещал накинуть два штрафных круга на следующем уроке, том, что будет проходить в спортивном зале, не в бассейне. И на том спасибо, что не на воде.

До конца учебного дня по всей школе только и было разговоров, что о новом приобретении «Нефтемаша». Мальчишки делали ставки, в каком матче впервые появится Арс и сколько шайб заколошматит в ворота соперника, а девчонки хихикали по углам, гадая, где поселится парень. Волковичу было всего девятнадцать, и по слухам знаменитый хоккеист до сих пор не обзавелся второй половинкой. Старшеклассницы строили наполеоновские планы покорения сердца Арса.

Тома и Лара в дискуссии не участвовали. Первая по причине того, что ее слегка подташнивало от осознания, что завтра ей предстоит пытка, именуемая «бассейн», вторая же ценила Волковича за спортивные таланты и вовсе ни за привлекательную внешность.

По дороге домой Лара поддерживала подругу, как могла. Она и сама не очень обрадовалась необходимости занятий на воде, поскольку была совершенно не спортивной и плавать не умела.

У ворот Томиного дома стоял белый автомобиль с тонированными стеклами и номерами другого региона, по виду дорогущий. На невысказанный вопрос подруги девушка только пожала плечами, машину она видела впервые. Из калитки вышла высокая женщина с белесыми волосам, собранными в пучок, в белоснежной шубке, белых сапогах на высоченном каблуке, белых перчатках и солнцезащитных очках, закрывающих чуть ли ни все лицо. Тома была уверена, что раньше они никогда не встречались, но женщина показалась ей смутно знакомой.

Из автомобиля выскочил невысокий полноватый водитель в серой форменной одежде и поспешно открыл перед ней заднюю дверь. Прежде чем сесть в иномарку, незнакомка кинула взгляд в сторону девушек. Хоть под зеркальными очками выражения ее лица видно не было, но в нем явственно ощущалось презрение. Тома недовольно хмыкнула, а Лара неуютно поежилась. Рыча мощным двигателем, элитный автомобиль отчалил в сторону центра Толбянки.

Тома застала маму в смятении чувств, которое выдавал румянец на щеках и слегка растрепанные волосы. Алиса Баюнова была точной копией своей дочери, но на семнадцать лет старше, только волосы красила в рыжий цвет.

На вопрос, кто была та посетительница, мать ответила, что ошиблись адресом, но с таким видом, будто покусает дочь, если она продолжит развивать эту тему. Поэтому Тома решила ее сменить и рассказала о своей водоплавающей беде. Мать зябко передернула плечами и пожелала стойкости духа.

Глава 2

До конца уроков следующего дня Тома испытывала нарастающую тревогу. В ранце был спрятан новенький купальник выжигающей глаз расцветки, приобретенный в слабой надежде на то, что физрук отправит ее подальше, лишь бы не ослепнуть от такого великолепия.

Подруге было поручено организовать прибытие двух одиннадцатых классов в спортивный комплекс ровно к полудню. Лара тяжко вздохнула, но отказать, как обычно, не смогла. Тома взялась помочь в этом нелегком деле.

Спортивный комплекс, приземистое двухэтажное здание белого кирпича с высокими закрашенными краской окнами, располагался в двух шагах от школы, но некоторые ученики все же умудрились припоздниться. Лара лишь проворчала что-то невнятное себе под нос, но Тома, которая была на грани нервного срыва, обругала нерадивых одноклассников и чуть ли ни пинками загнала в раздевалку.

В помещении, где находилась чаша бассейна, царили полумрак и навязчивый запах хлорки, стены были выложены голубым кафелем. По периметру стояли длинные деревянные скамьи, на которые и расселись сорок восемь учеников. Они весело переговаривались в ожидании физрука. Тома же постаралась спрятаться за спины одноклассников, подальше от воды. Тихий плес и зловещее изумрудное сияние наводили на нее панический ужас.

– Добрый день, – произнес незнакомый, слегка сипловатый голос, и женская половина присутствующих издала восторженный стон. Даже Лара негромко охнула.

К школьникам вышел молодой человек, чуть старше их возрастом.

– Я ваш тренер по плаванию. Меня зовут Роман Осьмак, – представился парень, слегка поклонившись.

Он оказался шире в плечах и выше на голову самого дюжего одиннадцатиклассника, Вадика Финкина, и скалился акульей улыбкой на новых подопечных, сжимая в лапищах классный журнал. У тренера были высокие скулы и острый подбородок, ежик черных, как смоль, волос и глаза удивительного желтого цвета. Голый по пояс торс представлял собой наглядное пособие по изучению анатомии мышц человека, а на груди слабо сверкал фиолетовый камень на серебряной цепочке.

И только теперь Тома сообразила, что забыла оставить в раздевалке свой рубиновый кулон. И тошнота, которая было ослабла при созерцании красавца-тренера, снова подступила к горлу. Она надеялась, что до купания дела не дойдет.

Роман криво ухмыльнулся и подмигнул, чем вызвал еще один взволнованный вздох со стороны учениц.

– Есть такие, кто не умеет плавать?

В воздух взметнулось около десятка рук, включая Ларину, и одна дрожащая ладонь Томы. Тренер даже вытянул шею, чтобы посмотреть, кто там забился в угол подальше от глаз, и как-то странно, совсем по-собачьи фыркнул.

– Как зовут тебя… дитя цветов? – бесстыдно разглядывая расцветочку Томиного купальника, спросил он.

– Тамара Баюнова, – дрожащим голосом ответила та.

Роман слегка нахмурился, будто что-то припоминая, но потом удивленно скривил губы и мотнул головой.

– Баюнова, так Баюнова. Выходи сюда, будем учиться.

Тома негромко застонала.

– А те, кто хорошо держится на воде, – по двадцать бассейнов. Направление движения по часовой стрелке. На старт, внимание, пошли!

Одиннадцатиклассники в панике бросились к лестнице, создав небольшую толчею у борта. Потребовалось несколько минут и зычный голос тренера, чтобы организовать процесс.

– Итак, дамы и господа, – Роман обратился к группе непловцов, – а знаете ли вы, что обучение плаванию было привилегией знати в Древнем Египте и Древней Греции? Знаменитые римские полководцы Гней Помпей, Юлий Цезарь и Марк Антоний были великолепными пловцами и обучали этому искусству своих легионеров. А вот в Средние века бросание человека в воду было испытанием, проверкой на одержимость нечистой силой. Если человек выплывал, то считалось, что испытание он провалил, ибо только чистого душой примут чистые волны.

Кто-то из девчонок в стане непловцов нервно хохотнул, а Тома подумала, что осознание непорочности собственной души станет слабым утешением, когда та пойдет ко дну.

Роман рассказал историю плавания вплоть до современности и, белозубо оскалившись, оглядел ошеломленные лица подопечных.

– Ну что ж, а теперь преступим непосредственно к обучению.

Он выволок Тому из нестройного ряда непловцов и развернул к ним лицом. Девушка едва доставала тренеру макушкой до подбородка.

– Обучение плаванию на суше носит название сухого плавания.

Тренер схватил своими ручищами Тому за запястья.

– Ноги на ширине плеч.

Только после третьего повторения и легкого тычка под колено она наконец сообразила, чего от нее хотят.

– Выполняем круговые движения – вперед-назад.

Роман начал крутить Томины руки, по ходу разъясняя остальным, что и как нужно делать.

– Сначала прямыми руками, а затем согнутыми. Вот так. Постепенно увеличиваем темп. Двигаем руками одновременно в одну сторону, а потом в разные стороны – правая вперед, левая назад и наоборот.

Тренер не особенно церемонился с ученицей. Через пять минут дикой мельницы у Томы запротестовали мышцы спины и рук.

– Классный апотропей, – выдохнул ей в ухо Роман.

– Какой… – хотела было переспросить девушка, но вместо слов из ее горла вырвался лишь хрип. Она дышала тяжело и часто.

– А теперь ложимся на живот, – гаркнул он, и все непловцы в едином порыве плюхнулись на пол.

Тома жалобно посмотрела на Романа, тот лишь весело подмигнул и указал подбородком вниз. Девушка тихо захныкала. Пол был холодный и омерзительно мокрый.

– Терпи, котенок, тигрицей станешь, – прошептал парень.

Святые печенюшки, он что, заигрывает с ней? Надо было купить голубой купальник и слиться с кафелем на стенах.

– Вытягиваем вперед руки, ладони смотрят вниз, – комментировал Роман, продолжая выкручивать Томины конечности. Она уже ощущала каждую мышцу в собственном теле, и все они подавали жалобы на столь беспардонное вмешательство в свою частную жизнь.

Еще с четверть часа Тома служила наглядным пособием по обучению плаванию, после чего Роман объявил:

– Ну вот, теперь вы готовы.

­­– К чему, тренер?.. – вымученно уточнила Тома. У нее настолько ныло все тело, что она стала сомневаться, сможет ли когда-либо снова ходить.

Парень ослепительно улыбнулся.

– К практике на воде, Тамара Баюнова.

Поскольку Тома и так лежала на полу, падать было некуда. Остальные не умеющие плавать одноклассники тоже застонали.

– Нам хотя бы спасательные круги положены? – спросил кто-то из ребят.

– Зачем они вам? – Роман пожал могучими плечами. – Там глубины-то метра два. Теоретический курс вы прошли, движения выучили, осталось опробовать в реальной обстановке.

Со стороны группы непловцов (вернее, уже теоретически подготовленных пловцов) послышался нестройный хор возмущения. Кто-то даже откровенно прокомментировал: «Рехнулся что ли?..».

– Разговорчики в строю, – ухмыльнулся Роман и гаркнул во все горло: – Господа третьеразрядники! Освобождаем первую дорожку для своих боевых товарищей! Быстренько!

Со стороны бассейна послышались ойканья и ругань – одноклассники по инерции налетели друг на друга, кое-кто наглотался хлорированной воды. Снова потребовалось несколько минут и ор тренера, чтобы освободить плацдарм для испытаний.

Роман потер огромными ладонями.

– Кто у нас первый?

Одноклассники дружно сделали шаг назад. Тренер фыркнул.

– Что ж, Тамара Баюнова, и снова тебе принадлежит право первой.

– Умереть смертью храбрых? – прорычала Тома. – Нет, благодарю. Я уступаю его кому-нибудь другому. Мне сухого плаванья хватило.

И девушка спряталась за монументальную фигуру Вадика Финкина, который, как оказалось, тоже не умел плавать.

– Никому не избежать водных процедур, – прокомментировал Роман и оглушительно захлопал своими лапищами.

– Погружаемся и плывем! Направление движения по часовой стрелке. Не создаем помеху слева!

Подгоняемые тренером одноклассники нехотя поплелись к лестнице в воду. Лара кинула на подругу полный сочувствия взгляд и на деревянных ногах направилась вслед за остальными. Тома вжалась в холодную стену. Этого момента она боялась больше всего. У нее внутри все завязывалось тугим узлом от одной только мысли оказаться во власти воды.

Роман поманил ее пальцем. Тома затрясла головой и еще сильнее прижалась к стене. Тренер закатил глаза к потолку и сильными ручищами отлипил ученицу от кафеля.

– Как ты вообще в обычной школе оказалась? – проворчал он и, обняв за плечи, поволок к борту бассейна, так, что у девушки ноги едва касались пола.

Тома задохнулась от возмущения. Ну и представления у этого человека – раз ученица страдает аквафобией, то ей не место среди нормальных школьников? В конце концов на умении плавать свет клином не сошелся. Есть немало других замечательных видов спорта. Тома, к примеру, лучше всех пробегает стометровку.

– А раз королевский колледж отменяется, то будь добра следовать общим правилам, – сказал Роман и толкнул девушку в воду.

Для Томы время изменило ход. Словно в замедленной съемке она видела, как приближается неестественно синяя рябь, как перепуганные одноклассники бросаются врассыпную. Ее погружение в пахнущую хлоркой бездну было бесконечно долгим. Вокруг девушки заплясали пузырьки, стало трудно дышать. Она коснулась ногами дна бассейна, оттолкнулась и беспомощно забарахталась, но тут же руки и ноги поймали ритм «вперед-назад», «вверх-вниз», как показывал тренер. Тома вынырнула, судорожно глотнула воздух ртом и закашлялась, выплевывая горькую на вкус воду.

Над ней навис по-акульи скалящийся Роман, который сидел на бортике на корточках, подпирая кулаками щеки.

– Ну как впечатления?

В его глазах сверкнула озорная искорка.

– Мокро… – только и пробормотала Тома, потому как все остальные слова, готовые сорваться с языка, не пропустила внутренняя цензура.

Роман расхохотался. Его смех был настолько заразительным, что девушке тоже захотелось улыбнуться, но она совершенно точно решила ненавидеть наглеца до конца дней своих. А лучше его – и пусть это случится как можно быстрее.

Под крики тренера Тома даже проплыла один бассейн, но потом намертво вцепилась в ступеньку лестницы и пообещала вместе с ней и утонуть, если экзекуция продолжится. Тогда Роман махнул на нее рукой и оставил в покое до конца занятия. Правда, девушка решила, что еще одного такого урока она не перенесет.

Глава 3

Со среды зарядил нудный мелкий дождь, грозящий вот-вот перейти в снегопад, поэтому поездка на Пельняцкие уши оказалась на грани срыва, что вызвало легкую панику среди старшеклассников, которые вознамерились контрольную по физике на этой неделе не писать.

Все эти дни в школе только и было разговоров о том, что Арс Волкович приедет в Толбянку чуть ли не следующей неделе, и кое-кто из девчонок намеревался стать палаточным лагерем у подступов к городу, благо дорога была только одна. Правда, немалая часть фанаток хоккеиста переметнулась в клуб почитательниц Романа Осьмака, здраво рассудив, что звезды на небосводе далеко, а тренеры по плаванию ходят по земле. Как оказалось, одноклассницы откровенно завидовали столь близкому общению Томы с их фаворитом. Сама же девушка с того дня каждое утро просыпалась с ломотой во всем теле и каждый раз недобрым словом поминала тренера.

– И если какая-то мышца не болит, то мне кажется, что она отказала, – жаловалась Тома своей лучшей подруге. Лара сочувственно слушала.

– Этот гад мне чуть все руки-ноги не переломал. Ты видела, как он их мне выкручивал? Ведь сразу заметил, что мне дурно в бассейне и выбрал именно меня для демонстрации этого дебильного сухого плавания!

Лара подтвердила, что все видела.

– Да если в следующий вторник он опять надо мной будет так издеваться, я, блин, до Гааги дойду! В суд по правам человека! Что ты лыбишься?

– Я уже третий день выслушиваю, насколько ты ненавидишь Осьмака, – еле сдерживая улыбку, ответила Лара.

Тома насупилась, но жалоб на несправедливость судьбы больше не предъявляла.

