Дина и Крис: любовь или жизнь?

Предупреждение

Эта и другие книги серии «Хоганы» подготовлены сотрудниками редакции журнала «Вселенная на ладони» в ответ на клеветнические заявления некоторых не вполне компетентных лиц, утверждающих, что наш журнал является пропагандистом бессмысленного рассеивания земного генофонда по разным планетам сразу нескольких галактик.

Это не так.

Мы — информационно-просветительское издание. И даем объективную информацию о том, что знаем из первоисточников, от очевидцев, или о том, что уже доказано современной наукой.

* * *

Для тех, кто ранее не задумывался о путешествиях через хоганы, а теперь хочет узнать о них больше, мы подготовили информацию, с которой вы можете ознакомиться на нашем сайте https://tlt.my1.ru/hogan.

Пролог. Лицензия на убийство

Это случилось давным-давно… А, точнее, тридцать три года назад...

Дина очнулась в хогане. Снаружи к ней приближались трое в зеленых плащах.

Она выбралась им навстречу.

— Почему на лбу нет метки?

Она взглянула на запястье. Два серых кружочка были на месте. Один побольше, другой поменьше. Взглянула на встречающих — у них на лбах действительно виднелись едва заметные цифры.

— Я только что прибыла…

— Иди с нами.

Они отвели ее в маленькую каморку.

— Выучи правила, прежде чем назовешь цифру, — сказал ей парень с большой пепельной цифрой «23». — Если не в курсе, то имей ввиду, что у нас здесь правит магия, так что никакие выкрутасы тебе не помогут.

Бросив на стол тонкую брошюрку, конвоиры вышли, заперев дверь.

«Лицензия на убийство. Сделай свой выбор». Далее шли цифры от нуля до тридцати пяти, заканчивающиеся крестиком. Ноль и крестик были заключены в рамки.

Что за ерунда? Перелистала.

Цифра Лицензии показывает сколько человек можно безнаказанно убить.

…Человек с Лицензией «О» не может убить никого, иначе его ждет вечный ад.

…Любая другая цифра снижается на единицу после каждого убийства.

…Человек с Лицензией «Х» может убивать сколько угодно пока ему не исполнится 35 лет — после этого крест становится красным и его может убить любой.

«Это же не всерьез?» — Дина брезгливо отбросила брошюру.

— Всерьез, — подтвердил ей вечером парень с черным крестом на лбу. — Лицензия означает магический контракт со Смертью. Наличие Лицензии позволяет не только убивать, но и сопротивляться.

— Убивать обязательно?

— Нет. Со средними цифрами можно достаточно спокойно жить. Людей с черным — ненавидят, — ухмыльнулся он. — Мы палачи. Ты должна сделать выбор или будешь убита. Мной.

Дина с недоверчивым ужасом смотрела на него. Ее ровесник. Симпатичный. Только размытый черный крест портил внешность.

Дина вспомнила про хоркруксы. Нет. Она не хочет рвать свою душу. Даже гипотетически.

— Я выбираю ноль.

В воздухе мелькнуло пламя и лоб обожгло.

— Не волнуйся. Я буду убивать тебя ме-едленно, — покровительственно и с глухими нотками предвкушения сообщил крестоносец. — Теперь я смогу делать с тобой что захочу. Я в своем праве. У меня короткая жизнь, хочу все перепробовать. Но для тебя забава будет долгой — некоторые держатся до месяца. Не волнуйся. Я посажу тебя на цепь в своем подвале, там тебя никто не тронет.

— Ц-цепь?

— Да. Обязательное условие. Ты моя — пока на моей цепи. Мои гости смогут забавляться с тобой, но убить не посмеют… пока ты ее не снимешь. Сама понимаешь, желающих всегда много.

Он грубо заломил ей руки за спину и, утробно хохоча, выволок из камеры.

В темноте коридора метнулась фигура, мелькнуло лезвие и нож пронзил сердце Дины. Тело обмякло и упало под ноги двух человек в длинных зеленых плащах с черными крестами на лбу.

— Зачем?

— Мне надоели крики из твоего подвала. Передохни чуток.

На визитницах планеты и на Земле хоганы Дины погасли. Площадки были свободны для новых путешественников.

Глава 1. Круговерть «посевов»

Зерна. Что же с ними не так? Или не так что-то с ней самой?

Дине стукнуло шестьдесят пять. Трижды она отправляла свои Зерна на далекие-далекие планеты. Трижды! И каждый раз ее девочки, ее сестренки, ее плоть и кровь, да что там врать самой себе — она сама! — погибали одна за другой. Там, в вышине, в злых и страшных мирах…

Нет, нет и нет! Не она. Другие, другие! «Сестренки», не она! От этого ужаса, этих смертей мозгу нужна была защита, и Дина ее выстроила, отгородившись от своих двойников умозрительным «они», «она», не подпуская возможности «я».

…В первый раз она бросила свои два Зерна когда ей было тридцать два. В общем-то ни на что не надеясь, ни о чем не мечтая, просто «за компанию». По статистике, кстати, самый распространенный повод. Компания была знатная. Красавец, эрудит, весельчак. Он покорил ее сердце, полыхнувшее таким огнем, что сама испугалась. И ринулась за ним. Зарыться в библиотеке, разыскивая для него уникальные сведения, которых не найти в общей сети? Без вопросов! Служить переводчиком для беседы с каким-то странным типом, ощупывающим ее масляными глазками. Хорошо, хорошо, дорогой, раз тебе это нужно. Зерна? Да, конечно, посею, хоть и не хотела, хоть и не мечтала как некоторые знакомые девчонки. Сеяла без надежды, без желания, без энтузиазма, лишь бы выросли два ее хогана — чтобы он мог одобрительно кивнуть. Только вот сам он, доставив ее с сумками и баулами на Визитницу, отправлять своих Зерен не стал: «сначала погляжу, что у тебя выйдет». Это был первый осколок, царапнувший пылающее сердце. «Ты же приглашал посеять за компанию?»

Первая метка исчезла через четыре дня. Вторая — через полгода. К тому времени отношения их совершенно разладились. Он капризничал, скандалил, а потом ухмылялся ее попыткам склеить былое счастье. Она отвечала яростными вспышками гнева, но потом снова и снова пыталась наладить домашний уют, приготовить ужин повкуснее…

А в день его рождения, с самого утра, она обнаружила, что ее последняя метка погасла. Исчезла. Пропала. Так что вместо того, чтобы весь день крутиться по хозяйству, она вдруг поехала на Визитницу. Сидела на лавочке и плакала у вдруг опустевшей платформы… Казалось, что не та, другая, а именно она погибла, и жизнь уже не вернуть, и любовь не вернуть, и ничего уже не вернуть. Сидела до самого вечера. И поехала домой. Не к нему, к себе.

Только на следующий день поняла, что еще с позавчерашнего вечера отключила свою клипсу связи. Может быть он звонил? Волновался? Нет, вряд ли. Скорее раздражался, что его не поздравляют, не готовят завтрак, не подбирают рубашки… Она резко поднялась и ринулась в ближайший пункт связи. «Замените мне клипсу, мне нужен другой сигнал». И, сообщив в центр поселения, что ее домик освободился, собрав в небольшую сумку личные вещи, села в флаер. Уже вечером, прыгая с одного суперфлаера на другой, она с берега Иссык-Куля добралась до берега Индийского океана. Без воды рядом ей было бы неуютно. Так началась ее новая жизнь.

Десять лет спустя она поддалась на уговоры подруг («лучше посетить Визитницу пока климакс не подобрался»), она как-то утром отправила еще два Зерна. Одна метка продержалась лишь несколько минут, она даже не вышла еще с Визитницы. Другая пропала через два дня. Дина впала в депрессию. И через месяц перебралась на новое место жительства, теперь уже в северно-американскую часть Арктики, снова поближе к океану.

Здесь для нее, ветеринара-орнитолога, тоже нашлась работа. Впрочем, основная ее часть приходилась на лето, когда побережье усеивали миллионы перелетных птиц. В остальное время она помогала ветеринарам общей практики, у них работы всегда было много. Суровая жизнь Севера быстро закалила ее характер. Она стала меньше напирать и самоутверждаться, реже впадала в гнев и ярость. Но, может быть, это просто здешние люди — спокойные и уверенные в себе, азартные до работы и надежные друзья — изменили ее неуступчивый нрав?

Только вот здесь снова всплыл вопрос о Визитницах. Северные старожилы были непреклонны — без своих двойников в далеком космосе жить нельзя. Если гасли метки, новые Зерна отправлялись в тот же день, в крайнем случае, на следующий. Она продержалась почти полгода, но ее все же уговорили.

Пятое и шестое ее рождение на дальних планетах. Она отмечала все дни «рождения» своих «сестренок» каждый год, начиная с самого первого Зерна. Дни рождения и дни смарти. Тихо, сама с собой, никого не привлекая, просто уходя от людей подальше на природу или запираясь в доме. На этот раз девочки продержались дольше, видимо, северная закалка тоже сыграла свою роль. Пятая Динка прожила чуть меньше двух лет. Шестую же она ждала всем сердцем, отмечая дни на календаре и с волнением разглядывая на запястье меняющийся цвет одной единственной метки.

