Диктатура на далекой планете

Глава 1

Пожилой военный диктатор Андрей Викторович Панкратов и его заместитель помоложе, мужчина средних лет Петр Сергеевич Малышев обозревали новые владения с борта вертолета. Генерал-майор пока не делал никаких официальных заявлений и не менял свои погоны на символику высших армейских званий. Он рассудил, что успеет еще уподобиться Пиночету. Сейчас генерал просто летел над этим новым миром, который раскинулся вокруг на тысячи километров, и привыкал к нему.

Амбиции у Панкратова имелись серьезные. Когда-нибудь он собирался распространить собственную власть на всю территорию этой планеты. Если только ему хватит для этого времени собственной жизни. Сколько ему, чей возраст приближался к шестидесяти, осталось жить? Лет двадцать, в лучшем случае, может быть, тридцать? Да и сможет ли он руководить до самой смерти по состоянию здоровья? Лавры престарелых руководителей, цепляющихся за власть до тех пор, пока их не вынесут вперед ногами, Панкратова не прельщали. Вовремя уйти от дел, передав власть надежному преемнику, казалось ему очень важным и разумным решением.

И генерал был абсолютно уверен, что тот же полковник Малышев прекрасно справится с продолжением всех тех великих преобразований на планете Мир, которые они начнут вместе. Теперь, когда они оказались в недосягаемости от куратора Владимира Степановича, от этого мерзкого бессовестного человека, Малышев снова приобрел абсолютное доверие генерала. Полковник носил очки в тонкой золотой оправе и внешне напоминал Лаврентия Берию. Он выделялся эрудированностью в любых вопросах и считался отличным военным инженером. К тому же, он являлся отменным организатором, можно сказать, настоящим эффективным менеджером и, при этом, оставался порядочным человеком, который никогда, за долгие годы совместной службы, Панкратова не подводил даже в мелочах.

Впрочем, всякие либеральные понятия вроде «эффективных менеджеров» с их «рыночными моделями экономики и инвестиционного развития» генерал, как и подобает военному диктатору, сразу решил упразднить. Теперь у него не забалуешь! Вскоре он официально введет военный коммунизм на базе и мобилизационную экономику с централизованной системой распределения и планирования, и точка. Больше никакого «общества потребления», а все для фронта, все для победы человечества в планетарном масштабе! К черту смартфоны и интернет! Все имеющиеся компьютеры и гаджеты в ближайшее время будут экспроприированы у персонала в фонд обороны. Пусть люди концентрируются на боевой подготовке и выживании в условиях осажденной крепости. Функционирование компьютерной сети в пределах базы, конечно, специалисты постепенно восстановят, но, по замыслу генерала, она приобретет только сугубо военно-информационное назначение.

Генерал понимал, что для воплощения его планов необходимо создавать с нуля промышленность на планете. Ну, не совсем с нуля. Уже функционировали скважины и газораспределительная станция, с которой «голубое топливо» подавалось на действующую газо-поршневую электростанцию. За три месяца запустили и первую очередь нефтеперерабатывающего завода, и наладили производство различных станков на опытном автоматизированном заводе талантливого инженера Амосова, что позволит расширять промышленную базу в дальнейшем.

А пока всеми необходимыми станками постепенно оснащался строящийся авиационный завод. Помимо легкой авиационной техники, Панкратов успел перегнать на Мир, якобы для испытаний, несколько снятых с вооружения и разобранных боевых самолетов со складов хранения, которые предстояло собирать заново из кусков. И, если получится их собрать, то авиапарк базы пополнится тремя настоящими турбореактивными штурмовиками Су-24 с крыльями изменяемой стреловидности и боевым радиусом более пятисот километров, предназначенными для нанесения ракетно-бомбовых ударов и способными нести тактические ядерные заряды. Если потребуется, то, как сказал Малышев, можно сделать и атомную бомбу, потому что в рудниках под нагорьем имелся уран отменного качества. Но, с атомной бомбой Панкратов пока решил повременить. Она просто не нужна при имеющемся уровне угроз. Так что эту идею он прибережет на крайний случай. Мало ли, какие опасности могут подстерегать людей на большой неисследованной планете, где уже когда-то случилась ядерная война?

А пока генерал разглядывал красивый пейзаж в иллюминатор и искренне радовался, что больше никому не должен отчитываться в своих действиях. Впервые за длительное время своей службы он сбросил с себя груз бюрократической подчиненности. Теперь для Панкратова исчезла ежедневная необходимость заполнять и подписывать множество ненужных бумаг для отсылки отчетов наверх. Да и наверху оказался он сам, а потому все отчеты будут поступать ему и никуда дальше. Как и все его распоряжения станут выполняться неукоснительно, имея статус приказов, которые не обсуждаются. Ибо, нет на планете Мир никакой власти выше его полномочий военного диктатора.

Впрочем, какие-то другие государства на Мире существовали. Например, по соседству с востока находилась феодально-рабовладельческая страна редлингов, раздробленные части которой воевали между собой в вяло текущей междоусобной пограничной войне, в которой никто пока не побеждал, и все стороны, похоже, подобное положение устраивало. На юге и западе от части нагорья, занятой людьми, обитали племена чертей и дружественных им трехглазых кикимор. Причем, черти, как победители в какой-то старой войне, до сих пор получали дань от тех же редлингов и считались главной местной силой, которой все подчинялись и которую боялись, хотя, те же редлинги и противодействовали приграничным набегам чертей и их союзников, как могли. При этом, редлинги продолжали выплачивать дань чертям ремесленными изделиями, холодным оружием и сельскохозяйственной продукцией. Дальше к югу в степях жили скотоводы, розовокожие арганты, которые, соблюдая старый договор, заключенный после поражения в войне с чертями, до сих пор платили дань рабами и скотиной. Причем, не только чертям, но и редлингам.

Генерал не мог понять, как может целый народ мириться с подобной данью, граничащей с геноцидом, многие десятилетия, не предпринимая никаких попыток изменить положение военным путем? И генерал, конечно, вознамерился оказать в самое ближайшее время военную помощь беднягам и перетянуть их всех на свою сторону. Тем более, как доложили биологи, арганты оказались наиболее близки людям генетически, несмотря на свою розовую кожу, четыре соска и маленький хвостик. К тому же, относились они к приходу людей на планету наиболее лояльно. И более того, имели большое желание вступать в вооруженные силы базы. А пушечное мясо для предстоящих свершений и грядущей экспансии очень понадобится. И гораздо лучше, если погибать в предстоящих войнах за передел этого мира станут местные жители, выполняющие приказы людей, а не сами люди, которых, к тому же, пока совсем немного. Всего двенадцать тысяч личного состава. Панкратов был прагматиком. Потому генерал одобрил предложение майора Марии Головко о создании из молодых арганток женского стрелкового батальона.

Самой Марии Головко Панкратов, после уничтожения установки академика Савичева, тоже стал доверять гораздо больше. Он судил людей по их делам. А Маша оказалась не только прекрасным организатором, но и храброй женщиной, достойной уважения. Никаких козней она не плела, всецело поглощенная своей новой должностью коменданта сельскохозяйственного поселения, которое представляло собой важный стратегический плацдарм за пределами Желтого болота, вполне пригодный для развития экспансии в направлении государств редлингов. А то, что экспансию придется возобновить, генерал не сомневался.

Для бесперебойного обеспечения контингента базы всеми необходимыми продуктами питания предстояло взять под свою власть большие сельскохозяйственные площади, а не одно единственное село Шанцгебер. Да и сельское хозяйство нужно постепенно переводить на производство привычных людям сортов хотя бы хлеба. К счастью, необходимым фондом семян генерал запасся, а биологи докладывали, что земные формы жизни более агрессивны и способны постепенно вытеснять местные сорта.

Но сначала, прежде чем начать экспансию в сторону редлингов, необходимо заключить военный союз с аргантами, а лучше просто аннексировать их территории вместе с ними самими под предлогом защиты от чертей и прочих агрессивных соседей. Арганты скотоводы, следовательно, помимо многочисленных рекрутов в армию, они способны обеспечить зарождающееся государство поставками мяса. Но, для осуществления этого плана имелись некоторые сложности. Во-первых, чтобы соединиться с аргантами, границы распространения которых начинались в паре сотен километров на юг от нагорья, нужно сперва прорубить коридор к ним через владения чертей и кикимор. А во-вторых, генерал не знал, как отнесется к идее объединения с людьми руководство этих аргантов. То, что аргантки, чудом избежавшие участи рабынь, благодаря появлению людей, безмерно им благодарны и готовы без колебаний сражаться плечом к плечу против нечести еще не означало, что их руководители разделят такое мнение. Конечно, чертей, в любом случае, неплохо бы истребить. Как крайнюю меру генерал рассматривал применение химического оружия, собираясь выкуривать тварей из той части катакомб под нагорьем, которая все еще оставалась под контролем нечисти, отравляющими газами. Панкратов все продумал. На первую фазу войны имеющихся на базе боеприпасов хватит, а за это время Малышев с Амосовым обещали построить полноценный патронный завод и организовать производство взрывчатых веществ.

Только разобравшись с чертями, кикиморами и редлингами можно будет серьезно заняться исследованием прилегающих пространств. Например, севера. Пока известно было лишь то, что в предгорьях высокого хребта гнездились драконы и летающие каракатицы. Помимо этих тварей там, согласно легендам местных народов, проживали горные великаны и непонятно кто еще.

А дальше к югу, далеко за степями аргантов, как говорили местные жители, лежали еще какие-то страны, расположенные на берегах теплого моря, но, судя по всему, в своем развитии они не ушли далеко вперед от тех же редлингов и представляли собой все те же рабовладельческие государства, только более мощные, раз тех же редлингов они когда-то изгнали из теплых мест.

По словам местных, дальше к северу имелся ледовитый океан, а то, что лежало дальше к западу и дальше к востоку пока оставалось загадкой. Более или менее исследованная местность сейчас ограничивалась половиной плато и поселением местных жителей, расположенном за обширным Желтым болотом. Но флору и фауну этого теплого водоема детально исследовать еще только предстояло.

Астрофизики докладывали, что планета Мир земного типа и, примерно, размером с Землю. Но пока не имелось никакого представления ни о расположении и структуре материков, ни о конфигурации океанов. Аэрофотосъемка проводилась только в полетном радиусе от аэродрома, расположенного на нагорье. Имеющиеся на данный момент работоспособные летательные аппараты, вертолеты и легкие самолеты, даже с дополнительными топливными баками не могли обеспечить обследование территории боле чем в пятисоткилометровом радиусе. Но, пока ограничивались даже меньшим, пытаясь тщательно картографировать хотя бы пятно территории вокруг базы диаметром в четыреста километров. А чтобы исследовать и осваивать пространство дальше, нужно создавать новые базы с аэродромами на границах полетных радиусов. И, конечно, потребуются годы исследований.

Пока даже об особенностях местной погоды ничего толком известно не было. Люди пришли на планету в начале осени, три месяца назад, следовательно, вскоре должна была начаться зима, но пока ее признаков почти не замечалось. Кроме того, что среднесуточная температура упала с восемнадцати градусов до пятнадцати. Военные метеорологи сделали открытие, что в районе нагорья присутствует постоянная температурная аномалия, обусловленная наличием многочисленных геотермальных источников, вытекающих из-под нагорья и питающих местные водоемы.