Утро пятницы выдалось ясным, и в прогнозе на этот день ухудшения погоды не предвиделось, поэтому экскурсии на Пельняцкие уши все же суждено было состояться. Ларе Финистовой, как всегда, досталась ответственная должность организатора погрузки одноклассников в два больших красных автобуса. В качестве сопровождения с одиннадцатиклассниками ехали обе классные руководительницы, физрук и к Томиной досаде тренер по плаванию. Она держала пальцы крестиком, чтобы Роман Осьмак сел в другой автобус, но ей не повезло. Подмигнув девушке, он прошествовал в конец салона. Лара тихо хихикнула в перчатку, и Тома едва сдержала желание пнуть подругу.

Дорога заняла около трех часов. Уши находились в трех километрах от Пильняцка и представляли собой два резко очерченных холма из серого песчаника на фоне хвойного леса. На обломках камней встречались отпечатки листьев древних растений и скелетов животных. Алевтина Ивановна разбила учеников на пары и предложила найти свой объект, зарисовать, описать его и проследить дальнейший эволюционный путь, вплоть до наших дней.

Тома и Лара выбрали желтоватый валун до колена высотой, на одной из граней которого выделялся окаменевший скелет трилобита в виде ребристого щитка медного цвета длиною с ладонь. Лара тут же принялась зарисовывать животное, Тома же просто сфотографировала на смартфон. У нее разболелась голова. К тому же сильно нервировало, что Осьмак постоянно оказывался в поле зрения и как-то подозрительно на нее поглядывал. Рядом с тренером крутились одноклассницы и задавали кучу вопросов, на которые тот отвечал с фирменным акульим оскалом.

Девушка решила пройтись по окрестностям, чтобы немного развеяться. Она поднялась на вершину холма и оттуда стала смотреть на высоченные корабельные сосны близлежащего леса. Ее охватило тоскливое чувство, как будто она теряет очень важную часть себя, но ничего с этим не может поделать.

– Я тоже его слышу, – печально сказал Роман за спиной. – Совсем одичал. Похоже, из бурых…

Девушка не поняла ни слова и предпочла промолчать.

– Прости за тренировку, но так велико было искушение.

Роман хихикнул.

– Я знаю, что мы теперь друзья, но от старых привычек не так легко избавиться.

Тома остолбенело посмотрела на тренера. Для этого ей пришлось задрать голову. С чего это он вдруг решил, что они подружились? Да она мечтает, чтобы он провалился вместе со своими желтыми глазами, акульей улыбочкой и бассейном в преисподнюю. Там ему самое место.

– О ясно, ты из старообрядцев, – закатив глаза к небу, прорычал Роман. – Как холм-то под твоей значимостью не просел?

Девушка выслушивать оскорбления была не намерена, поэтому решила прекратить этот дурацкий разговор, гордо прошествовав к подножию.

– Что же ты тогда среди людей делаешь? – крикнул ей вдогонку тренер. – Общение с ними не унижает твое достоинство?

У Томы и без того раскалывалась голова, чтобы еще обращать внимание на заскоки Осьмака.

За время отсутствия подруги Лара успела не только зарисовать окаменевшее членистоногое, но и полностью заполнить табличку. Она поинтересовалась, помогла ли прогулка. Тома сделала неопределенный жест в ту сторону, где в этот момент тренер по плаванию мило беседовал с группкой школьниц. Взгляд Лары стал раздражающе понимающим.

Но Тома чувствовала себя чересчур уставшей, чтобы объяснять, насколько ошибается подруга в своих выводах. Девушка никак не могла понять, что с ней происходит. Ей непреодолимо тянуло в лесную чащу, словно ее туда настоятельно звали.

Классная руководительница объявила, что через десять минут все ученики должны сидеть на своих местах в автобусах. Тренер по плаванию зычным голосом продублировал сообщение биологички, так что рядом стоящих слегка контузило звуковой волной.

Тут Лара вспомнила, что у нее в рюкзаке термос с горячим чаем. Пока та рылась в вещах, Тома снова посмотрела в сторону леса и наконец осознала, что гул в ее голове – это крик о помощи. Тот, кто заблудился в чаще, отчаянно звал. Повинуясь сиюминутному импульсу, девушка бросилась на поиски несчастного, и сразу же боль в мышцах, которая беспокоила ее последние дни, исчезла. Тома испытала радость движения, точно была рождена именно для этого.

За спиной раздавались крики одноклассников, угрозы учителей и отчетливый вопль Осьмака:

– Да ты сдурела соваться к старцу в темнолунье!

Но свист ветра в ушах и ощущение свободы оказались сильнее.

Тома словно пребывала в раздвоенном состоянии. Та ее часть, что предшествующие семнадцать лет была Тамарой Сергеевной Баюновой, с ужасом наблюдала за тем, как другая, куда более сильная в данный момент сущность уводила ее вглубь хвойного леса. Мир вдруг поблек и приобрел серо-голубые оттенки, в нем появилось больше звуков и запахов. В изменившейся вселенной эта вторая половина отлично ориентировалась, это была ее атмосфера.

Девушка понимала, если не вернуть бразды правления над собственным телом, то она так и сгинет где-нибудь под сосной в куче опавшей хвои, обглоданная волками и лисицами. Она отчаянно пыталась достучаться до рулевой, но та очнулась от длительного сна полная сил и энергии и слушать никого не желала. Ее вел зов, словно тот был извилистой тропинкой через древостой. Воображение рисовало всякие ужасы, которые встретят Тому на финише. Наверное, страх предал ей сил, громадным усилием воли ей удалось сбросить дикое наваждение. Она споткнулась и, тяжело дыша, повалилась в игольник. Сразу же вернулась боль во всем теле.

Мир вновь приобрел краски – уже начало смеркаться, и Тома осознала, что понятия не имеет, в какой стороне остались Пельняцкие уши. Она перевернулась на спину. В просвете далеких верхушек сосен виднелись обрывки пепельного неба. На лицо стали оседать пушистые белые хлопья, превращающиеся на подлете от дыхания в холодные капли. К Томе стала подступать истерика.

В какофонии таинственных звуков и шорохов вечернего леса отчетливо прозвучало утробное урчание. Тома подскочила, и ее парализовал ужас. То, что вначале показалось обыкновенным пригорком, на самом деле оказалось медвежьей берлогой, и хозяин убежища был крайне недоволен внезапным пробуждением. Зверь фыркал и возился в утробе своего жилища, затем появилась косматая голова с налитыми кровью глазами. Тома тихо заскулила и стала отползать спиной вперед. Исполинская фигура медведя медленно надвигалась и угрожающе рычала.

– Пожалуйста, не надо… – в отчаянье простонала девушка, полностью осознавая бесполезность уговоров дикого зверя, но медведь остановился на мгновение и как-то даже осмысленно посмотрел на свою жертву. Томе показалось, что у него на груди вспыхнула сапфировая искра, но тут же погасла.

Медведь навис над девушкой, но тут на него прыгнул кто-то стремительный и сильный. Вначале Тома решила, что проснулся еще один зверь, и два монстра будут бороться за несчастную добычу. Девушку бросило в дрожь от мысли, что она может погибнуть разорванной пополам. Но с удивлением узнала Осьмака. Парень лишь немного уступал габаритами медведю, но, казалось, раздувался на глазах, даже кожаная куртка стала трещать на мощной спине.

Тома завороженно наблюдала за противостоянием.

– Беги, мурка, чего расселась!

Глава 4

Тома рванула прочь.

В разыгравшейся не на шутку метели видимость не превышала пяти шагов, поэтому девушка то и дело натыкалась на чешуйчатые стволы, увязала в колючем кустарнике и оскальзывалась на снежной каше. В ушах все еще эхом раздавался рык Осьмака, который подействовал более чем отрезвляюще. Неизвестно еще, кто представлял бóльшую опасность – разъяренный шатун или тренер по плаванию. Это ж какой силищей нужно обладать, чтобы броситься на медведя с голыми руками?

В животе приятно защекотало от мысли, что Роман отыскал ее в полном опасностей лесу и ради нее вступил в противоборство с диким зверем, но Тома тут же себя одернула – она поклялась ненавидеть этого несносного человека. И то, что Осьмак спас ей жизнь, ничего не меняет.

А спас ли? Тома остановилась, судорожно глотая ртом воздух и хватаясь за сердце. Ее окружали только высоченные корабельные сосны, снег и завывание ветра. Стало холодать, а девушка была одета в тоненькую курточку, рассчитанную максимум на легкий морозец; в какой стороне находится цивилизация, она тоже не имела ни малейшего представления. Ну вот, участи быть растерзанной медведем она избежала, зато сгинет в безвестности в сугробе или, если повезет, наткнется на еще одну голодную животину – та, во всяком случае, справится быстрее.

Тома решила вскарабкаться на ближайший пригорок. Надежда разглядеть нужное направление умерла еще на полпути – что увидишь в таком снегопаде ночью? А с вершины ее взору открылось еще больше леса. Вдруг на нее накатил необычный прилив сил, и девушка во все горло запела:

– Лес да лес кругом, путь далек лежит. В том лесу глухом замерзал…ла я…

«Это первая стадия отчаянья, – решила Тома, – когда мыслишь чересчур позитивно, пока не пришло осознание того, что наступала полная амба…».

Вдруг она оступилась и покатилась к подножию пригорка, прямо в колючий кустарник. Лапы терновника настолько сильно вцепились в Томину одежду, что любая попытка высвободиться из их объятий приводила к тому, что девушка увязала еще крепче. Она ощутила себя мухой в ловушке паука.

Томе не осталось ничего другого, как проклинать злосчастную судьбу и молиться всем богам, чтобы не замерзнуть насмерть. Правда, небеса услышали ее довольно быстро.

– Баюнова, ты что, совсем нюх потеряла? – раздраженно крикнул Осьмак. – Пильняцк в противоположной стороне.

На мгновение Томе показалось, что глаза тренера светятся в темноте, но он моргнул, и видение исчезло.

– Великий Лютый, какого черта ты вообще откликнулась? Забыла что ли, чему в детстве учат? Он сам сделал свой выбор, хоть и будет ныть до конца дней своих.

У Томы и без того коротило мозг, а эти слова сожгли последний предохранитель, и она расхохоталась, как безумная.

– О да, дико смешно!

Осьмак фыркнул и сел прямо в сугроб.

– Хотя апотропей у него еще действующий… – задумчиво произнес он. – Так, чего разлеглась?

Тома никак не могла остановиться, поэтому только развела руками в ответ. Тренер закатил глаза к небу и сильно дернул ее за шиворот. Послышался треск ткани, и на ветках осталось несколько клочьев любимой куртки.

Только теперь девушка заметила, что волосы у Романа всклокочены, на щеке несколько кровоподтеков и местами разодрана куртка, но в целом тренер выглядел, как после дворовой драки, а не схватки с разъяренным медведем.

– Спасибо, – прошептала Тома и шмыгнула носом.

– О, да ты, кошатина, продрогла.

Роман разжал кулак, и Тома мягко приземлилась в снег. Он снял с себя порванную куртку и накрыл ей девушку, как шатром, а сам остался в одной футболке.

– Ладно, до утра перекантуемся здесь. До города километров пять, а ты, смотрю, не в кондиции.

Он схватил укутанную Тому под мышку и потащил к ближайшей поваленной сосне. Корни дерева образовывали что-то вроде шалаша, который уже почти полностью завалило снегом. Огромной ладонью Осьмак прокопал нору и сунул в нее кокон с девушкой, потом протиснулся сам. Внутри оказалось на удивление тепло, и терпко пахло землей.

– Извини, костра не будет.

В корнях сосны было очень тесно, поэтому они с тренером сидели, прижавшись друг к другу. Роман никак не мог устроится удобно, его гренадерской фигуре катастрофически не хватало места. Тогда парень приподнял соседку и раскинул ноги, а ее усадил перед собой между ними. Девушку бросило в дрожь, хотя в тренерской куртке было жарко.

– Теперь хочешь, не хочешь, а с перемирием придется смириться, – хохотнул Роман. Его горячее дыхание обожгло Томе щеку. – Даже старуха Гато согласилась на династический брак своей драгоценной внучки с наследником Кандинских. Времена меняются.

Тома не поняла ни слова. У нее закралось подозрение, а не лежит ли она до сих пор в зарослях терновника, бредит от холода и медленно покрывается снегом. Придется быть с собой откровенной, приятная все-таки галлюцинация. А раз так, можно себе позволить совсем обнаглеть – жаль, это не увидят подруги – и Тома прижалась к мускулистой груди тренера. Тот негромко и, как показалось девушке, смущенноохнул, но приобнял ее в ответ.

– Перемирие так перемирие, – согласилась она.

В конце концов в эту игру можно играть и вдвоем, а в объятьях этого – уж себе-то можно признаться – красавца-атланта так уютно и надежно.

Вдруг Тома почувствовала, как его теплая ладонь проникает в нутро куртки, скользя вдоль штанины ее джинсов вверх. Она сразу же подскочила, больно зацепившись волосами за корень, и шлепнула тренера по руке.

– Да ты что, совсем обалдел?! – воскликнула девушка, не заметив, как перешла на «ты».

Роман ответил непонимающим взглядом, а в его руке оказался знакомый термос.

– Твоя синеглазая подруга хотела тебя этим зельем напоить – в мороз самое то…

Но тут же переменился в лице, и в его желтых глазах зажглась коварная искорка.

– А ты о чем подумала?

Тома насупилась.

– Ни о чем.

И добавила себе под нос:

– Размечтался.

Роман хохотнул и протянул ей травяной чай в крышке от термоса.

Тома отхлебнула чуть горьковатого на вкус варева, и ее стало тянуть в сон. Так хотелось снова прижаться к Роману, но она не решалась после конфуза. Немного поерзав в курточном коконе, ей удалось повернуться к нему лицом. Тренер смущенно улыбался, что шло ему значительно больше, чем нахальный оскал.

Оказывается, у него слегка раскосые глаза. У Томы перехватило дыхание. Никто и никогда на нее так не смотрел. В его взгляде было столько нежности и ласки. Чтобы хоть как-то скрыть волнение, она налила еще чая в крышку и протянула Роману, расплескав по пути половину, но он отодвинул ее руку.

– От этого зелья козленочком станешь. Мне моя волчья натура дорога.

– Почему ты меня спас? – тихо спросила она.

Роман промолчал.

– Я не из старообрядцев, – невпопад сказала девушка, вспомнив их последний разговор.

– Вижу, – выдохнул он и крепко прижал к себе Тому, которая вылила остатки Лариного чая прямо ему на футболку. Роман негромко охнул.

Их лица оказались непозволительно близко друг к другу. Тома ощущала его жаркое дыхание, а немигающий взгляд притягивал словно магнитом. Она тоже стала дышать чаще и глубже. Расстояние между ними медленно сокращалось. Его губы почти накрыли ее… Но в последний момент Тома струсила и уткнулась носом в его мускулистую грудь.

