Диктатура
Глава 1. Начало кошмара.
Человек живёт, пока у него есть цель, смысл и мотивация к улучшению своей жизни. Если же этих компонентов нет, жизнь превращается в безликое существование.
2200 год. На смену капитализму пришла жестокая диктатура, где нет места вере во что-то сверхъестественное или в собственные силы. Есть только вера в правительство, которое, как утверждается, заботится обо всех — но на деле лишь о тех, кто находится в высшем кругу. Низших же используют как рабов.
В людей вживлён чип, отслеживающий каждое перемещение, каждую мысль, контролирующий эмоции. Контроль — главный атрибут нынешнего государства. Этот чип называется DI530-R5.
Существуют лишь две касты: низшие и высшие. Низшая каста значительно превосходит высшую по численности. Попасть в высшую касту практически невозможно — только если ты потомок высшего, гений в важной научной области или участник прошлых войн по захвату территорий.
История, привычная нам, читателям, полностью стёрта. Нет информации о зарождении человечества, о Средневековье, Новом времени, эпохе Возрождения. Люди лишены возможности черпать опыт прошлого, искать ответы на свои вопросы, размышлять о жизни через философские идеи.
Нет привычных профессий, на которые могли бы учиться низшие. У них нет школ, университетов, экзаменов, системы здравоохранения. Есть лишь заложенный в чип алгоритм действий, который исправно выполняется каждый день миллиардами людей.
Высшая каста, напротив, располагает всем: школами, университетами, лучшими медицинскими услугами. Каждый их день — праздник. Они считают себя победителями этой жизни, главными героями в беспощадной игре на выживание. Им позволено выбирать партнёров, заводить детей, когда им хочется, и даже совершать преступления против низших без каких-либо последствий. Сочувствие и сострадание давно исчезли. Остались лишь ненависть, похоть, гордыня и чревоугодие.
Низшие, как ни крути, важны для государства — это бесплатная рабочая сила. Им платят едой и мылом, рассчитанными на две недели. Они не знают о существовании бытовой химии, не могут даже минимально очистить свои трущобы от многолетней грязи. Нет средств для борьбы с тараканами, крысами, клопами. Нет базовой гигиены: к двадцати годам у многих выпадают зубы или становятся чёрными. Волосы сальные, давно ставшие гнездом для вшей. У кого-то они и вовсе выпадают.
Ежедневно умирают десять тысяч низших. Число потерь колоссально, из-за чего можно подумать, что низших и вовсе не должно было остаться. Как же тогда восполняются потери?
Правительство создало специальные боксы — «Аист». Это чёрные квадратные помещения, где из света только тусклая лампа, посередине — кровать для «плотских утех» и больше ничего. В них ежедневно происходит зачатие ста тысяч детей. Людей выбирают без их согласия: женщинам и мужчинам в чип поступает команда пройти в бокс «Аист».
После завершения процесса мужчины возвращаются к работе, а женщинам дают неделю «отдыха» — они лежат в стеклянных капсулах в специальном помещении — «Фикус». Это некий купол, созданный для женщин, которые должны выносить детей. Там они проводят неделю без какой-либо активности.
По прошествии недели они снова возвращаются к работе — даже во время беременности.
Люди — удивительные существа: они способны приспосабливаться к любым условиям. Многие женщины донашивают детей, которых после рождения забирают Блюстители — правоохранительные органы. Они распределяют детей по будущим ролям: их «кроватка» определяет, кем они станут к 14 годам.
Но как мир пришёл к этому?
Сто шестьдесят лет назад началась Четвёртая мировая война. Мир погрузился в хаос. Люди уничтожали друг друга, не находя взаимопонимания. По прогнозам учёных, мир должен был прийти к гибели человечества, если не найдётся способ примирить все стороны.
Тогда по телевидению начали транслировать рекламу новейшего чипа — DI530-R. Его разработкой занимались учёные со всего мира, надеясь, что именно он положит конец этому кровопролитию.
Правительство страны Z утверждало: единственный путь к миру — вживление чипа. Многие, уставшие от борьбы, добровольно соглашались. Но были и те, кто сопротивлялся — из-за страха. Тогда от правительства поступила команда: докладывать о всех, кто не прошёл добровольную имплантацию. Таких людей отлавливали и насильно вживляли чип.
Постепенно история переписывалась: утверждалось, что именно благодаря Правителю наступил мировой порядок. Люди перестали чувствовать, думать самостоятельно, действовать по собственной воле.
Спустя 160 лет остатки прежней цивилизации исчезли. Мир стал единым государством — Z. Не осталось других языков, культур, традиций, путешествий. Только сектора: низшие живут в худших условиях, высшие — в лучших.
В низшей касте жил главный герой — семнадцатилетний юноша. Он, как и все остальные, был совершенно обыкновенным, ничем не примечательным…
В низшей касте как раз и жил главный герой — семнадцатилетний юноша. Он, как и всех другие, был совершенно обыкновенным, ничем не примечательным. Утверждённая Правительством стрижка - некий «Ёжик»; грязная рабочая одежда, что источала аромат работы на предприятии; руки грязные, неухоженные, на некоторых местах кровоточащие мозоли. Он был зачат от случайной женщины и мужчины, чьих именах он не знал никогда; по исполнению 1 года специальные «матеря» учили его ходить, самостоятельно есть, алфавиту, чтобы разум понимал команды, посылаемые из чипа, а тело передавало их для выполнения. В 14 лет ему выдали рабочее место, где он будет трудиться до конца своей жизни.
Его день был расписан по минутам: работа — дом. Он жил в старой квартире, которая выдаётся для всех низших по наступлению «совершеннолетнего возраста»(считается, что низшие, встающие впервые за своё рабочее место - совершеннолетние) без ремонта и «лишних» вещей: только кровать, туалет, холодильник и плита. Ни столов, ни стульев — деньги у низших отсутствовали, а значит, и магазины для них не существовали.
Он не знал своих родителей. У него не было друзей. Любые мысли, выходящие за рамки допустимого, блокировались. Даже представить иной мир он не мог, лишь думать о той картине мира, что ему посылали по чипу: люди вокруг улыбаются, радуются, мир красочный, его рабочее место приносит радость и пользу всем людям, что ходят по улицам на своё рабочее место.
У него не было имени — оно было не нужно. Команды передавались через чип, а значит, звать его не требовалось. Детства он не помнил — память тоже блокировалась.
Он знал только настоящее.
«На данный момент вам доступно действие “Сон”. Вам необходимо лечь спать в течение пяти минут», — прозвучало в очередной раз у него в голове.
Он вернулся с работы пятнадцать минут назад. По команде поел, потратив на это десять минут. Теперь же нужно было лечь и ровно через пять минут заснуть.
Даже поза сна задавалась системой: положение рук, ног, головы. Обычно — на спине, реже — на боку, если она стоит по расписанию.
Через пять минут он уснул. Завтра должен был быть точно таким же. Но всё пошло иначе.
Проснувшись, он не услышал команды. Лишь пустоту в голове, где медленно подступали мысли, терзавшие его с наступления разумного возраста. Память блокировалась, но окончательно не стиралась, из-за чего нейронные связи были «в спячке», но сейчас они будто вновь начинали соединяться, образуя всё новые и новые воспоминания, которые должны были быть образованы давно, но из-за чужого вмешательства этого сделать не получалось.
Он проспал на десять минут дольше положенного.
«Что происходит?.. Что это?.. Что у меня в голове?..» — пронеслось в его сознании.
Спустя десятилетия подавления мышление начало постепенно возвращаться. Людей всё ещё учили языку — «Матери» в специальных боксах — чтобы они могли понимать команды системы.
Но сейчас система дала сбой.
Мысли и чувства обрушились на него разом — как пытка.
Всё, что копилось семнадцать лет, вырвалось наружу. Все годы, что он провёл в боксе; тех женщин, что учили его ходить, говорить, однако лица их были словно замазаны; как его называли: «Рабочая сила».
Голова загудела от вшей, что уже прижились с ним. Вокруг не была та радужная картина, что он помнил: тараканы бегали по комнате, будто устраивая хороводы за грязь и пыль, что прилично скопилась. Герой не понимал, где он, по какой причине вокруг такая отвратительная обстановка, словно он оказался в совершенно другом месте: не то, что он помнил, знал… Первая его реакция: непонимание, а потом и страх. Он впервые ощутил это, не понимая, что это за внутренняя скованность, что за комок появился у него в горле.
«Откуда этот голос? Почему я слышу его в своей голове? Что происходит?»
