Димон Мажорыч

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Нет. Я подозревал, что дембель — это круто. Но как же приятно в этом убедиться на личном опыте, — сдвинув берет на затылок, восклицает Сашка.

— Чувствуешь даже воздух какой-то другой, — сложив пальцы щепотью, тру их друг об друга, — и солнышко ярче светит.

— Да-а-а… — Санёк довольно щурится. — Слушай, а давай стримчанский запустим, дескать, мы вернулись, отдали долг родине, и все дела.

— Ну нет, — недовольно морщусь. — Нас год в эфире не было. И ты хочешь просто: «Привет, братва, а вот и я». Нет, надо что-то эпичное замутить.

— В целом согласен, — вскинув палец вверх, резюмирует Санёк, более известный в узких кругах как Сан Саныч.

— А то ж! Зря что ли аксельбанты крутили, — смеюсь.

Если вдруг кто-то недоумевает, что здесь происходит, то поясню по-быстрому. Мы с Сашкой честно отслужили год в воздушно-десантных войсках. Понятно, что супер-десантников из нас за это время не сделали, но зато теперь мы с чистой совестью можем второго августа купаться в фонтанах вместе с нашими отцами.

Традиция, однако. Батя ради такого дела у нас на участке даже фонтан соорудил, куда они с дядь Сашей и заныривали каждый год второго августа. А вот нам не разрешали.

Короче говоря, с нашей семейкой не служить был не вариант. Ибо каждое двадцать третье февраля, начиная с того момента, как нам исполнилось восемнадцать, нас бы точно чмырили. Дескать, ваш день — восьмое марта. Чтобы вы понимали, у меня даже бабушка — майор в отставке, а дедушка — полковник.

Думаете, это всё? Нет, у меня матушка — полковник, собственно, как и у Сан Саныча. А наши отцы. Хм… Об этом чуть позже.

Короче, в какую сторону ни плюнь, попадёшь в отставного или действующего военного. Я вам точно говорю: если бы мы с Сашкой не пошли в армию, нам бы на восьмое марта цветы дарили. Женщины! Из нашей семьи точно.

Но уж если служить без вариантов, то выбор только один — ВДВ. Уж больно хочется в домашнем фонтане искупаться.

— Ну так что, на вокзал? Или напоследок к девчонкам в общагу забуримся? — интересуется Сашка.

— Какая общага? — выпучиваю на него глаза. — Учитывая, что нам обратно в часть не надо, в лёгкую загуляем. А потом ты придёшь в себя с похмелья, а у тебя уже на пальце кольцо.

— Да нет, я столько не выпью, — отмахивается мой друг.

— Хочешь, напомню, какие намёки в последний раз тебе Ирка делала, или Ольга, или… — приподнимаю бровь.

— Чего стоим? — моментально перевозбудился Сан Саныч. — Бегом на вокзал и дёргаем из этого города!

Да, вот такие пирожки с котятками. Девчонки — это реально проблема. Не в том смысле, что найти и познакомиться, а в том, чтобы от них потом отвязаться.

Ну посудите сами. Мы на гражданке были весьма популярными блогерами и стримерами, звёзды интернета одним словом. Так что выбравшись в увольнительный, познакомиться с кем-то вообще не проблема, нас очень быстро узнавали.

Но это ещё полбеды. Всё дело в нашей внешности. Как в своё время выразился мой батя:

— С такими смазливыми рожами, как у вас, грех было не собрать себе аудиторию в интернетах.

Ага. Плюсом сюда же: я блондин с голубыми глазами, а Сан Саныч хоть кареглазый, но тоже блондин, правда с белыми волосами. Да и ростом природа не обидела. Я — сто восемьдесят восемь сантиметров, а мой белобрысый друг — сто восемьдесят.

И всё это можно шлифануть тем, что мы с детства занимаемся спортом. Поэтому я вам ответственно заявляю: бабы — зло, особенно когда они желают выскочить за тебя замуж. Ну а как же? Мало того, что красавчики, так ещё и мажоры нажористые.

— Димон, хорош ворон считать, давай сваливать, — аж пританцовывает в нетерпении Сашка.

— Ага, погнали, — киваю. — Слушай, что-то неохота в автобусе трястись, давай такси вызовем?

— Да пошли, на дорогу лучше, тачку поймаем, — отмахивается этот белобрысый непоседа.

И тут на площадку перед пропускным пунктом в часть влетают два внедорожника — серебристый пикап и чёрный джип. Причём пикап тут же начинает весело сигналить, как будто у водителя припадок и он пытается выбить чечётку на руле.

И вот эти две бибики останавливаются возле нас, и с водительского сиденья пикапа вываливается здоровенный мужик. Метр девяносто ростом, широченные плечи, тёмно-русые волосы, голубые глаза и хмурая морда лица.

И всё это оттеняется белоснежной фуражкой и белой рубашкой с золотыми погонами, на которых красуются три звезды.

Мы с Сашкой даже вякнуть не успели, как тело само по себе вытянулось по стойке смирно.

— Ну красавцы. Дембеля! Обвешались красотой не по уставу. А ну ходи сюда, — подманивает нас указательным пальчиком адмирал.

Мы синхронно строевым шагом приближаемся и, вскинув руки в воинском приветствии, хором горланим во всю мощь лёгких:

— Товарищ адмирал, младший сержант Милославский по вашему приказанию прибыл!

— Товарищ адмирал, рядовой Куканчиков по вашему приказанию прибыл!

— А я вот вам сейчас по шее, — замахивается адмирал.

— Папа!

— Дядя Егор!

— Ну вот, другое дело, а то адмирал, адмирал! Ха-ха-ха! — батя радостно раскидывает в сторону руки и улыбается во все зубы. — А ну-ка, дайте обниму вас, щеглы, — и сгребает наши тушки в своих могучих объятиях. — Ну что? Как отслужилось?

— Нормально, — произношу кое-как, пытаясь вздохнуть. — Пап, ты нас сейчас задушишь.

— Какой же вкусный воздух, — упираясь руками в колени, пытается продышаться Сан Саныч после того, как батя всё-таки выпустил нас из своих медвежьих объятий.

— Ой, ну разнылись неженки, — смеётся отец. — Давайте лучше колитесь, научились ссать стоя? Аха-ха-ха!

— Ну, пап…

— Дядя Егор…

И столько укоризны в наших голосах, что любой другой засмущался бы и устыдился речей своих. Но это же батя. Ржёт! Ещё и по капоту ладошкой прихлопывает…

Весело ему. А нам нет. Он же эту шутейку может и при людях брякнуть, ему пофиг. А нам краснеть. И ведь не будешь же людям объяснять, что мы умеем писать стоя. Просто у нас с Сан Санычем пять сестёр, бабушка, его матушка, моя матушка и пять папиных любовниц.

И это не считая того, что в гости могут нагрянуть ещё и бабушки Сан Саныча. Аж две штуки.

Да-да, та бабушка, которую я упоминал ранее, — это моя бабушка, и сёстры собственно тоже мои. Но учитывая то, что Сашка всю свою жизнь живёт с нами, и воспитывает нас именно отставной майор госбезопасности. Да-да, та самая бабушка, которая запросто может выпороть ремнём по заднице, невзирая на то, кто ей тут родной внук, а у кого и свои бабульки имеются.

Нет, понятное дело, что вот все эти перечисленные женщины очень редко собирались вместе, но и такое бывало. Так что поднимать и опускать за собой стульчак нас приучили чуть ли не в младенчестве.

И вот что интересно: батя принципиально никогда не опускает стульчак на унитаз. А если ему в это ткнуть лицом, то он и поднимать перестаёт.

И ведь всё как с гуся вода. Он ещё и всех крайними оставит, причём наши мамочки ещё и извиняться будут от осознания всей глубины своих проступков, а также от понимания того, что обвинили безвинного батю.

Честно, вот батя — мой кумир. Вы только вдумайтесь: у него есть жена, моя мама. И пять любовниц, с которыми моя мама дружит и считает чуть ли не сёстрами, и очень даже спокойно уживается с ними под одной крышей.

Так что можно сказать, что у меня не одна, а целых шесть мам. Или даже семь, если посчитать родительницу Сан Саныча.

Ага, и сёстры. Это вообще отдельная история. Я бы даже сказал, таинственная и загадочная.

Ведь у каждой сестры своя мама. Капец, это же как минимум батя нас всех в один день заделал. Ибо как могло получиться, что у нас у всех день рождения в один день? Я, кстати, самый старший.

А если упомянуть тот момент, что и у Сан Саныча день рождения тоже двадцать пятого июля, как и у нас, то назревает вопрос: что это за весёлая история была?

— Ух ты, дядя Егор, а это что? А это нам, да? — едва продышавшийся Сашка внезапно замечает два байка, стоящие в кузове пикапа.

— Ну почти, — отец трёт подбородок. — Взял погонять. Модель для спецназа, их как раз тестить собирались. А у меня два блогера под рукой, так что ваша цель попытаться их ушатать.

— Ушата-а-ать? — в глазах Сан Саныча появляется нездоровый блеск.

— Ага, — лениво кивает отец. — Только упоминать, что это военный образец, не надо. Типа просто на тест-драйв дали, а там развлекайтесь как хотите. Только сами не убейтесь.

— Кла-а-асс! — Сашка тут же полез в кузов.

— А ну стоять, — подпустив суровости в голос, командует адмирал. — Потом покатаетесь, сейчас поедем, переоденем вас в гражданку, шмотки и документы отдадите майору, — кивает на джип, стоящий позади. — Не хватало ещё такую красивую парадку уделать. Ну и поставит там вас на учёт военкомате и всё такое. А мы пока с мужиками это дело отпразднуем, — трёт ладони между собой. — Рыбалочка, банька, шашлычки.

И с хитрой улыбкой, подмигнув, заговорческим шёпотом рассказывает:

— Я нашим бабам сказал, что вам ещё полторы недели в части куковать, и сбагрил их в тёплые края. Твой батя, — кивает Сашке, — там уже мясо килограммами маринует. А дядь Вова коньячок в холодильник штабелями складывает. Даже дядя Андрей свои дела отодвинул ради такого дела. Цените! Не хухры-мухры, генерал!

— Ага, — киваю с умным видом. — У вас там куда ни плюнь, либо в генерала-адмирала, либо в полковника попадёшь.

— Но-но, молодой, — вскидывает вверх палец батя. — Званием ещё не вышел в старший офицерский состав плеваться. Гы-гы-гы… Ладно, прыгайте в машину, погнали, нам ещё часа три до места добираться.

— Сан Саныч, прошу вас, — открыв дверь, галантно указываю ручкой в салон.

— Ну что вы, Димон Мажорыч, только после вас, — не остаётся в долгу мой друг.

— Клоуны. Гы-гы-гы… — смеётся отец, направляясь к водительскому месту.

Кстати, не удивляйтесь, что Сашка так меня назвал, это так сказать семейная шутка. Меня так с малолетства друзья отца называют. Насколько я понял, у моего бати во время службы в спецназе был позывной — Мажор. Вот и прилипло. Я даже в сети себе такой ник взял. Ну а что? По-моему, прикольно!

Заскочили в ближайший торговый центр и забурились в магазин одежды. Ну знаете, такой, где можно купить всё, начиная от носков с трусами до верхней одежды.

— Так, красавицы, — обращается батя к весьма симпатичным продавщицам у стойки. — Времени мало, поэтому помогайте. Надо вот этих двух симпатичных молодых оболтусов переодеть в гражданку. Ну и в нагрузку трусов, носков, футболок отгрузить. Один чёрт, дома уже ни во что не влезут.

— Пап, а ещё куртки. Осень на дворе!

— Да, точно, и куртки, — соглашается отец.

— Дядя Егор, а я вот стесняюсь спросить, а вы вот так вот в беленькой рубашечке рыбачить будете? — ехидно так интересуется Сашка.

Кстати, вот интересный факт: на улице уже нифига не лето, а батя в рубашке рассекает, ему по барабану.

— Хм… Однако, — отец смотрит вниз на свою одежду. — Значит, и меня нужно переодеть в гражданку.

— Ой, вы знаете, у нас есть отличная кожаная куртка прямо под ваш размер, — из-за стойки выскакивает одна из девиц, хватая отца под локоть.

— Инга, займись молодыми людьми, — командует вторая девушка, видимо старшая в этом магазине. — А я помогу товарищу генералу…

— Адмиралу, — сурово поправляет отец.

— Ой, прошу прощения, — смущается продавщица и, оттеснив свою подружку, хватает батю под локоток. — Я помогу товарищу адмиралу подобрать одежду.

Ну и потащила его куда-то вглубь зала.

— Ни хрена в этой жизни не меняется, — глубокомысленно изрекает Сан Саныч, слегка касаясь плеча первой девушки, которая с вселенской печалью на лице наблюдает за тем, как удаляется её напарница с моим отцом.

Да уж, вот такая ситуация. Я конечно помню о том, что хвастался, какие мы с Сашкой красавчики и с девчонками проблем нет, но это до тех пор, пока рядом не находится отец.

Вот честно, если бы мы были в какой-нибудь компьютерной игре и там был бы параметр харизма с максимальной статой в сто единиц, у бати было бы как минимум двести пятьдесят.

Спросите меня, завидую ли я ему? Нет. Однозначно нет! Я вообще удивляюсь, как у него только пять гражданских жён (как он их называет), не считая официальной. Хотя есть у меня подозрение, что это как-то связано с количеством его дочерей.

Ладно, проехали. Вещи прикупили, закинули в машину. Парадку, аккуратно сложенную в пакеты, передали военным из второй машины и покатили отмечать дембель.

И вот там, на трассе, на скорости сто двадцать километров в час, двигаясь в средней полосе, мы попали под грузовик.

Хрен его знает, почему длинномер из левой крайней полосы начал резко уходить направо, зацепив нас прицепом. Ещё и батя в этот момент отвлёкся, обернувшись назад. Вот нас и понесло, прямо в ещё один грузовик, стоящий на перекрёстке с прилегающей дорогой.

Всё завертелось и закружилось, подушки безопасности перекрыли обзор. Мы, кажется, кувыркались, но точно сказать сложно, ибо я потерял сознание. А очнулся уже в новом мире…

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Димка, Сашка, очнитесь! — чувствую, как кто-то хлопает меня по колену. — Ну же, парни, мои хорошие, очнитесь! Димон, Сашка!

— Папа? — с трудом разлепляю глаза, в которые тут же бьёт яркий свет.

Рядом слышится голос Сашки:

— Что произошло?

— Тихо, тихо, только не шевелитесь, — чувствую новый хлопок по колену.

Кручу башкой по сторонам, пытаясь понять, что происходит. Глаза слезятся, в горле пересохло, а вокруг болтаются сдувшиеся подушки безопасности.

— Мы что, в аварию попали? — пытаюсь открыть дверь.

— Я сказал, не дёргаться! — раздаётся мощный рык отца, и, видимо, опасаясь, что до меня и со второго раза не дойдёт, он ещё и ущипнул мою бедную многострадальную ногу.

— Охренеть, где это мы? — по правую руку от меня удивлённо сипит Сашка.

— В заднице мы, — даёт исчерпывающую информацию батя. — Димка, я сейчас для особо одарённых повторю: не дёргайся и не вздумай лезть к двери. Там обрыв, нахрен.

— Какой обрыв? — не понимаю, о чём вообще идёт речь.

Даже если мы где-нибудь над кюветом повисли, так там вроде лететь недалеко, убиться не должен.

— Глубокий. Просто поверни голову налево и посмотри, только в окошко не суйся.

Следую совету и обнаруживаю, что мы как минимум находимся на какой-то горе. Осторожно опускаю взгляд вниз, не рискуя высовываться, как и посоветовал батя, и прихожу к выводу, что до земли очень далеко лететь.

— Пап, а мы не свалимся? — задаю очень интересующий меня в данный момент жизни вопрос.

— Я без понятия. Машина вроде ровно стоит, но это не даёт гарантию, что мы там сопелькой не упираемся. Поэтому и сказал: не дёргайтесь.

— А что там? — интересуется Сашка.

— Братан, такое ощущение, что мы прямо на краю обрыва стоим впритык, — поясняю то, что увидел.

— А откуда здесь обрыв? — задаёт вполне резонный и своевременный вопрос Сан Саныч.

— Или спрошу по-другому, — хмыкает батя, — откуда мы на этом обрыве? Короче, парни, действуем следующим образом. Сашка, аккуратненько проверь, открывается ли твоя дверь. Только без резких движений и рывков, понял.

— Заклинило, — подёргав ручку, сообщает мой друг. — Тут как раз, похоже, куда-то сюда удар пришёлся.

— Ясно, — кивает с водительского места батя. — Значит так, ты сейчас аккуратненько до половины вылезаешь в окно, только проверь, что там никаких осколков не торчит, а то задницу себе порежешь. А ты, Димка, перебираешься на его сторону и страхуешь, пока Санёк будет перебираться в кузов. Потом следом за ним туда же перелезаешь, и сидите с краю. Если машина вдруг начнёт падать спрыгиваете и отбегаете подальше. Ясно?

— А ты? — недовольно смотрю на отца, который похоже решил сперва нас выпроводить ради безопасности из машины.

— Аккумулятор не работает, сиденье не пододвинуть. Так что я к вам перелезть не смогу, поэтому буду выбираться через переднюю дверь. Надеюсь, её не заклинило.

— А если заклинило? Там ещё и стекло целое, как ты его опустишь?

— Давай решать вопросы по мере их поступления. Лезьте давайте, главное, на землю не спускайтесь, а то фиг его знает, что может с этого получиться. Но будьте готовы прыгать.

И тут, как будто услышав его слова, машина дёрнулась и накренилась на переднее левое колесо, ещё и слегка поехала в бок.

— Да твою ж дивизию! Мать моя, майор госбезопасности! А ну мухой в окошко! — зарычал отец. — Если вы свалитесь и убьётесь, что я вашим матерям скажу!? — не совсем логично заканчивает свой спич.

Ведь если мы улетим вниз и убьёмся, то всё вместе. И как он что-либо будет объяснять нашим матушкам, не совсем понятно. Но во избежание последствий в виде рукоприкладства решил не уточнять этот момент.

И вот мы как две обезьянки перебираемся в кузов пикапа, разместившись на его борту. В чём-то отец прав: пока непонятно, насколько устойчиво стоит машина, лучше вес сместить на безопасную сторону.

Хотя уже точно можно сказать, что мы находимся на какой-то горе, а ещё точнее — скале, потому что, судя по всему, обрыв с левой стороны машины вертикальный.

А вот справа довольно большая каменная площадка с растущими местами травой. Но что очень странно, буквально метрах в пятидесяти от нас начинается высокий и густой лес.

В это время батя, кряхтя, перебирается с водительского места на пассажирское, попутно в матерных выражениях рассказывая, в каких позах и сколько раз он имел отношения с моей мамой и возможно с мамами моих сестёр.

А хотя нет, поправочка: вот очередь дошла до жён и матерей того, кто проектировал салон этого пепелаца. Поняли, какой у меня батя молодец? Не стал в этот список включать дочерей, ибо те могут быть несовершеннолетними. А он у меня не такой.

Видите, даже самого проектировщика… а нет, уточнение: криворукого проектировщика, не пожелал в позу ставить, ибо подозревает, что тот мужчина. А как я уже сказал, батя не такой!

— Да что за день-то такой! — возмущается отец. — И эту заклинило!

— Пап, может, мне с этой стороны подёргать? — делаю вполне разумное предложение.

— За писюн себя подёргай. Дёргальщик нашёлся. Сиди на своём насесте и делай вид, что не дятел, — огрызается отец. — Щаз батя покажет, как надо!

Оглядываюсь на Сан Саныча, но тот только пожимает плечами и качает головой, намекая на то, что в данный момент лучше не лезть под руку. А то можем и выхватить, когда он выберется.

А отец тем временем кое-как расположился перед дверью. Правым коленом на сиденье, а левой ногой на полу салона.

— Вот как так? Дверь заклинило, а стекло целое? — возмущается бравый адмирал.

Далее снова последовала матерная тирада с использованием камасутры в отношении родственников женского пола того, кто спроектировал кузов этой бибики.

— Вот что значит адмирал, — шепчет мне на ухо Сашка. — Заметь, так изысканно даже наш прапор не мог изъясняться.

— Трёхзвёздный, — вскидываю вверх палец, чтобы подчеркнуть величину.

И мы истерично начинаем хихикать. Ну уж простите. Если бы вас сперва грузовик переехал, потом вы в другой влетели, затем попрощались с жизнью и очнулись непонятно где и непонятно в какой ситуации, посмотрел бы я на вас.

— Так, хорош ржать. Готовьтесь. Сейчас я это окно выбью. Но если машина начнёт падать — прыгайте.

— Пап, давай я по крыше подлезу и с двух сторон попробуем дверь открыть, — начинаю паниковать.

— Отставить, — внезапно спокойным голосом говорит отец. — Рано меня ещё со счетов списывать. Батя не зря в спецназе служил. Сейчас батя покажет класс. Это вам не китайские боевики смотреть. Здесь всё по-настоящему!

После чего упёрся пальцами распрямлённой ладони в стекло, отодвинул руку на десять сантиметров назад, сжал пальцы в кулак и на выдохе впечатал костяшки в стекло.

И ничего не произошло. Просто кулак, прижатый к стеклу.

— Па-а-ап? — тяну с вопросительной интонацией в голосе, потому что не слышно ни звука удара, ни вибрации. Ничего.

Но тут внезапно стекло распадается. Не трескается, не вылетает от удара наружу. Нет. Оно просто осыпается мелкой крошкой, чуть ли не песком.

— Ну как-то так, — с довольной усмешкой отец протискивает свои могучие плечи в оконный проём.

Причём делает это как всегда красиво и элегантно. Одним слитным движением выныривает наружу, упирается руками в землю, затем салон покидает нижняя часть тела. И вот он, изогнувшись в мостике, встаёт на ноги.

Вы понимаете, не кувырком, а именно вот так вот. Встал на руки, изогнулся, и вот он уже на ногах.

— А вот и я, цветы несите, — произносит отец, вскинув руки вверх. — Да! Всё ещё хорош!

— Я тоже так смогу! — тут же сообщает Сан Саныч, затем, дёрнув себя за мочку уха, на всякий случай уточняет: — Наверное!

— А должен наверняка, — улыбается батя. Затем, внезапно став серьёзным, командует: — Сидите пока, но будьте готовы спрыгнуть.