Например, в Желтом болоте держалась постоянная температура в тридцать два градуса, что создавало прекрасные условия для существования в нем реликтовых форм флоры и фауны, напоминающих те, которые водились на Земле во времена динозавров. Благодаря такой теплой воде в обширном болоте диаметром три десятка километров, фермеры деревни Шанцгебер, расположенной на берегу этого чудесного теплого водоема, снимали по три урожая в год. Еще благотворно на климат этого региона, который местные жители называли Коротранд, действовало то, что высокий и протяженный с востока на запад горный хребет отгораживал его от влияния ледовитого океана, от холодных воздушных масс и северных ветров. Судя по всему, сильные ветра дули в этом регионе редко. Зато часто висел туман и плотная облачность. Сочетание мягкого климата с большим количеством полезных ископаемых делало это место весьма удобным для проживания и строительства центра цивилизации. И генералу было вполне понятно, отчего за обладание этим выгодным географическим пунктом шли войны между местными народами.

Все остальное пространство на планете пока представляло собой огромное белое пятно на карте. Эти неизвестные территории людям предстояло изучать и осваивать на благо новому Отечеству, которое пока еще не имело даже никакого названия, кроме разговорного «База на Мире» или номерного в реестре секретных объектов Минобороны. Но, поскольку связь с Землей потерялась вместе с уничтожением установки пространственного перфоратора, а никакого Минобороны на далекой планете не существовало, то и номер этот сделался неактуальным.

Потому название своей новой Родине генералу Панкратову еще только предстояло придумать. Названия хоть и не имелось, но Панкратов, как человек военный, уже думал о том, что не только не позволит соседям нарушать собственные границы, но и будет проводить политику экспансии и захвата ресурсов, цивилизуя местные народы огнем и мечом, если понадобится. Тем более, что в качестве меча у Панкратова имелись не только бойцы в количестве дивизии, а даже бронетехника, ракетные установки и авиация. К тому же, под руками находились нефть и газ, найденные в Желтом болоте и множество полезных ископаемых, обнаруженных в недрах нагорья. Так что свои шансы сделаться когда-нибудь диктатором всей планеты Мир, генерал Панкратов оценивал, как вполне реальные.

Глава 2

Маша узнала о том, что произошло, от Малышева. Это случилось всего через несколько дней после налета дракона на Шанцгебер. Голос инженера-полковника на другом конце канала связи звучал взволнованно. Первым делом он сообщил, что установка академика Савичева внезапно перестала работать, и планета Мир теперь отрезана от Земли на неопределенное время, а вполне вероятно, что даже и навсегда. И, конечно, то, что они оба остались на одной стороне, оказалось просто счастливым стечением обстоятельств.

Новость, конечно, Машу огорошила. «Что же теперь будет со всеми нами?» — подумала она в первый момент. Впрочем, Мария Головко уже давно воспринимала всю эту командировку на планету Мир и свое недавнее назначение комендантом Шанцгебера, как само собой разумеющееся повышение. После напряженной и рискованной службы в зарубежной резидентуре, эта интересная должность, на которой, в сущности, она наконец-то стала хозяйкой себе самой, представлялась ей несомненным успехом в карьере. А за время деятельности в составе базы, она поняла для себя, что служить под началом Панкратова и Малышева ей будет гораздо легче, чем вернуться обратно и подчиняться прежнему начальству, которое могло отправить ее в любой момент куда угодно, даже не обещая в ближайшей перспективе никакой стабильности, а предлагая лишь постоянный риск.

Кроме того, что контора пыталась использовать ее неординарные способности по максимуму, сам Виктор Степанович не слишком ей понравился с самого начала их совместной деятельности. Он всегда производил впечатление очень скользкого типа. Используя служебное положение, он никогда, с самого первого дня их знакомства, когда ее, повысив в звании до майора, направили на службу в этот сверхсекретный отдел, курирующий новейшие разработки военно-промышленного комплекса, не прекращал попыток домогаться ее, что, помимо всего прочего, только подтолкнуло Марию в объятия военного инженера.

Петя Малышев показался Маше в тот момент единственным надежным мужчиной из всего служебного окружения, способным оградить ее, как девушку, от приставаний мерзкого начальника. И она не ошиблась. Малышев, действительно, оказался очень надежным человеком. Ее он пока ни разу не подвел, как и не проявлял интереса ни к каким другим женщинам, кроме самой Марии. Чувство его к ней хорошо показывали то беспокойство и неподдельная забота, которые он проявлял постоянно. Регулярно связываясь с ней, Малышев не только говорил милые комплименты и теплые слова, но и все время интересовался, что еще нужно прислать для помощи Марии в обустройстве Шанцгебера.

Будучи вторым человеком на секретном военном объекте после Панкратова, он легко мог организовать доставку всего того, о чем просила Мария. Иначе Маше пришлось бы обращаться к жадному Бекасову, в ведении которого находились основные базовые ресурсы на Мире. А у этого майора, напоминающего Маше гибрид императора Наполеона с мэром Лужковым, выпросить даже лишний болтик считалось большой проблемой.

А уж, к своему непосредственному начальнику Виктору Степановичу обращаться из-за каждой мелочи ей и вовсе не хотелось. Правда, в последнее время Маша, которой регулярно приходилось, все же, отчитываться перед начальником, используя закрытый канал связи, стала замечать, что он слушает ее не очень внимательно, а отвечает односложно, не вникая в обстановку, словно бы попал в какие-то неприятности, или же отставил для себя всю ее деятельность на какой-то второй, совершенно незначительный план. Впрочем, когда авария уже произошла, Мария узнала всю подоплеку от Малышева и еще раз ужаснулась тому, под началом какого монстра ей довелось послужить. Потому избавление от такого начальника ее только порадовало.

Так что теперь, когда Маша с Малышевым остались на далекой планете вместе, отношения их, разумеется, имели отличные шансы развиваться благополучно. Совсем недавно, когда Малышев прилетал в Шанцгебер для инспекции вместе с генералом, Маша смогла уединиться с ним на несколько сладких минут в кабинете. Но, для того, чтобы быть вместе постоянно, им предстояло переделать еще тысячи дел, которых вокруг возникало нескончаемое количество, особенно после того, как база внезапно ушла в это «автономное плаванье».

С момента разрыва связи с Землей, формально, просто в силу своей должности и звания, Мария Головко совершенно неожиданно для самой себя сделалась еще и главой местного отделения службы безопасности вместо того самого Владимира Степановича. Внезапно обнаружилось, что под ее началом на планете Мир имеется не только контингент Шанцгебера вместе с редлингами, а и взвод спецназа на самой базе, да и с десяток «пиджаков» из конторы обоих полов в младших званиях. Кроме того, в ее распоряжении оказался большой отряд заключенных, размещенных вместе с охраной в рудниках под нагорьем Владимиром Степановичем для работы на него лично. И Маше еще предстояло разбираться со всем этим неожиданным «наследством» от бывшего шефа.

Когда-то вступив на путь служения Отечеству на дальних подступах невидимого фронта, Маша морально готовилась к любым передрягам, к смертельным опасностям и к стремительным поворотам судьбы и карьеры. Потому произошедший обрыв сообщения с родной планетой ее сильно не испугал. Хотя она и отчетливо понимала, что может никогда больше не вернуться в Россию и не увидеть родных людей. Но, она сознательно пошла на это еще тогда, когда выбрала для себя весь этот опасный путь сотрудницы спецслужбы.

Впрочем, текущее служебное положение близкое к руководству базы на Мире, позволяло ей смотреть в будущее с некоторым оптимизмом. Что бы не задумал генерал Панкратов, а без ее знаний, умений и опыта он обойтись никак не сможет. Учитывая это, Маша настраивалась стать комендантом редлингов и богиней арганток очень надолго, возможно, до самой своей отставки. Только вот, куда теперь в отставку выходить? Получалось, что вместе с обрывом связи с родной планетой Маша потеряла все заработанное тяжким трудом разведчика-нелегала: и свою отделанную по последнему писку дизайна квартиру в Москве, и солидные банковские счета, и новую шикарную автомашину. Зато для ее родных накопилось неплохое наследство. Пусть младший брат порадуется!

Не будучи жадной, Мария не сильно привязывалась к материальным ценностям. Хотя все равно, ей было досадно вот так одномоментно потерять все нажитое за годы рискованной службы. Впрочем, Маша решила, что еще скопит себе ценностей сколько захочет, потому что перед ней лежала целая неисследованная планета с огромными природными ресурсами. Хотя, конечно, такого качества жизни, как в Москве, здесь у нее не будет. Но, с другой стороны, у нее достаточно власти и возможностей, чтобы создать вполне приемлемые жизненные условия в отдельно взятом поселении редлингов. Шанцгебер — это, конечно же, совсем не Москва, зато, можно сказать, уникальный геотермальный курорт, и создание тут комфортной среды полностью в ее власти. И никакого мэра, ни Собянина, ни Лужкова, ни иного, ей не нужно. Она теперь сама себе мэр. Ну да, она же комендант поселения, а значит, властных полномочий у нее никак не меньше, чем у гражданского мэра, а даже побольше, потому что она представляет военную власть, опирающуюся на силу оружия.

Похоже, ей предстояло строить для себя новую Родину, место, которое предстоит любить и защищать, и откуда можно будет начинать прогибать весь этот окружающий мир под себя. Просто нужно было выяснить планы начальства, то есть, генерала Панкратова, на этот счет. Пока что было получено указание через Малышева никому об отключении установки не говорить. Знали об этом только несколько человек. Все остальные военные и вольнонаемные на объекте пребывали в неведении.

Маша разделяла мнение Панкратова и Малышева о том, что такую информацию нужно выдать постепенно, подготовив людей к ней хотя бы морально, а лучше, создав им неплохие условия и здесь, на новом месте. Такие, чтобы пребывание на Мире не казалось им чем-то похожим на вечную ссылку в далекие края. Задача, конечно, ставилась грандиозная. Как поняла Мария из разговоров с Малышевым, генерал со своим заместителем собирались построить на основе возможностей военной базы настоящее государство. Но официально пока ничего не объявлялось. Служба шла своим чередом, исследование и освоение Мира происходили согласно плану, выработанному оперативным штабом, когда еще связь с родной планетой присутствовала, а накопленных ресурсов на базе пока хватало.

На службе в резидентуре Маше приходилось не только заниматься непосредственно разведкой, но и вербовкой новых агентов. Служба такого рода таила неожиданности еще и потому, что нужно было постоянно просчитывать все возможные риски, знать все сильные и слабые стороны того или иного кандидата, выявлять его мотивы и интересы для сотрудничества и из этого исходить. Разумеется, работа с людьми всегда подразумевает фактор риска, каждый завербованный агент сугубо индивидуален, и кто-то может подвести в самый неподходящий и критический момент. Потому Маша всегда подбирала себе сотрудников не путем шантажа, а старалась работать лишь с теми, кто обладал не только устойчивой психикой и мотивами для сотрудничества, но и определенной душевностью, а также имел чувства справедливости и благодарности. И в этом ей очень повезло с аргантками, которые всеми подобными качествами обладали в полной мере. А благодарность их доходила до того, что они уже искренне считали Машу своей богиней и никак не меньше.