Но через тридцать минут начиналась работа. Часов не было в комнате, ведь они и не были нужны, однако в памяти всплыли моменты, когда он просыпался на работу: какого было положение солнечных лучей в комнате, что происходило в соседних квартирах: если шуршала одежда, значит, низшие уже собирались на работу, значит, оставалось примерно 25-30 минут.
«Разберусь позже. Сейчас нужно успеть».
Впервые он не заправил постель и не позавтракал. Быстро оделся, из-за чего шум в его квартире стоял непривычный: торопливый, и выбежал из дома.
На улице всё было по-прежнему: тысячи людей двигались по заданным маршрутам — на работу или в бокс «Аист».
Но теперь он видел иначе.
Разрушающиеся здания, плесень, крысы, мусор, грязь. Город был серым, мёртвым.
Он шёл, стараясь сильно не выделяться. Больше копировал поведение других людей: их походку, их взгляд, с какой периодичностью они дышат. Получалось немного неуклюже, но на него особо никто не обратил внимание.
Ему будто вернули сознание. Позволили вдохнуть свежий воздух после вековой пыли.
«Не выделяйся. Отработай день. Потом разберёмся».
Завод находился в пятнадцати минутах ходьбы. Он производил органическую пищу из переработанных остатков животных: костей, органов, кожи. На заводе стоял невыносимый запах и жара. В первые минуты хотелось сбежать, бросить всё и найти уголок, в котором получится осесть на время. Чувство страха и отвращения постепенно увеличивались, из-за чего один раз ему пришлось немного выдать себя в своих движениях и прикрыть рот рукой. Но он продолжал работать.
При этом его поведение и дальше немного отличалось: он ставил руку под другим углом, переносил вес на одну ногу, проявлял эмоции — отвращение, усталость.
Остальные были безупречно точны в своих действиях: выполняли работу, словно они роботы, но не живые люди. Герой смотрел вокруг и ужасался тому, как выглядят эти бедные люди: вместо счастливых лиц, безупречной кожи и волос, аккуратных рук и выглаженной одежды он видел лишь несчастье: лица, не выражающие ничего, грязные руки, у некоторых уже не было ногтей и пальцев от производственных травм, волосы грязные, сальные, ставшие уже гнездом для паразитов, одежда грязная, лицо в непонятных точках, что источали зелёноватую жидкость. Он впервые почувствовал грусть и боль за своих «товарищей», хотелось взять их, оттащить от рабочего станка, лишь бы им вернулось сознание.
Он не заметил, что за ним уже наблюдали: за его специфичными действиями, реакциями, за его лицом, что редко, но выдавало эмоции… И кто-то уже записывал его имя в список…
Глава 2. Осознание.
Рабочая смена на заводе закончилась — можно было выбираться из этого страшного места. Идя по улице, герой продолжал рассматривать картину, которая отличалась от той, что показывали ему ранее. Он искренне не понимал, что происходит, почему он оказался в этой реальности…
Смотря на проходящих людей, он вдруг задумался: а как выглядит он сам? Неужели так же ужасно и грязно, как и все вокруг? Голова зудела, тело, покрытое множеством ранок, — тоже. Вокруг — одна разруха… Но почему? Как она возникла? Что произошло с землёй, по которой ходят люди?
Эти вопросы один за другим появлялись в его голове.
Придя домой, он запер дверь. Но почти сразу пришло осознание: дом — это не про безопасность. Это про выживание. Тараканы бегали по полу, столу, кровати — словно хозяевами здесь были они, а не он.
И вдруг — тряска… Сильная тряска.
Герой смотрел на своё «жилище» и не мог поверить, что жил здесь с момента своего «совершеннолетия». Руки дрожали, дыхание сбилось… Необъяснимое чувство. Хотелось разрушить всё вокруг, закричать так, чтобы услышали другие.
Невыносимое состояние, съедающее остатки здравого смысла.
«Почему мне выпала такая участь?! Неужели и другие до сих пор видят ту же радужную картину, что и я раньше?! За что?!»
Мысли неслись одна за другой. Чувство нарастало.
Ярость. Гнев.
Он раздавил таракана. Затем ещё одного. И ещё.
Решив во что бы то ни стало уничтожить всё живое в комнате, он продолжал давить их — снова и снова. Он хозяин. Не они.
Пока на полу не образовалась кучка раздавленных тел.
Он пришёл в себя только тогда, когда прижал очередного таракана к стене. Пелена перед глазами спала. Герой словно очнулся, осознав, что успел наделать шума.
«Что это было?.. Словно я исчез… а моим телом управлял кто-то другой… более сильный… готовый разрушить всё… Кто это был? Это не я… не я…»
Пауза.
«А кто я?..»
Этот вопрос застрял в его голове.
Он сел на кровать и попытался вспомнить хоть что-то о себе. Тело помнило порядок действий — работа выполнялась автоматически каждый день. Но память… память была заблокирована. И теперь ей требовалось время, чтобы вернуться.
И вдруг — вспышка.
Он маленький. Смотрит на своё отражение в воде, которую ему принесла «Мама» во время завтрака.
У него яркие глаза. Тёмные волосы.
Вокруг — пустая белая комната. Только стол и стул. Больше никого.
Когда «Мама» пришла снова, чтобы принести обед, мальчик спросил:
— А какие у меня глаза?.. — неуклюже произнёс он. Слова давались тяжело, больше напоминая лепет.
— Что? О чём ты, номер 5? — безучастно ответила женщина.
Её лицо он не помнил. Оно словно было стёрто.
— Глаза… — мальчик указал на себя.
Женщина замерла, будто вопрос не был предусмотрен системой.
Прошло несколько секунд.
— Голубые. У тебя голубые глаза, — так же безразлично сказала она.
— Голубые…
«Голубые глаза… тёмные волосы… таким я был? А какой я сейчас?..»
Он подошёл к раковине, набрал воды и посмотрел в отражение.
И ужаснулся.
Тусклый взгляд вместо яркого. Грязное лицо, ссадины. Сальные волосы. Жёлтые, местами чёрные зубы. Сухие губы.
Он выглядел как старик.
Не как юноша.
После шока пришла новая волна гнева.
Он схватил кусок мыла, открыл воду и начал яростно смывать с себя грязь. Словно пытался стереть годы чужой жизни.
Он тёр кожу до боли. До скрипа. Отмывал руки, лицо, волосы.
Слой за слоем.
Пока в отражении не появился другой человек.
Чистый.
Живой.
Настоящий.
Внутри стало легче. Будто он родился заново.
Но он не учёл одного: вода, электричество, газ — всё контролировалось Правительством. Каждое отклонение фиксировалось системой.
После этого он лёг на кровать.
«Мне нужно уйти. Бежать. Найти место… а потом вернуться. И всё изменить. Показать правду…»
Мысли стали чётче. Впервые — его собственные. Он закрыл глаза. И в этот момент в дверь начали стучать. Сначала — резко. Потом — яростно. Будто её собирались выломать….
Глава 3: Будничный страх
В дверь стучали всё настойчивее, будто незваный гость не собирался уходить и, в случае отказа открыть, попросту выбьет её.
Герой на секунду впал в ступор. Руки дрожали, на глаза наворачивались слёзы — чувство, ранее ему незнакомое. Голос в голове кричал: «Беги!»
Но он стоял на месте, не в силах даже подойти к старой деревянной двери.
Собравшись, он решил во что бы то ни стало не выдать себя. Дрожащими руками он вновь испачкал своё недавно вымытое лицо. Под ногтями снова появилась грязь, руки покрылись чёрной пылью — теперь он выглядел так же, как и прежде.
Закончив, он медленно подошёл к двери. Стук не прекращался.
Он вставил ключ в замок и открыл дверь, стараясь сохранить спокойное выражение лица.
Перед ним стоял мужчина в красной форме и фуражке — Блюститель.
Герой замер. Всё внутри сжалось, к горлу подступил ком. Ещё немного — и он бы потерял сознание от страха.
— Почему вы так долго открывали? Вам не поступила команда? — ровным голосом спросил мужчина.
— Я находился в фазе глубокого сна. Пробуждение заняло время, — максимально спокойно ответил герой.
— В вашем доме зафиксировано повышенное потребление воды. С чем это связано?
Героя словно пронзило током. Паника накрыла мгновенно. Мысли метались, сталкивались, исчезали.
И вдруг — одна зацепка.
— Кран неисправен. Вода течёт бесконтрольно.
— Принято. Завтра вам поступит соответствующая команда. Скажите, вы замечали подозрительных людей? Тех, чьё поведение отличается от нормы?