После чего обходит машину со стороны капота, заглядывает под днище, цокает языком и шустро перебегает со стороны кузова, снова заглядывает вниз и со вздохом комментирует:

— Задница.

— Пап, вообще-то это машина, а если более точно, то пикап, правда китайский… как он там называется? — кручу по сторонам башкой в надежде увидеть надпись.

— Так, отставить, — батя выставляет перед собой руку с оттопыренным указательным пальцем. — Никакой рекламы в непонятных условиях и без подписания контракта.

— Рекламы? — хором удивляемся, переглядываясь с Сан Санычем.

— Интересно, кому ты тут собрался рекламировать китайский автопром? — машу рукой на пустоту вокруг.

— Вот именно, — глубокомысленно извлекает отец, — никого нет, а ты это дерьмо на колёсиках собираешься людям втюхать.

— Я? — удивлённо тычу себя пальцем в грудь.

— Ну может, не ты, может, Сан Саныч. Вас, торгащей-извращенцев, не поймёшь, — не меняя серьёзное выражение лица, продолжает стебаться отец.

При этом подойдя к переднему пассажирскому окну, заглядывает в машину и достаёт из бардачка складной нож. Затем, перегнувшись через борт кузова, перерезает верёвки, которыми привязаны две сумки с нашими вещами.

— Ну, по крайней мере, вам есть во что переодеться. Знал бы — и себе с запасом шмоток прикупил. А теперь как дурак буду ходить в грязном. Но хоть кожанку козырную прикупил.

— Дядь Егор, а вы что думаете, за нами спасатели не прибудут? — интересуется Сашка.

— Куда? — обводит руками вокруг. — Вы посмотрите, это похоже на осень?

— Это похоже на задницу, — скривившись, бубнит Сашка.

— Во-о-от! — отец радостно вскидывает указательный палец в небеса. — О чём я и говорил.

После чего, махнув рукой, направляется к кузову и, откинув задний борт, командует:

— Значит так, Димка, встань на колесо, руками держись за борт и откинься назад. Сашка, иди сюда, только слезай аккуратно.

После того как мы выполнили распоряжение отца, тот, вручив Сашке в руки складничок, принялся выдавать инструкции:

— Значит, смотри: видишь, мотоциклы стоят на поддоне. Его нужно освободить, перерезав верёвки, и достать вместе с бибиками. А то стар я уже пешком ходить.

— Да ну на хрен! — хором выдыхаем с Сан Санычем.

Я ещё и через плечо обернулся, чтобы посмотреть то, что там за спиной находится, а мой друг просто выпучил глаза. Ибо до нас с ним только сейчас дошло, что кузов вовсе не пустой, и на нём продолжают спокойно стоять два байка.

— Это вообще как? — продолжая пучить глаза, вопрошает Санёк. — Вся бочина в хлам, даже двери заклинило, а эти стоят как будто привязанные.

— Так они и привязанные, — батя стучит согнутыми пальцами по белобрысой голове. — Вроде звук глухой, значит, что-то есть. Что тупишь, мелочь?

— Дядь Егор, да вон же даже крыша помята, — возвысив голос, Сашка тычет пальцем в нужную сторону. — Мы, похоже, ещё и вверх ногами кувыркались. Вот это как? — и уже двумя руками указывает на байки, которые, несмотря на все выкрики, продолжают стоять себе и в ус не дуют.

— Я же сказал, поддон привязали хорошо, — вздыхает батя, — чтоб по дороге не вывалились.

— Но мы же кувыркались, — не сдаётся Сашка.

— Кувыркаться будешь с Милкой на сеновале, — хмурится отец. — Адмирал сказал, привязано хорошо, значит, привязано хорошо.

— Нет, так не бывает, — отойдя на всякий случай на пару шагов назад, Сашка шлёпает ножкой в негодовании. — Их должно было либо выкинуть из кузова, ну или помять, по крайней мере. А тут даже зеркала целые.

— Зеркала целые, — отец задумчиво смотрит на мотоциклы. — Хм… а ведь действительно. Если нас переворачивало, а судя по крыше — это так, должно же было помять эти велосипеды?

— Так о чём я и говорю, — довольный собой, что переспорил батю, улыбается Сашка.

— Да нет. Бред! — отмахивается отец. — Если бы нас переворачивало, байки бы напрочь выкинуло из кузова, а этого не произошло! Почему? — пристально смотрит на Сан Саныча. — Ну давай, умник, объясни, почему не выкинуло?

— Так они же привязаны! — самодовольно поясняет мой глупый друг.

И не успел Сашка даже вздрогнуть, отец в мгновение ока преодолел разделяющее их состояние, и тяжёлая рука опустилась ему на плечо:

— Что и требовалось доказать! Званием ты ещё не вышел спорить с адмиралом! Сказано — привязано хорошо, значит, привязано хорошо!

— Но?

— А по шее?

— Так точно, товарищ адмирал, привязано хорошо, и хрен его знает, почему они целые! — вытянувшись по стойке смирно, рявкает Сан Саныч.

— Мой мальчик, как вырос, — батя вытирает несуществующую слезу и крепко обнимает Сашку. — Твой отец может гордиться тобой.

— Фух… — этот суицидник облегчённо вытирает лоб.

— А у меня нескромный вопрос. Где мы топливо для байков найдём? Это чудо китайского автопрома вроде же дизельное? — интересуюсь, болтаясь как это самое в проруби, стоя одной ногой на колесе, вторую откинув назад и держась руками за борт кузова.

— А они не бензиновые, — скалится во все зубы отец.

— Электрички? Тогда вопрос всё тот же самый: где мы возьмём розетку с двести двадцать?

— Тебя что, Сан Саныч покусал? — приподнимает бровь батя.

— Не, ну так-то правильный вопрос, — поддерживает меня Сашка.

— Да не электрические они. Хотя… — адмирал глубокомысленно чешет в затылке. — В целом электрические наверное, но там водородный реактор. Я же сказал, эта техника для спецназа.

— А где мы возьмём водород? — продолжаю задавать умные вопросы.

— В воде, дебилушка, в воде, — закатывает глаза отец. — Я же сказал, эта модель для спецназа, просто замаскирована под обычный гражданский самокат. Гы-гы-гы…

От Автора: ВАЖНО! + Бонус (песня в конце) Приветствую, мальчики и девочки! Вот и началась новая история. И как я вижу появился вопрос, сколько книг будет в серии. Так вот. Все зависит от того насколько хорошо эту серию будут читать. Так что именно от вас зависит, что это будет. Длинная серия или вообще однотомник )))

Хотите длинную историю?

1) Надо всего лишь поставить лайк! А то на данный момент всего лишь 27% из добавленных библиотек поставили лайк. Серьезно? Обидно (((

2) Читайте продки. Не откладывайте на потом. Мне нужны часы чтения.

3) Поставьте реакцию. Лучше всего "Бриллиант" он точно добавляет рейтинг. Другие лучше не тыкать. Там есть реакции которые дают минус.

4) Кому не жалко подарите наградку книге. Там минималка всего 10 рублей. Это даст буст в рейтинге. (Кстати наградки можно дарить несколько раз, а не один ))))

Заранее спасибо!

Вот вам от меня бонус. Шуточная песня по книге Фаэтон

1) https://disk.yandex.ru/d/nvwxBm8W1oZMVw

2) Кавер. https://disk.yandex.ru/d/F8DdA3JPo3OtjA

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Видишь, колесо едва держится за землю? — присев позади машины, отец что-то показывает Сашке. — Неудачно чихнул и соскользнёт, а там немудрено и вся машина вниз ахнется. Поэтому сейчас аккуратно протискиваешься между этими велосипедами и перерезаешь крепления, которые держат поддон. И самое главное: если вдруг машина начнёт падать, расслабляешься…

— И получаю удовольствие?

Шлёп. Отцовский подзатыльник помогает Сан Санычу включить мозги.

— Да, помню я: расслабляюсь, ни за что не хватаюсь, а ты меня выдернешь за ноги, — бурчит, потирая ушибленное место.

— А без звездюлины святой никак? — недовольно цедит батя.

— Ну смешно же!

— Сделаем дело, хоть по земле катайся от смеха. А сейчас соберись! Так, стоп, — отец направляется к передней части кузова и, открыв стальной ящик, вытаскивает оттуда органайзер с инструментами. — Чуть не забыл, было бы обидно лишиться полезных вещей.

Следом достаёт нейлоновый трос с крюками на концах, аптечку и огнетушитель.

— Пап, ты аварийный знак забыл, — довольно скалюсь.

Отец смотрит на меня оценивающим взглядом, а затем со вздохом отдаёт приказ:

— Как закончим, напомни мне отвесить тебе леща.

— За что? — возмущаюсь.

— Чтобы Сашке не обидно было. Всё, собрались. Шутки в сторону. Санёк, давай, и помни…

— Да-да, расслабиться и получать удовольствие, — Сан Саныч, похоже, задался целью собрать сегодня все звездюлины.

— Клоуны, — внезапно добродушно произносит батя. — Все в отцов своих.

В общем, как говорится, долго сказка сказывается, да быстро дело делается. Сашку припрягли ползать по кузову, потому что он самый худосочный из нас. Поэтому он вполне протиснулся между мотоциклами и оттуда уже перерезал все крепежи. А отец в это время держал его за ноги, чтобы если что подстраховать.

— Молодец, — батя обнимает Сашку правой рукой и слегка прижимает к себе, похлопывая по спине. — Вот можешь, когда захочешь. Умница.

— Да я это. Да я что. Да как бы тут, ну это… — внезапно засмущался Сан Саныч.

— Так, ладно, парни, последний рывок. Смотрите, просто вытянуть на себя мы поддон не можем. Колесо гарантированно соскользнёт, а дальше чёрт его знает, как получится.

— А если слегка приподнять этот край? — Санёк хлопает ладонью по поддону.

— И? — батя вопросительно приподнимает бровь. — Потом же всё равно на себя тянуть. А крана у нас нет. А здесь килограмм двести с гаком.

— И что делать? — это уже я задаю животрепещущий вопрос.

— Всё просто, — батя берётся за две выемки в поддоне и поясняет. — Я считаю до трёх. На счёт «три» Димка спрыгиваешь с машины и отбегаешь в сторону. Сашка, ты лучше сразу отходи, — машет рукой в сторону.

— А ты? — с недовольными минами на лице хором спрашиваем у бати.

— А я сдёрну эту конструкцию на землю.

— Двести килограмм? — недоверчиво смотрит на этого возомнившего о себе невесть что адмирала Сашка.

— С гаком? — поддерживаю его я.

— Увидите, — отмахивается отец. — Димон, готовься. Раз. Два. Три.

Я соскакиваю с машины и отбегаю в сторону, отец в это время ставит правую ногу на фаркоп, а левую максимально далеко назад. Ну знаете, как будто растяжку с утра на зарядке делает.

Затем одним слитным движением приподнимает край поддона вверх, резко толкает правую ногу вперёд, тем самым отталкиваясь от машины, ещё и руками дёргает на себя всю конструкцию с закреплёнными мотоциклами.

И вот картина известного российского художника адмирала Милославского: «Китайский пикап падает в пропасть, поддон с мотоциклами стоит на земле, а рядом самодовольно улыбается батя».

— Ну что, поняли, щеглы, как старая гвардия работает?

— Дядь Егор, хватит прибедняться, не такой уж ты и старый, — решает на всякий случай подлизаться Сашка.

— В смысле? Мне уже сорок восемь годочков так-то. Люди в моём возрасте уже дедушки с внуками, — и укоризненно так смотрит на нас.

— Эй-эй! — машу перед собой руками. — Ты с этим вопросом к дочерям своим обращайся, пусть они тебе внуков строгают.

— Ты чего? — хмурится отец. — Они же ещё маленькие. Рано им детьми обзаводиться.

— Им вообще-то, как и мне, девятнадцать лет.

— Вот я и говорю: маленькие ещё.

— А мне значит не рано? — возмущаюсь.

— И тебе рано, — усмехается батя.

— Тогда что это за намёки были?

— Никаких намёков, — скалится во все зубы. — Это просто факт. Некоторые люди в сорок восемь лет уже имеют внуков. А вам детей пока заводить рано, у вас ветер в башке. Кто воспитывать-то будет? Бабушка вообще-то уже старенькая.

— А вот кстати интересно, — дёргая себя за губу и закатывая глаза, делает задумчивый вид Сашка. — А сколько бабе Лизе лет? Учитывая, что тебе, дядя Егор, сорок восемь.

— Ну вот сам и спросил бы, — хитро прищуривается отец.

— Я что, на суицидника похож? — выпучивает глаза Сан Саныч.

Мда… Вопрос, конечно, интересный. Дедушке Толе семьдесят три года, он ещё вполне бодрый старик. Ну как старик. Пожилой мужчина, точнее будет сказать.

А вот бабушка. С бабушкой непонятно. Ну вот я ей при всём моём знании о том, что папе сорок восемь, максимум бы пятьдесят лет дал. Ну не выглядит она бабушкой.

Она скорее, как её иногда называет в шутку мой отец, — наша секси милфа.

Да что говорить. В нашем семействе вообще сложно определить чей-либо возраст. К примеру отец, ну вот сколько ему можно дать? Лично мне сложно так прямо с ходу сказать. Но мои знакомые девушки частенько выпадали в осадок, узнав, что это мой батя, а не старший брат.

И очень с большой натяжкой признавались, что максимум он тянет на тридцать пять лет. Причём всё это с придыханием и блестящими глазками.

Ха-ха-ха… Вспоминается один момент: у нас там блогерская тусовка была, ну и понятное дело, куча народу, все молодые, а многие и несовершеннолетние.

И тут заявляется мой батя, весь такой в рваных джинсах и в футболке в облипочку, мышца играет, зубами белыми сверкает, в глазах… Орёл. Вышел на танцпол и как давай там зажигать. Короче, девки в ауте.

А он так спокойно заявляет:

— Дамы, рад вас всех видеть, но без паспорта ко мне не подходить.

И верите нет, ему реально показывали паспорт. По крайней мере те, кому исполнилось восемнадцать лет. И нет, я не завидую! А я сказал, не завидую. Это кто там ржёт и не верит мне? Да идите вы… Не завидую я… Совсем…

Да чтоб у меня было столько энергии в его возрасте! И столько харизмы! И чтоб девки восемнадцатилетние на спину падали, в процессе теряя трусы. А не ломались: «Я не готова, ведь я не такая, я жду трамвая». Ы-ы-ы… Не завидую я… Ы-ы-ы…

Но самое главное, это всего лишь мои подозрения. Потому что батя куда-то пропал часа на полтора, а потом явился с дюже довольной мордой лица. И что интересно, кажется некоторые девчонки, с которыми я его знакомил, тоже пропадали. Но это не точно. В такой-то толпе, попробуй уследи за всеми.

Так что, как говорится, свечку не держал. Да и боюсь, не помогло бы это. Батя вообще из той категории людей, которые никогда и ни в чём не сознаются. Даже если в угол зажать.

А если продемонстрировать неопровержимые, можно сказать, убойные свидетельства его вины, ты в ответ получишь заявление:

— Ну вот! Видишь! Ты же сам всё доказал, я нисколечко не виноват, — после чего переврёт всё так, что ещё и крайним останешься.

Вот я лично был свидетелем такой ситуации. Моя бабуля, вынырнув из холодильника с гневным выражением лица, воскликнула:

— А ну-ка колитесь, кто сожрал всю шоколадную пасту? — и сурово так уставилась на отца.

Тот, округлив голубые глазки, невинно поинтересовался:

— Мама, а позволь узнать, почему среди толпы пожирателей вкусностей, — и обводит рукой меня с Сашкой и моих пятерых сестёр, — ты обвинительно смотришь на единственного человека, который терпеть не может шоколадную пасту?

— Да потому что у тебя на лице её следы, — обличительно тычет пальцем в отца бабушка, затем касается себя возле губ, указывая на это место.

Батя спокойно проводит пальцем по шоколадному пятну на щеке, засовывает палец в рот, облизывает его, весь морщится, плюётся и укоризненно так смотрит на тётю Алёну, одну из своих гражданских жён:

— Признавайся, твоя работа? Решила меня подставить?

— А я-то тут причём? — выпучивает глаза под тёмными очками стройная и очень красивая, рыжая женщина лет тридцати, ну может, тридцати пяти на вид.

— Мстишь мне за то, что Балагур в очередной раз сказал, что у тебя сисек нет!

— Он это постоянно говорит, когда хочет получить в печень, — пожимает плечами тётя Алёна. И тут же возмущается: — У меня второй размер!

— Солнце моё, так с чего ты решила, что они от шоколадной пасты подрастут?

Тётя Алёна оборачивается к моей маме. Голубоглазой блондинке, а нет, в тот момент сероглазой. У мамы это болезнь какая-то. Глаза постоянно меняют цвет, когда она нервничает. То голубые, то серые.

Кстати, тётя Алёна всегда носит тёмные очки, у неё повышенная чувствительность к свету. Тоже болезнь какая-то, причём наследственная. Поэтому её дочь и моя сестра Алина тоже носит тёмные очки.

А ещё, у них радужка глаз красного цвета, а когда злятся они еще и как будто светятся. Это капец как пугает людей, особенно в первый раз и с непривычки.

— Руслана, подскажи мне, как мы с ним живём? — с тяжким вздохом интересуется тётя Алёна.

— В целом прекрасно, пока чудить не начинает, — пожимает плечами мама.

— Так, а ну хватит мне зубы заговаривать, — бабушка хлопает ладонью по столу, потрясая пустой банкой. — Ты хоть бы тару в мусорку выбросил, так нет, всё сожрал и обратно в холодильник поставил.

— Ну вот, мы и нашли преступника, — глубокомысленно кивает батя, указывая пальцем на бабушку. — Всё сожрала, а улики на меня скинула. А теперь «держите вора» кричит. А кто у нас кричит громче всех, держите вора? Всё правильно, наша бабушка!

— Ты что несёшь? — бабуля аж задыхаться начала от нехватки кислорода.

— Так всё же понятно, — отец указывает рукой на грудь тёти Алёны: — Не выросла! — затем машет на выдающиеся объёмы бабушки Лизы, а они у неё ого-го какие: — Сожрала целую фабрику по производству шоколадной пасты, возможно, даже с персоналом. И решила дома догнаться! Стыдись, мама! — после чего, гордо вскинув голову, свалил из помещения, оставив бабушку гневно полыхать взглядом.

Да, конечно, сейчас кто-нибудь скажет: «Димон, а нафига ты нам всё это рассказываешь? У тебя ситуация хуже некуда, пикап улетел со скалы, а вы сами непонятно где находитесь».

А я вам отвечу. Всё для того, чтобы вы поняли, в каких трудных условиях я рос. Но если уж быть совсем точным, то чтобы стало понятно, насколько мой отец сложный человек.

И почему, несмотря на то, что временами я его опасаюсь, потому что за ним никогда не заржавеет выписать леща, но в то же время восхищаюсь им как эталоном настоящего мужчины.

А уж то, как он справляется с тем количеством женщин, которые находятся возле него, просто вгоняет в ступор.

Нет, вы не понимаете. Все же слышали поговорку: если женщина не права, просто извинись перед ней.

Теперь понимаете? Всё ещё нет? Ладно, вдумайтесь в эту поговорку. Это же надо признать себя виноватым, не будучи виноватым! А батя, даже будучи виноватым, никогда не признает себя виновным!

И они с ним живут! Как минимум двадцать лет. Учитывая, что мне девятнадцать. Причём вполне довольны жизнью! Да! Мой батя просто лучший!

От Автора: Мальчики и девочки. Спасибо всем кто прожал лайкусики процент вырос с 27 до 35%. Но где остальные? ((( Не жадничайте! )))

А так же за бриллиантики спасибо. Особая благодарность за наградки! Вот вам за это бонус!

Тетя Алёна:

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Да уж, сразу видно, что эту инструкцию составлял как минимум матерый полковник. А местами даже новоиспечённый генерал-майор, — батя с усмешкой качает головой, глядя в находящуюся у него в руках книжицу.

— Почему? — интересуюсь, оторвав свой взгляд от точно такой же инструкции в руках у Сан Саныча, которую мы с ним на пару изучаем.

— Да потому что, — хмыкает отец, — запомни, сын, и потомкам своим передай: самые главные стрелочники не на железной дороге, а в армии. И чем выше звание, тем больше опыт в этом деле.

Мы с Сашкой задумчиво переглядываемся. Ну что ж, по крайней мере, теперь понятно, откуда у бати такие навыки — по избеганию любой ответственности в случае совершения косяков. Три адмиральские звезды просто так не дают.

— Нет, ну вы только вдумайтесь, — батя тычет пальцем в текст. — На одном заряде аккумулятора мотоцикл может преодолеть расстояние от пятидесяти до двухсот километров! Ага, вот! При соблюдении благоприятных условий. Ну, то есть под горку, по асфальту и ещё отталкиваясь ногами. Капец!

Снова листает страницы, затем продолжает:

— А вот это? Это же вообще шедевр! На одном литре воды мотоцикл способен преодолеть от трёхсот до семисот километров. Куда четыреста делось, а? Нет, это точно полкан писал.

— Кстати, насчёт воды… А где мы её возьмём? — оглядывается вокруг Сан Саныч. — Что-то я ручьёв и родников не вижу.

— В машине три бутылки воды — полторашки, — глубокомысленно изрекает отец.

— В машине! — хором переспрашиваем с Сашкой, оглядываясь на обрыв, куда ухнула эта самая бибика.

— Да, в ней, родимой. Как раз купил перед отъездом, — усмехается батя.

— Пап, если ты не заметил… — тычу пальцем в обрыв.

— Ох-хо-хох… — вздыхает отец. — И что бы вы без меня делали? Вон они лежат, ваши бутылки, — кивает головой в сторону. И мы с удивлением обнаруживаем три пластиковые полторашки, что сиротливо лежат на каменистой поверхности.

Чёрт возьми! Их там не было. Вот я вам точно говорю — не было!

— А откуда они тут взялись? — озвучивая мою мысль, интересуется Санёк.

— Из машины, — чуть пожав плечами и приподняв бровь, отвечает отец.

— Но их там не было, — смотрю в глаза бате.

— Значит, птичка принесла, — усмехается он в ответ. — Хорош в шары долбиться. Читайте инструкцию.

Спорить дальше явно бесполезно. Если отец упёрся — то это надолго, а точнее, навсегда. Но всё-таки совесть промолчать не позволяет:

— Но ты же сказал, что вода в машине?