Все молодые аргантки, как находящиеся в Шанцгебере, так и те, которые перебежали из Ахтунгплаца, уже вступили в создаваемый женский стрелковый батальон, в котором пока удалось полностью сформировать только одну роту. Розовые девушки размещались в новенькой деревянной казарме за деревней и ежедневно под руководством инструкторов тренировались на стрельбище, оборудованном возле леса, в стрельбе из винтовок и преодолении полосы препятствий. Занимались они и другой самой обычной боевой учебой из курса «молодого бойца». В процессе подготовки из их рядов выдвигались те девушки, которые имели способности младших командиров, с которыми потом, для повышения их квалификации, собиралась заниматься сама майор лично.

Численность арганток в Шанцгебере по отношению к редлингам была совсем небольшой. Объяснялось это, во-первых, тем, что далеко не каждый редлинг мог позволить себе содержать боевую рабыню, а во-вторых, тем, что большинство постаревших рабынь хозяева не продавали, а убивали, принося в жертву своим железным идолам на капище. Так что, тем аргантским женщинам, кого после военной службы хозяева просто продали кому-то другому, еще очень повезло. Но это не было гарантией, что новый хозяин позволит прожить аргантке до старости, а не принесет ее в жертву тогда, когда ему вздумается.

Редлингским шаманам постоянно нужен был материал для кровавых жертв, потому даже тех пожилых редлингов, которые покупали постаревших арганток ни в качестве рабынь и наложниц, а настоящих жен, шаманы часто уговаривали на жертву. Потому пожилых арганток во всем поселении насчитывалось всего четыре десятка. Да и по-настоящему старых среди них не оказалось. Возраст самой старшей женщины приближался только к пятидесяти.

Тут аргантки особенно долго не жили еще и потому, что им не хватало солнца и света. Те немногие пожилые редлинги, которые любили арганток всей душой, очень боялись, что местные шаманы, увидев их на улице, могут схватить и принести в жертву, публично объявив, что того потребовали железные боги. И сделать что-либо обычному редлингу для спасения возлюбленной потом будет невозможно. Такие случаи имели место не раз и не два. Потому своих жен-арганток редлинги всегда держали дома под замком для их же блага.

А каждый редлингский дом, как уже хорошо знала Мария, представлял из себя маленькую крепость, в которую даже чертям было не просто проникнуть. Да что там черти! Крыши неказистых с виду домов, покрытые кожей в несколько слоев и обмазанные глиной, как недавно выяснилось, не загорались даже в драконьем огне. Редлингские семьи хорошо отгородились от внешнего мира. Так что внутри своих домов каждый редлинг мог быть абсолютным деспотом. Например, во время переписи, устроенной Машей, выяснилось, что внутри домов редлингов содержатся, почти как в тюрьме, многодетные семьи, дети в которых никогда и никуда не выпускаются за пределы домовладения до тех пор, пока не становятся достаточно взрослыми, чтобы вести себя более или менее смирно на людях. А женщин в семьях мужчины-редлинги повсеместно «воспитывают» кулаками. Более того, каждый глава семьи имеет право даже принести любого домочадца в жертву железным богам по своему усмотрению.

Теперь же, установив собственную власть, Маша решила покончить с безобразиями и создала женский комитет Шанцгебера, куда пока собрала вдов, оставшихся без кормильцев, призванный бороться за права женского населения, против домашнего насилия и пережитков рабства. И, тем более, никому теперь не позволялось приносить домочадцев в жертву. Да и вообще, любое человеческое жертвоприношение считалось у людей серьезнейшим преступлением. Маша разъясняла это всему населению и вполне могла за такое расстрелять лично.

Но редлингский шаманизм оказался общественно опасным явлением. Служители кровожадного культа железных богов требовали новых кровавых жертв и подбивали народ к протестам. А после налета дракона, устроившего пожар и поджарившего на площади нескольких зазевавшихся пожилых редлингов, они и вовсе собрали настоящий несанкционированный митинг протеста, выведя к обгоревшему зданию администрации своих многочисленных сторонников и требуя возвращения идолов на капище и новых жертв. Спровоцировало их еще и то, что после осмотра идолов начальством утром в тот роковой день прилета дракона, Малышев распорядился распилить истуканов на части и отвезти под гору для исследования специалистами технического центра.

И теперь толпа, вдохновляемая шаманами, объявившими прилет дракона знаком кары от железных богов, буйствовала и вовсю угрожала общественному спокойствию. Пытавшийся уговорить толпу священник Феофан оказался сметен разбушевавшейся толпой, а церковь, и без того обгоревшая и сильно пострадавшая после нападения дракона, подверглась еще большему разгрому. Впрочем, Машу в академии учили, как действовать в подобных ситуациях. Она быстро отдала соответствующий приказ, и солдаты спецназа прошлись по рядам протестующих, стреляя резиновыми пулями и выхватывая из толпы лидеров протеста. Когда их отделили от остальных, весь протест сразу выдохся, и редлинги собрались расходиться по домам. Зачинщиков беспорядков оказалось два десятка вместе с самими шаманами.

Майор не стала либеральничать с кровожадными стариками. Она быстро посоветовалась с Арлой, которая после налета дракона снова всегда находилась с ней рядом в качестве телохранительницы и близкой подруги, после чего призвала оставшихся редлингов не уходить с площади. Маша хотела, чтобы они увидели возмездие. Потому она и устроила на глазах толпы показательный суд, быстро зачитав приговор, который сразу же привели в исполнение. Осужденным на казнь солдаты связали за спиной руки и, надев им на головы строительные мешки, поставили к уцелевшему после пожара куску стены здания администрации. После чего Арла Орл на глазах у всех застрелила из своей винтовки троих шаманов и еще троих их самых активных учеников. А оставшиеся четырнадцать редлингов из числа зачинщиков беспорядков приговаривались к общественно-полезным работам на десять лет. Низкорослая толпа землистых лиц, сиреневых бород и шевелюр притихла от страха. До редлингов Шанцгебера, кажется, наконец-то дошло, что призывать к человеческим жертвоприношениям и упоминать кровожадных железных богов больше не стоит.

Глава 3

Генерал Панкратов понимал, что долго скрывать положение вещей не получится. Как сообщил ему капитан из контрразведки, кто-то уже начал распространять слухи, что начальство специально отключило установку пространственного перфоратора, чтобы сосредоточить в своих руках всю полноту власти. И те, кто распространял эти слухи, казались очень близки к истине. Так что нужно было действовать на опережение, пока слухи не спровоцировали у персонала волну недовольства, что в условиях ограниченных ресурсов и внешних угроз могло иметь непредсказуемые последствия.

Перед диктатором стояла нелегкая задача. Прежде, чем принимать какие-либо решения и объявлять их людям, ему предстояло придумывать обоснование произошедшему, название для своей новой страны, ее знамя, герб и гимн. А главное, тот образ будущего, который бы транслировали эти символы людям и нелюдям всей планеты. Чтобы друзья тянулись, нейтралы уважали, а враги боялись. Конечно, Панкратов мог выбрать для зарождающейся страны любую модель развития. Мог декларативно объявить хоть Римскую Империю или Новый Рейх. Но, генерал в глубине души оставался все эти годы коммунистом. Потому Панкратов мечтал воссоздать старый добрый СССР.

Он не простил руководству развала Советского Союза и всю свою жизнь вынашивал планы исправления положения. Ведь генералу до сих пор по-человечески в глубине души было стыдно, что он не встал на защиту Присяги с оружием в руках, когда страну, вопреки итогам референдума, где большинство населения высказалось за сохранение страны, резали на части три алкаша в Беловежской Пуще. Но, тогда помешать им не было во власти молодого офицера-комсомольца. И только теперь Панкратов наконец-то достиг такого статуса, что мог попытаться исправить положение кардинально. Пусть и на другой планете. Он мог просто директивно назначить Советский Союз заново прямо сию же минуту и объявить решение об упразднении той страны незаконным, как и все последующие решения, принятые реставраторами капитализма. И эта концепция хорошо согласовывалась с военным коммунизмом, который генерал пока собирался установить в качестве общественного строя на базе.

Панкратов рассуждал, что пусть и не на старой Земле, а в этом новом Мире, Советский Союз возродится снова. Пусть он разовьется из этого зачатка, из того зародыша человечества, который представляет из себя военная база людей на далекой планете. Пусть воссозданный СССР укрепляется, производит экспансию, растет и вырастает, чтобы когда-нибудь обрести былую силу. И, обретя ее, он построит новые пространственные перфораторы и прорубит туннели сквозь тысячи световых лет обратно на Землю, а затем ворвется туда своей краснозвездной мощью и восстановит справедливость, сметая и карая всех тех, кто должен понести справедливое наказание за ту геополитическую катастрофу, за разруху и разворовывание страны, которое они совершили. И все эти свои грандиозные планы генерал довел до своего заместителя. Ведь, по сути, генерал в глубине души никаким диктатором не являлся. Он привык за всю жизнь советоваться с ближайшим окружением.

Как умный человек, генерал предпочитал вырабатывать верные решения, которые были бы способны удовлетворить большую часть подчиненных, а совсем не то, что захочет его собственная левая пятка в данный момент. В сомнительных лаврах самодура Панкратов не нуждался. Потому, первым делом, он решил посоветоваться со своим заместителем.

Но, к его удивлению, Малышев не восторгался его идеей восстановления Советского Союза, а, наоборот, вовсю возражал. Оказывается, Петр Сергеевич совсем не считал СССР идеалом. Он, конечно, в силу более молодого возраста, чем генерал, застал СССР только в детстве. Но, тем не менее, военный инженер приводил серьезные доводы, от которых Панкратов не мог просто так отмахнуться. В отличие от генерала, Малышев не питал иллюзий по поводу возможности скорейшего построения социализма на планете Мир.

Хотя, против самого социализма, как такового, инженер не возражал, но те перегибы, которые имели место в реальном историческом Советском Союзе совсем не одобрял. Да и социализм Малышев понимал, в первую очередь, как именно социальное государство, созданное для блага людей и призванное обеспечивать гражданам социальную защищенность и стабильность, необходимый уровень жизни и равные возможности для развития. Он считал, что необходимо развивать не столько идеологию, сколько науку, качество жизни и этику взаимоотношений между людьми, чтобы власть не порождала перекосы в сторону идеологии, как это имело место в исторических реалиях того, прежнего СССР.

В любом случае, нужно будет решать весь комплекс вопросов от организации системы образования, до индустриализации и эффективного обустройства сельского хозяйства. Большую проблему будет представлять национальный вопрос. Да и где же тут республики? Их просто нет. Ни одной. Потому Малышев предлагал строить единое государство, пусть и с названием Советский Союз, но только не как союз национальных республик, что потом может легко привести к развалу по национальному признаку, а как единую социалистическую державу без национальностей и меньшинств, но с единым статусом гражданина.