Роман хмыкнул и прижался острым подбородком к ее макушке. Казалось, он вовсе не был разочарован. Это был лучший первый поцелуй из тех, что не состоялись.

– Что мы делаем? – прошептала Тома.

Роман ухмыльнулся.

– Поддерживаем политику партии.

Странный он все-таки, но, черт подери, Тома влюбилась по уши. Только сейчас она осознала, что это была любовь с первого взгляда, с того самого момента, когда он появился в таинственном изумрудном сиянии в бассейне и сразу выделил ее среди других одноклассниц.

Горячая ладонь Романа гладила ее по волосам, а она слушала его сипловатый голос, но не его самого. Тем более, что рассуждал он о непонятных Томе материях, и до ее засыпающего сознания долетали отдельные фразы: «законы круга», «вековые запреты» и что-то еще в том же духе, а потом она уснула.

Глава 5

Тому сильно тряхнуло, раз, другой, третий. Девушка все еще пыталась ухватиться за ускользающий сон, в котором она почти ощущала вкус его губ, но настойчивая тряска не оставила шансов словить его поцелуй хотя бы в грезах. Кажется, она даже позвала его по имени.

– Кто? Тамара, проснись же!

Ее снова сильно тряхнуло. Девушка открыла глаза, и ее ослепило сверкающей белизной. Немного поморгав, она увидела перед собой расплывчатое лицо, которое постепенно приобрело черты матери. Та выглядела перепуганной.

– Что происходит? Где?.. – прошептала Тома, но мать крепко ее обняла, не дав закончить.

– Как же я испугалась, когда вчера вечером позвонила Алевтина Ивановна и сказала, что ты осталась в лесу одна.

– Я была не одна. Меня спас тренер по плаванию.

Тома все еще была укутана в его кожаную куртку, но самого Романа поблизости не видела.

Мать поджала губы.

– А о нем мы еще поговорим.

Тут в нору заглянул отец, на лице которого читалось облегчение.

– Какое счастье, что с тобой все в порядке. Зачем ты вообще убежала от класса?

На этот вопрос Тома и сама не могла дать ответ. Вчера ей казалось, что она услышала отчаянный зов о помощи, но сегодня это был слабый аргумент для ее поступка.

– Подростковые проблемы, – со знанием дела сообщил чей-то низкий незнакомый голос. – Небось поссорилась с кем. В таком возрасте обычное дело.

Экспертом по подростковому поведению оказался пухлый и усатый полицейский.

– Ну что, семья воссоединилась? Тогда мне здесь делать больше нечего.

Перед тем, как отбыть, полицейский погрозил Томе пальцем.

– Больше так не делай. В следующий раз учителя рядом может и не оказаться.

Девушка клятвенно пообещала исправиться.

– А где Роман? – спросила она.

Мать бросила на Тому недовольный взгляд, но ответил отец:

– Да где-то здесь был. Он ни свет ни заря примчался в Пильняцк, в одной футболке, поднял на уши полицейских и привел к шалашу. Крепкий, однако, юноша, – констатировал Сергей Баюнов.

– А то, что он провел ночь с твоей дочерью тебя не беспокоит? – прорычала мать.

Отец хохотнул.

– Алиса, не говори глупостей. Он же учитель.

– О да, этим все объясняется. Между прочим, первое, что сказала твоя дочь, когда очнулась, это позвала этого учителя по имени. – Мать резко повернулась к Томе. – Кстати, почему без отчества?

– Он его не называл, – проворчала та.

Нет бы быть благодарной человеку, который дважды спас ее дочь от неминуемой гибели, так она его черт знает в чем обвинять стала. Правда, воображение тут же нарисовало, как Роман в одних плавательных шортах несет ее на руках… Нет, пожалуй, чересчур богатая фантазия может завести не в те дебри.

К утру снегопад прекратился. Полицейский бобик и отцовский внедорожник уже проложили глубокую колею в сугробах. Тома даже не стала ломать голову над тем, как они вообще сюда добрались. Ей очень хотелось увидеть Романа.

Отец помог жене и дочери забраться в джип. Тома так и не сняла тренерскую куртку, которая была ей велика размеров на пять. Сам Роман ждал на опушке, все в той ж футболке. Тома попросила отца остановить внедорожник, но матери просьба не понравилась.

– Алиса, давай парня хотя бы до города подбросим, – возразил отец. – Он замерзнет здесь в такой одежде.

Та была категорически против – сам доберется, идти тут максимум полчаса.

Да что же такое творится! Обычно отцы принимают в штыки потенциального избранника дочери, но никак не матери.

– Могу я ему хотя бы куртку вернуть? – недовольно поинтересовалась Тома.

Мать вышла из машины вместе с ней. Вот только дуэньи и не хватало.

Роман посмотрел на Тому также ласково, как и там, в корнях сосны, когда они лежали обнявшись. У нее внутри все затрепетало. Парень принял свою куртку, слегка коснувшись горячими пальцами ее ладони. Алисе Баюновой он комично поклонился и нахально оскалился. Та фыркнула в ответ.

– Не смей приближаться к этому человеку на расстояние пушечного выстрела, – уже в машине пригрозила мать.

– Алиса, что за домострой такой? – удивился отец.

– Мама, даже, если бы хотела избегать его, не получится – он мой тренер по плаванию. Так решил комитет образования.

Та презрительно прищурила глаза.

– Значит, плаванием ты заниматься не будешь.

Тома задохнулась от возмущения. Еще несколько дней назад она бы многое отдала за возможность заменить занятия в бассейне на баскетбол, но теперь готова была смириться даже с погружением в воду ради лишнего времени, проведенного с тренером.

Они препиралась всю дорогу до Толбянки. В итоге обе остались недовольны друг другом и при своем мнении, но мать взяла с дочери клятву не общаться с Романом Осьмаком, которую та в сою очередь выполнять не собиралась.

За обедом мать поставила перед ней кружку с зеленым пойлом, подозрительно напоминающим отвар хны. На немой вопрос дочери ответила, что это необходимо выпить. Тома отхлебнула и закашлялась – напиток был чертовски горький.

– Так это ж твой чай для похудения, – вмешался отец. – Томке-то он зачем? Она и так у нас стройняшка.

И, скользнув недвусмысленным взглядом вдоль фигуры жены, добавил:

– Да ты и сама не понять к чему поглощаешь его уже чуть ли не двадцать лет подряд.

Мать игриво улыбнулась в ответ.

– Это общеукрепляющее средство. После ночи, проведенной на холоде, нужно очень постараться, чтобы не заболеть.

И подвинула кружку ближе к дочери. Тома предпочла выпить эту гадость, чем рассказывать матери, что в объятиях Романа ей было очень даже жарко. И если у нее и повысится температура, то лихорадка будет совершенно точно не вирусная.

Во второй половине дня в гости пришла Лара, и девчонки уединились в Томиной комнате. Тома поведала подруге о своих ночных злоключениях в лесу и примирении с тренером. Лара была на удивление рассеянной, но рассказ ее впечатлил, особенно та его часть, где Роман вступил в схватку с медведем.

– Так вы теперь встречаетесь? – спросила она взволнованно.

– Не знаю, – призналась Тома и вздохнула. – Роман старше меня, да и мать готова пустить его на макароны.

– А мне сразу было заметно, что между вами пробежала искра. Ты хоть и возмущалась всю неделю, какой тренер гад, а сама только о нем и говорила. Да и он на Ушах смотрел на тебя, как преданный щенок. Не замечала?

Тома густо покраснела до корней волос.

На биологии в понедельник Алевтина Ивановна почти половину урока бранила Тому за безответственное поведение на экскурсии и потрепанные нервы всему педагогическому составу, а особенно ей несчастной. Кричать классная руководительница умела, постоянно стремясь уйти в ультразвук. Ее вопли только вызвали головную боль.

Лара под партой тянула подругу за подол клетчатой юбки и уголком рта едва слышно уговаривала:

– Молчи… Терпи… Не реагируй…

Тома сдержалась, хотя у нее внутри плевался лавой вулкан.

На перемене на Лару и Тому налетели восторженные одноклассницы и объявили, что вчера в Толбянку приехал Арс, и уже сегодня он будет впервые тренироваться с «Нефтемашем», но за закрытыми дверями. Девчонки сильно негодовали от подобной несправедливости. Но, как оказалось, есть и светлая сторона – в субботу накануне матча с «Легионером» будет открытая тренировка, на которую приглашаются все желающие, читай – почти весь город. Ни Тома, ни Лара должного восхищения новостями не выразили, поэтому были обвинены в бесчувствии.

Томе было не до Волковича. Куда больше ее интересовало, что случилось с Романом. Всю прошлую неделю она натыкалась на тренера за каждым поворотом, но сейчас даже походы в учительскую под разными предлогами не дали результатов. Лара, казалось, тоже кого-то высматривала в толпе школьников.

Только на большой перемене Тома встретила Романа, в столовой. Вид у него был весьма цветущий. Все в той же футболке, он своей фирменной акульей улыбкой скалился толпе окруживших его девчонок. История противоборства с разъяренным медведем каким-то образом просочилась в массы, что только увеличило численность армии поклонниц тренера по плаванию. Правда, из летописи почему-то исчезла вдохновительница героя на сей подвиг.

На Томино приветствие Роман только слегка кивнул, даже не взглянув в ее сторону. Девушку обожгло жало ревности. И как это понимать?

Тома угрюмо плюхнулась за столик рядом с Ларой. Та увлеченно беседовала с долговязым и лопоухим парнем из параллельного класса, который всего несколько недель назад перешел в их школу. Тома так и не запомнила его имя – Женя, Гена, как-то так.

– Доктор, меня игнорируют, – мрачно произнесла она.

Лара проследила взгляд подруги и сочувственно ахнула.

Тома достала из ранца термос с маминым пойлом и залпом выпила стакан, даже не поморщившись. В обычной утренней спешке она не успела принять снадобье, поэтому Алиса Баюнова насильно всучила ей дневную норму с собой. Голова просто раскалывалась, а после такого поведения Романа и вовсе стало казаться, что в черепной коробке поселился дятел.

Все оставшиеся уроки Тома была ужасно рассеянной – пропускала мимо ушей объяснения учителей, отвечала на вопросы невпопад. Несмотря на то, что головная боль прекратилась, ее мозг просто распухал от множества вопросов: почему так изменилось отношение Романа к ней; что между ними происходит, да и происходит ли вообще? Может, она все себе нафантазировала?

Лара тоже весь день вела себя как-то непривычно и после уроков поспешила распрощаться, пробормотав что-то про дополнительные занятия, поэтому Тома возвращалась домой одна. Она решила пройтись пешком, чтобы все хорошенько обдумать.

– Ты нарочно не отзывалась? – раздался знакомый сипловатый голос за спиной, и Томино сердце забилось чаще.

Роман стоял, опершись об ограду парка, вдоль которого шла дорога до дома Баюновых. На нем была новая кожаная куртка со множеством металлических заклепок и «молний». Он смущенно улыбался и с прежним восхищением смотрел на Тому. У нее по всему телу побежали мурашки.

– Ты нарочно меня игнорировал? – в тон ему ответила девушка.

Роман хмыкнул и сгреб ее в объятья, тут же свернув с главной тропинки подальше от людских глаз.

– Тебе нельзя ко мне подходить на расстояние пушечного выстрела.

– Откуда ты…

– Но на меня никто такой запрет не накладывал.

Ему пришлось изрядно наклониться, чтобы прикоснуться своим лбом к ее.

– Так почему ты мне не отвечала? Я уж подумал, что то была временная слабость барышни в беде.

Роман оказался так близко, что Тома ощущала его жаркое дыхание. Ее сердце сильно бухало о грудную клетку, но она снова испугалась и уткнулась лицом в его плечо.

– Мы так и не обменялись телефонами… Я очень боялась, что ты простудишься.

Он как-то странно крякнул и провел ладонью по ее волосам. Потом резко отстранил от себя и стал активно принюхиваться. Ему что, парфюм не нравится?

– «Молекула номер один»… – растеряно пробормотала она.

Роман нахмурился и продолжил свое исследование, потом выхватил ее ранец и на глазах возмущенной Томы извлек оттуда термос.

– Да ты что, совсем рехнулась амарантий пить.

Он вылил мамин напиток в кусты.

– Ты даже не представляешь, что это штука может сделать.

– Укрепить иммунитет, – только и смогла возразить Тома.

Роман невесело ухмыльнулся.

– Леди Баюнова дала? Да уж, она у тебя ярый старообрядец.

Порой Роман ее просто ставил в тупик своими словами.

– Кстати, а кто твой отец? Я так и не смог понять.

Тома пожала плечами.

– Инженер на «Нефтемаше».

Роман расхохотался.

– Ох, котенок, ты порой как скажешь…

Кто б говорил.

До Томиного дома они шли окольными тропами, держались за руки и болтали ни о чем. Обоим казалось, что они знакомы уже целую вечность. Вдруг Роман остановился и очень серьезно посмотрел на девушку.

– Я… – начал он и тяжко вздохнул. – Я ничего не смог поделать со своей сущностью… Не представляю, как такое вообще могло произойти, ведь у вас все происходит иначе…

Он помолчал, собираясь с мыслями.

– Я каким-то образом связал нас, – смущенно пробормотал Роман и стал ожидать Томиной реакции.

Та пожала плечами и повисла у него на шее.

– Так это же хорошо. Разве нет?

Роман расплылся в счастливой улыбке, и Тома в очередной раз подумала о том, насколько он неотразим, когда не притворяется нахальным пофигистом.

На прощанье Роман поцеловал ее руку и обещал быть всегда на связи. Оставшийся путь до крыльца Тома летела, как на крыльях, и только на пороге с досадой сообразила, что так и не дала ему номер своего телефона, поэтому «на связи» отменяется.

Глава 6

С самого порога Алиса Баюнова объявила дочери, что теперь у нее есть официальное освобождение от занятий в бассейне, и торжественно вручила подтверждающий документ. Томино безразличие к этому вопросу ей совершенно не понравилось, поэтому, подозрительно сощурившись, мать поинтересовалась, весь ли отвар та выпила. Девушка продемонстрировала пустой термос и почти не слукавила:

– Как видишь, ни капли не осталось.

Мать, казалось, с облегчением выдохнула и пошла заниматься своими делами. Тома же взлетела по лестнице на второй этаж в свою комнату и упала на кровать, не раздеваясь. На коже все еще ощущался электрический разряд его поцелуя.

Ранец был закинут под письменный стол, заниматься уроками совершенно не хотелось. Тома невидящим взглядом уставилась в белоснежный потолок и размышляла над тем, как быстро все меняется. Еще неделю назад самой серьезной проблемой в ее жизни была предстоящая контрольная по физике, справиться с которой могла разве что Лара Финистова, а сейчас она пребывала в облаках седьмого неба, и школьные оценки как-то отошли на второй план. Правда, Томе почему-то казалось, что Роман такого отношения к учебе не одобрит, поэтому она сделала несколько героических попыток взяться за книги, но на каждой странице видела его желтые глаза и смущенную улыбку. В конце концов Тома перестала бороться за знания и уснула.