И вот, ярко зеленая, но уже начинающая синеть метка внезапно пропала. До возвращения «сестренки» оставалось всего одиннадцать дней…

Не известно, как бы она выдержала этот удар. Спасла природа. Пока Дина с немым отупением смотрела на свое совершенно чистое запястье, поступил сигнал общей тревоги. В Гренландии оборвался громадный, почти километровый ледяной кусок. Все свободные от дежурств люди призывались в отряды спасателей. Гигантский айсберг, раскалываясь на ходу, двинулся на юго-восток…

Пять недель напряженной работы, три десятка спасенных людей, выматывающий физически труд по усмирению айсбергов, возвращение их к родным берегам, приварка к материковой части…

Когда она вернулась, ее спросили, когда она пойдет «сеять» Зерна. Она отказалась наотрез. И ей дали понять, что, в таком случае, ей не место на Севере.

И вот ей шестьдесят пять. Все последние годы она прожила здесь, на Кубе, острове свободы, ставшей свободой и для нее. Ее нынешний муж (уже пятый, но что поделать, если они разлетаются как птицы, не выдерживая ее страсти и ее напора!), поздравляя с юбилеем, вдруг сказал:

— Диночка, давай через неделю махнем на Байкал? Я заканчиваю проект через пять дней. А ты как раз успеешь за это время найти себе замену.

— Байкал? Зачем?

— Помнишь, ты все огорчалась, что неудачно посылала Зерна? Я думаю, что это потому, что ты отправляла их не с родины. Давай поедем туда, где ты родилась, и там ты сможешь отправить свои Зерна правильно. И с ними у тебя все будет отлично! Вот увидишь!

Дина сначала дернулась, по привычке резко отказалась. А потом задумалась.

Крис знал о чем говорил. В свои восемьдесят два, он уже трижды менялся со своими двойниками местами, побывав на трех разных планетах! И выглядел сегодня даже моложе ее! Он отправлял Зерна дважды. Сначала из места, где он вырос — Крису тогда было двадцать пять. Одна метка у него пропала через полгода, а вторая осталась гореть до самого возвращения двойника. Тогда он в первый раз поменялся с двойником местами. Потом, через три года двойник все же вернулся на свою планету — очень трудную и негостеприимную, но люди сумели на ней обжиться. Второго возвращения двойника он не дождался: метка исчезла месяцев через пять после обмена.

И тогда Крис решил, что отправлять следующие Зерна следует из места, где он родился. Нет, статистика этого вовсе не подтверждала. Но он верил, и у него получилось! Два Зерна. Двое выживших. С первым он поменялся когда ему было пятьдесят три. Со вторым — дюжину лет спустя. Один, правда погиб, его друзья прислали письма о произошедшем несчастном случае. Зато второй был жив до сих пор, и с радостью прибывал «на побывку» каждые три года. В прошлый раз — год назад. Он планировал еще раз поменяться с ним местами и пожить еще раз на ставшей ему еще с прошлого раза если не родной, но знакомой и близкой планете. Но вот, незадолго до этого встретил Дину. И не стал ее бросать, отложил «сеанс омоложения»: «Я выбираю любовь!»…

«Да, он знает. И, наверное прав, что нужно надеяться и верить, тогда все получится как надо?»— подумала Дина. И ведь правда, в прошлые разы она отправляла Зерна без особого желания. Да, потом переживала за своих «сестричек» всей душой… но это потом, не в момент отправки. А если нацелиться, пожелать добра? И выбрать «место силы» — родной край?

Глава 2. Другой цвет

Байкал встретил их Воздухом. Именно так, с большой буквы. Дина словно в детство вернулась. Неподражаемый аромат воды и хвои, песка и… птичьих криков, без которых, кажется, и запах будет другим.

Они не стали занимать домик. Разбили палатку: надо же проверить, обжить ее, если планета попадется дикая (а таких, по слухам, больше половины). Палатка выдержала. Проявила себя с наилучшей стороны. Большая, двухкомнатная, с тамбуром-прихожей между комнатами и огромным навесом, под который сможет поместиться такая же палатка, да еще и место останется! Тяжелая правда, почти 2 килограмма, но Дина твердо решила: ей нужна двухкомнатная. В одной комнате жить, в другой обустроить лазарет для местных птиц с операционной и удобными складными клетками. Клетки, поилки, игрушки — все выбирала так, словно собиралась раскинуть лазарет прямо здесь. А почему бы и нет, кстати?

Наконец, они с Крисом свернули палатку, упаковали клетки, вещи и двинулись к Визитнице. Перед входом зашли в прокатный пункт, так все делают —удобно и без хлопот. Перед входом взял нужное, выходя сдал, никаких проблем. Там же к ним пристала пара пацанов, лет пятнадцати, предложили помочь донести до площадки груз. А почему бы и нет? Дина заскочила обратно в пункт проката, прихватила еще вещей — мало ли что понадобится на чужой планете?

Жаль, что на Визитницах невозможно воспользоваться никаким транспортом — даже самокат по дорожкам не едет, а трава слишком высокая, да и перебивается все время кустами… Так что нагрузились и двинулись вперед.

— Я сама хочу найти, — ответила Дина на предложение одного из пацанов, Элбэга, показать где есть свободные платформы.

Пацаны не возражали, Крис тоже кивнул утвердительно. И они пошли по центральной аллее. Долго шли, минут пятнадцать, когда Дина вдруг дернулась вправо — поманила ее одна из дорожек. И сразу, метров через тридцать, увидела она свободную платформу, над которой возвышался великолепный кедр. Мужчины тут же начали укладывать вещи, распределяя их «горкой», чтобы осталось в середине место. Перевязанные в большой тюк легкие, но громоздкие клетки, которые она несла, Дина свалила поверх сумок, а сама подобрала шишку и, зажав ее в кулаке, нырнула под это не слишком устойчивое сооружение из рюкзаков, сумок и коробок. Свернулась в клубочек и бережно достала из кармана первое Зерно.

— Давай, красавица, удачи тебе, будь сильной, — шепнула она и, чуть коснувшись Зерна губами, положила на самый центр площадки.

Зерно замерцало и растаяло в воздухе. Вокруг выросли стены хогана и Дина на четвереньках выбралась из него. Оглянулась и ахнула.

Все ее предыдущие шесть хоганов были одинаковыми — светло-сиреневыми, перламутрово переливающиеся, чем-то похожие на Зерно. Этот был другим. Цвет такой же, но более насыщенный, никакого блеска, никакого перламутра, только мелкие брызги серебра, словно капли дождя. Сверху тон чуть темнее, чем снизу.

— Как красиво! — пробормотала Дина.

Мужчины удивленно на нее уставились.

— Так всегда же такие у тебя должны быть… нет? — спросил Элбэг.

— Нет, — покачала она головой. — Раньше были другие…

— Не может быть, у каждого человека все хоганы всегда одинаковые, — пожал плечами второй пацан, Костик.

— Может, может, — умиротворяюще похлопал его по плечу Крис. Но Дина видела, что он тоже удивлен.

Она снова нырнула в хоган и начала вытаскивать оттуда сумки. Пакет с клетками не удержался и начал падать, ей едва удалось его подхватить — все-таки не слишком удачно она его пристроила…

— А вы тоже отправляетесь искать гуманоидов? — поинтересовался Костик когда она вытащила, наконец, все вещи из хогана и пригласила мужчин немножко посидеть на лавочке.

— Гуманоидов? Ну, если встречу оохола, конечно, обрадуюсь. Но шансов, сам понимаешь, маловато…

— Много, много шансов! Не зря же столько людей рассылают свои копии! — горячо заговорил Элбэг. — Чем больше людей пошлет, тем больше планет сумеем охватить!

Крис было хотел сказать, что на каждой планете может быть тысячи Визитниц, а самих планет, на которых побывали люди, по приблизительным подсчетам, тоже не меньше десяти–двенадцати тысяч, так что шансы действительно совсем небольшие. Но сдержался, не стал расстраивать парней, пусть верят, с верой легче жить.

— Да, было бы здорово, — лишь сказал он.

Мальчишки воодушевились, горячо начали обсуждать перспективы нахождения гуманоида, а то и сразу целой планеты с ними… Так, в разговорах, подхватили вещи и понеслись дальше — совсем недалеко, следующая пустая площадка обнаружилась за первым же поворотом дорожки.

Снова складывали вещи, снова Дина пыталась пристроить поудобнее пакет с клетками… И вот, наконец, улеглась на платформе. Вытащила из кармана второе Зерно вдруг замерла. То ли усталость накатила не вовремя, то ли возраст, то ли все эти разговоры про гуманоидов. Вот ведь ни разу о них не вспомнила, пока собирались! Эгоистка!

И вдруг пришел кураж. Она крутанула Зерно на ладони и, подбросив чуть-чуть его, убрала руку. Фасолина упала в центральный кружок и замерла. Затем замерцала и исчезла. Дина счастливо рассмеялась.

— Готово? Что у тебя там? Чего так веселишься? — услышала она Криса.