— Нет, — коротко ответил герой, копируя его интонацию.
— Принято. В случае обнаружения — немедленно сообщите Блюстителям.
Мужчина развернулся и ушёл вниз по лестнице.
Сегодня ему повезло.
Герой закрыл дверь, повернул ключ и медленно опустился на кровать. Он закрыл лицо руками.
Напряжение отпустило.
На смену страху пришло другое чувство — лёгкость.
И что-то ещё.
Надежда.
«Он не просто так спросил о подозрительных людях… Значит, я не один? У кого-то тоже… сбой?»
Мысль зацепилась.
«А на заводе?.. Нет… Там все как машины…»
И всё же…
«Как же хочется найти кого-то такого же…»
Человеку нужен человек.
Но у них отобрали всё:
семью, общение, воспоминания, право ошибаться.
Оставили только команды.
От этих мыслей начинала болеть голова.
Он хотел найти таких же. Просто поговорить. Понять, что происходит. Разбудить других.
Но это были лишь желания.
Пока что.
Оставалось решить, как проснуться вовремя. Он решил снова ориентироваться на звуки из соседних квартир.
Лишь бы не проспать…
Герой уснул.
На следующий день он проснулся раньше обычного.
Тело среагировало само — быстрее любой системы.
Он тихо поднялся и на цыпочках прошёл на кухню. Переоделся, поел, стараясь не издавать лишних звуков.
Теперь он действовал осторожно.
Слишком осторожно.
Он понимал: любой может донести.
Он выдохнул только тогда, когда в соседних квартирах послышалось движение — люди начали собираться на работу.
Подойдя к двери, он дождался, когда другие начнут выходить, и спустя несколько минут оказался на улице.
Но теперь всё вокруг не давало покоя.
Как мир дошёл до этого?
Где была допущена ошибка?
Можно ли всё изменить?
Или этот сбой — единственный шанс?
Он шёл, копируя поведение других.
Блюстителей не было.
Это настораживало.
Слишком тихо.
Слишком спокойно.
«Они выжидают?..»
И вдруг —
чья-то рука резко закрыла ему рот.
Его потащили в тёмный переулок.
Никто не обернулся.
Никто не остановился.
Он не сопротивлялся — страх сковал тело.
Они оказались в глухом углу. Грязь, паразиты, разруха — всё то же самое, но без людей.
Рука исчезла.
Перед ним стоял мужчина.
С чистым лицом.
— Я знаю, что у тебя отключился чип… — тихо сказал он. — Нет смысла притворяться.
Глава 4: Спасение?
— Я знаю, что у тебя не работает чип. Нет смысла притворяться.
— О чём вы? Зачем вы привели меня сюда? — недоумённо спросил герой.
— Ты тоже видишь окружающую тебя разруху?
— Разруху? Что это?
— Грязь. Полуразрушенные здания. Крыс. Ты видишь лица людей?
— Нет… — с недоверием ответил герой. Он не мог так быстро раскрыться перед незнакомцем. Возвращаться в ту пустоту не хотелось. Не сейчас. Никогда.
— А я вижу. Представляешь: просыпаюсь — а вокруг не моя привычная кровать, а грязный матрас, вонючий, липкий… Повсюду насекомые. Я тогда до жути испугался.
— И?..
— И то, что ты меня обманываешь. У тебя не работает чип, — с лёгкой усмешкой сказал мужчина.
— Что?.. Но как… — растерянно спросил герой. Сейчас решалось всё: конец это… или начало.
— Всё просто. Чипированным поступила команда: сразу сообщать о подозрительных. Ты же остался слушать. Более того — расслабился. Перенёс вес на ногу. У них тело всегда в напряжении. Смотреть на них… страшно.
— Хорошо. А если бы у меня работал чип?
— Я бы тебя устранил. И сразу бы ушёл. Система моментально фиксирует смерть.
У героя перехватило дыхание. Устранил? Но ведь это… люди. Пусть они не управляют собой — но они живые. Неужели даже здесь человеческая жизнь ничего не значит? Борьба за выживание делает из людей… не людей.
— Но как ты понял, что у меня сбой? — быстро спросил герой.
— Мы работаем на одном заводе. Я наблюдал за тобой. Ты отличался. Особенно лицо: то напряжёшься, то расслабишься. Остальные — пустые.
Мужчина на секунду замолчал, затем добавил:
— Но тебя заметили. Люди в синей форме. Они наблюдали.
Сердце героя сжалось.
— Слушай внимательно, — продолжил мужчина. — Беги. Без оглядки. Сегодня ночью я ухожу из этого города. Если хочешь — идём вместе.
Пауза.
— Времени думать нет. Решай сейчас.
— Я согласен, — почти сразу ответил герой. — Но если нас заметят?
— Двигайся тихо. Увидишь Блюстителя — прячься. Любое укрытие подойдёт. Встретимся здесь, когда стемнеет. Помнишь дорогу?
— Да.
— Хорошо. И главное — не выделяйся на работе. Я буду ждать.
Они вышли из переулка и пошли к заводу, как ни в чём не бывало. Внутри у героя разливалось новое чувство. Надежда. Неужели это шанс на спасение? Или иллюзия? А вдруг бежать бессмысленно? Вдруг не существует места, где можно спрятаться? Но выбора не было. Либо рискнуть, либо снова стать частью системы. Герой занял своё рабочее место. Он двигался точно, безошибочно, как и все, но только теперь у него была цель.
Глава 5: Побег?
Рабочая смена закончилась, после чего герой направился домой. Ему нужно было забрать остатки еды, чтобы не умереть от голода, забрать то самое злополучное мыло и набрать совсем немного воды. Система всё равно увидит, что его нет на рабочей смене завтра, следовательно, можно перестать быть столь осторожным.
Страх уже давно покинул его. Вместо этого он ощущал надежду. В его голове впервые появилась фантазия: как они изначально будут прятаться, найдут таких же людей, как и они сами, объединятся в большие группы, после чего дадут отпор устоявшейся системе. Но это лишь фантазия, ведь никто из них не знал даже о том, как выглядит Правительство, сколько там людей, есть ли ещё такие же отключённые. И, если честно, никто не знает, что это за сбой такой: возможно, совсем скоро его получится устранить, после чего его жизнь вернётся в прежнее русло.
Особо думать времени не было. Идя по улице, герой старался всячески не раскрывать своего положения. Краем глаза он заметил, что Блюстителей всё ещё нет на улицах. Будто они выжидают, чтобы нанести решающий удар. Следят в тени, давая возможность совершить ошибку. По всей видимости, сбой случился у многих. Только почему его не устраняют? Неужели за всё прошедшее время Правительство не заметило, что у каких-то людей не работает чип? Тогда почему Блюстители знают о таких случаях? А может, среди тех низших, которые идут рядом с героем, тоже есть те, у кого произошёл сбой?
Страшно раскрывать себя перед другими, ведь они могут легко доложить информацию на тебя. В том мужчине герой увидел своего соратника: у него тоже не работает чип, он тоже хочет сбежать из этого ада, из-за чего герой так легко ему поверил. У него и в мыслях не было, что это может быть проверкой, что, на самом деле, никакого сбоя не произошло, а Правительство просто старается пресечь последствия. Тогда почему они сразу не пришли к нему? Разве у них не отображается информация о таких случаях? Никто не знает… Возможно, у героя получится добиться правды, ответа на все интересующие вопросы, а может, он сгинет, как и любой другой низший, если ничего не изменит.
Придя домой, первым делом герой начал вытаскивать консервированные банки с мясом, забрал последний брусок мыла. Он нашёл почти пустую бутылку воды — больше не было, ведь эта бутылка рассчитана на одного человека. Она пополняется водой из-под крана раз в 2–3 дня по поступающим командам. Вода строго нормирована, лишнее использовать нельзя. Исключение из правил — непредвиденные поломки, что было не редкостью, учитывая состояние квартир.
Однако сложить припасы в какой-либо рюкзак или сумку не получится — их попросту не было. Но он нашёл решение: вытащив старый плед, он завернул в него все банки, набранную воду из-под крана и завязал узел, чтобы получился некий импровизированный мешок.
«Почти всё. Остаётся только дождаться, когда шум у соседей стихнет».
Герой предусмотрел практически всё — его план был идеален: перед выходом он не закрыл дверь до конца, а лишь создал видимость. Оставил её чуть приоткрытой, вставил ключ и «закрыл», чтобы не создавать лишнего шума, когда будет выходить из своей старенькой квартиры.