На что Панкратов возражал, что гражданин человек и гражданин редлинг или же гражданин черт — это же совсем разные граждане. У них разные не только национальности, но и разновидности, потому и лучше их объединить в новый советский народ общей целью построения планетарного коммунизма, рая на земле. А как иначе поставить под ружье в единую армию таких разных граждан? Если же ввести ленинскую национальную политику, то можно будет использовать хоть чертей, хоть редлингов в единой армии.

Малышев вообще не одобрял эту идею Панкратова поставить под ружье чертей и кикимор вместе со всеми остальными, в качестве советских граждан иной национальной принадлежности. Ну, какие из чертей или кикимор строители социализма? Если черти начнут строить социализм, то получится не государство, а черт знает, что! А если им дать огнестрельное оружие, то они превзойдут легендарную обезьяну с гранатой!

Еще Малышев предлагал ввести нечто вроде экономической политики Китая, где плановая экономика соседствовала с разрешением частного предпринимательства. Генерал же возражал ему, что пока ни о каком предпринимательстве и речи не может быть, ибо, Родина в опасности, предстоит война за Мир, а военное положение и скудность ресурсов предполагает введение военного коммунизма. В конце концов, они все же нашли точки соприкосновения и пришли к некоторым компромиссам.

Оба сошлись на том, что, на данном этапе, военный коммунизм просто необходим, но в дальнейшем будут сделаны послабления, а национальный вопрос следует решать очень взвешенно. Также, совсем не полезно, для развития и привлечения иных народов на свою сторону, применять воинствующий атеизм. Напротив, подконтрольная религия упростит управление народами, находящимися на низких ступенях социального развития. Так что опыт развития православной церкви, организованной отставным подполковником Львом Израилевичем в Шанцгебере, можно и продолжать.

Генерал и полковник решили, что не допустят в новом Советском Союзе несоответствие жизненных условий и повседневной практики тому, что декларируют теоретики-идеологи. Малышев и Панкратов записали в тезисах основ нового государства, что социалистическое правило: «от каждого по способностям — каждому по труду» не может нарушаться ни под каким предлогом. Напротив, следует выработать четкие критерии общественной полезности той или иной деятельности и сообразно ее оплачивать. Нельзя допускать и полной уравниловки, иначе у людей не будет стимулов лучше работать. Просто нужно разработать понятную и прозрачную для всех шкалу полезности и интенсивности труда по его материальным результатам, а не по показухе, что исключит заидеологизированность и коррупцию. Опять же, нужно исключить установку на то, что интеллигенция политически неустойчива. Она будет очень устойчива, если ее труд оплачивать соответствующим образом. И, конечно, никаких диктатур пролетариата или крестьянства не прописывать в уставе новой страны, а обозначить диктатуру всего народа. Тогда и власть будет выполнять народную волю. Так Панкратов и Малышев и записали, что советская власть действует в интересах всего народа. А советский народ определили, не как союз рабочего класса, колхозного крестьянства и рабочей интеллигенции, а проще и по-другому, как союз всех служивых и работящих людей. И никакой коммунистической партии они решили не возрождать, потому что она себя достаточно скомпрометировала, а создать новую партию Советов. Собственно, советы на всех уровнях этой властью и будут. А самый главный из советов уже заработал. Совет генерала Панкратова и полковника Малышева. Некое новое Политбюро.

Что же касается колхозного строительства, то тут они решили повременить, остановившись пока на фермерской системе с продуктовым налогом готовой продукцией, напоминающим продразверстку в мягком варианте, когда фиксированная часть урожая будет изыматься в пользу государства. Так что землю у крестьян пока никто отбирать не собирался. Хотя и мира народам никто не обещал.

Ну и, конечно, постановили всячески развивать индустриализацию и электрификацию, хотя, и та и другая уже и имелись, но были еще явно недостаточными. Впрочем, для этого Малышеву никакой план ГОЭЛРО и пятилеток не требовался. Он и сам знал, что следует делать и когда. И делал все возможное для развития промышленности и электросети.

Генерал и полковник долго спорили в бункере о политике. Малышев настаивал на том, что очень многое в том СССР было неправильно. В итоге они решили образовать СССР, но на новых принципах. В том числе и подразумевающих неограниченное присоединение открываемых территорий к этому Советскому Союзу. Тогда само название государства будет подразумевать его открытость, а перспективность все новых открытий сделается государственной задачей, сразу же логически вытекающей из названия. Все свои предварительные наработки генерал и полковник вынесли на совещание оперативного штаба, на котором, помимо них, присутствовали еще и Мария Головко с Бекасовым. Маша прилетела ради такого случая из Шанцгебера на вертолете.

Выслушав все, что сообщил присутствующим докладчик Малышев о реставрации Советского Союза на планете Мир, Маша не стала возражать, потому что, во-первых, Малышеву доверяла безоговорочно, а во-вторых, она соглашалась с тем, что такая форма правления в сложившейся ситуации кажется наиболее уместной. Раз Малышев с генералом все уже согласовали, то и она, конечно, поддерживает их решения. Да и странно было бы, например, призывать каких-нибудь редлингов сражаться и умирать за какую-то непонятную и неизвестную им далекую страну Россию. А так у редлингов сразу возникнет мотивация строить коммунизм, или хотя бы социализм, вместе со всеми остальными народами. Что же касается западной свободы и демократии, то Маша, прослужив агентом-нелегалом много лет за границей в разных странах, прекрасно знала истинную ценность всей этой демагогии.

Бекасов, напротив, не слишком любил весь этот краснозвездный вертеп с сатанинской символикой, верил в хруст французских булок и тайно надеялся на другое. Его тайной мечтой всегда была реставрация монархии в России. И сам он тайно подумывал когда-нибудь сделаться помещиком и приобрести землю с крепостными крестьянами, чтобы основать на этой земле деревеньку Бекасовку. Потому был разочарован, что генерал Панкратов не объявил себя Императором, милостью Божьей, всего Мира, а решил, вместо этого, реставрировать СССР в каком-то странном и непонятном новом виде.

Но, чему быть, того не миновать. «На все воля Господа!» — решил Бекасов, а потому быстро смирился и тут же предложил подумать о собственной денежной политике. Он подсказал генералу, опираясь на большие запасы золота, обнаруженные под нагорьем, начать чеканку золотого червонца. И это предложение все поддержали. Еще Бекасов внес предложение назвать столицу Панкратовском, на что генерал возразил и предложил назвать строящийся город Первонагорском. Такое название столицы и утвердили.

Утвердили и герб государства. Все тот же хорошо забытый советский с серпом и молотом, только обновленный, изображающий солнце, встающее над мировым шаром планеты Мир с красной звездой наверху и колосьями пшеницы по обеим сторонам, обернутыми лентами. Причем, пока ленты имелось всего две. По одной справа и слева. Они обозначали два территориальных образования, входящих на данный момент в создаваемый Советский Союз. Первонагорская республика и республика Шанцгебер. Так что поселению редлингов сразу подняли статус до республиканской столицы, а полномочия Бекасова и Головко подтянули до губернаторских. В связи с чем генерал вознамерился поднять им звания до подполковников.

Гимн страны оставили прежним. Причем, исполнять гимн теперь следовало без всяких слов, а только одну музыку. С флагом Панкратов настоял на своем и велел развесить везде старый серпастый и молоткастый красный флаг, вместо триколора. Но и триколор не отменяли, чтобы не менять пока никакие военные эмблемы. Тем более, что триколор уже утвердили в качестве флага Шанцгебера, где к флагу добавлялись скрещенные топоры редлингов со звездой над ними. Решили для баланса утвердить и подобный флаг Первонагорска, только, вместо топоров, на нем постановили изобразить скрещенные автоматы Калашникова со звездой. А уже вся новая государственная символика будет изготавливаться в духе СССР. Так решил диктатор. Он же новый глава СССР, Председатель Верховного Совета, товарищ Панкратов.

В тот же день генерал обратился к народу с помощью уже налаженной радиотрансляционной сети и заявил, что, в связи с террористическим актом, уникальная экспериментальная установка, соединяющая планету Мир с Землей, оказалась уничтоженной. И потому, в условиях выживания на чужой планете, руководство приняло на себя всю ответственность за дальнейшую судьбу контингента базы и постановило немедленно восстановить Советский Союз во главе с товарищем Панкратовым, а все решения, принятые после распада СССР, считать аннулированными. Так что с этого дня база на Мире официально называлась Советским Союзом и представляла собой маленькое государство служивых и работящих людей с идеологией осажденной крепости и с военным коммунизмом в качестве общественного строя.

Конечно, такое известие персонал воспринял неоднозначно, но, в целом, никто публично и не возражал. Хотя многие и выражали возмущение, но только в разговорах между собой. Возмущало людей больше даже не изменившееся название государства и форма правления, а, по большей части то, что их самым наглым образом начальство кинуло на произвол судьбы на далекой планете. Получалось, что те, кто находился на базе на Мире, не только никогда не вернутся в родные края и не увидят родных, но и потеряли раз и навсегда все свое имущество, оставшееся на далекой Земле.

Волнения нарастали, главным образом, потому что никто ничего не мог сказать, что же теперь будет с заработанными деньгами и военными пенсиями? Когда эти слухи через контрразведку дошли до генерала Панкратова, он снова выступил по радио и всех успокоил, что в обращение новым правительством вводится золотой червонец, и все материальные потери, понесенные персоналом базы, в связи с гибелью установки пространственного перфоратора, будут компенсированы в полном объеме в самое ближайшее время.

Глава 4

Лейтенант Стас Григорьев за месяц неплохо обустроился в древних катакомбах разрушенного метро. Благодаря обнаружению кухни чертей на одной из станций, он полностью решил для себя проблему с продовольствием, время от времени унося у чертят сочные шашлыки, готовящиеся ими со знанием дела. Каждый раз малышам влетало от старших, потому что те думали, что их чертенок не удержался и шашлыки просто слопал. Тем более, что всякий раз Григорьев обкрадывал какого-нибудь другого чертенка, чтобы версия со съедением сорванцами готовящейся еды казалась вполне правдоподобной. Обнаружив, что малыш почему-то остался без шашлыков, мать или отец задавали детенышу хорошую воспитательную трепку. Впрочем, этим все последствия шашлычных краж и ограничивались.

Самого Григорьева поймать за кражей шашлыков чертям не удавалось. Более того, они о его существовании в непосредственной близости от своей чертовской кухни даже не догадывались. Прибор маскировки работал исправно, обеспечивая вокруг Стаса оптическую иллюзию невидимости, а укромных ниш и уголков, куда он мог быстро улизнуть, чтобы затаиться в окрестностях станции, используемой чертями в качестве фабрики-кухни, вполне хватало.

По запаху найти Стаса черти тоже в этом месте никак не могли, потому что сильные ароматы готовящейся пищи, сдобренной большим количеством каких-то местных специй, перебивали чертям весь их нюх. Так что, украв шашлык и немного отсидевшись в каком-либо укрытии под маскировочной иллюзией, создаваемой древним тактическим прибором маскировки и связи ПМС-600, Григорьев тихонько уходил в глубину тоннеля «Погибших пассажиров», как он назвал сам для себя это мрачное место, заваленное остатками метропоездов, сплющенных и перемешанных подземным ядерным взрывом вместе с костями тех, кто в этих несчастливых поездах в тот момент ехал.