Снова выползла из хогана на четвереньках, уткнулась головой в его колени и повалилась на бок, радостно хохоча. Крис опустился рядом.

— Ну что, прав я был? Правда же здорово отправлять с родины?

Она расцеловала его, не прекращая смеяться.

— Здорово! Отлично! Изумительно! Спасибо тебе, что привез меня сюда!

Пацаны смущенно потупились и отошли в сторону.

…Вечером они сидели у костра рядом с вновь разбитой палаткой на берегу, смотрели на звезды и гадали, где же сейчас находятся ее «сестрички», почему ее хоганы поменяли цвет...

— Галактик много, так много, что голова кругом, нам бы со своим Млечным путем разобраться, — глядя в усыпанный звездами небосвод, говорила она.

— Ты видишь чужие галактики прямо сейчас, вот прямо тут, взгляни! Здесь перемешаны звезды и галактики, от некоторых свет к нам шел десятки тысяч, а то и миллионы лет! Еще Земли не было, и динозавров не было, и нас с тобой не было, а свет летел, летел, летел к нам через пространство, чтобы долететь до нас сегодня и покорить своей красотой, своим могуществом, своей бескрайностью…

— Почему ты говоришь, что я вижу галактики? Мы же видим только Млечный путь, вот этот, который разлился у нас над головами!

— Нет-нет, это все секреты перспективы! Некоторые звезды, это просто звезды, такие же как наше Солнце или совсем другие, большие и малые, желтые и голубые, белые и оранжевые, самые разные! Есть даже переменные звезды — кажется, что они подмигивают нам, а на самом деле их просто на время закрывает от нас другая звезда. А иногда мы можем наблюдать величественные космические катастрофы — взрывы сверхновых в далеких-далеких от нас галактиках, иногда такие звезды можно наблюдать подряд несколько месяцев, пока идущий от них свет развеется, скапсулируется в черную дыру или нейтронную звезду, тогда мы перестаем видеть их свет…

— Ой, а почему они взрываются? Наше Солнце тоже может?

— Взрываются как сверхновые только очень мощные звезды. Наше Солнце никогда не взорвется, это небольшая и очень мирная звезда… Но имей ввиду, что химические элементы, рождающиеся во время взрыва сверхновых, живут и в тебе, и во мне, и в нашей Земле, и в нашем Солнце.

— Но мы же не взрываемся! — слегка испуганно возмутилась Дина.

— Конечно же нет! Взрываясь, звезда порождает множество элементов, которые рассеиваются по Вселенной. Например, железо, которое делает нашу кровь красной — оно родилось при вспышке тысяч и тысяч сверхновых, летело к нам, оседало на Земле, а потом входило в нашу кровь. Не верь, что у принцев голубая кровь! Это ненастоящие принцы! Если они и есть, то совсем-совсем свежеприготовленные, фальшивые! А по-настоящему древние, могучие принцы имеют красную кровь, железу в которой миллионы, а то и миллиарды лет!

— Красиво… Сказочно…

Над ними раскинулся яркий звездный ковер. И вдруг среди мягко мерцающих светил блеснула искорка.

— Метеор! Загадай желание!

Раскинувшись на траве, Дина, не открывая глаз от неба, улыбалась своим мыслям и сжимала кулачки. Крис смотрел на нее с легкой иронией и большой нежностью. Она такая ранимая, такая сильная и такая отважная, но рассказами о звездах покоряется точно также, как любая другая женщина…

— Давай завтра слетаем в иркутский планетарий или в листвянскую обсерваторию? Я в планетарии уже… ой, полсотни лет уже не была! Ничего не помню, только ощущение праздника и невероятных тайн… А в обсерваторию вообще лишь мечтала в детстве попасть, там, говорят, тоже здорово!

Глава 3. Зерна Криса

Увы, экскурсии не получилось. Ни в обсерваторию, ни в планетарий.

На следующее утро Крис обнаружил, что его единственный серый кружок с руки пропал. Он не хотел расстраивать Дину, но она сама это заметила во время завтрака. И испуганно предложила ему срочно отправить Зерна — здесь, на ее Визитнице, неподалеку от ее хоганов.

Он отказался: «нет, исключено, я буду отправлять Зерна только там, где родился, не мальчик уже играть в их звездные игры».

И вот уже они снова собираются. Теперь уже нужно подобрать багаж для него. Палатку он решил оставить ту же самую, двухкомнатную:

— Буду вот там где-нибудь, под чужими звездами лежать и вспоминать тебя, наше солнышко, наши звезды, твой Байкал и этот невероятный воздух!

— И не смей заводить там молодку! Или, хотя бы, не тащи ее в Нашу палатку, — шутливо отмахивалась она.

Клетки они передали в байкальскую лечебницу — он же биолог, а не орнитолог, зачем ему клетки? Еще три дня ушло на беготню и заказы нужного (как ему казалось) оборудования, реактивов, приборов, чемоданчика с микроскопом и другими абсолютно необходимыми в далеком-далеке вещами. Набили огромный рюкзак со спальником, бельем и одеждой на любой сезон, затем приторочили к нему палатку и тонкие, похожие на шланги, рулоны расширяющейся на воздухе туристской пенки — их, как показывал опыт, лучше брать с запасом. Еще Крис набил три огромных коробки с профессиональными штучками. Погрузили все в флаер и улетели к ближайшей стоянке суперфлаеров.

На следующий день они, бросив вещи в гостевом домике, не удержались, пробежались по улочкам Карфагена, вдыхая и впитывая в себя древнее очарование руин. Но уже ночью отправились к Визитнице, которую когда-то Крис, как он шутливо рассказывал, породил одним своим присутствием — тогда, в 20-х годах прошлого века, небольшой лагерь беженцев был разбит на подступах к пустыне Сахара.

Перемахнув Атласские горы, они добрались, наконец, до авиастоянки Таунина. Дальше лететь можно было лишь на легком флаере.

— Смотри, вон оазис! Он возник вокруг той самой первой в Африке Визитницы! Лагерь, где приютились мои родители, находился чуть поодаль, в километре от него. Там я и родился, ранним утром. Говорят, что Визитница возникла на этом месте уже через несколько часов после этого, я оказался как раз сто двадцатым жителем лагеря. Тогда, конечно, этого никто не знал, ни про Шары, ни про Визитницы никто и слыхом не слыхивал, все стало известно гораздо позже, годы и годы спустя. Суеверные люди обнаружили ее и испугались. Впрочем, Визитница сохранилась лишь потому, что кто-то вскоре сумел втайне освоить фокус с Зернами, один единственный хоган простоял там почти двадцать лет, пока рядом не стали сеять свои Зерна другие люди…

— А почему другие не сеяли так долго?

— Просто не знали. Полагаю, и тот, кто посеял, сделал это случайно. А другие не догадывались что это можно делать. Когда возник тот, самый первый хоган, вокруг начал образовываться слой полноценной почвы, появилась растительность. И колодец там сумели создать. Много лет это был лишь оазис, который быстро обнаружили и вовсю использовали путешественники через пустыню. Хоган стоял в центре того оазиса. Ни войти в него, ни разрушить его никому не удавалось, некоторое время его называли то святыней, но каплей Бога, то счастливым камнем, к которому достаточно лишь прислониться в три часа ночи, чтобы исполнились самые заветные мечты… Я нашел эту Визитницу когда мне стукнуло уже пятьдесят. И сразу почувствовал, что она моя, действительно моя! Благодаря мне она сумела возникнуть! Понимаю, звучит нескромно, но много лет эта мысль помогала мне жить, а потом еще и путешествовать между мирами...

Их флаер приземлился неподалеку от входа в Визитницу и машину тут же окружила детвора.

— Я попрошу тебя ничего им не давать и ни о чем не просить, так будет лучше, — сказал Крис глядя на галдящих детей. — Тут еще сохранились свои обычаи, лучше не нарушать их.

Они сидели в флаере не открывая дверей минут пять, затем к ним подошел один из служащих Визитницы — он был в небесно-голубом балахоне со значком следопыта на плече. Без особых усилий ему удалось отогнать ребятишек от флаера.

— Сколько человек вам нужно, чтобы отнести груз до платформы, — поинтересовался он, когда приветственные церемонии были закончены.

— Думаю, троих будет достаточно, — ответил Крис. — Но мы бы хотели еще добавить кое-какие вещи из проката.

Следопыт кивнул, затем свистнул три раза и Дина увидела, как к ним направляются трое парней в белых одеждах с эмблемами стажеров-следопытов на рукавах. Ребята быстро разгрузили флаер и даже галантно помогли выйти из него пожилой женщине. Затем подхватили вещи и направились к низкому просторному сараю, притулившемуся справа от входа в Визитницу.

Крис зашел туда один, а Дина с увлеченностью заядлого туриста оглядывала окрестности. Ей всегда казалось, что пустыня должна быть плоской как стол, до самого горизонта. Но это оказалось совсем не так. Песок, скорее, напоминал ей на мгновенье замершее море — мелкая рябь, крупные волны, мелкие волны, глубокие ямы воронок — все вперемежку. А цвет песка был удивительным, как южное море в мимолетные мгновения перед закатом — серовато-оранжевый.