Герой боялся передумать, вновь поддаться своей зоне комфорта, которая губит его жизнь. Всегда страшно что-либо менять в привычной жизни, но, возможно, именно этот шаг поможет изменить её кардинально. Чтобы не передумать, он постоянно смотрел на то, в каких условиях живёт: на места тех тараканов, которых он убил ранее, пришли новые, голова постоянно чесалась, руки были покрыты волдырями. Он больше походил на чахлого старика, хотя седины у него ещё не было. Молодой парень, не видавший ничего хорошего в этой жизни и не знавший, кто он такой, какое у него предназначение, чем он на самом деле хочет заниматься…
Когда шум в соседних квартирах стих, он наконец начал действовать: взял свой мешок и на цыпочках дошёл до двери, открыл её, стараясь сделать это без лишнего шума, однако она всё равно предательски скрипнула пару раз. Выйдя на лестничную клетку, он так же на цыпочках спустился вниз, к выходу. Удача была на стороне героя: он наконец выбрался наружу, и при этом никто из людей не вышел, чтобы проверить его. Оказавшись на улице, он быстрым шагом направился в указанное новым товарищем место. На улице ни души, но герой не терял бдительности: фонарей не было, ведь в ночном освещении не было необходимости — команды на выход из квартир ночью не давались. Это сыграло ему на руку: его почти не было видно. Он старался передвигаться ближе к стенам, чтобы, в случае чего, спрятаться за ними. Но что-то всё же настораживало… Будто рядом есть лишние глаза, наблюдающие за ним…
Наконец он дошёл до назначенного места, но в переулке никого, кроме крыс, не было. Тогда герой начал постепенно поддаваться страху, который с каждой минутой становился всё сильнее. Страх уступил место панике, когда он увидел Блюстителя, который вёл под руку его товарища… Все надежды рухнули. Их нашли… Это конец?…
Глава 6: Спасение
Увидев Блюстителя, у героя перехватило дыхание. Внутри появилось мерзкое ощущение, словно все органы сжались в один тяжёлый ком.
«Это конец», — подумал герой. Словно вся та надежда улетучилась. Теперь его устранят, как тот мужчина хотел устранить «неживых».
Мужчина с Блюстителем направлялся прямо в тот переулок, где была назначена их встреча ради побега из этой системы. Но, по всей видимости, система навсегда останется с ними.
Герой думал: «Он рассказал про меня. Убедил присоединиться, а сам раскрыл. Ради чего? С какой целью?» А расстояние между ними сокращалось, пока они и вовсе не оказались рядом с ним.
— Ну что, успел перепугаться? Не бойся, он свой. У него тоже в какой-то момент чип перестал работать, — с лёгкой усмешкой сказал мужчина.
— Что? Я думал, что ты рассказал им про меня… Уже готовился к тому, что меня устранят.
— Не бойся, мы все в одной лодке. Сейчас самое главное — уйти из этого города. Найти место, где можно осесть без этой бесконечной слежки.
— Но всё же, как ты нашёл этого Блюстителя? Как понял, что у него тоже произошёл сбой? — всё ещё не понимая, спросил герой. Ему было трудно определить, кто перед ним: союзники или враги, которые лишь притворяются, чтобы в нужный момент уничтожить его.
— Я шёл на работу, старался не выделяться, но при этом наблюдал за окружающими. И заметил его. Он плохо сдерживал эмоции: дрожал, переминался с ноги на ногу, взгляд в пол. Сразу стало понятно — он тоже всё видит. Удивительно, что его ещё не заметили. Хотя… может, и заметили, просто не придали значения или не поступила команда, — ответил мужчина.
Тут Блюститель наконец подал голос:
— Кто-нибудь понимает, что происходит? Почему мы это видим… и слышим свой голос внутри?.. — неуверенно спросил он.
— Кто ж его знает. Сейчас важно одно: сбежать как можно быстрее. Иначе рано или поздно нас найдут и устранят, как брак. Недавно слышал, как к моей соседке приходили Блюстители. У неё, видимо, тоже чип перестал работать. Она себя выдала — её забрали. И больше не вернулась. Кто знает, что с ней сделали… — мужчина помрачнел. Он казался самым уверенным из них, но даже его пугала мысль о том, что человека могут просто «стереть». В этом мире правят жестокость и тирания. Здесь нет свободы — есть только подчинение.
Герой не хотел терять ни секунды:
— Когда выдвигаемся? Нужно уходить сейчас, пока нас не заметили.
— Ты прав. Мы заболтались. В безопасном месте поговорим нормально, — ответил мужчина.
И они вышли из переулка, оставляя позади грязь, паразитов и страх. Впереди было неизвестное. Без плана, без достаточной провизии — но с решимостью всё изменить. Куда приведёт их дорога? Найдут ли они место, где можно будет дышать свободно… или это лишь ещё одна иллюзия?..
Глава 7: Кто они такие?
Они шли долго, постоянно скрываясь от Блюстителей, которые патрулировали районы. С ними был один из их представителей, но даже он не знал маршрута. Страх был их постоянным спутником, не давая вздохнуть полной грудью. Вокруг — лишь старые, грязные здания, ночь и Блюстители. Опасность поджидает на каждом углу, даже в союзниках. У них не было нормального плана, ведь не факт, что они смогут найти это безопасное место. Где гарантия, что они смогут выбраться из окружающего ужаса и найти место, где смогут осесть?
Чтобы хоть как-то заглушить нарастающий страх, герой старался вспоминать: кто он такой на самом деле, кто его создал. Почему же в детстве он ощущал такую тоску? Как проявлялось это чувство? Сейчас же, хоть у него и есть страх, но решимости изменить окружающий мир ему не занимать.
Они всё ещё шли, и вокруг всё так же тянулись грязные стены, из которых они отчаянно пытались выбраться, мелькали другие Блюстители. Их сопровождали те самые тараканы и крысы, к которым на здравую голову привыкнуть невозможно. Они не знали, что эти существа являются переносчиками инфекций, ведь профилактика для низших — зря потраченное время. Всё равно умрут рано, так почему бы не потратить его на что-то «полезное»? Например, на получение новых низших взамен старых, «бракованных». Они всего лишь бесхребетный скот, что должен выполнять команды без лишней, недопустимой мысли.
Уже рассвет, а герой и его союзники всё ещё не могли выбраться из этой бесконечной петли, что затягивала их, словно удавка. Ещё немного — и на улицах появятся другие низшие, и их обязательно схватят. Нужно было срочно придумать, что делать, ведь они уже прошли довольно большой путь в надежде на спасение, а получили лишь разочарование и потраченное впустую время.
Первым заговорил мужчина. Он пытался скрыть своё волнение, чтобы союзники не беспокоились, однако даже на него начинала накатывать волна паники, которую выдавали дрожащие руки:
— Мы будто ходим по кругу и возвращаемся на одно и то же место. Уже рассветает, скоро нас раскроют, если мы не укроемся где-нибудь. Есть у кого-нибудь идеи?
— У меня есть два варианта: либо мы врываемся в чью-то квартиру и устраняем её «хозяина», либо пытаемся скрыться в подворотнях, но там Блюстители иногда проводят обходы, — сказал Блюститель.
— Нет! Давайте не будем никого устранять. Они же такие же, как и мы, просто их разум не принадлежит им. Лучше будем прятаться в подворотнях, возьмём небольшую передышку. Обойдёмся без лишних жертв, — сказал герой. Ему не нравилось само слово «устранить», ведь они все люди. Почему кто-то должен умереть, а кто-то — остаться в живых? Да, сейчас идёт борьба за выживание, но даже в такой ситуации важно оставаться человеком, чтобы сохранить то, что веками формировало человечество.
— Мне больше нравится план с устранением. Они могут нас устранять, а мы — нет?! Запомни: мы должны бороться до конца, даже прибегая к таким методам. Мы — живые, они — мёртвые. Жизнь такого человека ничего не стоит, ведь он всё равно рано или поздно умрёт. У него нет будущего, а у нас есть, — резко ответил мужчина.
— Но ведь и мы были такими же. Поставь себя на их место: нам тоже подавали команды в чип, мы тоже были «мёртвыми»…
— Заткнись! Это окончательное решение. Если хочешь помешать нам — иди и сдавайся этим уродам. Посмотрим, поставят ли они себя на твоё место. Если хочешь жить — пошли с нами. Это единственный вариант, — яростно сказал мужчина. Ещё немного — и он, казалось, готов был ударить героя за неповиновение, словно сам стал частью той системы, от которой так отчаянно пытался сбежать.
Обида накрыла героя. Почему его товарищ так легко распоряжается чужими жизнями? Неужели страх способен так исказить человека? Неужели его мышление однажды обернётся против него самого?..