Очень помогло то, что Стасу удалось найти способ подзарядить прибор маскировки и связи ПМС-600. Сканируя многочисленные скелеты погибших в тоннеле метро все тем же прибором на предмет поиска чего-нибудь интересного, он внезапно отыскал в куче костных останков довольно тонкий серый металлический цилиндр, напоминающий неразборную шариковую ручку без пишущей части. По счастливой случайности, это оказался неповрежденный запасной стержень питания для того самого древнего миниатюрного теруллинового реактора, компактной крентарной установки, использующей эффект ленарного обмена квазикарионов в кристаллах проксила-теруллина, подходящий к прибору ПМС-600. Собственно, как понял Стас, активный стержень из этих самых кристаллов и состоял. Следуя указаниям тактического компьютера, из прибора удалось довольно легко извлечь старый реакторный стержень и заменить его новым. Хотя и не менее старым, конечно, по времени производства, но неизрасходованным. И теперь Григорьев мог путешествовать по катакомбам достаточно спокойно, потому что заряда тактического прибора ему должно было хватить после перезарядки почти на целый год.

Прибор маскировки надежно прикрывал Стаса в темноте тоннелей от посторонних взглядов и помогал прокладывать путь, потому лейтенант, устроив себе базовый лагерь в боковом тоннеле, обнаруженном возле кучи костей погибших пассажиров, интенсивно продолжал изучение древнего метрополитена. Григорьев уже преодолел в своих вылазках многие десятки километров, но не находил больше ни каких-либо полезных артефактов, ни выходов на поверхность. Зато встречал множество завалов и однажды чуть не погиб под обвалом, вызванным его же собственной неосторожностью, когда он решил спуститься в нижний тоннель по щебеночно-песчаной осыпи, образовавшейся на месте наклонного эскалаторного хода.

Конечно, выходы из подземелья имелись. Только все они находились под охраной вооруженных отрядов чертей. Оба верхних уровня метро оказались не просто оккупированы чертями, а являлись их постоянным местом жительства. Третий уровень от поверхности частично оказался залит водой, а еще более нижние тоннели вода и вовсе покрывала полностью. Обойдя все концы тоннелей, доступные от его импровизированной базы возле чертовой кухни, Стас пришел к выводу, что пройти очень далеко по тоннелям он не сможет, потому что со всех сторон упрется в поселения чертей в тоннелях, а идти сквозь катакомбы, которые черти населяли довольно плотно, Григорьеву совсем не хотелось. Лейтенант понимал, что даже при всех чудесах маскировки древних, которые выдавал ПМС-600, он просто физически не сможет постоянно изворачиваться от чертей в довольно узком пространстве и когда-то наткнется на кого-то из них с самыми ужасными для себя последствиями.

Хуже всего оказалось то, что Стас последнее время чувствовал себя больным и разбитым. У него постоянно имелся насморк, слезились глаза, в груди хрипело, а по телу разливалась неприятная слабость. К тому же, началась ломота в суставах. Лейтенант чувствовал, что это связано с постоянным пребыванием в сырых и холодных тоннелях, где он на фоне переохлаждения, похоже, подхватил какую-то разновидность местного гриппа.

Григорьев хорошо понимал, что без медицинской помощи его состояние будет лишь ухудшаться. Потому лейтенант решил, пока еще силы окончательно не оставили его, прорваться наверх, чтобы потом сразу двигаться в сторону базы. В последнее время он внимательно изучал заслоны чертей возле выходов на поверхность и прикинул, что на одном из них, находящемся в достаточно широком месте разрушенного вестибюля станции неглубокого заложения, он, наверное, сможет проскользнуть незаметно мимо караульных.

Но, без припасов и этот план казался малореальным. Ведь патронов для охоты у Григорьева почти не осталось. Да и не знал он, на кого тут можно охотиться на поверхности. После встречи нос к носу с настоящим плезиозавром в подземном озере, Стас больше опасался, как бы кто не охотился на него самого. В любом случае, у него в пистолете остались только пять патронов на крайний случай самозащиты, да несколько зарядов имелись в найденном на месте древнего боя с вражеским кибердесантом термоэнергомете, годящемся, разве что, в качестве мобильной микроволновки. В конце концов, взвесив все «за» и «против», Стас решился на прорыв. Учитывая чертовскую кухню, он придумал набрать припасы в прок. Рассудив, что, набив свою самодельную сумку из прочной фольги едой, он вполне сможет преодолеть те несколько десятков километров, отделяющие его от базы людей на нагорье, он начал готовиться к прорыву.

Первым делом в помещении бывшей вентиляторной, где Стас поселился, чтобы, в случае нашествия чертей, всегда иметь возможность ускользнуть в вентканал, пришлось сделать ревизию снаряжения и вооружения. В этом за все долгие дни подземных блужданий, которые прошли после падения в подземную речку, мало что изменилось. Все тот же пистолет с кобурой на кожаном ремне. В оружии осталось пять патронов. Тот же штык-нож в ножнах. Тот же странный маломощный термофонарик покойного лейтенанта Элвара Сэлни. Тот же прибор ПМС-600, принадлежавший когда-то тому-же погибшему лейтенанту. Еще был чип-медальон Сэлни, лежащий в кармашке. Имелся и увесистый цилиндр термоэнергомета, подобранный в подземном депо возле сержанта древнего Союза, убитого кибердесантниками Альянса. Имелась еще и прочная фольга, из которой Стас сделал самодельную сумку и даже спальный мешок. Ну, и собственная форменная одежда лейтенанта, после купания в речке так и не высохшая полностью во влажных тоннелях, а всегда немного влажная и уже кое-где заплесневелая на поверхности. Особенно проплесневела и неприятно пахла обувь. Еще у Григорьева были с собой неисправный светодиодный фонарик и неработающие наручные часы, которые встали после падения в реку, да так и стояли. И больше ничего у него не осталось. Кроме нескольких килограммов шашлычного мяса, которые удалось накопить на дорогу.

Все попытки найти в метро склады или убежища, руководствуясь трехмерной картой древнего тактического прибора, провалились. Все интересующие помещения были либо разрушены, либо затоплены. Либо тоннели, ведущие к ним, оказывались плотно заполнены чертями. Потому оставаться в катакомбах более не имело никакого смысла. И Стас наконец-то решился. Поев, он собрал свое имущество и двинулся по боковому техническому тоннелю в сторону того разрушенного вестибюля станции метро, обозначенной на карте под номером тринадцать, который давно отметил, как наиболее вероятное место прорыва на поверхность.

Пройдя наверх по техническому тоннелю, а потом поднявшись по вентиляционному каналу, Стас вылез уже наверху, в вестибюле полуразрушенной станции верхнего тоннеля. Стояла глубокая ночь, когда, включив маскировочный экран на полную мощность, Григорьев решился пробежать мимо караула, состоящего из пяти огромных чертей, вооруженных увесистыми железными молотами. Двое чертей посапывали на постах, запрокинув головы и привалившись рогами к обломанным колоннам бывшего просторного полукруглого вестибюля станции, что и помогло, потому что трое других не спали и озабоченно поводили носами в тот момент, когда Григорьев проходил мимо. Впрочем, к счастью для Стаса, черти его не заметили. Двое самых сонных все также продолжали дремать, а остальные только взглянули друг на друга и понюхали воздух, но ничего даже не промычали.

Так Стас впервые за тот месяц, что прошел с рокового момента, когда он во главе разведывательной группы вошел в катакомбы древней подземки, оказался на поверхности. Осторожно ступая, он преодолел что-то вроде защитного бруствера, устроенного чертями вокруг своего поста охраны, и оказался за пределами станционных развалин.

Через десяток метров, пройденных от развалин станции метро по относительно ровным плитам какой-то площади, Григорьев попал в холмы щебня, образованные развалинами городских домов и давно поросшие какими-то колючими кустами и лианами. Хорошо еще, что ПМС-600 обеспечивал довольно четкое ночное видение, а то в многочисленных провалах Стас рисковал бы сразу подвернуть, а то и сломать ноги. Похоже, что в этой местности не слишком много имелось пешеходов. Во всяком случае, для прогулок она совсем не располагала.

Ночь казалась спокойной и темной, небо покрывали облака. Отойдя на безопасное расстояние от развалин станции метро с чертовским караулом, Стас поспешил уйти с открытого места под сень местного леса, покрывающего холмы развалин большого города. Лейтенант двигался осторожно, но довольно быстро, так, как его и учили двигаться по пересеченной местности в условиях разрушений.

Выбравшись на поверхность из проплесневелых катакомб, лейтенант чувствовал, как силы начинают возвращаться. Возможно, дополнительные гормоны в кровь вгоняло чувство опасности, потому что Григорьев ощущал, будто бы кто-то за ним наблюдает. И действительно. За ним наблюдали местные ночные звери. Лейтенант затаился возле огрызка какого-то бетонного сооружения, возвышающегося на несколько метров над подлеском, но не достающего до древесных крон. Прибор ночного видения через нейроинтерфейс показывал панорамную картинку вокруг.

То были не слишком крупные звери с тремя глазами. Похожие на больших кошек, вроде гепардов, они рыскали вокруг на мягких лапах совершенно бесшумно. Но, все их движения говорили о том, что стая загоняет добычу, постепенно сужая круг вокруг жертвы. И этой жертвой являлся Стас, хоть звери вряд ли видели его под маскировочной иллюзией, поддерживаемой ПМС-600, но как-то чувствовали, вполне вероятно, что по запаху. Григорьев насчитал в поле зрения восемь зверей. Патронов в его пистолете на всех не хватит в любом случае. Значит, нужно попробовать что-то еще. Необычная мысль заставила тут же обратиться к тактическому прибору. Стас сформулировал команду:

— Идентифицировать цели и определить способы поражения!

Тотчас прямо в мозг пришел ответ робота:

— Внутри периметра найдено восемь хищных животных. Возможно свето-электрическое противодействие.

Стас сразу дал указание:

— Применить!

Тотчас система ночного видения выключилась, зато из цилиндрического прибора, который Стас сжимал в левой руке, подняв над головой, последовало восемь ослепительных вспышек, напоминающих молнии, после чего вокруг заголосили кошачьи, стремительно удирая подальше куда-то в ночь. Последующее включение режима ночного видения показало, что трехглазые кошки уже далеко.

С этой опасностью удалось справиться довольно легко, потому что, когда Стас перезаряжал прибор в катакомбах, то заодно просмотрел и все его дополнительные функции. И сейчас не растерялся использовать одну из них. Так что, ночных тварей имелось, чем отпугивать. А в ближнем бою прибор ПМС-600 мог заменять неплохой электрошокер, правда, непомерно расходуя энергию своего активного стержня. Хотя, тоже какое-то оружие на крайний случай. В положении Григорьева могло пригодиться все, что угодно. На поверхности он чувствовал себя защищенным еще меньше, чем в подземелье. Кошачьи пока не угрожали, но несколько раз он наблюдал перемещение каких-то больших змей в подлеске, то высовывающихся из-под развалин, то заползающих обратно. Повсюду бегали и маленькие зверьки, напоминающие трехглазых мышей с шестью лапками. Возможно, что змеи охотились на них, а вовсе не на Стаса, но это не сильно его успокаивало. Ведь, если верить той древней карте, которая имелась в памяти прибора, ему оставалось протопать до нагорья двадцать семь километров по прямой.