— Здесь жарко с непривычки. Если ты не отправляешь своих Зерен, то лучше отдохнуть здесь, — следопыт показал рукой на вытянутое здание ресторана слева от входа. — В первом зале там просто кафе, дальше — чайхана, а обеденный зал в глубине.

— Ты составишь мне компанию?

— Да, с удовольствием. У нас тут нечасто бывают люди, мы всегда рады гостям, — расплылся в доброжелательной улыбке следопыт.

Предупредив Криса, что она будет ждать его в ресторане, Дина в сопровождении Рината — следопыта, с которым она, наконец, познакомилась, вошла в зал. Удивительно, на улице было градусов пятьдесят, но жара не угнетала, видимо воздух был очень сухим. Так что в ресторанчике ей в первую минуту показалось даже холодно. Пирожные и кофе не привлекли ее и она быстро миновала «кафе». В чайхане было гораздо приятней. Они уселись за низенький столик, выбрали чай — Дина черный с бергамотом, а Ринат — зеленый. Получив из окошечка выдачи два пузатых чайника, они начали выбирать еду на терминале. Проголодавшаяся Дина остановилась на плове, а Ринат удовольствовался порцией маленьких лепешечек. А потом разговорились. Вернее, говорила в основном гостья — следопыту было интересно абсолютно все!

— В твоей практике случалось, что хоган менял расцветку, наконец, спросила она его.

— Нет, что ты! Хоганы одного хозяина всегда одинаковы! — удивился он.

— Но у меня поменялся!

Следопыт был поражен.

— Тебе нужно связаться с Цыпкой, обязательно! — начал уговаривать он ее. — Хочешь, я приглашу кого-нибудь из нашей арабской, она тут недалеко?

— Да нет, лучше я ближе к дому обращусь, — она была озадачена, но все же нашла в себе силы улыбнуться и извиниться. — К вам сюда мне далековато добираться, если захотят встретиться еще раз…

Вскоре подошел Крис. Она сразу поняла, что настроение у него далеко не праздничное.

— Гляди, — протянул он ей руку.

На его запястье появилось серое пятнышко. Немного ниже, чем предыдущее.

— Ты… отправил одно Зерно? — чуть запнувшись, спросила она.

— Два. Но вторая метка пропала как раз в тот момент, когда я выходил с Визитницы…

— Не волнуйтесь, — попытался успокоить их Ринат. — Это частенько случается…

— Знаю, — в один голос сказали Дина и Крис.

Глава 4. Страхи и ревность

Прошел год, другой, пошел уже третий… Их метки — одна у него на запястье и две у нее — никуда не исчезали.

Они еще больше сблизились за эти годы. Лишь слабое облачко изредка пробегало между ними — страх.

Крис порой бубнил во сне «хоган, мне нужно в хоган». Да, конечно, он был крепче и здоровее Дины, ведь уже трижды бывал на чужих планетах, а ей вот, так и не довелось. Но жажда здоровья — насыщенного силой, всеобъемлющего, полного — все чаще овладевала им, особенно в те дни, когда Дина хотя бы слегка простывала. Он боялся, что вскоре тоже начнет болеть.

Пройдя через хоган, человек приобретал могучий иммунитет. И еще что-то такое, что не позволяло воздействовать на его здоровье агрессивной чужой биосфере. Бактерии и микробы, простуды и другие воспаления попросту не грозили никому из тех, кто воспользовался услугами Визитницы — не грозили в течение примерно пятнадцати-шестнадцати лет после выхода из хогана. Потом сила защиты начинала ослабевать. Легкий сквозняк приводил к шмыганью носом, а порез на пальце — к гнойнику, синяки могли держаться несколько дней, а то и недель.

Знакомые рассказывали множество ужасных случаев, когда за долгие годы здоровья человек просто отвыкал от таких смешных проблем, переставал беречься, а когда защита спадала, вдруг начинал болеть — сразу всеми болезнями, которые только мог подхватить. И часто очень быстро умирал — разучившись чувствовать свой организм, поддаваясь болезни, слишком активно лечась или, наоборот, просто отказываясь поверить в болезнь.

В прошлый раз Крис прошел через хоган, вернувшись с Идейки — изумительной планеты с обширным человеческим населением и забавными местными жителями, разумными, но не гуманоидными, скорее похожими на прямоходящих рептилий, чем на человека. Для разговора с ними человеку очень не хватало хвоста — приходилось для этого пользоваться головой и руками, что мало помогало пониманию: одни и те же слова аборигенов с положением поднятого над головой кончика хвоста вправо или влево, вправо-вниз и вправо-вверх, равно как и множество других положений, означали совершенно разное, не всегда однозначно понимаемое из контекста. То, что хвост дергался с огромной скоростью, мало помогало общению — человек просто не успевал «перевести» все эти движения. Гораздо проще и однозначнее при этом была их письменность, что вполне устраивало людей, предпочитавших общаться с аборигенами с помощью табличек, покрытых какой-то смолой, по которой было удобно писать, стирать и снова писать тонкими палочками.

Крис вспоминал свою жизнь на Идейке — второй планете, на которой он побывал и единственной, на которую рассчитывал еще вернуться после гибели остальных своих двойников. Воспоминания всегда сопровождались воодушевлением и улыбкой, но потом каждый раз на лицо наползало печальное облачко. В последний раз он прошел через хоган в семьдесят один. Да, тогда он чувствовал себя от силы тридцатилетним, полным сил и энергии, здоровым и бодрым. И вспоминал, что хотел снова вернуться туда через девять лет, чтобы не подпускать близко опасность ослабления полученной при переходе защиты. Ведь исследования показывают, что у людей в возрасте этот волшебный иммунитет против всех болезней (естественно, за исключением травм, полученных механическим путем) действует в полную силу меньший срок, чем у молодых. И пусть ученые говорят, что разница совсем незначительна, но… береженого бог бережет, как говорили люди в годы его юности.

Нет, он вовсе не жалел, что выбрал любовь, а не продление жизни. Ничуть. Дина того стоила. Да и отправиться к звездам можно было бы три года спустя, не вопрос.

…Только вот не попасть ему теперь на Идейку, двойник погиб. Новые Зерна он «посеял», когда ему стукнуло уже восемьдесят два. Один двойник сразу погиб, вероятно попал на совсем уж дикую планету, это огорчало, но не пугало: пятая часть отправленных двойников — двадцать процентов! — погибала в течение первых же суток на негостеприимных планетах. Зато второй был жив. И Крис ждал его с нетерпением — что ж, в восемьдесят пять он сможет пройти через хоган и снова омолодиться, подзаправиться крепким иммунитетом. И вернется. Обязательно вернется к своей Дине, Диночке, его зрелом счастье. Но для этого нужно, чтобы двойник не погиб, вернулся, поменялся с ним местами…

И чем ближе был день возвращения, тем сильней и сильней нервничал Крис.

У Дины были свои проблемы. Она ведь никогда не была на чужих планетах. Вот разве что на Луну один раз летала, но это все же не совсем планета. А до Марса вот так и не добралась — туда берут только тех, кто уже проходил через хоган, слишком велика опасность заражения чужой микрофлорой. И то, что раньше не делала, вдруг стало страшным, пугающим. Как она там сможет выжить?

Некоторые люди понимали, что отправляют на другие планеты самого себя. Но не Дина. Для нее те, кого она отправляла, были даже не детьми — «сестренками». Наверное, близкими, но, скорее двоюродными. Так проще. Думать о том, как тебя саму убивают, невыносимо. А «сестренок» погибло уже шестеро, и ничего, сама-то она еще жива!

И если Крис опасался, что его единственный выживший двойник не вернется, то Дина боялась того, что одна из двойняшек вернется и ей, а не «сестренке» придется отбыть в чужой и пугающий мир.

Что удивительно, но очень любящие и очень искренние с друг другом в любых других вопросах, они никак не могли поделиться своими страхами, наверное, каждый пытался уберечь другого от личных проблем и личной душевной боли. Хотя, конечно, догадывались, предполагали, но не знали наверняка.

А день возвращения Дининых «сестричек» все приближался. И метки на руке показывали, что они живы. Чем ближе день прибытия, тем больше паники в душе. Волны страха накатывали одна за другой. Потом отступали, но затем обрушивались еще сильнее, чем прежде…

Свой шестьдесят восьмой день рождения разглядывала два начавших зеленеть кружочка у себя на правом запястье. Кружочки были яркими и веселыми. Девчонки явно появятся в хорошем настроении, она уверена. Но будет ли она искренна в своей радости?

— Ну что, Диночка, отправимся снова на Байкал? Возьмем палатку? Тряхнем молодостью?

Она кивнула, одновременно и желая, и страшась этого путешествия.

Однако той же ночью Криса вызвали в Африку — на реке Комадугу-Йобе, неподалеку от Гейдама вспыхнула эпидемия малярии, о которой вот уже лет тридцать никто и не вспоминал. Туда вызывали лишь тех, кто проходил через хоган, а среди специалистов по плазмодиям таким оказался он один — было еще несколько человек, но они работали в космосе, кто на Марсе, кто на астероидах…

Впрочем, неделю спустя он уже присоединился к Дине, поселившейся в ожидании его приезда в маленьком трехкомнатном домике в километре от байкальского берега. По дороге он успел заглянуть на «свою» Визитницу, навестил свой единственный хоган и пообещав тому, что через несколько дней вернется — встретить своего двойника. Он надеялся, что двойник вернется, хотя и страшился, что этого не произойдет.