Тишина… Давящая, неприятная, словно вот-вот произойдёт что-то ужасное. Герой смотрел на своих «союзников» и пытался найти другой, более человечный выход. Но, как назло, в голову ничего не приходило — ни одной полезной мысли.
«Неужели нам правда придётся кого-то убить? Неужели нет другого способа?..»
Тишину нарушил Блюститель:
— Я думаю, можно найти более приемлемый вариант. Дождёмся, когда все выйдут из своих квартир, сломаем дверь и зайдём внутрь. Там немного отдохнём: поспим, поедим, попьём воды, умоемся и отправимся дальше.
— А ты не подумал, как мы узнаем, когда они вернутся? Пока будем отдыхать, они уже Блюстителям нажалуются. Те придут — и уже нас устранят, а не их. Лучше не рисковать, — с раздражением сказал мужчина.
— А ты не подумал, что если мы их убьём, это тоже заметят? Блюстители сразу придут, чтобы зафиксировать смерть и выяснить причину. А насчёт отдыха: будем дежурить по очереди. Один не спит три часа, следит за обстановкой, потом его сменяет другой. За это время можно и поесть, и привести себя в порядок, — спокойно ответил Блюститель.
Этот вариант казался куда разумнее, чем убийство. Риск был в любом случае, но они уже ступили на опасную тропу — ради того, чтобы жить, а не выживать. Свобода — это шанс, но какой ценой? Если идти по чужим головам, чем тогда они будут отличаться от Правительства, которое обращается с людьми как со скотом?
Но мужчина явно не был удовлетворён. В его взгляде появилось что-то тревожное — будто ему нужна была не только свобода, но и месть. Словно он хотел выплеснуть всю боль через насилие, не задумываясь, кто окажется под ударом.
После долгих споров они всё же пришли к варианту Блюстителя — дождаться, когда люди уйдут из квартир. Пусть мужчина и не был доволен, но это всё же лучше, чем ощущать на своих руках чужую кровь, которая может навсегда изменить тебя.
Может, стоит бояться не «чипированных», а тех, кто идёт рядом?..
Оставалось только ждать… Мучительно долго. Это ожидание скручивало всё внутри, превращая страх в вязкое, тяжёлое чувство. И сейчас этот страх был сильнее, чем в тот момент, когда они только покинули свой сектор…
Глава 8: Буря.
Герой и его союзники спрятались в ближайшем переулке. Вокруг доносились шаги Блюстителей, что поднимали тревогу. Как ни крути, а естественные потребности нужно утолять: они всё время, что были в дороге, ни разу не остановились, чтобы хотя бы перекусить, попить воды и отдохнуть. Лишь шли, даже не понимая, где они, в каком секторе. Они были в основном одинаковые: лишь иногда отличались расположением домов. Из-за того, что базовые потребности не удовлетворены, все эмоции разом нахлынули на героя: хотелось просто взять, развернуться к Блюстителям и сдаться, чтобы вернуться к привычному образу жизни, когда он был в неведении происходящего. Он будто не понимал, а надо ли ему это действительно, либо же он просто пошёл за «сильным» человеком? Возможно, в прошлом люди тоже бездумно шли на такую жизнь, лишь бы перестать бороться за что-то. Пусть уж лучше сильные управляют слабыми, чем слабые будут пытаться выбраться из этого клейма для налаживания своей жизни. Никто из них уже не войдёт в историю, их имена забудут уже через следующее поколение, а они так и останутся до конца своей жизни с сожалением о том, что когда-то не попробовали то, что, возможно, перевернуло бы их жизнь в лучшую сторону.
Шаги постепенно усиливались: это сигнал к тому, что рабочие вышли на свои рабочие места. Они, как и всегда, шли со средней скоростью, чтобы не сбить своих товарищей с пути быстрым шагом, но и на рабочее место не опоздать. Словно насекомые, друг за другом, шли, ни на шаг не отставая от поставленной команды. В мире, где нет свободы, ты должен быть таким же, как все, выполнять команды «сильных», чтобы они могли извлечь из тебя достаточно выгоды.
Когда шаги прекратились, мужчина, которому так не терпелось устранить кого-нибудь, вышел, чтобы проверить обстановку. Увидев, что улицы пусты, а Блюстители ещё не вернулись по указанному маршруту, он жестом подозвал своих союзников к себе, и они, пригнувшись, быстрым шагом пошли в ближайший подъезд. Выбрав ближайшую к ним дверь, мужчина с разгона ввалился в неё всем своим телом. Дверь с треском открылась, только теперь закрыть её было невозможно, из-за чего пришлось подпереть её своей рабочей обувью.
Их тела, что были в постоянном напряжении, наконец-то расслабились. Та усталость, что копилась на протяжении всего «путешествия», разом нахлынула на них, из-за чего веки становились тяжёлыми. Было всё равно, где спать: хоть разделить ложе с тараканами, что настигли и эту квартиру, главное — поскорее уснуть.
Но спать пока нельзя, ведь они не определили главное: порядок их бодрствования и сна. Кто же первым возьмёт на себя роль наблюдателя? Продумывать все нюансы было некогда, ведь им нужно было как можно быстрее сбежать. Однако смогут ли они оставаться людьми, если на их естественные потребности будут покушаться?
Первым заговорил Блюститель:
— Мы на месте, можно ненадолго выдохнуть. Кто первый останется следить за дверью?
— Точно не я. Как хотите, а я буду спать, — сказал мужчина. Что-то в его интонации было странное… Словно он был готов накинуться на своих союзников, как дикий зверь. В таких условиях проявляется вся человеческая натура?
— Почему же ты будешь спать? Тебя не смущает, что мы — одна команда, следовательно, должны помогать друг другу? — ответил ему Блюститель.
— Слушай, тупоголовый представитель закона, если ты посмеешь ещё хоть слово сказать, я выбью из тебя всё живое и насильно посажу следить за дверью, — грозно сказал мужчина.
— Может, это мне стоит из тебя выбить всё живое? — ответил Блюститель. В его ранее спокойном выражении лица уже мелькали нотки раздражения. Этот мужчина порядком начинал ему надоедать.
— Да замолчите вы оба! Я останусь сторожить дверь, идите спите! — выкрикнул герой.
Он всё больше не понимал, как мог связаться с такими людьми, которые готовы друг другу глотки перегрызть за обычный сон. Да, герой тоже устал, ему хотелось спать, есть и пить, веки с каждой секундой становились всё тяжелее, а окружающая среда всё больше хотела забрать его в сладкие сновидения, но он готов был взять на себя ношу дежурства, лишь бы все успокоились и хотя бы немного сохранили здравый рассудок.
Но мужчине не понравился тон, с которым герой произнёс эти слова. У него выступили вены на шее и лбу, глаза загорелись чем-то новым: это уже не жажда устранять «чипированных», а жажда власти, доминирования над окружающими. Если кто-то смеет в таком пренебрежительном тоне с ним общаться, он сразу же пресекает это через физическую силу, вместо разговоров. Может, ему было бы лучше быть в системе, нежели иметь ту свободу, что окружает его сейчас?
Мужчина уже занёс свой кулак над его лицом, но его остановил Блюститель, ловко перехватив руку и заломив её за спину:
— Ты что тут устраиваешь? Ещё раз повторится подобное — лично тебя сдам. Ты ещё не понял, что мы в одной лодке? Ведёшь себя хуже тех чипированных.
— Я понял… отпусти, — ответил мужчина.
Когда Блюститель отпустил его руку, мужчина рухнул на землю, откашливаясь и жадно вдыхая воздух. Рука болела, но это не успокоило его. Он просто стал выжидать удобного момента, чтобы взять лидирующую позицию в группе. Мужчина смотрел на героя с нескрываемым отвращением и ненавистью, как на маленького таракана, которого хочется раздавить. Однако идти против Блюстителя не хотелось: тот был значительно сильнее физически, из-за чего ему пришлось отступить. Он быстро занял место на кровати и уснул.
Блюститель коротко посмотрел на героя, кивнул ему, словно передавая ответственность за их жизни, и, последовав примеру мужчины, лёг спать на полу.
Герой первое время поедал свои запасы, стараясь максимально экономить, выпил немного воды, но умыться не рискнул: в прошлый раз к нему пришли из-за излишне потраченной воды, из-за чего можно догадаться, что за её расходом также следят.