Но, лейтенант прекрасно понимал, что напрямую не пойдет. Его путь от руин города проходил с юга на север таким образом, что на прямом маршруте он выйдет к берегу озера, а потом упрется в отвесную стену с водопадом, подняться на которую не будет никакой возможности, хотя бы потому, что эта территория пока принадлежит чертям и кикиморам. А встречаться ни с теми, ни с другими Григорьеву совсем не хотелось. Обход с запада тоже исключался, хотя бы потому, что там на другой стороне бурного потока речки Первой, выносящей свои воды к водопаду, продолжалось то же самое нагорье с отвесными стенами, заречная часть которого пока еще и вовсе не исследовалась. Да, и в этом случае, нужно как-то пересекать большое озеро. Оставалось только обходить нагорье с востока вокруг предгорных гряд «пальцев». Тогда имелись хорошие шансы выйти к Шанцгеберу. Только вот леса на этом пути тоже кишели нечестью.

Впрочем, выбора не оставалось. Придется идти именно восточным маршрутом. Григорьев попросил тактический прибор выстроить маршрут в Шанцгебер в обход предгорий. Но, ПМС-600 не мог распознать такое место. На древней карте, загруженной в его память, такого населенного пункта еще не существовало. Зато имелась четко обозначенная железная дорога, выходящая из туннеля под нагорьем с какой-то безымянной платформой, расположенной примерно в том месте, где сейчас находилось поселение редлингов. Туда-то и приказал лейтенант построить маршрут.

Расстояние, которое предстояло преодолеть немного огорошило Стаса: целых восемь десятков километров. Впрочем, лейтенант не однажды преодолевал пешком по сорок километров за день вместе со своими бойцами. Причем с полной выкладкой. Сейчас же он следовал налегке. Трудности пути Григорьева не пугали. Лишь бы не попасть в плен к нечисти. А в том, что ноги его доведут до своих, лейтенант и не сомневался. Он все же радовался тому, что наконец-то вылез из зловещих катакомб и был еще жив. Но воспоминания о гибели разведгруппы давили на него тяжелым грузом.

Глава 5

Лейтенант двигался не слишком быстро. Хотя на Мире, с его силой тяжести на двадцать процентов меньше земной, все движения давались людям гораздо легче, Григорьев осторожничал. Древний тактический прибор маскировки и связи ПМС-600 помогал Григорьеву выбирать оптимальный маршрут в ночи среди развалин, заросших лесом. По прямой пройти не везде удавалось. Кое-где стены руин не только возвышались отвесно или даже нависали под отрицательными углами, перегораживая то, что когда-то было городскими улицами, но и изобиловали торчащими кусками древней ржавой арматуры, образовывая труднопроходимые препятствия. Потому и приходилось петлять, очень аккуратно обходя препятствия.

Быстро выяснилось, что радары и сенсоры, помещенные в древний прибор, на поверхности работали гораздо эффективнее, чем в подземельях древнего полуразрушенного метро. Едва забрезжил рассвет, забравшись на какой-то ступенчатый обломок толстой и высокой бетонной стены, возвышающейся над низкорослыми деревьями, Стас решил сориентироваться. Мысленной командой он вызвал трехмерную карту города, руины которого теперь представляли собой холмистую местность, поросшую лесом.

Город на объемной карте выглядел совсем по-другому. Вместо гряд низких холмов, покрытых растительностью, вдаль уходили многочисленные улицы, застроенные домами и предприятиями. И, судя по карте, исходный город распространялся на гораздо большую площадь, чем та, которая казалась людям остатками этого города с вертолета. Просто все окраины лес уже поглотил полностью, за тысячелетия, прошедшие после ядерной войны, руины окраин и пригородов исчезли под слоями почвы, плотно заросшей уже не только травами, а кустами и даже деревьями. Чтобы попытаться искать в этих развалинах следы материальной культуры погибшей цивилизации, пришлось бы производить серьезные раскопки с привлечением тяжелой техники.

Компьютер тактического прибора строил реальную картину того, что имелось вокруг, накладывая красные линии развалин на зеленые очертания того города, который когда-то стоял на этом месте. Отчего объемная картинка делалась сложной для восприятия. Впрочем, лейтенант сразу узнал очертания того высокого элеватора, в районе которого высаживалась с вертолета его разведывательная группа, погибшая в стычке с чертями в тоннелях под этим городом. Получалось, что элеватор остался за спиной, в двенадцати километрах к югу. А станция подземки, через которую Григорьев выбрался наружу, отдалилась уже километра на три, несмотря на то, что пришлось петлять среди развалин. Свесив ноги с приличной высоты, лейтенант, отдыхая, взирал с верхней площадки остатка толстой стены поверх деревьев на поле руин, заросшее низкорослым лесом, уходящее во все стороны и теряющееся в дали.

— Вывести информацию по городу! — приказал Стас искусственному интеллекту прибора.

Через мгновение ПМС-600 транслировал в мозг Григорьева подробности:

— Название: Гильгэрион. Принадлежность: Союз. Назначение: один из центров перерабатывающей промышленности Северного округа. Население: семьсот семьдесят пять тысяч жителей. Текущий статус: полностью разрушен. Уцелевших бойцов и мирных жителей в наблюдаемых секторах не обнаружено. Формирований противника не выявлено.

— Вывести расположение командных центров, складов вооружения и снабжения! — приказал Григорьев.

Тут же ПМС-600 высветил на трехмерной карте города несколько красных точек. Но, как понял Стас, все они располагались как раз в тех местах, где сейчас находились огромные воронки, оставшиеся на месте ядерных взрывов. Это указывало на то, что противник целенаправленно запускал ракеты, чтобы уничтожить важные объекты оборонного значения в первую очередь.

— В наблюдаемых секторах разрушение запрашиваемых объектов сто процентов, — проинформировал прибор, подтвердив догадку Стаса.

Решив воспользоваться возможностями для связи, имеющимися в древнем тактическом приборе, лейтенант послал другую команду через нейроинтерфейс:

— Просканировать все диапазоны. Провести поиск сигналов. Вывести результаты.

Похоже, процедура совсем не была мгновенной. Во всяком случае, зеленый индикатор сканирования медленно пополз от указателя с нулевым значением в сторону полной готовности.

Пока происходило сканирование, Стас думал о том, что с помощью прибора сможет установить связь с базой и вызвать помощь. Тем больше было его разочарование, когда прибор выдал следующее:

— Обнаружена работа станций активных помех. Сканирование диапазонов маломощными приборами связи невозможно.

— Что еще за станции активных помех? — спросил раздосадованный лейтенант.

— Зафиксирована работа трех станций радиоэлектронного подавления широкого спектра. Направления по примерному пеленгу: север, северо-запад и северо-восток, — бесстрастно сообщил прибор.

— Какая еще информация имеется по этим станциям? — встревоженно спросил Григорьев.

— Станции распознаны, как военные постановщики помех. Принадлежность не установлена. Коды системы опознавания не идентифицируются, — поведал ПМС-600.

Стас Григорьев неприятно удивился. Получалось, что, несмотря на то, что высокотехнологичная война отгремела на планете Мир тысячи лет назад, некоторые боевые системы работают до сих пор. И это еще не самое страшное, что вытекало из сведений, предоставленных тактическим прибором. Раз с глубокой древности сохранились какие-то работоспособные боевые комплексы, могли остаться и те, кто ими управлял. Или же, это какая-то третья сила, возникшая на планете позже? Ведь ПМС-600 не распознал в этих станциях постановки помех ни принадлежность к Союзу, ни принадлежность к Альянсу. И эту важную информацию Стас был обязан довести до руководства, как можно скорее. Значит, хватит отдыхать, нужно продолжать движение.

Подкрепившись холодными кусочками шашлыка, Григорьев спустился с осколка бетонной стены, принадлежащей когда-то, судя по карте, какому-то крупному промышленному зданию, и продолжил путь на северо-восток. Рассвет вставал над Миром красивый. За ночь облачность рассеялась, и рассветное местное оранжевое солнце заливало небо всеми оттенками нежно-розового. С наступлением светлого времени суток, кошачьи обитатели низкорослого леса, покрывающего городские руины, куда-то исчезли, зато появились многочисленные птицы, поющие в вышине на все голоса. Помимо них в ветвях деревьев с разлапистыми кронами жесткой серо-багровой листвы Стас заметил каких-то небольших животных, похожих на мартышек с шестью конечностями и длинными хвостами яркой пятнистой черно-оранжевой расцветки, которые удивительно ловко сновали среди ветвей, охотясь на зазевавшихся птиц и крупных, размером с ладонь, летающих и ползающих по деревьям насекомых самых различных форм и цветов. В серой траве подлеска и в кустиках багряного цвета прятались маленькие зверьки, похожие на шестилапых хорьков с тремя глазами, которые тоже охотились на больших насекомых, ползающих по поверхности почвы. Эта экосистема, образованная на руинах и костях жителей большого промышленного города после атомной войны, жила какой-то собственной жизнью.

Лейтенант старался двигаться тихо, продолжая оставаться в коконе маскировочной иллюзии, создаваемой тактическим прибором. Ему совсем не хотелось, чтобы разноцветные обитатели леса при его появлении разлетались и разбегались. И не потому, что он опасался нарушить гармонию местной природы, а затем, чтобы не привлечь каких-нибудь местных хищников. Стая трехглазых гепардов, встреченная в ночи, Григорьеву совсем не понравилась. Пока в светлое время таких хищников не попадалось, но обнаружилось другое. В том направлении, куда двигался Стас, раскинулось болото. Покинув развалины города, Григорьев уперся в самую настоящую топь, которую пришлось обходить. Причем, тактический прибор упорно показывал на этом месте луг, никак не желая идентифицировать местность с болотом. Только подойдя вплотную к жиже и перезагрузив карту, Стасу все же удалось убедить ПМС-600 в своей правоте. Прибор некоторое время сканировал топь, прокладывая новый маршрут в обход. Оказалось, что из-за непредвиденного препятствия, огибая болото, путь к Шанцгеберу удлиняется еще на пару десятков километров.

Штурмовать неисследованную трясину напрямик было самоубийственно. Потому лейтенант понуро поплелся в обход. Григорьева радовало лишь то, что местная осень пока не предвещала холодов. День выдался светлым и достаточно теплым, напоминая спокойные погожие дни «бабьего лета». От болота исходили теплые испарения. Близился полдень, и солнце, стоящее высоко, достаточно согревало Григорьева для того, чтобы после постоянной сырости подземелий его одежда наконец-то смогла как следует просохнуть.