— Батя шутит. Батя — большой шутник. А если продолжите выносить мне мозг, то я продолжу шутить, — и грозно так сверкает левым глазом.

Малейшее желание продолжать этот спор пропадает моментально. Потому что батя может. За батей не заржавеет.

Нет, в целом отец не суровый вояка-самодур, как порой показывают в киношках офицеров. Точнее, не так: он как раз суровый вояка и самодур.

Может и леща выписать — но в основном за дело. Особенно если его продолжать раздражать. А так… Батя у меня классный. Но суровый — этого не отнять. Тут главное вовремя дать по тормозам и не испытывать судьбу.

Короче, продолжили изучать инструкцию. Как оказалось, на этих бибиках нет тормозных колодок от слова совсем, и торможение происходит за счёт «двигателя». Если можно так сказать о мотор-колесе. Хотя при помощи всё тех же рычагов.

Разве что вместо левого, где на обычном мотоцикле сцепление находится, — тормоз заднего колеса. А с правой стороны, там, где «газулька», — как и полагается передний тормоз.

Ну и, соответственно, два мотор-колеса — переднее и заднее. Причём передний привод подключается кнопкой при нужде. Но как тормоз при нажатии рычага он работает всегда.

Вообще мотоциклы по своему поведению максимально похожи на свои бензиновые аналоги, потому что, если бросить «газульку», техника поедет накатом с вполне заметным торможением.

Ну, по крайней мере, я как-то так понял всю эту систему с тормозами. Ибо как это именно работает, даже разбираться не хочу.

Кстати, ещё обнаружилось два гермошлема, находящихся в кофрах, закреплённых на багажниках мотоциклов. И это оказались довольно интересные девайсы. Во-первых, у обоих были встроены рации — можно общаться между собой.

А во-вторых, они заряжались либо находясь в кофрах, либо при необходимости соединялись проводом, торчащим из-под приборной панели. Таким, знаете, как на старых телефонах — витой и тянущийся. И вот он при помощи магнита подключается к подбородку шлема.

И заряда должно хватать — от двадцати четырёх до семидесяти двух часов. В зависимости от условий. Да, эту инструкцию, как и сказал отец, писал полковник.

А ещё мы нашли воду. Да-да, оказывается, на поддоне в ящике там, где находятся передние колёса, лежали две пятилитровки с водой и две небольшие воронки с фильтрами для очистки воды.

Конечно, кто-нибудь сейчас задаст вопрос: «А почему вы сразу не заметили воду, если инструкции доставали из этого же ящика?» А я вам отвечу: «А догадайтесь с трёх попыток. Кто доставал инструкцию из этого ящика?»

И точно вам говорю: это были не я и не Сан Саныч. А уж почему отец промолчал и предпочёл постебать нас — это вопрос века, хотя ответ прост: это батя.

Я вот даже, честно, интересоваться не стал у него. Как и, собственно, Сашка. Потому что ничего хорошего в ответ не услышим — однозначно.

Ибо в ответ запросто можно словить что-то типа: «А зачем вы целый год в армии служили, если не можете сами ничего сделать, и за вас адмирал должен трудиться?»

И то, что тут нет никакой логики, никого не волнует. По крайней мере не моего отца.

— Кстати, — отложив в сторону инструкцию, отец заинтересованным взглядом окидывает наши тушки. — У меня тут вопрос назрел. А какие к вам позывные в армии приклеились?

— Дельфин, — поднимает руку Саня.

— Князь, — вздыхаю я.

— А чего это — Князь и Дельфин? — батя двумя руками трёт лицо. — Ну ладно, с Князем, допустим, понятно: «Иван Васильевич» — это классика. Но почему Дельфин? — задумчиво смотрит на Сан Саныча.

— Я хорошо плаваю, — комментирует свой позывной Сашка.

— Вы оба хорошо плаваете, — трясёт башкой отец, — а хотя… понятно. Грех было Милославского Князем не обозвать, а тебя, соответственно, рыбой решили покликать.

— Дельфин так-то не рыба, — упирается Санёк.

— Если адмирал сказал «рыба», значит, рыба! — рубит ладонью воздух отец. — И вообще, не нравятся мне ваши позывные. Князь, если кто не в курсе, это титул. А ты, — тычет пальцем на Саньку, — тоже на водоплавающее млекопитающее не очень похож. Значит, нужно вам новые позывные придумать.

— А зачем? — недоумеваю.

— За надом! — батя снова рубит воздух ребром ладони. — Это армия, сынок, — скалится во все зубы отец.

— Вообще-то мы дембельнулись уже, — ехидно смотрит на моего отца Сашка.

— Это вы из армии дембельнулись. А для меня вы навсегда останетесь салагами, — окидывает нас адмиральским взглядом.

— Но всё-таки, пап, нафига нам новые позывные?

— Вот за этим, — отец показывает пальцем в небо.

А там, простите меня за мой французский, какая-то хрень летит. Явно не птица. А скорее какой-то монстрик: крылья кожистые, хвост длинный, и сам весь полосатый. Прям летающий тигр какой-то. Слава богу, не к нам, а мимо чешет.

— Это что за хрень такая? — озвучивая мою мысль, Сашка тычет пальцем в сторону летящего монстрика.

— Не маши граблями, не привлекай внимания, — батя хлопает его по плечу. — А то мы тут как «Три тополя» на полигоне. Не дай бог прилетит — будешь потом пучить глаза, как рыба об лёд.

— Но… — пытается всё-таки снова что-то произнести Санёк.

Однако батя подносит кулак к носу этого белобрысого недоразумения и командует:

— Не маши граблями, сказал. И не задавай мне глупых вопросов, если не хочешь получить такой же глупый ответ. Ибо я вообще без понятия. Хотя что-то мне подсказывает, что мы как в этих ваших любимых анимешках в попаданцев теперь играем.

— Мы теперь попаданцы? — выдыхаю с дрожью в голосе.

— Главное, чтоб не «в попу данцы», — скалится батя. — А поэтому давайте-ка откручиваем лисапеды от поддона, заправляем, запускаем реакторы. И чешем отсюда в лес, под прикрытие деревьев.

— Есть!

— Кстати, не забудьте, что для запуска нужно не менее десяти процентов заряда. Это так, в качестве напоминания, а то будете потом с горки кататься, заряд набирать. Действуйте. А я пока вам новые позывные придумаю.

— И снова всё тот же вопрос: нафига? — интересуюсь.

— А у меня всё тот же ответ: за надом, — потом стучит мне костяшками по лбу и сообщает: — Мы непонятно где, непонятно в каких условиях. Вон хрень какая-то в небесах летает, — тычет пальцем вверх, — а значит, что?

— Что? — спрашиваю.

— Значит, мы в боевых условиях. И без позывного никак. Ясно? А ваши мне не нравятся.

— Дядя Егор, а у тебя какой позывной? — интересуется Сан Саныч.

— А у меня позывной по жизни один и на все времена. Мажор! — усмехается батя. — А вот ты будешь… — задумчиво трёт подбородок. — Так, ты у нас белобрысый, значит, будешь Белочка.

— Э, чего? Какая Белочка? Я не хочу быть Белочкой! — возмущается Сашка.

— Надо, Саня, надо, — сурово так произносит батя.

— А я сказал: «Нет», — набычившись, смотрит из-подлобья Сан Саныч.

— Ну нет, так нет, — легко соглашается отец. — Хм… А кто у нас ещё там есть белобрысый? О, Барс! Снежный барс!

— Барс… А что, мне нравится! — тут же гордо расправляет плечи Санёк.

— Нет, на «Барса» ты пока не тянешь, будешь Барсиком.

— Барсиком? В смысле, как кота? — пучит глаза Сашка. — Я не согласен!

— Зато я согласен, — усмехается батя.

— Дядя Егор, вот серьёзно, я же не буду откликаться…

— Ну хорошо, — отец трёт переносицу. — Будешь Лисом.

— А почему Лисом? — это уже я интересуюсь.

— Ну как, почему? Ты посмотри на его наглую рыжую морду! Сразу всё понятно станет.

— Но я не рыжий! — Сашка пытается ухватить себя за свою белобрысую шевелюру.

— Это ты внешне не рыжий, а вот внутри-и-и… Наглая, рыжая морда! — батя тычет его пальцем в грудь. — Будешь Лисом.

— Ну… Лисом так Лисом, — внезапно соглашается Сашка. — Нормальный позывной.

— Так теперь с тобой, Рапунцель, — отец переводит взгляд на меня.

— В смысле Рапунцель? — пучу глаза.

Как тот карась, который увидел грехопадение селёдки, которую в порыве страсти придавил кит… И после этого та стала камбалой.

— Ну ты же у нас блондинчик, — поясняет отец.

— Но у Рапунцель длинные волосы были! — продолжаю возмущаться.

— Отрастишь. Какие твои годы, — отмахивается батя с абсолютно серьёзной миной на лице.

А Сан Саныч в это время аж ключ бросил, которым откручивал крепления мотоцикла к поддону, и давай ржать, паразит.

— Я не согласен! — сверху вниз рублю перед собой воздух сжатым кулаком.

— А что, мне нравится! Ха-ха-ха-ха! — заливается Сан Саныч.

— Барсиков не спрашивали! — огрызаюсь.

— Я Лис! — скалится Сашка.

— Вот и я хочу себе нормальный позывной, — цежу сквозь стиснутые зубы.

— Ладно, — дёргает себя за мочку уха отец, — будешь Котом.

— Не буду! — набычившись, смотрю в глаза отцу.

— Почему? — удивляется тот. — Нормальный позывной!

— Чтоб вот эта гадина, — тычу пальцем в Сан Саныча, — меня «кисой» называла? Да чёрта с два! — и, вскинув палец, радостно сообщаю: — О, придумал! Я буду Тигром. Он тоже жёлтенький!

— Ага, в полосочку, — недовольно кривится батя. — О, придумал! — вскинув палец вверх, явно копируя меня, выдаёт: — Ты будешь Андрей.

— Аха-ха-ха… — заливается Сашка и предлагает: — Тогда, может, лучше Кнут?

— Кнут, это хорошо, — соглашается батя.

— По-моему, круто! — поддакиваю.

— Но слишком палевно, — сплёвывает отец.

— Тоже верно, — соглашается Санёк.

И тут требуется небольшое отступление, чтобы понять, что смутило батю.

Дело в том, что я весьма неплохо владею кнутом. Да, очень странное умение для московского блогера… Но меня мама научила.

Вот она, откровенно, просто виртуоз. Боевым кнутом, с вплетённым в кончик грузиком, доску-пятидесятку ломает с одного взмаха.

А когда ей один из наших охранников сказал, что против мужика в тяжёлом бронежилете и каске это всё игрушки, маманя предложила провести эксперимент. Короче, парня увезли в больницу с тяжкими телесными…

И это его матушка ещё пожалела. Могла ведь тупо руки-ноги переломать. А так просто всекла в середину тушки. Не помог ему броник.

Так что мама моя не только красивая, но и капец какая опасная!

Я пока так не могу. Увы. Тут всё-таки требуются куда более серьёзные тренировки, а не как я — по праздникам да после бани. Но доску-тридцатку ломаю…

Поэтому позывной «Кнут» как будто и подходит, но на деле он реально палит мои навыки — сразу даёт понять, на что я способен.

Батя, кстати, говорит, что у меня талант к этому виду оружия, и если бы я не гонял лысого под хентай, то мог бы и не быть маминым позором. Да уж… Батя умеет высказать своё «фи»…

А вот Сашка у нас прямо фанат холодного оружия. Его и в армейке отстраняли от занятий с инструктором, когда дело доходило до ножевого боя.

Ну а кому понравится, если ты, такой брутальный, выходишь учить салабонов, а салабон тебя тут же затыкивает тренировочным ножом?

Я, конечно, тоже могу, умею, практикую — но Сашка… Это прямо талант какой-то. Всё, что колюще-режущее, это его стихия. Как батя говорит: «Весь в отца пошёл» — в своего, понятное дело, не в моего.

— А может быть тогда Иней? — задумчиво трёт подбородок батя.

— Ну, это больше Сашке подходит, он у нас белобрысый, — кривлю рот в сомнениях.

— Ага. А Димон как раз на Лиса похож, он тоже у нас золотистый, — продолжает скалиться и скрести себе на звездюлину Санёк.

— Нет! Лисом у нас будет наглая рыжая морда! — тычет указательным пальцем в Сашку батя.

— Может, Олень? — предлагает эта самая наглая рыжая морда.

— Я тебе сейчас всеку! — абсолютно серьёзно обещаю этому недоделанному другу.

И тут нас накрывает тень, а затем с шумом и рыком в пяти метрах от нас приземляется страхолюдина. Нет, не та, что пролетала мимо, а новая.

Огромные когти и клыки, с которых так и капает слюна. Горящие адским пламенем глаза. Здоровенный размах пернатых крыльев. И два метра в холке.

Ага. Здоровенный и страшный до ужаса двухметровый волк. Вот и выбрали позывной. Паштет? Завтрак туриста? Вкусняшка?

От Автора:

А вот и матушка Димона. Руслана.

1)

2)

ГЛАВА ПЯТАЯ

— Ох ты ж, — сплёвывает батя, — теперь последние сомнения отпали, что мы в другом мире.

— И что делать будем? — интересуюсь шёпотом.

— Ноги делать мы будем. Ноги, — цедит сквозь зубы батя. — По крайней мере вы, а я буду прикрывать, — суровый адмирал с хрустом разминает кулаки. — Это война, парни. Боюсь, эта зверюга порвёт нас и не подавится. Поэтому я её займу на некоторое время, а вы по команде — ноги в руки и в лес. Там она со своими крыльями вас не догонит. Сомневаюсь, что тот, кто умеет летать, любит по кустам лазить.

А в это время зверюга явно готовилась перекусить — и, не исключено, что нами. Уж больно взгляд у неё плотоядный. Ещё и облизывается. А там такие клычищи! Да что клыки — там все зубы здоровенные. Так и кажется, что если тяпнет — так конечность прочь.

Слегка расставив лапы, расправила крылья и припала к земле, готовясь к прыжку. Интересно, а что она сразу с небес нас не атаковала?

— Мы тебя не бросим! — возмущается новоиспечённый Лис.

— Вас никто не спрашивает, исполняйте приказ! Запомните, парни, так бывает…

— Папа, нет! Мы поможем!

— Заткнись, — зло шипит суровый адмирал. — Я не собираюсь подыхать. Но это не исключено. А вы валите в лес позади, я же постараюсь отвлечь эту псину и увести в другую сторону.

— Да она же в два раза больше медведя! — с ужасом наблюдаю, как из клыкастой пасти капает слюна.

— Если разминемся, встретимся в ближайшем городе… Нет, отставить. Хрен его знает, что тут за город вообще считается. Давайте так. Встретимся в столице. Должно же здесь быть хоть какое-то государство… На главной площади, в полдень, у главной достопримечательности — памятника, там, фонтана или, может, родника какого… Запомнили? — оглядывается через плечо.

Мы с Сашкой неуверенно произносим:

— Запомнили.

— Так точно.

И тут псина, вместо того чтобы прыгнуть, внезапно стала приближаться к нам мелкими шажками, причём забирая в сторону леса — так, чтобы прижать нас к обрыву.

— Да хрен тебе на воротник! — сплёвывает отец. — Так, парни, готовимся! А то эта тварь нам сейчас все пути к отступлению отрежет. Умная скотина!

А затем, рыкнув:

— Ничего, этот старый пёс ещё способен защитить своих щенков! — и, резко стартанув, ринулся вперёд, навстречу опасности.

Крылатый волк, среагировав на встречную агрессию, бросился к отцу. Подпрыгнув вверх и взмахнув крыльями, вознёсся метра на три и метнулся вниз. Батя же не стал уклоняться, а сиганул навстречу монстру, сшибившись с ним прямо в воздухе, заорав при этом во всю мощь лёгких:

— Валите быстрее!

Мы с Сашкой, как два заправских спринтера, стартовали в сторону леса. Честно скажу, с такой скоростью я ещё никогда не бегал.

Хотя сердце разрывалось от желания вернуться и помочь бате. И пусть это и не было озвучено, однако слова прямо висели в воздухе: мы только помешаем отцу, ему придётся ещё и за нами присматривать.

И, насколько бы мы ни считали себя крутыми спортсменами, а местами и бойцами, до уровня адмиральской выучки — а точнее сказать, спецназовской выучки адмирала — нам далеко.

Влетаем в лес. Сердце бешено колотится в груди. Ощущение такое, что ещё немного — и рёбра просто вылетят наружу.

Однако, несмотря на страх, ни я, ни Сашка не ломанулись сквозь кусты с выпученными глазами. А добравшись до ближайших деревьев, тормознули об них.

А что же батя? А он в это время уже во всю махался с крылатой волчарой. Вот только вся ситуация была явно не в его пользу. Учитывая то, что у монстрика, кроме зубов, ещё и четыре лапы с когтями. Плюс крылья, которыми он весьма нехило лупит.

— Надо было ему хотя бы отвёртку взять, — внезапно огорчённым голосом произносит Сашка.

— Какую, к чёрту, отвёртку? — оборачиваюсь к нему.

— Да там, в инструментальном ящике, здоровая такая, сантиметров тридцать, плоская. Хоть не с пустыми руками махаться.

— Что ж ты раньше молчал? — возмущаюсь, нахмурив брови.

— Да я только сейчас сообразил, — мотает башкой Сан Саныч.

— Бате бы пригодилось.

— Не то слово.

А тем временем эпичный махач только разгорался. Волчара пытался цапнуть отца зубами, когтями или заехать ему крылом. Ну и наш адмирал не сдавался: умудрялся подныривать под атакующие конечности и лупить кулаками — то по рёбрам, то в челюсть. Один раз даже в ухо заехал.

Нет, я всегда подозревал, что батя — крутой боец. Ну не настолько же! Это ж в каких спецназах учат драться с двухметровыми волками?

И это его рост: когда он на четырёх лапах стоит, а если на задние подымается — там все пять.

Проклятье. Это же не на ринге боксировать: тут как минимум пять конечностей со всех сторон пытаются тебя укусить, полоснуть когтями или втащить крылом.

Ах, чёрт, сглазил… Волчара, выхватив в очередной раз кулаком по рёбрам, всё-таки зацепил отца. Врубил шестую конечность, левой задней лапой чирканул когтями через грудину. И батя полетел кубарем в сторону обрыва.

Но, по счастью, крови не было. Новенькая куртка, недавно купленная в магазине, выдержала.

Так стоп, а когда он её вообще успел нацепить, куртку эту? Пока мы мотоциклы из кузова вытаскивали, он точно в футболке гонял.

— Мы должны ему помочь! — Сашка нервно вцепляется пальцами в кору дерева, да так, что оторвал её напрочь до белой чистой древесины.

— Отец сказал: «Не мешать», — цежу сквозь зубы. А сам точно так же скребу ногтями ни в чём не повинную лесину.

— Отвёртка… Если подбежать и воткнуть в бочину… — бубнит Сашка.

— Не дури, — цежу сквозь зубы. — Отец сказал не мешать.

— Но он ранен… После такого удара сто процентов рёбра треснули.

— Не трави душу, — зло цежу сквозь зубы. — Ты что думаешь, мне нравится на это смотреть? Но если мы ему помешаем…

А тем временем крылатый монстр снова бросился на отца. Тот ловко скользнул в сторону и, поднырнув под крыло, очень мощно вбил кулак в брюшину — так, что волчара с ног свалился.

— Да! — одновременно вскидываем с Сашкой кулаки.

— Как ни крути, а батя крут! Это же надо так ловко в печень прописать! — произношу с восторгом.

Но, увы, монстру этого оказалось мало. И он, махнув крылом, подсёк отца под колени — так, что ноги выше головы взлетели, и батя, перекувыркнувшись, шмякнулся лицом вниз на камни.

Монстр, воспользовавшись этим, метнулся к нему и попытался цапнуть его зубами за голову. Но не тут-то было! Адмирал, не вставая, кувыркнулся по земле и впечатал ногу в оскалённую пасть — так, что только зубы клацнули. А монстр даже сделал несколько шагов в сторону пропасти.

А отец, уже вскочивший на ноги, прыгает вперёд и выписывает волчаре апперкот. Зубы вновь клацнули, и зверюга, явно потерявшись в пространстве, отступает, мотая башкой из стороны в сторону.

— Я сейчас от зависти сдохну, — внезапно выдаёт Сан Саныч.

— В смысле? — удивлённо смотрю на друга.

— Ну вот смотри: мы с тобой с пяти лет всякими рукопашками занимаемся, — начинает пояснять.

— И даже капоэйрами, — поддакиваю.

— Вот-вот, — внезапно расслабившийся Санёк опёрся плечом на дерево и, сложив руки на груди и покачивая головой, продолжает разглагольствовать. — Ну вот что-то я сомневаюсь, что мы с тобой даже с каким-нибудь топором или там копьём в руках даже минуту против этого монстра продержались бы.

— Не смею с вами спорить, молодой человек, — скалюсь во все зубы.

— Вот именно, — продолжает кивать, как болванчик, Сан Саныч. — А тут пожилой адмирал, который любит поныть, какой он уже старенький и обессиливший, не то что в молодости, — прикрывает ладонью лицо, — наглухо, в одну каску, голыми руками запинывает в одни ворота монстрятину, которая раза в два больше медведя.

— А ну стоять, сволочь, ты мне куртку испачкала. Я из тебя коврик сделаю, а ну развернись ко мне, скотина блохастая! — орёт отец, намертво вцепившись в хвост пытающейся свалить от него монстрятины, которая жалобно скуля, судорожно скребёт всеми четырьмя лапами по камню, ещё и крылышками машет.

— Сюр какой-то, — тру кулаками глаза в надежде это развидеть.

— Зоозащитников на него нет, — хмыкает Сан Саныч. — Хорошо, что про отвёртку не вспомнил.

— Это точно, — поддакиваю. — Истыкал бы собачку. Хи-хи-хи…

И тут эта летающая страхолюдина не придумала ничего лучше, как, ухватившись передними лапами за край обрыва и помогая себе взмахами крыльев, рвануть за этот самый край в попытке свалить от слетевшего с катушек адмирала.

А чтоб вы понимали, если моего батю завести, то потом его хрен угомонишь!

Вот только законы физики в этот момент оказались не на его стороне. Всё-таки волчара раза в три, а то может и четыре, тяжелее его.

В общем, монстр рванул в бездну, а батя не выпустил хвост. Так они оба и ахнули вниз! И только удаляющийся батин крик напоминал о том, что здесь сейчас происходила эпическая битва.