Он молча смотрел на дверь, каждый раз вздрагивая от звуков в квартирах и подъезде: то шелест его напугает и резко поднимет на ноги, то скрип дверей, то капающие трубы, то писк крыс. Каждый звук отзывался в нём особенно сильно, заставляя едва ли не подпрыгивать от страха.
Время шло медленно, но он дождался момента, когда его должны были сменить на импровизированном посту. Он разбудил Блюстителя, так как доверял ему больше всего. Тот молча встал, потёр глаза и пошёл к двери. Сев возле неё, он принялся также потреблять запасы, растягивая каждую консерву, чтобы её хватило на больший срок.
Герой мог выдохнуть: Блюстителю он доверял куда больше, чем мужчине, поэтому быстро уснул.
Сон был тревожным: казалось, что кто-то сдавливает ему горло, что их поймали и устранили на виду у всех. Паника всё сильнее вырывалась наружу, мешая погрузиться в спокойный сон. В один из таких приступов он резко проснулся, жадно глотая воздух. Придя в себя, огляделся. Было почти темно — скоро должны были возвращаться рабочие со своих мест. Тогда почему его не разбудили? И тут до него начало доходить: Блюститель спит, а мужчины и их припасов — нет. Предатель…
Глава 9: Предатель.
Открыв глаза, герой не увидел мужчину и припасов. Время уже близилось к возвращению рабочих — счёт шёл буквально на минуты. Внутри всё резко похолодело, словно кто-то вырвал из груди остатки надежды. Герой судорожно вскочил и начал будить Блюстителя, что спал рядом с ним.
— Ммм… что такое?.. — сонно проговорил Блюститель, даже не открывая глаза.
— Просыпайся скорее! Он сбежал с припасами! У нас ничего не осталось! — герой уже впадал в небольшую истерику, тяжело осознавая реальность предательства, которое им приходилось сейчас переживать.
Блюститель резко пришёл в себя, быстро поднялся на ноги и, обернувшись, действительно не обнаружил ни их «товарища», ни запасов, которых могло хватить хотя бы на несколько дней. Несколько секунд он просто молчал, будто пытался убедить себя, что всё происходящее — ошибка, очередной страшный сон. Но пустое место возле стены говорило само за себя.
— Вот же… мерзавец, — тихо выругался Блюститель, нервно проводя рукой по лицу. — Ничего. Сейчас не время паниковать. Нам нужно быстро собираться и уходить. Придётся, конечно, обворовать хозяина квартиры, но сейчас речь идёт уже о нашем выживании. Быстро иди к холодильнику и собери всю еду, что найдёшь. Я наберу воду и сделаю мешок для припасов. Действуй, времени мало!
Герой чуть ли не влетел в кухню. Сердце билось так сильно, что казалось, будто его стук сейчас услышат даже за пределами квартиры. Осмотревшись, он подбежал к месту с припасами и начал судорожно сметать всё, что попадалось под руку. Руки дрожали настолько сильно, что некоторые консервы выпадали из пальцев и с глухим стуком падали на пол. Каждый такой звук заставлял его вздрагивать и нервно оборачиваться в сторону двери. Казалось, ещё немного — и в квартиру ворвутся Блюстители.
Он быстро поднимал банки и складывал их в импровизированный мешок, сделанный из собственного рабочего верха. Ткань неприятно впивалась в пальцы, но сейчас это было последним, о чём он думал. В голове бился только один вопрос: «Как он мог?..»
Ещё совсем недавно тот мужчина говорил о свободе, о побеге, о борьбе против системы. А теперь просто исчез, забрав всё необходимое для выживания. Неужели страх и жажда выжить способны настолько быстро превратить человека в предателя? Или он всегда был таким?..
Герой понимал: ради собственного существования им придётся выйти за рамки привычной человечности. Эта мысль болезненно резала сознание. Нет, он всё же оставил две консервы хозяину квартиры. Совсем немного, но иначе он не смог. Внутри всё ещё теплилось желание оставаться человеком, а не превращаться в тех, кто готов отнять последнее ради собственной выгоды.
Но суровая реальность была куда жестче: никто не компенсирует этому человеку украденную еду. Никто не придёт ему на помощь. И, возможно, именно из-за них чей-то шанс на выживание станет ещё меньше.
От этих мыслей внутри становилось мерзко. Однако времени на размышления не было. Сейчас выбор стоял не между добром и злом, а между жизнью и смертью.
Собрав всё, что удалось найти, герой быстро вернулся в комнату. Блюститель уже закончил со своей частью работы и нервно ожидал его возле двери. Даже такого «холодного» человека, привыкшего полагаться исключительно на разум, эта ситуация заметно выбила из равновесия. Предательство всегда бьёт особенно сильно — особенно тогда, когда ты только начал верить, что рядом появился союзник.
Тяжесть произошедшего буквально висела в воздухе. Они остались вдвоём посреди огромного, враждебного мира, где никому нельзя доверять. Мир, в котором даже люди, вырвавшиеся из-под контроля системы, способны предать друг друга ради собственного спасения.
Герой подошёл к Блюстителю и молча скинул награбленное в мешок. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, будто пытаясь найти хоть какую-то поддержку в чужом взгляде. Их глаза говорили куда больше слов.
«Мы ещё живы». «Мы справимся». «Теперь нельзя ошибаться».
Им не нужны были лишние разговоры, чтобы понять друг друга.
Быстро собрав всё необходимое, они осторожно выбежали из квартиры, а затем и из подъезда, стараясь не привлекать к себе внимания. Вокруг уже становилось оживлённее: Блюстители вновь патрулировали улицы, а рабочие, словно бездушный поток, двигались к своим рабочим местам.
Герой чувствовал, как внутри снова нарастает тревога. После предательства ему начало казаться, будто опасность теперь исходит абсолютно отовсюду. От каждого взгляда. От каждого шороха. От каждого случайного прохожего.
Пока Блюстители стояли к ним спиной, они быстро свернули в переулок, скрываясь в его темноте, чтобы переждать.
Совсем скоро им вновь придётся отправиться в путь.
Но кто знает, куда приведёт их эта дорога?..
Глава 10: Новый мир?
Герой и Блюститель продолжили свой путь в никуда. Что ждёт их — неизвестно, ведь по-прежнему перед ними открывались виды трущоб и грязи, из которых, казалось, выхода нет. Эта грязь, однажды прошедшая через тебя, остаётся надолго, и отмыть её не так просто. А что ждёт их, если они выйдут из этой реальности? Точно ли там будет лучше? Может, они пострадают намного сильнее, оказавшись в «новом мире»? Эта неизвестность пугала безумно сильно, до дрожи в коленях, но одновременно с этим и… завораживала? Вдохновляла на новые шаги, разжигала внутри детское любопытство.
Между тем прошло достаточно много времени: солнце успело скрыться и подняться обратно ещё три раза. Запасы постепенно заканчивались, из-за чего приходилось заниматься неким мародёрством. Сколько жизней они загубят — никому неизвестно, но что важнее: спасти разумных людей или же пустых, что никогда не действуют по собственной воле?
Спустя время они увидели новый свет: лес, что словно не смел прикасаться к грязному месту, а рос подле него. Трава постепенно разрасталась и заходила на территорию пустых цивилизаций. В этом странном месте не было ни одной живой души, но воздух ощущался уже совсем иначе: более чистым, свежим. Его приятно было вдыхать, жадно наслаждаясь тем, как он растекается по всему телу. Герой и Блюститель замерли от пейзажа, окружавшего их. Блюстителей уже не было рядом, как и рабочих, поэтому можно было хотя бы немного расслабиться.
— Где мы? — вдруг спросил герой.
— Не знаю… Но так ли это важно? Уже наверняка заметили, что нас давно нет на рабочих местах, поэтому возвращаться нельзя ни в коем случае. Давай пойдём туда? Может, найдём что-то полезное, — ответил ему Блюститель.
За то небольшое время, что они провели вместе, их связь стала куда крепче. Кто-то из них давно мог сдать другого, чтобы не тратить лишние ресурсы, либо же сдаться сам, подведя небольшую команду. Но этого не произошло, ведь человеку нужен человек — без этого невозможно развитие. Единственное, что пугало — тот мужчина. Куда он делся? Может, раньше них нашёл это место и теперь поджидает их, чтобы отобрать тяжело нажитые припасы? А может, его уже давно поймали и он выдал маршрут, по которому они шли? Появился новый страх, новый повод для переживаний… Но Блюститель был прав: останавливаться нельзя, нужно идти дальше, пока за ними не пришли.
Зайдя вглубь леса, они устроили небольшой привал возле дерева, окружённого травой и мхом. Солнце уже скрылось из виду, погружая пространство в темноту. Пусть вокруг было мрачно и они даже не могли увидеть возможную опасность, рядом всё же находился товарищ, готовый прикрыть спину.