Да и сам Стас немного приободрился. Несмотря на предстоящий длинный путь, он радовался тому, что пока все же остался жив и даже избежал ранений. А вокруг него раскинулся пестрый мир, очень красивый по-своему, непривычной и особенной величественной красотой инопланетного простора в серо-багровых тонах под ярким синим небосводом с большим солнцем необычного оранжевого оттенка. На севере из-за болота вставали величавые снежные вершины горного хребта, а перед ними гораздо ближе над долинами предгорий нависало то самое нагорье, на котором расположилась база людей на планете Мир.

Любуясь местными красотами, Стас даже не сразу заметил, что идет вдоль болота по каким-то очень крупным следам. ПМС-600 предупредил об опасности, но Григорьев и сам уже заметил впереди того, кто эти следы на краю болота оставлял. Толстое и с виду неуклюжее животное серого цвета, похожее чем-то на доисторического трицератопса, пило воду из устья небольшой речки, впадающей в болото и пересекающей путь впереди. Лейтенант попробовал обойти зверя подальше, хотя и вспомнил, что, вроде бы, настоящий трицератопс был травоядным. Но, это там, на доисторической Земле, подобный зверь питался травой, да это и не точно, ведь с настоящим трицератопсом ни один биолог вживую не общался, изучая лишь окаменевшие кости. Здесь же, на неизведанном Мире, местный трицератопс вполне мог оказаться лютым хищником. Во всяком случае, вид его внушал опасения. Стас рассматривал зверя, приблизив изображение, выдаваемое ПМС-600 в режиме цифрового бинокля.

В отличие от земного, у этого трицератопса имелись шесть ног, три глаза и пять больших рогов. Два на носу и три на лбу. А, кроме костяного воротника с шипами вокруг шеи, у него имелся острый костяной гребень поверху всей спины от самой головы и до кончика массивного хвоста, увенчанного еще и неким костным образованием, похожим на шипастую булаву типа «Моргенштерн». Вместо челюстей впереди морды торчал солидный широкий клюв, полный острых зубов. Вся шкура, покрытая наростами, напоминала фактуру крокодиловой кожи. И весил этот превосходный экземпляр местной фауны размером с КАМАЗ на вид не меньше десятка тонн. Перед Стасом стоял на берегу речки и пил воду небольшой танк из мышц и костей. И лейтенант понимал, что прикончить такого монстра с помощью обычного пистолета почти невозможно.

Значит, Григорьеву снова предстояло идти в обход, отклоняясь к югу еще дальше. Вдруг, из трясины рядом с устьем речки, где большой зверь пил воду, выметнулись толстые щупальца, похожие на стволы деревьев среднего размера. Они мгновенно обвились вокруг ног трицератопса и потянули его в сторону трясины. В режиме бинокля хорошо просматривалось, как зверь упирался на приречном песке, уходя всеми шестью ногами в него по колено, и как он бессильно крушил берег мощным шипастым хвостом. Силясь разорвать щупальца клювом, зверь мотал рогатой головой и оглушительно ревел. Но, невидимая тварь с мощными щупальцами не отпускала. Более того, сбоку из водоема выскочила еще пара таких же длинных отростков и захватила трицератопса поперек головы, зажав ему клюв и потянув в трясину еще сильнее. И десятитонный зверь начал поддаваться. Вскоре, оставив после себя широкую полосу следа, трицератопс был утащен в трясину неизвестной тварью, по-видимому, огромной и чрезвычайно сильной. Саму эту тварь Стас так и не рассмотрел, поскольку большая ее часть оставалась все время в глубине трясины, но четко понял, что близко к этому теплому болоту подходить не следует.

Лейтенант даже не рискнул переходить речку вброд близко к этому месту, хотя она казалась неширокой и неглубокой. Впрочем, поступил он правильно, потому что дальше к югу наткнулся на настоящую переправу, сделанную кем-то специально из стволов поваленных деревьев. Значит, где-то неподалеку имелись и какие-то местные жители. Но, кто же это мог быть? Черти, кикиморы, редлинги или кто-то еще? Этого Григорьев не знал. А потому, едва переправившись, сразу насторожился. И вовремя. Со стороны городских развалин к переправе по тропе, петляющей среди холмиков, бывших когда-то пригородными строениями, двигался немаленький отряд чертей. Стас насчитал тридцать две особи мужского пола. Они шли налегке, даже не отягощенные своими обычными боевыми молотами. Вместо этого увесистого оружия, на поясах у них висели обыкновенные короткие мечи, выглядящие небольшими кинжалами относительно объемных туш, а на мордах у всех имелись примитивные солнечные очки из обсидиана. И только самый передний черт был вооружен традиционным чертовским железным молотом. Похоже, это и был вожак. Интуицией бойца Стас чувствовал, что идут они в этот раз не на битву. Туристическая группа, следующая за своим гидом, да и только! Вот что это напомнило лейтенанту. Если только черти бывают туристами.

Григорьеву стало любопытно, куда же они направляются. И, выждав, когда отряд пройдет мимо, он двинулся за чертями, отслеживая их перемещение. На другой стороне речки лес постепенно становился иным, делался темнее и гуще, а лиственные низкорослые деревья с разлапистыми кронами и кривыми стволами начали постепенно сменяться высокими и стройными, похожими на клены с аккуратными кронами алой листвы и черными колючками на кончиках мясистых разлапистых листьев. Кроме этих деревьев иногда стали попадаться еще и хвойники с длинными колючками и большими плодами, напоминающими по виду перезревшие авокадо. Такие, как помнил Стас, росли и на нагорье. Только подлесок здесь выглядел другим. Вместо серых колючих кустов под деревьями произрастали кустарники без колючек, но с крупными багрово-оранжевыми листьями, напоминающими формой листья фикуса.

Вскоре впереди в лесу показалась прогалина. И черти вышли на просторную поляну. Стас затаился в подлеске и наблюдал издалека, вовремя заметив с помощью тактического прибора, что на поляне чертей уже ждут другие создания. Большой отряд трехглазых кикимор расположился на поляне настоящим лагерем. Тут даже горели костры и стояли примитивные шалаши из кож, наподобие индейских вигвамов. А еще в изобилии присутствовала убитая дичь. Григорьев сразу узнал среди убитых животных, разложенных в ряд вдоль костров, тех самых трехглазых антилоп из которых так любили готовить шашлыки чертенята в заброшенной подземке.

Едва выйдя на поляну, черти встали перед вигвамами и что-то не то промычали, не то прорычали. Из самого большого вигвама им навстречу тут же вышел какой-то старик из кикиморских вождей, судя по виду. Во всяком случае, старик был весь седой и очень высокий, наверное, выше двух метров. Одетый в какие-то серые лохмотья, украшенные длинными прядями мхов и лишайников, он свирепо вращал всеми своими тремя глазами, один из которых, левый, покрылся бельмом, а в руках его было длинное копье, на котором ближе к наконечнику болтались три привязанных небольших человеческих черепа. Если судить по виду, то детских. Потрясая копьем, старик добивался эффекта погремушки, когда черепа соударялись со звонким костяным стуком. Главный черт что-то прорычал старику в лицо и потряс над головой своим боевым молотом. И тот, к удивлению Стаса, склонился перед ним, положил копье с черепами на землю и дал какое-то короткое распоряжение всем остальным кикиморам, которых на поляне лейтенант насчитал почти сотню. Несмотря на численное преимущество по отношению к отряду чертей, все они безропотно воткнули свои копья остриями вниз и встали на колени. А черти, повинуясь знаку своего вожака и не обращая никакого внимания на кикимор, подхватили на плечи каждый по забитой антилопе и тут же двинулись в обратный путь. Понаблюдав за этой сценой, Стас понял, откуда черти берут антилоп для своих шашлыков. Они просто получают ими дань с кикимор.

Глава 6

Прибыв на базу рано утром на вертолете, Мария Головко приняла участие в важном совещании у генерала, на котором не только определилась дальнейшая стратегия деятельности людей на планете Мир, но и был утвержден новый государственный строй. Помимо всего прочего, Маша уведомила Панкратова и Малышева, что теперь, в связи с утратой сообщения с вышестоящим начальством, оставшемся на Земле, она является главой службы безопасности, сообразно своей должности и званию в этой системе. И эту службу ей предстояло переформатировать под текущие задачи, исходя из тех важных решений, которые только что на совещании были приняты и утверждены. Потому майор Головко просила генерала срочно выделить для ее службы соответствующие помещения в новом подземном комплексе особо укрепленных объектов, возведенном саперами Бекасова внутри древних катакомб, с использованием уже имеющихся тоннелей под нагорьем.

Этот новый комплекс высокой степени защищенности, первая очередь которого за два месяца оказалась достроена и оснащена всем необходимым оборудованием, размещался на большой глубине, на втором и третьем уровнях тоннелей. Одной стороной объект примыкал к древнему подземному вокзалу, использующемуся теперь как перевалочный пункт снабжения, потому что оттуда, поверх железнодорожных путей, сквозь туннель Героев Танкистов саперы проложили бетонку, строящуюся в сторону Шанцгебера и уже, даже в незаконченном виде, активно использующуюся техникой повышенной проходимости, вроде БТР и МТЛБ.

Там же, рядом с подземным вокзалом, имелось и подземное бывшее железнодорожное депо, уже расчищенное от обвалов, укрепленное новыми железобетонными конструкциями и представляющее собой тоже просторный подземный зал, размером со среднюю станцию метро. В нем пока разместилась одна из стоянок для той техники, которую генерал Панкратов успел перегнать с Земли. А к депо примыкали еще несколько длинных и более узких помещений, которые использовались в качестве продовольственных складов длительного хранения. В них уже установили необходимое холодильное оборудование.

С противоположной стороны новые помещения комплекса имели выезд в главную шахту, откуда можно было поднять технику на мощном подъемнике копра на два километра вверх, на само нагорье, либо подняться на любой уровень главного шахтного ствола на одном из скоростных лифтов, которых, на всякий случай, установили три штуки. Так что объект, хоть и возводился в кратчайшие сроки, но получился весьма удобным. Реконструированные древние тоннели почти ничем теперь не уступали в плане функциональности и защищенности тому подземному военно-исследовательскому центру, откуда люди пришли на планету Мир, и который остался на далекой Земле.

Столь быстрый ввод в строй первой очереди подземного комплекса оказался возможным потому, что эта часть древних тоннелей менее всего пострадала от ядерных ударов во время войны, случившейся тысячелетия назад, и находилась в достаточно хорошем состоянии. Так что саперам майора Бекасова оставалось только расчистить завалы, образовавшиеся за многие века в некоторых местах, вычистить и захоронить кости погибших в боях за катакомбы древних местных людей и не столь древних редлингов, чертей, кикимор и аргантов, пришедших в эти катакомбы гораздо позже окончания высокотехнологичной атомной войны и устроивших примитивные войны холодным оружием за обладание этими ценнейшими рудниками, просто насыщенными полезными ископаемыми. Ну и, разумеется, где надо, тоннели саперы укрепили, кое-где расширили, все продезинфицировали и покрасили, а уже после разбили на помещения, установили перегородки, двери и всю необходимую оснастку.