— Не ссыте, парни, я вернусь. А тебе хана, коврик летающий!

— Да ну на хрен! — воскликнув, хором смотрим друг на друга, выпучив глаза.

Затем бросаемся к краю обрыва. Понятное дело, что там не осталось следов ни отца, ни монстра, ибо высота, на которой мы находимся, не поддаётся описанию. Потому что внизу всё затянуто дымкой, и очень сложно определить, сколько до земли — километр или все пять.

И вот мы, как два дебила, забыв про всякую маскировку, чего-то там орём вниз, в туман. И нет, мы не ёжика зовём, мы пытаемся докричаться до бати.

— Он ведь не разбился? — с надеждой обращаюсь к Сашке.

— Кто? Человек, у которого есть могила с пафосным памятником? Очень сомневаюсь! — отряхивая руки, Сашка встаёт с колен. — Что, может, уже открутим велосипеды и свалим отсюда?

— Да ты прав, — киваю. — Если ещё такая страхолюдина прилетит, вдвоём мы не отмашемся.

Ну и маленькое лирическое отступление. Так сказать, для понимания происходящего, да и вообще продолжаю вас знакомить с моей семьёй.

У бати действительно есть могила с пафосным памятником. Да-да, его признавали погибшим. Даже награду посмертно давали.

Но после того как он вернулся из мёртвых, то запретил сносить могилку, потому что ему понравился памятник! Дескать, он там красив и брутален. Тем более люди старались, отливали в бронзе. Душу можно сказать вложили, чтоб отразить всю его неотразимую красоту.

Но это лишь подчёркивает сумасбродность моего отца! И это, поверьте, не единственный отбитый на всю голову член нашей семьи.

К примеру, у нас же есть ещё бабушка. Та, которая его мама. А характер, как известно, частенько передаётся по наследству. И уж поверьте, это не от дедушки Толи.

Но давайте сразу разберёмся на берегу. За всё, что будет рассказано далее, я лично не несу никакой ответственности. Потому что мне в то время было от силы годика три.

А батя мой был на тот момент полковником. Кстати! Интересно, а почему полковником? Это же армейское звание, а не флотское. Разве он не должен был быть по идее «капраз»? Ну то есть капитаном первого ранга?

Странно. Я как-то раньше не задумывался на гражданке об этом. Но ладно. Сейчас не об этом.

Короче, все те события соответственно транслируются мной либо с батиных пересказов, бабушкиных правок, тёти Алёниных подстёбов… Ну и так далее!

Так вот, моя бабуля, получив похоронку и глядя на ревущих маму, тётю Алёну и тётю Карину, а именно эта троица женщин моего отца в тот момент присутствовала дома.

А нет. Ещё за компанию ревели пять моих сестёр и мы с Саньком. Ибо почему бы и нет.

Короче, бабуля, посмотрев на всё это истекающее влагой семейство, заявила:

— Отставить сопли. Во-первых, мой сын жив, уж поверьте старой ведьме, на которой клеймо ставить негде. (Не уверен, что так и было. Но батя прям утверждал, что прозвучала именно такая фраза, несмотря на бабушкины возражения.) А во-вторых, какой прекрасный повод! У меня есть совершенно очаровательное чёрное платье, и наконец-то появилась возможность в нём блеснуть.

Мама с тётей Алёной и тётей Кариной моментально успокоились после её заявления. И тут же рванули в модный бутик покупать себе траурные наряды…

И откуда такая вера в бабушкины слова? Нет, ну оно понятно, что бабуля ещё та ведьма. Если кто и станет спорить об этом, то точно не я. Ибо характер у неё порой просто невыносимый. Правда, не всегда.

Она как эта… Которая месяц-полтора прям нормальная, а потом начинает стервозить понемногу. Через два месяца прям люто. Так что бабуля регулярно куда-то пропадала на неделю из дома и возвращалась прямо душкой.

И тут главное, чтоб хоть кто-то домой вернулся в течение полутора месяцев, иначе всем хана.

Ибо бабушка никогда не покидала дом, если в нём не находился кто-то из папиных женщин. Ну то есть мама или его «гражданские» жёны.

А те, как и собственно отец, постоянно находились в разъездах. Папа так тот мог дома и полгода не появляться. А то и больше.

Но сейчас история не об этом. А о том, что папу надо было похоронить. Ну там с речами пафосными, стрельбой в воздух, оркестром и прочим. Ибо он героическая личность, сложившая голову во благо всего человечества. (Естественно. Ещё бы он что другое про себя сказал.)

Понятное дело, что в могилу опускали пустой гроб. И да, бабушка блистала. Хотя будем честными, тётя Карина не особо уступила ей в этом деле.

И вот там, на похоронах, какая-то генеральша громким шёпотом высказалась своей подруге, видимо позавидовав бабушкиной красоте (И опять же. Это мнение бабушки.):

— Какая вульгарщина! У неё сын погиб, а она сиськи вывалила!

На что ни на секунду не смутившаяся бабуля, окинув презрительным взглядом говорящую, выдала:

— Да меня сын не простит, если я, стоя у его могилки, буду некрасивой. Кстати, Алёна, сфотографируй меня возле гробика. Карина, деточка, посверкай сиськами с другой стороны. Егору это понравится!

И вы знаете, бабушка как в воду глядела…

Видели мы с Сан Санычем те фотки, батя показал, когда нам лет по шестнадцать было. Бабуля была огонь. Да и тётя Карина… Хотя и мама с тётей Алёной не уступали в своей ослепительности.

А учитывая, как покраснела мама, когда батя мечтательно, закатив глаза, произнёс:

— Они были очень плохими девочками. Очень. Пришлось их наказать. Хе-хе-хе. Ну, кроме бабушки, конечно. Бабушка у нас хорошая.

Короче, батя эстет! И любит сиськи!

Хм… И мне кажется, это наследственное! И более того заразное. Ибо Сан Саныч тоже любит сиськи!

От Автора: Загляните в предыдущую главу. Там к выбранной вами картинке Русланы -- матушки Димона добавилась еще одна картинка с ней же но в домашней обстановке ))) Надеюсь понравится.

Так же вот вам песенка по Сотке. Давно не было. https://disk.yandex.ru/d/StHVUVVKNQXD-g

Ну и вот вам БАБУЛЯ... В трауре! Как вам старушка? Пишите ))) Ах да... Кто вы лентяи которым не хватает сил поставить ЛАЙК? Ну бабушке то? У ней траур... Не видите что ли?

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Как говорят военные: сомневаешься, что делать, — перечитай устав. А так как в нашем случае устава под рукой нет, то мы с Сашкой внимательно дочитали инструкцию на мотоциклы.

Знаете, успокаивает. Вот, например, выяснилось, что некоторое подобие сцепления на этих бибиках всё-таки есть. Кнопочка под большой палец с левой стороны руля. И это хорошо. Полезно, знаете ли, нажать её при приземлении после полёта с какой-нибудь горочки.

А ещё, как оказалось, к технике прилагается по два кожаных боковых кофра, которые мы соответственно и прикрепили к мотоциклам. Но перекладывать туда вещи не стали спешить, примотав сумки на сиденье там, где по идее должен был находиться пассажир.

Также к моему мотоциклу прикрутили органайзер с инструментами, закинув внутрь несколько пакетов с носками, чтоб не брякало. Пустые пятилитровки из-под воды закинули в задние кофры — судя по всему, он изначально предназначался под шлем и баклажку.

Получилось простенько и со вкусом.

Запустили реакторы, которые, как выяснилось, работают абсолютно бесшумно. Законнектили между собой рации в гермошлемах и настроили противоугонку.

Два маленьких кругляша, по виду серебряных, с петелькой для того, чтобы повесить на цепочку на шее. На обоих был изображён двуглавый орёл с одной стороны, а с другой — планета, вокруг которой летит комета.

Вполне понятная система с чипом. Пока находишься далее, чем в пяти метрах от мотоцикла, тот никуда не поедет. И выглядит безпалевно, особенно учитывая, что у нас с Сашкой и так уже по одному такому брелку висит на шее. Разве что с одной стороны изображён атакующий коршун, а с другой — пятиконечная звезда. Ну и размером наши чутка побольше.

Это нам ещё в детстве подарили, так что типа мы модные с парой висюлек на шее.

Так, ладно, что-то меня в сторону повело, мы же про мотоциклы говорили. Так вот, у них впереди ещё оказались складные дуги с металлическими щитками, которые служат в том числе защитой от грязи. В помощь крыльям.

В целом мотоциклы были чем-то средним между эндуро и классикой. Весом около ста килограмм, с широкими сиденьями, чему лично моя задница была искренне благодарна, и с удобной посадкой.

В общем, разобравшись, что и как тут работает, мы с Сашкой рванули вниз. Не в смысле с обрыва, а с горы. Это выглядело наиболее перспективным направлением.

И честно, как же мы задолбались! Это же вам не по автостраде кататься: чуть прощёлкал клювом — и полетишь кувырком в канаву. Благо леса здесь оказались не особо густыми, даже звериные тропы попадались.

К счастью, никого на пути не встретилось, не хотелось бы играть в догонялки с каким-нибудь монстриком.

И вот мы почти шесть часов катим в неизвестность. Да, в мотоциклах имеются часы, даже на стекле гермошлема отображаются.

Но показывают время неизвестно чего, да и вообще непонятно, сколько тут сутки длятся и прочее. Например, судя по ним, в этот мир мы попали часов в девять утра, а сейчас уже около трёх.

Что, собственно, не факт. Может, на самом деле уже дело к вечеру, и через час наступит ночь. Но с этим будем разбираться, когда встретим кого-нибудь из местных.

Это если вообще встретим кого-нибудь. Батя вон отправил нас в столицу местного государства. А если оно тут это государство? Может тут вообще первобытно-общинный строй? Или вообще динозавры бегают?

Или драконы. Будь они не ладны. Летающие волки же есть, так почему бы летающим ящерицам не быть?

Так а вот уже стало складываться впечатление, что мы спустились с горы: местность стала более ровная. Но всё ещё такая же лесистая.

И вот мы, как два парня, проскакиваем между раскидистыми кустами и вылетаем на дорогу! Да! Ура! Это точно дорога, а значит, как минимум здесь есть цивилизация, осталось надеяться, что не каких-нибудь крокодилов!

Ну не люблю я зелёных и зубастых баб! А у них ещё и наверняка сисек нет, крокодилы же не млекопитающие.

Останавливаемся рядышком, и в шлемофоне слышится голос Сан Саныча:

— Уже хлебушка! Осталось только решить, куда поедем: направо или налево?

— Естественно, налево, — мысленно улыбаюсь сам себе.

— Действительно, — слышится смех.

Затем, отставив подножку и соскочив с мотоцикла, Сан Саныч присел на корточки и кончиками пальцев в перчатках потрогал поверхность дороги.

— А ведь это рукотворная дорога.

— Это понятно, что не сама по себе появилась, — ёрничаю.

— Да не, я не об этом, — отмахивается Сашка. — Это не просто лесная дорога, где люди между деревнями катаются, смотри: полотно выше обочины, а значит, её отсыпали.

— Логично.

— Ага, и смотри: дорога уложена ровными каменными плитами, причём судя по их размерам, их явно не руками укладывали, — продолжает умничать мой друг.

— Намекаешь, что это тракт между крупными населёнными пунктами? — уточняю на всякий случай его мысль.

— Ну а зачем к маленькой деревеньке так стараться? — пожимает плечами.

— И какой вывод мы делаем? — пытаюсь почесать затылок, но натыкаюсь пальцами на шлем. — Что здесь есть люди?

— По крайней мере цивилизация, — пожимает плечами Сашка. — И хотелось бы, чтобы человеческая, знаешь, не хотелось бы с разумными крокодилами встречаться.

— Аха-ха-ха, — ржу. — Не поверишь, и я о них же недавно подумал, и что они, к сожалению, не млекопитающие.

— То есть нет сисек и во рту острые зубы? — подняв стекло на шлеме, чешет нос. — Не пугай меня так.

— Сам боюсь, — меня аж всего передёргивает. — Ладно, погнали.

И мы поехали вдаль неизведанную. Мчать вперёд оказалось довольно комфортно: дорога была относительно ровной, хотя и заметно, что не в самом лучшем состоянии — тут и там треснувшие плиты, вспучившаяся поверхность, а кое-где и кусков не хватало.

Но подвеска у наших мотоциклов просто сказочная: как по волнам плывёшь, любые ямки проглатывает. Вот, кстати, пару слов о колёсах: судя по инструкции, они у нас пуленепробиваемые. Их не нужно подкачивать воздухом, а соответственно, нельзя и проколоть.

Конечно, они явно жёстче обычных колёс, но, знаете ли, в наших условиях это совсем не минус, учитывая, что шиномонтажек на трассе не наблюдается. Но в любом случае, как я уже сказал, подвеска отрабатывает просто идеально. Она, к слову, тоже какая-то там магнитная.

Хотя по виду сзади обычные стойки амортизаторов, только закрытые, и непонятно, есть ли там даже пружины. Но, знаете, как говорится: работает — не трогай.

И вот мы прём вперёд по трассе, навстречу никто не выскакивает, сзади тоже никто не обгоняет. Красота, да и только. Вот и раскочегарились так, что, вынырнув из очередного поворота, чуть не попали в ДТП.

Прикиньте: посреди дороги раскорячились несколько повозок, запряжённых лошадьми, и даже одна карета. И мы тут такие прём рядком на скорости под сотку.

Я с перепугу даванул оба тормоза до талого, думал всё: сейчас либо вперёд через ветровое стекло буду изображать птичку, либо на бок лягу.

Но нет. Видимо, тот, кто проектировал эти тормоза, знал, что за рулём могут сидеть увлекающиеся парни. Колёса напрочь отказались вставать колом, так что тормознули мы хоть и весьма агрессивно, но без падений. Слава тормозам!

И я сейчас не про нас с Сан Санычем. Нас, как известно, не изобретали, нас зачали. Хи-хи. Что-то меня от адреналинчика на шутейки потянуло.

Ох ты ж. Это что же такое получается! Классика попаданства. Ограбление на дороге.

А судя по валяющимся тут и там трупам и вооружённым людям, нависающим над парочкой связанных пленников, это так и есть.

Правда, не совсем понятно, кто тут хороший, кто плохой, мало ли, вдруг мирные купцы отбились от нападавших. Тем более что среди стоящих людей виднеется весьма красивая женщина с тёмными длинными волосами в явно богатых одеяниях.

И нет, богатых не в том смысле, что она усыпана золотом, бриллиантами, всякими кружевами. Хотя какие-то блестяшки на ней явно присутствуют, а в целом складывается такое впечатление.

Представьте себе приталенное красно-сине-жёлтое платье с глубоким декольте, с длинными рукавами, но не облегающими, а такими широкими, воздушными, и юбкой почти до земли, вот только она состоит как будто бы из нескольких частей, по крайней мере при движении каждый раз оголяются ноги почти до самого верха. Стройные такие ножки в туфельках на высоком каблуке.

Ну как-то не похожа дамочка на разбойницу. А учитывая, что она не связана, стало быть, и вооружённые люди с ней. Опять же, из восьми человек, стоящих на ногах, ещё один мужчина тоже явно выделяется богатой одеждой. И вооружён чем-то, напоминающим саблю, на поясе.

А ещё шестеро явно охранники в кожаных доспехах. У двоих мечи, ещё у пары человек топоры со щитами, а ещё двое вооружены арбалетами, хотя и мечи на поясе тоже имеются.

Хотя с другой стороны. Связанные мужчина и девушка тоже выглядят вполне прилично.

— О, гляди-ка, одёжка как в дунхуа, — слышу восторженный голос Сан Саныча.

— Чего? — не врубаюсь в первый момент.

— Того, — тут же поясняет мой друг. — Ну посмотри, всё как в этих аниме, которые про культиваторов, дунхуа, которые… Ну ты чего тупишь!

— Слушай, я ведь точно. Вот я охренею, если они сейчас на китайском заговорят.

— Да, твой батя бы тут пригодился, он же вроде знает китайский, — тоскливо так тянет Сашка.

— Ой, не береди душу, — отмахиваюсь от него рукой. И, подняв забрало шлема, выкрикиваю: — Здравствуйте, а мы вот тут мимо едем, никого не трогаем, смотрим, вы.

— Вы кто такие? — спрашивает прилично одетый мужчина на незнакомом мне языке.

Да, вот именно такая странность. Язык явно мне не знаком, но я понимаю, о чём говорит мой оппонент.

— Я же говорю, мимо ехали, а тут вы дорогу перекрыли.

— Что говорит этот смерд? — мужчина задаёт вопрос своим охранникам.

— Да мы без понятия, — пожимает плечами один из них. — Какой-то странный набор звуков. Может больной?

А в это время у меня в голове происходит столпотворение: я явно понимаю, что говорят эти люди, при этом каждое слово как будто вспыхивает в мозгу пониманием звуков и значением слов.

И, кажется, я знаю, как теперь произнести слова, которые услышал.

— Кажется, нам завезли понимание языка, а вот говорить на нём придётся учиться самим, — с сомнением произношу вслух.

— Похоже на то, — соглашается Сан Саныч. — Но надо как-то договариваться с местными.

— Тоже верно.

— Убить их, — внезапно командует мужчина. — Нам свидетели не нужны.

Вот это зашибись, вот это нормально мы тормознули! И самое главное, кажется, я ошибся по поводу того, кто тут всё-таки плохой, а кто хороший.

Хотя нет. Ясно одно, хорошие это мы с Сан Санычем.

А вот эти восемь человек точно плохие, а двое связанных пока под вопросом.

— Сваливаем? — интересуется Сашка.

— И получить арбалетный болт в спину? — задаю риторический вопрос.

— Всегда хотел спасти принцессу из плена, — так и чувствую, как за фотохромным стеклом гермошлема на губах Сашки появляется оскал.

Ах да, если кто-то не знает, что такое фотохром, то это стекло-хамелеон, а так как сейчас на небе довольно яркое солнышко, то оно естественно непрозрачное.

— Санёк, ты ведь понимаешь, что у них мечи и арбалеты и нас хотят убить!

— У меня есть отвёртка, — слышится счастливый голос Сан Саныча. — Безумный Лис хочет крови.

— Вот и закончилось детство, — цежу сквозь зубы, опуская забрало шлема и глядя на то, как двое бандитов вскидывают арбалеты и целятся нам в грудь.

От Автора: Приветствую, мальчики и девочки. Тут такое дело. Админ моей группы в ВК https://vk.ru/sokolovknigi который по совместительству является моим сыном, начал развлекаться тем, что делает забавные мини комиксы по Мажору. По крайней мере пока, только по нему. Если кому интересно забегайте, поставьте там лайков, можете и репостнуть. Чего бы нет ))) Сына старался ))) Может коммент напишите если понравится. Заранее спасибо!

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Самым хреновым в данной ситуации является то, что мы с Сашкой не имеем при себе никакого оружия. Если откинуть в сторону упомянутую ранее отвёртку.

Нет, поверьте, этот белобрысый парень даже с отвёрткой весьма опасен. Но не против меча же ей махаться! А тем более выходить против ребятишек, у которых топор со щитом. А уж арбалетные болты — это вообще моветон.

И чёрт его знает, чем могла бы закончиться наша встреча, если бы мы с Сашкой не прочитали инструкцию. Пусть и написанную полковником.

Напоминаю невнимательным, что мотоциклы наши являются военной техникой, а точнее даже моделью, выпущенной для использования спецназом. А значит, что? Правильно, эти бибики должны участвовать в боевых действиях, а там, знаете ли, стреляют.

И как гласит инструкция, чисто теоретически во фронтальную проекцию мотоцикл должен защитить своего водителя. Грязевые щитки, обтекатели, ветровое стекло, металлическая защита перед рычагами — всё это, повторяю, теоретически должно держать пулю из СВД. Но «калаш» точно, если не в упор.

Ну, вы в общем поняли. Пригнувшись так, что над ветровым стеклом торчала только часть шлема, крутанул ручку газа на себя.

И вот тут, несмотря на то, что я практически навалился грудью на бак, мотоцикл всё равно встал на дыбы и рванул вперёд, как бешеный жеребец. Впечатывая переднее колесо точно в середину щита стоящего ближе всех ко мне бандита.

И прямо так чётко получилось, что чувачок как раз, вскинувший свою защиту перед собой, получил краем щита прямо в зубы. Не уверен, что душа из тела вылетела, но сознание точно покинуло чат.

Ну, а что вы хотели, почти двести килограммов дурной массы прилетело. Так что противник отлетел назад, хряпнувшись на спину. А я при этом умудрился не упасть. Чём собственно и воспользовался, ещё раз крутанув газульку, но уже не так агрессивно.

Ибо существовал не слабый такой вариант кувыркнуться назад. Уж больно дури дофига в этой технике. Хотя чему я удивляюсь, не исключено, что этот мотоцикл должен не только водителя с седоком, но ещё и прицеп, гружёный фугасами за собой тащить и не потеть при этом.

Короче, совершив очередной рывок вперёд, приблизился к пытающемуся натянуть арбалетную тетиву бандиту. Ибо, как вы понимаете, тот болт, что был выпущен им ранее, ушёл в молоко. Уж больно резво мы с Саньком стартовали.

Вы же не думаете, что пока я совершал гонки с препятствиями, Санёк в героической позе оставался на месте. Естественно, он тоже рванул в бой. Разве что в этой суматохе его подвиги остались за кадром. Но я нисколько не сомневаюсь, что у него всё в порядке.

Уж что-что, а с мотоцикла его просто так не скинешь. Надо понимать, профессиональными гонщиками мы не были, но погонять любили. Даже участвовали в официальных заездах. Первые места не занимали, но в первую десятку залетали.

Что считаю для блогеров-любителей совсем неплохой результат. И надо учитывать, что это не наш основной профиль, мы просто угорали по разным спортивным мероприятиям. Прикиньте, даже с лука стрелять умеем. Что чувствую, в этом новом мире может пригодиться.

Ух ты ж, опять меня куда-то в сторону повело. Адреналинчик, похоже, по мозгам долбит. Вот и несу чушь. Всё, что в голову взбрело.

А тем временем бандит уже почти осилил свою задачу. Но, как известно, почти и чуть-чуть не считается.

Но и геройски принимать на грудь удар всей моей тушки на бибике, бедолага тоже не возжелал.

Метнулся резвым зайчиком в сторону. Но я, знаете ли, тоже не горю желанием отхватить что-то острое в бочину. У меня там печень. А она мне дорога как память.