Снилось ей что-то невразумительное и беспокойное, что сразу же стерлось из памяти при мгновенном пробуждении от слов Романа, сказанных как будто в самое ухо:

– Ну что, аморантий выветрился?

Тома в панике вскочила с кровати, рухнула на пол и пропахала носом пушистый ковер. На грохот прибежал отец. Девушка заверила его, что все в порядке, она просто споткнулась. Когда за ним закрылась дверь, Тома бешено заозиралась по сторонам, даже в правом ухе поковырялась для верности – ну и приснится же, однако. Но не успела она перевести дух, как прямо в ее голове снова раздался сипловатый голос Романа:

– У кошек не принято пользоваться аснавэ?

Тома перепугалась, что у нее сдвинулась крыша на фоне внезапно образовавшейся влюбленности.

– Я же чувствую, что слышишь.

Мама дорогая…

– Э, да?.. – рискнула ответить вслух Тома.

Но, видимо, Роман ее не услышал.

Святые печенюшки, если это означает «быть всегда на связи», то это жутко. А что, если он и мысли ее читать может? Девушка зарделась, она даже от себя прятала некоторые свои фантазии, но если их увидит Роман, то она помрет от стыда на месте. Правда, ей тут же стало чертовски интересно, что скрывается в его голове.

– Тамара?.. – в черепной коробке снова раздался раздосадованный голос парня.

Аснавэ, говоришь?.. Тома прогуглила незнакомое слово, но ничего не нашла. Больше всего девушка поразилась собственному спокойствию, с которым приняла тот факт, что ее возлюбленный может позвать ее мысленно. Она словно это знала с того самого момента, когда Роман признался, что связал себя с ней.

Так, как же она ответить-то должна? Тома сосредоточилась и представила, что ощущает, находясь рядом с ним. Это оказалось совершенно не трудно. По коже побежали приятные мурашки, когда она представила себя в объятиях Романа, его аромат и горячие прикосновения.

«Слышу… – мысленно ответила она. – Никогда так не делала раньше».

– Тогда головная боль на весь вечер обеспечена, – сказал он. – Привыкать нужно постепенно. Тем более, что мы не кровные родственники, да и вообще из разных кланов.

Тома начинала подозревать, что в странных выражениях Романа скрывается куда больше смысла, чем она могла представить.

Тут в комнату вошла мать с очередной кружкой своего варева.

– Вечерняя порция, – объявила она.

– Мам, я чувствую себя прекрасно. Никаких признаков простуды нет, зачем продолжать пить эту гадость?

Та нахмурилась и поставила перед ней кружку.

– Лучше перебдеть.

И Тома поняла, мать знает, что это за зелье, и как оно действует. Поэтому спорить не стала и пообещала выпить, но предварительно съесть шоколадку – в противном случае ее вывернет. Тогда та успокоилась и покинула комнату. Тома недолго думая вылила аморантий в горшок с кактусом. Оставалось надеяться, что растение выдержит подкормку этой отравой.

Роман был прав – через десять минут у Томы появилось ощущение, что у нее в голове включился перфоратор. Пара таблеток анальгина не сильно исправили ситуацию.

За уроки она так и не села. Тому куда больше интересовало то, что недоговаривает мать. Возможно, Роман Осьмак ей не понравился вовсе не потому, что был потенциальным парнем ее дочери, а есть что-то еще, что неизвестно Томе, но, видимо, понятно самому Роману. И он думает, что и для нее это в порядке вещей. Фух, голова пухла от обилия противоречивых мыслей.

Тома сразу решила, что Романа расспрашивать не станет. Девушка очень боялась, что тот потеряет к ней интерес, когда поймет, что она ничего не знает. Мать как источник сведений тоже отпадала. Она того гляди ее свяжет и будет вливать аморантий в рот через воронку, когда поймет, что дочь подозревает неладное. Оставался только отец.

На следующее утро Тома совершила подвиг и поднялась почти на сорок минут раньше обычного, чтобы застать отца дома и напроситься подвезти до школы. Правда, для этого ей пришлось поставить будильник звонить каждые десять минут, начиная с пяти часов утра. Наконец, к семи Томин организм смирился с неизбежным.

Родители немало удивились проявлению жаворонковости у дочери. Мать подозрительно сверлила Тому взглядом, но девушка тут же соврала, что полночи готовилась к контрольной, а потом ворочалась почти до самого утра, потому что в голове были одни формулы. Мать тут же налила ей кружку аморантия и снабдила термосом с дневной порцией. Когда та отвернулась, Тома быстро вылила напиток в умывальник. Отец заговорщически подмигнул и ничего не сказал жене. Он сам предложил подбросить дочь до школы.

Тома еще с вечера продумала, о чем будет расспрашивать отца.

– Пап, а как вы познакомились с мамой? – начала издалека она.

Сергей Баюнов на несколько секунд ушел в воспоминания и заулыбался.

– Алиса Гато была самая красивая девушка из тех, что я встречал в своей жизни. Я влюбился с первого взгляда, но был уверен, что шансов у меня ноль. Ее все считали надменной – на нас, простых смертных, она смотрела свысока.

Отец задумчиво ухмыльнулся.

– Но я набрался смелости познакомиться. Она оказалась совсем другой… Наш роман развивался очень стремительно, но ее родня была против. Я с ними не знаком даже.

Он подмигнул Томе.

– Против твоего тренера я ничего не имею. Хороший парень.

Тома поперхнулась и покраснела.

– Папа!

Тот по-мальчишески расхохотался.

– А то я не понимаю, к чему эти расспросы. Томка, надо быть инвалидом по зрению, чтобы не заметить, как вы друг на друга смотрите.

Тома тяжко вздохнула.

– Да не переживай ты, мать свыкнется с тем, что дочь выросла. Ее смущает, что он старше, но года на два, не больше?

– На год, – поправила она.

Выяснилось, что отец не посвящен в мамины секреты. Тома не стала углубляться в расспросы, чтобы не вызвать сомнений еще и у него. Но мириться с неосведомленностью она тоже не собиралась, только нужно продумать стратегию. А в таких делах лучший советчик рассудительная Лариса Финистова.

Тома на перемене все рассказала подруге.

– Между вами телепатическая связь? – восхитилась та.

Сама же Тома еще не определилась, рада ли она такой возможности общаться с Романом или нет, поскольку не была уверена, что тот не читает ее мыслей. В таком случае, это настоящий кошмар!

– Ты думаешь, твоя мать знает про это, как его «асновý»?

– Аснавэ вроде…

– Аснавэ. И не хочет, чтобы между тобой и Романом оно существовало, поэтому поит тебя аморан-как-его-там? – рассуждала Лара. – М-да, мысленный разговор с ним – это странно…

Тома тяжко вздохнула и забралась на подоконник с ногами. За окном медленно кружили пушистые снежные хлопья. Младшеклассники без верхней одежды и шапок весело играли в снежки. Втык от школьного завхоза за занос мокрого снега в холл им обеспечен.

– Просто поговори с матерью, раз тебя это так беспокоит, – посоветовала Лара и умастилась рядом.

Если бы это было так просто. Алиса Баюнова не любила расспросов о себе и ее родительской семье. Это Тома усвоила еще в детстве, когда однажды поинтересовалась у мамы, почему у всех две бабушки, а у нее одна. Тогда, помнится, мать сильно отругала пятилетнюю девочку, что отбило напрочь желание поднимать эту тему снова.

Прозвенел звонок.

Больше к этому разговору девушки не возвращались. После пятого урока подруга пошла на занятия плаванием в бассейн, а Томе предстоял урок физкультуры с девятым классом. Физрук припомнил свое обещание накинуть штрафные круги. Правда, их оказалось больше, чем два.

Роман ждал после уроков в том же парке за елью. Первое, что он спросил, как голова, и провел пальцами по ее виску. Тома поймала его ладонь и прижалась к ней щекой. В конце концов, какая разница, что скрывается за странным поведением возлюбленного и матери, главное то, что происходит сейчас. А сейчас весь мир крутится вокруг Романа и Тамары.

Глава 7

Через несколько дней в школьном холле появилось яркое объявление, гласящее, что тридцать первого октября в актовом зале состоится вечеринка в честь Хэллоуина. А в нижней части плаката крупными красными буквами с кровавыми подтеками было подписано: «В ночь полнолуния живым не уйдет никто». И еще ниже, в самом углу: «Наличие костюмов обязательно».

Девчонки сразу заохали в радостном возбуждении и стали обсуждать, как принарядиться к празднику. Несколько раз спрашивали и Тому, пойдет ли она и в чем, но та отвечала невпопад. Вечеринка для нее стала поводом для расстройства, ибо пойти с тем, кем хочет, она все равно не сможет.

Тома вздохнула и отделилась от взбудораженной стайки учеников. За эти дни она уже успела наслушаться от одноклассниц, как неотразим тренер, особенно, когда самолично демонстрирует, как надо плавать «бабочкой». Девчонки чуть не передрались, споря кому из них Осьмак улыбался больше. Правда, Лара ее сразу успокоила, что скалился он всем одинаково, а провоцирующие взгляды учениц и не замечал вовсе. При этом подруга призналась, что ей, Ларисе Финистовой, тренер несколько раз подмигнул как лучшей подруге своей возлюбленной.

– Вообще-то здорово будет отвлечься от учебы хотя бы на вечер, – сказала Лара. – Ты пойдешь?

Тома даже оторопела. Ее подруга не то чтобы осуждала школьные вечеринки, но относилась к ним с безразличием, считая, что подобное времяпрепровождение не для нее.

– Я бы нарядилась вампиршей, – мечтательно продолжила она.

Тома перестала ощущать под ногами пол. Ее жизнь за последние недели сильно изменилась. Единственное, что в ней оставалось незыблемым – надежная и предсказуемая лучшая подруга. Но Лариса Финистова и вдруг вампирша…

– Ну что ты так смотришь? Думаешь, мне не пойдет?

Лара продемонстрировала запястье.

– Я и так бледная, как призрак. Даже гримироваться не придется.

Тома закрыла разинутый от удивления рот.

– Дракула будет поражен… – еле выдавила она.

Лара густо покраснела, и у Томы закралось подозрение, что Князь тьмы на примете уже имеется. Впрочем, у нее давно появилось ощущение, что подруга что-то скрывает. Но полная погруженность в собственный тайный роман не позволила заметить зарождение еще одного.

Девушка проследила взгляд Лары. В противоположном углу холла стояло несколько парней из параллельного класса. Они что-то бурно обсуждали, несколько раз громко прозвучало имя Волковича, но один из них, тот самый долговязый новичок, в дискуссии участия не принимал и глупо улыбался в их сторону. И как Тома проворонила, что ее лучшая подруга тоже влюбилась, ведь имя Жени (наконец она запомнила, как его зовут) из уст Лары в последнее время слетало с завидной частотой. Эгоистка Баюнова, что скажешь! А этот Женя даже очень симпатичный парень, несмотря на оттопыренные уши, – статный с большими серыми глазами и русыми волосами. На Лару он смотрел восхищенно. Впрочем, она ему отвечала таким же взглядом.

– Ну а я наряжусь «хэллоу китти», – сказала Тома.

Подруга удивленно подняла бровь. Та развела руками в ответ.

– Ну Ромка меня постоянно сравнивает с котенком. Получите и распишитесь.

Лара залилась звонким смехом.

– Представляю Осьмака в роли Даниэля Стара…

Тома не имела ни малейшего представления, кто этот персонаж, но игривое настроение передалось и ей.

Правда, продлилось радостное возбуждение ровно до третьего урока. К сожалению, ни ядерной войны, ни стихийного бедствия в виде наводнения или землетрясения в Толбянке за неделю не произошло, поэтому на этот раз контрольной по физике было не избежать. Тома готова была взвыть, когда ознакомилась со своим вариантом: какова индуктивность контура, в каком направлении вращается сердечник… Что? И сейчас она пожалела, что провела так много времени в объятиях Романа вместо того, чтобы посетить дополнительные занятия по физике. Когда мать узнает о «двойке» (а уж в том, что именно так оценят ее творение, Тома не сомневалась), у нее появится много вопросов к дочери.

Первый неприятный звоночек прозвучал, когда Алиса Баюнова позвонила перед последним уроком и сказала, что у нее дела поблизости от школы, поэтому она заберет Тому после занятий. Ну вот, с Романом они сегодня не увидятся.

Девушка упросила Лару составить ей компанию. Скрепя сердце та согласилась.

– Сегодня дополнительных занятий у вас нет? – поинтересовалась Томина мать, когда девчонки загружались в синенький «пыжик».

Лара сделала большие глаза и вопросительно посмотрела на подругу.

– Нет, – ответила та. – Пятница же, нас пожалели.

Лара поспешила поддержать эту версию.

– Ох, девчонки, скоро вам предстоит ЕГЭ, – сочувственно произнесла мать, разглядывая их в зеркало заднего вида.

Тома еще не отошла от физики, поэтому поспешила сменить тему.

– А что за дела у тебя были поблизости?

– Твой отец отправляется в длительную командировку, в Нефтегорск, на три месяца, – безрадостно ответила та. – Я ездила за покупками для сборов в дорогу.

У Томы отношения с географией были примерно такие же, как с физикой.

– Это Югра, – подсказала Лара.

Понятнее не стало, но звучало далеко.

– А отказаться он никак не может? – спросила Тома. – Он вроде как главный инженер предприятия, пошлет кого-нибудь другого вместо себя.

Мать тяжко вздохнула.

– Не может. Да сейчас оно, может, и к лучшему…

– А чем «сейчас» отличается от любого другого времени?

Она не удостоила дочь ответом, лишь пристально посмотрела на нее в зеркало заднего вида. Томе даже показалось на мгновение, что у матери глаза загорелись фосфоресцирующим блеском, но тут же погасли. Наверное, блик в отражении.

Алиса Баюнова высадила лучшую подругу дочери у дома напротив. Лара с ней вежливо попрощалась, а Томе сказала, что встретятся завтра на тренировке. Мать тут же оглянулась на заднее сидение автомобиля и сердито посмотрела на пассажирку.

– Надеюсь, речь идет не о тренировке в бассейне под руководством этого Осьмака?

Тому так и надирало выразить недовольство тем, что обозначенный Осьмак сейчас сидит в кустах городского парка и отмораживает себе все части тела в ожидании своей зазнобы. Но вслух сказала только:

– Нет.

Но все-таки не удержалась и добавила:

– По твоей милости у меня теперь уроки физкультуры с девятиклассниками.

Мать, казалось, была удовлетворена ответом.

– Вы что, с Ларой стали спортом заниматься?

– Завтра открытая тренировка «Нефтемаша». Нам впервые покажут Волковича в деле.

Разве Тома с Ларой могли пропустить такое событие?