Чтобы строительство шло быстрее, хозяйственный Бекасов решил привлечь в качестве рабочих не только собственных саперов, умения которых срочно требовались в других местах базы, а и заключенных. Разумеется, Бекасов знал обо всем, что происходило на его подконтрольной территории. В том числе, он не мог не знать и о том, что несколько отрядов осужденных используются на работах в рудниках, добывая алмазы и золото. А, поскольку вся логистика на объекте тоже контролировалась Бекасовым, он быстро смекнул, что начальство в лице Владимира Степановича, скорее всего, собирает ценнейшие ископаемые ради наполнения собственного кармана. Слишком уж многие инструкции нарушались этим начальником и его подчиненными. Даже одно то, что на сверхсекретный объект были допущены посторонние лица, те же конвойные с заключенными, уже полностью противоречило установкам минобороны. А тем более, если речь шла о допуске на иную планету, факт открытия которой оставался настолько засекреченным, что являлся очень важной и особо охраняемой государственной тайной.

Потому Павел Николаевич Бекасов не видел ничего плохого в том, чтобы снять какое-то количество заключенных с работ в рудниках и использовать их рабочие руки для скорейшего строительства базы. У него катастрофически не хватало разнорабочих и маляров-штукатуров. Чтобы заполучить пару сотен подконвойных работяг, майор наладил деловые отношения с начальником конвойной службы рудников капитаном Егором Дмитриевичем Науменко. Они хорошо посидели вместе за добротным пузырем коньяка в роскошном комендантском бункере Бекасова, отделанном панелями резного дерева в имперском стиле и увешанном не только большими жидкокристаллическими экранами мониторов наблюдения, но и портретами царской семьи Романовых, а также иконами.

Офицеры быстро выяснили интересы друг друга и заключили взаимовыгодное соглашение. Договорились, что Науменко отдает Бекасову двести рабочих из тех восьмисот осужденных, которых организовал на добычу золота и алмазов Владимир Степанович, а за это Бекасов не только не будет чинить препятствия Науменко в работе рудников и вывозе драгоценного сырья, но и закроет глаза на то, что капитан гребет золото и алмазы под себя, складируя неучтенную продукцию в прилегающих штольнях в расчете на то, что настанет удобный момент все это каким-то образом оставить себе.

Договорились, что Бекасов возьмет двести рабочих под свою ответственность, обеспечит их сам охраной и разместит у себя. А, в случае проверки, в любой момент вернет осужденных на место. Пока же Науменко наглухо закроет те туннели, в которых эти двести человек проживали, под предлогом карантина. Заодно утрясли и вопросы снабжения людей Науменко всем необходимым. Потому, в тот момент, когда установка пространственного перфоратора перестала поддерживать портал, и связь с Землей исчезла, две сотни заключенных трудились вовсе не на рудниках, а под присмотром саперов занимались обычным строительством в катакомбах. Только вот конвойные из саперов оказались неважные.

Когда Крот, Перо и Псих задумали сбежать, они работали малярами. Покрасочные работы производились внутри туннелей, но здесь не было такой жесткой системы охраны с собаками и с видеокамерами, как в самих рудниках. В этой части огромного подземного комплекса, куда их отправили на работы после того, как они добывали алмазы, все только еще строилось. Электричество сюда подводилось по временной схеме, а видеонаблюдение еще не смонтировали.

С самого первого дня работ на этом новом объекте, главный из их маленькой компании, рецидивист Владислав Перов по кличке Перо, осужденный за три эпизода разбоя с убийствами на двадцать лет, приметил, что, когда происходит пересменка, военные иногда уходят на какое-то время внутрь помещения караулки, оставляя осужденных рабочих без присмотра. Так что сбежать они вполне могли попытаться. Но, далеко ли убежишь без оружия? И куда бежать? Этого Влад Перов не знал. В многочисленных тоннелях можно было очень легко заблудиться.

Среди заключенных относительно всего этого мрачного места ходили самые невероятные слухи. Один всем рассказывал, что это вообще другая планета. А другой клялся, что их отправили работать в самый ад, потому что он, будто бы, лично наткнулся в боковой штольне на скелет настоящего огромного черта с рогами, копытами и с хвостом. Третий уверял, что это какой-то сверхсекретный военный объект, потому что видел, как из-под завала вытаскивали танк необычной формы. В любом случае, пахать в душных катакомбах многим уже очень надоело, хотя и обещали, вроде бы, засчитывать год этих работ за три года отсидки. Но, кто этих начальников знает? Сегодня слово дают, а завтра его забирают обратно.

Крот, он же осужденный Василий Кротов, отбывающий такой же срок, как и Перов, только за вооруженное нападение на инкассаторов, в байки не верил и настаивал на скорейшем побеге. Так тяжело работать еще несколько лет, чтобы досрочно выйти, ему не хотелось. А если и не получится сбежать, если поймают, то все равно не дадут больше пожизненного. С предложением Пера о необходимости обзавестись для побега оружием он согласился и предложил тихонько разоружить одного из солдат, а потом дать деру по тоннелю в ту сторону, где они недавно закончили все работы. Крот утверждал, что слышал из разговора охранников, что оттуда есть выходы в какую-то шахту и даже на какой-то вокзал. Самый молодой из заговорщиков по кличке Псих, он же осужденный за стрельбу в институте, повлекшую пять жертв, бывший студент Роман Муратов, поддерживал идею Крота. И Перо согласился на побег.

Вскоре получилось так, что их троих поставили красить какой-то отдельный коридор, ведущий в несколько больших подземных комнат. А через одну из этих комнат можно было выскочить в нужный коридор, уходящий к их прошлому объекту. Среди караульных бандиты приметили долговязого солдатика, похожего то ли на узбека, то ли на таджика. Его и решили разоружать. Надеялись тихонько его оглушить, забрать автомат с магазинами, а тело спрятать за бочками с краской. Рассчитывали на то, что пока служивого хватятся, беглецы уже успеют добраться до того самого вокзала, о котором трепались охранники. Если все сделать сразу после пересменки, то время у них будет.

Но, солдатик оказался упорным. От удара по голове сзади, нанесенного Психом молотком, караульный не вырубился, а вскинул автомат и открыл рот, чтобы звать на помощь. И если бы не заточенная отвертка, вовремя пущенная в ход Пером, их побег бы провалился. Но Перо быстро зажал парню рот и проткнул сердце. Изначально убивать солдата они не планировали, но раз так уж вышло, то, разоружив мертвеца, тело его утопили в бочке с зеленой краской, которой окрашивались коридоры до середины высоты. Сверху бочку плотно закрыли крышкой, чтобы солдата не нашли подольше.

Автомат и магазины себе взял Перо, как старший. Крот позаимствовал у покойника штык-нож. А Псих, как был с молотком, так с ним и пустился в бега. Еще у убитого солдата прихватили несколько сигарет, зажигалку и бумажник, а главное, маленькую рацию, благодаря которой можно было услышать, когда конвой всполошится. Правда, надеялись взять еще и смартфон, но его у этого солдата не оказалось.

Получив необходимые полномочия от генерала и электронные ключи от одного из новых, только что сданных Бекасовым Малышеву, секторов объекта, Мария Головко отправилась принимать помещения для реорганизуемой службы безопасности. Сам Малышев вместе с Бекасовым все еще оставался у генерала, им предстояло обсудить множество неотложных дел и заслушать отчеты собственных подчиненных, так что Маша не стала дожидаться, когда инженер освободится и проводит ее, а пошла на новый объект по тоннелям самостоятельно.

За Шанцгебер она не беспокоилась, назначив своим заместителем там командира спецназовцев старшего лейтенанта Максима Семенова. Этот парень, который все еще немного прихрамывал после ранения в «горячей точке» отлично себя проявил с первых дней освоения новой планеты, как в боях с чертями, так и в непредвиденных ситуациях, вроде нападения дракона на поселение редлингов. Майор не сомневалась, что старлей справится и не растеряется в непредвиденной ситуации. К тому же, с ним в Шанцгебере оставалась Арла Орл, которая теперь официально считалась невестой Семенова. Потому что он сделал предложение девушке, и та согласилась. Разобравшись с текущими делами на базе и после полной ликвидации разгрома, учиненного в Шанцгебере сначала драконом, а потом и разбушевавшейся толпой редлингов-шаманистов, Маша планировала устроить ребятам замечательную свадьбу.

А пока, как и полагалось коменданту приличного поселения, майор приняла от них заявления о вступлении в брак и дала на размышления месяц. А вдруг эта странная парочка передумает? Впрочем, из рассказов Арлы, которая делилась с Машей любой мелочью, а тем более всем важным, майор знала, что она уже бывала наедине с Максимом, и с сексуальной совместимостью все у них оказалось в полном порядке. Но, неизвестным оставалось, какие от такого смешанного брака разных рас могут родиться дети? Да и смогут ли вообще они воспроизвести потомство? Например, аргантки не могли забеременеть ни от редлингов, ни от чертей или кикимор и жителям Шанцгебера этот факт был хорошо известен. Впрочем, медики говорили, что из всех, обнаруженных на данный момент, человекообразных обитателей планеты Мир, раса аргантов, несмотря на некоторые отличия, генетически и физиологически наиболее близка людям.

Рассуждая о предстоящей свадьбе Арлы и Максима, Маша сама не заметила, как забрела по тоннелям куда-то не туда. В этом коридоре освещение горело только аварийное, а светодиодные лампочки висели редко. После отключения силовых кабелей, идущих с Земли, электроэнергию приходилось экономить. Мощности введенной в строй первой очереди газопоршневой электростанции хватало впритык. Впрочем, Мария быстро сориентировалась и направилась к нужному перекрестку тоннелей. Наконец, она подошла к бронированной двери с номером пять, за которой находился тот сектор, который выделил ей генерал для организации секретной службы.

Маша открыла дверь с помощью электронного ключа. Считыватель сработал, мигнул зеленым светодиодом и пикнул, разрешая доступ. Но, немного отъехав в сторону, бронированная дверь застряла посередине и не хотела больше не открываться, не закрываться. Возможно, электромотору тяжелой двери просто не хватало напряжения в режиме аварийного питания.

Тем не менее, майор прошла внутрь в поисках электрощита. Она хотела перевести режим электропитания своего пятого сектора из аварийного в нормальный. Но электрощит оказался заперт на специальный ключ, который Маше не дали. Она попробовала вызвать по рации Малышева или Бекасова, но, к ее удивлению, связи в секторе не оказалось. Зато вовсю пахло свежей краской. Длинный широкий коридор с дверями кабинетов по обе стороны от него тускло освещался редкими аварийными лампами. Похоже, что саперы коменданта так торопились закончить этот сектор объекта, что не доделали его, забыв установить ретрансляторы связи. Возвращаться назад совсем не хотелось. Впрочем, и начинать какую-либо служебную деятельность в помещениях без связи и нормального электропитания тоже не представлялось возможным.

Вдруг, снаружи сектора в коридоре Мария услышала звук шагов, гулко разносящийся в пустом тоннеле. Она выглянула наружу и увидела в неверном свете аварийного освещения в противоположном конце тоннеля троих мужчин, одетых в синие комбинезоны, которые на объекте носили вольнонаемные монтажники. Мужчины шли молча, один из них держал в руке молоток. Значит, точно монтажники. Очень вовремя. Они и помогут ей разобраться с электричеством и связью. Во всяком случае Маша надеялась на это.