Поэтому лихо, крутанувшись, подсёк задним колесом этого попрыгунчика. Ну и сам лёг, если можно так сказать. К слову дуги безопасности оказались не только хороши в плане щитков, защищающих от грязи, но и основную функцию свою выполнили, поэтому ногу мне не прижало.

Вот и получилось, что бандит из зайчика превратился в птичку. И что самое интересное, полетел прямо на тушку мою, разлёгшуюся на каменных плитах дороги.

Однако я был категорически против такого знакомства. Мне, знаете ли, мама не разрешает с чужими дяденьками лежать. Более того, меня бы папа за такое непотребство выпорол, ибо нефиг. Поэтому выставил ногу, на которую этот летающий зайчик и напоролся. Вот прямо где-то в районе хрустнувших рёбер.

Рот раскрыл, глазки выпучил, арбалет из рук выронил и прямо мне на стёклышко гермака. Вот гадина! Если он мне визор расколол, это ж я буду как этот, с треснувшим стеклом. Короче, как не парень. Психанул я дюже от такого поступка.

Так и втащил бы ему со злости, но толку нет. Он, похоже, сознание почему-то потерял. А тот, что рядышком с ним, уже всё, арбалет свой зарядил. И болт в ложе укладывает. И прям вот чувствую, сейчас стрельнёт. И Сан Саныча не видно. Где-то там забуксовал со своей отвёрткой.

А ведь тут ещё где-то мужики с мечами бегают. И со щитом один точно помню. И вот этот вот гад в меня, беззащитно лежащего, сейчас шмальнёт.

Поэтому не придумал ничего лучше, как слегка согнуть ногу и резко оттолкнуть зайца к его приятелю. Ну, мало ли что. А вдруг им вместе лучше.

Но бандит, как мне кажется, не оценил моего доброго к нему отношения. Взял и увернулся от летающего товарища. Вот фу таким быть, фу! Как говорят мои двоюродные бабушки. Ну, точнее, они мне не бабушки, а жёны младшего брата бабушки Лизы.

Да-да. Это не только мой папа многожёнец. Но и бабушкин брательник Всеслав. Короче, походу, это семейные гены, так сказать. А ведь есть ещё и бабушкин батяня. То есть мой прадед.

Тот, говорят, тоже ещё тот ходок был. Так что наследственность у меня ой-ой-ой.

Так, вот опять меня в сторону понесло. У меня тут, между прочим, драка чуть ли не на вентиляторах. Люди по воздуху летают. И между прочим, этот второй не стал ловить коллегу. Это ж прямо как-то не по корифански.

У него товарищ, понимаешь ли, летит, не матерится, руками не машет. Возможно, ему плохо. Нет, чтобы поймать, аккуратно, понимаешь ли, уложить подушечку под голову. Нет. Куда там…

Так и упал бедолага да об колёсико телеги головушкой ударился. И всё это молча. Ни спасибо тебе. Ни благодарю за бережное отношения. Нет. Упал себе и молчит.

А этот второй, ну, который с арбалетом, уже прямо целится в меня. А я-то, конечно, успел на карачки встать, но на этом всё. До него ещё метра три. А он меня уже в прицел взял. Ну и что мне остаётся делать?

Вот как стоял согнувшись, так и метнул в него этот арбалет, которым меня чуть не прибили. Попасть не попал, но отвлёк на некоторое время. Метнулся вперёд. Бегу. Пыль столбом.

И тут щёлк. И болтом прямо мне в лобешник. Ну, нате, здрасьте. Кажется, отбегался.

А нет. Вроде живой. Бегу всё так же резво. А этот бандюган, отшвырнув в мою сторону арбалет и причём снова в мою многострадальную голову целится. Но тут я умудрился увернуться. Сам не знаю как.

А он уже меч достал. И такой вжик! Типа, кто на новенького, уноси готовенького. Ага, куда там? Я же не зря от бабушки звездюлей получал.

В смысле, причём тут бабушка? А кто вас драться учил?

Нет. Папа это, конечно, понятно. Но я же уже говорил о том, как часто мой батя дома бывал. Так что драться меня учила бабушка. Да, собственно, как и Сан Саныча.

Ну ещё, мама, когда дома бывала, тётя Алёна, опять же. Хм, да и тётя Карина не брезговала ручку свою нежную приложить.

Тётя Фри и тётя Лека, кстати, тоже участвовали в наших с Сан Санычем тренировках, хотя они по большей части не учили. А так, в качестве спарринг-партнёров выступали. Но махаются они знатно, я вам скажу. Единственная из папиных женщин, которая не играла в эти игры, это тётя Нифера. Хотя вот дочку свою Фиру, она чему-то там учила.

И опять же, не забываем про моего отца и батю Сан Саныча. Эти вообще лютые. Но по большей части нас всё-таки учила именно бабушка. Наши отцы, они больше экзамены принимали, так сказать.

Так что, сами понимаете, в таких условиях не научиться драться — это моветон. Ибо в нашей семейке такое понятие, как жалость к детям во время спарринга или обучения, — это из разряда фантастики.

И когда я говорю к детям, то имею в виду не только меня и Сашку, но и моих сестёр тоже. Ибо, как объясняла бабушка Лиза моим сёстрам, зачем это нужно: «Тяжело в учении, никто раком в тёмной подворотне не поставит, ибо тяжкие телесные вообще плохо совместимы с сексом».

Ну а что поделаешь? Вот такая у нас бабуля. Сама кого хочешь размотает. И нас, внуков своих, нисколько не жалеет. Она вообще монстр какой-то. Единственная, с кем справиться не может, — это батя.

Ну и с дядей Сашей, пожалуй, в паритете. Разве что на ножах или там в каком-нибудь другом холодном оружии продуть может ему.

Тьфу-ты, да что с моими мыслями творится? Меня тут убить пытаются, а я всё в воспоминания какие-то впадаю. Хотя, с другой стороны, у меня есть оправдание. Мне стрелой в башку прилетело. Гермак вот наверняка пострадал. Возможно, я сейчас как тот индеец с пером за ухом, только с арбалетным болтом в шлеме.

Так, на чём я остановился? В смысле, на чём? Вот на этом самом взмахе мечом и остановился. Я, значит, пригнулся, ну, чтоб над головой-то его пропустить. А какой у меня выбор?

Но не знаю, кто их и в каких лесах тренирует. Однако этот гад всё-таки чирканул по многострадальному шлему.

И тут я уже вообще психанул. Да сколько можно ж издеваться? Ну, только-только новенький, красивенький гермак на голову нацепил.

А мне в него уже болтом прилетело. И по башке, блин, мечом. Я зачем вообще, спрашивается, столько лет от бабушки звездюлей выхватывал, чтобы меня какой-то бандюган отлупил? Ещё чуть-чуть, и он мне просто башку снесёт.

Короче, влупился в него плечом. Под ножки подхватил ручками, вверх вздёрнул и впечатал его хребтиной в борт кареты, которая вот тут прям рядышком стояла. И хорошо так, с хрустом, да со всей дури своей пролетарской.

Хотя, если будем честными, пролетарий из меня ещё тот. И это не к тому, что я там весь такой блогер. А вообще… Если честно, по жизни ещё тот мажор. Ну а как вы хотели? Если у тебя батя-адмирал.

А дедушка? Ну, дедушка — владелец заводов, газет, пароходов. Короче, очень богатый у меня дедушка. Ну, прямо сильно такой богатый. Знаете, из разряда… Куры денег не клюют.

Да и бабушка, знаете ли… Вот точно не скажу, но как-то подслушал, как дедушка Толя говорил своему другу, дедушке Пете, что у бабушки денег больше, чем у него. Но она тихушница и фиг вслух в этом признаётся.

Вы же не думаете, что у моего бати позывной «Мажор» был просто так? Потому что он типа москвич. Не, нифига. Батя у меня как раз за это и получил прозвище Мажор, что сынок олигарха.

Но тем не менее, втащил я по заветам отца родного — со всей пролетарской дури. Ибо бить надо именно так!

После чего, так и не выпустив вражину из объятий крепких, прогнулся назад вместе с его тушкой и впечатал башкой в каменные плиты. Хорошо так! С хрустом и треском раскалывающегося черепа.

Всё. Этот точно не жилец. Да и второй стрелок лежит, не шевелится. То ли я ему душеньку вынул ещё на этапе переломанных рёбер, то ли он уже башкой об колёсико до конца себя довёл.

А вот тот вот гадёныш, которому сразу колёсиком в щит прилетело, уже шевелится, хотя и зубки выплёвывает. И глазками так мутными смотреть пытается.

А Сан Санычу между тем как-то кисловато приходится. Сразу двое бандитов с мечами, и третий со щитом и топором. Его со всех сторон порубить пытаются. Ещё и этот зашевелился. Нет, так дело не пойдёт. Братуху спасать надо.

И тут, знаете ли, не до сантиментов. Поэтому, подхватив выпавший из ручонок бандита меч, рванул к пытающемуся встать щитоносцу. Пока он совсем не оклемался, и тупо рубанул его мечом по шее.

Срубить не получилось. То ли меч тупой, то ли у меня опыта нет. Или просто неудачно ударил. Но до позвонков точно прорубил загривок. Так что, думаю, не жилец. А вон как мордочкой в камень ткнулся. Лежит такой, уставшего себя изображает.

А я что? Я ничего. Прилёг человек отдохнуть. Зачем ему мешать буду? Вот и, ухватив меч поудобней, рванул на помощь Сан Санычу.

Без криков, без визгов, нечего вражин предупреждать. Думаю, вот сейчас ткну кому-нибудь в спину. Куда-нибудь в районе почек. Мало ли, вдруг у человека камни? Расшевелю, помогу.

Но тут, знаете ли, девица эта, которая с титьками в декольте и ляжками наружу, как закричит:

— Осторожно, сзади!

Я прям охренел от такой подставы. Это ж надо, а с виду вроде приличная женщина. Я, можно даже сказать, подумывал о том, что её можно было бы… Ну, знаете, там, «шерше ля фам», «вуаля франце», «лямур де пассатижи» и писюном по губам.

А она вон чего удумала! Бандитов предупреждает, нехорошая женщина! Я вот, честно, обиделся на такое поведение. У меня там друг с одной отвёрткой от трёх громил отмахивается.

Ну и пнул её, короче, по лицу. Ногой. Чисто, чтобы не кричала.

И тут этот мужичок с саблей, который весь такой прилично одетый, как заверещит:

— Ах ты ублюдок! Да как ты посмел?!

И саблю свою, значит, выхватывает, и на меня. Я, если откровенно, охренел от такой наглости.

Мы же даже не знакомы. Почему сразу ублюдок? Я, между прочим, мало того, что отца своего знаю, так я ещё и законнорождённый, потому что уж как ни крути, а моя мама — единственная официальная жена моего отца.

Или это он что намекает, что мама меня на стороне нагуляла? И типа мой батя на самом деле мне не батя?

И тут я прям реально обиделся. Нет, я всё понимаю. У меня отец иногда, ну, не сахар, скажем так. А местами даже тиран и самодур. Но чтоб представить, что у меня какой-то другой отец… Нет уж, увольте, мне другого не надо.

Поэтому даже дожидаться не стал, пока он сабельку свою достанет. Так и влупил ему мечом. Прямо по наглой сытой роже. Вот прям полбашки и срубил за раз.

— Сдохни, тварь, — сплёвываю. — И скажи спасибо, что мать моя тебя не слышала. Она б тебя вообще сперва кастрировала.

И это, знаете ли, не пустые слова. Потому что этот нехороший человек, он же практически обвинил мою маму в том, что она нагуляла меня на стороне, то есть изменила моему отцу.

А в это время чувак, который со щитом и топором, в мою сторону обернулся. Дескать, кто там сзади нападает?

Говорят же, дураков не сеют и не пашут, они сами рождаются. Это ж надо было повернуться спиной к Сан Санычу. «Идиёт», как было сказано в одном фильме.

Он же от них троих с одной отвёрткой отмахивался. А тут такой подарок! Почки, печень! И всё это в шаговой доступности. Вот с чего это тип решил, что если они втроём его не загоняли, то двое оставшихся могут помешать этому отморозку.

Короче, Сан Саныч не стал тормозить, не стал спрашивать разрешения у всех присутствующих: «Можно, нельзя? Есть ли у них какие-то свои планы?» Он просто разорвал дистанцию с меченосцами.

И, низко пригнувшись к земле, чтоб лишний раз не попасть щитоносцу даже в боковое зрение, воткнул ему отвёртку. Вот прямо куда-то туда, в шаговую доступность.

Смертельно или нет — не совсем понятно. Но дяденьку явно сложило. Не знаю почему. Возможно, ему стало немножко больно.

Кстати, не исключаю, что даже не немножко. Отвёртка-то та самая, тридцать сантиметров длиной. Саня её даже заточил немножечко об оселок, пока мы инструкцию читали. Ну, оно, знаете ли, Сан Санычу нисколько не мешает чтение инструкции, когда он хочет что-то колюще-режущее заточить.

Ой, как-то дяденька прямо нехорошо так заваливаться начал. И прямо глазоньки у него как-то так странно закатываются. И вот прямо перекособочился весь. Ой-ой-ой, что-то прямо нехорошо ему стало. А Сан Саныч уже отвёрточку свою вынул. И снова резвым козликом скачет.

А я чего? А я ничего. Подскочил да дал по башке мечом. Ну а чего человек мается? От боли страдает. А тут раз — и всё. Пришёл добрый дядя Дима и помог. Оно же давно известно, лучший способ от головной боли — это топор. А в нашем случае меч — при почечных коликах.

Двое бандитов, судя по их лицам, знатно приохренели от нового расклада. Вот буквально минуту назад ещё короли по жизни! Толпой против двух непонятных персонажей без оружия.

Хотя не исключено, что удивляться они начали раньше, когда, казалось бы, невооружённый Сашка отказался умирать. А давайте будем честными, отвёртка не кажется опасным оружием.

По крайней мере, ей точно не пофехтуешь против меча или топора. А уж щит тем более не пробьёшь. Но Сан Саныч и не пытался с ними фехтовать. Для этого у него мозгов бы не хватило додуматься до такой глупости.

И если завалить кого-то из них у него изначально не получалось, то уж не дать завалить себя — это вполне. Как говорится, спасибо бабуле нашей за то, что мы ещё живы.

Она как будто бы предполагала, что рано или поздно нас занесёт в какой-то другой мир, где нехорошие дяденьки, вооружённые колюще-режущими предметами, попытаются нашинковать нас на колбаску.

А Сашка в это время поднял стекло на шлеме и, демонстрируя счастливую кровожадную улыбку на лице, выдохнул:

— Хорош воровать фраги! Он бы всё равно сдох.

— Скажи спасибо, что баба Лиза этого не слышала, — качаю башкой в шлеме.

— Тоже верно, — сплёвывает Сан Саныч. — Даже полудохлик может сотворить какую-нибудь гадость, — и, показав мне большой палец левой руки, буркнул: — Отличный хедшот, братан, — после чего, опустив забрало, снова ринулся в бой.

От Автора: Приветствую, мальчики и девочки. Кому интересно. Вот здесь бложик с новой песней https://author.today/post/929276

А вот вам тётя Карина

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Наши противники оказались всё-таки довольно опытными ребятами. Ну, а как иначе с их-то работой? Дожить хотя бы до тридцати — это как минимум быть неплохими бойцами. Даже если это разбойники. Тут как ни крути, не всегда же они крестьян потрошат.

Да и какой навар с тех же крестьян? А купцы и торговцы наверняка ездят в сопровождении охраны. И судя по разбросанным тут и там трупам вооружённых людей, таковая здесь была.

В общем, эти персонажи разделились. Один из них, взмахнув мечом, бросился на меня. Смело так полоснув слева направо поперёк моей тушки.

Я же, вскинув меч лезвием вверх и слегка под углом, выставил его навстречу, сам при этом пригибаясь к земле и бросаясь вперёд.

Но не просто так, а прокручиваясь вокруг оси. В результате его оружие ушло вверх, скользя по лезвию моего меча. А сам я втащил ему пяткой под колено, с внешней стороны.

Нижний вертухан из абсолютно неудобной позы. Так что в результате противник оказался в очень неустойчивом положении. Рука с мечом вскинута вверх, а самого его выворачивает в другую сторону.

Я же, как бешеный крабик, продолжаю крутиться у земли. Думается мне, что дяденька знатно приохренел. Ну, а как тут не удивиться? Если твой противник, который на полторы головы выше тебя, вместо того, чтобы пользоваться своим ростом, чуть ли не распластался по земле.

Короче, в результате я оказался вплотную к нему, вынырнув прямо из-под руки. Своей левой конечностью, при этом упираясь ему поперёк груди и заваливая дальше на спину, куда подставил уже колено, на которое он и приземлился хребтиной.

А я, развернув меч лезвием вниз, приставил его к низу живота — туда, где задралась его кожаная кираса.

Наколол, как жука на булавку. Вот оно и пригодилось. Я про занятия капоэйрой, если кто не понял.

Иначе где бы я научился так лихо ползать на полусогнутых, при этом ещё и рукомашеством заниматься, точнее, ногомашеством.

Вообще, это была Сашкина затея. Мы с ним как-то раз ролик в сети посмотрели с этими танцующими бразильскими парнями и решили, что хотим попробовать.

Бабушке Лизе эта идея, к слову, понравилась. Ну а что? Занимаемся спортом. И вроде как даже может пригодиться. Даже тренера нам нашла.

А вот когда наши с Сашкой отцы в очередной раз заявились домой и мы им показывали свои очередные достижения, те сперва не поняли, нафига это надо? Дескать, зачем нужны эти танцы?

Но, посмотрев на то, как мы с Саньком и сёстрами скачем вокруг друг дружки, а потом ещё и понаблюдав показательное выступление тренера, внезапно заинтересовались. И как выразился мой батя:

— Как базовое боевое искусство, лично с моей точки зрения, полная хрень. Однако умение втащить ногой, находясь в букве «зю», вполне недурственная особенность.

В общем, наши отцы тут же наняли тренера по увеличенной ставке для того, чтобы он позанимался с ними. И почти два дня скакали горными козликами в спортзале, изучая новые для себя движения.

А на третий день они взяли в руки оружие. Понятное дело, не настоящее, а тренировочное. Если честно, со стороны это выглядело весьма забавно.

Но дядя Саша был доволен, как слон педальный:

— В случае необходимости можно нехило огорошить противника такими выкрутасами.

Вообще, если честно, меня этот факт очень даже удивляет до сих пор. Казалось бы, зачем в наши времена тренироваться, сражаться холодным оружием, мечами, саблями там или копьями? Я уж молчу про тяжёлую секиру, которой просто обожает махать мой отец.

Скажите, зачем? Нет, ну понятно, ножевой бой. Его вот и в армии изучают как последнее средство в бою. На тот случай, если ты расстрелял все патроны, потерял автомат и всё такое, и у тебя только нож в руках остался.

Но нет. И бабушка, и родители почему-то считают это необходимым навыком. И ладно, Сан Саныч, он любит всё вот такое вот. А мне как бы не очень нравится. Но выбора-то никто не оставил.

Надо и всё. Занимайтесь, тренируйтесь. Вот чем это могло бы в жизни пригодиться? Ну, не считая того, что мы каким-то непонятным образом оказались в другом мире.

Более того, это всё касалось не только нас с Сашкой, но и наших сестёр. Точнее, моих сестёр. Но сами понимаете — учитывая, что мы всю жизнь живём вместе, девчонки для Сашки — как родные сестрицы.

Вы сейчас наверняка заинтересуетесь. Чего это я опять нырнул в воспоминания в то время, как мой друг там сражается? Может, ему помощь нужна?

Кому? Сан Санычу? Не смешите мои подковы. Они его втроём затыкать холодными железками не смогли. А тут всего один противник.

Я этому чувачку только пузико вскрыл, оборачиваюсь, а там уже всё. Стоит дяденька-разбойник, а у него из глазика отвёртка торчит.

А рядышком Сан Саныч, сняв шлем, улыбается счастливым оскалом во все тридцать два зуба.

— Тебя надо не Лисом называть, а Кровавым Лисом, — усмехаюсь.

— Думаешь? — прищурив один глаз, интересуется Сашка. — А знаешь, я тебе позывной придумал. Шутник. Точнее, нет, беспонтовый шутник.

— Так себе у тебя фантазия, — отмахиваюсь.

— Не мешай мне завидовать, — делано тяжело вздыхает Санёк.

— Чему это? — удивляюсь.

— Ну а как же, — тычет пальцем в сторону трупов. — Шесть против одного. А ты у меня ещё и фраг из-под носа увёл. Или семь? — кивает на лежащую без сознания девушку.

— Не-е-е… Шесть. Её я просто вырубил. Вообще-то, вон тот может быть ещё жив, — показываю пальцем на разбойника, который немножко полетал и ударился головушкой о колёсико.

— Сейчас проверю, — вырвав отвёртку из глазика своей жертвы, мой друг танцующей походкой направляется к валяющемуся на земле бандиту, во второй руке так и держит шлем.

— О, смотри-ка, точно дышит. Точнее, дышал. Пять два!

— Эй, так нечестно, — возмущаюсь.

— Я тоже умею тырить фраги, — довольно скалится этот безумный Лис.

— Так нечестно! — продолжаю возмущаться.

— А кому сейчас легко? Ха-ха-ха… — смеётся этот паразит. Затем внезапно успокаивается и кивает на пленников, которых скрутили бандиты. — Всё это хорошо, конечно. Но что нам делать с вот этими товарищами?

— Давай для начала свяжем вот эту девку, — киваю на ту, что валяется без сознания. — А этих? Этих развяжем. Надеюсь, им хватит ума не кидаться на нас.

Санёк направляется к валяющейся без сознания девице, но останавливается возле чувачка, которому я снёс полбашки. И внезапно побледнев и скрючившись пополам, начинает блевать.

Я аж перепугался:

— Братан, что с тобой? — подскакиваю к другу. — Тебя что, отравой какой-то траванули?

— Не-е-ет… Буэ-э-э… — выплёвывает желчь Сашка.

— Сейчас погоди. — разворачиваюсь и бегом бросаюсь к валяющемуся на боку мотоциклу. Подняв его на подножку, достаю из сумки бутылку с водой.

Прополоскав рот и сделав несколько глотков, Сашка тоскливо выдаёт:

— Какое позорище.

— Да ладно, — пытаюсь успокоить друга. — Меня вот тоже мутило.

— Но ты не блеванул, — хмурится Сашка. — А я как красна девица, от вида крови.

— Ой, давай будем честными, не от вида крови, а от вида… — пытаюсь подобрать слова, — мозгов расплескавшихся. Вот.

И тут внезапно осознаю, что у меня тоже комок к горлу подкатывает от этого самого вида. Всё-таки пока на адреналинчике скакали, махали руками, да ногами и всякими железками — это одно, а тут попустило, и ведь действительно кругом кровища, мозги и вообще запах ещё тот.

Однако, собрав волю в кулак, удержался от того, чтобы исторгнуть из себя желчь. Потому что чего-то другого там явно не наблюдается. Ибо ели мы очень даже давно. Разве что немножко водички попили за это время.

— Во, смотри. У меня для тебя подарок, — выхватываю саблю из ножен у зарубленного мною мужика.

— Вообще-то, это твой трофей, — вытирает рот рукавом Сашка.

— Вот именно, потому и дарю.

— О-о-о! Спасибо, братишка! — немедленно расчувствовался Сашка и полез обниматься.

Ну вот. Что ни говори, а я этого раздолбая как облупленного знаю. Дай ему острую игрушку в руки, и он счастлив.

И вот уже радостно размахивает загнутой железякой во все стороны, лихо крутит её, а в глазах — любовь ко всему миру.

Ну, пока он развлекался, снял ещё и ножны с пояса у этого удивительно глупого и мёртвого человека. Ибо ему теперь не надо. А Сан Санычу в чём-то нужно оружие носить.

Метнул свою добычу Сашке. Причём он их очень ловко поймал кончиком сабли, так что ножны, тихо шелестнув, оказались надеты на лезвие.

Вот честно, я даже похлопал ловкости Сан Саныча. А этот клоун немедленно раскланялся, как будто в цирке.

И тут эта дамочка, которая на земле валяется, застонала. А мы, блин, её ещё до сих пор не связали.

Достав из кармана складник, доставшийся мне от бати, он его перед своим героическим исчезновением в органайзер с инструментами бросил. Отхватил один из лоскутов юбки этой дамочки и, перевернув её на живот, скрутил руки за спиной. После чего, отхватив ещё один кусок, скрутил ноги в щиколотках. При этом заметив кое-что интересное.

— Слышь, Лис, обрати внимание на эту дамочку.

— Чего там?

— Глянь, какие на ней труселя.

— Синенькие с кружавчиками. Обычные такие бабские труселя. Не панталоны и ладно, — пожимает плечами Сашка.

— Вот именно, — воодушевлённо машу руками. — А ещё прошу отметить, у неё бобёр подстриженный, судя по всему. Да и вообще одёжка довольно-таки откровенная. А что это значит?

— Что? — заинтересованным взглядом смотрит на меня.

— А то, что, несмотря на всякие телеги с каретами, скорее всего здесь не тот самый мир, где «я не такая и до свадьбы ни разу».

— Или до свадьбы ни разу, но зато после неё всегда пожалуйста, — задумчиво трёт подбородок Санёк. А потом, счастливо улыбаясь, разводит руками: — Братан, да здесь можно жить.

И мы синхронно оборачиваемся на всё ещё связанную девушку с её напарником. Та от наших взглядов пытается подтянуть ноги к себе. Кстати, тоже заголённые, как и у первой женщины.

— Не-не-не.

Машем с Сашкой руками и мотаем башкой из стороны в сторону.

А я ещё и пытаюсь пояснить на непонятном ей языке:

— Ты нас не бойся, это мы так тут о своём.

Но девушка явно нас не понимает, ещё и молчит, как рыба об лёд. Хотя как ей разговаривать, если у обоих пленников кляпы во рту?

Приходится снова браться за нож и освобождать обоих связанных персонажей.

— Спасибо, что спасли нас, — говорит мужчина.

На вид ему около пятидесяти. Короткие тёмные волосы, карие глаза, ростом едва достигает мне подбородка. Телосложение среднее.

А вот девушка напротив — блондинка с длинными волосами хотя тоже с карими глазами. Худенькая, но с вполне себе приятными взору грудями, размера эдак третьего. Ростом тоже примерно мне по подбородок.

Платье на ней в тех же цветах, что и у первой девицы — красно-сине-жёлтое. Декольте и разрезы на юбке тоже присутствуют. Видимо, здесь мода такая. К слову сказать, вполне себе годная мода.

— Меня зовут Ратибор. А это моя дочь Лея. А вот это, — указывает пальцем на связанную на земле женщину, — моя неверная жена Хлоя. А там, — тычет пальцем на труп с разрубленной башкой, — мой племянник Андор.

— Племянник? — я аж напрягся, делая шаг назад.

— Нет-нет, всё в порядке, — машет руками Ратибор. — Мы искренне благодарны, что вы спасли нас. Эти мерзавцы сговорились и наняли разбойников, чтобы убить нас с дочерью.

— Мерзавцы, — обвожу рукой вокруг себя. — Спасли, — указываю пальцем на себя и на Сашку. — Благодарны, — на этот раз уже показываю на Ратибора и Лею.

— Папа, они, кажется, понимают нас, но не могут говорить на нашем языке, — с некоторой долей удивления в голосе произносит Лея.

— Как же так? — удивляется Ратибор.

— Возможно, они из какого-то древнего и тайного клана. Я слышала, у них могли сохраниться свои языки.

— Это да. Но как можно не знать общий язык? Весь мир разговаривает на нём уже больше трёх тысяч лет, — мужчина окидывает нас подозрительным взглядом.

— Понимают язык, — тычу пальцем себе в грудь. — Не могут говорить, — качаю головой. После чего стучу пальцем его в грудь: — Говорить!

— Что говорить? — удивляется мужчина.

— Говорить! — нахмурившись, снова тыкаю пальцем его в грудь.

— Папа, кажется, он хочет, чтобы мы с ним говорили! — проявляет догадливость красотка.

Я тут же принимаюсь кивать и из ранее услышанных слов пытаюсь составить подсказку:

— Хочет. Говорить. Понимают язык. Говорить!

— Папа, он повторяет слова, которые услышал. Кажется, нам нужно просто произнести вслух как можно больше разных слов.

Продолжаю кивать, как радостный болванчик:

— Произнести больше разных слов!

— А что говорить? — мужчина задумчиво чешет затылок.

— Говорить, — обвожу рукой вокруг. — Мерзавцы, сговорились.

— А и действительно, — прикусив губу, кивает Ратибор. — История длинная, слов получится много…

От Автора: Кто молодец? Я молодец! А те кто лайки до сих пор зажимает. Фу, такими быть. Воть...

Не гневите Музу!

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Как говорит мой батя:

— Не верь людям, которые из кожи вон лезут, чтобы доказать, какие они мягкие и пушистые. Ибо не бывает таких людей. Ну, кроме меня, конечно. Да умоется кровью любой, кто усомнится в моём миролюбии.

К чему я это? Да к тому, что Ратибор этот, как давай наваливать издалека историю жизни своей. И как матушка Леи померла от болезни лютой, и горевал-то он там годами, пока не встретил Хлою.

И не абы где, а вот конкретно на помойке, в грязи, питающейся объедками. В какой-то нищей деревне на краю империи. Ага. У них тут империя, оказывается. Уже неплохо. Стало быть, государство и столица имеются.

И вот холил он её и лелеял, и потакал-то всем её желаниям, и подарками-то заваливал. А она, тварь неблагодарная, спуталась с его племянником; также не стоит исключать, что и с братом его младшим.

В смысле, братом Ратибора, возжелавшим занять его место главы семьи. Чтоб самому всем владеть и властвовать. Купаться в роскоши, держа прочих членов семьи в нищете и чёрном теле.

И суждено-то им было сгинуть в чаще лесной от рук разбойников. А над дочерью его — девицей невинной, красоты неописуемой — ещё и надругаться собирались.

Во наваливает. Нет, деваха, конечно, красивая. Но вот насчёт её невинности… Что-то у меня какие-то такие сомнения закрадываются. Хотя, с другой стороны, с бабами хрен угадаешь. Они, по-моему, умение строить глазки получают вместе с заводскими настройками.

Но на всякий случай делаем зарубку в памяти: держаться от Леи подальше. А то фиг его знает, какие у них тут законы и правила. Сломал целку — и всё, женат автоматом. Ну его нахрен. Такое счастье.

А тут ещё и Хлоя связанная, гневными взглядами полыхает, поглядывая на Ратибора. Как будто в корне не согласна с его высказываниями.

Нет. Оно понятно, что ситуация ни фига не в её пользу. Разбойники есть. Племянник вроде тоже в наличии. Ну, в смысле, как в наличии. Труп его имеется.

Но мы-то с Сан Санычем в школе учились. Там тоже была история о том, как разбойники налетели на карету, а потом главный нехороший, который бандит, говорит пассажирке:

— Не ссыте, Маша, я Дубровский!

А та ему в ответ:

— Поздно, Вова, пить «боржом»! Ведь я другому отдана и буду век ему верна!

Хм… Или это из какой-то другой оперы? Кажется, из «Женьки Онегина». Или? Хм… Да пофиг! Смысл был примерно такой. И пусть я не Станиславский, но не верю!

Ибо Ратибор этот — жук ещё тот. Точно вам говорю!

Короче, пока купец занимался словоблудием, мы всем коллективом осуществляли сбор трофеев.

И чтобы вы понимали, это не мы с Сашкой занялись мародёрством, выдавая это за приватизацию трофеев. Нет, в этом мире вполне существует такое понятие. И озвучено оно было нашими новыми знакомыми.

— Молодые люди, давайте, пока я рассказываю нашу историю, займёмся сбором трофеев. Чтоб зря время не терять, — кивая на трупы, предложил Ратибор.

Но не всё так просто оказалось. Для начала этот перец пошёл собирать шмотьё со своих охранников и тех разбойников, что убила эта самая охрана. И естественно, оружие и доспехи с них сложил в отдельную кучку. Естественно, мы с Сашкой возмущаться не стали, потому что чёрт его знает, какие тут правила.

А то, знаете, не хотелось бы, прибыв в город, оказаться преступниками. Бандитов-то как бы действительно мы убили. И всё, что было у них, принадлежит нам. А вот охранники…

С одной точки зрения — что упало, то пропало. Ведь мы прибыли не в разгар боя, а после него, когда Ратибора с Леей уже пленили. И получается, что всё, что здесь есть, перешло к разбойникам. И в этом случае вроде как и вещи охранников, как и убитых ими принадлежат нам. Да и весь обоз.

Но тут кроется нюанс. В этом случае придётся валить Ратибора и Лею, потому что зуб даю, стоит нам прибыть в город…

Как всякая благодарность пропадёт, и купец сдаст нас местной охранке, наплетя с три короба. И что-то сомневаюсь, что двум незнакомцам поверят больше, чем уважаемому главе семьи.

Хотя, если подумать, охранники — это наёмные рабочие, которых убили, а соответственно, их вещи были затрофеены разбойниками.

А вот обоз — это вроде как собственность купца, и сам Ратибор как владелец был ещё жив, значит, его имущество не перешло в разряд трофеев. Стало быть, на обоз мы права не имеем, а вот на вещи убитых охранников вполне. Запутанно, но вполне логично.

Есть ещё и третий вариант, который нам втюхивает Ратибор, — это то, что нам принадлежат вещи только тех, кого мы убили. И тут чёрт его знает, как правильно. Какие тут законы? Никто же не знает?

Но, опять же, даже если законен второй вариант, то что мешает жадности воспылать и пойти по тому самому невыгодному сценарию, когда нас сдадут и обвинят во всех грехах?

А мы ещё и не разбираемся в местных реалиях, никого не знаем и не понимаем, что делать. Так что лучше не выпендриваться, а сделать вид, что всё так и есть.

И вот плюсом ко всему произошёл ещё один моментик, который мне очень не понравился, но я пока решил промолчать. Тело своего племянника Ратибор поднял и положил на телегу как есть. Даже верхнюю часть черепушки приложил на место. Дескать, несмотря на то, что он предатель, похоронить его нужно в семейном склепе.

Спросите: «А что я возмущаюсь?» А чего бы мне не возмущаться, если у него на поясе висит кошель, перстни на пальцах, браслеты на руках, цепочка опять же на шее. И всё это явно золотое и денег стоит. А этот гад меня саблей зарезать пытался. Я его, знаете ли, завалил по-честному, в бою.

Но, как и сказал ранее, решил пока промолчать, посмотреть, что дальше будет. Уж больно удобный случай запастись словарным запасом. Наши новые знакомые оказались довольно болтливыми.

Да и забрать своё никогда не поздно. И нет, я сейчас не про то, чтобы убить Ратибора с Леей и забрать обоз. Во-первых, как ни крути, мы с Сашкой не бандиты. Ну и самое главное, куда всё это складывать?

А вот в качестве моральной компенсации стрясти немножко денежек, запрыгнуть на мотоциклы и дать по газам — в чём проблема?

Но опять же, мы ничего не знаем об этом мире. Вдруг у них тут всё, как полагается. Составят фоторобот и объявят в федеральный розыск. А то, знаете ли, кареты с телегами и средневековье — это одно. Проскочил один город, уехал в другой, и всё, ищи-свищи. А вот симпатичные дамские труселя с кружевами наводят на определённые мысли, что тут может быть не всё так просто.

Вдруг мы тут не единственные попаданцы, и у них уже давно оптоволокно между городами проложено. Дорога-то, знаете ли, явно не по средневековым технологиям выложена. Каменные плиты по размеру один к одному, и все ровненькие. Нет, ребята, нужно разбираться.

Так что придётся довольствоваться несколькими мечами, парочкой топоров со щитами, да кошелями, что срезали с разбойников. По крайней мере, остаётся надеяться на то, что главарь этих самых мёртвых негодяев и бандитов находится среди тех, кого вальнули именно мы с Сан Санычем.

Ведь именно у него, по всей логике вещей, должна находиться оплата, которую отвалил племянничек за убийство своих родственников. Но проверять кошельки я пока не буду. Могли же бандиты взять оплату вперёд и оставить её где-то в надёжном месте, а не тащить с собой?

Ибо жадность и ещё раз жадность, как известно, ни одного фраера сгубила.

Да. Допускаю, что Ратибор прекрасный человек и очень благодарный.

Но как говорит мой батя:

— Даже те, кто доказал, что им можно верить, могут солгать, пусть и из благих побуждений.

Так что с брезгливым видом покидал мешочки вместе с поясами, к которым они были привязаны, в седельные сумки. Благо, всё прекрасно влезло. А вот что делать с доспехами и мечами, с топорами да со щитами? Это вопрос. Может, предложить Ратибору их выкупить?

Ну а что? Деньги явно легче по весу, да и по объёму меньше. И только я собирался это сделать, как купец выдвинул своё предложение:

— Уважаемый Дмитрий, если желаете, вы можете сложить свои трофеи в мои телеги, а в городе я помогу вам их продать.

— Купи сам, — показываю на него пальцем.

Словарный запас хоть и пополнился, но пока ещё недостаточно, чтоб вести светские беседы.

— О, я, конечно, мог бы, — радостно соглашается купец, — но, увы, мне неизвестно, какая награда полагается за головы этих преступников, — кивает в сторону валяющихся трупов. — А даже если бы и знал, сомневаюсь, что у меня есть с собой средства, чтобы оплатить их.

— Головы? — одновременно вопрошаем с Сан Санычем, выпучивая глаза.

— Конечно, — китайским болванчиком машет башкой Ратибор. — За главаря бандитов, так точно, — показывает пальцем на того самого меченосца, которого завалил Сан Саныч.

Ах, чёрт. Всё-таки знает, кто босс у этих разбойников. Нехорошо получилось. Главное теперь не спалиться, если у него оплата за их убийство при себе. Естественно, остаётся надеяться на то, что она действительно при нём — деньги лишними не бывают.

— Да и за головы остальных бандитов наверняка полагается премия, пусть и не такая значительная, как за его. А там наверняка значительная сумма. Очень значительная, — глубокомысленно закатывает глаза.

Ой, что-то мне это не нравится. Нет, не то что деньги заплатят, а то, как он старательно убеждает нас погрузить хабар в его телеги.

— Мы с дочерью подтвердим, что эти пятеро были членами банды, — снова кивок головой. — А значит, даже если за них не назначена персональная награда, хотя бы по десять золотых за них отсыплют.

— Десять золотых, — для наглядности растопыриваю пальцы на обеих руках, — купить сколько вещь?

— Что можно купить на эти деньги? — уточняет купец.

— Да! — киваю.

— Вот такой плохонький меч, — показывает на один из наших трофеев. — Топор стоит три. Сабля моего племянника, — тычок на пояс Сан Саныча, — двести золотых.

— Ого, — Сашка уважительно гладит ножны своего нового оружия. — Нормальный, оказывается, режик.

— Хорошо, — покачиваю головой с довольной улыбкой. — Голова главаря берём, саблю продать. Деньги есть. Ехать дальше!

Ой, а что это такое? А чего вы это мы такую недовольную морду лица состроили? Ха-ха-ха… Вот прав мой батя, вот во всём прав. Говорил он мне, можно сказать вещал мудрость свою великую:

— Запомни, сын. Если тебе делают чрезвычайно выгодное предложение, никогда не спрашивай, что ты с этого будешь иметь? Ибо этим ты подтверждаешь, что тебе это интересно, дело лишь в цене. Спроси лучше, нахрена тебе это надо, отвлекаться на всякие глупости?

— А в чём разница, пап? — поинтересовался я тогда.

— О-о, разница большая. В первом случае это всего лишь предложение поторговаться. А во-втором предложение убедить тебя начать торговаться.

— Убедить начать торговаться? — задумчиво дёргаю себя за губу. — То есть тебе должны заплатить дважды! — наконец-то доходит до меня.

— Ах ты моя умница! — довольный батя сгрёбает меня в охапку, прижимая к могучей груди, и выкрикивает в сторону попивающей возле бассейна коктейль блондинки: — Мать, нет, ты слыхала? Вот это точно мой сын!

— А то я не знаю! — закатывает глаза моя матушка.

А тем временем Ратибор аж глазками забегал, видимо, таким образом стимулируя мыслительные процессы. Ему точно от нас что-то надо.

— Ну что вы, молодые люди? Жизнь нынче дорогая. Да и зачем продавать такую прекрасную саблю? Не станьте же вы её менять на плохонький меч.

По глазам Сан Саныча видно, что он точно не планирует отказываться от своего нового режика, но помалкивает, ибо воспитывали его те же самые люди, что и меня.

— Деньги есть, — похлопаю по седельной сумке. — Мы город быстро, — машу рукой на наши с Сашкой бибики. — Вы груз долго, — а теперь на карету с телегами.

— Я заплачу за охрану, — опустив плечи, сдаётся Ратибор.

— Спасти тебя и дочь. Благодарность. Золотые, — внезапно вмешивается Сашка.

А я чуть глаза не закатываю. И отчётливо понимаю в этот момент отца, который порой, казалось бы, ни за что, ни про что отвешивал мне подзатыльники.

Вот куда он лезет? Ну, понятно же: если бы у Ратибора было желание отблагодарить нас деньгами, он бы об этом уже сказал. А сейчас, глядишь, и воспылает той самой жадностью, о которой я совсем недавно думал.

— Благодарность? — в глазах купца вспыхивает недовольство, но он тут же согласно кивает: — Да-да, конечно. Я вас обязательно отблагодарю по прибытии, за наше спасение. Вы сможете остановиться в моём доме, там вам будет оказан самый лучший приём. Также я помогу реализовать все трофеи и сдать головы бандитов страже. И прослежу, чтобы вам всё выплатили.

Сан Саныч, кажется, хотел что-то ещё сказать, ибо он, как и я, заметил, что в словах Ратибора нет и намёка на то, чтобы подкинуть золотишка. Но я уже начеку и успел подойти к своему другу вплотную, наступив ему на ногу.

Откровенно скажу, очень хотелось пнуть ему со всей дури по заднице. Чтоб не лез поперёк батьки в пекло. Но уж больно палевно бы это выглядело. К счастью, до этого дуболома дошло сразу, что он что-то не то брякнул. Поэтому он резко проглотил язык и, достав саблю, принялся её рассматривать, цокая языком. Дескать, и за что тут двести золотых отслюнявливают.

А мне ещё меньше захотелось связываться с Ратибором и тащиться вместе с ним в город. А тем более идти к нему домой. Уж больно неодобрительно он поглядывает на Сашку с его игрушкой в руках.

— Скорость, — продолжаю отмазываться. — Быстро, — указываю на мотоциклы. — Медленно, — на этот раз переношу внимание на обоз.

— Мальчики, ну помогите, — внезапно вмешивается помалкивающая до этого Лея. — Нас с отцом всего двое, а тут пять повозок, не считая кареты. Их можно связать по две, одну за другой, но головной повозкой всё равно кто-то должен управлять. Да и нападения других разбойников исключать нельзя. Неужели вы нас бросите в беде? А вы сильные. Отец заплатит вам за охрану. Вдвойне, даже втройне.

— Лея, — повышает голос Ратибор.

— Что, папа? — девушка недовольно упирает руки в бока и оборачивается к отцу. — Они теряют своё время. Плюс, нужно управлять телегами. А ещё и сражаться, если приспичит. Ты хочешь со своей прижимистостью остаться здесь вдвоём? Так мы вообще не доедем!

Сан Саныч открывает было рот, чтоб что-то сказать, но, посмотрев на мою хмурую рожу, резко передумает. А я тем временем указываю рукой на телеги и говорю:

— Трофеи. Обман, — затем, вперев взгляд в Ратибора, резюмирую: — Жадный. Обман.

— Что? — вспыхивает купец. — Я если сказал заплачу, значит заплачу. Всё честно!

— Трофеи. Обман, — я аж ногой притопываю от возмущения.

Пояснять конкретнее не собираюсь, ибо если он нас обманул где-то, то явно лучше знает, в чём.

И тут Лея не выдерживает. Схватив из кучи шмоток, которые сняли с бандитов, какую-то тряпку, кажется, это чьи-то штаны, и сложив их пополам, начинает лупить отца, истерично выкрикивая:

— А я тебя предупреждала! А я тебе говорила! Решил воспользоваться добротой? На тебе, доброту! Ему жизнь спасли, а он за медяк удавится! Была бы мама жива, со стыда бы сгорела! Позор тебе! На! На! На!

— А вот теперь я, кажется, понял, почему ты мне на ногу наступил, — глубокомысленно изрекает Сан Саныч.

— Да ты чё, серьёзно что ли?

— Ну, сорян, братан. Хотел, как лучше.

— А вышло как всегда! — продолжаю кипятиться.

— Слушай, а горячая девка, а? Ляжки так и сверкают. Ух! — пытается перевести стрелки этот паразит.

— Не вздумай на неё залезть, — предупреждаю этого ловеласа. — Сунешь письку холостым, вынешь — уже женатый.

— Ха-ха-ха…

— Что ты ржёшь? — возмущаюсь. — Мы в другом мире. Может, у них тут так полагается. Сломал целку и всё — обряд бракосочетания не нужен. Хомут на шее, пелёнки и распашонки.

— Это… Ты это не надо тут… Ты это брось! — выпучив глаза, делает несколько шагов назад, прячась за мою спину. — Я ещё молодой, мне жениться нельзя.

— Закон суров, но он закон, — выдаю с самой серьёзной миной на лице, стараясь не заржать.

— Да ты чё, да как жить-то в таком мире, а? — на лице моего друга застыла неподдельная маска страха.

— Ну, так есть же не целки, — ехидно скалюсь во все зубы. — Вдовушки там, замужние дамы опять же. Или девицы не слишком утяжелённые моралью… Зачем-то же они кружевные трусы носят?

— Кружевные трусы? Хм, действительно. Может, и не всё так плохо? — закатывает глаза Санёк.

— Ну, на всякий случай, давай сперва всё выясним. Хорошо?

— Замётано, — облизывает губы, — жениться страсть как неохота.

А тем временем разошедшаяся Лея гоняется за своим отцом, размахивая тряпкой и время от времени прикладываясь к его спине. Но, как известно, всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Вот и эти двое угомонились.

Но к нам вернулись не сразу. О чём-то там между собой шептались, махали руками. Дочь пару раз начинала крутить в руках тряпку, видимо, снова собираясь заняться воспитанием отца. Но в результате до чего-то договорились.

И вот Ратибор пришёл каяться.

Как оказалось, с трофеями он реально пытался нас нагреть. Обоз действительно не относился к трофеям, так как он и его дочь были ещё живы. Также мы не могли претендовать на вещи охранников, которые принадлежали к их семье. Как и, собственно, на то, что принадлежало наёмным охранникам. Ибо Ратибору ещё нужно было выплатить компенсации семьям погибших.

Тут был некоторый нюанс. Он мог сделать это, либо вернув их вещи, либо золотом. Как говорится, на его выбор.

Правда, тут тоже имеется один нюанс. Вот если бы разбойники разграбили весь караван и унесли эти вещи, которые принадлежали охранникам, тогда мы могли бы претендовать на них как на трофеи. Но так как мы ещё на дороге и можно определить, что кому принадлежит, это правило не работает.

И тут прослеживается определённая логика. Законы, как ни крути, пишут власть имущие. А это те, у кого есть деньги. В том числе, собственно, и купцы. Да главы всяких там семей и кланов.

Нет. Естественно, есть чиновники, суды и всё такое. Но мы же понимаем, как устроен этот мир. Им дай волю, они бы вообще всё себе забирали. Но… А мы же понимаем, что «но» есть всегда.

Какой интерес помогать попавшему под раздачу каравану или там какой-нибудь карете с высокопоставленными лицами, если помощники ничего не получат? Поэтому трофеи с разбойников… Со всех разбойников! Принадлежат нам. Как, собственно, и их головы. А это, как мы знаем, тоже золото.

И всё это потому, что Ратибора и Лею пленили. Вот если бы мы подоспели в тот момент, когда они были ещё не связанные, то есть формально сражались, то трофеи с убитых охраной бандитов принадлежали бы им. Хм… Ну так-то логично.

А вот с племянником Андором всё было очень сложно. С одной стороны, он член семьи. И по идее Ратибор имеет право на всё его имущество.

Например, с Хлои мы не можем забрать ничего. Ни одной побрякушки. Её, к слову, будут судить дома члены семьи.

Кстати, интересный нюанс. Члены семьи, а не какой-то там суд. То есть захотят казнить, казнят сами.

Что же касательно племянника, то Андор напал на меня во время разбойного нападения, будучи на стороне разбойников, и, убив его, я был в своём праве.

Но и тут есть нюанс. Если бы здесь не было Ратибора и Леи, и он, например, был бы членом какой-то другой семьи, то нам пришлось бы доказывать, что парень был, в данном случае, разбойником.

Плевать на то, что он пытался меня убить, а я защищался. Для любой семьи это не имеет значения. Нам бы наверняка захотели отомстить и по закону были бы в своём праве, если бы мы не смогли привести достаточно веские доказательства.

Хотя от мести это тоже может не защитить. По закону нельзя, но в тёмном переулке очень даже можно.

Однако Ратибор к нам претензий не имеет за убийство родственника. Хотя его брат может предъявить претензии. Но у него вряд ли что-то получится, потому что слово главы семьи выше его слова.

А он подтвердит, что Андор нанял разбойников и в данном случае являлся бандитом. Но, скорее всего, претензий вообще никаких не будет, потому что выносить сор из избы никто не станет.

Также есть некоторые нюансы с вещами. В этом мире всё, что принадлежит Андору, по идее, принадлежит его семье. Однако мы можем забрать все его вещи. Это некоторая коллизия, которую нам пояснили на будущее.

По сути, мы можем забрать вещи как трофеи. Естественно, нам в случае чего придётся доказывать властям, что он был разбойником и по закону нас преследовать нельзя, хотя любая семья при этом может попытаться отомстить.

Также нельзя по закону забрать у нас вещи, потому что это трофеи. Но при этом никто не осудит членов семьи, если они захотят вернуть себе эти вещи. Ибо иногда они бывают очень ценными.

И вот тут как получится. Могут предложить выкупить. А могут просто забрать. В процессе тихонько прирезав.

В этот момент Ратибор посмотрел на Сан Саныча и, судя по выражению его лица, понял, что саблю назад он получит только если в живот. Поэтому тут же заявил, что мы ребята хорошие, благородные, спасли вот их с дочерью, собираемся проводить их до города. Поэтому он, естественно, никаких претензий не имеет.

Ага. Тонкий такой намёк на толстые обстоятельства, дескать, если откажетесь нам помочь, то, оказавшись в городе, к вам тут же подъедут люди с претензиями. Зашибись.

Но тут его перебила Лея и заявила о том, что нам за сопровождение всё равно заплатят. Мол, батяня просто рассказывает, как оно может быть. Они-то на самом деле не такие.

Сашка тут же поинтересовался, а как же остальные шмотки Андора? Но Ратибор тут же отмахнулся, дескать, там ничего интересного. Десяток золотых монет в кошельке. И он их, в принципе, готов отдать.

Да-да. Пара монет в кошельке. А вот я ещё колёчки с браслетиками видел. Они ж наверняка денежек стоят? Но благоразумно решил промолчать. Ещё и на Сан Саныча грозно глянул, чтоб помалкивал.

На самом деле очень мне не хотелось связываться с этой парочкой. Нет. С одной стороны, если ехать с ними, то добираться нам дней пять до города. И это время можно было бы использовать с пользой для изучения языка. Да и вообще местных обычаев. Вон нам как за трофеи-то тут рассказали. Да и вообще много интересных нюансов.

Ну, нет у меня доверия к Ратибору. Да ещё и братец его, который наверняка возжелает отомстить за своего сынка.

Но если мы им откажем, то, заскочив в город, максимум, что мы можем сделать, это купить продуктов и резко дёргать дальше. Хотя бы просто потому, что эта сабля нам может ещё очень даже аукнуться. Например, придёт батя Андора и заявит, что его сына тупо зарезали. И доказывай, что не верблюд.

И тут даже если откинуть в сторону, что Ратибор с Леей нас кинут. Мало ли что у них там в семейке может приключиться, когда они вернутся. Устроит бунт младший братец — и всё, сменили главу семьи.

А ведь если подумать, сдёрнуть, то мы можем всегда успеть. Даже за полдня до города. Мы же на мотоциклах! Хлебушка с водичкой прикупим и рванём дальше. Заодно знаниями успеем разжиться.

Или после того, как сдадим головы разбойников, да, трофеи продадим, можно же и не идти в дом к Ратибору, а просто сразу дёрнуть дальше. Кстати, а как они вообще эти головы хранить собираются? Они ж за пять дней стухнут.

И вот ещё проблема. Куда мотоциклы девать? Вон телеги все полнёхонькие. Не погрузишь никуда.

Вот я в последней попытке отмазаться и указал рукой на мотоциклы:

— Надо управлять, — затем махнул на телеги. — Тоже надо управлять, — и, разведя руками, поинтересовался: — Как?

И тут Лея с победным видом, окинув отца взглядом и оскалившись, направилась к телу Андора. После чего, сняв с его пальца перстень, вернулась к нам:

— Свои средства передвижения вы можете спрятать сюда…

Ну Ратибор! Ничего интересного говоришь! А подпространственное кольцо это так — мелочи? Может, завалить его нахрен? Взять, что можно, и дать газу?

Нет… Увы. Я так не могу. Воспитание не позволяет. Да и Лею жалко. Хорошая девчонка. Благодарная, не чета своему папаше!

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Щёлк! И очередной цветок, в наглую растущий вдоль дороги, оказывается, срезан возле самой верхушки. А кнут, прямо в полёте свивающийся в кольца, возвращается мне в руку.

Блин, как же неудобно, сидя на передке кареты, орудовать кнутом. Оно же как? Вот посмотришь какой-нибудь фильм про средневековье, и там у кареты впереди лавка, и бедные кучера сидят, мокнут.

Тут же нифига, имеется навес, прикрывающий от дождя и солнца. Передняя стенка высотой чуть ли не до шеи. И дверцы сбоку. И всё это для защиты того, кто правит данным транспортным средством.

Собственно, именно поэтому Лея с Ратибором и не пали жертвой первых же арбалетных залпов. Более того, у них ещё и защитные амулеты при себе имелись. Ага. Тут и такие, оказывается, есть.

В целом же кнутом махать неудобно. Да и не приспособлена карета для этого. Хотя в ней имеется нечто похожее для того, чтобы погонять лошадей. Длинная гибкая палка с небольшой кожаной плетью на конце.

Но разве меня это остановит? Как говорится, хочешь не хочешь, а тренируйся. Вон мы вчера после боя проехали пару часиков, да остановились на ночёвку прямо на дороге. Так мне Сан Саныч притащил меч и говорит:

— Братан, мы считай год железками не махали. Так что давай-ка разомни кости.

И что делать? Жить-то хочется. Пришлось раскорячиться. Но, знаете ли, талант не пропьёшь. Это я про кнут, если что. Я его прям как родненького воспринял. Буквально пяток минут в руках повертел, туда-сюда помахал. И прям красота!

А вот к мечу пришлось привыкать. Это Сашке хорошо. У него реально талант. Любую железку в руки взял и уже адаптировался.

Батя говорит, что у Санька это наследственное. Его отец тоже как бы чувствует все эти колюще-режущие инструменты. Дескать, если знаешь базу, имеешь определённые навыки и физическую подготовку, то остальное не проблема.

Копьё не предназначено для того, чтобы махать им как мечом. А кинжалом не сможешь отработать как тяжёлой секирой. В оружии заложена логика движений.

Нет, я в целом понимаю, о чём речь. Кнут он тоже как живой. И тело его подвержено одним и тем же физическим законам. Он не может сделать то, что не заложено в его природе. Тут, собственно, и требуется всего лишь осознать гибкость кнутовища, и его длину. Понять характер. И он становится продолжением руки.

— Как ты это делаешь? — недоверчиво, покачивая головой, интересуется Лея.

— Глазомер хороший, — поясняю, слегка поигрывая бровью.

— Да нет, я про то, почему кнут скручивается в кольца и возвращается тебе в руку?

— Ну, иначе он намотается на колесо, — с тяжким вздохом поясняю этой симпатичной блондиночке прописную истину.

— Дима, я не дура, — возмущается красотка, при этом хватаясь за здоровенный рычаг, торчащий между нами.

Сдвигает его влево и отводит на два щелчка назад, после чего снова двигает его в правую сторону, тем самым фиксируя в этом положении.

И нет, это не коробка передач, как кто-то мог бы подумать. Всё-таки мы на конной тяге. Это тормоз. Дорога пошла под уклон, и чтобы тяжеленная карета не начала разгоняться, снося бедных лошадок, Лея вот таким образом притормаживает. Как только спустимся вниз, вернёт рычаг в исходное положение.

— Мало того, что я не понимаю, как ты вообще умудряешься им махать из этой тесной будки, так ещё и складывается он у тебя, как будто волшебный артефакт. Такого даже бродячие артисты на ярмарках не показывают, — продолжает буравить меня взглядом.

— Тренировки. Ещё раз тренировки, — пожимаю плечами.

Вот и как ей объяснить? Что матушка моя ещё та маньячка. Она почему-то вбила себе в голову, что я прямо создан для того, чтобы овладеть бичом. Если кто не знает, кнут и так называют.

Нет, врать не буду. У меня, в принципе, сразу стало довольно ловко получаться. Но вот этот вот возврат в руку…

Матушка моя, как заботливая мать, нацепила мне на голову шлем со стеклом, дескать, глазки надо беречь, и сказала:

— Тренируйся, сынок. До тех пор, пока не получится.

А мне семь лет! Я такой весь в соплях, в слезах, машу этим кнутом, а он крекером мне по всему телу. Спасибо, хоть глазки за стеклом. А то бы всю морду лица располосовал себе. А оно у меня красивое, мне им ещё торговать и торговать!

Реву уже взахлёб. Больно же. И тут приходит бабушка. Увидела всё это дело и давай орать на мать:

— Ты что, курица, совсем охренела? У него плавание через два часа, а он ещё не жрамши, — и командует мне: — Так, быстро пошёл на обед, потом на плавание, и после плавания продолжишь. Глядишь, наука в голове уляжется.

И вы знаете что? Бабушка оказалась права. Уже вечером я смог закрутить кольца. Правда, не рукой поймал их, а рукоятку кнута воткнул. Так что кнутовище как бы наделось на руку. Но матушка сказала, что это тоже считается, и отпустила меня на ужин.

А вот на следующий день у меня уже начало получаться как надо. Говорят же, утро вечера мудренее. Ну и опять же, очень не хочется получать жгучие ожоги от фола.

Зато маманя была довольна, как конь педальный:

— Я же говорила, что кнут — это семейное оружие.

— Вообще-то, семейное оружие — это пистолет, — глубокомысленно поправляет её отец.

— Э нет, — тут же возмущается бабушка. — Вот пистолет ему пока рано. Давайте дождёмся хотя бы четырнадцати лет, — и, потерев ручки, добавила: — Прямо не терпится дать пару уроков внучкам.

Кстати, что самое интересное… Сан Саныч, да и мои сестрёнки тоже пытались овладеть бичом. И там даже что-то получалось у них. Но вот моя матушка лично не настаивала и никого особо не дрюкала.

Нет, конечно, в качестве общего развития позанималась. Так что, если нужда приспичит, по морде лица попадут. И глаза себе, скорее всего, не выбьют. Но не более того. По крайней мере того же шмеля на лету точно не собьют.

По крайней мере Маринка. Ещё возможно Алинка. Да. Остальным вообще лучше не рисковать.

— Да как так-то? — снова выкрикивает Лея.

— Что опять? — интересуюсь.

— Ты сейчас шмеля сбил!

— Тебе показалось, — делаю невозмутимое лицо.

— Да ну тебя, — и, показав мне язык, обиженно надула губы.

А губки, кстати, у неё ничего такие. Могла бы вместо того, чтобы дуться, и отсосать по-быстрому. Уверен, ради такого дела точно бы справился с управлением каретой.

Но увы, я мужчина приличный. Поэтому неприличные предложения девушкам делаю только в том случае, когда уверен в положительном ответе. А сама она, к сожалению, не предлагает.

Ага. Вот уверен, сейчас кто-то обязательно вспомнит о том, что я предупреждал Сан Саныча не делать глупостей. Но то когда было то?

С тех времён, знаете ли, много воды утекло. Я уже успел выяснить некоторые нюансы. Тут знаете ли, как оказалось, средняя продолжительность жизни доходит до трёхсот лет. И это у обычных граждан.

А уж те, которые могут позволить себе всякие эликсиры да артефакты, те и в два-три раза дольше прожить могут. А прям серьёзные маги могут и далеко за тысячу лет отмахать. Возможно, даже и несколько тысячелетий. Но тут я хрен его знает, за что купил, за то и продаю.

Смысл в том, что люди здесь не спешат жить. В том смысле, что побыстрее выйти замуж да наплодить детей. А сорокалетние девственницы — это моветон.

Нет, понятное дело, что сплошного разврата тут не творится. Всё-таки понятия приличий и всё такое. Но надо понимать. На гулящей девке хоть в каком возрасте вряд ли кто женится.

Так что мораль общества в целом как у нас. С поправкой на продолжительность жизни.

Ещё наблюдается жёсткий перекос в сторону женского пола.

Мужики-то что? Воюют. Вот и мрут. Честно скажу, мы с Сан Санычем чуть от счастья не прослезились. Это же мечта любого попаданца — собрать себе гарем. Возможно, даже боевой.

Девушки тут, оказывается, тоже могут служить в армии наравне с мужчинами. Ибо такая продолжительность жизни здесь далеко неспроста.

Оказывается, все они маги. Поголовно. В том числе и наши новые знакомые. Просто довольно слабенькие, без каких-либо выдающихся способностей.

Вот и получается, что в данном мире они как бы обычные люди. Но вполне способны пойти по пути так любимых нами с Сашкой культиваторов. То есть, вот это вот всё: внутренняя энергия, туда-сюда, усиление тела, скорости восприятия и тому подобное.

Хотя, как вариант, можно пользоваться артефактами и прочими амулетами.

Например, наши новые знакомые твёрдо уверены, что мы с Сашкой крутые маги. Хотя бы потому, что можем управлять нашими мотоциклами. Ведь в их понимании это какие-то хитроумные артефакты.

Но больше всего их в этом подозрении убедило то, что я развалил башку Андору с одного удара. Ведь на нём был амулет защиты, который должен был отбить мой меч.

Я, конечно, не стал ни в чём переубеждать Ратибора и объяснять, что просто влупил со всей дури, ибо у меня до этого не получилось перерубить шейные позвонки.

А ещё одним аргументом стал мой гермак. Ну, вы же помните о том, что мне сперва стрелой прилетело, а потом мечом шарахнули. Про упавший на стекло арбалет даже вспоминать не стоит.

Так вот, его даже не поцарапало. Серьёзно. Даже краску нигде не соскоблило. Как был идеально чёрным, так и остался.

И да, в очередной раз убеждаюсь в том, что мой отец, как всегда, прав. Инструкцию ту самую писал полковник, ибо в ней ни слова не было о том, что шлем бронированный. Дескать, если не понадобится, то и ладно. Сдержит удар в нужный момент. Вот и хорошо.

А если вдруг напишешь бронированный, а он сломается, то кто отвечать будет? Так что да, точно, полковник. А может быть, и свежеиспечённый генерал-майор.

Но я, конечно же, не жалуюсь. Глупо, знаете ли, быть недовольным тем, что тебе не проломили башку.

Кстати, с Ратибором мы всё-таки договорились. Подпространственным кольцом решили воспользоваться как гаражом. Припарковать наши бибики в нём, чтоб не мешались. А по прибытии мы получим назад свои мотоциклы, а Ратибор — кольцо.

И в этом имеется смысл. Дело в том, что это, так сказать, игрушка для богатых. Плюс фамильная. И даже если мы свалим из города куда-то подальше, то при встрече с представителями семьи Ратибора можем хапнуть горюшка.

Как ни крути, они всего лишь боковая ветвь большой семьи. И доказывать, что ты не верблюд каждому представителю, так себе удовольствие.

По крайней мере, не ради этой побрякушки. Дело в том, что это кольцо, как я уже сказал, игрушка для богатых. Так сказать, попонтоваться. И предназначена в целом для переноски небольших личных вещей. Меч там спрятать или пару костюмов с носками. В общем, переносной чемодан.

Проблема ещё усугубляется и тем, что вес погружённых в пространство кольца предметов нивелируется. Но при этом при желании в него можно запихнуть наши мотоциклы.

Однако количество магической энергии, которая требуется для этого, исчисляется примерно в семь золотых. И это только запихнуть туда. А надо ещё добыть обратно.

По счастью, у Ратибора имелся некоторый запас магических камней, а также желание, чтобы мы их сопроводили. Поэтому мы и договорились.

Вот, например, ящик, который мы везём в карете. А она именно для перевозки этого девайса и предназначена. Устроен по другому принципу. Два метра длиной, метр шириной и высотой. Два куба объёмом.

И в пространстве у него десять, так можно сказать, слотов по два куба объёма. И для нивелирования веса используется дополнительная энергия. Причём, чем больше этот коэффициент уменьшения, тем больше энергии нужно. Поэтому торговцы обычно используют уменьшение на восемьдесят, максимум девяносто процентов. Сто — это только на время погрузки.

Но, мы же все понимаем, что двадцать кубов объёма — это ни фига не сто килограммов веса. И даже десять процентов от него вполне прилично. А вот поэтому и карета с усиленными рессорами.

Ах да, знаете ещё какой прикол? Колёсики-то с резиновыми покрышками. Широкими, примерно как на легковых автомобилях.

Вот такой вот разрыв шаблона произошёл у меня в голове. Конная тяга и резиновые покрышки. Правда, в разговоре с Леей удалось выяснить, что это не синтетическая резина. Изготавливается она из сока деревьев алхимическим методом. С использованием магической энергии.

По крайней мере, теперь можно быть спокойным. В случае, если мы умудримся убить свои колёса на мотоциклах, то, возможно, сможем их заменить. Хотя, если вспомнить инструкцию, то для этого придётся очень постараться. Прям очень сильно.

У нас же они пуленепробиваемые-безкамерки. Хотя как поведёт себя протекторное стирание, не знаю. Но жизнь покажет. В любом случае, возможно, удастся обратиться к местным резиноварительным алхимикам. Хе-хе…

В общем и целом, едем потихоньку. И потихоньку здесь главное слово. Ибо телеги пришлось связать по две и так катиться. Даже у нас за каретой привязана одна.

Очень неудобно, знаете ли. Но дополнительных возниц взять негде. Нет, Ратибор пытался. Вчера нас обогнала грузовая карета с сопровождением. И там владелец был знакомым наших новых друзей.

Ратибор пытался выпросить хотя бы одного охранника в качестве возницы, но там владелец тоже оказался парнем неглупым и сообразил, что раз на Ратибора напали, то и на него могут напасть. Так, собственно, зачем ему лишаться охраны? Короче, не договорились.

Однако, учитывая, что там всего лишь одна повозка и двигалась она со значительной скоростью, то хозяин пообещал сообщить родственникам, чтобы те выслали помощь навстречу.

Кстати, по пути мы больше пока никого не встречали. И это хорошо. Потому что, как пояснил Ратибор, не все торговцы добропорядочны, как он. И, встретив такой богатый караван, как наш, вполне могут попытаться воспользоваться ситуацией.

А караван наш действительно богатый. Учитывая карету с подпространственным ящиком, ещё и пять телег в нагрузку.

Так что мы тут на страже. Вон арбалет даже рядышком лежит. И не простой, а зачарованный на скорость заряжания. Точнее работает это так: когда натягиваешь тетиву, сопротивление практически незаметно. А вот стреляет он вполне убойно. По крайней мере, теперь понятно, чего так быстро арбалетчики перезаряжались, когда мы с ними сражались.

К слову сказать, наши новые знакомые были приятно удивлены нашей меткостью. А почему бы и нет? Всё-таки арбалет, несмотря на то, что это не огнестрел, выполнен по вполне привычной схеме: приклад, ложа и всё такое.

Короче, стрелять не сложнее, чем из ружья или автомата. А на небольшой дистанции у нас не только Сан Саныч хорошо лупит, но и я. Конечно, предпочёл бы пистолет, но, как говорится, на безрыбье и щуку раком.

— Отец сигналит остановиться, — Лея понемногу начинает натягивать поводья. Тут главное не спешить, чтоб лошадки сзади успели среагировать.

— Что происходит? — слегка привстаю, чтобы лучше видеть, что там впереди. — Ага, кажется, караван навстречу идёт.

— Дима? — Лея смотрит на меня с испугом в глазах.

— Не бойся, — ободряюще улыбаюсь. — Я помню наш договор.

Натягиваю на голову гермак лежащий на лавке между нами. По здравому размышлению решено было не прятать шлемы в кольцо. Ибо доставать дорого, а учитывая их бронированность пусть лучше под рукой будут.

Заодно подхватив арбалет, выпрыгиваю из кареты. Обернувшись, подхватываю меч, лежащий в ногах, цепляю его к поясу. С другой стороны, кнут. Э-эх, надо было в кончик хотя бы гайку из органайзера вплести. Но я решил пока не рисковать, а то мало ли, чуть неловко взмахнёшь и прилетит в лоб.

Не мне, понятное дело. До такого точно не докачусь. Но я же не один в карете, а там очень неудобно махать бичом. Тут, как говорится, поздно пить боржоми, когда из почек камни пошли.

А вон и Сан Саныч, с умным выражением лица поглядывает на меня, в руках заряженный арбалет. Шлем не надел раздолбай, за что сейчас выхватит по-братски!

Натягиваю тетиву и, положив болт в направляющую, шагаю вперёд. Ну что ж, посмотрим, что несёт нам день грядущий. Мирную встречу или помахаться придётся.

От Автора: Муза съела пирожок с наградками и поэтому СЕГОДНЯ будет еще одна продка! Днем. А пока порадуйте девушку комментами )))

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

— Семья Цинь! Это очень плохо, — едва слышно шепчет Лея. — Они наши враги.

— Прямо враги или просто вы с ними не дружите? — интересуется Санёк.

— Прямо враги. Уверена, они не упустят такой возможности поживиться за наш счёт.

— Вот, а ты гермак надевать не хотел, — с усмешкой упрекаю Санька.

Мы втроём стоим позади первой телеги. Конечно, разумнее было бы встать за ней, чтобы разделяла нас с представителями каравана, который остановился при встрече с нами.

Но в таком случае мы бы не смогли прийти на помощь Ратибору, и он оказался бы один на один с противниками. Пока бы мы ещё оббежали эту телегу? Ибо это пришлось бы делать.

Вот и на фига он вперёд вылез? Лучше бы прикрылся телегой. Глядишь, популяли бы с арбалетов некоторое время. Уж уверен, смогли бы с Сашкой неплохо так проредить число нападавших. Нет, оно понятно, что у них могут быть там какие-то защитные амулеты. Но что-то мне кажется, с десяти-пятнадцати метров с усиленного арбалета не шибко-то там поможет.

Да и сто пудово не у всех они есть. Судя по всему, цена у такого амулета заоблачная. Иначе какой смысл в доспехах? Хотя они, возможно, тоже какие-то там заговорённые. Но, опять же, подозреваю, что не у всех.

Ратибор далеко не бедный дяденька. Однако как-то же у него всю охрану перещёлкали. А значит, и у этих ситуация должна быть не лучше. Разве что у разодетых в самые богатые одёжки может быть особая защита.

На наше счастье, их караван оказался меньше нашего, всего одна карета. А значит, и охраны куда меньше, чем было у Ратибора.

Хм… Учитывая, что нам встречается уже второй такой караван, то остаётся прийти к выводу, что это вполне нормальная практика, чтобы быстрее двигаться. Это Ратибор со своей прижимистостью ещё и телеги нагрузил, чтоб больше увезти.

Хотя, с другой стороны, если подумать, то какая разница? Телеги-то куда легче кареты. Так что двигаться должны не особо медленнее. Разве что охраны побольше, чтобы всё защитить. Но так и отбиться проще, когда народу с избытком.

Или здесь расчёт на то, чтобы дать гари и убежать? Либо защищая одну тачанку, сплотиться поплотнее? Да чёрт его знает, как лучше в местных реалиях.

Однако, в любом случае, расклад не в нашу пользу. Двое прилично одетых чувачков явно хозяева, и двенадцать охранников. Из них четверо с луками и двое с арбалетами.

Это что, так модно нынче? Двое арбалетчиков? У бандитов двое было. У охранников Ратибора двое, и здесь двое. Или просто арбалеты — дорогое удовольствие? Хотя хороший лук наверняка тоже денег стоит.

Но, если я правильно понимаю… У арбалета — пробивная способность куда выше. Зато у лука скорострельность. Хотя бронебойная стрела ничего приятного организму не несёт, в любом случае.

Тем временем ситуация явно накаляется, ибо ребятушки, которые не наши, явно почувствовали возможность поквитаться со старым недругом, заодно пополнив свои карманы.

А это вообще нормально? Не бояться разборок и обвинения в грабеже. Или типа не пойман — не вор. Свидетелей нет, и всё, шито крыто. Семья может возмущаться, а власти только руками разведут.

Прям средневековье какое-то. Эпоха феодализма. Каждый сам за себя. Собственно, стандартное дунхуа-аниме с культиваторами и враждующими между собой сектами и кланами.

Разве что с сексом тут явно попроще. А то, знаете, меня всегда поражали четырёхсотлетние девственницы в этих самых анимешках. Ух, опять куда-то мысли понесли. А что вы хотели? Я недавно из армии.

Не то чтобы там совсем с этим было плохо, всё-таки в увольнительные мы ходили, но… Нормальная же отмазка!

А без неё никуда. Попробуйте вон целый день просидеть рядом с Леей, у которой не только декольте с вываливающимися достоинствами, но и ляжки голые до самого верха. С этой её юбочкой из полосок ткани.

Блин, ещё и сиськами к спине прижалась, выглядывая из-за моего плеча. Хорошо, что на мне куртка, иначе точно бы со стояком оконфузился.

А так ничего. Пристроился за уголком телеги, арбалет вниз опустил, чтоб в глаза не бросался, и жду развития событий. Рядом Санёк аж пританцовывает. Бешеный лис рвётся в бой.

Этому отморозку всё пофигу, ему лишь бы подраться. Он вообще по жизни такой. Сколько себя помню, в каких бы драках мы ни участвовали, на рожон вперёд почти всегда пёр Санёк.

А вот отвечать обычно приходилось мне. Ибо, как выражается моя бабушка, ты старший, тебе и ремнём по заднице полагается больше.

Кстати, это единственный способ угомонить Сан Саныча — понимание того, что за его косяки прилетит мне. Ведь это касается не только бабушки. Также рассуждает и мой батя, и даже его батя.

Дескать, виноват Сан Саныч, он своё получит. Ну и ты до кучи, ибо старший. А там разница-то всего несколько часов!

Но, как говорится, нечего было быть таким нетерпеливым. Вылез раньше — получай. Это так дедушка Толя пояснил позицию прочих родственников.

Он, кстати, единственный, кто никогда никого из нас не наказывал. Ни нас с Сашкой, ни тем более сестёр. Вот, надарить подарков, отвезти в какой-нибудь парк аттракционов или на море свозить — это он всегда пожалуйста. Понятное дело, когда работой не завален.

Так что если бы не он, у нас бы, наверное, и детства нормального не было. То какие-нибудь тренировки… То другие тренировки. Это, кстати, он отстоял наше право с Сашкой заниматься блогерством. И даже некоторый компромисс нашёл.

Я же говорил, что мы с Сан Санычем в основном по всяким спортивным мероприятиям угарали. Ну, или трюкачили, или ещё что-то такое. Правда, иногда и игрушки стримили. И это тоже благодаря дедушке Толе.

Он подарил нам самые супер навороченные компы. И люто поругался с бабушкой, требуя позволить нам играть, а не только следовать её режимам тренировки. Кстати, что самое интересное… Пока бабушка воевала с дедом Толей, явился батя и неожиданно принял сторону деда.

А вот матушки, которые вроде как должны заботиться о своих детках, почему-то считали, что мы должны быть сильными, чтобы в будущем постоять за себя и других. Дядь Саша, между прочим, тоже был уверен, что закалять характер нужно с детства и непременно тренироваться, иначе будешь слабым.

А вот дед Толя и, к счастью, мой отец считали, что у нас должно быть детство. А чего вы думаете, мы так с Сан Санычем трепетно относимся к моему отцу? Если бы не он, то всё наше детство, отрочество и юность прошли бы в школе и в спортзалах.

Да-да, я помню, что начал всё это дед Толя. Но жирную точку поставил именно отец. Он единственный, кто вообще ни на грамм не боится бабушки.

Более того, может на ровном месте её застыдить, ещё и заставить извиняться, даже если виноват он. В этом плане отец — гений! Куда там полковникам, которые инструкции пишут.

Но, что-то я немного отвлёкся от происходящего. А тем временем перед нами разворачивалась не слишком приятная картина. Ибо два типа наиболее богато прикинутых в шмотьё явно глумились над Ратибором.

Вон самодовольно хохочут. Один даже эдак по плечу его похлопал. Видимо, предлагают поделиться. А может, и просто рассказывает, что собираются сделать.

А вот один оборачивается и машет своим бойцам, указывая в нашу сторону. От толпы охранников отделяются трое и, самодовольно улыбаясь, направляются к телеге, за которой мы стоим. Ратибор хватается за меч, но второй мужик с размаху бьёт его кулаком в лицо, так что тот падает на землю.

— Лея, давай поспорим, что тебя собираются трахнуть, — раздаётся ехидный голос Санька из-под шлема.

— Да уж без тебя догадалась, — девушка нервно сжимает в руках меч. — Но я лучше сдохну, чем позволю этим ублюдкам надругаться над собой.

— Эй, вы двое. А ну отошли в сторону, — командует один из троих бандитов.

Ну а кто они ещё? Бандиты и есть бандиты.

— А если не отойдём? — интересуется Сашка.

— Тогда мы вас убьём.

— А если я не хочу умирать? — не сдаётся Санёк.

— Так, отойди в сторонку, нам всего лишь девка нужна, — самодовольно лыбится бандит.

— Не-е-е. Не могу. Вы её трахать будете, — тяжко вздыхает Санёк и разводит руками.

— А тебе-то какое дело? — сплёвывает бандит.

— В смысле, какое? — возмущается Сашка. — Она мне не дала, а тебе, значит, перепадёт? Да пошёл ты нахрен.

— Ты просто не умеешь просить, — ржёт другой бандит.

— Димон, меня только что кровно оскорбили, — Сашка поворачивается ко мне стеклом шлема.

— Он извиняется, — произнося это, поднимаю арбалет и спускаю стрелу прямо в лицо говорившего.

— Так, это другое дело! — Безумный Лис всаживает болт в лицо второго бандита.

Третий не успевает ничего сказать или сделать, потому что я вбиваю ему в горло арбалетный болт. Он-то наивный наверняка считал, что его нужно сперва зарядить. Ан нет, и так нормально.

— Димон, братишка, обожаю тебя! — орёт во всю горло Сан Саныч, бросаясь вперёд и выхватывая саблю.

Я же торопиться не стал. Оттолкнул назад Лею, чтобы не лезла. И, скрывшись за краем телеги, в пару секунд натянул арбалетную тетиву. Болт накладывал, уже выпрямляясь.

Что у нас там? Оба арбалетчика и лучники уже пульнули в Сан Саныча. И что интересно, ни один из них не попал. Ну, судя по тому, что из него ничего не торчит.

Однако времени разглядывать противников нет! Поэтому, недолго думая, стрельнул в ближайшего арбалетчика, который как раз наклонился, ставя ногу на стремя, чтоб зарядить арбалет.

Нет. Кто-то, конечно, может сказать, что в первую очередь нужно выбивать лучников, ибо они стреляют чаще. Или мечников, ибо в упор они незначительно опаснее.

Но если хорошо подумать, просто так хорошим лучником не станешь, нужно постоянно тренироваться. А значит, с холодным оружием они обращаются значительно хуже. Мечники, те да, опасны в ближнем бою.

Но арбалет он на то и арбалет. Если зарядил, то из него можно хоть в упор стрелять. А у него такая пробивная сила, что мало не покажется. Уж от мечей-то Сашка всяко отмашется. Да и лучникам невесело будет, когда он к ним приблизится. Деревяшкой не особо отмашешься от сабли.

Но пока все эти мысли проносились в моей голове, я снова, скрывшись за краем телеги и уперев ложе в живот, быстро натянул тетиву. Не совсем понятно, зачем противники ставят его на землю, упираясь ногой в стремя?

Возможно, у них арбалеты без усиливающих рун? Ну, или я такой сильный, что мне и так нормально. А может, и то, и другое вместе. Хотя, если быть честным и немножко похвалить себя, ибо кто ещё это сделает, если не я сам?

То я реально очень сильный. Вон в армии нам с Сашкой приходилось прямо стараться и сдерживать себя, чтоб не выделяться. В армии выделяться вообще плохая идея. Запрягут так, что задолбаешься офицерам нравиться.

В общем, перезарядился я раньше, чем успел это сделать второй арбалетчик. Он ещё только выпрямлялся, даже не наложив болт на направляющую. А ему уже в глазик прилетело. Прикиньте, он удивился!

А Сан Саныч в это время, проигнорировав мечников, обошёл их стороной и бешеной циркулярной пилой врубился в стоящих довольно компактно лучников. Вот, капец, они тупанули. Им бы разбежаться по сторонам.

Хотя они, скорее всего, так и сделали бы, если бы по ним летела куча стрел из кустов, а тут всего лишь один, размахивающий саблей, не самый крупный противник. Прикиньте, как они об этом пожалели!

Ибо к моменту моего выстрела Санёк уже успел перерубить одному колено и ещё одному лук вместе с грудиной. Даже кожаный доспех не помог.

Так, ладно. Пока ещё есть лучники, прячемся за угол и снова натягиваем тетиву. Хух… Натянул. Болт в направляющую. Пара секунд не больше. Да я хорош!

Выглядываю. А там непострадавшие лучники отскочили в сторону и целятся в меня. Видимо, прикинули, что три их компаньона, которые разом навалились на Сашку, не способствуют тому, чтобы в него шмальнуть. Да и наверняка справятся. Трое против одного-то!

И вот они выпускают стрелы в мою сторону. Я, естественно, тоже лицом не щёлкал и шмальнул. Тут же прячусь за телегу. Стрелы со свистом пролетели мимо.

Одна неприятность, неизвестно, попал я или нет. А вообще должен, ибо стрелял-то я не в лучников, а в спину одного из мечников, которые налетели на Сашку. Как говорится, лучше синица в руке, а в нашем случае — болт в спине.

Перезарядка. Выглядываю из-за угла, высовываю только гермак. Ну давайте, мои хорошие. Шмальните в бронированный шлем.

Они и шмальнули. Я, конечно, на рефлексах головушку-то убрал. Оно понятно, что скорее всего не пробьют, но как-то неприятно. И как же они удивились, когда я снова в наглую взял и шмальнул в башку одному из богато одетых пижонов.

Ибо он вместо того, чтобы благородно попытаться сразиться с вооружённым Саньком, похоже, собирался добить Ратибора. Иначе чего это он стоит над ним, с занесённой в руках саблей?

О, кстати, нормальная тема. Ещё одна сабелька.

И арбалет тоже тема нормальная. С пятнадцати метров хрен промахнёшься.

Снова перезарядка. Чтобы сагрить выстрел, выглядываю и резко прячусь. Но бандиты уже на опыте и не хотят стрелять. Ай какие нехорошие люди.

Высовываюсь так, чтобы торчала лишь голова и часть тела с арбалетом. Выстрел во второго пижона, который всё-таки решил сразиться с Саньком.

В этот раз получилось неудачно. Попал в плечо. Но тут скорее не моя вина, а невезение. Стрела, выпущенная лучником, чиркнула по внешней стороне ладони и ударила в грудь.

Ой, мамочки. Я же ещё молод, чтобы умирать! Прячусь за телегу и с удивлением обнаруживаю, что в груди моей ничего не торчит, стрела валяется на земле и лишь ладонь с внешней стороны распахана так, как будто плугом прошлись.

— Ай, сученька, как больно-то! — цежу сквозь зубы.

— Дай перевяжу, — Лея, недолго думая, отхватывает мечом одну из лент на своей юбке.

— Потом, — отталкиваю руку девушки.

Не до перевязок сейчас. У меня там Сан Саныч в одну каску саблей машется. Пока я тут буду за собой ухаживать, у меня братана на ленточки порежут.

Пытаюсь перезарядить арбалет — руку подстреливает дикой болью.

— Я перезаряжу, — хватая из моих рук оружие, говорит Лея.

Я же, сцепив зубы, кувырком выпрыгиваю из-за угла телеги, прямо в полёте отцепляя от пояса кнут. Лучники спускают тетиву. Одна из стрел дёргает подол куртки.

Я же, выйдя из переката, оказываюсь на ногах, мимоходом стегнув одного из мечников так, что фол, обогнув его голову, ожёг крекером прямо по глазам. Чем моментально воспользовался Сан Саныч, метнувшись ему в ноги и полоснув саблей по колену.

А я уже раненым зайцем мчусь навстречу лучникам. У меня к этим ребятам личные счёты. Вижу, как натягиваются тетивы. Но я уже достаточно близко, чтобы ударом кнута стегануть по одному из луков. Фол обматывается вокруг деревяшки, и я делаю резкий рывок на себя.

Что, не ожидал такой подляны? Сволочь!

Второй спускает тетиву, отправляя стрелу в полёт. Но она оказывается сбита луком его напарника, который всё ещё находится в плену моего кнута.

Волнообразное крутящее движение — и фол расплетается, выпуская оружие из своих цепких объятий. И вот я ещё ближе. Взмах. И, как пастух бичом, высекаю громкий звук прямо по глазам ещё вооружённого луком стрелка.

Ой, что-то ему поплохело, бедненькому. Кажется, глазик потёк. И, возможно, что не слёзками. Рывок назад — и крэкер обжигает ухо второго стрелка. А я рядом, мои сладкие. Я сейчас. Вот только пройдусь по противнику, который всё ещё сражается с Сан Санычем.

Так и рубанул ему по затылку. Эх, надо было гаечку вплести. Сейчас бы проломил нафиг дурную головушку. Но ему и так хорошо, ибо он совершил главную ошибку в своей жизни — отвлёкся, сражаясь с Сашкой.

Мой друг особо рассусоливать не стал. Взмахнув саблей, отвёл в сторону меч противника и воткнул ему в подбородок, знаете что? Правильно, отвёртку. Где он её прятал? Непонятно. Возможно, в рукаве.

Но всё это лирика. Важнее, что бандиту явно не понравился такой подгон.

Ой, а что это? Тот пижон, которому я болтом в плечо попал, внезапно решил со мной поквитаться! С криком, вскинув саблю, бросается на меня.

Что, ещё одна сабелька? Да мы живём!

Взмах кнутом — и по глазам пижона больно прилетает. А я-то уже рядом! И со всей дури пролетарской втащил ему прямо между ноженек.

Не до сантиментов нам! Насмерть сражаемся. Да и не нужны ему больше дети, ибо он сегодня умрёт.

А эти двое, которые лучники недобитые, уже, смотрю, мечи с поясов потянули. Но не тут-то было. Они же решили, что их самая главная проблема — это Димон, вооружённый кнутом.

Совсем забыли, что есть ещё Саня с отвёрткой. Нет, у него конечно ещё один чувачок есть недобитый, с коленкой перерубленной. Но кто же ему помешает метнуть отвёртку? А? Точно не я.

И не надо мне рассказывать, что отвёртка — это не метательное оружие. Вы моей бабушке будете рассказывать. И уж поверьте, она сможет вас убедить в обратном.

Вот и Сан Саныч давно отвык спорить с бабушкой. Бабушка Лиза сказала: «Отвёртка — метательный инструмент». Значит, отвёрточкой прямо в шею. И нормально. Пусть себе булькает.

Собственно, на этом бой можно считать законченным. Ибо чувачку, держащемуся за промежность, я с такой силой влупил ногой в морду лица, что у него в шее что-то хрустнуло, и он как-то странно перестал дышать.

Сашка своего хромоножку зарубил буквально за пару секунд. А я бедолагу лучника так отходил кнутом, что он, по-моему, был рад, когда я приблизился к нему вплотную и пробил носком ботинка прямо в горло.

— Слышь, Милославский, ты опять у меня фраги тыришь, да? — недовольно бурчит Сан Саныч.

— Да когда такое было, — возмущаюсь.

— Да в начале боя. Думаешь, я не заметил, как ты в спину этому дятлу шмальнул?

— Тебе что, жалко? — возмущаюсь, подняв стекло шлема.

— У тебя кровь. Надо перевязать, — сняв шлем, сплёвывает Сан Саныч. — И запомни, мне для тебя ничего не жалко, брат. Тем более, что я у тебя тоже фраг подрезал. Аха-ха-ха…