Они присели возле дерева и жадно вдыхали воздух. Впервые за долгое время у них появилось время поговорить друг с другом, немного передохнуть во всей этой суете. Первым заговорил Блюститель:
— Как думаешь, мы выберемся из прошлого?
«Холодный» Блюститель вдруг задал вопрос с нескрываемым волнением. Странно было видеть его… таким.
— Думаю, сейчас уже поздно размышлять об этом. Мы начали этот путь. Выберемся или нет — неизвестно, но мы хотя бы попытались. Я думаю о лучшем: мы сможем выбраться.
— Понятно… А ты когда-нибудь представлял, что нас будет ждать? Сможем ли мы встретить таких же людей, как мы?
На последнем вопросе он тяжело выдохнул, словно стараясь выпустить накопившееся напряжение.
— Если честно, нет. Меня волнует только один вопрос: сможем ли мы понять, кто мы такие?
— В каком смысле? — удивлённо спросил Блюститель.
— Ну… кто нас породил, какие у нас привычки, что нам нравится, а что нет… Сможем ли мы попробовать что-то новое, кроме этих противных консервов? Сможем ли вкусить другой вкус воды, а не ту, что наполнена грязью… И как нам вообще обращаться друг к другу?
— Интересно… А ведь действительно, мы практически ничего о себе не знаем. Я только недавно понял, что мне не нравится вкус консервов. Он какой-то… ненастоящий. Будто грязь ем.
— Я о том же. Но давай подумаем, как нам обращаться друг к другу? В опасной ситуации мы даже не сможем нормально позвать друг друга.
— Да, ты прав.
Герой словно поменялся местами с Блюстителем: раньше он полностью полагался на него, стараясь спрятаться за этой каменной стеной, а сейчас стал намного осознаннее… взрослее?
— Я помню, что обычно нас называли «Блюститель 6», «Блюститель 7»… Но я не хочу, чтобы ко мне обращались так, будто я всё ещё тот прошлый Я. Называй меня просто Люс.
— Хорошо, Люс. Тогда называй меня Петь.
— Петь? Петя?
— Да. Петь, Петя, Пете…
— Интересно, Петя. Хорошо. Теперь будем знакомы? — Люс повернулся к Пете и улыбнулся самой искренней улыбкой, словно ребёнок, познавший что-то совершенно новое.
Петя, увидев эту искреннюю улыбку, невольно улыбнулся в ответ. Спустя огромное количество прожитых лет они наконец получили своё собственное имя, которое придумали сами. И, возможно, именно с этого момента начиналось что-то новое — рядом с человеком, который действительно был рядом.
Глава 11. Жизнь?
Толком поспать не получилось. Постоянно кто-то из нас просыпался от тревоги, будто кто-то постоянно за нами следит. Проснувшись, я увидел солнце, которое ещё не до конца взошло над горизонтом. Такой красивый вид я никогда не видел: словно всё вокруг озарилось оранжевым свечением, освещая траву и деревья, на которых блестели маленькие капельки росы. Мой товарищ ещё спал. Я не хотел его будить, но понимал, что нам нужно продолжать идти и не останавливаться надолго на одном месте. Только я собрался его разбудить, как в голове раздалась резкая боль…
Я уже в юношеском возрасте, работаю на заводе. Руки неприятно болят, всё тело сводит, но будто я этого не ощущаю. Пыль забивает всё тело, невозможно дышать, но я продолжаю работать… Ради чего? Люди, которые работали со мной, ничем не выделялись: никаких эмоций, только молчаливое исполнение команд. Никто не жаловался, никто не просил остановиться, никто не задавался вопросом, зачем мы вообще это делаем. Мы просто работали. День за днём. Год за годом. Словно так и должно быть.
Словно сейчас я ощутил ту многолетнюю боль, которая так долго проходила через моё тело. Руки неприятно сводило, я скорчился и катался по земле, не понимая, почему это происходит со мной именно сейчас.
— Агх… — непроизвольно вскрикнул я, не контролируя тот поток боли, который проходил через меня.
Люс проснулся от моих криков. Увидев меня, он инстинктивно бросился ко мне.
— Петя, что с тобой? Что происходит? — впервые за всё время нашего путешествия на его лице отразился страх и волнение, словно он увидел страшного монстра из кошмаров системы.
— Бо…ль…но… Кх… — задыхаясь, проговаривал я, невольно закашливаясь от каждой буквы.
Впервые я ощутил последствия многолетнего труда без отдыха. Но почему именно сейчас? Почему не в момент отключения чипа? Ведь я продолжал работать, хоть постепенно меня и одолевала усталость. Возможно, моё тело всё это время просто молчало, пока не получило возможность наконец заговорить.
— Я… я не понимаю… Как мне помочь тебе? Я не знаю. Системная фальшь… — Люс суетился. Впервые за всю свою жизнь он испытывал подобные эмоции: страх от непонимания, волнение за близкого человека.
Никто не понимал, как за такой короткий срок они стали друг другу настолько близкими людьми… Но ведь когда вокруг тебя не остаётся настоящих людей, невольно начинаешь привязываться к человеку, который похож на тебя, верно? Вот и они уже успели привязаться друг к другу, хотя никто до конца не понимал, что именно происходит у них в голове. Возможно, люди становятся людьми, когда у них всё забирают? Возможно, только потеряв возможность чувствовать, человек наконец начинает понимать, насколько сильно ему были нужны эти чувства.
Резкая боль прекратилась так же резко, как и началась. От непонимания я вскинул брови, пытаясь понять, что это вообще было.
— Петя? — взволнованно обратился ко мне мой товарищ.
— Я… сам не понимаю. Была такая резкая боль, будто мне резко дали в руки тридцатикилограммовые контейнеры. Все мышцы словно разрывало…
— Обопрись на меня, я помогу тебе встать.
Я положил свою руку на шею Люса, словно маленький ребёнок. Больше боли не было, но память словно воспроизводила её снова и снова. Медленно встав, я старался дышать ровно и спокойно, но вместо этого получались лишь учащённые вздохи.
— Не торопись, Петя! — приказным тоном сорвался Люс. Его руки непроизвольно дрожали.
Я недоумённо посмотрел на него. Мой товарищ, который всегда старался вести себя по ситуации, не показывая ничего лишнего, вдруг срывается и не может контролировать себя.
— Люс, всё хорошо, правда, — старался я успокоить его. — Всё прошло, у меня больше ничего не болит, — улыбнулся ему я.
Всё хорошо… Эти слова, которые нам придётся ещё часто использовать. А точно ли всё хорошо?..
Люс помог мне встать.
— Люс, останавливаться нельзя, нужно идти дальше, чтобы нас не нашли.
— Ты точно чувствуешь себя лучше? — уже с небольшим беспокойством спросил он, словно возвращаясь к своему образу спокойного и уравновешенного человека.
— Люс, всё хорошо! — невольно вскрикнул я и тут же пожалел. Я сорвался на человека, который искренне беспокоится обо мне, но иначе мы бы продолжали эти бессмысленные разговоры о том, всё ли хорошо.
— Можно было бы и повежливее сказать…
Люс явно обиделся на меня, но просто не показывает этого. Обидеть собственного товарища в нынешней ситуации — глупо… Очень глупо. Но нам ведь нужно идти дальше, не останавливаться, так ведь?… Да?… Я ведь прав. Да не прав я, идиот!
— Люс, извини, пожалуйста, не стоило на тебя срываться. По всей видимости, из-за той боли сознание помутилось, из-за чего я так и сорвался… — виновато сказал я.
— Проехали, — без каких-то эмоций сказал Люс.
Мы уже начали идти в другую сторону, попутно потребляя консервы и воду. Не знаю, сколько уже прошло времени, но солнце за это время уходило за горизонт и снова поднималось над ним уже два раза. Два долгих раза. Мы всё это время почти не спали, и сознание постепенно мутнело. Воображение рисовало страшные картины, а каждый звук вокруг заставлял меня оборачиваться.
«А что нас ждёт там, впереди? Точно ли наша жизнь изменится? Что это за чёрные точки? Что это за силуэты?»
Мне, как самому младшему, доставалось от собственного сознания больше всего. За мной словно кто-то медленно шёл, оттягивая каждый мой шаг. Словно кто-то нёс с собой что-то металлическое. Воображение рисовало человека в маске с металлической трубой в руках и увесистых ботинках, который шёл за нами. Я почти чувствовал его присутствие за своей спиной, но, стоило мне обернуться, там никого не было. Только лес. Только деревья. Только тишина. Только мне всё непонятно: что же это? Как это называется?