Тут Алиса Баюнова резко дала по тормозам. Машина заскрипела шинами и завиляла на дороге, остановившись в сантиметре от столба. Тому по инерции отбросило на спинку водительского сидения. Девушка больно ударилась грудью.

– Арсения Волковича?

– Да ты чуть нас не угробила!

– Арсения Волковича? – громче повторила мать.

– Черт, да Арсения, Арсения.

– Не смей приближаться к этому человеку на расстояние пушечного выстрела, – раздельно произнесла она.

– Святые печенюшки, он-то чем тебе не угодил?

– Ты даже не представляешь, что это за человек, Тамара, – прорычала мать, – так же, как и этот ваш тренер. Держись от них подальше.

Тома глубоко вздохнула.

– Может, мне сразу в монастырь пойти? Хоть к физику-то приближаться можно? Вот от него бы я держалась подальше.

– В монастыре, может, и безопаснее, – пробормотала мать, выруливая с тротуара.

Вот мы и подобрались к секретам.

– Мам, что происходит? – осторожно начала Тома. – Почему ты так взъелась на Романа. Он мне жизнь спас в метель в лесу, на медведя бросился, чтоб тот не разорвал меня на сотню маленьких тамар баюновых.

– На медведя?

У матери расширились зрачки, и она внимательно и, как показалось девушке, испуганно уставилась на дочь.

– Почему ты мне раньше не сказала?

– Да ты ни слова сказать не дала, сразу набросилась с обвинениями на него…

– Ты его слышала? – перебила мать.

– Кого?

– Медведя.

Тома закусила губу. От той ночи она хотела сохранить в памяти только совместное пребывание с Романом в шалаше из корней сосны. Девушка предпочитала думать, что зов о помощи ей просто померещился.

– Будь проклят этот пес! – прорычала мать. – Пойдем, тебе нужно выпить амо… укрепляющего напитка.

Глава 8

Сергей Баюнов, ярый болельщик «Нефтемаша», бесконечно расстроился, что из-за командировки не увидит игру Арсения Волковича, и очень завидовал дочери, которая вечером отправится на открытую тренировку. Его удивлению не было предела, когда та объявила, что предпочла заниматься физикой походу на хоккей. Он даже поинтересовался, все ли в порядке, и заговорщицки поиграл бровями.

– Э… да, все хорошо, – быстро согласилась Тома, сделав большие глаза и кивнув на мать.

– Не поссорились? – одними губами спросил отец. Дочь яростно замотала головой и приложила палец к губам.

Тома решила ему не рассказывать об истинной причине домашнего ареста. Последние недели мать вела себя более, чем странно, но отец ничего не замечал, поэтому девушка вынуждена была признать, что такая длительная поездка, может, сейчас и кстати. Если повезет, к моменту его возвращения все наладится.

Все выходные Тома провела за книгами. Правда, мало что полезного из них вынесла, ибо ее мысли полностью занимали мамины секреты. Она сделала несколько попыток поговорить с ней об этом, но та только сердито рычала в ответ и раздражалась. Короче, Ларины советы оказались бесполезны.

Тома даже почти решилась расспросить Романа, но страх его потерять пересилил любопытство. К тому же девушке пришлось принять аморантий на глазах у матери, поэтому она была лишена радости услышать хотя бы пожелания спокойной ночи от возлюбленного.

В понедельник только и было разговоров о том, как прекрасен в деле Арс Волкович – теперь у «Нефтемаша» появился реальный шанс не только возглавить турнирную таблицу дивизиона, но и выйти в Высшую лигу.

Правда, одноклассники почему-то разговаривали с Томой сквозь зубы. Она совершенно ничего не понимала, а в ответ на просьбу разъяснить, чем так провинилась, получала только презрительное фырканье. Даже Лара была с ней как-то не особенно приветлива.

– Хоть ты скажи, что я такого натворила, – попросила Тома соседку по парте. Одноклассники демонстративно от нее отворачивались.

Лара несколько замялась и подняла смущенный взгляд к потолку. На ее щеках появился легкий румянец, пока девушка собиралась с силами высказать то, что у нее лежало на душе.

– Тамара, ты… В общем, ты всех чуть ли не холопами называла. Когда с тобой здоровались, говорила, что с простолюдинами знать не знаешься или не отвечала вовсе… Как-то так.

У Томы глаза на лоб полезли. Это когда ж такое было?

– Когда-когда… В субботу, на тренировке «Нефтемаша».

– Но меня там не было!

Лара скривилась, как от зубной боли.

– Как же не было, весь класс тебя видел. Ты оскорбила всех, кого могла. Даже меня…

Просто замечательно. Очередные необъяснимые странности. Оказывается, на мероприятии, на котором она больше всего хотела присутствовать, но не случилось, Тома умудрилась перессориться со всем классом. Как же это все выводит из себя!

– Послушай, Лариса, меня на эту долбанную тренировку не отпустила мать, – почти прорычала девушка, – потому что, как выяснилось, Арс Волкович для меня не менее опасен, чем Роман Осьмак. Все выходные я изучала электродинамику. Великий Лютый, да я теперь напишу эту контрольную!

Лара открыла было рот и тут же захлопнула. Тома рассказала ей все, что произошло с того самого момента, как подруга вышла из маминого «пыжика».

– Ничего не понимаю, – резюмировала Лара по окончанию повествования, – а кто ж тогда был на тренировке?

– Не имею ни малейшего представления, – выдохнула Тома. – Но эти тайны у меня уже в печенке сидят.

Лара сочувственно потрепала подругу за плечо. Она ей поверила безоговорочно, но убедить остальных одноклассников будет не так-то просто.

– Знаешь что, а на игру с «Легионером» я пойду, – заявила Тома.

– А тетя Алиса тебя отпустит? – засомневалась Лара, но Тома ей лукаво подмигнула.

– Мы ей скажем, что пойдем выбирать костюмы к Хэллоуину.

– Ну а на вечеринку-то она отпустит?

– Если пообещаю не подходить к Ромке на расстояние пушечного выстрела, – заверила девушка.

У Томы в крови еще оставался аморантий, хотя дневную норму она вылила в горшок с драценой в школьном холле. Романа она слышать не могла, но была уверена, что тот будет ждать в их тайном месте.

Парень тут же заключил ее в объятия и приподнял над землей. Вид у него был обеспокоенный. Видимо, он прождал под сосной немало времени, потому что на черных волосах образовалась снежная шапка. Тома ее смела и отругала за отсутствие головного убора. Роман только отмахнулся.

– С тобой все в порядке? – в его голосе чувствовалось напряжение. – Я так понял, что леди Баюнова опять в тебя влила это проклятое зелье.

Тома кивнула.

– Ты тоже был на тренировке «Нефтемаша»? – спросила она, боясь получить в ответ упрек, что и его послала в те места, откуда не сразу возвращаются.

– Где? – Роман замотал головой. – Да что я господина Волковича никогда не видел? Я все выходные провел поблизости от твоего дома. Ты позвала. Я понял, что-то случилось, когда в отчет была одна тишина.

Тома обвила руки вокруг его шеи и приблизила свое лицо к его. На этот раз она была решительно настроена поцеловать Романа. Ее сердце бешено колотилось о грудную клетку. Она ощущала его дыхание на губах и уже закрыла глаза… Но парень перехватил ее и чмокнул в кончик носа. Тома разочаровано выдохнула. Неужели Роман до сих пор считает ее ребенком?! Но в его желтых глазах было столько восторженного восхищения, что девушка просто растаяла и поняла, всему свое время и место.

– Ты пойдешь на вечеринку в честь Хэллоуина? – спросила она.

Роман хохотнул.

– Разве я позволю кому-то танцевать с моим котенком?

Для Лары концепция обмана родителей была в новинку, поэтому Тома очень боялась, что та проколется. Подруга краснела, бледнела и заикалась, когда объясняла Алисе Баюновой, куда и зачем они идут с ее дочерью. Мать недоуменно хмурилась и вопросительно поглядывала на Тому.

– У Ларисы появился парень, и она впервые идет на вечеринку, – шепотом разъяснила та. – Ей нужна моральная поддержка и помощь в выборе наряда.

Торговый центр «Элегия» находился в самом центре Толбянки. Внутри трехэтажного здания были сплошь маленькие магазинчики, торговавшие всякой всячиной, начиная от сувенирчиков с фотографиями полного состава игроков «Нефтемаша» и заканчивая мебелью. Но отдельчика с маскарадными костюмами было только два. Из одного из них Лара, красная, как рак, решительно отконвоировала Тому за руку прочь, хотя той и понравился один костюмчик со шнуровкой на корсете и открытыми плечами. Уж Роман бы точно не отказался целоваться с ней в таком наряде.

Тома довольно быстро подобрала себе костюм женщины-кошки из облегающего черного спандекса с «молнией» на груди, высота застегивания которой оставляла простор для фантазии, и маской с ушками на половину лица.

– Это не «хеллоу китти», – поморщилась Лара, рассматривая обтянутые материей формы подруги.

– Это «хеллоу китти» в семнадцать лет.

Сама Лара выбирала наряд довольно долго и в итоге остановилась на черном платье в пол, на котором из украшений были только кружевные рюши и рукава-фонарики. Тома глубоко вздохнула.

– Да позволь себе хоть раз быть дерзкой. Вот!

Она приложила к ней костюм вампирши с пышной юбкой чуть выше колена длиной, кроваво-красным воротником-стойкой и шелковой красной блузкой. Лара испугано посмотрела на подругу.

– Великий Лютый, да твой Женька с ума сойдет, когда увидит тебя в этом платьице.

Ее лицо стало одного цвета с блузкой, но девушка все-таки примерила наряд.

– Вах! – только и смогла сказать Тома, когда подруга вышла из раздевалки.

Девушки сразу договорились, что все покупки оставят у Лары дома и отправятся на матч «Нефтемаш»-«Легионер».

Казалось, в ледовом дворце собралась вся Толбянка, да еще прибыл и автобус с болельщиками команды соперников. У Томы давно имелся свитер в бело-зеленых тонах с эмблемой клуба на груди и семьдесят девятым номером на спине. У Лары был такой же, но с сорок седьмым номером.

В начале игры хоккеисты обоих клубов выстроились друг напротив друга. Арс Волкович сильно выделялся на фоне остальных игроков – в полтора раза габаритнее, но при этом абсолютно пропорциональный, словно природа изваяла его в укрупненных размерах. Пожалуй, даже гренадер Роман Осьмак рядом с ним едва ли сошел за здоровяка.

С первых же секунд матча игроки «Нефтемаша» взяли инициативу, в основном усилиями Арса. Тот шутя обходил противников, которые были совершенно бессильны против такой махины.

Тома и Лара вместе со всеми кричали и пели, поддерживая свою команду и бросались обниматься с соседями после самых удачных моментов матча.

Неожиданно на соседней трибуне среди толпы оголтелых болельщиков Тома увидела девушку примерно своего возраста, и у нее возникло ощущение, что она смотрит на свое отражение в зеркале. Незнакомку, похожую на нее, как две капли воды, окружал круг из пустых кресел, а сама она с царственным видом, в коротеньком серебристом платьице, восседала нога на ногу и совершенно спокойно наблюдала за ходом игры. Видимо, девушка ощутила чужой взгляд и презрительно посмотрела в сторону наблюдательницы. Но тут Арсу наконец удалось забить шайбу, и Тому стиснули в объятьях фанаты «Нефтемаша». Когда она смогла снова посмотреть на соседнюю трибуну, место уже пустовало.

До конца игры Тома пребывала в сомнениях, на самом ли деле она видела своего двойника. А что, если это и есть виновница нынешних натянутых отношений с одноклассниками?

Арс Волкович забил еще четыре безответные шайбы и стал героем матча. Болельщики покидали трибуны, напевая гимн «Нефтемаша». Даже раскрасневшаяся Лара орала во все горло.

Тут Тома снова увидела незнакомку и по ошарашенному взгляду подруги поняла, что это вовсе не галлюцинация.

– У тебя есть сестра-близнец? – от удивления еле выговорила Лара, но Тома уже бросилась той вслед.

Она натыкалась на фанатов, оттаптывала им ноги, но не утруждала себя извинениями. Возможно, именно эта девушка и есть ответ на все вопросы, поэтому во что бы то ни стало нужно ее догнать. Незнакомка нырнула в дверь с надписью «Вход запрещен». Тому табличка не остановила, но практически сразу девушка уперлась в стену. Во всяком случае, ей так показалось. Она медленно подняла взгляд и уткнулась в ухмыляющуюся физиономию Арсения Волковича. Его улыбка чем-то неуловимо напоминала оскал Романа, а светло-карие глаза почему-то вызвали у Томы ассоциации с лампочкой в холодильнике. Парень подмигнул девушке и сгреб своими лапищами. Та возмущенно охнула.

– Пойдем пообщаемся с прессой.

У Томы отпала челюсть от такой наглости.

Арс выволок ее из подтрибунного помещения, скаля белоснежные зубы толпе и в первую очередь налетевшей стайке журналистов. Со всех сторон защелкали вспышки. Девушка попыталась спрятаться за мощную спину хоккеиста, но тот нарочно демонстрировал ее общественности. Через пару минут у нее стало звенеть в ушах от щебета репортеров. Она даже не слышала, что, собственно, они спрашивали и что Арс им отвечал. У нее была только одна мысль: как выбраться из его хватки.

– Да, это событие произошло, – заявил журналистам Волкович и с улыбкой в тридцать два зуба посмотрел на Тому.

Та едва подавила желание отпрянуть и высунуть язык от омерзения. Вместо этого она глупо и натянуто улыбнулась в ответ. Насколько Волкович ей нравился как хоккеист, настолько же он оказался неприятным как человек. Половина женского населения Толбяники придала бы анафеме Тому за столь крамольную мысль.

На красавца налетел осиный рой болельщиц за автографами, и девушке удалось выпутаться из его лапищ. Как он вообще посмел с ней так поступить!

Чуть в стороне стояла Лара, уже со своим Женей.

– Что это было? – спросила пораженная подруга.

Тома сделала неопределенный жест рукой. Сейчас у нее было только одно желание – пойти и помыться, даже посидеть с часочек в ванной.

Глава 9

Тома сразу же дала понять Ларе и Жене, что хочет побыть одна. Ледовый дворец находился в пяти автобусных остановках от «Соснового бора», на котором жили Баюновы. Общественный транспорт еще ходил, но девушка решила пройтись пешком. Отдельные группки болельщиков все еще обсуждали игру, пели гимн команды и демонстрировали друг другу, как Волкович наколошматил пять шайб в ворота «легионеров».

У Томы в голове роилось столько мыслей, что казалось вот-вот череп расколется пополам: сначала двойник, потом нахальный хоккеист. Теперь, когда эмоции немного поостыли, она наконец осознала, что говорил в интервью Арс: он называл ее своей невестой. Безусловно в суматохе он перепутал ее с той незнакомкой, похожей на нее, как отражение в зеркале. Правда, неприятный осадок остался. Больше всего Тома боялась, что фото этого вечера увидит Роман – уж он-то ее ни с кем не перепутает.

Самый интересный вопрос состоял в том, кто же эта девушка – сестра-близнец, с которой Тому разлучили в младенчестве? Прямо Зита и Гита какие-то. Самое правильное – спросить мать, но тогда придется признаться, что вопреки прямому запрету, дочь была на хоккейном матче. Взгляд Томы уперся в витрину магазина, в которой в таинственном голубоватом сиянии в окружении пластиковых тыкв размером с пуфик для ног и плюшевого черного кота в остроконечной колдовской шляпе чадил сизым дымком громадный котел из папье-маше. И решение пришло само. Вернее, пришло решение отложить его принятие на послезавтрашний день, а завтра насладится вечеринкой в честь Хэллоуина.

Лара приняла совет подруги близко к сердцу и на самом деле решила быть дерзкой, наотрез отказавшись участвовать (читай – сделать все самой) в украшении актового зала к предстоящему празднику. Тома ей аплодировала стоя.

– Это ты на меня плохо влияешь, – посетовала разволновавшаяся Лара. – Ты с матерью поговорила?

– Нет, – беззаботно ответила Тома.

Накануне вечером она просто сослалась на усталость и сразу же завалилась спать.

Лара нахмурилась. Тома закатила глаза к небу – вот только осуждения сейчас и не хватало.

Зато произошло примирение с одноклассниками, которые готовы были простить что угодно невесте Арса Волковича. Тома не стала их переубеждать. Правда, теперь приходилось прятаться в туалете от девчонок, которым было интересно о нем все – вплоть до цвета трусов (а это-то она откуда должна знать?!). Хорошо, что у Романа вчера вечером были неотложные дела, и на матче он не присутствовал. Оставалось надеяться, что и городскими новостями парень тоже не интересовался.

У Томы было стойкое ощущение, что мать не одобрит выбор маскарадного костюма дочери, поэтому под предлогом того, что лучшей подруге срочно необходима помощь в наведении марафета перед вечеринкой, девушка умотала собираться в соседний дом. У Лариных родителей была ночная смена на работе, поэтому девчонки оказались предоставлены сами себе.

– Не слишком откровенно? – в который раз спросила подруга, неуверенно разглядывая себя в зеркале.

Тома в ответ лишь раздраженно вздыхала. Потребовалась вся ее убедительность, чтобы настоять на ярко-красном цвете помады вместо привычной бесцветной гигиенической и черных стрелках вокруг глаз, только подчеркнувших их разрез и голубизну. В итоге Лара стала похожа на настоящую готическую принцессу, хоть и блондинку.

Сама Тома накрасила губы той же помадой, но поскольку всю остальную часть лица закрыла кошачья маска, заморачиваться с макияжем глаз не стала. Комбинезон соблазнительно (во всяком случае, она надеялась, что так решит Роман) обтянул ее фигуру. На этот вечер девушка решила сменить рубиновый кулон на чокер из черного жемчуга, правда, искусственного.

Девчонки решили вызвать такси до школы. Водитель всю дорогу откровенно пялился на разодетых барышень в зеркало заднего вида и мало следил за дорогой. Тома пару раз презрительно показала ему язык, но тот счел это за флирт и даже осмелился попросить номер телефона. Но у нее с самого утра было странно приподнятое настроение, поэтому она ему на руке написала десять циферок, правда, директорского номера.

В холле их уже ждал Женя, и в самом деле был разодетый графом Дракулой – в черном костюме с фалдами, шляпе-цилиндре и красной розой в нагрудном кармане, даже припудрил лицо до обескровленной бледности. Парень ахнул, и в его серых глазах зажглись искорки, когда он увидел свою вампиршу. Под его восхищенным взглядом Лара расправила плечи и, гордо подняв голову, прошествовала в актовый зал с ним под руку. Про Тому парочка сразу же забыла. Девушка тоже стала прохаживаться в толпе танцующих одноклассников в поисках Романа.

По всем углам актового зала была развешана искусственная паутина с вполне правдоподобными мохнатыми пауками, с потолка свисали тряпичные летучие мыши и повсюду были расставлены огромные тыквы со свечами внутри. В приглушенном свете помещения играла атмосферная музыка.

Тома никак не могла найти Романа и стала опасаться, что его здесь и вовсе нет. То и дело на нее натыкались мальчишки и чуть ли ни свистели вслед.

– А ты у меня отчаянная барышня, раз явилась в полнолуние без апотропея, – раздался знакомый сипловатый голос из самого темного угла актового зала. – У меня до сих пор порой крышу в такие ночи сносит.

Глаза Романа горели желтым фосфоресцирующим светом из темноты.

– А в эту ночь так особенно…

Он вышел в круг дрожащего света тыквенных фонарей. Тома даже поперхнулась, на нем был костюм Джека Скеллингтона – полосатый фрак и маска с зашитым ртом. Девушка не оценила юмора – Роман был впятеро крупнее того, кому это одеяние предназначалось.

– У тебя даже хвост есть, – восхитился он, потянув за обозначенную часть кошачьей амуниции.

Тома зашипела и размахнулась, чтобы покарябать нахала, но вместо этого нежно провела рукой по его маске, а у самой в голове гремело: «Что я делаю, нас же увидят!». Роман словно прочитал ее мысли и протянул свою огромную ладонь, обтянутую белой перчаткой.

– Готова нарушить все мыслимые и немыслимые правила людей и перевертышей?

– А ты?

Вместо ответа он приподнял ее над полом за талию и щелкнул пальцами куда-то в направлении импровизированного ди-джея этого вечера. Сразу зазвучала немного жутковатая, но мелодичная музыка. Окружающие восторженно охнули.

Роман закружил Тому в медленном танце, и ей показалось, что планета остановила свой ход. Он смотрел на нее так, как никогда прежде, а у нее в животе порхали бабочки. Ее ноги едва касались носками пола, но это было совершенно не важно. В его объятиях у Томы начинали путаться мысли, а мир менять тона на серебристые. От его горячих прикосновений хотелось урчать от удовольствия.

Парень протащил ее в своих объятиях через весь актовый зал и на последних аккордах мелодии протиснулся в дверь. В конце коридора за бордовыми шторами был балкон. Его не открывали даже летом, но Роман чуть поднажал могучим плечом, и створки открылись. Он вывел Тому на морозный воздух. В школьном дворе горели лишь дальние фонари.

Он снял маску и скинул со второго этажа в сугроб. От их частого дыхания шел пар. Роман усадил девушку на борт балкона. В свете полной луны его скулы казались заостренными, как у хищника. Тома ощущала его восхитительный запах.

– Ты для меня все, – выдохнул он и встретил ее губы своими.

Она почувствовала их дурманящий вкус. По всему телу побежала обжигающая волна, все мышцы напряглись и словно стали действовать по собственной воле. Девушка зарычала и оттолкнула Романа, ощутив, как удлиняются руки и ноги, вытягивается спина и рвется комбинезон. Она ощущала себя собой и одновременно кем-то другим, диким и необузданным.

– Великий Лютый, где твой апотропей? Надень его немедленно! – последнее, что услышала Тома, прежде чем ее разум безраздельно захватила вторая первобытная натура. Она оттолкнулась и приземлилась в снег на все четыре лапы. Никогда прежде она не ощущала такой свободы.

***

Лара впервые в жизни позволила себе стать чуточку легкомысленной. Правда, она все равно бесконечно смущалась, когда Женя приобнял ее и повел в медленном танце. Ей казалось, что все одноклассники наблюдают только за ними, поэтому первым желанием было отстраниться и убежать подальше. Но он смотрел на нее, как на богиню, и девушка боялась признаться даже себе, что ей это нравится. В ее жизни зарождалось что-то новое и настоящее, хотя в их с Женей отношениях никогда не будет столько страстей, как у Томы с ее тренером.

В актовом зале царил полумрак и звучала громкая музыка. Танцующих пар осталось совсем немного – большинство уже разбрелись по укромным уголкам. Женя протянул ладонь и предложил прогуляться – в помещении вдруг стало душно. Они вышли на школьное крыльцо. В свете полной луны медленно оседали потревоженные ветром снежинки, создавая в воздухе серебристое сияние. Парень тут же накинул Ларе на плечи свой пиджак с фалдами, который совершенно не согревал. Оба смущенно смотрели в наметенный дворником сугроб, в который медленно падала чья-то маска.

Женя первым поборол робость и обнял дрожащую всем телом девушку. Лара вначале неловко дернулась, готовая бежать на край света, но ее сомнение длилось всего секунду, и девушка обняла его за шею в ответ.

Вдруг взорвался сугроб, а внутри образовавшейся вьюги послышалось утробное рычание. В снежной круговерти появился неясный силуэт кого-то очень крупного на четырех лапах с горящими оранжевыми огнями вместо глаз. Женя среагировал мгновенно, отбросив Лару к двери школы.

Откуда-то сверху послышался крик:

– Надень его немедленно!

Рядом разлетелся снежинками второй сугроб, и на чудовище набросился здоровяк. Он оттянул громадину от ребят.

– Бегите, черт бы вас побрал! – крикнул он. – Чего застыли?!

– Тренер? – неуверенно спросил Женя, отступая спиной вперед к двери. Лара вцепилась в его плечи и притянула к себе.

Здоровяк в ответ зарычал совсем по-звериному. Он прижимал к земле громадную черную пантеру с горящими в темноте глазами. Зверюга металась и фыркала, но из хватки тренера вырваться не могла. У того уже была разодрана на груди рубашка, из-под которой виднелся сияющий фиолетом кулон.

– Бегите же! – снова рявкнул он. – Сегодня полнолуние, без перекидывания я ее не удержу. Черт! Черт! Черт! – отчаянно ругался тренер.

Женя вскочил и потянул Лару за руку прочь, но та не сдвинулась с места. У нее появилась ужасная догадка.

– Это… это она?.. – прошептала девушка, и вдруг поняла, что знала это всегда. Они дружили с детского садика, и у Томы всегда были кошачьи повадки.

– Она, – прорычал тренер в ответ.

– А вы?..

– Перевертыш. Как и она. Но я волк, и надел этот чертов апотропей!

Лара почувствовала, что у нее подкашиваются ноги. Женя ее поддержал.

– Она… это Тамара? – с нотками истерики в голосе спросил парень, переводя взгляд с одного на другую.

Тренер удерживал пантеру из последних сил. Та бешено шипела и выгибала спину, пытаясь его с себя сбросить.

– Как… ей вернуть человеческий вид? – простонала Лара. Ее всю трясло от страха, но оставить вот так лучшую подругу она не могла.

– Развоплотить, – прорычал тренер. – Но я знаю только теорию. Неконтролируемых перекидываний не происходило уже лет сто.

Раздался визг тормозов, и к крыльцу школы подъехала большая белая машина. Та самая, которую Лара несколько недель назад видела у Томиного дома. Опустилось затемненное стекло, и в проеме появилось лицо той же блондинки, которая даже ночью не сняла свои солнцезащитные очки. Она молча кивнула кому-то в салоне. Выбежал пухленький водитель с пузырьком кокой-то жидкости и выплеснул ее на пантеру и тренера. Парень по-собачьи взвизгнул и отскочил, приземлившись на все четыре конечности рядом с Ларой и Женей.

Дикая кошка забилась в конвульсиях, и Лара перепугалась, что зелье ее убило. Но тело ее стало уменьшаться в размерах и преобразоваться, пока Тома не стала снова собой. Но совершенно голой. Женя охнул и уткнулся в Ларино плечо лицом. Тренер заворожено разглядывал свою возлюбленную. Толстячок снял с себя куртку и накрыл бездыханное тело девушки.

Белобрысая незнакомка сняла свои очки, и у Лары случилось странное дежавю – она словно увидела тетю Алису, постаревшую лет на двадцать.

Глава 10

Пробуждение было тяжелым. В голове словно перекатывались свинцовые шарики. И до чего же Тому довели постоянные недомолвки и тайны, что даже сниться стало черт знает что – будто она обернулась огромной черной пантерой и чуть не загрызла лучшую подругу и ее ухажера. А Женька, однако, герой, закрыл своим телом даму сердца. Тома потерла виски и привычным движением спустила ноги с кровати, но вместо этого ударила пятками по матрасу.

Только сейчас она заметила, что находится не в своей постели и вообще в чужой спальне. Комната была раза в два больше ее собственной и обставлена, как показывают в исторических фильмах, – громадная кровать под балдахином, пузатый белоснежный шкаф на кривых ножках, антикварный комод, тоже белый, туалетный столик с круглым зеркалом в серебряной оправе и пушистым пуфиком.

Тома испугалась и попыталась вспомнить события предыдущего вечера: медленный танец в обнимку с Романом, поцелуй на балконе, а потом все, как в тумане. В памяти сохранились только обрывки странного сна. И что из всего этого явь, а что пригрезилось?

Постучали, дверь в комнату отварилась, и вошла миловидная девушка с подносом в светло-сером платье, поверх которого был надет фартук.

– Вы проснулись, госпожа? – сделав книксен, спросила девушка и поставила поднос на туалетный столик.

У Томы отпала челюсть.

– Я доложу мадам Матильде.

– Кому? Подождите, где это я? Что вообще происходит?

Девушка снова слегка присела.

– Мадам Матильда вам все объяснит.

Опять книксен, и та скрылась за дверью. Тома почесала затылок – утренняя разминка у нее такая, что ли? Голова немного кружилась, поэтому девушка присела на край кровати, чтобы обмозговать ситуацию. Да только, как ни старалась, все равно ничего не понимала.

Минут через пять дверь снова открылась. На пороге появилась дама в светло-голубом платье в пол длиной и в туфлях на высоченной шпильке.

– Ма…

Но Тома тут же поняла, что ошиблась. Женщина была точной копией матери да и ее самой, только значительно старше. Правда, были и другие отличия – презрительный взгляд на окружающий мир и особенно на Тамару Баюнову.

– Кто вы? – на грани грубости поинтересовалась девушка. Незнакомка ей совершенно не понравилась.

Та просканировала ее брезгливым взором. Тома даже зябко поежилась.

– Как я и думала, никаких манер.

Ее голос был холоднее арктического ветра.

– Вы не ответили на мой вопрос.

Незнакомка подняла бровь, но выражение ее лица не изменилось.

– Меня зовут Матильда Гато, я глава клана кошачьих. Но о них ты, похоже, ничего не знаешь.

Тома не хотела признаваться, что та права, поэтому сменила тему.

– Зачем вы меня похитили?

Женщина снова подняла бровь.

– Похитили? Дверь открыта – иди на все четыре стороны…

Тома сразу же дернулась в направлении выхода.

– … но захочешь ли уйти? Ты неинициированный перевертыш, который в своей звериной шкуре чуть не убил двух подростков. По законам Круга ты должна быть осуждена на казнь.

Ничего себе! Тома потеряла дар речи и снова плюхнулась на кровать. Похоже, это вторая часть кошмара с пантерой, просто она еще не осознала, что до сих пор спит.

– Моя младшая дочь, Алиса Гато, отказалась от инициации и вышла замуж за человека, – последнее слово мадам Матильда почти выплюнула. – И, видимо, надеялась, что ее дочь не унаследует генов перевертышей, поэтому не предстала перед Кругом вовремя.

Женщина подошла к девушке ближе и нависла над ней, как палач нал своей жертвой. В косых утренних лучах выражение ее лица казалось демоническим.

– Но мне удастся замять эту историю перед Кругом. В моем клане есть фециалы, которые проведут над тобой инициацию и научат пользоваться апотропеем. Твой пес будет молчать, я уверена, да и дети, на которых ты напала, не станут распространяться о том, что видели.

Тома подняла взгляд на мадам Матильду. Слово «бабушка» застряло у нее в горле.

– И что взамен?

Та презрительно оскалилась. На мгновенье в ее холодных глазах сверкнула желтая искра.

– А взамен, дорогая, ты выйдешь замуж за наследника главы клана волков Генриха Кандинского, Арсения.

Тома поперхнулась. Эта Арса Волковича что ли? Теперь кусочки паззла стали складываться в целостную картину.

– Я не могу допустить, чтобы в этот династический брак, который так ждет вся общественность перевертышей, вступила моя внучка Герда.

Герда, значит, внучка, а Тома кто?

– Я хочу видеть свою мать, – заявила девушка.

Мадам Матильда фыркнула.

– Безусловно. Алиса ждет внизу.

Алиса Баюнова была в домашней одежде и без макияжа. Первым делом она крепко обняла дочь и прошептала ей на ухо «прости». У мадам Матильды сцена семейного воссоединения вызвала отвращение, и та оставила их наедине, гордо прошествовав прочь.

– Почему ты мне ничего не рассказала? – простонала Тома.

Мать тяжко вздохнула.

– Ты до сих пор не проявляла никаких признаков оборотничества, была обыкновенным ребенком, как все люди. Пока… – она сглотнула, – не столкнулась с этим псом. Будь он неладен!

Тома отстранилась от матери и стала пристально ее разглядывать.

– Мама, Роман мне жизнь спас, – напомнила она.

– Да если бы ни он, ты вообще этого старца не услышала.

– Вот и он его так называл. Что это значит?

Мать поиграла желваками, собираясь с мыслями.

– Так называют перевертышей, которые выбрали жизнь своей звериной половины. Этот выбор они делают сознательно и знают, что обратного пути уже не будет, но все равно до самой своей смерти тоскуют о своей человеческой части.

– Так это был не просто медведь… – прошептала пораженная Тома. – Великий Лютый, так у него внутри человек…

– Ты даже говоришь, как псы.

– Мама, не называй их так. Вообще не понимаю, откуда такая ненависть к собратьям. Они же такие же перевертыши, как и вы, только волки.

Та хмыкнула.

– Много ты понимаешь.

– Так объясни, в чем причина такого отношения. Я до семнадцати лет не знала, что являюсь оборотнем. И вдруг, как гром среди ясного неба – бабах, и я черная пантера!

Мать сначала недоверчиво нахмурилась, а потом расхохоталась. Тома совершенно не видела причин для веселья. Ее, между прочим, казнить собираются.

– Черная пантера? А старуха Гато видела тебя в звериной шкуре?

Та пожала плечами и кивнула. Называть собственную мать старухой немного чересчур, даже если эта мать мадам Матильда.

– Представляю, как она взбесилась! Мы все белые тигры. Хотя я, наверное, уже рыжий тигр, – она провела ладонью по крашенным волосам. – А, скорее всего, и вовсе не тигр. Я отказалась от инициации, – грустно закончила мать.

Тома напомнила свой вопрос. Та скривилась.

– Так было испокон веков. Кошки, собаки – ну ты понимаешь…

– То есть вы ненавидите друг друга, потому что так делали веками до вас. Просто потому что так принято, без какой-либо причины?

У девушки глаза на лоб полезли. Такая концепция ей была совершенно не понятна.

– Мы не признаем псов за их дворовую натуру – в них нет ни капли благородства.

Мать презрительно поджала губы и стала до противного похожа на мадам Матильду. Тома даже передернула плечами.

– А благородство заключается в проживании в особняке со старинной мебелью, – она обвела рукой обстановку в комнате, – и поплевывании на других с высокой лестницы?

Девушка поверить не могла, что у ее матери такие представления о жизни.

– Отец знает, кто ты на самом деле?

Та удрученно покачала головой.

– Серж показал мне, что все бывает по-другому, – она грустно улыбнулась, а по ее щекам зазмеились слезинки.

Тома немного успокоилась и обняла мать за плечи.

– Что такое апотропей?

– То, чего у тебя нету, потому что ты не инициирована. Это такой камень с магическими свойствами, который позволяет контролировать перекидывания, особенно в ночь полной луны.

Тома усмехнулась.

– Все-таки оборотни обращаются в полнолуние.

– Необязательно, но да, порой в такие ночи крышу сносит… Даже у меня, хотя я отказалась от своей звериной натуры чуть ли не двадцать лет назад…

Мать вздохнула и убрала волосы с лица дочери.

– Перемирие кланов готовили десятилетиями, а на заклание волкам поведут ту, что не знает ничего ни о перевертышах, ни о клановой вражде.

Она в сердцах ударила кулаком по матрасу.

– Гато приезжала ко мне несколько недель назад и с порога объявила, что между ней и господином Генрихом наконец достигнута договоренность о династическом браке, и тебе предстоит выйти замуж за его племянника Арсения четвертого ноября. Все уже решено и обжалованию не подлежит.

– Так это же в воскресенье!

Мать с несчастным видом покивала.

– Я ее отправила в баню попариться, без твоего согласия фециалы провести церемонию не смогут. Но теперь… либо династический брак, либо…

У нее громко булькнуло в горле.

– Какой на фиг брак?! Мне семнадцать лет!

– Перевертыши и раньше женятся, особенно, если у Круга есть сомнения в возможности инициации. Нас осталось мало, Тамара.

Девушка вскочила и стала ходить по комнате, как загнанный зверь.

– Мама, ты не представляешь, что за человек этот Арс!

Ее аж передернуло от воспоминания, как тот демонстрировал свою нареченную журналистам. И она должна будет провести всю жизнь рядом с этим чудовищем! Девушка села на пуфик и тихо заплакала. Мать села перед дочерью на колени и стала поглаживать по спине.

– А как же Роман? Он с такой надеждой ждал заключение этого брака. Знал бы он, кто эта внучка старухи Гато…

Мать серьезно заглянула ей в лицо.

– Тебе так дорог этот пе… тренер?

Тома закивала, заливая ей слезами пижаму, а потом грустно улыбнулась.

– Ромка даже сказал, что каким-то образом умудрился связать нас…

Мать испуганно охнула.

– Это плохо? – тут же спросила девушка, настороженная такой реакцией.

Та задумчиво пожевала нижнюю губу, прежде чем ответить.

– Для тебя не знаю, у кошек никогда раньше не происходило привязывания. А для него – очень…

Тома больно впилась ногтями в плечи матери. Та слегка поморщилась.

– Волки – верные однолюбы, и когда они испытывают настоящие сильные чувства, они привязываются друг к другу. Я не очень понимаю, как это происходит, но эта очень сильная связь, физическая и духовная…

– Чем ему грозит мое замужество?

Мать не ответила. Тома повторила вопрос громче.

– Он погибнет, как только завершится церемония…

Глава 11

Тому не взаперти не держали, но и особой свободы передвижения не давали – за ней всюду следовала Нита, та самая девушка-горничная. Правда, она и не рвалась исследовать дом. Все ее мысли занимала сложившейся ситуация, выхода из которой, казалось, не существовало.

Мадам Матильда не сильно горела желанием познакомить вновь обретенную внучку с остальными членами семьи. Сама изредка навещала Тому, но с той лишь целью, чтобы напомнить, что судьба девушки находится в ее цепких лапах.

Церемония инициации Томы была намечена на пятницу. Накануне явились четыре человека, которых мадам Матильда назвала фециалами, что-то вроде жрецов-перевертышей. Даже Алиса Баюнова, давно отказавшаяся от своей звериной сущности, относилась к ним с благоговением. Но Тома еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться, когда солидно надувающие щеки мужчины с фигурой пингвинов в фиолетовых мантиях и тиарах, переваливаясь с ноги на ногу, осматривали ее со всех сторон, даже в уши заглянули. Потом один из них, на вид самый почтенный, велел раздеться и получил решительный отказ. Алиса испугано охнула, но на помощь пришла мадам Матильда.

– Здесь особый случай, досточтимый Демиан, – холодно сказала она. – Первое перекидывание уже случилось. Я сама видела, что оно было полным. Отклонений нет.

Фециал на мгновение застыл, но затем натянуто улыбнулся и поклонился.

– Осталось только выбрать апотропей, – сказал он, продолжая скалиться.

– Когда она родилась? – не удостоив дочь взглядом, спросила мадам Матильда.

Алиса сжалась и тихо ответила:

– В июне.

– Тогда изумруд. В семейной коллекции есть несколько подходящих.

– Рубин, – перебила Тома.

Впервые за все время знакомства она увидела на лице мадам Матильды удивление, но уступать не собиралась – или рубиновый кулон, подаренный отцом, или никакой инициации! Все собравшиеся настороженно наблюдали за реакцией женщины. Та, раздувая ноздри, молчала и сверлила разъяренным взглядом Тому. Девушка подумала, что она первая, кто решился ей противоречить, отчего у нее сразу потеплело на душе. Этот раунд остался за Томой.

– Пусть будет рубин, – прорычала мадам Матильда и, цокая каблуками, вышла.

Все выдохнули с облегчением.

Мать тут же засобиралась за Томиным украшением, поэтому девушке предстояло вечер провести одной.

За все эти дни Роман ни разу не применял аснавэ, а она сама так и не научилась посылать сообщения первой. Когда Тома спросила у матери, как это делается, та перепугалась и сказала, что это очень редкая способность и мало кто умеет ею пользоваться. Телефон у нее тоже изъяли, поэтому девушка не могла связаться даже с лучшей подругой.

Оставшись одна, Тома снова предалась невеселым мыслям, которые старалась скрывать от матери. Та и так была на грани нервного срыва. Девушка размышляла о судьбе Романа, который необъяснимым образом связал свою жизнь с ее. Возлюбленному предстояло погибнуть через несколько дней. Даже если Тома откажется вступать в династический брак. Мадам Матильда непременно объявит Кругу о ее неконтролируемом обращении, за что девушку осудят на смерть, а вместе с ней погибнет и Роман.

Скрипнула дверь.

– Нита, я не голодна, но все равно спасибо, – сказала Тома, не глядя на вошедшего.

Молчание в ответ. Девушка не сразу сообразила, что вошла не горничная. Над ней возвышалась вторая внучка мадам Матильды, Герда, похожая на Тому, как две капли воды. Мать успела рассказать о семейной особенности клана Гато, в котором все женщины практически на одно лицо, но все равно ей стало немного не по себе.

Двоюродная сестра презрительно рассматривала Тому, что очень раздражало.

– Пришла пожелать счастья?

Герда фыркнула.

– Навязаться крестной на инициацию?

Снова молчание. Тома слишком нервничала, чтобы с ней церемониться.

– Так чего тогда приперлась? Позлорадствовать, что мне придется выйти замуж за плешивого пса, хоть и с родословной?

Герда как-то странно посмотрела на двоюродную сестру, но ничего не ответила. В ее глазах была… досада? И тут до Томы стало доходить: Герда была на открытой тренировке и на матче...

– О, Великий Лютый… – только и сказала она. – Да ты хочешь быть на моем месте!

Герда отошла к окну.

– Так сообщи бабке, что неравнодушна к Арсу? Так все сразу станут счастливы, а ему в целом все равно – ты или я – ни с одной не знаком, а внешне мы как близняшки.

Сестра тяжко вздохнула, и ее словно прорвало.

– Мадам Матильда не позволит мне выйти за, как ты выразилась, «плешивого пса», это позор для клана…

Ага, а выдать за него замуж Тому, отец которой обыкновенный человек, – оптимальный вариант.

– Мне уже подобрали пару, герцога Феликса. Уважаемое семейство, с нами в дальнем родстве. Все полные перевертыши.

Тома усмехнулась.

– Моя мать сама выбрала свою судьбу и связала ее с человеком.

Герда резко повернулась к ней лицом.

– И стала позором семьи!

Та закатила глаза к потолку.

– Зато очень счастливым позором.

Герда обессиленно плюхнулась на пуфик.

– Когда мадам Матильда объявила, что между ней и господином Генрихом достигнуто соглашение о династическом браке, я была на седьмом небе от счастья. Она даже Обет принесла, что ее внучка станет нареченной наследника Кандинских. Я мечтаю об этом дне с момента нашей первой встречи – пять лет назад, на представлении Кругу.

Она мученически посмотрела на Тому.

– О твоем существовании я даже не знала. О леди Алисе говорить в семье не принято.

– Обет, говоришь… – задумчиво произнесла Тома. – А что это значит?

– Это значит, что такие клятвы не нарушают, – прорычала Герда.

***

О событиях ночи на Хэллоуин, знали только непосредственные их участники. Тому, укутанную в куртку водителя, погрузили в дорогой автомобиль и увезли в неизвестном направлении. Лара хотела было помешать похитителям, но тренер по плаванию до боли стиснул ей плечо. У него было такое выражение лица, что девушка не посмела перечить. Женя сразу же увел ее с мороза, а Осьмак еще долго стоял на крыльце, словно в прострации.

На следующий день подруга не появилась в школе и четверг тоже не пришла. Телефон был отключен. Лара наведалась в гости к Баюновым, но дом оказался пуст.

– Может, они с матерью решили устроить каникулы, – предположил Женя. – Подумай сама, Тамара узнала, что она оборотень…

– Перевертыш.

–…перевертыш, – исправился он, – ей нужно многое понять и осознать. Ее мать ведь той же породы – им сейчас нужно многое обсудить.

Лара поражалась тому, насколько спокойно они приняли факт существования людей, способных перекидываться в диких животных, даже несмотря на пережитый той ночью ужас нападения одного из них. В конце концов Тома была лучшей подругой еще с детсадовского возраста, и ее звериная натура ничего не изменит.

В пятницу утром классная руководительница поинтересовалась у Лары, почему Тамара Баюнова не ходит в школу. Та впервые в жизни соврала учителю и сказала, что подруга приболела после вечеринки. Алевтина Ивановна проворчала что-то про вред для неокрепшего здоровья молодежи подобных мероприятий, а Лара всерьз забеспокоилась. Она поделилась своими опасениями с Женей, который видел единственную ниточку к Томе в лице тренера по плаванию. Осьмака тоже несколько дней никто не видел, но ребятам удалось узнать, где он живет.

После уроков Лара и Женя отправились к тренеру, звонили и стучали, но дверь никто не открывал. Они уже собрались уйти ни с чем, как соседка сверху, бабулька в кроличьей шубе и пуховом платке поверх меховой шапки, сообщила:

– Да там он, ирод, там. По ночам всему дому спать не даеть, воет, прямо как пес на луну.

Лара с Женей переглянулись и с новой силой забарабанили в дверь, пригрозив остаться ночевать в подъезде. Щелкнул замок, и в узенькой щелке появилась небритая физиономия Осьмака и стойкий запах перегара.

– О, да ты старик в печали, – констатировал Женя и поднажал плечом. Роман не особенно сопротивлялся и впустил незваных гостей.

В квартире не убирали, как минимум, неделю – повсюду был разбросаны пустые бутылки и пакетики из-под чипсов и сухариков.

Осьмак хрюкнул и хотел было хлебнуть с горла сапфирового цвета пойла, но Женя отобрал бутылку. Тот зарычал в ответ, а в глазах появился опасный блеск.

– Что происходит? – пробормотала пораженная Лара. – Куда увезли Тамару?

Тот попытался выхватить алкоголь, но Женя ловко увернулся.

– Вам хватит, тренер.

Тогда Роман уселся прямо на пол, вытянул ноги и прижался спиной к стене.

– Она выходит замуж, – сказал он, – вступает в тот самый династический брак, на который так надеялись все перевертыши.

Роман сильно саданул кулаком по стене, сделав в ней приличное углубление. Лара подпрыгнула, а Женя пресек очередную попытку отобрать у него бутылку. Тогда тренер указал пальцем на комод, где лежала красивая золотистая открытка – приглашение на церемонию бракосочетания в предстоящее воскресенье, четвертого ноября. Девушка потеряла дар речи.

–…и Арсения Волковича… – прочитал Женя. – Он что, тоже?..

Роман молча кивнул.

Лара села рядом с ним.

– Но она любит тебя, а ты ее.

– Знаю я, мы с ней связаны.

Женя сел с другой стороны.

– И ты так спокойно сдашься?

Роман невесело ухмыльнулся.

– Я ничего не могу с этим поделать, Евгений, Кандинские наша элита, вожаки, если хочешь знать.

– Но Арс не Кандинский, он Волкович, – сказала Лара. – Ему-то ты подчиняться не обязан.

– Великий Лютый не дал господину Генриху и госпоже Эвелине детей, поэтому их племянник, господин Арсений, является прямым наследником. Я могу лишь смириться и уйти по лунной дороге с осознанием того, что Тамара меня любит.

Лара принялась убеждать тренера, что еще не все потеряно, и отказывалась верить в то, что сама Тома согласилась на брак. Роман ее, казалось, совершенно не слушал и пребывал в собственном сумрачном мире.

– А я ведь обязан там присутствовать… – обреченно пробормотал он, глядя в пустоту.

– Вот и замечательно, – обрадовалась Лара, – мы тоже не можем пропустить свадьбу лучшей подруги.

Она выразительно посмотрела на Женю. Тот закивал, как китайский болванчик. Роман угрюмо крякнул, но спорить не стал.

Глава 12

Выйти замуж стоило только ради свадебного платья. Мадам Матильда не поскупилась на подвенечный наряд внучки. У Томы даже перехватило дыхание, когда она впервые увидела одеяние с корсетом, открывающим плечи, и белоснежной пышной юбкой со шлейфом метра полтора длиной, по краю которого было кружево в виде цветов лилии. Накануне церемонии инициации девушке позволили примерить только фату, полностью закрывающую лицо. Гости хотя бы не увидят траурного настроения невесты у алтаря.

На церемонию инициации Тому нарядили в белый балахон с капюшоном и вывели в круг света, а досточтимый Демиан в золотистой мантии читал над ней какие-то слова на языке, подозрительно похожем на латынь. Присутствовали только давешние фециалы, мадам Матильда, Алиса Баюнова и Нита, которая молча стояла в самом углу и старалась казаться тенью. Через сорок минут, в течение которых каждый из участников церемонии сказал несколько слов на непонятном языке, на шею Томе надели ее же рубиновый кулон и объявили, что теперь она полноценный перевертыш, а апотропей стал оберегом от неконтролируемых перекидываний, но никто не объяснил, как им пользоваться. Признаться, Тома не ощутила особой разницы в своем состоянии до и после инициации.

Последний день свободы Тома очень хотела провести с матерью и лучшей подругой и бесконечно жалела, что отец сейчас далеко. Но оказалось, что у перевертышей свои предсвадебные традиции. Нита разбудила девушку ни свет ни заря и сообщила, что мадам Матильда будет ее ждать внизу через пятнадцать минут. Разумеется, Тома за это время не собралась, и вся заспанная спустилась минут через тридцать.

– Почему ты не одета? – с холодным презрением спросила мадам Матильда, меряя ее прищуренным взглядом. Она была в белой шубе, сапогах и перчатках.

– Ага, и вам утро доброе, – зевнув, ответила Тома. Кто б ее предупредил, что придется выходить на улицу – все предыдущие дни ей этого не позволялось.

– Через пять минут, – с нажимом сказала мадам Матильда, – я жду тебя в машине.

Тома сделала книксен и вразвалочку поплелась в спальню. Ничего, подождет. Девушка испытывала настоящее удовлетворение, когда доводила бабку до белого каления.

Она впервые увидела особняк Гато снаружи. Дом производил впечатление – такие здания Тома видела только в кино: широкая парадная лестница, колонны и башенки. Пожалуй, стоит пересмотреть свои взгляды на предстоящее замужество, если и у клана Кандинских такие же владения. Они с Арсом будут разводить павлинов. И тут же подумала: «Великий Лютый, это, похоже, нервное…».

– Куда мы едем? – спросила Тома, когда села на заднее сидение автомобиля рядом с мадам Матильдой. Та не удостоила ее ответом.

Девушку привезли в семейный склеп. С ныне здраствующей родней ее так и не познакомили, зато привели к покойной. Часа три мадам Матильда водила ее по усыпальнице среди каменных надгробий со статуями усопших предков, рассказывая, кто кем ей приходится. Томино внимание отключилось на первом же десятке, и девушка следовала за бабкой, как тень, изредка невпопад поддакивая. Затем мадам Матильда объявила, что та должна иметь хотя бы представления о мире перевертышей. В особняке Гато Тома провела почти неделю, и до сего дня никто не озаботился ее неосведомленностью о новой жизни, да и мать рассказала ей мало полезного.

Тому доставили в учебное заведение, которое напомнило киношные частные пансионаты, и передала на попечение высокого тощего преподавателя в совиных очках. Тот провел ее в свой кабинет с большим дубовым столом и солидной библиотекой.

– Первые перевертыши появились на заре человечества, – начал он, поправляя пальцем очки. – Они были вожди племен, которые в ритуальных целях надевали шкуры тотемных животных, и изучали их повадки, чтобы легче было охотиться. Вначале они вживались лишь психологически, но через несколько поколений смогли перекидываться и физически.

Неконтролируемые обращения происходили, когда перевертыш злился или боялся, и мог напасть на своих соплеменников. Особенно тяжко приходилось в полнолуния, что породило среди обыкновенных людей легенду об оборотнях. Так из вождей, возглавлявших охоту, они превратились в изгоев. Позже выяснилось, что перевертыш может найти точку опоры, которая позволяет сдерживать перекидывания. Апотропей – это необязательно камень, им может быть любой предмет – любимая детская игрушка, книга или даже человек. Но Круг, высшее руководство всех перевертышей, около двухсот лет назад постановило, что кулон – наиболее удобный вариант. Дальше преподаватель стал рассказывать о политике, и Томин мозг отключился.

В особняк Гато ее привезли поздно вечером, уставшую и голодную. Она так и уснула не раздеваясь. Всю ночь ей снилась та ночь в лесу в объятиях Романа, она ощущала его уютное тепло и слышала сипловатый голос. Утром вернулось ощущение безысходности. У Томы даже появилась крамольная мысль, а не послать ли к черту этот династический брак и умереть обезглавленной (ну или как там осуществляют казни у перевертышей) в один миг с Романом и переписать самую печальную повесть на свете.

С самого утра воскресенья Томина мама была в перевозбужденном состоянии. Она никак не могла смириться с злосчастной судьбой дочери и сильно убивалась, что рядом нет мужа. Мадам Матильда приказала Ните увести Алису и дать успокоительного.

Тома без горничной не знала, как и подойти к свадебному платью, а не то чтобы его надеть. Тогда Герда вызвалась помочь двоюродной сестре с облачением. Мадам Матильде не понравилось, что наследница опустилась до роли служанки, но времени до начала церемонии оставалось в обрез, поэтому она дала высочайшее позволение. Двоюродные сестры уединились в громадной гардеробной.

***

Весь день накануне заключения династического брака Лара и Женя провели с тренером по плаванию. Пока парень пытался привести Осьмака в чувство, она убиралась в квартире. Роман же был совершенно безразличен ко всему.

– Королева драмы! – плевался Женька, когда помогал тренеру бриться.

Парень даже раздобыл два фрака и очень красивое вечернее платье цвета морской волны для Лары. Его дальний родственник работал в Пермском академическом театре и быстренько организовал доставку амуниции в Толбянку несколько-раз-юрдному племяннику.

– Ты не представляешь, как тяжело было найти костюм слоновьего размера! – жаловался парень. – А ты, блин, даже мерить не хочешь.

Роман тяжко вздыхал.

– Да что ж ты так расквасился, – не унимался Женька, втискивая безучастного тренера во фрак. – Каренина, блин!

Результат облачения Осьмака даже Лару заставил восхищенно охнуть. Женя только зубами скрипнул. Еще бы тренеру не настолько похоронное выражение лица. Девушка подозревала, что за таким состоянием Романа кроется что-то более серьезное, нежели просто брак любимой девушки с другим, но лезть в душу не хотела. Он ведь не совсем человек, кто разберет, как там у него все устроено. Единственное на что надеялась Лара, так это на то, что удастся помешать подруге выйти замуж за Волковича прямо на церемонии. Правда, она мало представляла, как это осуществить в стане врага, но предпочла об этом не думать. Как ее заверил Женя, в драку ввяжемся, а там разберемся, что к чему. План, признаться, так себе.

Ребята побоялись оставлять тренера на ночь одного – еще помрет от тоски, поэтому остались в его квартире. Благо родители Лары снова были в ночную смену, и долгих объяснений не потребовалось.

Наутро вызвали такси. Женька восхищенно разглядывал девушку, одетую в очаровательное платье, цвет которого только подчеркивал голубизну ее глаз. Роман же шел на церемонию исключительно по той причине, что должен – видимо, у перевертышей свои законы.

Владения Гато были великолепны. У Лары даже появилось что-то вроде зависти – она бы с удовольствием прогулялась по этим рощам, да и в особняке бы погостила.

На входе охранник с каменным лицом пристально уставился на Лару и Женю.

– Они со мной, – бесцветным голосом сказал Осьмак. Охранник поднял брови, но пропустил.

Гостей на свадьбу собралось множество – целый концертный зал, четко разделенный на три почти равных по количеству приглашенных сектора: в первом – неуловимо похожие друг на друга надменностью и презрением к окружающим да и друг к другу; во втором – крупные, почти все желтоглазые и тоже чем-то схожие между собой; ну и в третьем – совершенно разношерстная публика – видимо, перевертыши, не принадлежащие к кланам кошек и волков.

К ним сразу же подошла тетя Алиса в серебристом вечернем платье, но в сумрачном настроении. Она сильно удивилась, как ребята вообще смогли проникнуть на церемонию. Женя указал на совершенно убитого горем тренера. Женщина испуганно охнула.

– Роман, простите меня… – вымолвила она. – Если бы я повела себя мудро, все было бы по-другому. Мадам Матильда грозит сделать объявление в Круге…

Тренер грустно улыбнулся.

– Я не держу зла. Всем мы тяжело воспринимаем перемены. Но с сегодняшнего дня перевертыши станут на шаг ближе к окончательному примирению.

– Могло бы быть и без жертв, – угрюмо вздохнула тетя Алиса.

Роман пожал плечами.

– Плохо, что на ее глазах. Но зов, вы понимаете…

А вот Лара ничего не поняла.

Тетя Алиса повела всех троих к третьему сектору.

Зазвучала красивая музыка, но не марш Мендельсона, и мужчина лет сорока, очень внешне похожий на Томину мать, вел невесту в потрясающем свадебном платье.

– Это мой старший брат Базиль, – шепнула на ухо Ларе тетя Алиса.

Фата полностью закрывала лицо Томы, но по гордому стану и уверенной походке подруги ей не показалось, что та не рвется под венец. Напротив, создавалось впечатление, что она чуть ли не тянет дядю к алтарю, где ее ждал Арсений в дорогущем сером костюме. Парень был неотразим, но от счастья не светился, словно для него это было очередное мероприятие, где он может посиять белозубой улыбкой.

В первом ряду сидели близкие родственники новобрачных – та самая женщина, что увезла в ночь Хэллоуина Тому, точная копия тети Алисы, только блондинка, парень лет двадцати – более молодая версия дяди Базиля и двойник Тамары Баюновой. На другой скамье – крупный хмурый мужчина представительного вида с изящной женщиной в красном платье.

Обряд должен был провести пухленький священник в золотистом одеянии и тиарой на голове. Арс взял Тому за руку. Священник что-то долго и непонятно, словно на другом языке, говорил над их головами. Слышно было плохо, но с каждым словом, казалось, тренер все больше бледнеет и заваливается на бок.

– Ему нужно врача! – воскликнула девушка. Гости зацыкали, да и тетя Алиса усадила ее на место.

– Вы что не видите, что Роману плохо!

– Никакой доктор его не спасет. Он погибнет, как только досточтимый Демиан прочтет последнее слово, – прошептала женщина, и по ее щекам потекли слезы.

Лара отказывалась в это верить.

– Надо его остановить!

– Тогда мадам Матильда объявит на заседании Круга, что неинициированный перевертыш Тамара Баюнова-Гато чуть не убила двух подростков, и ее казнят. Роман умрет в тот же миг. – Она тяжко вздохнула. – Он это знает…

Лара откинулась на кресло.

Досточтимый Демиан закончил обряд. Тренер издал протяжный стон и рухнул на землю. Никто из гостей даже не пошевелился, чтобы помочь парню. К ним подбежала очень похожая на Тому девушка и присела на корточки над Романом.

– Тебе бы Оскара за драматизм, – незнакомка нежно провела ладонью по его лицу.

– Тома? – удивилась тетя Алиса. – А кто тогда?..

– Внучка мадам Матильды, – улыбнулась та.

Роман судорожно вдохнул и открыл глаза.