Вечером накануне прибытия «сестренок», они разбили палатку в том же месте, что и три года назад. Правда в этот раз в ту «комнату», где планировалась лечебница, они поселились сами. А в свой бывшей спальне уложили два самонадувных матраца, бросили одеяла и подушки… В прихожей-тамбуре установили низкий складной столик — на него можно было и мини-печку установить, и обед приготовить, а потом все убрать и с комфортом устроиться за ним всем вчетвером. Да, конечно, под открытым небом, у костра было бы лучше, но вот же, зарядил дождь, что поделать. Но в палатке, по которой барабанили веселые капли, было уютно, маленькая печка обогревала отлично, так что они засиделись допоздна, болтая о самом разном, суеверно замалчивая завтрашнее мероприятие, хоть и было оно в головах у обоих…

…Крис проснулся на рассвете от странного недомогания и лишь минуту спустя понял, что у него страшно болит голова. У него! Голова! Поймал себя на судорожном движении — попытке поплотнее укутаться в плед. Что? Еще и озноб? Откуда? Как это могло случится? Неужели его настигла малярия? Не может быть! С момента его возвращения прошло всего четырнадцать лет! Он не мог, не мог, подхватить заразу!

Почувствовав его возню, проснулась Дина. Он отвернулся от нее, завернувшись в плед с головой. Тогда она потихоньку выползла в тамбур, выпила воды и вышла на улицу. Дождь закончился. На траве дрожали искорки капель, но за кронами кедров уже проглядывало солнце — скоро все эти капли высохнут. Дина скинула сланцы и, чуть помедлив, ночную сорочку. Поежившись на утреннем холоде, она глубоко вздохнула и побежала вниз, в сторону озера. Трава забрызгивала ее каплями, кровь бурлила, согревая тело, из груди рвался восторженный крик. С протяжным «о-о-о-ах» она кинулась в воду, проплыла несколько метров и развернулась назад. Обратно тоже бежала бегом и, влетев в палатку, начала растираться полотенцем.

Настроение было отличным. Ну конечно же, зачем она все эти годы и, особенно, последние дни, волновалась? Сегодня прибудут «сестрички», а она поменяется с одной из них местами. Оздоровится. Помолодеет. Чего, собственно, она боялась? Крепкого тела и могучего здоровья?

Она поставила на огонь чайник, заварила настоящий чай. И, запасшись бутербродами и чашкой с чаем, вышла из палатки, не желая будить Криса. Но вот уже и солнце взошло, и трава высохла. Пора идти на Визитницу… Дина заглянула в палатку, муж спал. Будить его? Он же тоже хотел встретить девочке… Нет, не стоит, он и так умотался за последнюю неделю…

Дина сидела на лавочке рядом с первым своим хоганом и разглядывала метки на руке. Вчера утром они еще были зелеными, потом посинели, к полудню стали густо фиолетовыми, словно чернильное пятно на коже. Сегодня утром обе метки начали светлеть, уже не чернила, а благородный бордовый бархат. Но вот она помотала головой, поморгала, взглянула на кедры и небо, потом снова на руку. Все точно! Одна из меток покраснела! Значит одна из сестричек сейчас выйдет из хогана!

Дина поднялась на ноги и подошла к хогану, встала рядом со входом. Потянулись секунды, потом минуты, хоган стоял равнодушный в своем горделивом великолепии. Трава щекотала лодыжки, легкий ветерок обдувал лицо. Но вот с росшего рядом кедра упала шишка. Как три года назад! Когда хогана здесь еще не было! Дина наклонилась и подняла ее. И в этот момент дверца откинулась и показалась…

Нет, это была не Дина. Красивая молодая женщина, от силы лет тридцать, может тридцать пять, но никак не больше. Высокая — сантиметров на пять выше Дины. Короткая стрижка, ни одного седого волоса. На лице — холодная улыбка.

— Ну что, сестренка, вот и встретились, — без тени радости сказала женщина.

— Динка, сестренка! Как же я рада тебя видеть! — со все убывающим энтузиазмом начала Дина.

— Ага, и шишка снова в руке, — молодая «сестра», наконец, улыбнулась. — Я, собственно, из-за нее и вернулась.

— Из-за шишки? — недоуменно спросила Дина, совсем понизив голос, получился почти шепот.

— Ну да. Шишка проросла! На чужой планете! Вернее не шишка, а два семечка из нее! — энергично подтвердила молодая Дина. — Насколько я знаю, это впервые за всю историю Визитниц!

— Как это получилось?

— Я же подобрала шишку, точно как ты сейчас. Отправила Зерно, зажав ее в кулаке. Да еще и к животу прижала. Помнишь ведь, лежала согнувшись клубком?

Дина растерянно кивнула.

— Ну вот. Несколько орешков я там съела. А шесть посадила, два из них проросли! Теперь там растут два маленьких кедра! Один в лаборатории у Нага, а второй в моей оранжерее.

— Оранжерее?..

— Ну да, там с климатом проблемы, слишком большие перепады температур, резко континентальный климат. Хотим, чтобы они подросли, окрепли, потом начнем закалять. Надеюсь, сумеют прижиться…

— А ты, ты-то как сама?

— Я? Знаешь, отлично. Надеюсь, Крис не обидится, но у меня там новый муж, — кивнув в сторону хогана сказала молодуха. Его зовут Шандар, но я называю его Нагом. Помнишь сказки о нагах? Он бросил Зерно, потому что на Земле лишился ног. А, пройдя через хоган, снова их обрел. Ну вот, вначале я шутила, что это он свое змеиное тело потерял, чтобы стать человеком… Потом мы сдружились… в общем теперь мы семья. Я хочу от него ребенка, но вот, из-за этих кедров, решила сначала тебя навестить.

На соседней скамейке метрах в десяти от них сидел следопыт в синем комбинезоне. Женщины не обращали на него внимания: работа у него такая, встречать путешественников. Но он, наконец, поднялся и подошел ближе.

— Вы уверены, что пророс именно кедр? — с волнением спросил он.

— Да, конечно. Мы и сами поначалу удивились, но теперь весь наш поселок за ними наблюдает.

— А у вас хоган изменил цвет? — переключился он на «старшую» Дину.

— Да, — кивнула она удивленно, ведь об изменившем цвете хогане она рассказывала не здесь, а на Кавказе, где они с Крисом жили эти три года.

— Интересно…

— Может быть мы перейдем ко второму хогану? — вмешалась «высокая» Дина. — Метка уже покраснела!

Они все втроем двинулись по дорожке — Дина быстрее всех, торопясь встретить свою вторую «сестричку».

— А-а-а-ах!

Из сиреневого в серебряных брызгах хогана показалась крепкая фигурка и с восторгом упала на траву.

— Сестренка! С тобой все в порядке? — всполошилась Дина, подлетая к женщине и падая перед ней на колени.

— Да-да-да-да-да! — заливаясь смехом, сказала крепышка. — Земля! Трава! Небо! Кедры! А-а-а! Восторг!

Затем вновь прибывшая одним движением вскочила на ноги.

— И так легко! Легко! Лета-а-а-ть хочется!!!!

Она запрыгала по траве, выскочила на дорожку, вернулась и, наконец, обняла только что поднявшуюся на ноги Дину.

— Ух, полегче, сестренка, — едва выговорила Дина, которой показалось, что из нее выдавили весь воздух.

Новенькая крепышка захохотала и, развернувшись кинулась обнимать вторую «сестренку».

— Меня можно звать Ди-Ди, меня там все так называют! — сказала она, выпустив, наконец, из объятий крайне недовольную этим панибратством «высокую Дину». — А то мы тут вообще все поперепутаемся.

— Зовите меня Деви, так меня называет Наг. Здесь это тоже будет уместно…

— Рад приветствовать на Земле, дамы, — слегка поклонился следопыт, после того как Ди-Ди обняла и его тоже. — Может быть пройдем в павильон? Если вам есть что рассказать, мы будем рады… Одной из вас вот точно есть, да и вам, наверняка тоже, — он галантно склонил голову в сторону Ди-ди.

Они шли по центральной аллее. «Высокая» Дина шла молча, с чувством собственного достоинства. Ди-Ди без конца восторгалась всем, что видела вокруг, а Дина пыталась поддерживать ее энтузиазм и отвечать на ее реплики. Следопыт шел чуть сзади, поглядывая на всех трех женщин — таких разных не только по возрасту, но и по телосложению и даже по характеру.

— Не понимаю, а где Крис? Почему он меня не встречает? А-а-ах, как же я по нему соскучилась!

Дина почувствовала, что все тело напряглось. Хорошее настроение сдуло как осенний лист с дерева. Как же она не подумала! Ее «сестрички» гораздо больше подходили Крису, они были моложе, сильнее, энергичнее! Жесточайший приступ ревности вдруг просто скрутил ее. Она остановилась, задыхаясь.

— Вам плохо, Дина? — бросился к ней следопыт.

Две «сестренки» обернулись, Ди-Ди бросилась к Дине.

— Динка, Динуля, солнышко, что с тобой? Помочь? Давай присядем…

Она потянула замершую Дину к скамейке.

— Н-нет, все хорошо. Давайте пойдем в павильон, пить хочется…

Следопыт был молодым человеком, а потому не понял причин той душевной бури, что разразилась у прототипа — пожилой и уставшей женщины, вдруг словно потерявшей все силы. Да и ее помолодевшие «сестренки», занятные собственными мыслями и впечатлениями, тоже не сообразили, какую боль причиняют своей создательнице.

В павильоне было прохладно и спокойно. Дина, вооружившись морсом, присела на диван, а «девочки» прошли в диагностический кабинет. Дина была там всего три дня назад, так что ее тело хорошо еще помнило мягкие объятия «надувной пеленки» — обволакивающей и бережно обтекающей все тело словно упаковывая его в кокон. Несколько секунд — и кокон развернется, выпуская свою жертву, а на экран диагноста выбросится подробнейшая информация о характеристиках тела и состоянии здоровья.

— Дина-ноль — вес 61 кг, рост 168, Дина-два — 62 и 171 соответственно, Дина-три — 67 и 166, — скучным голосом сообщил диагност и по очереди стрельнул взглядом по пациенткам. — Вы были на планете с пониженной гравитацией, а вы — с пониженной.

Ди-Ди энергично кивнула, а невозмутимая Деви лениво сказала:

— Несложно было догадаться…

— И, как и ожидалась, ваше здоровье идеально, — закончил диагност.

— Ой, девочки, если бы вы знали, какой кошмар жить под большим весом! Представляете, кидаю я Зерно и тут меня придавливает к земле, думала, что вещи рухнули на меня. Потом понимаю, что лежу в хогане, ощущая, что меня просто размазывает по дну не сумками и коробками, а моим собственным весом. И еще клетки над головой скрипят. Выползаю, а меня встречают, смеются, подбадривают совсем чужие люди... Там от Визитницы до поселка километра три, так я еле дошла. Они сказали, что мой вес на планете увеличился на треть почти. Ну… на двадцать девять и девять десятых процента, если точно. Представляете, прибыла я туда весом в шестьдесят килограмм, а из хогана вылезла весом в восемьдесят! Более-менее привыкла только через полгода! То ли дело здесь! Прыгать, летать охота!

Разговор о том, на каких планетах, каких звездных системах и каких галактиках, в каких условиях и прочее жили вновь прибывшие затянулся часа на три. Вначале Дина с увлечением слушала «сестричек», но потом начала волноваться: неужели Крис так долго спит? Он же знает, что они могут здесь застрять, обязательно бы пришел.

В конце концов она не выдержала и, оставив всю компанию беседовать, потихоньку вышла на улицу. Постояла у входа, а потом быстро пошла в сторону палатки.

Крис метался на их матраце, раскидав вокруг одеяла, подушки, пледы. Но, заметив Дину, прохрипел:

— Уйди, пожалуйста… уходи… я заболел…

Дина рванула клипсу, набирая единицу — вызов скорой помощи.

— Человек болен. Жар, бред, — быстро проговорила она. — Рядом с Визитницей, в ста метрах от берега, между Туркой и Песками увидите одиночную голубую палатку, мы в ней.

— Авиетка вылетела, встречайте.

«Почему авиетка, а не флаер?» — только и успела подумать Дина, как увидела, как та приземляется.

— Быстро я? — радостно прокричал мужчина с огромной окладистой бородой в зеленом комбинезоне полевого врача. — Очень удачно, я как раз рядом оказался! Ну, показывайте, где тут ваш больной?

Он стремительно рванулся в палатку, посоветовав Дине посидеть на солнышке. Через пару минут послышался новый звук — к ним подлетал белый медицинский флаер с красным крестом на дне. Из него выскочили двое с носилками.

— Не волнуйтесь, не волнуйтесь, все хорошо! Доктор сказал, что лучше пациенту перебраться в домик, незачем ему в палатке лежать. Тут, рядом, в Ярцах отличные домики, есть свободные…

— Да, мы там и остановились, сюда выбрались… ну просто так выбрались, — Дина не стала объяснять, зачем они разбили палатку на берегу.

Санитары уже погрузили носилки в флаер, а доктор с бородой, обняв Дину за плечи, потащил ее к авиетке.

— Давайте мы впереди полетим, покажите им где же вы там поселились!

Криса с удобством расположили в их спальне. Доктор получил с прилетевшей вскоре авиеткой пакет с коробочками, тут же приложил одну к плечу пациента и, дождавшись, когда лекарство всосется, радостно сказал:

— Ну вот, а вы волновались. Все замечательно! Дней через пять ваш муж будет скакать как молодой олень! Малярия не заразна, но постарайтесь не обрабатывать самостоятельно его ран.

— Ран? Каких Ран? — испугалась Дина.

— Ну… каких-нибудь. Палец там занозит, или при бритье порежется, — захохотал доктор.

Все-таки он был слишком веселым, Дине было сложно разделить его веселье. Но, сдерживая раздражение, он расспросила бородача, как же вышло, что Крис заболел — ведь всего четырнадцать лет прошло после того, как тот прошел через хоган.

— А что же вы хотите, милочка, ему же уже за восемьдесят. В таком возрасте лучше предохраняться и прыгать на звезды почаще. После ста, например, мы рекомендуем делать это не реже, чем раз в десять лет. Да и вам бы я посоветовал слишком не откладывать, смотрите, на вас же лица нет! Вы уже посылали свои Зерна? Если нет, я бы порекомендовал поторопиться, вон, Визитница тут рядом!

И только тут Дина вспомнила об оставшихся в павильоне «сестренках». Но бросить Криса ей представлялось немыслимым, несмотря на все уверения бородача, что тот теперь проспит не меньше шести-семи часов, так что она просто связалась с павильоном, рассказала, почему ушла и посоветовала девочкам лететь потом сразу сюда, в домик.

Они явились лишь ближе к вечеру — беседа, похоже, была интересна не только следопытам, но им самим. Деви явно оживилась, ей нравилось внимание, которое оказывали ей следопыты — не только тот, что встретил их, к нему присоединилось еще пятеро, заинтересовавшихся ее рассказом о кедрах.

Ди-Ди же не могла нарадоваться, что ей тут так легко. И закидала полезными советами Деви, которой на Земле пказалось гораздо сложнее соблюдать бодрость, чем на планете, где сила тяжести составляла лишь восемьдесят три процента от земной.

К их возвращению Крис уже проснулся. Диана бережно приложила еще одну коробочку с лекарством к его плечу, Прибывшие радостно расцеловали и наобнимались с больным, особенно старалась Ди-Ди. А настроение Дианы все ухудшалось и ухудшалось…

Накрыв стол, она сидела и смотрела на Криса, который был усажен в кресло во главе стола и теперь весело беседовал с «сестренками», на Деви, которой, похоже, было то ли скучно, то ли неловко, и Ди-Ди, которая весело щебетала, без конца подскакивала, поправляя плед, в который был укутан Крис, бегая к кухонному автомату то за одним, то за другим блюдом, при этом безостановочно рассказывала о своей жизни на изумительной, но о-о-очень тяжелой планете, находящейся неизвестно где — ни одного астронома в их поселке не было.

В конце вечера Деви вдруг поднялась с бокалом в руках и провозгласила:

— Крис, девочки, я страшно рада, что у вас тут так здорово! И хочу попрощаться, утром пораньше вернусь назад. Мне нужно, меня там ждут. Ну а вы тут отлично разберетесь и без меня… — она залпом выпила вино и с размаха кинула рюмку в стену. — Уф, на счастье! Боялась, что стекло небьющееся…

— Ты что! Я же специально заказывала эти бокалы… и стаканы… Все бьется! — оживилась, наконец, Дина. — За твою удачу, личное счастье и много-много детишек!

— И за могучие сибирские кедры, которые покорят твою планету! — поддержала Ди-Ди.

— Счастья, предательница! — пожелал Крис, смущенно улыбаясь и стараясь не морщиться, у него начались суставные боли, да и озноб вернулся.

Потом «любимый муж» принял еще одну дозу лекарства, торжественно препровожден в спальню и коллективно уложен в постель под дружных хохот таких разных женщин: «ох, какая досада, у меня сегодня три жены, как у султана, а я вот весь разваливаюсь».

Вечерняя доза лекарства содержала снотворное, так что Крис быстро уснул. Дина осталась с ним. А две «сестрички» отправились прогуляться — Деви хотела запастись кое-чем перед возвращением: и для своей лечебницы, и еще целым списком на шести страницах, который ей заказали друзья…

Глава 5. Исход

Все, что Деви заказала ночью, утром уже доставили ко входу в Визизтницу. Прихватив дополнительно еще пару сумок с вещами из проката, трое женщин в сопровождении следопыта, тащившего две самые тяжелые коробки, поплелись по аллее.

— Вы тоже можете заходить, только не касайтесь посевочного круга в центре, — сказала Деви, когда они добрались до ее хогана. — Впрочем, лучше не рисковать, а то отправитесь на Панечку вместо меня.

Панечка — так называли планету в ее поселке. Вчера следопытам удалось выяснить, что это была одна из шести планет располагавшейся совсем недалеко, по меркам Вселенной, звезды всего в 34 парсеках от Земли. Не Проксима Центавра, конечно, но все же Млечный путь…

— Свет от твоей звезды до Земли идет больше ста лет, — сказал ей вчера один из следопытов. — Если бы мы находились в Южном полушарии, я бы вечером даже смог показать тебе ее на небе, такой, как она была сто лет назад, представляешь!

— Ну, теперь мы можем быть уверены, что она будет светить нам из той же точки еще как минимум сто лет, — сухо улыбнулась Деви.

Ди-Ди, с восторгом описывавшая пылающее звездами небо на своей Кульбе, явно путешествовала гораздо дальше Деви, скорее всего, ее звезда находилась в одном из шаровых скоплений Млечного пути, хотя точно сказать было невозможно, может быть это было скопление Туманности Андромеды или какой-нибудь другой галактики. Ди-Ди была немножко расстроена тем, что так и не смогла посмотреть с Земли на «свою планету».

— А знаешь, я бы вот рискнула, — хихикнула Ди-Ди. — Если уж я тут прыгаю как кузнечик, но на твоей Панечке бы просто летала!

Деви нахмурилась и, игнорируя «сестричек», втащила все вещи в хоган сама, хоть и сделать ей это было гораздо сложнее, чем остальным, все же теперь она была самой физически «слабенькой», земная тяжесть для ее мышц порой казалась непосильной.

Наконец, они расцеловались, пообнимались, и распрощались. Деви вошла в хоган, ее «сестренки» минут десять посидели на лавочке, а затем направились обратно в свой домик, где их ожидал Крис.

— Ну вот, уже двадцать шесть часов прошло из шестидесяти восьми, а я еще не напрыгалась, не набегалась, тебе не рассказала, как там на моей Кульбе жить! Ты же туда отправишься? Там здорово! Я честно говоря, надеялась, что другая сестричка с тобой поменяется, но, так уж вышло, ничего, тебе там понравится!

Ди-Ди тарахтела без остановки, вставить слово было невозможно. Дина шла, покачивая головой, то ли в знак согласия, то ли показывая, что она понимает о чем говорит «сестричка».

Ей было тяжело. Она понимала, что другого выхода у нее нет. Ей нужно, обязательно нужно пройти через хоган, провести эти три года неизвестно где и неизвестно в какой компании. Без Криса. Зато стать такой же крепкой, молодой и здоровой, как Ди-Ди. Но… невозможно. Немыслимо. Ди-Ди щебечет и не понимает, что за минувшие три года они обе очень изменились. Очень. Любовь-восторг, любовь-надежность, любовь-понимание, которая была три года назад и которую Ди-Ди сохранила в своей памяти, теперь стала совсем другой. Даже неделя расставания казалась пропастью, лишала сил, делала из нее безвольную тряпку, нервную и живущую лишь ожиданием встречи. Это была уже не просто любовь. Крис стал ее второй половинкой, без которой не стоит и жить… нет, даже не «не стоит», точнее будет — «невозможно».

Крису снова было плохо. Ломило суставы, бил озноб. Но он хорохорился, старался улыбаться и скрывать недомогание, шутить, что это на самом деле он просто притворяется, чтобы за ним старательнее ухаживали теперь хотя бы две жены, раз уж выдалась такая оказия… Весь день две женщины хлопотали вокруг него, развлекая разговорами, протирая пот, укутывая при ознобе. После ужина снова заветная коробочка приложена к предплечью…

Лекарство принесло больному если не передышку, то хотя бы сон. И женщины уселись за стол, с чашками чая и вазочкой с какими-то сладостями, напряженно прислушиваясь к шорохам в соседней комнате. Вот, наконец, дыхание выровнялось, Крис перестал ворочаться, лишь тихонько постанывал во сне. Тогда они вышли на улицу и уселись на лавочку — чтобы своими разговорами ненароком не разбудить его…

Ди-Ди рассказывала о жизни на чужой планете, о том, как привыкнуть к повышенной силе тяжести и как привыкнуть жить без Криса, все время чувствуя тепло его взгляда — старая-старая фотография, напечатанная на специальной толстой бумаге, в настоящей деревянной рамочке стояла на комоде рядом с кроватью. Он всегда, все эти годы всё время был с ней. И Дина, конечно, когда увидит эту фотографию, сразу вспомнит ее и успокоится. Он близко, он рядом, он думает о ней, так что не нужно волноваться, там здорово, трудно будет лишь первые дни, потом привыкнешь, потом накачаются мышцы… Да и молодое, здоровое тело этому поможет, веришь?..

Дина не верила. Не может фотография заменить ощущения близости — он рядом, даже когда на работе или когда уезжает в командировки. Он рядом, он на связи, он всегда придет на помощь, выручит, поможет разобраться с трудными вопросами, расскажет о звездах и выслушает о выздоравливающих птицах, и утешит, как в тот раз, когда она слишком поздно нашла погибших в бурю птенцов…

Там отличные люди, говорила Ди-Ди, они все помогают друг другу, выручают, слушают и рассказывают, спасают и спасаются, живут полноценно и с ликованием. Разве ты не видишь, какая я стала, совсем другая, не такая как Деви, веселая, энергичная. Да-да, веселая не только потому, что здорова и не только потому, что рада вернутся, а потому что жить очень интересно. И вчера ночью, когда они гуляли с Деви, она все представляла, как снова вернется на Кульбу через три года, хотя надеялась, что вернется через три дня, но понимает, что Дине нужнее, ей обязательно нужно пройти через хоган, так что она смирилась, но обязательно, обязательно вернется туда…

А Дина думала, что Ди-Ди просто хочет захватить ее место рядом с Крисом, что она соскучилась и уговаривает ее просто потому, что сама хочет остаться рядом с ним…

Она смотрела на крепкое тело Ди-Ди и поражалась грации ее движений. Такой грации у нее никогда не было. И какая-то чужая энергия била и плескала, фонтанировала и увлекала… Конечно же Крису такая жена понравится больше, конечно же он забудет ее, старую и больную, угасающую и бессильную…

— Знаешь, сестренка, давай не будем все усложнять, — сказала Дина, когда звезды погасли, а небо начало светлеть. — Возвращайся на свою Кульбу, ты об этом мечтала. И кто я такая, чтобы так вот перечеркнуть твои мечты?

Ди-Ди нервно дернулась, посмотрела на Дину широко раскрытыми глазами, затем поежилась, поплотнее укутываясь в плед… Но тут же вскочила, бросила плед и закричала:

— Перестань разыгрывать из себя заботливую мамочку! Ты и я — это одно и то же! Ты здесь превращаешься в развалину, мне больно на тебя смотреть, мне тошно думать, что я сама была бы такой, останься на Земле! Ты должна, должна, должна пройти через хоган. Окрепнуть, стать здоровой и молодой! Веселой и довольной жизнью! Меня тошнит смотреть на твою немощь, твою грусть и твой страх! Ты — это я! Я справилась, значит, и ты справишься! Тебя там уже ждут! Там всегда всех ждут! И рады всем — и вернувшимся своим, и прибывшим прототипам! А один двойник вообще махнулся со своим двойником и прибыл к нам, чтобы стать веселым и сильным! Как мы все!

Дина слушала эту яростную речь, раскрыв рот. Она не ожидала от на первый взгляд легкомысленной и ветреной Ди-Ди таких слов. И ей было обидно, что она такая старая и слабая. И была гордость за то, как Ди-Ди сумела переломить свою судьбу и стать такой заводной и такой раскрепощенной.

Из глаз у Дины покатились огромные капли. Они катились по щекам, падали с подбородка на грудь, но она даже не делала попытки их вытереть. И тогда Ди-Ди кинулась к ней с объятиями.

— Ну что, ты, сестренка, все хорошо, прости, прости… что же я тут наговорила…

— Хорошо, давай меняться. Я… я даже не подозревала, какая ты… я… добрая…

И они скинули пледы, скинули платья и туфли. Взялись за руки. И побежали, побежали по покрытой утренней росой траве к озеру. До него было гораздо дальше, чем из палатки, но они ни разу не остановились, с разбегу плюхнулись в воду, вместе сделали небольшой круг и выскочили на берег.

— Две идиотки… Ой, одна двойная идиотка, — задыхаясь от бега и счастья, крикнула Дина. — Но давай заглянем в нашу палатку, тут недалеко, вон за тем холмом, а то я все же простыну…

Палатка и вправду была совсем недалеко, в ней были и полотенца, и вещи, и туалетные принадлежности, так что две женщины вскоре вышли из нее причесанными и одетыми, а затем чинно отправились в свой домик, где их уже ожидал недоумевающий Крис:

— Надо же, засыпал, у меня было две жены, а проснулся — ни одной…

* * *

Весь следующий день две «сестрички» занимались подборкой и упаковкой всего-всего нужного — то, что было не предусмотрено в прошлый раз, то что заказали многочисленные друзья, лекарства и инструменты для лечебницы. Хоган маленький, всего не возьмешь, ну так хоть что-то…

За ужином Ди-Ди сказала:

— Совсем мало времени осталось, надо успеть до шести утра. А лучше, до пяти, чтобы не рисковать. Может быть отправишься прямо сейчас? Или подождешь утра?

Дину как ледяной водой окатило. Что? Уже? К чужим звездам? Н-е-е-е-т!

Крис и Ди-Ди пытались ее успокоить, развеселить, обнадежить.

— Представляешь, встретимся с тобой через три года, помолодевшие и поздоровевшие!

— Ох, ты даже не представляешь, как же тебя там хорошо встретят! Я же тебе уже обо-всех-обо всех рассказала! Неужели не хочешь увидеть наших врачей?

Врачей в поселке, где жила Ди-Ди было аж двое. Оба — молодые парни. Оба — как позитив и негатив. Один черный, кожа — словно из эбонита, волосы черные, до плеч. Второй — альбинос, белая кожа, белые волосы до плеч, белые глаза и ресницы… Прибыли они на Кульбу уже два цикла назад, разницей в пару недель. С тех пор ходят везде вместе. Забавно было видеть, как прибывали их прототипы — и тоже мгновенно сдружились. А недавно вернулись те, первоначальные, вот это была встреча! Они же нашли друг друга на Земле и там работали вместе, даже на Марс вместе слетали, на полтора года!

Работы по специальности в поселке у них практически не было. Так что они помогали Ди-Ди, на плечи которой легли не только птицы, но и животные, в том числе уже прирученные, но частенько и в море выходили с рыбаками, и лес валили, и строить новые дома помогали — население поселка постоянно возрастало, только за эти три года увеличилось с четырехсот с небольшим до пятисот сорока человек…

Дина пыталась улыбнуться, кивала, но внутри жил такой протест, такое сопротивление, что скрыть этого было нельзя, тем более от самых близких людей.

Когда ужин подошел к концу, прилетел бородатый доктор. Проведал своего пациента и предложил проводить дам на Визитницу — все же груз у них был немалый. Крис волновался, порывался сам проводить своих жен, но доктор был неумолим:

— Тебе, Крис, через неделю в Африку лететь. Силы нужны. Моя ответственность — чтобы ты до своего хогана добрался живым. А там сразу и силы, и здоровье вернутся. Так что нет, нет и нет. Спи!

Вкатил ему очередную дозу лекарства со снотворным, а затем помог дамам погрузить в свою авиетку вещи. Повела ее Ди-Ди, ну а Дина с бородачом подхватили оставшиеся пакеты и отправились пешком — идти-то было всего двадцать минут.

— Диночка, голубушка, знаешь как я тебя понимаю, — говорил доктор по дороге. — У меня уже несколько пациентов вот так, на старости лет, в первый раз решили в хоган шагнуть. И все, все без исключения волновались. И все благополучно отбыли, а потом вернулись. Здоровыми и молодыми. Так что волнуйся себе на здоровье, а через три года встретимся — и будем вспоминать вот эту нашу прогулку под Луной, и это вот твое волнение. Уверяю, тогда уже все эти страхи будешь воспринимать разве что с веселым недоумением…

Дина шла, кивала, и думала про себя, что ничего-то этот мудрый доктор не понимает. При чем здесь страх оказаться на чужой планете? Она боится потерять Криса. Это главное. Он забудет ее за три года. Или, скорее влюбится в молодую и веселую Ди-Ди. И возвращаться ей будет просто некуда… не к кому… Так было. Было уже четыре раза. Все они уходили, бросали ее. Нет, первого она бросила сама, надоело, что он лишь пользуется ею. А трое ушли. Сбежали, не продержавшись и пары лет. И она всегда оставалась одна. Так было всегда. Лишь Крис остался с нею. Остался вопреки всему. Не стал омолаживаться, поменявшись со своим двойником, в результате теперь вот разболелся. Бедняжка, мужчины вообще очень тяжело переносят болезни… Но ведь он сделал это ради нее… Нет, она не сможет предать его любовь. Никогда. Да, четверо отдалились. Но Крис остался. И она останется с ним!

Дина шла, уже не слушая доктора, автоматически переставляя ноги, так же механически забежала в пункт проката, потом в два приема таскали все втроем вещи к хогану, потом укладывали в него вместе с Ди-Ди сумки, пакеты, коробки…

…Как ей это удалось, она и сама потом не могла понять, но главное, что удалось. Попросила «сестренку» подвинуть сумки внутри хогана. Втолкнула туда последнюю коробку: «наверх ее куда-нибудь»…

А потом сделала Ди-Ди подсечку. Пнула ногой под коленку и толкнула рукой в плечо. Ди-Ди не удержалась, начала падать, цепляясь за вещи. И угодила все-таки в центральный круг.

Последнее, что услышала Дина было:

— Что ж ты делаешь-то, надо же было шишку, шишку...

Мягко и плавно Дину вытолкнуло из хогана. Проем закрылся. Все. Ди-Ди отправилась на небеса, а она осталась.

Дина осела на холодную траву, обхватила голову руками. И сидела, мерно раскачиваясь, не замечая, как трясет ее и кричит на нее бородатый врач, как вместе с подоспевшим следопытом он тащит ее через всю Визитницу в приемный павильон. Осознавать окружающее начала лишь опрокинув в себя полную рюмку коньяка, услужливо подсунутую доктором.

— Она… улетела? Я… осталась?

Губы у нее тряслись, руки дрожали. Доктор подхватил из ее разжавшихся пальцев рюмку. И протянул стакан. Теперь уже с простой водой.

— Да, Дина. Она уже на своей планете, со своими друзьями. А ты здесь, пожилая и больная женщина. Которой теперь надо очень тщательно следить за своим здоровьем. Потому что через три года ты сможешь все же пройти через хоган. Но до этого еще надо дожить.

Но Дина не слушала его. Она вдруг словно расцвела, помолодела без всякого хогана.

— Милый мой доктор, ты ни-че-го, совсем ни-че-го не понимаешь! Я теперь останусь с Крисом. Он остался ради любви ко мне. Ко мне, старой и больной. И он теперь старый и больной. И ему нужна моя защита, моя поддержка, моя любовь. Моя, а не той вертихвостки…

Мужчины смотрели на нее с жалостью. Неужели она не понимает, что все это ее счастье закончится через неделю?

* * *

Неделю спустя Дина, поддерживая все еще слабого, сильно осунувшегося и до сих пор не выздоровевшего Криса, вышла из флаера рядом со входом в его Визитницу. Снова набежали дети. Снова их отогнал следопыт. Все было как и три года назад, разве что без возни с вещами. Палило немилосердное солнце, пальмы внутри Визитницы лениво шевелили своими тонкими листьями, а вдаль, до самого горизонта уходили барханы серо-оранжевого песка.

— Метка уже краснеет, надо торопиться, — сказал Крис.

И они поспешили войти на территорию Визитницы. Там сразу стало легче дышать. Почти тропическая зелень, пальмы над головой, зной куда-то делся. Крис не пошел по аллее, а сразу свернул на боковую дорожку и уже через двадцать метров она, наконец, впервые увидела его хоган. Издали он казался серым. Но подойдя ближе, она поняла, что серый цвет — это лишь сочетание тоненьких, от одного до трех миллиметров шириной, ярких разноцветных полосок всех цветов радуги. Полог откинулся и из хогана шагнул… Нет, не Крис. Не тот Крис, которого она знала. Другой, гораздо более молодой, как на старых его фотографиях. На вид ему было меньше сорока лет. Солидный и уверенный в себе мужчина. В странном ярко-желтом одеянии — широких шароварах, стянутых внизу лентой и просторном балахоне.

Два Криса обнялись. Потом «молодой» Крис шагнул к ней и, схватив в охапку, прижал к груди.

— Ах Диночка, как же я по тебе соскучился…

Она вздрогнула и отстранилась.

— С прибытием… Крис, — стесняясь и запинаясь, проговорила она.

В это время к ним подошел настоящий Крис. Ее Крис. Обнял ее, поцеловав куда-то ниже уха, шепнул:

— Ты же поймешь меня, Диночка?

Затем дружески хлопнул своего помолодевшего двойника по плечу… и метнулся к хогану. Шаг, другой, третий… Вот он уже внутри… Полог сам собой закрылся.

Крис в желтых одеждах дернулся, подбежал к хогану и закричал:

— Погоди, куда ты! Мне же столько всего нужно передать туда!

Но было поздно. Хоган не открылся: он уже получил нового хозяина, отправил его в дальнее странствие и на три следующих года уже не признает ничьей другой власти над собой.

Дина стояла и смотрела на хоган, машинально водя пальцами по тому месту на щеке, куда пришелся поцелуй Криса. Потом криво ухмыльнулась и, пробормотав: «Пятый», внезапно рухнула навзничь, звонко ударившись головой о как всегда чистые серые плиты дорожки.

К ней метнулся и упал на колени вихрь в развивающихся желтых одеждах:

— Дина! Диночка! Радость моя!... Люди! Помоги-и-и-те!!!