Люс же, наоборот, был более спокоен. А может, это его привычная маска, словно его ничего не тревожит? Не знаю. Я не могу прочитать его мысли в голове. Но держался он явно лучше меня.
— Петя, стой, — резко остановил меня Люс.
— Что такое? — недоумённо спросил я.
— Смотри, — он указал в сторону какого-то заброшенного здания, которое мы видели впервые.
Здание было большим, красивым. Сверху виднелись какие-то золотые купола. Стены были белыми, потрескавшимися, а в некоторых местах штукатурка осыпалась, образуя щели. Окна уже давно были без стёкол. Но, смотря на это здание, разум невольно успокаивался. Словно весь наш путь был пройден не зря. Сверху здания виднелось изображение какого-то креста.
«Интересно, что бы это могло значить?» — подумал я про себя.
Мы переглянулись с Люсом и медленно, осматривая каждый куст и угол, пошли к этому зданию. Страшно было от мысли, что там нас уже ждут, но, к нашему удивлению, никого не оказалось. Лишь обломки дерева, пыль и изображения каких-то людей.
Люс подошёл к одному такому изображению — человеку, приколоченному к кресту.
— Петя, смотри, тут ещё можно что-то различить. И… и… с… Дальше не видно. Иис… Интересно. Кем он был, как думаешь? — с интересом спросил Люс.
— Не знаю, но вид у него замученный. Страшно представить, какие мучения он пережил.
Действительно, его вид заставлял моё тело потряхивать и наполняться мурашками. Я смотрел на изображение и почему-то не мог отвести взгляд. Мне было непонятно, почему человек добровольно позволил сделать с собой такое. Или, возможно, он вовсе не позволял. Я ничего не знал об этом мире. Даже о прошлом собственного человечества.
Я увидел на полу ничем не примечательную деревяшку, но на ней было что-то выцарапано.
— Люс, смотри, — я взглядом обратил его внимание на эту деревяшку.
Люс поднял её, прочитал выцарапанные надписи и резко отбросил в сторону. Лицо моего товарища исказилось гримасой ужаса и какой-то безнадёжности.
— Люс? Что случилось? Что ты там прочитал?
Он поднял на меня взгляд, полный ужаса и паники.
— Петя, там написано…
Он на секунду замолчал.
— «Они всё знают. Спасения нет».
Продолжение следует…
Глава 12. Мы - подопытные?
Глава 12.
«Они всё знают. Спасения нет», — снова и снова проносились у меня в голове эти слова. Что они означают? Неужели это какая-то системная шутка?
Люс был бледным, как светлое полотно. Ему постепенно становилось трудно дышать, ноги подкосились, и он рухнул на пол. Я резко подбежал к нему, хотя у самого дыхание перехватывало, но я ещё мог как-то контролировать себя. Люс дрожал, не мог нормально вдохнуть воздух. Ему будто отключили эту функцию, а я не понимал, что с ним и как ему помочь.
— Эй, Люс… Люс! — я резко схватил его за голову и повернул к себе. — Смотри на меня, Люс! Всё будет хорошо! Это просто какая-то шутка, мы обязательно выберемся. Выберемся. ВЫБЕРЕМСЯ МЫ, ТВОЮ МАТЬ! — уже переходя на крик, словно успокаивая самого себя, проговаривал я.
Люс всё ещё не мог нормально дышать. Он отчаянно сжимал деревяшки, разбросанные по зданию, будто они могли помочь ему удержаться здесь, будто, если он будет держаться достаточно крепко, всё происходящее исчезнет.
И тут у меня впервые из глаз потекла солёная жидкость. Я не знал, как помочь Люсу, что делать в этой ситуации, и понимал, что, если ничего не сделаю, то потеряю своего товарища. Эта мысль пугала меня сильнее всего остального. Я не понимал, почему из глаз течёт эта странная жидкость, но чем сильнее мне становилось страшно, тем больше её появлялось.
От отчаяния я схватил оставшуюся у нас воду, положил голову Люса себе на колени и вылил немного воды ему на лицо, растирая её своими трясущимися руками. Стараясь преодолеть нарастающее чувство тревоги, я выровнял своё дыхание.
— Давай, Люс, смотри, как я дышу. Вот так! Давай! Видишь, мы целы и невредимы, всё в порядке, рядом нет никого, кроме нас. Эта табличка просто хочет нас запугать, понимаешь? Чтобы мы остановились, не искали то, что у нас отняли. Люс, дыши! Повторяй за мной!
Люс постепенно приходил в себя, его дыхание выравнивалось. Тело всё ещё потряхивало, но он хотя бы мог вдохнуть воздух, чтобы не задохнуться. Глядя в его серые глаза, я видел лишь какую-то пустоту, словно весь тот непоколебимый характер рухнул в одночасье. Наша команда трещит по швам, а всё из-за этой таблички… Но и на меня она нагоняет ужас. Мы только-только отошли от той системы, что забрала у нас всё, а теперь кто-то знает, что мы здесь? Или знал ещё до того, как мы сами поняли, что вообще способны чувствовать?
Люс после этого инцидента уснул. Возможно, организм просто не выдержал всего того, что с ним произошло. Я решил дать ему время на отдых, а сам осмотреться. Возможно, удастся найти ещё что-то.
Среди изображений людей и деревяшек я не смог найти ничего, кроме застарелой пыли и насекомых. Ничего… Ничего… НИЧЕГО!!! ДА ПОЧЕМУ ВСЁ ИДЁТ ТАК, ПОЧЕМУ?! ЧТО НЕ ТАК С ЭТИМ МЕСТОМ?
Руки постепенно начали дрожать. Я ощущал то же чувство, что и в момент, когда увидел полчища тараканов в своей комнате. Хотелось крушить и громить всё вокруг, но теперь это чувство словно обострилось в несколько раз. Мне уже было плевать, что мой товарищ спит, хотелось только одного: снести всё на своём пути, даже это здание. Я взял первую попавшуюся деревяшку и начал крушить всё вокруг себя: изображения, человека, приколоченного к кресту, стены, столы. Мне казалось, что если я разрушу всё вокруг, то вместе с этим исчезнут и мысли, которые не давали мне покоя. Люс проснулся от звуков, посмотрел в мои разъярённые глаза и просто замер. Но мне было плевать, я продолжал крушить. Ещё… Ещё… ЕЩЁ!!!! Всё вокруг должно быть разрушено! Все насекомые должны быть убиты!!!! Никто не должен выбраться отсюда. НИКТО И НИКОГДА!
Но меня остановила тяжёлая рука моего товарища. Он после какого-то оцепенения пришёл в себя, словно заставил себя забыть о собственном страхе, чтобы остановить меня. Я медленно повернулся, мои глаза были расширены, руки крепко держали деревяшку, а дыхание сбилось и больше походило на какой-то рёв.
— Петя, успокойся. Что произошло? Почему ты так себя ведёшь? — с опаской спросил Люс.
— Ничего… Ничего… Ничего… Нет! Нет ничего… Спасения нет… — сбивчиво отвечал ему я.
— Петя, спасение есть. Это написали для того, чтобы запугать нас.
Мы сильны, ничто не сможет сломить нас, — он медленно вытаскивал из моих рук деревяшку, пока полностью не отнял её.
Руки покрылись занозами, было больно… Боль притупляет сознание… Боль помогает избавиться от чувств? Я рухнул на пол, из глаз снова сочилась солёная жидкость, а я перекатывался из стороны в сторону. Одна мысль была тревожнее другой, пока я не заметил бумажку. Она была старая, выцвевшая, на одной стороне виднелся текст.
— Л… Люс, с-смотри, — указал я на бумажку, протирая лицо от солёной жидкости.
Люс посмотрел туда, куда я указываю, и поднял бумажку. На одной стороне было написано:
«Отче наш, сущий на небесах…»
Но на другой стороне был другой текст. Мы замерли, вчитываясь в него:
«Проект № 740600. Отключение чипов у подопытных.
Цель: вывод качественного населения, проверка действия эмоций на работоспособность, внедрение свободы в население и последующее развитие.
Временно отключены: 6 чипов. Постепенный ввод боли и эмоций.
Изначально: отключение некоторых чувств, чтобы подопытные, испытав шоковое состояние, не получили серьёзные травмы для здоровья, которые могут привести к летальному исходу».
Далее ничего нет… Как и нас, по всей видимости.
Мы — эксперимент.
Продолжение следует…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге