Дикша

Взгляд со стороны - Адриан.

Адриан точно мог бы сказать, что он многое потерял в своей жизни.

Возможно, кто-то подумал бы, что речь зайдёт про семью. Но он не про это, если что. Хотя семья у него была… С ней Агресту не повезло, если так можно сказать.

Отец — бесчувственный сухарь, который едва ли мог найти время, чтобы встретиться с собственным ребёнком чаще пары раз на дню. Мать мертва. Кузен, — с которым вроде бы были неплохие отношения, — не может быть постоянно рядом; Феликс и без того, узнав о потере памяти Адриана, примчался из Англии и провёл в ненавистном Париже больше трёх месяцев.

Тётя… тётя Амели показалась Адриану странной. Неприятной. И видеть её он, честно говоря, не хотел больше, чем того требовали приличия. Если с Феликсом Агрест мог бы проводить чуть ли не всё своё свободное время, то вот тётя Амели юношу несколько… напрягала, что ли.

Что-то в ней было отталкивающее. Сначала Адриан подумал было, что это из-за её внешности — всё же с Эмили, его матерью, Амели была близнецами. Однако потом, прожив с женщиной под одной крышей, он признал, что дело было в чём-то другом.

Но вот в чём?.. этого он уже не знал.

Ещё была прислуга, которая вроде как могла бы занять место «члена семьи». Пьер, — водитель со смешным прозвищем «Горилла», — и Натали, — правая рука отца, — вроде как даже испытывали к Адриану нечто вроде привязанности… сильная симпатия с их стороны точно чувствовалась.

Но это всё было не то. Они не пересекали невидимой черты, после которой Адриан мог бы ощутить ту самую семейную близость, о которых упоминалось в аниме или сериалах. Ну не было у него чего-то подобного… вроде бы.

Он не мог быть в этом уверен, если честно. Потому что с одним человеком, — если не считать Феликса, — он всё-таки ощущал нечто… похожее, наверное.

— Эй, ты там уснул, что ли?

— М-м-м… нет, задумался немного.

— Задумался он, — девушка сдула с глаз криво отстриженную чёлку. — Я тебе тут про книгу свою рассказываю, а ты в облаках витаешь. Динозавры, Адриан, динозавры! Что может быть лучше и интереснее, чем динозавры-инопланетяне?!

— Ещё больше динозавров, — сразу же нашёлся он с ответом. — И инопланетян.

Маринетт хлопнула ресницами, — длинными, тёмными и колкими, — и задумчиво кивнула.

Ресницы совсем не подходили к её лицу. Глаза у Дюпэн-Чен постоянно слезились, и ресницы склеивались в острые длинные пики, отбрасывающие на бледные щёки вытянутые тени. В зависимости от освещения Маринетт могла выглядеть как японская дорогая кукла или как девушка-призрак из какой-нибудь страшной истории.

А ещё длинные ресницы делали её трогательной. Но это тоже не было хорошо, потому что «трогательность» в случае Дюпэн-Чен была практически равносильна «болезненности».

Маринетт ведь выглядела… да отвратительно она выглядела. Так, будто вот-вот рассыплется. Серая кожа, запавшие глаза, жёлто-фиолетовые круги под ними. И фоном на этом бледном лице — ярко-розовые губы, словно на них краской капнули.

Адриан даже сначала думал, что девушка их подкрашивает. Но потом Маринетт в школе на физкультуре влетела в него, впечатавшись лицом прямо в белую футболку, и ничего. Никакого следа от косметики.

Хотя, может, это был тинт… девушки и модели горазды на выдумки; Агрест и сам пользовался несколькими видами тинтов перед своими выходами. Потому что его натуральный цвет губ для подиума был слишком блёклым.

— Сюжет — дрянь, — Маринетт сползла вперёд по лавочке, на которой они с Адрианом сидели, и запрокинула голову, смотря на небо; на девушке была только лёгкая спортивная куртка, — чёрная, — полосатые чёрно-рыжие лосины, юбка до колен, — снова чёрная, — и стоптанные старые кеды. Ну, под курткой ещё футболка — угадайте, какого цвета.

И шарф. Рыже-коричневый, длинный. Как и лосины полосатый, будто тигриный хвост.

Сам Адриан из-за редких в декабре холодов был утеплён по-максимуму, даже термобельё натянул. Вот странно: болезненно выглядела Дюпэн-Чен, а мёрз почему-то из них двоих только он…

— Нормальный сюжет, — возразил он.

Вообще, Маринетт правильно его окликнула. Адриан её слов практически не слышал — отвлёкся на собственные мысли, а её рассказ пропустил мимо ушей. Но он был уверен, что сюжет Маринетт хорош. Она вообще была горазда на выдумки, раз уж на то пошло. Фонтанировала идеями и энтузиазмом.

— Тем более, — добавил он чуть погодя, — все твои сюжеты в итоге становятся совсем другими.

Маринетт выдохнула плотное облако белого пара. Проследив за тем, как оно медленно расползается в холодном зимнем воздухе, девушка посмотрела на Адриана и улыбнулась.

Улыбка ей не шла. Обострялись черты, проявлялись несвойственные возрасту мимические морщины, — Натали сказала, что это из-за ненормальной худобы; стоит Маринетт немного набрать вес, и всё будет нормально, — губы окончательно теряли свой цвет… Не модельная улыбка: слишком широкая, слишком радостная, слишком… всё слишком.

От неё у Адриана теплело на сердце и горячели ладони без всяких варежек.

— И тут ты прав, друг мой. Но это всё равно не повод меня игнорировать, знаешь ли!

— Прости.

— Задумался о чём-то конкретном?

Она протянула руку и залезла ледяной ладошкой к Адриану в карман пальто. Там нашла руку Агреста и переплела их пальцы.

Адриан ощутил, как по позвоночнику у него прошлись мурашки от этого жеста. Такое вроде бы невинное прикосновение ощущалось слишком интимно.

Хотя всего-то простое рукопожатие… ну, почти.

Пальцепожатие. Пальцеобъятие. Пальцезанятиелюбовью.

— Про память.

— А.

Маринетт в одно мгновение помрачнела. Выпрямив ноги, — и только чудом продолжая при этом удерживаться на лавочке в более или менее сидячем положении, — она пожевала нижнюю губу.

— Узнать что-то хочешь или ничего конкретного?

— Как обычно, — пожал плечами Адриан.

Маринетт кивнула.

Он помнил свой первый учебный день и фразу учительницы, миз Менделеевой: «Дети, это Адриан. Вы его знаете, он вас нет — мальчик потерял память. Знакомьтесь заново и будьте терпеливы к своему другу».

После этих слов — удивление, непонимание, растерянность от одноклассников. Только четыре человека из класса знали о «проблеме» Агреста: Хлоя Буржуа, Нино Ляиф, Алья Сезер, ну и… да, Маринетт Дюпэн-Чен.

Адриан помнил её взгляд после слов миз Менделеевой. Голубые глаза были словно стеклянными, ни одной эмоции. Потом Алья пихнула сидящую рядом Маринетт в бок, и девушка «завелась». Даже, помнится, приветливо помахала ему, благожелательно улыбаясь — очень натурально, на самом деле, но Адриан этой улыбке отчего-то не поверил ни на каплю.

Он до сих пор не мог бы сказать, почему именно. Но потом, по мере их общения, у Маринетт было множество улыбок, совершенно аналогичных той, первой — и им он верил без труда.

Своим одноклассникам Адриан, кстати говоря, сказал всего одно: пожалуйста, не напоминайте мне о прошлом. Давайте начнём всё сначала!

Так ему психолог посоветовал сделать, если что. А потом и отец заметил, что это хорошая идея. Ну а Адриан просто… послушался, да. И придерживался этой линии до сих пор, хотя иногда безумно хотелось задать хоть какие-то вопросы; психолог этого не рекомендовал так же.

Но у себя в голове он мог спрашивать без остановки. Почему Маринетт такая тактильная — и практически только с ним, с Адрианом? Они встречались? Она влюблена в него? Он был влюблён в неё? В неё сложно было бы влюбиться, если честно: Маринетт была для Адриана слишком странной, да и отцу его не нравилась… почему-то. Об этом он тоже не спрашивал, но не мог же Габриэль желать своему сыну плохого, правильно?

Родители же всегда желают своим детям счастья. Значит, с Маринетт было что-то не то — правильно?

Или нет?

Или это из-за её болезни?

Кстати, именно из-за неприязни Габриэля Адриан с Маринетт встречались не так часто, как девушка предлагала. И не встречались на его территории, всё больше гуляя по парижским паркам и улочкам.

— Ты хотел бы вернуть свою память? — спросила Маринетт, не смотря на Адриана.

В голосе у неё слышалось что-то… что-то. Что-то странное, неприятное, глухое — как капля воды, упавшая на большой глубине под канализационным люком.

— Все постоянно это спрашивают, — усмехнулся Адриан, мягко сжимая пальцы девушки.

Первая мысль — выкинуть её руку из своего кармана. Вторая — как же приятно, когда горячей ладони касаются эти ледышки.

— Хочешь секрет?

— Ну давай.

Маринетт повернула голову; кривая чёлка свесилась и закрыла девушке один глаз. Второй смотрел на Адриана прямо и пристально, не моргая, блестя как стекляшка.

Жутко до одури.

— Когда люди это спрашивают, они не о тебе думают, — прямо сказала Маринетт, всё же дёргая головой, чтобы откинуть чёлку с глаза; всего одно движение, а у Адриана отлегло от сердца, да и нервничать он перестал.

Кадр из фильма ужасов лопнул, как мыльный пузырик. Вернулась реальность: звуки города, треск шевелящихся из-за ветра ветвей, далёкие разговоры людей, готовящихся к скорому Рождеству.

Никаких теней на лице Маринетт. Только задумчивость и грусть… последнюю хотелось стереть пальцем или губкой, словно случайно упавшую каплю на акварельный рисунок.

— Ты тоже о себе думала сейчас?

Маринетт усмехнулась.

— Я всегда думаю о себе, Адриан. Я вообще злая, гадкая, себялюбивая штучка! — выдав это, она на секунду задумалась. — Голодная, злая, гадкая, себялюбивая штучка. Пошли, поедим. Ты угощаешь.

Вставать не хотелось совершенно. Пальцы Маринетт в руке Адриана отогрелись, были тёплыми и чуть влажными. Но ещё они были очень тонкими, а о скулы Дюпэн-Чен можно было бумагу резать.

Встревать между девушкой и едой? Адриан ещё жить хотел.

— Пошли, — согласился он, вставая со скамейки. — Куда-то в определённое место?

Маринетт сама вытащила руку из кармана Адриана; Агрест ощутил секундное сожаление, что она это сделала.

— Ага. Я веду. За мной, мой юный падаван!

— Пада… кто?..

Махнув рукой, она ушла вперёд. Запрыгнула на бордюр, как маленький ребёнок, и пошла дальше, расставив руки в стороны. Хвост-шарф плёлся следом, дёргаясь из стороны в сторону.

Адриан наблюдал за удаляющейся девушкой, отчего-то замерев возле лавочки и не чувствуя в себе никаких сил, чтобы идти следом.

Он не задавал вопросов окружающим, как того советовали отец и психолог, но всё же…

Был ли смысл в этом, если Адриан под рёбрами корчился от потери того, о чём он даже вспомнить не мог?

Серия 1: Копикот.

— Маринетт, посылка!

— Уже иду!

Сбегать туда-сюда — пара минут, включая спуск через люк, Тикки бы даже из шкафа выбраться не успела; тем более что квами спала. Симпатичный курьер по внешности чем-то напоминал Нуара, — потому что фанаты у нас с Котом никуда не делись, а в сети даже был отличный косплей на нас двоих, — но улыбался скорее как Адриан, скромно и немного неловко. Я подмахнула бумажки, бегло пробежавшись глазами по тексту, однако в руки мне мою посылку так и не отдали.

— Тяжело, — пояснил парень, шмыгнув носом. — Давайте я сам её поставлю.

Я пожала плечами. Хочет быть джентльменом — да пожалуйста, кто мешает?

— Ладно. Вот сюда ставьте.

— Хорошо.

Коробка, которую он привёз, была большой и, очевидно, тяжёлой. Подял её курьер с явным напрягом. «Большой» — это размером чуть больше прикроватной тумбочки.

Интересно, что мне там пришло. Имя в документах было моим, но я-то ничего не заказывала в последнее время. Для шопинга совершенно не было настроения, если честно.

— Что там? — из кухни высунулась любопытная Сабина. — Хм, ты мебель заказала?

— Нет.

Парень хотел было что-то сказать, но вместо этого чихнул. Я представила, как на голове Сабины торчком встали чёрные кошачьи ушки: женщина вышла из кухни, закинула полотенце на плечо и повелительным тоном велела курьеру разуться.

Парень, икнув, выполнил требование. И даже сам не заметил, как Сабина увлекла его на кухню, отпаиваться острым китайским чаем.

— Не хватало ещё заболеть! — слышала я её ворчание, перекрывающее собой всякое блеяние парня. — Запомните, молодой человек, все подростковые болезни, даже простейшая простуда, точно отыграются на вас после тридцати пяти! Так что не спорьте и пейте чай, я сейчас ещё печенье принесу…

— Но у меня следующий заказ!..

— Пять минут чаепития сейчас или две недели болезни потом? — ласково спросила Сабина.

На это паренёк грустно вздохнул. Я же усмехнулась: если матушка чего-то хотела, то она этого добивалась. Да и наверняка Сабина тоже заметила, что курьер похож на Адриана…

По Агресту она скучала лишь немногим меньше, чем я.

Вздохнув, я подхватила коробку и понесла её в комнату. Проходя мимо кухни, наткнулась на ошарашенный взгляд курьера: он-то мою посылку едва поднял! Отдувался и пыхтел так, будто мышц в его теле не было вовсе.

Нет, ну, если честно, посылка действительно была тяжёлой. Килограмм тридцать, может тридцать пять… но я накануне грузовик от себя рукой откинула, так что этот вес не ощущался чем-то серьёзным.

Подмигнув подавившемуся курьеру, я поспешила в свою комнату. В люк пришлось залезать как индийской женщине: посылка на голове, баланс и мольбы всем богам с квами, чтобы внутри не оказалось ничего хрупкого.

Кстати, мольбы совершенно бессмысленные, потому что наклейка на боку ясно говорила: «FRAGILE».

«Хрупкое», то есть.

— Что там? — вылетела из шкафа любопытная квами. — От кого?

— Понятия не имею. Сейчас вскроем и узнаем…

— Маринетт, ты же говорила, что не вскрываешь неизвестные посылки, — недовольно сказала Тикки. — С чего вдруг эту так легко в комнату принесла?

— Я не вскрываю неизвестные посылки, если от них пахнет как из индийской лавки, благовониями, — закатила я глаза. — К тому же…

— Если вскроешь эту посылку, то тогда вскроешь и прошлую, — ультимативно приказала Тикки. — Я понимаю, что ты опасаешься связываться с Мастером Фу, но…

— Ой, не душни.

— Продолжишь огрызаться — подавишься кофе во время работы и заплюёшь клавиатуру.

Угроза звучала весомо, так что я мрачно посмотрела на малышку. Тикки моему взгляду не вняла: так и продолжила витать в воздухе, недовольно уперев лапки в бока. Ещё и хвостик у неё трепетал — ну точно последняя форма недовольства.

Или предпоследняя. В любом случае, мне, кажется, лучше послушать квами… в этот раз.

— Ладно, давай, тащи сюда коробку, — вздохнула я. — И остальных разбуди.

Тикки кивнула и метнулась к шкафу, откуда почти сразу же вывалился сонный Плагг. Котёнок не упал на пол исключительно из-за помощи Лиири: орлица схватила Плагга за шкирку и теперь махала крылышками, пытаясь по-птичьи взлететь с добычей.

Потом Лиири вспомнила, что она так-то квами и включила левитацию. На мою поднятую бровь малышка смущённо захихикала: не первый ведь раз у неё такие проколы.

— Чего у вас там… о, коробка. Кошечка, что заказала?

— Это не я заказала, это мне просто пришло. Тикки, ну ты где?

— Ищу ту посылку, которую ты запрятала в самый дальний угол! — недовольно раздалось на другом конце комнаты. — В самом деле, Маринетт, ну зачем так!.. о, нашла.

Я плюхнулась на пол и упёрлась локтями в свою большую посылку. На правое плечо у меня уселась Лиири, в волосах устроился Плагг. Тикки же, эта маленькая барыга, подлетела к нам со своей «коробочкой» и положила ту прямиком на картон рядом с моими локтями.

Вздохнув, я недовольно взяла посылку от Мастера Фу в руки. Собственно говоря, я была уверена, что она именно от него просто из-за узоров на посылке - они были идентичны тем, которые были на шкатулочке от серёг Удачи. Очень примечательные узоры, стоит признать.

— Я примерно догадываюсь, что там, — сказала я, осторожно вертя в руках то, к чему даже прикасаться не хотела.

— Раз догадываешься — значит открывай, — недовольно произнесла Тикки, перекрещивая лапки на груди. — Хватит уже. Память к нему так и не вернулась, а ты…

Мы с Плаггом зашипели совершенно одинаково и одновременно, однако на Тикки это выступление не произвело никакого впечатления. Сокрушённо покачав головой, квами продолжила:

— То, что Бражник ничего сейчас не делает, не более чем удача. Осенью ты едва справилась в одиночку, ты сама это понимаешь. Если он активируется, то дальше ты одна всё это не вывезешь. И вы с Плаггом отказываетесь отдавать его кольцо кому-нибудь…

— Не вижу достойных кандидатов, — буркнула я, поднося коробочку к Плаггу.

Котёнок вскрыл упаковку когтем, остальное я уже снимала сама. Как я и думала, в посылке от Мастера Фу было две вещи: шкатулочка, идентичная той, в которой был Талисман Тикки, и письмо, запечатанное сургучной блямбой.

— Алья, Лука, Нино, — принялась перечислять Тикки, — да хотя бы твои родители.

— Ага. Отдам Талисман Плагга отцу, будет у нас усатый Мистер Кот. С пузиком…

— Хорошего кота должно быть много, — хмыкнула Тикки. — Ты сама это говорила.

Отступать было некуда, так что я, помедлив секунду, открыла шкатулку.

Внутри был Талисман в виде лисьего хвоста.

— Слушайте, — подала голос Лиири, — а может не будем призывать ещё одного квами?

— Почему это? — удивилась я. — Ты же говорила, что…

— А лиса меня не съест? — плаксиво спросила орлица.

Я кашлянула. Да уж, у кого какие проблемы…

— Вообще-то, по пищевой цепи вроде бы орлы лис едят, — заметила я. — Хватают, поднимаю в воздух и бросают вниз.

Лиири, питавшаяся у меня зерновыми батончиками, крекерами и мучными червями, испуганно пискнула и нырнула мне под одежду. Я же закрыла шкатулку и отложила её в сторону вместе с письмом.

— Призову я Триккс, — поморщилась я, когда увидела ОСУЖДЕНИЕ в глазах Тикки. — Три с половиной месяца лежал и ещё полежит. Ты сама говорила, что в Талисманах вы не замечаете времени.

— …ладно. Показывай, что там в другой посылке.

Опять же при помощи Плагга мы вскрыли большую коробку. Внутри оказался деревянный каркас, забитый пупырчатой плёнкой; последнюю Плагг сразу же отобрал «для успокоения нервов».

Чпок-чпок-чпок. Я вытаскивала плёнку, сминая пузырьки в кулаках, пока не наткнулась пальцами на основное содержимое.

— Ну, что там? — из-под футболки спросила Лиири.

Поджав губы, я обхватила рукой нечто шершавое и холодное, немного похожее на камень. Учитывая, что форму я прощупала, я уже представляла, что вытащу наружу…

Лиири выглянула у меня из-под футболки и удивлённо крякнула.

— Это как это он тут?!

— Подарок, — мрачно ответила я, кладя тяжёлое напоминание об Америке себе на колени. — А я о нём совсем забыла… получается, коробка из аэропорта, что ли?..

Ведь, когда мы прилетели из Нью-Йорка, мне было ни до чего. Хотелось лечь и умереть; а ещё хотелось никогда, блин, не летать в Америку, чтобы не отхватить целый сноп проблем на землях свободы, равенства и братства.

— Да, из аэропорта, — подтвердила мои мысли Тикки, облетевшая упаковочную коробку. — Тут наклейка.

— Замечательно…

— И что ты будешь с ним делать? — спросила Лиири.

Вот хороший вопрос, кстати говоря.

— Там подставка внутри, — раздался голос Плагга из коробки. — И что-то типа средства по уходу.

— Значит, поставлю рядом с неудавшимся опытом в зельеварении, — решила, поглаживая зуб мегалодона у себя на коленях. — Память, как-никак…

Эх, Агрест… думал ли ты, что твой подарок из Нью-Йорка, — чёртов мажоришко, этот зуб стоил просто неприлично дорого! — попадёт ко мне только под семнадцатое декабря?

Практически подарок на день рождения, получается. Двадцать семь лет…

Хотя я бы предпочла, чтобы Адриан просто всё вспомнил. И отдала бы за это все акульи зубы мира.

2. Обманщик.

Если бы существовал анонимный форум квамивладельцев, и у меня бы спросили самый важный совет в отношении квами, то я бы непременно сказала: никогда не заводите больше трёх.

Даже больше двух! Потому что один квами — это прелесть что такое, миленький мягонький сквиш, концентрация ми-ми-ми и ми-ми-мировой мудрости.

Два квами — это регулярные переругивания, танцы под потолком и копошение по ночам, когда кому-то, — не будем показывать на Плагга пальцем, — приспичивало помяукать на луну или обязательно доесть тот самый последний кусочек сыра.

Три квами — это всё то же что и два квами, только ругани больше, еды тратится больше, танцы уже не только под потолком, но и во всех других возможных местах. Ещё может прилететь мячиком по голове во время работы или учёбы. Да и прятать троицу от друзей-подруг сложнее, чем одного волшебного малыша. Или двух волшебных малышей.

А четыре…

— Я — Триккс! Очень приятно, Маринетт!

— А имя моё ты откуда знаешь?

— Так Мастер Фу его сказал. А у тебя есть паштет? Ещё я люблю виноград, вяленое мясо и сырую рыбу. И кошачий корм во влажных пакетиках! Только там обязательно с кроликом! И морковкой. И цветной капустой. Люблю это всё! А ещё яйца, пожалуйста. И печёнку, можно даже не в паштете. И…

Четыре квами — это всё то же самое, что и с тремя. Добавить шум, гам, пищание и расходы на пропитание.

Честное слово, я как-то раньше не задумывалась, что квами, вообще-то, едят ого-го сколько. То есть, иногда я замечала, что Адриан то и дело подкармливает Плагга даже вне синхронизации и дней нашей геройской активности; да и Тикки постоянно трескала печеньки, стоило только мне отвернуться или зазеваться. Томас уже начал думать, что у нас дома завёлся какой-то добрый дух, типа английских брауни. Дескать, подкармливаешь этого «духа» сладеньким, а тебе потом на работе везёт — проверено щедрыми чаевыми и несколькими странными ситуациями в пекарне.

Но вот когда у меня появилась Лиири, я начала реально задумывать о том, что все мои будущие гонорары улетят в трубу.

Точнее говоря, в туалет. Ну, образно говоря, потому что квами съеденное расщепляли без остатка, и в туалет не ходили. Только крошечных горшков для волшебных малышей мне не хватало для полного счастья, ну в самом деле!

Когда из шкатулки выскочил чрезмерно позитивный Триккс, заранее знавший моё имя, мне стало не по себе. Не из-за того, что квами Лисы вроде как был тем ещё обманщиком, — по словам Плагга и молчаливому согласию Тикки, между прочим! — а из-за вот этого списка «подходящей еды», который мне выкатили, едва поздоровавшись.

У квами ведь как? Если ест один, то и другие обязательно присоединяются. Моя троица садилась в кружочек и медленно подтачивала свои вкусняшки. Вроде бы ничего такого, только вот выходило, что Лиири предпочитала кушать утром, Тикки днём, а Плагг — вечером. И если бы в норме квами хватало одного «серьёзного» приёма пищи, — потому что остальные перекусы я уже даже не считала за «еду», — то тут получалось, что малыши ели по три раза в день. «Серьёзно» ели, а не просто кусочничали!

«Серьёзная» еда — это два килограмма печений или других мучных сладостей для Тикки, — как же хорошо, что у меня родители держат пекарню! — головка любого сыра для Плагга, — но лучше бы конечно камамбер или любой другой ароматный; и как Адриан не разорился на сыре для этого обжоры?! — и килограмм яблок с тремя пачками гранолы для Лиири. Орлица у меня выходила самой бюджетной, кстати говоря.

Ну да она была и самой маленькой. Какие её годы, правильно? Ещё успеет объесть какого-нибудь своего будущего носителя; а может, и не одного.

В любом случае, из-за пищевых запросов квами наш семейный бюджет не то чтобы затрещал, но вздрогнул. Томас, — я всё ещё думала, что он в курсе, но никакого вида насчёт своей осведомлённости отец не подавал, — спешно придумывал какие-то рецепты, да и я ему помогала: вспомнила, как готовить Анну Павлову и высокобелковые печеньки на протеине. Вроде бы мелочь, однако эти два десерта приносили стабильный доход; спасибо вам, мои попытки скинуть вес в прошлой жизни.

В этой у нас теперь в пекарне ещё и качки всякие ошивались. Заказывали зелёный чай, — мы с Сабиной сделали плакат, типа этот чай ускоряет метаболизм и вообще антиоксиданты очень полезная штука в любом возрасте, — те самые протеиновые или низкокалорийные десерты и сидели, обсуждали свои качковые дела. Посмотреть на такой контингент было приятно: накаченные парни с офигенными бицепсами в нашем Париже предпочитали носить майки или обтягивающие футболки, чтобы мышцы было как следует видно.

На фоне этих мышц Лука выглядел откровенно бледно. Тощий и высокий как шпала, да ещё и с чёрными волосами — выделялся Куффен разве что благодаря пирсингу. Морской мальчик ударился в дырявление лица, так что теперь не только бровь была у него с серёжкой, но и губа посередине, и нос снизу.

На удивление, Куффену шло. А уж когда из-под рабочего фартука нашей семейной пекарни кокетливо выглядывала фанатская футболка с Джаггедом Стоуном, всё и вовсе становилось ясно: папаша Луки тоже в последние несколько месяцев сделал себе новые проколы.

Вообще, прошедшее время было спокойным. Одна акума, с которой я справилась без всякой помощи — и чего Тикки волновалась, спрашивается? Парочка вооружённых ограблений, где мне пришлось несколько сложнее; впрочем, костюм Ледибаг, как оказалось, прекрасно справляется с огнестрелом. После пуль у меня на бедре остались только синяки, из-за которых я две недели отлынивала от физкультуры и хромала.

Мелочи, если так подумать.

Так вот, акума была всего одна — у Габриэля Агреста, знаете ли, вышли очень насыщенные месяцы, даже идею воскрешения Эмили пришлось отложить. Во-первых, как «искренне любящий отец», Габриэль обязан был разъезжать с Адрианом по врачам в попытках вернуть парню память. Во-вторых, в мире моды произошёл прорыв: Одри Буржуа разругалась со всеми своими стилистами и требовала непрекращающегося внимания к себе от старого друга-модельера.

В-третьих, Натали.

Да-да, Натали. Что-то у женщины в голове перемкнуло, так что теперь она вроде бы была на нашей с Котом… пока что только на моей стороне, в общем. Я-Ледибаг не разговаривала с ней и даже не встречалась, если не считать единственный раз, когда наши дорожки пересеклись.

Санкёр зашла в «T&S», а я сидела на крыше здания в виде Ледибаг и игралась с йо-йо от скуки. Плагг порой буквально выживал меня из комнаты, потому что психовал из-за нехватки адриания в своей жизни; я давала котёнку проныться под подушкой как следует в одиночестве и уходила гулять.

В тот день я поленилась идти куда-то далеко, вот и засела на крыше пекарни. Санкёр заметила меня, только когда вышла из «T&S» с безсахарным безе и зелёным чаем.

Почему-то Натали решила обернуться и посмотреть вверх — может, мой взгляд почувствовала или ещё что. И, заметив меня на крыше, Санкёр… вроде бы перепугалась. Не уверена точно.

По крайней мере, пакетик с безе из её рук начал падать.

Ну а я что? Я — человек простой, пустую трату еды не люблю. А ещё я супергерой, благодаря чему скорость реакции и просто скорость у меня на высоте. Разжавшиеся пальцы я заметила ещё до того, как пакетик, собственно говоря, начал падать. Вот и подхватить успела.

— Осторожнее, — сказала я, стоя уже рядом с Натали и придерживая чуть было не погибший десерт, — иначе может случиться нечто... непоправимое.

Почему я сказала так высокопарно? Да потому, что, сидя на крыше, я представляла себя героем аниме типа «ДжоДжо»; все знают, что в таких картинах чем больше пафоса — тем лучше. И ситуация со спасённым безе в таком аниме могла быть приравнена к спасению мира.

Без шуток.

В общем, вышло как вышло; уже потом, думая об этом моменте, я поняла, что перекосило Натали от моих слов не просто так. Наверняка женщина подумала о чём-то своём, полузлодейском. А я-то на самом деле просто хотела безе спасти, без задней мысли…

Просматривая потом видео с Ледибаг-спасительницей-десертов, я увидела, что и лицо у меня было такое… пафосно-надменное. Самое то для «ДжоДжо».

Вот из таких случайностей и состоит жизнь, гм.

В общем, Натали старалась как могла, и расписание у Габриэля было до того плотным, что мэтр даже дома мало времени проводил. Я это знала из рассказов Адриана: несмотря на потерю памяти, с парнем мы продолжали общаться.

Не могу конечно сказать, что общение это было такое же как и раньше; теплоты мне явно не хватало. Будто полтела отрезали. Мне было сложно перестроиться на то, что меня не помнят. Адриану было сложно принять, что я, забывшись, могу на нём повиснуть, обнять его или просто схватить за руку в момент каких-то сильных переживаний.

Он приучался к моим касаниям заново. Я училась не касаться его так часто, как мне бы того хотелось.

Плагг тихонько поскуливал у меня то в левой, то в правой подмышке.

Класс, на моё удивление, помогал. Нас с Адрианом сводили, совсем как в оригинальном мультсериале: что девчонки, что парни старались подстраивать ситуации, когда мы с Агрестом могли бы остаться наедине. Никакого романтического подтекста в этом не было ни с его, ни с моей стороны, однако эти моменты действительно нам помогали.

Дружба постепенно формировалась. Заново. Тяжело, медленно, грустно — но ведь получалось же у нас построить этот мостик отношений ещё раз, правильно?

Адриан оказался более осторожным, чем я его помнила; и без подсказок было ясно, что парню сложно, несмотря на прошедшие месяцы. Его память напоминала мне решето: там помню, тут не помню. К примеру, Роуз из класса он вспомнил без всяких подсказок. А вот меня — нет.

Абидна. Чем Роуз более запоминающаяся, чем я, спрашивается? Хотя, возможно, всё дело было в прошлой акуманизации её подружки: Джулеку Адриан тоже вспомнил, правда, исключительно в роли Принцессы.

Эх…

— И часто она у вас так из реальности выпадает?

— Она просто думает, как из тебя сделать коврик, рыжатина.

Я моргнула. Триккс висел в воздухе, кокетливо прикрывшись большим пушистым хвостом; рядом со мной парил Плагг, словно заявляя на меня свои права. На лисёнка он смотрел хмуро. Похоже, между ними однажды произошло что-то не очень приятное...

— Вы в ссоре или что? — спросила я, вздохнув.

Оба квами получили дозу поглаживаний. Триккс под моей рукой замер, словно я его должна была шлёпнуть. Ещё один травмированный на мою голову, ну почему люди не могут быть просто добрыми к квами?

Самим не стрёмно их обижать-то?

Плагг вывернулся из-под моей ладони и устроился на волосах, как он уже давно привык. Один раз я даже вышла с котёнком на макушке из дома. Благо, Плагг чёрный, у меня волосы тёмно-синие, да и в тот день на голове я сделала очень неровный пушистый пучок, так что квами было не очень заметно.

— Не в ссоре, — пробурчал Плагг у меня с макушки. — Я просто не люблю обманщиков.

Триккс мягко прищурил глазки.

— Это было всего один раз, котёночек, — захихикал он в свой пушистый хвост.

— И теперь у нас нет Атлантиды!

Лис пожал плечиками.

— Ну, что поделать. Как там говорят тут во Франции, такова жизнь?

Плагг фыркнул. Я тоже — но уже скорее от смеха.

Протянув Триккс руку, я осторожно пожала крохотную когтистую лапку.

— Добро пожаловать в семью, месье обманщик, — сказала я, улыбаясь. — Надеюсь, тебе у нас понравится. Правила простые: мебель не портить, на глаза никому стараться не показываться, с другими квами не ругаться.

Триккс прищурился.

— А иначе что?

— По попе получишь, — хмыкнула я. — По этой маленькой пушистой заднице.

— Да выкинь ты его сразу из окна, делов-то…

Я закатила глаза.

— А на Плагга не обращай внимания. У него душевная травма, так что он сейчас квами вредного старика, а не котёнка.

— Что?..

— Ворчит и разбрасывает грязные носки где ни попадя, — охотно пояснила я удивлённому Триккс. — А поскольку я носки практически не ношу, то он их ворует у соседей. Ужас, правда?

3. Очерёдность.

Несмотря на прибывших в нашем полку квами, — боже мой, я говорю так, словно у меня их теперь десяток, а не простенькое «плюс один», — коллеж никто не отменял.

Из-за приближающегося Рождества нам вроде как хотели сделать поблажку… а потом я на уроке миз Менделеевой смешала не те два реагента, которые было надо, и весь наш класс внезапно попал в химическое рабство этой страшной женщины. Не пощадили даже Адриана, которого в тот момент, собственно говоря, в классе-то и не было. Милым голоском, — что в её исполнении звучало откровенно пугающе, — миз Менделеева обрадовала меня, что именно мне, как провинившейся, и предстоит рассказать Агресту о нашей дополнительной работе.

Вообще, ничего такого наш класс не делал. Мы в основном перетаскивали какую-то документацию по просьбам учителей из кабинета в кабинет и подготавливали коллеж к Рождеству: расставляли искусственные ёлки, развешивали звёздочки, растягивали гирлянды или просто слонялись по коридорам учебного заведения как призраки в поисках Скруджа. Но это всё требовало нашего присутствия, — особенно слоняние! — так что я особой популярностью у детишек не пользовалась.

Словосочетание «Ну блин, Марине-е-етт!» я слышала раз тысячу, не меньше. И от милашки-Роуз, и от Альи, и даже от Макса.

На удивление, среди всего этого недовольства Хлоя была тихой и спокойной. Она даже несколько раз осадила ворчащую Аликс — девчонка, честно говоря, откровенно перебарщивала с возмущениями. То ли подростковый возраст у будущей мисс кролика должен был начаться, то ли ещё что… кто его знает. Но ругалась она на меня отменно, пускай и без всякого мата.

В ответ на мою благодарность Хлоя только цыкала, словно я её смертельно обидела. Но мне об этом думать было некогда, ведь именно меня учителя в общем и миз Менделеева в частности дёргали больше всех.

Вот смешно, но у преподавательского состава я, видимо, была в роли какой-то аутистки. Вроде бы замечательная, прекрасная и великолепная Маринетт, и даже взрослее других деток, — не ну а что, правда же, — а всё равно получается, что творит какую-то херню.

Чтобы не быть голословной, упомяну лишь то, что без Адриана мне было смертельно скучно в коллеже: я умудрилась за несколько месяцев сломать четыре стула, одно окно и парту. И что-то ещё вроде было… С партой вообще грустно вышло: я просто слишком сильно по ней ударила, блин!

Из-за постоянной носки Талисманов Плагга и Тикки мои силы выходили из-под контроля, но не так чтобы очень. Мне казалось, что ещё немного — и я стану одной супер-Чародейкой размером с гиганта. А потом пойду громить уже не коллеж, — где я ещё умудрилась чисто по-маринеттовски сорвать жалюзи из-за неуклюжести и снести со стены доску, опять же исключительно случайно, — а особняк Агрестов.

Отда-а-а-йте мне моего Кота-а-а-а! Всё в этом духе.

Короче, меня нагружали, учителя меня тыркали и, к моему удивлению, регулярно ставили в пару с Агрестом для выполнения каких-нибудь очень важных дел. Ну там, ёлку украсить, к примеру. Или стёкла разрисовать снежинками.

Так что все те кто говорил, будто у учителей нет сердца, могут утереться. В нашем коллеже были самые-самые лучшие учителя, так и знайте. Даже за наш с Адрианом шип переживали!

Я собрала сумку, то и дело вытаскивая из неё Триккс — лисёнок, кажется, вознамерился идти в коллеж со мной. Пришлось проводить разъяснительную работу: квами, за исключением Тикки, ходли в коллеж по очереди. Остальные остаются дома, потому что носить с собой половину шкатулки — то ещё удовольствие.

Потерять кого-либо из волшебных малышей — мой огромный страх.

— Но я же пришёл только что! — Триккс сделал большие и печальные глаза; начали скапливаться хрустальные слёзки. — Ну пожалуйста, Маринетт!

Я покачала головой. Эх, манипулятор…

— Нет. Сегодня со мной идёт Плагг, завтра Лиири. Потом уже ты.

— А почему тогда Тикки ходит каждый день?

— Потому что Тикки девочка, — фыркнула я.

Из-за этого, кажется, Триккс растерялся. Что, он какую-то другую причину ожидал, что ли?

Посмотрев на хихикающую Тикки и фыркающую от смеха Лиири, он вдруг выдал женским голоском:

— Так я тоже девочка!

— Ты транс! — проворчал на это Плагг. — Выбрал быть мужиком, так будь им до конца! Неопределившееся животное!

Триккс до того возмутился такой характеристике, что мгновенно распушился чуть ли не до круглого рыжего комочка. Мгновение — и он бросился на Плагга, позабыв все свои попытки манипулирования, обмана и всего прочего.

Тикки и Лиири сели мне на плечи, пока наша «мужская» часть компании кувыркалась в воздухе и пыталась решить, кто круче.

— Вообще-то, у квами нет пола, — осторожно сказала Лиири.

— Я знаю.

— И он тоже может стать девочкой.

— Я знаю, Лиири.

— Что тогда будешь делать?

— Скажу, что девочкой ты была дольше, чем он, так что это всё не считается. Тикки, я правильно понимаю, что Триккс намного моложе тебя?

Божья коровка захихикала.

— Моложе меня и Плагга, — поправила она меня. — Не забывай, что мы с ним появились первыми среди всех остальных квами.

— Совсем-совсем первыми?

— Есть ещё квами Абсолюта, — задумчиво ответила малышка. — Но я искренне надеюсь, что ты с ним не встретишься никогда.

— Хм? Почему это?

— Гимми может появиться только если сольются два противоположных по силе квами, — пояснила Тикки. — Именно он исполняет желания. И давай закроем эту тему, мне она не слишком приятна.

— Потом всё равно буду спрашивать, — предупредила я напарницу.

Итак, Гимми. Хм-м-м… не помню такого, если честно. Ну да и ладно; раз уж Тикки говорит, что нам лучше не встречаться, то пускай так оно и остаётся. Я своей малышке верю на все сто.

Пока Плагг и Триккс выясняли, кто тут самый-пресамый альфа, мы с девочками успели собрать мою сумку, позавтракать и одеться. Уже была пора выходить, — опаздывать в коллеж я не хотела; мне хватало стандартного «Ну Марине-е-етт!», чтобы добавлять к нему ещё что-то сверх этого, — а мальчишки всё ещё дрались…

Недолго думая, я предупредила Сабину, что ухожу. Ну и ушла, собственно говоря. Вместе с Тикки и Лиири.

Плагг и Триккс остались в комнате дальше махать лапками; Талисманы этих двоих я поначалу хотела было снять, но потом поняла, что тот же Триккс из-за этого просто пропадёт.

Квами могли существовать без Талисманов, но для этого им требовалось много энергии, накопленной за время единения с носителем. Моя Тикки, к примеру, уже не исчезнет, если я сниму серёжки. Плагг тоже, хотя и сменил носителя летом. А вот Лиири уже пропадала, даже если этого не хотела — ну не хватало орлице сил на поддержание собственной проявленности.

У Триккс наверняка была та же ситуация. А мне бы хотелось, чтобы к моему возвращению лис и кот определили иерархию, — не разнеся при этом мою комнату, само собой, — и больше не устраивали мне проблем из-за этого.

— Насколько Триккс маленький? — спросила я, натягивая чёрную толстовку.

Вообще-то, я её купила по двум причинам: на груди был большой зелёный отпечаток лапки в стиле Кота Нуара, а Плагг идеально прятался в капюшоне из-за своей чёрной шёрстки. Однако Тикки тоже полюбила сидеть около моей головы; благо, капюшон был большим, и малышку оказалось нереально увидеть, если не выворачивать его наизнанку.

Лиири умостилась в почтальонке. Орлица всё ещё много спала, пытаясь восстановиться после наших приключений в Нью-Йорке. Я же заранее решила, что если у неё не пройдёт слабость к следующему лету, то я пересилю себя и отведу птичку к Мастеру Фу.

В каноне-то он вылечил Тикки. Чем Лиири хуже, спрашивается?

Надев капюшон, я крикнула матери, что ухожу, и вышла из квартиры. Тикки пристроилась около моей холки: на улице было прохладно. Зима всё-таки.

Прохладно, блин! Где мои морозы?! Почему я не утопаю в сугробах?! Тьфу ты, не декабрь, а одно сплошное разочарование! Ещё и дождь вечером обещали...

— Триккс один из самых маленьких, — хмыкнула Тикки. — Лиири и того старше, если мы касаемся только возраста. Так что будь к нему снисходительна. Как к ребёнку.

Я заворчала.

— Все вы мои дети. Я уже чисто многодетная мать, блин!

— То ли ещё будет…

— Что?

— Ничего-ничего, — захихикала божья коровка, лапочками массируя мне шею. — Основа Триккс — идея лжи и обмана, во всех её проявлениях. Долгое время он не мог собрать себя в физическую форму, что не очень хорошо сказалось на его характере.

— В смысле?

— Миражи тоже могут обмануть кого-либо — пояснила Тикки. — Но это не ложь в финальной своей версии, нет намерения обмануть кого-либо, понимаешь?

— Очень примерно…

— Только когда появились разумные… или хотя бы немного разумные существа, Триккс смог проявить себя. Поэтому он моложе Лиири. Ведь идея заточения и свободы может быть даже у животного, попавшего в природную ловушку, тогда как обман — это нечто более… сложное.

Я хмыкнула. Интересно…

— Каким образом вас, квами, растасовывали по шкатулкам? Какая-то закономерность есть? Я-то думала, что это делалось по древности, типа американская шкатулка для яселек, наша для детсадовцев…

Тикки снова засмеялась. Я же, увидев около ворот коллежа машину Гориллы, перехватила сумку и припустила вперёд — меня ждал ничего не помнящий Агрест!

— Совсем не так, — сказала Тикки, которой мой бег совершенно не мешал. — Осторожно, машина!

— А как тогда?

— Да всё просто, Маринетт. Кого собрали — того и положили в шкатулку. Нет никакой в этом закономерности, разве что квами не должны драться друг с другом по-серьёзному. Поэтому в своё время в нашей шкатулке не прижился квами Скорпиона.

— Что, насекомое может быть только одно? — подколола я малышку.

Она цыкнула. Я налетела на Агреста и принялась осыпать его множащимися «С добрым утром! Утро доброе! Доброе Утро! Утрейшее добро!», пока Адриан хохотал и пытался стянуть меня со своей спины.

— Вроде того, — прошептала Тикки. — Он просто укусил меня… и Плагг быстро от него избавился.

4. Блеск.

— Ну Марине-е-е-етт! — протянула Джулека.

— Ой, Куффен, да заткнись ты уже! — огрызнулась Хлоя. — Болезная, ты в порядке?

Я захихикала и подняла ведро: исключительно волшебным образом оно оказалось у меня на голове. Сама я сидела на полу, знатно отбив задницу из-за неудачного падения: мои ноги поссорились, перекрутились, и в итоге я шлёпнулась на пол, как в мультике. Идиотская ситуация, но мне хотелось поблагодарить мир за две вещи.

— Ещё жива!

Хлоя поджала губы.

— Как жаль.

Во-первых, ведро было красненьким и сделано из лёгкого дешёвого пластика. Я себе даже ничего не ушибла, когда оно на меня упало. Тут всё-таки не совсем мультик; если бы мне на тыковку приземлилось ведёрко из железа, — даже тонкого! — то ничем хорошим это бы не обернулось…

Для ведра, ясное дело. Моя головушка вмятины в самолёте оставляла и стены пробивала. Последнее, кстати говоря, капец как больно.

Во-вторых, я благодарила мир за то, что ведро было пустым. Ну, почти… жидкости там не было, да. Мало приятного, если на тебя выливается вода; ещё хуже, если это вода после помывки пола. Но нас, к счастью, никто не приобщал к уборке, — всё-таки в классе у нас была куча богатеньких детишек, не привыкших к обычному ручному труду, — и ведро было нужно, чтобы насыпать туда блёсток.

Которые теперь были у меня буквально везде. Потому что блёстки-то насыпали, ведро отдали мне, а дальше уже великие боги неуклюжести решили, что моей жизни не хватает блеска.

Хм…

— Что можешь сказать в своё оправдание? — мрачно спросила Джулека, которой вместе со мной поручили эти блёстки отнести в актовый зал.

Девчонка села рядом на корточки и сняла с моей головы ведро; остатки блёсток высыпались на меня, на пол, заполнили собой капюшон и заставили Тикки расчихаться.

— SHINY!СИЯНИЕ! — пропела я в лицо Куффен, лишь бы девушка не услышала чихание Тикки.

— Совсем сдурела, что ли?..

— Watch me dazzle like a diamond in the roughСмотри как я сверкаю как алмаз,, — продолжила я на распев, широко ухмыляясь. — Strut my stuff; my stuff is so…выставляю напоказ своё, оно всё такое…

— …даже не смей…

— Shiny!Сияющее! — радостно оскалилась я, хватая Джул за запястья и дёргая на себя. — На твоей чёрной одежде эти блёстки будут просто потрясающими!

Хлоя на фоне фейспалмнула. Но аккуратненько — так, чтобы не смазать свой макияж.

Остальные одноклассники смеялись, но не слишком явно. Кроме разве что Роуз и Адриана: эти два блондина-пирожочка подскочили к нам с Джул, помогая подняться.

— Боже, Дюпэн-Чен, — простонала Куффен. — Я теперь похожа на рождественскую ёлку!

— Не благодари! — радостно продолжила скалиться я. — Зато можно не надевать ничего сверкающего, ты уже в спецкостюме для любого праздника!

Серьёзно, её чёрная толстовка сияла, как безумный изумруд. Там и тут…

Тьфу ты. В общем, сияние. Да.

— Ты меня бесишь, —сжала зубы Джулека. — Неумёха какая-то, а не девушка! Купишь мне новые вещи, эти даже химчистка не спасёт.

— Да без проблем, — фыркнула я, облокачиваясь на Адриана; вот кто у нас не боялся сиять и запачкать одежду. — Как только ты вернёшь мне тетрадь с Котом Нуаром, я тебе куплю всё, что хочешь. Хоть штучный товар из магазина для взрослых.

Джулека покраснела, — от злости, не от смущения, — и нехорошо прищурилась. Роуз, вымученно улыбаясь, потянула Куффен в сторону; Адриан также оттянул меня к Алье и Нино.

Ситуация чисто: два собачника растаскивают своих питомцев, сцепившихся во время прогулки в парке. Хотела бы я сказать, что Джул была корги, а я — благородным доберманом, но… короче, мы обе были скорее как два чухаухуёнка, пучивших друг на друга круглые глазёнки и тявкающие, пока есть силы.

Хорошо ещё что не кусались. Не дошли до этого… пока, гм. Но если эта девица не отдаст мне мою тетрадь!..

— Маринетт, — успокаивающе произнёс Адриан, когда дотащил меня до Альи с Нино, — нет у неё никакой тетради.

— Успокойся уже, — поддакнула ему Алья.

— И ты, Брут!..

— Кто? — предсказуемо отреагировали мои друзья.

Я отмахнулась. Одна из любимых присказок, а использовать её я не могу: Брут в этом мире не убивал Цезаря, а вполне спокойно унаследовал от него Римскую Империю. Очередное различие, объяснённое, — конечно же! — присутствием квами. Вроде бы у Цезаря был Каалки. И кто-то ещё. По крайней мере, Тикки считала, что мужчину мир одарил двумя квами.

«Одарил», ага. Как же.

Я вас уверяю: Цезарь свои завоевания и улучшение финансового состояния Рима затеял исключительно чтобы этих двух квами прокормить!

— Короче, — я стряхнула руку Адриана со своего плеча; затем, подумав, взяла ладонь и вернула её обратно, — неважно, что она там говорит. Я точно знаю, что моя тетрадь у неё. И вы должны мне верить, в конце концов, иначе что из вас за друзья?!

Я точно знала, что тетрадь у Джулеки; более того, я знала, где эта соплюшка её хранит в комнате. Но Куффен оказалась той ещё врунишкой, — а может уже просто боялась признаться в том, что соврала поначалу, будто моей тетради у неё нет, — и продолжала всех вокруг убеждать, что это у Маринетт крыша слетела. И никакой тетради у неё, мать её Анарка, нет!

Но я-то знала, что есть! Подглядела в окошко как Ледибаг, так что инфа — тысяча процентов. Джулека читала написанное в моей тетрадке каждый вечер, предварительно закрывшись на замок, чтобы ни Анарка, ни Лука не вошли в её комнату. Практически ритуал перед сном у девчонки образовался, чёрт!

Да и куда, собственно говоря, могла бы деться моя тетрадь с записанными песнями с корабля Куффенов, правильно? Из комнаты Луки. Никуда! Только если в воде поплавать решила, других у меня нет вариантов. Я оставляла тетрадь в комнате морского мальчика, а потом не нашла там, где она должна быть.

Ну а Лука в свою очередь рассказывал, что у Джул появилась отвратительная привычка шариться в его вещах… вроде как девочка так переживала какой-то кризис, — может быть даже кризис отношений или сексуальной ориентации; мне было плевать, — и психолог, к которому Джул ходила, считал, что поможет в этом деле только терпение и время.

Но не за мой же счёт!

— Ладно, ладно, не кипятись! — Нино положил мне руку на другое плечо и ободряюще сжал пальцы. — У неё так у неё, хорошо. Может, тебе просто купить новую тетрадь, и всё?

Я устало вздохнула. Адриан убрал руку, и мне стало совсем грустно: мой-то Агрест меня бы обнял!..

…так что со стенаниями я повисла на Нино:

— Но она была на обложке с Котом Нуаро-о-ом, — проныла я ему на ухо, пока Нино похлопывал меня по спине. — И с автографо-о-ом!..

И ещё с хорошими пожеланиями, потому что я эту тетрадку смогла подсунуть Алье, а та смогла сделать так, чтобы Кот написал приятное. Многоходовочка! Не просто же так я тетрадь использовала для записей песен: дорогое с дорогим.

Эх…

— Да, это проблема, — Алья поправила очки и бросила быстрый взгляд в сторону Джулеки, которую также успокаивали Роуз, Натан, Милен и Айван. — Нуара давно не видели… В Чудесном блоге даже думают, что он оставил геройство.

Я скривилась. Да бл!..

— Наверняка у него просто отпуск, — кисло протянула я. — Или семейные обстоятельства. Герои же тоже люди, да?.. может вообще в декрет ушёл, котят воспитывать. Ах, эта мысль разбивает мне сердце!

К моему удивлению, вдруг решил выступить Агрест:

— Даже если, как ты говоришь, «герои тоже люди», Нуар не должен был оставлять свою напарницу одну, — недовольно произнёс он, непривычно для себя-нового хмуря светлые брови. — Она же девушка, в конце концов.

— Ой, шовинист, ну тебя. Этот девушка труба шатал и дом ломал.

На мои слова Агрест только улыбнулся.

— Даже если она может сдвинуть грузовик силой мысли…

— …или пробить головой стену…

Адриан поперхнулся.

— Гхм. Да. Или это. В любом случае, Нуар — её напарник. Должны быть какие-то очень веские причины, чтобы Ледибаг разбиралась с проблемами в одиночестве... без его помощи.

Я окончательно повисла на Нино и даже спрятала лицо у него на плече. Ляиф, спасибо ему больше, поддерживал меня как японскую куклу: осторожно и с большим трепетом.

А ещё он стал горячим от смущения, и я вдруг наконец вспомнила, что по канону Нино был в Маринетт влюблён. Я-то, конечно, совсем не канонная Маринетт, но мир любил со мной играть, подсовывая странные ситуации и уже прописанные сюжетные ходы.

Обругав себя последними словами, я отлепилась от Нино и устало ему улыбнулась.

— В жизни всякое может произойти, Адриан, — сказала я, стараясь убрать из голоса скорбь и усталость. — Ты даже не представляешь.

По взгляду было понятно, что он хотел сказать что-то типа «вот я-то как раз и представляю», но, благодаря воспитанному чувству такта и врождённому желанию жить, промолчал. И спасибо ему за это.

Я потёрла лицо. Посмотрела на Нино и застонала: тёмно-синяя футболка Ляифа была вся в золотых блёстках. А отпечаток моего лица красовался у парня на плече, словно в каком-то хорроре.

— Ладно. Может, с блёстками я действительно переборщила, — сказала я, отряхивая волосы и осторожно опустошая капюшон от блеска, стараясь при этом не запалить и не вывалить Тикки. — Извиниться перед ней надо, наверное…

— Даже не думай! — неожиданно агрессивно сказала Алья; мы с парнями от резкости её тона вздрогнули.

— Эм-м-м… почему?

— Считай, что она просто заплатила за своё злословие, — моя девочка возмущённо задрала нос. — Она до тебя уже которую неделю докапывается, а ты всё это время молчишь. Даже Роуз заметила, что она к тебе предвзята! Блёстки — отличное наказание для этой гот-лоли-девочки, я считаю.

— Да она скорее эмо, а не готика, моя дорогая… и злится она на меня из-за Луки. Мы с ним много времени проводим, бренча на струнных, так что Джулека наверняка просто ревнует брата ко мне. Только и всего.

Добавлять, что воевать с детьми я не собираюсь, я не стала.

— Ой, — Сезер махнула рукой. — Мне как-то побоку, кто она, хоть пасхальный кролик! Никто не смеет обижать мою девочку. И вообще, иди сюда и обними свою Большую Мамочку. Почему это в нашей компании до сих пор только я не сверкаю, а?!

5. Совесть.

Вот что мне не нравилось в Адриане 2.0 — это то, что он мне больше не покупал еду.

Казалось бы, такая мелочь! Но вот регулярных булочек с сыром и сока мне не хватало просто ужасно. Отчаянно. До тёмных мушек перед глазами!

— Маринетт, сок будешь?

— М?

Я подняла голову, но вместо своего Агреста увидела Нино. Ляиф протягивал мне пакетик с соком и… да, те самые сырные булочки.

Точнее говоря, сырные круассаны — мы же в Париже, в самом деле.

— Да, спасибо, — я взяла еду и вымученно улыбнулась; взгляд сам собой соскользнул мимо Нино на Адриана. — Эх…

Ляиф тоже посмотрел на Агреста. Клянусь, скривились мы с Нино одновременно: как мне не хватало моего напарника с его нежным «душа моя», так и будущему диджею мирового масштаба не доставало агрестова «брата-а-ан».

— Жизнь — это череда страданий, — философски сказала я, открывая упаковку с круассаном и деля булку на две части. — И только достигнув нирваны мы можем разорвать этот проклятый круговорот сансары, заставляющий нас искупать и накапливать дхарму раз за разом.

— Чего?

— Жизнь — боль, говорю, — фыркнула я, протягивая Нино круассан. — И это не лечится. Надеюсь, он скоро всё вспомнит.

— Да я тоже.

Нино примостился рядом со мной. Говоря откровенно, скамеечка, на которой мы уселись аки два воробушка, была рассчитана на одного человека. Но мы с Ляифом были человеками худенькими, да и сидели на две трети поп, так что вполне влезли. И даже друг другу не слишком мешали.

Нино снял кепку и запихнул в рот круассан целиком. То есть, половину. То есть, весь тот кусок, который я ему отдала.

Закатив глаза на это, я открыла упаковку сока и отдала парню — ему явно нужнее.

— Ты нервничаешь из-за Агреста или что?

— Я, — он с трудом сглотнул, явно изодрав себе горло сухим хлебом, но от сока отказался, — нервничаю. Но не из-за него, а из-за тебя. Вот.

— А я-то что?

Нет, ну серьёзно. Только ещё не хватало, чтобы из-за меня кто-то нервничал! Мне моих нервов хватает, чтобы ещё другим людям так жизнь… портить, да.

— Дело в Нью-Йорке, — повинился Нино. — Я до сих пор не…

— Ай, блин, да забей ты уже.

— Не могу я забить! Постоянно про это думаю. Выслушай хотя бы!

Я выпятила губы уточкой. Ну надоел мне этот ваш Нино, сил просто нет! Ужас какой-то!

Говорю я ему: забей и радуйся жизни. Он мне: давай я тебе отдам половину денег. Или все деньги. Да, точно, забери все мои деньги, Маринетт!

Я ему: отстань.

Он мне: выслушай!

Тьфу ты.

— Так, — я присосалась к соку и скривилась от апельсинового сиропа, что выдавали вместо нормального напитка. — Так! Я тебя выслушаю. Один раз, но полностью. Понял?

Нино кивнул. На то чтобы собраться ему потребовалось минут пять, не меньше; всё это время он жирными из-за круассана пальцами крутил свою кепку.

Открою секрет: этих кепок у него штук сорок, не меньше. Потому что, сколько бы Ляиф свой головной убор ни пачкал, — и чем бы он его ни пачкал, что более важно! — кепочка на следующий день была чистенькой, красненькой и словно новенькой.

Волшебство-с! Ну или шикарный стиральный порошок. Хотя, если бы кепку так стирали, то она бы форму потеряла, наверное… так что я всё-таки ставила на тайную комнату в квартире Нино, полностью заполненную красными фирменными кепариками.

Или на тайную комнату со швеёй, выкраденной из Китая. Или где тут в этом мире основной конвейер одежды, гм.

— В общем, мне не по себе из-за произошедшего в Америке, — сказал Нино, имея в виду совсем не ситуацию с потерявшим память Адрианом. — Я очень тебе благодарен за то, что ты отказалась от денег… новое оборудование реально много стоит, но… как-то это нехорошо.

Вот к этому всё время он и сводил: видите ли, «нехорошо» то, что он умудрился продать нашу песню из «Чикаго». «Тюремное Танго» привлекло внимание и, насколько мне докладывала XJ9, вокруг нашего перформанса вроде как даже делали мюзикл…

Естественно, я продолжала общаться с Эон, Джессикой и Олимпией! У нас тут не мультяшная вселенная, чтобы вводить «героев» исключительно на одну арку; а уж учитывая пережитые нами приключения, мы все практически сёстры по несчастью. Я была на связи с Эон постоянно благодаря мессенджеру для супергероев; с Джессикой — по настроению девчушки; с Олимпией — на созвоне, потому что мы были две старые перечницы, которые любили обрывать телефончики и болтать за жизнь.

С Барбарой… ну, я знала, что в случае экстренной необходимости я могу позвонить и ей. И вполне возможно, что Совменша прилетит даже в Париж, дабы спасти мои нижние не-девяносто из проблем… но это был, так сказать, звонок последнего шанса.

Вот если буду помирать — и тогда ещё десять раз подумаю, прежде чем вызывать из Америки тяжёлую артиллерию.

Также я продолжала общаться с Ахену-Ачэком, но тут переписка была чисто как в мамском чате: что делать, если квами едят; что делать, если квами не едят; что делать, если какашки зелёные; отбой, это были не какашки, просто Маару решил сделать пюре из брокколи; как наказывать квами и как оттирать брокколи с ковра?

От некоторых вопросов я смеялась, от других хваталась за голову. Вот как бы вы отреагировали, если бы у вас спросили что-то типа «Мой ребёнок только что схавал полтора килограмма гвоздей — это нормально в целом или дать абсорбент?»

Где Ахену вообще взял полтора килограмма гвоздей, вот что мне было интересно в тот раз… ну и ещё я потом спрашивала у Тикки, может ли квами откинуться от такого «перекуса». Оказалось что нет, так что неизвестный мне квами, — Ачэк не упоминал, кто там у него так отличился, — просто был наказан.

Ну а гвозди купленные новые, да. Опять же непонятно, зачем они были нужны индейцу. Но это уже не моё дело, так что я не спрашивала несмотря на всё моё грызущее любопытство.

— …я купил на эти деньги недостающее оборудование, — продолжал Нино, пока я витала далеко в своих мыслях, — и ни одного доллара не потратил на развлечения, честно! Но всё равно, мне как-то не по себе, потому что…

— Так, стоп.

— Ты же обещала, что дашь мне выговориться?

— Так я дала. Ты уже по третьему кругу наворачиваешь повтор за повтором, так что сеанс выговаривания я считаю оконченным.

Нино запыхтел. Потом вспомнил, что он как бы передо мной в неоплатном долгу, так что прекратил наводить шум носом и просто уставился на меня с безграничной печалью в глазах.

Где-то я уже этот взгляд видела, хм… кажется, у Триккс сегодня утром. Да, точно — та же доля манипуляции, что и у лиса.

Хм-хм-хм… если я вдруг с чего-то решу отдать Талисман Нино, то Ляиф у меня всё равно будет Реной Руж. Нечего мне тут канон ломать!

Хотя, говоря откровенно, я не могла отделаться от идеи, что самым лучшим владельцем для Талисмана Лисы будет никто иная как Лила-Лайла Росси. Только хрена с два я ей отдам Триккс, потому что, как бы я ни любила этого персонажа в прошлом, в жизни подобных людей хочется четвертовать или познакомить с Железной Девой в действии.

Скользкая, неприятная, патологическая врунья — и совместить её с Триккс, который одной своей ложью умудрился Лемурию уничтожить? Да вы шо, брешете? Идиотская затея!

Дайте две, ахах.

Нет, ну если серьёзно, то хрен от хрена Лайле, а не Талисман. Пока мне не принесут клятву верности на сердце, лёгких и почках, я эту дамочку к супергероям на километр не подпущу. Не-а.

Кузнец? Какой кузнец? Нам кузнец не нужен!

— Если тебя так беспокоит судьба денег, — действовал мой рот отдельно от мозга, — то ты вполне можешь отработать полученные доллары.

— Натурой?! — почему-то ужаснулся Нино.

Вот мне даже обидно стало. А если и натурой, — с чего это вдруг он вообще об этом подумал, спрашивается?! — то что в этом плохого-то? Я дивчина хоть куда, гнусь во все стороны лучше всяких гимнасток и вообще!..

— Я ничего не умею особо, — нервно продолжал Ляиф. — Ни полки прибивать, ни тяжести таскать не могу…

— Тьфу на тебя! — в сердцах сказала я, шлёпнув Нино по коленке; судя по тому как скривился парень, силы я не пожалела, гм. — Я про другую «натуру» подумала!

— Э? Про какую?

Три-два-один, парень темнеет так, будто у него вот-вот должен произойти сердечный приступ. Ещё секундочка, и Нино подскакивает, начиная нести какую-то ахинею в своё оправдание и нервничая так, будто я его реально прямвотщас должна потащить в ближайший мотель.

— Короче! — перебила я это почти-маринеттовское выступление. — Ты у нас кто?

— Д-д-д-дид-джей…

— И музыкант. Вот именно! Так что отрабатывать будешь именно таким образом, ясно?

— Ч-что?..

Я пощёлкала пальцами, надеясь, что этот звук хоть немного приведёт Нино в себя.

— Будешь нам с Куффеном минус делать, вот что! — сказала я, довольная собственной идеей. — Песен у меня много, а вот группы собственной как не было, так и нет.

Да и не собиралась я никаких «рок-котят» основывать, если честно. Мне нравилось петь тогда, когда поёт душа, а не когда этого требует мировое турне. Лука — другое дело; попомните мои слова, у этого морского мальчика большое будущее!

Если он курить опять не начнёт. Потому что табак — зло. Для пловцов, певцов и прочих интересных товарищей.

Да и вообще.

— Типа, м-музыку делать? — Нино более успокоенно выдохнул, прижав руку к груди. — Это я типа могу.

— Ну вот и ладушки, вот и договорились. Так, а что это там Агрест делает?

Нино обернулся. Закатил глаза. Вздохнул.

Я же заржала и достала телефон, делая целую кучу фоток. Потому что не было ничего более уморительного чем Адриан, мученически улыбающийся Киму, пока Ле Тьен показывал Агресту свои «банки».

Судя по ржущей рядом Аликс, не просто так Ким это всё устроил.

Веселье — и без меня? Да что ж за день-то такой?

6. Чужая ссора.

Оказалось, что я была права: Аликс действительно подговорила Кима «пойти и рассказать Агресту о пользе силовых тренировок». Потому что хотя Ле Тьен и был пловцом, железо в зале он любил тягать не меньше и говорить про всякие тренировочные штучки мог буквально без перерыва и продыху.

Вообще, послушать парня было интересно… первые раз пять. Потом информация про нутрициологию, правильные подходы и техники дыхания начинала горчить как разгрызенная яблочная косточка на зубах, и хотелось уже чего-то новенького. Не про КБЖУ, правильный фитнес и прочая-прочая-прочая.

Я только надеялась, что у Кима это всё дело пройдёт. Он был славным парнем, не знающим берегов, если ему что-то очень сильно нравилось. Ну вот не отсыпал боженька Киму тормозов — что уж поделать-то. Мы Ле Тьена и таким любили, да.

Джул, отмывшаяся от сияшек, — ну как смогла; Куффен всё равно продолжала сиять на солнечном свете, как вампирша из «Сумерек», — заставила меня оправдываться перед учителями за утерянный блеск в жизни.

Ну а я что? Я человек простой, правильно? Прое… так, нет, это не по рейтингу.

Короче! Прошляпилась с чем-то — признай это и живи себе спокойно дальше. Так что я с чистой совестью завалилась не к учителям, а сразу к месье Дамоклу в кабинет, сверкая как достопочтенный Таматоа из мультфильма, и сказала:

— Вы не представляете, что произошло!

Дамокл — мужик мировой, так что естественно мне подыграл. Охая и ахая, он принялся допытываться, что же не так. Может, полочка криво прибита? Или круассан в столовой несвежий? Или, — да не дай квами! — месье Агрест недоволен чем-то?

Агрест-старший, естественно.

На всякий случай поплевав через плечо, я тряхнула сверкающими волосами и трагическим тоном сообщила, что все блёстки улетели. Потратились. Ужас, короче говоря, больше их нет.

— Уборщикам сказали? — ухмыльнулся директор, когда я наконец объяснила, что запуталась в ногах.

— Да, я всё разрулила. Хотела сама замести, но меня чуть было не отходили тряпкой и сказали идти сверкать в другое место.

Он рассмеялся. В почтальонке завозилась спящая до этого Лиири, так что мне пришлось похлопать по сумочке, чтобы орлица не вылезала — была у неё такая палевная привычка, не без этого.

— Ну и отлично, мадмуазель Дюпэн-Чен. Раз все проблемы решены, то…

— Так блёсток-то больше нет! Ну, вы же их для чего-то готовили?

— Для вашего выпускного, — улыбнулся мужчина. — В этом году ведь ваш класс переходит из коллежа в старшую школу. Вот, хотели сделать поистине блестящий выпускной.

Мы опять поржали. Ну мировой же мужик, и чего на него гонят ученики? Только если по малолетству, других причин я для недовольства директором не вижу.

А уж как он нас с Адрианом от Агреста-старшего защищал… должна сказать, что только благодаря нашему дорогому Совмену Адриан до сих пор учился в коллеже. Насколько я знаю, — насколько я подслушала в виде Ледибаг, будем откровенны, — Габриэль хотел было перевести сына на домашнее обучение…

Связи Дамокла позволили положить в кармашек нескольким психологам некоторые суммы евро, так что Адриан остался с нами. Я была благодарна Дамоклу без всякой меры: говоря откровенно, он ведь нам с Адрианом ничего не был должен. Наоборот, это мы с напарником знатно перед директором про…

Прошляпились. Да.

Короче говоря, Дамокл — царь, бог и батя всея Дюпон, так что поблагодарим провидение за то, что он с нами. Не знаю, как бы я выковыривала Адриана из дома Агрестов, если бы директор не подсуетился. Да и не хочу узнавать: мне с Габриэлем достаточно нашей обычной супергеройской конфронтации.

Эх, ну почему вот вокруг много что различается от канонного миракулюса, а тот же Габи как был мудаком, так им и остался? Почему у нас не мог быть неканон именно в его поведении? Тикки считала, что от Noize MC мне досталась очень хорошая песня, «Вселенная бесконечна».

И почему же она хорошая, спросите вы?

Потому, что отражает часть настоящей действительности со множеством вариаций! И где-то есть хороший Габриэль. Может быть он даже тоже Бражник! Какой-нибудь «белый мотылёк», спасающий мир от чего-то плохого… эх.

Главное чтобы не Ночная Бабочка. Остальное я всё прощу, да.

Мы с Нино, который ждал меня возле директорского кабинета, пошли в актовый зал к остальным одноклассникам. Картина нас там ожидала очень интересная, хотя и довольно привычная: Хлоя, подпирающая стенку и пилящая ноготки; компашка Айван-Натан-Милен-Роуз-Джулека, что-то вешающие на стены; Макс и его Маркофф, ещё не сделанный до конца, но уже вполне узнаваемый; Алья и Адриан, активно о чём-то спорящие…

Нино, завидев последних, внезапно схватил меня за руку и потащил в сторону от Сезер и Агреста, которые нашего появления и не заметили.

— Хватит уже от неё бегать! — донёс до меня усиленный слух. — Я понимаю, что ты почти ничего не помнишь, но твоё поведение буквально разрывает ей сердце!

Адриан скрипнул зубами. Нино потянул меня ещё дальше, но супергеройскому слуху было всё равно на разделяющие нас с Агрестом метры.

Я тормознула. А скандалящая Сезер только набирала обороты:

— Она скинула десятку, Агрест. Десятку! Мы с её матерью её чуть ли не с того света вытаскивали! Ну прояви ты хоть немного к ней тактильности!

Хм, значит не показалось. Про меня говорят.

Нет, ну это надо прекращать.

— М-м-маринетт! — Нино ещё больше вцепился в мою руку. — Да стой ты. Стой! Чёрт, да откуда в тебе столько силы?!

— Кашу утром ела, — легко сказала я, вытаскивая ладошку из хватки Нино. — Алья, красный!

— А?..

Пришла моя очередь хватать Сезер и Агреста за руки и выводить этих двоих из актового зала. Устраивать разборки на потеху публике? А у публики бублик не треснет от такой картины? Хотят смотреть что-то остренькое — пускай оплачивают дома кабельное и подписываются на какое-нибудь ток-шоу.

Интересно, а тут есть Кардашьяны?

Здание коллежа я хорошо изучила, так что затащить Адриана и Алью в ближайшую пустую кладовку вышло очень быстро. Помещение было просторным, так что мы вчетвером, — Нино шёл за нами грустным щеночком, — поместились без проблем.

— Так, вы, двое, — я прищурилась и посмотрела сначала на поджимавшего губы Агреста, а потом на недобро щурящуюся Алью, — вы что вообще устроили?

— Это я устроила, — фыркнула Алья, — а не он. Он вообще ничего не устраивает!

— Я!..

Я дёрнула Адриана за руку, и Агрест замолчал. Эх, памяти нет, а рефлексы остались; собственному затыканию Адриан, кажется, удивился даже больше, чем моему вмешательству в ссору.

— Без перехода на личности, — пригрозила я Сезер. — Твои претензии? Тезисами и без «ты должен»-«я должна».

Алья сцепила зубы. Вдох-выдох, и моя девочка выдала всё, что она думала, — на удивление, действительно без всяких принуждений или обзывательств, — про меня, Адриана и сложившуюся с его памятью ситуацию.

Оказывается, Алья за меня беспокоилась; судя по кивающему Нино, он тоже переживал. Ну, причина-то у них перессыковать была: я действительно, как и говорила Сезер, серьёзно скинула вес. Десять кило, гм… ну, это было ожидаемо: на волне стресса в сентябре и октябре я вообще почти ничего не ела; Плагг, Тикки и Лиири буквально заставляли меня есть с ними. Особенно орлица старалась, пихая в меня яблоки…

Короче, сейчас всё было уже хорошо, и из страшных тридцати семи я вернулась к недостатку веса в сорок пять. Да, не всё скинутое получилось вернуть, ну да что поделать. Как говорится, не мы такие, жизнь такая.

— Тебя я выслушала, — сказала я, поняв, что Алья начала заговариваться и повторяться. — Адриан?

— Я просто хочу, чтобы от меня все отстали, — довольно агрессивно выдал Агрест; и откуда что берётся, спрашивается? Был же таким милым пирожочком! — Будто мне эта ситуация нравится!

— Полностью поддерживаю Адриана в его желании, — кивнула я. — Принято и удовлетворено, обжалованию не подлежит.

— Но, Маринетт!..

— Алья, — перебила я девочку, вздыхая, — послушай. Это наши с ним отношения, правильно?

— По сравнению с тем, что было раньше, у вас вообще нет никаких отношений!

— И тем не менее, это наши отношения, — задумчиво сказала я, поглаживая ладонь Адриана большим пальцем. — Давай мы сами с ними разберёмся?

Я ожидала, что Адриан вытащит лапку из моей хватки, однако этого не случилось. Вместо этого он вдруг развернул ладонь и переплёл наши пальцы — совсем как раньше.

Губы у Альи затряслись, глаза были на мокром месте. Я шагнула вперёд и обняла Сезер — так сильно, что она бы не смогла вырваться из моей нежности, даже если бы очень постаралась.

— Спасибо тебе, — прошептала я на ухо своей девочке, гладя её по пушистым сухим волосам. — Правда, спасибо. Я так рада, что ты моя подруга, ты не представляешь.

Алья сдёрнула очки и уткнулась мне в шею. Я мотнула головой парням на выход: всё, ребят, тут сейчас идут женские разговорчики, валите-ка вы вон отсюда.

Нино кивнул и вышел. Адриан последовал за ним. Перед тем как закрыть за собой дверь, он обернулся и подарил мне улыбку — кривоватую, болезненную, но очень искреннюю.

— Спа-си-бо, — одними губами произнёс Адриан.

Я махнула на него — вали уже, солнечный мальчик, у нас тут слезоразлив намечается.

— У-урод, — икнула Алья в мою мокрую шею, — спасибкает он ещё! Почему никто не думает про тебя? Почему ты не думаешь про себя?!

Я шмыгнула носом. Насморк, что ли?..

— Вот сейчас обидно было. Как это «никто»? Про меня думаешь ты. И я сама про себя думаю. И ещё куча людей.

— Адриан не думает, — обиженно выдала Алья. — Так клялся, что будет тебя любить до скончания времён, а сам!..

— Алья.

— Ну что?!

Я отстранила от себя девочку и посмотрела ей прямо в глаза.

— Его память вернётся, рано или поздно. А ссоры, которые у вас за это время произойдут, никуда не денутся, понимаешь? Так что давай без них.

— Но вы!..

— Алья. Поверь мне, ему сейчас намного тяжелее, чем мне, тебе, Нино и вообще всем нам вместе взятым. Потому что для нас изменилось только его поведение, а он словно в компании незнакомцев. И все от него чего-то ждут, хотят, требуют… давай оставим эту манеру поведения для Габриэля, ладно?

Девочка зажмурилась. Но потом всё-таки кивнула.

— Надо извиниться, — пробормотала она, по-детски тря глаза кулаком. — Блин. Ненавижу извиняться. Пошёл он нахрен, этот твой Агрест, знаешь это?

Я хмыкнула. Ну да, я даже не сомневалась.

7. Принятие неизбежного.

— Прости меня. Я лезла не в своё дело.

— Ты тоже прости. Я… реагирую излишне на тему восстановления памяти.

— Ах, Нино! — я трагично прижала руки к груди и начала заваливаться на Ляифа; тот едва успел меня поймать, чуть при этом не упав сам. — Как прекрасны наши дети! Как хорошо мы их воспитываем!

— «Мы»? — с сомнением пробормотал Ляиф. — Скорее уж «ты».

— Ничего не знаю, как по мне, воспитывать Агреста — всё равно что отучать кота пить молоко. Бесполезно!

Руки у Нино дрожали даже от поддержки моего не самого впечатляющего веса, так что пришлось мне вставать ровно. Да уж, это не Адриан, рядом с которым можно было бы дурачить на полную: Агрест и на ручках подержит, и на шее своей покатает и вообще умница, ловит меня ещё до того, как я решаю упасть. С Ляифом, ясное дело, такой синхронизации не было.

Ну так у Нино и синхронизации никакой не было.

Ба-дум-тс-с-с. Отличный каламбур, Маринетт. Жаль, оценить некому: главный по каламбурам сейчас вне зоны доступа.

— Ладно, — я хлопнула в ладоши, привлекая внимание. — Раз мы решили все наши проблемы, и теперь в нашей большой шведской семье мир, дружба и жвачка, то предлагаю доделать выделенную работу и пойти гулять. У меня есть деньги, в Париже есть еда, которую можно купить… смекаете?

— Почему «шведская»-то? — не понял сравнения Нино.

Я умилилась. Мои прекрасные, неиспорченные дети!..

В капюшоне завозилась Тикки. О да, на слово «еда» моя квами после недолгого общения с Плаггом начала довольно активно реагировать. Покусал он её ночью, что ли? Обычно-то малышка была достаточно инертна. Если не вспоминать факт из канонного сериала, что Тикки однажды сошла с ума из-за сахара и устроила миру вроде бы шоколадный дождь…

Ну да не золотой — уже хорошо, как мне кажется.

— Мы всё доделали, — сказал Адриан почему-то у меня над ухом. — Так что можем просто пойти… и покормить тебя, кхм.

Я моргнула и подняла взгляд. Оказалось, что, задумавшись, я по привычке повисла на Агресте. Извинительно улыбнувшись, я отцепилась от пока-не-своего блондина и пошлёпала в сторону раздевалок, почёсывая живот.

Поесть действительно стоило. А то такие нервы…

Сзади послышалась возня, Алья что-то проворчала и побежала ко мне. Когда Сезер в прыжке навалилась мне на спину с объятиями, я даже не покачнулась.

Плохо для моего геройского инкогнито, потому что я была дрищём, а Алья стала девочкой в теле. После Америки и своего супергеройства Сезер внезапно обзавелась не только супер-мышцами, — что её очень даже устраивало, потому что бегать за героями с улучшенным мышечным корсетом было удобнее, чем без него, — но и поистине волчьим аппетитом. А учитывая, что готовили у Альи дома вкусно и много, и что Марлен дома любила поэкспериментировать с блюдами… в общем, получила наша Большая Мамочка сочные бочка и небольшой животик.

Тип телосложения у неё был эндоморфный, так что ничего удивительного я в произошедшем не видела. От диет Сезер я отговаривала долго, потому что самое дерьмовое, что можно сделать в подростковом возрасте — это считать калории и устраивать себе всяческие пищевые дефициты. Так возник уговор: мы с этой активной мадемуазель становимся не просто подружками, а ПП-подружками.

Едим правильно, хорошо и качественно. И у меня, признаться, иногда складывалось впечатление, что Алье в общем-то плевать на её «лишний» вес, а все её истерики с угрозами — пустой блеф. Потому что как только появился наш «уговор», Сезер подозрительно быстро успокоилась.

— В центре открыли парк, — выдохнула мне Алья на ухо, пока я тащила девчонку на себе в гардеробную — Там вроде бы есть рядом неплохие кафешки.

— В чём твой интерес в этом парке?

— Фу как некрасиво! Я может просто хочу посмотреть на парк!

— Эм, — услышала я голос Адриана, — а это не тот парк, в котором перед Днём Всех Влюблённых должны поставить статую супергероев?

— Ха-а-а?!

Я спихнула с себя Алью и подскочила к Адриану; парень даже растерялся от такой прыти. Схватив несчастного Агреста за грудки, я скомандовала:

— Повтори!

— Должны поставить… статую супергероев. Тебя это так воодушевило?

Алья недовольно цыкнула. Я отпустила Адриана и принялась нервно приглаживать волосы, не зная, как ещё себя успокоить в моменте.

— Вообще-то, девочка моя, я тебе говорила об этом ещё с месяц назад, — сказала Сезер; звучала она обеспокоенно, — что-то не так, Маринетт? Ты как-то…

Да твою-то мать! Конечно, что-то не так! Потому что с установкой статуи была связана сюжетная арка с акуманизированным Тео Барбо, Копикотом.

А у меня и обычного-то Кота не хватает! Это что ещё за эрзац от Вселенной?! Дайте мне лучше моего Нуара, а не эту в прямом смысле подделку!

— Кто скульптор? — спросила я, очень надеясь не услышать знакомое мне имя.

— Тео Барбо… Маринетт, точно всё в порядке?

Отмахнувшись от Альи, я нервно рассмеялась. Заверять, будто всё в порядке, было глупо: и так я уже вляпалась в чужое недоверие по самые хвостики. Ничего для собственного оправдания мне в голову не шло, так что я просто повернулась и спринтом стартанула до раздевалки, оставляя друзей в непонятках.

Ну это ничего. Дюпэн-Чен чокнутая, это все знают. Так что особо их удивить моё в очередной раз странное поведение не должно.

— Маринетт, успокойся, — прошептала Тикки, тыкая меня лапкой через ткань. — Мы что-нибудь придумаем.

Своей квами, — а также Плаггу и Лиири, — я давно рассказала всё, что помнила об акумах. Потому что одна голова хорошо, а когда скидываешь груз памяти на других — это лучше. Про Кота-подделку и новую близящуюся акуму Тикки была в курсе.

Хоть тут не надо никак оправдываться и ничего выдумывать. Ах, как сложно жить!

— Я буду считать, что у тебя месячные и низкий сахар в крови, — недовольно буркнула Алья, когда я отдавала ей её же дутую жёлтую куртку. — Потому что иногда твоё поведение меня просто ставит в тупик!

— Да ты не переживай. Это просто вожжа под хвост попала…

— Чего?

— Ещё можно считать, что шило не тем концом повернулось.

— Да ну тебя.

Агрест поржал. Это хорошо: даже в беспамятстве у него было прекрасное чувство юмора.

Мы решили добраться до пункта назначения пешком, обсуждая новости из мира моды, — спасибо, Адриан, за справку, — супергероев и конспирологию, — Алья, — и музыки с горячими подробностями о ночной клубной жизни, — Нино. Я похвасталась тем, что Томасу удалось пристроить мой небольшой рассказ в какой-то журнал. Денег с этого мне не перепало, однако наличие печати уже было шикарной штукой.

— Дальше всё пойдёт как снежный ком, — довольно хвасталась я, потирая руки в предвкушении скорого миллионерства. — Главное писать и не останавливаться. Ах, какая я молодец!

Адриан кашлянул.

— Кстати говоря. Я тут нашёл у себя в комнате несколько распечатанных черновиков книги… я так понимаю, они твои?

— М-м-м… да, скорее всего. Если ты мне не изменял с каким-нибудь другим писателем. Ты был моим бета-ридером, если что.

— А продолжение будет?

Я шлёпнула себя по лбу.

Вот что с памятью, что без — у этого кота только одна на уме. «Дай мне второй том этой инопланетной саги, Маринетт, и я переверну ради тебя горы!» И это цитата, между прочим.

— Даже не надейся, — проворчала я, запихивая руки в монокарман толстовки. — Это однотомник.

— Жаль.

— Да что ты вообще к этой книге привязался-то? Я напишу новые, ещё круче! Нет, он второй том требует, уже сколько времени!

Агрест хмыкнул и хитро посмотрел на меня.

— Учитывая, что у меня нет прошлых воспоминаний, — довольно протянул он, — и что я снова заговорил о продолжении… не значит ли это, что второй том просто необходим?

— НЕТ, Адриан, это значит, что я просто офигительно пишу, а ты — типаж моего потенциального читателя. Не смешивай тёплое с мягким!

Нино просто ржал с нашей перепалки на фоне. Учитывая, что именно Ляиф выслушивал в прошлом от Адриана нытьё на тему «хочу-продолжение-Маринетт-плохая-не-пишет», ситуация ему, наверное, действительно касалась забавной.

Я добродушно оскалилась и посмотрела на парнишу. Расслабился, голубчик?

— Вот ему расскажи о том, как ты ждёшь второй том, — ласково-нежно сказала я, продолжая паскудно улыбаться. — Он этого точно ещё ни разу не слышал!

— Ну ты…

Я показала Нино язык и побежала к Алье. Всё, пускай Адриан кому другому мозг выносит. Не будет второго тома! Я не знаю, что там в этой истории вообще можно писать!

— Долго до парка ещё?

— Да нет, — Алья ткнула в сторону переливающихся рождественских лампочек вдалеке, — вон там.

Гирлянды без снега смотрелись довольно странно. Но этот мир по погоде в общем был странным, и вроде как через пару дней должны были уже выпасть высокие белоснежные сугробы, чтобы рождественские серии… то есть, чтобы рождественские дни заиграли.

Гм. В прошлом году меня чуть было не отделал Санта-Клаус. Надеюсь, в этом он будет ко мне более добродушен… потому что, признаться честно, в прошлый раз мы с Нуаром унесли от Злауса ноги лишь благодаря тому, что у Кота были лапки и бегал он на порядок быстрее меня. В одиночку я бы с чокнутым дедом вряд ли справилась…

...чёрт возьми. Кажется, Тикки была права.

Я шла под руку с Альей, краем уха слушая её болтовлю и перебирая все прошлые встречи с акумами про себя. Иногда Кот тупил, иногда тупила я, но, в целом, с половиной одержимых я бы в одиночку вряд ли справилась. Тот же Кунг-Фуд почил исключительно благодаря меткости Адриана.

Значит...

Мне нужен напарник.

Даже если это будет не Нуар.

8. Сквер.

Честно говоря, от знаковой локации мультсериала, — здесь же будет стоять наша с Котом статуя, вау! — я ожидала как-то большего.

По факту, это был не самый впечатляющий скверик, который парком назвали исключительно из чувства жалости. Преодолеть эту зелёную полоску почти в центре города, — собственно говоря, именно из-за локации сквера он и был крошечным, — можно было минут за пять неспешной ходьбы.

Здесь стояло несколько скамеек по каждую из сторон сквера; было хорошее освещение с большим количеством рождественских гирлянд тут и там; крошечная разборная сцена, с которой наверняка в будущем мы сможем послушать Андрэ Буржуа, — подавись он банановой семечкой, пока сидит на своём золотом унитазе! — и каменная ступенечка, на которой, видимо, будет потом стоять статуя.

Пока что на ступеньке была небольшая деревянная табличка с дешёвой наклейкой, оповещающей всех желающих почитать, что скоро здесь будет ЧУДЕСНАЯ и ВОЛШЕБНАЯ статуя супергероев.

В общем, я не впечатлилась. Но на всякий случай запомнила, как что вокруг выглядит: вдруг понадобится потом тут сражаться? К сожалению, никаких спасительно-волшебных кустов мэр в сквер не выделил, так что в священном деле перевоплощения место было абсолютно бесполезным.

Я уже, оказывается, на автомате отслеживала, где можно сменить шкурку. Профдеформация какая-то получалась, ну да ладно. Может, когда-то мне это отслеживание знатно облегчит жизнь, кто его знает?

— Я ожидал чего-то большего, — пробормотал Адриан, закидывая мне руку на плечи.

Жест был знакомым и вызвал глухую тоску под рёбрами, потому что Агрест, опомнившись, извинился и быстро руку убрал. Решив, что мучить себя я не хочу, я схватила Адриана за запястье и вернула конечность на место.

— Я тоже, — сказала я, не реагируя на явное неудобство Адриана. — Тут даже по факту развернуться негде.

Алья, до этого фоткающая будущее место поклонения фанатов супергероев, фыркнула; повернувшись к нам, Сезер также сделала несколько снимков.

— Нормально, — сказала она. — Мэр вообще не хотел ничего делать, представляете? Изначально Тео Барбо делал статую для супергероев, надеясь установить её к годовщине появления Ледибаг и Кота Нуара.

— Опоздал он что-то…

— Да нет, — моя девочка спрятала фотоаппарат в рюкзак. — Не опоздал. Статуя давно готова, на самом деле, только он никому её не показывает. Дело в том, что Андрэ Буржуа по каким-то своим причинам не хотел эту статую устанавливать. Как-то он по-хитрому объяснялся…

— Я тебе напомню, как, — подал голос Нино. — Он говорил, что защищать город — это буквально работа супергероев, и хвалить их за её выполнение нет никакого смысла. «Париж не ставит статуй врачам, спасателям и полиции — так чем Ледибаг и Кот Нуар лучше обычных работяг?!»

Под конец он попытался спародировать голос Буржуа, но вышло ужасно — а оттого ещё смешнее. Я фыркнула, пользуясь моментом и прижимаясь к боку Адриана; его бежевое пальто на ощупь было до того мягким, что в него хотелось зарыться лицом и использовать вместо наволочки на подушку.

Агрест плотнее притянул меня к себе. Я подняла взгляд, — вот вымахал этот детина, а? — и увидела, что на лице Адриана горит неприкрытая злоба.

— Наверное тем, что супергероям город не платит, — необычайно ядовито сказал Агрест. — И никаких льгот у них тоже нет. Зато есть реальный шанс умереть от какой-нибудь акумы, так и не…

Он моргнул. Посмотрел на нас. Мы смотрели на него в ответ, приоткрыв рты; я грешным делом даже подумала, что новости про Буржуа пробудили в Адриане память — иначе с чего такая реакция, спрашивается?

— Он даже на себя оформил… логотипы супергероев, — смешался Адриан. — А откуда я это знаю?..

Алья кашлянула и поправила очки.

— Мальчик мой, — протянула она сладким голосом Риты Скиттер, учуявшей тухлятинку в чьём-то шкафу, — не знаю, насколько эта информация правдива, но я не буду собой, если её не расследую.

Нино почесал щёку.

— Вообще-то, это может быть опасно, — осторожно заметил он. — Если это правда, то ты представляешь, какие деньги там крутятся?..

Я в стороне тоже стоять не стала:

— Алья, идея отличная, конечно, но ты действительно должна подумать о своей безопасности. Андрэ, несмотря на своё пузо и инфантильный вид, остаётся довольно жёстким политиком, который влёгкую протаскивает нужные ему законы в любой сфере. Вряд ли там всё чисто… и обычно такие люди опасны, потому что за своё нажитое они будут грызться до последнего.

Я говорила по собственному опыту. Когда мы с Адрианом улетали из Америки, то Олимпия клятвенно обещала напрячь всю судебную систему и всех знакомых, чтобы приструнить Буржуа и отобрать у него наш с Котом возможный доход. Однако время шло, уже на носу было Рождество. Никаких подвижек не было и не предвиделось.

Олимпия ругалась на то, что Андрэ был со всех сторон защищён похлеще Тауэра и американского золотого фонда. В дело даже включилась главная поборница справедливости, — это я про Барбару, — и одновременно человек, закончивший когда-то юридический.

И что, спросите вы?

И ничего. Для моих американских друзей, включая Эон, Ахену и Джессику, разоблачение Андрэ Буржуа стало идефикс, однако, повторюсь, подвижек в этом славном деле не было до сих пор. Олимпия стрясла с меня клятвенное обещание не лезть к Буржуа; и теперь в эту клоаку собирается нырнуть Алья, да ещё и с головой!..

Кстати, а чего это я сама в это дело лезу, спрашивается? Алья меня воспринимала как равную, так что не слушала, даже если я излагала священные откровения. Другое дело, если по башке деятельной будущей журналистке настучит кто-то другой…

— Ты что это делаешь? — с подозрением спросила Алья, когда я достала мобильник и начала быстро печатать жалобное сообщение. — Маринетт?

— Говорю Олимпии, что ты себя плохо ведёшь.

— Что? Не надо!

Она подскочила ко мне и выбила телефон из рук; мобильник подлетел вверх, сопровождаемый нашими ошалевшими взглядами… и его поймал сосенка-Адриан.

Держа телефон на вытянутой руке, он скользнул взглядом по написанному и, ни секунды не сомневаясь, отправил кляузу по адресу. Алья издала горестный стон, Нино фейспалмнул, я довольно засопела.

— Это могла бы быть сенсация, вы, предатели!..

— Это опасно, — сказал Агрест, возвращая мне телефон. — И это точно не стоит твоей жизни. Даже мой отец, несмотря на все свои связи, не рискует лишний раз пересекаться с месье Андрэ. И мне говорил, чтобы я при общении с Хлоей был осторожен.

Я спрятала мобильник и задумчиво посмотрела на Адриана. Что же… выходит, и Габриэль в этом мире чего-то боится.

Чего-то, что не «Одри». Видела я, как Агреста-старшего перекашивало, когда Хлоя вскользь упоминала свою мамочку.

— Если ты хочешь справедливости, — решил подсластить горькую пилюлю Адриан; на самом деле, Алья чуть не плакала от ощущения ускользающей выгоды и сенсации, — то почему бы тебе не передать все свои подозрения мисс Хилл? Как я понял, вы неплохо с ней общаетесь…

— Это Маринетт неплохо с ней общается. Я… ну, она мой кумир. И беспокоить её по этому поводу…

— Абсолютно нормально, — перебила я девочку. — Слушай, она же супергероиня. Так чего ты боишься подкинуть ей работу, а?

Алья кивнула. Но всё равно было видно, что девочка расстроена. Для меня это было хорошим знаком: мы, видимо, всё-таки переубедили Сезер соваться в пасть крокодила без запасённого заранее домкрата.

Вот и хорошо. Не хватало ещё, чтобы эта деятельная мадама куда-то вляпалась. Я костьми бы легла, чтобы вытащить её из любой передряги, но так-то лучше не доводить до крайностей.

— Пойдём в кафе, — предложил Нино, смотря на небо. — Кажется, скоро может пойти дождь.

— Ну его в задницу этот ваш дождь, — окрысилась я. — Снега мне! Что за приколы, Рождество на носу, а снега не отсыпали, словно это не вода замороженная, а кокаин!

Ребята странно посмотрели уже на меня.

— Вообще-то, тут всегда так было, — заметил Адриан. — Или ты с каким-то другим местом сравниваешь? Вроде бы ты с рождения в Париже, нет?

Алья и Нино закивали, как два болванчика — даром, что не китайских. Я на ребят махнула рукой.

— С рождения, с рождения… но это не значит, что я не хочу нормальную зиму. Со снежками, снеговиками и санками!

— Тебе тогда надо на Крайний Север, подруга, — фыркнула чуть успокоившаяся Алья. — Там и на собачьей упряжке можно покататься, и олени с мягкими рогами есть. И медведи. Белые.

— Вот без медведей я точно обойдусь.

Но вообще-то, идея была очень даже богатой. Получу на руки Каалки, — я надеюсь, что это таки произойдёт; хотя для этого нужно контачиться с Мастером Фу, чёрт, — и буду мотыляться по миру без всяких виз и документов.

Шикарно же, а?

Мы дошли до ближайшего кафе, где Нино хотел было проявить галантность и повесить мою толстовку на вешалку. Парня пришлось обломать: у меня в капюшоне всё ещё была неучтённая Тикки, которую, в целом, стоило бы переложить к Лиири в почтальонку.

— Можешь идти и помыть руки, — разрешила мне Алья, — я пока нам еду закажу.

— Да-да, Большая Мамочка, как скажешь…

А вот и возможность разобраться с квами. Как удачно.

В туалете я стянула толстовку и перепрятала мадам Удачу к мисс Свободе. Квами смотрели на меня большими голодными глазами; рядом с Лиири валялась пустая упаковка из-под сырных крекеров.

— А ты нам что-нибудь положишь? — спросила орлица после того, как Тикки её легонько толкнула.

Делать большие грустные глазки у Лиири получалось лучше, чем у Тикки, и две хитрюги этим пользовались. Знали же, засранки, что я им буквально не могу отказать!

— Обязательно, — вздохнула я, — если это не будет слишком палевно. А вы пока подумайте, кто из моего окружения подходит на роль временного напарника, ладно?

Мордашки кивнули и, судя по сощурившимся глазкам, крепко задумались.

Я вот тоже понятия не имела, кого брать в помощники; кажется, сегодняшний вечер будет посвящён составлению резюме для каждого кандидата в супергерои.

Эх… будто мне заняться нечем, в самом деле.

9. Эрзац-решение.

Как-то привыкла я к тому, что надо всё делать обстоятельно. Вообще, и в прошлом у меня из-за этого были некоторые проблемы: большинство людей, даже в моём окружении, никак не могли понять моего подхода к заданиям, событиям и просто жизни.

А на самом-то деле всё просто! Ловите схему: «если что-то нужно сделать, то оно должно быть сделано быстро и правильно; если можно выбрать только одну опцию, то пускай лучше оно будет сделано правильно, чем быстро».

Всё, никакой магии. За счёт такого подхода освобождается уйма времени. И, что самое приятное, ты точно уверен в итоге. Ведь ты сделал всё, что было в твоих силах!

Никаких проблем потом! Никаких вопросов из серии «а вдруг я что-то недоделал» или «а вдруг я не выложился на все сто».

Придя домой после затянувшейся прогулки я, игнорируя возмущённые взгляды от Триккс и Плагга, выпустила женскую часть квами из почтальонки и сразу пошла в душ — смывать с себя нервозность. Пока Алья и Нино развлекались, мы с Адрианом были как две депрессивных лисы — ну вроде той, которая в мемах ходила по интернету где-то году в пятнадцатом.

Я полностью уплыла в свои невесёлые мысли насчёт замены Нуара. А Адриан поговорил с отцом и тоже из-за этого знатно загрузился.

Пока Алья и Нино жили свою лучшую жизнь и обсуждали какой-то супер-пупер-мега-саунд для мультсериала про Маджестию, — запивая всё это приторным горячим бабл-чаем, — мы с Агрестом в сторонке молча пили кофе. Он взял капучино, я намешала свой американо с апельсиновым соком.

Идиллия.

Адриан, кстати говоря, проводил меня до дома; шли мы в итоге вдвоём, потому что Алья и Нино отвалились раньше. Вот теперь мне прямо верилось, что эти двое могут стать парочкой — слишком много у них было что точек совпадения, что точек различий. Идеальный матч, как по мне.

— Ты мало сегодня говорила, — заметил Агрест, когда мы стояли у подъезда моего дома и ждали, пока к знакомому адресу подъедет Горилла. — Обычно ты более активная. Да даже утром… случилось что?

— Откровение за откровение?

Адриан усмехнулся.

— Мой отец сменил мне психотерапевта, — спокойно сказал он; я, признаться, надеялась, что Адриан решит ничего не говорить в общем. — Так что я теперь буду кататься куда-то практически в центр трижды в неделю.

— Отстой. Куча времени в дороге.

Он пожал плечами.

— Меня это не особо волнует, в машине спокойно и можно заняться чем-нибудь своим. Знаешь, свободное время, всё такое…

Я кивнула. Ну да, точно. Учитывая, какое расписание Натали составляла для Адриана, эти самые поездки куда угодно были для парня буквально отдушиной и временем для ментального восстановления. В машине Адриан делал уроки, читал мангу и мои истории, смотрел аниме и сериалы. Практически жил жизнь, получается.

— У тебя что случилось?

Я вздохнула. Эх. Придётся говорить, да?..

— Мой партнёр по одной игре пропал, — сказала я, засовывая руки в карман толстовки. — Я ждала, когда он вернётся, зачищала карту по возможности, но, кажется, придётся искать нового партнёра.

— М-м-м… ужасная ситуация. Он пропал без предупреждения?

— Да нет, я знала, что он пропадёт. Только не ожидала, что это всё затянется.

Адриан усмехнулся.

— А что за игра? Может, я смогу стать твоим партнёром, Маринетт? Я хорош в играх, честно!

Тогда-то я отговорилась тем, что, наверное, всё-таки ещё подожду своего прошлого партнёра. Сейчас, стоя в душе, я уже в пятый раз мылила голову и пыталась убедить себя, что слёзы у меня текут из-за шампуня, попавшего в глаза.

Да, Адриан. Можно. Игра называется «Избить Бражника», знаешь такую?

В общем, после долгого душа я как-то немного пришла в себя и поняла, что больше откладывать поиски напарника действительно нельзя. И, по привычке, решила сделать всё правильно: расписать всех людей в своём окружении, кому я гипотетически могла бы довериться.

Выходило не так много, кстати. Жёсткое правило не брать никого несовершеннолетнего отрезало Нино, Алью и Хлою; не то чтобы я вообще собиралась подвергать этих сладких деток подобной опасности, если честно. Нет уж, геройство — оно замечательное, и квами я люблю, но давайте будем откровенны. Это не поход по ромашковому полю, а настоящий забег в зоне боевых действий.

Дарить детям Талисманы вместе с ПТСР я не собиралась.

Был ещё Лука, который вроде как совершеннолетний, — как же безобразно он хвастался своим возрастом, кто бы знал! — но тоже иногда вёл себя похлеще Манон. Кстати, проверить бы её… ладно, это потом.

Луку можно было взять на карандаш. Мне нравилось, как он вёл себя в каноне. И мне понравилось, как он распорядился своими силами, когда мы были в Америке: вместо бестолкового топтания рядом со мной или Адрианом этот кент, поняв, что его присутствие не требуется, уплыл решать свои финансовые проблемы.

Молодец же. Так и надо. Я не верила в альтруистичность человеческих порывов, — если речь заходила не про пирожочков вроде Адриана, которых жизнь ещё не успела как следует избить по-всякому, — так что такая забота о собственном комфорте мне крайне импонировала. Как бы объяснить… в случае опасности, я была уверена, Лука костьми бы лёг, но спас то, что ему дорого.

Семью. Корабль. Париж, в конце концов. У парня был правильный моральный стержень, сформировавшаяся личность и, что привлекало меня больше всего, он знал наши с Котом личности — а значит в будущем потенциально спокойно отнёсся бы, если я попросила бы его уйти с поста героя или снова сесть на скамью «запасных».

Если Лука подружится с квами, то Талисман я бы у парня оставила… ай, блин, Маринетт, подбери слюни. Шкатулки у тебя нет и не предвидится, так что расслабься и починяй примус, пока есть возможность.

Дальше фокус внимания соскальзывал на взрослых, что были рядом. Тут всё было повеселее: я могла бы сделать героями целых трёх человек из своего окружения. Вопрос конечно в том, кто из них согласится влезть в волшебное трико… хотя нет, вопроса не стояло, если так подумать.

Месье Дамокл был бы идеальным героем; он и так им был, и добавление сверхспособностей мне казалось логическим продолжением его суперской карьеры. И без того Совмен помогал нам с Котом… так почему бы не продолжить эту славную традицию, спрашивается?

Ещё я могла бы попросить помощи у Сабины и, как ни странно, у Томаса. Отцу, правда, пришлось бы многое рассказывать… но это были те двое взрослых, на которых я могла положиться без колебаний.

Значит, Лука подождёт. У меня тут три кандидата, которые подходят и имеют более обширный жизненный опыт. Томас вообще в армии служил… если это на что-то влияет, конечно.

Про Дамокла я таких подробностей, ясное дело, не знала.

Поделившись с квами своими рассуждениями, я услышала, что Лиири и Тикки думали примерно в том же ключе. А вот Плагг, напротив, сморщил мордочку:

— Не о том ты переживаешь, — протянул он чуть ли не тоном Матроскина, когда чудо-кот говорил о правилах поедания бутербродов. — Совсем не о том, кошечка.

— А о чём тогда должна?

Зелёные глаза блеснули.

Триккс, пристроившийся возле кастрюльки с неудавшимся зельеварческим опытом, — чем-то лису понравились странные листочки, что выросли из пахучей какашки за прошедшее время, — захихикал.

— О том, кого из нас ты будешь отдавать, конечно же, — сказал лис, лапкой трогая листочки у себя над головой; растение было похоже на съедобную микрозелень, но по понятным причинам его никто не ел, боясь банального отравления. — Кого не жалко, Маринетт?

Я подошла к Триккс и ткнула его прямо в светлое пузо.

— Всех жалко, — безапелляционно припечатала я. — Ты не думай. То, что ты только появился в нашей компании, ничего, по сути, не значит. Со временем обживёшься. Кстати, надо бы тебе гнездо какое сделать или типа того…

— Это потом, — перебил меня Плагг. — Рыжий дело говорит, Маринетт. Кто из квами перейдёт другому человеку?

Я осмотрела малышей; те в ответ смотрели на меня с ожиданием и капелькой страха. Ни один из квами не был готов уходить от меня, получается… даже Триккс, кичащийся и бравирующий, нервно подёргивал кончиком хвоста.

Учитывая, что я знала о квами, было ясно, что все они, — ну может кроме Тикки; моя малышка точно знала, что никому я её не отдам, если сама не буду при этом при смерти, — боятся одного. Плохого обращения.

Упав в кресло, я крутанулась на колёсиках.

— Я не могу отдать Плагга, потому что Адриан всё ещё считается его носителем, — начала перечислять я. — Не могу отдать Лиири, потому что она боится всего нового и я вообще за неё в ответе перед Маару.

Триккс вздохнул — так тихо, что я это едва услышала. Не смотря на лисёнка, я потёрла лицо и продолжила:

— И я не могу отдать Триккс, потому что мы ещё толком не познакомились, и я даже не знаю, какой носитель ему нужен.

Тикки уселась мне на коленку и нежно погладила лапкой. Да, малышка, спасибо.

— А ещё мне нужны будут твои, — я ткнула пальцем предположительно в сторону Триккс, — силы иллюзии, чтобы успокоить горожан и показать им поддельного Кота Нуара. Да, кстати. Тикки, расскажи им про Копикота, пожалуйста.

Лиири и Плагг и так всё знали, а вот Триккс слушал внимательно, как прилежный ученик на сложной паре. Вопросов лис не задавал, — хотя их наверняка должно было возникнуть стотыщмильонов, — только хмурился на моментах, когда не понимал чего-то.

К примеру, откуда у меня эта информация.

Я же крутилась на кресле и думала о том, что делать. Реально, я не могла просто взять и раздать квами кому попало, — даже если Дамокл, Сабина и Томас не кто попало, — хотя бы потому, что у нас тут не рабовладельческий строй. Квами сами должны были… нет, разово-то я могла их попросить об одолжении, однако неизвестно было, когда к Адриану вернётся память.

Значит, нужен был почти-постоянный герой. С постоянным доступом к Талисману, чтобы я не носилась по Парижу в решающий момент. Это в мультике Маринетт легко находила нужных детишек. А на самом деле — попробуй, побегай так по городу-милионнику в поисках одного-единственного человека!

Тренькнул мобильник. Я взяла его; пришло сообщение от Олимпии, что мозги Алье она вправила. Вот и хорошо. Не хватало мне ещё к своим проблемам добавить беспокойство за излишне деятельную Сезер. А у Олимпии своих две девчонки-подростка, она точно знает, как и куда там надо вправлять. Та же Джессика — совсем не ребёнок мечты, а истинное исчадие…

— Джессика! — я вскочила со стула, привлекая внимание квами.

— Что с ней? — округлила глаза нервная Лиири.

Я переглянулась с Тикки, — та, судя по взгляду, мою идею уловила, — и побежала к тумбе, где у меня хранилось всё волшебное.

— Джессика отдала мне свой браслет Воробья, — сказала я, выуживая получагическую приблуду из ящика. — А значит, никого из вас мне отдавать не придётся. Идеально же, ну!

10. Фанат.

Что я там говорила про поиск одного-единственного человека в городе-миллионнике? Что это запара страшная, кажется?

Я была полностью права!

Решив не откладывать разговор с моим Избранным, — это я про месье Дамокла, которого я хотела просить о более серьёзной помощи в супергеройском деле, — я по-быстрому собралась, нацепила Талисманы на себя и выскочила на улицу. В этот раз дома остались Плагг и Лиири: орлица просто поленилась идти куда-либо, тогда как котёнок пытался манипулировать обидой.

Да как я вообще посмела оставить его наедине с Триккс и не взять с собой в коллеж, к Адриану?! Ужасная женщина!

Триккс оказался более мобилен, так что сам попросился на прогулку. Единственное, он просил не проводить синхронизацию: лису было интересно посмотреть на мир не через призму нашего совмещения, а более натурально, выглядывая из подвески.

Не знаю, что он там собирался высматривать, потому что подвеска после трансформации оказалась у меня под костюмом. Если приглядываться, то можно было увидеть очертания кулона; но кто будет приглядываться к моей груди, собственно говоря. Только если извращенцы какие… или супер-мега фанаты.

Ай, ладно. Рельеф кулона был едва заметен; тем не менее я не сомневалась, что кто-нибудь, да высмотрит его.

Поиски Дамокла затянулись до раннего вечера. Я сначала заскочила в коллеж, надеясь, что директор на своём рабочем месте… провал.

Потом я была в нескольких кафешках, где месье появлялся время от времени. Его там не было, зато нашлись мои фанаты; я подписала целую кучу всяких бумажек и выпила, клянусь, литров пять кофе. А ещё съела огромный сэндвич с тунцом! Сначала меня хотели накормить куском торта, но после откровений, что сладкое я воспринимаю как топливо, а не как лакомство…

Из интересного — в последней кафешке я увидела Тео Барбо, и это изменило все мои планы на вечер. Как говорится, на ловца и зверь бежит… я бы его ни за что не узнала, скажу честно, потому что я и из мультфильма плохо помнила, как он выглядит. А с поправкой на фильтр реальности вообще как-то грустно получалось.

Если бы мне не сказала девочка, с которой я в этот момент фотографировалась, что во-о-он тот мужчина скоро сделает мне большой памятник, — чисто кладбищенские вайбы, ой-вэй, — то я бы на Тео не обратила никакого внимания. Ну мужик и мужик; красивый разве. Что мне теперь, каждого мужика в городе рассматривать, что ли? Меня только Дамокл интересует!

Ну, что я могу сказать про скульптора… он был довольно высоким, — что-то около метр восемьдесят пять, — с каштановыми волосами, зализанными как у гангстеров, и с маленьким декоративным треугольничком бороды точно под нижней губой. Глаза у Тео были карими, с опущенными внешними уголками; из-за этого казалось, что взгляд у мужчины несчастный. Ну точно голодный художник, стоящий на паперти с протянутой рукой!

Я улыбнулась Тео, и он потемнел лицом от смущения. Кожа у Барбо была не то чтобы тёмной… скорее загорелой. И мне чудился автозагар, кстати говоря, или же солярий. Слишком идеальный тон.

С другой стороны, я в идеальном мире, так чего удивляться-то.

Поблагодарив фанатов за кофе и еду, — о, да; должна же быть польза от моей популярности, а? — я под восхищёнными взглядами спрятала всякие детские рисунки и прочие приятности в йо-йо. И подошла к Барбо.

В общем, он производил впечатление метросексуала. Идеально выглядящая дорогая одежда, прекрасно подобранные украшения, серьги с чёрными алмазами в ушах. Видимо, скульпторы хорошо зарабатывают в этом мире… и этот парень точно был одним из великосветской тусовки — я видела это по идеальному маникюру, уложенным гелем бровям и аккуратной подводке глаз.

— Привет, — улыбнулась я, чувствуя себя этаким неандертальцем рядом с таким ухоженным мужчиной. — Мне тут сказали, что ты тот самый знаменитый Тео Барбо?

Казалось бы, за время, проведённое с Агрестом, — а с ним мы больше года знакомы! — я должна была уже привыкнуть находиться рядом с сияющим созданием. Вот кто мог бы посоперничать в идеальности с Барбо, точно! Мой Агрест!

Интересно, а ножки у Тео гладенькие? Потому что Адриану приходилось делать эпиляцию: природный ворс у него уже имелся, а темы фотосессий всё ещё оставались слишком детскими, чтобы на фотографиях появлялись ВОЛОСАТЫЕ ЛАПИЩИ сорок какого-то там размера.

— Вы про меня знаете? — обрадовался скульптор.

Я замахала руками, продолжая улыбаться:

— Извини, только-только новости узнала, буквально сегодня. Я так-то не особо за ними слежу. Так что знаю тебя исключительно как мецената, решившего сделать нам с Нуаром скульптуру. Но, как я поняла, ты этим серьёзно занимаешься, да?

Тео кивнул, совершенно окрылённый вниманием героини. Эх, фанат!..

Затем он посмотрел мне за спину и поморщился. Я обернулась и увидела, что нас фотографируют. Интересно, что они там нафоткают, размытые силуэты? Магия сокрытия работала; я только в один момент сосредоточилась, чтобы фотка с ребёнком нормальной вышла, без всяких эффектов смазывания.

Но даже там, как я знаю из опыта, будет сложно разглядеть черты лица. Уж про сравнение их с чьими-то другими и речи вообще быть не может: магия бдит, магия молодец.

— Мы можем выйти на улицу? — жалобно пробормотал Тео. — Я так много хотел вам сказать, но делать это на потеху публике…

Я прикинула время. На завтра у меня не было никаких дел, — я собиралась купить Триккс какие-нибудь игрушки и что-то типа кошачьей лежанки на первое время, — так что я вполне могла бы задержаться. С Сабиной у меня был давний уговор, что я могу приходить хоть за полночь, главное — тихо.

Хорошо всё-таки, когда облечённые властью люди знают о твоих особенностях. Хрена с два я бы получила разрешение так скакать по крышам тёмными ночами, если бы мать не была в курсе моей второй жизни. Я ещё ни разу, пожалуй, не пожалела, что Сабина знала обо мне-Ледибаг. Пока от этого всего были только плюшки, помощь и послабления.

Так что, прогулке быть!

— Да, конечно, — я хмыкнула, думая, где тут ближайший парк. — Ты не сильно занят? Можно было бы переместиться куда-нибудь. А то леди-дозор не дремлет.

Тео рассмеялся, но немного нервно. Учитывая, что его телефон вибрировал в кармане уже незнамо сколько времени, я была уверена, что он также состоит в леди-дозоре.

Это была чисто фанатская история, на самом деле. Дозоров было три: леди-дозор, кот-дозор и акума-дозор. По первому слову было понятно, кого именно участники этих дозоров отслеживали в городе; как только кто-либо из «организации» видел цель, геолокация сразу же отправлялась в общий чат.

А через десять-пятнадцать минут начиналось паломничество. Так что тикать из кафешки нам с Барбо в любом случае было нужно, если я не хотела себе свернуть запястье от кучи подписанных бумажек и фоток плохого качества.

Мы вышли из здания, — я по-быстрому подмахнула ещё несколько автографов и растрепала хвостики какой-то девочке-подростку, — после чего я приобняла Барбо за талию и скомандовала ничего не бояться.

— Рядом с тобой? — нервно хохотнул скульптор. — То есть, с вами…

— Знаешь правило тыквы?

— Что?

Я подмигнула мужчине и зашвырнула йо-йо.

— Обращайся на «ты», но с большим уважением!

Как Тео не завизжал от экстремального полёта, я не знаю. У меня уже практически выветрились воспоминания о моём первом использовании йо-йо, передвижение по городу благодаря леске стало чем-то простым и естественным. Наверное, с машинами так же: сначала ты боишься коснуться руля и мысленно визжишь каждый метр дороги, а потом настолько привыкаешь, что уже просто не обращаешь внимания на всякие мелочи вроде страха разбиться.

Я приземлилась на ближайшей крыше, осторожно придерживая Барбо.

— Ты как, нормально?

— Я… это было головокружительно!..

— Главное, если тебя будет головокружить, то делай это в сторонку, пожалуйста.

— А?.. нет-нет, меня не тошнит. Мы будем здесь разговаривать?..

Я открыла карту на йо-йо и проверила локацию по камерам общественного порядка. Да, люблю магию… наверное, я и к камерам Пентагона могла бы присоединиться, будь у меня такое желание.

Зачем мне камеры Пентагона?.. ну, это же чисто анекдотическая ситуация. Про русских хакеров и американское правительство, да.

— Если хочешь, можно тут, — вздохнула я. — На самом деле, я хотела отвести тебя в парк неподалёку, но, кажется, мои фанаты тоже там будут. Считай, что мы окружены. А далеко тебя уносить я не хочу.

— Почему?

Я пафосно захлопнула йо-йо, как телефон-раскладушку.

— Во-первых, я не киднаппер. Во-вторых, не все хорошо переносят полёты на йо-йо, так что я беспокоюсь о твоём здоровье. В-третьих, уносить кого-то из места, где ты человека подобрал, я считаю дурным тоном.

— А последнее почему?

— У меня топографический кретинизм, — легко призналась я в собственном несовершенстве. — Так что, если бы меня кто-нибудь так унёс, то я бы добиралась до дома на оленях. Или на орлах. Короче, долго и с трудом.

Барбо расхохотался.

— Я тебя по-другому представлял, — признался он, когда немного успокоился. — Более…

— Более пафосную, а? Точно должен был представлять меня пафоснее.

— Не такой говорливой, наверное, — усмехнулся мужчина. — И более серьёзной. Во время боёв разговаривает обычно именно твой напарник… В принципе, мы можем поговорить и здесь, я не против. Хотя есть предложение получше.

— Это какое же?

Он ткнул пальцем в видневшееся вдалеке светло-серо-зелёное здание, выделяющееся на фоне построек старого Парижа своей простотой и отсутствием всякой лепнины.

— Там, — сказал Барбо, — моя мастерская. Мне кажется, там нам будет говорить удобнее, чем на крыше. И там есть кофемашина!

Я хмыкнула.

— Нет-нет, быстрый парень. Ты меня извини, конечно, но я на первом свидании не хожу к кавалерам домой. Так что у меня встречное предложение: пошли-ка в отель Буржуа. Для меня в их ресторане всегда есть столик. И бесплатная еда!

11. Ресторан.

Хоть я и была уверена, что из ресторана при отеле нас не выгонят, а всё равно позвонила Хлое, дабы это уточнить. Внутренняя нервозность и паранойя требовали перепроверять даже прошлые договорённости.

Хлоя действительно раньше говорила мне, что в ресторан я-Ледибаг могу прийти в любой момент. Подкрепиться после акум, к примеру, или просто съесть что-нибудь вкусное, по зову настроения. Блондинка утверждала, что всё для лучшей супергероини Парижа будет бесплатно и без ограничений; я верила в то, что Хлоя уверена в собственных словах, однако сомневалась, будто Андрэ сможет спокойно относиться к такому «объеданию».

Жадность этого человека была безгранична, честное слово. Хорошо ещё, что при выборе между экономией и качеством он всё-таки отдавал предпочтение последнему; благодаря тому, что Андрэ мог вовремя прижать собственное скупердяйство, он в итоге выигрывал ещё больше денег.

Гранд-отель и ресторан при нём были отличным тому подтверждением. Да и инвестициями, как я поняла, Буржуа занимался вполне по-серьёзному. А в инвестициях нельзя жилить деньги, иначе только прогоришь.

На мой звонок Хлоя ответила моментально, как и всегда. Мне иногда казалось, что блондинка носит с собой мобильник даже в туалет и в душ, чтобы не заставлять меня ждать лишнюю секунду.

А вот на уточнение насчёт ресторана Буржуа отреагировала искренним возмущением:

— Я же тебе уже всё говорила, ты! Так мало того, что ты только один раз зашла на ужин после моего невероятно щедрого предложения, так ещё и теперь спрашиваешь, можно ли тебе провести встречу в ресторане!..

Я, признаться, от такой прыти и наезда слегка растерялась. Тео, стоявший неподалёку и активно старающийся не подслушивать мой разговор, поднял брови: возмущение Хлои было слышно даже в отдалении.

— Деньги…

— Боже мой, — я прямо представила, как Хлоя закатила глаза, — да угомонись ты с этими деньгами! Одно твоё появление в ресторане принесёт прибыль больше, чем ты сможешь съесть за раз, даже если будешь со своим кошаком. Так что иди и прекрати трястись уже по поводу денег, отец дал официальное разрешение на твои приходы. Ты что, думаешь, я бы тебя подставила?!

— Нет, Хлоя, — я улыбнулась; под рёбрами стало тепло и пушисто, — я в тебе не сомневаюсь. Спасибо.

Буржуа явно смутилась от моего тона, так что, быстро попрощавшись, скинула звонок. Я обернулась к Тео и поманила мужчину к себе:

— Всё, теперь точно идём. Я голодна как волк!

— А тот сэндвич с тунцом разве не утолил голод? — удивился Барбо.

Я рассмеялась.

— Скажу тебе по секрету, о гениальнейший из скульпторов, мы с Нуаром как-то подсчитали, сколько калорий нам надо для нормальной жизни. Цифра вышла просто обалденная, около десяти тысяч в день. И это притом что магию мы в наших подсчётах совсем не учитывали! А ведь и его Катаклизм, и мой Супершанс не на дизеле работают, знаешь ли…

— Я как-то об этом не задумывался.

— А зачем тебе? Ты же не герой, в конце концов.

Конечно, у нас с Агрестом, как бы мы ни старались, не выходило наедать нужные нам тысячи и тысячи калорий. Несмотря на то, что подсчёт был очень примерным, — мы для него использовали мой погибший в пасти Донни фитнес-браслет, кстати говоря; а новым гаджетом я так и не обзавелась… — всё-таки было ясно, что есть нам и есть, пока пузики не лопнут.

Только вот ни у него, ни у меня не было возможности это сделать. За питанием Адриана тщательно следили Габриэль с Натали. И если Натали могла делать какие-то поблажки, то Габриэль заставлял ребёнка буквально жить по рекомендациям нутрициолога, которые Адриану совершенно не подходили.

Я же иногда существовала буквально на половине морковки в день. Обострения РПП били по кукушке, и я банально не могла заставить себя есть. Какие там десять тысяч калорий, мне бы хоть норму в полторы набрать!

В этом случае помогала магия, конечно же. Вообще, она много чего компенсировала; но, если была возможность этого не делать, она и не делала. Мы могли есть положенные нам с Адрианом тысячи, и тогда магия шла на что-то другое — например, на укрепление наших тел. А могли и не есть, и тогда мы не особо страдали, но во время боя костюм был, к примеру, мягче.

В общем, законы сохранения энергии работали и в этом мире. И это было хорошо, потому что привносило в мою жизнь капельку логики. Хочешь, чтобы всё было лучше и круче? Всё просто, Маринетт: ешь и не заставляй магию решать твои пищевые заскоки!

Тео откровениями насчёт еды загрузился настолько, что молчал весь наш полёт до отеля. К тому же, несчастного знатно укачало. В себя мужчина не пришёл даже когда мы уже были в ресторане, и симпатичная хостес с блестящими от моего прихода глазами вела нас с отдельную комнатку.

— Мадемуазель Буржуа предупредила о вашем скором появлении, — ворковала девушка, — так что мы зарезервировали эту комнату для вас. Время посещения не ограничено. Сейчас я принесу меню. Возможно, вы хотите воды?

— Воды с лимоном и мятой, пожалуйста, — хмыкнула я, смотря на бледненького скульптора. — И цельный камамбер.

— Конечно, сейчас принесу.

Усадив возвращавшего цвет кожи Тео за столик, я обошла выделенную нам комнатку. Помещение как помещение, ничего необычного: тёмное дерево, светлые потолки, тканевые обои. Выглядит неплохо. Наверное, здесь проводятся какие-нибудь бизнес-встречи… и я бы не удивилась, если бы здесь была куча камер.

Собственно говоря, почему бы Андрэ на своей территории не наделать всякого, правильно?

— Всё в порядке? Или полёт вышиб из тебя дух?

— Нормально, нормально, — Тео выпил принесённую воду залпом. — Меня действительно немного укачало от… то вверх, то вниз… это какой надо иметь вестибулярный аппарат?!

— Мы летели три с половиной минуты всего.

Он бледно улыбнулся.

— Никогда не был фанатом экстремальных видов развлечений, — произнёс мужчина словно пытаясь извиниться. — А это всё ощущалось как прыжок с парашютом. Потом аэротруба. И опять парашют… и так по кругу!

Я взяла у подошедшей официантки, — хорошенькая! К нам специально самую миленькую девушку из всех направили, что ли? — меню и улыбнулась.

— Ну да, наверное. Если честно, я ни разу с парашютом не прыгала. Зато, — я кашлянула и передала одно меню Тео, — прыгала без него.

Да уж, тот прыжок с Эйфелевой башни от Каменного Сердца мне Адриан, пожалуй, никогда не забудет… если парень восстановит свою память в общем, гм.

Да я и сама иногда просыпалась в поту от ощущения полёта. Правда, в основном мне снился не прыжок с Железной Леди, — там-то я всё более или менее контролировала, насколько это было возможно, да и в Кота я верила, — а падение с высотки в Нью-Йорке.

Эх. Если так подумать, то супергеройская жизнь мне доставила столько неприятных моментов, что это даже жутко. Америка — одно сплошное «ты умрёшь»; воспоминания об одержимом любимом дядюшке отбивали всякий аппетит в общем; любая из акум, стоило только о ней подумать, посылала волну сковывающих мурашек по телу.

Это я ещё мало задумывалась про акум в общем. Но тот же Кукловод, — надо, надо проверить Манон! Я совсем про неё забыла, чёрт! — по факту, уничтожил мир. Я с Нуаром этого не видела, как Бражник, которого обратили в красивую куколку… факт от этого не перестаёт быть фактом: баловство Габриэля с магией могло в любой момент обернуться непонятно во что.

И я до сих пор ссыковала что-то с этим делать. Был ли Адриан моей «отмазкой», чтобы не решать проблему Бражника радикально, или же я просто оказалась в ловушке собственного страха?..

Но это уже философия пошла, и настроения у меня для неё не было совершенно.

Мы с Тео сделали заказ; в меню не было указано цен, что знатно меня повеселило. Дамское меню мне выдали, ну надо же! И у Барбо оно было таким же: видимо, Хлоя понимала, что я загонюсь из-за больших циферок возле фотографий блюд, так что дала свои ЦУ работникам ресторана.

Кстати, тут же мать Альи работала… интересно, попадаем мы на её смену, или тут сегодня другой шеф? Не считая сушиста, которого практически приватизировала Хлоя, на кухне властвовали целых три шеф-повара, работавшие посменно. Как упоминала Марлен, — она, кстати говоря, в этой тройке была единственной женщиной, — с одним из сменщиков она была в замечательных отношениях, а вот другой то и дело пытался её подставить. Неудачно, потому что кроме прекрасного вкуса и кулинарного образования умом этот мужчина похвастаться не мог.

Тео удивился объёму заказанной мной еды. Но я почувствовала рядом с ним зверский аппетит, так что решила не забивать себе голову вопросами «почему» да «отчего», и просто поесть от души.

Запасём калорий на будущее! Возможно, что вот с этим вот мужчиной передо мной нам в будущем придётся ой как несладко сражаться.

— Довольно удивительно, что ты решила… поговорить со мной, — сказал Тео после некоторого времени бессмысленной болтовни. — Обычно же ты от фанатов бегаешь. И тут… Тем более в такой обстановке…

У него в руках был бокал вина, — неизменный атрибут любого уважающегося себя француза, если кто меня спросит, — а атмосфера вокруг казалась преувеличенно-романтичной. Единственное, не было никакого приглушённого света: я терпеть не могла есть при плохом освещении, так что попросила врубить нам лампочки на полную катушку.

Может, в любви к яркому свету была виновата природная брезгливость? Так-то при хорошем освещении ты видишь, что у тебя на тарелке и нет ли там ничего незапланированного. И если тараканов я ещё могла бы понять, — лишний белок! Выкинул и ешь дальше, — то вот чужой волос… буэ, от одной мысли плохо.

А дома, помнится, у меня было два кота. И шерсть по праву считалась приправой для любого блюда.

— Не обижайся, но я просто стараюсь не ходить никуда в одиночестве, — улыбнулась я; еда была вкусной, Барбо отменно шутил, так что настроение у меня оказалось прекрасным. — Даже если это мастерская знаменитого скульптора.

— Я что, по-твоему, какой-то маньяк?

— Ну… нет, вряд ли.

— И с чего такая уверенность?

— Потому что статистически невероятно, чтобы два маньяка одновременно сидели в комнате.

К счастью, Тео несколько совпал со мной по чувству юмора, так что не пришлось объяснять соль шутки. Отсмеявшись, Барбо всё же покачал головой и вернулся к прошлой теме:

— Так встреча…

— Просто прихоть, если тебе угодно. У меня свободный вечер, ты делаешь статую… почему бы это не обсудить?

— О, я понял. Но, — он замялся, — извини, конечно… Если ты не ходишь никуда одна, то… прости за вопрос, но где твой… напарник?

— Нуар-то? — переспросила я, будто у меня этих напарников было штук десять, не меньше. — У него отпуск по семейным обстоятельствам. Ничего, скоро вернётся.

— Вернётся?.. ясно, — Барбо пригубил вино и как-то странно взглянул на меня исподлобья. — Рад это слышать, Ледибаг.

Даже воробьям на улице было ясно, что ничерта это правдой не было.

12. Нежданая бабочка.

Собственно говоря, после проведённого с Тео Барбо вечера у меня не было никаких сомнений: акуманизации быть.

В сериале скульптор вроде бы разозлился на Ледибаг из-за того, что она не пришла на церемонию открытия статуи Чудесных; здесь же дело точно будет в том, что Тео воспринимал мой образ как свою музу. Было в Барбо что-то очень собственническое; если бы я писала про него книгу, то вышло бы что-то вроде кинговской «Мизери».

Я была уверена, что Тео мог бы украсть своего кумира, — меня, то есть, бррр, — и удерживать неизвестно где, чтобы ни с кем своей зазнобой, — мной, блин! — не делиться. Однако была в Барбо очень приятная мне черта, воспитанная, наверное, европейским обществом: он крайне серьёзно относился к соблюдению законов.

К счастью, киднеппинг был прописан в местном Уголовном кодексе… или что там у крючкотворов вместо него.

За время общения с Тео я поняла, что он не будет причинять вред кому-либо; по крайней мере, осознанно. Вот акуманизироваться, чтобы выплеснуть свой негатив — это пожалуйста, в это мне верилось. А напрямую навредить? Нет, не в его характере.

Барбо был влюблён в Ледибаг, как любой творческий человек влюблялся в свою музу: истово, жарко, до покалывания пальцев и перехватывания дыхания. Он любил не меня, а скорее то, что я собой представляла. Моё лицо для общественности и силу супергероини.

Это прямо канонная ситуация. Я могла как Маринетт вздохнуть и грустно, — нет, — сказать что-то вроде «Он не видит во мне меня, только маску!..» Потом надо обязательно трогательно прижать руки к груди и грустно-грустно посмотреть на небо: может, луна знает, где мой тот-самый-возлюбленный?..

Впрочем, несмотря на свою одержимость моим образом, Тео вёл себя очень даже хорошо. Он не показывал своего отношения, весело шутил, был обаятелен и обходителен; честно говоря, я со своей стрельцовой влюбчивостью позволила себе утонуть в приятном ощущении чужой заботы.

Было хорошо, было весело. Меня слушали, когда я рассказывала что-то; у нас с Тео к тому же совпало чувство юмора, что делало вечер только лучше. Может, не настолько, как у нас с Адрианом, но тут можно быть откровенной: как у нас с Адрианом больше ни у кого ничего совпадать не будет.

Мы же на двоих были главными героями целого мультсериала, эй! Хотя я-то, конечно, скорее могла считаться нежеланным элементом, который портит прописанную вязь канона… но мне до этого уже дела не было, если честно. Я после своих американских приключений считала, что заслужила место в этом мире, так или иначе.

И что заплатила за это место слишком высокую цену.

— Это был замечательный вечер, — признался Тео далеко после ужина; выйдя из Гранд-Отеля, мы хотели было прогуляться, но вместо этого пришлось улепётывать от моих фанатов.

Спасибо, Хлоя, за то, что ты была продуманной девочкой и вызвала охрану к ресторану. Заранее! Боже мой, я обожала эту блондинку всем своим чёрным сердцем: сама-то я и не подумала, что мне потребуется «коридор» на выход, как для какой-нибудь суперзвезды!

Наше убегание закончилось на одной из парижских крыш. Небо над нами было светлым из-за городского эффекта, вдалеке сияла сексуальностью Железная Леди, а город начинал жить свою лучшую ночную жизнь.

Я смоталась в наш с Котом ближайший схрон с вещами, так что мы с Тео сидели на принесённом пледе, пытаясь найти какой-нибудь звёздочный укол среди светло-серого полотна плотных туч.

— Да, — выдохнула я. — Действительно. Я уже несколько месяцев так не отдыхала.

Правда. Несмотря на низкую активность Бражника, дел у меня оставалось предостаточно: ночные патрулирования города, — ими я оправдывала свою депрессию и рождённую ей бессонницу, — коллеж и тамошние работы-диссертации-рефераты, уроки от Сабины, про которые мать не забыла, побеги от фанатов и Надьи, что вознамерилась стать первым репортёром-ведущей, кто возьмёт у нас с Котом настоящее длинное интервью.

Она хотела заманить нас с Нуаром на студию, чтобы сделать нормальную длинную запись. Я сопротивлялась изо всех сил: сейчас из-за того, что Кот был вне зоны доступа; раньше из-за того, что слишком много акуманизационных моментов происходило именно рядом с Надьей.

Да и как человек она мне не особо нравилась, если честно. Но это больше из-за Манон: мне было жалко Исчадие, которое убрали из моего окружения. Видите ли, я на девочку плохо влияла…

Не отказываюсь от своего влияния, кстати говоря! Только вот я не считала, что учу Манон чему-то «плохому».

— Кот Нуар тебя бросил, да?

Я посмотрела на Тео. Тот разглядывал Эйфелеву башню вдалеке, держа при этом непочатую бутылку вина. Её нам всунула официантка вместе с корзинкой всяких вкусностей.

Вино мне было не нужно, и я с барского плеча отдала его Тео — он, вроде бы, был гурманом и ценителем. Вряд ли Буржуа держит в своём баре что-то невкусное, правда? А вот корзинка и заказанный ранее камамбер отправились сначала в плотный пакет, — его я тоже вытащила из йо-йо, — а потом уже в «потенциальный мир» внутри игрушки.

Всё, чтобы дома вытащить еду в целости и сохранности и потом раздать моим волшебным малышам. А то кинешь вот так что-то в йо-йо без упаковки — и Тикки это «что-то», даже если сама того не хочет, расщепит на чистую энергию. Не знаю, почему это работало только с едой и жидкостями, кстати говоря. Но работало же.

— Нет, ты не прав, — я подпёрла голову рукой. — Не бросил. Говорю же, у него семейные проблемы.

— Какие? Народил десяток котят, а теперь не знает, где брать деньки на кошачий корм?

Я пакостливо захихикала, представив Адриана с десятью пищащими котятками на руках. О, он бы намучился, отвечаю.

— Не-е-ет… всё нормально, спасибо за твоё беспокойство. Он действительно вернётся.

— Как скоро?

— Да я понятия не имею, если честно. Но вроде должен в пределах трёх месяцев.

Это я так надеялась; на самом деле, никто не знал, когда же память Агреста снова проявит себя. Лиири клятвенно обещала, что это не должно затянуться дольше, чем на два года… но два года — это, мать его, настоящий срок.

Практически тюремный, учитывая, как мне было плохо без моего Кота.

— Ледибаг…

— Он… получил ранение, — с тяжёлым сердцем призналась я, точно зная, что совершаю ошибку; когда Барбо будет акуманизирован, Бражник точно всё узнает, и нападения акум участятся. Будет уже не до спрашиваний у квами, согласны ли они работать с людьми, а… — Тяжёлое. Сейчас его жизни ничего не угрожает, но…

— Это было в Америке?

Я улыбнулась и кивнула. Уголки губ у меня свело, глаза заслезились. Прикрыв их рукой, я глубоко вдохнула, пытаясь воздухом выбить из лёгких зарождающуюся истерику.

Нет уж. Я, конечно, та ещё плакса, но слёз из-за потери памяти у Адриана было пролито столько, что я могла бы ими бассейн наполнить.

— Да. Там. Меня пытались убить… несколько раз даже успешно. Один из ударов Кот взял на себя.

— Я… соболезную.

Что же, в этот раз он звучал более искренне.

Я хотела было что-то сказать, но была перебита криком. Это был животный вопль, полный чистого детского страха; взрослые уже так не кричат. И раздавался этот визг совсем рядом, буквально в доме напротив.

В одно мгновение я сорвалась с места и прыгнула в сторону звука. Крик ещё не успел затихнуть, как я вычислила окно, из которого он раздавался. К счастью, то оказалось приоткрыто, и мне не пришлось ломать стекло.

Но не то чтобы меня это остановило.

Кричал ребёнок, как я и думала. Совсем мелкий, не старше четырёх лет. Мальчик, тёмно-синие волосы, карие глаза без искры разума, зелёная пижама.

Ребёнок был в комнате совершенно один. Выключенный свет, расставленные по местам игрушки, тревожно приоткрывшаяся дверца шкафа — наверняка не смазывали петли или ребёнок во время своих игр эту дверцу сам расшатал. Но в моменте это было неважно.

На детский крик никто не прибежал. Не было даже намёка на то, что в квартире присутствовали взрослые. Зато какой-то умник стал стучать по батареям. Что, естественно, ещё больше пугало ребёнка.

Первое, что я сделала — это включила свет. Завидев меня, мальчишка сразу прекратил верещать; красный костюм привлёк его внимание, а узнаваемый образ, — тот самый, в который был влюблён в Тео, — позволил сконцентрироваться на чём-то кроме собственных кошмаров.

Мне на руку сработала популяризация: поняв, что перед ним та-самая-Ледибаг, ребёнок залился слезами и потянулся ко мне. Я же, преодолевая собственное отрицание и некоторую брезгливость, опустилась рядом с мальчиком на кровать и позволила не только себя обнять, но и залезть к себе на колени.

— Ледибаг! — услышала я крик Тео, оставшегося на крыше; чёрт, нехорошо вышло… — К тебе летит акума!

Вот за это предупреждение Барбо заслужил ещё одну прогулку, я считаю.

Ребёнок позволил мне достать йо-йо, чтобы захватить проклятую бабочку, но потом снова вцепился в костюм похлеще обезьяны. Я гладила тощую спинку и пыталась понять, что, собственно говоря, происходит.

Подойдя к окну, я махнула Тео рукой. Барбо ответил.

— Ты подождёшь или тебя спустить? — крикнула я скульптору.

Он заверил, что дождётся: одет Тео был хорошо, ночь выдалась довольно тёплой и сухой, несмотря на обещания Нино насчёт дождя, да и плед был, если что…

— Ну-ну, тихо, парень, — я похлопала ребёнка по спине. — Что случилось? Чего ты так испугался, что чуть было бабочку не словил?

— Ты меня спас-сла-а-а-а!..

— Конечно, — кивнула я, больше думая о том, куда делись все взрослые из квартиры; ну неужели четырёхлетку оставили в одиночестве, даже если всего лишь на ночь? — Я же Чудесная Ледибаг, знаешь?

Как-то это… дети в таком возрасте часто просыпаются, насколько я знаю. Попить, пописать, монстров испугаться, по родителям поскучать или просто из-за резкого желания достать из коробки игрушек что-то определённое. И тут — одного?

Странно.

С ребёнком на руках я обошла маленькую, но богато обставленную квартиру. Родителей не было; спальня взрослых оказалась не заперта, а кровать была тщательно заправлена. Судя по фотографиям тут и там, мальчишка рос в полной счастливой семье…

Но даже если мать и отец отправились на свидание, то почему не наняли хотя бы няню?

— Ты совсем один?

— Я?.. нет, у меня няня есть… но она ушла!

И он снова разразился рыданиями.

Ну, ладно. Вопросы к родителям отпали; теперь меня интересовало лишь то, куда запропастилась няня.

Ох, надеюсь, у неё были веские причины, чтобы уйти…

13. Дым.

Итак. Помнится, я говорила, что Барбо хорош?

Забудьте.

Он чертовски хорош!

Мужчина дождался, пока я более или менее успокою ребёнка, вызову полицию, — потому что номера родителей я не нашла во всей квартире, — и разберусь с приехавшими стражами правопорядка. К моменту, когда к дому подъехали полицейские машины, я уже спустила Тео с крыши. Ну не куковать же ему там вечно, правильно?

Мы с Тео сидели на лавочке возле подъезда, ребёнок был у меня на коленях. Я укутала мелкого, как могла, так что замёрзнуть он не смог бы, даже если бы захотел; хорошо бы, конечно, вообще не выносить его из квартиры, но я боялась появления новой акумы. Почему-то у себя в комнате мелкий пацан, — звали его, кстати, Ален, — начинал трястись как кленовый лист.

С рук он сходить отказывался без веской причины, — я на пробу сказала, что мне надо в туалет, и мальчишка быстро спрыгнул с колен, ничуть не возмущаясь, — в квартире вёл себя странно, а от одной мысли, что я могу куда-то деться, начинал истерично всхлипывать. Вот и решила я, что ничего не произойдёт, если мы с пацаном посидим внизу.

— Ледибаг? — из полицейской машины вылез Роджер. — Доброй ночи.

За прошедшее время мужчина, признаться честно, похорошел. Или это у меня период овуляции, гм… да нет, Роджер действительно стал лучше выглядеть: подкачался, избавился от жирка на пузике, да и в общем приобрёл какой-то более пристойный вид. Не знаю, что у мужчины творилось в личной жизни, но это явно шло ему на пользу.

Сейчас Роджер выглядел всё ещё неплохо, хотя и был сонным и помятым. От полицейского, когда мы пожимали руки, пахло сигаретами и кофе — обычный такой вайб человека, которого выдернули из постели посреди ночи.

Я достала йо-йо и проверила время. Почти три часа, волчье время…

— Привет, шериф. Мне кажется, или мы стали слишком часто с вами пересекаться?

Роджер смущённо кашлянул.

— Начальство заметило, что из всех полицейских вы с Нуаром почему-то чаще всего обращаетесь именно ко мне, так что меня повысили. Считайте, что я ваш личный консультант из полиции.

Я заулыбалась.

— Чудесный консультант?

— Практически. И я не шериф, — усмехнулся Роджер, — а капитан. Хотя «шериф» мне тоже нравится. Главное чтобы не «фараон»…

— Как большой любитель Древнего Египта и в общем истории его династий, я бы была счастлива, если бы меня кто-то называл «фараоном», — фыркнула я. — В общем, дело такое…

Я пересказала Роджеру всё, что знала. Ребёнок у меня на руках затих и больше не выглядел испуганным крысёнышем. Теперь он любопытно вытягивал шею, рассматривая три полицейский машины и парней, что из них так и не вышли.

Спецотряд какой-то… с другой стороны, это имело смысл: я обычно связывалась с Роджером в тех случаях, когда не могла справиться сама из-за законов, — будь проклята Барбара и её законолюие! — или после обезвреживания какой-нибудь шайки наркоманов или грабителей. И тех самых обезвреженных надо ведь было транспортировать! Кого в больницу, кого в место предварительного заключения.

На кладбище никого не надо было — и хорошо. Я всё-таки не Тёмный Рыцарь, чтобы решать проблемы столь радикально… пока что, гм.

— Родителей нет, да? — Роджер почесал затылок. — Ясно. Ален, посидишь в полицейской машине? Ледибаг надо проверить квартиру.

Мальчишка с готовностью кивнул, и я передала ребёнка Роджеру на руки. Тео в это время общался с одним из подчинённых Ренкомпри — видимо, рассказывал свою версию событий.

Поднявшись в квартиру, я ещё раз её обошла. Вроде бы всё было нормально… но мне, признаться, в этом пустом помещении тоже было не по себе. Как и ребёнку, который оставался внизу.

Я внимательно осмотрела всё, что привлекало мой взгляд. Задержалась в комнате мальчишки, выпотрошила подозрительный шкаф, но всё равно ничего не нашла.

Не придумав ничего лучше, я выпрыгнула из окна, быстро добралась до нашего с Котом схрона и скинула там синхронизацию. Тикки, выслушав мои ничем не подкреплённые подозрения, задумчиво кивнула:

— Попробуй использовать Чудесное Исцеление. Скорее всего, это поможет.

— Перед этим, — вставил Триккс, о котором я за время беготни уже успела забыть, — синхронизируйся со мной и используй мою способность.

Я напрягла мозги.

— «Мираж»? Чем мне поможет иллюзия?

Триккс горделиво выпятил белую грудку.

— Ну почему сразу «Мираж»? Если я умею обманывать, то я и ложь хорошо чувствую. Может, в той квартире случилось что? А вдруг няню убили?!

Тикки тяжело вздохнула.

— Он фанат детективов, — пояснила она, — так что не слушай его. Однако способности Триккс действительно могут показать, в чём проблема. Используй. Скорее всего, ты увидишь нечто вроде чёрного дыма, так что не пугайся.

— Ох, так ты тоже думаешь, что это...

— Да, скорее всего.

Я поморщилась.

— Опять ваши квами-штучки? — спросила я, вспоминая молчание Тикки и Плагга в Нью-Йорке. — В этот раз мне тоже всё расскажут, когда я буду одной ногой в Вальгалле?

Квами захихикали.

— Не переживай! — сказал Триккс. — Всё нормально. Дома расскажем, если действительно будет чёрный дым.

— Чудесное Исцеление должно помочь! — напомнила Тикки перед тем, как я провела совместную синхронизацию.

Ну… ощущения такие себе. Маринетт в каноне, насколько я помню, сначала объединяла квами, а потом уже синхронизировалась с ними; я же про объединение забыла вовсе. Так и скомандовала сначала синхронизацию для Тикки, а потом для Триккс.

Может, поэтому мой костюм и вышел… эм… короче, поверх моего обычного ледибажьего комбинезона просто появилась светло-рыжая накидка с капюшоном. Я посмотрелась в зеркальце, — о, чего только не было в нашем схроне, — и увидела, что на капюшоне есть имитация лисьих ушек.

Милота.

Сама себе я почему-то напомнила Красную Шапочку. Только неправильная какая-то Красная Шапочка вышла: красным у меня был именно костюм, а не накидка… с другой стороны, ладно. Это всё мелочи.

Вернувшись в квартиру всё так же через окно, я сделала всё, как говорили квами. Поначалу я боялась, что мне придётся играть на флейте, но оказалось, что музыкального инструмента мне Триккс не отсыпал. Простой команды, — «Развей морок!» — оказалось достаточно, чтобы в комнате ребёнка на самом деле появился странный чёрный дым, прямо над кроватью.

Он не был очень плотным и не реагировал на воздух, когда я махала возле дыма руками. У него не было вкуса или запаха, да и вообще, выглядел он так, словно был ненастоящим. Голография!

Так и не поняв, что это вообще такое, я подкинула на ладони йо-йо и использовала Чудесное исцеление. Чёрный дым свернулся в маленький шарик, и поймать его игрушкой было проще простого.

А после этого у меня заболели кости.

Сцепив зубы, я переждала, пока приступ боли пройдёт. Длился он недолго, секунд пять, но неприятных ощущений доставил — дай боже. Когда я ловила акуму, то испытывала гудение или дрожь костей, но никак не боль; нынешний опыт я точно не собиралась повторять.

Спустившись к Роджеру, я узнала, что ребёнок уснул. Родители нашлись, няня тоже; пока я разбиралась с магической штукой, все бытовые проблемы решили полицейские.

— Вот, возьми, — Роджер протянул мне бумажку с криво накорябанными цифрами, — это мой рабочий номер. В смысле, не номер телефона, ты его и так знаешь, а номер значка. Если будут какие-то проблемы…

— Хорошо, я поняла. Спасибо.

Мы распрощались, и полиция уехала — вместе с ребёнком, его нервными родителями и няней, которая чуть ли не рыдала. Тео, мой верный рыцарь, обнаружился недалеко от подъезда.

С двумя стаканчиками кофе!

— Боже, ты идеален, — хмыкнула я, забирая один из стаканов. — Что ты туда намешал, какой барбитурат?

— Это что ещё за заклинание? — округлил глаза скульптор.

Я рассмеялась.

— Психотропные медикаменты вроде бы. Которыми можно из сознания вышибить. Пошли, тут вроде твоя мастерская неподалёку.

Жил Тео в своей же мастерской; по крайней мере, когда у него было много работы и не оставалось времени на дорогу из квартиры к месту работы. Сейчас, как я поняла из рассказов Барбо, у него как раз случился очередной «завал».

— О… уже расходимся?

— Угомонись, скоро уже рассвет. К тому же, это ночное происшествие добавило мне работы, так что…

— Да уж, графика у тебя точно нет. Кстати говоря, а сколько платят супергероям?

Я отпила кофе. Латте, м-м-м… и где Барбо его достал вообще? Я знала, что из-за моего пристрастия к кофеину кофеен в Париже стало больше, но чтобы они были ещё и круглосуточными?.. в этой части города?

— Нисколько, мэр зажилил деньги. Так что выживаем, как можем.

— В смысле… нисколько?

Я махнула рукой.

— Господи, Тео, отстань. Эта тема мне регулярно портит настроение, так что давай без неё? Даже Нуар, обеспеченный по самые кончики ушек парень, злится из-за этого, представляешь?

Тео поджал губы.

— Ладно, как скажешь… так что произошло? И откуда у тебя этот плащ, ты замёрзла? Я мог бы дать тебе своё пальто, ты бы сказала…

О, это было мило. И очень в духе всяких романтических фильмов.

Я похлопала Тео по плечу и довольно зажмурилась: кофе был великолепен.

— Давай не о моей работе, а? И так голова пухнет. Лучше расскажи, с чего ты вообще решил заниматься скульптурой?

14. Негатив.

— Ну, рассказывайте.

Квами переглянулись; за время, которое я потратила на всякие обязательные для тела штуки, Тикки и Триккс ввели в курс Плагга и Лиири насчёт произошедшего. Я то и дело слышала, как котёнок ворчит: то на Тео, то на ребёнка с кошмарами, то на придурочную няню, которая, как оказалось, убежала к своему парню — он жил в том же доме, но в другом подъезде.

Плагг мне представлялся этаким дедом, которому только дай повод поворчать. Умилительный дед, хочу я вам сказать; хорошенький и ушастый, но этот характер!..

Моясь в душе, я задумалась над тем, какой раз за день стою под водичкой. Выходило, что четвёртый: утром, перед выходом в коллеж, — я облилась омлетной смесью, пока делала себе завтрак, — после прогулки и вот теперь.

Или последний раз я могла отнести к новому дню?

То, что я в который раз пренебрегала сном, мне не нравилось. Благодаря магии Талисманов, — не только Талисману Тикки, но и всем остальным, которые качали через меня энергию в промышленных масштабах, — я не ощущала сильной усталости и не валилась с ног. Спасибо, волшебство, за то, что бессонными ночами я не убивала свой мозг и новое тело. Потому что ещё одно мне вряд ли достанется, будем откровенны.

Но в любом случае это была не самая хорошая тенденция, не спать. В своё оправдание я могла бы сказать, что… эм. Да. Оправданий у меня не было.

Я взрослый человек и сама могу решать, спать мне или нет! Сойдёт?..

В общем, когда я собралась для разговора по душам с квами, уже и родители встали. Более того, Сабина успела приготовить завтрак — а значит, время перевалило за шесть часов утра.

Рассевшись в своём любимом компьютерном кресле, я перетащила Плагга на колени. Гладя кота, я представляла себя Вито Корлеоне; квами, зависшие передо мной, были провинившимися подчинёнными, что могли принести как ужасные, так и потрясающие новости.

— Чего это с ней? — не понял моих прищуренных глаз Триккс. — Выглядит странно…

— Да опять во что-то играется, — отмахнулась Тикки. — Так, Маринетт, слушай.

Я вся обратилась в слух, ожидая что-то невероятное, потрясающее, великолепное!.. но в итоге получила только суховатую лекцию про то, как появляются полтергейсты.

То есть, ясное дело, Тикки говорила совсем не про громких призраков, рушащих чужие кухни в передачах типа «Охотники за привидениями». Она говорила про тот чёрный дым, который заставлял мою шерсть вставать дыбом в комнате Алена:

— Любые слова, поступки и намерения имеют энергетическую окраску. Ты и сама знаешь, что многие места в мире могут стать так называемыми «местами силы», имеющими энергетическую напитанность. И то, с чем мы столкнулись в квартире того мальчика, было чем-то вроде зарождающегося проявленного негатива.

— Вот-вот, — поддакнул божьей коровке Триккс. — много негативной энергии! Может, родители того ребёнка ругаются или ещё что происходит?

Тикки покачала большой головой.

— Источник энергии нас волновать не должен, в любом случае. Главное что негатив вообще начал формироваться.

Я потёрла висок. Мы с адриановой памятью не разобрались, — про Бражника и его приколы я вообще молчу, — а тут ещё какой-то негатив подъехал.

Когда там, говорите, супергероям положен отпуск? А социальные льготы будут какие-нибудь? Ранняя пенсия, выплаты за выслугу лет — ну всё такое скучное, вы понимаете.

С такими нервами мне было положено хотя бы бесплатное медицинское обслуживание и пара литров молока в неделю — за вредность профессии.

— Погодите, — прервала я квами, что успели углубиться в философию насчёт негатива и всего прочего, — стоп. У меня к вам, волшебные вы мои детишки, другой вопрос.

Четыре пары глаз уставились на меня, как октябрята на Ленина.

— Почему, — я пощёлкала пальцами, пытаясь точнее собрать все те вопросы, что пчёлками жужжали у меня в черепной коробке, — этот негатив вообще собрался? То есть, я имею в виду… разве люди не ругаются повсеместно? Почему именно в комнате того мальчишки в итоге был этот дым?

Квами хмыкнули — практически одновременно.

Ладно, Лиири в этом не участвовала. Ты ж моя невинная птичка; она была так же заинтересована в ответе, как и я! Это не прожжённые квами из Шкатулки Чудес Фу. Это маленькая, хорошенькая квамушка из американской!

— Неверное умозаключение, кошечка. Негатив в любом случае копится, он даже в твоём доме есть.

— И в комнате?

Плагг принюхался.

— М-м-м, нет. Тут нет.

— У тебя замечательное растение, — заметил Триккс, приглаживая свой пушистый хвостик. — Очень эффективно чистит воздух, знаешь ли.

Я посмотрела на колосящуюся листочками какашку. Мда. Ну да ладно; как я уже говорила ранее, главное чтобы из неё ничего живого не вылупилось. А то накопит сейчас негативной энергии и будет мне потом какой-нибудь «мега-супер-акума». Бр-р-р…

— Ладно, разобрались. У меня в комнате ничего такого нет. Почему тогда копилось у мальца?

Тикки кашлянула, привлекая внимание.

— Думаю, — медленно произнесла она, — что это нам будет нужно выяснить в ближайшее время, хорошо? В истории это не первый случай, когда негатив проявляется в реальности, однако раньше всегда были причины для того, чтобы это произошло. Он не во всех местах есть, обычно остаётся какая-то причина.

У меня волосы зашевелились на голове.

— Типа что, — сказала я почему-то шёпотом, — у нас тут может быть второй Бражник, разбрасывающий притягивающие зло штуки?!

Плагг пренебрежительно фыркнул.

— Бражником мир не ограничивается, крошка. И даже Талисманами с нашими чудесными силами — тоже. Мало ли причин, по которым негатив может проявляться в реальности?

— К тому же, — опять влез Триккс; Плагг раздражённо закатил глаза на чужое вмешательство, — негативная энергия только-только начала скапливаться и, по факту, никак себя не проявляла.

Я поёжилась. «Никак себя не проявляла», ага, как же. А что насчёт, во-первых, детской истерики из-за кошмара, а во-вторых — неприятных ощущений в комнате? Там было некомфортно настолько, что даже я, тётка из другого мира со специфическим отношением к ужастикам, прониклась.

— Даже представлять не хочу, что будет, если этот ваш «негатив», — я особо выделила слово интонацией, — всё-таки соберётся во что-нибудь.

— Ничего хорошего, — подтвердил мои мысли Плагг. — Ну да и хрен с ним, один Катаклизм решает все проблемы этого рода. Кошечка, Тикки вроде говорила, что ты принесла нам гостинцы, да? И камамбе-е-ер?

Пришлось синхронизироваться с Тикки и вытаскивать еду, оставленную для квами. Потом, когда малыши набросились на угощение, мы с моей крошкой завалились на кровать, смотря на стремительно светлеющее небо.

— Почему негатив вообще может скапливаться? — спросила я; какая-то мысль никак не могла сформироваться у меня в голове, но при этом назойливо скреблась изнутри наружу. — Люди ругаются повсеместно. Где тогда моя армия из озлобленных призраков?

Малышка хмыкнула и достала откуда-то из-под подушки печеньку в индивидуальной упаковке. Наученная горьким опытом, я взяла Тикки и переместила её в сторону от кровати: так крошки от печенья будут падать вниз, а не останутся в моих простынях на следующий месяц.

Тикки спокойно открыла упаковку, отдала мне мусор и принялась мусолить печенье.

— Лучше бы никаких призраков не было, — не очень внятно сказала она. — Сражаться с ними довольно нудно… и точно сложнее, чем с акумами.

— Значит, надо не допустить скопления негатива?

Она вздохнула.

— Мы регулярно применяем Чудесное Исцеление, что развеивает часть неприятных энергий. Делать что-то больше… не знаю, никто из моих владельцев об этом раньше не задумывался. С другой стороны, раньше и людей было меньше, так что негатив так не кучковался, если можно сказать. Большая часть успевала развеяться до того, как это становилось проблемой.

— Но формирование всё равно было?

— Конечно. Если что-то начинается, то рано или поздно оно закончится. С формированием негативных сущностей всё ровно то же самое.

— Успокоила.

Квами закинула печенье в рот практически целиком.

— Маринетт, — осторожно сказала Тикки, — разве не лучше для тебя, если я буду говорить с тобой максимально откровенно и предупреждать о таких вот… трудностях, назовём их так.

— Конечно же лучше! Но это не отменяет того, что у меня есть полное право возмущаться, злиться, психовать и быть недовольной ситуацией. Но, всё-таки возвращаясь к теме накопления негатива… я правильно понимаю, что в этом виноват Бражник с его акумами?

Тикки прикрыла глаза и поднырнула мне под руку, по-кошачьи напрашиваясь на ласку. Ну точно понахватала привычек от Плагга, отвечаю!

— Как бы Плагг ни возмущался, а здесь я с тобой согласна, Маринетт. Для создания акум требуется негативная энергия, так что её выработка должна увеличиваться, чтобы силы Нууру работали исправно. Получается, что Бражник, сам того не подозревая, упрощает себе задачу и создаёт... скажем так, ауру, в которой нужный тип энергии будет легче собираться.

— Очень удобно, — проворчала я, ложась на спину и пристраивая Тикки у себя на месте, где богом планировалась грудь. — А где моё супер-усиление? Я всё-таки уже многодетная мать, мне льготы положены! Но везёт мне пока…

Я махнула рукой. Заканчивать мысль не требовалось, Тикки и так всё прекрасно поняла.

— Со временем всё будет, Маринетт.

— Тут, крошка, другая проблема, — Плагг вынырнул откуда-то снизу и устроился рядом с Тикки, — для того, чтобы это произошло, у тебя должно быть взрослое, сформированное тело. А для этого…

— Надо хорошо питаться, — закончил за котёнка Триккс; Плагг этому даже не возмутился, а Лиири, что держалась к лисёнку ближе, чем я рассчитывала, активно закивала. — На, возьми виноград. Там много сахара!

— Тикки дай этот сахар. Отстаньте, я с Тео объелась как никогда.

— Айда на неё! — нервно пискнула Лиири.

Тикки вдруг оказалась у моего лица с одной стороны, Плагг — с другой. Предательница-Лиири заткнула мне крылышками нос, а когда я попыталась было возмутиться, хитрюга-Триккс запихнул мне в рот столько винограда, что щёки у меня по-хомячьему надулись.

Да уж… вот она, обратная сторона хорошего отношения к квами: о тебе тоже начинают заботиться!

Серия вторая - Рождество. 1. Помощь.

Несколько дней всё было тихо и мирно: я ходила в коллеж, прошляпивалась там с одноклассниками, слушала шипение и смешочки в свою сторону, а потом мы устоявшейся компашкой втроём или вчетвером, — если у Адриана удавалось договориться со своим расписанием, — гуляли где попало. К Тео я больше не ходила, хотя желание было; но, как и всякая более или менее приличная девушка, я решила дать парню время, чтобы отойти от нашей не самой удачной прогулки.

Могла ли я считать её за свидание? Наверное. Если так подумать, то у меня в жизни и свиданий-то нормальных не было. Непорядок в моём возрасте! Надо срочно исправляться, а то что это я тут бобылём хожу.

Баба-бобыль, хехехе.

Потом наступил канун Рождества, и Томас с утра пораньше чуть ли не бросился мне в ноги с просьбой о помощи: в пекарне была предпраздничная запара, и рабочих рук катастрофически не хватало.

— Ладно, ладно, — со смехом ответила я, глядя в весёлые карие глаза отца. — Позвать компашку супергероев на помощь?

— Не дай эклер этому случиться! — натурально ужаснулся Томас. — Если сюда ещё и Кот Нуар придёт, то я вообще умру на кухне, возле духовки! Прямо над тарелкой с миндальным тестом, так и знай, Маринетт!

Не слушая мой ответ, он быстренько скинул посуду в раковину и слишком проворно для своей комплекции ускакал вниз, в пекарню. Я проводила отца задумчивым взглядом.

— И давно он знает? — спросила я у Сабины, что продолжала спокойно готовить, даже не повернувшись на эту пантомиму.

— Я рассказала ему, когда у тебя пошли проблемы в Америке.

— М. А мне чего не сказала? И он почему не говорит, что всё знает?

Сабина захихикала как совсем молоденькая дечонка; рядом с Томасом она такой и становилась: воздушно-лёгкой девочкой, которой только косичек не хватало для полноты образа. Вот она, любовь и сила её влияния на женщин!

Как там в мемах было: если наши отношения не будут похожи на эти, то даже не смотрите в мою сторону.

— Так я не поняла, — сказала я, отдавая свою посуду матери, — мне Алью с Нино звать?

Сабина пожала плечами.

— Если у них есть желание подработать, то почему нет. Побегают на кухне или в зале. Хотя нет, в зале у нас будете вы с Лукой, я на кассе, так что им прямая дорога на кухню. Нино сильный? Сможет мешки с мукой таскать?

Я почесала тыковку.

— Да чёрт его знает, — поймав осуждающий взгляд матери, я невинно улыбнулась. — Я могу эти мешки натаскать, если что.

Взгляд стал насмешливым.

— Конечно, милая. Так и дал тебе Томас таскать тяжести.

— Я могу грузовик поднять, вообще-то… одной рукой!

— А он всё ещё твой отец. Так что его принцесса не должна поднимать ничего тяжелее карандаша, сама знаешь.

Да уж, тут не поспоришь.

Однако моим планам было не суждено сбыться: и Алья, и Нино планировали провести время с семьёй, так что возможные подработки накрылись медным тазом. Вот она, судьба семьи предпринимателя с малым бизнесом!.. пока все готовятся к Рождеству, ты продаёшь торты и пирожные, чтобы другие готовились к Рождеству!

Но вообще-то это я так, чисто для проформы ворчала. К тому же, мне неожиданно привалило подарком: я от нечего делать позвонила Адриану с волшебным предложением, и, к моему удивлению, Агрест пообещал прийти и помочь на кухне.

Я когда это услышала, чуть было с кровати не навернулась. Спрыгнув вниз, я подбежала к планшету, — общалась я с Адрианом по видеосвязи, — и практически нырнула в гаджет лицом.

— Серьёзно? Ты придёшь?!

— Да-да-да… а теперь оденься!

Он был красным, как помидор. Я опустила взгляд, но ничего провокационного не увидела: шорты и топ были вполне себе спортивными, никакой сексуальности. И, да: на мне были те самые шорты с зелёными лапками в стиле Нуара!

— Ты как будто голых моделей не видел, — фыркнула я, ради сохранности нервов Агреста отключая видео со своей стороны. — Только недавно у твоего отца была почти голая коллекция. Все в восторге, критики писаются в штаны, но при этом все осуждают, что бежевые вещи дают иллюзию голого тела. Напомнить, у кого там был главный проход?

— Ты ядовитая, как змеюка, — фыркнул Адриан, которого я продолжала прекрасно видеть; всё ещё розоватый парень подпёр голову рукой и задумчиво посмотрел куда-то поверх своего планшета. — К тому же, не путай работу и личную жизнь. Там я действительно многое видел, но тут… как бы тебе сказать…

— Больше эмоциональная вовлечённость? — спросила я, врубая камеру обратно. — Ну? Твои глаза не станут кровоточить от футболки с шортами?

— Нормально. Да — это я про твой прошлый вопрос. Мы с тобой всё-таки друзья… так ведь?

Я удивлённо посмотрела на Агреста. Тот в ответ уставился на меня очень серьёзным, прямым взглядом.

— Ты чего это?

Адриан замялся, очевидно подбирая слова.

— Я не один раз замечал, что нас с тобой пытаются… свести, что ли? — он беззащитно растрепал волосы, мгновенно возвращая меня в воспоминания об Адриане, который только-только пришёл в коллеж и отчаянно хотел всем нравиться. — И твоё отношение ко мне довольно… близкое.

— Говорила же тебе делать мне замечания, если я буду слишком сильно на тебя вешаться…

— Я не об этом, — парень постучал пальцами по столу. — Вешайся, я уже привык. Просто… Маринетт, мы случайно не встречались?

— Нет.

— И не собирались?

Чувствуя, что я вступаю на скользкую дорожку, я тоже постучала пальцами. Заметив это, я захихикала; Адриан тоже улыбнулся.

— Ты мне предлагал встречаться, — призналась я в итоге, рассматривая лицо собеседника. До чего же Агрест был красивым парнем, словами не передать! — Много раз, если уж быть до конца откровенной.

— А ты?..

— А я предпочитаю мужчин постарше. Сильно постарше.

Он несколько раз моргнул, пытаясь понять, насколько это «сильно».

— Типа… не «папочек», а «дедушек», что ли?..

Я заржала так сильно, что буквально сползла под стол.

— Агрест! — простонала я оттуда. — Пошёл ты! Хотя с твоим отцом я бы замутила, не будь он таким муд…

— БЛА-БЛА-БЛА, Я НИЧЕГО НЕ СЛЫШУ, МАРИНЕТТ ПОКА, БУДУ ЧЕРЕЗ ЧАС.

Он отключился, а я ещё минут пятнадцать не могла уняться. Смех то и дело выскакивал из лёгких, улыбка сохранялась на губах, пока я переодевалась в форму официантки. Но настроение при этом было каким-то…

— Маринетт, — окликнул меня Триккс.

— Да?

— У тебя глаза невесёлые, — прищурился лисёнок.

Я кивнула и вышла из комнаты. Со мной на этот раз была только Тикки: моя малышка всегда оставалась рядом, тогда как другие квами могли взять себе «выходной» и просто затюлениться.

— Он вернёт себе память, — прошептала Тикки, — Маринет, Лиири же обещала.

— Конечно, вернёт, — кивнула я квами, зашнуровывая кеды. — Главное только чтобы было к кому возвращаться.

— Что?!

— Тихо ты! Ох, настращала я вас… я не про это Тикки, — я возмущённо уставилась на свою малышку. — Совсем! Просто каждый человек меняется в течение полугода, понимаешь? И выходит, что мой Адриан «вернётся», если это можно так сказать, совсем к другой Маринетт. К тому же…

Я запнулась, не зная, как высказать то, что давно скреблось на душе.

— Я не понимаю, как будут совмещаться его прошлые воспоминания и нынешние. У нас разные отношения с ним сейчас и тогда. С Альей он ругается чаще, дружба там конечно осталась, но уже немного другая. Вот с Нино всё отлично, Нино — молодец. Там никаких проблем не предвидится.

— Всё образуется, Маринетт, — повторилась Тикки. — Верь в лучший исход событий. Ты помнишь о своём сёрфинге?

— Трансёрфинге.

— Неважно. Главное, что его правило действительно работает, и ты сама притягиваешь то, о чём думаешь и в чём уверена. Так что выше нос!

Она обняла меня за щёку. Я усмехнулась: в моменте Тикки звучала как коуч по мотивации; вот-вот предложит купить её супер-курс по минимальной цене в сто тыщ целковых!

— Спасибо, малышка, — я звонко чмокнула квами в лоб. — Давай, прячься. У нас с тобой сегодня цель получить как можно больше чаевых, так что к вечеру тебе придётся зашивать мой рот.

— Почему?

— От улыбочек треснет, — я изобразила милый оскал. — Счастливого Рождества! Всем хорошего настроения! Тьфу ты, я просто эльф Санты.

— Ты хотела бы стать эльфом Санта Клауса?

Я вспомнила Злауса, который гонял нас с Котом по городу, и неуютно повела плечами. Иметь такого чела в качестве начальника?

Да он акуманизировался всего-то из-за сказки! «Кошмар перед Рождеством» ему по вкусу не пришёлся, видите ли. Это же практически бессмертная классика!

— Нет уж, обойдёмся без мужиков в красном. Я так-то вообще привыкла работать сама на себя, знаешь ли. Долой наймовое рабство!

— Сказала она, идя при этом работать.

— Ой, всё.

2. Потеря помощника.

Вся эта предрождественская суета напоминала мне кое о чём из канона. Спешл-выпуски я не особенно смотрела, признаюсь честно, но вот первый зимний мне запомнился очень хорошо — прежде всего из-за того, что это было вроде мюзикла, и персонажи там пели.

Даже Габриэль!

В русском дубляже смотреть было невозможно. Испанский стыд. И добавить к этому нечего.

На самом деле, ясно же, что никаких музыкальных выступлений не было; да и не первое это было у меня Рождество, если так подумать. Царила атмосфера всеобщего приподнятого настроения, а чужая радость пузырилась как микробные пуки в бокале шампанского. Иногда люди пели, но это были не сольные выступления: начавшиеся рождественские колядки быстро подхватывались, так что на улице начинались чуть ли не хоровые концерты.

Радость, скажите вы. И будете почти правы!

Я бы сказала, что это радость-плюс-глинтвейн.

Адриан прибежал через полтора часа после нашего звонка; парень вроде как сбежал из стылого дома и добирался на нас на автобусах. Был Агрест розовощёк как ангелок на картинке, но мрачен как человек, продавший душу за лакричный леденец. На макушке и плечах у Адриана лежал снег: погода наконец расщедрилась, чтобы сделать Парижанам красивое Рождество.

Честное слово, иногда у меня появлялось ощущение, что снег выпадает только по одной причине: дабы дать полозьям санок Санты ход. И если бы не волшебный мужик в красном, то хрена с два мы бы видели сугробы в Рождество.

Ворчащий Томас то и дело выбегал на улицу, чтобы орудовать лопатой. Из-за этого стопорилась работа на кухне. Заметив, что мы из-за этого начали провисать, Сабина пробормотала нечто вроде «работай умнее, а не усерднее», после чего совершила магия: взяла банку с печеньем, лопату и лист бумаги. На котором красивыми буквами написала: «Убрал снег — возьми печенье! (313/30/10,2/8,9)»

Что за цифры, спросите вы? Это КБЖУ; умница-Сабина помнила, что большую долю наших покупателей составляют всякие фитнес-няшки, так что и печеньку брала соответствующую, протеиновую.

Таким образом до пекарни было легко добраться, несмотря на всё усиливающийся снегопад. Парни-качки тратили калории, хвастаясь мускулами и производительностью при очистке снега; люди вокруг удивлялись надутым банкам и хорошей форме. Лука, бегавший по залу туда-сюда, то и дело недовольно фыркал, глядя на красующихся мужиков.

— Что, завидно? — ухмыльнулась я, когда мы с Куффеном столкнулись возле кулера в рабочей зоне.

Пить от обилия сладких запахов и активной работы хотелось неимоверно. Хорошо ещё, что родители тут кулер поставили — раньше за водой приходилось идти чуть ли не на кухню.

— Да какое там завидно! — всплеснул руками Лука. — Это же абсолютно пустые банки! Всё чисто ради объёма, никакого смысла в этих надутых мышцах нет!

К нам подошёл Адриан, услышавший наш разговор. При открытии пекарми с Агрестом мы едва пересеклись: Томас сразу утащил его на кухню. В любом случае, Адриан не выглядел недовольным; в уголке рта у него виднелась крошечная капля шоколада.

— Вот кто-то работает, а кто-то ест, — проворчала я, указывая Агресту на улику. — Всё нормально?

Он улыбнулся — да так широко, что я слегка растерялась.

— Всё отлично! Вы о чём говорите?

Мы ткнули в сторону входной двери, где очередной качок красовался перед своими знакомыми девчонками. Снегопад слегка угомонился, так что чистить было всего ничего; печенья оставалось ещё половина банки.

— Маринетт считает, что я завидую, — нажаловался Лука. — Типа, что у меня нет таких мышц, что ли? У меня есть лучше!

Он задрал футболку, показывая офигенный сухой пресс и тёмную дорожку волос, уходящую под кромку штанов. Мы с Адрианом уставились на кубики; затем я фыркнула и тоже подняла футболку, демонстрируя даже более сухой живот, чем у Луки. Недостаток веса при постоянной физической активности делали из меня буквально Т-3000.

Адриан попытался было взлохматить волосы, однако наткнулся пальцами на защитную сеточку и опустил руку. Мы с Лукой уставились на Агреста.

— Это что, намёк, что моя очередь оголяться?..

— Естественно! — выдал Куффен, хлопая себя по кубикам. — Давай, показывай, чем природа одарила!

Я закивала. Не то чтобы я не видела кубиков Агреста, но приобщить парня к коллективному идиотизму — это же просто святое, разве нет? Тем более мне, выросшей в России, где красивыми в глазах общества обязаны быть разве что девушки, было очень даже приятненько смотреть на что-то такое… занимательное.

Адриан закатил глаза; мы с Лукой захихикали, шлёпая себя по животам. Агрест махнул на нас рукой и вернулся в кухню; мы с Лукой обиженно застонали, а Куффен ещё и свистнул вслед блондину.

— Скучный он стал, — вздохнул Лука, опуская футболку. — Скорее бы вернулся уже.

Я посмотрела вслед Агресту. Даже то, что он отошёл от нас, не значило, что он ничего не слышал. Улучшенный слух и более крепкое, чем у обычного человека тело никуда не делись — Адриан ведь всё ещё оставался владельцем Талисмана Кота.

— Вы всё никак не можете понять одной простой вещи, — отрешённо сказала я. — Что ты, что Алья. Только Нино молодец.

— М? Ты о чём это?

— Адриан никуда не уходил. Так что и возвращаться ему нет никакого смысла. Он ведь уже здесь.

Примерно через три часа, когда схлынула волна желающих позавтракать и ещё не нахлынуло цунами желающих пообедать, Адриан подошёл ко мне в зале и грустно признался, что больше не может оставаться в пекарне. Даже сеточку с волос снял!

— Всё в порядке? — сразу забеспокоилась я, пытаясь высмотреть в лице Адриана намёк на будущие проблемы.

— Отец… узнал, где я нахожусь, и решил, что это мне не по статусу. Так что придётся вернуться домой и…

Я пожевала губу. Невысказанное «остаться там в одиночестве» так и зависло в воздухе.

— Поехать с тобой? — предложила я в итоге. — Знаю, что Габриэлю я не нравлюсь, но оставаться одному в канун Рождества для европейца как-то неправильно, ты не находишь?

— А вы разве праздновать не будете?

Я показательно растянула свои веки в две тоненьких щёлочки; зрение смазалось, но улыбку Адриана я всё-таки смогла разглядеть.

— У насамана дурухие пуразудники, кэай.

— Кэай?

— Мама так отца называет, — я отпустила кожу и потёрла веки. — Вряд ли это что-то плохое. Или я тебя обозвала как-то?

— Нет, просто назвала милым.

— Короче, Рождество — не главный праздник в году для моей семьи. Томас больше о выручке беспокоится, а Сабина только-только начинает искать нужные ингредиенты для утки по-пекински… кстати, в этом, то есть в следующем году Китайский Новый Год мы будем праздновать двадцать восьмого января. Разгреби своё расписание, я тебя заранее приглашаю.

— Сделаю всё, что в моих силах, — серьёзно кивнул Адриан. — А подарки…

— На твой выбор, можешь вообще без них. В прошлом году ты мне подарил красные трусы.

— Врёшь!

— Ладно, это я тебе подарила красные трусы, — захихикала я.

— Да быть не может!..

Вообще-то, я реально их дарила Адриану. Типа, в местном китайском менталитете в этом подарке ничего такого не было. Я, считайте, дарила Адриану здоровье, богатство и благополучие, только в виде алых панцу.

Да, смешно было. Интересно, Агрест их носил вообще? Я не помню, чтобы он возмущался из-за такого подарка… может, он его и не открыл, хм.

Потом надо будет это обязательно уточнить.

— Так что насчёт моего прихода? Мне отпрашиваться у родителей?

В кафе, громко переговариваясь и смеясь, зашла целая толпень молодых людей. Мы с Адрианом проводили их взглядом до стола; к толпе сразу же подскочил Лука, раздающий улыбки и флиртующий налево-направо, как заправская кокотка.

— Думаю, что тебе лучше остаться тут, — Адриан вздохнул с большим сожалением. — К тому же ты права, ты очень не нравишься отцу… а он вроде хотел провести время вместе.

— М. Ну хорошо тогда. Напиши мне вечером, окей?

Адриан поправил волосы и улыбнулся — на этот раз более уверенно. Кажется, он беспокоился о том, как я отреагирую на его отказ.

Когда он заправил волосы за ухо, я увидела чёрные серьги-пусеты в агрестовых ушах. На пальце блеснуло кольцо.

Даже если Адриан не помнил, в каких обстоятельствах мы решили носить парные украшения, он их не снимал.

— Спасибо, Маринетт.

Я пожала плечами.

— Да не за что, в общем-то. Только, Адриан, если реально нужно будет, ты пиши или звони. Я примчусь.

Он скосил глаза на окно: на улице снова поднялась метель, так что парням-бодибилдерам опять привалило работы с уборкой снега. Ну да и хорошо, мне печенья было не жалко для этих красавцев. Всегда приятно смотреть на то, как кто-то другой работает.

— Мне даже интересно, как ты собираешься добираться до моего дома, — признался Адриан. — Учитывая погодные условия, я думаю, что даже Горилла с его зимними колёсами и навыками вождения будет не раньше чем через пару часов.

Из кухни выскочил Томас. Громко пожелав всем счастливого приближающегося Рождества, он замахал руками Адриану: на кухне была нужна помощь.

— Агрест, — я запнулась, думая, как бы высказать всё, но при этом не смутить парня слишком сильно; то, как я относилась к нему, не было равнозначно тому, как он относился ко мне, — ты главное мне скажи, что у тебя проблемы, ладно? Или что ты хочешь меня видеть.

— И ты придёшь?

Я кивнула со всей серьёзностью, чувствуя, как на сердце становится тепло.

— Если понадобится, украду у Санты сани с оленями, ясно тебе? Ты всегда можешь на меня положиться.

3. Авария.

День казался бесконечным. Люди приходили и приходили в пекарню, словно это было единственное место в мире, где вообще можно купить что-либо пожевать. Ну серьёзно: не успевали мы хоть сколько-то разобраться с одной волной жаждущих наших булочек, как появлялась вторая, третья, четвёртая… у Сабины кончился чай, а уйти за ним в подсобку даже не было возможности, так что пришлось мотаться мне, как самой быстрой и проворной.

Если за этот день я не получу свой миллион чаевых, то, клянусь, перегрызу всех вокруг. Работа была просто адской! Повезло ещё, что в нашем прекрасном почти-бодибилдинговом заведении не было агрессивно настроенных клиентов.

То есть, конечно же, они были. Тех, кто приходит ругаться, сразу видно: напряжённые, на лице застыло предвкушение, в глазах горит нехороший такой огонёчек. Я, к примеру, наученная горьким прошлым опытом, таких товарищей сразу засекала и начинала отслеживать их передвижения. Однако до настоящего скандала за весь день дело так и не дошло.

Здесь уж в игру вступала наша публика, спасибо всем красавцам и красавицам большое. Мало кто хочет устраивать скандал, когда с вопросом «а что собственно не так» подходит не персонал пекарни, а гора мышц килограмм этак под сто пятьдесят.

В такой ситуации, знаете ли, всякое желание ругаться пропадает. А вдруг в табло прилетит, правильно?

Но, несмотря на спокойную в этом смысле смену, я всё равно заманалась настолько, что подумывала свинтить из пекарни и заказать в виде Ледибаг себе кофе где-нибудь на другом конце города. Леди-дозор продолжал бдить, несмотря на подступающие праздники, так что таким способом я хотела отвести от пекарни хотя бы часть посетителей.

В ответ на это предложение Сабина только ухмыльнулась: ей, стоящей за кассой, было легче всего. Знай себе, предлагай нужные пирожные и рекламируй то, чего в избытке — лепота же!

— Нет уж, кексик, — нежно сказала она, погладив меня по волосам. — Давай без этого.

Я поморщилась. Не от прикосновений или прозвища, а от ситуации.

— Я задолбалась, — максимально откровенно произнесла я. — Вот прямо очень сильно. Если честно, то я уже начинаю раздражаться, а с настроениями своими мне и так сложно справляться, как ты знаешь…

— Хм. Да, это проблема.

Я действительно стала более несдержанной, чем была раньше — ну да оно и понятно, почему. Крыша отъезжала, нервы поднимались, Адриан не возвращал память… всё такое.

Ещё и Дамокл не нашёлся вчера, а у меня тут как бы Копикотная акума на пороге. И вчера я разобралась с акумой, кстати говоря; не иначе как по велению богини Удачи всё произошло быстро — да настолько, что я этого сразу не поняла. Будучи больше заинтересована в безопасности мальчишки и в негативе, что был рядом с ним, я про обезвреженную чёрную бабочку подумала только сейчас, в пекарне.

Раздавала направо и налево улыбки, я копалась в недрах памяти, пытаясь понять, кого там я Вселенную лишила. Детей с акумами было не так много: Гигантитан, брат Нино Крис, Сапотисы. И какой-то мальчишка, который выглядел как ребёнок Маринетт из-за цвета волос; вроде бы он был Песочным Человеком и насылал кошмары… имени я не помнила.

— Ай!

— Девушка, вы в порядке? — ко мне подскочил один из посетителей и слегка отвёл от стакана, который я выронила. — Кажется, на сегодня вы уже переработали…

— Ох, извините… сейчас всё уберём.

Сабина замахала мне, так что я позволила парню утащить меня за столик. Лука принёс сладкий апельсиновый сок и американо со льдом, после чего быстро убрал стакан, который я выронила и который разлетелся на мелкую стеклянную пыль.

Ты ж мой хороший морской мальчик. Обожаю его.

Отвечая на вопросы компании, фактически приютившей меня за своим столиком, я отстранённо думала. А молодец я, получается. Разобралась с Песочным Человеком, про которого забыла; эта акума была одной из опасных, потому что насылала кошмары. И не просто насылала их, а буквально реализовывала!

Это у Маринетт был кошмар с ползущим за ней Адрианом, признающимся в любви к Хлое или Лайле — где она потерялась на дороге жизни, кстати говоря? А у меня…

Чего боюсь я?

— Мадам Сабина сказала, что ты можешь выполнить свой план, — сказал Лука минут через десять, когда я немного расслабилась и начала обращать больше внимания на добрых людей, которые пытались меня разговорить; ох уж эти экстраверты! — И на сегодня ты свободна, скоро закрываемся.

— Хорошо. Спасибо.

Чего же я боялась?

Тут список простой, на самом деле: я боялась двинуть кони, боялась смерти своих близких и того, что Бражник исполнит-таки своё желание. Ситуация с воплощёнными кошмарами у меня была примерно такой же, какой описывали встречу с боггартом в многочисленных ГП-фанфиках.

То, что было забавно в сериале, в моём видении приобретало исключительно нуарные тона. Просто… как бы отыгрались мои кошмары? Исполнил бы Песочный Человек большое желание Габриэля Агреста?

Я ведь даже не исполнения желания Габриэля боялась, а другого. Того, что Вселенная после схлопнется — и я, опять же, потеряю всё и всех. Только начала привыкать к миру, только отвоевала, — в прямом смысле! — своё место и разрешение пребывать здесь!..

Извинившись, я покинула дружелюбную компанию и выскочила на улицу как была — в футболке и джинсах. Мороз был на уровне минус десяти по Цельсию, но вот ветер заставлял себя чувствовать так, будто ты голышом оказался на Северном Полюсе.

По крайней мере, плотная снежная стена скрывала от любопытных глаз. Я завернула к подъезду своего дома, нашла более или менее укромное местечко и синхронизовалась с Тикки.

Сразу стало тепло и хорошо. Не знаю, что там добавляют снежные обновления благодаря зельям, но мой костюм неплохо справлялся с нынешними градусами. По крайней мере, пока я сражаться не начала: тогда-то энергия пойдёт на прочность, а не на обогрев.

Пока меня никто не увидел, — хотя с таким снегопадом это маловероятно, конечно, — я поспешила забраться на какую-нибудь крышу. Действовать пришлось чуть ли не на ощупь; повезло, что свой район я знала до последней трубы и смогла зацепиться йо-йо за привычный выступ на одном из домов.

Сверху погода была… другой. Я скривилась: опять мир напоминал о том, что он странный. Казалось, что весь буран, весь снег внезапно остался снизу; даже на высоте пяти этажей было намного чище. По крайней мере, я видела вперёд не на семь метров, а на все сто.

Ради интереса можно было бы забраться ещё выше… но это только если на Эйфелеву залезать: наша пекарня располагалась в старом городе, так что с высокими зданиями поблизости была напряжёнка. Может, нашлась бы парочка… но у меня не хватало настроения на это всё.

Над головой раздался звон колокольчиков. Я посмотрела наверх и увидела картинку, которую транслировали все рождественские фильмы: по чистому небу рассекала оленья упряжка с большим толстым дедом в красном. Именно под упряжкой была самая высокая концентрация снежного бурана; значит, моё предположение, что снег наколдован Сантой, было верно.

Всё в этом мире держится на магии…

Мысленно плюнув вслед волшебному деду, я навострила тапки в противоположную от него сторону. Минуты через три бега по крышам я поняла, что двигаюсь ровно к агрестовому особняку — по привычке я сюда побежала, что ли? Впрочем, какая разница. Раз мои ноги сюда понесли, то почему бы не…

Я остановилась на одной из крыш и удивлённо уставилась вниз. Авария?.. пришла мысль, что это была чуть ли не первая автомобильная авария на моей памяти. Да ещё и машины так неудачно встали, что перегородили собой движение в две стороны — и, естественно, сформировали плотную такую пробку.

Вот тут рождественским настроением и не пахло, кстати говоря. Люди ругались, бибикали, возмущались произошедшему. Я прищурилась, высматривая полицейские машины… но их не было.

Недавно машинки поцеловались, что ли?

А, нет, ошиблась: вон там вижу одного несчастного представителя закона. Бедняга то и дело приструнивал разошедшихся «поцеловавшихся», — благо, никто не пострадал при аварии, — и при этом нервно пытался дозвониться до кого-то.

Я спрыгнула рядом с полицейским, и тот облегчённо выдохнул:

— Ледибаг!..

— Помощь нужна?

Естественно, она была нужна. Поскольку на узкой улочке было не развернуться, полицейский попросил меня, — «Если вы сможете, если вам не сложно, пожалуйста!» — поднять столкнувшиеся машины и унести их куда-нибудь нахрен отсюда.

То есть, он выразился совсем по-другому, как позволяла ему рабочая форма. Но посыл был ясен. Да и ругань притихших водителей, видимо, надоела ему хуже горькой редьки.

Я потёрла кончик носа, осматривая машинки. Легковушки, небольшие… хотя утром я хвасталась Сабине, что могу поднять грузовик одной рукой… это, как бы, происходило во время боёв. В мирные моменты я не особо развлекалась с тасканием тяжестей…

С другой стороны, раз мои руки были способны поднять грузовик, то и с легковушкой я справлюсь. Вне зависимости от места, времени и прочего.

Или можно не использовать мускулы, а тупо обмотать всё леской и выловить машинки, как сеткой.

Пока я возилась с макраме из йо-йо, меня снимали. Каких-то три минуты, и отличная сетка была готова. Я решила не убирать машины далеко и надолго, как просил полицейский, а тупо поднять их в воздух и дождаться приезда эвакуаторов с ДПС.

Хозяева тачек чуть не плакали, когда я подвесила их малышек над дорогой. Ну-ну, дорогие мои… и не такое в жизни бывает. Вам ещё повезло, что Санта умотал в другую сторону, и здесь не было бешеного снегопада.

— Спасибо! — выдохнул полицейский, снимая фуражку. — Вы нас просто спасли!

— Да всегда пожалуйста, — улыбнулась я. — Я дождусь с вами дорожные службы, не волнуйтесь.

Мы отошли в сторону. Люди фотографировали, и я решила сделать им маленький подарок: поднапряглась, собрала мысленные булочки в форму и пожелала, чтобы фотографии вышли хотя бы просто неплохими. Может, немного смазанными… но не сильно.

Посмотрев в сторону толпы, я улыбнулась и помахала рукой. И к своему удивлению увидела Адриана с Гориллой: оказывается, эти двое всё ещё не доехали до дома.

Нет, до особняка Агрестов оставалось всего ничего… но столько времени провести в машине? Я очень надеялась, что Горилла просто пожалел парня и завёз его куда-нибудь. Или хотя бы по городу покатал, прежде чем везти в стылый дом к холодному отцу.

Адриан смотрел прямо на меня. Не улыбался. И вообще выглядел очень напряжённым, словно я была его главным врагом в жизни, которого обязательно нужно уничтожить.

Во что бы то ни стало!

Поймав мой взгляд, Агрест кивнул мне и медленно, чтобы я точно всё поняла, произнёс несколько слов.

«Зайди ко мне. Сегодня».

Неужели…

Честное слово, если он в очередной раз не вернул себе память, я его ущипну прямиком за накачанную булку!

4. Авария (2).

Пробка рассосалась, и это было хорошо; Адриан с Гориллой уехали, и это было замечательно; я загрузилась из-за слов Агреста по полной, и вот это уже было не особенно классно.

Вспомнил или нет? Память вернулась или нет? Что вообще было у блондина в голове, когда он смотрел на меня; почему взгляд Адриана был такой невесёлый и тяжёлый, словно я у парня отобрала любимого хомячка, а потом ещё и передарила животное кому-нибудь? Брату Нино или Манон — ну типа кому-то, кто точно не сможет о хомячке нормально позаботиться.

На какую больную мозоль я наступила Агресту, спрашивается?

Поскольку я в душе была паникёршей, то в голову лезли самые неприятные, сложные мысли. А вдруг Габриэль открылся Адриану, и теперь Агресты подготовят для меня ловушку? Так сказать чтобы решить божьекоровочную проблему раз и навсегда… Адриан был милым, добрым парнем, — за время нашего знакомства это не изменилось; потеря памяти так же не поменяла моего драгоценного солнечного мальчика, — и точно не стал бы мне как-то вредить.

Но вот отобрать тот же Талисман? Да ещё и если ради матери, которую «можно воскресить»? Предположение, что Габриэль навешал на уши своему сыну всякого-разного не было лишено смысла, не так ли?

Я бы в любом случае пошла к Агресту в гости после подобных зазывалочек. Но идти, не подготовившись? Нет, это уже была плохая идея. Как мамка четырёх великовозрастных малышей, я не могла позволить себе лишней беспечности… даже если дело касалось моего любимого напарника.

В конце концов, памяти у него нет о том, что нас связывало. А вот отец-Бражник, который ещё и психопат — есть. Чёрт его знает, на что Габриэль способен в отношении своего ребёнка; в фандоме вообще ходили слухи, что Адриан может быть чуть ли не искусственным человечком, которым Габриэль управлял на раз-два-три.

Я переместилась в тот момент, когда эти слухи ещё не были подтверждены… или были, но продолжение мультсериала я не смотрела. В любом случае, информация для меня оставалась непроверенной; то, что я о ней вспомнила — чисто случайность и влияние нервов.

Да, к Адриану надо идти. Талисман Плагга я точно оставлю дома, чтобы не нести практически в руки Бражнику две нужных тому цацки. Лиири мне тоже не хотелось лишний раз дёргать. Костюм Воробья погоды не сделает, так что оставался только Триккс.

Эх. Не успел лис появиться в нашей компании, как я уже заездила его туда-сюда. Даже в планах у меня было использовать его миражи, чтобы показать Парижу Кота Нуара; правда, когда мне этот план реализовывать — большой вопрос.

Хм, может, дать Надье то, что она хочет? Сходить на её интервью, только кастануть перед съёмками лисью магию и сделать разумную иллюзорную копию Нуара. Интересно, а миражи нормально снимаются на камеру? Проблем в итоге не будет?

Эх, опять надо у Альи её аппаратуру одалживать… без проверки этих вопросов я не собиралась рисковать и показывать городу поддельного Нуара. А то потом проблем будет столько, что я за тысячу лет их не разгребу.

В любом случае, сначала надо было решить дела насущные. Смысл мне, собственно говоря, думать про возможное будущее и про злобный гений Габриэля, если я буквально застряла на той улице, где убрала аварию?

Полиция не прибывала, ДПС даже не чесались, про эвакуаторы я вообще молчу. Несколько раз парниша-полицейский, который влип в эту ситуацию изначально, пытался связаться с кем-то вышестоящим. У него это не получалось: то его отфутболивали, то связь не ловила из-за поднимающегося снегопада, а под конец вообще мобильник разрядился.

Пришлось мне доставать из йо-йо шнур для зарядки и забирать телефон у мужчины. Взгляд у полицейского был как у счастливого ребёнка, когда я подсоединила его мобильник к йо-йо; из-за детского восторга и слишком молодого лица моего невольного напарника, он выглядел совсем по-юношески и ни капли не представительно.

Какое-то время мы с ним стояли на улице, смотря на проезжающие мимо машины. Тачки то и дело замедлялись, чтобы сфоткать висящие сверху авто; кто-то тормозил на подъезде и пытался развернуться через сплошную, не рискуя ехать под таким весом. Мой невольный напарник выписал столько штрафов, что ему пришлось лезть в бардачок своей машины, — как-то очень хитро припаркованной в ближайшем проулке, — за новой пачкой штрафных квитанций.

Золотой день у него сегодня был, короче говоря.

Останавливающиеся машины, — точнее говоря, водители или пассажиры в них, — довольно споро просекали, что не просто так авто висят в воздухе. Быстренько до всех доходило, что такие тонкие нити не удержат две легковушки, какими бы узлами всё ни было связано; а там уже и до мыслей про йо-йо и меня недалеко.

Меня фотографировали. Пробка от этого то ухудшалась, то рассасывалась. В итоге я попросилась в полицейскую машину: во-первых, в тепле всё равно было уютнее, а во-вторых, я начала банально уставать от всеобщего внимания.

— Можно, конечно, — не очень уверенно пробормотал полицейский. — Только не будут ли про вас писать… всякое?

— Типа, кто-то сфоткает и подумает, что меня задержали, что ли? — фыркнула я. — Да пускай пишут, если заняться нечем. Жёлтая пресса всегда была, есть и будет.

— А ваш моральный облик?..

Я покачала головой, вспоминая все моменты, когда я… прошляпивалась, назовём это так. Много чего было, на самом деле: и матом я на акум кричала, и одевалась непонятно во что, и вела себя совершенно по-идиотски ради победы. В бою ведь все средства хороши, разве нет?

— Чтобы его испортить, сначала его надо сформировать, — задумчиво сказала я. — К тому же, вряд ли СМИ на самом деле смогут его очернить. Я…

Я в офигенных отношениях с Удачей — вот что я хотела сказать. Уж Тикки бы постаралась, чтобы всё было чики-пуки для нас двоих, разве нет?

— Да, я понимаю, — закивал полицейский. — Вы так много делаете для нас всех… конечно, никто ничего такого не подумает. Из адекватных горожан, я имею в виду.

— Ну да, это я и хотела сказать. Так что, в машину?

Меня-то полицейский усадил, а вот сам отказался: ему нужно было и дальше следить за ситуацией на дороге. Смотря на то, как несчастный парень, — серьёзно, ну слишком молодо он выглядел! — бегает туда-сюда, убеждая водителей, что «Под машинами ехать совершенно безопасно и вообще не занимайте дорогу!!!», я задумалась.

А чего это, собственно говоря, сюда никто не едет? Почему парня оставили совсем одного, да ещё и в канун Рождества? Люди-то перед праздником всегда возбуждены. И какая разница, что это возбуждение вроде как «хорошее»: как показывает практика, народ всё равно слегка теряет берега.

Одному полицейскому с этим точно не справиться, тем более на сложном участке дороги!

Постучав пальцами по колену, я задумалась. Итак, мне надо было к Адриану… перед этим надо домой, предупредить Сабину с Томасом о моих планах и прихватить Триккс для безопасности. Сначала в дом Агреста я, пожалуй, пущу иллюзию…

Но всё это будет возможно только после того, как я освобожусь здесь. А здесь я не освобожусь, потому что…

— Ай, да что я вообще мучаюсь, — проворчала я, открывая йо-йо и по памяти набирая номер Роджера. — Связи на то и нужны, чтобы ими пользоваться, а я всё в одиночку да в одиночку!..

Ренкомпри ответил спустя почти десяток гудков. Звучал Роджер рассеянно: опять спал, что ли? Мы ночью-то конечно встретились, но как-то я думала…

Хотя, он же простой человек. Это я с геройским телом и энергией, бьющей буквально из ушей, уже забыла, каково это — не спать нормально. Да и не мальчик уже Роджер; чем старше ты становишься, тем большее влияние имеет на твой организм бессонная ночь.

— Я перезвоню через пятнадцать минут, — сжалилась я над мужчиной, который никак не мог собраться и говорил совершенно невпопад. — Извините за беспокойство, однако мне действительно сейчас нужна помощь со стороны закона.

— Вс нрмальна, — буркнул Роджер. — Дст мнут, и я огрчк.

— Да, конечно.

Я всё-таки выждала обещанные пятнадцать, чтобы повторить звонок. В этот раз Роджер звучал так, словно не спал вовсе; вот она, полицейская привычка быть всё время собранным!

Коротко описав происходящую несправедливость, — и то, что у меня, вообще-то, были личные дела, чтобы я ждала столько времени в полицейской машине, — я получила в ответ короткое «ясно, разберёмся», после чего Роджер просто положил трубку.

Мда. Вот она, профдеформация во всей красе. Даже «до свидания» не сказал; я была уверена, что Ренкомпри ещё до того, как я закончила своё обстоятельное и подробное повествование, начал продумывать план действий и кто там в полиции будет отхватывать в процессе.

После этого звонка волшебным образом всё наладилось. За каких-то двадцать минут я не только перенесла легковушки на подогнанные эвакуаторы, но и попрощалась с несчастными водителями: они ждали в кафе неподалёку, а теперь их сразу увезли куда-то для оформления ДТП… наверное. Не разбираюсь в таких штуках; и что-то мне казалось, что всё могло бы обойтись без следования в участок, если бы я не призывала гвардию в лице Роджера и его подчинённых.

С самим Ренкомпри я тоже, кстати говоря, пересеклась. Роджер выглядел бодренько; ничто не говорило, что я разбудила его меньше часа назад.

— Извини за звонок, — вздохнула я, когда мы жали руки. — Меньше всего я хотела тебя дёргать.

Он усмехнулся; я же подумала, что как-то очень легко мы перешли на «ты».

Или это чисто я перешла, а он подхватил?

— По секрету, каждый мой выезд на ваш с Котом Нуаром звонок довольно неплохо оплачивается. Так что не стесняйтесь. Документации правда придётся заполнять… но это ладно, издержки профессии. К тому же, без твоего звонка мы бы не узнали, что здесь бросили парня совсем одного.

Он кивнул в сторону молодца.

— А что с ним?..

Роджер поморщился.

— Дедовщина, как она есть. Ничего, все эти «деды» теперь у меня все праздники будут дежурить, без выходных. Будут знать, как людям жизнь портить…

— А вы сами Рождество планируете дома справлять? — вдруг спросила я.

Не знаю, что это вообще был за интерес, если честно. Мне-то, по факту, на Роджера было… ну не то чтобы плевать, но рядом.

И к чему тогда этот вопрос вырвался — вообще не понятно.

— Э-э-э-э… типа того. Хотел сначала работать, но потом жена отказалась проводить праздник с дочерью, и… в общем, я свою смену отменил.

— Жена «отказалась»? — зацепилась я за то, что тренькнуло по струнам моей интуиции.

— А, да. Я недавно развёлся с ней, так что сейчас немного сложно. Дочка переживает… извини, это личное.

Я кивнула и тоже извинилась за неуместное любопытство. Больше ничего не привлекало моего внимания, но вот факт развода Роджера… что-то за этим было.

Уж не Невидимка ли? Или Роджеркоп. Что-то… акуманизация, что ли? Не просто же так я отреагировала, да?

Я попрощалась с Роджером и с тем молоденьким полицейским, чьего имени даже не подумала спросить. Последнему отдала его мобильник: каким-то невероятным образом телефон зарядился больше чем на полторы тысячи процентов. Гм… ладно, это волшебство. Даже думать не буду о том, как это возможно.

Леска собралась в йо-йо ещё когда я снимала тачки, так что ничего не мешало мне зацепиться игрушкой за выступ на крыше и продолжить своё движение к особняку Агрестов.

Только через пару минут до меня дошло, что я хотела сначала вернуться домой и взять Триккс. Раздражённо сплюнув, я развернулась на сто восемьдесят и попрыгала обратно, в пекарню.

Вот же… склерозница.

5. Фотография.

— Чот я не понял. Типа, в смысле «ты остаёшься дома»?!

Как я и предполагала, мой план с применением сил Триккс встретил… ну, не то чтобы это было сопротивлением, да?

Скорее, Плагг просто обиделся.

Я котёнка понимала чуть больше чем полностью: квами скучал по Адриану так, как это только могло делать древнее существо. Не знаю, сколько там носителей Плагг сменил, — да и не хочу знать, — но к Агресту котёнок привязался совершенно по-особенному. Это отмечала даже Тикки; и Тикки же говорила, что для Плагга такая привязанность, вообще-то, была нехарактерна.

Она могла назвать пару-тройку других носителей Талисмана Неудачи, к которым Плагг испытывал привязанность плюс-минус той же силы. Всего несколько Котов! За всё время возможного симбиоза Плагга с людьми и нелюдьми!

И тут новость, что я не собираюсь вести Плагга к Адриану, который, возможно, вернул память.

Ну разве не свинство это с моей стороны?

— Плагг, — в который раз вздохнула Тикки, — ты сам понимаешь, почему мы действуем так, как действуем!

— Сахарок, если ты ещё раз используешь фразу «ну ты понимаешь», то, клянусь пресвятым вьо Булонь, да сохраняется стойкость его запаха, я разсырю эту комнату до камушка!

— А ну давай-ка без таких угроз, — отреагировала я. — И вообще, своими препираниями ты только отдаляешь момент вашей возможной встречи!

Плагг вздрогнул и посмотрел на меня; глаза у котёнка слезились. Стирать эти слёзы я не рискнула, — мало ли, какой у них уровень токсичности? А тут я руками, да без защиты… — но по голове квами погладила.

— Обещаю, котёнок, если Адриан всё вспомнил, то я вернусь и заберу тебя. Ладно? Но если это ловушка?

— Адриан бы никогда!..

— Адриан — всего лишь человек, — протянул Триккс, парящий неподалёку. — А любого человека можно обмануть, каким бы хорошим он ни был. Да и не человека… тоже обмануть можно. Поверь мне, я в этом спец.

Шкурка у Плагга передёрнулась, зелёные глаза нехорошо сощурились.

— О, про твои обманы я в курсе как никто иной… напоминаешь мне, почему я хочу тебя уничтожить, а? Да, Триккс?

В тоне котёнка проявилось что-то нехарактерное обычному Плаггу. Я напряглась; Триккс это тоже почуял, так что быстренько метнулся мне за спину.

Положение спасла Тикки: малышка подлетела к Плаггу и крепко его обняла. Почти сразу после этого я прекратила ощущать всякую опасность от котёнка. Осталась только глухая тоска и какое-то всемирное, я бы даже сказала Вселенское разочарование.

Подтянув квами к себе, я прижала малышей к груди. Потом Плаггу достался ободряющий поцелуй в лобик.

— Плагг, честное слово!..

— Да понял я, понял… я-то тебе верю, кошечка. Просто… тяжко.

Он выскользнул из моих пальцев и, не оборачиваясь, улетел. Спрятался Плагг в гнёздышке Тикки, в шкафу.

— Иди к нему, — шепнула я божьей коровке. — Я пока схожу вам с Триккс за едой… на всякий случай.

— Да, Маринетт, спасибо.

Я действительно спустилась в кухню, чтобы набрать еды для квами. Печенья никогда не бывают лишними в нашей ситуации, не правда ли? А Триккс, этот мелкий обжора, внезапно подсел на влажный кошачий корм типа «Вискас», и теперь кассиры из магазина неподалёку думали, что я тайком держу дома кошку.

Или подкармливаю кошку. Не суть важно, главное — кошка!

Самое смешное, что Плагг от этих влажных кормов до того показательно воротил нос, что я только диву давалась. Квами-котёнок презрительно бросал что-то вроде «жратва для плебеев» каждый божий раз, когда я отдавала Триккс его «вкуснятину».

Я не вмешивалась в эти отношения, а тихонько офигевала в сторонке. Триккс был с нами совсем немного, и военные действия за это время не утихали. Квами не дрались друг с другом лапками, как это иногда рисовали в мультиках… и спасибо за это, кстати говоря — ещё мимимишных боёв мне в комнате не хватало. Но при этом они «сражались» по-другому.

Подкалывали друг друга словесно, таскали друг у друга вещи, — тут больше Плагг страдал, потому что вещей у него было банально больше, — или… да, драли друг друга так, что, будь у них шерсть, точно летела бы она клоками.

Если так подумать, то лучше бы они лапками махались, гм.

Тикки вмешивалась только в самых крайних случаях, Лиири же смотрела на это безобразие с чистым ужасом в больших глазах. Для орлицы, которая пережила пропажу своих братьев по американской шкатулке, подобное поведение было настоящим моветоном. Все ведь должны друг друга любить и уважать!.. а не вот это вот!

— И почему они не могут жить в мире? — тихонько вздохнула я, тормознув перед подъёмом в свою комнату.

Хотя могу ли я считать теперь эту комнату своей, спрашивается? Нас там пятеро живёт, это уже общежитие какое-то. И даже если малыши ввиду своих габаритов не требуют большого метража, то вот уединиться… да, для меня это реально стало проблемой.

Иногда я даже от Тикки уставала, давайте будем откровенны. И моя краснощёкая малышка тоже, бывало, предупреждала о том, что хочет побыть одна. И вроде бы раньше мы неплохо так на двоих функционировали; в случае экстренной необходимости уединиться Тикки могла уплыть в шкаф, а я — выйти на балкон. А теперь…

— Мда, — я потёрла шею. — И это пройдёт, да, Соломон-сенсей?..

Триккс и Тикки терпеливо ждали меня, сидя на столе рядом с чудо-растением. Я подумывала о том, чтобы назвать его как-нибудь; всегда давала имена тому, что я выращивала. Может потому, что цветов в моей жизни всегда было немного — все ведь погибали, причём очень быстро.

В этом смысле волшебные листочки оказались настоящим подарком богов. Хрен ты их убьёшь! Особенно если никак не трогать: растеньичку был нужен минимальный полив; но даже если ты зальёшь всё капитально, ничего с зеленью не происходило.

— Вы готовы уже идти? — спросила я, выгружая еду прямо на пол.

Яблоки, гранола, кусочки сыра в индивидуальных упаковках, несколько упаковок печенья и пара пачек кошачьего корма. Будь Адриан «в себе», я бы ещё взяла что-нибудь из пекарни; поскольку я не знала насчёт статуса его памяти, то приносить что-либо отсюда было всё равно что раскрыть свою личность.

Встряхнувшись, я позапихивала нужную еду в рюкзак. Затем оделась и обулась, нацепила сумку — и только после этого скомандовала синхронизацию, опять забыв про «волшебное соединение» квами.

Надо будет в будущем вообще узнать у них про то, что из себя это «Объединение» представляет.

— Лиири, напомнишь?

— Обязательно! — орлица отсалютовала крылышком. — Мне тоже интересно, кстати. Удачи вам!

Я погладила малютку и выбралась на улицу через балкон. Наконец, моё путешествие к дому Агрестов началось!

Добежала я подозрительно быстро. У меня даже закралось подозрение, что лисий плащ даёт какой-то бонус к скорости передвижения. Хотя, наверное, всё дело было не в нём, а в том, что вперёд меня несла надежда. А вдруг?.. ну пожалуйста!

Я спрыгнула прямо под окнами Адриана и легко открыла окно. Ещё когда я только начала шататься к Агресту в виде Ледибаг, он прикрепил специальную ручку, чтобы я легко могла открыть окно с внешней стороны. Обычный человек, папарацци или воришка бы этого не сделал: во-первых, ручка была практически не заметна рядом с украшениями оконной рамы, во-вторых, располагалась эта ручка очень высоко. Чтобы дотянуться до неё, понадобилась бы как минимум стремянка — вы видели вообще, какого размера окна в комнате моего Кота?

Ну, ещё он, насколько я знала, пошаманил над механизмом окна. Мы же не в сказке, чтобы «дёрнуть за ручку — дверца и откроется»… тут немного физики и механики были в помощь. Благо, Адриан был умным малым и спокойно решил эту проблему за какую-то неделю.

Иногда меня даже пугало, насколько умным и рукастым он был, если честно. Прямо по-хорошему хотелось за него радоваться: в жизни Адриан не пропадёт! Если ему будет интересно, он узнает как адронный коллайдер собрать, вот правда.

Проблема была в том, что если Адриану что-то было «не интересно», но при этом это «что-то» могло бы кого-то порадовать, Агрест всё равно принимался изучать тему. Через тернии, через сложности — но он делал, что ему не нравится… лишь бы тем, кого он любит, было хорошо.

Не было в парне эгоизма. А с другой стороны — ну откуда ему взяться, правильно? Эгоизм — штука такая… воспитывается, как мне кажется, исключительно жизнью. Или дана человеку от природы. Так сказать, прописана в заводских настройках.

В комнате было тихо и темно. На секунду мне почудилось, что из-под кровати вот-вот должен вынырнуть Плагг, зажимающий в лапках очередной Адрианов носок или трусы. Но потом я вспомнила, что котёнок у меня дома, в шкафу. Депрессирует и мнёт лапками гнёздышко Тикки.

Мне от этой мысли и самой стало грустно.

Я обошла комнату, рассматривая идеальный порядок. Ощущение было, будто Адриан откатился в своём эмоциональном развитии до состояния, в котором он был в начале нашего общения. В комнате всё оказалось ровно по линеечке; ни следа от творческого беспорядка. Даже компьютерный стол был идеально убран. Ни черновиков из-под домашки по физике, ни рисуночков, ни корявых попыток написать какой-нибудь стишок.

«Твой цвет волос как ночь, как васильки глаза»… всё в этом духе.

Мне-то, конечно, Адриан стихов не писал… наверное. Может, он их просто не показывал. Но вот забабацать целую поэму на десять страниц про то, как Агреста задолбал Плагг — это раньше было всегда пожалуйста.

Эх… скучаю по тем временам. «Нынешний» Адриан словно был засунут в пиджак не по размеру, а потому отслеживал каждое своё движение и каждый свой вздох: не дай бог будет что-то лишнее. Двигался Агрест осторожно, говорил обычно вполголоса, улыбался потихоньку… всё было не на максимум. Хотя в компании, стоит отметить, он уже чувствовал себя посвободнее.

Впрочем, опять же. Учитывая сложившуюся ситуацию и воспитание Габриэля, чего ещё я ожидала. Уж точно не рубаху-парня.

Я ещё раз бросила взгляд на компьютерный стол. Зацепилась за бумажный уголочек, выглядывающий из личного дневника; я знала, что это личный дневник, потому что сама покупала его Агресту. Вроде как в целях терапии, когда поговорить у нас не получалось… говорила же, чтобы прятал свой дневник лучше!

Потянув этот уголочек, я вытащила из дневника фотографию Чудесных напарников. Мы с Котом Нуаром сидели на крыше, завёрнутые в цветастый плед, и улыбались так, словно завтра никогда не наступит, оставляя нас двоих в моменте тёплого счастья. Фотография оказалась идеального качества; я была уверена, что ни у одного человека в мире больше нет настолько чётких изображений героев.

Я помнила этот момент и эту фотографию. Потому что Адриан долго меня уговаривал сделать её. И это было ещё до того, как мы раскрылись друг перед другом.

Да уж… были времена.

6. Открытие.

Голос Габриэля я услышала издалека.

У меня было время, чтобы спокойно убрать фотографию на место и, не торопясь особо, выскочить из комнаты Адриана. Притаившись на крыше за одним из выступов, — устроившись так, чтобы меня не было видно с улицы всяким любопытным, — я замерла, внимательно прислушиваясь к громогласной ругани.

— Ты не смеешь так со мной разговаривать! — громыхнул Габриэль; когда открылась дверь в комнату Адриана, я услышала, что мэтр парижской моды скрипит зубами. — Адриан!

Тон он сбавил, но злость в голосе никуда не делась. Впрочем, Агрест-младший, к моему безграничному удивлению, звучал не менее разъярённо:

— А ты, значит, смеешь? Нормально поступать со мной так, по-твоему?!

— Это для твоего же блага!

— Я могу себе вены порезать, — внезапно спокойно сказал Адриан; у меня ментальная шерсть встала на загривке дыбом. — Хочешь?

Габриэль охренел от этого предложения так же, как и я. Секунд двадцать в комнате стояла тишина. Прервал её опять же Адриан:

— Да, точно. Если ты увезёшь меня из Парижа, я именно так и сделаю.

— Я запрещаю тебе!..

— А какая мне разница? Ты лишаешь меня жизни, я лишаю себя жизни. Всё одинаково, разве нет?

Габриэль не нашёлся со словами. Я вцепилась в крышу так, что покрошила плитку. Заметив это, я чертыхнулась и поднесла к ней йо-йо; без всяких приказов из игрушки полился розовый свет, и плитка стала совсем как новая.

Я замешкалась, растерянно смотря на свершившуюся магию. Эт-та что ещё за…

— Ты не в себе, — выплюнул Габриэль. — Поговорим, когда ты вернёшь разум.

Хлопнула дверь.

Я убрала йо-йо, решив, что разберусь с произошедшим позже.

Адриан негромко пригласил меня в комнату. Он даже не сомневался, что я была рядом — окно-то я закрыть забыла. Да уж, Штирлиц…

Спрыгнув на подоконник, я замешкалась, смотря на Адриана перед собой. Парень чуть отошёл от окна, чтобы мы не столкнулись. Выглядел Агрест неважно: лихорадочно блестящие глаза, нездоровые ярко-розовые пятна румянца на скулах, волосы в беспорядке. Лицо при этом у парня было бледным, как простыня, а на шее билась вена.

Я слезла с подоконника и закрыла раму. Потом подошла к Адриану и обняла его, словно не было между нами никаких проблем или потери памяти.

Агрест вцепился в меня до боли.

— Я так и знал, — пробормотал он мне в шею, — это я был Котом Нуаром, я так и знал это. Слишком много совпадений, ещё и фотографии эти!..

Погладив Адриана по волосам, — мягкие, всё ещё такие же мягкие… — я потянула его к кровати. Учитывая, насколько Агрест опирался на меня, ноги его едва держали.

— Тише, котёночек, — пробормотала я, подхватывая парня на руки, когда Агрест совсем потерял связь с нижними конечностями, — всё хорошо.

Его трясло, а я не знала, что делать. Не то чтобы за свою жизнь я ни разу не сталкивалась с нервными срывами… даже у Нуара они были иногда, раз уж на то пошло, да и я не без греха.

Но вот темы самоубийств у нас как-то не звучало обычно.

А тут: «Давай я вены порэжу, а?»

Свой катарсис, выраженный в дрожании плеч и сжатых челюстях, Адриан довольно быстро затолкал внутрь. Я, настроенная на истерику более масштабную, недовольно нахмурилась: запихивать эмоции Агрест любил и умел, в этом я даже не сомневалась.

Как там мультяшный Адриан говорил? «Я просто привык разочаровываться» или вроде того. Или это про него Астрюк говорил, не помню уже…

— Заглушая собственные эмоции, ты приобретаешь язву, мигрень и геморрой в будущем, — как бы между делом сказала я, гладя Адриана по волосам. — Уверен, что готов к такому итогу?

Он хмыкнул мне в ключицу.

— Не особо. Но, если что, большинство болезней пищеварения обратимы. Остаётся только разобраться с мигренью.

— Что у вас…

— Потом, — Адриан отстранился от меня и сел на кровати. Я же напротив разлеглась на идеальном матраце: хорошо! — Так я действительно…

— Ага.

— И мы были…

— Напарниками? — я тоже села. — Лучшими друзьями. Боевой двойкой. Продолжением друг друга… как ни назови, а это было оно. Волшебное единение…

— Почему тогда ты ни разу не заходила ко мне после… моей потери памяти?

Я кисло взглянула на Агреста. Тот был убийственно серьёзен; сразу стало ясно, что отговориться какой-нибудь мелочью или отшутиться у меня не выйдет.

— Потому, что я знаю твою личность, так что приглядывала за тобой издалека.

Адриан прищурился. Смешно, что Плагг делал так же, когда я пыталась разыграть котёнка и убедить его в том, что сыр я для него не купила. Склероз ведь!

Плагг мне в моменте не верил. Адриан тоже. Пришлось разводить руками, признавая своё поражение:

— Ладно, у меня есть ещё одна причина. Но я не могу тебе её назвать, хорошо?

— Я правильно понимаю, что это связано с Бражником?

Я кивнула.

Габриэль проверял украшения Адриана, — наши Талисманы-подделки, — чуть ли не под микроскопом. Пока врачи обследовали тело моего напарника и его голову, Агрест-старший изъял у бывшего Нуара и кольцо, и серьги.

Мне с Нино и Альей это сам Адриан потом рассказывал, между прочим. Но вроде как с юморной стороны: парень считал, что его отец просто нашёл что-то интересное украшениях сына.

Учитывая, что Габриэль был человеком искусства и жил от вдохновения до вдохновения, — от акумы до акумы, — это предположение не было лишено смысла. Переубеждать Адриана я по понятным причинам не стала, но заметку на память сделала: мы с напарником очень близко подошли к точке невозврата.

Только как бы теперь ещё убедить Габриэля, что его сын точно не имеет никакого отношения к супергероям… и ещё вопрос у меня оставался: а почему Габриэль вообще решил, что Кот Нуар и Адриан как-то связаны? Если я не совсем ещё запылила свою головушку, то наверняка какие-то подозрения у Агреста-старшего возникли именно во время наших американских приключений… не просто же так за нас вступилось правительство США в лице Барбары и Олимпии, верно?

— Он меня раскрыл? — продолжал допытываться Адриан. — Нет? А память я из-за него потерял?

Я мотнула головой.

— Тут не он виноват. Всё произошедшее…

Адриан выжидательно смотрел на меня, а я замялась. Как бы это всё…

— Надеюсь, ты не скажешь, что это «твоя вина», — осторожно сказал Агрест. — Это было бы слишком клишировано. Поверь мне, я много смотрел разных сериалов и много читал манги.

Почему-то мне это замечание показалось крайне смешным. Сидим мы тут с Адрианом, значит, у него на кровати, — ну точно две девочки-подружки на пижамной вечеринке! — и обсуждаем всякие штуки. Мангу, аниме, спасение мира и общую безопасность. Только роллов с пиццей для полноты картины не хватало!

Хмыкнув, я свесилась с кровати и запустила руку под неё. У Агреста там был тайник: между матрацем и основанием мебели парень обычно хранил всякие протеиновые батончики.

Для меня, не большой любительницы сладкого, он держал там разные чипсы и сухарики.

Вытащив пачку с сушёными куриными кусочками, я подмигнула Адриану.

— Нет, это не моя вина. Хочешь чего-нибудь?

— Вообще-то, это мой тайник.

— Ой, я тебя умоляю. Ты вяленое мясо терпеть не можешь.

— Тоже верно.

Я кинула ему какой-то сладкий батончик, а сама открыла свою упаковку. Запахло паприкой.

— В общем, твоя потеря памяти — не моя вина, — повторилась я, с умилением смотря на счастливое лицо жующего Адриана; вот, что с людьми делает доза сахара! — И не твоя, и даже не Бражника. Там всё было немного сложнее. Если совсем коротко, то я знатно так влипла, а ты решил, что мы близки достаточно, чтобы ты меня из этого влипания вытаскивал.

— А влипла ты потому?..

— Просто по праву рождения, — пожала я плечами. — Тут извини, пока без подробностей. Твоё предположение насчёт Бражника отчасти справедливо, так что… сначала надо бы мне как-то так сделать, чтобы он точно решил, что ты не Кот Нуар.

— Но я же Кот Нуар? — увидев мой кивок, Адриан потёр шею. — Как тогда ты собираешься это опровергнуть?

Я моргнула.

Действительно, как?

Ситуация у нас с Адрианом была буквально противоположная сериальной: там-то Маринетт чуть было не раскрыла личность Бражника, и Габриэлю пришлось выкручиваться по-всякому. Даже трюк с собственной акуманизацией он провернул — это в первый раз. Или в первый раз он подставил себя под удар Жакади?

Даже мемы были с этим, где Габи прыгал, точно бабочка… прямиком с крыши многоэтажки.

Подставлять Адриана под удар акумы мне не хотелось категорически. Акуманизировать Адриана, чтобы спасти его с поддельным Нуаром — тоже.

— Ладно. Я подумаю об этом позже. Ты мне лучше скажи, что за финт ушами был?

— Ты о чём это?

Я недовольно посмотрела на Агреста.

— Про твои слова о порезанных венах, конечно, — пришла моя очередь быть мрачной. — В нашей паре у меня суицидальные замашки. Не наоборот.

7. Подстрекатель.

— Ну, я…

Я уставилась прямо на Адриана, стараясь вложить в свой взгляд всю силу того внутреннего негодования, которое я ощущала в моменте.

Манкировать «порезанными венами» было не в духе Агреста настолько, что, не услышь я его фразу своими ушами, — и не услышь я тон, которым эта фраза была произнесена, — я бы ни за что не поверила, что Адриан вообще может произнести что-то подобное.

Не в его стиле, говорю же. Адриан и меня-то за депрессивные песенки грозился наказать принудительным просмотром мультиков вкупе с поеданием сладкой ваты, а уж чтобы самому эту тему задеть… скажем так: уход мадам Эмили из жизни слишком сильно вдарил парню по мозгам, чтобы теперь он так беззаботно относился к подобному.

И тут — фразочка про вены…

Адриан вцепился в волосы и с отчаянием на меня посмотрел; вот это уже больше было похоже на того Агреста, которого я знала.

— Это перебор, да? — спросил он; в голосе чётко слышалась паника. — Я так и знал, что нельзя с отцом так, он же и без моих взбрыков страдает. Феликс!.. Но, честное слово, Ледибаг, я…

Он вскочил было с кровати и даже успел отбежать от меня на пару шагов, как мой мозг всё-таки заработал. Я мгновенно выхватила йо-йо и швырнула игрушку в сторону Агреста. Когда леска обвила талию парня, я дёрнула того обратно, к себе.

Поймав Адриана, я впечатала его в кровать.

— Никаких поспешных решений! — сказала я самым своим строгим голосом. — Говори всё и по порядку, прежде чем бежать куда-либо!

Агрест уставился на меня чистыми детскими глазами, — ни следа прошлого катарсиса, вот что я вам скажу! — и кивнул. А потом начал говорить, да так быстро, что я едва понимала частящие предложения.

Если убрать все междометия, панические взбрыки и общую истерику, то выходило примерно следующее: Габриэль вызвал Адриана на «серьёзный разговор», где сказал, что собирается перевести парня к тёте Амели, в Лондон. Дескать, память к Адриану всё ещё не вернулась, несмотря на все испробованные методы лечения и всех пройденных врачей; значит, пора менять дислокацию, раз местные кудесники и умельцы ничего не могли поделать с амнезией.

Адриан от такого «собирайся, ты уезжаешь» растерялся — да настолько, что выдал фразочку в стиле Нино.

А Нино в последнее время, просто чтобы вы знали, на всё шокирующее реагировал исключительно словами «да иди ты». Куда именно идти, достраивалось, исходя из нынешнего настроения. Мог и на детородный орган послать, и к овощу миловаться, или же просто сказать что-то вроде «иди ты в сад кукарекать».

Говорю же, всё от настроения зависело.

У Адриана настроение было после новостей… ну, не самым хорошим, будем милостивы к Агресту. Однако также в его хорошенькой головушке осталось воспитание, которое Габриэль вкладывал туда всё время; иногда достаточно жёстко, но настолько надёжно, что швейцарские часы стояли и тикали в сторонке.

А ещё Адриан до этого в машине говорил с Нино. Много говорил; на самом деле, всё то время, что он ехал из пекарни до дома, Агрест проболтал со своим лучшим другом. Вот и вырвалось у Адриана… то самое.

«Да пошёл ты с такими новостями! Пошёл ты!»

Боже мой, если бы я знала, что мой смех не оскорбит Агреста и не привлечёт в его комнату любопытствующую прислугу, то клянусь, я бы хохотала во весь голос. Но, учитывая нежную душевную организацию моего мальчика…

Короче, я держала лицо кирпичом. И, слушая нервные излияния Адриана, я думала о беленьких кроликах, скачущих по лужайке — просто чтобы не сорваться в тот самый хохот.

Поняв, что именно он выпалил отцу, Адриан подумал, что жизнь кончена. Не слушая ничего, — да я и не думаю, что Габриэль там что-то был готов выговаривать; он, судя по его поведению, охренел пуще меня, — мой мальчик выскочил из кабинета отца, едва не снеся при этом Натали.

— Надо перед ней извини-иться, — простонал-проскулил Адриан, пряча лицо в ладонях.

Я, уловив момент, позволила себе гаденькую улыбочку. Так их, этих злодеев!

Габриэль, едва придя в себя, ломанулся вслед за своим сыном — естественно. По пути отец Адриана так же как и сын чуть было не убил бедную Санкёр; подарить Натали корзиночку из аптеки, что ли? Бинты и успокоительное…

Габриэль кричал Адриану вернуться и немедленно извиниться; отчаянно паникующий Адриан бежал в свою комнату, нервно при этом печатая Феликсу панические сообщения. С разрешения блондина я взяла его мобильник, и было там что-то вроде:

А: БОЖЕ МОЙ, Я ПОСЛАЛ ОТЦА, ЧТО ДЕЛАТЬ

Ф: далеко?

А: ОН МЕНЯ УБЬЁТ ФЕЛИКС ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ

Ф: вряд ли всё закончится именно так мой драгоценный бат

Ф: *брат

Ф: можешь помолиться и сказать то, что я обычно говорюматери лол

А: ЧТО?!!!

Ф: что любой косяк мелочи в сравнении с верёвкой на шее

Ф: *emoji//smile*

В общем, Адриан влетел в комнату, швырнул телефон на кровать, — я этого не слышала и не видела по понятным причинам, — и выдал Габриэлю то, что выдал.

Получается, что Агрест-старший с его «ты не в себе» был вполне прав.

— Всё, я труп, — окончательно расслабился Агрест-младший, которому я так и не дала сорваться с места и убежать извиняться перед своим авторитарным родителем. — Время на извинения закончилось.

Я хмыкнула и растрепала светлые волосы. Интересно всё вышло, тут и добавить нечего. Мне даже понравилось. А если мы сможем выбраться из этой ситуации без потерь…

Но вообще Габриэль конечно… мудак, и добавить тут нечего. Что-то мне казалось, что я знала, почему он хочет убрать Адриана из Парижа. Уж не какую-нибудь большую гадость задумал наш месье ночная бабочка?

Нет, респект ему за то, что он о сыне подумал. Так-то Адриан — единственное, что осталось у Габриэля от Эмили, и стоило бы ребёнка поберечь. Но вот гипотетические злодейские планы совсем не поднимали мне настроение.

Или это я себе всё навыдумывала. Тоже может быть.

— Извиняться нельзя, — медленно произнесла я, продумывая план действий.

— Почему?

— Потому что ты, мой дорогой напарник, будешь и дальше гнуть линию «умру-повешусь».

— Но отец… наверняка хочет мне только хорошего. И тут я, с такими заявлениями… это разобьёт ему сердце. Уже разбило!

— А если ты придёшь и извинишься, то тебя сегодня же бандеролью отправят в Англию. Хочешь?

Адриан открыл рот. Закрыл. Сел. Посмотрел на меня.

— Если я попрошу его, то он наверняка…

— Налепит на бандероль побольше марок?

Адриан скривился, но возражать не стал: понимал, что я, в общем-то, вполне права. Габриэль обычно слышал себя и только себя; иногда он прислушивался к словам Натали. В этом смысле он мне напоминал, наверное, баронессу из фильма про Круэллу.

И та, и этот — отъявленные психопаты.

— Ты мне доверяешь? — спросила я, задумчиво смотря на Адриана.

Он замешкался на несколько секунд, но в итоге всё равно кивнул. Хорошо. Это действительно было хорошо: несмотря на потерю памяти, он всё-таки…

Интересно, он мне верил из-за того, что я была Чудесной парижской леди, или же всё-таки из-за нашего прошлого взаимодействия? Мне бы хотелось думать, что второй вариант ближе к правде. Что наши с Котом злоключения в итоге нас сблизили.

Если так подумать, то произошедшее сейчас — словно тренировка перед будущим. Я не собиралась отказываться от Талисмана и от Тикки; Адриан, я думаю, тоже не хотел бы расставаться с Плаггом. Но жизнь-то не всегда исполняет наши желания, правильно? Иногда случается… всякое.

Ну, что же. Я для себя поняла одно: даже если Адриан потеряет память, как Фу в мультсериале, я от своего Агреста не откажусь. Нет уж. Не-а. Влипли вы, Адриан Батькович, по самые кончики кошачьих ушей. И терпеть меня вам до победного.

— Отлично. Тогда, пожалуйста, делай так, как я говорю. Хорошо?

— Я не хочу лишний раз расстраивать отца, — мрачно произнёс Адриан.

Это я могла понять. Сказать бы Агресту на это что-то вроде «ну так пускай он не расстраивается — делов-то!», да нельзя. Не поймут-с. Дикари-с.

Адриан, как и многие дети, росшие с излишне авторитарными и манипулятивными родителями, брал на себя ответственность за чужое настроение.

Да, если бы мне мой гипотетический ребёнок выдал что-то вроде «вены порэжу», я бы тоже не обрадовалась. Но, по крайней мере, поговорила бы с мелким гадёнышем, откуда такие мысли вообще взялись.

Смешно, кстати, вышло: внезапная смена настроения у Адриана при произнесении угрозы была вызвана перегрузом нервной системы. Агрест и сам не ожидал, что его лицо и тон буквально «выключатся». Ну а потом уже продолжил, потому что отступать-то было некуда, и вообще!..

— Раз ты мне доверяешь, — медленно сказала я, убеждаясь, что Адриан внимательно слушает, — то мы сделаем сейчас вот как. Ты звонишь Феликсу или его матери…

— Зачем?

— За надом. Кто первый рассказывает свою версию правды, тот в большинстве случае оказывается в выигрышной ситуации. Так вот, звонишь им, рассказываешь всё то же самое, что и мне, просишь поговорить с отцом.

— И что это даст?

— Переключение внимания это даст, — вздохнула я, — иначе чёрт его знает, что Габриэль себе накрутит. Давай-давай, звони и жалуйся, тебе пока ещё по возрасту можно.

— А тебе?

— А я уже настолько неприлично старая, что это уже ни в какие ворота не влезает, — пробормотала я, думая о том, что буду говорить Плаггу.

Покусает ли меня квами за то, что я его сюда не принесла? И не собираюсь — пока что. В итоге Адриан-то память не вернул… что не мешало Агресту понять, кем он был до амнезии.

Ох, как же жить-то сложно!

8. Недовольный кот.

— Что значит твоё «про Адриана пока забудь»?

Злить Плагга я не хотела ни в коем случае: во-первых, котёнок был мне дорог, чтобы я ему так щедро дарила плохое настроение; во-вторых, злить буквально Всадника Апокалипсиса — в общем дурная идея.

Но других у меня не было. То есть, можно было бы ничего Плаггу не рассказывать, однако я всё ещё придерживалась мнения, что в большинстве случаев радикальная честность знатно облегчает жизнь.

Громоздкие планы имеют тенденцию разрушаться легко и просто, как вавилонская башня. А оно мне надо?

Оно мне не надо, точно вам говорю. Вот и пришлось пересказывать малышу итоги разговора с Агрестом, едва я вернулась домой.

— Послушай, — я потёрла шею и села прямо на коврик, скрестив ноги. — Я ещё сама не решила, что нам делать в этой ситуации, и давать ей новые вводные…

— Кошечка, — перебил меня Плагг, опускаясь на уровень моего лица, — ты несёшь какую-то дичь, тебе так не кажется?

Вздохнув, я устало посмотрела на Плагга. Сил у меня было хрен да нихрена, чтобы это всё разруливать, однако оставлять квами без какого-либо объяснения казалось мне ещё более дерьмовой идеей, чем ничего не рассказывать вовсе. И без моей молчанки котёнок выглядел встревоженным, разозлённым и обиженным; всё одновременно!

Триккс и Лиири спрятались на моей кровати и теперь подглядывали за разворачивающимся действом с высоты. А вот Тикки сидела у меня на плече, спокойная, словно маленький Будда. Я так предполагала, что божья коровка была готова спасать меня от плаггова недовольства в крайнем случае: всё-таки все мы знали, что котёнок не самый сдержанный из своей братии.

Атлантиду-то он жахнул. И от динозавров мир избавил… я была уверена, что на этом послужной список квами Разрешения не заканчивается. И совсем не горела желанием становиться одним из пунктов этого самого списка.

Так что виват, Тикки, за твою помощь, защиту и предосторожности. Хотя мне бы хотелось думать, что ничего мне Плагг не сделает… даже в приступе ярости.

— Пла-агг, — я упала на пол и раскинула руки; затем поднялась, схватила квами, опять опустилась на пол, а Плагга умостила у себя на груди. Тикки подсела к котёнку и погладила того по лапке. — Слушай, ну как будто мне это нравится всё…

— Я просто не понимаю, в чём проблема. Если Адриан узнал, что он был Котом Нуаром, то почему бы тебе снова не отдать ему Талисман? В конце концов, навыки и изменения тела у него остались, так что быстренько вернуться в колею и надавать всем вокруг того самого он и без личных воспоминаний способен… или ты в нём не уверена?

— Чего?..

— Хочешь своему мальчишке отдать Талисман или что?

Я выпучила глаза на котёнка; Тикки охнула. Затем Плагг получил сразу с двух сторон: моя малышка дёрнула его за хвост, а я выдала квами хороший такой щелбан по заднице.

— Ты совсем, что ли? — пробормотала я, слишком ошарашенная, чтобы испытывать что-либо ещё. — Какому ещё «мальчишке»?.. или ты о Луке?

Плагг шмыгнул носом и потёр попу. Хвост он взял в лапки, чтобы Тикки больше не могла покуситься на самое дорогое.

Сев на полу, я умостила Плагга у себя на коленке и тревожно посмотрела на котёнка. Квами, кажется, едва не плакал — очень, просто неприлично нетипичное поведение для него.

Нет, я знала, что он привязался к Адриану, но чтобы настолько…

— Послушай, — я потёрла лицо, — и вы двое тоже, идите сюда.

Лиири и Триккс спустились, тревожно поглядывая на насупившегося Плагга. Глаза у котёнка всё ещё бликовали, но слёз вроде бы больше не было, так что…

— Я хочу, чтобы вы все поняли одну вещь, — я осмотрела всех квами, каждому попытавшись заглянуть в глаза; с Плаггом эта идея провалилась, так что я подняла котёнка и просто чмокнула в лоб. — Я никогда не передам вас кому-либо, если вы этого не хотите. Даже если будет ситуация, где мне срочно потребуется ваша помощь, я буду просить о ней, но никак не настаивать, понимаете? Мне казалось, что я не один раз говорила это…

— Может и не один раз, — тихо сказал Плагг, вытекая из моих пальцев как чернила, — но ты и не первая, кто это говорит. По крайней мере, для меня.

Лиири охнула, Тикки расстроенно покачала головой. А вот Триккс задумчиво кивнул: кажется, ему, как и Плаггу, обычно не слишком везло с владельцами Талисмана.

— Я не могу говорить за других, но могу отвечать за себя. Для меня передача квами кому-либо без вашего согласия — всё равно что рабовладельчество. А я была воспитана в постсоветском пространстве, где все люди равны. Это же не Индия, в конце концов.

Примечательно, что квами не стали переспрашивать про то, что такое «Советы». Но вроде бы, насколько я поняла, малыши были сознанием во многих мирах сразу; то, что здесь не было Красных, не значило, что их нет в каком-нибудь другом мире, где присутствуют разумы квами.

— Если ты не хочешь идти к кому-либо, — продолжила я, наконец установив зрительный контакт с Плаггом, — то ты не пойдёшь, пока сам этого не захочешь. Понимаешь?

Котёнок надулся словно ребёнок, которого подразнили конфеткой.

— Я хочу к Адриану. А ты не пускаешь.

— И не пущу, пока не уверюсь, что Габриэль оставил свою идею.

Плагг прищурился и посмотрел на меня более заинтересованно.

— Значит, дело всё в том, что этот мотылёк просто думает, что его сын — это Кот Нуар?

Вообще-то, дело было не только в этом, но я всё равно кивнула. Проблема излишней догадливости Габриэля — это где-то семьдесят процентов моего нежелания отдавать Адриану кольцо. Остальные тридцать — это банальный страх за Агреста-младшего.

Пускай Плагг и говорил, что у того остались рефлексы и улучшенное тело, но… папаша у Адриана, судя по всему, готовил какую-то большую гадость, — это я сужу из того, что Габриэль попытался сплавить сына в Англию, — и подставлять потерявшего память Кота под неё мне совесть не позволяла. Ну в конце же концов! Адриан сейчас — чисто гражданский!

Или я себя накручиваю…

— Давай жахнем по мозгам его бате Катаклизмом? — предложил Плагг, вырывая меня из раздумий.

— Чего?..

— Катаклизмом, барышня. Давай жахнем. Один удар, и вместо Бражника у нас будет пускающий слюни дебил. Как тебе идея?

— Плагг! — отреагировала на эту «гениальность» Тикки. — Нельзя же так!

— А почему нельзя-то? У нас тут один придурок на весь Париж, так почему бы его не угандошить с одного удара-то?

Тикки зарычала, — ты ж моя миленькая! — и кинулась на Плагга. Малыши скатились с меня на ковёр, где продолжили свою возню; Плагг, как истинный джентльмен, сопротивлялся только для вида, позволяя Тикки вымещать своё возмущение через щекотку и бубнёж.

Я же сложила руки, представила себя медитирующим монахом и прикрыла глаза.

Действительно…

— Маринетт, — услышала я шёпот Лиири у уха, — а на самом деле, почему ты ничего не делаешь? Если ты знаешь, кто такой ваш противник… разве не логично было бы избавиться от него?

Нет, ну так-то оно да, логично. Тут не поспоришь с этой железобетонной логикой, на самом деле. Есть прыщ — выдави его, что сложного-то?

Хотя дерматологи говорят, что давить прыщи нельзя. А какая-то знатная особа в прошлом из-за выдавленного прыща даже умерла. Вот ужас-то. Попасть в анналы истории как женщина, которая неудачно выдавила прыщ!

— Проблема в том, что я боюсь последствий, — сказала я скрепя сердце. — Понимаешь, сейчас у меня есть хоть какое-то предзнание, хоть какой-то контроль над ситуацией. Натали вот приструнили…

— Скорее напугали, — фыркнул Плагг, отодвигая Тикки от себя. — Но тоже чем не выход. Главное, что она вроде как теперь на нашей стороне.

Я в этом не была уверена. Натали казалась мне той ещё тёмной лошадкой; неизвестно, что у неё на уме и что она сделает. Вроде бы у Санкёр была привязанность к Адриану и кое-какие чувства к его отцу…

— А-а-а-а, это слишком сложно! — я взлохматила себе волосы и задрыгала ногами, словно в припадке. — Да почему я-то всё это решать должна?!

— Потому что ты Ледибаг, — мстительно не дал мне попсиховать Плагг. — По твоим словам, главная героиня всего этого бедлама.

— Нет-нет-нет-нет-нет, Плагг! Вот тут ты точно не прав! Главная героиня у нас не я, а Маринетт Дюпэн-Чен! А меня зовут!.. а меня…

Я замерла. Потом потёрла лоб. Нахмурилась.

Обеспокоенные моим резким затиханием квами слетелись поближе.

— Мда… не помню я своего имени.

— О, Маринетт, — Тикки сложила лапки на грудке. — Мне так жаль!..

— Да ладно… этого стоило ожидать. Наверное. Вряд ли же я вернусь в свой мир, правильно?

Тикки всё равно подлетела ко мне и ткнулась лбом в щёку. Другие квами тоже подобрались максимально близко. Даже строптивый Триккс и обиженный Плагг отбросили свою вражду, чтобы немножко меня утешить.

Я не могу сказать, что как-то расстроилась из-за того, что забыла собственное имя. Забыла и забыла, ладно. Всё равно меня тут по-другому все зовут.

Но не забуду ли я таким же образом вообще всю свою прошлую жизнь?

— Слушайте, — я встряхнулась и встала с пола, принявшись поправлять одежду, словно где-то уже успела её жёстко измять или запачкать, — вот мне конечно на имя-то плевать, но разве это нормально? Я понимаю забыть какие-то мелочи из прошлой жизни, всё-таки тут уже значительно времени прошло, но имя? С которым я четверть века отходила?

— Это может быть влияние мира, — медленно и неуверенно произнёса Лиири. — Но больше это похоже на что-то внешнее. Как с девушкой-водой.

Квами переглянулись. ЛОрлица выглядела напуганной практически до обморока; но, говоря откровенно, это было её практически нормальное состояние. Бедняжка-Лиири, как по мне, была слишком тревожной. Однако упрекать её за это естественно никто и не думал.

— Опять что-то внешнее? — пробормотал Плагг; тема Адриана была отодвинута, но явно не забыта. — Может быть, может быть…

— Вряд ли мы сможем самостоятельно понять, что происходит, — вздохнула Тикки.

У меня в тот же миг сложилось ощущение, что меня к чему-то подталкивают.

— Мастер Фу точно сможет сказать, что не так, — довольно прищурился Триккс.

А уж после этой фразы всё точно встало на свои места.

Ну, жуки!.. а ещё квами себя называют!

9. Канонные неприятности.

Если я и овладела каким-то навыком в совершенстве — так это способностью прошляпивать собственные обещания и не делать то, что мне не хочется. Так что к Фу я не пошла.

Да и не собиралась я к нему идти, честно говоря.

Квами были уверены, что Мастер Фу прекрасный человек, невероятный Хранитель, чуть ли не Святой во плоти и уж точно ни за что никого не обидит. Я же вроде как помнила, что история у Фу-шифу была грязненькая, запятнанная чем-то, какая-то не очень логичная и кристально-понятная. Так что опасаться подозрительного китайца, который умудрялся держать массажный салон в одном из самых дорогих районов Парижа, у меня были все причины.

А что, если он тому же Джаггеду наркоту толкает? Ну как минимум. Или приторговывает чем-нибудь запрещённым… или вообще является тайным представителем Триады в этом мире?! Да ещё и магической Триады!

Но это что-то уже Гарри Поттером попахивало, конечно.

Мозгом-то я понимала, что вряд ли Фу сделает мне что-то плохое. В мультсериале он был этаким полукомичным-полуважным персонажем, который учил Маринетт делать БАДы для квами, хранил у себя Талисманы и раздавал мудрость направо-налево. Дюпэн-Чен настолько была им очарована, что не рассказывала про волшебного старикана даже Нуару, своему напарнику. А ведь Фу, насколько я помню, в какой-то серии Адриана даже учил китайскому!..

Ладно, про Маринетт-из-мультика я, возможно, зря вспомнила. Девочка старалась и делала всё, что в её силах. Старалась изо всех этих сил!

Так же, как я из своих сил старалась не пойти к Фу и вообще избегала его похлеще, чем чёрт — ладана.

Скажите мне, что это я зря! Ну же, скажите! Особенно после того, как этот странно-стрёмный старик болтался в компании Вана Чен, а потом ещё и в пекарню к нам заходил!

Да он вообще крипи-мастер, этот ваш Ван Фу. И то, что квами описывали его исключительно положительно, меня ни разу не успокаивало. Хотя бы потому, что квами обмануть легче, чем отобрать у ребёнка конфету.

Нет, плохое сравнение. Вы вообще пытались когда-нибудь у ребёнка отобрать кусок сахара в яркой обёртке? Сначала вас оглушит ультразвуком от детячьего визга, потом прилетит по коленке. А в конце будет супер-босс, мать этого малолетнего любителя глюкозы.

И не факт, что из финальной битвы вы выберетесь без потерь!

Чтобы не слушать вечно повторяющиеся вопросы от квами, — «Ты же сходишь к Мастеру, Маринетт? Сходишь? Сходи, пожалуйста! Ну Маринетт! Ты же пойдёшь?» — я сделала то, что давно уже хотела: синхронизировалась с Плаггом, после чего поверх этого накинула синхрон с Триккс. Получилась этакая извращенка: девчонка с ушками в коже под плащом.

Использовав магию лиса, я получила Кота Нуара. Того самого, который всегда был рядом. Чёрный костюм, вихрастая светлая макушка и зелёные глаза.

— Взгляд не тот, — вздохнула Тикки, что так же как и я рассматривала отражение. — У Нуара он более живой.

— Я сейчас тебя укушу.

Малышка поджала хвост, — на всякий случай; вот что значит жить со мной! — и удивлённо на меня посмотрела.

— Это ещё зачем?

— Зомби-вирус передавать буду. Чёрт с ним, со взглядом, на него никто смотреть не будет, я думаю.

Малышка закатила глаза и, подхватив Лиири, утащила орлицу в шкаф. Отсыпаться будут, мелюзга… а нам работать и работать!

Кофе выпить, что ли… заодно на людях покажусь. Вроде бы в преддверии Рождества, — которое получается уже сегодня в ночь. Боже, как же летит время, — многие заведения работают вне графика.

Растрепав волосы, — на ощупь они были жёстче, чем у Адриана. Эх, работать нам с Триккс над иллюзиями и работать… — я выбралась на балкон и быстро упрыгала прочь от пекарни. Париж и не думал засыпать: везде горели тёпло-жёлтые гирлянды, в окнах мелькали нарядные ели, по улицам гуляли взрослые и дети, ошалевшие из-за разрешения не ложиться спать.

Учитывая наваливший везде снег, картинка была очень даже праздничная. Красивая, как будто для рождественского фильма или сказки. Того и гляди Санта, будь он неладен, пролетит по небу, а Духи Рождества постучатся в двери…

Есть ли тут сказка Диккенса про скрягу? Или, что более важно, есть ли тут диснеевская адаптация? Мне нравилась история со Скруджем МакДаком. Ещё классный рождественский мультфильм вышел с собаками из «Все псы попадают в рай». Очень атмосферные картины; про то, что это адаптации серьёзно-депрессивной диккенсовой истории, я узнала в двадцать четыре годика.

Чёрный костюм Кота Нуара был всё равно что мишень для особо внимательных: снег сдавал меня и мой котовий хвост с потрохами. Меня-Нуара фотографировали, я махала лапкой и улыбалась детям, да ещё и спустилась, чтобы поиграть с мелкотнёй в снежки. За плотность иллюзии я не волновалась, как и за её качество: Триккс обещал, что всё будет нормально, а у меня не было причин ему не верить.

Да и в целом под костюмом «Кота» была настоящая «Кошка», даже с ремнём-хвостом. Мне, правда, пришлось согласиться на костюмчик Хэлли Берри при синхронизации: такая вариация нашей с Плаггом синхронизации в любом случае была ближе к нужному нуаровскому образу, чем вариация Гермес. Так что на всякий случай, — Плагг в отличие от меня Триккс не доверял, — мы решили выглядеть так.

Типа, если вдруг иллюзия Триккс спадёт, то дети Кошку Нуар испугаются значительно меньше, чем Гермес. Вот такой Плагг перестраховщик.

Или он просто таким образом хотел уколоть Триккс, хм… ладно, в квамиевые отношения я пока лезть не буду. Главное чтобы эти двое мне тут Париж не стёрли с лица Земли в приступе своего лапкомахания.

Хотя работали вместе они неплохо. Ну, насколько я могла это ощущать. Действительно, никаких провисаний иллюзии Кота Нуара не было, и я совсем расслабилась. Даже выиграла войну в снежки, где взрослые присоединились к своим отпрыскам и пытались забросать мой котовий облик замороженной водой!

В Кота! Водой! Да у них вообще никакого понятия о морали нет!

Было хорошо, на самом деле. Меня угощали тут и там, я попробовала настоящий глинтвейн и в общем была счастлива настолько, насколько могла в своей ситуации. Проблемы отступили, оставляя меня наедине с городом и его жителями.

А ещё наедине с праздником. И это было волшебно.

Пресытившись чужим вниманием и решив, что я достаточно отмелькалась, я запрыгнула обратно на верхние пути. Здесь тоже праздновали, если крыша позволяла: люди с пледами, термосами, биноклями и телескопами наслаждались чистым звёздным небом и высматривали Санту мать его Клауса. Тот не объявлялся, но до полуночи время ещё было… или когда там этот чёрт выскакивает.

Учитывая мои с ним отношения, век бы волшебного мужика не видеть, в самом деле. Прошлого Рождества мне хватило чуть больше чем полностью; повторять забег со Злаусом?.. нет-нет.

Тем более что я всё ещё не нашла Дамокла. По телефонному справочнику его отлавливать, что ли…

Найдя более или менее пустынную крышу, я постаралась устроить так, чтобы мою шкурку видно не было. Прислонившись к дымоходу спиной, я просто сидела и наслаждалась небом так же, как и многие вокруг.

Котовий Дозор обшаривал улицы в поисках своего хорошего мальчика, вроде как вернувшегося на должность супергероя. Чудесный Блог, — его я проверила в первую очередь, — пестрел поздравлениями с тем, что Нуар жив, и его фотографиями разной степени размытости.

Дело было сделано. И хорошо.

Смотря на мигающие звёздочки, я потеряла счёт времени. Мелькнула было мысль, что родителей я не предупредила о своём уходе… но тут уж я решила положиться на свою драгоценную напарницу. Наверняка Тикки меня отмажет от материнского гнева — она же такая миленькая, ну как можно злиться на эту божью коровку?

Ни у меня, ни у Сабины это никогда не получалось. У Плагга тоже, вроде бы…

Да и вообще, кто может быть в своём уме и при этом злиться на Тикки? Или, что ещё хуже, ненавидеть её и как-то пытаться причинить вред…

Вздохнув, я подтянула колени к груди и уткнулась в них лбом. Голову накрыла руками, словно пыталась спрятаться. И всё из-за мыслей про Медвэй-Ошку, которую наказали так, что никому не пожелаешь.

Иногда, — довольно часто, на самом деле, — я думала про скво. Что её вело? Любовь, получается; но любовь это была нездоровая, деструктивная, неправильная. Инструмент для уничтожения мира, а не для возведения райских садов.

Вот как в книгах и фильмах всё просто, правда? Расправился со злодеем, и всё. Конец истории. Никаких тебе тревог, волнений и рефлексии насчёт правильности своих действий. Я же возвращалась к судьбе скво раз за разом, думая, стоила ли её одержимость «возлюбленным из-за звёзд» вечности в гниении души.

Страшная участь.

Когда я спросила про этот приговор у Тикки и Плагга, меня осадили всего одной фразой: не лезь. И в целом, я была с квами согласна. Куда человеческому мозгу пытаться объять правила мироздания? Миджина ведь не мороженое в магазине украла, а пыталась буквально убить один из столпов реальности.

Что есть мир без Созидания?..

— Не вижу его, — услышала я голос Роджера сквозь помехи, будто от радио. — Улица Магнолии чистая, про парня никто не в курсе.

Заинтересовавшись, я подползла к краю крыши и выглянула. Внизу стояло трое полицейских рядом с патрульной машиной; на лицах у троих — напряжение и даже страх.

— Мы его тоже не видим, — отрапортовал один из фараонов. — В центре его нет.

— Проверяли пекарню «T&S»? Заведение держат родители его подруги…

Я нахмурилась и, больше не выжидая, спрыгнула неподалёку от полицейских. Меня заметили сразу же, — чёрный кот на фоне белого снега, ещё бы им не заметить, — и замахали, подзывая ближе.

— Ренкомпри, тут Нуар. Передаю рацию.

Я взяла пластиковый корпус устройства, грешным делом подумав, что сломать такую штучку — дело одной секунды. Сжать кулак, и всё. Нет больше рации.

— Капитан Ренкомпри, рад слышать, — отстранённо произнесла я. — Что случилось, кто пропал? Имя, приметы, одежда…

Рация издала душераздирающий вздох. За такую усталость в звуке обязаны выдавать бесплатный кофе, вот что я вам скажу.

— Доброй ночи, Кот Нуар. Я не капитан, я уже говорил твоей напарнице… ладно, неважно. Пропавшего ты точно знаешь, его лицо на каждом втором рекламном баннере.

Я сжала зубы, предчувствуя нехорошие новости.

— Агрест?

— Младший, если быть точнее, — сказал Ренкомпри. — Был в белой футболке и чёрных джинсах, без верхней одежды, на ногах светлые кеды. Надеюсь на тебя, мои люди найти парня не могут уже часа два.

Ну да, конечно… привет, канон.

Над головой зазвенели колокольчики — это Санта рассекал небо, чтобы выполнить свою единственную задачу в году и раздать детям их подарки. Я дёрнула кошачьим ухом, пытаясь прогнать звук и тревожность одновременно.

Хреново выходило, если честно.

10. Короткие поиски.

Как никогда я была раздражена из-за своей памяти, которая ничего, кроме кринжового пения Габриэля не запомнила из рождественского выпуска.

Наверняка же было что-то ещё! Что-то, что могло бы мне подсказать, где искать Адриана…

Нет, ну, вообще-то, я помнила, что Адриан был раздражён на самого себя. Вроде бы как Кот Нуар он ходил по улицам и хотел, кажется, уничтожить сначала рождественскую городскую ель… а потом передумал, — потому что Агрест был хорошим парнем и не желал, чтобы его горе и разочарование портили жизнь другим, — так что очень символично применил Катаклизм к собственному лицу.

К рекламному столбу, если точнее. Себя-то Адриан Катаклизмом не трогал. И не пытался, несмотря на все свои загоны и проблемы: всё-таки Астрюк делал мультик для шестилеток, куда и без того впихивалось очень много для детей неподходящего.

Проблема была в том, что и рождественских елей, и рекламных больших столбов рядом с ними в Париже было — завались. Найти одну-единственную площадь, где Агрест решил побеситься в эту ночь, мне казалось невозможным. Но я всё-таки была Ледибаг в котовьей шкуре, так что невозможное нужно было сделать возможным. К тому же, Адриан из дома ушёл без одежды, что очень меня волновало…

ЧТО ОЧЕНЬ МЕНЯ ВОЛНОВАЛО. Ещё воспаления лёгких не хватало к его амнезии, блин!

Я потёрла маску над правой бровью. Триккс постарался на славу, и даже я сама чувствовала более плотный материал, из которого создавался костюм Кота Нуара. Я даже в виде Кошки была в более тонкой коже, чем Адриан в синхронизации с Плаггом.

— Что-то ещё… есть?

— Судя по записям с камер, он просто ушёл из дома, — пыхнула рация усталостью Роджера. — Вышел через главные двери дома и был таков. Ничего не надел из уличного, даже обувь — какие-то тоненькие кеды.

— Ушёл через дверь? Не через окно? — уточнила я.

Это, кстати говоря, было хорошо. Потому что, сбеги Адриан из комнаты через окно, и с Габриэля бы сталось забить все рамы наглухо.

— Нет. Хотя я тоже думал, что так было бы логичнее… а! Кот Нуар, возможно, он будет в спутанном сознании. Парень не так давно потерял память из-за странных событий в Америке, так что, когда ты его найдёшь, он может не идти на контакт. Просто хватай его и тащи в ближайший участок, ладно?

— Я попробую.

Приятно, что во мне, — то есть, в Нуаре, — не сомневались, но что-то мне стало не по себе от чужого «когда найдёшь». Не «если», а «когда».

Типа… я-то естественно буду искать и даже Супершанс кастану, мне не сложно домой за Тикки вернуться. Но не хотелось бы, чтобы, передав дело супергерою, полиция расслабилась — это я и сказала Роджеру.

— Не будет такого, — хмыкнул Ренкомпри; его люди согласно закивали, — парень дружит с моей дочкой, а для неё я переверну весь город.

— Вы хороший отец, месье.

— Все отцы хорошие, Нуар.

— Не могу согласиться, — вздохнула я, думая про отношения Агрестов. — Мой, например, гондон редкостный, и тюрьма по нему не плачет, а рыдает. Ладно, я понял вводные, буду искать пропавшего котёнка… то есть, ребёнка.

Распрощавшись с полицией, я запрыгнула на ближайшую крышу и принялась ходить там кругами, пытаясь понять, как мне действовать. Пробежаться по верхним уровням города или сразу идти за Тикки и призвать Супершанс, чтобы найти моего пропавшего Нуара? Или может просто включить мозг и…

Хм, вариант с «включить мозг» был неплохим. Куда мог бы пойти Адриан при учёте, что ушёл он без одежды и наверняка без денег? Памяти о наших прошлых схронах у него нет, а на улице знатный минус. Да ещё и общественный транспорт из-за праздников практически не ходит…

Значит, вряд ли он удалился от дома. И искать надо в радиусе вокруг поместья… а это практически за городом, получается.

Или Адриан словил попутку?

— Тц, — я закусила коготь на большом пальце и остановилась. — Как сложно…

Взял ли Адриан с собой телефон?

К моему безграничному удивлению, на звонок ответили практически сразу же. И не Натали, а наш потеряшка.

— Да? — настороженно спросил Адриан. — Кто это?

— А как я у тебя записана? — спросила я, окончательно перестав понимать, что происходит.

— Эм-м… как «любовь всей жизни»? Я бы по-другому не ответил… Хотя я не ожидал услышать мужской голос, если честно…

— О… о! — я шлёпнула себя по лбу, снова вспомнив, что на мне не только кошачья шкура, но и образ Нуара. — Да-да, это я. Ты меня обожаешь, любишь и вообще. Где ты сейчас находишься?

— Адрикинс, а ну положи! — услышала я знакомое шипение. — Тебя же отследят!

Так.

Хлоя.

Если Адриан с Хлоей — это хорошо. Это давало мне надежду на то, что Агрест в тепле и его «какие-то лёгкие кедики» не станут причиной воспаления лёгких.

Но уши этим двоим я откручу, да.

— Я вас и так отслежу, красавица, можешь не переживать. Супергерои и не такое умеют, — выдохнула я, потерев глаза. — Значит, слушайте сюда. Оба. Сейчас я звоню в полицию…

— Не надо! — натурально запаниковал Агрест.

— Тихо ты, дай договорить. Я звоню в полицию и говорю, чтобы тебя, малолетний дурак, не искали. Просто чтобы вы знали, отец Сабрины поднял на уши всех, до кого только смог дотянуться.

Хлоя раздражённо зашипела что-то нелестное, но я не вслушивалась. В отдалении запричитала собственно сама Ренкомпри: почуяла, что ли, что от папочки ей влетит по самое не балуйся?

— Дальше я прихожу к вам, — продолжила я, — и я хочу видеть еду. Много еды. И кофе. Я пью латте или капучино. Глясе тоже подойдёт.

— Ты не отправишь меня обратно к отцу? — тихо спросил Адриан.

У меня сердце от его тона сжалось, если честно. Так и хотелось сказать: нет, Агрест, я этого не сделаю. Я лучше твоего отца к праотцам отправлю, чем тебя к нему.

— У тебя будет нормальное Рождество, парень. Может, будь здесь Ледибаг, — решила я добавить игривости в голос, — то она бы тебя вернула. Но я всё-таки Кот Нуар…

— К-кот Нуар? — икнул Адриан.

А, точно. Я же ему только говорила, что Кот Нуар — это он. Гм... неудобно вышло. Надо будет потом объясниться.

— Ага, как же, — проворчала на фоне Хлоя, — Ледибаг такое не сделает!. Она скорее дяде Габриэлю своё йо-йо запихает…

— Хлоя! — испуганно ахнула Сабрина.

Я фыркнула. Ну и мнение обо мне у блондинки сложилось!

Я же не такая ведь, да?..

— Еда и кофе, — напомнила я.

— Адрес?.. мы находимся…

Вот каким же ты бываешь милым, Адриан, я просто не могу.

— Я вас сам найду, — перебила я Агреста. — Расслабься. Еда и кофе. Хочу суши, и побольше! После нервов с твоими поисками мне требуется знатная компенсация, чтобы ты знал.

— Я… я всё куплю. Хорошо.

— Вот и договорились.

Сбросив звонок, я ещё какое-то время просто стояла, переживая мандраж. Меня натурально потряхивало; нервозность выходила из тела через напряжение плеч, неприятные мурашки вдоль позвоночника с хвостом и неконтролируемое подёргивание головы.

Валерьянки попить, что ли… хотя нет, я же Кот Нуар, для меня покупка валерьянки в аптеке, — которые всё равно наверняка не работают, — всё равно что закупка градусов для алкоголика.

Люди не поймут. Дикари-с. А портить репутацию собственному напарнику — дело дурное, это вам любой супергерой скажет. В конце концов, что может быть хуже, чем валериано-зависимый Кот, способный мир раздолбать одним Катаклизмом, правильно?..

Звонок Роджеру вышел очень коротким, я и пары слов сказать не успела, как радостный Ренкомпри засыпал меня благодарностями за «поимку беглеца». Уверив мужчину, что всё в порядке, я осторожно сказала, что хотела бы поговорить с парнем… но под утро я его обязательно верну домой!

— Да я что, не понимаю, что ли? — мрачно хмыкнул Роджер. — Давай так, задержи его у себя до двенадцати, договорились? Дочка у меня вдруг захотела праздновать с подругой, так что я свободен…

— И что?

— Попробую вправить мозги Агресту-старшему, — довольно агрессивно буркнул мужчина. — Вряд ли выйдет конечно, но я уже по рабочему положению могу пригрозить ему чем-нибудь… соцопекой может быть, не знаю. Или напою его, а потом разговорю. Габриэль был нормальным мужиком… ну, раньше. До смерти жены.

— Вполне возможно, — дипломатично сказала я, вспоминая своё «гондон» и всё ещё не чувствуя никакого стыда за такую характеристику Агреста-старшего. — Но мне всё равно, каким он там раньше был. Сейчас его сын из дома сбежал в летних кедах. Этого достаточно, чтобы… насторожиться.

— И ты прав, Нуар, и ты прав… слушай, из головы не идут твои слова про уже твоего отца. Если помощь нужна какая…

Я улыбнулась. Не знаю, что нас там с Ренкомпри ждёт в будущем, — не хочу я сталкиваться с Роджеркопом, если честно; да я вообще ни с одной акумой сталкиваться не хотела… — но сейчас мне было до чёртиков приятно, что мужчина просто предложил помощь.

— Я запомню, — мягко сказала я, прикрывая глаза. — Спасибо, кэп.

Запомню и передам своему котёнку, что он может обратиться к Роджеру, если я по каким-то причинам помочь не смогу.

— Сколько вам говорить, что я не капитан? Это совсем другая должность, между прочим!

— Ой, да ладно тебе. Какие твои годы, спрашивается?

На том и порешили.

Найти детишек с потеряшкой было проще простого: всё-таки, шест Нуара, — и мой теперь, получается, — и йо-йо Ледибаг были поистине волшебными штуками. В них совмещалось всё, что ты только мог придумать; мои мысли заводили меня к не менее волшебным вибрациям, но проверять наличие подобной фичи я не буду ни за что. Как мне после подобных проверок в глаза квами смотреть?!

Отслеживание геолокации по звонку в волшебном шесте тоже было. Детишки засели действительно не так далеко от дома Агрестов, и добраться до своих одноклассников было делом нескольких минут.

Но перед тем, как идти ругаться, я решила заскочить в какой-нибудь магазин и прикупить еды. Не знаю, получится ли у Адриана в рождественскую ночь замутить мне суши, а голодной я оставаться точно не собиралась.

11. Потеряшка (1).

Хлоя не была бы собой, если бы праздновала Рождество в месте менее роскошном, чем Гранд-Отель её отца.

По координатам, выданным мне котовьим шестом, я нашла адрес и без проблем добралась до пункта назначения. Перед этим, правда, всё-таки зашла в первый подвернувшийся магазинчик и отправила матери сообщение, что сегодняшнюю ночь я проведу вне дома. Эх… если бы мне мой пятнадцатилетний ребёнок сказал, что дома его не будет, то я бы мелкому уши-то пообрывала. Потому что пятнадцать — не тот возраст, чтобы ночевать непонятно где!

Но это я говорю об обычной ситуации, не обременённой военными действиями и наличием Талисманов. В нашем же мире Сабина, думается мне, за мои ночные отлучки волновалась куда меньше, чем за сражения с акумами. Бедная женщина… и бедный мужчина, потому что Томас тоже наверняка волновался за меня.

Даже не так: Томас, учитывая, что он всё знает, волновался за меня куда больше, чем мать. Характер у него такой.

Поскольку Рождество родители не особенно праздновали, я не стала звонить - всё-таки поздно уже. СМС было достаточно; мы с Сабиной заранее договаривались о том, как нам друг с другом связываться в разных ситуациях. Ведь то, что дочь у неё — Ледибаг, не отменяло жёсткого графика работы пекарни и собственной жизни.

Вот чем мне нравилась Европа, — пускай и мультяшная, учитывая, куда я попала, — так это отношением к детям. Свободы больше, доверия тоже больше, деньги дают. Хотя тут, наверное, всё-таки можно больше сказать, что это мне с родителями повезло: никакой гиперопеки, что в моём случае было бы смерти подобно; и безразличия нет, что было бы просто странно. Всё-таки Томас и Сабина свою дочь любили. И были хорошими родителями.

В магазине я купила несколько бутылок разных газировок, какую-то праздничную еду, — честно говоря, я просто смахнула всё, что оставалось на полке, в пакет, — и гирлянду, очень мне приглянувшуюся. По ходу столь незамысловатого шоппинга я прикидывала, как бы мне так красиво сложить слова, чтобы объяснить всю ситуацию Адриану.

Даже думать не хочу, что у парня сейчас в голове творится… или нет, хочу. Интересно, о чём он подумал, когда услышал голос Кота Нуара? Ведь я Агресту говорила, что Котом был он сам… поверил ли он мне? Напрягся? Разозлился на меня? Или просто настолько удивился, что ничего не понял?

Будет он что-то предпринимать или нет?

Как бы там ни было, потеря памяти или нет, но супергеройская жизнь сделала нас с Адрианом теми ещё параноиками. Я, к примеру, теперь даже к знакомым людям приглядываюсь: не акума ли вы часом, поручик? После ситуации с Кукловодом, когда меня к одержимой Манон доставила её абсолютно нормально выглядящая мать, доверия к миру во мне было с гулькин клюв — и да простит меня месье Рамье за подобные сравнения.

Манон, хм… голова-трава, когда ты уже Манон навестишь?

Может, после Рождества?.. чёрт возьми, я вообще не была в ответе за этого ребёнка, раз уж на то пошло. Я просто сидела с ней некоторое время — так какого чёрта я до сих пор о ней думаю? Будто в моей жизни не было опыта работы няней, когда я…

Хотя ладно, я и тогда думала о своих подопечных. Словно, проводя время с ними, я всё-таки брала на себя долю ответственности за этих детей. И, пускай Манон оказалась навязана мне миром и её матерью, всё-таки стоило бы проверить, что у неё там и как. В ближайшее время.

Помнится, Кукловод у нас дважды акуманизировался в мультфильме… ну да, хотя бы из-за этого и стоит смотаться к ней домой. Вот завтра и схожу, в виде Ледибаг, наверное — девчонка, как и большинство детишков её возраста, обожала всякую супергероику.

Так вот, Хлоя. Буржуа, уехав из Гранд-Отеля на ночь, — всё во имя Адриана и его праздника, как я понимаю! — нашла такой же супер-отель на окраине города. Я, признаться, когда увидела сверкающую иллюминацией громадину, даже тормознула и почесала затылок: это здание я не помнила.

Но, говоря откровенно, не то чтобы я вообще запоминала архитектуру Парижа. Тем более городских окраин и дальних районов. Большинство акум появлялись в шестом, пятом и седьмом округе — это как раз где стоит Эйфелева башня и расположен старый город. Новостройки-то обычно не страдали от габриэлева горя… вот я к ним и не бегала.

Наверное, Агрест-старший специально уводил внимание от своего дома. Так-то Адриан с отцом жили в предместье Парижа, и земельный участок у них был вполне неплохой. Это в мультфильме особняк Агрестов вместе с садом и прочими прелестями пихнули чуть ли не по соседству с Эйфелевой; а вы попробуйте выкупить такое количество земли в центре Парижа! Да тут, как мне кажется, даже заработка Габриэля не хватит — а он-то ого-го сколько денег гребёт ежемесячно!

В коллеж Адриана отвозил Пьер-Горилла или кто-то из нанятых водителей, обязательно в машине с тонированными стёклами. И, вообще-то, обычно мой Кот не ехал на уроки из дома. Как правило, у Адриана утро было занято съёмками… вроде как это было связано с его цветотипом, если не ошибаюсь. Типа, рассветное освещение — самое лучшее и освежающее для его кожи, волос и лучистых зелёных глаз!

Хе-хе. Лучистый, лёгкий, мечтательный…

У входа в сверкающий отель я заметила того самого «лучисто-лёгкого» Адриана, почему-то одного. Он стоял, засунув руки в пухлую белую шубу и насупившись так, будто мир его чем-то обидел. Судя по всему, шуба принадлежала Хлое… раньше Агрест, наверное, влез бы в неё без проблем, но за последний год парень неплохо так вырос и раздался в плечах, так что теперь шубейка на нём не застёгивалась.

Стоял Адриан под отельным козырьком, так что сразу меня и не увидел. Но когда я спрыгнула к нему, шурша пакетами с вредностями, зелёные глаза моментально уставились прямо на меня.

Я не торопилась вставать на ноги, сидя на корточках и оставаясь вроде как в уязвимом положении перед Агрестом. Адриан внимательно рассматривал меня, а мне подумалось, что это был просто идеальный момент, чтобы доказать всему миру: ну же, гляньте, Адриан Агрест и Кот Нуар — это два совершенно разных человека!

Словно вторя моим мыслям, неподалёку щёлкнула камера. Я дёрнула кошачьим ухом и повернулась в сторону звука, но папарацци, — или просто преданный фанат Адриана, кто его знает, — хорошо спрятался. А потом и вовсе сбежал.

— Нас только что сфотографировали, — проинформировала я Адриана, который всё ещё молча смотрел на меня.

— Я был готов к отцовской злости, когда сбегал из дома, — наконец ответил мне Агрест.

Стряхнув снег с плеч и волос, я поднялась на ноги и с удовольствием потянулась. Эх, жаль, что папарацци сбежал: можно было бы сделать ещё пару кадров, доказывающих, что даже рост у Агреста и Нуара разный. И телосложение. И черты лица. И ещё много чего.

С другой стороны, Габриэль в виде Бражника чуть ли не под три метра вырастает… вроде бы. Так что его, наверное, такими несоответствиями не удивишь.

— Ну что, — я подхватила пакеты, — идём внутрь?

— Один шаг, и я распылю тебе в лицо перцовый баллончик.

— Ха?..

Адриан вытащил руку из кармана шубейки: действительно, у Агреста в кулаке было зажато самое эффективное, пожалуй, против Кота Нуара оружие… ну, может кроме свето-шумовых гранат. Вот там вообще была бы жесть.

— А с чего такие меры предосторожности? — нервно спросила я, кося глазами на баллончик; выбить его из рук Агреста мне ничего не стоило, но вот получить в лицо даже крошечную струйку перцовки не было никакого желания. Не с кошачьим нюхом!

— С того, — сжал зубы Адриан, — что это я был Котом Нуаром. Кто ты такой?

А. А-а-а-а!.. вот об этом я и говорила, собственно: у нас с Котом профдеформация.

Рядом никого не было, даже отельных служащих. Разве что довольно грустная девушка тайком пила шампанское из спортивной бутылки за стойкой рецепции, да ещё один охранник, — наружности «не влезай — убьёт», — стоял внутри отеля, представляя себя телохранителем президента как минимум.

Из глубины здания слышались весёлые переговоры и запахи еды: кажется, большинство постояльцев праздновали своё Рождество в ресторане. Бумкнула хлопушка, раздался взрыв смеха…

Мне было не до веселья: передо мной стоял Адриан, и выражение его лица не предвещало Коту-самозванцу ничего хорошего.

— Двенадцать баллов за внимательной и подозрительность, — сказала я, доставая из пакета бутылку минералки и открывая её, — и два за веру в любимую напарницу.

— Что?

— Перевоплощаться не буду, уж извини, — я глотнула колючей воды и встряхнулась, когда язык больно защипало. — Тц! А я надеялась, что хоть так смогу попить пузырики… не судьба мне минералками наслаждаться. Больно!

Адриан прищурился, но баллончик так и не убрал. Я же грустно посмотрела на улицу: только слегка утихший было снегопад начал снова заваливать Париж белым слоем. Эх… вот вам и месячные осадки, собственно говоря.

И почему их нельзя нормально на зиму растянуть, спрашивается?

— Чем докажешь, что ты — моя напарница?

Это был хороший вопрос, кстати говоря. Потому что всё, что приходило мне в голову, по итогу не подходило на роль доказательств: Адриан-то ничего обо мне не помнил. Долбаная амнезия!

Пришлось доставать из памяти обстоятельства нашей недавней встречи и говорить, что я сделаю с Адрианом что-нибудь очень нехорошее, если он ещё хоть раз поднимет тему своего гипотетического самоубийства.

— Гм, — Агрест потёр нос рукой, в которой была перцовка, после чего звонко чихнул. — Ладно… но как ты… в таком виде?

— Магия, — развела я руками. — Пока без подробностей, но ты лучше, если ещё раз увидишь кого-то в виде «Нуара», спрашивай. А с баллончиком идея просто огонь.

— Просто перец, — поправил мне Агрест.

— Огненный.

Он кивнул и наконец спрятал своё смертоносное оружие в карман шубки. И что-то мне показалось, что перцовка принадлежала изначально Хлое, а не Адриану; ну не вязался у меня образ мальчика-солнышка-пирожка и его телохранителей с перцовым баллончиком в коллежной сумке.

— Чего ты в общем-то решил агрессировать? — спросила я, перехватывая пакеты и заходя в отель; Адриан очень бережно придержал дверь, чтобы я спокойно прошла. — Довольно неожиданная реакция.

Глаза у телохрани… тьфу, у охранника, расширились, когда он увидел меня. То есть, Нуара. С пакетами.

Пришлось показывать свою добычу, хотя я и не была уверена, что это вообще законно. Должны ли досматривать вещи в отеле, хм… ладно, буду считать, что мужик просто удовлетворял своё любопытство и узнавал, чем питаются супергерои.

— У меня две девушки в номере, — сказал Адриан, когда мы уже отошли к лифтам. — И, пускай это Хлоя подбила меня на побег, всё-таки я за них в ответе. За их безопасность в том числе.

Я усмехнулась.

Ох, милый… вот поэтому я и говорила всегда, что ты больше подходишь на роль супергероя, а не я.

Мне бы выйти на Кота Нуара с перцовкой просто в голову не пришло.

12. Потеряшка.

Внутри отель оказался дорогим, но не то чтобы сильно впечатляющим.

Я вертела головой по сторонам, рассматривая убранство, но не видя признаков огромной роскоши. Типа… деревянные панели на стенах — хорошо. Тканевые обои выше — замечательно. Ковры на полу не стоптаны. Красивые картины и большие кремовые вазы с росписью и пышными охапками цветов. Рождественские украшения и волшебный потолочный плинтус, имитирующий лепнину. Но с моим-то зрением я точно понимала, что это не мрамор и даже не камень, а просто плотный пластик…

В коридорах было чистенько, в лифте приятно пахло мандаринами и хвоей — настоящая атмосфера праздника. На этажах стояли настоящие ели, украшенные стеклянными тёмно-синими шариками и серебристой мишурой.

Не знаю. То ли у меня странные представления о роскоши, — типа как у армян или казахов из анекдотов, — то ли… да нет, на этом всё.

Как интересно осознавать, что иногда проблема именно в тебе, хм…

— Не комментируй никак номер, ладно? — попросил Адриан, остановившись перед нужной нам дверью.

— Да без проблем. А почему?

— Потому что Хлоя хотела снять целый этаж, — усмехнулся парень, — но у неё это не вышло из-за праздников. А слушать ещё два часа её возмущений…

Он не договорил, но всё и так было понятно. Ухмыльнувшись, я кивнула — и только после этого Агрест открыл передо мной дверь, как перед высокородной особой.

— Адрикинс, ты вернулся! — сразу же попыталась снести меня звуковой волной Буржуа; заметив, что вошёл не Адриан, блондинка изрядно поскучнела лицом. — А. Это ты. Сабрина, вон твой благоверный. Иди, бери автограф.

Крайне смущающаяся Ренкомпри что-то пискнула и с головой укрылась пледом. Девчушка сидела в огромном кресле, в котором она без проблем поместилась целиком, и под отельным покрывалом казалась всего лишь нагромождением подушек или интерьерным элементом.

Другое дело — Буржуа. Будущая светская львица надела тёмно-синее платье чуть ниже колена, очень облегающее её фигурку, а вместо шарфика намотала на шею новогоднюю серебристую мишуру. Синий и серебряный, видимо, были цветом этого праздника… потому что больше ничем я не могла объяснить тотальную схожесть цветовых гамм наряда Хлои и ёлочных украшений.

— Ледибаг с тобой? — по-деловому осведомилась Хлоя, пока я разгружала пакеты, вытаскивая еду на столик.

— М-м-м… нет. Миледи празднует с семьёй.

— Сучка, — припечатала Буржуа, закатывая глаза. — Хоть бы сообщение прислала с поздравлением! Вот заявится, и я ей не отдам её подарок!

Мне от такого возмущения стало одновременно смешно и неловко. Мда… нехорошо вышло. Я-то мало придаю значения праздникам, а вот другие…

— Она не шибко-то Рождество празднует, красавица, — пробормотала я. — Больше Новый год. И Китайский Новый год. Азиатка же… Тогда и жди подарки с поздравлениями.

— Вот по тебе видно, что ты ничего не понимаешь, Ко-от Нуа-ар… Такая дива как я достойна подарков на каждый праздник этого мира!

Ну, тут и возразить было нечего.

Я подписала подсунутый Буржуа блокнот, имитируя почерк и роспись Нуара, — «Милой и очаровательной С., прячущейся от меня под пледом. Будь смелее! С Рождеством тебя!» — и наконец смогла закинуть в рот хоть какую-то еду из принесённой. На удивление, холодный бургер с чуть размякшей булочкой оказался не так уж плох… но Хлоя всё равно возмутилась, что я ем непонятный фастфуд вместо еды, которую оплатила блондинка.

Зря я в ней сомневалась, вот что я скажу. Хлоя заказала в номер не только огромный суши-набор, но и суп, и жареное мясо, и даже обширную сырную тарелку со сладостями… не знаю правда, как у Буржуа это удалось. Праздники же, кухня должна быть перегружена.

Помогли ли ей деньги, стервозный характер, любовь к скандалам, родственные отношения или всё вместе? В любом случае, голодными мы с детьми не останемся, и это было хорошо.

— Ну, детишки, — сказала я, утолив первый голод и развалившись прямо на полу; подперев голову рукой, я смотрела на замявшихся подростков, которые понимали, что сейчас будет допрос, — давайте, рассказывайте. Вы вообще в курсе, что у нас целый Париж на ушах стоит? Кстати говоря, рыжик, твой отец вообще не в восторге от дополнительной работы в Рождество, чтобы ты знала…

Сабрина опустила взгляд, но, к моему удивлению, не стала ни пищать, ни прятаться. Да и вообще потом прямо взглянула на меня, выглядя при этом очень решительной и даже немного злой.

Естественно, долго это настроение не продлилось… но какой прогресс!

— Сабринчик хочет сказать, — перевела Хлоя с языка моэ, — что в рот мы имели весь твой бегающий город.

— Хлоя! — испуганно забормотала Ренкомпри. — Я не это имела в виду!

— А мне-то почём знать, что ты там имела или не имела?! Я как поняла, так и дублирую. Отрасти себе уже… ну, что-нибудь. Самостоятельность там или самомнение. Что я, вечно должна за тебя переводить?

Адриан кашлянул, и Хлоя, раздражённо фыркнув, очень неискренне попросила у Сабрины прощения. Только вот Ренкомпри оно было ни к чему: девушка пыталась собраться, чтобы высказаться.

Ох, даже представить не могу, что надо сделать с ребёнком, чтобы он стал таким робким. Вот у Адриана отец — абьюзер, да ещё и психопат, но мой Агрест всё равно был посмелее, чем Сабрина.

И, учитывая, что её отец казался мне абсолютно нормальным мужчиной, дело было в матери. С которой он уже развёлся… а значит, эта тайна может остаться неразгаданной, эх.

Не в мире совершенства! Ну кроме костюма Кота Нуара, конечно же.

— Они просто захотели устроить мне праздник, — подал голос Адриан, поняв, что решимости Сабрины не хватит для высказывания; девочка, буквально трясущаяся от напряжения, длинно выдохнула и часто закивала, подтверждая правильность слов Агреста. — Точнее говоря, сначала Сабрина хотела устроить праздник Хлое…

— Мой кобель-папаша уехал по делам в Америку, — цыкнула блондинка, скривившись словно от зубной боли. — Урод! Будто нет других дней, чтобы свои денежные дела решать!

Хотела бы я сказать, что благодаря его денежным делам Хлоя имеет возможность снимать себе премиум-апартаменты в отелях, но промолчала. Хотя бы потому, что «денежные дела» Андрэ в Америке были также и моими «денежными делами».

Судя по взгляду Адриана, он думал о том же самом. Хм… надо будет потом спросить у Олимпии, что они там навертели, раз мэр сорвался из города в рождественскую ночь.

А самолёты вообще летают по праздникам?

— Хлоя была одна, — неразборчиво промямлила Сабрина, — и я попросила отца, чтобы…

— А я уже потом вспомнила про Агреста, — раздражённо бросила блондинка, снимая с покрасневшей шеи колючую мишуру. — Адриан вроде как хвастался, что отец проведёт с ним Рождество, но дядя Габи никогда свои обещания не выполняет, так что я решила позвонить и уточнить, всё ли в порядке. И оказалось, что нет!

— У него… наметились дела, — выдавил Адриан. — Так что наш совместный праздник отменился.

— Да кобели они, что мой папаша, что твой! Только у Сабринчика всё нормально. Ну и может ещё у сучки Дюпэн-Чен…

— Хлоя, — устало вздохнул Адриан, — ну Маринетт-то тут при чём? Её с нами даже нет, что ты о ней вспоминаешь постоянно?

Буржуа поджала губы, но ничего на это не сказала. Да и что на такое ответить-то можно… вот я бы не смогла подобрать слов, правда.

— Когда Хлоя позвонила, я был в раздрае, — продолжил рассказ Адриан, зверски раздирая несчастную сушину на отдельные ингредиенты. — О своём отсутствии в праздники отец предупредил через Натали, так что я даже ничего ему высказать не смог. Ну и… я подумал, что, если он не хочет проводить со мной праздники, то я не обязан оставаться в этот день в одиночестве.

Ты ж мой котёнок. Правильно всё ты думаешь, правильно!

Можно ли это считать подростковой эмансипацией? Или же Адриан у нас выходит из абьюзивных детско-родительских отношений?

В любом случае, я была за него рада.

— Дядя Габи точно не обрадуется, — сморщила носик Хлоя. — Ну, я про побег. Тебе, Адриан, потом не поздоровится…

— Я знаю.

— Мать на него, что ли, натравить?..

Агрест хмыкнул и запустил ладонь в волосы. Растрепав шухер, — и став Котом Нуаром, если честно, — он ласково посмотрел на блондинку.

— Не надо, Хло. Спасибо. Давай как-нибудь пока без Одри.

Рождество подростки праздновали так же, как я привыкла отмечать обычный такой Новый год: подарки, еда, ёлки-хлопушки-музыка. Хлоя даже вытребовала бутылку шампанского: от напитка я отказалась по банальной причине: газики — это боль. Особенно для кошачьей пасти.

Ну и алкоголь я не пью, совсем.

Мне подарков, ясное дело, не досталось; да и у меня для детишек не было ничего, так что мы были в расчёте. Но в остальном всё прошло очень даже… не знаю. По-домашнему, что ли. Хорошо. Уютно.

Я даже не вспоминала о том, что Ренкомпри меня напрягала раньше. Да и детишки быстро привыкли к тому, что праздник они справляют в компании настоящего супергероя.

С другой стороны, что там привыкать: Хлоя с Ледибаг водит дружбу, Адриан вообще сам супергерой, пускай и без памяти, а Сабрина частенько бывала на наших с Буржуа посиделках. Так что, как говорится, все «свои», не надо стесняться.

Я ела так, словно вернулась моя старая добрая компульсия, и практически не вмешивалась ни в танцы, ни во взрывание хлопушек, ни во что-то другое. У Хлои были с собой какие-то настолки, целая стопка дисков с музыкой и список дел-игр-занятий на компанию из трёх человек. Что ни говори, а подготовилась Буржуа к празднику знатно.

Вот странно, неужели из такой девушки, — стервы, не спорю, но всё-таки весьма хорошего человека, — могло получиться что-то… что-то вроде того, что я видела в мультсериале.

Ту Хлою пожалеть хотелось исключительно в первых сезонах. Но чем дальше в лес — тем толще партизаны и сильнее ненависть сценаристов к несчастной блондинке. Эх… вечная тема.

Нет. Я серьёзно, вечная. О том, как запороли в мультике Буржуа, я могу рассуждать вечерами напролёт, радостно катаясь по кругу из одних и тех же словесных паттернов.

Сейчас же я сидела и думала… о работе. Что поделать, у супергероев не бывает отпусков или выходных; даже грёбаная рождественская ночь в итоге прошла под эгидой «какого хрена там задумал Бражник».

Не просто же так он отказался от празднования с сыном, правильно?

13. Праздник к нам приходит.

Хотела бы я сказать, что молодёжь неистово гуляла и развлекалась до самого утра, однако это было бы наглой ложью.

Примерно к двум часам ночи Хлоя вдруг встряхнулась, осмотрела нас слегка захмелевшими голубыми радужками и выдала, мол, детское время давно закончилось и нам всем пора по кроваткам. Алкоголь сделал Буржуа ласковой и нежной как котёнок; я поначалу напрягалась от мягкого звучания обычно стервозного тона, но потом как-то попривыкла.

И всё равно было странно слышать от Хлои подобное повеление. Блондинка ассоциировалась у меня с неудержимой туснёй и клубным рейвом, но никак не с ранним отходом ко сну. Праздник же! Можно погулять подольше!

Вообще-то, мы бы могли собраться и после полуночи пойти в отельный ресторан — там как раз начинали какие-то развлекалки и конкурсы. Однако Адриан хотел «тихий семейный праздник»… и Хлоя поддержала Агреста в этом желании… а Сабрина поддержала Хлою…

Короче, обломались мне всякие конкурсы. Но, в целом, я не очень этому расстроилась: Буржуа всё-таки придумала нам много способов убить время. Хватило как раз до того момента, когда она погнала нас спать.

— Сон — залог красоты! — вещала Хлоя, отельным полотенцем аккуратно снимая блестючки хайлайтера со своего лица. — И я не могу позволить себе потерять ни одной ночи, полной спокойного, восстанавливающего сна! Я же не собираюсь к тридцати выглядеть как Дюпэн-Чен сейчас, правильно?

— Отстань от Маринетт, — в который раз за ночь отреагировал абсолютно трезвый Адриан; бутылка шампанского ушла на три четвёртых в Сабрину и на четверть в Хлою. — Её здесь даже нет!

— Она всегда тут… в твоих мыслях, Адрикинс! Да чтоб ты так про меня думал!

— Так, Хлоя, тебе точно спать пора…

— О чём я и говорю, — проворчала Буржуа, кидая в Адриана блестящее полотенце в бежевых пятнах тоналки. — Спать-спать-спать… но сначала уход. Чтобы кожа была лучше, чем у всяких китаянок!

Сабрина уже спала в том самом кресле, кстати — не справилась с возлияниями. Воистину, правду говорят: в рыжих живёт бес! А в тихонях — омут с бесами. Кто бы мог подумать, что Ренкомпри незаметно усосёт большую часть шампанского?

Ей, видите ли, запах напитка понравился!

Мы с Агрестом уложили Хлою, — точнее говоря, мы не мешали ей укладываться самостоятельно, — после чего, дождавшись её сопения, закрыли дверь на магнитный ключ и ушли в общую зону.

Праздник удался, мда. Интересно, будет ли у девочек похмелье?

— В следующий раз я ей не дам принести шампанское, — фыркнул Адриан, когда мы развалились в креслах возле очередного вазона с цветами. — Хотя, знаешь, я всё равно ей благодарен за этот вечер. Я бы с ума сошёл, если бы остался сегодня один… Ещё и тебе сказал не приходить.

— Кто ж знал, что Габриэль тебя прокатит с рождественским ужином?.. индейка-то хоть была?

— Ты, наверное, путаешь с каким-то другим праздником.

— Может и да… день Благодарения в Америке вроде как с индейкой отмечают.

— Учитывая, что у тебя подруга — американка, странно, что ты этого не знаешь наверняка.

— Я тебя умоляю. У нас дружба чисто девичья, — поняв, как это может звучать со стороны Кота Нуара, я усмехнулась. — Ну ты понял. Короче, мы говорим за жизнь, про детей, работу, отношения… всё в этом духе. До каких-то более общих обсуждений ещё не дошли, времени мало прошло.

Адриан почесал кончик носа.

— А разница в возрасте не мешает?

— Учитывая, что я банально не знаю, сколько Олимпии лет… вообще нет, не мешает, но давай прикинем примерно, — я села поровнее, да и математический ум Адриана напрягся, готовясь к вычислениям. — Сюда она прилетела, если я не ошибаюсь, в двадцатых годах прошлого века. Солнечную Систему они с Игноблией преодолели где-то за девять лет, как она рассказывала. И то только потому, что задержались на Нептуне.

— Рассматривали достопримечательности, что ли?

Я вежливо улыбнулась, но не стала подтверждать догадку Адриана. Хотя именно этим близняшки и занимались. Под несравнимо огромной толщей вод Нептуна чего только не скрывалось, если верить словам Олимпии…

Вот жизни там не было, это да. Вымерла вся. И воду отравила вместе с собой; говоря откровенно, я бы не удивилась, если бы узнала, что когда-то в руках нептунцев поистерил Плагг — уж больно было похоже на его влияние. Да и когда я о синей планете спрашивала котёнка, он как-то очень подозрительно молчал и нехорошо улыбался…

Мало ли, что там было в истории квами, правильно?

— А до того, как они попали в Солнечную Систему, они путешествовали по Млечному Пути… названия-то хоть знакомые? — спохватилась я, увидев непонимание в глазах Адриана.

Да уж. Мир тупо не даёт мне забыть о том, какой он странный: ни тебе России со славянской группой языков, ни нормального интереса и знаний про Космос. Учитывая наличие магии и квами, способных криво-косо исполнять любое желание, подозрения у меня крепли самые нехорошие.

Потому что ну не может быть так, чтобы человек не интересовался звёздами, вот что я вам скажу. Это просто не в нашей природе. А здесь, на этой странной планете, вроде бы и интерес был, — потому что тема супергероев, особенно если эти «герои» летают, не может обойтись без космических поклонов, — а знаний не было.

Даже каких-то элементарных! Я помню ещё, как Адриан внимательно слушал, когда я рассказывала ему про чёрные дыры. Ему это было интересно. Да и книги мои с осторожными поглаживаниями космически-инопланетных тем он тоже читал, не отрываясь… а потом едва мог вспомнить прочитанное.

При этом я не могу сказать, что забиралась как-то глубоко в физику. Ну серьёзно, «глубоко» и мой гуманитарный склад ума? Нереально совместить два этих параметра, вот что я вам скажу. Просто невозможно!

Так что магия. Вот на её влияние я ставила ва-банк, готова была дать руку на отсечение и все зубы разом. Люди не могли в космос, как Польша из стран-кругликов, потому что между бескрайними звёздными путями и человечеством была натянута плёнка квамиевого колдовства.

Или кто другой постарался. Не квами едиными, как говорится… а даже если и квами, то как бы не одна же шкатулка в мире.

Их вроде пять, если мне память не изменяет…

Так вот. Из-за «люди не могут в космос» мне пришлось переквалифицироваться из писателя-начинающего-фантаста в писателя-фэнтезиста. Оказывается, мир отвергал саму идею путешествий между планетами. Даже Олимпия с Игноблией, — вот уж кто может быть более «инопланетным», чем эти двое, верно? — не могли сделать с Земли ноги.

Магия не пускала. Ну это если про семейные обстоятельства не вспоминать.

Поскольку люди не были магически заинтересованы в космических темах, писать книги такие не было никакого смысла. Томас и Сабина, к примеру, просто забыли про мой первый опус, что так понравился Агресту. А ведь родители должны были рукопись через знакомых передать редактору…

В будущем, если у меня останется волшебство и Талисманы, — и если мы с папенькой Адриана не расколошматим планету по кусочку в процессе, — я планировала с этим странным анти-космическим волшебством разобраться. Без понятия, как это сделать и реально ли это вообще, но… нужно же мне будет написать продолжение для истории, что так полюбилась моему Коту, правильно? А писать "в стол" я не люблю.

— Ты что-то задум...ался, — сказал Адриан, запнувшись при выборе рода, в котором ко мне стоило обращаться.

Я бы пошутила про семьдесят два пола и американское право «принимать себя таким, какой ты есть», но на дворе был две тысячи шестнадцатый, и мой юмор Агрест бы просто не понял. Насколько я помнила, — хотя у меня и не было уверенности, что на эти воспоминания можно опираться, — в моём мире сумасшествие насчёт комьюнити «не таких» началось где-то году в двадцатом.

До этого были только удивляющие меня излишне откровенные парады и прочие странные вещи. Как по мне, что унижение какого-нибудь гея или лесбиянки, что тряска задницей в облегающих радужных трусах перед человеком, который это видеть не хочет — всё перебор. Качание маятника туда-сюда со всё большей амплитудой.

Жаль, что люди просто не могут успокоиться и отстать друг от друга. Было бы идеально, если бы «не такие» не совали свою «нетаковость» под нос «таким»; а «такие» в свою очередь прекратили орать и трясти кулаками в сторону «не таких», пытаясь залезть им в постель и порешать, кто там с кем спать должен.

Эх, мечты. Как сказал бы Кот Леопольд: «Давайте жить дружно!» Вот бы немного социализма в жизнь в этом смысле… дружеское напоминание: дедушка Ленин запретил преследование однополых пар, потому что настоящий коммунист волен делать что хочет и с кем хочет. Лишь бы на пользу Родине, да по обоюдному соглашению.

— Ты даже не представляешь, как мои мысли кидает из стороны в сторону, — пробормотала я, поняв, что уже обдумываю, как мог бы выглядеть Ленин без его знаменитой лысины. — Это от переработок, точно тебе говорю. Ни отдыха, ни отпускных... Пошли-ка, проветримся.

Пытаться загнать Адриана спать я даже не стала: ясно же, что Агрест будет наслаждаться каждой секундочкой своей свободной ночи. Неизвестно ещё, как там Габриэль по итогу отреагирует на подобную самоволку… мне оставалось надеяться, что вправление мозга имени Роджеркопа, — ой, да не дай бог из него под Рождество акуму сделают! — сработает, и наказание окажется не слишком жестоким.

Жестоким по отношению к Адриану и его самостоятельности, ясное дело.

Мы вышли на улицу, по пути словив несколько поздравлений от других постояльцев отеля. Все были хмельными и весёлыми; я всё равно напряглась из-за наличия нетрезвых тел рядом. Эх, психика, хватит уже своё детство во взрослую жизнь перетаскивать. Теперь-то, имея квами и супертело, это я была опасной для пьяниц, а не наоборот.

А раньше приходилось с собой перцовку носить… я всегда почему-то привлекала нетрезвых личностей. Бритая моя голова им покоя не давала или что?

Выбравшись наконец на улицу, мы сразу отошли в сторону от главного входа: большинство празднующих медленно расползались по домам, так что мешать им не хотелось. Однако чуть позже нам пришлось перебираться на крышу, потому что костюм Кота Нуара привлекал лишь немногим меньше внимания, чем костюм Ледибаг.

Да и Адриан всё-таки был не самым незаметным мальчиком в моём окружении. Весь Париж увешан его изображениями — ничего удивительного, что нас раз двадцать попросили о совместных фото.

На крыше было хорошо: тихо и одиноко. Адриан смешно выглядел в пушистой шубе Хлои, однако другой одежды у него не было; моё же волшебное йо-йо с Потенциальной Вселенной внутри осталось в пекарне, и я не могла вытащить какой-нибудь плед. Спускаться же... да не хотелось ничего придумывать, если честно; простое наслаждение моментом перевешивало всё остальное.

Снежок падал, как в рождественском шаре, медленно и крупными слипшимися хлопьями. Мы с Агрестом смотрели в небо, пытаясь угадать, за какой из тучек сейчас разъезжает Санта Клаус. И простояли бы мы так до рассвета, да только вот в какой-то момент падающий снег стал сначала серым, а потом и вовсе чёрным.

— Это ещё что за…

Адриан поймал чёрную снежинку и растёр её по ладони. На коже остался тёмный след.

Я высунула язык.

— Уголь, — сказала я, сплюнув чёрную слюну.

— Бражник?

Скривившись, я кивнула. Ну ясно, чем там Габриэль таким важным занимался… в туалете он, что ли, акуму вызывал, чтобы Роджер ничего не заметил?

— Вы были плохими детишками! — громыхнуло с неба. — И теперь все получите угольки вместо подарков! Слышите, парижане?!

— Да, да, дядя… второе Рождество в костюме, и опять хрень полная получается. Заколебали вы меня уже!

14. Новый (?) герой Парижа.

Вот что меня ввело в состояние, близкое к прострации, так это отсутствие воображения у товарища Бражника.

У нас опять был акуманизированный Санта-Клаус, — но это ладно; если бы я работала в его условиях, да ещё и с кучей рождественских эльфов, то тоже акуманизировалась бы на раз-два, — и снова всё происходило аккурат в Рождество… но главное — другое.

Оно звучало с небес:

— Я, Санта Злаус, научу вас, как быть хорошими детками!

Да, самое главное — что у нас опять был Санта Злаус. Никакого воображения, никакого полёта фантазии, копируем старые имена, но не старые способности. В прошлое Рождество Злаус нас с Нуаром знатно так погонял по городу: ни у меня, ни у Кота не было достаточно боевого опыта, чтобы нормально противостоять не особо сильной акуме, да и сродства с костюмами практически тогда не накапало.

Вот и получалось, что мы с Нуаром отхватывали очень-очень долго. И всему виной, — ну надо же, — моя разговорчивость и фантазия Бёртона; а кто теперь виноват в акуманизации доброго-весёлого старичка с рекламы Кока-Колы?

— Чего ты вообще за мной поплёлся, — шипела я, когда мы с Агрестом выглядывали из убежища, что я нашла исключительно благодаря интуиции. Злаус шикарно ориентируется в городе благодаря всё падающему с неба углю, и это было дерьмово.

Как это я узнала? Так Санта нас сам оповестил, спасибо ему большое: загромыхал, что «никто не скроется от него, ведь уголь всех найдёт!» Ну а как именно уголь помогал акуме «искать» — дело уже десятое, меня не касающееся. Хоть с радаром пускай крошечные угольки ходят, как малыши из «Унесённых Призраками», плевать. Тут важна опасность не активированного чёрного для меня лично.

— Само вышло, — прошептал Адриан; судя по его тону, парень, во-первых, не врал, а, во-вторых, сгорал от любопытства и «крутости» своего «приключения».

Ну как котёнок малой, ей-богу!

— Ага, ага… все побежали, и я побежал. Отвернись-ка, сынок.

— Не называй меня так.

Но он всё-таки отвернулся, так что я смогла снять синхронизацию с Плаггом.

— Пацан! — взвизгнул квами, облетая меня и впечатывая свою маленькую чёрную тушку в Агреста. — Пресвятой Гройцер, мальчик мой, как ты исхудал! Совсем без меня не ешь сыр, да? Да?! О, надеюсь, что ты не отменил все мои доставки, я просто тебе этого не прощу! А носки? Ты же не стирал мои носки?! Да даже если стирал, я тебе прощу, я у Маринетт новых набрал!

Адриан обернулся, совершенно шокированный словами, поведением и наличием в мире летающего котёнка. Да так и застыл, смотря на меня во все глаза.

— Т-ты? — прошептал он, едва справившись с голосом. — Эт-того быть не может…

— Не понимаю, о чём ты, я мимо проходила, — пожала я плечами, отворачиваясь от двух котят и снова привстав на носочки, чтобы выглянуть из люка. — Тц. Всё ещё кружит, уродец… мне бы их силы и финансирование, я бы горы свернула.

Раскрываться перед Агрестом у меня не было никакой мысли, говоря откровенно, но, раз уж так вышло, то пускай будет. Мир обо мне заботится, все дела. Может, я как-то встряну, что у меня память отшибёт, — был же в каноне Обливио, правильно? — так что хоть кто-то из супергеройской команды обязан оставаться в строю.

— Никаких комментариев, — предупредила я Адриана, отходя от люка в нашем крошечном убежище. Судя по всему, это было бомбоубежище времён Второй Мировой… что довольно странно, потому что Второй Мировой в этом мире не было.

Но я точно видела дальше написанные цифры: двадцать шестое мая тысяча девятьсот сорокового. Почерк детский. Если мой учитель по истории не зря ел свой хлеб, то это же время «падения» французов, нет? Около лета сорокового.

Как так, что Второй Мировой тут не было, а дата — была? Или это всего лишь совпадение?

Тц, как сложно… и в любом случае не так важно сейчас. Важнее было разобраться со Злаусом и не подвергать Адриана опасности… что ещё сложнее, чем мысли про временные парадоксы, ведь Агрест меня одну не отпустит, я была уверена.

Ох, как не вовремя в нём героизм проснулся… или он так и не засыпал? А если я скажу Адриану, что он будет меня только тормозить — он послушается?

Хорошо бы…

— Как мы будем сражаться? — спросил Адриан.

Он, конечно, был очаровательно-взъерошен, всё ещё в белой пушистой шубейке Буржуа, а в ладонях Агрест держал котёночка, но… как бы сказать… иногда, смотря на человека или просто слыша его голос, ты вдруг понимаешь, что ничего в этой жизни от тебя не зависит.

Как сейчас, к примеру. Если я оставлю Агреста здесь, — или закрою его в каком-нибудь саркофаге, как это сделала Ледибаг в сериале со своей Любовью Всей Жизни, — то Адриан найдёт способ выбраться из организованной ловушки и всё равно пойдёт за мной следом как гончая.

Или обидится, если у него это не выйдет. Что как бы даже хуже…

— Ты меня бесишь, — сказала я со всей откровенностью, на которую только была способна в моменте. — Ладно. Давай сюда Плагга. Да, кстати, это Плагг, он был твоим квами. Волшебным существом, дающим силы.

— Да я как бы понял…

— Ты не отдашь меня котёнку?! — вместе с Адрианом возмутился Плагг, когда я забрала его из ладоней Агреста. — Всмысле, кошечка?!

Я ткнула квами в лоб, хмурясь. Ещё его истерик мне тут не хватало… боевая ситуация, а у нас один герой и одно непонятно что! Инвалид!

— У меня с собой сейчас только Триккс, с которым я не работала, так что я не могу отдать тебя Адриану. К тому же, — повысила я голос, видя, что Плагг собирается дальше гнуть свою хотелку, — у меня с тобой максимальный уровень синхронизации, даже больше, чем с Тикки! Или ты предлагаешь, чтобы у нас был один Кот Нуар, который ничего не умеет, и Ледибаг в лисьей шкуре? Ледибаг, которая умеет всё, но ничего не может?!

Плагг надулся. Было бы забавно, если бы не момент. Сейчас же даже Триккс молчал.

— Ты обещала, что отдашь меня ему!

— У нас план, Плагг! — нахмурилась я ещё больше; затем мне в голову пришла мысль, и я застонала. — Который пошёл к чёрту в любом случае.

Я хотела, чтобы Адриан довёл себя до акуманизации. Потом бы я спасла его в виде Кота Нуара — и тогда у Габриэля не было бы вариантов, кроме как признать, что Нуар и его сын не один и тот же человек.

В этом плане был всего один изъян: для его исполнения чем меньше Адриан знал про наше прошлое взаимодействие — тем лучше, чтобы Бражник не забрался в его голову и ничего не вызнал. Ну и ещё я не до конца была уверена, что Габриэль окончательно съехал с моральных рельсов и решит акуманизировать сына…

Ладно, план был дерьмовым. Но в любом случае, больше нам его не провернуть, раз уж Адриан увидел Плагга, уверился в своей бывшей кошачности и вообще. Эх… с другой стороны, я никогда не была идеальным стратегом, и крапчатый костюм это не шибко исправил.

Маринетт из сериала сражалась как профи, продумывая невероятные и крутые способы победы над акумами при помощи карандаша и скрепки. Я же предпочитала лупить несчастных одержимых по голове всем, что попадало мне в руки.

И, эй! Мой способ тоже был вполне рабочим! Попробуйте блин поспорить!

— Короче, — я сняла с руки браслет с костюмом Воробья и нацепила артефакт на запястье Адриана, — будешь моим помощником. Как Бэтмен и Робин…

— Как кто?

— Тц. Совмен и Воробей. Будешь моим Воробьём… в прямом смысле ведь, гм. Так, жми на эту кнопку… и случится магия.

Костюм Воробья подошёл Адриану идеально. Было видно, что это не тот Воробей, к которому привыкли в Америке: вариант Агреста получился выше, мускулистее и… опаснее как-то. Не знаю. Внушительнее.

Он больше был похож на супергероя, чем субтильная Джессика в той же одёжке. Честно говоря, если бы на улицах Парижа появился кто-то вроде американского Воробья, я бы побыла в роли Барбары.

В смысле, попыталась бы сдёрнуть с ребёнка Талисман, чтобы вдруг малыш не убился.

Боже мой, кажется, я старею! Или Кейнс меня успела покусать… когда-то.

— Костюм усиливает все твои задатки, — принялась рассказывать я. — Буквально в несколько раз делает тебя быстрее, ловчее и так далее по списку. Джессика благодаря костюму могла проявлять ловкость, лишь немного уступающую нашей, так что с тобой всё должно быть вообще волшебно. Как дышится?

— Тут как будто маска, — глухо сказал Адриан. — В смысле, тут и так есть маска, но это ощущение…

Красные стёклышки его очков блеснули. Глаз Адриана не было видно совершенно, а мне почему-то подумалось про Чумных Докторов из средневековья.

— В маску Воробья встроена целая куча фильтров, — кивнула я. — Олимпия доработала всё, с костюмом она тоже работала. Привыкнешь.

— Не привыкнет, — вставил Плагг. — Потому что совсем скоро ты отдашь ему мой Талисман!

— Не отдам, — ответила на это я, — пока его отец не уверится, что Адриан не супергерой. Можешь сколько угодно истерики устраивать, это не обсуждается.

— Мне это не нравится, Маринетт, — прищурился квами. — Очень!

Триккс наблюдал за нами со стороны, прикрывшись пушистым хвостом и благоразумно не высовываясь. Чувствовал, что прилететь ему может от любой стороны, причём совершенно незаслуженно.

Я сжала челюсти и глубоко вдохнула.

Закрыла глаза.

Медленно выдохнула и вспомнила, что при детской истерике, если ты поддаёшься настроению ребёнка, то конец приходит вам обоим.

— Так, — сказала я более спокойно, поймав эту мысль за лисий хвост. — Плагг, я понимаю твою злость и тоску, но я на самом деле думаю, что сейчас не время отдавать твой Талисман Адриану. Больше всего я хочу снова быть со своим Котом, ты сам это знаешь. Знаешь же?

Котёнок кивнул. Он внимательно смотрел на меня, прислушиваясь и к тому, что я говорю, и к тому, как я это говорю. Каким тоном. Какими словами...

Хороший знак.

— Как только это будет возможно сделать безопасно, я обязательно вас воссоединю. Ты же мне веришь?

Он опять кивнул, после чего подлетел к моим рукам и боднул лбом ладонь. Я погладила квами между ушами, про себя нахваливая собственное терпение и умение найти подход к любому, даже самому… эм, великовозрастному ребёнку.

— Помни, что ты обещала, — сказал Плагг перед тем, как я начала синхронизацию. — Не прощу тебя, если ты нас разделишь.

Триккс склонил голову. Я же подумала обо всех моментах в сериале, когда тот Адриан легко отказывался от котёнка.

Как же больно было квами?

— Ты меня знаешь, — улыбнулась я Плаггу. — Я сделаю всё, чтобы вы были счастливы. Я же за вас отвечаю, помнишь?

15. Плохие детки.

— Какой у нас план?

— Выжить.

— М-м-м, прекрасный план, поддерживаю его до последнего пёрышка и коготка. А с акумой что делать будем?

Я хмыкнула и скосила глаза на Адриана. Воробьиный костюм ему шёл, но, что более важно, Агрест легко вернулся к роли супергероя. Словно он был рождён для того, чтобы защищать мир!

Кажется, я это уже говорила… и, возможно, не один раз. И ещё столько же скажу в будущем.

А ведь воробьиный костюм — это всего лишь пародия на настоящее волшебство. Да, благодаря вмешательству Олимпии с Игноблией он стал практически чудесным… но всё-таки не то. Когда я его мерила, — потому что надо же было проверить, смогу ли я отдать его Дамоклу и не будет ли это слишком опасно для уважаемого директора, — то у меня осталось чувство неудовлетворённости.

Чего-то не хватало!

Или это я просто к магии привыкла.

— Ладно, — пробормотала я, внимательно отслеживая ситуацию в тёмном из-за угольных облаков небе. — Хочешь план? Вот тебе план. Идём в одну известную тебе пекарню, вероломно вламываемся через балкон в одну известную тебе комнату и обносим её на предмет волшебных игрулек. После чего я тебе отдаю на время Талисман Плагга.

— А сама будешь в красном?

Я посмотрела на Адриана.

— Так. Ты забыл, но я напомню. Мы не говорим о личностях владельцев Талисманов, чтобы не провоцировать уничтожение волшебства сокрытия. То есть, к примеру, если Милен будет Ледибаг, ты не можешь сказать, что Милен — это Ледибаг, ясно? Даже не заикайся об этом. И ты не должен видеть, как происходит чужая синхронизация. И квами — это всего лишь высокотехнологичные игрушки из Японии. Что я там ещё забыла…

— Забыл, — поправил меня Адриан. — В моём виде сейчас всё-таки.

— Ой, всё. Давай, дуем на крышу и ползком до пекарни. Было бы хорошо, если бы Злаус нас не заметил, но что-то мне кажется, эту дискотеку мы не пропустим.

— Эта киска любит диско?

Я поперхнулась и мысленно поблагодарила Агреста за то, что, несмотря на весь свой внутренний задор и готовность ушатывать врагов «одним взмахом воробьиного крылышка», — это цитата, — он меня беспрекословно послушался. Не пытался куда-то залезть до меня, не рвался в бой, не кричал, да и в общем вёл себя просто образцово-показательно.

Любо-дорого взглянуть было. Особенно учитывая, что я на месте Агреста так хорошо бы себя точно не вела.

Не было у меня веры в себя и в собственный разум, это да…

Мы поднялись на крышу по-человечески, найдя ближайшую пожарную лестницу. Я побаивалась пускать Адриана скакать, потому что… ну потому что я нервная дамочка, мы все об этом знаем. И мало ли что может произойти с адриановой головой, если он в прыжке обо что-то стукнется.

Мне только полной амнезии для моего Котоворобья не хватало! И вообще, я изначально не собиралась втягивать Адриана в геройство — по крайней мере до тех пор, пока он не вернёт память… но мир как всегда смеялся над моими планами, а мне оставалось только поднять руки в смирении и смотреть, что происходит рядом.

Пытаться взять над всем верх — чисто дурость и признак излишне высокого самомнения. Меня за мои двадцать семь жизнь успела научить, что не всё в руках человека. Точнее говоря, на самом деле очень мало находится в наших руках… и с этим остаётся только смириться. Ну и подстраиваться под планы мира на тебя, конечно же.

Мы с Адрианом встали под навес: крыша кем-то использовалась как место отдыха, видимо, так что место оказалось облагорожено. Цветы, тумбочки, незажжёные сейчас гирлянды… Осмотревшись, я заприметила диванчик, на который с удовольствием плюхнулась; в филей мне упёрлась пружина, но супергеройский костюм сделал это маленькое неудобство практически неощутимым.

— Ты вроде хотела до пекарни? — удивился Адриан.

— Ага.

— И сидишь?

— Ага. Я думаю, если честно.

— М-м-м… о чём?

Я почесала за кошачьим ухом и вздохнула. Да как сказать… про конспирацию я думала, которая на уровне «поверят только детсадовцы». Драться как Кот я бы не смогла: у Нуара был совершенно особенный стиль, «победи или умри». Адриан буквально ставил свою жизнь на кон, что было достаточно тревожно, потому что сейчас Агреста никакая магия не защищала.

План «показать поддельного Нуара» всё больше казался мне провальным, если честно.

Нам нужно было избегать столкновения с акумой максимально долго. Лучше вообще к Злаусу не приближаться, на глаза ему не попадаться и никак с ним не контактировать, пока мы не доберёмся до пекарни. А это сложно… потому что снег из угольных хлопьев валил и не собирался останавливаться.

Злаус следил за всем городом, получается. Не идеально, судя по тому, что нас ещё не нашли. Может, по секторам просматривал, что там в Париже творилось… в любом случае, неудобно, потому что запалить нас могли в любой момент.

Снимать костюмы тоже не вариант: не знаю, что там злой Санта делал с людьми, которые угодили под уголь, но вот чуткие кошачьи уши не улавливали никаких звуков поблизости.

То есть, в городе стояла неестественная, полная тишина. Я бы не удивилась, — ну, учитывая мой прошлый опыт взаимодействия с чокнутыми акумами Бражника, — если бы уголь, который посыпал навес над нами, был сделан из горожан.

Детский мультик, ага… или, может, я слишком плохо думаю об одержимости.

Но тут, как говорится, «готовься к плохому, тогда будешь рад, когда оно не случится». Вроде бы была более звучная пословица с тем же смыслом, но я никак не могла её вспомнить.

— Как нам добраться до дома без приколов, — ответила я спустя пару минут молчания, когда Адриан уже перестал ждать какой-либо реакции. — Может, зонтик какой найти, я даже не знаю…

— Если бы мы умели водить, можно было бы взять какую-нибудь машину, — неуверенно предложил Адриан. — Но ты, насколько я помню, водить не умеешь… да и я тоже.

— А знаешь… вообще-то, идея очень хорошая.

— Да?

Я встала с дивана и потёрла руки, прислушиваясь. Никаких звуков города, никакого урчания мотора… вот меня всегда пугало то, насколько быстро акумы разбирались с миром вокруг себя. Стоило только вспомнить Кукловода, — Маринетт, запиши уже, что надо проверить Манон, пока девочка ещё раз не словила бабочку! — и его мгновенное превращение мира в игрушечную копию…

Чем Санта Злаус хуже, правильно? И это у нас ещё Сапотисов не было с ГиганТитаном.

— Ага. Транспорт — прекрасная штука, — сказала я, похлопав Адриана по плечу. — Не отказалась бы от автобуса… Я машину конечно не смогу водить, но вот если мы найдём какой-нибудь скутер, то сможем быстрее добраться до пекарни.

— Может, всё-таки просто побежим по крышам?

Вот мне от этого предложения стало кисло на душе, честное слово.

— Ага. Да. Добежали бы, будь ты в волшебном костюме.

— Ты сама предложила подняться на крышу, разве нет?

— Я тогда не думала о том, что ты не защищён магией так, как я. Надо менять план.

— Насколько я помню, Воробей перемещался благодаря крюкам или чему-то такому, — пробормотал Агрест, хлопая себя по многочисленным кармашкам; вытащив из одного сложенную верёвку, он протянул её в мою сторону. — Вот.

Это было лассо, которым Джессика не особенно пользовалась, потому что для лассо надо умение… как и для йо-йо с шестом, впрочем, только вот нам с Адрианом в своё время очень помогли квами и магия. Ну и ролики на местном не-Ютубе.

Джессике с лассо было сложно управляться; учитывая, как прекрасно героиня-выдра сражалась врукопашную, я могла сделать вывод, что девочке просто не подходила дистанция.

Олимпия над лассо поработала так же, как над всеми другими частями суперкостюма Воробья: почти-волшебная верёвка могла цепляться к чему угодно. Магнитами ли Хилл это сделала или наслюнявила своей инопланетностью — без понятия. Главное, что всё работало: в Нью-Йорке Джессика вполне себе рассекала по небесам и даже, помнится, чуть было не впечаталась в какой-то билборд.

Короче говоря, шикарная штука это лассо. Только вот проблема в том, что у Адриана с ним никакого опыта обращения. Даже если вспоминать, как Агрест в Нью-Йорке обращался с йо-йо…

Во-первых, он этого не помнил в любом случае. Во-вторых — лассо и йо-йо разные штуки. Хотя бы потому, что йо-йо — это, блин, груз на верёвке, а лассо — это просто верёвка.

Разница!

— Ты правда думаешь, что я тебе дам прыгать по крышам с непроверенными артефактами?..

— Да?

— Нет.

— Да, — по голосу я слышала, что Адриан ухмылялся; чёртова маска не давала разглядеть ни намёка на чужую эмоцию. — У тебя выбора нет. Да и я уже не ребёнок, чтобы меня останавливать… получается, что мы Талисманы получили в четырнадцать лет, а? Ты тогда тоже возражала?

— Я тогда о другом думала, а ты не знаешь всех деталей.

Однако в чём-то он был прав. Да и сейчас выходило, что Адриан ближе к своему шестнадцатилетию, чем к пятнадцати… в Америке в шестнадцать уже можно машину водить!

— Тебя не будет страховать магия, — предприняла я последнюю попытку, уже понимая, что не смогу отговорить Агреста от чего-либо.

Кто бы знал, какими нехорошими словами я себя уже успела обругать просто за то, что не засунула Адриана в какой-нибудь дом, даже если против воли Агреста! Не знаю, о чём я тогда думала, блин; теперь же я жёстко жалела, что позволила напарнику быть… эм, быть напарником.

Инерция мышления? Подумала, что мне нужна помощь в борьбе против Злауса? Просто хотела, чтобы Адриан снова «вернулся в строй»?

Ладно, буду думать, что дело в моей несравненной интуиции, и в будущем решение вернуть Адриана на крыши Парижа окажется мега-важным и спасительным. Главное, чтобы Агрест сейчас не убился, блин…

— Дай сюда, — я выхватила лассо, повертела его в руках и, не найдя ничего волшебного, устало вздохнула. — Нам бы тренировку для отработки слаженности… или нет, погоди. Хрен с ней, с конспирацией, давай я попрошу квами лисы с тобой синхронизироваться. Всё безопаснее будет, чем просто в костюме бегать.

В этом решении, конечно, была целая куча минусов, — хотя бы тот, что Бражник узнает о наличии у меня Талисмана Лисы, — но безопасность агрестовой шкуры как-то мне в моменте оказалась важнее. Можно и рискнуть, собственно.

— Ну, если ты настаиваешь…

Кажется то, что я больше не гнала Адриана от себя, делало его более сговорчивым. Но всё равно у меня было чувство, что Агрест оказался бы больше рад побегать по улицам как Воробей, а не как новый супергерой-лис.

Однако прежде чем я успела прервать действие волшебства Триккс, кто-то снизу позвал Кота Нуара. Очень знакомым, знаете ли, голосом.

Удивлённая, я поспешила к краю крыши и свесилась, разглядывая, кажется, единственного живого человека во всём Париже; по крайней мере, я слышала только его дыхание рядом, если не считать Адриана.

— Кот Нуар! — повторился Тео Барбо, очень серьёзно смотря на меня снизу вверх; мужчина стоял рядом с дорогущей чёрной машинкой, от которой так и исходил запах богатства. — Помощь нужна?

16. Плохие детки (2).

Тео Барбо оказался из тех людей, которые могут одним своим молчанием отлично показать тебе не только на твоё место, но и рассказать, как к тебе относятся.

Это я к чему. Насколько милым Тео был со мной-Ледибаг, настолько же неприязненно он посматривал на меня-Нуара. Барбо не дал мне сесть на переднее сидение своей машинки, — впрочем, он и Воробью этого сделать не дал, так что, возможно, дело было не в неприязни к Коту Нуару, а в отношении к автомобилю, — и во время поездки постоянно бросал такие взгляды, что мне быстро стало не по себе.

Не люблю так явно направленный на меня негатив. Да и неявно направленный на меня негатив тоже не люблю.

Вообще давайте без негатива в этой жизни, пожалуйста.

В салоне приятно пахло парфюмом Барбо, каменной крошкой, — вот не знаю, как объяснить этот запах; я его чувствовала исключительно благодаря синхронизации с Плаггом, — сигаретами и немного вином. Последнее, видимо, из-за крошечного пятнышка на коврике, которое я заприметила и поначалу приняла за кровь.

Я очень хорошо относилась к Тео, но, честное слово, при взгляде на его автомобиль ничего кроме «шлюховоз» мне в голову не шло. Серьёзно, на такой тачке надо клеить девочек и мальчиков; юные и жаждущие денюжек бабочки сами на такое полетят, отвечаю.

Эх, где мои семнадцать лет… тоже полетела, может быть. Раз уж сама рыбка в руки плывёт, тьфу.

— Вы уверены, что вам нужен именно этот адрес? — спросил Тео спустя почти десять минут недружелюбного вождения. — Коллеж Франсуа Дюпон…

— Я надеюсь, что её директор на месте, — сказала я, чтобы не придумывать никакой другой отмазки.

— Тот, который филин?

— Да.

— Потрясающая идея.

Мало ли, может я хочу команду суперов собрать. Тут каждый филин на счету!

Не спрашивая, Тео достал из бардачка сигареты и прикурил одну. По чувствительному носу шибануло запахом табака. Аромат был приятным, несмотря ни на что; наверное, в другой жизни я бы закрашилась на Тео. В прошлом я частенько западала на мужчин, которые курили вкусные сигареты. Ну а «вкусность», ясное дело, определялась исключительно моим носом.

Никаких отношений с тем, кто курил вкусные сигареты, у меня так и не завязалось. Да у меня вообще с отношениями, насколько я помнила, было туго… сейчас же я больше была поглощена насущными проблемами, чем возможным романтическим интересом.

Да и Тео не в моём вкусе. Слишком «прилизанный», если уж на то пошло. В хорошем смысле, конечно же! Приятная глазу метросексуальность, даже сейчас Барбо был одет во всё чёрное, что очень ему шло.

Сбрить бы хлипкую бородку… но это тоже дело вкуса; а может, Тео её носит, чтобы казаться старше. Кто знает. Точно не я.

— Да, я знаю, что идея шикарная, — устало согласилась я, сползая на сиденье пониже и упираясь в него затылком. — Эх, когда уже отпуск…

— Ледибаг отпуск явно нужнее, чем пропавшему незнамо на сколько «герою».

— Вот и я об этом, мой ядовитый друг.

Адриан кашлянул, привлекая внимание Тео, однако Барбо не стал ничего комментировать и просто продолжил везти нас по чёрному городу.

Стёкла были без тонировки, так что я могла как следует «насладиться» видами. В чёрном-чёрном городе стояли чёрные-чёрные дома на чёрном-чёрном асфальте рядом с чёрными-чёрными деревьями… и ехала по чёрной-чёрной дороге чёрная-чёрная машина с чёрным от депрессии поддельным Чёрным Котом внутри.

Серьёзно, уголь удивительно быстро завалил весь Париж. И падать с неба он не прекращал, словно мы жили неподалёку минимум от Помпей. Ну то есть наверняка были и другие крутые вулканы в жизни моей планеты, однако в голову вообще ничего не шло.

— Я тебе не друг, Нуар.

«You’re excused! But I’m not your BRO», все дела.

Настроение от этого сравнения у меня знатно так подскочило, так что я села поровнее и более внимательно пригляделась к творящейся на улицах черноте. Санты на небе видно не было, людей снизу — тоже.

— Где горожане? — подал голос Адриан.

Тео сделал настолько глубокую затяжку, что тлеющий огонёк дошёл прямиком до фильтра и обжёг неосторожному скульптору пальцы. Выглядел Барбо бледным, руки у него тряслись, но машину он вёл безукоризненно. Хотя мог бы и полихачить: вряд ли кто стал бы докапываться до соблюдения ПДД в условиях происходящего апокалипсиса, верно?

— Не знаю, — сказал Барбо, дёрганием головы пытаясь убрать со лба налипшую чёлку; сейчас волосы Тео не были зализаны, и видок у мужчины от этого был небрежным, в плохом смысле этого слова. — Я, когда вышел из мастерской, увидел только черноту. Уголь этот проклятый… не дай бог какая искра будет, мы все сдохнем на раз-два. Зажаримся до хрустящей корочки!

Да, кстати. Пепел Тео стряхивал прямиком в салоне, на соседнее сидение. Ну неужели никакого пакетика не было, я прямо не могу.

Хотя мысль скульптор дельную подал. Действительно, не дай бог какая искра появится…

— Может, уголь отсыреет от снега, — не очень уверенно сказал Адриан, рассматривая улицу. — Наверное…

— Мало снега, — не стала обнадёживать я парня. — К тому же, холод сохраняется, так что он не растает, чтобы промочить уголь. Работаем быстро и без огонька.

— Ты вообще в последние несколько месяцев ни искорки не выдавал, — огрызнулся почему-то Тео.

За Родину ему было обидно, что ли? В смысле — за Ледибаг.

Ты ж мой хороший!

Заметив знакомые улицы, я хлопнула Тео по плечу и попросила остановиться. Что уж на всякое злословие реагировать, собственно: парень был на нервах, это видно. Эх, бедняга.

— Лучше не касайся угля на всякий. Или вообще возвращайся в мастерскую, — посоветовала я мужчине.

— Сам разберусь. Ледибаг…

— Сегодня вряд ли выйдет, — покривила я душой. — По крайней мере, насколько я знаю.

Да, правда. Потому что мне в голову пришла гениальная идея: я же могла Адриану дать Талисман Тикки! Синхронизация с ним у Агреста выше, чем с любым другим, волшебство есть, Лаки мир знает. Подпитаем, так сказать, фанатские теории!

И ещё добавим баллов в бражникову копилочку «Адриан не Кот Нуар, Лаки не Кот Нуар, Адриан не Лаки»!

В общем, Адриан не супергерой. Хотя как Воробья его можно было бы спалить…

Тьфу, не о том думаю. Вообще не о том. Мне бы суперпланы придумывать, как укокошить Злауса… ну или хотя бы найти его. Красный костюм, конечно, знатно демаскирует среди угольно-чёрного города, но что-то мне подсказывало, что всё не будет так легко. Я точно не видела, как выглядит Злаус, но костюм у него вполне мог бы быть чёрным, правильно?

Типа, злодеи всегда в чёрном. Кота Нуара, — и Гермес, — это не касается. Мы вне всякой классификации, так и знайте!

— Езжай в мастерскую, — повторилась я, выбираясь из машины, — и старайся не касаться угля. Хрен его знает, что он с людьми делает…

Тео закурил ещё одну. Потом в голове у Барбо что-то произошло, и лицо скульптора не побледнело, а натурально позеленело от страха.

— Если Ледибаг не выйдет, — практически беззвучно сказал Барбо, — то кто откатит город в нормальное состояние?

Я закатила глаза.

— Не Ледибаг единой мир спасается, просто чтобы ты знал. Всё нормально будет, не ссы, котёнок.

Барбо передёрнуло, я же пакостно загыгыкала: такой реакции я, собственно говоря, и добивалась. Там, где есть отвращение, нет места страху!

Ну, по крайней мере мне так казалось.

— Сам ты… котёнок. Пидарас.

Меня ещё больше разобрало на смех, потому что это заветное «пидарас» Тео произнёс тем-самым-гейским тоном. Видимо, не справился с голосом из-за нервов… или может дымом подавился.

В любом случае, смешно вышло.

Мы с Агрестом, постоянно оглядываясь, отбежали от машины. Оставляя следы на чёрном мягком насте, — что мне, если честно, совсем не нравилось, — мы преодолели несколько узких улочек, которые я знала как свои пять пальцев.

Меньше десяти минут — и мы заходим в пекарню родителей. Несмотря на раннее время, народу тут было столько, что люди просто сидели на полу. Сабина выдавала желающим картонки со складов, чтобы не сидели на холодном, и поила всех бесплатным чаем, пока Томас пёк булки.

Эх, папаша… всё дело в нервах, конечно же: если Томас ничего не мог сделать в любой ситуации, то он начинал работать. Печь, составлять рецепты, рассчитывать прибыль и убытки, ремонтировать технику. Главное — занять руки и голову.

— Вот вы где! — через людей, смотрящих на нас с Адрианом с большой надеждой в глазах, пробрался Лука. —Ты… ладно, за мной. Месье Дюпэн приготовил для вас еду, если вдруг героям потребуется помощь.

А, да. Шикарное объяснение. Да и в общем Томас был известен тем, что у него раньше столовался Кот Нуар — кажется, это было после акуманизации Мима, которую я не застала.

Или ещё раньше? Хм… не помню. Ну да и неважно это.

Мы прошли через подсобные помещения к запасному выходу, а на улице я подхватила Луку на ручки и в один прыжок добралась до своего балкона. Спуститься за Агрестом я не успела: этот пройдоха раньше зацепился своим липким лассо за забор и вполне успешно поднялся по верёвке.

— Тебе лишь бы рисковать, — проворчала я, быстро разгребая уголь над люком в комнату; намело не так много, потому что навес всё-таки спасал, но пачкать свою спальню у меня не было никакого желания. — Сказала же, чтобы не!..

— Сказал-а? — переспросил Лука.

Я махнула рукой и забралась наконец в свои хоромы. Лиири и Тикки нас уже ждали, сидя на подоконнике и нервно схватившись за лапки-крылышки. Когда же я спрыгнула на коврик, обе квами подлетели ко мне со скоростью молнии и принялись наперебой говорить, как же они переживали.

Адриан, спустившийся последним, захлопнул люк. Лука, пока я успокаивала квами, зашторил все окна, а для освещения включил настольную лампу, едва дающую достаточное количество света.

Это мы от Злауса прячемся или что?

— Где Маринетт? — спросил Куффен, едва квами чуть успокоились.

— В этой комнате, — проворчала я, поднимаясь на ноги. — Сейчас произойдёт волшебство, и…

Лука уставился на Агреста. Я почему-то тоже.

Адриан, пожав плечами, нажал кнопку на запястье, и весь воробьиный костюм в мгновение ока свернулся до небольшого браслета. Магия!

— Ты не Маринетт, — растерянно сказал Лука, выпучив глаза и смотря на Адриана.

Агрест хмыкнул и подвигал бровями.

— Ты уверен?

— Э-э… да?

— Точно уверен?

— Блядь, Агерст!

Я фыркнула и пошла к ванной, чтобы безопасно снять синхронизацию.

Луку извиняло только то, что ночь он наверняка праздновал, а не спал.

17. Плохие детки (3).

Идея насчёт превращения людей в угольную пыль отдавала запашком Третьего Рейха и совсем не пришлась Луке по вкусу.

Милый морской мальчик со всё ещё не прокрашенными кончиками волос, — ну сколько можно-то уже? Когда канон нас в этом смысле догонит? Скучные чёрные волосы Луке конечно, очень шли, но всё же, всё же… — очень осуждающе посмотрел на меня после высказанного предположения.

Настолько осуждающе, что я даже прониклась.

— Ну что?

— Я благодарю Господа, Маринетт, — мрачно сказал Куффен, покачав головой, — что ты у нас не Бражник с его маниакальной идеей.

— Это почему ещё?

— Мы бы твою бражниковость не перенесли бы, честно. Ладно, — он встряхнулся, словно избавляясь от моего предположения, — что у вас там за идея была, собственно?

— Взять ПВО и шмальнуть по Санте, — буркнула я. — Потому что как ещё его выковыривать из-за облаков я не знаю. Голова вообще не варит.

Лука потёр подбородок и кивнул. Да, проблемы пришли откуда не ждали: наш драгоценный акума-Злаус действительно рассекал за границей угольных облаков, крича предупреждения для плохих деток, и совершенно не собирался спускаться на землю грешную. Мудак. И это при том, что у меня ни при одной синхронизации нет крыльев!

Хм… крылья…

— Я вижу два варианта, — сказал Лука, смотря, как Адриан играется с квами. — Можно использовать их одновременно.

— Жги.

— У Лаки, насколько я помню, крылья были. Так что он вполне мог бы попытаться выкурить Злауса из его облачного замка.

— Никакого курения, — отозвался на удивление безмятежный Адриан, щекочущий Плагга. — Нам нельзя ничего поджигать, работаем без огонька.

Фразочка ему настолько понравилась, что Агрест её уже несколько раз повторял, каждый раз крайне обаятельно ухмыляясь. Но тут, как говорится, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы о суициде не заговаривало. Даже если эти разговорчики не более чем навет Феликса.

С которым я, кстати говоря, всё ещё не была знакома. Да я его даже не видела! Непорядок как он есть, вот что я вам хочу сказать.

Интересно, он реально один в один как Адриан выглядит? А характер какой? Такой же отвратительный, как показывали в мультсериале? Или всё-таки получше будет? Адриан с кузеном был в хороших отношениях, хотя и признавал, что общаться с Грэм де Ванили бывает сложно.

Но мой Агрест и про Хлою это говорил, а характер у Буржуа — ну просто мёд. Медятина, так сказать.

В общем, пока я не увижу этого волшебного клона Адриана, как шутили в интернетах, я не успокоюсь, так и знайте. Между прочим, о Феликсе я периодически думала с самой акуманизации Джулеки. А это уже ого-го сколько времени прошло! Больше года, если я ничего не путаю!

— Допустим, вариант рабочий, — вздохнула я, прикидывая «за» и «против».

Агреста, конечно, вмешивать в геройские дела всё ещё не хотелось… ну по крайней мере, пока его память волшебным образом не вернётся. Но, блин, я реально не умела летать — даже при синхронизации с Лиири.

Вот облом-то, а? Будут у меня вообще крылья в этой жизни?! Да я во снах больше летала, чем в реальности; полёты на леске полётами в полном смысле этого слова не считаются!

— Второй вариант — попробовать мне синхронизацию… я правильный термин использовал?.. в общем, попробовать мне синхронизироваться с Лиири.

Я скосила глаза на орлицу. Квами, услышав своё имя, выбралась из рук Адриана и подлетела к нам, с любопытством смотря на Куффена.

— Это уже зависит от малышки, — пожала я плечами. — Лиири, как насчёт синхронизации с Лукой?

И Луку я вмешивать в супергеройство не хотела тоже, между прочим. Однако когда жизнь даёт тебе лимоны, нужно делать кисленький лимонад, а не кислую мину. Тем более что мой морской мальчик хорошо себя показал в Америке, да. Я и сама хотела его делать супергероем!.. ну, до того момента, пока Адриан не раскрыл мою личность.

Теперь вроде бы не было никакого смысла добавлять к нашей компании ещё одного героя… наверное. Равны ли два героя-недоучки одному опытному Нуару, которого я потеряла?.. К тому же, насколько я помнила, в каноне многообразие супергероев ничем хорошим не закончилось — ни для Шкатулки Чудес, ни для Чудесного дуэта. Вроде бы переругались Ледибаг с Нуаром… вот когда начинаешь жалеть, что принципиально не смотрела это всё!

Но это уже нормальные мысли любого попаданца, как по мне: что ни история, то герой жалеет, что не конспектировал «канон» изо всех сил. Глупости, конечно. Учитывая великое многообразие мультивселенной, можно пальцы под корень стереть, если конспектировать каждый сериал или мультик. Тем более что всё равно моя новая реальность от мультяшной знатно отличалась.

Будем считать, что мне и без того повезло: я ведь с каноном вообще могла быть не знакома. И не знала бы ни личности Нуара, ни личности Бражника. А тут, как бы, нехилые такие тузы в рукавах, разве нет?

— Я не против попробовать, — смущённо чирикнула Лиири, прячась за моим плечом и при этом с любопытством поглядывая на Луку. — Только не ждите многого, пожалуйста, мистер…

— Всё нормально будет, малышка, — приободрила я квами. — Если что не понравится, больше синхронизацию повторять не будем. Просто попробуй.

Как будто ребёнка к врачу уговариваю прийти, честное слово. «Больно не будет, это как комарик укусит!»

— Окей, если разобрались, — я поднялась с пола и потянулась, — то можно пробовать. Тикки, побудешь с Адрианом ещё разочек?

Плагг что-то недовольно пробурчал, сразу взяв курс в мою ванную комнату. Тикки закатила глаза и уверила меня, что конечно же она побудет с Адрианом — это ведь её обязанность квами.

— И это всего на один раз! — ещё громче закончила она, чтобы Плагг точно услышал. — А потом всё снова будет как обычно!

— Десять раз, — раздалось ворчание из ванной. — Маринетт, ты идёшь или нет? Я что, должен тебя десять лет ждать?!

Я покачала головой и подманила Триккс к себе.

— Боже, ну ты прямо как старикан…

В плане, предложенным Лукой, был один большой плюс: Лаки и Кот Нуар появлялись на сцене военных действий одновременно. Это я всё ещё про свой гениальный план, который обязан был обезопасить Адриана… ещё бы самого Адриана, — я имею в виду без синхронизации, — как-нибудь бы нам использовать, чтобы его папашу окончательно запутать.

Вот вроде бы я Габриэля пару раз в своей жизни видела, но как же он у меня уже в печёнке засел, кто бы знал.

Мы по очереди синхронизировались в моей уборной. Адриан замялся, — вроде как не очень прилично малознакомому парню входить в личную ванную комнату девушки, да, — но потом преисполнился душевных сил и всё-таки преодолел порог розового кафеля.

Да-да, ванная мне досталась от Маринетт. И если в комнате сделать ремонт можно было без особых затрат, — я больше про психологические, чем про финансовые, — то вот плитку перекладывать… короче, я и с розовой ванной комнатой побуду, не страшно. Тем более там был приятный пыльный оттенок, а не разорвавшееся сердечко Барби.

Жить можно, и даже с комфортом.

Итого у нас в комнате были: Кот Нуар, — поддельный, спасибо Триккс и Мастеру Фу за то, что передал мне в руки Триккс, — Лаки и герой-орёл, пока безымянный.

— Ну просто Чингачгук, просто вылитый, — фыркнула я, пока Лука осматривал свой костюм в зеркало.

— Кто?

— Ай, отстань.

Никакой пошлости, к моему огорчению. Всё закрыто. А где же киношный голый торс с сосочками, как в «Сумерках»? Я чувствовала себя так, будто меня жёстко обманули!

Но вот перья были. И кожаные одежды довольно свободного кроя — тоже. Длинные штаны, кофта с рукавами, на которых были кожаные висюльки, мокасины, маска, переходящая на голове в перья. Мы с Лаки рядом с нормально одетым Лукой смотрелись как два стриптизёра: я из отдела BDSM, Агрест — из порно-манги про сражения. Доспехи же.

— Вот всем везёт с костюмами, — печально сказала я, про себя радуясь, что парни не видели мою настоящую кошачью шкурку; «кошечка» Хелли Берри, конечно, та ещё ягодка, но вот эпатировать подростков перед боем точно не самая хорошая идея. — У обоих крылья! Я чувствую жутчайшую несправедливость!

Да, Луку одарили крыльями. На его бежевой кожаной кофте, — кожа была мягкой, очень приятной на ощупь и совсем не напоминала лакированные куртки байкеров, — на спине крылья были вышиты разноцветными нитями. Это в «неактивном» состоянии.

Когда же Лука свои крылья развернул, то порушил мне к чертям всю комнату. Я только уповала на Чудесное Исцеление от Лаки: убирать этот погром у меня не было никакого желания.

Крылья Луки что в вышитом, что в развёрнутом виде не напоминали нормальные птичьи. Скорее, это были перья, держащиеся вместе неясно какой силой. Будто примагниченные друг к другу… но вроде бы летать это всё Куффену не мешало, а остальное нас в моменте не волновало.

Но вообще… потрясающие крылья. Очень симпатично они выглядели, этого не отнять. Как в каком-нибудь фильме или аниме. Герой-птиц спасает город от проблем вместе с героем-жуком… пока кошка где-то снизу прыгает, мечтая хоть немного полетать.

Эх.

— Ладно, хватит хандрить, — уныло вздохнула я; с голосом Адриана это звучало ещё более печально. — Короче, план какой. Вы сверху выкуриваете Злауса на землю, главное сейчас — лишить его мобильности. Можете попробовать сломать его сани, вдруг бабочка в них. Ну и если что, поймать бабочку не забудь, Лаки. Пожалуйста. Иначе у нас будут огромные проблемы.

— Какие?

— Акума, которую не очищают, размножается со страшной силой, — я взъерошила волосы; мне ещё больше взгрустнулось, потому что прядки Агреста были мягкими и нежными, как птичий пух. Воспоминания… — Будет у нас не один Злаус, а десяток. И все сверху летают кругами как голодные чайки над кафешкой, крича про «плохих деток». Нравится перспектива?

Парни замотали головами.

— Ну вот и отличненько. Вы мне только спустите эту птичку, а уж я ей пёрышки-то повыдёргиваю…

И вообще: Санта у нас добрый, сказочный персонаж. Взрослый мужчина! Так какого чёрта он, спрашивается, уже второй раз акуманизируется?! Да ещё и в свой единственный, мать его, рабочий день!

Вот это я понимаю умение откосить от своих прямых обязанностей!

— Давайте, ребят, — я протянула к парням кулак, и Агрест с Куффеном, ни на секунду не замешкавшись, повторили мой жест. — Удачи нам всем. Чур кто умер — тот дурак.

— Ну и шуточки у тебя, — поёжился Лука, которому мы так и не придумали подходящего имени. — Давай как-нибудь без смертей, ладно?

— Не очень-то и хотелось, знаешь ли…

18. Встречи, мысли, Талисман.

Санта мелькал то тут, то там; в чёрном-чёрном небе то и дело вспыхивали грозовые разряды, подсвечивающие клаусовские сани, а я всё никак не могла припомнить, чтобы хоть раз в обеих жизнях видела молнию зимой. Вроде бы подобное встречалось мне только в мультфильмах или фэнтези-кино…

Впрочем, о какой логике вещей мы говорим, раз за дело берётся акума, правильно?

Мы с парнями, как настоящие ниндзя, выбрались из комнаты. Сначала хотели было выйти через балкон, как и вошли, однако люк не открылся: за время, пока мы решали, кто с кем будет синхронизироваться, угля навалило столько, что мы не смогли поднять дверцу.

Три супергероя, на секундочку! Так что уголь точно был непростым, вот что я хочу вам сказать. Раз даже мы с парнями не справились…

Открыть окно и выскочить из него никто из нас, — гениев, — почему-то тоже не подумал. Вместо этого мы зачем-то решили спуститься в квартиру и выйти из неё, чтобы попасть на улицу через подъезд.

И всё было бы хорошо, план-то неплохой… наверное… только вот в квартире мы столкнулись с Томасом.

Отец, увидев нашу братию, вылезающую из моей комнаты, затормозил прямо посреди коридора и уставился на нас круглыми глазами. Я спускалась последней, да ещё и задницей вперёд, так что заметила всеобщую заминку только когда столкнулась с такими же замершими на месте парнями.

— Да что вы встряли-то, как будто призрака увидели! — проворчала я, оборачиваясь. — А. А-э-э…

— Корица кончилась, — почему-то извинительно сказал Томас, ещё и показывая коробку, которую он держал в руках. — Я рогалики с ней сделать хотел…

— Эм-м-м… отличная идея? Простите за вторжение?

Томас кивнул; затем он встряхнулся словно большой морж и как-то по-другому посмотрел на нашу компанию.

Потом наверх, в сторону моей комнаты.

И вот тогда-то до меня дошло: три парня, уходящих из девичьей комнаты, у отца этой самой девицы могут вызвать только большое количество вопросов. Я-то не в привычном виде Ледибаг была, а в котовье-агрестовой шкуре!

— Это не то, о чём вы подумали, — чирикнул Лука.

Я вздохнула. Мать твоя Анарка, Куффен! Избитая фраза, которая сделала ситуацию только хуже, честное слово!

— Даже думать не хочу, о чём я подумал, — пробормотал Томас, покачав головой и отворачиваясь от нас. — Пошли вы… куда хотели. И я пойду…

Бубня что-то в усы, он перехватил коробку и зашагал в сторону входной двери. Мы с парнями стояли как приклеенные, пока отец не покинул квартиру.

Словно Томас нам мог что-то сделать. Боже, это же не Америка, где у каждого второго папаши хранится двустволка! Да и что нам двустволка, мы в супергеройских костюмах!

— А почему мы в комнате через окно не вылезли? — светским тоном поинтересовался Адриан.

— Заткнись, — не менее вежливо ответил на это Лука. — Нуар?

— За планирование отвечает тот, кто в крапчатом, — сразу открестилась я. — Так что ничего не знаю.

Мы с Лукой уставились на Адриана. Тот сначала было сделал вид, что на потолке есть нечто невероятно интересное, но быстро смутился собственной неисполнительности и виновато повесил голову.

— Я…

— Не дрейфь, — Лука-орёл ткнул Адриана кулаком в плечо. — Всё нормально. Я тоже в супергеройском впервые, ты не один.

— Ну, так-то он не «впервые»…

— Он ничего не помнит, так что не считается.

— Неважно. Лаки, Лука дело говорит, — я ободряюще улыбнулась Адриану. — Не переживай так. Магия сглаживает какие-то мелкие огрехи в движениях и планировании, а у тебя ещё и буст — плюс тысяча к удаче. Не загоняйся особенно, Тикки берёт половину работы на себя.

Адриан кивнул и как-то даже, кажется, расправил плечи. Хм… странно это, вот что я вам хочу сказать. Разве Агрест не хотел быть супергероем? Ещё и воробьиный браслет снимать отказывался…

— Ты, братец, — крякнул Лука, кладя руки на плечи к Адриану и склоняясь к Агресту, чтобы заглянуть тому в глаза, — ответственности прочувствовал, что ли? Чего куксишься?

— Если я что-то испорчу…

— Относись к жизни как к игре, — Куффен ободряюще похлопал парня по плечам, осторожно так, чтобы не отбить себе руки о красный доспех. — Вот посмотри на Ма… маленького милого чёрного кота. Да. Он у нас игривый малый. Знаешь, почему?

— Относится к жизни, как к игре, — заученно ответил Адриан.

— Молодец! Сечёшь!

Я же подумала о том, как мой младший брат швырял клавиатуру в стенку, когда не мог в играх пройти какой-то заковыристый уровень. И о том, как я сама ругалась на игры, в которых умирала слишком часто.

Да и в целом: тот, кто придумал эту идиотскую фразу про игры и жизнь, с настоящими геймерами не общался, вот что я вам скажу. Там такие ругательства услышать можно во время игровых дуэлей… любо-дорого.

— Всё, раз сеанс психотерапии окончен, то давайте уже разбираться со Злаусом, — сказала я, покосившись в сторону чёрных кухонных окон. — А то мне прям страшно становится от мысли, что вся эта грязь так близко к моей квартире…

— Это почему? — не понял Лука.

— У меня мать — азиатка. Из тех азиаток, которые убираются, чтобы было чисто, а не чтобы не было грязно. Смекаешь?

Лёгонькая шутка окончательно расслабила что Лаки, что Орла. Всё, не придумал себе никакого прозвища Лука — будет простой птицей.

— Кстати, — тормознул Куффен возле окна, будто услышав мои мысли, — а как вы меня называть-то будете? Мне же нужно геройское имя?

— Не-не-не-не, не надо это скидывать на мои нежные девичьи плечи, — сказала я приятным мужским тенором. — Сам выбирай.

Адриан кивнул, хотя и не выглядел столь же уверенным, как я. Может, у этого парня в голове и были какие-то мысли насчёт «мега-крутого супер-пупер-имени» для Орла… у меня — нет.

Птица она и в Африке птица, собственно.

— М-м-м… ладно, потом подумаем об этом, сейчас можно просто Орлом называть.

Вот это мой морской мальчик. Гении, знаете ли, мыслят параллельно!

Окна не открывались: у меня грешным делом сложилось впечатление, что треклятый уголь их запаял намертво. Лука пыжился минуты две, потом к нему присоединился Адриан — безрезультатно, рама плотно встряла.

Устав смотреть на то, как супергерои проигрывают в битве с окном, я оттеснила их и по-плебейски разбила стекло кулаком. И получила в ответ укоряющие взгляды что от Орла, что от Лаки.

— Ну что? — проворчала я, выламывая стекло, которое могло помешать нам вылезти. — Всё равно Лаки потом всё починит, чего вы… кстати, там всё ещё черно, как у н... нет, мы в толерантной стране живём, нельзя так.

Мы выглянули на улицу; Лука, вдохнувший чёрную «снежинку», сразу закашлялся.

— Навалило прилично, — оценил Лаки.

Действительно, угля было уже по половину первого этажа. Меня, признаться, не отпускало плохое предчувствие: слишком уж огнеопасной была ситуация. Так ещё и уголь отливал металлическим блеском… это был антрацит, как мне кажется.

— Так… раз вы ничего предпринимать не хотите, то я беру дело в свои руки, — решила я, отходя от окна. — Лаки, призови Супершанс, нам надо знать, как победить Злауса. Хотя бы намёк… Орёл, собери котомку с едой для квами, если вдруг придётся снимать синхрон. По карманам рассуй, не знаю… я сейчас вернусь.

Благодаря себя за предусмотрительность, я побежала обратно в комнату, к своим зельевым заготовкам. Пускай у меня были только колбочки с тем снадобьем, которое помнила Тикки, — с тем самым, которое было нужно при чуме, — нам и этого было достаточно. Именно оно и могло помочь в нынешней ситуации!

Да банально, «чумные» маски спасли бы нас от вдыхания угля. А то сражаться и кашлять — как-то это…

— Вот, — вернувшись в кухню, я раздала парням по маленькой бутылочке. — Пейте. Ещё его можно давать квами, чтобы они выпили. Но и при синхронизации никаких проблем.

Адриан, держащий в одной руке кучку разноцветных воздушных шариков, кивнул и залпом опустошил зелье. А вот Лука, поболтав то в бутылочке, сначала понюхал снадобье. Но всё равно выпил, хоть и недоверчиво на меня покосился.

Я тоже опрокинула бутылочку. Вкус был… ну, нормальным. Как будто прополоскала рот средством для мытья посуды с лимончиком. Хотя в составе никакого лимона не было, между прочим.

Зажмурившись от внезапно проявившейся кислоты, я встряхнулась и скривилась. Фу! Зато когда я открыла глаза, то поняла, что на лице у меня нечто вроде… маски?

Зеркала поблизости не было, окно я самолично выломала недавно, так что посмотреться было не во что. Отражение в днище материнской кастрюльки показало что-то вроде анатомически правильной чёрной кошачьей маски; глаз не видно, вместо них чёрные круглые стёклышки. При этом ни крепежей, ни лент не было — маска словно просто прирастала к лицу.

У Луки было что-то похожее, птичья маска с клювом; глаза стёкла жёлтого цвета и без всяких бликов. А вот Адриан выделился: его маска оказалась ровной, без всяких имитаций чего-либо. Просто чёрный овал с красной окантовкой. И два красных кружка там, где должны быть глаза.

— Тобой только детей пугать, — фыркнул Лука, осмотрев… меня.

— Эй!

Голоса звучали нормально, без какой-либо глухости, так что я решила, что эксперимент удачный. Надо будет носить с собой запаску зелий в йо-йо. Не помню, делала ли это канонная Маринетт, но идея-то здравая, правильно?

Завернул в полиэтилен и ходишь довольный, зная, что у тебя есть экстренный БАД.

А у Мастера Фу эти рецепты должны быть… или нет. Нет, у него их не было. Он их взял из книги, которая хранится у Габриэля, точно.

Значит, надо ограбить Бражника. Только подгадать бы момент, когда его дома не будет, хм…

— Ты нормально выглядишь, — сказал Адриан, очевидно решив, что я замолчала из-за комментариев морского мальчика. — Даже круто.

— Только ты меня понимаешь в этом мире, котёночек… то есть, жучоночек. Да. Ладно, — я хлопнула в ладоши. — Давайте уже наваляем Санте. Кстати, Лаки… а что за шарики?

— Эти? — Адриан дёрнул рукой, и надутые гелием шары забавно подпрыгнули. — Это Супершанс.

— А… ясно.

Своё «отстой» я едва проглотила.

Вот воздушными шариками я ещё людей не била, это да.

19. Неприятное открытие.

— Нуар, у нас небольшая проблема.

— Да вижу я… вижу.

Я почесала затылок и раздражённо выругалась. «Проблема», как мягко назвал её Лука, была не «небольшой».

Она была размером с Эверест, мать его: парни не могли летать. Так что наш план со сбиванием Санты из-за границы облаков шёл лесом.

Крылья Адриана были похожи на крылья божьей коровки: панцирь снаружи, маховая прозрачная часть внутри. В Америке я их трогала, так что помнила структуру, немного напоминающую клеёнку, только очень плотную. И вот на эту клеёнку угольные снежинки налипали — просто любо-дорого.

Пробная попытка взлететь обернулась фиаско; крылья Агресту нам с Лукой пришлось чистить вручную, ладонями смахивая налипшее. Просто чтобы Лаки смог собрать свою клеёнчатую часть обратно под защиту панциря-щита.

С Лукой образовалась другая проблема: его крылья, волшебным образом появляющиеся из рисунка перьев на спине, грели всё вокруг. Не мгновенно, иначе я бы уже ничего рассказывать бы не смогла, но вполне ощутимо, чтобы мы в угольном мире напряглись. Только пожаров не хватало… к тому же, когда крылья проворачивались и двигались, золотистые ненастоящие «перья» сталкивались друг с другом и высекали искры.

Спасибо моей реакции: едва увидев появившуюся искорку, я подскочила и прихлопнула её как надоедливого комара ночью. Лука не понял, что я сделала, но на всякий случай крылья убрал — благо, они не считались способностью Лиири, так что после потери возможности летать наш Орёл не должен был разрывать синхронизацию.

Так что, да. У нас были проблемы.

Я посмотрела на Лаки, что так и стоял с кучкой воздушных шариков, и покачала головой. Не мой Супершанс, так что и мыслей о том, как его использовать, у меня не было.

Да и вообще, Агрест с этими шариками и странной маской безумно напоминал Пеннивайза. Вот не знаю, почему; с внешним видом Адриана скорее на ум должен приходить театр Кабуки, к примеру. Но никак не клоун из кинговской Вселенной.

Ох, хорошо всё-таки, что я в мир Чудесных попала…

— Дай мне шарики, пожалуйста, — получив требуемое, я подёргала нитки и порвала одну; шарик-неудачник я перехватила, не дав тому улететь. Стройное шариковое облако распалось, потому что теперь один «боец» был ниже всех остальных.

Не шутить про опущенных, не шутить, не шутить…

— Ты зачем ленту порвала? — полюбопытствовал Лука.

— Подумала, что это может быть леска или типа того, — призналась я, прыгая на месте с вытянутой вверх рукой. — Может, ей надо было бы придушить Санту, я не знаю…

— А прыгаешь зачем?

— Вдруг улечу с шариками на небо. Я из вас самая лёгкая… нет, стоп. У птиц полые кости. На.

Я вручила кипу шариков Луке; мы с Лаки уставились на парня в ожидании, что тот сейчас же поднимается в воздух, словно в мультике, и остановит Санту силой мысли.

Естественно, ничего этого не произошло…

— Летать? На шариках? Ты серьёзно вообще? — скептически протянул Лука, возвращая подарок Супершанса Адриану.

Круг замкнулся. Я пожала плечами.

— На зонте я же летала? Летала. Так что…

— Будь добра, говори о себе как о Нуаре, — вздохнул Лука. — Людей конечно не видно и не слышно, но вот мне некомфортно от твоего «летала».

— Да, да… Ты должен любить меня за душу, а не за внешность.

Я отошла в сторону. Мы были на крыше, как обычно при взаимодействии с акумами, и уже даже не прятались от угля. Тот, конечно, вроде как мог выдать наше местоположение Злаусу, н нам это было только на руку. Будучи во всеоружии, странно не хотеть встретиться с врагом, правильно?

— Она же пошутила про «придушить», да? — тихо и не очень уверенно спросил Адриан у Луки.

— Вряд ли. Прелесть, правда?

— Я всё-таки надеюсь, что у нас получится победить без настолько крайних мер.

Ну, Адриан, позитивный взгляд на проблему — это прекрасно. Если ещё и решение найдёшь позитивное, то будет вообще замечательно.

Санта над нашими головами продолжал развлекаться; внимательно наблюдая за его перемещениями, я быстро поняла, что Злаус катается по кругу. Когда акума отдалялся от нас, угля падало меньше; скорее всего, сани Санты и были углегенератором, а круги Злаус наматывал для равномерного удобрения Парижа антрацитом.

Я вот одного только не понимала… ладно, не одного. Двух вещей я никак не могла взять в толк: во-первых, почему весь уголь вокруг — это антрацит? И, во-вторых, почему Злаус до сих пор не прилетел за нами, если мы стоим под углепадом, который должен палить наше местоположение?

— Лаки.

— М?

— Как самый сведущий из нас в физике… первое, что тебе приходит в голову при мысли об антраците?

Адриан подошёл ко мне и остановился рядом, рассматривая город с высоты. Париж завалило уже на два этажа. Хорошо, что люди попрятались… дышать на улице без масок было решительно невозможно: уголь, что падал с неба, последние минут пятнадцать разлетался мелкой пылью.

— Антрацит… самый чистый вид угля. Больше девяносто процентов связанного углерода, горит без дыма и запаха. Используется как высокоэффективное топливо.

— Он офигенно проводит электричество, — подал голос Лука.

Мы обернулись. Куффен пожал плечами.

— Мать увлеклась геологией, так что я недавно смотрел с ней пару передач, — пояснил Куффен. — Там это упоминалось.

Электричество, да?

— Плохие детки должны быть наказаны!

Мы подняли головы на это громогласное и крайне недоброе высказывание. Санта прекратил наконец кружить у нас над головами и теперь, судя по всему, взял курс прямо на нас. Увидел, где мы стоим?

— Знаете, что меня смущает, — сказала я, скрестив руки на прекрасной нуаровской груди.

— Что?

— Он не орёт про Талисманы.

Парни переглянулись и кивнули. Действительно… где же наше канонное «отдайте ваши побрякушки, моему хозяину-модельеру их не хватает для коллекции»? Где призыв для Ледибаг и Кота Нуара расстаться с Талисманами, чтобы никто не пострадал? Да хоть что-то в эту сторону!

Нет, Злаус твердил совсем другое: его не интересовали ни квами, ни Камни Чудес. Вместо этого Санта постоянно говорил про наказание для «плохих деток».

Уголь в сказках приносили тем, кто плохо себя вёл, это я знаю. Так что угольный дождь тоже объясняется. Но… неужели Санта считал, что все жители Парижа — это те самые «плохие детки»?

Да и что такое могло произойти у мужика, который работает всего одну ночь в году?! Это же не наш ненормированный супергеройский, мать его, график!

Из-за чёрной облачной завесы вынырнули огромные ярко-красные сани с золотыми полозьями. Никаких добрых оленей и тем более Рудольфа с красным носом не было и в помине: сани тащила шестёрка мрачных красноглазых копытных, лишь отдалённо напоминавших лосей. Ехали сани быстро и к моему удивлению бесшумно: ни один из колокольчиков, что висели по бокам, не звонил.

И смысл тогда они висели вообще? Это какое-то тайное оружие? Или Санта стреляет из них лазерами? С акумами надо быть готовой к любой чуши.

Или… да. Колокольчики не звонили, однако, когда ветер заставлял их трястись, из них падал уголь.

Всё гениальное просто, собственно говоря.

Я выхватила шест, Адриан сжал йо-йо, Лука… Лука достал что-то вроде дротиков. Выглядело не очень впечатляюще, но да ладно. Надеюсь, он знает, как этой штукой пользоваться.

Если оружие метательное, то как Куффен будет возвращать снаряды? Они бесконечны, как стрелы Соколиного Глаза?

Магия!

Санта всё приближался и при этом — увеличивался. Оказалось, что даже по сравнению с обычно монструозными акумами он какой-то… большой. При этом сани и олени выглядели игрушечными рядом с такой тушей; одет Злаус, кстати, был в традиционный красный костюм с белой опушкой. А вот кожа у одержимого была чёрная.

Не как у Макса, а скорее как у какой-то нежити. Стандартный набор почти любого акумы: неестественный цвет кожи, — обычно тёмно-тёмно-серый, — и красные глаза. Для дополнительной зловещности, видимо.

Он остановился примерно на расстоянии в два дома от нас. Лоси в упряжи смотрелись малышами; мне показалось, что Санта, чем ниже, тем больше был. То есть, в небе он реально не выглядел настолько огромным — вот о чём я. А тут, на уровне крыш, одержимый вдруг стал этаким гигантом…

Бедные лоси, короче говоря. Никаких ног не хватит, чтобы этакого борова таскать.

— Плохие дети будут наказаны, — сказал Санта в очередной раз.

— Что насчёт Талисманов? — спросил Лаки.

Ты ж моя умница. Голос у него звучал идеально ровно, между прочим! А вот Лука при виде акумы, — скажем откровенно, не особо страшной, а скорее просто впечатляющей размерами; могло ли быть так, что после Донни у моего морского мальчика развилась мегалофобия? — заметно струхнул.

Я была уверена, что при завязавшемся бое он не спасует, но вот секундочка, дабы переварить вид Злауса, Куффену была нужна больше воздуха.

— Оставьте их себе, — широко ухмыльнулся Злаус, порадовав нас целой кучей белых кривых зубов. — Мне они не нужны.

— А Бражнику? — не отпускал акуму Адриан.

Стоящий с воздушными шариками перед лицом опасности… мда.

— Бражник был хорошим мальчиком, — Злаус раскатисто расхохотался. — Он сделал меня, так что я ему обязан… в какой-то мере. Так что я сделал из него игрушку, которая поможет мне наказать плохих деток!

Злаус, хвастаясь, вытащил из саней большую такую коробку; приглядевшись, я увидела набор юного физика. Для опытов. Манон такой хотела, это я помнила… только Надья ей не покупала коробку: эксперименты с электричеством всё-таки не для деток.

Тьфу. Вот же привязалось!

— Но мощности мне от Бражника, конечно, не хватит, — задумчиво добавил Злаус, повертев коробку с электро-экспериментом у себя в руках. — Надо добавить… всё, детишки. У меня ещё столько работы!

Он несколько раз цокнул, и лоси, до того переминающиеся на длинных тонких ногах, мгновенно пришли в движение. Вжух — и Злауса уже рядом с нами нет; только кружится угольный крошечный смерчик.

Как хорошо, что мы в масках, а!

— Пиздец, — мрачно сказала я, пнув только улёгшуюся кучку угля.

Лука нервно пригладил волосы. Адриан же молча стоял, сильно сжимая кулаки.

— Ты о том, что нас хотят буквально изжарить электричеством? — спросил Куффен.

— Да хер с ним, справимся. Не первый акума, хотящий разнести мир… я про другое.

— О чём ты?

— Это насколько же надо быть неудачником, чтобы в очередной раз попасть под удар собственной акумы?! — в сердцах воскликнула я. — Бражник просто… у меня слов нет!

— Мир не на его стороне, — глуховато сказал Адриан; затем, встряхнувшись, он обернулся к нам с Лукой. — Талисман Удачи в моих руках… как и шарики. Кто-нибудь знает, что с ними можно сделать?

— Если ты не имеешь в виду двадцать три способа удавить Злауса ленточками, то я пас, жучоночек.

— Оставим это на самый крайний случай… душа моя?

Я хмыкнула и кивнула. А вот Лука, оставшийся внезапно «за бортом» наших переговоров, недовольно фыркнул.

— Я тоже хочу быть среди вас, голубки! Но курлыкать будем потом, лады? У нас сейчас как бы электроказнь намечается. А потом я вас сам лично расцелую во все места, куда скажете.

Агрест поперхнулся.

— Как многообещающе и одновременно напрягающе звучит…

— Ты главное не забудь, — закатила я глаза. — Всё, ребята, ходу. Спасаем Рождество от Гринча в красном!

— От кого?..

— Ой, всё. Пошли, пошли, пошли!

20. План надёжный, как швейцарские часы (1).

Санта больше не делал никаких кругов над городом. Впрочем, это было ожидаемо: судя по комментариям одержимого, он собирался нас как следует наэлектризовать. А значит, ему нужен дополнительный источник энергии, чтобы набор юного физика, сделанный из Бражника, выдал достаточный разряд для полноценной казни.

Нет, ну это ни в какие ворота уже. Серьёзно, Габриэль? Серьёзно?! Да это же пиздец полнейший, когда до тебя уже дойдёт, что акумы опасны прежде всего для тебя самого?!

Ну правда. Что ни одержимый — то Габриэль отхватывает. И при этом он продолжал создавать акум снова и снова, и снова, не жалея себя совершенно. И нас впридачу!

Вот интересно мне: чувствовал ли отец Адриана облегчение, когда супергерои разгребают проблемы за ним? Хотя бы из-за того, что благодаря нам мир не идёт в тартарары?

Если говорить совсем уж откровенно, мне прямо верилось в то, что происходит. Было очень странно, что мега-сильные супер-пупер акумы ничего не делали Бражнику в сериале; с другой стороны, в мультфильме одержимые всё-таки послабее наших были.

Эх, опять мир спасать… кстати говоря.

— Что делаешь? — спросил Адриан, когда увидел, что я достала шест и раскрыла на нём коммуникатор.

— Мне всегда интересно было, что происходит в других местах, когда Париж страдает от акумы, — пробормотала я, находя в интернете видеосъёмку из других городов. — Но то ли Злаус у нас не особо мощный, то ли просто его силы нацелены исключительно на Париж, а в остальном мире всё хорошо.

— Радоваться надо, а не ворчать, — заметил Лука. — Не хватало ещё потом весь мир спасать… хотя, если бы я мог написать об этом в портфолио, было бы круто.

Я закрыла коммуникатор и понимающе усмехнулась. О, да… меня бы точно приняли куда-нибудь, если бы я в своём резюме смогла написать, мол, являюсь Ледибаг, не раз спасала мир. Только опасно это. Добро пожаловать или в научные застенки, или в оборонку. Работать на любимую Родину!

Не зря же Олимпия меня от связей с правительством предостерегала, собственно. Кстати, вот наличие такой инопланетной подруги меня очень успокаивало: Хилл от всего сердца пообещала, что в крайнем случае она меня «из-под земли достанет». И будем мы с ней вместе геройствовать в Америке, стране Свободы…

Связи, связи! Вот оно, золото жизни!

— Если Злаусу нужно электричество, то он может пойти в шесть мест, — сказал Адриан. — Ветрогенераторы, АЭС, ТЭЦ, ещё есть два завода по переработке биотоплива…

Я замахала руками, прерывая нить размышлений Агреста. Так-то напарник был прав, и, если бы разговор шёл о каком-нибудь настоящем злодее, я бы предложила разделиться и просмотреть каждую потенциальную энергостанцию. Но у нас же акума…

— Не усложняй, Лаки. Акумы не отличаются высоким интеллектом, ими управляет мания, а не разум. Так что давайте сразу к Эйфелевой, десять из десяти, что Злаус опять пытается насиловать несчастную Железную Леди.

— «Опять»? — уточнил Лука.

— Ага. Что ни акума, всё к ней лезут. Мёдом им там всем, что ли, намазано…

— Или дело в том, что в первое своё появление Бражник отметился именно на Эйфелевой, — сказал Адриан, доставая йо-йо. — Если он распространяет какую-либо энергию, вроде как бабочка может оставлять след из цветочной пыльцы, то акумы, возможно, тянутся к этим эманациям…

Действительно, логичное объяснение. Но где магия и где логика, правильно? Забавнее считать, что акумам просто эстетически конструкция не нравилась.

Мы припустили вперёд по крышам. Лаки передвигался, как это делала обычно я — при помощи йо-йо и собственных ног. Впрочем, я всё равно заметила, что из-за доспехов Адриан был медленнее практически голой меня; ну, хоть в чём-то Ледибаг выигрывала у этого счастливчика.

Я прыгала с шестом, как настоящий порядочный Кот Нуар, а вот Лука обходился без всяких дополнительных приспособлений: его вес позволял двигаться быстрее нас с Лаки и при этом прыгать выше.

Думается мне, что при столкновении лоб в лоб Лука по лбу-то и получит. Судя по всему, у него действительно были полые кости или типа того; оружие и крылья намекали, что на ближней дистанции Орлу делать нечего. Ладно, значит будет сидеть где-нибудь и отстреливаться… надеюсь, он сам понимает, что на передовую ему лезть не стоит.

Или предупредить?.. нет, пожалуй, всё-таки предупрежу. Морской мальчик у меня умный малый, но вот боевого опыта у него наверняка не было совсем. Уличные потасовки и удирание от полиции не считается.

Произошедшее в Америке — тоже.

— Орёл, в бой не лезь! — сказала я, когда мы поравнялись в прыжках. — У тебя дальняя дистанция, прикрываешь нас и наблюдаешь за ситуацией.

— Ладно, понял. У нас хоть какой-то план есть?

— Я всё ещё за удушение.

— Ленты порвутся, — хохотнул Лука. — Так что думай над новым планом!

— Эй! Вот чей Супершанс, тот и думает!

Чтобы не потерять шарики, Адриан перехватил их практически под самые завязки, а ленточки обернул около запястья. И всё равно Агресту приходилось очень аккуратно прыгать и бегать, не совершая при этом лишних движений: шарики постоянно грозились или улететь, или лопнуть, или развязаться.

А вдруг нам гелий изнутри нужен?! Хм-м-м…

— Гелий меняет звучание голоса, — в ритм с моей мыслью сказал Адриан, тормознув на очередной крыше. — Можно попытаться выманить Санту, изображая из себя ребёнка… раз уж он проникся такой ненавистью именно к ним.

Лука кашлянул.

— Не факт. Возможно, что Злаус считает «детьми» вообще всех Парижан.

Пока парни обсуждали применение гелия, я смотрела на шарики и думала о том, кто выиграет на гипотетическом ринге: Бабблер, обожающий детей, или Злаус, который их ненавидит. В принципе, возможно, Бабблер… засунет Санту в свой пузырь и отправит к чертям из этой Вселенной. В космос, далеко-далеко.

Вместе с набором юного физика, блин!

— Нуар? Что скажешь насчёт плана?

— Что я его прослушал, — буркнула я, попытавшись потереть глаза; когти стукнулись о стекляшки маски, так что руку пришлось опустить. — Повторите, пожалуйста.

План был прост как не знаю что: прийти, имитировать детский голос, как-то обездвижить Санту и найти, куда вселилась акума. Ну а дальше очищение, восстановление — по схеме, в общем.

— Меняйте последовательность, — посоветовала я, потерев шею. — Пока мы не узнаем, где акума, нет смысла выманивать Злауса. И что за пункт с «обездвижить»? Как вы себе это представляете?

— Н-ну-у…

Парни переглянулись; затем Лука, как самый смелый, рассказал гениальный план:

— Санта сам по себе не особо мобилен, так что нам надо просто как-то испортить сани. Можно просто отстегнуть копытных, и всё.

— Прекрасная идея! Только вот олени не пристёгнуты. Вы не заметили?

«Олени», как же. Лоси там были, самые настоящие! На грациозных Бэмби сантовы демонические копытные совсем не были похожи!

И они на самом деле не были пристёгнуты, привязаны или как-то прикреплены к саням. Всё держалось на той самой пресловутой магии, будь она неладна. А значит, лишить Санту подвижности через оленей не выйдет — по крайней мере, таким образом.

— Может, моркови купить, — предложил Лука. — Раз у нас не выйдет так, то…

— Всё бы ничего, только вот город завален углём по четвёртый этаж. Как ты будешь магазин искать?

— Какой-нибудь торговый центр…

— У нас нет на это времени, — сказал Адриан. — Только если разделяться, но мне почему-то кажется, что это плохая идея. Давайте пока просто найдём Санту, а потом…

— А потом?

Адриан замешкался. Посмотрел на меня. Я пожала плечами и кивнула — сейчас, на самом деле, планирование было больше в его руках. Просто потому, что Талисман Удачи обязывал.

— Потом будем действовать по ситуации. Кстати… Нуар. Твои способности такие же, как… раньше? Ну, до Америки?

Могу ли я использовать Катаклизм, если переводить.

О, а вот это действительно было хорошим вопросом. В Америке я не могла вызывать Катаклизм из-за того, что он провоцировал ещё большее соединение с Плаггом; времени прошло немало, так что, может, мир и котёнок отсыпали мне плюшек?

— Я на бегу подумаю. Давайте, идём. Если Злаус не у башни, то нам его ещё придётся искать.

Пока мы бежали к Эйфелевой, я внимательно прислушивалась к себе и своим ощущениям. Но, к сожалению, не находила в себе никаких сил или хотя бы желания использовать Катаклизм; словно эта фича была заблокирована, ну в самом деле. Зато Тысячелетие Неудач, которое я уже как-то применяла, было готово сорваться с пальцев хоть сейчас; более того! Я понимала, что меня хватит на целых два «залпа» этого счастья для противника. Без рассинхронизации!

Но всё равно, обидно мне за Катаклизм. Как-то это нечестно, нет? С другой стороны, я здраво стремалась использовать Разрушение, способное стереть с лица планеты Атлантиду с динозаврами...

— Понял, — крикнул Адриан, когда я сказала ему про свои способности. — Тогда у меня есть план.

— С имитацией детского голоса?

Эйфелева уже виднелась вдалеке. Башня сверкала и переливалась, только в этот раз не цветными огнями, а холодными голубыми молниями. Фигура Злауса возвышалась в половину башни — до того он был огромным; и что мы будем делать с ним, спрашивается?!

— Не совсем, — мотнул головой Адриан. — Но, когда Санта взлетит, используй способность, ладно?

— Без проблем.

— А мне что делать? — спросил Лука.

— Довериться мне. Сможешь?

Лука уверенно кивнул.

— Отлично, — Адриан длинно выдохнул; это был звук, полный нервозности и тревожного ожидания, что всё пойдёт плохо. — Тогда… сейчас делаем всё, чтобы Санта взлетел. Вопросы, предложения?

— Всё ещё предлагаю не умирать, — сказала я со смешком. — Расслабься, жучоночек, всё будет замечательно. Не в первый раз разрушаем чужие планы.

— Тогда ты отвлекаешь Злауса, а Орёл идёт за мной.

— Поменьше волнений, босс!

Я спрыгнула на площадь и сразу, не замедляясь, взяла курс на Злауса. Первый удар Санта пропустил: я подпрыгнула, замахнулась, и шест с громким гудением врезался в спину огромного одержимого. Санта визуально уменьшился, а в руках у меня сразу же появилась дрожь — не та, которая обычно возникала из-за очищения акум, но всё равно крайне неприятная.

— Что там ещё, — пророкотал Злаус. — Ещё плохие детки? Сейчас вы у меня все получите по углю!

— Я гоголь-моголь мешал, и тебе помешаю, — хекнула я. — Давай, дедуля. Потанцуем!

21. План надёжный, как швейцарские часы (2).

Тот, кто скажет мне, что Нуар у Ледибаг не более чем на подтанцовках, лично от этой самой Ледибаг отхватит прямо по лицу.

Я иногда задумывалась о том, как в нашей расчудесной паре распределились обязанности: как бы я ни старалась уберечь Кота от прямых столкновений во время боя, всё-таки танковать мог только Нуар. Да хотя бы потому, что у него была целая куча преимуществ: звериные реакции и инстинкты, которых я-божья коровка оказалась наглухо лишена; текучесть и плавность движений, которые мне, к моему огромному возмущению, так же не перепали; плотный костюм, больше похожий на доспех по сравнению с моей красно-крапчатой тряпочкой; слабоумие и отвага, присущие только подросткам из-за того, что они просто не могут поверить в свою уязвимость и смертность.

Вот последнего во мне точно не наблюдалось. Я всегда была трусливее мыши, что, однако, не помешало мне знатно вляпаться в отвратительно пахнущие «приключения» в прошлой жизни. Впрочем, перенесённые тяготы и невзгоды только больше упрочили меня в мысли, что лучше лишний раз не высовываться, когда дело касается каких-либо опасных ситуаций.

Тем страннее было для меня оказаться в котовьей шкуре и принимать на себя удары, которые настоящий Нуар обычно от напарницы отводил.

Я ведь насекомое, хрупкая божья коровка, которой провидение ни крыльев, ни хитина для защиты не отвалило. Йо-йо да Супершанс — вот мои документы, как говорится. Да ещё и Чудесное Исцеление знатно так сбоило на мне, не излечивая раны до конца или оставляя синяки на коже после побоев от одержимых.

Тут, как бы, хочешь ты этого или нет, а внутреннее желание жить диктует поведение. Начинаешь себя беречь.

Не могу точно сказать, в какой момент я вдруг передумала и решила, что отдать роль «живого щита» Нуару — хорошая идея…

Хотя нет.

Я до сих пор считала, что идея это просто отвратительная. Но иначе у нас не получалось: акумы били на поражение, я реагировать не всегда успевала, а Адриан… я же говорю: он был отважным до безрассудства и, к тому же, совершенно не ценил собственную жизнь. Уж не знаю, в чём там дело было… подозреваю, что в Габриэле и его тотальном обесценивании всего подряд; пошёл ты нахрен, Габриэль, бесишь ты меня уже неимоверно со своей манией.

Так к чему это я…

— Эй, Санта-Хрянта, — я отклячила задницу и несколько раз шлёпнула свою нуаровскую иллюзию по плотным ягодицам. — Знаешь, куда все твои планы пойдут? Коту под хвост!

Злаус заорал, словно мой миленький словесный панч ударил прямиком в его достоинство, и бросился на меня. С момента начала нашей «битвы», — хотя назвать моё прыганье вокруг одержимого настолько пафосно у меня бы язык не повернулся, если честно, — акума уменьшился в размерах, но прибавил красноты в глазах.

Шутка ли, он уже раз сто отхватил шестом по разным местам. И после каждого полученного удара Санта уменьшался, словно в какой-то видеоигре, где надо босса довести до размера спичечного коробка.

Что я могу сказать по этому поводу?.. эм… чудны дела твои, Господи.

На этом всё, в принципе.

Хотя Санта и уменьшился, он всё равно оставался размером с пять или шесть этажей. Слишком много для человека, если кто меня спросит.

— А что ты ничего членораздельного не говоришь? — протянула я, отпрыгивая с места удара; здание, в которое прилетел сочный «хрясь» от Санты, пробило насквозь, и в спину мне прилетело каменной крошкой. — Неужели котик откусил твой язык?!

Наверняка в кольце Плагга что-то было. Какая-то иголка, впрыскивающая слоновью дозу адреналина, чтобы напрочь отключить чувство самосохранения. Потому что раньше я, вроде бы, так агрессивно на акум не нападала… словесно, я имею в виду.

— Я сделаю из тебя котлету, кошатина! — заревел Санта, снова бросаясь на меня.

Габариты его подвели, и очередной удар пришёлся мимо.

— Какая котлета, голубчик? — расхохоталась я, зацепившись хвостом за фонарный столб и подобно супер-стриптизёру крутанувшись возле него. — Из котов делают исключительно шаурму, ты разве не знал?

— Да плевать мне!

Бедный фонарь почил смертью храбрых, но меня там уже не было: ботинки с кошачьими следами на подошве мягко коснулись крыши другого дома, ещё целого.

— Плохой, плохой акума! — покачала я пальчиком; сохраняя весёлость и издевательский настрой, я не теряла бдительности и всё же отслеживала каждый выдох Злауса. — Говоришь такие плохие слова. Санта принесёт тебе уголёк! Хотя, погодите-ка…

Я подбросила жезл, сложенный до метровой длины; уложила его на предплечье перпендикулярно к себе и нацелилась кончиком оружия на Злауса.

— Никто тебе ничего не принесёт, — закончила я со злой усмешкой. — Санте подарки не положены.

— Ублюдок! — по-динозаврьему взревел Злаус. — Убью!

Подпустив гиганта к себе на расстояние где-то в пять метров, я нажала на неприметную кнопку на шесте. Тот моментально выстрелил вперёд, раскрываясь, и жахнул Санту прямо по чёрному лбу.

Красные глаза остекленели, взгляд потерял фокус. Санта рухнул на задницу и грузно свесил бородатую голову на пузо.

Нокаут.

Или нокдаун? Всегда путалась в терминах.

Осторожно приблизившись к Санте, — а вдруг это не обморок, а всего лишь притворство, чтобы сделать-таки из меня котлету? — я обошла того кругом. В красном костюме не было никаких неожиданных деталей; также меня не тянуло ни к чему в Злаусе.

Адриан раньше говорил, что он чувствовал какое-то «странное покалывание», когда мы находили предмет с бабочкой внутри. Но у меня ничего нигде не вибрировало и не требовало уничтожить что-либо злаусовое. Так что, вполне возможно, рядом не было вместилища самой акумы.

Тц. И как это проверить? И при чём, собственно, были воздушные шарики?

Всё время ожидая нападения, я отошла от Санты. Но вот до его саней у меня дойти не вышло: Злаус вдруг распался на кучу угля и вырос прямо передо мной. Мгновенно! Я и мяукнуть не успела.

Схватив меня огроменной лапищей в красной перчатке, Злаус сжал мои рёбра до очень тревожного хруста. С губ у меня сорвался мявк и шипение, но эти два звука Злауса совсем не впечатлили: кулак продолжил сжимать без всякой нежности и уважения.

— Ненавижу кошек, — прорычал Злаус, подняв меня на уровень глаз. — Сколько раз приходилось вас, паршивцы, дарить детям… и детей ненавижу! Неблагодарные маленькие твари, только и могут, что…

Это, похоже, был момент «злодейского откровения», которое так любят во всяких фильмах и сериалах. Санта был настолько увлечён собой, что даже не заметил, как у меня на руках появилась мутно-серая дымка. Боль придавала сил, и Тысячелетие Неудач вышло намного мощнее, чем во время боя с Олимпией.

Или дело было в том, что Олимпию мне надо было просто вывести из строя, тогда как Злауса я в моменте хотела начисто уничтожить.

Никакой словесной активации не потребовалось, сила Разрушения просто впиталась в красную перчатку. Я чувствовала, — за болью в рёбрах и кровью во рту, — что плаггово проклятие проникает в Санту. Настолько глубоко, что неудача достигала даже злаусовых костей.

Поделом. Сука! Ненавижу боль! И никакой костюм меня не спас!

— Эй, дедуля! — услышали мы со Злаусом детский писк; неужели парни реально решили надышаться гелием? — Смотри сюда!

Он повернулся, будто выполнял приказ. Затем рука Санты разжалась, и я, шипя, выскользнула из его пальцев прямиком на угольную подушку. И сразу же, насколько это было возможно, дала дёру в сторону: когда акума придёт в себя, мне точно не нужно быть рядом с его красными сапогами. Ими, знаете ли, так удобно пинать маленьких, несчастных котят…

Под дикий, полный ненависти рёв акумы половина Эйфелевой башни медленно съезжала вниз. Как в каком-то мультике, честное слово: Лаки легко и быстро разрезал её леской; конструкция сначала как будто не поняла, что она больше не цельная.

Затем балки начали цепляться друг за друга, верхушка башни накренилась и с оглушительным грохотом свалилась на усыпанную углём площадь. Хорошо, что до жилых домов или торговых центров было далеко: не хотелось бы мне думать о возможной мясорубке с такими-то разрушениями.

Санта ревел, как разъярённый зверь; ни единого осознанного слова, только клич, полный первозданной ярости и сладкого вкуса рушащихся чужих планов. В поднявшемся угольном облаке я смогла не только уползти, но и скрыться от злости акумы: вот что-то я даже не сомневалась, что в крайнем случае именно мне и прилетит.

Ну парни выдумщики, конечно. Разрезать Эйфелеву! Слава одержимых им покоя не даёт или что? Это акумы у нас обычно занимались подобным вандализмом; мы-то с Нуаром, как правило, башню старались сохранить в целости…

— Что вы наделали?! — наконец вернул дар речи акума. — Убью! Уничтожу!

— Мы сделаем то же самое со всеми другими генераторами, — сладко-сладко пропищал Лука откуда-то сверху; я была на метр закопана под уголь и просто пережидала боль в рёбрах, так что могла быть только пассивным слушателем. — Если ты не поторопишься, то всё пойдёт коту под хвост…

Эй, это разве не моя реплика?

Костюм немного подлечил рёбра, — Триккс и Плагг постарались, так что куртка стала жёстче, чтобы лучше фиксировать проблемное место, — и я начала выкапываться. Метр угля поддавался неохотно, но всё же, всё же… а ещё я порадовалась маске: задохнулась бы я без неё под таким завалом, и всё. Финита.

Сверху Санта топал, пока бежал к своим лосеоленям. Щёлкнул хлыст, животные жалобно замычали…

— Ублюдки! — повторился Злаус. — Убью!

Как сурикат, я высунула из-под угля голову и увидела, что на несчастных животных натянуты… шарики. Спущенные и разорванные шарики стали этакими «колпаками» для копытных, наглухо закрывая им глаза. Шесть шариков — шесть животных. Лоси просто не видели, куда им идти, так что…

Ещё и ноги у них оказались обмотаны верёвочками от этих самых шариков. Ну, парни… живодёры!

— Уничтожу! — полыхнул ненавистью Санта, снова распадаясь углём. — Убью!

— Он повторяется, нет? — услышала я над собой писклявый смешок Адриана; как и Лука, он был уже без «чумной» маски. Видимо, та мешала вдыхать гелий.

Лаки помог мне выбраться из угля, очень осторожно поддерживая под руки. Рёбра ныли, но, в целом, было терпимо.

— Мы будем его догонять? — спросила я, отряхивая костюм и волосы.

— Смысла нет, — ответил от саней Лука. — Я нашёл акуму.

Он показал нам с Лаки снежный шарик, в котором внутри были не только липовые снежинки, но и машущая крыльями чёрная бабочка.

— Даже удивительно, что Злаус бросил исток своей одержимости здесь…

Лука пожал плечами и кинул шар Лаки. Адриан, не медля ни секунды, разбил стекло и выпустил бабочку.

— Может, он думает, что успеет запустить электричество до того, как мы найдём предмет с акумой, — предположил он, очень профессионально раскручивая йо-йо и ловя в него источник наших проблем.

— Или он просто тупой, — фыркнул Лука. — Потерял управление от Бражника, вот и делает херню всякую.

— В любом случае… хорошо, что всё закончилось.

Лука и Адриан замерли, смотря на то, как очищенная белая бабочка удаляется в медленно светлеющие небеса. Уголь сменился на обычный белый снежок. И, кажется, парни преисполнились чем-то, чего мне, обычной девушке, было не понять.

— Да-да, красивые мои, — я охнула, когда от неудачного движения рёбра дали о себе знать. — А можно уже кастануть Исцеление? А то, боюсь, от искр между вами тут всё вспыхнет на раз-два.

Лука схватился за сердце.

— Ты разбиваешь мне сердце, морской котик! Все мои искры — только для тебя.

— Вы опять это делаете, — проворчал порозовевший от осознания своей оплошности Лаки, — извини, Нуар. Чудесное Исцеление!

Взгляд со стороны. Лука.

Дыхание даже не сбилось, и это удивляло Луку больше всего остального.

Казалось бы, столько всего произошло! А он думал только о том, что не задыхается после всех этих прыжков, бега и активностей.

Может, Маринетт была права, и курение действительно до добра не доведёт… так-то Лука курить не переставал, хотя и делал перед подругой вид, будто давным-давно бросил. Было что-то забавное в том, чтобы прятаться с сигаретой от Маринетт и проверять свою одежду, как бы та дымом не пахла. Обоняние у Дюпэн-Чен было волшебным… впрочем, это логично.

Сама Маринетт была волшебной — в прямом смысле. Супергероиней, нда.

Как и Адриан. И если про Агреста ещё можно было что-то такое подумать, — он всегда казался Луке каким-то «слишком простым»; совсем как супергерой в каком-нибудь комиксе, — то вот от морской девочки…

Не выглядела она «супер». Совсем.

— Там что, Алья? Лять, тикаем!

— Не матерись!.. и кому я это говорю, — вздохнул Адриан, недовольно смотря вслед ускакавшему не-Нуару. — Орёл, идём.

— А ты, я смотрю, быстро вжился в роль героя.

Агрест смущённо хмыкнул и растрепал волосы.

— Может, дело в том, что мне в неё не надо «вживаться»? — тихо спросил он. — Такое ощущение, что я просто вернулся к тому, что очень долго меня ждало… ладно, действительно идём, пока Алья не подбежала.

Алья Сезер, — краснощёкая, в дутой объёмной куртке, с горящими глазами несущаяся через всю площадь к героям, — доверия не внушала. Она выглядела как папарацци, пытающийся догнать Джаггеда Стоуна и написать про артиста статейку — такую же жёлтую, как пуховик одноклассницы Джулеки.

— А то что?

— Придётся давать интервью и фотографироваться.

Лука фыркнул, но послушно прыгнул на крышу вслед за Агрестом. Париж пришёл в себя: небо было светло-голубым от мороза, и редкие облачка раскидывали вокруг пушистые белые снежинки, а не комья слипшихся угольков.

Красные сани Санты, — с нормальными, мать его, оленями! — стояли посреди площади. Их владелец сидел внутри, повесив голову: что-то ему Маринетт успела сказать, пока Лука приходил в себя после Чудесного Исцеления Лаки.

Куффен и раньше, конечно, переживал это волшебство, но… как бы сказать… обычно он был по другую сторону проблемы. Гражданским. И большей части произошедшего просто не помнил, как и другие парижане.

Теперь же, столкнувшись с произволом акумы, Лука думал, что оно и к лучшему. Маринетт несколько раз уже обмолвилась о крупных разрушениях и спасении мира; и что-то Луке не казалось, что морская девочка преувеличивала.

Скорее даже преуменьшала. Потому что американский инцидент она называла максимум «своим злоключением». И это при любви к обсценной лексике…

— Мне нужно домой, — сказал Лаки, когда Лука опустился рядом с ним; Куффен раскрыл крылья и теперь просто наслаждался тихим перезвоном золотых ненастоящих перьев у себя за спиной. — Отец с ума сойдёт…

— Если что, мы тебя вытащим с домашнего.

Блондин вздохнул. Вытащил йо-йо и раскрутил его, рассеянно смотря по сторонам в поисках не-Нуара.

— Не забудь отдать Талисман, — сказал Лаки напоследок. — Когда налетаешься, я имею в виду.

— Как ты понял, что?..

— Я бы летал, если бы время не поджимало, — улыбнулся Агрест; вот одарил же его бог ангельской внешностью, подумать только! — Ладно… отличная работа.

Он протянул Луке сложенный кулак, и несколько секунд Куффен просто смотрел на чужую руку, не понимая, что от него хотят. Потом всё-таки дошло, что нужен «победный панч».

Но вот то, что Адриан после этого обнял Луку, ободряюще похлопав того по спине, было неожиданно.

— Ледибаг считает, что это обязательная часть нашей победы, — подмигнул Лаки. — Увидимся.

Больше не оборачиваясь, он упрыгал… куда-то.

Лука, потерев бровь, — и наткнувшись на плотный холодный материал маски, а не на пирсинг, — расправил крылья и поднялся в воздух. Да уж, удивил Агрест. С его-то мизерной тактильностью…

Что, Куффена приняли в супергеройскую семейку?

Ветер в пару мгновений выдул все посторонние мысли из головы, оставляя после себя исключительно чистый, ничем не запятнанный восторг от полёта. В Америке такого не было; ну так и силы у Луки там были другие. Плавать под водой подобно рыбе, — Большой Рыбе! — было почти так же потрясающе, как и летать над городом.

Хотя летать Луке всё-таки, пожалуй, понравилось больше. Он всегда тяготел к просторам; даже будучи ребёнком, Лука мог подолгу смотреть на небо, представляя, как то рассекают драконы или огромные волшебные воздушные шары. А вместо любых парков аттракционов Лука предпочитал ходить на городские смотровые площадки.

— У тебя душа бродяги, — вздыхала на это Анарка, устало подперев голову рукой за покоцанным кухонным столом.

Корабль покачивался в непогоду, и маленькому Луке представлялось, что на самом деле он на огромном пиратском судне. Вот-вот кто-то крикнет, что пора грабить торговцев.

На абордаж!

— Это плохо? — спросил тогда Лука, старательно нарезая морковь на тоненькие полоски.

У матери был только что сделанный маникюр, и мальчику хотелось, чтобы красивые ногти остались на подольше. Она редко себя радовала. А ему было несложно поиграть в помощника кока на камбузе.

Материнская рука растрепала его волосы, и Лука захихикал.

— Нормально, — сказала Анарка. — Просто ты сын своего отца, вот и всё.

— Я сын своего дяди, — поправил её Лука, которого отца и не помнил толком. — У дяди Луи тоже душа это… бродит.

— Мда. Устами ребёнка...

— Ты о чём?

— Что у нас на обед, маленький помощник кока?

Лука столкнулся с птицей; несчастный голубь неистово молотил парня по рукам, пока Куффен пытался проморгаться и выплыть из пелены своих воспоминаний.

Оказалось, что птицу он схватил поперёк тела.

— Я тебя спас, вообще-то! — проворчал он, осторожно отпуская голубя обратно в небо. — Никакой от вас благодарности!

Куффен кувыркался ещё какое-то время, полностью отдавшись стихии и невероятным ощущениям от полёта. Ещё немного, ещё чуть-чуть, ещё пару минут!..

Нет. Наверное, была пора складывать крылья, ведь нужно вернуть квами Маринетт. Да и поднялся Лука высоковато: снизу расстилалось белое пушистое море облаков. Ни единого намёка на то, что там где-то есть город…

Солнце золотило эту вату, а над головой у Луки было тёмно-синее небо. Настолько близкое, что, казалось, его можно потрогать.

Блестели звёзды.

На какой он высоте вообще?.. и как дышит, собственно?

Лука закрыл глаза и сложил крылья под тихий металлический перезвон их перьев. Ощущение свободного падения заставило внутренности свернуться в узел; голову наполнило восторгом, блестящим намного сильнее всяких звёзд. Было легко представить себя одной из них: падающей маленькой звёздочкой, настолько крошечной и незначительной по сравнению со всем космосом, что никто и не заметит её отсутствия…

Только Лука не был звездой. Он был человеком, — хорошим, как он смел надеяться, — и точно знал, что у него есть множество людей, которые заметят, если что-то случится.

Джул вот точно расстроится, к примеру. А у неё и так сложный период.

Раскрыв крылья, Лука несколько раз кувыркнулся в воздухе и кое-как устаканил парение. Голову кружило ощущение всевластия; хотелось визжать от переполнявших чувств, но пересохшие губы не разлепились бы ни за какие деньги в этом мире.

Оно и к лучшему, впрочем. Потому что если бы Лука всё-таки завизжал от восторга, то спалился. А так… оказалось очень удобно приземлиться на крышу и подглядывать: в подворотне внизу стояли Лаки и не-Нуар.

Рассматривая этих двоих, Лука всё больше удивлялся. Казалось бы, два героя должны выглядеть идентично, — за исключением каких-то мелочей, — однако… это были словно два разных человека. То есть, это и были два разных человека, Маринетт и Адриан. Но, учитывая, что Маринетт приняла вид Адриана, у Луки были определённые ожидания…

Не подтвердившиеся.

Разные костюмы и способности лепили совсем разные фигуры из одного и того же источника. «Нуар» выглядел тоньше, в нём было больше кошачьей гибкости и текучести; Лаки, с его доспехами и крыльями-щитом на спине, производил впечатление коренастого, накачанного парня. Даже рост у этих двоих был разным… но это больше из-за того, что у «Кота» имелась толстая подошва на сапогах, тогда как Лаки ходил на более плоской.

В момент, когда Адриан снял Трансформацию с квами, Лука закрыл глаза. Он не был уверен, что это действительно имеет смысл, несмотря на все объяснения Маринетт в Америке, однако того, что Дюпэн-Чен просила его поступать именно так, ему было достаточно. Когда же розовое волшебство рассеялось, и перед веками прекратили мелькать красные искры, Лука снова посмотрел вниз.

Кот Нуар и Адриан Агрест были похожи друг на друга даже меньше, чем Кот Нуар и Лаки. А ещё блондин был одет в смешную белую шубу не по размеру… явно женскую. Да она у него еле на груди сходилась!

Да уж.

— Отличная работа, — ухмыльнулся поддельный Нуар, забирая у Адриана волшебные серёжки. — Как твои впечатления?

— Лучше скажи, как твои рёбра.

— Мэ-э-э... мы отпинали акуму, а ты про рёбра. Серьёзно?

— Когда было чудесное Исцеления, я почувствовал что-то… как будто на тебе оно не совсем сработало. Так что вопрос вполне закономерный.

Лука нахмурился. Что ещё за «не совсем сработало»?..

— Нормально всё, — легкомысленно отмахнулся «Кот». — Не забивай голову. У тебя нормально же всё, да?

— …нормально. Но не думай, что ты…

— Слушай, мы же герои, — перебил Адриана Копикот. — Ге-ро-и. Всё нормально, это не в первый и не в последний раз. На мне знаешь, как на ком заживает? Как на собаке!

Лука с сомнением посмотрел на бахвалящуюся Маринетт. Адриан тоже не выглядел воодушевлённым.

— Ладно, ладно, — накуксился «Нуар». — Как на коте. Кстати, ты сам дойдёшь до отеля? В принципе, здесь недалеко… хотя нет. Нет! У меня есть идея намного лучше!

— Это какая же?

«Нуар» как-то бешено ухмыльнулся.

— Я тебя доставлю домой. К папеньке. Прямо так, хе-хе-хе… хе-хе… хе-хе-хе, прямо ему в руки. Да, отличная идея, молодец, Кот! Хе. Хе-хе…

Что тут смешного, Лука так и не понял. Адриан, судя по его скепсису, тоже.

«Нуар» проследил за тем, чтобы Агрест вдел в уши чёрные пусеты, проверил кольцо на пальце, и только после этого подхватил блондина на руки. Прыжок, и вот эти двое вылетают из переулка, так и не заметив Луку.

Куффен проводил их взглядом и почесал щёку.

— Зашибись, — пробормотал он, засовывая руки в карманы. — А квами у меня забрать не надо, нет? Я спешил ради этого...

Впрочем, он всё-таки надеялся, что крошечная орлица останется у него на подольше.

Полёты захватили его сердце… хотя и не полностью.

В груди у Луки всегда оставалось место для одной странной девочки, любящей море.

Серия третья - Повелители Времени. 1. Возвращение блудного котёнка.

— Что-то мне эта идея вообще не нравится.

— Варианты?

— Никаких, если честно.

— Вот как только появятся — с удовольствием их выслушаю и вообще. Гм, — я запнулась, смотря на то, как Агрест окончательно сник. — Слушай, ну поругается он. И всё. Что может ужасного случиться? От домашнего ареста тебя должен был Роджер отмазать.

Последняя фраза, к моему удивлению, сработала лучше всех остальных увещеваний: Адриан заметно приободрился и даже прекратил выглядеть так, будто я должна его вот-вот отвести на эшафот.

— Дядя Роджер там? И они вместе… это всё меняет. Идём!

И он действительно бодро потрусил вперёд, к высоким кованым воротам агрестового периметра. Мне же не оставалось ничего, кроме как пойти следом.

Всё-таки, как же забавно Адриан выглядел в шубке Хлои… кстати.

— Буржуа на тебя не будет ругаться, что ты её шубейку умыкнул?

— Не должна. К тому же, у неё скоро день рождения, так что отец в любом случае меня отпустит к ней на вечеринку. Тогда и верну.

Так. Нет, стоп. В смысле?

— День рождения?..

— Вообще-то, у неё двадцать пятого, прямо в Рождество, — доброжелательно усмехнулся Адриан. — Только она никогда день в день не празднует. И всем говорит, что у неё не двадцать пятого, а двадцать седьмого. Только никому.

— Ладно… хотя странно это, конечно.

Я подумала, с чем это могло быть связано, но ничего путного в голову не шло. Хлоя не хотела, чтобы экономили на подарках? Типа, отдельно презент на день рождения и отдельно на Рождество, ни в коем случае их не смешивать… или за нежеланием признавать дату своего дня рождения стояло что-то другое?

Что-то с пометкой «Одри».

Адриан коротко переговорил с охраной через видеозвонок, и нас пропустили на территорию. До дома меня с парнем довели чуть ли не под руки — боялись, видимо, что блондин снова сбежит, и работничкам ещё раз влетит от недовольного Агреста-старшего.

Страшен ли Габриэль в гневе? Ох, что-то мне подсказывает, что я это вскоре узнаю. Примерно тогда же, когда он лишится Талисмана Нууру.

На крыльце мы стояли с переминающимися охранниками минут пять. В итоге дверь открыла Натали — как всегда прекрасно выглядящая и восхитительно пахнущая свежемолотым кофе.

— Вы свободны, — сразу сказала женщина, даже не удостоив охрану и взглядом. — Адриан, заходи. Ты не пострадал?

— Акума…

— Да, — бледные губы сжались в жёсткую недовольную полоску. — Поэтому и спрашиваю.

Они коротко обнялись, что было очень мило, на самом деле.

— Нет. Кот Нуар… и Лаки помогли мне.

— Там ещё Орёл был, — хмыкнула я, растрепав волосы. — Доброе утро, мадемуазель. Покормите голодного кота?

Натали меня словно только-только увидела: глаза её расширились, а зрачки забегали по пути от моего лица до покрасневшего носа Адриана. Санкёр выискивала сходства между нами и… и находила их, конечно же.

Но ещё больше она находила различий, что мне и требовалось. Почему-то мне казалось, что заложить идею «Адриан не Нуар» важнее именно в её голову, чем в больной мозг Габриэля. Можетт именно Натали в итоге сможет убедить Агреста-старшего в том, что он заблуждается?

— Я… конечно. Конечно, проходите. Бой был… сложным?

— Как всегда, — пожала я плечами, переступая порог и стряхивая с плеч Адриана налипшие снежинки. — Хотя мне понравилось, что кругом всё было в угле. Чернота-а-а... Акума едва видел меня в костюме, так что удалось как следует навалять Санте по красной… м-м-м… в общем, мы победили, и это главное.

— Действительно.

Натали растерянно продолжала рассматривать нас с Адрианом, то и дело поправляя очки. Я решила дать женщине пару минут, чтобы прийти к каким-то выводам, так что принялась жаловаться на нелёгкую кошачью жизнь. Болтала я обо всём подряд, но как-то оно само вышло, что пришла я в своём монологе к теме вроде «дайте попить воды, а то так есть хочется, что аж переночевать негде».

Нас отвели на кухню. По пути горничная забрала у Адриана шубейку, которую я провожала с грустью: слишком уж забавно Агрест выглядел в ней, совсем как птенец пингвина. Сплошной кавай, если говорить сленгом моей юности.

Ну а на кухне меня действительно накормили: Натали, видимо, вняла моим кошачьим стенаниям, так что не поскупилась на несколько забавных маленьких кругов камамбера и фрукты с кофе.

Один сырный круг я тотчас захотела съесть самостоятельно, даже отпираться не буду. Я не Адриан с его нелюбовью к молочным продуктам, я их вполне себе уважаю и люблю. Ну а оставшийся сыр я уложила в пакет и спрятала в кармашек на груди — внутри оказалось то же бесконечное пространство, что и в йо-йо Тикки.

Надеюсь только, что Плагг этот спрятанный сыр не уничтожит своей энергией, а то невесело выйдет. Но, если это всё-таки произойдёт, то я ему просто куплю ещё что-то… ладно уж, побалую котёнка. Он у нас в последнее время больше всех страдает из-за разлуки с Адрианом.

— Мне нужно предупредить месье Агреста, — сказала Натали, пока я лакомилась своим сыром. — Я скоро вернусь. Адриан… побудь с месье Нуаром.

— Конечно.

Сам Габриэль появился на кухне минут через пять, не больше; более того, я слышала, как мужчина бежал к нам прямиком из своего кабинета. Ввалившийся в комнату Агрест-старший был небрит, сверкал покрасневшими от недосыпа и алкоголя глазами, а ещё благоухал хорошим коньяком.

Вид имел лиховатый и на удивление адекватный, в общем. Я, признаться, даже засомневалась: точно ли это наш Габриэль? Это не подделка из какой-нибудь другой мультивселенной, в которой Адриану больше повезло с родителем?

Но потом Габриэль посмотрел на меня, — серые радужки, полные ненависти и жажды обладания, — и всё встало на свои места. Это всё ещё был наш, «земной» Габриэль. С манией и готовностью идти по головам.

Видеть меня рядом с Адрианом Габриэлю не понравилось, кстати. Интересно, дело было в том, что он ожидал, будто узнал личность Нуара? Или мужчине просто не приходилась по вкусу моя нынешняя шкурка?

— Адриан! — выдохнул Агрест-старший, подходя к сыну и привлекая того в деревянные, а оттого не слишком искренние объятия. — Как ты меня напугал! Никогда, никогда больше не делай этого!

Сцепив руки за спиной у замершего Адриана, — нечасто ему перепадает подобной милости, будем откровенны, — Габриэль вдруг крутанул кольцо на безымянном пальце. Не знаю, почему я вдруг на этом акцентировалось… жест просто выглядел инородно, совершенно не подходяще для ситуации. Да и для нежного семейного воссоединения — тоже.

— Не смей сбегать из дома! — повторил Агрест, отстраняясь от сына и хватая того за плечи. — Я места себе не находил!

«Так не находил, что квасил с Роджером всю ночь, — раздражённо подумала я, прищёлкнув хвостом. — Ну кому ты тут брешешь, дядя…»

Адриану, правда, и такого незамысловатого укора хватило. Парень и без комментариев от любимого папочки был на пределе нервов, а уж теперь… он выглядел так, будто из моего дорогого напарника спустили воздух. Помятая оболочка от воздушного шарика, лишённая всяких сил.

Мне это решительно не понравилось, кстати говоря. Так что, закинув в рот остатки сыра и проглотив те разом, я поднялась со стула и водицей проскользнула между Адрианом и его отцом.

— Да ла-а-адно вам, дядя, — развязно протянула я, приобнимая Агреста-старшего за талию; закинула бы руку на плечо, да только я даже в кошачьем виде была ниже этого гигантуса, — ну что за дела? Рождество, волшебство, всепрощение! Я вот даже на Санту не обижаюсь, а ведь он, между прочим, меня уже второй праздник от семьи отрывает!

Габриэль подобной тактильности не ожидал. К тому же он вообще был из тех людей, которые не любили, когда их кто-то трогает. И тут я свои лапы распускаю куда ни попадя.

— От семьи?..

Кстати о лапах. А почему бы не отвлечь нашего злодея от сына?

— Ага, — сказала я, сохраняя выражение полнейшего благодушия на лице и передвигая руку ниже уровня талии модельера; Габриэль закаменел настолько, что я это буквально ощутила каждой клеточкой тела. — Жены у меня уже три года как нет, но вот котёнок есть. Чуть помладше вашего, кстати говоря.

Жмак.

Габриэль посмотрел на меня бешено-ошарашенными глазами, — кстати, радужки у него были на самом деле красивыми, — и отошёл в сторону, буквально вывернувшись из моих рук. Я же продолжала смотреть на отца Адриана, словно ничего не произошло.

Но это будет наша с тобой тайна, хе-хе…

— Я думал, что вы с Ледибаг…

— Ах, миледи! — томно вздохнула я, прикладывая руку ко лбу; другую руку, не ту, которой я только что лапала мужика за ягодицы. — Она прекрасна, в этом нет сомнений! Но, знаете, иногда я думаю… настоящие коты предпочитают мужчин?

— Э-э-э…

Это был Адриан, кстати. Но отец от него недалеко ушёл: выражение полнейшего ужаса на их лицах выдавало родство этих двоих сильнее, чем любой генетический тест.

— В общем, я пошёл, — сказала я, доставая шест и раскладывая его. — Потеряшку я нашёл, так что вы его сильно не ругайте, договорились? А то, знаете… я ведь могу вернуться.

И улыбочку пособлазнительнее. Благо, с приятной внешностью Нуара любое кокетство выглядит как нужно, сексуально и привлекательно. Это у Ледибаг что ни улыбки — то оскал.

— Нет! — выдал Габриэль, отступая ещё на шаг от любвеобильного «Кота». — Кхм… нет, не стоит. Думаю, сегодняшний инцидент… исчерпан. Это… возраст такой.

— Определённо, — подмигнула я Агресту. — Бывайте. Мадемуазель, проводите меня на выход? Свобода так и манит!

Натали, что всё это время стояла в сторонке, молча кивнула. Мы оставили Агрестов в кухне, затем Санкёр проводила меня до внешнего периметра территории.

Там я оглянулась на женщину и, отбросив всякие кривляния, спокойно сказала:

— Лучше бы ему действительно не делать никаких глупостей.

— Ч-что?

— В сторону его сына, само собой, — добавила я без улыбки. — Никаких наказаний, парень и так на грани нервного срыва. Кто знает, что он с собой сделает… в ваших же интересах, мадемуазель, проследить, чтобы господин модельер не перегибал палку. Мы с вами ведь на одной стороне, правильно?

Вот теперь можно улыбнуться, чуть прищурившись — это хорошее выражение лица, оно всегда благодатно воспринимается другими людьми…

Но Натали почему-то побледнела.

2. Будущая проблема?!

Дома я, едва разорвав синхронизацию с Плаггом, сразу забралась в кровать. Вытянувшись среди вороха одеял и кучи мелких игрушек-Нуаров, — Алья решила, что подарить мне двадцать чиби-котят будет забавно, — я раскинула руки и устало выдохнула.

— Как же я задолбалась…

— Поэтому и нужны напарники, — проворчал снизу Плагг; котёнок был занят тем, что осматривал вытащенный из пространственных карманов камамбер. — Если недолго что-то переносить, то страдает только упаковка. Сам сыр в идеальном состоянии!

— Вот и отлично. Но я тебе потом ещё что-нибудь куплю.

— Лучше отдай меня уже Адриану, — невнятно проворчал квами. — Я могу отказаться от сыра на целый год, лишь бы быть с ним!.. хотя нет, год это как-то много. На полгода. Или на месяц? В общем, я готов дать недельную аскезу!

— Ага, — зевнула я, укрываясь одеялом с головой. — Особенно если она продлится три дня…

— Вот иногда ты меня понимаешь, а иногда — дуб дубом, а не приличная кошечка…

— Как сказал бы Лука, где ты здесь приличных нашёл.

Я нахмурилась и потёрла лоб. Лука… что я забыла? Я же точно что-то забыла. И это…

— Надеюсь, Лиири на меня не обидится, — пробормотала я, на мгновение зажмурившись. — Голова дырявая, просто ужас! Тикки, не знаешь, где мой мобильник?

Благодаря помощи трёх квами телефон нашёлся быстро — и почему-то он был в шкафу, где обычно проводил время Плагг. Да ещё и разряженный… но комментировать я это никак не стала.

Хочет котёнок проводить часы, играя в «змейку» — кто ему запретит, собственно.

Пока телефон восставал из мёртвых, я достала из шкафов еду для квами, по большей части вкусняшки. Малыши сегодня отлично поработали, особенно, — к моему удивлению, — Триккс. Несмотря на все комментарии Плагга насчёт «хитрости, предательства и коварства», лис пока открывался для меня только со своих пушистых хороших сторон.

Да он даже не возмущался, что у нас как таковой не было боевой синхронизации! Я ведь использовала Талисман не так, как это заведено Мастером Фу и каноном, а как бог на душу положил.

Кстати, о Мастере Фу.

— Почему вы все так хорошо относитесь к нынешнему Хранителю Шкатулки Чудес? — спросила я, пока квами разбирали вкусняшки и делились друг с другом лакомыми кусочками. — Ладно Триккс, он хотя бы был с ним какое-то время… или вы двое тоже были у Мастера?

Признаться честно, у меня в памяти как-то этот момент не отложился. Вроде бы… да, точно. Маринетт и Адриан получили Тикки и Плагга от Мастера Фу, а значит, раньше квами были у него. Кроме Нууру и Дуусу, получается.

Блин, на поверхности же. И чего я туплю, спрашивается?

— Конечно, мы были у него, — цыкнул Плагг. — Элементарно же!

— Будем считать, что я просто заработалась, окей?

— Пф. Как скажешь. Короче, я не слишком люблю Фу, однако не могу не признать, что он нормальный.

— В каком смысле?

Плагг пожмакал в лапках камамбер. Элитный сыр из кладовых Агрестов мялся, как хороший разогретый пластилин.

— Нормальный… что тебе ещё надо, спрашивается? Нормальный и нормальный.

— Ему можно верить?

— Э-э-э, ты тёплое с мягким не путай, — фыркнул Плагг, одним укусом запихивая круглик в пасть. — Ты можешь пользоваться его помощью, пользоваться им по-всякому, но никто ведь не говорит о том, что ты обязательно должна ему доверять. Понимаешь?

— Понимаю… наверное.

В принципе, я действительно примерно понимала, о чём Плагг говорит. Ну… да. Не обязательно доверять кому-либо, чтобы работать с ним. Когда я раньше работала в общепите, о доверии к другим людям и речи не шло; каждый из нас приходил в ресторан, чтобы заработать денег и, возможно, получить повышение.

Почему бы тут не воспользоваться теми же принципами? Поработать с Ваном Фу, не доверяя ему… но используя ради собственной пользы.

Закусив кожу на большом пальце, я сосредоточенно нахмурилась. Плохие сравнения ведь. Мы сейчас не бургеры лепим и не картошку жарим по минутам, у нас тут вопросы мировой безопасности и противостояния Огромному Злу в лице Габриэля.

Совсем не бургеры. И если в общепите цена преданного доверия — это месячная премия и выговор от менеджера, то здесь… смерть мира?

Или это звучит слишком пафосно?

Ладно, давайте пока отложим смерть мира. Смерть меня — тоже вполне себе вариант, хотя бы потому, что я не Маринетт Дюпэн-Чен, а неведома фигня для этой Вселенной; Иная, против которой должны сражаться квами и прочие волшебные защитники. И не выдаст ли мне Мастер Фу по бубенцам за то, что я выпнула настоящую Маринетт из тела?

Даже если я этого не хотела.

А если он решит, — ну он же может так решить правильно? — что для настоящего баланса в мире обязательно нужно вернуть прошлую Маринетт? Вот это будет хохма, конечно. И не то что мне от неё будет весело.

Я не хочу оставлять этот мир! За прошедшее время я в него знатно так вросла. Обзавелась связями, задружилась с кучей отличных людей, привыкла к Сабине с Томасом, комнату вот под себя наконец переделывать нормально начала, книгу новую пишу...

Да я только закончила собирать себе гардероб, блин! В каком это смысле «вали обратно к себе в мир»?!

…тем более что о своей прошлой жизни я практически ничего вспомнить и не могла. Не то чтобы в голове у меня была пустота, но…

Да и страшно это — «возвращаться». Вдруг в моём мире прошла целая куча лет? И у меня ни денег, ни документов, ни угла, где можно спрятаться и пожалеть себя. Да и Тикки тоже… не будет.

Поймав свою малышку, я звонко чмокнула хихикающую квами в чёрную точку на лбу.

— Никому тебя не отдам, пока жива! — пообещала я, преисполнившись огромным чувством собственничества и большой любви. — По крайней мере, навсегда не отдам. Иногда-то приходится… Адриану вот, к примеру.

— Опять ты что-то там себе надумала, — покачала головой Тикки, успокаивающе погладив меня лапкой по руке. — Мастер Фу неплохой человек, Маринетт.

— А твой больной разум делает из него монстра, — поддакнул Плагг.

— Плагг, следи за выражениями! — возмутилась Тикки.

Возможно, они были и правы. Но, блин! Я же…

— Я трусиха и перестраховщица, и вы это знаете, — мрачно буркнула я, хватая подлетевшего ближе Триккса и принимаясь чесать его мягонький мех. — Бражника боюсь, Мастера Фу боюсь, Орден Хранителей тоже боюсь…

— Расслабься, никакого Ордена нет уже, — фыркнул Плагг, тоже подлетая ко мне за своей порцией почесушек. — По крайней мере в том виде, в котором они были раньше.

— В смысле?

— Вот тут чеши, да… да-да, вер-р-рно…

— Плагг!

Котёнок лениво приоткрыл один глаз и зевнул, демонстрируя маленькие острые белые клычки. Пасть у Плагга была ярко-красной, однако глотки как таковой я не увидела: язык уходил в густую черноту.

— С последнего раза, как я их… м-м-м… разобщил, назовём это так… Орден уже успел восстановиться и даже набрать силу. И, казалось бы, надо снова их, мр-р, разобщать, однако Фу сделал всё за меня… Ордена как такового больше нет, остались только его стены и несколько условно-бессмертных членов, вынужденно шатающихся по миру. Так что с этой стороны никаких напастей можно не ждать…

— По крайней мере, пока вы с Нуаром не разберётесь с проблемой Бражника, — подал голос Триккс.

Я посмотрела на лисёнка. Аметистовые глаза неприязненно сощурились: тема про Орден явно поднимала что-то болезненное в памяти Триккса. Но спрашивать… может, как-нибудь потом. Не сейчас.

Мне почему-то показалось, что у нас с лисом ещё не настолько глубокие и доверительные отношения для подобных обсуждений. Что, в принципе, было логично: не так уж долго мы вместе, собственно говоря.

— Пока не разберёмся с Бражником?..

— Ворьё дело говорит, — кивнул Плагг.

Триккс ахнул.

— Ворьё?..

— Ай, не цепляйся к словам. Действительно, пока Бражник куролесит, Талисманы у вас с Нуаром никто не будет пытаться забрать. Так что, если получится, тяни эту волынку подольше… не думаю, что сейчас вы с моим котёнком действительно сможете противостоять кому-либо из остатков Ордена, хм. Даже если там будет кто-то один.

— Ну спасибо, блин, — я взъерошила волосы. — Плюс одна фобия!

— Предупреждён-вооружён, ты, кажется, как-то так говорила.

— Маринетт, — позвала меня Тикки; встретившись со мной взглядом, малышка ободряюще улыбнулась. — Не переживай насчёт Ордена, просто продолжай изучать свои способности. Это проблема настолько отдалённая, что задумываться о ней сейчас нет никакого смысла. Понимаешь?

— Даже ты признаёшь, что это полноценная «проблема», а не мелкая «неурядица»…

Я окончательно раскисла. Отпустив Тикки в свободный полёт, я обошла комнату кругом: постояла у окна, смотря на городскую жизнь; потрогала свою волшебную колосящуюся микрозеленью какашку; полежала на кровати, дрыгая ногами и молча колотя подушку. В конце концов, плюнув на всё, я спустилась в квартиру и пошла к холодильнику.

Квами, следившие за мной, были накормлены. А вот о себе я как-то не подумала. Если же Алья узнает, что я опять отлыниваю от поглощения еды, то, честное слово, Сезер мне тупо отвернёт голову. Чтобы не мучилась я в этой жизни, ага.

— Ма-а-а-ам, па-а-ап, есть кто дома?

— Кексик? Я думал, ты на улице…

Из кухни выглянул ошалевший и взъерошенный Томас; мне как-то сразу не понравилось, насколько потерянным он выглядел. И мужчина всё ещё держал в руках большую коробку с корицей. Хотя, вроде бы, должен был отнести её вниз?..

— Пап, ты как? — я забрала у мужчины коробку и, взяв Томаса под локоть, отвела к стулу. — Всё нормально? Воды налить?

— Я… нормально. Просто акума в этот раз… такое ощущение, что я что-то забыл. Хотя не должен был забывать ни в коем случае!

Он выпил три больших стакана ледяной воды, прежде чем мутный взгляд немного прояснился. Затем, посмотрев на меня, Томас вдруг нахмурился.

— Вспомнил, — сказал он, кивнув сам себе. — Представляешь, я так хотел всё запомнить, что, кажется, магия на мне не сработала!

Я округлила глаза.

— Ты помнишь акуму?..

— Хуже! — он ударил кулаком по столу и тут же, зашипев, принялся растирать пострадавшую руку. — Из твоей комнаты выходило три парня. Так что пришло время поговорить про контрацептивы!

…нет, серьёзно?..

3. Либерти.

Когда я приземлилась на корабль Куффенов, то чуть было не распрощалась с душой: судёнышко, несмотря на всю свою солидность и габариты, оказалось не готово к моему весу и инерции от прыжка, так что просело в воду сантиметров на сорок. Хорошо ещё, что Сена в этом месте оказалась достаточно глубокой, и я не проломила дому Луки днище…

А вот швартам не повезло: канаты натянулись, тренькнули и полопались, как верёвочка на шариках Лаки. Я зашипела, втянув голову в плечи и с сожалением смотря на дело ног своих. Ещё и колья в нескольких местах вылетели...

Вот что мне стоило приземлиться не на крышу «Либерти», — корабль Анарки носил гордое имя Свободы, что довольно забавно, учитывая, как судно не понравилось Лиири, — а рядом, как приличной супергероине?

— Что происходит?! — моментально отреагировала женщина.

Выбежав на палубу, она оглянулась и почти сразу заметила меня; впрочем, не великое это дело, увидеть красный ледибажий костюм где угодно. У моей шкурки был только один плюс, замеченный ещё Дэдпулом: крови не видно.

Правда я, спасибо большое, с кровью и не работала. Да и раны от акум у нас с Котом не кровили… по крайней мере так, как они должны у нормальных людей.

С другой стороны, «нормальные люди» и грузовики одной рукой не швыряют, правильно? А мы швыряем. Так что отбросим тему нормальности.

— Я всё починю! — пообещала я, приложив руку к груди. — Извините, пожалуйста!

Не теряя времени, я максимально аккуратно перебралась на пристань, чтобы очередной инерцией от прыжка не отправить «Либерти» с его обитателями в свободное плавание по Сене. Конечно, ничего страшного в этом случае бы не произошло: Анарка поддерживала корабль на ходу, да ещё и с идеально проверенными документами… но устраивать внеочередное плавание женщине с огуречной маской на лице мне что-то совсем не хотелось.

Не жалея силушки богатырской, я вбила колья для швартов прямо в мостовую. После приласкала камень и железо своей магией, которая, казалось, лилась прямо с кончиков пальцев. Получилось же у меня раньше починить крышу без йо-йо, СМС и регистрации, правильно? Так что и в этот раз я даже не сомневалась, что у меня выйдет всё задуманное.

Как я и хотела, каменная крошка вокруг колышка превратилась в цельный булыжник. Осторожно покачав металл, я удовлетворённо кивнула: всё было отлично, с таким крепежом корабль точно никуда не денется.

Ну, если у нас не будет какого-нибудь акумы-Тритона, конечно. Сирену-то мы уже упокоили, гм.

— Я помогу, — услышала я голос Луки; парень мягко спрыгнул рядом со мной, освещая мой тяжёлый день широкой успокаивающей улыбкой. — Спорим, ты не умеешь вязать правильные узлы?

— Вот это ты меня сейчас просто обидел, — проворчала я, укрепляя третий колышек. — Я, когда получила в руки йо-йо, научилась вязать всё и даже больше. Могу хоть свитер, хоть шибари забахать.

— А узел для швартовки?

— М-м-м… ты мне его покажи, тогда смогу.

Куффен рассмеялся. Анарка, увидевшая, что всё у нас хорошо, махнула рукой и ушла обратно в нутро корабля, заканчивать свои СПА-процедуры.

А вот Джулека, осторожно наблюдающая за моей красно-крапчатой фигурой из-за занавески иллюминатора, продолжала смотреть. И прятаться.

Сталкерит она меня или что?

Мы пришвартовали корабль так, что, если Анарка всё-таки акуманизируется, то «Либерти» останется на месте. Серьёзно, я как следует постаралась при вязании узлов; куда там морским, я гордиевы узлы ваяла! Даже если их не существует, хе-хе.

— Где Лиири? — спросила я, когда мы закончили со швартованием. — Ты говорил, что она в панике, и мне надо срочно бежать сюда…

Лука хмыкнул и неуверенно растрепал волосы; несколько снежинок слетели с чёрных прядок и, подхваченные ветром, умчались доживать свои секунды в другом месте. От Агреста Лука, что ли, этот жест подхватил? Обычно-то мой морской мальчик так себя не вёл.

— Мне пришлось снять коготь. У Лиири, оказывается, нетерпимость к водному транспорту.

— По телефону ты упомянул, что ей не понравился «Либерти»…

— Она была в полном ужасе, когда поняла, что я живу на корабле, — тоскливо признался Лука. — И даже отказалась посмотреть мою комнату или подождать тебя на палубе. Вот и пришлось ей вернуться в Талисман, чтобы «ни пёрышка её не было на этом судне», цитата.

— Мда… дела.

Я грешным делом рассчитывала, что Лиири может сработаться с Лукой, а оно вон как вышло… морской мальчик был практически идеальным кандидатом в напарницы к орлице, если забыть про его молодецкий возраст: квами знакома с Лукой, он уже попробовал себя в роли героя, он знал о нас с Адрианом, и он точно был человеком, на которого можно положиться без каких-либо вопросов.

Да и сам Лука при необходимости вопросов не задавал. Для меня он был… не знаю, не могу определить точную степень нашей близости, однако я была бы не против, стань он третьим в нашей с Адрианом супергеройской компании. Серьёзно. Хотя ту же Алью я бы из волшебного костюма погнала бы взашей, клянусь.

Эх… кто же знал, что Лиири буквально ненавидит корабли?!

Лука вернулся на «Либерти» и практически сразу выбежал обратно с большим чёрным рюкзаком и в тёплом длинном пуховике. Пользы от последнего было мало: от парня тянуло жаром и шёл пар, так что куртку Лука не застёгивал, хвастаясь футболкой с концерта Стоуна.

Махнув на прощание всё ещё подглядывающей Джулеке, — девчонка пискнула и отпрыгнула от окна, судя по звукам при этом на что-то наткнувшись, — он протянул мне руку и широко улыбнулся.

— Давай, бежим отсюда, — сказал морской мальчик со смешком. — Иначе сейчас какой-нибудь из ваших фанатских дозоров нагрянет, и уже не поговорим. Да и мать толпу не любит.

— А что насчёт сокрытия?

— Я перед рассинхронизацией использовал силу Лиири, так что я свободен от каких-либо подозрений в связи с супергероями. К сожалению, только на сегодня.

— Гениально.

— Ага, знаю!

Приобняв Луку за талию, я раскрутила йо-йо и запустила нами в воздух. Волшебство! Хотя с крыльями, конечно, не сравнится — это мне Куффен сказал сразу, как мы оказались в парке и в ближайших заснеженных кустах я сняла трансформацию.

Лука стоял на стрёме, высматривая возможных посетителей, однако люди праздновали припозднившееся Рождество и на улице почти не встречались: Чудесное Исцеление, к сожалению, не отматывало время, затраченное акумами.

Вот всё оно возвращало, а время — нет. И мои синяки плохо лечило: после Злауса у меня синели знатные пятна на рёбрах. Благо что хотя бы всё это не болело. Но вот выглядело… жуть.

Вообще, немного непонятно мне, как это дело работает. Чудесное Исцеление, как я уже поняла, не было панацеей: оно восстанавливало дома и инфраструктуру, возвращало к жизни умерших, исцеляло любые раны, — если мы не говорим об одной божьей коровке-неудачнице, — но при этом имело свои ограничения.

Вот то же время, к примеру. Если какая-нибудь акума будет развлекаться, к примеру, неделю, то эта неделя просто выпадет у людей из жизни. Страшное дело, если задуматься! Ведь неделя могла пропасть не у одного человека — у целого города!

К примеру, должен был кто-то в Париже сделать важный звонок… и не сделал. Потому, что у Габриэля в очередной раз случился нервный срыв, и супергероям пришлось разбираться с каким-нибудь одержимым. Чудесное Исцеление всё восстановило, Чудесные герои как всегда молодцы, но звонка-то в положенное время не было.

И ладно, если мы говорим о какой-нибудь личной проблеме. Но что, если разговор идёт о бизнесе? Поставках? Работе больницы? Армии?

Какой-либо социальной структуре, короче. Или о предприятии, которое связано с другими людьми — не проживающими в Париже.

Вот и получалось, что Бражник — настоящий террорист, не просто так его называли именно этим словом. Вор времени, возможностей и хорошего детства у собственного сына.

На кол Габриэля, короче.

Лука помог мне выбраться из колючих снежных кустов и недовольно покачал головой: я была в одной толстовке на несколько размеров больше. Я тоже поняла, что как-то не слишком хорошо подумала, когда выходила из дома. Конец декабря, у нас холод по расписанию!

Пришлось нам с морским мальчиком меняться одеждой: мне достался тёплый пуховик, а изнывающему от гормонов и собственного теплообмена Луке — толстовка, пришедшаяся как раз впору. Я несколько раз спрашивала, не холодно ли в одной кофте, но Куффен неизменно шёл в отказ и говорил, что всё в порядке.

А когда я потрогала его живот и спину, — так, как обычно проверяют, не замёрз ли маленький ребёнок, — то оказалось, что всё действительно в порядке. Мои руки были намного холоднее кожи Луки.

— Горячий мачо, — фыркнула я, хватая парня за руку. — Давай Талисман, а то потом забудем.

Коготь Лиири я положила в карман, чтобы призвать орлицу дома. Мало ли, может квами придётся успокаивать… сейчас же мне просто хотелось немного походить и поболтать о чём-нибудь тупом и подростковом. Отойти, так сказать, от священного действа спасения мира.

К счастью, Лука был явно настроен на струны моей души, так что разговор действительно пошёл о простой обыденности. Хотя я и видела, что у Куффена прямо неймётся поговорить именно о произошедшем…

Знал бы кто, как я была благодарна своему морскому мальчику за то, что он собственное любопытство унял на время.

— Какие у тебя планы на ближайшие пару дней? — спросил Лука, доставая мобильник и что-то быстро там печатая. — Ты хочешь кофе или чай? Я найду ближайшую открытую кофейню по картам.

— Давай горячий шоколад или какао. Что до планов… у моей подруги был день рождения, а я и не в курсе.

— Алья? — Лука удивлённо посмотрел на меня. — У неё вроде в сентябре, нет? Седьмое, кажется…

— Девятое. Ты запомнил?

— У меня записаны дни рождения всех одноклассников Джул, — пожал плечами Лука. — И не только. Она иногда забывает о каких-то датах, а мне не сложно напомнить, так что…

Я хмыкнула и похлопала парня по руке.

— Да ты просто идеальный старший брат, ты знаешь?

— Естественно. Я же стараюсь им быть.

— Но про подругу ты мимо. Я говорила про Хлою Буржуа, нашу одноклассницу и дочку мэра. Блондинка с высоким пони-хвостом и рыженькой подпевалой рядом.

Лука задумался — но, клянусь, всего на секунду.

— Голубые глаза, да?

— И плохой характер, — кивнула я. — Но она старается и работает над ним.

Лука снова уткнулся в мобильник. Я, привстав на цыпочки, заглянула туда же и увидела, что Куффен проверяет даты в календаре; естественно, дня рождения Хлои там записано не было.

— А у неё когда?..

— Двадцать седьмое. То есть, двадцать пятое.

— Так двадцать седьмое или двадцать пятое?

— Запиши двадцать седьмое и не забивай свою красивую голову сложными вопросами, — захихикала я. — И вообще, где мой горячий шоколад? Он мне нужен как воздух, нервы лечить! Ты даже не представляешь, что сегодня отец учудил — и в этом, между прочим, и твоя вина тоже!

4. Жёлтый фонарный свет.

— Ты делаешь ЧТО?!

— Э-э-э… работаю?

Лука смотрел на меня с хитрым прищуром светлых глаз и улыбался так соблазнительно, что, будь я раскрепощённее, сидела бы уже у него на коленях.

Я не была. Хотя хотелось, спорить не буду. Но это от духоты и перепутанных заказов: Куффен нам подложил свинью, если можно так сказать.

— Работает он… На двух работах, не считая игр на гитаре в парках!

— Да?.. ну, квартиру просто так не купишь, даже на окраине Парижа, а Джул после выпуска из школы точно потребуется место, где жить. Не с нами же с матерью на корабле.

— Не на корабле…

— Я её ухажёра спущу с трапа, серьёзно.

— Она с Роуз.

— А если они решат поэкспериментировать?! Нет-нет, мне легче купить сестре квартиру к совершеннолетию, чем даже теоретически предполагать, что я, возможно, увижу мужика, который мою сестру… ух!

Я закрыла рот и ошарашенно покачала головой. Знала я, конечно, что Лука — тот ещё перчик и сестру свою любит до умопомрачения, но чтобы вот так… чтобы настолько!

— Обалдеть, Куффен, — сказала я, не зная, какие ещё слова подобрать. — Я без понятия, как это комментировать. Ты то ли сказочный старший брат, то ли сказочный д…

— Выбираю первое, — расхохотался Лука.

Не знаю даже, что об этом думать. С одной стороны, я действительно считала Луку волшебным старшим братом: он был готов сделать буквально что угодно для Джулеки, прощал ей многое, желал сестре только самого лучшего в этой жизни. Мне даже немного завидно становилось, потому что раньше, в прошлом, у меня не было никого… подобного.

С другой — чёрт его знает, правильно ли это всё с психологической точки зрения. Не избалует ли это Джулеку?.. да, это не было моим делом, конечно, но… Лука, как бы, был мне дорог — успел, змейс, прорасти в сердечко со своими улыбками, готовностью помочь, пирсингом и открытым нараспашку сердцем.

И волшебным голосом, конечно же. О, голос Луки — это отдельная причина, чтобы влюбиться в Куффена. Как он пел, как он играл, как он…

Какой он был в этот момент!

Каким он был в большинство моментов…

Лука сидел, развалившись на стуле, и смеялся, вздрагивая всем телом. Моя толстовка, — которая на мне выглядела тупо мешком, — вкусно облепляла юношеские плечи и руки, и взгляд у меня не знал, где остановиться.

То ли на шее с бьющейся венкой и дёргающимся кадыком, то ли на облепленных мышцах, то ли на том, какие потрясающие гусиные лапки образовывались у Луки в уголках глаз и как эти глаза блестели от хмельного веселья.

Я тоже была не совсем трезвая — этот умник, зная о моей патологической непереносимости алкоголя, купил нам глинтвейн. Несколько раз Лука повторял, чтобы напиток сделали безалкогольным, и его даже послушались!.. а потом мы перепутали заказ и дружно выдули по две кружки настоящего глинтвейна, сваренного на красном-прекрасном вине.

Литр на одного, то есть.

Щёки у меня горели, а вот Лука не показывал никакого признака опьянения. По крайней мере для тех, кто парня не знал; я же видела и шальной блеск глаз, и более развязное поведение, и то, что парень банально красовался.

И шуточки у Куффена пошли — куда там Нуару. Каламбур на каламбуре.

К тому же, Лука постоянно скатывался в пошлости. Осаживал себя, извинялся за обронённые перлы 18+ и снова падал к ним, словно слетающий с райских облаков Светоносный.

Но я тоже была пьяненькая, так что мне было смешно даже наблюдать за этим.

Горячие щёки только раздражали…

Тикки тихонько сидела у меня в кармане куффенского пуховика, и о квами я, слава богу, не забывала ни на секунду. Лука, судя по всему, тоже: то и дело он поправлял куртку, словно проверяя, не успела ли малышка сделать крылышки куда-то от двух нетрезвых подростков.

Мы сидели в небольшой кофейне с приглушённым светом; внутри можно было курить, и по потолку стелился тонкий слой сигаретного дыма. Но в кои-то веки мне было на это плевать; честно говоря, мне на всё было плевать.

Долбаный глинтвейн.

Я не любила пить не только из-за родственников с проблемами алкоголизма, но и из-за того, что под градусом становилась излишне любвеобильной. Куда там мартовским кошкам! А если мне человек ещё и нравился… вот как Лука…

— Я убью тебя, Куффен, — простонала я сквозь хохот после очередного «срыва» Луки в пошлость и отчаянные попытки вернуться к лицу пай-мальчика. — Хватит уже!

— Я бы хватил…

— Ты в глубокой френдзоне, а я выпила не так много, чтобы… кстати, — я закашлялась, вдохнув слишком много дыма, — какого чёрта на меня вообще алкоголь подействовал?

Да, хороший вопрос. Я как-то думала, что супергеройство дало мне прививку от всего такого… вот кофеин на меня действовать перестал, и, насколько я помнила, Тикки обещала ту же «неуязвимость» от спирта.

— Божьи коровки подвержены отравлениям, — шепнула из кармана Тикки. — Это в целом. Но я думаю, что дело в произошедшем на землях Америки… потом наверняка всё вернётся в норму.

— Ясно… пошли отсюда, а, — я умоляюще посмотрела на Луку. — На холоде я хоть мозги в кучу соберу.

— Ну-у-у… мне, может, нравится, какая ты сейчас, — Куффен облокотился о наш крошечный столик, практически лёг на него, и уляпал мою толстовку в пролитом глинтвейне. — Расслабленная, спокойная, немного весёлая… давай оставим все проблемы в прошлом дне!

— Yesterday… all my troubles seemed so far away, — Я поболтала трубочкой в жиже, оставшейся от глинтвейна. — Будто я могу, блин. Даже спорить не могу, что я загружена в последнее время, но…

<Вчера... мои проблемы казались такими далёкими.>

— Марин, стоп. Песню спой? Приятная мелодия.

Я хмыкнула.

— Была бы гитара, я бы тебе её и сыграла. Это одна из немногих песен, где я аккорды и бой помню.

— Мы далеко от «Либерти», но… пошли, — он решительно поднялся и, всё ещё хмельно блестя глазами, протянул мне руку. — Квартира дяди неподалёку, пустая.

— А Луи сам где?

— У него… дела. Да какая разница? Пошли.

Я приняла его руку. Хмель из головы почему-то не выветривался совершенно, словно я не две кружки выпила, а два литра чистого красного вина. Может, дело было в том, что мы пили разогретый алкоголь? Или в том, что он с сахаром шёл…

Или в том, что я толком нормально так и не поела. Вот и дало в голову.

Лука помог мне одеться и, поторапливая, вывел на улицу. От Куффена опять шёл пар, словно энергии в морском мальчике было слишком много для его обычного человеческого тела.

Рука у него была тоже горячей. Очень-очень. И приятной…

Но это всё алкоголь, говорю же. Влюбчивость у меня взлетела на тысячу процентов, и на Луку я смотрела, как на спустившееся на землю божество. Послушно переставляя ноги вслед за болтающим парнем, я полностью отпустила ситуацию и предалась хмельно-влюблённым мечтаниям.

— Лука.

— Мхм?

— Долго ещё до твоего дяди?

— Минут пять.

Мы остановились под каким-то фонарём, дающим тёплый жёлтый свет. Среди других, светящих холодным дневным, этот выделялся так же, как какой-нибудь Санта-Клаус среди группировки Дедов Морозов со Снегурочками.

Сравнения, конечно… хмельно-новогодние, да.

Лука был красив. Он был выше меня, и, когда я смотрела на него снизу вверх, жёлтый фонарный свет обнимал чёрную макушку мягким нимбом.

Но разве есть у падших ангелов нимбы?

— При падении его должны были забрать, ты знаешь? — спросила я, зарываясь пальцами в тёмные, немного вьющиеся пряди.

— Кого? — тихо спросил Лука, немного наклоняясь, чтобы мне было удобнее.

— Твой нимб, конечно. Что за вопросы вообще…

У него был проколот язык. Как я не заметила, что у него был проколот язык? Шарик пирсинга — это всё, о чём я вообще могла думать во время поцелуя в жёлтом свете, под падающими снежинками и с винным запахом мороза.

Лука обнял меня, прижал к себе. Глинтвейн давал в голову; ахнула Тикки, но я решила, что это всего лишь удивлённый вздох природы. Чудесное спасение чудесного мира. Магия и фанфары, вкус гвоздики на чужих губах и ощущение какой-то неправильности.

Он был горячим — Лука, я имею в виду. Мои ледяные пальцы, мягко массирующие кожу его головы, медленно оттаивали от этого яркого юношеского тепла. Поцелуй согревал сильнее любого алкоголя; сильнее самого огня, потому что тепло вспыхивало от каждого движения, вздоха, чмока. И распространялось по всему телу вспышками фейерверков, которые щекотно оседали под кожей, оставаясь там шипучим весельем новогодних римских свечей.

— Я люблю тебя, Маринетт, — едва слышно сказал Лука, кружа мне голову.

— Я тебя — нет, — ответила я с разбивающей сердце честностью. — То есть, нет. Люблю. Но не так, как ты хочешь.

— Поцелуй…

— Алкоголь, Лука. Я говорила, что не люблю его. Что мне нельзя пить. Я люблю тебя, но не романтически.

Мне почему-то казалось, что эти слова могут ранить. Разбить надежды.

Вместо того чтобы расстроиться, Лука вдруг усмехнулся.

— Значит, у меня есть ещё время, — сказал он, снова наклоняясь ко мне; так близко, что наши губы снова соприкоснулись.

— Для чего?..

— Влюбить тебя в себя. И на поцелуи… пока алкоголь не выветрился.

Мне стало смешно. И опять, щекотно-щекотно под кожей.

Обняв Луку за шею, я сцепила пальцы и фыркнула.

— Подлец.

— И полнейший маргинал. Ты пирсинги мои видела?

— И чувствовала. На языке не замечала раньше.

— Он новый, ещё не зажил толком… хотя нет, зажил. Спасибо Лиири.

— Интересно, что ещё у тебя… проколото.

Он смутился, — так, как умеют, наверное, только девственники; вот интересно мне, был ли Лука с кем-то раньше? Хотя нет, больше мне интересно, чего это он вдруг смутился, если до этого пошлил и шутил, активно двигая бровями… — и поцеловал меня. Опять.

И это опять было волшебно и как-то совершенно неправильно.

С другой стороны… я была предельно честна с Лукой насчёт всего.

Я вообще врать не любила. Так что в этот вечер я… просто сняла с себя ответственность за всё.

Лука знал, что я его не люблю. Что я никого не люблю. И всё равно…

Не сегодня. Сейчас я не хочу спасать мир, быть Ледибаг, думать о чужих чувствах и… и всё это.

Хочу быть в тёплых руках и чувствовать, что я кому-то нужна настолько, что он готов задыхаться, лишь бы не прерывать очередной поцелуй.

5. Представь?

Проблеск трезвости застал меня на кровати Луки. И верхом на Луке.

Всё было более или менее прилично, разве что губы у Куффена припухли и покраснели так, будто их перцовым блеском намазали. А ещё руки этого умника располагались у меня не на талии, а значительно ниже.

Я села, — прямо на его ладони, получается, — и с укором посмотрела на довольно ухмыляющегося морского мальчика.

— Подлец, — сказала я то же, что и раньше. — Воспользовался!

— Попрошу заметить, что я только подержался. Ничего больше!

— Будто там есть за что держаться. — проворчала я, ёрзая на чужих коленях и чувствуя эрекцию. — Но я точно отдаю честь твоей выдержке.

— Я же джентльмен, мы таким не пользуемся…

— Я леди, и я бы воспользовалась, — пожала я плечами, чувствуя, как всё больше проясняется сознание. — Мы не потеряли Тикки и Лиири?

— Мы на месте, — услышала я чириканье орлицы. — Всё хорошо.

Ах да, точно. Когда мы поднялись на борт «Либерти», я решила, что моей красной малышке будет скучно в одиночестве, особенно когда я целуюсь с красивым парнем, так что Тикки непременно была нужна компания.

Недолго думая, я, поскольку была уже в синхронизации с Лиири, использовала её способность и «освободила» орлицу от неприязни к плаванию в общем и к «Либерти» в частности. Как и говорил Лука, при использовании магии сразу появилось чувство, что мир-то, конечно, меняется, но всё же ненадолго.

«Свобода» Лиири от гидрофобии продлится сутки — и ни минутой больше. Но мне-то и этого хватило. Главное, что моя малышка Тикки не будет одна!

Я слезла с Луки и, тяжело ухнув, переползла к стенке. Прислонившись к ней спиной, я шлёпнула Куффена по бедру — просто для очередного проявления своего недовольства.

— Воспользовался ситуацией!

— Это я тут пострадавший! — возмутился парень, с шипением поправляя свои узкие джинсы. — Кстати, у матери отличный бар. Хочешь вина или шампанского?

И он опять подвигал бровями, показывая всю несерьёзность этого предложения. Тут оставалось только рассмеяться — тем более что выражение лица у Луки было максимально глупым. С этими припухшими утиными губами, блестящими глазами и залившим лоб румянцем Куффен…

Был неожиданно привлекательным.

Блин. Меня что, на ребят помладше потянуло?..

— Мы разве не к твоему дяде собирались? — спросила я, потерев лоб. — Как мы на корабле-то оказались?

Лука скривился.

— Когда мы пришли к квартире Луи, то оказалось, что я забыл ключи от его квартиры дома.

— Я предложила вынести дверь, — вздохнула я; тогда это казалось прекрасным способом войти внутрь. — В своё оправдание могу сказать, что я бы её потом починила так, что не прикопаешься. Было бы даже лучше. Как новая!

— Да ладно, это забавно было. Но я отказался.

— И я, синхронизировавшись с Лиири, схватила тебя, чтобы быстро долететь до «Либерти»… какой ужас.

— Не знал, что тебя настолько раскрепостят всего две порции глинтвейна, — захихикал этот подлец. — Мне реально понравилось!

Я досадливо поморщилась. Понравилось ему...

— У меня любая порция алкоголя срывает все моральные заслоны. Иногда просто достаточно посидеть рядом с кем-то, кто пьёт, чтобы знатно захмелеть… но плюс в том, что я могу выпить любое количество алкоголя, и настроение у меня не меняется. Просто в какой-то момент вырубаюсь и сплю. Ну или трезвею как по щелчку пальцев.

— Это в любом случае лучше, чем резкие перемены настроения от лишней капли, — фыркнул Лука, кладя руку мне на бедро и принимаясь мять его словно антистресс. — Так, я обещал тебе гитару, ты обещала мне песню. Давай-ка… акустику тебе?

— Я на другой не умею.

— Могу научить.

— Мне и укулеле пока хватает. Давай уже инструмент.

Гитар у Луки было много, штук семь. Хранились они в имитации шкафа: открываешь дверцы, а вместо привычных вещей и полок на тебя смотрят жаждущие внимания музыкальные инструменты, развешанные по стене. Каждая из гитар была закреплена настолько сильно, что даже, встань «Либерти» набок, ничего бы с ними не случилось.

Перестраховщик-Лука следил за своими инструментами, пожалуй, лишь немногим меньше, чем за благополучием сестры.

Мне досталась чёрная глянцевая красавица, невероятно похожая на ту, что была у меня раньше. Я свою гитару называла «Штиль»; Лука инструментам имён не давал, потому что считал, что те лишь проводят мелодию в мир, являясь вроде как фокусирующей свет линзой.

Вы же не даёте имён линзам, правильно?

Я безбожно мазала по аккордам, путалась, пыталась вспомнить как и что играется. Укулеле легче всё-таки, да ещё и с моими небольшими ладошками… барре — зло. Кое-как при помощи Луки я вспомнила, как и куда ставить пальцы; в итоге мы подумали, и я решила, что играть будет Лука — он, пока помогал мне вспомнить аккорды и постановку пальцев, сам успел выучить мелодию. Ещё и гитару другую достал для удобства.

Битлы ему понравились, кстати. Я дважды спела «Yesterday», после чего Лука захотел самостоятельно исполнить песню; стоит сказать, что его голос подходил намного лучше и звучал более впечатляюще. Также в какой-то школьной, уже ненужной тетрадке я записала Куффену «Strawberry Fields», «Hey, Jude» и мою большую любовь — «Imagine».

И всё время, что я писала строчки, я никак не могла смириться с мыслью, что в этом мире не было «Жучков». Как и Пиаф, и Элвиса, и «Queen»… нет, тут были другие музыкальные исполнители, и даже очень неплохие!

Но как это — мир без «The Beatles»?

Лука, конечно, не Джон Леннон, — что очень даже хорошо, если так подумать, — но у него, кажется, только что появилась миссия: привнести в мир хороших песен. Потому что, как ни крути, а голос у Куффена был волшебным. Куда там мне.

Куда там Джаггеду Стоуну, раз уж на то пошло!

— Imagine there’s no heaven, — пел Лука, пока я сидела рядом, всё ещё в обнимку с чёрной гитарой. — It’s easy if you try.Представь, что рая нет. Это легко, если попробуешь.

— No hell below us, — подхватила я, немного подправляя темп песни, — Above us only sky.Никакого ада снизу. Над нами - только небо.

— Хорошая песня. И откуда только это всё в твоей голове берётся?

— Imagine all the people, — проигнорировала его я, отставляя гитару и заваливаясь на спину, начисто игнорируя вроде бы риторический вопрос, — living for today…Представь, что все люди эивут сегодняшним днём. ю-ху-у-у. Звучит как что-то недостижимое, правда?

— Агрест прав всё-таки.

— В чём?

— Ты порой удивительно пессимистична, морская девочка.

Я хмыкнула — и действительно, довольно невесело. В комнате у Луки было шикарное освещение, но мне всё равно легко удалось представить, будто я на самом деле «морская девочка» и лежу глубоко на дне. Касаюсь спиной песка, а надо мной — тонны и тонны чёрно-синей воды, разрезаемой солнечными лучами.

— Глубина моей депрессии сравнима разве что с глубиной Марианской впадины, — сказала я, закрывая лицо руками. — Но если я буду об этом задумываться, то мне совсем нехорошо станет.

— Звучишь нервно.

— Да ладно. Лука… правда, не хочу в этом копаться. И вообще, раз уж обученный психотерапевт не разобрался, ты чего лезешь.

— Помочь тебе хочу. Нельзя?

— Так — нельзя, — я закрыла глаза и раскинула руки в стороны. — Надорвёшься.

Лука хмыкнул. Затем я услышала, как мягко возмутилась его тёмно-синяя гитара, когда парень отставил её в сторону.

Звон струн ещё не смолк, а Лука уже навис надо мной. Я открыла глаза — и его лицо снова было близко-близко, слишком рядом для того, кого я видела разве что в роли своего друга.

— Почему нельзя? — выдохнул Лука.

Интимно. И дыхание у него всё ещё пахло специями.

— Руки запачкаешь во мне копаться.

— Я не хирург. Хотя мать хотела меня отдавать учиться на врача, знаешь?

— Даже не удивлена, — усмехнулась я, обнимая Луку за шею и притягивая к себе ближе; уложив парня на себя, я принялась ласково перебирать его волосы. — Всё равно запачкаешься. Думаешь, я милая-хорошая? Боже, это так пошло звучит, что даже не…

— Ну и что у тебя в голове может быть такого ужасного, что ты говорить не хочешь, — пробубнил Лука мне в шею. — Давай я тебя укушу?

— Не хочу.

— А я всё равно укушу.

Я зашипела и пихнула парня в плечо, когда он действительно закусил моей шеей. Больно, блин!

Так потом этот умник ещё и засосал кожу, наверняка оставляя багровый синяк. Тьфу ты, ну и… хотя спорить не буду, мне понравилось; у меня в общем всегда была большая слабость к засосам, а шея так и осталась в новом теле одной сплошной эрогенной зоной.

Правая сторона была более чувствительной, чем левая. И как раз справа расположился Лука, с его хмелем, горячим языком и острыми зубами.

— Хватит меня метить, — цыкнула я, поняв, что Куффен начал увлекаться. — Самому потом стыдно будет за эти приставания!

— Я тебя люблю, — невнятно ответил на это Лука. — Давай встречаться?

— Ты выпил литр винища, и у тебя нет ускоренной регенерации, так что это признание не считается.

— Я тебя и без винища люблю…

— Да что вы все такие любвеобильные-то, это что, бремя главной героини?

— Хочу копаться в тебе, — продолжал бубнить Лука, уткнувшись пылающим лбом мне в изгиб между ключицей и шеей. — Знать тебя полностью. Быть в тебе. Знать, о чём ты думаешь, чем дышишь, что ты хочешь. Всю тебя хочу. Дашь?

В этом моменте мне очень захотелось спошлить что-то из серии «что именно тебе дать», но до Луки, кажется, наконец окончательно дошёл градус выпитого. Парня откровенно развезло, как только он принял более или менее горизонтальное положение.

Эх, а казался таким крепким… хотя это даже хорошо: если бы мы с Куффеном захмелели одновременно, то точно заимели бы на двоих улучшенную дружбу. И было бы мне потом стыдно за совращение малолетних…

— Это точно бремя главной героини, — вздохнула я, продолжая гладить Луку по голове; парень захихикал и полез обниматься, впрочем, совсем не позволяя себе чего-либо лишнего. — Никак иначе я все эти признания от таких горячих парней объяснить не могу.

— Пшл Агрст нхй.

— Спи уже… пьянь. Хотя я не лучше, тц. И вообще, там не только Агрест. Вас в общем что-то много в последнее время.

6. Второе свидание.

Мне повезло, и Лука уснул минут через пятнадцать после того, как прекратил кусать мою шею. Вот же… вампир доморощенный.

Не могу сказать, что мне не понравилось, однако моральный червячок терзал сердце: бог ты мой, да парню же только недавно восемнадцать исполнилось! Он школу едва закончил!

Баб-Марин, ты куда свои старые ручонки тянешь?!

С другой стороны, в своё время только ленивый не шутил про Пугачёву и Галкина; а вот поди ж ты, отлично эти двое жили прямиком до моего попадания в этот мир. И дальше наверняка живут — им-то не так повезло, чтобы оказаться в волшебном измерении с воплощенными божествами, правильно?

Это я тут особенная.

В общем, выбора-то у меня и не было как такового: либо смириться и, сложив лапки, позволить жадине-Луке завладеть мною полностью, либо всё-таки вернуть мораль на законное место, включить голову и надавать Куффену по шеям за шаловливые ручонки.

К счастью, муки выбора пришлось откладывать на завтра: когда я в виде Ледибаг вылезала из иллюминатора Луки, парень спал настолько глубоко, что даже не храпел. Не было бы у меня волшебно-улучшенного зрения, я бы подумала, что он просто не дышит.

Но нет, с этой стороны всё было нормально. Хотя я так и не смогла взять в толк, как это у Куффена получается спать, полностью уткнувшись лицом в подушку.

Волшебный морской мальчик.

На улице было хорошо. Свежо, прохладно. Синхронизация с Тикки не давала прочувствовать температурный минус как следует, но это даже к лучшему: мне было попросту комфортно. Снежок падал крупными слипшимися хлопьями, похожими на разодранную вату, а небо казалось белым как фата невесты.

Поймав снежинку-мутанта, я растёрла её на ладони. Эх, сейчас бы снеговика слепить… с другой стороны, а что мне мешает это сделать, правильно? День на улице, — йо-йо меня поправило, что уже ближе к вечеру двадцать шестого декабря, — так может, всё-таки народ выйдет в парк?

Невозможно же часами праздновать, правильно? Это не Россия с многочасовыми застольями, а модно-крутая Франция, тут поел — и иди себе колядки пой, да в парках играй… наверное.

Не уверена. У меня Томас не праздновал, а Сабину больше волновала утка по-пекински, чем Рождество.

Сначала я хотела было завернуть в какой-нибудь крупный парк, однако от этой идеи пришлось отказаться: вездесущий Леди-Дозор, где я была зарегистрирована как «Морской Жук», — за членство, между прочим, надо было платить по три евро в месяц! А за членство в Котовьем Дозоре и того больше! — расставил своих вездесущий шпионов, чтобы выловить кумира.

Проверяя, куда больше всего направлено фанатов, я с удивлением увидела знакомое имя: в парке, где будет установлена наша с Котом статуя, дежурил «Скульптор Тео». И больше никого.

Ну тут сам бог велел нанести визит этому умнику, правильно?

— Не думала, что ты состоишь в Леди-Дозоре, — с усмешкой сказала я, спрыгивая на постамент для будущей статуи; Тео стоял к нему спиной и, услышав мой голос, испуганно вздрогнул. — Ну как, будешь сообщать о моём прибытии?

— Ледибаг! — заулыбался мужчина. — Друзей не сдают, правильно?

— Вот это мне нравится. Ну что, покажешь свою скульптурную мастерскую?

— Ты же вроде не ходишь по чужим местам на первом свидании.

— Первое у нас уже было, — легкомысленно отмахнулась я. — Но если честно, то я сначала хотела слепить какого-нибудь снеговика, потому что погода волшебная…

— Но Леди-Дозор везде, — закончил за меня Барбо. — Не хочешь излишнего внимания?

Мне понравилось, что он сразу понял, из-за чего снеговику сегодня не лепиться. В принципе, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы прийти к такому выводу, но всё равно… приятно, что ли.

На секунду сложилось впечатление, что мы с Барбо сконнектились. Но опять же: не так, как это бывало у нас с Адрианом; ни с кем в этом мире, наверное, у меня ещё не было такой потрясающей синхронизации, как с Адрианом.

Из людей, ясное дело. Про квами я молчу — там, естественно, лидирует Плагг. Прости меня, моя красная малышка!

— Давай я тебя сфотографирую, — предложил Тео. — Выложу в Дозор.

— А смысл?

— За фотографию в хорошем качестве дают полгода бесплатного членства. Это пара евро, конечно, — он замялся, — но я просто люблю выигрывать что-то. Даже мелкое.

— А-а-а… это я могу понять. Ладно, как мне встать?

Объяснять, что нормальные фотографии не получаются из-за действующей магии сокрытия, я не стала. Ладно уж, напрягусь ради «небольшого приятного выигрыша» для Тео. Хороший парень ведь, пускай и потенциальный акума.

— Можешь вытащить йо-йо и раскрутить его?

— Легко, — я сделала требуемое. — Интересный факт. Если я кручу груз на максимальной скорости, то йо-йо не видно ни на плёнке, ни на видео. Так что для красивой картинки я сейчас приглушаю вращение.

— М-м-м… спасибо, да.

Он сделал несколько фотографий, — мне почему-то вспоминался мем, когда кто-то фотографирует позирующих, но на самом деле делает селфи, — и, довольный, убрал телефон в карман. Дальше уже я, не дожидаясь отмашки, спрыгнула рядом с Тео, подтянула его к себе за талию и, зацепившись йо-йо, взлетела с Барбо в небеса.

Не помню я что-то, как он в прошлый раз реагировал на наш полёт. Не особенно на этом акцентировалась. Вроде бы мужчину тошнило, да?

Ладно, не страшно в любом случае.

До мастерской Тео мы добрались за возмутительные три минуты. Честно говоря, я бы не отказалась и дальше рассекать по крышам, как собака ловя особо крупные снежинки в рот. Нуара бы под бок для такого интеллектуального времяпровождения… точно, отличная идея: закончу с Барбо и пойду к Агресту. Отдам ему на время Плагга, и мы на четверых, — вместе с квами, — поносимся по крышам.

Снег бывает раз в году в Париже, надо наслаждаться каждой минутой. Тем более чутьё мне подсказывало, что Габриэль мог знатно испортить моему котёнку настроение.

На крыше мастерской обнаружилась вертолётная площадка. Ей, правда, не пользовались: она вся была заставлена палетами с большими мешками глины, укрытыми ярко-красным брезентом.

Найдя место для приземления, я отстранила от себя Тео. Пришлось немного поддержать мужчину: коленки у него ощутимо дрогнули, когда стопы снова коснулись плоской поверхности.

— Даже представить не могу, как ты… так летаешь постоянно, — пробормотал Тео, мотая головой. — Это же какой вестибулярный аппарат надо иметь!

Я похлопала его по спине, но легонько — не хватало ещё мужика сломать.

— В детстве я и не от таких выкрутасов нормально себя чувствовала. А после двадцати знаешь, как тошнить от простых качелей начало? Так что это чисто магия, никаких секретов.

— После двадцати?

— Тебе послышалось, дорогой. Ну что, есть тут вход с крыши?

Вход был, что довольно логично: раз уж есть вертолётная площадка… также Тео, борющийся с тошнотой, рассказал мне, что здание — бывшая детская больница, выкупленная им у города за какие-то совсем смешные деньги.

— Внутри всё было настолько плохо, что это даже хорошо, — хмыкнул Тео, закрывая за собой люк на крышу. — Облупленная краска, всякие нарисованные цветочки и ёжики, койки. Некоторые стены пришлось сносить, трубы все отправились в утиль, про перепланировку проводов и освещения я вообще молчу.

— Спорим, что свет встал дороже всего остального?

— Даже дороже, чем все мои материалы для работы за тот же период, — болезненно скривился Тео. — Пришлось залезать в долги, хорошо ещё, что в тусовке найти деньги несложно. Тёмный период моей жизни, Ледибаг.

— Наркотиками торговал или что?

— В эту часть тёмного мира так просто не влезть.

Ремонт был сделан чисто номинальный: как Тео и говорил, он старался сохранить как можно больше тех самых «ёжиков». На стенах остались нарисованные пальмы, какие-то лошадки, ягодки; висели большие плакаты о том, как надо чистить зубы и какие бывают детские болезни.

Не самая приятная атмосфера, если честно. Особенно учитывая, что коридоры были пустыми: на Барбо работало не больше десяти человек, что для большого здания…

Да я слышала собственные шаги, когда шла вслед за Тео!

— Помнишь, я говорила, что статистически два маньяка не встречаются?

— Да.

— Забудь, я ошиблась.

Он расхохотался, и эх от смеха мячиком принялся отскакивать от стен.

Замигала одна из лампочек на потолке.

— А привидения будут? — спросила я, вытягивая руку в сторону лампы.

Сила восстановления сработала несмотря на расстояние, лампочка загорелась ровным дневным светом. Никаких миганий. Даже пыль пропала.

Леди-Пропер.

— Тебе не нравится атмосфера, да? — понимающе усмехнулся Барбо. — Не переживай, я если и маньяк, то только сексуальный.

— Ты себе льстишь.

— Гм… а ты умеешь делать больно.

Ну, раз уж мы флиртуем…

— Ты даже не представляешь, насколько, — ласково улыбнулась я, доставая йо-йо и наматывая леску на руку; Тео гулко сглотнул, а глаза у него заинтересованно заблестели. — Любишь связывания?

— Я… да?

— Я тоже. Но на втором свидании — никаких связываний, я девушка приличная.

И дальше флирта, если так подумать, идти не собираюсь. И так уже с Лукой… переборщила.

Интересно вот мне, Куффен вообще вспомнит о произошедшем? Или моя покусанная шея останется у него исключительно в мечтах и полутрезвых снах?

— А у нас свидание? — осторожно спросил Тео.

— Если ты этого хочешь. Только имей в виду, что я ни на какое продолжение не рассчитываю, и клофелин на меня не действует.

Кстати, вот хороший вопрос всё-таки: действует или нет?

С алкоголем-то я уже прошляпилась. А что насчёт по-настоящему опасных веществ?.. их ведь и не найдёшь же. Тц, как бы это всё проверить.

— У меня есть бутылка вина, — сказал изрядно повеселевший Тео. — И сырная тарелка. И ещё мясо. И фрукты. А потом мы можем слепить снеговика на крыше! Как ты на это смотришь?

— Замени вино на чай или на воду, и я вся твоя для ужина, — улыбнулась я. — А вот за снеговика отдельное спасибо. Если у тебя нет варежек, то я могу тебе их наколдовать!

7. Ночное приключение.

Снеговик вышел на загляденье: большой, кривой, с непропорционально огромной перекошенной головой и почему-то с десятью ручками-палками, воткнутыми кто куда. Ещё у нашего ребёнка-монстра было три носа из всего, что попалось под руку, и больше пятнадцати глаз-камушков.

Мы с Тео, два гордых родителя, стояли неподалёку от получившегося Франкенштейна, попивая исходящий паром какао. Ни чая, ни кофе в мастерской Барбо не оказалось, — Тео очень этому огорчился и принялся меня клятвенно заверять, что, если я пообещаю прийти ещё как-нибудь, то он обязательно это исправит, — так что мы разоряли мои запасы из Потенциальной Вселенной.

Я ментально гладила себя по головке и приговаривала, какая же я умница, что придумала таскать в йо-йо всякое полезное барахло. И еду. Много еды!

— Кажется, мы сотворили монстра, — с усмешкой сказала я, отпивая горячий напиток; какао, видимо, проникся волшебством йо-йо, так что не остывал долгое время, хотя и был налит в простенькие глиняные кружки Тео. — Корявенький такой…

— Он прекрасен, — возразил скульптор без капли смущения или насмешки. — Я его потом сфотографирую с разных сторон. Такое вдохновляющее зрелище!

«Вдохновляющее зрелище» порадовало нас отвалившимся носом. Тео подошёл к снеговику, воткнул выпавший карандаш на место и прижал снег головы, чтобы больше таких досадных случайностей не происходило.

Перед лепкой снежного чудища мы неплохо поели: Тео умел готовить мясо как никто другой. Как признался сам мужчина, только мясо он и умел готовить… ну ещё и салаты. Потому что клетчатка, витамины, минералы, по-о-ольза. Не всё же вино пить, правильно?

Моё стремление прогуляться с Адрианом по крышам практически испарилось: после еды и лепки снеговика я вдруг поняла, насколько же я, блин, устала за сегодня. День выдался насыщенный, ещё и Злаус этот… и Лука.

Неизвестно ещё, из-за чего я устала больше. Мне не хотелось ровным счётом ничего, разве что вернуться домой, упасть лицом в подушку и не шевелиться, пока не проклюнутся подснежники. То есть, учитывая странности этого мира, где-то пару дней.

Я бы и дольше поспала, если честно.

К счастью, помимо усталости у меня ещё оставалась совесть, изрядно приправленная беспокойством за напарника: Габриэль ведь должен был высказать сыну, как горе-папаша недоволен побегом. И казалось мне, что Адриану может потребоваться поддержка после этого «сложного разговора» — отца-то он, несмотря ни на что, очень любил.

А я тысячу раз говорила и ещё столько же повторюсь: в обратном чувстве я уверена не была.

Раз уж на то пошло, то я не была уверена уже и в любви Габриэля к Эмили. История этих двоих трогала мне сердце, когда я смотрела на всё это действо через экран ноутбука; возможно, какое-то время после моего попадания в мир — тоже. Но сейчас в мою голову начинали закрадываться подозрения в неискренности со стороны Габриэля.

Не знаю, почему. Не могу объяснить. Просто… если он клинический психопат, — в чём я была практически уверена, учитывая, как Агрест-старший был готов буквально на всё ради исполнения своей маниакальной идеи, — то что он пытается вернуть через волшебное желание? Эмили? Любовь к себе от погибшей жены? Или тот комфорт, который мать Адриана создавала рядом с собой?

Хотел ли Габриэль вернуть себе любящую супругу или те приятные ощущения, что были у него в прошлом, когда Эмили ещё была жива?

Вопросы эти были довольно риторическими, как ни посмотри: что бы ни двигало Габриэлем, — искреннее чувство, мания, любовь, желание поностальгировать или шагнуть в прошлое, — а исполнять его желание нельзя. Для меня нельзя.

Для всего остального мира тоже, как бы, но я существо такое… эгоистичное. О себе думаю в первую очередь. Моя шкура мне ближе, чем потенциальное дамблдоровское Всеобщее Благо.

А кроме меня кто меня волнует? Мои близкие, конечно! Так что стоит собрать усталость в кучку и забыть о ней на время. И проверить-таки Адриана.

С его отца станется довести моего котёнка до белой шкурки, тц.

— Уже уходишь? — огорчился Тео, когда я принялась прощаться. — Быстро…

Я насмешливо кивнула на небо, которое уже практически полностью потемнело. С крыши мастерской Барбо был неплохой вид на город, горящий невероятными жёлтыми огнями. Рождество Парижа не баловало красками: здесь не были популярны привычные мне разноцветные гирлянды. Всё в основном горело или красными огоньками, или золотыми, — они встречались чаще всего, — или белыми.

Может, это из-за Эйфелевой? Вот Железная Леди радовала Парижан настоящей фантасмагорией света: когда начинались искрящиеся представления, вся городская иллюминация меркла перед этой сверкающей красотой. И на фоне жёлтых гирлянд радужные переливы лампочек Эйфелевой башни выглядели просто волшебно.

— С хорошим человеком время всегда быстро проходит. Может, встретимся ещё… если ты всё-таки прикупишь в мастерскую приличный чай.

Он рассмеялся, причём с изрядной долей облегчения. Тео всё ещё напрягал меня, — пускай я и считала его прекрасным человеком, который уже не один раз умудрился помочь супергероям в целом и мне в частности, — однако я не могла не признать, что он был… приятным. Очень приятным.

И я рядом с ним не думала о том, что Барбо может попытаться забрать у меня Талисманы. Просто… не знаю. Складывалось впечатление, что для Тео такая мысль сродни святотатству.

Какой верующий будет портить изображение Мадонны, правильно? Что-то в этом духе.

Мы тепло распрощались. Тео подарил мне бутылку хорошего вина; на все уверения, что я и алкоголь несовместимы совершенно, Барбо с абсолютно серьёзным лицом сказал, что приличный напиток никогда не будет лишним. И вообще, в йо-йо же ничего не портится, правильно?

Сопротивляться таким доводам у меня уже не вышло, так что я действительно засунула бутылку в йо-йо. Может, пригодится — не просто же так мир мне её подсунул, правильно?

В крайнем случае, сделаю «розочку» и пойду громить акум как настоящий Халк. И кто мне что скажет?!

Адриан уже спал к моменту, когда я пришла. В комнате у Агреста было темно и тихо, но окно оказалось приоткрыто так, чтобы я легко залезла. Не знаю, то ли по привычке Адриан это сделал, то ли просто мне повезло… а может, и то и другое. У меня в напарницах Леди Удача, в конце концов.

Вместе с потоком холода я скользнула в комнату, аккуратно прикрывая за собой окно. На улице было светло из-за сугробов и сказочно красиво, но при этом люто холодно: кажется, магия мира сошла с ума, потому что даже мне в волшебном костюме было прохладно. Улицы, пока я прыгала к Адриану, были пустыми; редкие машины вставали, не справляясь с морозом.

При этом водители, к моему удивлению, относились к подобному философски: выходили из тачек и просто расходились по ближайшим открытым заведениям. По идее, конечно, холод не должен продлиться долго, и спустя пару часов погода угомонится, но… складывалось у меня неприятное впечатление, будто я окружена картонными NPC, а не настоящими людьми.

К счастью, все горожане были разными на лица, а не одинаковыми мультяшными «модельками» Джереми Зага, которым разве что цвет волос, глаз и кожи меняли. Так что я всё ещё могла считать, что мир вокруг, пускай и странноватый, но нормальный.

В какой-то степени.

Как Дух Рождества, я скользнула к кровати Адриана. Встав над ним, я некоторое время просто рассматривала Агреста: тот закутался в одеяло как в кокон, только нос и торчал наружу. Однако я даже нажать на эту кнопку не смогла, как пришлось прятаться — совсем рядом с комнатой напарника вдруг послышались шаги.

Мозг работал быстро, так что я залезла Адриану под кровать, больно ударившись головой о наш схрон с едой. Несмотря на то, что комната у Агреста была огромной, на самом деле в ней практически негде спрятаться: любой угол просматривался как на ладони. Можно скрыться за диваном, как я делала это раньше, или нырнуть в душевую… но почему-то мой мозг выдал, будто лучшее место для пряток — непременно под кроватью.

Там и пространства достаточно, и Габриэль с его огромным ростом нагибаться вряд ли будет. А уж в том, что в комнату к Адриану зашёл Габриэль, я не сомневалась: только у него были такие тяжёлые шаги и безмятежно тихое, глубокое дыхание.

Дверь щёлкнула, впуская позднего посетителя. Габриэль не спрашивал, спит ли Адриан; видимо, знал, что сын решил лечь раньше. На часах было что-то около девяти вечера, время детское… но, если Адриан перенервничал или, — что ещё хуже, — плакал, то в раннем отходе ко сну не было ничего удивительного.

Агрест-старший дошёл до кровати сына и остановился рядом с ней. Я могла видеть мягкие домашние туфли Габриэля и штаны с выглаженными стрелками; казалось, что со своим белым костюмом отец Адриана не расстаётся совершенно. Канонный внешний вид… но, стоит отдать Габриэлю должное, в этом же белом костюме он не выходил в люди: на все показы и рабочие встречи мэтр парижской моды одевался по-другому.

Было бы странно, если бы он ходил в одном и том же, если так подумать. Модельер всё-таки… а у нас не мультик, где модельки персонажей сложно менять.

Габриэль простоял над кроватью Адриана минут пять, не меньше. Я начала нервничать: что-то больно уж эта сцена напоминала мне какой-то ужастик вроде «Паранормального явления».

У нас тут, конечно, детский вроде бы мультик… но акумы как бы подсказывают, что это мультик из серии «Три счастливых друга».

Яркий титульник и непонятно что внутри.

— Какой же ты, — тихо сказал Габриэль; голос его звучал надтреснуто и глухо, — как же ты изменился, когда пошёл в этот треклятый коллеж. К этим треклятым детям!

Ага, как же, дети виноваты. Это как в том меме: виноваты звёзды, виновата судьба, виновато окружение. Виноваты все, только не ты.

— И в Англию отказался поехать. Как только у тебя хватило сил сопротивляться…

Он сжал челюсть до того крепко, что я услышала скрип зубов. А вот его «сопротивляться» мне не понравилось.

Странный выбор слова. Был бы у меня ребёнок — я бы вряд ли говорила, что он мне «сопротивляется».

«Не слушается»? «Упрямится». «Балуется». Но не «сопротивляется». В этом слове было слишком много не-родительского отношения, какого-товелительного наклонения, задавливания. По крайней мере, мне так показалось; или, возможно, всё дело было в тоне, которым Габриэль говорил.

— Этого не должно повториться, — сказал в итоге Габриэль после очередного затяжного молчания. — Ты должен меня слушаться. Обязан. Я приказываю тебе: слушайся!

Поняв, что последнее слово было сказано слишком громко, Габриэль замолчал. Адриан не шевелился.

Спустя где-то минуту Агрест-старший, вздохнув, вышел из комнаты. Я не вылезала из-под кровати до тех пор, пока тяжёлая поступь не стихла в другой части дома. И даже после этого ещё немного подождала.

Что меня заставило двигаться, так это тихий всхлип.

— Только не говори, что ты проснулся, — пробормотала я, выбираясь из своего убежища.

По пути я стукнулась головой о наш с Адрианом схрон с едой. Неудача.

— Я…

— Тихо, — я отряхнулась от пыли и устало посмотрела в слезящиеся глаза Адриана. — Да уж… ситуация.

— Он… почему он… мы поругались, конечно, но…

Поджав губы, я вытряхнула Адриана из одеяльного кокона, и сама легла рядом. Закутав нас с парнем по-новому, я прижала Агреста к груди в объятии, которое вряд ли могло принести парню настоящее утешение.

— Мне жаль, Адриан, — тихо сказала я, поцеловал моего Кота в макушку. — Жаль, что ты это услышал. И что он так к тебе относится.

— Он меня любит, — упрямо сцепил зубы Агрест, беззащитно шмыгая носом. — Просто… не умеет это выражать. Правда ведь? Ледибаг, правда?

Как бы мне хотелось соврать, котёнок. Всё, лишь бы тебя утешить...

Я промолчала.

8. Смена маршрута.

Он уснул, так и не прерывая объятий.

Адриан вцепился в меня с такой силой, что, если бы не волшебство синхронизации с Тикки, остались бы синяки. Объяснялась бы я потом перед матерью, откуда эти чёрные знаки принадлежности…

Наверное. Или не объяснялась бы. Нужно просто назвать имя Адриана, и все вопросы отпадут сами собой — о том, что у моего Кота проблемы в семье, Сабина прекрасно знала.

Мне вообще иногда казалось, что она знала об Адриане больше, чем я. Впрочем, не то чтобы я этому завидовала или как-то ревновала к такой близости; напротив, меня нескончаемо радовала та материнская теплота, с которой Сабина относилась к парню.

Насколько я знала, эти двое продолжали переписываться, несмотря на агрестову потерю памяти. Сабина не вдавалась в подробности, да я и не спрашивала особо… но иногда женщина выглядела задумчивой или встревоженной, а потом в коллеже я видела, что Адриан взвинчен из-за очередной ссоры с отцом.

Они вообще часто ссорились, эти двое.

Несколько раз я ловила Сабину и Адриана за объятиями. Очень детско-родительскими и тёплыми; если же Адриан замечал меня, то сразу отскакивал от Сабины, словно я должна была наброситься на них двоих с кулаками и обвинениями. Но обычно происходило наоборот: я конечно наскакивала на Адриана, только вот с ещё большей порцией обнимашек, вовлекая в них и Сабину тоже.

Приучаем парня к хорошему, короче говоря. Мне хотелось думать, что такая домашняя, семейная забота поможет Адриану… хоть как-то. Я не была психологом, однако всё же считала, что неплохо понимаю людей. И очень надеялась, что не ошибаюсь в мысли о целительной силе материнских объятий…

Если бы это было возможно, я бы предложила Адриана усыновить. Ну серьёзно: Томас и Сабина были от него без ума, в квартире у нас имелась более или менее свободная комната, — сейчас там был зеркальный зал, потому что мать всё ещё насиловала меня с танцами и выпрямлением позвоночника, — которую можно отдать под спальню, да и вообще… Адриан заслуживал хорошую, любящую семью.

Томас с Сабиной были прекрасными родителями, как ни посмотри. Я вообще считала, что на них можно молиться, потому что не строила никаких предположений насчёт своего не-ангельского поведения: будь у меня такой ребёнок…

Ой, нет, лучше об этом вообще не думать. Я просто кошмар что для учителей, что для родителей. С другой стороны, а что ещё можно ожидать от взрослого человека в детском теле… это только во всяких иссекайных книжках и мангах всё нормально, а на деле детский возраст для взрослого ума — та ещё дрянь.

С каждым прожитым годом ты всё больше привыкаешь к вседозволенности, ответственности и самодостаточности. К деньгам, которые зарабатываешь сам и тратишь так, как тебе заблагорассудится. Да хотя бы к тому, что не на каждой работе обязательно соблюдать дресс-код! И матом можно ругаться, потому что никто уже тебе за это уже не может надавать по губам…

И тут вдруг, — БАЦ! — ты в детском теле. Из привилегий разве что хорошее здоровье и дополнительное время для улучшения жизни. Биткоины там купить можно, к примеру.

Хорошо размышлять на тему «что бы я сделал и изменил, вернись я в будущее», но ведь в реальности, если отбросить все ностальгические мысли и образы, эта ситуация — кошмар кошмарный. Причём я даже не говорю про младенчество, когда мозг работает так-сяк, тело не слушается, а окружающий мир недружелюбно-гигантен по отношению к тебе.

Нет-нет! Речь идёт про более поздний возраст, когда ты уже принимаешь, что письмо-приглашение в Хогвартс можно не ждать. После одиннадцати, то есть.

Проживать заново подростковый гормональный дисбаланс, давление со стороны родителей и общества, муки выбора жизненного пути?! Да к чёрту!

Сколько бы я об этом всём ни размышляла, каждый раз приходила к выводу, что мне-то с моим попаданием невероятно повезло: родители не давили с контролем, деньги личные были, план на будущее тоже вырисовывался. И тело не детское, а подростковое; благодаря Тикки и нашей с ней связи я ещё и взрыва гормонов избегала.

Одним словом — лепота. Бражник в этом смысле воспринимался как что-то логичное, вроде как не может быть всё настолько хорошо. Та самая ложка дёгтя из пословицы.

— Адриан, — шепнула я, погладив мягкие светлые волосы, — мне надо идти.

— Зачем? — невнятно из-за сна спросил он. — Оставайся.

— Родители будут волноваться.

Он расцепил руки, испустив до того тяжёлый вздох, что мне стало совестно. Словно я забирала у Агреста последнюю надежду на лучшее в этом мире… впрочем, отвернувшись от меня, Адриан почти мгновенно засопел, вновь провалившись в глубокий безмятежный сон.

Я потёрла кончик носа. Укутав парня в одеяло, я пару минут думала о том, что я ещё могу сделать. Как помочь-то? Ну, кроме окончания жизненного пути Бражника.

Хотя эта идея уже не казалась такой уж страшной. Габриэль делал всё, чтобы я переступила через свою излишнюю осторожность и окончательно поломала рельсы канона, отобрав Талисман Нууру.

Задолбал, говорю же. Сил никаких нет!

Взяв йо-йо, я почесала тыковку и наудачу раскрыла игрушку. Уважемое волшебство, дай мне что-то. чтобы Адриану снились хорошие сны этой ночью.

Комнату заполнило мягкое розовое сияние волшебства; поздно я спохватилась, что эту иллюминацию будет видно с улицы или в коридоре под дверью… быстро засунув руку в нутро йо-йо, я достала крошечный флакон, наполненной золотой переливающейся пыльцой.

Я хотела было скинуть Трансформацию, чтобы спросить у Тикки, зачем мне эта пыльца. Неужто реально, просьба сработала?! Потом подумала: мало тебе было спалиться с розовым сиянием, Маринетт?

Хочешь ещё и свою личность раскрыть, если вдруг кто решит заглянуть в комнату Адриана? Натали там, к примеру. Или же сам мэтр — приходил же он к сыну ночью.

Крипота, как ни посмотри. В фильмах такие сцены как-то больше вызывают хорошее, светлое чувство семейной причастности. Вроде как родитель так любит своего ребёнка, что приходит к нему, пока дитятко спит: одеяло поправить, в лоб поцеловать, пожелать хороших снов…

Габриэль на хорошего родителя не тянул, это без всяких подсказок понятно. Да и Адриана он не целовал-обнимал-гладил. Пришёл, выкатил несколько неясных претензий, и был таков. Но перед этим — стоял, нагоняя на прячущуюся меня жути и на проснувшегося Кота ангста.

И чего вообще приходил, спрашивается? Не мог, что ли, поговорить с неспящим сыном? Обязательно высказываться, когда тебе ответить не могут? Тьфу.

Короче, раз Габриэль приходил ночью с неясными целями, то ничего не мешало ему ещё раз навестить сына. Может, недоговорил наш супер-родитель нечто важное. Вероятность того, что Агрест-старший видел розовый свет из-под двери сына, ненулевая. Так что скидывать Трансформацию, дабы пообщаться с Тикки насчёт вытащенного из Потенциальной Вселенной предмета — идея не самая разумная.

Пришлось думать самостоятельно.

Я хотела, чтобы Адриан хорошо спал. То, что я вытащила, больше всего напоминало… ну, я уже говорила, что пыльцу фей из мультика про Тинкербелл. Ещё мне это напомнило песочек, которым Песочный Человек в одном мультике усыплял детей, даря им хорошие сны.

Мне надо поперчить Адриана этой волшебной субстанцией, что ли?

Я прислушалась к интуиции. Та, как назло, молчала: дело было ночью, в спокойной обстановке, без дышащих в затылок акум… так что приходилось напрягать мозг, отказывающийся работать из-за усталости.

Эх, что за день.

— Да будь что будет, — пробормотала я, откупоривая флакончик с забавным чпоком. — Волшебство работает, потому что в него веришь… и вряд ли что-то плохое будет, да?

Я высыпала немного пыльцы и растёрла ту между пальцами. Она сверкала и таяла в воздухе; несколько крупинок от моего дыхания слетели с руки и, как живые, устремились к лицу.

Честно говоря, я даже испугаться не успела. Тело сработало быстрее мозга, так что я заткнула флакон пальцем, пока чихала и пыталась зевнуть одновременно. Мысль прилечь на подушку стала практически манией… нет ничего лучше сна в этой жизни!

— Сонная пыльца, — проворчала я, вытаскивая палец и скупой рукой высыпая немного волшебства прямиком на Адриана, — серьёзно? Я зубной феей подрабатываю или что? Хотя нет, больше я на Морфея тяну… наверное. Главное чтобы не Геката.

Я ожидала комментария Плагга, кстати. Так-то Талисман у меня был с собой, надет на палец, но без всякой синхронизации — я же хотела квами передать на ночь Адриану…

Котёнок оставался внутри своего Камня Чудес, и ответом мне была разве что потрескивающая уличным морозом тишина.

Адриан выглядел умиротворённым. Я немного понаблюдала за ним, — вдруг проснётся или чихать начнёт как я недавно, — но ничего не менялось. Можно было возвращаться домой и поутру получать законный выговор от Сабины: перед выходом я забыла предупредить мать о своём желании погулять ночью по крышам в приятной компании.

Говорю же, я такой себе ребёнок. Сколько нервов Сабина и Томас из-за меня уже потратили — даже подумать страшно.

Оглянувшись напоследок, уже стоя на подоконнике, я не увидела ничего нового. Спящий Адриан, комната без каких-либо украшений, — эй, на дворе только отгремело ваше излюбленное Рождество! Где хотя бы гирлянды, ёлка, омела?! — огромное пустое пространство и ни единого грязного носка в неположенном месте.

Этой упорядоченной чистоте точно не хватало элемента хаоса. Надеюсь, что Плагг скоро вернётся к своему котёнку; это всем пойдёт на пользу. Адриан станет более раскрепощённым, Плагг прекратит есть мне мозг и бюджет, а я наконец перестану находить в комнате чужие носки, пахнущие совсем не розами.

Чистые носки воровать? Да это же моветон, вы что!

С территории Агрестов я убралась быстро и вссё-таки незамеченной. Напряжение и страх быть пойманной отпустили только когда я по крышам приблизилась к седьмому округу с Эйфелевой и слишком большой акумной активностью за последнее время.

Уличные часы показывали второй час нового дня. Двадцать седьмое декабря, однако.

Охваченная внезапным душевным порывом, — вызванным скорее усталостью; всем известно, что порой в состоянии нестояния рождаются гениальные идеи, не иначе как от безысходности, — я достала йо-йо, раскрыла коммуникатор и отправила Хлое поздравление с днём рождения.

Ответ пришёл практически сразу, я даже не успела насладиться холодным сухим воздухом и тёмным небом с едва различимыми звёздами.

Х: зайди

Хмыкнув, я покачала головой. Ну и нахалка.

Л: А если у меня дела?

Х: плевать мне на твои дела иди сюда блин у меня день рождения

Л: Был 25 числа. Я знаю вообще-то.

Х: и не поздравила меня супер молодецХ: иди сюда почему я тебе должна несколько раз сказать

Л: Знаков препинания не завезли?

Х: можешь ничего не покупать тут всё есть

Л: Сабрина с тобой?

Х: нет

Л: А что так?

Х: задолбала жучила иди сюдаХ: БЫСТРО

— Ну, Буржуа, — фыркнула я, захлопывая разошедшиеся «крылышки» на йо-йо; вот даже у игрушки крылья были, а меня обделили! — Ты прямо сама мисс очарование.

С другой стороны — а почему бы и нет? Схожу к ней. Всё равно из-за Адриана я перенервничала, и сна у меня ни в одном глазу.

— Только сначала надо себя обезопасить, — кашлянула я, опять открывая коммуникатор и находя в списке контактов номер Сабины. — СМС это, конечно, не звонок, но лучше так, чем никак…

9. Чужой, несомненно гениальный план.

Я хотела было прибыть в Гранд-Отель инкогнито, чтобы не сталкиваться ни с кем из работников, но план пришлось менять: весь верхний этаж вместе с бассейном Хлои и лежаками был погребён под пышной снежной шапкой.

Из-за этого складывалось впечатление, будто здание отеля натянуло парик Санты. Качество было плохонькое, и вместо нормальной шевелюры виднелся белый плотный поролон, блестящий из-за иллюминации снизу.

Светящихся украшений снаружи не было, да отелю они и не требовались: стёкла огромных окон отражали творящуюся вокруг гирляндную красоту, и казалось, будто здание переливается от ощущения собственной неотразимой важности.

Я ткнулась раз, два, побродила по снежной шапке вместо крыши и недоумённо почесала тыковку: разве по правилам безопасности всё это не требуется счищать как можно быстрее? Или это очередное правило, принесённое мной из прошлой, более логичной жизни?

Тут-то, если подумать, снег долго не пролежит. Наверное, его и не чистят — много чести для того, кто просуществует дай бог пару дней. Сделать ливнёвки получше, да натянуть снизу какую-нибудь защиту, чтобы ненароком никого не зашибло…

Я угадала, кстати. Мощные ливневые трубы змеились по углам здания, грамотно вплетённые в его экстерьер. Не начнёшь приглядываться — и не поймёшь, что эти сверкающие элементы декора ахроматических оттенков позволяют посетителям отеля не захлёбываться в быстрой и беспощадной оттепели.

Так и не найдя вход с крыши, — и попутно задавшись вопросом, как это такой же снежной шапки не образовалось на мастерской Тео, — я признала своё поражение и спустилась к входу в отель. Швейцар сверкнул улыбкой, когда открывал мне дверь, и пожелал счастливого Рождества; я откликнулась точно так же, лениво гадая, было ли это пожелание искренним или всего лишь вежливостью.

— Мне бы к Хлое Буржуа, — сказала я новой девушке на рецепции; персонал здесь, за исключением горничных, поваров и сантехников, менялся с поразительной скоростью. — Предупредите, что я пришла, пожалуйста.

— Конечно. Мадемуазель Буржуа сказала, чтобы вас пропускали по первому требованию… последний этаж, выбирайте лифт посередине — он идёт до самого верха. Счастливого Рождества, Ледибаг!

— Счастливого…

До лифта я добралась без приключений, хотя на меня постояльцы отеля посматривали с нескрываемым интересом. Ну, что поделать… наверное, на их месте я бы ещё попыталась сделать пару фотографий. Но парижане были народом обученным, так что знали: снимки всё равно получатся отвратительного качества, и лучше наслаждаться моим красным супергеройским костюмом вживую, а не на размазанных картинках.

А вот в лифте полоса удачи кончилась. Или наоборот началась — тут уж с какой стороны посмотреть.

— Придержите лифт! — услышала я панический возглас; голос был мужским, сильным и очень юным, а ещё почему-то мне знакомым. Хм, кто мог обладать таким баритоном?..

Из-за любопытства я нажала кнопку удержания, хотя и планировала возвышаться в удивительном и волшебном одиночестве. Влетевший в кабину лифта парень впечатался в стенку, отчего наше пристанище ощутимо вздрогнуло, после чего начал испуганно давить на кнопку закрытия дверей.

Я успела увидеть, как в фойе отеля вваливается группа явно нетрезвых парней. Только вот им не повезло: в отличие от мужчины, что был рядом со мной, этими голубчиками сразу же занялись секьюрити.

Значит, беглец был постояльцем Гранд-Отеля.

Я рассматривала неожиданного попутчика, пока тот пытался отдышаться. Высокий, с тёмными волосами, в солнцезащитных очках. Растрёпанные пряди создавали впечатление пугала и мешали как следует разглядеть лицо.

Но узнала я мужчину не по внешности и не по одежде, — мешковатых джинсах и толстовке грязно-серого цвета на несколько размеров больше необходимого и стоптанных кедах, — а по запаху.

Травка, металл и шкура рептилии.

— Ты, я так погляжу, всё ещё не оставил своё пагубное пристрастие?

Джаггед, — а кто ещё мог пахнуть таким сочетанием ароматов, — заполошно поднял голову и тотчас грязно ругнулся, едва увидев меня. Сдёрнув очки и показав мне один заплывший из-за чёрно-багрового синяка глаз, Стоун скривился в отвращении.

— Век бы тебя не видеть, а? Ты что, меня преследуешь?!

— Много чести. Я про тебя вообще забыла… но это, похоже, зря. Перешёл с героина на траву?

Стоун шмыгнул носом и выпрямился. Пытался ростом компенсировать то, что я с ним обращалась как с наркоманом-идиотом, что ли?

А кем он ещё, собственно говоря, являлся?

— Пошла нахер.

— Вернусь с магнитиком. Хочешь ещё один укол, только на этот раз от травы?

Он замотал головой, окончательно превращаясь в чёрный распушившийся одуван. Бородки у Стоуна не было, как и любой другой растительности на лице; даже баки этот умник сбрил. И пирсинга я никакого не видела…

Вот такой, с чистой кожей и тёмными волосами, он чертовски напоминал Луку.

Точнее, наоборот. Это Лука был безумно похож на отца. Даже цвет глаз у Стоуна внезапно оказался тем же, что у моего морского мальчика — ярким голубым, с лазурным отливом. Словно светящиеся изнутри.

— Себе коли что хочешь, а от меня отстань, — на всякий случай Стоун прижался спиной к стенке кабины. — Ты вообще знаешь о правах и свободах человека?

— М-м-м… что-то я не помню в перечне, чтобы там было право на смерть от передоза.

— Да не будет уже никакого передоза! — психанул Стоун. — Я на иглы теперь смотреть не могу! Трава — всё, что остаётся! Даже от таблеток, мать твою, воротит!

Какая волшебная штучка, однако, этот антинаркоманский укол. Если не сложится у меня с карьерой супергероини, то можно подрабатывать в диспансерах для вот таких вот… зависимых.

Двери открылись, и Стоун по стеночке вытек из кабины. Я хотела было сначала пойти за ним, но потом подумала — а не сходить ли Джаггеду нахрен, куда он посылал меня? Тоже магнитик пускай привезёт.

Так что, глядя в глаза замершему музыканту, — как всё-таки непривычно было его видеть без всей сценической мишуры и макияжа, ха, — я просто улыбалась. Широко. Не задействуя мимику глаз и не меняя выражение ни на миллиметр.

Прямо до момента, пока дверцы лифта не закрылись, и кабинка не понесла меня выше.

Потерев лицо, я недовольно хмыкнула. И чего меня интуиция заставляла вмешиваться в дела Стоуна, спрашивается? Каждый раз, когда я сталкивалась с проявлением его наркомании, внутри словно натягивалась леска; порвётся — и так саданёт по рукам, что разрежет мясо до кости. Лучше уж ослабить натяжение… тем самым нарколечением. Пускай и волшебным, а не традиционным, с капельницами и кодированием.

Или от наркотиков не кодируют?.. да, это больше для алкоголизма вроде. Но Стоун так-то не особо пил, я от него не чувствовала никакого духа алкоголя. Другое дело — трава…

— Интересно, на сколько хватит его испуга, — пробормотала я, выходя на этаже Хлои. — Надо потом всё равно будет разбираться с этим…

— Если уж ты пришла ко мне, то всё твоё внимание должно быть направлено на королеву, — недовольно протянула Хлоя, с которой я чуть было не столкнулась в коридоре. — Жучила, алё! Приходи в себя уже.

— Да-да-да, как скажешь. Ты знаешь, что Стоун курит траву?

— Все знают, что Стоун курит траву, — закатила блондинка глаза. — И что?

— Надо, чтобы перестал.

— Да скорее Бражник сдохнет, чем это случится. Пошли, я заказала еду в номер. Ты ела сегодня вообще?

Пришла моя очередь возмущаться. Это почему это я не должна была сегодня есть?!

— Чтобы ты знала, я была на свидании!

— И.

— И меня там покормили. Мясом с салатом. И кофе я пила. И… и чего я вообще перед тобой оправдываюсь, собственно…

— Кто тебя знает. Отказ не принимается, ты будешь есть.

— Но я не хочу…

— Подарок мне принесла на день рождения?

— Э-э-э…

— Вот и всё. Пошли, там суши.

— Суши? Суши — это совсем другое дело, они не в желудок идут, а питают саму душу…

Обогнав Буржуа, я быстро дошла до гостиной комнаты. Стол там действительно был заставлен разными суши и роллами; Хлоя явно рассчитывала кормить или армию девочек-подружек, или одну супергероиню с бездонным желудком.

И кто после этого будет говорить, что у блондинки нет сердца?

— Что планируешь на день рождения? — поинтересовалась я, усаживаясь за стол и с удовольствием оглядывая потрясающее разнообразие рыбы. Тунец, окунь, лосось, морские гады… как всё-таки кайфово дружить с богатой чикой! — Какой-то праздник, сейшн, в другую страну полетишь на шоппинг?

Хлоя села напротив, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку стула. Эх, суши бы есть, сидя на полу… но мы таки в Европе, так что наслаждаемся здешними привычками к комфорту.

— Хотела провести день с отцом, но он всё ещё не вернулся из Америки. Так что устраиваю вечеринку для одноклассников, чтобы они не забывали, кто из них тут самый потрясающий.

— Кто?

— Не притворяйся идиоткой.

— Что, прямо всех пригласишь?

— Ага, — протянула Хлоя, смотря на меня в упор. — Всех. И тебя тоже. Вообще-то, уже пригласила, я разослала СМС в Рождество, и все дали отклик. Одна засранка проигнорировала, но подруга этой засранки сказала, что притащит её в любом состоянии.

Гм. «Засранка» — это я, получается. Я ж знатно умею игнорировать СМС...

Глаза у Хлои торжествующе блеснули, и это напомнило мне об одной маленькой такой детальке: я не смогу быть на торжестве Буржуа и как Маринетт, — как одноклассница Хлои как бы, — и как Ледибаг.Неудобно получается.

— Да, кстати, — добавила Хлоя, разглядывая свои ногти. — Явка обязательна. Нуара можешь оставить дома у его мисочек.

— Он предпочитает проводить время на лежанке… Ладно, приду, какие проблемы.

Значит, кому-то из моих «личностей» придётся остаться дома. Вопрос только в том, будет ли это Ледибаг, у которой внезапно появятся дела по спасению мира, или же Маринетт, которая совершенно случайно заболеет именно в этот день.

— Только ты понимаешь, что я могу не прийти, — на всякий случай уточнила я, наливая в миску соевый соус для дальнейшего наслаждения. — Супергеройство очень ненадёжная штука. Не дай бог кто акуманизируется… хотя Бражник конечно обычно берёт паузу между акумами, но ничего нельзя загадывать наверняка, верно?

— Не волнуйся, Ледибаг, — сладко улыбнулась блондинка, придвигаясь к столу. — Я всё продумала для этого. Праздник начнётся завтра прямо с утра, так что никаких проблем. Переночуешь у меня, и дело с концом… гости как раз где-то к восьми соберутся.

10. Доппельгангер (1).

— Ты можешь здесь полностью снять костюм, — сказала Хлоя, отведя меня в гостевую спальню; да, на этаже Буржуа были и они. — Я имею в виду, полностью. С маской, волшебством и прочим.

— Ясно.

— Только не забудь окна зашторить, — добавила блондинка. — И дверь закрывай, если будешь, ну… голой?

— Как будто ты меня голой не видела.

Учитывая, что я не раз была у Буржуа в гостях и, опять же, не единожды здесь переодевалась, замечание было в точку. Понятно, что под своим «не будь голой» Хлоя имела в виду «не будь без костюма-синхронизации-трансформации», но я не была бы самой собой, если бы не зацепилась за чужие слова.

— Бесишь, — ответила на это Хлоя, поморщившись. Но я-то видела, что она покраснела, хе-хе. — Всё, спать. Сама мне долбаный час ныла, что на ногах больше суток и вообще вся из себя такая несчастная.

Правда. Только вот я ныла, чтобы сбежать домой и не придумывать, как мне выкручиваться из ловушки, которую Хлоя как бы невзначай мне подсунула. Ведь Маринетт и Ледибаг могли появиться на торжестве Буржуа только если бы у меня был с собой Талисман Триккса. Только тут облом: лис остался дома. Так что надо было как-то...

У Ледибаг было больше возможностей объяснить своё отсутствие на торжестве. Акумы, мировое зло, Нуар дома некормленый опять же. Да мало ли может быть дел у взрослой женщины, правильно?

У Маринетт — меньше. Намного меньше. Уйдя в туалет, я просмотрела СМС от Буржуа; за неявку блондинка обещала мне мучительную смерть и полное моральное уничтожение. А ещё что она испортит мне все оставшиеся годы моей золотой юности.

Точнее, Хлоя написала «я тебя со свету сживу китаёзина», опять забыв про запятушку. Зато какой полёт фантазии! Меня в этой толерантной Франции ещё никто китаёзиной не называл!

Габриэль смотрел как на то-самое, правда. И дядюшка Ван. Для первого я была слишком узкоглазой, для второго — недостаточно узкоглазой; это всё подтверждало только то, что ты никогда не будешь нравиться всем в этом мире.

И у Ледибаг с Котом Нуаром были хейтеры, что уж про Маринетт Дюпэн-Чен говорить. Моё городское альтер-эго, конечно, совсем не так популярно, как красно-крапчатое, однако у меня в хейтерах сама Хлоя Буржуа! Мало кто таким может похвастаться, да?

Хотя Ледибаг с её хейтером-Джаггедом всё равно выигрывает.

Выделенная мне комната была большой, — как и все остальные, — светлой и абсолютно обезличенной. Бежевые стены, бежевый ковёр, деревянная отделка, светло-жёлтые стены. Телевизор, кровать, шкафы, диваны и прочая мебель в наличии — хоть сейчас заселяйся.

Я взвесила на ладони ключ, который отдала мне Хлоя. От двери; после развлечений акуманизированной Альи Буржуа решила, что на её этаже будут не только электронные, но и механические замки.

Вставив ключ в замочную скважину, я сделала несколько оборотов. Щелчки звучали музыкой.

После я, как и советовала Хлоя, опустила жалюзи и зашторила окна. В комнате был двойной набор штор: интерьерные бежевые и блэкаут, которые я пока трогать не стала.

Напоследок я хотела было призвать ещё какой-нибудь предмет из Потенциальной Вселенной, — чтобы проверить, нет ли в комнате прослушки-камер и прочего; доверяй, но проверяй, да и я больше не доверяла Андрэ, чем Хлое, — но, к своему удивлению, не смогла йо-йо даже раскрыть.

Попытка использовать Супершанс также провалилась.

— Алаказар, — пробормотала я, недоумённо хлопая ресницами. — Тикки, что происходит? Почему я не могу использовать… выглядишь как в Нью-Йорке, ты как вообще?!

Это я, конечно, преувеличила: Тикки выглядела лучше, чем в Большом Яблоке после своей волшебной травмы. Однако квами всё равно сияла меньше обычного, да и тельце у неё потемнело, становясь не алым, а тёмно-бордовым.

Ярко-голубые глаза на этом фоне смотрелись совершенно сюрреалистично.

— Слишком резкий перерасход магии, — вздохнула Тикки; вела она себя как обычно, да и звучала нормально, без признаков срочного умирания или усталости. — Всё в порядке, просто считай, что мы потратили многовато энергии удачи.

— На что мы… пыльца для Адриана, что ли?!

— Похоже на то.

Я всплеснула руками и несколько раз обошла комнату по периметру.

А если акума — тогда мне что делать?!

— Успокойся, прежде всего, — остановила меня квами, когда я пошла на очередной круг. — Ничего страшного не происходит, М… Ледибаг. Для восстановления мне нужно только время.

— И килограмм печенья? Килограмм печенья поможет?!

— Нет. Но отказываться я не буду. Только это лучше до дома, хочу те фирменные шоколадные печенья от Тома.

Я всё равно навернула ещё несколько кругов, прежде чем заставила себя сесть на кровать и скинуть наконец толстовку. Жарко… то ли от нервов, то ли тут просто топят ужасно.

Окно открыть, что ли… хотя для этого придётся снова проводить синхронизацию и отодвигать шторы.

Лень победила, короче. Так что я, забив на окна, пошла в ванную — смывать с себя фантомный скрип угольной пыли.

Вот вроде бы Лаки всё починил, а у меня всё равно оставалось ощущение, будто я с ног до головы покрыта этой чернотой. Костюм защищал от физического воздействия, однако совсем не помогал при ментальных приколах — к сожалению.

По крайней мере, мне не помогал. Другим-то как-то магия хорошо делала, воспоминания убирала, раны залечивала. А мне — нет. Несправедливо это, как мне кажется; я тут батрачу с Адрианом, габриэлевы проблемы решаю, а мне даже синяки до конца не сводят.

Рёбра болели, кстати. И в зеркале ванной я смогла рассмотреть сине-фиолетовые пятна на торсе...

Хоть побои снимай. Интересно, а в полиции примут заявление на Санта Клауса?

Душ помог немного прийти в себя и смыл-таки скрипящую несуществующую пыль. А ещё с водой в слив ушли остатки моих сил, так что до кровати я добралась исключительно на силе воли.

Суши ощущались в животе приятной тёплой тяжестью. Одеяло пахло какими-то цветами — едва заметно и очень ненавязчиво. Хлопковое бельё, твёрдый ортопедический матрац, подушка из каучука… просто мечта для тех, кому за тридцать.

А мне ещё не было тридцати. Хотя, если сложить возраст сейчас и возраст раньше… нет, всё равно так нельзя: я в этом теле не все пятнадцать лет отжила, а значительно меньше.

— Просыпайся! — услышала я, едва прикрыв глаза. — Ледибаг, уже почти восемь! Да сколько можно-то тебя звать?! Я сейчас вынесу эту дверь, и плевать мне, в каком ты там виде!

Буржуа ещё и в дверь барабанила — да так, что я поначалу не поняла, кто там комнату штурмом берёт. Серьёзно, звук был такой, будто Хлоя привела к двери армию брауни с таранами, а не кулаком пыталась меня добудиться.

Огонь, а не девушка.

— Я встала! — прохрипела я, сорвавшись на оглушительный зевок. — Правда, встала… я.

За дверью секунд десять царило молчание. После Хлоя значительно спокойнее сказала:

— У тебя десять минут, чтобы привести себя в порядок, жучила. Выйдешь — сразу дуй в гостиную, там тебя причешут и сделают красоту.

— Идеал ничем не испорти-и-и, — я опять зевнула. — А, ладно. Как скажешь.

— Вот когда ты послушная, то нравишься мне намного больше.

Конечно, утренние процедуры заняли намного больше времени, чем несчастные десять минут; да я над раковиной дольше зависала, тупо подставив руки под тёплую текущую воду. И Тикки вымыла заодно: квами очень понравился запах шампуня, который обещал блестящие волосы и никаких слёзок с аллергией.

Интересно, это Хлоя такими детскими штуками моется? Я тоже любила уходовые средства для детей: они обычно пахнут приятнее и не раздражают кожу. Стоят, конечно, дороже… но за комфорт надо платить, да.

Пока довольная Тикки устраивала заплыв в раковине, — я заткнула ту пробкой для ванны и сделала квами нечто вроде пенного джакузи, — я созвонилась с Сабиной. Мать выслушала мои сбивчивые извинения и, дождавшись, пока я утихну, осторожно поинтересовалась:

— О чём ты говоришь?

— Эм-м… я дома не ночевала?

— Маринетт, — тихо произнесла Сабина. — Ты была дома. Ночевала, я имею в виду. Утром помогла отцу с замешиванием теста и начинкой для макарон, потом пришла Алья, и вы ушли вдвоём… к Хлое Буржуа на праздник. Разве нет?

— Что?

— Ты ещё подарок взяла. Большая коробка с обёрткой в стиле Ледибаг.

Тикки округлила глаза, услышав это. Я же не знала, что и сказать; Сабина явно начинала нервничать.

В сериалах в такие моменты обычно миленько хихикают и пытаются убедить, что всё в порядке. Дескать, мама, это я ошиблась. Только не волнуйся!

Но не с моей политикой почти-радикальной честности:

— Я провела ночь вне дома, — сказала я, вытаскивая пробку и осторожно обмывая Тикки от пены. — Спала у Хлои. Кто бы ни был дома, это не я.

— Но как же… она даже на твоей маленькой гитаре играла!

— Это укулеле, мам. Так, — я сжала переносицу, пока Тикки каталась по подставленному полотенцу. — Так. Давай вот как сделаем. Когда я приду, то должна буду сказать тебе пароль, хорошо? Как в методичках по безопасности для телефонных разговоров.

У нас были заготовлены фразы для случаев, когда ты подозреваешь мошенничество, так что никаких новых «паролей» обговаривать не пришлось. Но, пока я успокаивала Сабину, — как могла, — и ждала, когда Тикки закончит вытираться, я никак не могла выкинуть из головы одну мысль: фальшивая Маринетт ушла куда-то с Альей.

С моей, мать его, Альей. Моей девочкой!

— Если Алья хоть как-то пострадает, — скрипнула я зубами, запихивая телефон в карман штанов, — то я уничтожу и двойника, и того, кто его создал. И если это Бражник…

— Бражник обычно выдерживает паузу между акумами, — осторожно заметила Тикки.

— Чёрт его знает, что у этого ублюдка в голове. Мы можем синхронизироваться?

— Да, конечно. Только, Маринетт… помни, пожалуйста, что я всё ещё не могу дать тебе использовать Супершанс.

— А Чудесное Исцеление?

— Оно использует другой тип энергии, так что с ним всё в порядке.

Я кивнула и скосила глаза на кольцо Плагга. То всё ещё было в неактивном состоянии… даже хорошо, пожалуй, что я взяла Талисман с собой: если Тикки всё-таки станет плохо из-за моей неосмотрительности, я хотя бы смогу дать отпор потенциальным врагам.

Но если я проиграю, то у них в руках сразу окажется два Талисмана. Тц.

— Кто рискует, тот не пьёт шампанское… ладно, Тикки. Абракадабра.

Кажется, мне всё-таки придётся извиниться перед Хлоей: даже речи не стояло о том, чтобы я не бросилась искать Алью, а осталась на празднике. Нет-нет-нет, это вообще не обсуждается.

— Но предупредить её всё-таки надо, — пробормотала я, с силой растирая лицо. — Да когда ж это всё кончится-то, а…

11. Доппельгангер (2).

От приглашённого Хлоей парикмахера едва удалось уйти: это был тот же мужчина, который стриг меня в прошлый раз, и у него просто «руки чесались снова прикоснуться к вашим волшебным волосам, мадемуазель Баг!»

Нет, волосы-то у меня действительно были волшебными. Азиатского типа, толстые, густые и шелковистые; я и сама не могла прекратить ими наслаждаться. И хорошо, что моё откровенно дерьмовое питание не влияло на их качество… но момент был попросту неподходящим, о чём я и сказала мастеру.

— Неподходящий? — удивился он, высоко поднимая брови. — О, я так понимаю… акума? Очередная…

— Пока нельзя быть ни в чём уверенными, — нахмурилась я. — Но мне кажется, что да.

— Как это печально, когда такие события мешают просто наслаждаться тем, что я люблю больше всего!.. но что поделать, долг зовёт, — он замер, преисполненный вдохновения и ощущения собственной важности; потом приоткрыл один глаз и растянул губы в счастливой улыбке. — Всегда хотел это сказать. Вышло достаточно возвышенно?

— Отлично вышло. Где Хлоя?

— Мадемуазель Буржуа уже с гостями, — ответил мужчина, всё ещё посматривая на мои традиционные ледибаговские хвостики. — Может, хотя бы немного переделаем?..

— Не сейчас, — ответила я, быстро отходя к двери. — В следующий раз сможете сделать любую причёску, какую захотите.

— А фото?

— Договорились.

Лифт я ждала, нервно пристукивая ногой: естественно, Хлоя не стала собирать весь класс на своём личном этаже, — что было бы достаточно странно, — а заняла один из залов в отеле. Вполне возможно, кстати, что чужое торжество из-за этого отменилось: Хлоя ведь в последний момент узнала, что праздновать она будет не с отцом, как планировалось, а в одиночестве.

Андрэ тот ещё… даже не знаю, кому именно надо отдать приз «Отец Года», Габриэлю, Джаггеду или Буржуа-старшему: ни один из них не занимался детьми, а Стоун, кажется, даже и не знал об их наличии.

Хотя у Джаггеда их вообще двое как бы… в родстве Джулеки и Джаггеда не приходилось сомневаться: за исключением цвета глаз она была похожа на мужчину даже больше, чем мой морской мальчик. Тут невольно закрадывался вопрос, а участвовала ли Анарка в процессе, собственно.

— Мадемуазель Ледибаг? — окликнули меня, едва я вышла из лифта. — Мадемуазель Буржуа просила проводить вас в зал для празднеств…

Это был Жан, имя которого Хлоя всячески коверкала. Мне мужчина всё ещё не нравился, как и раньше. Ничего не изменилось.

Ну кто вообще носит такие усики в двадцать первом веке?!

Ладно, не в усиках было дело, а в его странном отношении к Хлое. Очень таким зыбком и ненадёжном, которому я не верила; забота Жана о Буржуа была похожа на тёплое, но невероятно колючее одеяло. Под таким лучше не лежать, чтобы потом кожу не покрыло красными чешущимися пятнами от раздражения.

— Но ваши волосы не…

— Веди, — коротко бросила я.

В тоне, видимо, было что-то… неидентифицируемое, из-за чего Жан едва заметно вздрогнул и кивнул, даже не пытаясь спорить. Вот и хорошо, вот и ладненько: у меня сейчас нет никаких моральных сил, чтобы кого-то уговаривать.

Хайль Ледибаг!

Внутри всё было напряжено, натянуто одним стальным канатом. Я так даже при акумах не нервничала, но… одно дело — акума, когда я знаю, что Чудесное Исцеление вернёт всё, кроме моих травм, к первозданному виду.

Другое — неизвестность. Чёртов мой же доппельгангер, который появился неясно как и неясно откуда и зачем-то пошёл к Алье.

В сериале было несколько способов, благодаря которым можно получить качественного двойника. Талисман Триккса давал качественные иллюзии; акуманизация Повелительницы Времени позволяла вернуться в прошлое как с хроноворотом, но без его ограничений; акуманиация от Бражника в общем давала возможность клепать копии как с Сапотисами или Копикотом.

У нас тут будет Копибаг? Копинетт? Вот чего мне для счастья-то не хватало…

Если отбросить самые страшные предположения вроде реально проявившегося доппельгангера, — с которым мы должны будем сразиться не на жизнь, а насмерть, — то что остаётся?

В любом случае — ничего хорошего, пока я не убежусь в безопасности Сезер.

— Прошу, — Жан открыл передо мной дверь зала. — Мадемуазель в дальней части, возле диванов.

— Спасибо. Принесите печенье, пожалуйста. Килограмм или около того, качество неважно, хоть покупное. Главное чтобы не испорченное. И камамбер, тоже килограмм или два. Всё в завязанном полиэтиленовом пакете.

Если Жан и удивился моей просьбе, то виду не подал. А может, он уже привык, что я запрашиваю что-то странное. Каждый чёртов раз.

Один только овощной сок чего стоил. Я вот его люблю всем сердцем, особенно если подсолить. А вот Жан и Хлоя смотрели на то, как я пью свежевыжатое блаженство, с непередаваемыми выражениями на бледных лицах.

Неженки, пф.

— Ледибаг! — заметила меня первой Хлоя. — Я здесь.

Она довольно ухмылялась, полностью наслаждаясь произведённым эффектом: наши одноклассники, увидев меня, входящую в зал, натурально пооткрывали рты.

Странно. Разве мы с Буржуа в Нью-Йорке не дали всем понять, что мы вроде как общаемся?.. не помню точно, чёрт. Да и хрен с ним, есть другие вопросы на сейчас.

— Где Сезер? — спросила я, едва подойдя к блондинке.

— М? Не пришла ещё. А тебе она зачем, хочешь наделать фоток для блога? Конечно, все должны знать, что…

— Хлоя, — я наклонилась к Буржуа и с некоторым облегчением заметила, что взгляд у блондинки поменялся, стал более внимательным, — позвони ей и спроси, где конкретно она идёт.

— Акума? — одними губами спросила девочка.

— Пока не знаю. Сделай, пожалуйста.

Больше просить не потребовалось: Хлоя быстро достала мобильник из складок пышной жёлтой юбки, — само очарование; Буржуа была похожа в ней и в светлой майке на милого цыплёнка, хотя наверняка хотела выглядеть как принцесса, — и набрала нужный номер.

— Да идём мы, идём! — раздалось ворчание Альи спустя всего спустя пару гудков. — Марин захотела кофе купить, ну что такое-то! Всего на пять минут опоздаем.

— Ко мне не опаздывают! — капризным голоском выдала Хлоя, украдкой посматривая на меня; я кивнула и одними губами произнесла собственное имя. — Пускай китаёзина что-то скажет, не верю, что она не слилась с моего праздника!

— Как можно-то, Хлоя? — услышала я собственный голос, почему-то немного хриплый. — Я иду тебя заражать, слышишь? Больная, а всё равно буду на празднике!

— Ты по жизни больная, — почему-то растерялась Хлоя, снова посмотрев на меня. — Когда вы придёте?

Ответила Сезер:

— Пять минут, говорю же.

— Пять минут было минуту назад.

— Марин, да пошли уже! Буржуа тебя со свету сживёт, если мы ещё больше опоздаем… это уже третий стакан кофе!

— Кофе много не бывает, — рассмеялась… я. Моя фраза. Вряд ли «другая» Маринетт, канонная, так бы сказала. — Особенно если это латте с банановым сиропом!

Всё, бум. Попадание.

Какова вероятность, что кто-то другой, — кто-то, кого окружающие зовут «Маринетт», — тоже будет любить латте с банановым сиропом?

— Какое молоко? — тихо спросила я у Хлои.

— Э… Китаёзина, надеюсь, что ты пьёшь всё на безлактозном! — сообразила Буржуа. Умница. — Не хватало ещё, чтобы ты весь праздник просидела с расстройством из-за своих узкоглазых, не переносящих молочку генов!

— Только безлактозное, моя пчёлка, — захихикала Маринетт по ту сторону. — Но вообще, я взяла альтернативное, если тебе так интересно. Миндальное, м-м-м…

Миндальное. Да.

Это даёт ощущение, будто ты ешь печенье — по крайней мере мне. Банановое печенье с орехами. И небольшая кофейная горечь, чтобы не сойти с ума от сахара.

Я кивнула Хлое и, ещё более растерянная, отошла в сторону. Довольно быстро пришлось собираться с духом, потому что дети вокруг не знали о том, какие проблемы решает мой несомненно гениальный мозг, и хотели прикоснуться к супергероизму.

К счастью, первыми подошли Роуз и Джулека. Куффен в основном молчала, пока девочка-принцесса, напротив, болтала без умолку. В основном Лавьян говорила о том, что она регулярно вспоминает наше прошлое совместное приключение. Роуз пригласила меня к себе домой — поболтать с родителями, к примеру, которые тоже были под впечатлением от акуманизации Принцессы.

— Или мы можем покататься на лошадях! — восторженно щебетала блондинка. — Ты любишь лошадей? Я просто обожаю!

Вот что мне нравилось — так это то, что Роуз явно увидела, как мне не по себе. Вроде бы блондинка рассказывала о каких-то глупостях и мелочах, однако по взгляду я поняла, что она… не знаю. Оценивает меня? Моё состояние?

Короче, меня просматривали, как товар на таможне. Или как бриллиант на наличие дефектов. И болтала Роуз не просто так: своим щебетом она мешала кому-либо ещё приблизиться ко мне. Вроде как из уважения к чужому разговору.

Я окружена чёртовыми гениями-блондинами, говорю же. Умненькая Хлоя, невероятно проницательная Роуз, Адриан — ну тут вообще без комментариев. Кто там ещё из блондинов у нас имеется…

— Ледибаг, — ко мне подошла Хлоя, необычайно хмурая. — На рецепции сказали, что Сезер с Дюпэн-Чен вошли в отель.

— Испортила я тебе праздник, да? — кривовато улыбнулась я, благодарно кивая Роуз; понятливая блондиночка подхватила Джулеку под руку и увела в сторонку. — Извини. Потом как-нибудь заглажу вину.

— Конечно, загладишь. Я ещё придумаю, как, чтобы у тебя в будущем отбило любое желание как-либо портить мои праздники… вон они, заходят.

Я обернулась. В те же двери, через которые входила я, зашли Алья и… Маринетт.

Точная моя копия в проклятых розовых бриджах улыбалась Сезер, дружески хлопала ту по плечу и вообще вела себя как обычно. На секунду мне стало не по себе; ощущение того, что я застряла внутри сна или комы, усилилось до головокружения.

Мир вокруг — реален?

Доппельгангер повернулась ко мне и улыбнулась. Затем она помахала рукой, а после — сжала кулак, будто бы невзначай.

Только мы с Адрианом, ещё до потери Котом памяти, договаривались, что этот жест значит «нужно поговорить».

12. Доппельгангер (3).

Жуя тарталетку и почти не чувствуя вкуса, я думала: что же это всё могло значить?

Вариант с акуманизацией типа Копикота я могу отбрасывать или нет? Потому что Копикот по канону не знал того, чего знал настоящий Нуар… вроде бы.

Я уже не была уверена. Да и память подводила... Акумы и их способности были записаны у меня в дневнике, раньше принадлежавшем Маринетт, но он-то дома, а я — в Гранд-Отеле. Несоответствие.

Ладно, пока предположим, что акуманизация типа копии у нас маловероятна. Знак мы с Котом обговаривали ещё до Нью-Йорка, примерно тогда же, когда определили кодовые фразы для нашей коллежной компании. Кстати, мы сейчас ими практически перестали пользоваться… обидно. Начинание хорошее, но без должной поддержки оно быстро превратилось в небольшое развлечение. Надо бы заняться его возвращением в обиход, с акумами лучше перебдеть.

Так, хорошо. Если с Альей сейчас хихикает не копия-акума, а что-то другое… то что?

В голову упорно лезла серия с акуманизацией Аликс. Первый сезон вроде… потом, просматривая серию с появлением Банникс, я всегда удивлялась, как сюжетно сову натягивали на пень: не тянула Повелительница Времени на человека с акуманизированным Талисманом. Блан тянул, а она нет.

Да и если на то пошло, то как же так вышло, что Маринетт, — Маринетт же? Не помню, — разбила часы-Талисман?

Как вышло, что эти часы-Талисман были в руках отца Аликс, вроде бы потомственного парижанина, тогда как нам говорили, что все Талисманы из шкатулки Фу, — за исключением Нууру, — были на месте?

В общем, одни сплошные непонятки. А разбираться мне, как обычно.

— Что не так с Дюпэн-Чен? — спросила подошедшая Хлоя.

Жёлтая юбка, жёлтая юбка… она бросалась в глаза, в какой бы части залы Хлоя ни находилась. Очень удобно, чтобы отслеживать перемещение Буржуа по комнате, чем и занимались некоторые наши одноклассники. К примеру, Милен: несчастная подходила к фуршетному столику только когда Хлоя оказывалась максимально далеко.

Боялась Апрэль, видимо, взглядов и комментариев от худенькой блондинки. Хотя Хлоя, — благодаря мне! Повесьте медальку на грудь, — уже давно ни о чьей внешности не высказывалась.

Бить по внешнему — ну что за удовольствие? Намного интереснее изящно сказать человеку, что его умственные способности недалеко ушли от кирпича. Вот это уже интереснее во сто крат! И, к сожалению, как правило недалеко от правды…

— Мне кажется, что это акума, — призналась я, прежде чем запихнуть в рот сразу три тарталетки.

— Жрёшь, как свинина.

— Вот неправда, — хмыкнула я, проглотив. — Я ем молча и аккуратно, никаких крошек или грязного лица.

Хлоя поморщилась и будто невзначай потёрла живот.

— Я про количество. У меня ещё вчерашние суши в желудке.

— Ой, я тебя умоляю. То, что было на прошлой неделе…

— Что?

— Присказка такая, не бери в голову. Короче, суши уже все переварились, так что я жду свой завтрак. Ты же, надеюсь, не только фуршетный стол организовала?

Блондинка покачала головой.

— Зная твои аппетиты…

— О да, это ты верно заметила. Я бы тебя съела, если бы фуршетный стол был единственным источником еды. А сладенькое будет?

— Ты не ешь сладкое.

— Так я не только о себе думаю! У тебя тут ещё куча гостей! Кстати, а что там делают тот парень и девушка с розовыми волосами?

— Где? Ле Тьен! — взвизгнула Хлоя, чуть ли не бегом направляясь к парочке неразлучников. — Положи эту вазу на место! Она не предмет для жонглирования!

— Но, Хло, я аккуратно!

Аликс просто жизнерадостно хохотала, как это обычно бывало при каком-либо кипише. Я же, пока всеобщее внимание было направлено на неразлучников и ругающуюся Буржуа, нашла взглядом своего двойника.

«Маринетт» смотрела на меня. Наши взгляды пересеклись, и двойник кивнула в сторону выхода.

Уйти из залы незамеченной мне удалось разве что благодаря удаче. Всё-таки красный костюм привлекает слишком много внимания…

— Сюда! — махнула мне рукой «Маринетт» из другого помещения, также предназначенного для праздников.

Я скользнула следом. Другой зал был поменьше нашего, и здесь вовсю шла подготовка к чужому торжеству; людей только я что-то не видела. Судя по устанавливаемым холодильникам, планировался огромный торт… никогда не ела многоэтажные торты. Попросить у отца сделать один, что ли?..

— Нас здесь не засекут, — улыбнулась Маринетт. — Этот зал будет свободен следующие полчаса, так что…

— Назови хоть одну причину, чтобы я не огрела тебя йо-йо по голове сейчас же?

Вблизи наши различия оказались более заметны. К сожалению, разница была не в мою пользу: копия выглядела более здоровой, более полной жизни, да и просто более полной — без жёсткой остроты скул и запавших глаз.

Ровный тон кожи с небольшой желтизной, говорящей не о проблемах со здоровьем, а об азиатской крови; блестящие чёрные волосы с синим отливом чуть длиннее, чем у меня, копия спрятала благодаря хитро закрученным хвостам; губы не потрескались и не шелушатся…

«Маринетт» выглядела замечательно. И она была выше меня. Сантиметров на пять.

— Я в космос летал, бога не видал, — улыбнулась копия. — Ну как, подойдёт?

Меня прошило с головы до пят. Ладони вспотели, плечи сковало, да и коленки тоже, наверное, я бы не согнула, если бы потребовалось. Эта фраза…

Как человек, искренне верящий в волшебство, доппельгангеров, путешествия во времени и бесконечное множество мультивселенных, я давно думала, что мне нужна какая-нибудь кодовая фраза для себя же. Чтобы не было как в Миракулюсе, когда Маринетт пришла к себе же из будущего, а прошлая версия не понимала, что происходит.

Как вышло поначалу сейчас, да.

Так вот, фраза. Она у меня была. Та самая, которую только что произнесла копия. Не знаю, почему я выбрала именно фразу, приписываемую Гагарину. Просто она показалась мне не только забавной, но и какой-то значимой: не просто высказывание атеиста, но и вера теиста в то, что бог может быть везде, а не только за куполом небосвода.

И сейчас я услышала то, чего не могло быть в моём новом мире просто из-за волшебных и космических заморочек здесь, а также из-за отсутствия СССР в мировой истории.

Маринетт стояла напротив, спокойно улыбаясь и давая мне момент пережить сильнейший шок, который только я испытывала в последние полгода.

— Это, — я откашлялась, прочищая горло. — Так. Нет. Стоп. Ты… то есть я… ты ограбила Министерство Магии? Мы нашли Министерство Магии?!

— В Англии его нет, если ты об этом, — хмыкнула Маринетт. — Феликс проверял. Но да, почти.

— Трёх оборотов хватило?

Она медленно покачала головой, почему-то при этом выглядя довольно расстроенной.

Было странно смотреть на себя же и отслеживать эмоции, гадая при этом, что могло их вызвать. Странно и напряжно, если честно.

— Ты права, и я из будущего, — сказала… так, буду называть её просто «Маринетт». Чисто чтобы не путаться. — Только трёх оборотов точно не хватило бы. Они там вроде бы за три оборота маховика времени на день назад возвращались?

— Да даже меньше… полдня где-то.

— Тогда потребовалось бы… нет, слишком сложно, считать ещё всё это, — Маринетт закатила глаза. — По шесть оборотов на день, триста шестьдесят пять дней в году за исключением високосных, около десяти лет… замучаешься обороты делать и считать, разве нет?

— Больше десяти лет? — зацепилась я за оговорку. — Тут никакого маховика времени не хватит!

Потом, чуть подумав, я недоумённо нахмурилась:

— Хочешь сказать, что я за десять лет едва ли на пять сантиметров вырасту?

— Добро пожаловать в мою короткую жизнь, — фыркнула Маринетт.

Мы обе замолчали, когда двери открылись; не успела я прошипеть для своей копии-из-будущего ничего вроде «ты же говорила, что никто не придёт», как в зал заглянула Хлоя.

— Так и знала, что найду вас вместе, — протянула Буржуа, подозрительно щурясь. — Ну что, Ледибаг, это всё-таки акума?

— Она такая миленькая, правда? — улыбнулась Маринетт. — Моя-то совсем от рук отбилась!

— Удивительно. Реально, чтобы это произошло ещё больше? В чём это выражается?

— Заставляет есть по часам. Ужас кромешный!

— Я вообще-то тут! — топнула ногой Хлоя; жёлтая пышная юбка забавно подпрыгнула, отчего мы с Маринетт синхронно фыркнули. — И хватит себя вести так, будто у вас тут есть один секрет на двоих!

Вот это я понимаю, «пальцем в небо».

— Знаешь, — сказала Маринетт, повернувшись ко мне, — даже хорошо, что она здесь. Я имею в виду, что она здесь одна, без Сабрины.

— Что не так с рыжей?

— Потом поймёшь. Невидимка в своё время принесла много неприятностей. Не могу сказать, что я прониклась к ней большой любовью после того, как мы с Нуаром обыскивали целый город незнамо сколько времени.

— А разве можно…

Я не договорила, повертев кистью руки в воздухе. Но Маринетт, — естественно, — поняла меня и так.

Можно ли ей было делиться со мной информацией о будущем, которое ещё не свершилось? Не станет ли это истоком для какой-нибудь временной петли, временного парадокса или ещё чего-то столь же отвратительного в разрезе магической реальности?

— Да нормально всё. Не переживай. А вот насчёт Хлои…

Она посмотрела на Буржуа, и блондинка, ощутив что-то, отступила. Только вот выйти у неё из залы не получилось: йо-йо, которое буквально из воздуха соткалось в ладони Маринетт, точным ударом заставило дверь захлопнуться.

— Она должна пойти с нами.

— Л-ледибаг?..

— Хлоя, не пугайся, — я успокаивающе улыбнулась блондинке. — Если что, я тебя защищу от всего на свете.

Я увидела, что йо-йо, зажатое тонкими пальцами, снова истаяло в воздухе.

Это что же получается, я тоже в будущем смогу использовать его без синхронизации?! Вот это круть!

— Почему Хлоя должна идти с нами? И куда мы, собственно, пойдём?

— В одно интересное место, — хмыкнула Маринетт, засовывая руки в карманы чёртовых розовых бридж. — Точнее сказать не могу, извини, это уже может быть опасно. Что же насчёт первого вопроса… скажем так. Хлоя Буржуа — наша с тобой Сара Коннор. Так что делай что угодно, чтобы она была в безопасности.

— Да что тут у вас происходит, вы, двое?!

Ох, Хлоя… хотела бы я тоже это знать.

13. Возвращение невероятного.

Совершенно волшебным, невероятно удачливым и чудесным способом Маринетт вывела нас с Хлоей из Гранд-Отеля так, что мы ни с кем не столкнулись. Да нас даже никто не увидел!

В смысле, совсем никто: ни вездесущая охрана, ни снующие туда-сюда гости, ни продолжающие искать Джаггеда парнишки у главного входа. Более того, Маринетт клялась и божилась, что даже камеры нас не засекли.

— Удача на моей стороне, — самодовольно повторяла она после каждого поворота коридора или успешно преодолённой толпы гостей.

— Слушай, мне тоже, конечно, нравится эта фраза…

— Но?

— Но я её не повторяю с такой периодичностью.

— Какие твои годы, собственно.

Ну, на это мне и возразить-то было нечего. Действительно, какие мои годы. Мало ли что могло произойти со мной за десять лет, правильно? Я тут за две недели в Нью-Йорке чуть было с катушек не слетела, а вела нас вперёд версия меня аж на декаду старше…

Хлоя послушно шла за нами, недовольно хмурясь, но при этом ничего не спрашивая и не уточняя. Одного моего обещания объяснить всё позже Буржуа оказалось вполне достаточно; как и обычно, подобная вера меня абсолютно подкупила, заставляя ещё больше радоваться своему решению хорошо отнестись к стервозной блондинке ранее.

Она такая бубочка, не могу просто! Сабина-то ей, конечно, рот-то с мылом бы прополоскала, но… матери рядом не было, а я, — в обеих версиях, — на любое злословие от блондинки давно не реагировала.

Выйдя из Гранд-Отеля, мы сразу завернули в сторону наземной парковки. До неё было идти совсем недолеко, но тут уже удача Маринетт иссякла: не успели мы скрыться за высоким каменным забором, как послышался окрик Адриана.

— Твою мать! — ругнулась Маринетт, пригибаясь и ускоряясь. — За мной!

— Ты же говорила, что твоя удача нас выведет незамеченными?! — зашипела Хлоя, найдя выход своему раздражению и нервозности.

— Выведет, выведет! Если дело не касается Агреста!

— Маринетт, Хлоя! — когда я обернулась, Адриан махал рукой с другой стороны улицы с очень сложным выражением лица; моё супергеройское имя парень крайне благоразумно не называл. — Эй, погодите!

Даже думать не хочу, что мог решить Агрест, увидев одновременно и меня-Маринетт, и меня-Ледибаг. Может, опять решил, что я использовала Талисман и силы Триккс? Ай, блин… скоро узнаем: едва дождавшись, пока машины остановятся на светофоре, Адриан рванул в нашу сторону.

— Ледибаг, быстрее! — почему-то нервно крикнула мне Маринетт.

Я поспешила на этот окрик, однако, услышав продолжение, вдруг затормозила:

— Он не должен до нас добежать!

— Это почему ещё?..

Крайне сосредоточенный Адриан бежал к нам быстрее Усэйна Болта; обернувшись, я увидела, какие огромные шаги он делал своими супер-длинными модельными ногами. Парень буквально летел, едва касаясь подошвами кед пешеходной зоны.

У меня было не так много времени, чтобы решить как действовать. Затормозить? Побежать, поверив в себя? В будущую версию себя, а не в себя-себя; у нас здесь очередное спасение мира, а не коучинг по восстановлению самооценки.

Мозг выключился, как это обычно бывало в стрессовых ситуациях. Время замедлилось, перед глазами всё как будто посерело. Словно я призвала Супер-Шанс, даже не трогая йо-йо.

И, пускай в руках у меня ничего не было, в глаза вдруг бросились ярко-красные кеды Агреста. Таким же красным, — разве что с чёрными точками на полотне, — обычно подсвечивалось то, что могло разрешить мучившие меня проблемы.

Я затормозила.

Передо мной была Маринетт со сжатыми челюстями и побледневшим лицом.

— Чёрт, так и думала, — опять ругнулась моя копия. — Так, красотка, сорян…

Между мной и Маринетт стояла Хлоя. Ближе к копии, чем ко мне. И схватить Буржуа за её шикарную жёлтую юбку у гостьи из будущего получилось намного легче, чем у меня — попытаться отобрать блондинку обратно.

Больше Маринетт не разменивалась ни на какие речи, уверения, показывания себя или убеждения меня в собственной безопасности. Лицо у неё, пусть и оставалось бледным, вмиг стало беспристрастным, лишённым какого-либо выражения; я знала, что у меня было такое лицо во время «финальных схваток» с акумами.

Или такое, или какое-нибудь глупое. А вот пафосной я себя ещё ни разу не видела во время боя, всё время пытаюсь какие-то рожицы строить неизвестно кому… видимо для того, чтобы фанатов повеселить.

Ладно, мне не жалко. Может кому-то моё перекошенное лицо настроение на весь день поднимает.

Пускай Маринетт была без синхронизации и костюма, двигалась она со всё той же потрясающей лёгкостью, что и я. Даже лучше меня! У Маринетт получилось без проблем увернуться от йо-йо, не давая мне схватить Хлою, удалось уклониться от прицельно брошенного пакета с подарками со стороны добежавшего Адриана и удалось легко перебраться через высокую стену парковки, неся при этом визжащую Хлою под мышкой.

Буржуа меня потом проклянёт. Я ж ей обещала, что всё нормально будет…

Схватив Адриана за грудки пальто, я запульнула парня вверх. Затем подпрыгнула сама, подхватила собранного и невизжащего Агреста в воздухе, и осторожно нас приземлила уже на территории парковки.

Тут было много машин. Очень много. И никаких следов Маринетт или Хлои.

— Акума? — спросил Адриан, внимательно осматривая территорию перед собой.

— Хер его знает. Вроде нет.

— А что тогда?

— Я из будущего. Потом объясню.

Не сговариваясь, мы направились в разные стороны. Мне досталась левая, которая была ближе к зданию. Здесь так же находилось больше машин, чем справа, где стояла небольшая сторожка.

Я вся обратилась в слух, напрягла все остальные свои чувства, но ничего… То же самое было и у Адриана.

Никаких следов. Зато у меня, кажется, появилась идея.

Подозвав напарника, я силой вскрыла первый попавшийся багажник и запихнула парня туда. Агрест даже возмутиться не успел этой наглости, как я кинула ему на грудь кольцо Плагга.

— Скажешь «Когти», — подсказала я Адриану, опуская крышку. — Та Маринетт говорила, что её удача не действует на тебя. Вероятно, из-за противоположной направленности сил.

Послышалось шуршание, недовольное ворчание Плагга, сменившееся радостным возгласом, и, наконец, я услышала команду Трансформации. Зелёный свет лился из щелей сплошным непрерывным потоком секунд шесть, после чего Адриан, — снова Кот Нуар, — постучался изнутри багажника.

Я подняла крышку и довольно кивнула: внешний вид у напарника был тем же, что и раньше. А значит, никаких особых ментальных изменений не произошло, несмотря на наши странные прошлые почти-полгода.

— Добро пожаловать обратно в строй, — сказала я, подавая руку Нуару и вытаскивая того из машины. — Извини, что так всё выходит. Попробуй теперь найти их, должно получиться.

— Я должен прислушаться или что?..

Кошачьи уши показательно дёрнулись; сдержав резкий приступ умиления от этого, — нэко-нэко, ня-каваи! — я кивнула.

— Или принюхаться. Присмотреться. Довериться интуиции? Вообще без разницы, главное чтобы это сработало.

— М-м… я попробую, хорошо.

Он замер на секунду, после чего довольно уверенно пошёл к дальнему правому углу парковки — как раз туда, где стояла сторожка, явно заброшенная. Пыльные окна, опечатанная дверь, табличка «ПОД СНОС В ИЮЛЕ».

И какое-то странное свечение внутри. Едва заметное из-за тёмных окон.

— И как мы его сразу не заметили, — пробормотала я, по-варварски дёргая на себя дверь.

Никакие замки с силищей Ледибаг не справятся, это да. Однако дверь уже была выломана. Вот это я понимаю, это по нашему; я-то тоже хотела дёргать её со всей дури. Уж не до сантиментов, когда у меня Сару Коннор украли…

Мир реально был в опасности, если это сравнение правильное. У нас, конечно, вряд ли образуется «Скайнет», но что-то вроде — почему бы и нет? Даже во вселенной Мутантов Х умудрились сделать андроидный апокалипсис. А мы чем хуже, спрашивается?

Сторожка была крошечной, метр на метр, и внутри не оказалось ничего, кроме пыльного пульта управления, задвинутого за него компьютерного кресла и портала в другие измерения.

Точнее говоря, в другое время.

Портал был больше всего похож на разрез, сужался сверху и снизу, высотой около двух метров, а в середине почти полтора. Границы, где реальность расходилась, сверкали белым — то ли огнём, то ли сгущёнными молниями. Чем-то энергетическим, в общем.

Внутри этого разреза не было видно другую сторону. Только розово-фиолетовое бедствие, очень яркое, буквально слепящее глаза. Оно как будто жило собственной жизнью, переливаясь, бурля и пучась, точно мыльная плёнка на поверхности воды.

Похорошел Меридиан при Собянине. Такой красоты даже у Чародеек не было с их брешами в Завесе! Хотя вот лезть внутрь никакого желания не было, это правда.

— Возможно, тебя отвлекала чужая сила? — предположил Нуар, раскрывая шест. — Я так понимаю, нам надо внутрь? Или что?

— Да чёрт его знает… нам надо Хлою найти. Блядь, как же я проебалась, — с тоской протянула я, пряча лицо в ладонях. — Это же просто ебейший пиздец, Кот, даже хуже, чем в Нью-Йорке.

— Да ладно, букашечка… все ошибаются.

— Я настолько натворила херни, что даже ты не звучишь уверенно, когда меня успокаиваешь… ладно. Нам надо проверить, не убьёт ли нас, если мы залезем внутрь. Есть идеи?

— Ну-у-у… можно кое-что попробовать.

Он перехватил шест и осторожно ткнул его вершиной прямо в бурлящую поверхность разлома. Потыкав в него несколько раз, — металл без проблем входил и выходил через портал, и никаких видимых изменений на шесте не было, — Нуар неуверенно пожал плечами и подошёл немного ближе.

Его ошибка, впрочем.

Отреагировать на вытянувшуюся из портала чёрную руку я тупо не успела. Кот исчез с удивлённым мявком, просто завалившись вперёд вслед за дёрнувшей его хваталкой; я с возмущённым воплем прыгнула следом, только чудом, — благодаря удаче! — схватив Нуара за кончик хвоста.

Ну… хоть не одна в очередную передрягу влезаю.

Говорили же квами, что мне нужен напарник, да? Так вот, ответственно заявляю: старый друг лучше новых двух!

Как поговорка-то к месту пришлась, божечки…

14. Меридиан.

Ощущение было такое, будто меня пытаются протащить сквозь плотное холодное желе.

Оно забивалось в рот, в уши, тянуло волосы, точно застряло в ноздрях, — обеих! — и я даже думать не хотела, как буду смывать его с костюма. Вот уж когда порадуешься, что никаких особых вставок в моей облипке не было: ни тебе чешуи, ни крыльев, ни чего-либо ещё.

Нуар — совсем другое дело. Одних карманов на его костюме было штук шесть. А может и того больше. И все они с собачками, в которых так удобно для какого-нибудь желе застрять… про другие милые элементы котовьего костюма я вообще молчу.

Интересно, как Адриан перенесёт водные процедуры. Будет шипеть, или же всё-таки человеческая часть возобладает? А шампуньку ему какую покупать, для взрослых кошек или для котят, гипоаллергенную?

Эх, сколько вопросов.

Я предусмотрительно не дышала, — не хватало ещё набрать полные лёгкие желе, — и ещё зажмурилась. Чувство, как шевелились мои ресницы под давлением розово-фиолетовой массы, было просто непередаваемо… и я точно не хотела бы испытать его снова.

Гадость, если одним словом.

Всё закончилось как-то резко и бестолково: нас с Котом выплюнуло из желейного перехода с громким и отвратительным влажным чавканьем; сразу стало холодно и почему-то запахло резиной. Такой резкий запах новых шин или некачественной дешёвой игрушки, сделанной на подпольной китайской фабрике несовершеннолетним работником.

Я закашлялась и перевернулась на живот: при выпадении из желе я банально поскользнулась и шлёпнулась совсем не по-геройски. Рядом пытался отплеваться Адриан, который, видимо, из-за мявка успел набрать полный рот непонятной временнóй вкусняшки.

Отличная картинка, ничего не скажешь. Очень, мать его, героическая.

Да мы с Котом в этот момент были просто примером для подражания и невероятно Чудесными героями!

— Давайте, вставайте уже, — услышала я женский недовольный голос. — У нас не так много времени, чтобы убраться отсюда к чёрту.

— Ты ещё кто такая?!

То ли у Адриана было ресниц меньше, то ли ещё что, но глаза он продрал первым. И к тому моменту, как я справилась с налипшей на веки дрянью, — желе медленно таяло на воздухе без следа, — Кот уже стоял между мной и говорившей женщиной в условно-боевой позе, с жезлом наперевес.

Выглядело достаточно впечатляюще. Ну а что вряд ли Нуар сделал бы что-то серьёзное — об этом мы ведь не кричим налево и направо, правильно? Так что можно было надеяться, что и одной угрозы хватит…

Я поднялась и выглянула из-за плеча своего Кота на женщину, что нас торопила. Это была не Маринетт, по голосу ясно. И не совсем женщина, гм.

Это была…

— Хлоя? — округлила я глаза.

— Хлоя?! — не понял Кот, удивлённо обернувшись на меня.

— Хлоя, Хлоя, — закатило глаза существо, в которой Хлою как таковую и не узнаешь. — Давайте, дуем отсюда в темпе танго, ещё не хватало налететь на бабочек. Конечности в порядке после перехода, двигаться можете?

— Мы… можем.

— Отлично. Тогда за мной.

Хлоя повернулась и, больше не оглядываясь, спрыгнула с крыши куда-то вниз. Переместило нас не на парковку Гранд-Отеля, а в совсем другое место. Высотка какая-то…

Нелогично. Разве порталы, задействующие время, должны перемещать ещё и в пространстве? Почему-то думалось мне, что это взаимоисключающие параметры… с другой стороны, кто это сказал вообще.

Установки — они все в твоей голове, да.

— Это точно Хлоя? — недоверчиво спросил Адриан, растрепав волосы. — Она какая-то…

— Точно, — вздохнула я; не было ничего удивительного в том, что Агрест блондинку не признал. — Идём за ней.

— А это безопасно?

— А у тебя есть другие варианты?

— Нет, но… она выглядит… так!

— Я всё слышу, — недовольно протянула Хлоя, поднявшись в воздух и зависнув рядом с нами в полёте. Прозрачные золотистые крылья за её спиной двигались так быстро, что создавали едва заметный сияющий ореол и казалось, будто Буржуа парит в ангельском свете. — Идём уже. Все объяснения потом.

— Мы уже поверили здешней Маринетт, — скривился Агрест. — Ничего хорошего.

— Дюпэн-Чен… стащила вашу Буржуа? — понимающе усмехнулась ярко-жёлтыми губами Хлоя. Чёрные глаза с золотой склерой смотрели насмешливо, словно перед блондинкой было два неразумных дитёнка. — Ну надо же, как неожиданно! Не переживайте, она там в полной безопасности. С неё пылинки сдувать будут.

Мы с Котом переглянулись. Ну, если это говорила Хлоя из будущего…

— Веди, — кивнула я, подходя к краю крыши.

— Ну наконец-то вы в себя пришли. Давайте, быстрее! Если налетим на бабочек, то потом от них не отвяжемся, а у вас вроде ещё не должно быть зелий для подводного дыхания…

Она снова спланировала вниз, двигаясь удивительно ловко для того, у кого было четыре руки. И такие странные, изменённые ноги…

Внутренние органы, судя по тонкой, — буквально осиной, — талии тоже были не в порядке по человеческим меркам.

Больше всего Хлоя походила даже не на акуму, а на мутанта прямиком из комиксной вселенной Марвел: что-то человекоподобное, но всё-таки больше в сторону насекомого. Там, где должна была находиться кожа, виднелась блестящая чернота. Из хитина, наверное.

Глаза были вполне себе человеческие. Нос тоже. Губы. Цвет, правда, подвёл, но очертания-то… я только благодаря им и своему предзнанию поняла, что перед нами Буржуа.

Совсем не Квин Васп. Если в мультике Хлоя отделалась исключительно странным цветом кожи, — ну не менять же мульт-модельку, как это было с Ананси, правильно?! — то здесь изменения делали её больше похожей на акуму из детских кошмаров, чем на знакомую нам Буржуа.

Верить ей или нет — вот в чём вопрос. С другой стороны, нормально выглядящей Маринетт я поверила; пришло время раздавать кредит хорошего отношения тем, кто внешне как-то отличается от тебя.

К тому же, я никогда не была расистом, ксенофобом или спешиистом. И насекомых не боялась. Так что спишем всё на мой миролюбивый характер и желание верить в лучшее.

Мы с Адрианом спрыгнули с крыши, следуя за парящей Леди Осой. Хлоя легко лавировала между высотками, я пародировала Человека-Паука, Адриан копировал Женщину Кошку или тибетского монаха с шестом, но тоже вроде справлялся. В местах, где Агресту было некуда воткнуть свой волшебный жезл без уничтожения городской собственности, я подхватывала напарника йо-йо и швыряла в сторону Осы. Уже в полёте Кот ориентировался, и наше продвижение продолжалось.

Город вокруг я решительно не узнавала. За десять лет можно многое настроить, но Париж я не видела. Другой город? Хоть какие-то здания должны были остаться знакомые, правильно? Или здесь была высадка Читаури, после которых столицу Франции пришлось отстраивать заново целиком?

Вопросы множились, ответов не прибавлялось. Всё как всегда. Но душу мне грело, что я в этой странной ситуации не одна; пускай реальной пользы что от меня, что от Адриана практически не было в делах времени, а застрять здесь в одиночку было бы просто ужасно.

Мысли то и дело возвращались к моей Хлое. Чёрт, не знаю, как я буду перед ней оправдываться. Немного успокаивало мою душу то, что с Буржуа должны хорошо обращаться; хотелось бы мне думать, что Хлоя-из-будущего нам не соврала об этом ради успокоения и без того пошаливающих геройских нервишек.

Хлоя будущего нырнула куда-то вниз, и мы с Котом проследовали за ней. Привела нас Леди Оса в неприметный задрипанный переулок, смотрящийся среди хромированных блестящих высоток как насмешка над планировками и строителями.

Так обычно показывали “странные места” в фильмах: волшебное низенькое здание с волшебным низеньким хозяином, который всё никак не соглашается продавать свою землю корпорациям…

— О, нет, — пробормотала я, увидев вывеску. — Да это просто издевательство!

— Ледибаг, что-то…

— Давайте, вперёд! — снова поторопила нас с Котом Оса, стоящая рядом со входом; стало видно, что Хлоя в своей странной акумной форме ростом метра под три. — Быстро внутрь, дети!

— Сама ты… деть.

Вывеска гласила: “ТРАДИЦИОННЫЙ КИТАЙСКИЙ МАССАЖ ОТ МАСТЕРА”.

Ну, тут даже уточнять ничего не надо. Если гора не идёт к Магомету, значит, законы физики и адекватности сохраняются, и Магомет сам придёт к горе.

В нашем случае, если Ледибаг не идёт к Мастеру Фу, то вселенная подстроит так, что она в любом случае окажется у Мастера Фу. Пускай не на сеансе массажа и не в своём времени.

Мы вошли в здание, и меня накрыло жёстким приступом дежавю. Примерно так же я себя чувствовала, когда впервые попала в магазинчик Ахену-Ачэка. Там пахло кожей, табаком и потом, было темно и тесно.

В массажном салоне Мастера Фу всё было совсем по-другому, однако чувства у меня возникли ровно те же. Здесь пахло как в аптеке, сложным ароматом множества трав, лекарств и масел. Было очень светло и просторно; я не удивилась бы, скажи мне кто-то, что мебель тут расставлена по какому-нибудь древнекитайскому правилу.

И ещё здесь было неуютно — по крайней мере мне. Больше всего это неприятное чувство напоминало ожидание, пока стоматолог пригласит тебя в кабинет.

Вроде бы и знаешь, что зуб делать надо. Что больно-то не будет — чай не в начале двадцатого века находишься, а в двадцать первом. И что закончится всё быстро, а потом твоя жизнь улучшится, потому что хуже зубной боли, клянусь, мало что есть в этом мире.

Но всё равно трясёшься так, словно тебя в стоматологическом кресле пытать будут. Без всякой анестезии.

Хлоя зашла за нами и закрыла дверь на ключ. Пять оборотов. Затем Оса-Буржуа, согнувшись в три погибели, направилась в сторону инвалидного кресла, стоявшего неподалёку от входа.

Я краем глаза следила за её перемещениями, больше всё-таки рассматривая убранство вокруг. Пустая стойка рецепции без всяких меню или флаеров; заклеенные белой непрозрачной бумагой окна; потрёпанный ковёр у входа, давно бы сменили уже эту тряпку; пыль на рамах симпатичных китайских картинах…

Когда Хлоя стала уменьшаться в размерах, приходя к нормальным человеческим, всё моё внимание оказалось приклеено к ней.

Буржуа встала спиной к креслу-каталке. Лишние руки распались чёрными хлопьями, похожими на какой-то дым, а не на уголь. Кожа постепенно выцвела до бледно-бежевого обычного цвета. Глаза стали голубыми.

Вместо осиной шкуры на свет появлялось лёгкое белое платье с кружевами. Начиная с плеч, оно выцветало светлой каплей, вытесняя черноту и ненормальную, нечеловеческую анатомию.

Ноги Леди Осы вспыхнули теми же чёрными хлопьями и пропали.

Новых, — человеческих, нормальных, — не появилось.

— Ну что, — сказала Хлоя, очень взрослая и красивая, полностью игнорируя наши с Адрианом ошарашенные взгляды на отсутствующие конечности, — вляпались вы по полной. Кролик от вас мокрого места не оставит, готова биться об заклад на любимую гитару Луки.

15. Меридиан (2).

— Что… что произошло?

Нет, спросила это не я; промолчать не смог Адриан. Впрочем, я была с Агрестом полностью солидарна: меня и саму раздирало болезненное любопытство. Такое же ты в любом случае будешь ощущать, если встретишь инвалида на улице.

Что с тобой произошло? Почему у тебя нет того, что есть у меня?

На улице ты отводишь взгляд и не даёшь собственному любопытству выход. Потому что — ну какое тебе дело до того, что произошло с другим человеком?

Но тут…

Хлоя не была мне чужой. Адриану — и подавно. Естественно, увиденное нас шокировало.

И, клянусь, если бы этот вопрос не задал Агрест, то уже я бы не смогла промолчать.

— Я выросла, — хмыкнула Хлоя, заправляя волосы за ухо, — похорошела. Обзавелась несколькими сверхспособностями… прекрасная декада прошла, знаете ли.

— Но твои ноги, — жалобно проскулил Адриан.

Взяв Агреста за руку, я ободряюще сжала его пальцы. Только вот он это, кажется, даже не заметил.

Весь фокус внимания был на Хлое. На её отсутствующих ногах.

— А что с ними не так? — округлила глаза блондинка, подаваясь вперёд и с напускным ужасом смотря на свои конечности. — О, мой Бог! Мои ноги! Да их же нет!

— Это не смешно! — выкрикнул Адриан, откидывая мою руку и делая широкий шаг вперёд. — Как… кто?!

Хлоя посмотрела на него из-под чёлки. От тени глаза Буржуа казались темнее, радужки были практически синими. Как небо в чистых ночных сумерках.

Или, может, её радужки просто со временем цвет изменили.

— Ты, — сказала Хлоя, смотря прямо на Адриана.

— Что?..

— Ты. Это сделал ты, Адриан.

Она подняла подол платья, обнажая травмированные конечности. Ноги оканчивались на разной длине: правая была словно обрезана по колено, левая — до него. И на концах культёй виднелось чёрное марево, медленно двигающееся на бледной коже.

Я успела подхватить Адриана, когда у того ослабели ноги, и медленно опустила Кота на пол. Да уж, новости…

Это что за будущее такое?!

— Поллен остановила распространение Катаклизма, — продолжала Хлоя, бесстрастно смотря на тяжело дышащего Агреста. — Правда, она сама из-за этого пострадала. Но сейчас это уже не имеет значения.

— Мы что, здесь стали злодеями? — спросила я, успокаивающе гладя нуара по спине. — Как это вышло?

Хлоя поправила подол, скрывая страшно выглядящие ноги, — в основном именно из-за следов Катаклизма на культях, — и неопределённо пожала плечами.

— Вот чего не знаю, того не знаю. У вас вечно была одна извилина на двоих, так что неудивительно, что при её загибе вы оба и стали творить всякую дичь. Но, Агрест... если что, Катаклизмом ты мне помог. Не считайте, что это был подлый удар в спину или травма во время сражения.

— П-помог?..

— Да. Если бы ты не отхватил мне ноги, то я бы точно не была сейчас жива.

— Но зачем ты тогда…

— Считай, что решила тебя помучить, — ласково улыбнулась блондинка. — Мщу тебе в будущем. Тут-то ты мне на глаза не показываешься уже полтора года или около того…

Адриан медленно кивнул; взгляд его метался между светлым, спокойным лицом Хлои и её ногами, скрытыми под белой тканью. Я бы, пожалуй, от подобного эмоционального перегруза попыталась отключиться, но Адриан был мальчиком сильным, так что встряхнулся и даже попытался улыбнуться.

— Давай больше без таких шуточек, — попросила я, ладонью чувствуя, насколько сильно бьётся у Адриана сердце. — А то Кот у меня откинется, и будущего не случится. Зависнем мы тут в состоянии парадокса и неопределённости…

— Это вряд ли, — сказал мужчина, вышедший к нам из глубины здания. — Время несколько сложнее, чем ты себе представляешь, а ещё не такое лёгкое для движения. Одной смерти недостаточно для возникновения полноценного временного парадокса.

На секунду мне показалось, что к нам вышел Луи. Ну, дядя Луки. Высокий, маскулинный, окрашенные волосы, насмешливо-уставший взгляд и немного запавшие от недосыпа глаза. Одет мужчина был в тёмные джинсы и белую рубашку, а на шее как шарф нёс змею.

Вот змея-то меня и смутила. Да и было бы странно увидеть Луи в будущем среди супергероев, верно? То ли дело Лука…

— Привет, морская девочка, — улыбнулся Куффен, увидев искру узнавания в моих глазах. — Сразу предупреждаю, не пытайтесь снять синхронизацию. А то домой, в своё время, можете не вернуться.

— Из-за того, что тут будут по два квами Разрушения и Восстановления?..

— Из-за того, что у вас квами не будет в общем, — поморщилась Хлоя. — В нашем времени их нет.

— К-как это — «нет»?..

Я никогда не любила истории, где квами пропадали. Для меня волшебные малыши были неотъемлемой частью Чудесного мира. Даже если у героев оставались их силы, но не было Тикки или Плагга, историю я не читала — это было «не то».

А если всё-таки читала, то потом мучилась из-за душевного несварения. Ну не должны пропадать квами в этом секторе мультивселенной!

И тут вдруг… если бы я стояла, то после таких новостей опустилась бы рядом со своим Котом.

Пришла его очередь сжимать мои пальцы и успокаивающе гладить по руке. Мы были как две выдры, честное слово.

— Так это, — опять не вняла чужим страданиям Хлоя. — Нет так нет. Уже сколько, лет пять?..

— Как раз как с Бражником разобрались, — кивнул Лука, погладив змею у себя на шее. — Так что да, пять с лишним лет мы без квами.

— Но со сверхсилами, — заметила я.

Хлоя-почти-акума, её слова о том, что «нельзя попадаться бабочкам», упоминание Катаклизма и полутора прошедших лет… несовпадение дат, короче; я как писатель, вечно в них путающийся, сразу заметила подобное расхождение.

Получалось, что силы остались. Даже без квами. Да и змея на шее у Луки на меня как-то странно посматривала…

— Да, верно, — хмыкнул Куффен; подойдя к нам с Адрианом, он легко поднял нас двоих на ноги, словно мы ничего не весили. Лука был огромен, как последний Габриэль, только намного шире в плечах и более раскачан. — Это Сасс.

— С-с-с…

— Но при этом квами нет.

Лука улыбнулся — очень знакомо и как совершеннейший чужак. Было странно одновременно видеть в этом взрослом мужчине своего морского мальчика и какого-то красивого, но при этом совершенно постороннего дядьку.

Дядьку, блин. Если десять лет прошло, то получается, что Луке всего-то двадцать восемь. Ненамного старше меня. Неужели я так привыкла видеть его-подростка, раз совершенно растерялась при нём-взрослом?

— Я же говорил, что время — сложная штука. Сасс, как идея времени, тоже не самый простой квами. Полностью от него избавиться нельзя.

— С-с-с.

— Пошли внутрь, — сказал Лука, осторожно отпуская нас с Котом и отслеживая, чтобы мы не решили обратно прилечь на пол. — Там хотя бы диваны есть.

— Мне и тут удобно, — фыркнула Хлоя.

— У тебя сидение всегда с собой, Буржуа.

— Скотина.

— Автоледи.

Хлоя фыркнула, совершенно не обиженная ни одной из ремарок Луки. Было видно, что подобный стиль общения для этих двоих сродни норме; ну и слава богу. Вообще, Буржуа не выглядела страдалицей. Как будто для неё ничего на самом деле не изменилось.

Ну подумаешь, в инвалидном кресле сидит… с кем не бывает, собственно. Это для нас с Адрианом увиденное стало шоком, а для неё отсутствие ног было обыденностью.

Кресло у неё, кстати, оказалось каким-то жутко навороченным, Профессор Х бы обзавидовался. Да, оно не левитировало, однако ехало вполне себе самостоятельно, блондинка ни колёса не крутила, ни какой-либо пульт не использовала. Вполне возможно, что кресло ориентировалось по взгляду… но неужели в десятилетнем будущем настолько скакнуло развитие технологий?

Или дело опять в той же магии?

— Что случилось с квами? — спросила я, когда мы расселись в небольшой внутренней комнатке.

На Башню Старка чайная Мастера Фу не тянула совершенно; более того, было видно, что тут давно никто не убирался. И почему Хлоя притащила нас сюда, собственно?..

Или у местных супергероев просто нет никакой собственной «Башни»? Да я ни в жизнь не поверю. Я собиралась сделать что-то вроде базы в городе сразу после совершеннолетия, если вдруг мы с Адрианом затянем с Бражником…

А, да. Может, я так и сделала в будущем. Только вот Хлоя и Лука, видимо, были по другую сторону от будущей Маринетт. Неизвестно ещё, что с Адрианом. К какой фракции принадлежит Агрест?

Хлоя, конечно, сказала, что у нас с Адрианом одна извилина на двоих, но… как-то в моём времени Маринетт не была особо рада видеть моего Кота. Значит ли это, что в своём времени она была в контрах с блондином?

Ох как сложно.

— Сначала скажи, из какого ты времени, — продолжал мягко улыбаться Лука. — Ответ на ответ?

— Двадцать седьмое декабря две тысячи шестнадцатого, — сказала я. — Но тут, как я вижу, число другое?

— Июль, — кивнул Лука. — Две тысячи двадцать седьмой. Двадцать седьмое тоже. Интересно, почему вас так кинуло…

Я потёрла виски. Июль? Июль…

Неужели мы перенеслись в июль из-за того, что ту сторожку, — ну, на парковке Гранд-Отеля, — должны были снести именно в этом месяце? Это связано, или же я стараюсь притянуть ситуацию за уши?

Кто бы подсказал…

— Возможно, — кивнул Лука, когда я поделилась с ним своей догадкой. — Скорее всего очень даже вероятно. Время могло зацепиться за эту дату.

— А Хлою, — вдруг подал голос Адриан, — перенесло так же в июль? Или нет?

Шипение Сасса показалось мне насмешливым. Погладив змея по гибкому блестящему телу, Лука неохотно признался:

— Вот этого я знать не могу, уж извини. Будем надеяться, что да. Но если её Маринетт вытаскивала, то она могла и раньше перейти…

— Что?

— Насколько я помню, — добавила Хлоя, что-то тыкающая в мобильнике, — наша Дюпэн-Чен пропала как раз под мой день рождения. Так что они-то могли выйти день в день, как раз через десять лет.

— Значит, Хлоя тут провела уже сколько, — я прикинула, — почти семь месяцев? И, стоп. Ты что, сама не помнишь, что с тобой происходило?!

— А тут уже другая проблема, жучила, — хмыкнула блондинка. — У нас нет уверенности, что вы — именно наше прошлое.

— Что?..

— Дюпэн-Чен с Агрестом тащат всех подряд. Вы у нас, знаете ли, далеко не первые…

— Что?!

16. Меридиан (3).

Итак, что я могла сказать о сложившейся ситуации…

Это были неправильные пчёлы. И они делали неправильный мёд.

Теория мультивселенных подтверждалась, что очень даже хорошо. Значит, где-то в мире, далеко-далеко от нашего Чудесного воплощения, существовал и Доктор Стрэндж, и Гарри Поттер, и та самая галактика, и даже ОНО. Хотя без ОНО мы бы обошлись. Но с ОНО хорошо, что ОНО не рядом, а где-то далеко, за много вселенных от нас.

У нас тут были свои бабайки, в конце концов.

Из плохих новостей: я-из-будущего, — предположительно! Пускай Хлоя и сказала, что она не уверена в нашей идентичности с Маринетт, всё-таки я услышала собственную кодовую фразу. Это смущало, — тоже знала о теории мультивселенных. И о том, что в Чудесных мирах есть такая замечательная штука, как Талисман Кролика, который позволял ходить по этим вселенным достаточно свободно.

Не знаю точно, чего могла хотеть Маринетт. Если представить, что она и я — всё же один человек, то её мотивация не могла быть тем, что говорила Хлоя. Буржуа, как и Лука, были уверены, что их Маринетт ходит туда-сюда по мультивселенной в поисках прошлой версии блондинки. Дескать, поднатаскать её по-военному, как ту самую Сару Коннор, да отпустить обратно, чтобы ноги у Хлои остались на месте.

Звучало всё очень логично. Только вот… я бы так не сделала. Просто потому, что таким образом получался временной парадокс, о которых я любила писать, но которые старалась даже во сне обходить стороной.

Если Хлоя-из-прошлого обретёт какую-то силу, способную спасти ей ноги, то будущего, в котором мы собственно сидим, не будет. Всё схлопнется, лопнет мыльным пузыриком.

Да я даже Бражника не трогала лишний раз, хотя и знала тайну его личности! И не давала ему Талисманы. И сама Талисманы не использовала для загадывания желания — всё из-за того, что я понимала последствия. И просто не хотела быть схлопнутой! Меня сам Доктор Кто учил, что парадоксы это не есть хорошо.

Вопрос ещё, что со мной и Адрианом будет, если здешний мир таки сложится карточным домиком. Мы-то этому будущему не принадлежали…

Нас выкинет обратно в наше время? Было бы неплохо, но как-то маловероятно, а оказываться ещё раз в месте вроде той бесконечной белой пустоты, которую я изучила благодаря Миджине, желания у меня не было совершенно. Тогда-то мы с Олимпией вышли благодаря помощи квами из Американской шкатулки. А кто будет вытаскивать меня сейчас, собственно? Доверия взрослым версиям Хлои и Луки у меня не было, уж прошу прощения.

Я вообще решила после фейла с Маринетт пока никому тут не доверять. На всякий случай! Ну разве что Коту можно — и то только моему, родному.

Лука принёс чай. Заварка была откровенно паршивой: горчила на языке, растекалась тошнотным привкусом по нёбу и при этом оказалась совершенно неконцентрированной. Извращение, а не чай. Тем не менее он сворачивался в желудке теплотой, немного приводя в себя и заставляя голову думать.

Пить не хотелось, есть не хотелось, спать не хотелось. В туалет тоже, хотя с Хлоей и Лукой мы разговаривали уже довольно долго. Синхронизация делала своё волшебное дело, из обычного тела ваяя что-то невероятное.

— Почему мы не можем снимать Трансформацию? — спросил Адриан.

К чаю он так и не притронулся, и его чашка, печально полная, всё ещё стояла перед парнем. Когда Лука наливал чай, из носика заварочника упала капля. Никто её не заметил, кроме меня; всё время я просидела, гипнотизируя эту тёмную кляксу на светлом дереве кофейного столика.

Столик кофейный, а пьём мы за ним чай. Срамота да несоответствие.

— Вы сказали, что у вас нет квами, — произнесла я, самостоятельно подливая себе чай. Гадость редкостная, но тепло внутри было таким приятным… — Куда они делись? Квами не те существа, от которых легко избавиться. Это же фактически мир!

— Это воплощённая идея, чучело, — поправила меня Хлоя. — И идея может просто потерять своё воплощение, только и всего. Или обрести другое.

— Сасс всё ещё с вами.

— С-с-с…

— Сасс — другое дело, — сказал Лука, погладив змею. — Он время, я же говорил. С ним всё несколько сложнее, чем с другими квами…

Я скрестила руки на груди. Куффен и Буржуа что-то недоговаривали, причём настолько явно, что это было понятно без всяких предупреждающих звоночков от интуиции.

Терпеть не могу, когда меня в дураках держат. И ладно бы объяснили, почему они не могут что-то объяснить или рассказать! Но нет, эти двое просто лавировали, строили какие-то словесные преграды и… молчали.

— Хлоя неплохо так имитирует синхронизацию с Поллен, — сказала я, уставившись на блондинку. — Ты тоже, судя по браслету на руке, не остался без магии. И глаза у тебя подсвечиваются. Так что давайте без этой лапши у меня на ушах, а то я заболею.

— Заболеешь? — растерялась Хлоя. — Чем это ещё?

— Непереносимостью глютена и вранья. Вам что, по пять лет, чтобы городить всякие тайны? Хотя нет, на тайны нам с Котом глубоко плевать.

— Помогите нам найти нашу Хлою, и мы уйдём, — кивнул Адриан. — Ваши тайны нас мало интересуют.

Вот, правильно мой Кот говорит! Отдавайте нашу блондинку, пока у неё все конечности на месте. Нечего тут!..

Мгновенный приступ слабости и неуверенности в собственном счастливом будущем захлестнул меня с головой. Взгляд, как назло, снова упал на ноги Хлои; на отсутствие ног у Хлои. Что-то я сомневаюсь, что в заговской чудесной вселенной Буржуа лишилась конечностей. Там мультик с возрастным цензом в шесть лет, какая ещё к чертям инвалидность.

Значит, всё из-за меня. Из-за моего вмешательства в мир. Из-за того, в конце концов, что я хорошо отнеслась к Хлое и в итоге…

Правильно говорят, что благими намерениями вымощена дорога в ад. А я что-то в последнее время зачастила с поговорками и присказками.

Старею, что ли?

— Узнаю этот взгляд, — скривилась Хлоя, посмотрев на меня. — Ты опять загоняешься, бедовая.

— Сложно не загоняться, учитывая, что не такого будущего я хотела для своей Хлои.

— Ты чем слушала? Или у тебя из-за синхронизации с насекомым уши отпали? Патлатый же сказал, что вы можете быть не нашим прошлым, а просто параллельными.

— Патлатый?..

Лука помахал рукой, показывая, кто именно удостоился подобного титула. Впрочем, и так было ясно, что речь идёт о Куффене. Просто меня удивило то, с какой лёгкостью Хлоя раздавала всем вокруг клички и прозвища — довольно обидные, если у тебя тонкая душевная организация или ты плохо знаком с гадким характером блондинки.

Я вот на свою «жучилу» не обижалась. Только была немного недовольна: ах, Хлоя, если бы, если бы… будь я настоящей жучилой, то летала бы без проблем.

— Так, — Буржуа поправила свой неизменный высокий хвост, оставшийся с ней даже спустя десять лет. — Сразу давайте кое-что проясним. И ты, жучила, и ты, Адриан, должны понять, что меня моё положение полностью устраивает.

— У тебя ног не хватает, — заметила я как бы между делом. — Всё нормально, да?

— Какая же ты всё-таки…

Блондинка цыкнула, а потом сделала то, чего я от неё совсем не ожидала.

Она встала.

Под коленями Хлои мгновенно вспыхнули чёрные всполохи, хлопья непонятной материи собрались и быстро выстроили сначала каркас, — кости, — а затем и «мясо». У Хлои всего за секунду появились ноги, на которых блондинка вполне уверенно стояла.

Да, ноги были чёрными и блестящими — совсем как кожа Буржуа-Осы. И наверняка не по-человечески твёрдыми. Но какая разница, если инвалидность Хлои в одно мгновение оказалась стёрта из мира, будто хорошим ластиком?

— Видишь? — с усмешкой спросила Хлоя. — Всё нормально. Я могу ходить когда хочу, и даже бегать, если будет желание.

— Когда это у тебя было такое желание, скажи пожалуйста…

— Заткнись, Лука.

Куффен с усмешкой поднял руки, мол, сдаётся на милость стервозной блондинки. Затем он посмотрел на меня и подмигнул — так, будто и не было никаких разделяющих нас годов.

Хлоя села обратно на свой трон, и её ноги пропали из мира, вновь растворившись в воздухе чёрными хлопьями. Вот это я понимаю магия! Отличная магия, как ни посмотри!

— Ладно, с этим мы разобрались, — сказала я, потерев руки. — И мне действительно легче, спасибо. Но вопрос с квами всё ещё остаётся. Вы будете отвечать или мы с Котом уходим?

Буржуа фыркнула, ничуть не впечатлённая моей угрозой.

— Куда, интересно мне, вы пойдёте. Ты знаешь карту Нуво-Пари? Или, может, у тебя здесь есть какие-то знакомые, которые помогут тебе с полицией?

— У меня есть йо-йо, так что вопрос с картой решён. А что за история с полицией?..

Мне вспомнился Роджер, который был приставлен нам с Нуаром помогать — ну, в каком-то смысле. Хороший ведь ход от городской администрации, пускай и мои отношения с Андрэ плавали полудохлой рыбкой где-то на дне неподалёку от Марианской.

За десять лет и это изменилось?

— Супергерои вне закона, — объяснил Лука. — Поэтому вам с Котом Нуаром лучше не выходить из этого здания, учитывая, что синхронизацию вы снять не можете.

— И это возвращает нас к вопросу про квами, — подал голос Адриан. — На который вы всеми силами стараетесь не отвечать.

Так их, Агрест! Достали выкручиваться.

Да даже если они не могут ответить про квами, то почему хотя бы не объяснить причины своего молчания?! Что за дешёвые сюжетные приёмы из какого-то фильма или сериала? Мы здесь все взрослые люди, в конце концов!.. ну, кроме Адриана. Он, получается, в нашей компании оставался единственным несовершеннолетним.

— Мы и сами многого не знаем, — сказал Лука, растрепав волосы. Чтобы как-то занять беспокойные от нервов руки, он снял Сасса и, устроив змея у себя на коленях, принялся того гладить. — Только то, что Маринетт и Адриан загадали желание, используя свои Талисманы.

— Желание?..

Лука кивнул.

— Я знаю, как ты относишься к этой идее. Мы это обсуждали… ещё до того, как наши пути разошлись, если можно так сказать. Однако я не знаю никаких подробностей. Ни того, почему вы решили загадать, чтобы в мире пропали квами, ни почему вы загадали именно это желание, а не какое-то другое.

— Ничего мы не знаем, короче, — фыркнула Хлоя. — Шандарахнуло по всем знатно. В момент загадывания желания я, к примеру, была в синхронизации, как и твоя девчонка из Америки.

— Джессика?..

— Да, она. Вот мы на двоих и стали чем-то вроде оборотней, хотя сравнение просто отвратительное и даже пошлое. Но сами квами пропали, я не чувствую присутствия Поллен во время своего превращения. Твоя подружка говорит то же самое.

Чем дальше в лес… тем хуже и невероятнее новости. Складывалось впечатление, что прошедшая декада перекрутила меня и выплюнула, как какой-то огрызок, полностью растоптав большинство из убеждений. А ведь я была в них так уверена!

Я скосила глаза на Адриана, и Кот мелко кивнул. Затем он сжал кулак, но руку поднимать не стал, чтобы не привлекать внимания Луки и Хлои.

Да уж… поговорить нам с Агрестом действительно надо. Только вот откуда он, собственно говоря, помнит наш условный знак?..

17. Находка.

Нам выделили небольшую комнатку, такую же пыльную, как и всё вокруг. Но здесь был личный санузел, мягкие полы и даже свет.

Как мне и показалось, массажный салон Мастера Фу переживал не лучшие времена. Здесь точно никто не жил постоянно, заброшенность здания говорила сама за себя: в половине комнат не работали лампочки, сантехника доживала свои последние годы, из пыли можно было бы собрать маленькую версию пустыни Виктория. Запах затхлости не чувствовался, но мне казалось, что это только из-за общей пропитанности здания ароматами трав и лекарств.

Самого Мастера Фу тоже не было, а на мой вопрос о нём ни Лука, ни Хлоя ответить не смогли. Оказалось, что здание принадлежало Маринетт: в своё время именно она привела сюда супергероев.

— Довольно долго массажный салон был нашей базой, — сказал Лука, передавая нам с Котом нечто вроде японских футонов; не на полу же спать, правильно? — Здесь было удобно собираться.

— А потом Агрест раскатал весь Париж в тонкий блин, — подала голос Хлоя откуда-то из коридора.

Мы блондинку не видели, однако прекрасно слышали её недовольный тон. Реагировать на ремарку сил никаких не было ни у меня, ни у Адриана: день выдался богатым на новости, и очередное открытие уже не вносило сумятицу в наши разумы.

Да даже если бы я узнала, что вышла замуж за Джаггеда, то ничего бы не сказала. Ну вышла и вышла. Он, может, человек хороший. По крайней мере, пока не колется и не нюхает запрещёнку.

— Видимо, у меня был очень плохой день, — сказал Кот, потерев лицо. — Что на ужин?

Хлоя громко цыкнула, недовольная отсутствием какой-либо реакции. У меня вообще сложилось впечатление, что блондинка превратилась в энергетическую вампиршу или затаила на Агреста огромную обиду: целый вечер Буржуа только и делала, что вставляла всяческие ремарки или старалась вывести Адриана из равновесия.

Мне тоже доставалось, но значительно меньше. Значит, дело всё-таки было в обиде на старшую версию Агреста. И, судя по словам Хлои, обида эта была не из-за лишения ног через Катаклизм. О, нет!

Блондинка обиделась на то, что Адриан-из-будущего посмел её игнорировать и избегать.

Вот это я понимаю, приоритеты!

На ужин нам принесли довольно много еды, но всё покупное. Бутерброды, несколько головок сыра и пачек печенья, плохой на вкус растворимый кофе, связка бананов и какая-то колбаса, выглядящая так, словно после её изготовления она пролежала под палящим солнцем пустыни минимум всё те же десять лет.

Колбасу эту я засунула сначала в пакет, а потом в йо-йо. Может, в будущем пригодится — если не мне, то какой-нибудь другой Ледибаг. Главное чтобы Тикки такой «красотой» не траванулась…

Нам пожелали спокойной ночи, совсем как малым детям, и даже свет выключили. Дверь закрыли, не оставляя яркой полоске из коридора никакой возможности проникнуть внутрь.

А потом я услышала, как щёлкнула замочная скважина.

— Ты заметил, что нас поселили в комнате без окон? — спросила я, лёжа под одеялом и смотря в потолок.

Супергеройское зрение выхватывало покачивающиеся нити паутины, не успевшую осесть пыль и пятна на старой, потрескавшейся побелке.

— Заметил, — сказал Адриан, так же лежащий на спине и сложивший руки на животе поверх одеяла, словно старичок. — А ещё чай странно пах.

Я легла набок и подпёрла голову рукой. Никаких изменений в себе я не чувствовала, однако не доверять нюху Кота у меня не было никаких причин. Даже потеря памяти и геройского опыта никак не сказались на улучшенных благодаря квами чувствах.

— И ты меня не остановил?

— Ты на этот чай набросилась так, что я побоялся его отбирать, — хмыкнул Агрест. — Мне показалось, что вмешиваться не надо… я зря послушал интуицию?

— Слушай, тут дело ведь в магии, так что я без понятия. Но если я вдруг засяду в туалете, то именно ты будешь носить мне рулончики бумаги. По одному.

— Договорились.

Мы практически синхронно сели и затихли, прислушиваясь к пыльной темноте. В коридоре звучали голоса Хлои и Луки. Достаточно далеко от нас, чтобы я ничего не могла разобрать.

— Обсуждают, что с нами делать, — сказал Адриан через пару минут прислушивания и подёргивания кошачьих ушек. — Хотят позвать Банникс, но не могут решить, какую именно Банникс позвать. А Банникс — это…

— Владелец камня кролика, — перевела я. — Сначала считалось, что управляет временем, но вроде как на самом деле управляет переходами в параллельные вселенные… я точно не знаю, если честно. Но она может открывать порталы в другие миры.

Серия с Бланом тому в подтверждение, собственно.

Мне канонная Банникс не нравилась. Именно Банникс, взрослая версия, а не Аликс, которая с Кимом на дальность швырялась козявками. Время может и из этой раздолбайки сделать непонятно что, но мне как-то больше хотелось верить, что наша Аликс в сомнительную крольчиху не превратится.

Неоднозначный персонаж. Имея такие способности, возможность просматривать вариацию за вариацией, сидя при этом в безопасном месте, — что немного напоминало мне о способностях Элис из «Сумерек», — и выбирать ту, что подходит больше всего… Банникс не вмешивалась в ход событий и не предотвращала катастрофы, пока они сами не кусали её за пушистый кроличий хвост.

Я поступала так же, пожалуй. Не двинусь, пока не ужалит. Но тут уж, как говорится, в других людях нас бесит именно то, что есть в нас самих.

— Сбежим? — предложил Адриан.

Мне почему-то стало смешно. Сказано одно слово было таким тоном, будто мы с Агрестом — два влюблённых подростка, лежим у меня в комнате, а в коридоре не Хлоя и Лука, — которые могут быть потенциально опасны, между прочим, — а всего лишь ругающиеся мои родители, которые не одобряют дочкин выбор парня.

«Давай сбежим и женимся в Гретна-Грин?»

— Меня смущает сказанное насчёт полиции, Нуар.

— Мы не знаем, насколько можем доверять их словам. Они врали и недоговаривали, так что кредит доверия исчерпан.

— Да, верно. Но вдруг тут они не соврали? — я пожевала губу. — Как и насчёт снятия синхронизации. С одной стороны, странное условие, но с другой я бы не хотела, чтобы Тикки и Плагг пострадали из-за недостаточной осторожности своих носителей.

— Значит, синхронизацию не снимаем, — спокойно резюмировал Адриан. — Но вот полиция…

Я вздохнула. Да уж. Мне что-то подмешали в чай, нас закрыли в комнате без окон, да ещё и вели себя Лука с Хлоей странно… доверять мы им точно не могли.

Но сбегать?

А что потом? Хлоя правильно сказала: Нуво-Пари, — Новый Париж, получается, — нам знаком не был, никаких контактов тут тоже мы с Агрестом не имели… пойти к родителям в пекарню? Да её наверняка уничтожил здешний Адриан. Как и дом Агрестов…

Хотя, если так подумать…

— Мой дом на окраине, — заметил Нуар, бликанув кошачьими глазами. — Его могло не задеть при сносе Парижа… ты правда думаешь, что это я сделал?

— Здесь слишком много непонятного, — ушла я от прямого ответа. — Мы не знаем, что произошло в общем. Не хватает данных. Если бы Хлоя хотя бы рассказала, как потеряла ноги… наверняка это связано с тем, что происходит в общем.

— Почему ты так решила?

— Какая такая волшебная болячка может убить, если не использовать на ней Катаклизм? — спросила я, укладываясь обратно и зевая; нечто, подмешанное в чай, всё-таки, видимо, действовало, и мне хотелось спать. Синхронизация не спасала. — Точно не рак и не что-то столь же обычное. Больше похоже, что оно должно быстро распространяться и пожирать тело. Вот Катаклизм и потребовался…

— И что?

— Нам не хватает данных, — повторилась я, закрывая глаза. — И мне интуиция говорит, что пока не время делать ноги. К тому же, я хочу спать. Они меня вырубили. Твоя вина, между прочим! Так что, если будешь сбегать, то не забудь меня прихватить с собой, договорились?

— Я бы даже не подумал тебя здесь оставить, Ледибаг.

— Понять бы, что делают Адриан и Маринетт, — пробормотала я, уже почти полностью уплывая в дрёму.

— Ты о чём?

— Всё, что они делают... они делают… для чего-то. Для чего? Чего они добиваются?

Уничтожение Парижа. Уничтожение даже не талисманов — квами! Уничтожение ног Хлои.

Это я уже молчу про уничтожение собственной репутации.

Они выдёргивали в мир Хлою за Хлоей, Маринетт называла Буржуа Сарой Коннор. Что там Сара Коннор должна была делать? Родить сына, который потом вроде как поведёт за собой людей в битве против машин. Но вряд ли стоит воспринимать слова Маринетт буквально, в этом мире не должно быть «Скайнет» или другой подобной фирмы.

Скорее всего, это гиперболизирование. Или просто обобщение, крупный мазок словом, как я люблю. Дать представление о происходящем, о важности, — Хлоя важна для целого мира? — о возможных последствиях. Всё небольшими намёками, чтобы заставить мозг читателя или слушателя включаться, додумывать свою картинку.

Когда врёшь, надо поступать так же. Давать немного информации, самой общей, и потом отслеживать, чтобы воображение того, кому ты солгал, не увело человека в ненужные тебе дебри.

— Что ты делаешь? — проворчала я, накрываясь одеялом с головой. — Спать невозможно, а меня, между прочим, накачали снотворным!

— Они просто знали, что именно ты являешься движущей силой нашего дуэта, — хекнул Адриан, продолжая чем-то неистово скрипеть. — Да я музыку послушать хотел, скучно просто так сидеть.

— Музыку?..

— Тут старый граммофон. У отца похожий был, он дедушке принадлежал. Но странно, вроде бы всё работает, пластинка двигается, а музыки нет.

— М-м-м… м?

Не могу сказать, что сон у меня вымело из сознания, но от услышанного определённо появились силы откинуть одеяло и подползти к Агресту на карачках. Мой Кот сидел у стены со скрещенными ногами, на которых и умостил граммофон.

Рупор был снят, чтобы не мешался при осмотре, и грустно лежал рядом. Большой, металлический и явно видавший виды; кажется, Фу его сквозь войну пронёс, нет?

— Боже мой, — я потёрла глаза, не веря в то, что вижу. — Ты его вообще где нашёл?

— Да тут он был, в шкафу. Среди остальных вещей. Мне стало скучно, так что я решил осмотреть место, где мы находимся. Луки и Хлои не слышно, кстати говоря.

— К чёрту этих двоих. Дай сюда коробку.

Ничего не подозревающий Адриан протянул мне коробку граммофона и удивлённо вскрикнул, когда я, не миндальничая, разломала дерево. На секунду мне показалось, что внутри ничего нет, и я просто зря уничтожила музыкальный инструмент.

— Я искала медь, а ты нашёл золото, — прошептала я, убирая деревянные осколки в сторону и доставая коробку, которую так часто видела в мультсериале. — Вот теперь, Адриан, можно отсюда и уходить.

— Интуиция больше не против?

Я усмехнулась.

— О, нет. Теперь она, — зевок, — настойчиво требует, чтобы мы отсюда убрались. Ну, кто стену ломает, я или ты?

— Учитывая твои разрушительные наклонности, дамы вперёд.

18. Неудачный побег.

Стена ломалась как картонка.

Вот что мне нравилось в суперспособностях, так это ощущение всемогущества. Понимать, что ты можешь банально запульнуть куда-нибудь грузовик-кун, который других переселенцев сбивает на раз-два, что под твоими пальцами камень крошится песочным печеньем, а в объятиях ты реально можешь кого-то задушить, всегда было для меня крайне удивительно.

Типа, я могу пальцами сплющить монетку. Но делать этого не буду: деньги надо уважать, а то они обидятся, да.

Нам с Адрианом, — в большей степени мне; мой Кот стоял рядом и держал Шкатулку, рассматривая вырезанные на дереве узоры, — удалось быстро и тихо пробить дырку на свободу. Особо стараться я не стала, сделала необходимый минимум.

Адриану через получившуюся щель пришлось пробираться бочком.

Из пакостливости собственного характера я нашла в шкафу, где был граммофон, какой-то долинный гобелен. Ширины полотна как раз хватило, чтобы прикрыть наш с Адрианом выход.

Пускай пять минут, — да даже если минуту, — но Хлоя с Лукой поломают голову, куда это два героя делись.

Граммофон мы аккуратно убрали опять же в шкаф, чтобы не оставлять дополнительных следов. Была у меня мысль навести в комнате шабаш, но от неё пришлось отказаться: изначальная чистота с аккуратно сложенными спальниками должна привнести больше сумятицы, чем перевёрнутое вверх дном помещение.

Гобелен я присобачила на вытащенный из Потенциальной Вселенной шуруп. Ну а уж тот, как настоящая леди, голой силой вогнала в стену.

Не закрутила, да. Именно что вогнала.

Мы с Адрианом быстро удалились от массажного салона, двигаясь по карте на коммуникаторе йо-йо. Агрест всё ещё нёс шкатулку в руках, потому что никакого пакета или сумки мы не нашли, а сделать хоть какую-то котомку из простыни я сразу не подумала. Трогать Потенциальную Вселенную мне было боязно, так что без острой нужды можно и в руках поносить поклажу.

Убирать шкатулку в йо-йо или в карман Нуара мы не рисковали. Кто его знает, что там внутри…

То есть, я-то знала, что внутри Шкатулки Чудес. Насколько я помнила, там было волшебное измерение, в котором квами как бы отрезались от мира. Но шло ли в этом измерении время? Видели ли квами происходящее снаружи, когда их Талисманы были в Шкатулке?

Да сохранились ли квами там вообще, учитывая условия этого мира…

Не знаю, чем в нашей ситуации вообще могла помочь шкатулка. Как бы не оказалось, что это просто бесполезный кусок дерева, который мы с Адрианом будем таскать как два пингвина — яйцо.

Если квами есть внутри, — шкатулку я не открывала из опасений как-то накосячить, — то не станет ли им плохо, если я их призову? В мире ведь, согласно желанию Маринетт и Адриана из будущего, квами быть не могло. Вот призову я какого-нибудь малыша — и его тут же изничтожит до одной идеи без всякого воплощения.

Ещё я квамиубивцем не была, в самом деле.

Двигались мы в основном переулками, потому что Кот вовремя заметил нескольких дронов на высоте. Я таким технологиям удивлялась. Вроде как в моём прошлом тоже были дроны и квадрокоптеры, только вот настолько промышленно их не использовали.

Я не помнила, какой год был на момент моего переноса. Двадцать второй? Четвёртый? Память буксовала отвратительно, однако я точно была уверена, что даже для меня две тысячи двадцать седьмой — это будущее. Недалёкое, но всё-таки.

Нуво-Пари был высоким, хромированно-застеклённым, словно Гранд-Отель наделал детишек и заселил ими освободившееся после разгула не моего Кота место. Никаких низких зданий, много рекламных баннеров-сияшек, блики оконных стёкол и автомобильные гудки.

От такого окружения мне было не по себе. Ощущение, словно я оказалась в каком-то киберпанке.

Где роботы и дамочки в обтягивающих купальниках, спрашивается?

Люди выглядели плюс-минус так же, как я привыкла. Обычная одежда, какие-то яркие детали, окрашенные волосы. Никаких металлических протезов в качестве нормы или подружек-андроидов под ручку. Мобильники-наушники-игнорирование происходящей вокруг жизни.

Даже не замечала я, что в шестнадцатом году как-то больше смотрели по сторонам. Складывалось впечатление, что мы с Нуаром могли просто взять и выйти из темноты очередного переулка и пойти как обычные люди, всё равно никто не смотрит, не обращает внимания и не интересуется чем-то помимо своего мобильника.

Только вот впечатление это было обманчивое. Как раз мобильников и нужно было опасаться: снимут нас — и всё, прощай, относительное инкогнито. Если дела с полицией тут на самом деле так плохи, как нам рассказали Лука и Хлоя…

А ещё ведь Буржуа упоминала бабочек. Значит, Талисман Нууру у кого-то другого, потенциально недружелюбного к странной парочке, не говорящей правду.

Предположить, у кого мог оказаться Талисман Нууру, было сложно. Я даже не знала, канонный ли это персонаж или нет. Лайла Росси? Или, может, Сабрина? Мать Кагами? А может вообще какой-нибудь ноунейм, о котором ни я, ни Заг ничего не знали?

— Дальше будет площадь, — сказала я, затормозив на очередном повороте, довольно грязном для столь красивого города. — Потом карта показывает старую застройку. Судя по всему, там мы ориентироваться сможем как обычно.

— Значит, местный Адриан разрушил не весь Париж, — выдохнул мой Кот. — Почему-то это радует.

Хмыкнув, я уменьшила карту на экране йо-йо.

— Смотри. Если мы берём карту новой застройки, то можно примерно предположить, где произошёл нервный срыв у местного Адриана. Эйфелева, как всегда, в центре происходящего.

— Почему «нервный срыв»?

— Потому, что я не могу представить, из-за чего ты ещё можешь разрушить большую часть города, наплевав на возможные потери среди гражданских, — пожала я плечами. — Тут или нервный срыв, или спасение мира.

— Может, я спасал тебя, а не мир.

Я клацнула зубами, почему-то крайне смущённая подобным высказыванием. А как же «хорошесть» Адриана?

Он ведь, — я точно помнила это! — был прекрасным героем ещё и из-за того, что, выбирая между привязанностью и жизнью других людей, выберет последнее. Банальное решение, как в фильме про Человека-Паука: город или девушка?

Я считала, что Адриан выберет город. Но теперь, учитывая, как спокойно он предложил третий вариант причины разрушения Парижа…

— К-хем, в любом случае…

— Ты бы сделала для меня то же самое, разве нет?

— Слушай, а к тебе память случайно не вернулась?

Агрест покачал головой, посмотрев на меня с подозрением.

— Хочешь сказать, что у нас были не такие отношения? — спросил он прищурившись. — Я бы не стал выворачиваться наизнанку ради тебя?

— Ну… стал бы. Ты уверен, что сейчас подходящее время для этого разговора? Мы, как бы, в бегах…

— Подходящего времени никогда не бывает, — резонно заметил Агрест. — Память ко мне не вернулась, если что. По крайней мере, не полностью. Я… как бы выразиться. Я знаю какие-то вещи, которых не знал раньше. Вроде этого.

Он сжал кулак и согнул руку, чтобы тот был на уровне груди. Да, наш знак.

— Я думаю, это хорошая тенденция, — улыбнулся Адриан, перехватывая шкатулку поудобнее. — Может, память полностью вернётся к нашему возвращению в нормальное время?

— Да хорошо бы...

— А кто сказал, что сейчас время «ненормальное»?

Мы с Агрестом сразу же отскочили от места, где стояли. Голоса, раздающиеся сверху — признак или религиозного помешательства, или скорых проблем; и что-то я не вижу лучей света и поющих херувимов рядом.

Лука двигался хищно, с нечеловеческой грацией и текучестью. Да и на человека он не был похож, скорее уж напоминал такую же акуму, как и Оса-Буржуа. Он спрыгнул перед нами, словно дождевая капля, сорвавшаяся с крыши.

Вместо маски на лице у Куффена была чешуя. Когда Лука улыбнулся, — успокоить меня пытался, что ли?! — то я увидела не только выделяющиеся клыки, но у чёрный рот. Ядовитый, наверное…

Глаза — жёлтые, без склеры, но зато со зрачками-иголками. Кожа бледная; на шее, лице, да и вообще на всём теле виднелась чешуя всех оттенков лазурного.

Морской змей.

Все конечности на месте, спасибо и на этом. Учитывая странности мира, я бы не удивилась, если бы Лука хвастался змеиным хвостом. Но нет, всё в порядке: ноги нормальные, всё ещё в тёмных джинсах. Правда, без обуви…

Да кого в такой ситуации волнует обувь?!

— Что, ловить нас будешь? — спросила я, перехватывая йо-йо и начиная наматывать леску вокруг локтя.

Чем больше петель — тем лучше. Я не успею сделать полноценную сеть из лески, чтобы поймать змею, но хотя бы смогу ограничить его подвижность. Уже хорошо.

Лука поднял руки, — чешуя, трещины на коже, чёрные когти, совсем не напоминающие ни о чём змеином, — и отступил.

— Спокойно, морская девочка, — сказал он, медленно теряя змеиный облик и становясь обычным мужчиной.

Чешуя текла по его коже, двигалась кучкой блестящих жучиных спинок, пока не обвилась вокруг шеи в несколько колец. Они набухли, как какая-то опухоль, и отделились от тела Луки.

На плечах Куффена снова был Сасс.

— Сука, холодно, — зашипел не хуже своего квами Лука, начиная прыгать то на одной, то на другой ноге. — У тебя нет обуви случайно в твоей игрушке? Ты можешь спокойно ей пользоваться, если что, квами это не навредит.

Не сводя глаз с Луки, я убрала леску, засунула руку в йо-йо и действительно вытащила на свет обувь.

Женскую. Красные туфли с острым носом и на огроменных шпильках. Размера этак сорок девятого, судя по всему.

— Марин, ты серьёзно? — перекосило Луку, когда я кинула ему туфли.

— Радуйся тому, что это не светошумовая, — сказала я, не до конца уверенная, что в Потенциальной Вселенной вообще есть светошумовые гранаты. — Ты за нами зачем идёшь?

— Чтобы сказать, что вы — два идиота, — проворчал Лука, надевая-таки туфли.

Сели они изумительно.

— Значит, ты не будешь за нами гнаться и пытаться вернуть обратно?

— Я — не буду, — кивнул Лука. — Но не могу сказать того же о Буржуа. Она для вас опасна, имей в виду.

— Убить захочет?

— Что в твоей голове происходит... Сдаст на руки какой-нибудь Банникс, чтобы вы не плодили временных и мировых парадоксов. Для вас это не лучший вариант. Объяснять долго, но просто поверь мне на слово, что к кроликам вам в лапы попадать не стоит. И, кстати, через площадь тоже лучше не идти, там полиции больше, чем у тебя песен в голове. Спуститесь в метро, по тоннелям можно добраться практически до дома Агреста. Вы же туда идёте?

Адриан за моим плечом хмыкнул. Я же разделяла скепсис Кота: доверять словам Луки? Неа. Хватит с меня ошибок доверия. Что ещё тебе сказать, хитрый змей?

Так и не дождавшись от нас ответа, Лука расстроенно растрепал волосы.

— Слушай…

— Почему помогаешь? — перебила я его. — Ты же вроде главный по времени тут. Разве тебя не беспокоят те парадоксы, которые мы можем учудить?

Лука улыбнулся и упёр руку в бок. Из-за туфель, — на которых Куффен стоял подозрительно хорошо, — поза выглядела странно. Слишком жеманно.

— Ты похожа на мою морскую девочку, — сказал Лука. — До той жести, что была у нас. Приятные воспоминания: ты, я, «Либерти» и щебетание Лиири над ухом.

— Неубедительно.

— Так я и не пытаюсь тебя как-то убедить. Я вообще вас нагнал, чтобы предупредить о Хлое и кроликах, — Лука хмыкнул, разворачиваясь и махая нам рукой на прощание. — Не идите через площадь, ещё не хватало вас от Грэм де Ванили вытаскивать. Удачи, ребят.

19. Метро.

— Мы ему верим или не верим?

— Можем бросить монетку, чтобы решить.

— Ледибаг…

— А я-то что? Я вполне серьёзно. И, ой, не смотри на меня так! Не знаю я, можно ли ему верить. Вообще без понятия!

— Насколько я помню, то в прошлый наш выход ты говорила, что кто в крапчатом, тот и решает.

— Ой какой ты противный стал… моё влияние, что ли?

Адриан усмехнулся. Кажется, этот вопрос ему польстил.

Эх, котёнок, вот бы ты так Габриэлю отвечал на его заскоки и требования… хотя мне грех жаловаться: не так давно Агрест-старший сходил далеко и надолго. После, конечно, Адриан пригрозил суицидом, но мы видим в ситуации только хорошее и вообще настроены на позитив в этом мире. Растёт парень!

Я нервно раскрутила йо-йо, словно это могло помочь придумать идеальное решение. Лука своим появлением внёс значительную сумятицу в мои планы. Изначально я хотела идти прямиком до территории Агрестов, тем более что впереди начинались уже знакомые нам с Котом улицы, закоулки и площади.

Было бы весело, обнаружь мы с Адрианом какую-нибудь нашу старую схронку. В наше время мы их понатыкали так, что, будь они желудями, на крышах Парижа уже колосился бы целый дубовый лес. Этакие белочки-супергерои… зато удобно! Не надо бежать куда-либо, чтобы достать ту же пачку печенья или хоть сколько-то безопасно снять синхронизацию.

Пока Адриан был без супергеройской памяти, я загружала в карту наших коммуникаторов пометки, где есть ближайшие микро-убежища. Конечно, не все из них были актуальны: какие-то нычки находили работники социальных служб, — обычно они ничего не забирали, а только оставляли что-то вроде рисунков своих детей, шоколадок или прочих непортящихся милостей, — или фанаты. Вот фанаты были проблемой.

Как правило, обнаруживая какой-то подарок от социальщиков, я оставляла письмо с благодарностью и быстро сворачивала городское убежище. Там не так много было вещей, да и йо-йо у меня всё-таки бездонное; перенести всё занимало не больше пяти минут.

С фанатами было по-другому. Так грустно, что даже смешно.

Эти умники делились найденными локациями в своих Дозорах, и в итоге наша с Котом боевая нычка превращалась в место идолопоклонничества. Собственно говоря, поэтому социальщики и стали чаще заглядывать на крыши: вылавливать фанатов и убирать их мусорную деятельность было жизненно необходимо хотя бы для сохранения облика города. Думала ли я, что всё обернётся так, когда делала первые нычки?.. естественно, нет.

Вещи, оставленные в схронах, часто пропадали. Я не знаю, что фанаты делали, к примеру, с пятьюдесятью метрами верёвки. Ладно еда, её-то хоть употребить можно. Но верёвка?.. не шибари же они занимались.

Порой фанаты, обнаружившие наши нычки, оставляли свои подарки в ответ. Несколько раз я обнаруживала чьи-то трусишки, что было забавно и мерзко одновременно. Магический запрет на сексуализацию наших с Нуаром святых обликов работал, однако некоторым людям, — я так подозревала, что с особенностями психики, — он был нипочём.

Я старалась относиться к подобному с юмором. В нычках мы с Котом всё равно не оставляли ничего сверхважного. Так, мелочи, которые могут резко пригодиться в бою. Но в последнее время, обнаружив у себя чудесную связь с Потенциальной Вселенной Тикки, я всё меньше обращалась к сделанным ранее запасам.

Не покидала меня мысль, что это может быть банально небезопасно. А вдруг кто-то ту же верёвку подрежет?.. так что приходилось искать места всё выше и всё более спрятанные от глаз посторонних, а ещё с удобным доступом к какому-нибудь супермаркету. И обязательно, — обязательно! — с крыши должна спускаться внешняя пожарная лестница.

Застрять в ночи на какой-нибудь крыше в гражданском виде было моим небольшим страхом. Если что, я знала, что делать: притвориться гражданской, нашедшей местечко Чудесных, и оставить запись в Леди-Дозоре и в Котовьем Дозоре. Прибежавшие фанаты сняли бы меня с крыши быстрее любого полицейского, отвечаю. И никаких лишних вопросов бы не было.

— Я думаю, — медленно произнесла я, смотря на площадь, раскидывающуюся неподалёку, — что нам лучше послушаться Луку и спуститься в метро.

— Доверишься?

— Не в доверии дело. На площади мы как на ладони.

— А Хлоя летает, — подхватил мой Кот. — Да, верно. Но в метро нам будет сложнее сражаться, если вдруг что.

— Так же, как и Хлое, — пожала я плечами. — Ты её размеры в виде Осы видел? Да она будет головой о своды тоннелей биться! И, пока она будет шипеть от боли, мы успеем добежать до канадской границы.

— Ледибаг, Канада на другом материке.

— Ой, всё. Это присказка такая. Присказка!

Метро в Нуво-Пари не пользовалось популярностью и оказалось полупустым. Мы с Нуаром нашли ближайший спуск к вожделенным тоннелям и спокойно прошли через турникеты, «оплатив» пропуск с помощью йо-йо и шеста.

Интересно вот мне, откуда списываются деньги. Которых, во-первых, на йо-йо быть не может, — это же не банковская карточка и не проездной, — и, во-вторых, которые могут в будущем отличаться от тех, к которым мы привыкли.

Мультипараллельная валюта, так-то!

Людей оказалось реально мало. Большей частью какие-то бабушки, выглядящие так, будто вышли прямиком из Советов, и бедная молодёжь. Складывалось впечатление, что метро стало чем-то вроде транспорта для низших слоёв населения. Но никаких бандитов не было, что уже хорошо.

Странная ситуация, если честно. Неужто в будущем уже изобрели реактивные ранцы, раз в подземке нет ни одного работяги?..

Одна из старушек, — подвида «божий одуванчик», от которых не стоит ждать ничего хорошего, — увидела нас. То, как активно она поковыляла в нашу сторону, тяжело наваливаясь на трость, мне не понравилось.

Интуиция прямо кричала, что вместе со старой женщиной к нам движется вал проблем.

Я открыла йо-йо и проверила, когда должен прийти поезд. На счастье, до этого было ещё целых три минуты; с супергеройской скоростью мы с Нуаром успели бы проскочить до следующей остановки. А может и того дальше.

— Пошли, — сказала я, спрыгивая прямо на пути.

— А электричество?.. это вообще-то опасно.

— Мы в костюмах. Тут даже десять тысяч вольт не убьёт. Но на всякий случай можно ничего металлического не трогать.

— Ты говоришь это, буквально стоя на рельсах…

— Не будет ничего, ты и сам наверняка чувствуешь, что это безопасно. Интуиция, помнишь? Может, здесь уже и напряжения как такового нет… хотя вряд ли, конечно.

Бабка почти до нас добралась, что начинало нервировать. К счастью Нуар, уловив моё настроение, не стал больше мешкать и спрыгнул вслед за мной. И мы, больше не переговариваясь, побежали к следующей станции.

Под возмущённый крик старушки, бранящей нас из-за того, что она не успела до нас добраться. Вот я как чувствовала, что ничего хорошего от неё не будет! Очень вовремя мы убежали. Я на нервах, так что не стала бы просто выслушивать что-то неприятное в свой адрес. Или, — что хуже, — в адрес Нуара.

Сломала бы трость от злости и была такова. Или нет. Нет, ладно, не сломала бы. Я уважаю чужую собственность, деньги и особенности здоровья. Но вот в эротическое у меня бы обидчик сходил.

Слова на то и были придуманы, чтобы лишний раз не насильничать. Как там Lumen пели… слова больней железа и огня, и через год всё так же мучают меня.

Прекрасная строчка, как ни посмотри.

Мы летели как на крыльях. Йо-йо вовремя корректировал путь словно в какой-то видеоигре: схема метро отображалась на экране толстыми линиями, наше местонахождение подсвечивалось ярко-оранжевой точкой. Пункт назначения был маркирован флажком, и до него нам предстояло бежать и бежать… да ещё и с пересадками, если можно так выразиться. Из тоннеля в тоннель.

Когда рядом были поезда, мы прыгали в ближайшие закутки, которых, говоря откровенно, в тоннелях внезапно оказалось предостаточно. Метро ходило редко, — что неудивительно, учитывая количество пассажиров, — так что особых неудобств для нас не представляло.

В какой-то момент я поняла, что с поездами мы вообще не сталкиваемся. Тоннели выглядели запущенными, и мы с Нуаром замедлились; карта подсказывала, что мы добрались до больше не используемой ветки, которой и на общедоступных схемах-то не было. Йо-йо привело нас туда, куда мы и не собирались. Но, если верить схеме, эти тоннели должны привести нас максимально близко к дома Адриана.

В наше время, что интересно, этой ветки не было даже в планах. Воображение сразу стало подкидывать мне варианты, как же вдруг появились эти тоннели. Неужели их себе построил Бражник, чтобы более беспалевно выпускать бабочек?! Нет, ну а что. Теория-то рабочая! Да и денег у Габриэля предостаточно, наверняка мог бы позволить себе подобную причину.

А как перестал быть Бражником — так и в подземке отпала необходимость…

— Тут нет рельсов, — заметил Адриан, и моя теория расцвела ещё больше. — Похоже, не достроили.

— Ага… похоже.

Нет, ну если я угадала… то у меня слов не будет. Это ж сколько денег было влито сюда?! Миллиарды!

— Выход через триста метров, — предупредила я Адриана. — Возможно, придётся пробиваться.

— В смысле?

— Он может быть завален или запечатан, — пожала я плечами. — Сам видишь, тоннелями долго не пользовались. Удивительно ещё, что крыс нет и какой-нибудь светящейся плесени. И зомби, которых надо отстреливать ради лута!

— Ты переиграла в видеоигры.

— Обижаешь. У меня просто развитое воображение.

Мы шагали вперёд, и я пыталась придумать, что делать дальше. Ну, доберёмся мы до дома Адриана. Судя по карте и размерам Нуво-Пари, особняк Агрестов должен был остаться на месте.

Но принадлежал ли он всё ещё Агрестам — вот, в чём вопрос… и кого мы там найдём, собственно. Жив ли Габриэль? Натали?

А может, мы столкнёмся с местным Адрианом? И если да, то что потом?.. нет, я знаю, что потом: я ему предъявлю за его Маринетт. Пускай отвечает за её косяки.

Она меня обманула, в конце концов!

Я сама себя обманула, получается. Тц!

Мы прошли несколько толстых металлических шлюзов и дверей, распахнутых слишком гостеприимно, чтобы это было счастливой случайностью.

— Нас ждут, — сказал Адриан.

Я кивнула, захлопывая крышку коммуникатора и перехватывая йо-йо поудобнее для боя. Неужели Лука нас сдал?.. или по-дружески позвонил с предупреждением, мол, идут к вам такие-сякие, из прошлого?

— Хочу платьишко и на ручки, — тоскливо проныла я. — А не вот это вот всё.

— Ты не носишь платья.

— Ручки я могу организовать, — раздалось спереди. — Привет, бешеная.

Из тени, — как долбаный Бэтмен! — вышел Адриан. Высокий, взрослый и такой горячий в полицейской форме по фигуре, что я на секунду зависла.

Так, нет. Стоп. Форма?.. и глаза серые. Не Адриан.

Нас встречал Феликс.

20. Дом Агрестов.

В мультсериале Феликс был копией Адриана.

В смысле, реальной копией. Вот прямо один в один, разве что причёски и одежда различались. Зелёные миндалевидные глаза, черты лица, телосложение — всё было идентичным, и я долгое время думала, в чём причина такой схожести.

Возможно, в последующих сезонах всё объяснялось, но я-то не смотрела дальше третьего. Да и третий смотрела так, урывками. К тому же мир, в который я попала, от мультика всё-таки отличался, так что доверия канонной информации у меня было всё меньше с каждой акумой.

Ну не было в мультике проблем с Иными! И вот этого путешествия в будущее — тоже не было! А значит ориентироваться на мои знания можно было исключительно с оглядкой, о чём я не уставала себе напоминать.

У Феликса были серые глаза — вот на что я сразу обратила внимание. Светлые радужки напоминали о лондонском небе, прости меня Господь за такое пошлое сравнение, учитывая, что Грэм де Ванили вроде как и был потомственным англичанином.

Можно было бы проявить фантазию и сказать, что радужки Феликса впитали туманы Альбиона и его же хмарность. Они были странными: чистый серый цвет, тёмный ободок, крошечный серо-зелёный узор совсем рядом со зрачками. Такой невыразительный, что увидела я его исключительно благодаря улучшенному зрению.

Феликс был высоким, — выше двух метров навскидку, — и широкоплечим. На тыльных сторонах его ладоней я увидела мелкие неприятные шрамы; похожие можно встретить у ветеринаров, которые по долгу профессии вынуждены обращаться с агрессивнымикошками.

Только вот Феликс ветеринаром не был. Полицейская форма намекала. Ну не задерживал же он женщин-кошек раз в неделю, правильно? И что-то я сомневалась, что у Грэм де Ванили было животное дома, слишком уж чистой выглядела его рабочая одежда. Ни единого звериного волоска на тёмно-синей ткани.

— Вы привели за собой хвост?

— Что?..

— Хвост, бешеная, — вздохнул Феликс. — Вы слышали, чтобы за вами кто-то шёл? Какие-то посторонние звуки?

Адриан, как главный слухач в нашем дуэте, покачал головой. Я же неопределённо пожала плечами: нашёл что спрашивать. Я была больше заинтересована в том, чтобы не столкнуться с поездами и не заплутать в подземке, чем прислушиванием к темноте.

— Хорошо, — кивнул Феликс. — Идите за мной.

— Тебе не кажется, что мы с тобой в этом мире чисто как переходящий приз? — спросила я у Кота, вставшего рядом.

— В смысле?

— Нас только и делают, что передают с рук на руки. Ужасное ощущение.

Нуар недовольно щёлкнул хвостом. После нам пришлось пойти за Феликсом: тот нас ждать не собирался, так что за время нашего короткого общения успел значительно удалиться.

— А что…

— Никаких вопросов, бешеная. Всё потом. Сейчас надо дойти до дома без приключений.

— Чтобы я — и без приключений?..

— Уж будь добра в этот раз отключить свой магнит.

И вообще, почему вдруг «бешеная»? Что у меня, блин, за отношения с этим засранцем?!

Да какая я бешеная-то? Я мирная! Люблю цветочки и шоколад. Это он из-за того, что я акум побеждаю через старый добрый удар по голове? Вряд ли ведь.

Если так подумать, то мне вроде как никто ещё не выговаривал насчёт ведения боя. С другой стороны, мы с Нуаром не особенно ходили по всяким интервью. Так что кто, собственно говоря, будет высказывать недовольство и задавать странные вопросы?..

Феликс вывел нас с Нуаром к выходу, который мы бы вдвоём ни за что не увидели. Неприметный тоннель оказался задвинут железной пластиной, крайне органично вписывающейся в экстерьер. Просто мечта шпиона, а не проход!

После пластины был узенький коридорчик с крутой лесенкой. Закончилась она быстро, и вот уже Феликс, — он шёл впереди, не пропуская нас перед собой, — открывал люк, чтобы вывести нас с Котом на улицу. Прямо в объятия какого-то куста.

Оказалось, что растение окружало люк полукругом, полностью перекрывая вид на тайный ход. Точно специально проектировали!

— Знакомый запах, — заметил мой Кот. — Цветы...

— Мы на территории Агрестов. Точнее, бывшей территории. Теперь она у меня в собственности.

— Что?

Феликс вытащил замешкавшегося Адриана за плечо и принялся маскировать люк.

— Будущий ты продал мне земли, дом и всё, что к нему прилагается. За три с половиной фунта, если тебе вдруг интересно.

— Почему такая странная цена? — удивлённо спросила я.

Чтобы Адриан, да передал кому-то дом… он был привязан к нему, насколько я знала. Хотя бы из-за того, что здесь прошло его детство, которое ещё можно назвать счастливым.

— Минимально возможная сумма для проведения сделок, — усмехнулся Феликс, накрывая люк квадратным полотном срезанного травяного ковра. — Три фунта при этом ушло как налог за проведение сделки. И ещё около десятки я отдал юристам, чтобы перекрыть все хвосты.

— Десятки фунтов?

— Ага, как же. Не забудь ещё три нуля приписать… всё, пошли. Разговоры продолжим дома.

Интересно, а отвечать-то на мои вопросы кто-то начнёт сегодня? Или я буду и дальше мучиться от собственного любопытства и когнитивного диссонанса, вызываемого новостями?..

Мы дошли до дома, двигаясь рядом с разросшимися кустами. Не знаю, на что там Феликс рассчитывал, а мой ярко-красный костюм нас демаскировал так, что мама не горюй. Нуара и нашего провожатого видно-то не было несмотря на светлые волосы, а вот меня… чисто мишень двигается, серьёзно.

Но дошли мы без приключений, что было даже удивительно. В целом, до дома Адриана, — теперь, получается, уже до дома Феликса; три с половиной фунта заплатил за него всё-таки! — мы добрались без каких-то сложностей, что было приятно.

Неужели моя тяга к приключениям действительно может быть «выключена»? Вот бы найти эту кнопку… хочешь отпуск — и нажимаешь! Никакого Бражника, никаких акум, никаких рандомных событий, не предсказанных мультсериалом. Отлично ведь, да?

Дом Агрестов, несмотря на смену владельца, оставался всё таким же: светлым снаружи, мрачным внутри. Ремонт здесь не делали, видимо, всё то же десятилетие, так что нас встречала знакомая прихожая со светло-серым, практически белым полом, чёрными дверьми и пышными краснолистными растениями в больших квадратных кадках.

Дизайнерская работа, сразу видно. Красиво и жить тут совершенно не хочется.

Когда за нами с Адрианом закрылась дверь, Феликс ощутимо расслабился. Дав Грэм де Ванили пару секунд перевести дух, я протянула ему ладонь для рукопожатия.

— Приятно познакомиться, Феликс. Я Багинетт. Почему ты называешь меня бешеной?

Блондин хмыкнул и вместо рукопожатия шлёпнул меня по ладони — вроде как дал пять. И что-то это немного не соотносилось у меня с образом английского аристократа…

Да даже если бы он мне ручку поцеловал, я бы не так удивилась.

— Потом узнаешь. Кажется, это должно быть где-то к лету… тогда и познакомимся. Но моё имя ты и так должна знать.

— Ну-у…

— Отец жив?

Мы с Феликсом обернулись к Адриану. Кот стоял посреди комнаты, нервно сжимая Шкатулку чудес в руках и при этом смотря по сторонам. Видимо, выискивал отличия между домом из нашего времени и этим.

— Что ему будет, — поморщился Феликс. — Не могу сказать, что здравствует, но…

Он посмотрел на меня, подняв брови. Я мотнула головой: почему-то у меня даже не возникло сомнений, что Феликс спрашивал, знал ли Адриан про «подработку» собственного родителя. Или я просто додумываю… хотя было бы забавно, появись у меня такая синхронизация с Феликсом. Не зря же он похож на Адриана, да? Может, у них мозговые волны одинаковые!

Поражённая собственной мыслью, я замерла и уставилась на Феликса. Похож на Адриана…

Это что, получается, мой Кот вырастет… вот в такого писаного красавца? Мама Мия! Да я от него девок буду пачками отгонять! Начать запасаться вениками для этого дела, что ли?..

— Ты опять думаешь о какой-то похабщине, — пихнул меня в плечо Феликс. — Всё, детишки, за мной. Надо...

— Я хочу увидеть отца, — упёрся Адриан. — И что ещё значит твоё «не могу сказать, что здравствует»?

— Не вовремя у тебя включилась семейственность. Вам бы убраться отсюда как можно быстрее, а не рассматривать, что там происходит у посторонних.

— Отец мне не посторонний, — сцепил Адриан зубы. — И ты сам это прекрасно понимаешь! Ледибаг, скажи ему!

Вообще-то, я была скорее на стороне Феликса. Мне не нравился Габриэль, — как будто для этого было недостаточно причин, ага, — и я тоже считала, что судьба местного Агреста-самого-старшего нас, пришельцев из прошлого, волновать не должна. Мы даже не были уверены, что находимся именно в нашем будущем!

Смотреть на Бражника, явно отхватившего в финальной схватке с местными героями, у меня лично никакого желания не было. К тому же оставались разумные опасения, что местный Габриэль может ляпнуть что-то Адриану…

Личность свою раскрыть, к примеру.

Я посмотрела на Нуара. Кот сжимал Шкатулку с такой силой, что, не будь дерево волшебным, оно точно растрескалось бы. Зрачки у блондина сузились до тонких, едва заметных на яркой зелени щёлочек; уши подрагивали; плечи свело от напряжения и ожидания моего ответа.

Как будто я тут сейчас решаю, пойдём мы к Габриэлю или нет… учитывая упрямство Адриана, выбора у нас как такового не было: скажи я «нет», ничего бы не поменялось. Разве что отношения с напарником я бы испортила.

Нельзя нам портить отношения. Не сейчас, когда от доверия и расположения друг к другу буквально зависят наши жизни и безопасное возвращение в прошлое. Будь у Кота память о наших предыдущих приключениях, я бы могла сказать то самое «нет». Он бы послушался. Обиделся бы наверняка, но потом мы бы поговорили, и с вероятностью где-то в девяносто процентов всё снова стало бы хорошо.

Сейчас? Легче дать Адриану то, что он хочет. Иначе та самая обида может отыграться в неподходящий момент.

Во время боя, к примеру. Всё-таки с памятью и привычка держать себя в руках во время каких-либо сложных ситуаций могла пропасть… не знаю. С одной стороны, мы с Сантой неплохо расправились, Адриан с Лукой прекрасно сработали. С другой — зачем рисковать?

Как же меня задолбало всё время делать выборы.

— Ты там вроде что-то про «на ручки» говорил? — спросила я, кисло посмотрев на Феликса.

Тот хмыкнул, кивнув. А затем действительно подхватил меня на руки, я и пискнуть не успела.

— Пошли, баран, — сказал Феликс Адриану, пока я цеплялась за шею Грэм де Ванили и пыталась обрести утраченное равновесие. — Только имей в виду, что тебе не понравится увиденное.

— Я сам решу, понравится мне или нет.

— Говорю же, баран.

— Естественно, он упрямый, — захихикала я, наконец расслабившись на руках у шикарного мужчины в форме; разве это не мечта, а? — Он же овен по гороскопу!

21. Дом Агрестов (2).

Чтобы попасть к Габриэлю, нам с Адрианом пришлось выслушать целый свод правил. Если бы я не знала, что дело в бражниковости Агреста-старшего, то подумала бы, что нас консультируют о поведении в присутствии монаршей особы.

В целом, правила были простыми: не шуметь, не кричать, громко не дышать. Всё ясно и понятно.

Можно ещё не жить — ну так, на всякий случай.

Я молчала во время этого инструктажа, шагая позади парней, — к сожалению, с ручек меня быстро спустили, — ведь правила по большей части были рассчитаны не на меня. А вот Адриан, жертва феликсового красноречия, всё больше хмурился.

Буквально мрачнел лицом с каждым новым пунктом. Я видела в отражении оконных стёкол, как меняется выражение моего Кота от просто обеспокоенного к недоумевающему, а после — даже к раздражённому.

Правила для встречи с отцом, подумать только!

Хотя с таким папашей, как Габриэль, неплохо иметь список правил для общения. И ещё пару табличек «НЕ ВЛЕЗАЙ — УБЬЁТ» сверху, для пущей безопасности.

— Не говори с ним лучше, Адриан. В этом нет никакого смысла.

— Почему?

Потому, что это небезопасно, мой драгоценный котёнок. Но Феликс тебе этого не скажет.

— Сам увидишь, — ушёл от прямого ответа Грэм де Ванили. — Но если совсем коротко, то он не в себе. Совершенно. Так что, если он что-то скажет…

— Не в себе?

— Я предупреждал, что зрелище тебе не понравится.

Мы дошли до комнаты, которая и раньше принадлежала Габриэлю. Говорю же: в этом доме, кажется, ничего не менялось с течением времени.

Только женщины умирали.

Я увидела фотографию Натали с траурной чёрной лентой в углу, едва Феликс открыл комнату. Портрет Санкёр стоял прямо на тумбе и был достаточно большим, чтобы сразу бросаться в глаза при входе в комнату. Как потом оказалось, с кровати, где лежал Габриэль, его тоже было замечательно видно.

Адриан, естественно, тоже увидел и фотографию, и ленту. На всякий случай я забрала у Кота Шкатулку Чудес — мало ли какой у неё запас прочности. Может, его не хватит, чтобы выдержать силу кулаков и горя моего напарника…

— Ну что? — спросил Феликс, спокойно осмотрев замершего Кота. — Всё ещё хочешь зайти?

— Я… да.

Грэм де Ванили закатил глаза и, к моему удивлению, вдруг захлопнул дверь. Учитывая, что Адриан в этот момент как раз сделал шаг вперёд, Кот чуть было не получил по носу; спасло Нуара исключительно его чувство опасности. И, возможно, ловкость вкупе со скоростью.

— Я рассчитывал, что ты передумаешь, когда увидишь фотографию, — предельно честно сказал Феликс. — Если ты не понимаешь намёков и твердолобишь, как последний Дюпэн-Чен…

— Эй!

— …то я скажу прямо, Агрест. Пошёл нахрен от этой комнаты. Тебе это видеть не надо.

Адриан поджал губы. О, опять это упрямое выражение… ну почему подобное упрямство проявляется всегда, когда оно не нужно? Что с памятью мой Кот, что нет…

С другой стороны, не будь он таким твердолобым, когда дело касалось чего-то для него важного — был бы он тогда собой? Адриан без его упрямства в экстренных случаях уже не стал бы столь удивительным супергероем, как мне кажется. И столь же удивительным другом и напарником — тоже.

— Он мой отец. И я хочу знать, что с ним произойдёт в будущем.

— Тут пятьдесят на пятьдесят, мой дорогой лягушатник. Вполне возможно, что вы находитесь не в своём будущем, ты знаешь? Разве Лука вам не говорил об этом?

— Говорил, — мотнул головой Адриан. — Но я всё равно…

— Ты всё равно что-то себе втемяшил в свою головушку и теперь будешь переть вперёд без оглядки. Действительно как баран.

— Примерно так, да. Феликс, — вдруг улыбнулся Агрест, — неужели я изменился за прошедшие годы, если ты до сих пор пытаешься меня отговорить?

Теперь уже удивился Грэм де Ванили. Я увидела, как он высоко поднял светлые брови, после чего обречённо чертыхнулся, — «Bloody hell, Агрест!» — и отошёл в сторону, освобождая для Адриана дорогу.

— Не говори, что я тебя не предупреждал. Придурок.

— Всё нормально будет… наверное.

Он потоптался перед дверью ещё секунд десять, набираясь храбрости, после чего решительно вошёл в комнату. Я за ним не последовала, кивнув в ответ на предупреждающий знак со стороны Феликса.

— Удивительно, что ты не ломанулась следом, бешеная. Уже не подтираешь сопельки своему котёночку?

— Интересно, о каких именно ты сопельках говоришь, лайми. Насморка-то у Нуара нет.

Он поперхнулся. Не знаю, от чего больше: от пошлого переворота его же слов или от моего «лайми».

— Нет, ну а что ты хотел-то? — протянула я, отходя к стене и по плебейски садясь на пол; рядом с комнатой Габриэля не было никаких стульев или диванов. — Я тут так же недовольна происходящим, как и ты. Нечего на меня свой негатив выливать.

— Ты могла отговорить его заходить.

— Раз не отговорила, значит, не могла. Что с Габриэлем?

— Всё плохо. Ты догадываешься, почему, я думаю, — скрестил руки на груди Феликс. — Не идиотка же.

— Бешеная идиотка — это сильно… тебя Хлоя покусала или ты всегда такой грубый?

— Будущая версия тебя говорила, что ей просто везёт на стервозных блондинов.

— Я с тобой ещё даже не знакома, чтобы слушать такие грубые подначки, — поморщилась я. — Услышала бы тебя моя мать, вымыла бы рот с мылом. Предпочитаешь клубничное или банановое?

— Хозяйственное. После него зубы чистить не надо.

Мы одновременно фыркнули, и на этом, кажется, можно было считать перепалку законченной. Не люблю я всё-таки такие словесные пикировки; хорошо ещё, что в крайнем случае научилась не думать о последствиях, а брякать недобрые слова в ответ. Но это возраст… в подростковости я сворачивала язык во рту и молчала, изнутри сгорая от злости или обиды.

— После смерти Натали у него случилось помутнение рассудка, — сказал Феликс спустя пару минут молчания. — Психиатр сказал, что это была переоценка ценностей. А уж когда и Адриан пострадал…

— Пострадал? Я об этом ничего не слышала ещё.

— И не услышишь. Тут об этом разговаривать не принято.

— Но Адриан жив? — я от волнения даже поднялась с пола. — С ним всё в порядке?

Феликс усмехнулся и вдруг растрепал мне волосы — словно какую-то собачку погладил, ну в самом деле. Я всё-таки девочка!

Кто в здравом уме будет портить причёску девочки, спрашивается?!

— Да, да... Вот сейчас я в который раз понял, почему вы двое прекрасно друг друга дополняете… твой Кот был таким же всего пять минут назад, когда разговор зашёл о Габриэле.

— Сравнил божий дар с яичницей, — проворчала я, выворачиваясь из-под ладони мужчины. — Где я, а где этот… Габриэль.

— По разные стороны баррикад, я думаю.

Мы ещё постояли, каждый думая о своём. Я вслушивалась в происходящее за дверью, но оттуда не раздавалось никаких звуков. Ни разговоров, ни хотя бы какого-то шуршания.

— Габриэль хотя бы в сознании? — спросила я ещё спустя пару минут. — Почему так тихо?

— Может и в сознании, но просто не разговаривает. Я же говорю, он сейчас… специфический. И не в самом лучшем состоянии, раз уж на то пошло.

Дверь открылась, вышел Адриан. Выглядел мой Кот бледновато, уголки губ были опущены, а взгляд мне показался каким-то потерянным. Тем не менее, когда я подошла к нему, Агрест покачал головой и молча отошёл в сторону — в моей поддержке он сейчас не нуждался.

— Пошли, парень, — Феликс хлопнул Адриана по плечу, — дам тебе что-нибудь пожевать.

— Не хочу я есть.

— Проблемы негров копа не волнуют. Когда ты ешь, ты не нервничаешь. Пошли, кому говорю!

Он взял голову Адриана в захват, словно любящий задиристый старший брат, и силком потащил Кота прочь от двери. Про меня ни первый, ни второй не вспомнили; а может, Феликс дал мне карт-бланш на действия.

Я пожевала губы, после чего перехватила Шкатулку Чудес и уже сама толкнула дверь в комнату Габриэля. Внутри было очень светло, из-за минимального количества мебели даже мои тихие шаги отскакивали от стены слабым невразумительным эхом.

Комната дизайнера… ага, как же. Тут не было ни рабочих мольбертов, ни хотя бы стола. Украшений в интерьере тоже явно не хватало. Зато кровать оказалась настолько огромной, что на ней поместилось бы три Габриэля разом.

Агреста-старшего я сначала не узнала. Из гиганта, опасного и сексуального, — что уж греха таить, — мужчины он стал буквально собственной тенью. Весь какой-то высохший, осунувшийся, Габриэль выглядел лет на семьдесят или даже старше.

У него были залысины и абсолютно седые волосы; такой грязной некрасивой седины, от которой обычно всячески пытаются избавиться. На худом лице без очков выделялись скулы и нос. Губы были бледными и сухими, все в трещинах, а глаза запали практически как у скелета.

Он выглядел отвратительно. Как бы я ни относилась к Бражнику, такого конца даже врагу не пожелаешь. Уж лучше смерть.

Габриэль лежал в кровати, укрытый одеялом до груди. Руки — поверх одеяла, сложены на впалом животе. Подушки помогают лежать не ровно, а с небольшим углом… вроде бы это правильно для лежачих, да? Должно помогать от пневмонии?

Не знаю.

Я осторожно приблизилась к Габриэлю и только за пару шагов от кровати заметила, что Агрест следит за мной из-под полуприкрытых век. Взгляд у него был вполне осознанным, что, конечно, ни о чём не говорило.

Худая рука шевельнулась. Мне стало не по себе; ощущение было такое, будто я нахожусь рядом с трупом, и жить ему осталось не те самые два понедельника из присказки, а буквально пару минут.

— П-дй-ди, — прохрипел Габриэль.

О, кто бы знал, как тяжело дались мне эти несколько шагов…

Опустившись рядом с кроватью бывшего Бражника на колени, я почувствовала внутреннюю дрожь. Так всегда было, когда я смотрела на больных или на открытые раны. Из-за этой дрожи я и хотела изначально пойти в хирургию: мне одного взгляда хватало, чтобы понять, принесёт ли какая-то болячка проблемы человеку в будущем.

Когда я точно поняла, что не свяжу свою жизнь даже с ветеринарией, эта способность пропала, кстати говоря. И вот, я снова с ней столкнулась…

— К-код, — Габриэль закашлялся и болезненно зажмурился. — Эм-ли. Код — Эм-ли. Её день, её…

Его дыхание стало совсем тяжёлым. Я услышала странный бульк, и…

Длинный выдох.

Тишина.

Дрожащей рукой я закрыла веки Габриэлю, чтобы не видеть его остановившийся серый взгляд.

Хорошо, что Адриан пришёл к отцу первым. А я, видимо, действительно… бедовая.

22. Неприятное решение.

«Код — её день».

Спасибо, месье Агрест, за такое полное описание того, что вы хотели сказать. Всё так понятно! Ни одного, мать его, вопроса нет, одни уточнения.

Что за код? Какой у Эмили там день — день смерти, рождения, свадьбы, ещё какой? Зачем мне вообще нужен этот код, в конце концов! И почему Габриэль, не разговаривавший с Адрианом, вдруг заговорил со мной?

Он точно знал наши с Нуаром личности: Феликс, пока Адриан жадно поглощал бутерброды с шоколадом, сказал, что в Нуво-Пари все знают личности бывших «героев».

— Вы знатно облажались, — сказал Грэм де Ванили, закуривая; посмотрев на скривившегося Кота, мужчина поморщился и быстро затушил сигарету. — Прости. Забыл, что у тебя острый нюх.

— Я ничего…

— Потом голова болеть будет, — фыркнул Феликс, трепля Адриану и без того беспорядочную причёску. — Не геройствуй, когда это не надо, ладно?

В этом вопросе было слишком много глубины и скрытой тоски, которую Адриан, кажется, не заметил. Я же напротив уставилась на Феликса, сканируя минимальные изменения в его лице.

Да, точно. Это не воображение разыгралось: за простой просьбой, относящейся к сигаретам, на самом деле было спрятано слишком много. А учитывая, что нам уже известно о травме Адриана… картина выстраивалась не очень хорошая.

Травма на почве геройства, получается. Ну отлично вообще!

Будущее проходилось по мне наждачкой. Словно кто-то собирал все мои страхи и воплощал их, лишь немного редактируя для достоверности мировой картинки. Квами нет, Адриан ранен, будущее Хлои отвратительно, «я» была вынуждена загадать желание, что тоже меня всегда пугало… Париж уничтожен и отстроен заново до Нуво-Пари, общественность против героев и единственное, что мне остаётся — это шататься по параллельным вселенным в поисках ключа к исправлению этого дерьма.

Я сидела в кресле чуть поодаль от кухонного стола. Мужчины расположились за ним. Адриан вовсю болтал с Феликсом, как с давним хорошим знакомым. Агреста не смущала разница в десять лет; Грэм де Ванили тоже выглядел совершенно счастливым и умиротворённым компанией своего молоденького двоюродного брата. Красота и идиллия… которую мне, к сожалению, придётся разрушить.

Простите меня, красивые блондины.

— Как здешний Адриан травмировался? — спросила я, улучив момент короткой тишины в чужой беседе. — Что произошло?

— Вас заказали.

— В смысле?..

— Местная Маринетт, насколько я знаю, изучала магию сокрытия, — Феликс опять достал сигареты; посмотрел на Адриана; убрал сигареты обратно в карман. — Доигралась. Подробностей не знаю, но она сама говорила, что виновата… так убивалась, когда магия, защищавшая ваши личности, рухнула. В итоге получилось, что люди, до этого не задумывавшиеся о разных вещах, вдруг о них задумались. Как итог — вас заказали.

Он сложил пальцы пистолетиком, чтобы точно не возникло никаких разночтений сказанного. Мне же захотелось вцепиться себе в хвостики и удариться лбом о стол. Ну вот, ещё один воплощённый кошмар! Если бы я не была уверена, что мальчишка, который должен был стать Повелителем Кошмаров, я уже «очистила», то подумала бы на влияние акумы.

Ещё и нас с Котом «заказали»!

— И как… травма-то?

— Ему половину лица разворотило. Слушай, если тебе нужны подробности, то встреться с ним лично.

— А что, это реально? — удивилась я.

— А почему нет? — поднял в ответ брови Феликс. — Со своей прошлой версией он вряд ли согласится встречаться, прости, парень, но с тобой… думаю, он не будет против.

— Я бы не согласился встречаться сам с собой, — кивнул Адриан. — В фильмах это всегда плохо кончалось… время кажется не слишком надёжной материей, чтобы с ней ещё как-то лишний раз взаимодействовать, тем более так грубо. Но, Ледибаг… ты уверена, что это безопасно? Я… не думаю, что мне будет спокойно, если ты пойдёшь куда-либо в одиночку.

Авв, ты же мой милый. Памяти нет, но он всё равно за меня волнуется! Очень приятно, скажу я вам.

— Нормально. В конце концов, я везучая, — я показала своему Коту большой палец. — Но тут ещё остаётся вопрос насчёт Шкатулки. Зачем-то же мы её вытащили, правильно?

— Что за Шкатулка? — спросил Феликс. — Та, которую вы с рук не спускаете? Что это вообще такое? Узоры такие же, как на коробке, в котором был мой Талисман.

— Ты был героем?

— Псом, — кинул Грэм де Ванили. — Не очень долго, правда. Там… сложная история.

Сложная и сложная. У меня уже никаких сил не было, чтобы расспрашивать. Последние крупицы внутренней энергии ушли, чтобы сообщить Феликсу о смерти Габриэля. Вылавливая момент, когда мой Кот отвернулся, и не используя ни одного слова: слух у Адриана был слишком острым, чтобы я могла его игнорировать.

Феликс на новости только поджал губы. Я сначала было подумала, что он меня не понял, — в «Крокодила» я играть не любила, — но, когда я попыталась объясниться дополнительно, мужчина махнул рукой.

Всё он понял с первого раза, короче. Это просто я перестраховщица и трусиха.

— Шкатулка Чудес — зачарованный артефакт, в котором хранятся Талисманы, у которых нет носителя, — принялась рассказывать я. — Квами при этом находятся не внутри своих Камней Чудес, а внутри особого измерения, где могут друг с другом взаимодействовать. Вроде как у них должно оставаться ощущение времени… что вы так на меня смотрите-то? Это всё, что я о ней знаю.

Адриан и Феликс синхронно кивнули, одним только этим жестом напомнив, что они всё-таки родственники, Бр-р, аж жуть берёт от их похожести. Неужели, когда я встречу Грэм де Ванили в нашем времени, я реально перепутаю его со своим Котом?

Вроде бы Маринетт перепутала поначалу… потом-то Феликс, если я правильно помнила, начал подкатывать к девочке. Точнее даже, к Ледибаг. И тут-то Маринетт поняла, что для Адриана это поведение слишком нехарактерное.

Не помню точно, но, кажется, она Феликсу даже врезала. Хм-м… что такого там вообще могло произойти, чтобы канонная пусечка-Маринетт так поступила? Это я у нас раздаю оплеухи налево и направо.

Я прикрыла глаза и откинулась в кресле. Спинка была жёсткой, что-то впивалось мне чуть выше поясницы, но сил у меня было настолько мало, что я бы и при таком неудобстве уснула.

Или, может, ещё не вывелся тот «волшебный» чай, которым меня обрадовали Хлоя с Лукой. Тоже надо бы устроить им подлянку…

Погладив Шкатулку, я поднялась на ноги.

— Короче, не время спать, — сказала я с максимальной серьёзностью; всё настроение смазалось приличным таким зевком во всю челюсть, совсем не женственным и вовремя не пойманным в ладошку из-за занятых рук. — У меня ощущение, что нам лучше не медлить. Все вокруг только и говорят, что нам здесь лучше не задерживаться…

— Идёшь одна, — кивнул Феликс, кладя руку на плечо моему Коту. — Для Адриана у меня здесь есть задание.

— Не нравится мне, что мы разделяемся, — нахмурился Нуар, скидывая ладонь Грэм де Ванили. — Ледибаг, ты уверена, что это хорошая идея?

— Нет, идея отвратительная. Разделяться в таких условиях… Но ты сам сказал, что…

— Что я не стал бы встречаться сам с собой, — обречённо вздохнул напарник. — Более того, я бы всячески избегал этих встреч. Изо всех сил…

Я подошла к парню; мы коротко обнялись, и Феликс почему-то отвёл взгляд, словно подглядел за чем-то крайне интимным.

— Всё нормально будет, котёнок, — улыбнулась я, ненамного отстранившись. — Если что, находим друг друга по коммуникаторам. Когда я просматривала схему тоннелей, то заметила, что во всей Франции отмечены только наши маркеры. Никаких других героев.

— Ледибаг, — подал голос Феликс. — Я дам тебе координаты квартиры Адриана, но, если ты попадёшься полиции или ещё кому, то обо мне никто не должен узнать. Поняла?

— Очередные ваши заморочки будущего… ладно, без проблем. Вы чем займётесь в этом время?

— Дам малому зазубривать номера лотерейных билетов, — хмыкнул Грэм де Ванили. — Деньги вам в прошлом понадобятся. Я всем пришельцам их даю. Зря собирал их столько времени, что ли…

— А ты, получается, знал, что здесь будет временная аномалия? — прищурилась я.

Иначе зачем бы Феликс, собственно, сохранял бы номера лотерейных билетиков… тут даже объяснение, мол, он англичанин — не прокатит. Пускай лайми и покупают билеты при любой удобной возможности, — а вдруг повезёт?! — но не хранят же их…

— Не в этом дело, — цыкнул Феликс, взъерошивая волосы совершенно агрестовским жестом; у меня даже закрались подозрения, что перед нами с Котом стоит всё-таки взрослый Адриан. Слишком эти двое были похожи в движениях, мимике и интонациях!

— А в чём тогда?

— Слушай, это личное.

— Ты в госструктурах работаешь. Забудь про это слово как про страшный сон.

Он фыркнул. Больше раздосадованно, чем раздражённо.

— Мне просто условие поставили. Типа, нужна или тысяча проигрышных лотерейников, или один выигрышный.

— И что тогда?

— Свадьба тогда будет, — кашлянул Грэм де Ванили. — Вот я и храню проигрышные билеты с записанными выигрышными номерами. Считаю, когда там уже тысяча будет… Говорю же, личное.

Воздержаться от комментариев мне стоило невероятных усилий. Боже, это было так мило, что я просто расплылась; не знаю, с кем там Феликс отношения водит и почему блондину поставили такие странные условия, но… звучало всё романтически-конфетно, совсем как в каком-нибудь мягко-плюшевом фильме.

Эх. Вот бы это PG-13 распространилось на все наши с Котом приключения. А то что ни история — всё какой-то непонятный треш. И лучше от акумы к акуме совсем не становится.

— Будь аккуратнее, — сказала я Феликсу, когда Адриан отошёл в погреб за сыром; чего только не было в шикарном доме Агрестов, если так подумать. — Сам понимаешь.

Феликс кивнул. Объяснять что-либо не требовалось: нам только нервного срыва у моего Кота не хватало.

— Давай, я скину тебе адрес, — сказал он, доставая крутой плоский мобильник. — Номер от йо-йо тот же?

— Понятия не имею.

Он прислал короткую строчку адреса и фотографию сверху, чтобы я, как человек с топографическим кретинизмом и хорошей визуальной памятью, точно не заблудилась.

Всё дошло.

— Нормально, — сказала я, захлопывая йо-йо. — Имей в виду, Грэм де Ванили. Если с Нуаром что-либо случится…

— Да-да-да, буду отвечать за него руками, ногами, головой и иными частями тела. Слышал уже.

— Я на тебя Хлою натравлю, — добавила я козырной туз аргументов, — свою. Скажу, что ты считаешь, будто Маринетт лучше, чем она.

— О, Ледибаг… знала бы то, что знаю я, не стала бы пугать подобным.

— Почему это?

— Звучит неубедительно. Иди уже, хватит тянуть время. Адриан всё равно ушёл не за сыром, сама понимаешь.

Да... мне тоже казалось, что Адриан ушёл просто для того, чтобы хоть немного прийти в себя.

Как вернёмся в наше время, я тоже уйду в подобное отшельничество. На недельку-другую.

Серия четвёртая - Повелители Времени (2). 0. Пролог.

— Беги, милая… за тобой зверь идёт.

У меня сердце билось уже даже не в шее, а между ушами — да так, что, казалось, вот-вот выскочит через барабанную перепонку. И только неразрешимый вопрос, через которую именно перепонку выскакивать надо, и удерживал орган на месте.

Буриданово сердце. Такое же упёртое, как тот осёл.

Складское помещение, на котором я застряла, — если можно так назвать моё положение, — было огромным и пыльным, неухоженным. Нагромождённые коробки давали возможность прятаться здесь хоть до скончания времён, чем я и пользовалась уже минут пятнадцать. Маринетт даже петь начала от скуки: ни она меня не могла найти, ни у меня не получалось выбраться со склада. Часики тикали, я начинала нервничать, от поддержки никаких знаков я не слышала, как ни прислушивалась к потрескивающей тишине. На складе давно не было людей; пахло затхлостью и крысиной мочой. Свет здесь оказался не предусмотрен, так что приходилось рассчитывать исключительно на напряжение собственных глаз.

Из-за использованного Супершанса цвета мира поблёкли. К моему огорчению, ничего так и не подсвечивалось красным, за исключением йо-йо Маринетт.

Моё йо-йо тоже светилось. Но вот идей, как это свечение интерпретировать, у меня не было никаких.

Я пряталась за деревянными ящиками, из которых несло плесенью. Шершавые поверхности были влажными и осклизлыми, трогать их не хотелось. Но та щель, в которой я спряталась, выбора не оставляла: весь костюм у меня уже наверняка был перемазан.

Надо будет попросить у Тикки прощения… если я выберусь из этой чертовщины. Шаги Маринетт раздались совсем близко, и я ползком поменяла дислокацию. Под столами, под какими-то лестницами, — семь лет неудач, Ледибаг! — стараясь не наступать на жирных, ничего не боящихся крыс. Зверьки буквально бросались под руки и под ноги, тёрлись шкурками о пальцы и совсем не проявляли враждебности.

— У него когти длинные, сердце не бьётся, не бьётся,— продолжала Маринетт на чистом, красивом русском без традиционных для французов курлыканий. — Может, ответишь?

— Там не когти, а клыки! — брякнула я, сразу прыгая в сторону.

Красный росчерк чужого йо-йо был едва заметен. Один из ящиков, — на пару метров в сторону от места, откуда я говорила; мне повезло, и я отпрыгнула в противоположном направлении, — от удара буквально взорвался. Деревянные осколки смертоносными снарядами осыпали всё вокруг, и потом у меня наверняка будет куча синяков. Хорошо ещё, что костюм не пробивало насквозь...

Я скукожилась, накрыла голову руками и зажмурилась. О том, чтобы бить в ответ, речи вообще не шло.

Маринетт меня загнала в глухую оборону. И прятки.

Впрочем, не могу сказать, что я не была довольна. За всю свою геймерскую жизнь я так и не полюбила открытых столкновений. То ли дело стеллс: спрятался, ударил, спрятался, ударил, спрятался...

— Сука! — сбилась с песни Маринетт, вернувшись к неродному французскому. — Ты издеваешься?!

Я беззвучно хмыкнула и, подхватив ещё одну крысу за толстый хвост, запульнула грызуна в сторону противницы. Маринетт, как я и думала, поймала животное; я бы поступила точно так же.

Каждый может готовить!..

Тьфу, нет. Не то. Хотя к крысиной тематике подходит.

Каждый заслуживает жизни. Хоть человек, хоть складская крыса.

— Ещё раз это сделаешь, — прорычала Маринетт…

Конечно, сделаю! А то ходит она тут, песни на непонятном для окружающих языке распевает. Ишь ты, главной героиней диснеевской франшизы себя почувствовала, что ли? Тут мюзикл или что?!

Хотя, погодите-ка. Вроде бы “Чудесные” и были детищем Диснея, нет?..

— Вот ты где, — рыкнула Маринетт сверху; я задрала голову, поджала губы и прищурилась, глядя в светящиеся голубые глаза. — Отдай сюда уже серьги, а. Давай по-хорошему. Как только я получу Талисманы, то сразу вас с Котом назад отправлю. Честное слово.

Как Эрида, она поставила невидимый крест прямо на футболке. Там, где располагалось сердце.

— Отправишь?..

Она кивнула. Я пожевала губу, опустила голову и тяжело вздохнула.

Ну, может…

— Ладно.

— Ладно? — улыбнулась Маринетт, протягивая ко мне руку. — Сразу бы так. А то… сука!

Я рванула, проскользнув прямо между ногами противницы и сбивая ту на пол. А потому уже не видела как крыса, которую я пихнула в ладонь своей взрослой копии, впилась зубами в мягкие, не защищённые перчатками пальцы. Маринетт заорала — то ли от боли, то ли от злости, а может и из-за неожиданности.

Кто ж её знает. Она ж не я.

Потому что я так, как она, профакапиться не могу. Не ценой целой кучи параллельных миров.

У меня, знаете ли, есть стандарты: если и страдать, то с полной самоотдачей и исключительно в одиночестве!

1. Кот.

ТРЕМЯ Ч̒АС͠А͝М͜И РАНЕЕ

Мне не нравился Нуво-Пари.

Ну вот совершенно не нравился. Хромированные блестящие высотки были абсолютно одинаковыми; складывалось впечатление, что их родил один и тот же небоскрёб-дупликатор, а потому высотки были единоутробными братьями и сёстрами. Типовая застройка настолько бросалась в глаза, что, продвигаясь между зданиями к указанному адресу, я могла предугадывать повороты улиц и появление закоулков уже спустя каких-то десять минут.

Карта в йо-йо показывала, что Адриан живёт, — должен жить, — в одном из таких типовых домиков. Домищах. Огромных, пронзающих само небо клыков из стали и стекла.

Интересно, какая у здешнего Агреста была квартира? Точно убранная по всем правилам: воспитание Габриэля из крови не выцедишь, как бы оно ни было похоже на яд. Агрест-старший уважал неестественно идеальный порядок во всём, — вот ещё одна причина, чтобы принять его за психопата, — но что насчёт ремонта? Какой стиль?

Какая мебель в его квартире? Какая техника? Это ведь может многое рассказать о человеке. К примеру, кофемашинка дома говорит не только о шикарном богатстве, — вы видели цены на капсулы или хорошие зёрна?! — но и о бриллиантовом терпении.

Отсек для капель, отсек для жмыха, отсек для молока, трубочки всякие — всё надо чистить, знаете ли. Вдобавок к ежедневному уходу…

А ковры? Есть ли у него дома ковры? Я, к примеру, их не любила, но Адриан ведь всё равно что кот, даже без Плагга. Коты любят ковры… в большинстве случаев.

Какие обои? Обои ли? Может, краска.

Сколько комнат? Сколько из них используется? Есть ли балкон? Какой этаж?..

— Так, ну этаж-то есть, — пробормотала я, просматривая записи Феликса. — Двадцать третий, хм… высоковато.

Раньше меня после пятнадцатого этажа начинало невыносимо плющить. Кружилась голова, ноги становились слабыми, перед глазами всё плыло. И это притом, что я всю жизнь не жила ниже девятого, между прочим.

Но, видимо, пятнадцатый для меня был максимумом. Хорошо ещё, что при перерождении здесь этого ограничения не сохранилось. А то не быть бы мне героем, да…

Я облетела на йо-йо здание кругом, высматривая какое-нибудь открытое окно. Как попасть внутрь, я не знала; ну не через первый этаж же заходить, правильно? Там консьерж внутри — меня насчёт него Феликс предупредил. По словам Грэм де Ванили, дядька был злым и противным, с вечным геморроем, гастритом и гайморитом одновременно.

Встречаться с таким субъектом у меня, естественно, не было никакого желания.

Наудачу, я обнаружила открытое окно и сразу же в него влетела. Если бы оно вело в чью-то квартиру, то я бы не была такой скорой, однако это окно вело на лестничную клетку между этажами, так что я не стала медлить.

Немного неудобно, что окно было открыто на семнадцатом этаже, лифт здесь был отдельно от лестниц. С другой стороны, мне пару лестничных пролётов преодолеть ничего не стоило.

— О, — услышала я удивлённое, поднявшись на очередной этаж. — Неожиданно.

— Чего?

Я задрала голову и увидела Адриана, сидевшего прямо на ступеньках. На этот раз, вроде бы, это действительно был Агрест: взрослый, растрёпанный и с щетиной, зеленоглазый и одетый по модельному шикарно в чёрную футболку и чёрные же джинсы.

И неизменные белые кеды на ногах. Конечно же.

— Неожиданно, говорю, — хмыкнул Адриан, поднося руку к лицу; между длинными пальцами в россыпи белых ярких шрамов была зажата тлеющая сигарета. — Обычно вас стараются держать от меня подальше.

— Нас?

— Многонетток. Маринетт, приходящих из других миров. Знаешь, вы обычно такие нежные, что к главному злодею этой мыльной оперы не приходите.

— Нашёл «главного злодея», тоже мне…

Он не выглядел воодушевлённым, заинтересованным или хотя бы капельку обрадованным мне. Зелёные глаза не выражали ничего хорошего; ровный, немного вежливый интерес со стороны Адриана кольнул сердце.

Я ощутила себя ровно так же, как в начале учебного года. Потерянно. Когда Адриан вошёл в класс, сказал, что ничего и никого не помнит, и посмотрел на меня, моё сердце замерло в нервной оторопи.

Он ведь даже не «посмотрел». Так, скользнул взглядом. Коснулся им макушки, словно задел мои волосы невзначай, и сразу же увёл луч внимания куда-то в сторону.

Я поднялась и встала перед Адрианом. Агрест продолжал спокойно курить, рассматривая меня, будто видел впервые. Или просто не встречался со мной долгое время.

— Что произошло между тобой и Маринетт? — спросила я совсем не то, что должна была узнать вообще-то. — Что вообще могло произойти такого, что ты меня так встречаешь? Я вроде как твоя Ледибаг, пускай без десятилетнего пробега.

Искра интереса.

— А что у тебя в рюкзаке, букашка? — усмехнулся Адриан, закусив фильтр сигареты; встав со ступенек, Агрест отряхнул джинсы и махнул мне рукой, зовя за собой. — Пошли. Не хватало ещё, чтобы тебя соседи заметили.

— Боишься проблем с законом?

Он щелчком пальцев откинул сигарету на ступеньки и суховато рассмеялся. Как будто кора старого дерева затрещала, ей-богу.

Потом Адриан поднял штанину, и я увидела железный браслет с экранчиком на его ноге. Трекер местонахождения?.. какой ужас.

Почему с Агрестом обращались как с преступником? Это из-за того, что он сделал?.. да, скорее всего: раз все знали личности героев, то и понять, кого надо судить за уничтожение старого Парижа, несложно.

— Куда уж больше-то. Я, знаешь ли, террорист номер два в этом городе, — сказал он, возобновляя подъём.

Но почему только домашний арест? Мне кажется, что за уничтожение города полагается как минимум тюремное заключение. А то и смертная казнь… благо, во Франции её не было.

— Кажется, я догадываюсь, кто там «номер один», — пробормотала я, невольно ускоряясь.

Мне не хотелось связываться с полицией и, тем более, доставлять здешнему Адриану проблем. Судя по всему, Агрест достаточно настрадался за прошедшую декаду. Добавлять ему трудностей в жизнь? Какая дерьмовая идея…

Мы зашли в тёмную квартиру, пахнущую чем-то очень родным и тёплым. Я закрыла за собой дверь, потому что шла последней, и…

— И что ты делаешь? — спросила я, прижавшись спиной к двери.

Хорошо ещё, что рюкзак со Шкатулкой я успела снять. А то врезались бы мне острые деревянные грани в спину… ничего приятного.

Адриан навис надо мной, скрючился квереткой так, чтобы наши лица были примерно на одном уровне и я видела бликующие зелёным глаза. Ростом Агрест пошёл в папеньку, земля ему пухом, так что поза вышла отвратительно неудобной даже на вид.

Он ударил по двери рядом с моим лицом, и я увидела, что вместо левой руки у Адриана протез. Металлический. И заканчивался он примерно посередине плеча.

Почему я не заметила этот протез раньше?

— Тебе хватило смелости прийти сюда, а? — оскалился Адриан, смотря прямо мне в глаза. — Тебя разве не предупредили, что мы с тобой теперь по разные стороны баррикад, а, Маринетт?

— Я со своим Котом на одной стороне, что бы ни случилось. Даже если мир надо будет уничтожить.

Холодная металлическая ладонь сжала мне шею. Несильно, просто обозначая угрозу и намерение.

И, простит меня Господь за этот момент, моему испорченному мозгу это понравилось. Пускай не время было предаваться влажным подростковым фантазиям, я была уверена, что в будущем ещё не раз буду вспоминать происходящее. Мозг, чуя это, обострил восприятие до максимума, запечатлевая каждое мгновение для последующего воспроизведения в фантазиях.

— Это ненадолго, Ледибаг, — сказал Адриан с искажённым лицом; в прихожей было темно, и я не могла точно понять, какие эмоции Агрест испытывает. — Ты предашь своего Кота так, как предала меня. Нас. И он останется один, как я. Он…

Я подалась вперёд, вытянув руки и просто сграбастав Адриана в объятия. Не знаю, что там произошло у него с Маринетт, но…

Как я и думала, Агрест поспешно убрал руку от моего горла — лишь бы не навредить жёстким металлом. А ещё Адриан обнял меня в ответ, и жест этот был абсолютно естественным, чуть ли не инстинктивным.

Объятия у Кота были такими же крепкими и тёплыми, как и в моё время. Хоть что-то не меняется.

— Кому ты врёшь, — прошептала я на ухо мужчине. — Я бы тебя не смогла предать. Ни за что. Ты же это прекрасно знаешь.

— За десять лет может произойти так много всего, что…

— Что, даже если бы мне пришлось тебя «предать», — перебила я его, — я бы обязательно дала тебе знать, почему это случилось и что я собираюсь делать. Даже если мир будет рушиться, я буду рядом с тобой. Или так далеко от тебя, как это возможно, лишь бы ты был в безопасности.

Он коротко рыкнул, — немного неожиданный для меня звук, если честно, — после чего подхватил меня под ягодицы и выпрямился.

Я обхватила Адриана ногами, чтобы не слететь во время таких резких изменений положения. Разница в росте, м-мать её… Впрочем, дальше ничего не последовало: не мой Кот просто обнял меня ещё раз, крепче и сильнее, чем раньше. Уткнувшись лицом мне куда-то за ухо, он рвано выдохнул и кивнул.

— Да… верно. Это, получается, действительно ты… душа моя.

Я погладила мужчину по волосам. Время сделало их жёстче, и они уже не напоминали птичий пух на ощупь. А может, виновата была плохая вода… или недостаточный уход.

Мой Адриан за волосами следил так, как мне и не снилось. Однако в условиях происходящего ужаса вряд ли у него появились бы силы, чтобы продолжать тысячеступенчатый уход за головой, правильно?

— Без десятилетней выдержки, я думаю. Но вроде как да, это действительно я. Даже кодовую фразу правильно сказала.

— Ясно. Значит, точно.

Он спустил меня на пол с такой аккуратностью, будто я была песчаным рисунком, а Адриан — ветром. Дунешь в мою сторону, и я разлечусь пустынным миражом.

Ни единого лишнего движения, ни капли резкости, ни одной больше плохой эмоции в мою сторону.

— Маринетт, — выдохнул Адриан, беря моё лицо в ладони и снова наклоняясь. — Прости меня. Пожалуйста, прости.

— За что это? Ты собираешься вызвать полицию или что?

— Нет, нет… никакой полиции. Происходящее, от и до — моя вина. Падение магии сокрытия, проблемы с квами, проблемы с полицией… всё из-за меня. Если бы я был внимательнее, если бы я увидел всё сразу, то ты…

— Хватит на себя всё брать, — цыкнула я, кладя свои руки поверх ладоней Адриана. — Вот время идёт, а твоё самомнение всё ещё раздуто до небес. Не всё зависит от тебя, мой дорогой Кот, ты же знаешь.

Он сглотнул. Затем быстро облизал губы, — юркий кончик языка я едва заметила, — и кивнул сам себе, вдруг преисполнившись решимости, которая обычно проявлялась разве что в битвах.

— Маринетт?

— Да?

— Я собираюсь тебя поцеловать.

— Чего?..

— Просто предупреждаю, — улыбнулся он совсем как мой Адриан. — Чтобы ты меня по голове не била, как Феликса в своё время.

2. Кот (2).

— Держи, — Адриан поставил передо мной исходящую паром кружку. — Рассыпного чая нет, только пакетированный. Я давно не делал нормальную доставку…

— Нормально. Только не думаю, что я вообще смогу сейчас что-то пить…

С дьявольской ухмылкой Агрест достал для меня трубочку.

— Подождёшь, пока остынет, и вперёд. Хочешь курицу? Там ещё оставалось на пару порций…

— Издеваешься, да?

— Конечно! — рассмеялся он. — Но такие припухшие губы тебе очень идут, душа моя. Увидеть бы их изогнутыми в предоргазменной мýке…

Я подавилась от этого пожелания. Бесстыжий, хоть и блондин!

Адриан был совершенно не похож на того равнодушного крутого парня, которого я недавно встретила на лестнице. Вместо супермодели в чёрном, ничем не интересующейся, передо мной сейчас был мой же Кот. Только старше.

Серьёзно: оказывается, за десять лет может измениться как всё, так и буквально ничего.

Весёлый Агрест, свистел и ходил по кухне, разогревая еду. Из одежды на Адриане были только штаны, так что я могла как следует рассмотреть, как же время изменило тело напарника.

Спойлер: к лучшему. Но, если это всё описывать, то можно и слюной захлебнуться; вот она, объктивизация, как она есть! Фу такой быть, Маринетт, просто фу!

Место, где протез крепился, выглядело не очень хорошо: я видела те же чёрные движущиеся бугры, как и у Хлои на ногах. Значит, руку Адриану тоже разъело Катаклизмом?

— Ты всех девушек, с которыми спишь, предпочитаешь «мучить»?

— В смысле? — не понял Агрест.

— Сказал же, «предоргазменная МУКА»… кто же тебя ввёл в ТЕМУ, м? Уж точно не я, я таким не увлекаюсь.

Проходя мимо, он наклонился и мазнул поцелуем по моим губам. Короткий укол боли смешивался с чем-то очень-очень тёплым, что я могла бы назвать настоящей любовью…

Но я была Стрельцом, у меня такая «любовь» возникала к каждому мало-мальски симпатичному мне мужчине или красивой женщине. Эх, влюбчивость, когда ж я от тебя избавлюсь! Как сложно жить в мире, в котором есть такие красавцы и красавицы как взрослые Адриан, Лука и Хлоя!

Особенно Адриан. Я уже смирилась с мыслью, что к Агресту у меня особое отношение — напарник всё-таки, да и после просмотра мультфильма я считала, что парня надо срочно комфортить. Взрослого Адриана это тоже касалось, естественно. Возможно, даже больше, чем моего напарника: всё-таки Агрест из будущего натерпелся больше…

Не знаю, чем ещё я могу оправдать то, что мы с ним целовались с полчаса. Не будь у меня волшебной регенерации, потребовался бы вазелин, отвечаю. Иначе губы просто отвалились бы от напора чужой страсти!

Хотя… нужно ли мне оправдываться? Нас никто не видел; Тикки не в счёт. И вообще, не пойман — не вор!

Я никому про эти поцелуи рассказывать не хотела. И не собиралась.

То, как Адриан целовался… какие чувства он вкладывал в движения своих губ — всё это было слишком личным даже для меня самой. Никогда не думала, что пойму, как это — «целоваться исступлённо, до срывающегося дыхания». Раньше для меня это было чем-то вроде фантазии; мечтаний автора. Может, из-за того, что не было у меня моментов, когда надо с кем-то целоваться вот так?

Отчаянно. Перенося всю свою боль в поцелуй. Свои страхи, вину, ненависть к самому себе — о, Адриан действительно себя ненавидел. У него и раньше были проблемы с любовью к себе, а уж теперь…

Не хотела я такого будущего.

— Нет, обойдёмся без мучений, душа моя, — улыбнулся он, садясь напротив и зажигая свечку на столе. — Ну, как тебе романтика? Ты же любишь такие мелочи.

— Конечно, люблю, — фыркнула я, берясь за приборы; было ли мне безопасно есть?.. чаёк от «друзей» я уже выпила. — У меня, чтобы ты знал, всё ещё висят на мансарде огоньки с нашего «свидания».

— Огоньки? — Адриан склонил голову к плечу. — Не помню… наверное, это было слишком давно.

— Практически в начале нашего общения, так что не забивай голову. Итак… я ем, а ты, как мы договаривались, рассказываешь, что у вас тут происходит. Так же?

— Так, так… но мы с тобой договаривались на нечто большее, чем поцелуи, душа моя.

— Поцелуи и объятия! — довольно кивнула я, всё-таки решая есть то, что дают. Сама же говорила, что Адриану я верю как себе, что уж теперь-то… — Всё выполнено по прайсу.

— Эй.

— Что не зарегистрировано в договоре, в него не входит. И вообще, я ифрит, а не джинн. Надо чётче формулировать желания!

Он рассмеялся и тоже взялся за приборы. Ели мы в тишине и быстро: у Адриана сказывалась многолетняя привычка торопиться из-за перегруженного расписания, а мне просто было интересно, что же Агрест расскажет.

Я свои поцелуи дорого продала, раз уж на то пошло. На целую историю этого отвратительного будущего.

— Миджина, — сказал Агрест, когда я расправилась со своей порцией; Агрест очень тактично проигнорировал то, как я вскочила на ноги и ударила кулаками по столу, услышав знакомое почти-ненавистное имя. — Она во всём виновата.

— Да ну нахуй. Она же сдохла… то есть, Плагг и Тикки с ней расправились. На уровне души, как они мне говорили!

Адриан поджал губы, — вылитый Габриэль, тц, — и поболтал остатки сока в бокале. Пил Агрест свежевыжатый лимонный, и мне на это даже смотреть было больно и слюняво. Чистая кислота!

Ясно тогда, почему на вкус поцелуй Адриана был сигаретно-цитрусовым, впрочем. Горько-кислым.

Но всё же… как это можно пить-то?!

— Сядь.

— Я…

— Сядь, пожалуйста, — вздохнул Агрест, отставляя бокал. — Я понимаю твои чувства, правда. В конце концов, мы оба пострадали от Медвэй-Ошки, разве нет? Ты в Нью-Йорке, я — после. И, хотя для меня прошло намного больше времени, чем для тебя, это не та травма, которую можно забыть.

Я сжала кулаки и сцепила зубы. Медвэй-Ошка… я просто поверить не могла, что проблема в ней.

Нью-Йорк должен был остаться позади, блядь! Со всеми своими приколами, с квами-проблемами, с многообразием супергероев. Из Большого Яблока я готова была вынести опыт, — спасибо, больше такого не надо! — и дружбу с семьёй Олимпии.

Всё, с остальным — баста.

Адриан, видя, что садиться я не собираюсь, сам встал из-за стола. Пока я переживала острый приступ ненависти к сумасшедшей скво, — сдохнисдохнисдохнисдохниужетытварьненавижу! — Агрест обошёл меня сзади и положил руки на плечи.

— Успокойся, — сказал он, силой усаживая меня обратно, — и сядь. Для тебя это всё ещё в будущем и, возможно, ты сможешь всё изменить.

— Но…

— Мы обсуждали возможность этого с Куффеном, — сказал Адриан, нежно массируя мне плечи и шею; для удобства он подтащил стул, потому что склоняться к сидящей мне с агрестовым ростом то ещё приключение. — Он сказал, что это вполне возможно. Ты переписываешь своё будущее, наши миры расходятся, и в итоге получается, что наш мир прекращает быть вашим будущим. Все счастливы.

— Для тебя это ничего не меняет, — поморщилась я. — Ты так и останешься в этом будущем. А здесь, знаешь ли, единороги бабочками не какают.

— Предпочитаю обычных лошадей, а не рогатых. К тому же я буду чуть более счастлив, если смогу помочь хотя бы тебе.

— Одной из многочисленных многонетток? — я нервно усмехнулась, думая, почему мне вдруг стало так неприятно. — И что, со всеми ты целуешься?

— Только с теми, кто до меня всё-таки доходит. Помнишь? Я тут всё-таки почти главный злодей.

Он взялся за спинку стула и опрокинул меня на себя, заставляя балансировать на двух ножках. Фактически я легла Адриану на колени, смотря на улыбающегося Агреста из перевёрнутого положения.

Да даже с таким ракурсом он был обалдеть каким красивым. Мистер Идеальность. Где твой второй подбородок, спрашивается?! Тебе скоро тридцатник, ау!

— Значит, со всеми многонеттками, которые до тебя доходят, — послушно исправилась я. — Ну, скольких ты уже перецеловал? Сотни? Тысячи?

— Ревнуешь?

— Конечно. Вдруг глистов подхватишь? Мне-взрослой их вытравливать, между прочим.

И опять он смеялся. Точно говорю, пора в стендап. То акумам весело, то героям.

— Успокойся, душа моя, — тихо сказал он, нежно погладив меня по щеке. — Ты вторая. Первая — Маринетт из моего времени.

— Чем тогда я удостоилась такой милости?

— Сама же сказала, что вы одинаковые, — улыбнулся этот шельмец. — Прямо-таки один человек!

А зубы-то белые, ровные… с выступающими, явно изменившимися из-за Плагга клыками.

— И ты прямо мне поверил, а?

— Я верю себе, — Адриан склонился ко мне, поцеловал в лоб. — Своим глазам, слуху, обонянию. Своей памяти.

При каждом перечислении он целовал что-то новое: нос, скулы, подбородок, щёки, уголки губ. Сами губы Агрест избегал, будто те были ядовитым цветком.

Тянет, но касаться нельзя ни в коем случае.

— Ты — это она. Моя душа, моя Маринетт, — прошептал он, не устояв и всё же касаясь вожделенного яда. — Поверь мне, это не спутать. Ты даже ходишь по-особенному.

— Я топаю.

— Ага. Как ты там говорила? Как слон.

— Как слонопотам, — цыкнула я, запрокидывая руки для очередных объятий. — Или мастодонт. Чего ты меня принижаешь-то.

Надавив Адриану на голову, я заставила его наконец склониться достаточно, чтобы снова поцеловаться. Как интересно, перевёрнутый поцелуй. Практически как у Человека-Паука и Мэри-Джейн! Разве что я не висела в воздухе.

У меня не было объяснений, почему я вообще полезла к этому Агресту с поцелуями. И причин, чтобы вести себя так, тоже не было.

Мне было жалко Адриана? Да нет вроде; несмотря на всю историю будущего, — которую я так ещё и не узнала! — этот Агрест не вызывал желания его пожалеть. Посочувствовать — конечно. Помочь как-то? Если это в моих силах!

Но не жалеть, нет-нет-нет.

— Ты вырос таким потрясающим, — хмыкнула я, когда Агрест отстранился; всего на секунду, достаточную для ремарки. — Даже не верится.

— Хочешь, стану твоим первым? — улыбнулся мне в губы этот пройдоха.

Я фыркнула.

— Посмотрим на твоё поведение. Изврат.

— А что насчёт поцелуев?

— Тебе не кажется это как-то неправильным?

— Нет.

— … ладно. Ещё пять минут… не больше.

Естественно, в пять минут я не уложилась. Да и кто бы уложился, собственно.

Что-то очень неправильное происходило, хочу я вам сказать.

3. Кот и божья коровка.

Голова кружилась.

Тяжёлый затылок тянул к полу, а пузырьки воздуха под лобной костью — к потолку. Казалось, что череп вот-вот разлетится, разойдётся на две части, как у дешёвой пластиковой куклы, которой даже целой головы не досталось.

Ещё и тошнило.

Сознание было похоже на вспышки разных цветов: красная боль, синяя тошнота, жёлтое головокружение, зелёная ненависть.

Чувствовала же я, что что-то не так с этим Агрестом!

— Как она? — услышала я собственный голос.

Ну, чуть ниже. Немного огрубевший. Десять лет всё-таки влияют на голосовые связки, как ни посмотри. Мне всегда было странно, когда кто-то сравнивал голоса певцов в начале карьеры и лет этак через тридцать. Мол, поменялись голоса, «Зеленоглазое такси» уже не то!

Да естественно, не то! Столько лет прошло! Вы что, хотите, чтобы гибкий и изменчивый человеческий организм застыл в одном-единственном состоянии? Так это уже смерть, она и в документах фиксируется.

После смерти, кстати, не поют — мы же не в «Отеле Трансильвания», да.

Ведь дзынь бывает только ра-а-аз…

— Спутанное сознание, нет сил, размытое зрение, — Адриан погладил меня по голове; я попыталась было увернуться от его тошнотно-горячих рук, но у меня не получилось даже дёрнуть головой. — Как обычно.

— Отлично. Ты молодец, котёнок.

Они поцеловались — коротко, быстро, привычно. Я же костерила себя за излишнюю жалостливость и «понимание», направленное к совершенно чужому для меня человеку. Как будто с глаз пелена спала, в самом деле.

Что я творила-то?

Мой Адриан — не этот. Мой Адриан — маленький котёнок с целой рукой, с неприязнью к сигаретам и сигаретному дыму, с потерянной памятью.

Этот Агрест — чужак, натянувший на себя личину моего Кота.

— С ней было сложнее, — вздохнул Адриан. — Она плохо поддавалась влиянию. Легче, чем ты, но похоже.

— Ты всё равно её продавил, так что какая разница.

— Это да… твоя удача сработала, наверное. Или моя неудача. А может, и то и другое.

Я лежала на полу, голова — на коленях предателя-Агреста. Губы болели от поцелуев, душа от предательства.

Дура. С ядовитым цветком себя сравнивала, ага. Разошлась романтичность в сердечке, тьфу. Единственный яд здесь — на губах Адриана и в его словах.

С другой стороны, он мне ничего и не обещал. Никаких гарантий тоже не было, ни на что. Адриан мастерски крутил моим мнением, дёргал за нужные ниточки, используя триггерные слова и действия, лепил то настроение, которое ему надо.

Если я действительно была «его» Маринетт, то у него имелось целых десять лет практики. Время, чтобы узнать меня.

Оставался только один вопрос: на кой хрен он вообще всё это…

Я открыла глаза, но картинка не складывалась. Влияние…

Что ещё за «влияние»? Это не я тут влюбчиво-доверчивая, что ли?

Это у меня в мозгах покопались?!

Рядом со мной опустилось бежево-розовое пятно с тёмной шапкой — местная Маринетт. Треклятые розовые бриджи, они во всём виноваты! Вот точно вам говорю!

Я видела только цветовые пятна, размазывающиеся в пространстве, но зато запах другой Маринетт вдруг ощутила до последней ноты.

Никакого печенья там не было. А я теперь частенько пахла печеньем из-за Тикки; все считали, что виноват в подобном аромате Томас, вернее, наш семейный бизнес. Но нет. Печенья в пекарне было не так много, чтобы я пропахла им с головы до ног; да и не то чтобы я действительно часто помогала отцу с работой. Изредка, когда были огромные запары… недостаточно, чтобы пропитаться запахом выпечки.

От Маринетт не пахло печеньем. Сигаретами — да. Машинным маслом почему-то. Пылью и гниловатым деревом.

Не печеньем.

— Ты уверена, что это сработает? — спросил Адриан, гладя меня по лбу будто в попытке успокоить. — Это первый раз, когда я действительно уверен, что она из нашей временно́й линии.

— Даже интересно, как ты это проверял.

— Целуетесь вы одинаково.

— Изменщик, — знакомо фыркнула Маринетт. — Что, реально «одинаково»? А другие схожести ты нашёл? Или решил ограничиться только оральным тестом?

— Ревнуешь, душа моя?

Я моргнула.

А, да. Обращение-то не ко мне.

— Блин, я теперь себя чувствую злодейкой, — вздохнула Маринетт, склоняясь надо мной; интересно, какое у неё было выражение лица?

Я его не видела.

Ровный бежевый блин был похож на художественный подмалёвок, на котором только-только начали намечать тени и расположение глаз с носом. Губ не было совсем.

Жуткое зрелище.

— Ты и есть злодейка, — сказал Адриан. — Особенно если смотреть историю с точки зрения попаданцев сюда.

— Так-то я тоже ведь попаданка… блин, мини-ми, не плачь, а? Если бы у нас была возможность не делать это всё…

— Ты собираешься сейчас каяться, как типовая злодейка в фильмах?

— Знаешь, иногда мне кажется, что эти злодейские покаяния — это всего лишь попытка обрести душевное равновесие, — в немного прояснившемся зрении я разобрала, что Маринетт сидела рядом со мной на корточках, странно перекрестив выпрямленные к полу руки. — Эх, кто бы мне индульгенцию выдал…

— Могу побыть твоим душеприказчиком.

— Ты за мной и в ад спустишься. Испортила я тебя, котёнок… ну же, Маринетт, — обратилась она ко мне; холодные руки, отчётливо пахнущие железом, легли мне на щёки, стирая слёзы, — всё нормально. Поверь мне, никто не хочет будущего, в котором живём мы. Так что надо всего лишь немного… поднапрячься. Совместный проект у нас, да? Будущее и прошлое, работают вместе ради прекрасного настоящего! Отличный слоган.

Она замолчала секунд на десять.

— Нет, у меня всё равно ощущение, что я председатель компании «Бьюлин», — повесила голову Маринетт. — Короче, мини-ми, поверь, что всё ради всеобщего блага.

— Кдв…

— Что? — она склонилась ближе ко мне. — Адриан, ослабь немного влияние.

Дышать стало легче. Голова кружиться прекратила. Но вот тело как чувствовалось макарониной, так и осталось отвратительно-слабым.

— Повтори, — попросила Маринетт, смотря на меня.

На её лице проявились глаза. Тёмные от переживаемых чувств и блестящие.

— Авда. Кдвра, — как можно более раздельно сказала я, смотря прямо в мрачную синеву.

Раз уж она заговорила про «всеобщее благо», то почему бы не воспользоваться этой же темой, да? Шмальнём по врагу смертельным заклинанием!..

Потому что ничего нам больше не остаётся, собственно.

— Тоже считаешь, что вся эта тема со «всеобщим благом» — дерьмо собачье, а? — печально улыбнулась проявившимися губами Маринетт. — Да. Согласна. Хотя что там, мы же с тобой один человек. Я тоже так думаю. Но, знаешь… иногда жизнь тупо заставляет тебя действовать так, как ты совсем не хочешь.

— Ты опять заговариваешься.

— А ты не даёшь мне поболтать с умным человеком.

— Тебе же будет сложнее, если ты начнёшь к ней привязываться.

— Мне и так сложно, куда уж больше, — Маринетт цыкнула; её лицо полностью прояснилось, и я смогла увидеть лихорадочные розовые пятна на бледных скулах. — Ладно. Давай с этим всем закончим уже, что ли. Прекрасная Ледибаг!.. хотя я, наверное, в твоих глазах буду Шейдибаг, мини-ми.

…кем? Теневой Ледибаг?

Это ещё кто такая?

Маринетт достала йо-йо и раскрыла его. Запустив руку внутрь Потенциальной Вселенной, женщина извлекла из слабого, едва заметного розового сияния маленькую бутылочку.

Мне сразу подумалось о ядах и отравлениях.

— Слушай, у нас правда нет выбора, — сказала Маринетт, открывая бутылочку. — Проблема в том, что наша параллель больше не поддерживается квами и этими ебаными Повелителями Времени. И я сейчас не о Докторе с его приключениями и воплощениями, если что. Вот и получается, что единственный наш способ поддерживать мир в рабочем состоянии…

— Маринетт.

— Да блин, Адриан, я сейчас буквально собираюсь убить себя для создания временно́го парадокса! Будь ты хоть немного великодушнее! Послушай, — обратилась она уже ко мне, — это не будет больно. Я сама пила этот яд несколько раз, он действует мгновенно. Ну, может не совсем мгновенно, но около того. Ты ничего не почувствуешь.

Я задёргалась — как смогла.

Ничего себе, «последствия» за поцелуйчики с красивым мужчиной! Да я если выживу, дам обет безбрачия!

Ну, Адриан, ну ты сука!

— Усилить влияние? — спросил Агрест.

— Нет, не надо. Мини-ми, тихо, — Маринетт опять погладила меня по лицу. — Я понимаю твой страх, но для тебя это безопасно, правда.

Яд? Безопасен?!

— Тебя выдернут, — уверенно сказала Маринетт, поднося флакончик к моим губам. — Ближайшие параллели без Кота Нуара и Ледибаг в нашем, мультяшном понимании, существовать не могут. Котодриан, Багинетт, ты понимаешь… Повелителям легче будет вытащить тебя из рук маньячки, чтобы сохранить твой сектор. При этом они откроют сюда окошко для портала, что мне и нужно. Нашему миру энергия, тебе возвращение. Учитывая, что ты моя прошлая версия, полученной энергии от временного парадокса и твоей смерти должно хватить на пару лет существования мира… Так что ты закроешь глазки, а откроешь их уже в своём мире. Со своей Буржуа и Агрестом. И, пожалуйста, не приведи своё будущее к нашему, ладно? Тут пиздец творится.

Да я заметила!

И я, блин, не давала согласие пить этот чёртов яд!!!

— Круцио! — выдала я на удивление чётко.

От нервов, видимо. Ну и от безысходности: мир снова начал расплываться перед глазами, тело из макаронины стало желе, сознание… болталось где-то рядом, да.

Маринетт замерла на секунду, после чего невесело рассмеялась и всё-таки влила в меня жидкость из флакончика.

— О, да, мини-ми. Это точно. «Круцио» подходит идеально для описания того, что я чувствую. Я всегда хорошо подбирала слова, правда?

4. Петля.

— Это очередная из закрытого сектора?

— Похоже на то. Проверяю индекс… да, ты прав.

— Не слишком ли тамошняя Ледибаг зачастила со своим идиотизмом? Я задолбался уже за ней подчищать.

— Каждый выживает, как может. Не могу её винить за это.

— А убирать нам, тц… ладно. Надо вернуть эту в свой сектор, и…

— П-простите, ч-что перебиваю, но эт-то не выйдет.

— Почему?

— О-отравление. М-мы не можем вернуть её обратно, это…

— Эта сука что, всё-таки устроила парадокс?! Мы же отвели её от своей временной линии!

— Н-не могу знать, но…

— Эй вы, трое! Какого хрена вы тут лясы точите?! У нас проблемы, кто-то из вас вообще на экраны смотрит?!

— Мы…

***

— …а ещё чай странно пах.

Я моргнула.

Картинка из размытых пятен сформировалась в одно мгновение, будто по щелчку пальцев. Я лежала под одеялом, и надо мной был уже знакомый потолок комнаты в чайной Мастера Фу.

Трещинки, пылинки… Адриан рядом.

— И ты меня не остановил? — спросила я, пытаясь понять, что с моей головой не так.

Во рту разливался кислый привкус, будто я лет десять не чистила зубы. И почему-то было ощущение, что пахнет металлом и машинным маслом. А ещё гнилым деревом, долго пролежавшим в губительной для него влаге.

Запах, совсем не напоминающий печенье…

— Ты на него так набросилась, что… Ледибаг?

Я резко села, хватаясь за костюм на груди. Сердце, тоже вдруг вспомнившее события последних пары часов, пробивало свой путь наружу, тараном идя на рёбра.

Билось до боли, не веря, что всё ещё может это сделать. Потому что…

— Я умерла, — выдохнула я, пряча лицо в ладони. — Блядь, я умерла.

— Что?

— Я себя убила!

— Что?!

Я попыталась было вскочить на ноги, но Адриан вдруг схватил меня за плечи и притянул к себе. Насилу оттащив мои руки от лица, Агрест зафиксировал их так, чтобы я не могла себе навредить.

Очень своевременно: на волне шока я умудрилась себе лицо расцарапать. Пальцами в перчатках! Вот это я понимаю, вот это умения…

Истерики как таковой не было, но я изо всех пыталась выбраться из рук Адриана, а Кот, в свою очередь, изо всех сил не давал мне этого сделать. Молчаливая борьба сопровождалась пыхтением и кряхтением, но силы были неравны изначально: все ведь знают, что Кот Нуар физически куда более одарён, чем его напарница.

Мне вообще как-то с синхронизациями не везёт. И это я ещё про крылья не вспоминаю.

Бешенство длилось минут пять, после которых я вдруг резко устала и обмякла в руках Кота. Плакать или кричать не хотелось, что уже хорошо: только слезоразлива мне не хватало в этой странной, мать её, ситуации.

В которой я ничего не понимаю совершенно.

— Нам надо отсюда выбираться, — сказала я, — наверное.

— «Наверное»? Что это сейчас вообще было?

— Нервный срыв.

— Тебе приснилось что-то?.. хотя когда бы ты успела уснуть, мы же в середине разговора были. Ледибаг, что происходит?

— Сама не понимаю. Погоди с вопросами.

Кот выпустил меня из железной хватки, но посматривал всё ещё настороженно. Не могу его винить, впрочем: хуже нервного срыва только резкий и неожиданный нервный срыв, когда ничего проблем собственно не предвещает.

Я встала и встряхнулась, пытаясь избавиться от неприятных ощущений в теле. Слабость, возникшая из-за «влияния» другого Кота, — чем бы это «влияние» ни было, — ощущалась на костюме липкой плёнкой. А учитывая, что костюм для меня всё равно что вторая кожа, ощущения были те ещё.

Интересно мне вот: когда мой Кот вырастет, он тоже сможет так, эм… влиять? Было бы круто.

Особенно круто это всё потому, что квами-то в мире не осталось. Но при этом взрослый Адриан всё равно мог «влиять». Как и у Маринетт было йо-йо с Потенциальной Вселенной.

Хм.

— Ты что делаешь? — удивлённо спросил Адриан, когда я подошла к двери и начала по ней барабанить, не жалея сил.

— Мне надо поговорить с Куффеном или Буржуа. Чёрт!

— Что?..

— Вспомнила про нашу Хлою, — я скрипнула зубами. — Не дай квами эти двое что-то с ней сделают, я им глаза повытаскиваю.

— «Эти двое»? Ты про наши взрослые версии? Это звучит…

— Ты чего барабанишь?! — дверь дёрнулась, но ожидаемо не открылась. Замок, все дела… — Куффен, идиот патлатый, ты опять, что ли, на ключ всё позакрывал?!

— Я случайно! — раздался приглушённый голос Луки. — Привычка, сама знаешь!

«Привычка» у него, ага. Конечно. Так я и поверила!

Скрипнул замок, дверь открылась. Я сразу же вышла, не особо нежно отпихнув со своего пути Хлою с Лукой; мне было интересно, будут ли меня останавливать или как-то препятствовать, когда я направилась прямиком на выход из массажного салона.

Ни Хлоя, ни Лука ничего не сделали. То есть, Буржуа фыркнула и скрестила руки на груди, — она стояла на своих волшебных чёрных ногах, так что никакого кресла рядом не было, — а Лука растерянно принялся приглаживать волосы, с вопросом смотря на меня.

Навернув круг около массажного салона, — мне никто даже не помешал выйти! И зачем тогда мы с Адрианом, собственно, сбегали?! — я поняла, что ничего не поняла. Йо-йо говорил, что на дворе стоит двадцать седьмое июля двадцать седьмого года. Время потихонечку ползло к полуночи, и значит, что со взрослым Адрианом я должна была разговаривать уже двадцать восьмого числа.

Но йо-йо врать не будет, правильно? И оно говорило, что на дворе снова двадцать седьмое.

Я что, попала во временную петлю?.. да быть того не может. Я не использовала Талисман Сасса и никак не магичила; судя по словам взрослой Маринетт, я вообще должна была почти-умереть и очнуться уже в своём мире. Просто потому, что какие-то «Повелители времени», — не те, которые с ТАРДИС, я помню, — должны вмешаться, чтобы предотвратить умирание моего «сектора»… параллели, если выражаться моими тезисами.

Умирание моего мира, вызванное умиранием меня или Кота Нуара.

Гм. Как-то это всё попахивает крольчатиной.

— Так, — сказала я, вернувшись в массажный салон и сразу увидев трёх недоумевающих людей, ждущих меня. — Я ничего не понимаю в происходящем…

— Как будто другие попавшие сюда что-то понимали, — закатила глаза Буржуа.

— Молчать. Так вот, я ничего не понимаю в происходящем, так что вам придётся поднапрячься и объяснить мне, что тут происходит. Без вранья, без приукрашиваний и замалчивания информации. Потому что, как оказывается, это мы с Котом тут в сильной позиции, а не вы.

— Морская девочка, — мягко подал голос Лука, — ты о чём вообще?

Я вгляделась в его лицо, но ничего, кроме чистого непонимания и беспокойства не увидела. Лука, насколько позволяли мои физиогномические знания, выглядел очень искренним…

Впрочем, взрослый Адриан тоже был капец каким искренним. Несчастным! Ещё и целоваться лез. А в итоге меня убили… кажется.

Или это всё-таки был сон?

Я положила руку на грудь и нахмурилась. Нет, не сон. Я много раз умирала во снах и хорошо знала ощущение, которое при этом бывает. Ты можешь проснуться в панике, твоё сердце может колотиться, как моём при пробуждении, ты можешь задыхаться. Головная боль, сковывающий тело страх, слабость или напротив прилив сил для «последнего рывка» — всё это возможно, если твой мозг посмотрел интересный «фильм», где ты радостно отдаёшь концы.

Но при этом всё равно остаётся порог, который ты не переступаешь. Который твоё тело не переступает. Потому что за порогом — уже не смерть во сне, а смерть самая обычная, настоящая. И от неё не проснёшься.

Моё новое тело, несмотря на моё к нему не самое правильное отношение, стало моим другом. За прошедшее время я неплохо с ним срослась, научилась улавливать малейшие реакции, замечать крошечные напряжения. Контакт был налажен, хотя поначалу я думала, что тело Маринетт дико неудобное и ничто это не изменит.

Это я к чему. Учитывая такой «контакт» с телом, который ещё и при помощи магии только усиливался, я бы свою смерть ни с чем не спутала. И я точно умерла.

Вернее, Маринетт точно меня убила. Тц.

Значит, будем доверять моему мозгу и воспоминаниям. Раз уж так получается, что в этом странном и отвратительном «будущем» мы больше никому доверять не можем, кроме нашего Кота. Но тот тоже ничего не понимает…

— Вы что, реально ничего не знаете? — я поджала губы, смотря на Хлою с Лукой. — Даже о том, что происходит с вашим миром?

— С нашим миром? — эхом откликнулась Буржуа. — Болезная, что у тебя опять в голове, скажи на милость? Вы сюда пришли только-только, даже суток не прошло, а ты уже бросаешься странными заявлениями и высказываниями.

— По крайней мере, она не дрожит и не дерётся, как это было с другими Маринетт, — качнул головой Лука. — Может, пройдём внутрь? Там хотя бы сесть можно.

Я пожевала губу. Ну да, можно. В ногах правды нет, всё такое.

Впрочем, я когда сидела, мне тоже на уши навешали столько Доширака, что можно не обедать.

— Хорошо, — сказала я. — Но каждый раз, когда вы будете мне врать, я буду доставать надувной молоток из йо-йо и бить вас по голове. У меня вон, в Кота встроен датчик вранья, так что ничего у вас не выйдет, лады?

— Ты чокнулась или да? — подняла бровь Хлоя. — Что за угроза вообще?

— Это разрушит твою причёску, так что я бью по самому больному.

— Дура ты, как есть.

Когда я проходила мимо Луки, — который смотрел на меня без капли понимания ситуации, хотя вроде как был чуть ли не «хранителем» времени, — Сасс, до этого лежавший на его плечах, вдруг сполз Куффену по руке. Мы и моргнуть не успели, как змей уже обвивал мою шею свободным и тяжёлым воротником.

— Неужели ты…

— С-с-с.

Из приятного: между кольцами Сасса и моей шеей оказался кончик шеста Нуара. Пока я хлопала глазами и ничего не понимала, Адриан успел обработать информацию и в крайнем случае не дать странной рептилии переломить мне шею.

— Кот, всё в порядке.

— Прошу прощения, — буркнул покрасневший Нуар, складывая свой шест. — Это рефлекторно вышло.

— Как я тебя люблю, ты себе просто не представляешь, — вздохнула я, беря напарника за руку. — Вот вернёмся — расцелую по-всякому.

Это явно подняло ему настроение.

— Ладно, — улыбнулся Кот. — Ловлю на слове.

5. ...замкнулась.

Сасс был тёплым.

Снаружи холодная чешуя, внутри — теплота, как от кошки. Меня из-за этого коротнуло. Мозг отказывался понимать, что происходит. Как это: змея — и тёплая?

Даже моего традиционного «Это магия, мисс Грейнджер» не хватало, чтобы убить внутренний диссонанс. Да, конечно! Тёплая змея!

Пошла ты нахрен, биология!

Всей нашей честной компанией мы вернулись в комнату, в которой разговаривали ранее. Диванчики-столик-пыльные картины с китайскими письменами и пейзажами. Я плюхнулась на то же место, где уже сидела, и надолго замолчала.

Меня никто не торопил, не перебивал, не окликал. Все просто ждали, пока я заговорю сама или хотя бы усну. И продолжалось так минут десять, — да, я крепко зависла, прежде чем у Хлои кончилось терпение.

— Слышь, жучила, — максимально агрессивно сказала она, наваливаясь на собственные колени и наклоняясь ко мне в своём супер-кресле, — ты либо начинай говорить уже, либо иди нахрен спать. У меня часы красоты уже начались, завтра я по твоей милости буду с огромными синячищами под глазами и вялой кожей лица в общем. Так что если ты и дальше будешь молчать…

— Как именно ты потеряла ноги?

Она скривилась, и я увидела крошечные заломы морщинок. Да уж, как за кожей ни ухаживай, а после двадцати пяти всё-таки начинаются возрастные изменения… ну, если ты не азиатка.

Вроде меня теперь, получается. Спасибо, мама-Сабина, за твои прекрасные узкоглазые гены!

— Тебе-то что за беда, — потеряла свой задор блондинка; она села ровнее и скрестила руки на груди, отгораживаясь и от ситуации, и от меня. — Уже было сказано, что Агрест их уничтожил. Катаклизмом.

Так, ладно. Этого она не хочет рассказывать, значит, узнаем другое.

— Вы не соблюдаете Тайну Личности, — я устало потёрла лицо. — Это из-за падения вашей магии?

— У нас не «упала» магия, морская девочка, — подал голос Лука. — Только пропали квами. А это, как ты сама понимаешь, далеко не одно и то же.

— Тайна Личности, тц, — протянула Хлоя. — Подробнее мне о ней кто-нибудь расскажет вообще? Задолбали этой темой уже.

Мы с Адрианом, оба удивлённые донельзя, посмотрели на блондинку. Так… а вот это было странно. То есть, ещё страннее, чем обычные здешние странности.

Лука, заметив наше ошеломление, махнул рукой.

— Не обращайте внимания, она стала супергероиней уже после того, как вы прекратили скрывать свои личности. Так что…

— Так, стоп. Стоп! — я ещё и руку подняла, чтобы точно все на меня посмотрели. — У меня сломалась хронология. Дайте листочек! Хотя нет, не надо, у меня в йо-йо точно что-то есть…

Достав из Потенциальной Вселенной блокнотик с ручкой, я нарисовала длинную прямую линию. Слева — точка «моё сейчас», справа — точка «+10 лет».

Даже моих авторских мозгов не хватало, чтобы запоминать совершенно посторонний сюжет и события… которые, однако, вполне могли бы быть моими. Спасибо тем, кто придумал письменность!

Всем бесчисленным поколениям тех, кто. Да.

— Думаешь, можно им всё разжёвывать? — с сомнением спросила Хлоя, скосив синюшные глаза на Луку.

— С-с-с…

— Я не с тобой общаюсь, змеюка.

— Сасс не против, — пожал плечами Куффен. — Тем более ты сама знаешь, что… Ладно, давай, морская девочка, что там выходит…

— Только время теряешь. Бесполезные телодвижения!

«Знаешь, что…» — что? Что он там сказать-то хотел?!

Лука забрал у меня блокнот и, почесав голову кнопочкой на ручковой жопке, принялся заполнять временную линию. На всё у него ушло минуты три, не больше. После чего блокнот вернулся ко мне в руки, и мы с придвинувшимся Адрианом уставились на маленькие кругленькие буквы куффенского почерка.

Написанное я читала с жадностью путника в пустыне, нашедшего оазис. И вроде бы мой «оазис» даже не был миражом… по крайней мере, я хорошо различала, что там морской змей написал.

Пометок было не так много, все понятные. Ну, почти все…

— Так, ладно. Последние события для меня понятны, но всё-таки давай по порядку… что за «начало странностей» спустя полтора года от дня рождения Хлои, на который мы не попали?

— Понятия не имею, — усмехнулся Лука. — Это просто слова моей Маринетт, только и всего. Я подумал, что они могут быть значимы для тебя, так что добавил эту информацию… но спрашивать меня о чём-либо, что было до получения мной Талисмана Сасса смысла нет. А это, как ты видишь, произошло спустя три года от начальной точки.

— Да вижу я… ладно. «Странности» начались полтора года спустя, потом ещё через полгода всё доросло до «больших странностей», что меня не успокаивает. И только спустя год ты получаешь Талисман. Что целый год происходило?

Он развёл руками, ничего не говоря. Но всё и так было ясно.

Хрен его знает, Маринетт, что там происходило. И вообще, ты у нас тут главная героиня, вот и думай самостоятельно! Напрягай свой волшебный котелок!

Адриан забрал у меня бумагу и теперь рассматривал простенькую временную схему. При этом он ещё и хмурился, будто решал задачку по физике из университетской программы…

Что-то у моего Кота в голове происходило. Вот и ладненько: его гениальные мозги всегда нам очень помогали. Ну, в тех местах, где мой традиционный «ломовый» способ решения проблем не подходил, да.

— Как так получилось, что Хлоя не знает про Тайну Личности? — спросила я, пока Адриан бормотал себе что-то под нос, слишком увлёкшись раздумьями. — Это же основополагающая штука, нет? Я бы про неё рассказала, даже если бы магия рухнула.

Лука покачал головой.

— Хочешь чай?

— Хочу, чтобы ты на вопрос ответил.

— Хлоя получила Талисман вместе с другими героями. Подробности про Тайну Личности никто из них не знал, потому что Маринетт, моя Маринетт, сказала, что это больше не имеет никакого смысла.

«Не имеет никакого смысла», а? Значит, Тайна Личности была разрушена… из-за магических экспериментов Маринетт? Или по какой-то другой причине?

Вроде бы говорилось, что моя будущая версия экспериментировала с магией, вот Тайна Личности и рухнула. Однако при этом Адриан, — опять же, я говорю про взрослую версию Кота, чтобы ему вся еда на вкус была Вискасом, — просил прощения и говорил, что «это всё его вина».

Тут уж вопрос вот в чём: кто виноват-то на самом деле? С кем надо разговаривать в первую очередь? Если что, к взрослому Коту я одна не пойду. Это он пускай идёт к чёрту с такими приколами. Тоже мне, герой печального образа. Крутой, в чёрном, такой взрослый и сексуальный, потрясающий!..

Так, нет. Это меня куда-то не туда понесло. Кыш-кыш из головы, воспоминания о поцелуях… от такого-то засранца!

Тьфу.

Возвращаясь к нашему прошлому вопросу: кто виноват в произошедшем? Про «что делать» можно подумать потом, сейчас главное понять, кого из двух «Чудесных» будущего нам надо пытать ради информации.

Хотя…

Зачем нам Чудесные, когда у нас есть их не менее волшебный противник?

Я решительно хлопнула по ногам и поднялась.

— Так, всё. Я всё поняла.

— Что ты там поняла, жучила?

— Раз гора не идёт к Магомету, то законы физики сохраняются.

— Чего?..

— Говорю, что мне надо в одно место пойти. Магомет идёт к горе, Ледибаг идёт к чёрту…

…идёт к Бражнику, да. Смотрела я один фильм, где Орешек, — ну, тот самый, Крепкий, — колол себе на смертном одре адреналинчик. А у меня в Потенциальной Вселенной точно есть что-то более забористое, отвечаю. Там чего только нет в общем.

Кольнём Габриэлю какой-нибудь волшебной наркоты и проведём допрос с пристрастием. Адриана нафиг от таких сцен, там будет 16+. И папенька его любимый в главных героях.

— Никуда ты не пойдёшь, — сказала Хлоя, вставая со своего трона. Чёрные ноги, созданные магией, нисколько не напоминали человеческие. Скорее, это были насекомьи лапки… осиные, видимо.

Выглядели они опасно. Вот такой одной лапкой получишь — и всё, можно надолго прилечь. Костюм-то мой такие топотульки на раз-два разорвут, никакая магия не поможет.

Мы с Адрианом в одно мгновение оказались за диваном, на котором только что сидели. Преграда такая себе, будем откровенны, — раз уж топотульки мой костюм порвут, то что им какая-то мебель, правильно? — но хоть можно будет в Хлою им пнуть. Секунду это нам даст.

Ещё же есть Лука…

Я скосила на него глаза, пока Адриан не сводил взгляда с Хлои. Блондинка увеличилась в размерах и начала покрываться чернотой, появились крылья — будто соткались из воздуха, как и все остальные конечности Леди-Осы. А вот Лука сидел спокойно, совсем не подавая признаков агрессии.

Но он как бы змея, засадный хищник. Поджидает, прежде чем напасть и задушить, и…

— Сасса верни, будь добра, — спокойно сказал Лука.

Хлоя застрекотала крыльями, как самый настоящий сверчок. Так с них ещё и пыльца какая-то полетела, жёлтая-жёлтая, сверкающая, как гирлянды на Новый год в окнах высотки.

У меня закружилась голова. Рядом, всего спустя секунду от приступа моего головокружения, навзничь рухнул Нуар. Дыхание у него было глубоким и спокойным как у монаха, готовящегося к мумификации уже третий год.

Я смогла сделать шаг вперёд, навстречу к Луке, прежде чем ноги у меня подкосились.

Да что такое?!

— И всё же, — сказал Куффен, не давший мне упасть и подхвативший меня на руки, — я против твоей идеи.

— Против того, что я возвращаю потеряшек в свои миры? — цыкнула Хлоя.

Буржуа, как я видела сквозь ресницы, вернула человеческий облик за исключением ног. Теперь Хлоя печатала что-то в телефоне; не прошло и минуты, как в дверь Массажного Салона постучались.

— Росси, заходи! — крикнула Хлоя. — Тут ещё одна пара. Верни их на место, будь добра.

— Да, конечно.

— Никаких приколов! Иначе, сама знаешь…

Я ощутила, как Лука осторожно передал меня другому человеку. Запах был… как от моих любимых духов. Резкий аромат с последующей сладостью.

Росси… Лайла Росси, что ли? Она же была среди плохишей, нет?

— Никаких, — ощутила я усмешку в чужой груди. — И не надо мне угрожать, родная. Я всё сделаю.

Так Хлоя с Лукой злодеи в этой вселенной или нет?!

6. Петля (2).

— Я привела одну из ваших потерянных.

— О, Росси?

— Пошла вон, предательница. Как тебе вообще наглости хватило сюда сунуться в очередной раз?!

— Да ладно тебе, давай проверим, что она там принесла.

— Очередные проблемы она принесла, а не…

— Ну тихо, тихо. Дай-ка посмотреть… да, очередная из закрытого сектора. Хорошо. Вернём её в свой мир. А второй?

— С ней. Оба из одного сектора, как я понимаю.

— П-простите, н-но…

— Двое?.. хм, это всё усложняет. Вернём только одну, второй пойдёт…

— Вы должны вернуть двоих. И это не обсуждается.

— И-извините! М-мне надо…

— Чёрт, детка, ты издеваешься?! Нам и по одному их сложно возвращать, а двоих!.. ничего, подождут, когда мы освободимся. И тогда вернём этого Кота с остальными.

— И когда будет это «потом»?

— Да кто его знает.

— Поэтому вы мне и не нравитесь.

— Ну-ну, Лила, детка, ты и сама всё понимаешь. Не будь такой стервой. Ничего страшного, если мы вернём только потеряшек-Ледибаг в мир. В конце концов, сектора обычно держатся именно на них…

— ПРОСТИТЕ, НО ЭТО НЕВОЗМОЖНО!

— Мышка, ты чего орёшь-то?

— О-она отравлена временем! Отравление! Из-за того, что…

— …чай странно пах.

Я открыла глаза и увидела светлый потолок. Трещинки, пылинки.

Массажный салон Мастера Фу.

Нуар, сидевший рядом, осторожно наклонился — проверял, не уснула ли я прямо посреди диалога. Но нет, сна у меня, несмотря на выпитый чай, не было ни в одном глазу.

Тошнило вот только что-то…

— Помоги мне сесть, — попросила я, переживая бурление в желудке.

Кот без вопросов взял меня за руку и поднял — осторожно-осторожно, бережно, даже ласково. И только дождавшись, пока я прекращу часто сглатывать водянистую слюну, тихонько поинтересовался:

— Что произошло? В смысле… ты замерла прямо посреди разговора, а потом вот это. Это чай, да? Чёрт, говорил же, что он странно пах… Ледибаг, прости меня! Я должен был тебя предупредить! Но мне показалось, что… неправильно показалось, прости меня пожалуйста!

— Всё тебе правильно показалось… отвернись-ка на секундочку.

— Зачем?..

— Блевать буду.

Впрочем, всё ограничилось несколькими тяжёлыми сглатываниями и сведённым животом; рвоты как таковой не произошло. Казалось, что организм изо всех сил удерживает жидкость, — тот самый чай, отравленный Сассом, — внутри.

Интересно, а если я всё-таки выплюну его, то выплюнет ли меня из временной петли?.. нет, никакого любопытства сейчас: я ни в коем случае не должна отсюда «выпадать».

Судя по тому, что я услышала, в наш «сектор» меня вернут в одиночестве.

Вздрогнув, я посмотрела на Нуара. Не знаю, что у меня было с лицом, но Кот нахмурился ещё больше и придвинулся, осторожно положив мне руку на плечо.

— Ледибаг… всё не в порядке.

— Это не вопрос.

— Я и не спрашиваю.

Он мягко потянул меня к себе, давая возможность отстраниться, если вдруг захочу. Но я, поняв, что даже потерявший память Нуар не против тактильности, сама прыгнула на него — и сбила с ног, завалив Кота на пол.

Рухнули мы со знатным грохотом; если бы не костюмы, то мы бы точно отбили себе всё, что только можно. Но, к счастью, нас магия защищала, и обошлось без травм.

— Плохой сон или что? — растерянно пробормотал Адриан, успокаивающе гладя меня по спине.

— Они закрыли дверь.

— Может, это случайно вышло. Или…

— Ничерта это не «случайно», Кот. Нам нельзя доверять этой Хлое, ясно?

— А Луке?

— …без понятия.

Вроде бы Куффен нам помогал… особенно в первой «петле». Значит, он хороший?

Не уверена.

Если он на «нашей стороне», то почему ничего не сделал, когда Хлоя отдала нас с Котом в ручонки Росси?

Лайле Росси, блин! Которая по мультвселенной была практически синонимом слова «проблема»!

Я слезла с Кота и принялась нарезать круги по комнате, заламывая руки и постоянно дёргая себя за хвостики. Так. Так-так-так-так-так.

Так.

Что у нас есть на данный момент?

Мир, который «отсоединён» от какой-то подпитки и стоит на грани исчезновения… вроде бы. Из-за этого местные Маринетт и Адриан вынуждены искать сторонние источники питания. И они их нашли: по словам Маринетт, каждый раз, когда какие-то «Повелители времени» приходят в мир, они открывают проход и выдают ту самую энергию. Как будто пускают свежий воздух в затхлый натопленный зимний мир трамвайного вагона.

Поэтому Маринетт таскает сюда свои параллели, да. Звучит неплохо. Но почему при её прыжках не выделяется энергии, да и как она сама ходит по другим мирам? Или по другому времени? Ведь я, вроде как, не из другого мира, а из прошлого…

Или нет?

Так, ладно, это потом. Сейчас думаем о том, что мы узнали.

Хлоя и Лука имеют контакт с этими самыми «Повелителями времени», получается: голоса, которые я слышала, оба раза были одинаковыми. Мужской агрессивный, довольно взрослый; неуверенный женский, типаж «моэ»; уверенный женский, типаж «бой-баба». Ещё был четвёртый, довольно грубый голос — опять же женский. Кричал под конец первого раза. Типаж «строгая начальница».

Всего четверо, получается. С Лайлой, которую обладатели этих голосов точно знали, — «сунуться сюда в очередной раз», — пятеро.

Пять потенциальных «Повелителей времени» для одного мира это как-то слишком много. Вселенная Доктора Кто показывает, что и одного Повелителя бывает много, а тут — пятеро… хотя интересно мне, почему я к «Повелителям» причислила и Лайлу тоже.

Интуиция?

Но, если Маринетт с Адрианом таскают сюда свои параллельные версии только из-за энергии для существования мира, то при чём тут моя Хлоя как «Сара Коннор»? Почему все думают, что здешняя Маринетт хочет переписать прошлое?

Если она — это я, — всё ещё большие сомнения, стоит отметить, — то я бы ничего не переписывала. Игры со временем — штука опасная, можно так доиграться, что смерть за избавление покажется. Не раз я это во снах видела. Сама бы во временные петли я бы не сунулась… без достаточной причины.

Переписывание прошлого ради хорошего настоящего — недостаточная причина. А вот гибель целого мира при бездействии… хм, пожалуй.

— Так, — я остановилась рядом с Адрианом, который до этого молча позволял мне перебеситься, — так. Так. Давай я тебе кое-что расскажу, а потом мы вместе подумаем, как нам быть. Одна голова хорошо, а две…

— …две это мутант, я помню. Всегда к твоим услугам, душа моя.

Сев рядом с Агрестом, я как на духу выложила всё, что со мной было. Даже про поцелуи не умолчала, хотя, наверное, стоило бы: у Адриана в этот момент знатно так лицо перекосилось. Но меня понесло, словно я была на исповеди, и, как говорится, «из песни слов не выкинешь».

К тому же была у меня мыслишка, что в крайнем случае всегда можно попасться в руки к этим «Повелителям» и просто переписать петлю. Малодушная такая, гм…

— Тебе надо избегать подобных переписываний, — задумчиво сказал Адриан, вторя моим размышлениям.

— Почему?

— Не уверен, конечно, однако мне кажется, что их ресурс ограничен, — он сцепил пальцы до скрипа перчаток. — Оба раза, когда перезапускалась петля, ты ощущала тошноту, верно? И во второй раз она была сильнее, практически до рвоты.

— Ну да.

— Недостаточно данных, конечно, для точного утверждения… однако у меня гипотеза, что в какой-то момент тебя просто стошнит этим чаем. И после уже никаких отмоток не будет. А значит, у нас будет проблема…

Он потёр лоб таким уставшим жестом, что мне стало не по себе. Захотелось тотчас же попросить прощения за втягивание Агреста во всю эту историю. Ведь я же могла оставить его в нашем прошлом, да? И броситься за Маринетт одна…

Но мы же напарники. Тут как в свадебных клятвах: и в радости, и в горе. Да и вина моя наверняка была надуманной.

— Я тебя здесь не оставлю, — сказала я, вцепившись в ладони Адриана. — Кот, честно. Я мир ради тебя переверну, ясно? И, если потребуется, растрясу всю Шкатулку с Талисманами, чтобы тебя отсюда вытащить. Где у нас в мире Талисман Змеи и Талисман Кролика я знаю, и…

Взгляд у меня упал на шкаф, который Адриан в этой петле ещё не начинал разбирать. Талисманы, хм… мы ведь даже не пытались с Адрианом открыть Шкатулку в первой петле. И я не помнила, был ли какой-нибудь пароль на ней. Или хотя бы просто замок.

— Ты куда?

— Сейчас вернусь.

— Вот терпеть не могу, когда ты так отвечаешь.

Я распахнула дверцы шкафа и принялась, не миндальничая, вышвыривать всё наружу. Коробки, коробки, мусор в коробках… Адриан, стоявший сзади, тяжело вздохнул, но в итоге подключился к моим поискам, только уточнив, что именно мы ищем.

— Граммофон. Старый… я даже не думала, что тут столько бесполезной фигни!

— Граммофон?..

Он вытащил из кучи коробок рупор граммофона… отдельный от собственно самого граммофона.

— Тут ещё есть обломки, — сказал Адриан, вытаскивая следом всю коробку. — Вот, гляди.

Я вытряхнула всё на пол и чуть не заскулила от ужаса: никакой Шкатулки в коробке не оказалось.

Только разломанная древесина, которой не повезло столкнуться с моими ручками две петли назад.

7. Идея.

— Это неправильные пчёлы, и они делают неправильный мёд. Это неправильные пчёлы, и они делают неправильный мёд. Это…

— Ледибаг.

— Если ты скажешь мне «успокоиться», то я тебя укушу.

— Звучит заманчиво, конечно, но я хотел спросить, что именно привело тебя в такое состояние.

Я остановилась, прекратив ралли по периметру комнаты. Эх, были бы тут ковры — стоптала бы я их в ноль. Но ковров не было, только пол, и мои мягкие чёрные следочки, — они, кстати, из просто пальчиковой защиты разрослись в нормальные такие подследники, не знаю, когда именно, — тут ничего не протаптывали.

Адриан стоял посреди комнаты, с беспокойством следя за моими перемещениями. В руках у парня был рупор граммофона, в который мы скинули все деревянные куски от разломанной коробки.

Мне хотелось плакать или психовать. Время тикало, приближалось утро, — да, я надолго выпала из сознания, расслабившись и поддавшись панике, — и я не знала, что там придумает Буржуа.

Сдаст нас с Агрестом опять на руке той странной Лайле Росси? Которую, судя по всему, здешняя Хлоя держала за ментальные тестикулы, раз злодейка всея тайтла, — даже злодеистее, чем Бражник! — выполняла, что там блондинка ей говорила.

Ладно. Смысла задумываться над истоками чужих взаимоотношений не было. А вот попсиховать о том, что Шкатулка Чудес пропала…

— Адриан, — я от нервов даже сбилась с правильных наименований, и Кот удивлённо зашипел, — то есть, Нуар. Кот. Кот Нуар. Давай, как человек, то есть, как кот, любящий физику и фантастические истории, ты мне скажешь: что главное в теме временных петель?

— Главное? — не понял меня Адриан. — Во временных петлях? То, что они повторяются?

— То, что они повторяются не-из-мен-ны-ми, — по слогам ответила я. — Верно? Верно. Неважно, по какой причине, но тебя перекидывает в начало петли раз за разом, раз за разом, пока ты не сделаешь то, что нужно, чтобы из неё выйти. Изменения внутри временной петли — такой же оксюморон, как чай с солью вместо сахара.

— Чай с солью пьют в Монголии.

— Что?..

— Щепотка соли в чай позволяет оттенить вкус купажа и использовать меньше сахара. Сладкий вкус чувствуется сильнее…

— Кот, — я посмотрела на напарника, разом растеряв все свои нервозные позывы, — это… ладно, это сработало. Люблю такие интересные факты.

Нуар светло улыбнулся.

— Я знаю! Ну, то есть… я знаю? Кажется… круто.

Эх, котёнок…

— Короче говоря, временные петли должны быть и неизменны, — повторила я, заложив руки за спину; подойдя к Коту, я остановилась прямо перед напарником и упёрла тяжёлый неподвижный взгляд в мусор, забивший рупор граммофона. — Однако я, прямо сейчас, прямо при тебе, столкнулась с нарушением этой канонной незыблемости.

— И изменился… граммофон?

Он по-другому посмотрел на рупор и даже потряс его. Я же, услышав, как бьются друг о друга осколки, скривилась: ничего кроме мигрени у меня осознание пропажи не вызывало.

— То, что было внутри него, если точно.

— И что было внутри?

— Шкатулка Чудес. Шкатулка с Талисманами Чудес, — пояснила я, увидев непонимание на лице Агреста. — В прошлой петле она была. Я разломала граммофон, чтобы её достать…

Вытащив из рупора большой кусок дерева, я с сожалением кинула его обратно: на останках коробки даже не было никаких надписей. Никаких китайских мудростей от прошлого владельца!..

Хм. Прошлый владелец.

Мастер Фу, получается.

— Ты что-то поняла? — тихо спросил Кот, когда я замолкла на неприлично долгое время.

— Просто думаю. Ты помнишь, что я Иная?

— Типа, отличаешься от других? Я заметил.

— Блядь… нет. Ладно, тогда проехали. Долго объяснять, да и сейчас это может быть небезопасно. Потом расскажу.

— Договорились? Я что-то совсем потерял нить размышлений, говоря честно.

Я вытащила несколько крупных осколков и соединила их. Никакой магии не произошло, они не стали самостоятельно срастаться в коробку-хранилище. Впрочем, они и не должны были: всё же, магия находилась именно в Шкатулке, а не в граммофоне, в котором Мастер Фу её прятал.

Меня другое смутило. А именно — внешний вид Шкатулки Чудес.

Она была в тех же китайских узорах, что и коробочки, в которых мы с Адрианом получили наши Талисманы. В такой же коробочке был Талисман Триккс. Всё в одном стиле, потому что Мастер Фу был Хранителем… наверное.

Не была я в этом уверена, конечно. Но я помнила, что на постерах пятого сезона Чудесного мультсериала, — который я не смотрела и не собиралась даже, — у Маринетт в руках была тоже Шкатулка Чудес. Только совсем другая, больше выглядящая как какое-то странное красное яйцо с крупными то ли световыми окошками, то ли драгоценными камнями… что-то красочное, что в реальности можно было бы сделать из пластика, чтобы потом продавать маленьким детям на каком-нибудь ebay за много денег.

И из этого выходил вопрос: Маринетт забабахала себе новую Шкатулку? Или нет, это слишком сложно. Мультик 6+, какое «сделать новое».

Скорее: не меняется ли Шкатулка Чудес при смене Хранителя? Я точно знала, — спасибо спойлерам, — что Маринетт станет новой Хранительницей. Только без подробностей, естественно, что там да как…

Но что, если, — если-если-если, — Маринетт стала Хранительницей, и Шкатулка изменилась? Тогда это даёт нам возможность подумать, что здесь, учитывая китайский стиль местной Шкатулки, Хранителем всё ещё является Мастер Фу, и…

— …и какая разница, — оборвала я саму себя, схватившись за хвостики, — если Шкатулки всё равно нет у меня в руках!

— Может, нужно поискать там, где ты её оставила?

— А?

— Ну… обычно, — Адриан растрепал шухер на голове, — когда ты теряешь что-то в дороге, ты повторяешь свой маршрут, верно? Чтобы найти потерянное. Можно пройти тем же путём, который ты совершила, только в поисках Талисманов. Ты говорила, что… м-м-м… остановилась… у моей будущей версии в доме, верно?

— В квартире.

— Это мелочи. Значит, надо посмотреть там. И, — он криво улыбнулся; оборвал эту улыбку; сжал зубы так, что заходили желваки, — поговорить с ним о вежливости. Знаешь, у меня с собой перцовка…

— Даже не представляю, где ты её хранишь.

С разбойничьей ухмылкой Агрест вытащил из своего шеста, — кончик снимался, как простая крышечка, — маленький перцовый баллончик. Тот явно принадлежал раньше Сабрине: был обклеен зелёными стразами, на фоне которых выделялись беленькие крошечные прилепленные цветочки.

Ромашки, видимо.

— Да ты прямо модник.

— Естественно. У меня отец, знаешь ли, модельер. Да и я подумал, что магия магией, но она не панацея. Уже сколько раз это замечал.

Я представила, как пшикаю Агресту-не-самому-старшему перцовым облаком прямо в харю и… и мне стало хорошо, да. Прямо очень хорошо.

— Отличный план, напарник, — сказала я, вытаскивая из йо-йо колбочки с чумными зельями; внутри оставалось ещё пять порций. — На, выпей. Не хватало нам ещё самим под перцовку попасть…

— Отличный план, напарница.

Чокнувшись колбочками, мы опрокинули по зелью и переждали, пока на лицах полностью проявятся защитные маски. Хорошо ещё, что никаких сейлор-эффектов или превращений Винкс при этом не наблюдалось: маски на лице формировались из чистой энергии, лишь с небольшим сиянием по нарастающим краям.

Ну и опять: Кот выглядел шикарно, как настоящий про-герой, готовый заходить хоть куда, в любое задымлённое здание, чтобы выносить котят, красавиц и детей — именно в такой последовательности. У него сформировалась очень симпатичная кошачья маска на всё лицо, вроде как голова Бастет, только чёрная, со стекляшками вместо прорезей для глаз.

А я…

— Чисто Чумной Доктор, — проворчала я, ощупывая длинный «клюв» впереди своего лица. — Тикки, ты что, компенсируешь ровную маску у Лаки на мне? Типа, у него не хватало носа — так ты мне решила двойную дозу дать?

Естественно, квами не ответила. Да и зря я на неё ворчала, на самом деле: воплощение ведь зависело от того, как ты его представляешь… ну, плюс-минус. А я про Чумных Докторов Средневековья сейчас и думала; Тикки просто слизала эти мысли, вот и всё.

Она тоже любила развлекаться.

— Интересный факт от меня: в этом носе куча тряпок, обычно пропитанных травяными растворами или уксусом.

— Тебе не воняет? — с сомнением спросил Адриан.

Я принюхалась. А потом ещё и головой помотала, прислушиваясь к ощущениям. Будет инерция заносить этот нос в стороны или всё-таки нет?

— Нормально. Мне кажется, тут в носу ничего нет.

— Зачем он тогда тебе такой громадный?

— Ты ничего не понимаешь в колбасных обрезках. Вот разгонюсь я перед злодеем, тот наклонится, к примеру, шнурки завязать. И я ему р-раз — и прямо в мягкое место. Тысячелетие Боли!

Адриан на это промолчал. Ну да, да. Я и сама уже поняла, что меня занесло.

Носом в чужие задницы тыкать? Это, простите, только в будуарах де Сада такое за милую душу происходит. У нас-то тайтл рейтингом явно пониже.

Рупор с осколками мы, как и любой другой ненужный мусор, запихнули в шкаф. Пока Адриан фиксировал дверцы, расшатавшиеся от времени, я скатывала спальники и думала о том, как же, всё-таки, Лука нас в первый раз нашёл.

Мы оставляли следы?.. да вроде бы нет: помня о словах насчёт отношения местной полиции к героям, я аккуратничала и действовала практически в стелс-режиме.

Тогда как?

— Нам надо стену разбить, получается? — спросил Адриан, когда мы навели порядок в комнате.

— Ага… ага. Нуар, ты гений.

Мы же проломили стену и тупо шли вперёд, не зная, куда нам вообще направляться. Это казалось самым простым решением; Лука, раз меня так хорошо знал, точно понял, как я поступила бы в непростой ситуации для ориентирования на местности.

— Спасибо, миледи! Только, правда, непонятно, за что…

— Ломаем эту стену, — я указала на ту, что была левее прежнего места слома; как хорошо, что комната наша была как раз на углу. — Потом обходим и шуруем до метро.

— Метро? А это разве безопасно?

— Раз прошли в первый раз, то пройдём и во второй. Давай, котёнок, вперёд, на баррикады. Ты же француз, в конце концов!

8. Ярость.

Без каких-либо проблем мы дошли прямиком до метро. Не знаю, повезло ли нам, сработала ли моя хитрость с проломом стены или же мы просто шли быстрее, чем в прошлый раз, но сейчас Лука нас не догнал. Не было и напоминания о Великом Змее, хотя мне и показалось, что в окошке Массажного Салона я видела блеск чешуи Сасса.

Напрягал меня этот змей. Что в мультфильме, что тут. Может, дело было в моём сложном отношении ко всяким парадоксам и играм со временем, которые Сасс мог обеспечить благодаря своим силам.

Ну и, конечно, вспоминался мне момент, когда Талисман Змея оказался в руках у Адриана. Сколько там Агрест совершил попыток «всё исправить»? Вроде бы больше двадцати одной тысячи. Совершая нехитрые подсчёты, если каждая попытка задействовала минут по десять, будет двести десять тысяч минут. Теперь делим это всё…

Да ладно, поверили? Я и математика — существа с разных планет. Могу только одно сказать: дофига Адриан пытался, явно не один и не два дня. Не знаю, накапал ли по его попыткам год, но всё равно времени было потрачено слишком много.

Я ж говорю, Агрест упрямый. Овен. Как увидел что-то — так и пошёл напролом. Мне только странно было, что от огненного Овна Адриан не взял агрессию и быструю реакцию на потенциальную опасность. Или, возможно, Габриэль вытравил из сына эти природные черты?..

Впрочем, рассуждать о знаках зодиака можно сколько угодно. Там вообще стоит только глубже залезть, как окажется, что любой знак делится на несколько секторов, и каждый из них по-своему влияет на характер… я как-то пыталась с этим разобраться. Безрезультатно, потому что природная лень не хотела запоминать столько потенциально бесполезной информации, а поиск в интернете в моей юности не был таким же лёгким и забавным, как в моей зрелости.

Нырнув в подземку, мы с Нуаром быстро проскользнули в тоннели. Я вела своего Кота уже знакомым маршрутом, и только на подходе к дому Агрестов вдруг поняла, что ни черта мне не надо было к дому Агрестов.

Мы же собирались к дому здешнего Адриана! К квартире, кхм. Так какого лешего мои прекрасные ножки привели меня совсем не туда, куда надо?!

— Вот и вы, — встретил нас около замаскированной двери Феликс. — Кажется, Куффен проиграл мне кучу денег.

— Вы поспорили, что мы сюда придём? — кисло спросила я, понимая, насколько же я прошляпилась.

Феликс кивнул, выглядя настолько самодовольно, что мне моментально захотелось долбануть его по наглой физиономии. Вот у Адриана таких выражений никогда не было! Моего Кота хотелось нежить, холить и лелеять; этого дворового пса — трепать за уши.

Я потёрла лоб, думая, что мне теперь делать. Ладно, буду считать, что мир обо мне заботится, и пришла я к дому Агрестов не просто так. С какой-то причиной…

Может, с Габриэлем поговорить?.. про день Эмили.

Да, отличная идея.

— Присмотри за Нуаром, — сказала я Феликсу, открывая замаскированную дверь. — Кот, расскажи ему про петлю.

— Бешеная, ты куда намылилась?

— У меня дела в твоём доме. Всё, не скучайте.

Выбраться в сад — дело двух минут. Проскользнуть в дом и добежать до комнаты Габриэля — одной.

А вот перед дверью я что-то застопорилась, не совсем понимая, как мне себя вести и что, собственно говоря, надо спрашивать у того, кто скоро умрёт.

Эй, Габи, видишь свет впереди?..

Всё-таки пересилив себя, я толкнула дверь и зашла. Как и в прошлый раз, в глаза бросалась фотография Натали с траурной полосой.

Завернув в комнату Габриэля, я увидела, что мужчина… ну, не так уж плохо он выглядел, честно говоря. Концы отдавать явно не собирался.

— Удивительно видеть тебя здесь, — сказал отец Адриана, недобро прищурившись в мою сторону. — Ты вроде бы говорила, что ноги твоей в этом доме не будет.

Вот, второй пациент, которому невыносимо хотелось прописать «втащина».

Фыркнув, я схватила стул, пододвинула его поближе к кровати, — не так близко, чтобы, в случае чего, Габриэль из неё до меня не допрыгнул, — и уселась задом наперёд. Если что, можно будет этот стул в Габриэля и кинуть.

— Мало ли что я там в будущем говорила. Сейчас я никаких обещаний не давала.

— А, — понимающе усмехнулся Агрест, откидываясь на спинку кровати и прикрывая глаза, — так ты из этих… которых мой сын называет Многонеттками.

— Мне это слово напоминает «вагонетки», так что обойдёмся без подобных обзывательств. Вообще-то, я здесь с вопросом.

— Я тебе отвечать не собираюсь.

— Шантаж?

— С твоей или с моей стороны? Мне, знаешь ли, уже нечего терять.

— Даже Адриан не подходит подо что-то, что можно потерять?

Габриэль скосил на меня глаза. Тонкие сероватые губы, — клянусь, потеряли цвет они ровно при упоминании имени моего напарника! — болезненно изогнулись; на лбу у мужчины выступила испарина, как у тяжело больного человека. Под глазами проявились тени… только не чёрно-синюшные, как синяки от недосыпа, а бордово-красные, какие бывают только у очень-очень старых людей.

Выступившие вокруг глаза венки о бьякуганах не навевали ни единой мысли. Зато просто приковывали взгляд к бордовой коже с белыми прожилками… жуткое зрелище.

— Адриан, — кашлянул Габриэль, прикрывая воспалённые веки; что за реакция всё-таки? — Он всё решил, когда выбрал свою сторону. Почему я должен беспокоиться о судьбе этого…

— Какую ещё сторону?

— А… ты действительно из этих «Многонетток». Конечно. Не вижу рисунка на твоей ладони… да, Адриан выбрал сторону. И это не сторона его семьи. Он решил быть с тобой, проклятая поедательница собак.

Мне от такого… эм, обзывательства… в общем, несмотря на всю ту ненависть, что Габриэль вложил в свои слова, мне стало смешно.

При чём тут собаки вообще? Или Габриэль вдруг стал поклонником Чау-Чау, которых китайцы выращивали специально для употребления в пищу?..

В любом случае, у меня в теле ещё половина крови Томаса. И собак я никогда не ела, ни в этой, ни в прошлой жизни. Так что мимо, мимо.

— Оставим мои вкусовые предпочтения, месье. Что с Адрианом?

— Он может, кха-катиться, куда ему заблагорассудится.

— Хм.

Вот тут был как раз момент, когда я порадовалась наличию временно́й петли. В первой я пустила Адриана сюда, надеясь на человечность и мозг Габриэля; а кто на самом деле знает, что там этот месье наговорил своему маленькому сыну? У моего Кота было достаточно травм из-за отца, чтобы добавлять ему новые.

Зря я тогда Феликса послушалась. Всё, Маринетт, пора включать голову! Сама же себе говорила, что нечего больше доверять всяким-яким, так почему тогда каждый раз наступаешь на одни и те же грабли?!

Габри-грабли. Хе-хе.

Соберись!

— Что сказала бы Эмили, увидев такое отношение к своему ребёнку?

Габриэль хмыкнул и приоткрыл слезящиеся глаза. Даже наш простой разговор забирал у него силы, мужчина буквально умирал передо мной, делал последние судорожные вдохи едва поднимающейся грудью. Безвольные руки, все сплошь увитые венами от локтей до кончиков пальцев, лежали на кровати, как две дохлых змеи.

— Какая разница? Эмили мертва. Была бы жива, наверное, убила бы меня… она была сильной и умной, но уж больно скорой на расправу.

— Ей было бы противно видеть, как человек, который должен защищать и любить Адриана вместо неё…

— Не говори так, будто ты понимаешь хоть что-то в этой ситуации! — взорвался Габриэль, вдруг выпрямляясь.

В него словно вставили новую батарейку, куда мощнее прошлой. Или, может, это была предсмертная ярость: в жилах Габриэля загорелся огонь, давший ему силы не просто спрыгнуть с кровати, но и попытаться добраться до меня.

Судя по вытянутым вперёд рукам, он хотел меня придушить. Но я всё-таки не просто так села чуть поодаль: расстояние сыграло мне на руку, и до моей шеи Габриэль так и не дотянулся.

Запутавшись в сбившемся покрывале, он рухнул навзничь, всё ещё при этом продолжая тянуться ко мне.

— Я убью!.. убью тебя! — не обращая внимания на брызгающую и стекающую из уголков губ слюну рычал Габриэль. — Пускай мир схлопнется! Пускай!.. плевать мне на Адриана! Плевать на этого ублюдка, его вообще не должно быть на свете!

Встав со стула, я отступила и оттащила мебель от ползущего в мою сторону Габриэля. Глаза у мужчины помутнели, кругляшки зрачков затянуло густой молочной пеной. Губы, совсем серые, продолжали изрыгать проклятия, но с каждым словом они звучали всё тише.

Ясно было, что ничего спросить больше у меня не выйдет. Но я всё-таки решила попытаться: подошла к Агресту, встряхнула его и, не обращая внимания на злословие и зловоние, — мужчина испражнился, хотя и сам этого не заметил, — заставила посмотреть на себя.

Ну… как смогла, учитывая ситуацию и закатывающиеся глаза Габриэля.

— Что за день у Эмили? Эй! — я встряхнула его ещё раз, и немного это помогло. — Что за день у Эмили? Какое число?!

— Её… её день… пароль… пароль — её день…

— Ледибаг, ты что делаешь?!

Я моргнуть не успела, как Нуар буквально снёс меня в сторону. Впрочем, я не сопротивлялась, так что никакой котовье-божьекоровочной возни не получилось: Адриан принялся причитать над отцом, тогда как я… да я просто устало вздохнула, сидя на полу и смотря на этих двоих.

Естественно, откровения Габриэля насчёт «ненужности» ребёнка Адриан не слышал. Конечно. Зато меня, трясущую полуживого больного человека — это сколько угодно.

Если эта петля не перезапустится, я сама пойду к Хлое и сдамся в руки Лайле. Нет-нет-нет, мне подобного Адриан точно не простит.

Феликс подманил меня, пока Адриан был занят. Я, закатив глаза, встала с пола и пошла к Грэм де Ванили, потирая поясницу: ладно, снёс меня напарник капитально, я хорошо так шлёпнулась. Интересно, чего это костюм нормально не амортизировал.

— Прошу прощения, — пробормотала я, проходя мимо фотографии Натали и опрокидывая ту изображением вниз.

Вот что-то перед Санкёр мне за произошедшее было больше всего стыдно. Хотя парадокс: самой-то Натали рядом и не было.

— Иди дальше, — посоветовал мне Феликс, когда мы вышли из комнаты. — С Адрианом я разберусь и успокою его.

— Ты уже «разобрался». На кой чёрт ты его вообще сюда пустил, пугало?!

— Да откуда я знал, что ты решишь свести счёты, бешеная?!

Мы одновременно цыкнули, смотря друг на друга, и одновременно же успокоились. Не знаю, как там Феликс, а я мгновенно решила, что вся ситуация яйца выеденного не стоит.

Особенно учитывая возможность перезапуска петли.

— Эй, — сказала я перед тем, как уйти, — ты знаешь, что там у Эмили был за день?

— Нет.

— А у матери спросить можешь? Близняшки всё-таки…

— Она мертва. И связей в аду у меня нет, что бы ты обо мне ни думала.

9. ...замкнулась (2).

Оставлять Адриана, чтобы допрыгать до Адриана постарше, было довольно боязно. Мало ли что там Агрест-самый-младший учудит… не нравилось мне это всё; после пережитых треволнений хотелось иметь Кота под боком, чтобы точно знать: с ним всё в порядке, всё нормально.

Обычная тревожность, короче. Потому что никаких гарантий безопасности никто давать не мог, даже если бы я на Кота нацепила намордник, поводок, наручи и обвязала его всего по технике шибари. Мир он такой — опасный сам по себе.

А уж мир, отключённый от общего «питания» — и вовсе.

Я никак не могла взять в толк, как же это можно было довести до отключения этого самого «питания». И что оно вообще собой представляет? В моём воображении почему-то возникал огромный сетевой удлинитель, — ну такой, разъёмов на миллиард, — к которому и подключается какой-нибудь мирок.

И вот наш мир, — то есть тот, в котором я сейчас находилась; не хочу я думать, что этот мир «наш», — лишается права на доступ к этому удлинителю.

Тут только один вопрос остаётся: а какая сволочь, собственно говоря, принимает решение насчёт подключения или отключения какого-либо мира?

Нет, ну ясно, что это те самые Повелители Времени. Но кто это — вопрос всё ещё неясный. И о том, как до них добраться, я подумаю как-нибудь потом… ну, после того как разберусь с таинственной пропавшей шкатулкой и дам старшему Адриану в глаз.

Я ведь, получается, умерла из-за него… верно же, да? Или меня всё-таки здешняя Маринетт не успела убить? Но сознания я в любом случае лишилась, а уж остальное — сущие мелочи. Особенно учитывая, что у нас тут временная петля.

Без проблем я добралась до хромированной высотки, блестящей оконными стёклами, и влезла внутрь на семнадцатом этаже — как в прошлый раз. Однако, поднимаясь по лестнице, с Агрестом я не столкнулась.

Логично, впрочем. Я пришла сюда быстрее, чем в прошлый раз — блондин просто не успел выйти покурить.

Дверь его квартиры было найти легко, на память я всё-таки не жаловалась. А вот дальше… дверного звонка я не увидела, так что пришлось стучать. Но это даже в плюс пошло: я помнила, как стучалась местная Маринетт, и просто повторила её дробь.

Дверь открылась сразу же, и я, не нежничая, впечатала кулак в чужое лицо. Затем, ни секунды не теряя, обмотала паршивца-сексуального-Агреста леской от йо-йо и только после этого переступила порог.

За моей спиной дверь закрылась с тихим щелчком.

— М-маринетт! — Адриан сплюнул кровь в сторону. — Что за… блядь, ты одна из Многонетток.

— Не ругайся, отец не оценит.

В ответ Габриэль был послан совершенно нецензурно, у меня даже бровь дёрнулась. Адриан не выглядел растерянным или напряжённым из-за своего положения; сколько раз его местная Маринетт связывала, спрашивается, если по всем признакам у мужчины передо мной были первые признаки возбуждения?

Да он даже покраснел… ладно, буду считать, что это всё от моей несравненности.

— Твой отец умер, — безжалостно сказала я, отслеживая, как меняется выражение лица у Адриана. — Так что давай без сквернословия в его сторону.

Хотя я и не была уверена в том, что Габриэль после своего всплеска ярости умер, своего я добилась: настроение у Адриана резко изменилось.

— Ч-что?.. туда ему и дорога. Умер…

Он прикрыл глаза и прижал подбородок к груди. И, вот же читер! У него даже в таком положении не выступал второй подбородок!

Человек, выигравший в генетическую лотерею, но проигравший по всем остальным фронтам.

Подтащив стул поближе и сев на него задом наперёд, я подумала, что ситуация-то повторяется. Я, стул, Агрест… Потом вспомнила, что я здесь совсем не для того, чтобы разглядывать или как-то ублажать взрослую версию своего напарника, так что встала со стула и пошла в коридор.

Рюкзака со Шкатулкой там, естественно, не оказалось.

— Да твою мать, — выдохнула я, потерев глаза. — Хочу в отпуск.

— Развяжешь меня — я устрою тебе лучший отдых в твоей жизни, — пообещал Агрест.

Слишком ласково, если вдруг кто меня спросит. Настолько, что в него слова мне совершенно не верилось.

Естественно, я на это предложение раздражённо огрызнулась!

— Себе отпуск устрой. Здесь был рюкзак? Синий такой, с розовой полоской.

— Почему я вдруг должен тебе отвечать?

— Буду пытать.

— Мне терять нечего.

— Фу, как ты сейчас на Габриэля похож. Аж тошнит.

— Яблочко от яблоньки недалеко падает.

— Мне больше нравится вариант «от осинки не родятся апельсинки», если уж мы заговорили пословицами.

— Куда ты… эй, а ну стой! Это частная собственность! Не ходи туда!

— Даже интересно, что у тебя там, раз ты так реагируешь…

«Там» — это другая комната. Так-то я в прошлый раз побывала на кухне Агреста и в его гостиной, однако квартира была комнаты на четыре минимум. А может и больше, тут уж я особо не присматривалась.

Перетянув леску на Агресте, — да не дай бог он её как-то распустит; ух мне тогда не поздоровится! Что-то не уверена я, что смогу его победить, даже если он практически без Талисмана сейчас, — я решила сначала заглянуть в гостиную. Ну вдруг? Не знаю, просто интуиция вела.

И на моё счастье, прямо на кофейном столике там стояла Шкатулка Чудес. Раскрытая и пустая; не успела я испугаться, как увидела, что Талисманы лежат рядом, разложенные по столешнице.

— Это мне надо, — бормотала я, не глядя сгребая Талисманы в йо-йо Тикки. — И это мне надо, а это мне очень-очень надо…

В руки мне попало всего семь Талисманов, что точно могло считаться неплохим уловом. И теперь, будучи внутри Потенциальной Вселенной, они от меня никуда не денутся.

Шкатулку я закрыла и запихнула в рюкзак, валяющийся неподалёку. Не совсем понятно, как это всё тут оказалось, учитывая временны́е петли, но спасибо Адриану, — моему Адриану! — за подсказку, что и где искать.

Сама-то я бы, наверное, наверное, психовала и паниковала до скончания времён. Я это просто люблю, да.

В закрытую комнату я заглянула, но не нашла ничего предосудительного. Обычная спальня: кровать, застеленная тёмно-серым пледом, несколько книжных шкафов и ростовая фигура Ледибаг. Ещё было несколько тумб, довольно объёмных, компьютерный стол с тремя экранами и…

— Серьёзно, что ли? — пробормотала я, заходя в комнату. — Ростовая фигура Ледибаг?.. Тебе двенадцать лет, Агрест?!

— Пошла вон из моей комнаты!

— Да больно надо мне тут что-то!

Не удержавшись, я мацнула фигурку за выступающую грудь. Большая такая, мягонькая… с моей точно не сравнится: я что сейчас, что в обозримом будущем была не то чтобы плоской, — мама-китаянка обязывает иметь как минимум полторашку, — но рядом. Никаких анимешных форм, как у фигурки передо мной.

— Нет, наверное, тебя лучше не трогать, — пробормотала я, похлопав ненастоящую Ледибаг по плечу. — Даже думать не хочу, где он тебя взял…

— Сказал же, чтобы ты сюда не заходила, — раздалось у меня из-за спины.

Да как он от лески-то избавился?! Я же вязала на совесть!

Агрест, спасибо ему большое, бить меня не стал; вместо этого схватил за руку и швырнул на кровать. Сам Адриан сел сверху, придавливая меня своим весом и фиксируя запястья одной своей протезной левой лапищей.

Проморгавшись от испуга, я посмотрела на этого умника.

— Ну, придавил ты меня. А дальше что?

Адриан склонился ко мне, близко-близко. И щёки у меня от этой близости конечно же закраснели; попробуй тут не краснеть, когда тебе под тридцатник, секса в жизни не предвидится, а ситуация навевает исключительно мысли с тегом 18+?

— Что, есть идеи? — ухмыльнулся Адриан.

— Ну, как тебе сказать… можешь ещё поёрзать снизу. Только придуши меня тогда легонько. А вообще как, нормально заниматься подобными извращениями, когда я тебе только-только принесла новость о смерти твоего отца?

Адриан поморщился. Взгляд у него похолодел; если до этого Агрест со мной то ли игрался, — как кот с мышкой, ну ей-богу! — то ли заигрывал, то теперь я ему в одно мгновение стала неприятна.

Но тут уж что поделать, друг мой. Се ля ви.

— Не примешивай сюда моего отца, — Адриан совсем не нежно встряхнул меня. — Хватит. Пытаешься давить на больные точки, когда ты в таком положении? Я могу сделать с тобой сейчас буквально что угодно, Ледибаг.

Я округлила глаза.

— Ты что, думаешь, я смерти боюсь? Я тебе секрет открою: я сейчас практически бессмертна и неуязвима, да. Так что ты со мной что-то сделаешь, а я тебе второй глаз подобью.

Ну, вообще-то, мой удар пришёлся в скулу, а не в глаз. Левая сторона лица у Адриана стремительно опухала, и скоро там будет волшебный сине-фиолетовый синяк.

Какая я молодец! Хоть немного отомстила за свою поруганную честь…

— Думаешь, смерть — это самое страшное? — зло прошептал Адриан, наклоняясь ближе к моему лицу. — О, маленькая, глупая многонеттка… хочешь, я отхвачу тебе руку? Катаклизм всё ещё при мне, и я могу им пользоваться.

— Отхватишь так же, как ты это сделал с Хлоей? — окончательно понесло меня на волне стресса.

Ну, тут подходит только «язык мой — враг мой», по-другому и не скажешь. Чего мне стоило промолчать, собственно говоря… правда?..

Я увидела, как глаза у Адриана выцвели из зелёных до светло-серых, а затем резко и мощно поголубели, словно кто-то изнутри включил подсветку. И это было бы прекрасным, завораживающим зрелищем, если бы ладонь Адриана в этот момент не сжалась на моей шее.

— Я предупреждал, — прошипел Агрест, сдавливая пальцы. — Я предупреждал тебя, глупая, бесполезная Многонеттка.

— Ад… Адриан, стой! — услышала я голос, так похожий на мой; только глубже, немного грубее, более взрослый. — Агрест, отпусти её!

Хруст.

Я открываю глаза и вижу белый потолок чайной Мастера Фу.

10. Кошачьи дрязги.

Первое правило ледибажьего клуба: Агреста не злить.

Второе: держать язык за зубами.

Третье: в стрессовой ситуации два этих правила сто процентов будут нарушены, кхм.

—...чай странно…

— Он был отравлен.

— Что?

Я повернулась на правый бок и тяжело сглотнула. Блевать хотелось неимоверно, аж перед глазами звёздочки прыгали, а во рту было столько слюны, что она должна вот-вот потечь ручейками из уголков губ.

Блевать было нельзя. Совсем нельзя. Хотя так хотелось, кто бы знал…

Адриан подполз ближе, осторожно коснулся плеча. Помог мне сесть, когда я помахала рукой.

— Может, вызвать тебе рвоту?

— Нельзя.

— Почему?

— Ситуация, как в аниме… как его там было… ты мне сам говорил, ну же, голова, работай. Седьмая скорость? Скорость на вираже? Что-то с Орешком было связано…

— Про орешки ничего не знаю, но по названию подходит «Скорость на седьмом вираже», — поправил меня Агрест, недоверчиво прищуриваясь. — Это где Аяка перемещалась по времени?

— По временной петле, как я поняла. Ты извини, подробностей не знаю, в прошлой петле… короче, ты сказал назвать это аниме, и тогда ты всё сам дальше поймёшь. В моём мире его не было, так что я вообще без понятия, что там да как. Но себя ты назвал Густавом и очень просил себя не глупить.

— Густавом, гм… ну, возможно. Ладно, какая тебе нужна помощь и какие условия у твоей временной петли?

— И что, ты даже никаких уточняющих вопросов задавать не будешь?

— Густав задавал.

— И что?

— И они с Аякой вдвоём чуть было из-за него не умерли. Если коротко, то там временные петли были ограничены в количестве, а Густав постоянно выспрашивал одно и то же, из-за чего Аяка теряла время. И мне не хочется думать, что я в нашей ситуации могу быть таким же, как Густав… как тебе помочь?

Я успокоенно выдохнула и запустила руку в Потенциальную Вселенную. Талисманы были на месте, все семь.

Правда, в нашей ситуации они были скорее бесполезными безделушками. Мы же даже квами не могли вызвать, правильно? Что-то не казалось мне, что Хлоя и Лука в этом смысле врали. А даже если и да, чтобы мы с Агрестом не перевоплощались… как-то на волшебных малышах мне экспериментировать, призывая их в потенциально опасную ситуацию, не хотелось.

— Мы пойдём к тебе-взрослому, — сказала я, сжимая Талисманы в кулаке, но не вытаскивая их из подпространства йо-йо. — И вломим ему по роже.

— Почему?

— Потому, что прошлая петля для меня из-за него закончилась совсем не весело.

Этот «хрусть», наверное, ещё долго будет мне являться в кошмарах. Звук был какой-то… очень влажный, что ли. И, что самое страшное, он раздавался прямо изнутри. Сложно описать, но обычно-то звуки приходят снаружи, а не… не так.

Боли я тогда, кстати говоря, совсем не ощутила. Даже сейчас, сидя и ощупывая собственную шею, я ничего не чувствовала — воротник и воротник, гладенький такой, плотный. Мой. Никаких изменений за исключением моих воспоминаний, которые…

Не очень приятные.

С другой стороны, не слишком уж эти воспоминания о несбывшемся отличались от того, что я обычно переживала в своих снах. Дядюшка-Морфей меня любил нежно и крепко, и даже в новом мире я продолжала видеть очень подробные сновидения, наполненные… ну, всяким они были наполнены.

И сексуальными подтекстами, — это я любила, — и просто какими-то историями, выбивающими слёзы, и тем самым. Смертями.

Может, я поэтому в начале своего супергеройства легко с башни и прыгнула. Боль от смерти из-за падения была мне знакома по снам; эта сковывающая всё тело боль, пронзающая тебя от макушки и до кончиков пальцев, заставляющая неметь от своей силы, выкручивающая нервы в один комок. Когда кости становятся осколками, а всё, что было внутри тебя — кашей, и мозг даже не успевает понять, что происходит с организмом.

Да. Сладкие сны, сладкие воспоминания. «Хрусть» от Нуара по сравнению с этим всем, — я не только про смерть от падения, у меня во снах всякое происходило, — казалось детским лепетом. Даже боли как таковой я ощутить не успела.

Но вот этот звук, идущий изнутри… вот он почему-то меня впечатлил. В плохом смысле, ясное дело.

У меня была ещё одна причина дойти до здешнего Агреста, не только этот «хрусть». Ещё мне было интересно: сохранилась ли Шкатулка Чудес в его квартире?

Потому что… не знаю. Если Шкатулка не перемещается во временных петлях, — в шкафу я опять нашла исключительно обломки и грустный одинокий рупор граммофона, — то с ней что-то связано.

Понять бы ещё, что именно. Неужели то самое, что она выглядела не как у Маринетт на картинке в превью пятого сезона?

Кстати, а почему бы не спросить об этом у местного Адриана…

— Да хватит уже, бешеная! — по-кошачьи взвизгнул Агрест, когда я зарядила ему по коленке.

Я сначала было подумала, что попало Феликсу, но нет. Всё-таки пострадала именно моя жертва: этот умник, открывая дверь на стук, защищал лицо. Ну так я по нему и не била — смысл мне повторяться, правда?

«С другой стороны, — думала я, обвивая взрослую версию моего Кота леской йо-йо, да покрепче, — повторение, как грится, мать учения. И нет ничего плохого в том, чтобы… повторять. Только узлы я другие использую, да...»

— Так, стоп, — сказала я уже вслух. — Ты какого чёрта лицо закрывал, утырок?

— Капец ты нежная, — скривился взрослый Агрест, негостеприимно зыркая на меня из-под светлой чёлки. — Переобщалась с Феликсом?

— Я с ним в своё время ещё даже не была знакома… стоп. Получается, что ты… ты что, помнил, что я должна тебе прописать леща?

— Если это «лещ», то я тогда русалочка Андерсена.

— В этом мире есть Андерсен?! — обрадовалась я; ведь если есть Андерсен, то значит, мир не тот, в котором живу я, и это всё не моё будущее, не мои проблемы и…

— Ты мне эту сказку рассказывала, — обломал меня старшенький. — В этом мире его нет.

Младшенький разглядывал нашу инсталляцию, — связанный Агрест-старший, я перед ним в позе гопника, острая неприязнь на лицах обоих, — с выражением… не знаю, как будто реально два гопаря перед ним разборки устроили. А он-то сам, между прочим, из интеллигентной семьи!..

— Стоп, — я взяла себя в руки и встала, потому что ещё ниже падать в глазах моего Адриана мне не хотелось; вот смысл делать из себя всю такую волшебную принцессу, если потом внутренний Михалыч устраивает разборки на районе? А ведь могла бы показать себя с лучшей стороны перед потерявшим память напарником, хе-хе… — Ты защищал лицо. Так?

— Ну так, — ухмыльнулся Адриан.

И тут я увидела, что его лицо — это, блин, лик Фантомаса. Только вот половина закрыта не маской, а тёмно-красным, болезненным даже на вид синяком.

От моего хука слева, получается.

— Ты что, застрял внутри петли со мной?..

— А какой мне смысл что-либо говорить? — лениво полу-ухмыльнулся Адриан, щуря целый, не заплывший глаз. — Мне, знаешь ли…

— Терять нечего, бла-бла-бла и прочая дребедень. У тебя, урод, вообще совести нет? Ты мне хребет сломал в прошлой петле! Я этот хруст изнутри буду до конца жизни помнить!

— Что он сделал? — тихо раздалось у меня из-за спины.

Я даже вздрогнула от такого тона. Адриан, мой Адриан так говорить не мог и не умел — ну не было внутри солнечного мальчика столько злости, чтобы звучать одновременно как шипящая змея и рычащий тигр. Опасный звук посылал волну неприятных липких мурашек вдоль позвоночника, которые перебрались на бёдра и заставили меня отпрыгнуть в сторону ещё до того, как мозг зафиксировал движение.

Вовремя.

Адриан бросился на свою взрослую копию, угольными хлопьями теряя окрас котовьей шкуры; к счастью, старшенький уже справился с моими узлами, иначе была бы сцена из криминальной хроники А так ничего, пободается ещё... Клубок из двух юношей пробил стену; послышался визг от попавшей под осколки то ли кошки, то ли маленькой собачки. Но эти двое на чужое горе внимания не обратили, продолжая кататься вокруг и рушить мебель, словно та была сделана из картона и спичечных коробков.

Я вытащила из-под обломков пострадавшую животину, — всё-таки крошечный пёсик с длинной шерстью, — и, долго не думая, призвала Супершанс. Ввязываться в сражение двух ополоумевших Котов?

Ага, конечно. Я ещё не настолько отбитая, блин!

Супершанс ожидаемо выдал мне шланг, вроде как пожарный. Прикрепив его к ближайшему крану, я открыла ледяную воду на максимум и навела шланг на двух одержимых схваткой Нуаров. Один в костюме, другой без…

Думать о том, что мой Нуар внезапно стал Бланом, был страшно. В мультсериале ничего хорошего из побелки Кота не вышло; из событий этого будущего мира мы могли сделать тот же вывод.

Мне уж грешным делом подумалось, что мир-то отключили из-за собственно не-Нуара. Видала я его синенькие глазки в момент несексуальных действий удушающего характера.

Сука. Как вспомню — так вздрогну. Да у меня травма! И кто будет психотерапевтам платить за это всё?!

Коты от силы струи отпрыгнули друг от друга, чуть ли не на стены залезли, да там и замерли. Оба тяжело дышали и смотрели на другого с лютой ненавистью. Куда уж там Вану-шифу, когда он видел меня!

Хотя меня любимый дядюшка тоже пытался прибить.

— Отставить кошачьи дрязги! — сказала я, перекрывая воду и грозя двум охламонам пожарным шлангом. — Иначе я вам эту штуку знаете, куда запихаю?!

— Он тебя… тебя! — выдохнул мой Адриан.

Мне его даже жаль стало. Ох, милый мой котёночек…

— Это дела прошлого, и разбираться мы с ними будем потом. Ты же не хочешь быть вторым Густавом, правда?

Парня перекосило. Тем не менее он меня послушался и слез со стены; ну и на этом спасибо.

Хотя шкурка у моего Нуара продолжала быть кипенно-белой, глаза оказались всё ещё зелёными, родными.

— Как же я заебалась, — искренне сказала я, посмотрев в потолок. — Боже, слышишь меня? Или мне повторить погромче?!

11. Кошачьи дрязги (2).

Спасённый пёс, полностью отражая моё настроение, злобной походкой подошёл к взрослому Адриану и задрал лапу.

— Пнёшь его — я тебя ещё раз оболью.

— Не собирался я, — проворчал Агрест-старший, ногой легонько отпихивая недовольно пыхтящего пёселя подальше от себя. — Ты меня за кого принимаешь вообще?

— За человека, который сделал то, что сделал. Мне теперь надо в твои объятия падать?

— Тебе в них всё вроде понравилось.

— Вот станешь таким, как этот мудак, — сказала я, повернувшись к своему Адриану, — и тебя никто любить не будет.

— Его и так никто не любит, — буркнул мой Кот, рассматривающий свой белый костюм.

— Ты что сказал, малявка?

— А у меня что, в старости не только моральный компас отвалился, но и со слухом всё плохо стало? Как грустно, ну просто сказать нечего в утешение. Будто кошка язык проглотила!

— Я что, реально был таким поганцем?

— Ты ещё не помнишь, как ты над акумами издевался, — вздохнула я, поднимая собачонку и садясь с ней в чудом уцелевшее кресло.

Итак, я — дон Корлеоне, и на ногах у меня не пёсель, а кот. Представили, прониклись настроением, обратили недовольный взор на старшего Агреста…

— Даже не смей говорить, что я тебя не называю другом, — закатил глаза этот умник, руша сразу всё моё настроение. — И про Корлеоне ты мне тоже рассказывала, причём не единожды.

— Десять лет вместе прошло, что я ещё могу сказать… ладно, если без шуточек, то у меня один вопрос, и довольно нецензурный.

Адриан, — так, именую старшего Адрианом, а своего Котом Нуаром, иначе я в этих двоих запутаюсь, — поджал губы и бросил взгляд на белый костюм своей прошлой версии.

— Глаза зелёные — это хорошо, — сказал он, зачёсывая волосы назад и морщась от боли. — Значит, он вернётся обратно. Если бы поголубели, то уже было бы… печально.

— Откат петли изменит ситуацию?

— А что, ты собираешься делать себе харакири?

— Ради своего Кота я и на леске повешусь, — спокойно сказала я, гладя притихшую у меня на коленях собачку. — И кому как не тебе это знать, в конце концов. Только это у нас самый простой выход из ситуации, и я не уверена, что при ещё одной отмотке петли я смогу удержать временную отраву в желудке. В этот раз всё получилось исключительно чудом.

— Никаких повешений, малая. Это не поможет, костюм всё равно останется белым.

— Ясно.

— Единственный способ для тебя помочь напарнику — вернуться в прошлое и не дать Бражнику использовать катализ на своих акумах.

— С этого момента подробнее, пожалуйста.

— Да запросто, — хмыкнул Агрест. — Только после того, как ты поймаешь мою Маринетт и промоешь ей мозги насчёт того, что она неправа.

Ну, поехали условия… просто блеск.

С другой стороны, если есть попытки торговли, значит, есть возможность договориться… до чего-нибудь. Там уж время покажет, до чего именно.

Мне нужно было найти Хлою и вернуться в наше милое, прекрасное, замечательное прошлое. Адриану — уговорить Маринетт прекратить страдать ерундой и попытаться найти способ подключить мир к «энергообеспечению» как-то по-другому.

— Отлавливать параллельные версии себя ради прихода Повелителей Времени — это, конечно, вариант, — сказал Агрест, вцепившись в волосы, — только максимально уродский, как ни посмотри. И кто это будет делать, когда Маринетт, к примеру, поймают власти? Когда она состарится? ЕСЛИ состарится. Это всё…

— Она упёрлась рогом, — поняла я, растирая лоб, чтобы разгладить недовольные морщинки. — Ясно-понятно, есть у меня такая проблема… упёрлась и не видит других вариантов, как я понимаю… а у тебя, кстати говоря, другие варианты-то есть?

Адриан с готовностью кивнул.

— Ты не поверишь. Есть один, причём абсолютно надёжный. И он решает буквально все наши проблемы. Только…

— Только его нельзя использовать по какой-то причине, как я понимаю.

— Ну… да.

— И что за причина?

Ссадив с себя пса, я пошла к холодильнику, открыла тот и зависла, смотря на бесконечные бутылки грейпфрутового модного пива. Эти штабеля вернули меня в момент, помогая осознать, что я даже не в адриановской квартире.

Что эти умники разнесли чужую квартиру, блин!

— У меня много денег, откуплюсь, — пожал плечами Агрест в ответ на моё недовольство. — К тому же, это не я на себя напал, если ты вдруг не заметила.

Нуар на это зашипел. Да и я тоже была готова уже шипеть: хотелось есть, и, пускай голод был скорее эмоциональный, хорошего настроения он мне не прибавлял.

Схватив пакет с вяленым кальмаром, — откуда тут такой деликатес, интересно, — я подняла собачку на руки и пошла обратно, в квартиру Адриана. Всё, не мои проблемы; люди должны были понимать, что селиться с осуждённым-бывшим-супергероем — дело опасное.

Но собачку таки я заберу с собой. Не хватало ещё её лапки повредить… боюсь, на сбережение лапок у мелкотни уже удачи может и не хватить. Всё и без этого растрачено на выживание под обломками стен.

Собака-выживака, прости господи.

В холодильнике Адриана я нашла упаковку с трёхдневными суши и курицу, которую ела в прошлый-прошлый раз. Ну… неплохо, да. Вряд ли мне светит отравление, когда я в супергеройской шкуре, правильно?

Усевшись прямо на кухонный стол, я открыла упаковку с суши и принялась нервно закидывать в себя один ролл за другим. Глотала, практически не жуя. Адрианы молчали, просто глядя на это безобразие; пёсель прыгал где-то снизу, пытаясь выпросить хоть небольшой кусочек потенциальной вкусняшки.

Съев всё, но так и не ощутив никакого удовлетворения или облегчения, я швырнула коробочку в раковину и мрачно посмотрела на Агреста.

— Вот когда она так есть начинает — это не к добру, — сказал тот беленькому Нуару, похлопав моего напарника по плечу. — Дальше уже будет нервный срыв и агрессия.

— Пошёл к чёрту.

— Конечно, милая, как скажешь.

— Я запомню, — кивнул мой Кот.

— Не слушай его, а?.. так, давайте ещё раз. Тезисно: мы помогаем тебе распутать дела в этом мире, ты в ответ отправляешь нас с Нуаром и Хлоей обратно. Правильно?

Адриан кивнул и даже ничего не добавил. Побаивался меня, видать... в чём-то он действительно был прав: я, кажется, была на грани срыва.

Нервишки пошаливают в последнее время, что уж поделать. А нормального отпуска никак не дают: что ни «отдых», то с какими-то проблемами.

— Значит, сначала нам надо разрешить проблемы и, простите меня все просмотренные мной фильмы с Орешком, спасти мир. Ладно. Хорошо. Работа у нас такая… гарантии какие будут?

— Что?

— Гарантии, — повторила я, постучав ребром ладони по второй руке. — Гарантии, чёрт бы тебя побрал, Адриан Эмиль Габриэль Донатьен Атанас Агрест.

Сказала — и сама же причухла.

Это что я, получается, его полное имя знаю? Все пять имён?

Да откуда вообще?!

— Гарантии… у меня есть только это.

Он снял с себя простое серебряное кольцо и протянул мне. Никакого волшебства в украшении не было, просто металл, причём довольно покоцанный. Царапинки, вмятины… кольцо на пальце Нуара, к примеру, блестело идеальными серебряными боками, словно его только что кто-то долго полировал. Здесь же было видно, что кольцо носят не снимая уже неизвестно сколько.

— Это даже не кольцо Плагга, — сказала я, забирая у почему-то нервного Агреста украшение и примеряя его на большой палец; село как влитое. — В чём его ценность?

— Поверь мне, — кашлянул блондин, — ценность равнозначная кольцу Плагга… ты с ним поаккуратнее, хорошо? Очень тебя прошу.

Выглядел он бледновато, словно уже успел пожалеть о своём решении передать мне украшение. Значит, действительно этот простой серебряный ободок чего-то, да стоит…

— Сойдёт. В чём проблема твоего плана?

— В том, что эта «проблема» пошлёт тебя к чёрту, едва ты с ней увидишься.

— Чего? А можно уже как-нибудь без загадок и ребусов, а? Мне как будто не хватает других причин, чтобы мозг напрягать.

Агрест тяжело вздохнул. Затем он потянулся было покрутить кольцо на пальце, — даже у моего Нуара уже сформировалась такая привычка; от отца он её подхватил, что ли?.. — но наткнулся на чистую кожу и вымученно улыбнулся.

Потом охнул — синяк о себе напоминал в самые неподходящие моменты. Так его, этого Адриана-обманщика!

— Чтобы использовать мой план, нужна помощь американских героев, — сказал Адриан, усилием воли выпрямляя нервные руки вдоль тела. — А ты в своё время сильно разругалась с мисс Хилл и мисс Кейнс… насколько я помню, тебе до сих пор запрещён въезд, влёт и иные способы перемещения на территорию Штатов.

— Ясно, — закатила глаза я, доставая йо-йо и раскрывая его как коммуникатор. — Только вот ты одно путаешь, Агрест. Я с Олимпией не ругалась. Она мой лучший взрослый друг. Да мы вообще живём душа в душу!

Даже не подумав, что номер у Хилл мог поменяться, я позвонила по старому набору циферок. Учитывая, как часто мы с Олимпией переговаривались в последнее время, — я даже не буду скрывать, что делила своё одиночество на двоих за этими разговорами обо всём и ни о чём, — её номер я помнила наизусть.

— Олимпия, друг мой, — сразу же сказала я, едва противные гудки замолкли, — здравствуй. Мне тут опять надо спасать мир, и только ты можешь мне в этом помочь.

Непродолжительное молчание.

— Маринетт, — неожиданно хрипло раздался голос Олимпии, — один вопрос.

— Во все уши.

— Сколько тебе лет?

— А ты про возраст тела спрашиваешь или в общем?

— Без разницы.

— Телу пятнадцать. Ещё ничего нельзя в этом мире…

Опять молчание — на этот раз немногим дольше. Тридцать секунд вязкой тишины, за время которой я успела начать нервничать…

— Буду через пятнадцать минут, — сказала в итоге Олимпия. — Скинь координаты, я долечу.

12. Дорогой друг.

Олимпия, если можно так выразиться, была сама на себя не похожа: меня встретила не привычная мне инопланетяшка в красно-синем костюме-пародии на суперменский образ, а Ник Фьюри из комиксов. Ну, из тех, где он всё ещё был белым, но уже без глаза.

У Олимпии тоже не было глаза. Левого. Чёрная повязка, как у настоящего пирата, придавала моей инопланетной подруге брутальности и жестокости; но ещё больше это делал, конечно, чёрный костюм из непонятной материи — замена тому красно-синему, который мне на женщине, вообще-то, очень нравился.

Она в нём такой ненастоящей была. В хорошем смысле, словно вышедшая из комиксов героиня, которой по плечу любая пакость в этом мире.

В чёрном костюме по фигуре, без плаща, но с чёрной наглазной повязкой Олимпия выглядела героем нуаровских фильмов, где всё в любом случае закончится плохо.

Адриан впустил замершую перед окном инопланетянку в квартиру. Когда женщина оказалась внутри, в комнату вместе с ней словно напустили удушающего газа: аура силы и мощи буквально убивала. Плотная, практически осязаемая, эта энергия вокруг Олимпии заставляла чувствовать себя ничтожной пылинкой в космической бесконечности.

Неприятненько, если честно.

Больше всего внимание привлекала даже не повязка на лице Олимпии, а шрам, тянущийся из-под неё до самого подбородка. Отвратительный, бугристый, бордовый он наверняка ужасно болел во время заживления.

И её здешний мир не пощадил, да что такое-то…

— Я думал, вы не придёте, — сказал Адриан, выступая вперёд и протягивая руку Олимпии.

Та не удостоила Агреста даже взглядом единственного глаза. Всё внимание женщины было сосредоточено на мне; она словно сканировала меня от кончиков пальцев до ленточек на хвостах.

Убедившись в чём-то, Олимпия едва заметно кивнула. И после этого я сделала то, что очень хотела, едва завидев её: подошла к женщине и крепко её обняла.

Не знаю, что за дерьмо с ней приключилось, почему красно-синий костюм ушёл в Лету, почему нет глаза и что это за ужасный шрам… не знаю и никак помочь не могу. Но хоть так, хотя бы прикосновением показать свою причастность — это было в моих силах.

Объятие в ответ было сильным, но бережным.

— Приятно тебя видеть, Маринетт, — хрипловато сказала Олимпия, когда я отстранилась. — Наконец без всяких условий и условностей.

— Это будущее просто отвратительно, — сразу же пожаловалась я. — Словно кто-то взял и воссоздал большинство моих кошмаров.

Олимпия пожала плечами и погладила меня по рукам.

— Ты сама говорила, что Вселенная бесконечна, как и её вариации. Моё путешествие с Игноблией это подтверждает. Что же до кошмаров — ты недалеко ушла от своих предположений.

— Что?

— Для меня этот мир тоже сплошной кошмар, — уклонилась от ответа Олимпия, посмотрев в сторону Адриана. — Эон мертва, Маринетт. По вине твоей будущей версии… и её напарника.

Я вздрогнула и неверяще посмотрела на Олимпию.

Как это — «мертва»?

У нас детский тайтл, у нас только Эмили может быть «мертва», ей это положено, как идеальной жене главного злодея. Ну и хорошее отношение Астрюка к Хлое тоже где-то в лесу сдохло.

Всё.

В героиках умирает только «дядя Бен»!

— Шрам…

— Последствия моей попытки узнать, что произошло.

— Это… я тебя так, что ли?

— Моя Маринетт, да. Честно говоря, если бы я не услышала твой возраст, то ни за что бы не пришла сюда. Я ненавижу ваш блядский дуэт в нашем времени, однако ты… как и мистер Агрест, впрочем… совсем ни при чём. И вот я здесь.

В голове у меня зашумело. Я обернулась на Адриана, однако Агрест был таким же растерянным, — я бы даже сказала, что «потерянным», — как и я. Беспомощно переглянувшись с напарником, я вцепилась в руки Олимпии, давясь словами, которые никак не подходили под ситуацию.

Мне хотелось сказать что-то, но всё словно застряло в глотке, даже не дойдя до языка. То, что приходило на ум, казалось неподходящим, неправильным, недостаточно поддерживающим — и я молчала, глотая одно предложение за другим, не зная, как мне… как…

— Ну вот, теперь ты плачешь, — вздохнула Олимпия, снова меня обнимая. — Тихо. Я знаю, что ты чувствительная, но это всё уже отболело.

— Врёшь, — выдавила я из себя куда-то Олимпии в подмышку.

— Вру, — легко согласилась она. — Но тебе всё равно нет смысла лить слёзы. Хотя, если это просто выход стресса и снижение кортизола, то можешь порыдать. В этом смысле слёзы полезны для людей.

Я сцепила зубы и, сделав глубокий вдох, прекратила дышать вовсе. Диафрагма дрожала, пытаясь выдавить из меня новую порцию рыданий, однако вместе с недостатком воздуха во мне зарождалось спокойствие.

Способ древний, как мир — по крайней мере, я им пользовалась лет с пяти. И рыдания глушит, чтобы никто ничего не услышал, и тебе помогает запихнуть эмоции, куда солнце не светит.

В конце концов, сейчас не время. Даже если XJ9, только учащаяся быть человеком, больше им никогда не станет…

— Я так надеюсь, что этот мир — не мой, — всё-таки проскулила я.

— Посмотрим. Даже если и твой, всегда можно всё исправить. Многовариантность мультивселенной позволяет.

— Да… да. Да. Так, — я шлёпнула себя по щекам, — сейчас я соберусь, приду в себя и прекращу слезоразлив, и… как же так, Олимпия?..

— Можешь считать, что Эон связалась с плохой компанией.

— Со мной.

Она кивнула.

— Эон сказала, что дело не терпит отлагательств и имеет значение для всего мира… мне тогда показалось, что это бравада: вы… то есть, Маринетт с Эон часто играли так. Вроде бы. Подробностей я не знаю, однако эти слова — последнее, что дочь мне сказала.

Дальнейшие расспросы, — мне было стыдно ворошить прошлые раны моей подруги, однако для дела это казалось жизненно необходимо, — позволили выяснить, что гибель Эон при невыясненных обстоятельствах произошла уже после победы над Бражником. И, судя по всему, после отключения мира от «питания».

Складывалось впечатление, что местная Маринетт и Эон пытались найти другой источник питания, в результате чего XJ9 лишилась жизни. Однако никаких подробностей у нас не было: Олимпия даже не смогла похоронить свою девочку.

Было неизвестно, где Эон погибла, что случилось с её телом или хоть какие-то обстоятельства смерти. У Олимпии буквально ничего не осталось; только короткая запись тихого печального голоса бывшей Долины:

«Прости, мама. Я не справилась. Так хочется… спать…»

Мне было не по себе, когда мы с Котом слушали эти строки снова и снова; Олимпия отошла в сторону, давая нам возможность посовещаться и прийти хоть к какому-то выводу.

Но у меня ничего, кроме «пиздец», на язык не лезло.

И вообще, что это за «спать»? Андроид так восприняла отключение энергии?

— Она никогда не говорила про «спать», — покачала головой Олимпия. — В её программах есть понимание, что это такое, однако из-за своей природы Эон не нуждалась в отдыхе как в таковом. И, сколько бы я её ни пыталась научить говорить «я устала» или «я хочу спать», она продолжала использовать термины «низкий уровень заряда» или «скоро произойдёт отключение систем».

— Ей вообще была нужна зарядка?

— В экстренных случаях, да. Однако в основном с зарядом справлялся внутренний генератор, так что Эон автономна. На моей памяти было только несколько моментов, когда она полностью «разряжалась», все произошли после тяжёлых затяжных боёв.

— Ясно…

Что-то в этом «спать» было. Но только вот что?

— Эй, патлатый, — окликнула я Адриана; к моему удивлению, он вопросительно посмотрел на меня. — Что там за план у тебя был? Олимпия, кстати, ты знаешь про состояние мировой энергии?

— Знаю. Только меня это не волнует. Умрём и умрём.

— Потрясающее настроение. Что насчёт Барбары и Джессики?

— Только из-за них я всё ещё на этой планете, собственно. Ну и ещё из-за Игноблии. У неё с мужем, спасибо Вселенной, всё хорошо.

Мысль о том, что это из-за нашего маленького с Игноблией знакомства, я решила не высказывать — слишком уж правдиво она звучала, блин.

Вот тебе и «главная героиня». Главная героиня фильмов ужасов, раз уж на то пошло!

— План очень простой, — сказал Адриан, поняв, что мы с Олимпией обе наконец замолчали. — Маринетт рассказывала мне о некоторых принципах магии, так что можно попробовать вывернуть ритуал от Иных. Чтобы он не закрывал проход сюда, а, напротив, открыл всё.

— И чего ты хочешь этим добиться? — не поняла я чужой логики.

Олимпия хмыкнула.

— Энергия, Маринетт. Наша Дюпэн-Чен занимается тем же самым, только по-другому. Она заставляет Хранителей…

— Мы называем их Повелителями Времени, — вставил ремарку Адриан.

— Пошли они нахуй, всем скопом. Так вот, эти хрены открывают портал сюда, и питание мира на некоторое время возобновляется. Агрест же, если я правильно понимаю, предлагает самостоятельно открыть стабильный проход к ним и подсоединить мир обратно к подпитке без решения этих «Повелителей». Верно?

Адриан угукнул. Мой Кот, внимательно следящий за любым движением своей взрослой версии, раздражённо закатил глаза — всё ещё зелёные, я отслеживала.

Кстати говоря, никто мне так и не сказал, какого это хрена, собственно, мой Кот так внезапно сменил шубку на зимнюю…

— Идея неплохая, — Олимпия потёрла подбородок, потом почесала шрам. — Может даже сработать. Но что, если мы откроем портал не к Хранителям, а куда-то в другое место?

— Призовём огромную жабу и пойдём крушить города, говоря о нашем пути ниндзя, — закатил глаза Адриан. — Какая разница? Есть другие идеи, что нам делать? К тому же, если у нас будет Талисман Кролика, то вероятность открытия правильного портала повысится.

Нет, ну про жабу — это было смешно, ничего не могу сказать. И сразу видно, с кем Агрест долгие десять лет общался.

— Есть одно «но», — добавил Адриан.

— Маринетт, — понимающе вздохнула Олимпия. — Для исполнения плана нужна она, да?

Он кивнул и нервно сцепил пальцы. Желваки на худом лице ходили — залюбуешься. Сразу видно, модель.

— Талисман Кролика у неё. Так что… да. Да и помешать она может, а на её стороне удача, сами понимаете…

— Проблема, — поморщилась Олимпия. — Она никого не слушает. И наверняка предпочтёт работающее дерьмо, чем новый план с непонятным исходом.

Да, за мной тоже такое водилось. Пробовать что-то новое, конечно, круто и замечательно… но не тогда, когда ты несёшь ответственность за весь, мать его, мир.

Ясно, почему «план» Адриана всё ещё не был приведён в жизнь.

— Столько факторов говорит «против», — пробормотала я, стаскивая одну из ленточек с хвоста и отдавая ту Олимпии, — что мы, конечно же, должны это всё попробовать.

13. Мумия.

Итак, первое, — и единственное; без этого всё равно ничего не выйдет, — что нам нужно было сделать — это вытащить местную Маринетт оттуда, где она сидит. Ни Адриан, ни тем более Олимпия даже предположить не могли, где расположилась моя взрослая копия; я же, зная себя и свой принцип мышления, воспитанный играми, понимала: хрена с два мы найдём Маринетт в ближайший год.

— В городе слишком много складских помещений, заводов и заброшенок, чтобы мы могли найти её самостоятельно, — сказала я, рассматривая на планшете Агреста виртуальную карту Нуво-Пари. — Плюсом, скорее всего, она находится в старых районах, а не непосредственно в новом городе.

— С чего ты это решила?

— Я сентиментальна, — пожала я плечами. — И не очень люблю изобретать велосипед. Так что искать Маринетт можно до посинения…

— Значит, нужен какой-то значимый для тебя склад, завод или ещё что-то в этом духе? — спросил Адриан, потерев подбородок.

— Ну да. Но ты всё-таки на мои слова не опирайся и помни, что десять лет прошло — мало ли в жизни у твоей Маринетт произошло за это время.

Он забрал у меня планшет и нашёл на карте какую-то точку, совсем мне не знакомую.

Судя по всему, склады какие-то. Или завод… промышленная зона, одним словом.

— Если мы говорим о складских помещениях, — сказал Адриан, указывая на одно из самых больших зданий на карте, — то мне, к примеру, в голову первым приходит это место. Оно достаточно удалено от города, рядом практически нет полиции или охранных предприятий, да и люди туда не ходят.

— Судя по твоему тону, это не главное.

— Да, — кивнул Агрест. — Это склад, на котором Бражник держал Маринетт, когда он решил меня вытащить через связь с ней. Меня, я имею в виду, это Кота Нуара. Не меня-Адриана.

А… это когда я сбежала, отговорившись «пописать». Помню, да.

Мой Кот, заинтересовавшись, взял планшет.

— Да, оно, — вздохнул он, почесав белую маску под левым глазом. — Я тогда ещё разобрался с Мимом… но почему именно этот склад?

— Твоя Маринетт просто упомянула складские помещения, вот мне он и пришёл на ум, — потёр шею Адриан постарше. — Конечно, не факт, что она там будет, но… что мы теряем, правда?

— Ничего, — вмешалась Олимпия, мягко отстраняя моего Нуара от подошедшего к нему Адриана. — Поэтому я сейчас слетаю и тихо посмотрю, есть ли там следы Маринетт. А вы двое, будьте добры, следите, чтобы этот… Агрест ничего ей не прислал.

— Мы на одной стороне вообще-то, — поморщился Адриан.

— Я не верю ни тебе, ни твоим блядским голубым глазёнкам. Пускай мелкие не знают, кто разнёс Париж, но у меня с памятью всё в порядке, несмотря на возраст. Так что заткнись, будь добр. И не пытайся связаться с Дюпэн-Чен.

— В моих интересах, чтобы это всё прекратилось, как бы…

Больше ничего не сказав, Олимпия подошла к окну, распахнула то настежь и просто перепрыгнула подоконник, вываливаясь на улицу. И пропадая.

Я даже не увидела, что она полетела! А когда я подошла и выглянула из окна, то и на улице снизу её не оказалось.

Растворилась в воздухе, не иначе. Новый крутой костюм, новые силы — хоть что-то в миракулюсной системе не сломалось!

— Вообще-то, я знаю, что Париж разрушил именно ты, — проворчала я, отходя от окна и закрывая его; хорошо ещё, что Адриан не держал на подоконнике никаких цветов или декора, а то всё бы точно попадало и разбилось. — правда, без подробностей.

— Мне тоже интересно услышать эту историю, — добавил Нуар, недружелюбно смотрящий прямо на свою взрослую копию. — Что вообще могло произойти, чтобы…

— Я акуманизировался, — прервал его Адриан, недружелюбно зыркнувший на себя-молодого. — Чтобы спасти свою Маринетт.

Я закатила глаза. Как-то это звучало…

— От чего меня вообще нужно спасать исключительно через акуманизацию? У нас с тобой, уж извини, одни из самых сильных Талисманов! У тебя в руках вообще Разрушение. Один Катаклизм — и всё распадается.

— Да, конечно, — печально хмыкнул Адриан, повесив голову. — Всё. Но что, если опасность разрастается быстрее, чем силы Плагга могут её уничтожить?

— Это возможно только если я сама акуманизируюсь или как-то катализируюсь иначе, — махнула я рукой. — Что, с зельями переборщили? И вообще, моя акуманизация под большим вопросом. Конечно, я не такая супер-пупер-стойкая, как хотелось бы, да и успокоительное можно пропить парой курсов, но не до этого. Уж заглушать свои настроения я умею.

— Ты и не акуманизировалась, — пожал плечами Агрест, подходя к холодильнику. — Я же сказал, что это произошло со мной. И акума до сих пор у меня под кожей. Иногда я даже чувствую, как эта треклятая бабочка там ползает…

— Фобии вошли в чат. Ты серьёзно сейчас?

Адриан на секунду задумался. После он кивнул и, не успели мы с Нуаром ничего сделать, спустил штаны. Спасибо, трусы были на месте. А то нежная психика моего Нуара не перенесла бы этого зрелища…

Своя же писька — и на другом теле!

— Что ещё за «Мумия», — выдохнула я, садясь на корточки, но не рискуя приближаться к мужику в трусах ближе. — Это что, бабочка?

На квадрицепсе Адриана, прямо спереди, был хорошо различимый бугор. С «Мумией» я его не просто так сравнивала: уж больно мне это всё напомнило момент, когда в фильме скарабеи ползали под кожей у своих жертв.

— Потрогать можно?

— Но не нужно, — буркнул мой Кот, гипнотизирующий взглядом бугорок. — Душа моя, что тебя вечно ко всякой гадости тянет?

— Натура такая. Раз мне не разрешаешь, то сам потрогай.

— Не буду я ЭТО трогать!

— Тогда ЭТО потрогаю я!

— Боже, вы как дети, — фыркнул Адриан, щёлкая по бугорку у себя на ноге; тот сразу зашевелился и медленно пополз куда-то в сторону коленки. — Да, это акума. Нет, трогать её не надо. Это безопасно, но мне неприятно. На этом, пожалуй, закончим демонстрацию.

— И стриптиз, — раздражённо прищёлкнул белым хвостом мой Кот. — Нашёл перед кем раздеваться…

— Кстати говоря, о стриптизе. Учись пластике.

— Зачем ещё? Потребуется в бою?

— Ну, как сказать… Определённую башню это тебе точно позволит завоевать.

Вот ещё я на стриптиз не была падка, ага. Хотя… если номер исполняет кто-то вроде Адриана — тут грех не залипнуть, как мне кажется.

— Слушай, — сказала я после долгих-предолгих минут молчания, — так Бражника же нет.

— Да.

— Но акума при этом осталась.

— Да.

— Одна?

— Всего их две, насколько мне известно. Одна у меня, вторая… скажем так, она стала началом всего этого кошмара.

— Я всё ещё не понимаю, почему никто мне тут ничего не может нормально всё объяснить, — от раздражения я даже притопнула. — Что за тайны на пустом месте, в конце концов. Можно просто взять и рассказать, что тут происходит? А то в итоге получается, что я как в каком-то квесте: нахожу по одному кусочку истории и должна самостоятельно разбираться, что у вас тут было!

— Хм…

— Меня это достало! — психанула я, схватив со стола тарелку и, не отказывая себе в удовольствии, швыряя ту под ноги Адриану; жест вышел непроизвольным, но напомнил мне о чём-то в собственном прошлом.

Воспоминание мазнуло золотым рыбьим хвостом по поверхности сознания и ушло на глубину, оставив меня в растерянности и смятении.

Я уж так кидала тарелки. Только вот человек напротив выглядел испуганным, а не обеспокоенным, как мой Кот.

— Багинетт…

— Всё с ней в порядке, — не дал Нуару слова Адриан. — Пришла в себя?

— Пришла. Но я всё ещё…

— Давай я скажу так: собирать эту «головоломку» тебе придётся самостоятельно. И, как бы я ни хотел тебе помочь, я не смогу этого сделать. Никто не сможет. Кроме, пожалуй, самой Маринетт. Насколько я знаю, она единственная не подвержена этой магии и может спокойно говорить всё, что ей заблагорассудится.

Я шмыгнула носом. Осколки тарелки, — голубенькой и хорошенькой, — мелко разлетелись по всей кухне. Тут теперь только влажной уборкой справляться…

Ну или петлю перезапустить, что намного проще, как мне кажется.

— Кто-то подошёл к двери, — навострил уши Нуар.

Сразу после этого раздался стук. Мы с Котом переглянулись и посмотрели на Адриана, но тот недоумённо пожал плечами:

— Я гостей не жду. И, как бы вы обо мне ни думали, с Маринетт я не связывался. И не собираюсь.

— Я проверю, — кивнула я Нуару. — Глаз с него не спускай.

Кот кивнул.

Я вышла в коридор. Глазка на двери не было, — огромное упущение! — так что мне пришлось некоторое время прислушиваться… по большей части к своей интуиции, должна сказать.

Та молчала. И я решилась открыть дверь, нервно сжимая в руке йо-йо.

— Хм, — подняла брови офигеть-какая-красивая-женщина со смуглой кожей, зелёными глазами и длинными волосами цвета молочного шоколада. — Я думала, что откроет парень.

— Что?

— Ничего, — сладко улыбнулась она, прежде чем дунуть мне в лицо какой-то золотистой пыльцой. — Спать.

Эффект был мгновенным: едва она это сказала, как ноги у меня подкосились, а сознание выключили.

Да лучше бы я так быстро по ночам засыпала, а не вот это вот всё!

14. Чужая удача.

Я ожидала в четвёртый раз проснуться в Массажном салоне Мастера Фу, однако вместо этого открыла глаза в темноте.

Без понятия, сколько времени я здесь провела, однако видела я всё хорошо. Это, впрочем, ни о чём не говорило: человеческий глаз к отсутствию света приспосабливается меньше чем за пять минут.

Последним, что я помнила — это как на меня красотка дунула пыльцой фей. Вот я и отрубилась… интересно, меня умыкнули из-под носа у двух Котов, или всё-таки они не зря свой супергеройский хлеб едят, и там был знатный махач?

— Проснулась?

Я мотнула головой и скосила глаза на ту, которая это спросила. Какая всё-таки… необычная красота: тёмно-зелёные глаза, каштановые капец-какие-длинные волосы, смуглая кожа… если я не ошибаюсь в цветовой палитре, передо мной была не кто иная, как Лайла Росси.

— От красивых женщин все беды, — буркнула я, потерев запястья.

— Думаешь?

— Спроси у Елены Троянской.

Руки у меня, видимо, были раньше связаны, так что теперь немного саднили в запястьях. Но сейчас на мне никаких верёвок не было. Да и сидела я не на стуле, как в злодейских моментах из фильмов, а в мягком кресле-баобабе, наполовину утопая в нём.

Ещё бы вокруг не был бы чёртов склад…

— Спасибо, — вежливо улыбнулась предположительно-Лайла. — Видимо, комплементы у тебя вместо крови.

— Доброе слово и лисе приятно.

Она захихикала, прикрыв рот ладонью. Я же принялась оглядываться по сторонам, пытаясь понять, где я нахожусь.

Нет, ну ясное дело, что склад. Но блин! Это тот склад, о котором мы с Котами думали, или же другой, неизвестный?

Как сложно…

— Так зачем я здесь, говоришь?..

— Я не говорила.

— Самое время сказать, собственно.

— М-м-м, — она посмотрела на циферблат наручных часов, — нет, не думаю. «Время» будет позже.

— Ладно. Позже так позже. А скажи-ка мне на милость, у тебя случайно Талисмана Кролика нет?

Опять вежливая улыбка.

— Есть, как не быть. И Кролик, и Лис. Я их использую одновременно. С Триккс мы нашли общий язык буквально сразу же, а вот Флафф… скажем так, рядом с двумя лисицами ему нелегко приходится.

— Так что же кому другому не отдашь? Ну ты наверное в курсе, я ратую за комфорт для квами.

— Больше, чем за комфорт для людей, — приятно рассмеялась она. — Да, знаю. Сейчас это в любом случае не имеет значения.

— Ну, знаешь… Люди пускай сами о себе заботятся. Но кто позаботится о квами?.. слушай, писать хочу — жуть просто. Умираю.

Улыбка из весёлой знатно похолодела.

— Ты думаешь, я не знаю, как ты от Бражника в своё время сбежала?

— Нет, ну попробовать-то стоило…

— Действительно. Жаль, что неудачно. Я знаю, что в синхронизации обычные потребности организма приглушаются.

— Но не отключаются же вовсе! — возмутилась я. — А я в туалете не была уже знаешь, сколько?!

— Могу поискать тебе на складе медицинскую утку или ведро. Или, кажется, где-то я видела упаковку катетеров… сойдёт?

— Знаешь, я, пожалуй, ещё потерплю.

— Верное решение.

Естественно, верное! А то напихают мне этих катетеров во все отверстия; даже если это будет делать офигенно красивая женщина, удовольствие вполне сомнительное.

Да как она там нужную дырку найдёт-то, если я в костюме?!

Какое-то время я сидела в тишине, разглядывая предположительно-Лайлу перед собой. Вот не зря она была одним из моих любимых персонажей во всём сериале: правда ведь красивая! Интересно только, волосы — это парик, нарощенка или всё своё, родное?

Если родное, то мне Лайлу даже жаль. Такой вес на голове носить — это всё равно что подписаться на отменную каждый, мать его, вечер. Уж лучше пускай это будет парик; для Лайлы лучше, само собой.

— Знаешь, в тишине сидеть как-то… некомфортно.

— Как жаль, — улыбнулась Лайла, очаровательно напоминая мне Антею из «Шерлока» от студии BBC. — Мне должно быть до этого дело?

Сама она сидела на каких-то коробках, закинув ногу на ногу и листая что-то в телефоне. Одета Лайла, кстати говоря, была довольно просто, я бы даже сказала что невзрачно: джинсы клёш, джинсовый сарафан до колен сверху, зелёная рубашка в цвет глазам под ним.

На ногах — остроконечные туфли, почему-то золотые. Хорошо сочетаются с массивными серьгами в ушах… а так — мода вполне обычная для этого времени; примерно так же одевалась чуть ли не каждая вторая молодая женщина в Нуво-Пари. Я, пока бегала по крышам, успела на это насмотреться.

— Я могу начать петь.

— Это всё ещё не звучит как угроза.

Я возвела очи горе и, к своему удивлению, увидела Олимпию: женщина стояла на балках под потолком, хмуро наблюдая за моим с Лайлой взаимодействием.

Приложив палец к губам, Олимпия растворилась в темноте. Я же, чтобы не выдавать своего удивления и свою подругу, затянула:

— Well, Old McDonald had a fa-arm…

— ЛАДНО! — перебила меня Лайла, крупно вздрогнув и убирая телефон. — Не надо этого всего, я про эту ферму уже слышать не могу! Что ты хочешь узнать?

— Да поздно же. Наверняка у тебя мелодия в голове засела.

— Главное чтобы ты её дальше не пела, — скрипнула зубами красавица. — У меня свои способы борьбы с повторением навязчивых мелодий.

— А, то есть, мне просто надо продолжить?

— Сказала же, что НЕТ! Задавай свои вопросы уже.

— Мы кого ждём-то?

Она поправила волосы и вернула себе часть самообладания; в мою сторону женщина всё равно продолжала поглядывать с опаской.

— Мою Маринетт, — ответила она, когда я снова набрала в лёгкие побольше воздуха. — предвосхищая твой дальнейший вопрос, да. Я собираюсь тебя вернуть Повелителям Времени.

— А ты знаешь, что они по мирам возвращают только Ледибаг?

— Да.

— И всё равно…

— Плевать я хотела на другие миры. И на тебя тоже, собственно говоря. Твоя польза — в энергии, которая высвободится при возвращении. Всё.

— Блеск. Кстати говоря, тебе что, Маринетт не сказала, что я — это она в прошлом?

Женщина нахмурилась и даже спрыгнула с ящиков. Подойдя ближе, она наклонилась ко мне, — волосы сексуально водопадом перетекли вперёд через плечо, — и принялась всматриваться в маску.

Что с ней-то не так?..

— Да, форма совпадает, — пробормотала Лайла, выпрямляясь и скрещивая руки под грудью. — Острая. Но это ничего не доказывает.

— Да шо ты там брешешь. Рассказать тебе про Гагарина и его полёт?

Глаза Лайлы ошарашенно распахнулись; женщина отступила от меня, явно шокированная неуклюжим произношением русских слов. Мне же от собственного акцента хотелось то ли заплакать, то ли истерически засмеяться: ну и позорище!

Надо заняться произношением. Но, кажется, я ещё в прошлый раз об этом думала, хм…

— Вы… но тогда твоё возвращение не даст нужной энергии, — выдохнула Лайла, обеспокоенно проводя руками по волосам. — А это значит, что у нас будет недостаточно магии для поддержания мира. И ситуация… неужели Мими действительно решила переписать прошлое? Нет, это на неё не похоже, она бы не стала…

Затем Лайла свою шевелюру сняла — это, как я и думала, оказался парик. Вот и хорошо, вот и ладненько.

Отложив парик в сторону, женщина стянула с головы сетку и растрепала собственные, очень короткие волосы. И даже так ей крайне шло! Честно говоря, наверное, даже больше, чем с длинной причёской: локоны делали Лайлу старше. А вот такой коротковолосой впору задавать вопрос, почему это она не на уроках в коллеже.

Даром что рост под метр девяносто. Счастливица.

— Я бы не стала ничего переписывать, — осторожно заметила я.

Взгляд зелёных глаз оказался более острым, но при этом более… заботливым, что ли.

Блин. И как у неё это совместилось?

— У тебя голова не болит? — спросила Лайла вместо ответа.

— Что?

— От сонного порошка, бывает, болит голова. Всё нормально?

Я прислушалась к своим ощущениям. Немного в затылке покалывало, но это было сущей мелочью по сравнению с мигренями, донимавшими меня в прошлой жизни — так я Лайле и сказала.

Чем ещё больше её расстроила, кажется.

— Ясно… ясно. Ты — это она в прошлом, и энергии нам просто не хватит. Всё кончено, — она внезапно рассмеялась. — Пять лет этому про́клятому Коту под хвост! Что за… невезение.

— А может, наоборот — удача?

Лайла посмотрела на меня. За её спиной выросла Олимпия — ну честное слово, соткалась из воздуха как ниндзя!

Но я той покачала головой, и инопланетянка пропала.

— Удача?.. в чём же.

— Один план не работает, но, на твою у-да-чу, — выделила я слово, — у меня есть другой. Выслушаешь?

15. Чужая удача (2).

— Откровенно говоря, твой план — дерьмо.

— Есть другие предложения?

Лайла поморщилась. Она снова натянула парик, так что теперь нервно мяла в руках длинные пряди. В моменты особого эмоционального напряжения Росси принималась рвать волосы — видимо, из-за этой привычки у неё и не было собственных.

Волоски она рвала один за другим, по одному. И смотрелось это не только очень нервно, но ещё и как-то… болезненно, что ли.

Проблемы с головой. Вроде дерматилломании, когда ты собственную кожу ковыряешь до глубоких ран, только с волосами.

И, хотя пересказ плана Адриана и собственные жалкие попытки убеждения заняли не так много времени, Лайла умудрилась укоротить довольно большую прядку волос.

— Нет, — она на секунду закрыла глаза, чтобы набраться решимости, — совсем.

— Тогда…

— Это похоже на попытку ухватиться за тонкую веточку, — вдруг сказала Лайла. — Тебя затягивает в водоворот, ты оказываешься рядом с землёй, но тебя тянет дальше. И ты хватаешься за ветку, которая обязательно обломится прямо у тебя в руках.

— …а ты пессимистична.

Лайла открыла глаза и более спокойно взглянула на меня.

— Никогда не понимала твоего оптимизма. Мир, как ты говоришь, может, о тебе и заботится… но что-то уж больно эта забота абьюзивная. Особенно если учитывать наши последние годы.

— После исчезновения Бражника? — насторожилась я.

Лайла кивнула, но затем показала пантомиму, мол, закрывает рот на замок. Видимо, она тоже не могла говорить о том, что тут происходило…

Всё-таки надо Маринетт выловить, так или иначе. Сказано же, что полную версию событий только она может пересказать; а мне, знаете ли, было просто необходимо узнать, как я от своего более или менее приличного настоящего могу перейти в этот отвратительный, пугающий киберпанк.

Ну ладно, может, с «киберпанком» я погорячилась. Не дотягивал Нуво-Пари до звания настоящего «города будущего», несмотря на все свои хромированные высотки и блестящие оконные стёкла.

А уж мода тут и вовсе как в восьмидесятых.

Олимпия стояла в стороне за спиной Росси и двигалась так, чтобы Лайла её не заметила. Но интуиция у главной злодейки истории была отменной, так что женщина то и дело оглядывалась, пытаясь понять, отчего она ощущает тот самый книжный «взгляд в спину».

Олимпия в любом случае выигрывала, так что мне даже волноваться не надо было. Инопланетянка следила за Лайлой похлеще, чем иные люди смотрят за кофе в турке — а там, как известно, одного моргания достаточно, чтобы плита оказалась полностью залита вспенившимся варевом.

План у меня был простым, а потому «ломаться» в нём, как мне казалось, было нечему: нам нужно было выманить Маринетт на склад, а дальше уже мы с ней померяемся удачей. Я надаю своей копии люлей, и мир придёт в норму.

Маринетт никто не мог поймать хотя бы для разговора как раз из-за того, что удача была на её стороне. Это, кстати, оказалось хреново: Дюпэн-Чен ведь ошибалась, уперевшись рогом в единственный способ получения энергии для мира, однако ох уж эта удача…

Сила Тикки, пускай квами и пропала вследствие желания Маринетт, продолжала действовать. Маринетт везло, да так, что её ошибочные убеждения и действия приводили к хорошему результату, формируя ошибку выжившего.

Проблема была в том, что удача — ресурс ограниченный, как мне сама Тикки говорила. Маринетт не сможет поддерживать мир всё время на везении, а я не смогу, к примеру, шмалять Супершансами налево и направо, потому что призыв нужного предмета из Потенциальной Вселенной как раз удачу и расходует.

Но при этом я могу доставать из йо-йо сколько угодно других штук, для них удача не нужна. Вот такие пироги.

Удача Маринетт истончалась изо дня в день. В мире, где не было квами, силы волшебных малышей трансформировались во что-то другое. Вроде «синхронизации» Хлои и Джессики, странного преобразования Луки, синих глаз Адриана. Это ведь уже не было полноценным слиянием с квами, а стало чем-то другим… мне вспоминались мутации из вселенной Людей X.

Кто знает, может, когда-нибудь в этом мире родится кто-то вроде Профессора. А Непогода переродится в Шторм.

Только вот для этого надо, чтобы мир сначала выжил… но с этим уже буду разбираться я вместе с Олимпией и двумя Котами Нуарами; мне хотелось думать, что исключительности Хилл и двойной дозы неудачи от Адрианов нам хватит, чтобы «завалить» Маринетт.

И моей удачи тоже, конечно. Вот сейчас я была готова напрячь все свои лаки-мускулы, чтобы выбраться из этого стрёмного мира с ожившими кошмарами и вернуться к Хлое на день рождения… если, конечно, мы не промахнёмся во времени и не вернёмся через долбаные полгода; ровно десять лет назад, то есть.

Думать о том, как будут волноваться из-за нашей пропажи родители и друзья, было тревожно.

— Ты уверена, что на складе никого не должно быть? — продолжала сомневаться Лайла, заложив руки за спину и нервно переминаясь с ноги на ногу. — Если что, можно привлечь кого-нибудь. Я точно знаю, что Куффен, носитель Талисмана Змеи, нам поможет. Феликс, владелец Камня Чудес Павлина. Да хоть ту девушку-Выдру можно привлечь.

— Уверена, — я кивнула, чтобы придать своим словам весомости. — Ты одного не понимаешь. Все силы, которые есть у других квами и их носителей, буквально ничто против удачи. Это как в айкидо… кажется, в айкидо. Короче, принцип такой, что твоя сила может быть лёгкем движением обращена против тебя самой. И неважно, насколько способности у квами супер-пупер, понимаешь? Если удача будет на стороне Маринетт, то ничего хорошего не выйдет в любом случае.

Если так подумать, то я сама долгое время вывозила бои с акумами исключительно на своём везении: то споткнётся кто-то, то налетит на мой кулак, то подвернётся что-то удобное для бросания под руку… сложные планы, присущие канонной Маринетт, у меня разваливались на фигню.

Ну, импровизация — тоже хорошо.

— Поэтому тебе нужны Коты… ты знаешь, что у местного Адриана запрет на покидание квартиры?

— Я так поняла, что ты всё ещё можешь использовать силы Триккс?

Она кивнула.

— Да, могу. Талисман Кролика даёт возможность переходить из мира в мир, так что меня практически не коснулись изменения сил квами. Самих квами, к сожалению, в мир я призывать не могу, но их способности… ты хочешь, чтобы я заменила Адриана в его квартире.

— Сможешь?

Она поморщилась.

— Смогу… хотя мне бы хотелось, конечно, быть тут и следить за ситуацией.

— Если сможешь подрядить кого-то другого на замену Адриана, то вполне можешь участвовать, — я открыла йо-йо и принялась печатать сообщение своему Коту. — Вообще без проблем.

— Кого-то… ладно, сделаю, — она вздохнула, провела руками по своему джинсовому сарафану, разглаживая ткань, и решительно кивнула. — План дерьмо, но твои планы всегда отвратительные, так что, скорее всего, всё получится.

— Эй, а вот сейчас обидно было.

— Ты буквально запихнула одному акуме скомканную бумагу в рот. Тот подавился, и на этом бой закончился.

— Даже представить не могу, как это вышло…

Лайла тихо рассмеялась; приняв решение, она расправила плечи и стала выглядеть как обычно уверенно и немного надменно.

— Он требовал играть в Камень-Ножницы-Бумагу. Кто выиграл, тому и достаётся Париж.

— А запихивать-то зачем…

— Он выкинул ножницы, ты — бумагу. Затем ты принялась уверять его, что бумага побеждает кого угодно. Предложила показать, как это происходит… что же, любопытство наказуемо.

— Главное — победа! — почему-то смутилась я. — А уж как она получена… короче, иди уже! Разберёшься с Адрианом, пиши Маринетт. Не наоборот!

— У меня всё в порядке со слухом и с памятью, — она откинула волосы за спину. — Будь готова.

Нуар прислал сообщение, что всё понял и что снять браслет с ноги его взрослой копии — дело минуты. Так что два блондина, успевшие подраться, — Кот писал об этом осторожно, будто я буду его ругать, — решили ждать Лайлу.

— Кстати, — вспомнила я, посмотрев на Росси, что поправляла макияж, — так ты меня украла у них из-под носа, получается, а они и не заметили?

Лайла закатила зелёные глаза и захлопнула карманное зеркальце.

— Иллюзии. Они оба уверены, что ты сказала им сидеть на месте и не отсвечивать.

— И поверили?

— Я хорошо тебя знаю, так что достаточно было ввернуть пару словечек, чтобы они не волновались. К тому же, иллюзии у меня сильные. Другое дело, что на треклятом Коте работают через раз. Но в этот раз повезло, всё легло без проблем и…

Она осеклась и нахмурилась.

— Повезло, — медленно повторила Лайла, словно пробуя слово на вкус. — Хм. Ну надо же.

— Я говорила, что это удача.

— Посмотрим. Жди здесь. Изучи склад, Маринетт его хорошо знает.

— Тогда нет никакого смысла его изучать.

— Смотри сама. Я всегда полагалась на хитрости, а не на что-то эфемерное вроде удачи. Будь я на твоём месте, развернула бы здесь целую сеть ловушек.

— Ага. А потом сама бы в них попалась. У-да-ча, помнишь?

— Хм…

Больше ничего не сказав, она быстрым шагом направилась на выход со склада. И только когда я прекратила слышать стук каблуков, ко мне откуда-то сверху спрыгнула Олимпия.

— В душе не ебала, что это не её волосы, — сказала Хилл, заставив меня поперхнуться.

— А ты всегда теперь материшься?

— Учитывая, какую хуйню я пережила, имею полное право.

— Как сапожник?

— Как блядский сапожник, — поправила меня она. — Только возле твоего Адриана сдерживалась. Жалко парня: насколько я помню, у него цветочное образование и нежная душа.

— Да уж… спасибо за сдержанность, что ли.

— Да пожалуйста. А теперь будь добра, расскажи мне свой план от начала и до конца. Судя по тому, что я слышала, Росси не получила и половины информации.

Я удивлённо посмотрела на инопланетянку: вообще-то, я Лайле сказала всё, что только хотела. Никаких утаиваний, никаких «расскажу позже» и прочей фигни.

Узнав это, Олимпия шлёпнула ладонью по лицу.

— Ты серьёзно сейчас?

— Да вполне…

— Соглашусь с лисой: твой план — полное дерьмо.

16. Петля... разомкнулась.

— Очередная из закрытого сектора?

— Сейчас проверю… да.

— Извините…

— Мышка, не сейчас. Надо эту вернуть… только у меня чувство, что это всё уже было?

— Наша работа не предполагает разнообразия, если ты ещё не понял.

— Простите!.. пожалуйста?..

— Мышка, не сейчас. Ладно, Нуар на месте?

— Нет, он в границах мира.

— Там пускай и остаётся. Главное чтобы не снимал синхронизацию, только двух квами Разрушения нам не хватало… блин, всё равно придётся его вытаскивать.

— ИЗВИНИТЕ, но вам придётся меня выслушать!

— Мышка?

— Она о-отравлена! Отравлена временем! Нам надо!..

Я открыла глаза и увидела белый потолок Массажного Салона.

— Сука! — ударила я кулаком по спальнику, насмерть перепугав сидевшего рядом Адриана. — Какая же ты сука, Росси!

Затем меня вывернуло; я едва успела повернуться набок, чтобы не захлебнуться и не наглотаться собственного внутреннего мира.

Адриан, замерший на секунду, бросился ко мне, помогая встать на четвереньки. Брезгливость напарнику была неведома; я бы на его месте тоже стала испытывать рвотные позывы, а он ничего такой… спокойный.

Рвало меня какой-то тёмно-жёлтой дрянью, больше всего напоминавшей жёлтую жидкую гуашь. Никакого запаха у внутреннего мира не было; более того, спустя пару секунд, как мой живот прекратило сводить из-за рвотных позывов, эта «гуашь» начала распадаться, исчезая с пола прямо на глазах.

В итоге спустя какую-то минуту, — Адриан, едва меня прекратило рвать, сразу оттянул нас назад от подозрительной субстанции, — остался чистый пол и белые спальники.

Ни единого напоминания о выпитом странном чае.

— Это что было, душа моя? — подозрительно спокойно спросил напарник.

Он продолжал крепко держать меня за руки, и мне действительно стало как-то спокойнее.

Да. Да… я не одна. И действовать мне тоже надо не одной. НО! Больше никаких Росси, никаких Феликсов, Луков… Лукей? Лук? Как его имя-то склоняется?

В общем, никаких посторонних. Заебали, как сказала бы Олимпия.

— Аниме про виражи, главная героиня Аяка, не будь Густавом, — сказала я, высвобождая руки и доставая йо-йо; надо было написать Олимпии, потому что если я кому и доверяю здесь, так это ей. — Сейчас будем с тобой спасать мир.

Росси, в целом, меня не обманула: она привела Маринетт, как и обещала. Только, — вот незадача! — эта лисья сучка вывалила своей Дюпэн-Чен всё-всё-всё и про меня, и про мой план, и даже про Олимпию.

Вот как она про Олимпию узнала, я без понятия. Только если подсматривала за нами после того, как «ушла» со склада.

Сучка, говорю же! Но, стоит признать, верная сучка.

Верная этой Маринетт.

— Как ты там говорила?.. Помирать, так с музыкой, — хмыкнула Лайла, когда я пыталась сбросить с себя леску чужого йо-йо. — Извини, букашка, но я всё-таки попробую делать так, как говорит моя драгоценная.

Ну а потом был очередной сеанс подслушивания странных голосов тех самых Повелителей Времени, которые ругались на Маринетт, умудрившуюся устроить парадокс. Вот интересно, почему эта компашка никак не выслушает свою «мышку»? И почему именно «мышка», собственно? Из-за того, что тихая и кроткая?

Так мыши не такие. Они наглые. Были у меня как-то мыши в доме, так они лезли везде, совсем ничего не стесняясь в этой жизни. Даже мышеловок!

В любом случае, подобное игнорирование было мне исключительно на руку. Что-то казалось мне, что «Мышка» могла как-то вмешаться во временной парадокс… уж не знаю, как. Но раз мне кажется, значит, так оно и есть.

— Аяка и… ладно. Хорошо, я понял. Что будем делать?

— Ловить на живца, — скрипнула я зубами. — Это последняя петля, у меня больше нет возможности факапиться. Блядь, тревожность аж до кончиков хвостов дошла!

— Успокойся, — Адриан вытянул йо-йо из моих пальцев и крепко меня обнял. — Это, кстати, в аниме тоже было. Когда Аяка вышла из петли, она жутко плакала, потому что боялась сделать ошибку. Но в итоге-то всё хорошо вышло.

— Дай сюда, — отобрала я йо-йо обратно; Олимпия написала, что будет в течение пятнадцати минут по указанному адресу и на всякий случай вырубит местного Агреста до нашего прихода. — Так… ладно, можно и пообниматься. Немного времени у нас есть.

— Время для объятий всегда должно быть!

Я прижалась к Коту и зажмурилась. Дыхание у меня частило; вместе с этим сердце тяжело стучало о рёбра изнутри, и этот стук отдавал в барабанные перепонки. Ещё немного подобных нервов, и у меня начнётся мигрень… ничего хорошего, короче говоря.

А у меня нет больше возможности ошибаться… блин, нельзя мне в руки Талисман Сасса давать. Я буду отматывать снова и снова, пока не добьюсь идеального, — и недостижимого! — результата. Причём не только в бою, что было бы вполне нормально, учитывая направленность Сасса, а в жизни!

Сдавать все контрольные на максимальный балл, общаться без проблем, недопониманий и ссор, говорить только правильные, вдохновляющие вещи… надолго меня точно не хватило бы.

Я услышала, как провернулся ключ в замке. Дверь открылась, и в комнату вошёл Лука — я его узнала по тихим шагам и шелестящей одежде ещё до того, как увидела.

— Вам нужно уходить, — сказал Куффен без предисловий. — Хлоя связалась с Лайлой, и…

— Ты всё помнишь? — перебила я его.

Когда я повернулась, чтобы посмотреть этому змейсу в глаза, тот отрицательно мотнул головой.

— Нет, морская девочка.

— Как тогда?

— Просмотрел, какой в твоём чае был осадок. Дальше простая логика. Мы несколько раз использовали этот способ для борьбы с Бражником, так что я понял, что ты увязла во времени. Сколько осталось петель?

— Нисколько.

Он кивнул.

— Тогда пускай тебе сопутствует удача. Если я всё правильно понял…

Сасс, лежавший на его плечах, медленно поднял голову. Лука успокаивающе погладил змея и улыбнулся.

— У тебя всё получится, не переживай. И у тебя тоже, — сказал он уже Адриану. — Просто для некоторых вещей надо больше времени или пара дополнительных попыток. А теперь идите, надо бы поторопиться… и стену не ломайте, пожалуйста.

— Ты про неё тоже понял по каким-то своим временным приколам? — прищурилась я.

— Не-е-ет… я просто знаю, какая ты вандалка.

Он вывел нас из Массажного Салона через заднюю дверь после того, как я проверила шкаф: Шкатулки тут, естественно, так и не появилось. Ну, мало ли… лучше перебдеть, как я всегда говорю.

К старшему Адриану всё равно придётся заходить, тут без вариантов. Хотя бы потому, что без него план поймать Маринетт обречён на провал: прошедшая короткая стычка с моей старшей версией показала, что удачи в этой взрослой шлёндре поболе моего будет.

Значит, надо её давить Адрианами. Закидаем Психонетт красивыми блондинами! Пускай отвлечётся на величие человеческого генофонда!

И проиграет мне уже. Потому что получается ведь… блин, а ведь я ей уже два раза проигрывала!

Ну да ничего. Третий раз — алмаз, как говорится. Там должно повезти… не зря же у меня квами удачи, правильно? Только что-то ягодицы сжимались от осознания, что я потеряла возможность перезапуска временной петли…

Мы дошли до квартиры взрослого Адриана, по пути я получила от Олимпии греющее сердце селфи, где она сидит верхом на вырубленном Агресте.

Так его, родненькая! Мсти за меня! Даже если ты не знаешь, что ты за меня мстишь… но мир всё-ё-ё-ё видит. Карма!

Мы с Нуаром ввалились в квартиру Адриана через гостеприимно открытое окно. Вот, ну наконец я вхожу не как какой-то воришка, через лестницы!

— Привет! — я сразу заулыбалась, едва увидев Олимпию. — Ты помнишь что-то или нет?

— Помню что? — подняла брови инопланетяшка.

Эх… ну да ладно, не может же быть всё настолько идеально, правда? Костюм у Кота Нуара почернел в новой петле — и на том спасибо. Адриан-то, видимо, сравнивал его ситуацию со своей, вот и сделал неправильный вывод… если бы ещё и у Олимпии прорезалась память о прошлой петле, всё было бы слишком хорошо.

Значит, повезёт в каком-то другом месте. В поимке Маринетт, к примеру…

Быстро введя Олимпию в курс дела, — она, оказывается, тоже смотрела аниме с Аякой и Густавом, — я объяснила все свои фейлы в прошлых петлях и ещё раз обругала Росси.

— Она знатная подлянка, — пожала плечами женщина, — не понимаю, чего ты возмущаешься.

— Я просто хочу верить в лучшее… и видеть лучшее в людях. Хлоя-то на поверку оказалась замечательной!

— Может, Лила Росси тоже замечательная. Только не для тебя, а для нашей Маринетт. Знаешь, некоторые суки не кусают только тех, кто первый проявил к ним доброту.

— Гм… «сука» как собака, да ведь?

— А это, — улыбнулась Олимпия, смотря на медленно приходящего в себя Адриана, — ты уж как-нибудь сама для себя реши.

17. Бригада спасения.

На свою старшую копию мой Кот смотрел со знатным скепсисом.

В глазах Нуара прямо было видно: «И что, я в ЭТО превращусь?». В принципе, винить Кота за такое отношение я не могла… хотя бы потому, что после профилактических тумаков от Олимпии здешний Адриан действительно выглядел не слишком презентабельно.

Не знаю, как подруге это удалось, однако Агрест, который всегда и везде был шикарным, — модельный опыт не пропьёшь! — сейчас производил впечатление побитого грязного… котёнка, да.

Хотела сказать «щенка», но он у нас всё-таки тоже кот, так что проявим уважение.

Причём Адриан производил впечатление не миленького грустненького щеночка… котёночка… короче, зверька. Нет-нет, жалеть его не хотелось; это был тот самый случай, когда при взгляде на Агреста у тебя возникало желание перейти на другую сторону улицы. Чисто во избежание.

Рваная одежда, — Агрест сопротивлялся Олимпии, молодец, — разбитый нос, кровь на лице, взъерошенные волосы…

— Иди умойся, — посоветовала я, смотря на то, как Агрест встаёт и пытается хоть немного поправить одежду без зеркала. — И переоденься, что ли…

— Мои любимые штаны были! — цыкнул он. — И те порвала.

— Ты его раздеть пыталась или что? — спросила я у Олимпии. — Стриптиз?

Инопланетянка скрестила руки на груди и хмыкнула.

— Нужен мне твой Агрест. Да и я не по блондинам. Нет, он просто пытался выскочить в окно, а я его смогла ухватить только за пояс штанов.

— Как ты вообще за него схватилась-то, блин…

Пока Адриан приводил себя в порядок, я прошла на кухню и залезла в холодильник. Закидывая в себя ту самую курицу и остатки суши, я думала про игру. «Растения против Зомби», прости Господи.

Там Чокнутый Дейв тоже по времени путешествовал, чтобы ещё раз съесть свой волшебно-острый тако. Вот и я… в который раз ем одну и ту же еду — буквально «одну и ту же»!

Но этот раз у нас последний, конечно. Так что ни крошки врагам!..

— Я вернулся, — сказал Адриан, входя в кухню.

Выглядел он получше, но нос Олимпия ему всё равно качественно свернула. Вернув тот на место, Адриан зафиксировал нос тейпами, так что теперь на лице у него было несколько разноцветных тонких полосок, будто от скотча.

Что же. По крайней мере, теперь Агрест не выглядел как тот-самый жалкий щенок.

Котёнок, да.

— Я знаю, на каком складу разбила базу Маринетт. Там же скорее всего будет Росси, из-за неё я в прошлой петле проиграла.

— Нашла, кому доверять.

Хмыкнув, я облизала пальцы и закрыла возмущённо пищащий холодильник. Ну… да. Действительно.

Знала же, что Лайла у нас злодейка всея тайтла — и всё равно ей поверила. Слишком уж мне хочется думать, что люди вокруг разумные и умеют пользоваться не только чувствами, но и мозгами.

Я же Росси всё буквально по полочкам разложила: что, где, когда и почему. Вот и надеялась, что…

А, пустое.

— Вот обсуждать это всё мне точно не хочется. Прошляпилась и ладно, сейчас уже такой ошибки не будет… если ты нас не предашь, конечно.

— Я, по-твоему, хуже Росси?

— Ты меня буквально сдал своей Маринетт вначале. Поступил ровно так же, как и Лайла.

— Я дважды одни и те же ошибки не совершаю.

— Тут бы я поспорила, — сказала из комнаты Олимпия. — Или ты говоришь про то, что ты одни и те же ошибки привык совершать как минимум трижды?

Адриан скрипнул зубами, но ничего не сказал. Выглядел он раздражённым, если не сказать больше, но… взгляд у меня всё время цеплялся за тейпы на лице блондина; было сложновато воспринимать его серьёзно, если честно.

Мальчик-полосочка.

— Какой у нас план? — спросил Нуар, решивший разбавить наше с Адрианом уединение; на взрослого себя Кот всё ещё посматривал с брезгливостью. — Я так понимаю, что мы вчетвером должны расправиться с местной Маринетт?

— Я тебе расправлюсь, мелкий ты говнюк…

— Ой, заткнись, — я мрачно зыркнула на Адриана. — Нет, «расправляться» мы не будем. Нам надо её отловить и промыть ей мозги, чтобы она отказалась от того, что она считает правильным.

— Нужно её переубедить? — поднял брови Нуар. — Душа моя, если она — это взрослая ты, то разве у нас есть хоть какой-то шанс?

Мне стало обидно. Ну да, иногда меня подглючивает и я начинаю думать, будто я одна самая умная на свете. А кто безгрешен, спрашивается? К тому же, я в основном стараюсь как-то… ну не знаю… смотреть на мир шире, если можно так выразиться.

Прислушиваться к окружающим, чтобы не натворить всякой дичи!

— Мы попробуем, — уже не так уверенно сказала я, поняв, что здешняя-то Маринетт как раз-таки и успела «натворить дичи». — Всё равно у меня нет никакой другой идеи, да и переть рогом против удачи…

— Ты тоже, если так можно сказать, «удача», — напомнил Нуар.

Я потёрла шею. Так-то оно так, но… уверенность моя после прошлого проигрыша знатно пошатнулась: Маринетт до обидного легко расправилась со мной, даже не вспотев — фигурально выражаясь. Я буквально чувствовала себя персонажем первого уровня, который без зелий и снаряжения решил выйти против какого-нибудь супер-босса…

Супер-босс, зелья и снаряжение. Хм…

— Адриан, — я посмотрела на блондина, — а что у вас с Мастером Фу?

— Старик, делавший нам микстуры? — удивился моему вопросу Агрест. — Не знаю. А что, он тебе нужен?

Он что, не знает, что польза от Фу не только в зельях?

— Вот я бы точно от микстур не отказалась, — сказала я, думая скорее не про БАДы для квами, а почему-то про Шкатулку Чудес. — Может, он знает что-то, что может нам быть полезно?

Нет, ну не просто же так мир нам подкинул Шкатулку, правильно? И, если моя теория была верна, то Фу всё ещё оставался Хранителем для квами… даже если Шкатулку у него забрали.

Но она же не поменяла цвет, форму и размер!..

…ощущение, будто я за соломинку пытаюсь ухватиться.

С другой стороны, а что мне ещё остаётся. В прямом столкновении мне с Маринетт не сладить, это уже проверено. Значит, надо затариться артефактами и всесторонней поддержкой, а потом уже и…

— …подорвать её склад.

— Чего?

— Я говорю, — повторила Олимпия, — что всегда можно выманить Маринетт на склад, а потом просто подорвать его. И всё. Взрывчатку найти — нех… нечего делать.

— И чем это отличается от моего предложения «расправиться»? — кашлянул Нуар.

— Да ничем, — инопланетянка потёрла бровь над глазной повязкой. — Просто я вот подумала, что в этом случае удача Дюпэн-Чен будет пытаться её спасти, правильно? Значит, сил на победу не останется.

— Перенаправить удачу хочешь? — поняла я её план.

— Да.

— Идея дельная. Только вот ты одно забываешь: удача так не работает.

— В смысле?

— Ты думаешь, что её удача не даст ей погибнуть, но всё наверняка сработает намного проще: Маринетт на этот склад тупо не придёт. Зачем тратить лишнюю энергию, пытаясь вывести подопечную из опасной ситуации, если можно в эту ситуацию её просто не пустить?

Олимпия кивнула, показывая, что тоже поняла мысль. Я же устало вздохнула и нервно сцепила пальцы.

— Ладно. Раз уж мне пришёл на ум Мастер Фу, то давайте попробуем с ним как-то связаться. У тебя есть его контакты, Адриан?

Агрест достал мобильник из заднего кармана джинсов и, разблокировав телефон, протянул мне его. Телефонная книга была открыта, но контактов там оказалось всего ничего: Натали, отец, Феликс, Букашка и Китаец.

Ясное дело, что нам был нужен как раз последний.

— Он оставил номер, когда уходил на пенсию. И я даже несколько раз пытался с ним связаться, чтобы поговорить про Маринетт и её… кхм, способ решения проблемы.

— И что?

— И ничего, — поморщился мужчина. — Гудки не идут, ответа никакого. У меня ощущение, что он просто слушает, что я там ему говорю, но при этом никак не реагирует. В итоге звонок прерывается на третьей минуте, никакого продолжения.

Я покусала губы и, немного помешкав, всё-таки начала звонок. Как Адриан и говорил, трубку сняли моментально, но никакого приветствия или любого другого звука не было.

Три минуты, — три офигеть каких долгих минуты моего молчания! — и звонок оборвался.

— Я слышала дыхание на той стороне, — сказала Олимпия.

Меня эта новость почему-то совсем не порадовала.

— Блеск. Говоришь, — это я Адриану, — что пытался рассказать ему, что происходит?

— И про Маринетт, и про её поведение, и про мировые энергии… несколько раз звонил по номеру в пьяном угаре и просто вываливал всё, что было на уме. Никакой реакции.

— Значит, он просто не хочет реагировать, — резюмировала Олимпия. — Стоит ли в этом случае рассчитывать на этого «мастера»?

— Да кто его знает… Адриан, а на Феликса мы можем рассчитывать?

Агрест хмыкнул.

— Да. До того, как Маринетт стала непримиримой в своих вопросах, он нам помогал скрываться от полиции. Потом поссорился с букашкой, вроде как раз из-за мировых проблем… но я не знаю точно, так что утверждать не буду. Однако после Марин у меня он — самый главный и доверенный человек.

— Вот и ладненько тогда, — я снова начала звонок; трубку опять сняли удивительно быстро. — Мастер Фу? Добрый день. Или Марианна, тоже добрый день. Меня зовут Маринетт Дюпэн-Чен, я из десятилетнего прошлого и совсем не понимаю, что тут происходит. Но мы решили валить здешнюю Маринетт, а потом решать проблему с подключением мира к энергетической батарейке помощнее открытых порталов. Фу-шифу, я вас, кстати говоря, видела всего пару раз, и то издалека. Так что, если не хотите портить впечатление о себе, приходите в особняк Агрестов как можно скорее. Мы направляемся туда.

Молчание.

Вздох.

— Я приду.

18. Мастер - Великий и Ужасный (1).

Не знаю, сколько раз я уже говорила, что Мастер Фу мне совершенно не нравится, но могу повториться ещё раз: этому человеку я абсолютно не доверяла.

Мутный тип! Хранил у себя Шкатулку столько лет, как-то был связан с разрушенным Орденом Хранителей, Талисманы, опять же, доверил не взрослым людям, а двум четырнадцатилетним подросткам. Я понимаю конечно, что взрослый человек во всю эту супергеройскую историю попросту не вмажется: к тридцати годам как-то отрастает такой орган как чувство самосохранения, а вот максимализм и уверенность в собственном бессмертии, напротив, отваливаются. Да и не о спасении мира ты будешь думать к третьему десятку, а о более приземлённых вещах. О больной пояснице, к примеру, или о счетах от дантиста.

Другое дело подростки! Им не надо думать о том, как себя прокормить; свободного времени обычно навалом; тот самый максимализм вместе с гормонами хлещут из ушей. Из проблем — разве что школа, родители, внешность и Бошльшая Любовь, Которая Навсегда. Ну, в основном; какие-то крайние случаи я сейчас не рассматриваю.

Мир крутится вокруг тебя, а вот здорового цинизма и скептицизма ещё в теле не выросло — вот и вешают всякие «мастеры» на подростков задачи по укрощению Всемирового Зла. Всё с больших букв, обязательно!

Далеко смотреть не надо даже: подобными сюжетными ходами грешат все мало мальски популярные истории. «Чародейки» там, «Винкс», «Гарри Поттер» и так далее. И даже понимая, что основная аудитория для всех этих историй — такие же подростки, как и главные герои, я никогда не могла отделаться от чувства, что происходит в этих мирах нечто очень неправильное.

Дети не должны решать проблемы взрослых, этому меня ещё история Гарри Поттера научила. В природе, как бы, наоборот заведено: это взрослые должны брать ответственность над детьми.

Или я ничего не понимаю в магии.

— Кто-то приходил? — спросила я, запрыгивая в окно дома Агрестов.

Феликс моему появлению если и удивился, то виду не подал: всё так же продолжал индифферентно хлебать чай из литровой кружки с Биг Беном, — явно сувенирная штука, — и на меня даже не посмотрел.

— Какой-то китаец сказал, что ему тут назначено.

— Ты его не прогнал?

— Я не ты, бешеная. Ждёт тебя в голубой гостиной.

— Боже, что за аристократизм — вот так делить гостиные по цвету…

— Приму это за комплимент.

Если мне Феликс не удивился, то сказать то же про Кота Нуара и Адриана с Олимпией я не могла. Вот на них он поднял глаза и… и всё.

И это вот этот человек в прошлой петле кричал на меня во всю мощь своих натренированных лёгких?!

— Не запачкайте ковры, — сказал Феликс, снова скрываясь за газетой. — Нуар, проводи их в голубую гостиную.

— Я… ладно?

Адриан, к которому Феликс, по идее, должен был как-то обратиться, только устало вздохнул. Что-то между этими двумя было — и, судя по всему, довольно неприятное. Но из избы эти двое, так сказать, сор не выносили.

Наша компания прошла мимо Феликса, и не знаю почему, но я решила вдруг обернуться. Вовремя, спасибо удаче.

Я увидела то, что явно не предназначалось для глаз чужачки: Феликс вытирал слёзы.

Не знаю, почему меня это удивило и как-то задело. Ноги словно приросли к полу, и я больше не могла сделать ни шага. В голове загудел древний компьютер, пытаясь придумать, что же могло настолько…

Что могло случиться у Феликса, чтобы у него на глазах были слёзы? Из событий, мне известных, подходила разве что смерть Габриэля, происходящая из раза в раз, как я тут появлялась…

Непослушные ноги продолжали действовать без участия мозга и подвели меня к Феликсу. А вот обнять его, — чужого человека, по сути, — было моим, уже вполне взвешенным решением.

— Он был уродом, — тихо сказал Феликс, подтверждая мои мысли, — но всё-таки заменил мне отца в детстве. Мой-то, может ты и не знаешь, но был ещё большим уродом, чем этот…

— Оплакивать можно даже самого большого подлеца, — кое-как подобрала слова я. — В любом человеке есть хорошее, верно?

— Что же хорошего в Габриэле?

— Ну, он хотя бы верный…

Феликс хмыкнул и коротко обнял меня в ответ, до боли вдруг напомнив этим жестом Адриана. Моего Адриана, я имею в виду.

Не давая этому чувству и осознанию укорениться в моей голове, Феликс меня оттолкнул — несильно, но так, чтобы было понятно: сеанс нежности окончен.

— Иди к этому Фу, — сказал блондин, снова берясь за брошенную газету. — Как говорила Маринетт, он умеет вешать лапшу на уши.

— У нас тут я азиатка.

— Ты это к чему?

— Так-то получается, что из всей компании именно у меня самые оттопыренные уши. Лапши больше всего поместится.

Грэм де Ванили насмешливо фыркнул, снова пробуждая у меня ассоциацию с котами.

— Ты как будто растопырки Адриана не видела. Не знаешь, что ли, почему он носит такую причёску? От тёти Эмили ему достались прекрасные азиатские обезьяньи уши.

— Тебе-то такого богатства не перепало, — заметила я, закатив глаза.

— Я пластику делал, — легко признался Феликс. — Недёшево, но определённо стоит того. Хотя азиаткам раньше я нравился больше, это да…

Оставив Феликса с его самодовольством читать газету дальше, я пошла на знакомый звук дыхания Нуара. Пришлось немного поплутать по коридорам этого ненормально огромного дома, — он всегда был таким большим? — но всё-таки я смогла найти нужную гостиную.

И, да. Она действительно была голубой: светло-небесные шторы, ковёр на несколько тонов темнее, голубая обивка диванов и стен. Небольшое помещение будто выдернули из какого-то романа, написанного непременно влюбчивой молодой англичанкой или француженкой; я даже не знала, что в доме Агрестов есть такая нежная красота.

Здесь стояли тумбы с белыми букеты в больших вазах, два полностью заставленных книжных шкафа, на стенах висело три длинных пейзажа. В подобной обстановке хотелось отдыхать душой и телом, а не решать какие-то рабочие или общемировые вопросы.

Олимпия, Адриан и Нуар смотрелись в этой комнате тремя несуразными чёрными пятнами. Но хуже них на фоне голубой нежности выделялся Мастур Фу, словно только что вышедший прямиком из мультсериала: шорты, сандалии поверх белых носков, красная гавайка и блестящие от потолочных ламп залысины.

Он был низким. Я бы даже сказала, что карликом: какие-то сто пятьдесят сантиметров согнутой спины и коленей. Если же Мастер Фу бы выпрямился, то… не знаю. Может, был бы немного ниже меня без синхронизации — а значит, около ста шестидесяти пяти.

Всё равно ниже, чем я привыкла.

Впечатление Фу производил двоякое. Вроде бы он выглядел раздолбаем, этаким китайским пенсионером, решившим попутешествовать после тяжёлой жизни работяги-коммуниста. С другой стороны, я видела неестественно внимательный взгляд, скупые движения и лёгкую полуулыбку, от которой у меня плечи сковывало.

Не люблю таких персонажей. Сарутоби, Оракул из «Чародеек», Фарагонда в «Винкс» — все они заставляли меня стрессовать даже через экраны. Про Дамблдора, который до четвёртой книги серии был злодеем, я вообще молчу.

И теперь вот я вынуждена вести дела с подобным… серым кардиналом, получается.

— Добрый день, Маринетт, — улыбнулся Фу, увидев меня.

— Вы только что разрушили Тайну Личности.

— О, нет, — покачал головой он. — Это сделала ты сама.

— Что?

— Когда ты мне позвонила, — подсказал мужчина, — ты представилась как «Маринетт Дюпэн-Чен из десятилетнего прошлого». Не как «Ледибаг». Возможно, оговорилась?

Мне стало не по себе.

Все из присутствующих, конечно, и так знали, кто скрывается под маской Ледибаг. Однако магия работала по другим законам, и знать об этом мог кто угодно; другое дело, что я сама всё взяла и… и разболтала. Разрушила словами волшебство, получается.

Но при этом я не чувствовала, что Тайна Личности пала. И это было довольно странно: я же проболталась, нет?

— Впрочем, спешу тебя успокоить, — сказал Фу. — В этом времени нет Тайны Личности. Как у здешней Маринетт, так и у тебя.

— Значит, когда мы вернёмся в нашу временную линию, — медленно произнесла я, — всё будет нормально, и Тайна Личности останется, несмотря на мою оплошность?

Мастер кашлянул в кулак.

— Вот этого я, к сожалению, обещать не могу, — сказал он голосом опытного психотерапевта. — В любом случае, сейчас нам этого не узнать, правильно? Значит, нужно заняться более приоритетными… вопросами.

Так-то оно так, и спорить я бы с Фу не стала — старикан дело говорил, и не было никакого смысла волноваться за дела будущего. Или прошлого, если мы говорим о нашей ситуации.

Но, в любом случае, Фу мне не нравился, так что и его предложение встретило знатный внутренний протест. Типа, как это — отложить мои тревоги и треволнения в сторону? Да кто он вообще такой, чтобы решать это?!

— У меня много вопросов, — сказала я, боковым зрением подмечая согласный кивок своего Кота. — Насчёт этого мира и ситуации в нём с Маринетт и энергиями. И я очень надеюсь, что вы поможете нам с Котом разобраться с происходящим здесь.

— Почему тебя волнует то, что происходит здесь? Это, как ты понимаешь, не твоё время и не твои заботы.

У него был слишком внимательный взгляд. Холодные карие глаза мне словно душу выворачивали; улыбка в уголках губ хранила яд слов; обманчиво-расслабленная поза вызывала волну липкого страха по позвоночнику.

Мне очень хотелось бы думать, что я попала в ловушку собственного воображения, и никакой опасности милый-добрый Мастер Фу, помощник героев и славный малый, нам не несёт.

Но я не могла к нему хорошо относиться — не после того, что он сделал с Марианной. Один поступок, но так много говорит о человеке. Разве нет?..

Да и взгляд этот вернул меня в день, когда я только получила Талисман, выдернув старика из-под колёс автомобиля. Меня снова испытывали, кажется… так что я просто не могла ответить то, что думала.

Не могла сказать, что не хочу возвращаться в своё время без Хлои и своего Кота — а ведь именно это и проделывали местные Повелители Времени.

— Я же супергерой, — сказала я, беззаботно пожимая плечами и светло улыбаясь; только Нуар, мой Нуар, переживший со мной все перипетии, мог бы сказать, что эта улыбка фальшивая. — Работа у нас с Котом такая, мир спасать.

19. Мастер - Великий и Ужасный (2).

Мы с Фу устроились в голубой гостиной практически наедине: только Олимпия осталась с нами чёрной безмолвной тенью, в которой доверия к китайцу было ещё меньше, чем у меня. Агрестов Феликс увёл на кухню: Адрианам нужно было больше есть в этом странном мире, чтобы постоянная синхронизация с Плаггом не сказывалась на их телах негативно.

Фу начал свой рассказ, но как-то очень уж издалека.

…как это обычно бывает, история началась с чужой любви.

Точнее, с потери: одна женщина ушла в мир иной оставив своего супруга безутешным, а сына — фактически сиротой при живом, но совершенно отстранившемся отце.

Фанатизм Бражника, если кто меня спросит, заслуживал искреннего уважения. Он буквально делал всё, чтобы вернуть свою возлюбленную. Даже обратился к магии, когда понял, что традиционные методы, — читай: медицина, — не в силах помочь ему и выдернуть жену из костлявых пальцев Смерти.

Но на это было способно Желание, загаданное квами…

— Я это всё знаю, — перебила я Мастера Фу; старик разглагольствовал, пересказывая то, что для меня давно не было секретом. — Можно перейти к произошедшему здесь?

— Ты нетерпелива, как я и помню.

— А ещё я очень устала, боюсь за свою подругу и за своего Кота, и у меня нет ни единой лишней минуты, чтобы продолжать тут рассиживаться. Быстрее, пожалуйста.

— И всё так же вежлива.

…желание Бражника оказалось настолько велико, что он был готов раз за разом создавать акум благодаря найденному Талисману Мотылька. С акумами справлялись супергерои, и равновесие вроде бы соблюдалось; мир шёл по проторенной дороге, пока всё не вышло из-под контроля.

— В каком смысле?

— Дело в Талисманах, — сказал Фу, мирно складывая руки на животе. Мастеру явно не хватало чашки с чаем в ладонях для познания полного дзена. — Ты знаешь, что при любой синхронизации выделяется энергия?

Я кивнула. Естественно, я это знала: розовое сияние при Трансформации принесло мне немало проблем, как ни посмотри. Никакие кусты от него не спасали, да и из-под дверей оно пробивалось. Как и сквозь занавески… мне пришлось покупать в комнату блэкаут шторы просто для того, чтобы при синхронизации не освещать улицу розовым волшебством.

То же самое было у Адриана. Разве что у него цвет синхронизации был неоново-зелёным — всё как завещал мультсериал.

Ясное дело, что этот свет — та самая лишняя энергия, от выделения которой у меня так и не получилось окончательно избавиться. Но могу сказать, что мои потуги были не бесполезны: сверкала я при синхронизации куда меньше, чем тот же Адриан, который о подобных мелочах не задумывался.

Синхронизация с Триккс выдавала небольшую рыжую вспышку, а вот Лиири не отказывала себе в бело-бежевой фантасмагории и была, по факту, самой «яркой» из знакомых мне квами. Значит, все волшебные малыши вырабатывали лишнюю энергию, и дело было не только в нашей Шкатулке Чудес.

Всемировая фигня, короче.

— Хорошо… а ты задумывалась, куда потом эта энергия девается?

Вот это был тот вопрос, который меня волновал раньше, но который в итоге забылся под гнётом текучки и мелких неурядиц.

Действительно, куда?

— Не знаешь, — верно понял мою заминку Фу. — До недавнего времени я, признаться, тоже не знал. Однако со мной связались выжившие из Ордена…

— Выжившие?

— Это неважно сейчас, — покачал головой мужчина. — Важно, что я узнал, куда в итоге девается выделяемая энергия, пускай и слишком поздно.

То у него был какой-то… не понравился мне он, короче.

— И куда же? Ты всё ещё тянешь время, как мне кажется.

— Если ты заодно с Маринетт, — подала голос Олимпия у меня из-за спины, — то я сверну тебе шею. На раз-два. Ясно?

— Угрозы совершенно излишни.

— Ясно?

— Ясно, — вздохнул Фу, снова обращая внимание на меня. — Энергия, выделяемая Талисманами, в итоге рассеивается в воздухе и начинает копиться. Примечательно, что это происходит вблизи от владельцев Талисманов, что крайне удобно. Потому что, когда количество энергии перешагивает за определённый рубеж, происходит… как бы сказать. Самозарождение акумы.

— Что? — не поняла я.

Вот этого в мультике точно не было.

— Конечно, это не акума, к которой вы привыкли при столкновении с Бражником, — поспешил прояснить Фу, — но для твоего понимания проще всего называть эти существа так. В зависимости от энергии, которые эти акумы…

— Мононоке.

— Что?

— Не путай меня. Пускай будуй мононоке. Больные боги.

— Кхм… японское слово, верно?.. впрочем, неважно. Пускай так, если тебе удобнее называть их подобным образом. Так вот, эти акумы… то есть, мононоке, могут быть как положительно заряженными, так и отрицательно — всё зависит от энергии, которая их создавала. Но стоит сразу оговориться, что положительных мононоке я не видел, тогда как отрицательных встречал уже не раз.

Я потёрла лицо. Так… мы переходим на новый уровень нашего сюрреализма, это я поняла.

— Причём тут рассказ об этих существах и история мира? — спросила я, посмотрев на безмятежного Мастера Фу; когда я перешла на «ты», интересно? — Хочешь сказать, что отключение мира от энергетической подпитки произошло из-за мононоке?

— Не совсем, но всё же да, — кивнул Фу. — Помнишь, с чего я начал?

— С любви Бражника.

— И с того, что он был готов использовать любые способы, чтобы вернуть жену, верно. Так вышло, что Бражник первый заметил формирование мононоке на территории Парижа и решил воспользоваться этим образованием для усиления своей акумы.

— И что? Хотя нет, это же Бражник. Всё вышло из-под контроля, верно?

Мастер согласно прикрыл глаза, а я вдруг ощутила жуткую злость наряду с усталостью. Да как так-то!.. трогаешь Габриэля — плохо; не трогаешь Габриэля — плохо. Всё плохо, куда ни плюнь!

Может, Плагг дело говорил, и надо просто адрианову отцу мозги выжечь? Один Катаклизм — никаких забот!

— Хорошо, — сказала я, настойчиво отгоняя видения о мучениях Габриэля. — Этот психопат использовал мононоке для усиления акумы, всё вышло из-под контроля, акума пошла в разнос. Но, насколько я знаю, здесь больше нет Бражника. Местные Чудесные избавились от него, вроде бы ещё когда у Адриана были все конечности на месте.

— Избавились, верно. Однако сила мононоке позволила акуме, так сказать, сбросить поводок. И оставаться в реальном мире даже после того, как синхронизация Бражника и Нууру была разорвана.

У меня по позвоночнику прошлись мурашки.

То есть, получается… акума стала автономна?

— Какая… какая акума? — спросила я пересохшими губами, при этом уже догадываясь, что за тварь Габриэль выпустил во внешний мир. — Какая акума была соединена с энергией мононоке?

— Повелитель Кошмаров, если я не путаю название. Маленький мальчик, обладавший силой претворять чужие кошмары в реальность.

Голова у меня на мгновение закружилась; потом я ощутила на плече руку Олимпии, и стало немного полегче.

Что же… это всё объясняло. Буквально всё: травму и отношение моей инопланетной подруги; падение Тайны личности и видоизменение магии в мире; пропажу квами; травму Адриана, Хлои, Джессики; даже смерть Эон.

Просто этот мир стал отражением кошмаров. И не только моих, судя по всему.

— Чудесные пытались уничтожить акуму? Нет, что я спрашиваю, конечно пытались. У них это не вышло?

— Почему нет, — поджал губы Фу. — Вышло. Акума была очищена, как обычно, и вполне успешно. В процессе, правда, произошли некоторые потери… все оказались живы, пускай и не совсем целы.

— Я слышу «но».

— Оно есть. Мононоке, с которым была соединена акума, перенял её желание. И этот мононоке не был уничтожен должным образом, просто потому, что никто не знал, как это нужно делать. Уничтожив его физическую оболочку, Кот Нуар и Ледибаг, сами того не подозревая, допустили чудовищную ошибку. Если можно так выразиться, «содержимое» мононоке, его стремление вылилось в мир. И до сих пор существует в нём.

— «Стремление»?

— Превратить мир в кошмар, — пояснил Фу. — Однако, поскольку сил у мононоке под конец было не очень много, дух выбрал себе целью того, кто оказался повинен в его положении.

— …Ледибаг, — закончила я за мужчину. — Этот мир — отражение кошмаров Ледибаг. Моих, получается.

Новости были просто заебись, у меня буквально не осталось ни единого слова, чтобы как-то ещё прокомментировать ситуацию.

Новые вводные совершенно не радовали. С другой стороны, они немного приоткрыли завесу тайны, против кого должны сражаться обладатели Талисманов.

Другой вопрос, почему вообще эти мононоке появляются. Глюк мироздания? Или таким образом происходит естественная циркуляция энергии? Издревле ведь всякие истории и сказки про страшилищ появлялись; да и разномастные святые места тоже у любого народа есть. Может, одно с другим связано? Хотя бы и теми самыми мононоке.

— Вы на карантине, — вдруг поняла я. — Раз этот мононоке отравил мир, то наверняка он может пойти дальше, верно?

— Да.

— И значит, Повелители Времени — не какие-то там злодеи, а просто санитары, которые не дают заразе разойтись, — подытожила я. — Правда, некоторые болезни легче выжечь, чем пытаться лечить… что с вами, судя по всему, и пытаются сделать.

— Нас оставили умирать, Ледибаг, — мягко сказал Фу. — Всем миром. Ты права, «лечить» нас никто не собирается.

Я скрипнула зубами. Потом хлопнула себя по коленкам и поднялась с дивана: злость не давала сидеть спокойно, так что я принялась ходить по комнате, как в клетке.

— Дерьмо, — выплюнула я спустя полминуты нервного молчания. — Идея — дерьмо. И будущее это тоже дерьмо. Авгиевы конюшни!.. Будем разгребать.

— В самом деле?

— Конечно, — я неприязненно посмотрела на Фу, что задал идиотский, по моему мнению, вопрос. — Если не веришь в приступ альтруизма, то могу сказать, что мне срочно нужно узнать, что делать в подобной ситуации.

— Зачем же? Вряд ли из-за того, что это твоё будущее… ты ведь до сих пор не веришь, что происходящее принадлежит тебе, верно?

Верно.

Но я думала о другом: о странной темноте и движущихся тенях в комнате мальчишки, которого мы с Тео спасли от кошмаров и не особо ответственной няни.

Мне позарез нужно было знать, что делать с мононоке. И как не допустить, чтобы «отключение» не произошло также с моим миром — слишком уж много там было нажитого, как ни посмотри.

А если «отключение» всё-таки произойдёт, то я обязана была знать, как вернуть миру подпитку энергией. И если для получения этой информации придётся помочь кому-то… что же, два зайца одним махом.

В любом случае, проблема этого мира вдруг стала для меня слишком личной.

Почему-то.

20. Мастер - Великий и Ужасный (3).

— Итак, — сказала я, когда Фу замолчал, а история мира была рассказана, пускай и без подробностей, — кажется, пришла пора поговорить насчёт плана?

— Какого плана? — посмотрел на меня Фу.

Я вздохнула. Рассказ Мастера изобиловал чёрными дырами и я, к примеру, так и не узнала, как именно местная Хлоя потеряла ноги, а Адриан — руку.

Ясное дело, что в травмах моих друзей был повинен или Бражник, или мононоке с Бражником; в любом случае, Габриэль — мудак. Но каких-то дополнительных сведений Фу, переживавший во время рассказа некую личную драму, — о которой я, опять же, ничего не узнала; китайский дед молчал как партизан, — мне не выдал, ограничившись очень общими сведениями.

По крайней мере, я хоть примерную временную линию смогла вырисовать. Учитывая информацию от Луки, выходило, что основная проблема мира всё-таки была даже не в Бражнике, а в мононоке и их проявлении; это потом уже Габриэль подсоединился к дармовой энергии, обретшей форму, и натворил делов. Но изначально-то!..

Это я к чему. Когда вернёмся в прошлое, надо будет что-то решать с мононоке — до того, как Габриэль поймёт, что к чему, и попытается захапать дармовой источник энергии для усиления акум. Вроде бы в мультсериале месье Бражник пытался по-всякому работать со своими чёрными бабочками: то Натали заставил стать Катализатором, то ещё что… ладно, мне в голову больше ничего не шло. Катализатор и самоакуманизация — вот что я помнила.

В любом случае выходило, что Габриэль как-то пытался развивать свои силы, экспериментировал с ними. Даже в мультике! А значит здесь, — то есть, там, в нашем времени, — он тоже не будет сидеть сложа руки.

Можно готовиться к какой-нибудь подлянке…

Я себе главной задачей ставила не допустить взаимодействие Габриэля и энергии мононоке. Нечего тут! В этой временной линии Бражник уже натворил всякого; не хватало ещё, чтобы история повторялась!

Помня о том, что произойти может всякое включая потерю памяти, я даже написала записку самой себе. Мятое письмо на плотной бежевой бумаге, выданной мне Феликсом, направилось в Потенциальную Вселенную йо-йо: даже если я забуду о происходящем здесь, — что вполне могло произойти просто по закону подлости, — из цепких лапок Тикки ничего и никогда не пропадало.

Ну, если мы не говорим про еду и напитки, конечно.

Проблема была в том, что Фу о мононоке знал не так много; основная информация к китайцу поступала от остатков Ордена Хранителей, которые на контакт, как я поняла, не особо-то и шли. Знания они деду выдавали порционно и, как у меня сложилось впечатление, упивались собственной значимостью вкупе с причастностью к тайне.

Так, Фу знал о природе мононоке. Как они формируются, почему это происходит, в какой период формируется мононоке и так далее. Как их распознать, опять же. Но на мой вопрос, является ли процесс появления мононоке нормальным для мира, он уже ничего ответить не смог: попросту не знал. Тут дави, не дави, а результата не будет…

И связаться с кем-либо из Ордена он не мог: после ухудшения ситуации с энергетической подпиткой мира Хранители прекратили выходить на контакт. Китаец считал, что они пытаются решить проблемы по-своему.

Мне же почему-то казалось, что они молятся, приняв новость о скорой кончине всего вокруг, и даже не теплятся в сторону улучшения ситуации.

Впрочем, своё мнение я держала при себе — оно в нашей ситуации никого не интересовало, да и вообще мы говорили о поимке Маринетт, а не о том, какие парни из Ордена Хранителей нехорошие. У меня, конечно, вопросов к ним было больше, чем какой-либо информации… но ладно, я как-нибудь сама потом с этим разберусь.

Сейчас нужно было разобраться с моей взрослой копией, найти Хлою и не сложить голову по пути. Спасение мира — опционально и необязательно, но в процессе, скорее всего, всё равно произойдёт.

Только вот с планом по поимке Маринетт Фу помочь не мог: попросту не знал, что нам можно для этого сделать.

— В последний раз, когда я с ней разговаривал, — начал было старик.

— Ты с ней говорил? — вскочил с дивана Адриан, нервно сжимающий кулаки. — Вы поддерживаете контакт?!

Олимпия подошла к мужчине и с силой надавила тому на плечо.

— Сядь, — могильным голосом приказала она, — и прояви хоть немного уважения к старшим.

У меня сложилось впечатление, что она говорит скорее про себя, чем про Мастера, но комментировать я ничего не стала. Отношения между Олимпией и Адрианом были… сложными.

Искрило между ними знатно, в любом случае. И совсем не от хороших чувств; по крайней мере, не со стороны моей подруги.

— Да, мы с ней иногда созваниваемся, — кивнул Фу, прикрыв глаза. — В последний раз говорили всего неделю назад…

— Неделю?!

— Да хватит уже! — не вытерпел мой Нуар. — Будешь его так перебивать — мы ничего не узнаем и за год!

— Ему просто кошка забыла язык откусить, — пробормотал Феликс, устроившийся в кресле чуть поодаль с неизменной газетой. — Вот и болтает без умолку.

— Ты вообще молчи. Тоже с Маринетт за моей спиной общался?!

Грэм де Ванили скрылся за газетой, ничего не ответив. Впрочем, всё и так было ясно.

— А чего ты психуешь? — всё-таки не смогла сдержать я удивления. — Я понимаю, если бы вы были порознь, но, судя по прошлым петлям, у вас с отношениями всё хорошо.

Адриан скривился и, скинув руку Олимпии со своего плеча, скрестил руки на груди. Потом ещё и ногу на ногу закинул, приняв максимально закрытую позу.

— Она мне тоже… ничего не говорила.

— Я бы не стала впутывать своего Кота, — пожала я плечами на его недовольство. — Слишком его люблю, знаешь ли.

Нуар кашлянул.

— С одной стороны, это приятно слышать, но с другой…

— Вы, вроде бы, хотели поговорить про план? — вернула нас в конструктивное русло Олимпия. — Старик, что насчёт поимки местной Маринетт?

Взгляды скрестились на Фу. Мне бы его спокойствие: китаец от чужого внимания не высказывал ни единого признака нервозности или неудобства. А я бы уже вся извелась, честное слово…

— Что предлагала ты? — спросил он, по-доброму смотря на меня.

— Заманить её на склад и поймать там.

— Как ты предлагаешь это сделать?

Пришлось объяснять про свой план со столкновением наших удач. И про неудачи от двух Адрианов я не забыла добавить: значительная всё-таки часть получается…

— Неплохой план, можно его и придерживаться. Насколько я знаю, Маринетт так же использовала силу мононоке, как и Бражник, — сказал Фу. — Поэтому…

Я ударила кулаком по коленке.

— Поэтому она выиграла в прошлый раз! Зараза… но что тогда можно сделать?

— Если бы я знал, Ледибаг… впрочем, у тебя есть возможность получить подсказку от мира, разве нет?

Я покусала верхнюю губу. Ну, допустим, что есть… Супершанс никто не отменял, раз уж на то пошло. В сериале он вытаскивал Маринетт из совсем уж идиотских ситуаций, так чем мы хуже, правильно?

Мне, признаться, было несколько тревожно использовать подобную магию: неизвестно ведь, как отреагирует мир-без-квами на неё.

— Это не навредит Тикки?

Фу переплёл старческие узловатые пальцы.

— Не должно. Впрочем, я не буду тебе врать: я не знаю точно. Однако, насколько я понимаю происходящее сейчас, реальный вред квами может причинить только снятие синхронизации с носителем… чего я крайне не рекомендую делать ни тебе, ни Коту Нуару.

— Миру ещё не хватало второго Разрушения или второго Созидания, — проворчала я, потерев лицо. — Ладно. Супершанс так Супершанс… но если мне выпадет какая-нибудь бита, то я просто вызову Маринетт на дуэль и сражусь с ней как настоящий викинг.

— Вряд ли у викингов были биты, — заметил Адриан.

— Ты вообще молчи.

— Как скажешь…

В общем, получалось, что Фу не привнёс никаких дополнений к моему плану, потому что Супершанс я бы и сама использовала, разве что немногим позже. Раз уж я не могла победить Маринетт самостоятельно, то стоило привлечь немного магии, верно?

Меня, признаться, расстраивало молчание китайца. Как-то я, несмотря на всю свою к нему настороженность, всё-таки рассчитывала на более серьёзную помощь со стороны Мастера и Хранителя квами. Конечно, спасибо Фу за информацию про мононоке, но… сейчас-то это как нам должно помочь?

— Ты сказал, что Маринетт использовала силу мононоке…

— Я не уверен в этом, — повинился старик, — однако у меня складывается такое впечатление. И своим подозрениям я привык доверять, они обычно оказываются верными.

— То есть, никакой полезной информации мы так и не получили…

— Мне жаль, — развёл руками китаец. — Но это действительно всё, что я знаю.

Поджав губы, я подкинула йо-йо.

В руки мне упала беленькая пилюля — до того крошечная, что я едва её не потеряла.

— Ну-у-у, — протянул Нуар, рассматривающий маленькую таблеточку на моей ладони, — по крайней мере, мы знаем, что с этим делать, правильно?

— Ты серьёзно сейчас?

— Таблеткой по голове не ударишь, — фыркнул Феликс, смотрящий на меня поверх газеты, — её только если в рот запихивать. Представляешь, если это какой-то транквилизатор? Самое то для бешеной.

Я поджала губы и сжала таблетку в кулаке. Транквилизатор…

— Бита была бы полезнее, — сказала я в итоге, осматриваясь по сторонам, но не видя ничего красно-крапчатого в посеревшем мире; никаких подсказок, блин! — Ладно. Значит, раз мы используем мой план, то нужно выманить Маринетт на склад.

— С этим я помогу, — кивнул Фу. — Однако в активной фазе поимки я участвовать не буду, уж извини. Возраст, ты понимаешь…

21. Начало аферы.

Не знаю, как бы мы выманивали Маринетт без Мастера Фу, которому она доверяла. К тому же, древними китайскими методами умел обходить удачу Талисмана Тикки.

Перед звонком моей взрослой копии Мастер делал что-то вроде таолу, медленного “боя”-танца в одиночку. Приседал, вытягивал руки и ноги в разные стороны, прокручивался вокруг собственной оси и в общем выглядел скорее как человек, занимающийся зарядкой, чем как колдующий что-то против чужой удачи маг.

Я смотрела на упражнения Фу с усталостью, которую просто физически требовалось выгулять: если не дать возможность организму пострадать сейчас, то утомление может вылезти в самый неподходящий момент. Во время боя, к примеру, или же при разговоре с Маринетт, когда мы эту штучку всё-таки ухитримся поймать и спеленать для будущей нарутотерапии.

Руки-ноги практически не работали, однако в кулаке я крепко сжимала выпавший подарок Супершанса. Несмотря на уверенность всех вокруг, что пилюля предназначалась Маринетт, я в этом уверена не была: уже не один раз предметы, вроде бы имеющие вполне определённое значение, использовались неправильно. Взять хотя бы зонтик, на котором я взлетела во время боя с Непогодой, или разбитый пятый номер от Шанель.

Духи жалко, эх… тут таких я в итоге не нашла. Даже отдалённо похожих! И, хотя я не особо уважала выбор ароматов от Шанель, — в основном потому, что была большой фанаткой “Эссенции” от Дольче, — отсутствие пятого номера… ну, угнетало.

Это было уже обычное для меня чувство, к которому я практически привыкла. Да, мир отличался от моего — пора бы смириться, правильно? Однако моя новая реальность тоже была хороша; в ней не имелось привычных для меня фильмов, духов, музыки и прочего, но свято место, как говорится, пусто не бывает: здесь ходили иные шлягеры с популярными книжками и кинолентами. Столько всего для изучения!

Иногда я думала о себе как о человеке, который волей судьбы оказался депортирован с родины в другую страну. Я, правда, мир поменяла… но, по факту, не такая уж большая разница, разве нет? В любом случае, всё вокруг другое, непривычное, и знакомых нет поначалу.

Как мне казалось, я своё “переселение” пережила просто на отлично. Немного депрессии, немного времени для привыкания, немного того-сего-пятого-десятого — и вот я уже смотрю на старика, изображающего из себя древнего воина, чтобы спасти мою вторую родину.

Мне было, куда возвращаться. И ещё мне не хотелось, чтобы моё “было” стало тем, что я видела вокруг: как я уже упоминала, Нуво-Пари мне совершенно не пришёлся по душе. Слишком много в нём было оконного и металлического блеска, да и небоскрёбы оправдывали своё название, упираясь крышами прямиком в небосвод. А я любила низкие домики и простор над головой: в плотной застройке высоток мне всегда словно не хватало воздуха.

Закончив с таолу, Мастер, абсолютно умиротворённый, — куда там Будде! — позвонил Маринетт и мерным голосом назначил встречу на нужном нам складе. Дюпэн-Чен попыталась было что-то спросить, уточнить или хотя бы узнать причину свидания, однако Мастер положил трубку и был таков.

Ни объяснений, ни каких-то комментариев… я бы, к примеру, не пошла на подобное “свидание”, даже если бы меня позвали на соседнюю улицу. Неуважение полнейшее!

— Она точно придёт? — разделил мой скепсис Нуар. — Как-то это…

— Точно, — кивнул Фу. — Остальное за вами. Вы уже разобрались с ролями?

Адриан переглянулся с Олимпией; подруга криво ухмыльнулась и, не прощаясь, выпрыгнула в окно. Она должна была страховать нас с воздуха, и мне оставалось только надеяться, что физкультура Фу подействует не только на самого китайца, но и на инопланетянку.

Пускай Мастер и говорил, что благодаря его таолу мы все будем менее подвержены удаче Маринетт, веры у меня в эти обещания не было. Как и в самого китайца, впрочем.

Доверяй, но сам не плошай — что-то вроде того.

Проводив взглядом подругу, я посмотрела на Мастера. Его спокойное выражение лица меня бесило; меня в общем бесил Фу, раз уж на то пошло. Без веской причины…

Вот бывает иногда такое: встречаешь человека, который совершенно нормальный, адекватный и даже хорошо к тебе настроен. Но при этом всё равно рядом с ним ты чувствуешь себя некомфортно, да ещё и какую-нибудь подлянку ждёшь.

С другой стороны, мой человекоориентированный компас, кажется, сбоил. Потому что не нравящийся мне Фу нам вроде как помогал, а вот Лайла, приглянувшаяся мне практически с первого взгляда, передала меня Маринетт.

— Феликс, — позвала я нынешнего хозяина дома, — бананы есть?

— Бананы?..

— Фрукты. Любые.

С тяжёлым вздохом Грэм де Ванили выбрался из кресла, выглядя при этом так, будто он делает мне огромнейшее одолжение. Путь до кухни и обратно занял у блондина минут пять, которые мы все провели в тишине: Мастеру после таолу в общем было плевать на всё вокруг, а Кот с Адрианом устроили гляделки и недовольно щурились друг на друга из разных концов комнаты.

Вернувшийся Феликс передал мне связку бананов. Я оторвала один и протянула тот Фу, получив в ответ недоумевающий взгляд.

Хоть что-то пробило каменное спокойствие этого человека…

— Я не хочу есть, Ледибаг, — мягко сказал старик, пытаясь отодвинуть мою руку с бананом от себя. — Спасибо, но…

— Ешь, — перебила я китайца. — От одного банана ничего не будет.

Фу нахмурился, но, посмотрев на меня, вздохнул и забрал банан. Аккуратно очистив его, старик отломил кусочек и закинул тот в рот.

Я внимательно наблюдала за Мастером, чувствуя при этом, что сама являюсь объектом наблюдения для двух блондинов. При этом что Нуар, что Адриан не выглядели удивлёнными: оба знали, что я “щупаю” людей через то, как они едят.

Этот тест меня никогда не обманывал. Сколько раз я накалывалась, когда пыталась подружиться с кем-то, кто отвратителен мне во время еды? Если человек ест, а тебя в ответ на это буквально наизнанку выворачивает, то ничего у вас не выйдет, так и знайте.

Это, видимо, было чем-то глубинным, из серии “ящерного” мозга и инстинктов предков. И оно работало — каждый, блин, раз!

Мне понравилось, как Фу ел, и это почему-то было неприятным открытием. Мастер не торопился, отдавая дань фрукту, выросшему ради этого момента; тщательно пережёвывал небольшие куски; следил за тем, чтобы не испачкать лицо или одежду. Закончив с бананом, Фу свернул шкурку и положил ту на блюдце, поданное Феликсом — чтобы не заляпать столик, видимо.

Я потёрла лицо и выдохнула.

Всё, ладно. Раз с этим всё нормально, то можно выдыхать. Фу адекватно ест, меня не тошнит от старика в процессе, да и нет у нас с Нуаром других вариантов, кроме как довериться Хранителю…

…чьи квами-подопечные, кстати говоря, всё ещё были в Потенциальной Вселенной Тикки.

Не забыть бы отдать найденные Талисманы старику перед уходом из мира. Ещё не хватало создать какой-нибудь парадокс из-за всего этого. Конечно, мысль оставить у себя, так сказать, “запасные” Талисманы грела внутреннего хомяка, но как-то это… опасности больше, чем потенциальной пользы, короче говоря.

— У меня семь Талисманов из вашей Шкатулки, — сказала я, не доверяя собственной памяти; уж Фу-то после всех приключений точно напомнит мне, чтобы я отдала ему квами, правильно? — Как будем уходить отсюда, напомните мне их вернуть.

— Конечно, Ледибаг, я напомню тебе про Шкатулку.

Мне отчего-то стало неловко.

— М-м-м, — протянула я, отходя к окну, — насчёт Шкатулки…

— Что-то не так? — поднял брови Фу.

— Её нет.

— Как это, “нет”?!

Вот хотела я чистых и сильных эмоций от мужчины — пожалуйста, получай. И ответить-то на его возмущённое удивление нечего, я разве что руками могла развести да залезть на подоконник, чтобы побыстрее сделать ноги.

— Я её разбила, ещё в первой временной петле. И почему-то Шкатулка не восстановилась.

— Это…

— Простите!

Не став слушать ошеломление Фу дальше, я выпрыгнула из окна и поспешила вглубь сада, слыша двойные шаги за собой: Адриан и Кот не отставали, как две очень важные части моего несомненно гениального плана. Потом, когда мы перейдём на верхние пути, придётся Нуару брать свою взрослую копию на закорки, но сейчас Агрест вполне бодро шагал рядом с Котом.

— Чего он так удивился насчёт Шкатулки? — спросил Адриан.

— Это магический артефакт.

— И ты его разбила?

— Я спец в разрушениях, хотя Тикки больше по созиданию.

Он хмыкнул, но больше ничего выспрашивать не стал. Я же шла вперёд и недоумевала: как это выходило, что Адриан не знал про Шкатулку Чудес? Неужели местная Маринетт тянула одеяло на себя и не делилась супергеройскими проблемами с напарником?

Про Фу Адриан тоже знал совсем не всё: когда я назвала того Хранителем, Агрест недоумённо прищурился, но промолчал. Да и про контакты своей зазнобы с Фу и Феликсом он не знал.

Значит, Маринетт частенько играла с напарником втёмную… не одобряю.

Может, я слабая ментально, но я искренне считаю, что супергеройскую лямку тянуть в одиночку — максимально тупая затея. Такова уж природа человека, что ему нужен хоть кто-то рядом, кому можно вывались все мысли и страхи без утайки. Иначе этот негатив будет копиться внутри, и в итоге ни к чему хорошему не приведёт.

Мононоке так вырастет… или ещё что.

Через сад мы спустились в тайный ход и дошли до заброшенной части подземки, где остановились перевести дух. Адриан явно оттягивал момент, когда придётся лезть на спину к своей младшей копии. Да и Нуару было не супер-приятно таскать того, кто ему не нравится, на закорках.

А что поделать, друг мой. Жизнь заставляет и не на такие уступки идти…

— Добираемся до склада и расходимся, — сказала я, потянувшись. — Какие-то комментарии перед тем, как всё начнётся?

Таблетку я убрала за серёжку: Талисман легко отодвинулся от мочки и потом плотно прижал подарок Супершанса к коже. Потерять маленькую пилюлю я могла бы, только если у кого-то выйдет стянуть с меня Камень Чудес.

Но, если это произойдёт, то тут уже без разницы будет, сохранится ли таблетка или нет.

— Не бей её особо, — попросил Адриан, потерев шею. — Маринетт всё не со зла, ты сама это понимаешь. Она просто…

— Заигралась? — подсказала я.

Адриан обречённо поджал губы.

— Упёрлась в один вариант и не видит других. Она хочет только хорошего.

— Благими намерениями вымощена дорога в ад, — философски заметила я, ещё раз касаясь серьги и проверяя сохранность крошечной таблетки. — И ничего я тебе обещать не буду. А то начнёт она меня лупить почём зря, а я даже сдачи дать не смогу. Неполадок.

22. Неудачное продолжение.

Изначально Мастер Фу хотел было пригласить Маринетт на тот же склад, на котором я огребла в прошлой петле — дескать, место для меня было знакомым, а значит, я смогу лучше там ориентироваться.

Но предложение это столкнулось со вполне здоровой критикой: раз уж для меня этот склад был «знаком», то для Маринетт он был практически домом родным. Соответственно, ориентировалась Дюпэн-Чен там не в пример лучше.

Значит, встречаться на этом складе нам было нельзя.

Ну зачем лезть к медведю в берлогу, если можно тихо-мирно выманить косолапого из домика и пристукнуть на опушке, правильно?

Некоторое время до звонка мы изучали карту; в итоге выбор пал на склад, что был расположен на отшибе, вдали от Нуво-Пари и сколь-либо оживлённых улочек. Рядом не было ни одного спального района, торгового центра или хотя бы парковки — идеальное место, если в двух словах.

Мне, когда я тыкала в этот склад на карте, просто название понравилось. «Рыбный склад месье Ричи», ну что за прелесть. Откуда только взялся явный американец-Ричи во Франции — вот вопрос… и причём тут рыба, если по информации из йо-йо на складе хранились запчасти для автомобилей, мебель и какие-то материалы для перевозок…

Впрочем, в мире много странностей. Одной больше, одной меньше — не суть важно. Главное, что интуиция тренькала: Маринетт на этом складе ни разу не была. Значит, шансы на удачу в этом смысле у нас уравниваются.

Добраться до склада оказалось плёвым делом, мы даже полицию ни разу по пути не встретили, хотя и прошли почти треть пути сверху. Казалось, что вся жизнь стеклась в Нуво-Пари; окраины были малооживлёнными и практически не заселёнными. Умирающая провинция какая-то, а не часть столицы.

Впрочем, нам это всё оказалось только на руку. Пятая точка у меня нервно сжималась от мысли про встречу с местными представителями закона. А обычные граждане, судя по всему, при виде двух «супергероев» и террориста номер два точно позвонят куда надо.

Мы передвигались закоулками, Адриан так и сидел на закорках у Нуара, чем был жутко недоволен. К счастью, блондин помалкивал, не сбивая меня с мысли; я же продолжала прикидывать, что мне делать с подарком Супершанса, при этом поглядывая по сторонам: вдруг увижу что-то в сером мире? Ну хоть какую-то подсказку!

Всё было глухо. Серое небо, серые трущобы, серое громадное здание склада вдалеке. Оно было больше прошлого и, честно говоря, больше любого здания, которое я когда-либо видела в жизни. А я и в Крокусе была!

Вот зачем такой огромный склад мистеру Ричи, спрашивается? Наверняка не только мебелью и автозапчастями мужик приторговывал…

…и причём тут рыба, спрашивается?..

— Отнеси его на другую сторону склада, — сказала я Нуару. — Агрест. Без приколов.

— Я не Росси, — цыкнул на меня блондин. — Хватит уже.

— Если ты думаешь, что я тебе забуду первую петлю…

— Иди ты уже. Злопамятная.

— Будто ты этому удивлён.

Нуар усмехнулся и, не давая Адриану больше вставить ни словечка, сорвался с места. Чёрный костюм Кота и чёрная одежда Адриана помогали им хоть немного слиться с серым окружением… впрочем, две светлые макушки всё равно излишне привлекали внимание.

Так вот почему ниндзя банданы носили…

— Ну, — я хрустнула пальцами и потянулась, — за работу, что ли. Удачи нам, Тикки.

Она мне понадобится.

Олимпии над складом видно не было; впрочем, подруга сразу сказала, что я её не замечу во время операции. Однако инопланетянка обещала: едва запахнет жареным, Олимпия придёт ко мне на помощь.

Того же я ждала и от Котов. Адриан, ясное дело, будет ковылять к месту происшествия с человеческой скоростью, но вот Нуар-то придёт на помощь сразу… я надеялась. И ещё Коты должны были что-то по-котовьи «нашаманить», как раз для уменьшения удачи Маринетт. Адриан научил Нуара, пока они ели, а я разговаривала с Фу.

Ох, лишь бы сработало это всё. Чужая неудача была нужна мне как воздух.

Потому что чёрт его знает, как в итоге пойдёт наш с Мариентт «разговор».

Честно говоря, я мало верила в успех предприятия. То есть, у меня не было сомнений в том, что Маринетт-то мы в итоге поймаем, — я давила любых червячков сомнения, — но вот с пунктом «переубедить» точно возникнут трудности. Я-то себя знала!

Если только Супершанс не выдал мне какую-нибудь волшебную наркоту для размягчения сознания.

Ладно, что бы там ни было, сначала надо выполнить первую часть плана.

Фу сказал, что Маринетт будет ждать его в центре склада, помещение А2. Там было неплохое разобранное место, практически как в кино: вокруг куча мусора, в центре — проплешина, к которой ведёт несколько ходов между ящиками. Очень удобно для проворачивания странных китайских делишек, не правда ли?

Но я-то умная, я по этим коробочным ходам не пойду. Серьёзно? У меня костюм — всё равно что точка на лбу индийской женщины, внимание привлекает так же.

Показываться в нём снизу? Ага, счаз.

В общем, я проскользнула в одно из окон и какое-то время ходила по бесконечным холодным коридорам, высматривая нужное мне помещение. Найдя стрелки-указатели, — ну до чего этот склад огромный всё-таки! — я выбралась на улицу и, примерно прикинув расстояние, выбрала нужное крохотное оконце.

Попала сразу в то самое необходимое мне А2. Огромное помещение, ничего не могу сказать; у меня грешным делом даже сложилось впечатление, что вся моя школа была как-то поменьше одной этой комнаты.

Склад, что ещё я могу сказать.

Огромные покоцанные колонны подпирали потолок с осыпающейся побелкой. Я огляделась и неприязненно скривилась: пахло плесенью и влагой, а ещё гнилым деревом.

Мистер Ричи, что же вы не следите за своей собственностью-то…

Под самым потолком оказалась целая система из поддерживающих балок, вроде бы даже в нормальном состоянии. Я зацепилась за одну из них йо-йо и подёргала; поняв, что ничего отваливаться не собирается, я подтянула леску и забралась на балки.

Вид отсюда был получше, но, по факту, ничего особо не изменилось: огромное помещение, явно заброшенное; кученная куча разномастных коробок, создающих те самые «коридоры» для прохода, о которых говорил Фу; грязь, пыль, плесень и запустение.

И никакой Маринетт.

Поначалу я высматривала было красный костюм, как у меня. Потом до меня дошло. что дело это гиблое: синхронизации у моей взрослой копии не было. А значит, Маринетт могла прийти в чём угодно.

Да и потом, какой ещё «красный» костюм, если из-за Супершанса зрение у меня серо-серое?.. ох, голова совсем не варит. Всё из-за переутомления, точно говорю! Вот когда я как следует высплюсь, такой резко умной и внимательной стану — не поверите!

Я и сама не верю, если что. В команде у нас за мозги и внимательность, как я уже не раз говорила, отвечал Адриан; я больше по гриффиндорской уверенности в победе, азартных выкриках и по насилию. Потому что что за герои — и без насилия, верно?

— Да где она, — прошептала я.

— И где его носит, — раздалось в унисон со мной сбоку, метрах в двух слева.

Я замерла. Потом медленно повернула голову в сторону звука.

Оттуда, буквально с соседней балки, на меня смотрела такая же замершая Маринетт.

— Вот пидарас старый, — выдала она, не меняясь в лице. — Напиздел.

— Мне он тоже сразу не понравился, — сказала я.

Затем мы бросились друг на друга, больше не обменявшись ни предупреждениями, ни каким-либо словом или выкриком.

Мы были как две бешеных белки, дерущихся за орех из «Ледникового Периода»: прыгали по балкам и пытались дотянуться друг до друга. Проблема, однако, пришла откуда не ждали: все наши удары уходили в молоко. Буквально просачивались мимо!

Потомоу что били мы, мать его, совершенно одинаково. На первый взгляд. С одной и той же силой, по одним и тем же траекториям. Грязно, без каких-либо правил, словно вышли против акум: целились в глаза, в грудь, в пах; пытались схватить за волосы, одежду, да хоть за кожу; царапали там, где не доставали кулаками.

И, конечно же, мы махали ногами. А ещё — использовали всё, что подворачивалось под руку, включая комья пыли и болты из балок.

В какой-то момент я пропустила удар, — чёртова невнимательность! — и рухнула прямиком на ящики с приличной высоты. Спиной! Костюм, конечно, смягчил удар, однако всё равно было неприятно и, мать его, больно.

А я терпеть не могу боль. У меня, знаете ли, болевой порог ниже, чем у самого нежного клобкопуха!

Пылюга поднялась знатная, но Маринетт это не остановило: она прыгнула вслед за мной и, пока я не успела прийти в себя, ударила мне коленом прямо в грудь с разгона.

Удивительно, что рёбра остались целыми. Но дух у меня вышибло.

Перед глазами заплясали звёздочки, рыбки и начали взрываться фейерверки, всё одновременно. Да ещё и потемнело… кое-как я откинула от себя Маринетт, — она попала прямиком в другие ящики и, судя по ругани, крепко в них увязла, — и поползла в сторону, пользуясь тем, что ещё не осевшая пыль скрывала мои перемещения.

Ну… сука же!

И у неё явно было больше опыта в сражениях — это, блин, буквально чувствовалось. Да, мы били одинаково, с одним вектором, одной скоростью. Я — чуть сильнее благодаря костюму.

Но Маринетт… не знаю, как это объяснить, но она словно била на пару миллиметров точнее. И в итоге, несмотря на защиту от синхронизации, я уже чувствовала наливающиеся синяки.

Ещё Маринетт била костяшками пальцев. Не кулаками, как я, а именно точечно. Неужели акупунктуру изучила?

И как тут эту больную «побеждать», собственно?

— Слушай, — раздался голос Маринетт, опять со стороны балок, — может, полюбовно разойдёмся?

— Я — в свой мир, а ты — нахрен? — рискнула я высунуть голову из укрытия.

По мне сразу же прилетело… чем-то металлическим. Хорошо, что у меня была волшебная реакция: одно попадание напрочь вышибло бы из меня дух!

Она швырялась запчастями от автомобилей! И это вот её Адриан просил «не бить сильно»?

Да пошёл ты нахрен, Агрест!

— Без проблем отпущу тебя в свой мир, если ты отдашь мне Талисманы, — усмехнулась Маринетт сверху. — Хм… Талисманы.

Мне её «хм» не понравилось совершенно.

— Слушай, — продолжила она; я не рисковала больше высовываться и медленно передвигалась под защитой ящиков, чтобы хоть как-то увеличить угол обзора и увидеть свою противницу, — ты же знаешь, что при помощи Талисманов можно загадать желание?

— Чего?.. тебе лавры Бражника покоя не дают или что?

В ящики опять прилетело металлом. Но меня там уже не было. Я это правило усвоила: сказала что-то — делай ноги.

Ничего сложного… вроде бы.

23. (Не?)удачное продолжение.

— Понимаешь, — продолжала размышлять Маринетт, на время прекратив свой обстрел автомобильными запчастями, — Бражник, хоть и урод конченый, да ещё и психопат, всё-таки умный мужик.

— Был, — буркнула я из-за коробок.

Маринетт сверху хмыкнула.

— Умер, значит?.. впрочем, он и так слишком долго протянул. Контакт с мононоке истощает жизненные силы.

Я нахмурилась.

Серьёзно?

Если предположение Фу верно, и Маринетт также заключила нечто вроде контракта с мононоке, — или просто поглотила эту энергию; синхронизировалась с ней; да что угодно сделала, короче, — получается, что она тоже… «истощала» себя.

На меня это похоже не было.

Не подумайте, я достаточно жертвенный человек — в бытовом смысле. Без проблем поделюсь едой, даже последним кусочком пиццы или горсткой чипсов. Отдам приглянувшуюся кофточку, если попросят. Дам домашку списать, если вдруг у меня самой она сделана.

Не для всех, ясное дело. Только для тех, кто мне дорог или хотя бы нравится. Щедрость, пускай и довольно избирательная, с самого рождения была частью моего характера. Однако при этом я точно знала: ни за какие деньги я не буду рисковать собой и своей жизнью, чтобы спасти кого-то. Даже того, кого я ну офигеть как люблю.

Правда, исключение есть, и имя ему «влияние момента». Вот тут могу как-то подставиться под опасность, не успев подумать… проверено прошлой жизнью: я кинусь за своей кошкой в потенциально подожжёное помещение, встану перед угрожающим мужчиной с ножом, чтобы защитить дорогого человека… и, опять же, поделюсь последним куском пиццы. Это важно.

Но я бы точно не смогла сделать так, как Маринет — положить свою жизнь на алтарь и ждать. когда же тебя наконец разъест потенциальная болезнь. Жить с мыслью, что каждый твой день мотает счётчик за два или три? Нести в себе что-то, что будет тебя буквально разъедать изнутри?

Понимать, что можешь скинуть с себя это бремя, и не делать этого?.. нет. Не в моём характере.

Я из тех людей, которые предпочитают либо помереть вместе, либо вместе же выжить. Жертвовать собой…

Только если у меня будет полная уверенность, что потом я смогу всё отмотать и вновь вернуть своё здоровье.

— Так о чём я… Бражник, да, — устало вздохнула Маринетт. — У него много хороших идей, если так посмотреть. Местный Шанель… знала, что именно Габриэль здесь ввёл моду на бижутерию?

— Очень за него рада.

Я привалилась спиной к ящику, из которого несло влажной плесенью. Ну, мистер Ричи… проверок на ваши склады не хватает! Что за экстерьер? Гре уборщицы, спрашивается?

А если здесь есть ещё и чёрная плесень… так, ладно, не думаем о грустном.

Но после возвращения в моё время надо будет в Сене, что ли, искупаться, а не сразу домой идти. Хотя я и не уверена, что споры плесени от этого пропадут.

Да и не будет ли опасна чёрная плесень из десятилетнего будущего для нашего нежного настоящего?..

— …поэтому мне и нужны Талисманы, — устало закончила Маринетт. — Теперь понимаешь?

— Честно?

— Ты прослушала.

— Как хорошо ты меня знаешь!

Пришлось прыгать в другое место: Маринетт, видимо, не оценила глубины моего юмора, так что ящикам опять досталось. На этот раз — оторванным куском потолочной балки.

А она здоровая, между прочим! Ну реально здоровая: я на ней могла спокойно стоять, стопа целиком помещалась! Тридцать седьмой русский размер! И не знаю, какой тут европейский — я никак это запомнить не могла.

— Да я теперь прямо понимаю, почему мы так бесили Бражника! — хохотала сверху Маринетт. — Это же невозможно просто!

— Новопасситу попей, бешеная!

— Здесь его не продают!

Опять прыжки, опять я ползком двигаюсь туда-сюда под грудами ящиков. Интересно всё-таки, кто тут сделал такие ходы? У меня из головы не шли мысли про китайцев-наркодилеров, честно скажу; мог же мастер Фу таким приторговывать-то, правильно?

Всё равно Массажный Салон у него супергерои отжали. А на пенсию много не купишь… наверное.

Не знаю я, есть ли тут вообще пенсии.

Маринетт, устав, тяжело осела на балке; я могла видеть красно-крапчатую фигурку Дюпэн-Чен, потому что наконец нашла хорошее место с подходящим обзором… то есть, с достаточной дыркой между ящиками, чтобы подглядывать за своей вражиной.

Без синхронизации у Маринетт было похуже с выносливостью. Не марафонец, а спринтер? Или просто надоело швыряться металлом?

Судя по тому, что я видела, сенсорика тоже просела: я бы на месте Дюпэн-Чен прекрасно бы слышала, где находится противник. Всё-таки ползаю я не бесшумно. Значит, и видит меня бешеная плохо. И для меня это хорошо, потому что…

Её фигура была красной. Ай да чёрт! Неужели Адриан с Нуаром были правы, и мне действительно нужно скормить таблетку Маринетт?

Да как я это провернуть-то должна?!

— Повторяю для невнимательных, — сказала Маринетт сверху. — Мне нужны Талисманы для загадывания Желания. При этом Талисманы должны быть с квами, иначе никакого Желания не получится. Фактически, для подключения к высшим энергиям требуется не столько сила, сколько сознание квами… любых двух, на самом деле. Но Тикки и Плагг одни из сильнейших. И, наверное, единственные, кто сейчас в мире есть и кого реально вытащить.

— Не самые сильные?

— А, — она махнула рукой и потёрла лоб. — Не забивай голову, ты вряд ли с ними встретишься. Да и, к тому же, когда я получу Талисманы, для тебя время отмотается. Ты ничего не будешь помнить о произошедшем.

Вот знала же я, что будет такой подвох! Игры с памятью — такой же привычный ход, как и отмотка времени!

— Ты знаешь моё отношение к ментальным штукам, — сказала я, поёжившись.

Вот что не люблю, в любых формах — так это копание в мозгах. Ясное дело, психотерапевтов, психологов и психиатров это не касается; а вот какие-нибудь Яманака из «Наруто» вызывали бы у меня ужас похлеще, чем Абураме.

Перевожу: копание в мозгах для меня страшнее, чем управляемый рой умных насекомых. Бр-р-р… хотя и второе — тоже такое себе удовольствие.

— Для тебя это не будет иметь никаких последствий, — добавила мёду в голос Маринетт. — Ну подумай сама! Ты наверняка знаешь, что Повелители Времени не возвращают по мирам и Ледибаг, и их Котов. Только наши параллели, одинокие, как забытый валенок. Знаешь же?

Я промолчала. Да и вообще, на мёд у меня аллергия… была. Сейчас вроде бы её уже нет, но привычка опасаться мёда из-за последующей боли в зубах осталась.

Пока Маринетт распиналась о том, какая она замечательная, прекрасная, как наши с Котом Талисманы помогут ей привести всё в порядок, — через загадывание Желания, ясное дело, — я шарила взглядом вокруг в поиске подсказок. Ну же, глазки, ищите. Ищите. что нам может помочь!

Как назло, ничего не подсвечивалось. Я схватила йо-йо, чтобы хоть как-то занять руки, и увидела…

Игрушка была цветной.

Так. Так! У нас есть: цветная Маринетт, таблетка и йо-йо. Собственно говоря, что мне теперь с этим делать?

Вспоминаем, что я не канонная Маринетт, и вывод получается только один: огреть противницу йо-йо по голове, вырубить и впихнуть таблетку в глотку, как глистогонное — животному.

Чем не прекрасный план?! Даёшь насилие в массы!

Лишь бы мой Кот этого призыва не усвоил… хватит в нашей компашке одного отбитого; второй пускай остаётся на стороне света и адекватности.

— Ладно, что-то мы заболтались. Ты отдаёшь Талисман или я забираю его силой?

— Отсоси, будь добра.

Она хохотнула.

— Ясно-понятно. Впрочем, чего-то другого я от себя и не ожидала… ну что, мини-ми, побегаем?

Если я думала, что до этого момента меня гоняли летающими запчастями, то теперь понимала: Маринетт просто лениво перебрасывалась металлоломом. Потому что сила Ледибаг, если так подумать, не в физической мощи или скорости ударов, о нет.

Сила Ледибаг — в скорости перемещения и в гибкости.

Маринетт внезапно стала быстрее меня несмотря на отсутствие костюма; я предполагала, что дело в затянувшейся синхронизации с Тикки или в квами-инциденте. Короче, причины были не важны. Главное, что я начала стандартно огребать.

Дюпэн-Чен, казалось, размножилась: куда бы я ни пошла, ни поползла, ни прыгнула — она была везде, готовая схватить меня за руку или ногу, чтобы вытянуть и вырубить. Интересно, что Маринетт также замахивалась своим йо-йо, целясь в голову; не только у меня на этом складе мысли про насилие, говорю же.

Нас в этом мире теперь двое!

Однако удача, видимо, была на моей стороне: Маринетт то запиналась, то мазала с ударами, то спотыкалась на ровном месте или же билась мизинчиком на ноге об угол очередного ящика. Мне представлялось, как два Кота камлают по разные стороны склада, и хотелось хихикать. Особенно когда Маринетт в очередной раз чертыхалась, а я вылезала из её хватки и снова бросалась в укрытие.

И, пускай мне было смешно, веселье это казалось нервным, даже немного истеричным. Если посмотреть ситуацию в целом, то я, простите, глубоко в заднице: именно Маринетт лидировала в нашем забеге. И, несмотря на отсутствие костюма, именно я начала первой задыхаться.

Не знаю, в чём причина, а физкультура быстро выматывала. Прыжок-присесть-уклониться, повторить раз сто… и вот, моё дыхание уже сбито настолько, что Маринетт и без усиленного слуха прекрасно слышит это пыхтение.

А у меня воздуха не хватало даже на то, чтобы ругнуться.

— Ты неудачное место выбрала, — сказала Маринетт с явнеой жалостью в голосе. — Тебе бы какой-нибудь менее заброшенный склад… Слушай, тут всё в пыли. А у тебя явно ещё нет сопротивляемости ей, правильно?

— Пошла, кхе, нахер.

— Вот об этом я и говорю. Знаешь, как дышат божьи коровки? Через трахеи, расположенные по всему телу, от головы до конца тела. Самые тонкие трахеи доходят до клеточного уровня.

— И что?

— Мы ничем не отличаемся. Для движения нужен кислород, а у нас с тобой его расход повышен. Вот и приходится дышать не только носом, как нормальные люди, но и через костюм.

— …что?

— Пыль, — повторилась она. — И твой проницаемый костюм. Вот ты и задыхаешься… и хуже уклоняешься. Включай голову уже.

Последняя фраза раздалась прямиком надо мной. Я задрала голову и увидела Маринетт, что сидела на корточках на трёх ящиках, сложенных друг на друге.

Мне хотелось сказать, что всё Маринетт брешет. Раньше-то никаких проблем не было! Да хотя бы со Злаусом: я же скакала с ним, как сайгак — и ничего!

…а. Я же была в костюме Нуара, когда валил уголь. Точно.

— Пофиг, — сказала я, дотянувшись до серёжки и вытащив из-за неё таблетку. — У меня есть лекарство от ледибажьей аллергии на пыль.

— В самом деле? — подняла брови Маринетт.

— Да хрен его знает, — призналась я, закидывая таблетку в рот и глотая горечь. — Ты ж в курсе, мы обычно без понятия, что делать с Супершансом.

Она рассмеялась и крутанула йо-йо. Подкинув его, Маринетт получила в руки… кастрюлю.

— Действительно, — сказала женщина, рассматривая красно-крапчатый металл; почему я его видела красно-крапчатым? — Годы идут, а это совсем не меняется.

24. Завершение.

Песни Green Apelsin:

1. Я тебя найду.

2. Зверь.

3. Я станцую на твоей могиле.

Приятного чтения!

***

Вообще-то, Потенциальная Вселенная уже давала мне кастрюлю в битве против Леди Вай-Фай. И использовала я посудину вполне себе логично, надев акуме, — бедная моя Алья, моя девочка! — прямиком на её одержимую голову для усиления удара.

Сейчас, глядя на кастрюльку в руках Маринетт, я чувствовала нечто вроде дежа-вю; мне что, опять предлагают одеть подарок Супершанса на вражину?

Так, нет. Стоп. Какое ещё «одеть», это ж не я Супершанс призывала…

Несмотря на то, что свою вызванную таблетку я уже съела, мир всё ещё продолжал быть серым, а Маринетт в нём подсвечивалась, как и прежде. Как и йо-йо в моих руках.

Как и… кастрюлька, мда-м.

— Знаешь, — медленно произнесла Маринетт, вертя в руках выданный предмет, — у меня только один вариант применения этого… подарка.

— Сварить суп мира и зарыть трубку войны?

— Ты явно что-то путаешь.

Замахнувшись, Маринетт швырнула кастрюлю в мою сторону; я дурой не была, так что схватила красно-крапчатую посудину и… улетела вместе с ней прямиком в груду ящиков.

То, что у Маринетт не было синхронизации и волшебной одёжки, совсем не умаляло силушки богатырской. Её-то нам Тикки отсыпала с достатком… особенно по сравнению с обычным человеком.

Так вот. Кастрюлю Маринетт кидала не перпендикулярно полу, а немного под углом, так что получившаяся инерция утащила меня в сторону ящиков. Очень удачно, между прочим: там, где я была мгновение назад, вонзился груз йо-йо, раскрошивший бетонный пол до состояния плохо просеянной муки.

И вот этот удар мне предполагался?!

Да пошёл ты нахрен, Адриан!

Прижимая кастрюлю к себе как самое дорогое, я перевернулась и, разгребая мусор одной рукой, поползла к выходу. Или не к выходу… короче, куда-то, да поползла. Мне-то, в целом, было всё равно, куда идти — лишь бы подальше от Маринетт, которая за обманными швыряниями посудиной бьёт йо-йо с такой силой, что одного удара хватит для откидывания коньков.

Кстати, отличная идея, вот так кидаться с обманкой. Надо бы запомнить — наверняка в бою пригодится. Люблю подобные нечестные манёвры… если они не настроены против меня, гм.

— Да чтоб тебя! — услышала я, как ругнулась Маринетт. — Иди сюда, блин!

«Иди на хутор, бабочек ловить!» — буркнула я исключительно про себя, справедливо опасаясь того, что звук меня выдаст.

Добравшись до ближайшего «прохода», о которых говорил Фу, я, не разгибаясь, поползла дальше. Меньше шума, быстрее передвижение… да-да-да, ещё немного, и я окажусь близко к окну! А там уже и подмогу можно будет…

Кстати, о подмоге. Так-то Адриан и Нуар должны были знак дать, что они закончили со своим «нагнетанием неудачи» для Маринетт. Но что-то ни ответа, ни привета, да и Олимпия молчит. Как будто… я одна вышла против этой бешеной и взрослой копии себя.

Чёрт… впрочем, такова моя доля, решать проблемы в одиночку.

Проблемы, созданные множе же, конечно!

Я нашла более или менее приличное укрытие, только вот непосредственно от окна оно было далековато. Дальше всё оказалось завалено коробками и ящиками, упавшими из-за нашей ледибажьей возни; чтобы пробраться через эти препятствия, придётся вскакивать на ноги и бежать быстрее, чем Форест Гамп.

Только вот что-то не было у меня уверенности, что я успею добежать до окна к своим помощникам. Точно не до того, как Маринетт меня найдёт. И настигнет, собственно.

Тихонько чертыхнувшись, я потёрла шею. Костюм был в пыли, проведёшь по нему рукой — и на ладони останется плотный серый слой. Если Маринетт была права, и дыхание у нас зависело не только от нормальных способов… да, фигня выходит.

И таблетка, получается, реально была для меня, а не для Маринетт: после приёма волшебной антигистаминки мне изрядно полегчало. Как второе дыхание открылось, честное слово.

— Отдай кастрюльку! — услышала я с другого угла помещения. — Чёрт, да это мой Супершанс! Он мне помочь должен, чтоб тебя!

Я сначала хмыкнула, а потом задумалась. Помочь… да, должен помочь.

Но с чего Маринетт решила, что он должен помочь в моменте, во время боя? Что, если кастрюля поможет мне, чтобы помочь Маринетт… более глобально так сказать?

Ух, как же хочется верить, что всё именно так, как я думаю…

Сейчас у меня были в активах: кастрюля, усталость, — так, это нихрена не актив, — два подсвечивающихся йо-йо и такая же красненькая Маринетт. Значит, надо соединить это всё, чтобы…

Чтобы что? Ну победить, это ясное дело.

Но как?..

Маринетт ходила по складу, методично обшаривая его тёмные закоулочки и бубня что-то себе под нос про зарвавшихся малолеток. Я сидела тихо, как мышь под веником, и пыталась придумать, что мне делать.

Как выиграть, опираясь на то, что я имею?

В голове было пусто. Ну да, конечно. Как обычно, блин!

С другой стороны, пустота — это хотя бы не негативизм. Значит, не всё ещё потеряно, раз я не падаю в пучины депрессии и вообще продолжаю как-то барахтаться.

— Мне б любви глоточек, горстку, хоть с обочин, — услышала я тихое, недовольное пение на родном языке. — Страшной судной ночью руку протяну…

Ых. Вот это было… стрёмно, тут другого слова даже не подобрать.

Ясное дело, что Маринетт пела просто от скуки и нервов; я так, кстати говоря, тоже частенько делаю. Но всё равно, учитывая экстерьер, в котором мы застряли… мурашек мне всё это нагнало знатно.

— Я поставлю точку, — продолжала Маринетт, звуча более раздражённо, — прячься, что есть мочи…

«Час твой не отсрочу, я тебя найду», — закончила я за неё в мыслях.

Это ж… Апельсин. Певица из моего мира.

Да твою-то мать, ну не может быть, чтобы эта полупоехавшая Маринетт была моим будущим!

Я хотела было переползти на другую локацию, но поставленная на пол рука внезапно схватила что-то мягкое и пружинящее. Посмотрев вниз, я увидела… крысу.

Жирненькую такую, с полуобглоданным ухом. Местная обитательница, значит…

Крыса пискнула от неожиданности и попыталась было меня укусить, но ничего не вышло — костюм всё-таки попрочнее будет, чем зубы грызунов. Спасибо большое тебе за это, Тикки. Поняв бесполезность собственных попыток, умный зверёк попытался вырваться, — опять же, без результата, — а потом просто повис, покоряясь судьбе.

Да уж, крысонька… как я тебя понимаю. Тоже хочу повиснуть тряпочкой и ничего не решать, только не имею права: на кону, знаете ли, два дорогих мне блондина. Мой Адриан, которого Повелители Времени не вернут со мной обратно в наш мир, и Хлоя, которая вообще неизвестно где сейчас обретается.

И, чтобы узнать, где у нас моя злодейка тайтла номер два… надо спеленать бешеную.

Я собралась с силами и поползла вперёд, беззвучно чертыхаясь на свою судьбу. Пыль лезла в глаза и нос, под руки бросались другие крысы, которых раньше тут сто процентов не было: кажется, они или жили в одном из ящиков, — который мы разбили, из-за чего грызуны и вылезли, — или просто обретались где-то неподалёку и вылезли на шум.

В любом случае, чтобы не опираться на попискивающих зверьков, мне приходилось смотреть под руки. А это замедляло передвижение.

Было… не то чтобы страшно. Скорее тревожно: Маринетт прыгала где-то сверху, искала меня, пела и ругалась, пока я пыталась не дать сердцу выскочить из глотки. Нервный орган-предатель бился о грудную клетку с таким оглушительным стуком, что его бы и Нуар услышал, будь мой Кот рядом.

К счастью, у Маринетт не хватало слуха и сверхвосприятия, чтобы найти меня по гонгу в груди.

Я привалилась спиной к ящику и осмотрела окружение. Так… если сейчас прыгнуть в сторону, то будет очень удобно, чтобы напасть на Маринетт. Хватит это терпеть! Пора переходить в наступление!

— Беги, милая… за тобой зверь идёт. У него когти длинные, сердце не бьётся, не бьётся… Может, ответишь?

У неё сегодня зелёно-апельсиновый день, видимо. И чего она в словах ошибается? Я вот. к примеру, все песни помню наизусть, до последней буковки.

— Там зубы, а не когти! — крикнула я, сразу выпрыгивая из укрытия.

Бам! Там, где я была, разлетелись щепки: йо-йо Маринетт опять шмякнулось изо всех сил.

Бам! Бам! Рядом со мной взрывалось дерево, щепки летели острыми снарядами, и мне пришлось прикрывать голову, чтобы не травмировать глаза и незащищённое костюмом лицо.

Я, вообще-то, хотела нападать! Ау!

Под руками опять паниковали крысы; попросив у грызунов прощения, я зашвырнула одного из их братии прямиком в Маринетт.

Попадание! Да ещё и хедшот!

— Ты издеваешься?!

Конечно, я издеваюсь. Что мне ещё остаётся?!

Кастрюля мешала передвигаться, плана в голове всё ещё не было, зато крыс оказалось рядом — просто завались. Когда Маринетт в очередной раз предложила сдаться, я сделала вид, что соглашаюсь… хотя нифига это так не было, ясное дело.

Хрен тебе, а не Талисманы! Я Совмену ничего не дала, а Барбара в костюме куда представительнее тебя выглядит, между прочим!

…и представительнее меня, получается. Чёрт, а вот это неприятно уже…

Ещё несколько опасных бамов, куча разобранных на составляющие ящиков и с десяток улетевших в Маринетт крыс, и я поняла, что противница своего добилась: из укрытия она меня выковыряла. Стелс-режим закончился; впрочем, не думаю, что он мог бы продолжаться дольше.

Стоя наверху, на балках, я могла видеть, что своими йо-йо-атаками Маринетт разнесла процентов семьдесят от ящиков в помещении. Снизу было настоящее ящиковое побоище, с вывернутыми «внутренностями» и содержимым, о котором мистер Ричи, видимо, совсем забыл.

Маринетт стояла напротив меня, тоже на балке. И лицо у женщины было очень недобрым.

— Последний шанс, — сквозь зубы сказала Маринетт, переживающая беспредельную ярость. — Отдавай Талисманы.

— А то что? Станцуешь на моей могиле?

— Нет, — сцепила она зубы. — Я на ней спою.

Она обращалась с йо-йо намного лучше меня: дёргала за нити, меняя направление груза; в мгновение ока перестраивала траекторию и силу удара; за доли секунды возвращала йо-йо к себе. Мне же оставалось только уклоняться и прыгать, не давая захватить себя леской.

Про ответные удары я и не думала. Просто не успевала швырнуть своё оружие, чтобы…

— Попалась! — победоносно воскликнула Маринетт.

Я сначала не поняла, когда это я успела попасться, а потом почувствовала, что балка подо мной исчезла. Ну, как в мультиках: была опора, и вот её нет.

Совсем нет!

Физика не дремлет, так что я сразу начала падать. И Маринетт этим воспользовалась, следом зашвырнув йо-йо мне прямо в голову.

Единственное, что я смогла сделать — отбить чужое оружие призванной кастрюлей.

Йо-йо отскочило от красного бока посудины, не оставляя даже минимальной вмятины, и на всей скорости понеслось обратно. Маринетт, судя по расширившимся глазам, такого не ожидала; поэтому она, видимо, и не успела среагировать, когда собственное оружие прилетело ей точнёхонько в глаз.

Будут они вместе с её Адрианом на пару улицу освещать.

Перевернувшись в воздухе, я приземлилась на ноги и сразу же прыгнула в сторону временно дезориентированной противницы. Скинув её с балок, я, не нежничая, впечатала Маринетт в древесную труху, окончательно выбивая из Дюпэн-Чен дыхание.

А потом, пока Маринетт не пришла в себя, я обвязала её леской йо-йо.

— Сука! — замотала головой Дюпэн-Чен, пытаясь прийти в себя; от наливающегося фонаря она шипела, как кошка. — Я тебя урою просто!

Рядом с нами шмякнулось её собственное йо-йо, всё ещё ярко-красное и светящееся в магическом зрении. Так что я, подумав лишь секунду, — и припомнив, с какой обидной лёгкостью Адриан выпутался из моих узлов, — подхватила чужое оружие и принялась обматывать Маринетт вторым слоем лески.

Не-не-не, дорогуша. Никаких побегов. По крайней мере, не в мою смену!

Когда женщина стала больше похожа на гусеницу, чем на человека, — да, я не стеснялась вытягивать из йо–йо буквально километры лески, — я слегка подуспокоилась.

Да и мир наконец обрёл нормальные цвета. Правда, вместе с этим пропало и «ночное» зрение, так что всё вокруг утонуло в темноте… кроме ярко-голубых, светящихся глаз моей противницы.

Один из которых быстро опухал и закрывался, хе-хе.

Злорадствую!

— И что теперь? — мрачно спросила Маринетт, смотря прямо на меня.

— Теперь, — я услышала протяжное «мяуканье» снаружи, явно выданное человеческой глоткой; вот он, тот самый «знак» от Котов! — я буду полоскать тебе мозги. Нарутотерапия, все дела.

Она скривилась.

О, да. Ты прекрасно знаешь, что тебя ждёт.

25. Ещё больше вопросов.

— Извини, что задержалась.

Олимпия прервала меня на самом важном месте: я объясняла Маринетт, почему план её — дерьмо, она сама — курица, а Адриан её — кобель, несмотря на явно кошачий Талисман.

Забавно, что практически со всем, — кроме кобеля, тц, — Маринетт была согласна. Никаких противоречий, никаких споров! Словно, проиграв мне, она вдруг смогла наконец остановиться и задуматься насчёт того, что же она вообще делает.

Ну, как бы. В целом. На мировом уровне.

Моих усилий в нарутотерапии заметно практически не было: Маринетт, налетев на «стену реальности» в моём лице, вдруг реально как будто… прозрела.

Опять же, моя черта: я могу долго гнуть свою линию, как носорог несясь вперёд в счастливое будущее, однако, стоит мне замедлиться, как в дело вступает мозг.

Тц.

— Что у вас тут? — спросила инопланетянка, скидывая рядом со связанной Маринетт не менее связанную Лайлу Росси.

Я опять позлорадствовала: пускай лиса, — наверное, — не помнит, что там было в прошлой петле, у меня-то воспоминания никто не отнял! Так что к этой бесстыжей у меня, знаете ли, собственные счёты.

Лайла, несмотря на своё положение, посмотрела на Маринетт. И увидев, что та спокойно кивнула, Росси расслабилась. Словно она не была связана и не находилась в каком-то странном, полуразрушенном нашими стараниями помещении, а… была на светском приёме, к примеру. Вот-вот принесут закуски!

Решив не отвлекаться на странности в поведении Лайлы, я посмотрела на Маринетт. Во-от, на её лице была видна напряжённая работа мысли. Ну же, давай! Давай…

Признай, что твой Агрест — кобель!

— Получается, есть другой способ наладить поставки энергии в мир? — тихо спросила Маринетт, посмотрев сначала на меня, а потом на Олимпию.

Осознав, кто перед ней, моя взрослая версия болезненно скривилась и отвела взгляд. А вот Олимпия продолжала смотреть на Маринетт, не отрываясь. Этакое психологическое давление.

— Если бы ты сразу обратилась ко мне, — начала было инопланетянка.

— Есть, — перебила я её. — Вся завязано на ритуал от Иных. Помнишь его?

Маринетт кивнула, у меня скрутило живот. Да ну не. Ну пожалуйста.

Ну не будь ты мной!

— В общем, Олимпия может немного пошаманить с Ахену…

— Он мёртв.

— Кхм… пошаманить без него. И в итоге всё будет отлично. Будет же?

Теперь мы вдвоём смотрели на Олимпию. Лайла же прикрыла глаза, словно медитируя; странная она какая-то, если честно. Но, вроде бы, вырваться не пытается — уже хорошо.

Да и в целом, как я поняла, она была сильно завязана на Маринетт и её решения. Почему? Понятия не имею; впрочем, да какая разница. Главное, что это работало, и Росси действовала исключительно на пользу своей подруге.

— Если я «пошаманю», как ты говоришь — будет, — кивнула Олимпия. — Но какой мне смысл заниматься этим?

Так… беда пришла, откуда не ждали.

Маринетт опять отвела взгляд, я же продолжала буравить Олимпию своим в надежде, что мне послышалось. Но нет: кажется, инопланетянка только что решила ступить на путь своей сестры-злодейки, и повергнуть мир в хаос.

— Ты лишила меня дочери, — спокойно продолжала Олимпия, смотря на Маринетт абсолютно мёртвыми, страшными глазами, — и думаешь, что я теперь буду тебе помогать?

— Вообще-то, — встряла я, — у тебя ещё есть…

— Помолчи, будь добра.

Я прикусила щеку изнутри и действительно замолчала. Было в тоне Олимпии что-то… как большая, всеобъемлющая усталость, которую никаким сном, СПА и любым другим отдыхом не изгонишь. Потому что чувство это сидело у инопланетянке не в теле и не в разуме, а сразу в душе.

Потеря ребёнка… любимого ребёнка, особенного, давшегося так тяжело. Моя Олимпия рассказывала, сколько трудностей было с интеграцией Эон в общество. Сколько Олимпия перетерпела, чтобы Эон была похожа на человека не только внешне! Начнёшь собирать истории — получится как минимум десятитомник, написанный потом и слезами.

И вот это всё, вся история, всё, что только было связано с XJ9, обрушилось с её смертью. Осталось пустое место, и эта самая пустота, развернувшая крылья в душе Олимпии, смотрела на Маринетт из глубины инопланетных зрачков.

Смерть Эон… действительно была необходима? Или дело просто в том самом носорожьем беге, когда ты не останавливаешься и сносишь всё и всех на своём пути?

Мне стало неприятно и как-то зябко. Обхватив себя в холодном самообъятии, я отошла от пленников и подруги, словно пытаясь отдалиться от ситуации. Эх, Кота бы под бок… только что-то они с Адрианом задерживаются и не заходят.

Надеюсь, что их не повязала полиция. Хм-м… склад же наверняка охраняют, правильно? Хотя бы камерами. А мы тут с Маринетт…

Я подняла голову и начала вглядываться в места, потенциально удобные для размещения камер. И, чёрт возьми, нашла! Маленькое следящее устройство смотрело прямо на нас из неприметного угла.

И, наверняка, передавало изображение… куда надо.

— Олимпия, — окликнула я подругу, — надо уходить.

— Подожди.

— Потом поговорите, — я подошла к инопланетянке и хлопнула ту по плечу. — Давай, этих двух на закорки, и встречаемся в доме Агрестов. Я могу надеяться на твоё благоразумие?

Она посмотрела на меня тем самым мёртвым взглядом. Затем лицо Олимпии искривилось, словно от боли, и женщина, явно пересиливая себя, кивнула.

— Спасибо, подруга, — сказала я максимально душевно. — Не переживай, со всем разберёмся.

— С некоторыми проблемами нельзя просто взять и «разобраться».

Тут я не могла поспорить. Но, взглянув на Маринетт, я увидела… что-то странное в её лице.

Раскаяние?

Да. Но не такое, какое должно было быть из-за смерти Эон. Это выглядело… как сожаление о лжи, а не о том, что из-за твоего идиотизма погиб близкий тебе человек.

И в целом, Маринетт не проявляла никаких подходящих к теме эмоций. Сожаление, горе, траур — ничего, блин, не было. Да я по собственной домашней крысе до сих пор грущу, хотя прошло почти десять лет со смерти Петровича, а тут ведь разговор не о крысе идёт. О ребёнке, который, фактически, нам с Маринетт доверился.

Дюпэн-Чен, чувствуя мой взгляд, посмотрела в ответ.

«Она… жива»? — спросила я одними губами, чтобы не травмировать Олимпию этим вопросом ещё больше.

Маринетт поджала губы и… кивнула.

Кивнула, блин!

XJ9 не списали!

— Олимпия, — поторопила я подругу, которая опять почему-то зависла. — Давай, давай. У меня плохое предчувствие!

— Ну, если уж «плохое»…

Не слушая бурчание инопланетянки, я побежала к окну. По дороге ещё и кастрюлю прихватила — зачем-то. Не мой ведь Супершанс…

С другой стороны, я свой Супершанс вообще съела. А возвращать-то как? Мне же не придётся ждать, пока таблетка выйдет естественным путём?

Не хочу повторения своего первого фейла с рупором!

На улице, кстати говоря, я сразу нашла двух Адрианов: они зацепились языками и теперь стояли, агрессивно споря друг с другом. А ещё, благодаря тому, что помещение А2 располагалось на достаточной высоте, я сразу смогла увидеть кучу машин, быстро приближающихся к сладу.

— Хватит трепаться! — крикнула я Котам. — Копы здесь, тикаем!

Адрианы совершенно идентично фыркнули друг на друга, после чего мой Кот подхватил своего двойника на закорки и поскакал вслед за мной.

Полиция, конечно, ехала… только вот почему-то исключительно с одной стороны. Так что нам ничего не стоило обойти машины с выключенными мигалками, — ах вы, хитрецы! — и легко добраться до подземки.

Там мы, перепугав людей на станции, нырнули в тоннели подземки и побежали к дому Агрестов уже по знакомому маршруту. И, чтобы вы знали, без йо-йо было капец как неудобно и непривычно — игрушка-то осталась с Дюпэн-Чен, сдерживая её молодецкую дурь и удаль…

Слушая переругивания Котов сзади, я думала о том, что произошло. И что я узнала.

Итак, Маринетт поймана. Причём, вроде бы, мозг у неё немного встал на место, что не могло не радовать; естественно, я самой себе не доверяла, так что пока Фу не даст отмашку, как самый мудрый из нас всех, хрена с два я освобожу Дюпэн-Чен. Ничего, посидит в виде гусенички, ей полезно.

Больше судьбы своей копии меня, признаться, волновало другое.

Эон, конечно же.

Эон, которая была жива, хотя Олимпия считала иначе; Эон, которая явно была вмешана в происходящие мировые игрища с энергиями и мононоке, хотя я в последнюю очередь стала бы пользоваться помощью робота-ребёнка; Эон, которая, блин, сказала, что хочет спать! Хотя понятия не имеет, что это за ощущения.

Ох, кажется мне, дело тут нечисто… и рассказать нам обо всём может только Маринетт. Потому что, как мы уже выяснили, своего напарника она и в половину собственных планов не посвящала.

Тёмный Рыцарь, герой-одиночка… тьфу.

Все же знают пример с веником! Один прутик легко ломается, целый веник — нет. Если ты не Халк, конечно, тот-то что угодно переломит.

Короче, смущало меня это всё. Да и, к тому же, получалось, что Маринетт доверяла всем вокруг, но только не тому, кто должен быть ей ближе всех. Посудите сами: Дюпэн-Чен втянула в мировые игры Росси, Луку, — возможно, — Мастера Фу, Эон и ещё наверняка кучу других людей.

Но не своего Кота. Не Адриана.

— Душа моя, ты промахнулась! — крикнул мой Нуар. — Нам в первый проход, не второй!

— А… да.

Нуар одарил меня улыбкой, Адриан — хмурым, недовольным взглядом. Потом эти двое убежали вперёд, а я замешкалась, смотря им в спину.

Маринетт не доверяла своему Коту, получается. Но почему?

Неужели… была причина?

КОНЕЦ ЧЕТВЁРТОЙ СЕРИИ

Серия пятая, ч.1. Повелители Времени (3). 1. Враг моего врага.

Алоха!

Lady Gaga - Till it happens to you

Приятного чтения!

***

Мне бы очень хотелось, чтобы после того, как Маринетт образумится, нас с Адрианом отпустили домой. Вместе с Хлоей, конечно же; я бы без своей стервозной блондинки никуда бы не пошла, и это даже не обсуждалось.

Только вот реальность, как обычно, посмеялась мне в лицо: несмотря на то, что Маринетт теперь вроде как примкнула к лагерю «хороших», — чему я, наученная горьким опытом, всё ещё не верила, — на наше возвращение она повлиять никак не могла.

Ну, то есть… могла, конечно.

— Могу вернуть тебя, — пожала плечами женщина, держа в руках изящную чашечку с настоящим чифиром. В нём было столько сахара, что, казалось, Феликс высыпал в небольшую посудину целую упаковку. — Но Адриан? Не-а, забудь. Он останется тут в любом случае.

— Да какого же хрена…

— Повелители, — ответила она, хотя вопрос мой был чисто риторическим.

Итак, возвращаясь к теме нашего возвращения… нужно использовать губозакатывательную машинку и принять, что Маринетт — не главное из донимающих меня зол.

Главные ублюдки во всей этой истории — всё ещё Повелители Времени. И их самовольное решение отключить мир от энергопоставок.

И вот тут вылезала следующая проблема: даже если мы вернём энергетическую подпитку миру и тем самым предотвратим местный Конец Света, это совсем не гарантирует, что мы с Адрианом и Хлоей сможем спокойно вернуться в свой мир и своё время.

Просто потому, мать его, что подобные перемещения были во власти Повелителей, чтоб им икалось до конца жизни.

— Я могу открывать порталы и путешествовать туда-сюда, — продолжала рассказывать Маринетт, — и даже приводить кого угодно сюда. В обратную сторону это всё, к сожалению, не работает. Да и в целом я думаю, что ходить я могу только из-за собственной ледибажьей природы. Главная героиня, Мэри Сью… ну ты понимаешь.

Я действительно понимала. Ну… ладно. Должны же быть хоть какие-то плюшки от нашего попадания, правильно? Я имею в виду попадание в общем, в другой мир.

Силу Мэри Сью ещё надо научиться использовать!..

— Хреновая ты Мэри Сью, — сказала я, устало пряча лицо в ладонях. — Нихрена у тебя не получается «легко и божественно», как у неё.

— М-м-м… возможно. Зато меня все любят.

Поспорить с этим я не могла: даже Феликс, кривившийся от вида Маринетт и не называвший её иначе чем «бешеная», в итоге накинул женщине свой пиджак на плечи. Чтобы не замёрзла, видимо.

Да и Адриан, пускай и понимал, что Маринетт его использовала в хвост и в гриву, при этом явно обделяя в информации, всё равно смотрел на свою напарницу как-то слишком уж душевно.

И Лука нам с моим Котом помогал явно не за нуаровы красивые глаза…

— Олимпия тебя не любит, — нашла я что ответить.

— Да, с этим… прокол. Но тут, сама понимаешь, есть вполне конкретные причины.

И не поспоришь. Эон… ох, не знаю, что бы я делала на месте Олимпии. Может, пошла бы по стопам Бражника и разворотила весь мир, лишь бы утопить собственную боль потери.

Я знала, что Эон жива, Олимпия — нет. И почему-то Маринетт не говорила собственной подруге, — не могла же их дружба слиться в унитаз окончательно? Хотя бы со стороны Дюпэн-Чен, — что её дочка, как бы, всё ещё не списана.

Да, с Эон что-то произошло. Что-то, из-за чего несчастная XJ9 в итоге оказалась каким-то образом отрезана от мира. Но что?..

Этого я не узнаю, пока Олимпия не улетит в Америку договариваться с племенами насчёт проведения видоизменённого ритуала от Иных.

Ох, я даже подумать не могла, что в итоге самое дерьмовое моё приключение, — это я про поездку в Нью-Йорк, естественно, — в итоге будет чуть ли не самым полезным. План был прост: мы проводим ритуал здесь, я запоминаю и записываю всё, что могу запомнить или записать, и потом, в случае опасности, делаю всё то же самое в своём мире.

Ах, да… про мир.

— Как ты поняла, что ты не являешься моим прошлым? — спросила Маринетт, прямо взглянув на меня.

Глаза у неё были яркие и даже немного светились. Настолько сильно, что я замечала это и при хорошем дневном освещении. Что интересно, другие этого свечения не видели, даже наши Коты; мне казалось, что иллюминация от радужек была связана с нашим ледибажьим началом и мононоке.

Или с Тикки. Но проверить это всё мы, естественно, никак не могли.

— Просто, — я села на диван; потом, подумав, легла на него и с удовольствием вытянулась во весь рост. — Если бы я была твоим прошлым, то ты бы помнила всё происходящее. Разве нет?

— Не обязательно.

— Чего это?

— Я могла лишиться памяти после возвращения в свою временную линию. Как минимум.

Я посмотрела на Маринетт с жалостью. Ой, да ладно…

— Я себе столько записок в Потенциальную Вселенную накидала, что можно собрать полное руководство, как и что делать, даже если мне мозг отшибёт напрочь, — сказала я, покачав головой. — Неужели ты бы до этого не додумалась?

— Хм… возможно.

— К тому же, — продолжила я, прикрывая глаза, — даже если мы опускаем все эти записки, которые Тикки точно покажет мне, стоит только нам вернуться, остаётся одна огромная причина, почему мы разные люди.

— И какая же?

— Ты забываешь слова песен из нашего мира.

Маринетт не нашла, что возразить на это. Потому что против правды не попрёшь: в песне про зверя она сделала грубую ошибку, заменив «зубы» на «когти», которые, возможно, больше подходили по смыслу и звучанию.

Я потом спросила, и Маринетт сказала, что просто ошиблась. В песне!

Вот чего я точно никогда не сделаю, так это не ошибусь в строчках, написанных другим человеком в далёкой-далёкой галактике. Все песни, которые я когда-либо слышала в своём родном мире, отпечатались в моей памяти до последней буковки. Даже на немецком, итальянском или японском языке. Даже те, которые я слышала всего раз или два.

Я была буквально плеером, идеально записавшем не только слова, но и музыку у себя в голове. Разбиралась бы нормально в нотной грамоте, — на уровне большем, чем сейчас, — смогла бы написать правильную аранжировку для любого текста.

Я… не ошибалась.

Маринетт — очень даже.

— Ну и ещё я книги пишу, а не картины, — сказала я, зевнув. — Но это я уже потом узнала, от Феликса.

Да, ещё одно огроменное различие: местная Маринетт не умела в текст. Она умела в холсты и краски. И, видимо, моя аудио-память у неё была заменена на фотографическую, потому что Маринетт писала невероятно точные пейзажи из нашей прошлой реальности.

Вид из моего окна, когда я переехала из дома. Моя детская комната. Учебный класс. Любимый фонтан в Лазаревском. Броадстейрс с его длинным идиотским пляжем. Всё то, что я помнила, было запечатлено на холсте с поистине фотографической точностью. Разче что люди Маринетт не удавались, и все холсты были абсолютно пустынны — а потому какими-то… неуютными, что ли.

Параллельные миры на то и параллельные, что различаться могут какие-то мелочи. Детали, на которые ты поначалу даже внимания не обратишь. Вот кто бы знал, что Маринетт у нас художник? Нет, она, конечно, пошла по пути разрушения и террора, как достопочтенный немец прошлого столетия, но я бы одно с другим не связала.

Короче, я выдохнула: местный мир моим не был. Однако он всё равно мог им стать, потому что… ну, различия, как я говорила, были минимальны.

Значит, нам с Нуаром всё равно нужно будет напрягаться и думать, как вытаскивать нашу реальность из той ямы, куда её могли скинуть мононоке и маньячная одержимость Бражника своей гениальной идеей по воскрешению Эмили.

Мой Кот сейчас, к примеру, разговаривал со своей копией и Олимпией. Нам удалось с Нуаром перекинуться парой слов, так что напарник по моей просьбе будет пытаться вытянуть из всех вокруг информацию про энергии, мононоке и про всё, что покажется полезным. Командная работа!

Не то что у этих… двоих.

Нет, между нашими взрослыми копиями точно что-то было нечисто. Вроде бы Маринетт и Адриан были вместе, я даже видела их смазанный поцелуй, который они урвали украдкой, пока никто не смотрел.

Но… взгляд у Маринетт, когда Адриан отошёл, был совсем не весёлый.

И, опять же, я не получу никакой информации, пока Олимпия рядом: по какой-то причине Маринетт отказывалась говорить что-либо, если инопланетянка могла нас услышать. «Не сейчас!», «Потом!», «Ты издеваешься?» — вот и всё, что я получала в ответ.

Тяжёлый взгляд шёл в комплекте.

Сама же Олимпия не уходила, потому что хотела поговорить с Маринетт один на один. Маринетт с ней говорить, наоборот, не хотела категорически. И вот эта битва двух упёртых титанов в итоге тормозила весь прогресс в общем: Олимпия не улетала в Америку, Маринетт не начинала говорить.

Пат.

— Как я задолбалась, — пробормотала я, едва балансируя на грани сна и яви. — И синхронизацию не снять, блин… помыться бы…

— Боишься за Тикки? — понимающе усмехнулась Маринетт.

— Не хочу, чтобы Талисман к тебе в руки попал. Ты всё ещё в немилости.

— Я так скучаю по своей малышке, — вздохнула женщина, словно не услышав меня. — Я её не видела, получается, уже лет пять… или около того.

Ну да. Получается, что как раз после Желания, чтобы квами пропали.

— На кой чёрт вы вообще избавились от квами в мире? — спросила я, разлепляя тяжёлые веки. — Не давала покоя слава Корры, после которой магии пришёл кабздец?

— Много бы ты понимала. Till it happens to you, you don’t know, how I fill…<Пока это не произойдёт с тобой, ты понятия не имеешь, что я чувствую>

— Вот только не надо сюда Гагу приплетать, а. На вопрос-то ответь. Или тоже «потом»?

Она хмыкнула. Ну, ясно.

Блин, Олимпия, улети уже, а? Да пожалуйста!

— Ты про квами спрашиваешь, а про Хлою — ничего. Что, наши волшебные малыши для тебя дороже, чем твоя блондинка?

Я повернулась к Маринет.

А… да.

Точно.

Хлоя же была именно у неё. Киднепперша долбаная!

— Что с ней? — спросила я, садясь на диване.

Маринетт разглядывала свои ногти. Пустая чашечка из-под чифира стояла рядом с креслом. прямо на полу. Как бы кто не сбил — жалко же будет, фарфор тонкий и очень симпатичный.

Встав, я подошла к чашке и подняла её. И, когда я нагибалась, Маринетт схватила меня за плечо, привлекая ближе к себе.

— Я не забирала Хлою сюда, — тихо и очень довольно сказала Маринетт.

— Ч…то?..

— Она всё ещё на территории Гранд Отеля, — улыбнулась Дюпэн-Чен, светя фингалом под правым глазом; вот когда я в очередной раз порадовалась этому украшению, блин! — Я её вырубила и оставила за той будкой охранника, где был портал.

…что?

Да быть того не может! Я же осматривала будку кругом!

Или… не осматривала?..

— Не тащить же в мои проблемы кого-то столь беззащитного, как Буржуа, да?

2. Срыв.

У меня перед глазами была красная пелена.

— Ледибаг, стой! Остановись!

Никогда бы не подумала, что почувствую, каково это — терять самообладание от пенящейся ярости.

Нет, то есть, в бою ведь всякое происходит. И гнев там зачастую только помогает. Вытащил бы меня мой Кот из хватки акуманизированного любимого дядюшки, если бы не гнев и страх? Да чёрта с два. Я до сих пор была уверена, что феноменальная точность броска кухонного ножа возникла именно в ответ на обуреваемые Кота чувства.

Но одно дело — бой. А другое…

— Оттащите её!

— Да сам попробуй!

— Ледибаг! Ледибаг, стой!

Я била, не жалея сил. От моей жертвы меня никто не мог оторвать потому, что ноги мне не только для красоты даны, и Маринетт я сжимала бёдрами. Практически захват для боёв без правил!

Сама Маринетт закрыла голову руками, так что большинство ударов прилетало женщине по предплечьям. Уже сейчас я видела, что синяки на них будут — загляденье.

Самое то для такой твари!

— Ледибаг! — мои кулаки перехватили руки в знакомых чёрных перчатках. — Хватит!

Я дёрнулась, потом ещё раз, и…

Выдохнула.

Тоннельное зрение с фокусом на жертве постепенно расширялось, и мир прекращал быть сконцентрированным на одной точке. И на одной идее.

Наверное, я в таком состоянии и убить могла бы…

— Давай… давай, — шептал мой Кот, осторожно оттягивая меня от поваленной на пол Маринетт. — Душа моя… давай отойдём.

Я подчинилась

Почему бы и нет. Отойти, да…

— Всё хорошо, — продолжал успокаивать то ли себя, то ли меня Нуар. — И оно явно того не стоит. К тому же, Маринетт нам нужна, ты помнишь это? И ты не такая, чтобы…

«О, нет, — подумала я, сжимая кулаки и напрягаясь всем телом, — я ровно «такая», Адриан. Хватит думать обо мне лучше, чем я есть!»

Эта взрослая, поехавшая сука… всё это время меня просто обманывала.

Не подумайте ничего такого, я на самом деле была рада, что Хлоя, оказывается, в полной безопасности. В нашем мире и в нашем времени блондинке явно будет комфортнее, чем здесь; к тому же, отпадал вопрос насчёт разницы в месяцах попадания. Я-то поначалу боялась, что Буржуа здесь пробыла на полгода больше, чем мы. А она…

Её тут вообще не было.

Совсем.

К Маринетт подбежал Адриан, едва мой Кот оттащил меня в сторону. Я смотрела на то, как Агрест помогает своей зазнобе сесть, как скрипит зубами, увидев разбитые губы и окровавленный подбородок Дюпэн-Чен, как оборачивается ко мне с лицом, полным ярости…

Как Маринетт кладёт руку Адриану на предплечье, и Агрест вынужденно успокаивается. Или делает вид, что…

В его глазах ярость, только полыхавшая у меня под рёбрами, не унимается ни на гран; дай ей только волю — и я буду сожжена в пламени чужой ненависти, как ведьма в Средние Века.

Я… устала.

После всплеска ярости не осталось ничего. Никаких сил, никаких желаний. Как обычно, накатила апатия. С собой под ручку она привела единственную мысль: как бы найти кроватку, засунуть голову под подушку и укрыться одеялком.

Никаких тебе проблем. Только я и ватная тишина. И теплота. Ещё можно Кота под бок.

И отстаньте от меня лет на десять.

— Отличное представление, — усмехнулась Олимпия, что весь моя припадок просто простояла, подпирая стенку. — Жаль, закончилось так рано.

Если кто и мог быстро оттащить меня от Маринетт, так это инопланетянка. Но она, слишком озлобленная на Дюпэн-Чен ясно-из-за-чего, просто стояла и смотрела на то, как меня переклинило.

Наслаждалась, видимо. При этом я не сомневалась: если бы жизни Маринетт действительно угрожало что-то, то меня бы Олимпия оттащила на раз-два.

— Я же говорил, что ты бешеная, — тихо выдохнул сквозь зубы Феликс, недружелюбно смотря на меня. — Сейчас успокоилась?

— Отъебись.

На мой «нежный» ответ Мастер Фу, стоявший тут же, разочарованно покачал головой. Я кое-как справилась с желанием показать коротышке-китайцу средний палец, закинула руку на плечи своему Коту и поплелась, куда он меня там вёл.

Как же они все… бесят.

— Всё слышал? — тихо спросила я, когда мы с Нуаром вышли из комнаты, оставляя там всех охать и ахать над синяками и кровью Маринетт.

Кот кивнул. Желваки у него на скулах ходили — дай боже. Он тоже понимал, что нас развели, как тупых котят. Что…

Мы просто в итоге были жертвами Маринетт. Хлое ничего не грозило, но вот нам?.. точнее даже не «нам», а просто Нуару.

Моему, блин, Коту. Вот ему бы точно пришлось несладко: меня бы вернули в наш мир, а он… куда бы делся он?

Куда треклятые Повелители Времени девают всех Нуаров, «ненужных» для поддержания баланса мира?

— Куда сейчас? — едва слышно спросил он. — Остаёмся здесь или?..

Мне больше всего хотелось вернуться обратно в комнату, сунуть фак каждому под нос и, гордо развернувшись, уйти из этого дома к чёрту. Да хоть к Луке с Хлоей: наверняка с Куффеном у нас будет возможность поговорить и объяснить всю ситуацию.

Но…

Пришлось запихивать это желание подальше. Оно быничего хорошего не принесло — совсем. А у меня больше не было возможности косячить, потому что время теперь не на моей стороне.

Хотя кое-что для собственного успокоения я всё-таки могла сделать:

— Один-один, Агрест! — крикнула я, прижав Нуару уши, чтобы не оглушить чувствительного напарника. — Считай, что мы квиты за мою первую, сука, петлю!

Конечно, я не считала, что мы «квиты». Хотя бы потому, что в первой петле Маринетт меня буквально убила, тогда как я сейчас, будем откровенны, даже лицо ей как следует не измордовала. По факту, Дюпэн-Чен пропустила всего два удара: в зубы и в лоб. Остальное пришлось на руки и никакого особого урона не нанесло.

А я, напомню ещё раз, от этих самых рук умерла. И, если бы не вмешательство Сасса с его отвратительным чаем, сейчас бы тут не стояла. Просто потому, что…

…мне казалось, что в тот раз Повелители просто не успели бы ничего со мной сделать. И та смерть вполне могла бы быть окончательной.

С-сука.

— Давай на кухню, — убито сказала я, окончательно повиснув на Нуаре. — Блядство… прости.

— У меня-то ты за что прощение просишь? — удивился мой Кот. — Если бы мадам Сабина услышала, как ты ругаешься…

— Да-да, её тут нет. Прости за срыв. Тебе это всё наверняка неприятно было. Ты же это… пацифист.

Кот неожиданно усмехнулся и приобнял меня за талию.

— Добро должно быть с кулаками. Слышала?

— Угу-м.

— Я больше за тебя испугался. Знаешь, когда у человека, бьющего другого, на лице такая улыбка… не по себе становится.

— Да я просто улыбаться люблю, что ты. От улыбки станет всем светлей…

— Кхм. Знаешь, есть моменты, когда даже улыбка может быть не к месту.

Мы добрались до кухни, Адриан усадил меня на первый попавшийся стул и, набрав воды из-под крана, протянул стакан. Пила я быстро, едва ли не захлёбываясь, хотя жажды при этом не чувствовала.

Ну разве что жажду крови одной слишком хитрой полукитаянки.

Не знаю. Вроде бы я должна была обрадоваться тому, что Хлоя в безопасности. По крайней мере, пребывание Буржуа в нашем мире снимало с меня большой процент головняка, и в итоге я могла более спокойно думать о том, как навалять Повелителям по их заячьим хвостам. Но всё равно в душе оставался такой мерзкий осадок, что…

Да и, стоило только мне подумать про обман от Маринетт, как в груди снова поднималась душная раскалённая волна, а пальцы переставали слушаться.

Стакан у меня в руках попросту лопнул.

Мы с Котом одновременно посмотрели на кусочки стекла, падавшие на колени. Нуар вздохнул и потёр шею, не зная, как реагировать; я тоже почему-то тупо уставилась на блестящие острые грани, даже не опуская руку.

— Мда, — в итоге выдохнул Кот. — Хорошо, что ты в костюме. А то порезалась бы.

Он собрал крупные осколки, — и довольно забавно покраснел, когда вытаскивал один из них, забившийся мне между бёдер, — и выкинул всё потенциально опасное в специально промаркированное ведро.

Почему-то то, что в доме Агрестов, который теперь вроде как дом Грэм де Ванили, сортируют мусор, окончательно привело меня в чувства.

— Будут проблемы, — пробормотала я, запрокидывая голову и закрывая глаза. — Большие проблемы…

— С какой стороны?

— От Адриана местного. Ты глаза его видел? Да он меня буквально убить хотел. И чего я себя в руках не сдержала? Дура. Тупоголовая идиотка! Кретинка…

— Ещё одно оскорбление моей напарницы, и мне придётся принять меры.

Я посмотрела на Кота.

Вопреки всем моим ожиданиям, он успокаивающе улыбался.

— Успокойся, — сказал он, беря меня за руку. — Всё нормально. К тому же, как ты говорила, вы теперь квиты.

— Ничего не нормально.

— Ледибаг, — вздохнул Кот. — Ты слишком много от себя требуешь. Учитывая, что ты, как я понимаю, пережила раз в пять больше, чем я, не кажется ли тебе, что нужно просто… расслабиться? И позволить себе немного… расслабиться.

Король Тавтологии смущённо запнулся, не найдя другого слова, и виновато посмотрел на меня.

— В общем, всё нормально. Просто продолжаем делать всё, чтобы вернуться в наш мир, правильно? И, надеюсь, вернёмся мы в то же время, когда пропали… не хотелось бы, чтобы родители беспокоились.

Да. Да, точно.

Ещё не хватало, чтобы Сабина с Томасом переживали из-за нашей с Адрианом пропажи.

Я крепче взяла Кота за руку и подтянула к себе. Обняв Нуара, я уткнулась лицом в его твёрдый живот… и наконец расслабленно выдохнула.

А вот Нуар, наоборот, от моей близости знатно напрягся. Особенно пресс.

— Одно твоё присутствие действует лучше, чем валерьянка, — пробормотала я куда-то в район кубиков. — Спасибо, Кот.

— Валерьянка, гм… да. Ты для меня тоже… валерьянка, душа моя. Пожалуйста.

Когтистая ладонь коснулась головы, успокаивающе поглаживая. И, честное слово, если бы я умела — обязательно бы замурчала от той волны спокойствия, которое дарило это простое прикосновение.

Всё же… хорошо, что я не одна.

Правда.

3. Причины.

Как всегда в этом мире, еда спасала положение: ты не можешь одновременно испытывать яркие негативные эмоции и при этом наслаждаться пищей. Так что пришлось Феликсу немного поделиться содержимым своего холодильника… и бананами, да.

Я, пока чистила и поедала один банан за другим, поглядывала в сторону своего Кота. Он не помнил ситуацию с Кукловодом, так что моих хиханек в свою сторону не понял; пришлось рассказывать об одной из первых акум, — если не первой, — которой показалось, что мир необходимо полностью переписать.

— Какой ужас, — Нуар потёр лоб, забавно сморщив нос. — А я-то думал, что сложность акум возрастает пропорционально накапливаемому героями опыту.

— Обоюдная фигня, — пожала я плечами. — Ты набираешь опыт, становишься круче. Бражнику тоже на месте не сидится, он у нас дядя умный. Так что он тоже набирает опыт и становится опыт. Ищет разные способы усилиться, чтобы отобрать Талисманы. Тут, вон, вообще с мононоке зарубился…

Кот скосил на меня зелёные глаза. Скрестив руки, он отвернулся к окну и тихо заметил:

— Вообще-то, местная Маринетт… тоже.

— М, да. Я заметила. Сейчас, когда я вспоминаю наш не слишком долгий бой… каким-то он странным был, если честно.

— В чём именно?

— Сложно сказать. Такие ощущение, что нас было трое в драке, а не двое. Хотя, по факту, нас должно быть четверо: две Тикки, две Маринетт…

— И один мононоке. Одно? В общем, пятеро.

— Квами в бою вообще не ощущалась, — я потёрла шею и, подойдя к Коту, привалилась к тому бедром; Нуар приобнял меня за плечи, привлекая ближе. — Ты вот, к примеру, чувствуешь собственную синхронизацию, верно?

— Да.

— И Плагга ты, если напряжёшься, тоже почувствуешь. Хотя мне, к примеру, локализовать «присутствие» Тикки в себе так ни разу и не удалось. Понимаешь, о чём я?

Он угукнул.

— У Маринетт такого нет, — закончила я свою мысль. — Есть она, есть что-то поверх, как будто какая-то плёнка или дополнительная аура. Но при этом — никаких следов Тикки.

Мы с Котом обернулись, и последнее предложение я договаривала, уже смотря на местную Дюпэн-Чен. Та копалась в морозилке; вытащив пакет замороженного горошка, женщина устало на нас взглянула и закатила глаза.

— Какие тебе ещё нужны ощущения, спрашивается? — спросила она, осторожно приложив холодное к опухшему глазу. — Ты вроде и так знаешь, что мы с Адрианом… загадали желание.

— Ага. Знаю. Не понимаю зачем, правда, но…

— А подумать?

Я ткнула в Кота. Прямо в его чёрный плотный нагрудник.

Маринетт мой посыл поняла и фыркнула. Конечно же, она тоже использовала собственного Нуара для того, чтобы он думал вместо неё. Экономия энергии!

В конце концов, грех иметь гения рядом и не пользоваться его мозгами, правильно?

— Иногда думать полезно, — протянула она.

Впрочем, особой уверенности в её голосе я не слышала.

— Нет.

— Ну, нет так нет. И то верно.

Поймав одну и ту же волну, мы совершенно идентично захихикали. Однако неожиданный приступ веселья пришлось быстро сворачивать: моему Коту, кажется, от подобной идентичности стало не по себе.

— В общем, раз думать ты не хочешь…

— Меня мир красивой создал.

— Да, конечно, — она усмехнулась и тут же охнула от боли в подбитом глазу. — В общем, мы загадали желание, чтобы в мире больше не было квами, потому, что нам нужно было провести насильную рассинхронизацию.

Я поджала губы.

Да, да… так я и поняла. Желание было нужно для того, чтобы разорвать связь Нууру и Бражника, это я уже поняла. Пускай не так давно, но явно раньше, чем Маринетт таки решилась на «откровения».

И вообще, у нас сейчас что, сцена покаяния злодейки?

Мы с Котом переглянулись. Он вопросительно поднял брови.

Я пожала плечами.

Он нахмурился.

Я цыкнула.

Он дёрнул носом и, кажется, чуть не чихнул.

Я…

— Ладно… давай, послушаем твою историю, — выдохнула я, отодвигая стул и по давней привычке садясь за тот задом наперёд. — Я вообще не понимаю, что может стать достаточной причиной, чтобы отказаться от квами.

— Жизнь напарника… к примеру. Не знаю, заметила ты или нет, но твой Кот по сравнению с моим — сто десять процентов от целого.

Я моргнула. Это она о чём… о руке Адриана? Точнее, об отсутствующей руке?

— У твоего Агреста не просто так руки нет, что ли?..

Маринетт схватила второй стул и установила его напротив меня. Переворачивать не стала, усевшись традиционно, закинув ногу на ногу.

Надеюсь, я выглядела круче своей взрослой копии. Хотя бы в глазах напарника, кхм.

— Верно, — ответила Маринетт, серьёзно взглянув на меня единственным целым глазом. — Его руку начало разъедать силой Разрушения. Можно сказать, что сила Катаклизма, которой он пользовался, вышла из-под контроля.

Тема была серьёзной, тем более что говорилось про ситуацию, которая, вообще-то, могла произойти и с моим Котом… но то, что половина лица Маринетт была закрыта бело-зелёной упаковкой горошка, сводило весь драматизм до нуля.

Невозможно думать о чём-то мирообразующем и жизненно важном, когда на тебя смотрит улыбающийся жёлтый шарик с руками — логотип компании, использующей «экстра-ускоренную заморозку продукции для сохранения 99,99% витаминов!»

— Бражник… — Маринетт прикрыла глаз и отняла холодную упаковку от лица, — не был нашей целью. Скорее, его разрыв с Нууру оказался побочным эффектом. Да и вообще, от акумы нас рассинхронизация не спасла. Кстати… он знает личность Бражника?

Я посмотрела на Кота и покачала головой. Нуар недоумённо нахмурился.

Маринетт понимающе кивнула.

— Мы знали, кто такой Бражник, с его первого выхода в мир, — сказала она Адриану, лишая меня необходимости оправдываться перед напарником позже. — К сожалению, если мы расскажем тебе сейчас, кто под маской моли, то ничего хорошего из этого не выйдет. И нам жаль, что между напарниками должны быть подобные тайны.

— Всё так, — смущённо кашлянула я, несмело посмотрев на гранитно-спокойного Кота; ох, надеюсь, что у него такое выражение лица не потому, что он обо мне что-то думает… не то. — Ты своему раскрывала Тайну Личности Бражника?

— Не так рано, когда он был готов к этому. Но я достаточно ходила по мирам, близким к нам, чтобы насмотреться на последствия спешки в этом вопросе.

— И?

— Блан, — легко сказала она; у меня же вся спина покрылась мурашками, каким бы будничным тоном ни было произнесено имя того, кого, как я надеялась, в моей реальности не появится. — Или вариации. В любом случае, ничего хорошего… кажется, только в двух мирах всё вышло в итоге нормально. Но там надо благодарить Феликса и стариков.

— Каких ещё стариков?

— Каких? — удивилась Маринетт. — Так его.

— Кого «его»?

Женщина указала подбородком на Адриана, стоявшего у меня за плечом.

— Его стариков, — повторилась она. — Вам сколько лет вообще? Кот, ты ещё не помирился со своими?

— Я…

— Нам по пятнадцать.

— М-м-м… мой Кот стал искать своих стариков только после семнадцати, — она потёрла подбородок и ещё раз посмотрела на не своего Нуара. — Жалеть потом будешь, что потерял столько времени. Вообще-то, твои старики вполне неплохие… Эмиль, конечно, тот ещё мудак, но уж точно лучше, чем… короче, мини-ми, если будет возможность, сведи его с бабушками и дедами. Поверь, результаты всех порадуют.

Я обернулась. На Нуаре лица не было. Даже глаза как-то… потухли.

— Мы… подумаем. Но не отвлекайся, пожалуйста. Тема квами сейчас приоритетнее.

— Желание было нужно, чтобы прекратить влияние Плагга и его сил на тело Адриана, — Маринетт поправила волосы. — Естественно, «исчезновение» квами у нас произошло не навсегда. Есть условие их возвращения.

— Какое?

— Победа над акумой. Над Кошмаром.

Который, как я поняла, развоплотился из-за связи с мононоке и тонким слоем оказался размазан по ноосфере. Ну вообще блеск.

— Так, ладно. Ясно. Что насчёт протеза? Адриан теперь с ним из-за Бражника?

— Не совсем. Если кратко, то потеря руки Адрианом — наша с ним ошибка.

— Это разве не в бою с Бражником произошло?

— Ну да. Как раз тогда, когда Катаклизм вышел из-под контроля и уничтожил старый город. Только Бражник там как бант сбоку. Блин, отстой какой-то… знаешь, рассказывать вещи, которые до сих пор сидят занозой в причинном месте, жесть как неприятно.

В кухню вошёл взрослый Адриан. Итого нас теперь здесь было четверо, двое на двое… только на нашей с Нуаром стороне — преимущество в виде костюмов и квами.

Жаль, что, в случае боевого столкновения, я бы поставила на «старшее» поколение. Даже без костюмов они могли нас уделать на раз-два… опыт, Лебовски! Где опыт?!

— Как вы знаете, Бражник усилил себя за счёт соединения с мононоке, — собралась с мыслями Маринетт, снова сев ровно. — Мы с Адрианом тоже… решили, что небольшой «буст» нам не помешает. Но связываться с мононоке я тогда побоялась: непонятная энергия, непонятно для чего нужна. Неясно, какие будут последствия.

— И?

— Мы с Мастером Фу решили приготовить зелье, которое способно кратковременно улучшить способности Талисманов, — цыкнула Маринетт, обхватив пальцами коленку. — Точнее говоря, «усилить». Сделать тупо мощнее. Зелье, кстати говоря, на мне работает отлично, я просто становлюсь Домино. Сейчас…

Она покопалась в йо-йо и протянула мне бумажку с круглыми буковками. Рецепт.

— Используй на здоровье, — кривовато усмехнулась Маринетт. — Но только на себе, пожалуйста. Как и любые другие зелья, артефакты и заклинания, необходимые для увеличения личной мощи Талисмана или тебя в синхронизации.

— Почему? — спросила я, смутно догадываясь.

Взрослый Адриан согнул протез и сжал кулак.

— Любые усиления силы Разрушения ведут к разрушению носителя, — спокойно сказал он.

— А любая нестабильность Талисмана, произошедшая рядом с активным мононоке, заставляет силы Разрушения выходить из-под контроля, как это вышло с разрушенным городом, — добавила Маринетт. — Но это не точно. Просто у меня нет никаких других вариантов, почему произошёл выход Катаклизма из-под контроля.

— Про мононоке, душа моя… ты мне не рассказывала.

Маринетт опустила голову и скривила губы. Адриан, стоявший за женщиной, выглядел расстроенным.

Даже больше, чем мой. А ведь мы тему семьи поднимали!

— Да, я… да, — Маринетт встала, но так и не повернулась к собственному напарнику. — Я тебе… много чего не говорила.

— Это я уже заметил. Это потому, что я…

Он вовремя себя оборвал, хотя троим в этой комнате и так было понятно, что хотел сказать Агрест.

«Это потому, что я — сын Бражника?»

— Нет, — огрызнулась Маринетт, от злости всё-таки оборачиваясь к напарнику. — Я тебе тысячу раз говорила уже, что ты ни в чём не виноват! Хватит уже пытаться найти собственную вину даже в том, что сверчки по ночам не стрекочут!

— В целом, аура Разрушения заставляет всё живое затихнуть.

— Адриан! — всплеснула руками Маринетт. — Ты то поднимаешь такие морально сложные вопросы, то начинаешь шутить! Определись уже с настроением.

— А давайте вы поругаетесь после того, как мы разберёмся с Повелителями Времени? — предложила я.

Эта парочка неугомонных замерла. Нет, ну а что?

Хорошая ведь мысль!

— Да… верно. Все разговоры — потом, — сказала Маринетт, прежде чем быстрым шагом выйти из кухни.

Адриан поставил стул на место и тоже ушёл. Я же обернулась к Нуару.

— Они точно в отношениях? — спросил напарник.

— Ну да.

— Много ругаются. Я бы не хотел с тобой ругаться, когда мы будем вместе.

— Ты ведь хотел сказать «если», да?

Кот ухмыльнулся и, закинув руки за голову, вразвалочку ушёл вслед за «взрослыми».

— Да тебя даже амнезия не исправила, — простонала я, вставая со стула и заруливая к холодильнику. — Ой, блин, всё. Что у них тут ещё вкусного есть?..

4. Магия (1)

План по “возвращению” магии в мир был прост и практически не нуждался ни в моём присутствии, ни в нашем с Адрианом каком-либо участии. По факту, всё необходимое мы с Котом уже сделали: переубедили Маринетт и уговорили Олимпию не прибивать свою бывшую подругу, а помочь той восстановить мировое равновесие.

Всё. Больше мы были не нужны. И, если бы не проблемы с возвращением в наш родной мир, то, клянусь, ноги моей здесь бы уже не было.

Намного с большим удовольствием я бы вернулась на день рождения к Хлое: несмотря на слова Маринетт и её убеждения, что с Буржуа всё в порядке, мне всё равно было неспокойно. Ну вот такая я недоверчивая, когда дело касается моей взрослой копии; не хочу принимать на веру слова человека, который, так-то, меня убил.

Уж простите мне подобную предвзятость.

Присутствовать на изменённом ритуале от Иных мы с Котом не могли также из-за того, что никто не знал, чем именно это обернётся в дальнейшем. Всё же мы с Маринетт и Кот с Адрианом считай одно и то же; мало ли, как нестабильная индейская магия отреагирует на появившиеся дубли?

Так что, когда ни капли не постаревший Дин Кейнс, — он же стал мужем Игноблии, так что поменял фамилию, — при помощи портала забрал всех участников готовящегося ритуала, мы с Котом остались в доме Агрестов.

С Феликсом, Мастером Фу, бродящей где-то Лайлой и предположительно с трупом Габриэля. Интересно, успел ли Феликс его куда-то деть?.. вроде бы времени достаточно прошло.

С другой стороны, вызывать похоронку в особняк было как минимум опасно. Ладно взрослый Адриан, но вот мой Кот… вряд ли хорошо отреагировал бы на смерть своего отца. Даже если это его отец из десятилетнего будущего.

Хм…

— Миледи, — обратил на себя внимание Нуар. — Честно говоря, я устал… ничего, если я лягу спать?

— А? Но ведь костюм должен снимать усталость. С чего ты вообще…

За спиной Кота Феликс предупреждающе сузил глаза. Затем мужчина поднял руку, показывая мне брошь с павлиньим хвостом.

Учитывая, что на голове Кота было тёмно-синее перо, — от которого мой несчастный напарник-аллергик даже не чихнул; настоящая магия! — ясно было, что дело нечисто. Только вот зачем Феликсу прибегать к подобным трюкам?

Нет. Не тот вопрос.

Как он пользуется силой павлиньей броши, если магия в мире слилась в унитаз?

— Без проблем, Кот, — улыбнулась я, вставая и подходя к напарнику. — Учитывая, что всё может пойти через одно место в любой момент… думаю, нам действительно стоит отдохнуть.

Нуар усмехнулся, а я, делая вид, что поправляю его шухер на голове, смахнула перо в сторону. Ну его. Даже если у Кота не было никаких признаков аллергии, перья — это наш общий враг ещё с момента нападения Месье Голубя.

Долой перья! Долой подушки с перьями! Пуховики! Одеяла!

Сжечь всю опасную гадость!

…и Габриэля следом, да. Как главного разносчика болезни.

— Моя комната в каком состоянии? — спросил Нуар у Феликса.

— В нормальном.

— Там ничего не убрано?

— Здешний Адриан регулярно сбегал из-под надзора и приходил сюда, — пожал плечами очень недовольный Феликс, которому точно не понравилось пренебрежение павлиньей магией. — Чувствуй себя как дома.

Нуар потёр шею и поморщился.

— Даже не знаю, как на эту фразу реагировать…

— Боже, — цыкнул Грэм де Ванили, — вечно ты думаешь о всяких мелочах. Вали уже и спи. Что будет, если ты окажешься в плохой форме, когда твоей жучиле понадобится помощь?

Адриан очень по-кошачьи фыркнул, мельком взглянул на меня, — не забыв при этом тепло улыбнуться, — и, махнув на Феликса, вышел из гостиной.

С Грэм де Ванили мы остались наедине: Мастер Фу не так давно тоже попросился “покемарить”. Из-за почтенного возраста старика ему, оказывается, было трудно долгое время оставаться на ногах, а тут такие события.

— И зачем ты его спровадил? — спросила я, отходя к окну и скрещивая руки под грудью. — И как ты вообще использовал магию Талисмана?

Вид открывался такой себе: практически всё загораживали разросшиеся кусты. За садом давно никто не ухаживал, судя по всему.

— У меня свои причины и свои тайны.

— Не расскажешь, что ли?

— А надо?

— Слушай… тебе по приколу строить из себя непонятно что, а?

Я обернулась, когда увидела в отражении, что Феликс встал у меня за спиной. Удивительно, но ни шагов, ни дыхания, ни хотя бы какого-то движения я не ощутила: Грэм де Ванили передвигался тихо и незаметно, будто был призраком.

— Хм, — он прикрыл светло-серые глаза и неприятно усмехнулся, — нет-нет, бешеная, дело не в этом. Мне просто нравится над тобой издеваться.

— Издеваешься?!

— Я же только что сказал. Глухая, что ли?

— Боже, — скрипнула я зубами, — да ты просто цундере. Честное слово… зачем ты отослал Кота? Есть, что сказать?

— Почти. Иди за мной.

Не проверяя, действительно ли я за ним последую, Феликс развернулся и быстро направился прочь из комнаты. Мне же ничего не оставалось, кроме как действительно побежать следом: на каждый мужской шаг приходилось два моих, так что я передвигалась я рысцой.

Тоже мне, “джентльмен”. Даже подстроиться под шаг идущей рядом девушки не может. И где всё его благородное английское воспитание, спрашивается? Или, оказавшись во Франции, Феликс его всё растерял?

Хорошо ещё, что я не задыхалась. Всё же, в бытие супергероиней свои плюсы…

— Ты меня что… привёл в кабинет Габриэля?

— М. Ты тут уже была?

— Не знаю, насколько глупой ты меня считаешь, но уж один и один я сложить могу.

И, да. Я тут была. Давненько и мельком, особо не осматриваясь, однако для улучшенной супергеройством памяти этого было достаточно. Уж светлый декор, несколько рабочих столов и манекены я хорошо запомнила.

— Зачем мы здесь?

И портрет Эмили в стиле Климта. Да, конечно. Куда без него.

Феликс поднялся по ступеням к главному рабочему столу Габриэля, обогнул тот и встал перед портретом. Потом обернулся на меня и поднял бровь, явно намекая, что мне стоило бы подойти ближе.

— Ты что, меня хочешь отвести в зимний сад?

— О… так ты о нём осведомлена? Иди сюда уже.

— М-м-м… а это хорошая идея?

— Мне тебя насильно сюда привести?

— Будто у тебя это получится.

— Могу взять тебя на руки.

— Ты что, начитался манги?

— По манге у нас главный Адриан. Давай быстрее уже.

Чувствую, что он мной просто манипулирует. Да что такое…

И чего я такая доверчивая, раз в очередной раз делаю то, что говорит мне другой человек? Только ведь про Маринетт думала, что не могу ей верить, и вот, опять на те же грабли… Нет, с этим определённо нужно что-то делать. Уже столько проблем было из-за моего желания верить в хорошее!

Да если так подумать, я даже за Надьей Шамак во время буйства Кукловода пошла просто потому, что не ожидала никакого подвоха. Хотя жизнь раз за разом напоминает мне, что супергеройство это не просто развлечения и бег по крышам, но и некоторые проблемы…

С другой стороны, что-то не хотелось мне становиться кем-то из вселенной DC. Проблемы с доверием — такая лажа… и, судя по прочитанным мною комиксам в прошлой жизни, приводит к значительным жизненным трудностям.

— Я жду.

— Жди до старости.

— Ледибаг, — тяжело вздохнул блондин, потерев глаза. — Слушай, мне нужна твоя помощь. Пожалуйста. Если тебе не трудно…

А. Так он всё-таки воспитанный?

— …то не могла бы ты прекратить маяться дурью и просто подойти ко мне уже наконец?

Нет, показалось.

Впрочем, я всё-таки встала рядом с Феликсом. Не совсем вплотную, скорее на достаточном расстоянии, чтобы не вмешиваться в чужое личное пространство. Однако этот умник, в который раз цыкнув, притянул меня ближе, обняв за талию.

После этого он нажал на определённые выступы на портрете Эмили. Стала понятна причина необходимой близости: “лифт”, начавший опускаться после необходимой комбинации, был рассчитан на одного человека. Даже если и на такого, как Габриэль… двум людям, чтобы воспользоваться этим тайным спуском в злодейское логово, нужно было стоять вплотную друг к другу.

По лицу Феликса ничего нельзя было сказать, но вот я испытывала некоторый дискомфорт. Практически объятия с человеком, который мне не особо симпатичен… даже сходство с Адрианом не позволяло мне представить, будто я сейчас обнимаюсь со своим Котом, а не с незнакомым мужиком.

Блин.

— Комбинацию можешь не запоминать, — по-своему расценил мою молчаливость Феликс.

— Чего?

— Комбинация кнопок для спуска сюда, — пояснил он. — В своё время Адриан её изменил, так что в твоём мире она точно другая. Не пытайся её запомнить, это бесполезно.

— Ага… понятно. Долго спускаться, кстати?

— Лифт иногда тормозит. Молись, чтобы мы с тобой на полпути не застряли. Иначе нас ждёт много времени наедине, в этом тесном помещении…

— Ты точно никакую мангу не читал? Любитель сёдзе!

Он рассмеялся; смех вибрацией расходился по его телу и передавался мне из-за близости. Чёртова влюбчивость опять подняла голову: всё же, по возрасту именно знакомцы из десятилетнего будущего были “в моём вкусе”.

Тц. Нет уж. Местный Адриан мне уже “полюбился”. Я — кремень! Никаких отношений!

Продолжай хохотать, личинка злодея!

И, всё-таки… зачем мы идём в логово Бражника?

5. Магия (2).

Спускались мы… долго.

Как Феликс и предупреждал, лифт неимоверно тормозил. Один раз мы даже действительно застряли; хорошо ещё, что заминка длилась секунд десять, потому что мне с каждым мгновением становилось всё более неловко.

Да я буквально распласталась по Феликсу из-за ограниченности пространства. Тц. Неужели нельзя было переделать лифт? И как Габриэль спускался в своё злодейское логово вместе с Натали?

— Конечно, тут есть второй лифт, побольше, — хмыкнул Феликс, выходя из нашей тесной тюрьмушки и подавая мне руку.

Я за его ладонь схватилась скорее от неожиданности: никакого смысла в поддержке не было, я вполне неплохо стояла на ногах.

— Зачем тогда… весь этот фарс с тесным лифтом?..

— Чтобы у меня было чем давить на Адриана. — дьявольски улыбнулся блондин. — Только представь, как его перекосит, когда я скажу, что почти пять минут мы с тобой простояли в объятиях… и что ты так трогательно прижалась ко мне, когда лифт остановился…

Э…

— Я, конечно, всё понимаю, — осторожно сказала я, смотря на Феликса как на умалишённого, — только вот ты кое о чём забываешь…

— О том, что ты — не «она»? — поднял бровь Феликс. — Нет-нет, всё в порядке, не переживай так за меня. Понимаешь ли, если бы я вот так простоял со здешней Маринетт, то этот ревнивец снёс бы мне голову. А вот с тобой такой фокус не пройдёт: ты для него фактически никто. Но твоё лицо так похоже на её, что он точно проникнется.

Нет, он точно перечитал манги. Или пересмотрел романтические сериалы.

Иначе для чего такая драма?!

— Найди себе уже девушку и живи спокойно, — проворчала я, вытаскивая свою руку из хватких пальцев.

— Я не одинок, если ты об этом. И мой партнёр меня полностью устраивает.

— Тогда хватит дурью маяться.

— Дурью? Нет-нет, о чём ты. Я просто немного подразню Адриана. Ему явно не хватает острых ощущений в последнее время.

— Всё ещё издеваешься.

— Такова моя натура, хах.

Он снова взял меня за руку и потянул за собой, на этот раз не давая вытащить пальцы. Вокруг было темно, — настолько, что даже я плохо видела, — однако Феликс неплохо здесь ориентировался.

Было видно, что он тут частый гость.

— Почему здесь так темно?

А ещё неуютно. У меня всё тело дрожало.

— Собственно говоря, поэтому я тебя и позвал.

— Из-за нехватки света? Мне надо будет лампочки ввернуть или что? Монтажников сюда позвать не можешь из-за тесного лифта, обманщик?

— Когда это в тебе проснулось остроумие?

— Когда в тебе уснул ум.

— Хм.

Свет включился будто по щелчку: в одно мгновение вокруг стояла наведённая, ненормальная темнота, в другой — зрение прояснилось. Я заморгала, пытаясь прийти в себя из-за этой резкой перемены; почему-то улучшенные синхронизацией глаза совсем не отличались от обычных, человеческих.

Что-то было неправильно. И об этом гудела каждая косточка в моём теле.

Несомненно, Феликс привёл меня в зимний сад Габриэля, где долгие четыре сезона Миракулюса, которые я застала, несчастная Эмили Агрест пролежала в виде Белоснежки. Пускай хрустальный гроб мадам Агрест был не зачарованной штукой, а передовой технологией, отсылки Астрюка были вполне себе понятны.

Интересно, поцелуй не будил «принцессу» потому, что «принц» был недостаточно хорош? Хотя и «принцем» Габриэля не назвать: во-первых, он как бы злодей, а во-вторых — возраст не тот.

Только не говорите это принцу Чарльзу, хе-хе…

Я впервые увидела этот «хрустальный гроб» и, честно говоря, знатно впечатлилась. Громадная штука, в неё бы три Эмили поместились, не меньше. Трубки какие-то, провода, хромированные вставки… выглядело внушительно, будто я нашла инопланетную капсулу, принадлежавшую Супермену.

Сделав несколько шагов вперёд, я затормозила. Внутри была не Эмили.

Там лежал Габриэль.

— Что-то явно идёт не так с моей жизнью, — пробормотала я, пряча лицо в ладонях. — Феликс, это что вообще такое?

— Магия.

— Очень смешно.

— Но я серьёзно, — он встал рядом со мной и указал на «гроб». — Там реально использованы какие-то магические формулы, не дающие телу внутри гнить. Габриэль их писал, насколько я знаю. Так что я решил, что поместить сюда труп — отличная идея, пока мелкий Агрест не уберётся в своё время.

— Ты о моём напарнике говоришь.

— И что? Он всё ещё мой придурошный младший братец.

— «Младший»?

— На полгода, — хмыкнул Грэм де Ванили, удивительно по-доброму улыбаясь. — Но дело не в этом.

— А в чём ещё?

Он указал нам за спину. Когда я повернулась, то не увидела ничего, кроме той самой непроглядной темноты. Мне почему-то не удавалось отделаться от мысли, что эта штука должна быть живой… и очень голодной.

Может, мой писательский мозг додумывает то, чего нет?

— Что это? — спросила я, поёжившись.

— Я надеялся, что это ты мне скажешь.

— Умник. Как будто то, что у меня есть Талисман, автоматически значит, что я идеально разбираюсь в магии.

Феликс согласно цыкнул.

— Да… это я не подумал. Действительно, разбирайся ты в магии получше, не натворила бы всей той дичи, которую делала на протяжении последних лет.

— Попрошу не путать меня и мою взрослую копию.

— Кто ещё из вас «копия», мелочь.

Нет, это решительно невозможно. Я ему слово, он в ответ не десять, а все сто. И, казалось, пререкаться этот невозможный человек может просто до бесконечности.

Но что-то в этой темноте было… знакомое. Особенно в том, как мои кости вибрировали: отвратительное чувство заставляло нервно переминаться с ноги на ногу и мечтать о том, чтобы это всё побыстрее закончилось.

Такое же чувство у меня было, когда я очищала акум. С самой первой проклятой бабочки.

— Что-то пришло в голову? — спросил Феликс, увидев, что я достала йо-йо.

— Есть одно предположение… но для этого мне будет нужен Супершанс.

Проблема была в том, что один раз я его уже использовала. Конечно, когда я «возвращала» кастрюлю, вызванную Маринетт, чужая энергия знатно так подпитала мою внутреннюю батарейку. Снимать синхронизацию, по крайней мере, мне пока не хотелось.

Но что будет, если я ещё раз использую Супершанс? Если магия… заставит меня снять синхрон?

Что будет с Тикки?

— О чём задумалась?

Я отмахнулась от Феликса. Ну его! Вот Адриан молодец: видя моё зверское лицо, он никогда не лез под руку с разговорами и вопросами. Потому что знал, что сбить мою мысль проще, чем спугнуть утку с воды во время охоты.

А этот… да что с него взять. Блондин!

Мне был нужен Супершанс. Я это буквально костями чувствовала! Но при этом боязнь навредить моей волшебной малышке заставляла сомневаться в собственных решениях; также я помнила, что каким-то образом в мультсериале Нуар и Ледибаг смогли избавиться от необходимости обязательно перезапускать Трансформацию.

Что мне там подруга рассказывала… что они просто… «перетерпели»?

Ну, тут не мультик, так что наверняка нужно не только то самое гранитное терпение, но и что-то сверх. Высокое сродство с Талисманом?

Оно у меня было. С Талисманом Плагга, конечно, больше, — по ясным причинам, — но и с Тикки мы тоже неплохо так сблизились. Полтора года вместе, как-никак.

Значит… можно рискнуть?

Или это будет слишком?

Могу я поставить безопасность Тикки на кон, доверяя только своим не совсем ясными предчувствиями? Или стоит включить мозг и довольствоваться только доводами разума?

— Знаешь…

— Ну чего тебе?

— Обычно, когда ты так сильно думаешь, то потом творишь невообразимую дичь.

— Чего?

Феликс развёл руками. За свои слова он не чувствовал никакой вины. А ведь прозвучали они достаточно обидно, между прочим!

— Ты о чём вообще?

— Меньше думай, Ледибаг, — посоветовал Грэм де Ванили, наконец смотря на меня не как шкодливый подросток, а как взрослый, опытный мужчина. — У тебя разве квами Рассудительности? Квами Разума? Квами Идеально Продуманного Плана?

— Ты, конечно, вроде как пытаешься меня приободрить… но при этом всё равно умудряешься обижать, ты знаешь?

— Ты не обидчивая, так что не угрожай попусту.

— И это верно.

— Но я серьёзно, Ледибаг, — хмыкнул блондин. — Твоя сила в чём? В удаче. Так почему бы на неё не положиться?

— Потому что я боюсь исчерпать её такими темпами, — поморщилась я на это справедливое, в общем-то, замечание. — Супершанс!

6. Магия (3).

Обычно Супершанс — это феерия магии.

Пускай я, как правило, не обращала внимание на вызываемые призывом подарка ощущения, они всегда были достаточно яркими. Возможно, вызванная магия меняла моё тело: не просто же так после Супершанса у меня было иное зрение и появлялось внутреннее чувство «правильно-неправильно»?

Всё начиналось с руки, которой я подкидывала йо-йо. Чувство было, будто по натянутой леске от игрушки спускался слабый электрический разряд, который при переходе на ладонь заставлял кровь в ней нагреваться. Тепло быстро перетекало в локоть, в плечо, потом распространялось по груди и спине.

Несмотря на то, что до ног «доходило» последними, именно в них тёплое волшебство оставалось дольше всего. После призыва Супершанса всегда легко бегалось и прыгалось; скорее всего, именно из-за энергии, что оседала у меня в мышцах.

Я любила это чувство. Свобода, лёгкость, приятный прогрев косточек…

В этот раз всё было иначе.

Ощущение неправильного, практически потустороннего холода мгновенно сжало всё тело. Не было никакого «продвижения» энергии, меня всю в один миг заморозило так, словно я оказалась в космосе. Абсолютный ноль схватил тело в такие тиски, что даже вдохнуть стало проблематично. Кости гудели то ли от перенапряжения, то ли от количества энергии, проходящей сквозь меня.

Йо-йо упало на пол и раскрылось, показывая светящееся розово-белое нутро волшебной игрушки. Портал в Потенциальную Вселенную Тикки освещал зимний сад Бражника, однако даже силы этого света было недостаточно, чтобы наведённая тьма расступилась.

Впрочем, улучшения всё же были: мне больше не казалось, будто эта чернота «голодна» или «смотрит на меня». Хотя всё равно оставалось ощущение, словно рядом со мной находилось нечто живое.

Ноги затряслись, но я даже упасть не могла. Невидимая сила удерживала меня в одном положении до тех пор, пока из света не выпорхнула крошечная белая бабочка.

Ками. Непорченная акума.

Йо-йо схлопнулось, и я бы упала на колени, если бы не поддержавший меня Феликс. Грэм де Ванили был напряжён до предела; острый серый взгляд приклеился к порхавшей на одном месте бабочке. У меня же перед глазами картинка двоилась.

Было ощущение, что я сделала что-то… чего не должна была, пожалуй. Как будто я влезла на чужую территорию, и защитные механизмы знатно прошлись по нарушителю электричеством в наказание.

Почему я-то всегда страдаю?!

— Что за… Ледибаг, это нормально?

— Понятия не имею, — прошептала я, во все глаза смотря на происходящее и стараясь при этом не распрощаться с сознанием.

Картинка, конечно, двоилась, однако я всё равно видела, как вся «неестественная» чернота взвилась одним мощным вихрем и быстро вошла в ками. Белые крылышки невинной бабочки быстро налились чёрным цветом. На угольной поверхности яркими полосками вен выделялись фиолетовые светящиеся включения.

Акума. Мы только что наблюдали рождение акумы. А это значит…

— Её надо очистить, — пробормотала я, скашивая глаза на лежащее повно под чёрной бабочкой йо-йо. — Иначе нам всем ой как непросто придётся.

— Тебе нужно йо-йо?

— Да.

— Боишься пошевелиться?

— М-м-м…

И это тоже, если быть совсем уж откровенной. Но всё-таки основной причиной промедления была слабость в теле: когда Феликс прекратил меня поддерживать, я медленно осела на пол.

Уф… да я так даже во время сражений не уставала. А тут было ощущение, будто кто-то взял и в один сюрп высосал всю энергию, что была отведена мне как минимум на неделю.

Стоило Феликсу сделать шаг к акуме, как бабочка пришла в движение: совсем не с насекомьей скоростью она сначала отлетела назад, а после, поняв, что в той стороне нет выхода, рванула прямиком на меня.

То есть, мне так показалось. Просто за моей спиной был единственный выход из зимнего сада — огромное круглое витражное окно, которое так часто показывали в мультсериале.

Бабочка с лёгкостью разбила его, словно была камнем.

— Кхм, — кашлянул Феликс, поднимая йо-йо и подходя ко мне. — Чем нам грозит сбежавшая бабочка?

Я поджала губы. Как бы тебе сказать-то…

— Большими проблемами.

— Насколько большими?

— У вас не было побега акумы?

— Как-то пока справлялись без этого, — он помог мне подняться, придерживая за талию. — К тому же, мы в общем давно не видели акум. Бражника уже достаточно долго нет с нами, если ты не в курсе.

— В курсе.

А ещё я была в курсе, что один из Талисманов этого мира, которые я хранила в Потенциальной Вселенной до поры, был как раз Камнем Чудес Нууру. Может, именно благодаря этому я смогла вытащить бабочку вместо подарка от Супершанса?

Впрочем, магия Тикки в любом случае сделала своё. Ведь, если я правильно понимала произошедшее, то мы с Феликсом только что «собрали» акуму-Кошмара, который до этого был размазан по ноосфере из-за действий Маринетт и пропажи квами. Возможно, мы даже собрали Кошмар вместе с мононоке…

Слишком уж эта чернота была похожа на то, что я видела в своём времени. В детской спальне, рядом с мальчиком, который как раз и должен стать тем самым Кошмаром. Акумой, воплощающей человеческие страхи.

Ух, как вспомню эту серию — так плохо становится. Чёрт с ней, с Маринетт: у Дюпэн-Чен был забавный страх в виде зомби-Адриана. Но вот Агрест, оказавшийся в клетке, которая к тому же постоянно сжималась… это уже страшно.

Такое противопоставление страхов меня ещё во время просмотра серии удивило, если уж на то пошло. И ещё, помню, мне тогда показалось странным, что у Маринетт и у Ледибаг были разные страхи. Человек-то один и тот же, разве нет?

Или же у Маринетт начиналось раздвоение личности, что очень и очень грустно, но при этом вполне объяснимо. Человеческая психика — штука пластичная, очень податливая. Меняется от любого чиха во время пубертата или в раннем детстве. Неудивительно, что ребёнок в четырнадцать сделал себе дополнительную, бесстрашную и очень крутую личность, которая была идеальной и могла буквально что угодно.

Иначе как мир спасать в своём возрасте, правильно?

— Давай в этот раз используем обычный лифт, — пробормотала я, полностью повиснув на Феликсе.

— Не считай меня хуже, чем я есть, беш… Ледибаг. Нет никакого удовольствия издеваться над ослабленным противником.

И всё равно, хотя второй лифт был значительно просторнее первого, мы стояли практически в обнимку. Вернее, Феликс стоял. Я просто к нему привалилась, закрыв глаза и пережидая момент тошноты: движение лифта вызывало её не только в голове, но и под рёбрами.

Да уж, знатно меня приложило. Ещё и передёргивало регулярно.

Вообще, если говорить о «дополнительных» личностях, то как-то я в своей супергеройской карьере это проскочила мимо. Вроде бы Миракулюс в целом был построен на этой теме: «весёлый» Нуар и «грустный», замкнутый Адриан; «смелая» Ледибаг и «трусоватая», когда дело доходит до чувств, неуклюжая Маринетт. Вот и основа для знаменитого «любовного квадрата», разве нет?

Человека два, личности четыре. Получается, что есть манёвр для влюблённостей и недопониманий.

В нашей с Котом ситуации всё было несколько иначе. Я изначально не создавала какую-то «волшебную» Ледибаг, предпочитая справляться со стрессовыми ситуациями через страх, паники, глубокое дыхание и жалость к самой себе. Кот… да, тут проблемы были, особенно поначалу: Адриан, как можно понять, как раз сделал себе «весёлого» Нуара.

Или просто отпустил себя, позволяя увидеть миру то, что мой друг так тщательно скрывал ранее за модельной улыбочкой и пустыми зелёными глазами.

С течением времени всё стало лучше, и «личности» Кота и Адриана перемешались. Нуар стал поспокойнее и более рассудительным, Адриан — более открытым и смелым. Да он даже Габриэля в Америке послал! Вот уж где подвиг!

Личности начали «сливаться», наконец преодолевая то разделение, которое Габриэль воспитывал в своём сыне с момента смерти Эмимли.

А потом Адриан потерял память. И возможность становиться супергероем вместе с ней.

За время наблюдения за напарником я поняла одно: даже без воспоминаний Адриан оставался моим Адрианом. Он был смелее, агрессивнее и напористее, чем в мультсериале; он быстрее реагировал на происходящее и позволял себе разные высказывания, даже зная, что может кого-то обидеть или задеть — споры с Альей или Хлоей тому в пример.

Он даже подрался с каким-то хулиганом в коллеже! Хотя этого никто так и не узнал… да и дракой это не назовёшь: Агрест один раз шлёпнул придурка по шее, тот и вырубился. И неизвестно ещё, кто этого момента испугался больше.

Адриан был настолько Котом Нуаром, насколько это возможно в его ситуации. И это, признаться, грело мне сердце.

— Ледибаг…

— Ледибаг! — услышал я голос Адриана. — Феликс, что с ней?

— Понятия не имею.

Меня с рук на руки передали в объятия напарника. Ох… признаться честно, мне сразу стало лучше: ощущение было такое, будто Кот забрал на себя часть моей слабости.

А может, так оно и было. Кто её знает, эту магию.

— Почему не спишь? — спросила я, обнимая Кота и, кажется, окончательно расслабляясь. — Вроде бы устал.

— В небе… странное. Я, когда это увидел, сразу решил вас найти.

— Странное?

Пришлось отлипать от Кота и с его помощью передвигаться к окну. Увиденное мне, — естественно! — не понравилось: небо над особняком было чёрным, словно Злаус опять решил побаловать парижан своим антрацитовым снежком.

Только вот на календаре совсем не Рождество. Снег в июле? Попахивает «Моей ужасной няней».

— Что это? — спросил Феликс, подходя к нам.

Я тяжело вздохнула. А что это вообще могло быть, да?

Чёртов канон нагнал меня там, где я о нём вообще не думала. И, эй, неужели я действительно должна пройти через всё то, что пришлось пережить оригинальной Маринетт?

В том числе и с неочищенной бабочкой?

— Акума. Размножается, с-с-су…

— Душа мой. Не ругайся.

— Вот же сука, — закончил за меня Феликс, потерев глаза. — Что? Мне ты замечаний не делал.

7. Идея.

Пожалуй, мне было бы не стыдно признаться, что меня захватывала паника.

Чернота в небе расходилась буквально на глазах. Улучшенное зрение позволяло увидеть, что это не просто какие-то “странные облака”, а самые настоящие полчища бабочек, которые летали по небу спиралью, из центра наружу. Насекомых было до того много, что мне при взгляде на них становилось плохо: всё это шевеление, махание крылышками и движение крошечными лапками вызывали вполне объяснимое отвращение.

Паниковала же я из-за того, что канон в который раз послал всё лесом, и полагаться на предвидение не придётся. Нет, это было ясно и тогда, когда мы столкнулись не с акуманизированной Повелительницей Времени, страдающей по разбитым часам, а с настоящими, мать его, Повелителями Времени, — без ТАРДИС, — которые заставляли страдать других.

Вот уж где канон смылся, правда?

Улетевшая кошмарная бабочка была словно продолжением плохого сна. Я, хотя и видела этот небесный косяк, — во всех смыслах омонима, — всё никак не могла поверить, что моя невнимательность и нерасторопность привели… к подобному.

Вот что мне стоило, к примеру, сначала отдохнуть, а потом пойти с Феликсом хоть на могилку к Габриэлю, хоть на Северный Полюс? Может, тогда бы я смогла не только воплотить акуму с мононоке, но и словить их сразу же, чтобы очистить…

С другой стороны, что это я сразу посыпаю голову пеплом и взваливаю на себя тяжесть небосвода. Может, если бы я быстро не отреагировала и не “собрала” бабочку из пространства, произошло бы что-то более неприятное. Та темнота, что собиралась рядом с трупом Габриэля, мне совсем не понравилась: она, честно говоря, ощущалась куда более опасной, чем весь строй насекомых в небе.

И вообще. Это Феликс во всём виноват. Вот с него пускай и спрашивают!

— Что нас ждёт из-за такого поведения акумы? — спросил Феликс спустя пару минут напряжённого молчания.

Они с Котом стояли у окна и выглядели, — я клянусь, — как самые настоящие единокровные братья. Может, будь Нуар без синхронизации, то картина больше походила бы на “молодой папа и сынок-акселерат”, но тут уж как вышло.

В любом случае, сходство было на лицо и на лице; Феликс не был точной копией взрослого Адриана, что не мешало мужчинам походить друг на друга. Я уж молчу про идентичные черты, но что насчёт движений? Наклона головы? Походки?

Да у этих двоих, когда они не эмоционировали или были излишне напряжены как сейчас, даже тон голоса становился буквально одним и тем же. Интересно, если кто-то из них меня со спины позовёт, я смогу различить, кто это был?

Вот уж действительно, кровь не водица.

— Мои знания не абсолютны.

— Они, по крайней мере, помогут нам сориентироваться. И чем быстрее ты мне дашь вводные, тем быстрее я смогу предупредить полицию.

А, да. Точно.

Феликс же у нас буквально представитель закона.

— Насколько у тебя большая власть среди полицейских? — спросила я, потерев висок.

Для сражения с акумами придётся выйти из подполья, чтобы город не погрузился в хаос. Для бабочек не подходили традиционные методы сопротивления: всем ведь известно, что против лома нет приёма окромя другого лома. В каноне Каменное Сердце это прекрасно показывал, как игрушки раскидывая тяжёлую технику. В нашем мире это тоже было, кстати.

А то что это я: всё “канон” да “канон”. У нас теперь тоже было достаточно событий, чтобы приводить их в пример!

— Должность у меня не самая впечатляющая, однако авторитета хватит, чтобы вашей работе никто не мешал, — понял направление моих мыслей Грэм де Ванили. — Прогресс, конечно, значительно шагнул, однако я сомневаюсь, что наше оружие справится с акумой. Так что мы ожидаем?

— Полный трындец.

Много Каменных Сердец — это капец для городской инфраструктуры, тяжёлой техники, машин.

А много Кошмаров? Тут моё воображение, раззадоренное привычкой писать и придумывать всякий треш, предвкушающе потирало лапки.

Боже, у меня действительно ведь была причина для нервов. То огромное облако в небе буквально вопило о проблемах, которые должны обрушиться на город в самое ближайшее время. И Маринетт рядом не было, хотя её десятилетний опыт очень бы пригодился нам при отлавливании проклятых насекомых.

В оригинальном мультике Ледибаг, пафосно забравшись на Эйфелеву башню, при помощи йо-йо отловила всех-всех-всех бабочек. Но, мамой клянусь, там не было такого количества акум.

Они точно не могли заполнить собой весь небо, покуда хватало глаз. А значит, махать йо-йо мне придётся куда больше, чем традиционной Маринетт…

У меня хоть что-нибудь может пойти по плану, спрашивается?!

— Ледибаг, подробнее.

— Я не помню, вселяются ли эти акумы в людей или нет, но они точно будут создавать копию того заражённого, который был их первоначальной моделью.

Феликс побледнел.

— Ты хочешь сказать, что нас ждёт буквально миллион Кошмаров?

— Это один из вариантов.

Я нахмурилась, смотря на чёрное небо. Что я там помнила-то про Кошмара за исключением того, как он гонялся за Плаггом и что во время нападения этой акумы Адриан психологически нифигово так пострадал?

Если не ошибаюсь, то Кошмар появился в день рождения Нууру: все квами собрались, так что Тикки и Плагга не было рядом с Маринетт и Адрианом. Что ещё… до Нууру достучались, вроде бы, но потом Габриэль прикрыл лавочку квами-связи. Однако эта информация нам точно не могла помочь.

Что было по самому Кошмару?

Он летал, — ненавижу летающих акум! Чтоб им пусто было! Тикки, где мои крылья?! Я скоро уже буду жаловаться! — и воплощал страхи людей. Только вот делал ли он это точечно или же наложил на весь Париж нечто вроде “сети”, чтобы кошмары появлялись самостоятельно, я уже не помнила.

Наверное, это всё-таки была “сеть”. Не приходил же Кошмар лично к каждой из своих жертв?

А! Он как Песочник раскидывал золотую пыль! И та уже действовала на людей.

Так вот, учитывая эту информацию, у нас было аж два пути развития: мы или в глубокой заднице, или просто столкнёмся с тем же Кошмаром, с которым уже разбирались местные Чудесные.

— Почему так? — спросил Феликс, выслушав меня.

Я заметила, что он держит включённой полицейскую рацию: мои слова уходили дальше, сразу к доверенным людям Грэм де Ванили, так что приходилось фильтровать выдаваемую информацию.

— Кошмар — это не Сапотисы, и на том спасибо. Однако он воплощает страхи, и это плохо. Я бы убрала кого-нибудь, кто боится, что на нас упадёт атомная бомба, к примеру.

— Какая бомба? — поднял брови Феликс.

М-м-м, волшебный мир. Обожаю.

У вас тут что, даже мирного атома нет, что ли?!

— Кто боится взрывов или природных катаклизмов, — поправилась я. — Их надо упрятать так глубоко, чтобы никакой Кошмар не достал со своей пыльцой. Так вот, если Кошмар размножится, но при этом не сможет вызывать больше одного страха на человека, то у нас преимущество. Если же Кошмаров будет много, и каждый из них сможет выдать хотя бы по одному призыву на горожанина, то мы в заднице.

— Почему нельзя заранее выловить всех заражённых бабочек? — ожила рация.

Нуар, услышав это предложение, кивнул. Да я и сама об этом задумывалась. Только вот незадача: акум было не просто много, а охренеть как много; я же после парочки свалюсь от боли в гудящем скелете.

Тикки говорила, что это энергия с такими спецэффектами проходит сквозь меня. Но тут было столько источников этой энергии, что никакой Ледибаг не хватит.

— Я столько не наловлю. Но мне нравится, как вы думаете.

— Не наловите?

— Ловилка откажет. Хотя… с чего это я вообще должна очищать бабочек, верно?

Рация зашумела, словно поражённая моими словами. Феликс замер подобно статуе и, кажется, даже дышать прекратил. Один Нуар продолжал хмуриться, сжимая в руках свой шест.

Я посмотрела на кружащую черноту и вдруг улыбнулась: ну конечно же! Идея до того гениальная, что просто элементарная!

Зачем ловить бабочек, если можно их не ловить?!

— Ледибаг, — тяжело сказал Феликс, — я всё понимаю. И твоё отношение к городу, и его отношение к тебе и даже то, что тебя эти проблемы, в общем, не должны касаться. Но…

— Как думаешь, сколько огнемётов потребуется, чтобы сжечь этих насекомых к чертям собачьим?

— Что?

— А что? — я перевела взгляд на Феликса и только заметила, что Грэм де Ванили не просто потерял свой былой задор, а буквально выцвел от нервов. — Конечно, придётся подготовить пожарные машины, чтобы спасти город от возгораний из-за горящей падали, но это в любом случае будет безопаснее, чем оставлять всё как есть. Говорю же, мне ни рук, ни йо-йо не хватит, чтобы переловить всех насекомых. Но их же не обязательно ловить, понимаете? Достаточно просто уничтожить!

Тот, кто слушал нас по ту сторону рации, закашлялся.

— Ты, — Феликс прочистил горло, — ты предлагаешь сжечь весь рой бабочек?

— А что с ним ещё делать? — пожала я плечами. — Можно было бы, конечно, какую-нибудь химию распылить, но это уже будет опасно для горожан. Да ты не волнуйся, Чудесное Исцеление никто не отменял. Думается мне, что город будет в безопасности…

Главное — сжечь основную массу бабочек. Лишить армию врага преимущества в численности. Ну а потом уже можно будет побегать по городу, вылавливая тех заражённых насекомых, которые наверняка отобьются от основного роя. Если бы был какой-нибудь способ согнать всех насекомых в одно место… блин, нам реально не хватало Бражника.

А ещё мне не хватало сейчас какого-нибудь животного вроде Донни. Только летающего, конечно же. Мегалодон отлично справился с Иными, так что и сейчас наверняка бы показал себя во всей красе.

Хм-м-м… а что, если и мне призвать кого-нибудь типа Донни? Я же не Медвэй-Ошка, знаю риски. И точно успею вернуть несчастное существо обратно в Потенциальную Вселенную прежде, чем оно мне навредит.

— Даже не думай.

Мы с Феликсом одновременно обернулись на Нуара. Кот внимательно смотрел на меня, и взгляд у него был какой-то очень тяжёлый. Супергеройский.

Не такой, к какому я привыкла за время амнезии.

— Ты что… всё вспомнил?

— Я тебе потом всё выскажу, — пообещал Адриан, переводя острый зелёный взгляд на нашу небесную проблему. — Давай за мной.

И он, не дожидаясь меня, выпрыгнул в открытое окно, сразу же взяв бешеную скорость ровно к месту, над которым находился центр воронки насекомых.

8. Блеск.

Как я ни старалась нагнать напарника, чтобы заглянуть в его глаза в стиле Добрыни, а у меня это не получалось: Кот был значительно быстрее меня и просто не позволял сократить дистанцию.

И ещё он, кажется, был в бешенстве.

Я бежала следом, попутно недоумевая, что вообще только что произошло. Нервная ситуация спровоцировала выработку гормонов, а те саданули Кота по голове? Так у нас был бой с Сантой — что-то тогда подобных штук не происходило, так-то.

Большая концентрация энергии вокруг из-за Кошмара вернула воспоминания? Тогда чего Нуар злится?

Судя по его словам, — тому пафосно-резкому «НЕ СМЕЙ», — я могла предположить, что Кот предугадал мои мысли насчёт действительно опасной идеи по призыву кого-то вроде Донни. В этом случае я, хоть и не получала ответа насчёт причины пробуждения памяти, закрывала остальные вопросы: и реакцию Нуара, и его злость, и даже то, что я не могла к нему подбежать.

Напоминаю: Адриан — овен. И, пускай это незаметно, у него вполне имеются моменты психования и сильной злобы, когда срывает крышу. Обычно доставалось акумам и преступникам, — с которыми, если кто меня спросит, Агрест всегда излишне осторожничал, — но сейчас-то дело в другом.

Как говорится, Адриан спокоен и умиротворён в девяноста процентах происходящих событий. Но ох уж эта десятка…

Немного поостыв, Кот замедлился, и я смогла во время бега поравняться с ним. Мы как раз добрались до старых зданий с их узенькими проулками, так что Нуар утащил меня в один из них и прижал к стене.

Буквально навалился своим весом и телом на маленькую, несчастную букашку!

— Ты совсем с ума сошла? — практически прошипел Адриан, смотря на меня ярко-зелёными бешеными глазами. — Призыв Донни?!

Я упёрлась ладошками в плечи Адриана и попыталась отстранить напарника от себя. Бесполезно: казалось, что легче сломать стену у меня за спиной, чем заставить Кота сдвинуться хоть на миллиметр.

— К-кого-то типа Донни! — попыталась было оправдаться я. — Ты что… вспомнил всё?

Адриан скрипнул зубами и прищурился. Мне другого ответа было и не надо: я прекратила отталкивать напарника и наоборот повисла на нём, уже со своей стороны пытаясь впечататься в Агреста всем телом.

Он правда вспомнил?!

Кажется, близость подействовала намного лучше, чем мои вялые и не особо проникновенные попытки оправдаться. По крайней мере, Адриан обнял меня в ответ. И наконец это объятие было крепким чуть ли не до боли, а не невесомо-нежным, которые Агрест отсыпал мне в последнее время.

Видимо, мой болезненный вид заставлял потерявшего память Адриана действовать со всей осторожностью. Но я-то не сахарная, не рассыплюсь от одного нажатия!

Будь я сахарной — Тикки бы меня съела, отвечаю.

— Боже, как я соскучилась, — пробормотала я в шею напарнику, зажмуриваясь и пытаясь не дать слезам потечь.

Если расклеюсь, то всё, пиши пропало. Никакая акума мне уже будет не нужна.

Адриан рвано выдохнул и положил мне ладонь на затылок, делая объятие куда более личным.

— Я всё помню, — тихо сказал он. — И всё осознаю. Воспоминания просто запечатаны, и, когда эта печать сломается, всё будет как прежде. Медвэй-Ошка пыталась избавиться от моей личности, но, судя по всему, удачи Тикки хватило, чтобы у неё это не вышло. Тише, душа моя, всё в порядке.

Ага, как же.

Да какое там «тише», блин!

— Т-ты… уйдёшь, — вдруг поняла я, икнув. — «Печать», серьёзно? Да ты чёртов Кьюби!

— Понятия не имею, кто это, но ты определённо права, — он погладил меня по голове и немного отстранился, чтобы посмотреть в глаза. — Эмоциональное потрясение и беспокойство за тебя позволили нарушить печать, поставленную на воспоминания. Не знаю, почему это удалось, но я буквально услышал твои мысли насчёт призыва какого-нибудь существа, как это сделала Медвэй-Ошка. Потом испугался за тебя, и… вот.

«Вот».

«Вот», блин.

Это всего лишь временно.

Сука!

— Что-то помогло тебе нарушить эту твою «печать»? — спросила я, отодвигаясь. — Не просто же так… и как ты вообще услышал мои мысли?

— Какой-то золотой порошок как будто принёс их с собой, — улыбнулся Адриан, знакомо прищурившись. — Меня будто обсыпало им с головы до ног. Но мне кажется, что сейчас не самое лучшее время для всего этого, да?

Мы оба задрали головы, смотря на рой бабочек. Да уж… нашли момент, чтобы обниматься и выяснять отношения. Действительно.

Особенно смешно, что я когда-то ругала напарника за то, что он поддаётся чувствам в то время, когда мы должны исполнять свой геройский долг.

— Нуар.

— М?

Он посмотрел на меня.

Я же взяла его лицо в ладони и привстала на цыпочки. Кот, поняв, что будет что-то приятное, наклонился.

У меня не было слов, чтобы описать, как я скучала по своему напарнику. Но вот несколько поцелуев, пришедшихся Адриану в щёки, лоб, нос и даже в уголок губ, вполне неплохо справились со своей задачей.

Кот был абсолютно красным, когда я отстранилась, а я же едва сдерживала слёзы, понимая, что «возвращение» моего напарника оказалось всего лишь временным явлением.

— Хрен ты куда от меня денешься, — пообещала я Адриану, стискивая его плечи. — Слышишь? Даже после смерти стану мстительным духом и буду тебя преследовать!

— Я… буду только рад.

Вздохнув, я ткнулась лбом в грудь Адриана и зажмурилась. Ладно, отставить сантименты.

— Ты видишь и запоминаешь всё, что происходит с тобой, когда ты без памяти?

— Да. И я воспринимаю эти воспоминания своими.

— Хорошо. Что у тебя за план?

— А?

— План, — повторила я, поднимая голову. — Ты так рванул из дома, словно у тебя был план, как разобраться с бабочками. Или это всё было продиктовано просто злостью на меня?

Адриан сразу же помрачнел, когда я напомнила, какая именно мысль заставила его «проснуться».

Вот, кстати говоря, ещё один вопрос: как этот кот услышал мои мысли? Реально ли виновата волшебная золотая пыльца? Если я правильно понимала, то это была та самая «сонная» пыль, которой я обработала напарника. И у меня ещё осталось немного… когда он уснёт — засыплю остальное ему прямо в уши, чтобы магия проникла сразу в мозг.

— Надеюсь, что ты никого призывать не будешь, — сказал он, размыкая объятия и жестом призывая меня следовать за собой.

— Это было просто размышление из серии «неплохо бы». — проворчала я, прыгая за напарником на крышу и продолжая бег. — Естественно, я не настолько отбитая! Пример Миджины очень показательный, что так делать не надо!

— Приятно это слышать.

— Так что насчёт плана? У тебя есть план?

Мы добежали до границы Нуво-Пари. Было несложно её отследить: старые здания по сравнению с новыми небоскрёбами казались просто крошками-малышами или согнутыми от возраста стариками.

Затормозив перед первой высоткой, Адриан встряхнулся.

— Идея есть.

— Какое «но»?

— Мне надо добраться до бабочек, и я не знаю, как это сделать. Мысль про огонь натолкнула меня на идею, что лучше использовать Катаклизм. Он распространяется на всё, чего касается — главное правильно задать условие его использования.

— Хм. Отличная идея.

Кот светло улыбнулся этой крошечной похвале. Когда он отвернулся от меня, я быстро стёрла опять выступившие слёзы. Ну же, Ледибаг, не время! Потом поревёшь в подушку!

Сейчас надо разобраться с делами. И не смотреть в отражение зеркального окна высотки, через которое Адриан точно заметил мой, мать его Эмили, жест.

В принципе, идея реально была что надо. Катаклизм ведь разрушал то, что ты хочешь; при столкновении с Кунг-Фудом Адриан умудрился уничтожить буквально идею выхода из комнаты. Так почему бы не воспользоваться этой уберваффе от Кота Нуара и не уничтожить акуму, которая плодится?

Тем более что мы не знали, как долго бабочки будут размножаться. Сейчас уже даже крошечной полоски света на горизонте видно не было, а процесс, как мне казалось, едва близился к завершению.

Нам же лучше. Потому что, пока эти долбаные бабочки летали по небу, они вроде как могли восприниматься за единый организм… рой он и есть рой, что я тут ещё могу сказать. Не удивлюсь, если у этой дряни ещё и сознание одно на всех.

— Осталось придумать, как мне к ним забраться, — нахмурился Нуар.

Мы легко поднялись на многоэтажку, сопровождаемые любопытными взглядами жителей изнутри. Кто-то даже высовывался из окон, чтобы фотографировать героев; город в общем ожил, увидев опасность, которая, кажется, должна была давно кануть в Лету.

Бражника здесь помнили, ха.

На крыше небоскрёба обзор был замечательный, но ничего особенного он не внёс в наши планы: с земли вид не шибко отличался от того, что открылся нам теперь. Бабочки и бабочки, спиралькой летают, из центра размножаются.

— Идеи, душа моя?

— Да всё просто, на самом деле. Я тебя закину туда, делов-то.

Нуар кивнул. Хорошо ещё, что не стал спорить с моим планом и говорить что-то в стиле «ты же девочка»: всё же, супергеройство быстренько отучило нас от всяких гендерных штук.

Я могу поднять грузовик, вау! Кот, правда, с лёгкостью потянет три грузовика, но всё равно. Я уж точно не сломаюсь, придав ускорение напарнику.

К тому же, я решила включить мозг и использовать леску для того, чтобы Кот смог хорошо отпружинить прямо в небо. Эх, были бы у нас зелья для Трансформации с крыльями… блин, Мастер Фу ведь точно должен о них знать!

Голова дырявая, надо было его разбудить и выпытать рецепты! А мы с Котом, как два новичка-дурачка на эмоциях побежали, даже толком не продумав план.

— Ох, Кот, — пробормотала я, прикрывая глаза рукой. — Нам ещё надо многому научиться.

Нуар улыбнулся, наверняка поняв, что я имела в виду своим ворчанием.

— Это звучит отлично, душая моя. У нас с тобой ещё многое впереди, правда?

9. План, который пошёл не так (1).

Внимание, вопрос:

Сколько нужно Ледибаг, чтобы закинуть Кота Нуара в небо?

Ответ:

Только одна. Потому что вторую Ледибаг, с десятилетним пробегом, мы не любим и не уважаем.

Ещё потребуется немного смекалки с пониманием физики. Всё-таки, как бы я ни бахвалилась, а вручную подкинуть напарника высоко в небо, чтобы он стал звёздочкой, было бы трудновато. Как я его должна была схватить, спрашивается?

Так что я приметила удобные вытупы на крышах близко расположенных друг к другу небоскрёбов и, закрепив на них леску, сделала что-то вроде огромной тетивы.

Запульнём Котом в проблемы, товарищи! Главное будет потом его как-то поймать… хотя он, по идее, может и сам справиться: шест-то ему на что? Затормозит… как-нибудь. Обо что-нибудь.

А с разрушиением городской собственности пускай кто-нибудь другой справляется. Феликс, к примеру… у нас тут другие заботы: мы мир спасаем!

Я не смогла бы передать свою радость из-за того, что у Адриана сейчас имелся временный буст к интеллекту и геройскому опыту. Это уже не новичок с амнезией, это настоящая боевая машина, созданная для устранения проклятых бабочек!

— Кстати, — пробормотала я, когда мы с Котом стояли посередине тетивы из лески, — нехорошо вышло.

— Ты о Феликсе? — сразу понял меня напарник.

— М-хм.

— Потом извинимся, — вздохнул Кот, неловко потерев шею. — Ситуация всё-таки…

— Да ты просто распсиховался, причём тут “ситуация”?

Он смущённо улыбнулся и перевёл взгляд на чёрное небо. Я могла видеть, как выражение лица Адриана меняется: из мягко-ласкового стеснения оно враз превратилась в острую сосредоточенность.

— Ледибаг…

— Что?

— Честно говоря, у меня ощущение, что ничего не получится.

Я поджала губы. Море проклятых бабочек, бурлящее над головами, вызывало у меня точно те же мысли: никакого Катаклизма для этой дряни не хватит. Слишком много насекомых!

Не то чтоы я сомневалась в способностях, которые даровал Плагг, просто… не знаю, как обяснить.

Интуиция?

— Всё равно попробуем, — решила я, кивнув для весомости. — Жаль, что огнемёт нам никто не выдаст.

— Миледи, ты явно пересмотрела фильмов…

— Почему это?

— Откуда у полиции огнемёты, скажи мне пожалуйста?

Он настолько сокрушённо вздохнул, полностью убитый моей уверенностью во всесилии полицейских, что мне тоже стало неловко. Чтобы как-то избежать этого чувства, я скомандовала начинать.

Всё, потом выслушаю от Адриана про свою самоуверенность и увлечённость. И потом, что значит “нет огнемёта”?

Да во всех фильмах есть! Особенно про зомби…

Ладно, может быть, Адриан прав, и я возлагаю на полицейские склады слишком большие надежды.

Моего веса не хватило бы, чтобы как следует оттянуть тетиву, так что пришлось думать. Дополнительные грузы мы тоже не могли использовать: рядом с Нуво-Пари даже никаких тяжёлых машин не было. Что использовать в качестве груза-то? Кусок стены?

Попытка попрыгать на леске тоже оказалась провальной: двойная нить казалась тонкой, наверняка с земли её даже не было видно, однако при этом натяжение делало её слишком прочной. Под нашими скакалками для раскачки леска не прогнулась совершенно.

— Может, ослабить её? — предложила я, потерев подбородок.

— А потом резко выпрямить?

— Да. Это даст тебе импульс, чтобы прыгнуть.

— Делай.

К счастью, леска была волшебной, так что управлялась в большей степени мысленно. Я воздала хвалу всем богам, которых помнила, за то, что йо-йо могло самостоятельно втягивать нить. Причём игрушка делала это резко и быстро, что как раз нам и требовалось.

И ещё я, конечно же, не забыла поблагодарить Тикки за моё сильное тело. Пришлось фиксировать леску, обвязав её вокруг ладони; учитывая, что Кот Нуар всё ещё был посреди двух небоскрёбов, напарника я держала буквально одной рукой.

Шутки про избу и лошадей крайне приветствуются.

— Ох, сомнительно это всё, — пробормотала я, наконец управившись с ослаблением лески и закрепив ту так, чтобы йо-йо спокойно могло её сматывать. — На счёт три!

— Три!

Перехватив йо-йо удобнее, я пожелала, чтобы леска втянулась в него. Нуар, стоявший в мягкой петле волшебной нити, весь напрягся и сжался как пружина. Катаклизм он не призывал, чтобы случайно не схватиться Разрушением за нить моего оружия.

Ещё один спорный момент. А что, если в полёте ему будет неудобно использовать суперспособность?

Впрочем, мне оставалось разве что довериться плану и умениям напарника. И радоваться, что идея ему вообще в голову пришла, раз уж у полиции нет огнемётов.

Леска втянулась быстрее, чем лента строительного метра. Я ещё с детства помнила, как эта фигня божет не просто ударить по пальцам железом, но и рассечь кожу острым краем, так что разумно опасалась чего-то похожего.

Леска от моего йо-йо была не в пример опаснее и быстрее, но со своей задачей справилась: резкое распрямление и натяжение дало Адриану нужную инерцию; судя по тому, что я видела, Кот ещё умудрился добавить силы своему кот-о-пультированию, прыгнув в точно выверенный момент.

Нуара запустило высоко в небо, а другой конец лески, привязанный к небоскрёбу напротив, продолжил своё разрушительное дело: сначала рассёк выступ, к которому нить была привязана, словно он был не из железа, а из мыльного пузыря; затем, не теряя в скорости, натянутая прежде леска понеслась в мою сторону.

Ровно ситуация, как в детстве! Только отпускать этот волшебный “метр” нельзя ни в коем случае: если я потеряю йо-йо, которое может улететь буквально куда угодно, то мало мне не покажется. Как я его искать-то буду, при введённом военном положении?!

Так что я сгруппировалась и приготовилась к тому, что мне сейчас, кажется, будет немножко больно.

Тонкая, практически прозрачная леска, которая не могла весить больше ста граммов, с такой силой вернулась обратно в йо-йо, что у меня в глазах потемнело. Ощущения были такими, будто я пропустила хороший удар в солнечное сплетение; несмотря на то, что я постаралась сгруппироваться, меня всё равно снесло к концу крыши и, выломав моей несчастной спиной ограждение, выкинуло с большой высоты.

Ледибаг, знаете ли, сильная, но лёгкая.

Может, если бы не удар хлёсткой леской по йо-йо, которое я по глупости держала около груди, я бы быстро сгруппировалась, и… и ничего бы этого не было. По крайней мере, у меня бы в глазах не потемнело и сохранилась ориентация. А уж развернуться в воздухе — плёвое дело. Это я вам как продолжательница дела Человека-Паук говорю.

Но я как всегда накосячила, так что с крыши вылетела, будучи наполовину контуженной. Кот этого, спасибо провидению, не замечал: всё внимание напарника было сосредоточено на облаке бабочек и на руке с Катаклизмом, которую Нуар изо всех сил тянул к акумам.

Меня захватил ужас; я не могла и вдоха сделать. Ветер толкал в спину, и крыша небоскрёба казалась всё дальше и дальше; земля напротив приближалась. Проигрывалась та же ситуация, что была в Нью-Йорке, и спасти меня было некому.

Как будто я снова попала в один из тех кошмаров, которые всегда заканчивались моей максимально болезненной смертью после столкновения с асфальтом.

— Ледибаг!

Сверху спикировало чёрно-жёлтое пятно, размытое из-за скорости полёта. Перед глазами у меня всё плыло — кажется, слёзы выступили от ужаса.

Хлоя, с перекошенным от ярости и страха лицом, изо всех сил пыталась дотянуться до меня. Осиные крылья выдавали гул, от которого внутренности у меня вибрировали; скорости Королевы Ос всё равно не было достаточно, чтобы меня спасти.

…сверху Адриан дотянулся рукой, объятой чёрным дымом, до акум. По морю проклятых бабочек прошлась волна, словно в центре этого косяка взорвалась бомба. Небо заполнило стрекотание и шелест, переходящий в оглушительную какофонию.

Видя это, я вдруг подумала, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

Да и кто подумает о Тикки, если не я? Не хватало ещё, чтобы квами снова из-за меня пострадала — я себе этого вовек не прощу!

И, если так подумать, нынешняя ситуация всё-таки отличалась от той, что была в Нью-Йорке. Потому что тогда у меня не было магии и леска йо-йо порвалась. А сейчас…

Мне ещё Кота ловить. Не время умирать, мать вашу!

Извернувшись в воздухе, — время словно застыло, став вязким ощутимым желе, а не неясным четвёртым измерением, — я замахнулась и шмырнула в сторону Хлои йо-йо. Буржуа, уж не знаю каким образом, успела понять мой замысел, так что резко распахнула крылья и в одно мгновение остановила свой полёт-падение.

Схватив брошенное йо-йо, она издала абсолютно нечеловеческий вопль и рванула леску вверх. Преодолевая набранную мной скорость, Королева Ос вытянула меня из свободного падения, словно подсечённую во время рыбалку рыбёшку.

— Как ты меня достала! — проорала Хлоя, когда я пролетела мимо неё вверх, к Адриану и сгорающим в чёрном огне бабочкам. — Задолбало тебя спасать, убогая!

— П-сиб-а-а! — взвизгнула я в ответ, наконец беря себя в руки и возвращая контроль над ситуацией.

Сердце билось как бешеное, голова пульсировала в такт каждому удару. Веер хлестал по щекам. Мне казалось, что ещё немного, и из глаз, ушей и носа у меня фонтаном хлынет кровь; этого не происходило, естественно, потому что тело было улучшенным и привычным к разным перегрузкам.

Тикки, знала бы ты, как я тебя люблю!

Я вылетела за уровень небоскрёбных крыш куда быстрее, чем Адриан, с которым мы мучились в попытках катапультирования. Собственно, с Нуаром я тоже разминулась: пока он медленно и пафосно падал вниз, я стрелой промчалась мимо, на полном ходу врываясь в море акум.

Которые продолжали гореть в агонии Катаклизма.

— Ледибаг, нет!

Ох, кто бы знал, как я согласна с этим возгласом!

Я успела сгруппироваться, спрятав лицо и голову, чтобы не получить каких-нибудь травм. В принципе, всё тело у меня было защищено костюмом, так что… к тому же, бабочек было не просто “много”. Их было охренеть как много!

Господи, пускай меня пронесёт!!!

Мягкие крылья, полные пыльцы, спружинили не хуже какой-нибудь подушки. Сила, с которой я неслась вперёд прямо в космос, мгновенно иссякла.

Случилось то, о чём я вообще не могла подумать. Да и Адриан об этом тоже явно не думал…

Короче говоря, бабочек было так много, что я в них в итоге застряла.

10. План, который пошёл не так (2).

Мозг, разогнанный ощущением скорой смерти, продолжал работать на полную: я и сама не поняла, как запустила руку в Потенциальную Вселенную и достала зелье от чумы. Открывать пробку пришлось зубами, потом запихивая её за щеку, чтобы лишний раз не распахивать рот — всё же, мне не хотелось наесться бабочек. Даже если я наполовину китаянка, должны же быть хоть какие-то моральные стопоры, правильно?!

Только сделав несколько глотков, я смогла осторожно выплюнуть пробку. Не хватало ещё, чтобы маска появилась на лице, когда у меня во рту что-то есть. Глотать придётся.

В который раз я порадовалась тому рецепту, который знали все квами. И в который раз зелье от чумы помогало мне в неожиданный момент; чёрт с ней, с чумой, сейчас мне были нужны маска или шлем, чтобы защитить лицо и не задохнуться от пыльцы, которой здесь было просто завались.

Полезная фича же. Я буду очень удивлена, если другие герои не использовали защиту от появляющегося головного убора в нештатных ситуациях.

Когда в нос прекратило лезть всё подряд, я сделала судорожный вдох и попыталась выпрямиться. К удивлению, это вышло: бабочки, отвратительно копошащиеся вокруг меня, — которых я чувствовала буквально каждой клеточкой кожи; костюм ведь полностю передавал все тактильные ощущения, чтоб их! — раздвигались, стоило только приложить небольшие усилия.

Я не понимала, где верх и где низ. Конечно, в чёрное море акум я влетела головой вперёд, но, вроде бы, в процессе торможения я крутилась… проверить, где именно находится небо, а где земля, не представлялось возможным: я же не под водой, чтобы выпускать пузырики воздуха и наблюдать за тем, куда они поплывут.

Ощущение пространства смазалось. Шевеление не прекращалось ни на секунду и сбивало с толку; я едва могла понять, где лево и где право, что уж говорить про верх-низ. Оттолкнуться было не от чего: ноги бултыхались в вязком сборище акум, не находя достаточной опоры.

Фактически, я застряла. Изначальная мысль о том, что можно было бы как-нибудь продвинуться, теперь вызывала панику: а что, если не получится? Сколько бы я ни пыталась “плыть” сквозь насекомых, ничего, казалось, не менялось.

По крайней мере, я не видела никаких изменений.

Пробарахтавшись в этой движущейся неизвестности какое-то время, я остановилась и тяжело вздохнула.

Итак… что дальше?

Наш план вообще сработал? Насколько я видела, когда я летела в сторону бабочек, пламя Катаклизма быстро распространялось по насекомым, сжигая их. Акумы осыпались чёрным пеплом, который быстро растворялся в воздухе; при этом оставалось впечатление, что бабочек меньше не становилось.

Вот накаркали мы с Нуаром, тут и гадать не надо. Ввожу новое правило для Чудесных и любых других героев, если они к нам присоединятся: никакого злословия про наши планы непосредственно перед битвой!

Так… если включить рациональность. Почему Катаклизм не сработал?

Да нет, он сработал — бабочки же разъедались, причём вполне успешно.

Значит… неужели дело в том, что Катаклизм не справлялся со скоростью размножения насекомых? Он сжигал их, это да. Но при этом новых бабочек было слишком много, чтобы процесс завершился.

Тц. Звучит вполне правдоподобно. И при этом — гадко.

Как бы я ни любила бабочек, всё хорошо в меру. Если их слишком много, — вот как, блин, сейчас, — то никакого удовольствия бяк-бяк-бяк крылышками не принесёт. Только раздражение!

Ладно, примем за рабочую теорию, что бабочки у нас слишком быстро размножаются. Звучит хорошо, да и других мыслей насчёт всего этого у меня нет. Значит, чтобы Катаклизм закончил свою работу, мне надо… как-то изобрести контрацепцию для бабочек.

Звучит это, конечно… так себе. Но мы ведь в мире магии. Тут чего только нет.

Значит, и презервативы для насекомых найдутся — образно говоря.

Хорошо, с планом “Б” разобрались. В любом случае, для его исполнения мне нужно как-то выбраться из моря акум. Причём, желательно, не снизу: там вовсю разгорался Катаклизм, который мне трогать совершенно не хотелось. Слишком показательны примеры других людей и нелюдей, — Эон в мультике, да, — насчёт того, что это плохая идея.

Значит, мы возвращаемся к вопросу ориентации. Где здесь верх, а где низ?

Эх, была бы у меня супер-техно маска, как у Лаки, наверняка появилась бы виртуальная карта перед глазами… но нет, Тикки и здесь оказалась консервативна, и никаких технических штучек в стиле Тони Старка мне не перепало.

Пришлось доставать йо-йо и, раскрыв коммуникатор, подносить экран буквально вплотную к чумной маске. К счастью, волшебное оружие в который раз не подвело и послушно указало мне, где находится верх.

И стоило переживать из-за потери ориентации, собственно, если всё так легко решилось?.. другое дело, что я всё ещё понятия не имела, как мне подняться сквозь бабочек, раз уж никакие движения меня с места не двигали — я это проверила, опять же, благодаря коммуникатору.

М-м-м… как же заставить бабочек двигать меня в нужном направлении? Что вообще может повлиять на насекомых?

На ум приходила только еда. Сладкая, конечно же. Может… если я достану из Потенциальной Вселенной что-нибудь съедобное, то бабочки на это отреагируют? Только не используя Супершанс, а довольствуясь запасами носительниц Тикки.

Извернувшись так, чтобы оказаться спиной кверху, я расположила йо-йо под животом и запустила руку в игрушку. Так-так-так, где-то у меня тут был кусок торта, засунутый в пакет… один из подарков от фаната; я как пихнула торт в йо-йо, так и забыла про него — не настолько уж я люблю десерты, как все думают.

Сахар у нас идёт по большей части в Тикки. Я предпочитаю вяленое мясо с чипсами и вообще хищник, как самая настоящая божья коровка.

— Уф-ф, надеюсь, это сработает, — передёрнулась я от шевеления вокруг, слепо вытаскивая торт из пакета. — Приятного аппети-и–и-и-и!..

“Сработало” — не то слово. Опять!

Бабочки накинулись на несчастный торт так, будто никогда вообще ничего не ели. Впрочем, они же были проявлением магии, а не нормальными насекомыми… действительно, ведь выходило, что они на самом деле подобное не пробовали.

А тут я, да с тортом. Это вам не людские страдания! Неудивительно, что бабочки устремились к десерту с рвением оголодавших шестилеток. Стоило только вспомнить, как Манон или сёстры Альи выцыганивали сахар — сравнение сразу станет понятным.

Или как Тикки устроила неделю шоколадного дождя из-за вкусняшки, мда.

Бабочки устремились мне под живот, к рукам, в которых я от неожиданности раздавила торт. Шевеление маленьких крылышек стало направленным, и я почувствовала, как наконец задвигалась, раздвигая спиной акум, что ещё не учуяли сахар.

Полёт нормальный. Вперёд, всё ещё в космос! Раз не вышло улететь благодаря Осе, то почему бы не вылететь за пределы стратосферы на бабочковой тяге?

Чёрт возьми, почему у меня такое ощущение, что подобный кринж мог произойти только с Ледибаг, кто бы ни был под маской?..

По ощущениям, чтобы бабочки вытолкнули меня из оравы своих же, потребовалось не меньше трёх минут. Пришлось пожертвовать проглоткам не только торт, но и другие сладости из йо-йо; благо, я была запасливой, а мои фанаты щедрыми, так что сахара оказалось в достатке.

Расскажу потом про это Алье, пускай напишет статью для Чудесного Блога. В конце концов, это же практически коллективная победа: мои, считай, последователи помогли мне выбраться из щекотливой ситуации.

В прямом смысле “щекотливой”. Словами не передать, насколько эти чёртовы бабочки задолбали меня со своими крыльями!

Когда насекомые вытолкнули меня из своих тел, я сразу же откинула желейные конфеты, что держала в руках, в сторону. Бабочки устремились следом, а я отпрыгнула в другом направлении, едва удержав равновесие: стоять на бабочках было… странно. Хорошо ещё, что на “поверхности” они сидели плотнее, чем в гуще.

И всё-таки… неудобно. Как на очень плохом батуте, наверное. Вроде опора под ногами есть, ано ты постоянно заваливаешься то в одну, то в другую сторону.

Оглядевшись по сторонам, я нахмурилась. Вообще, я рассчитывала, что слой бабочек закончится, но вышло так, что насекомые создали внутри своего роя пустоту. Свободное пространство, освещённое фиолетовыми прожилками на крыльях проклятых насекомых, было огромным и ограничивалось сверху вторым слоем акум.

Из-за подсветки здесь было тревожно, а непрекращающийся шелест крыльев ещё больше накалял атмосферу.

Мне сразу стало ясно, зачем нужна эта прослойка: не так далеко от меня виднелось нечто вроде столба, созданного, опять же, из бабочек. И я могла видеть, что внутри этого столба стоит акума.

Интересно… неужели здесь всё как всегда и, если уничтожить заражённый предмет, наша проблема естественным образом решится? Не придётся вылавливать всех бабочек и выдумывать что-то ещё?

Да не может быть всё так просто.

Я подошла к столбу бабочек и, устав балансировать на неспокойном “полу”, села перед акумой. Песочный Человек, которого я всё время называла Кошмаром, не был здесь ребёком; напротив меня оказался взрослый мужчина с тёмно-синей кожей, ровным выражением лица и абсолютно пустыми глазами.

Кукла. Ни следа разума или души.

Бабочки размножались из-за него: на моих глазах кожа на лице Кошмара темнела до черноты, после чего отслаивалась и отлетала в сторону новым насекомым. Учитывая, что это происходило не так часто, как можно было бы ожидать из-за количества насекомых, я предположила, что всё тело Кошмара используется для размножения акум. Просто я этого не видела из-за других бабочек, которые только лицо и оставили: акумы оставили снаружи только голову.

— Значит, дело всё-таки как обычно в уничтожении предмета, — пробормотала я, поднимаясь на ноги. — Ну, это хотя бы привычная работа…

Надо отогнать бабочек от тела Кошмара, правильно же? Для этого можно использовать всё те же десерты — их у меня в достатке.

Или же можно последовать девизу “слабоумие и отвага”, и тупо запустить руки в рой бабочек, чтобы полапать мужское тело. В конце концов мне, кажется, не хватит сахара, чтобы убрать акум от места, где они респаунились.

Собственно говоря, я всегда была “за”, когда дело доходило до облапывания красивых мужчин. И этот Кошмар оказался ничего таким… синеньким…

Главное не думать о том, что это может быть тот ребёнок, которого я спасла с Тео в своём времени. А то всё удовольствие от законного облапывания улетучивается.

Погружать руки в бабочек не хотелось. Казалось бы, я только выбралась из этого насекомного ада, как снова лезу в него. Однако наличие костюма и чумной маски, скрывающей не только лицо, но и уши, придавало сил. Это было словно плавать на большой глубине, когда у тебя на ногах обувь или хотя бы носки: вроде бы всё равно понимаешь, что тебя могут укусить снизу таинственные монстры, однако при этом испытываешь совершенно иррациональное чувство защищённости.

Главное, что мне бабочки не залезут ни в уши, ни в нос со ртом. И глаза тоже защищены. А значит, можно без страха касаться акум… тем более, что они не разъедаются Катаклизмом.

Безопасные, то есть.

— Пардон, — зачем-то сказала я, посмотрев в ровное лицо Кошмара, прямо в его пустые открытые глаза. — Это всё нужно для дела, честное слово.

Потому что, если я не найду заражённый предмет, то не остановлю размножение бабочек.

А плана “В” у меня как-то всё ещё не было.

Серия пятая, ч.2. Повелители Времени (3). 1. По ту сторону (1).

Вторая часть ПЯТОЙ СЕРИИ.

— Эта кофта колется.

Олимпия хмыкнула и посмотрела на мои мучения. Вроде бы в мою сторону, но всё равно мимо, словно моё присутствие ничего для неё не значило.

— Можешь пойти без неё, — предложила Хилл. — Другой ритуальной одежды нет.

— Да, спасибо, ты сама любезность.

— Обращайся.

Нас с Адрианом разместили в том же доме, в котором мы когда-то провели часть лета на территории племени Синта. Пахло влажностью: недавно прошёл дождь, и с листьев деревьев, растущих прямо перед окном, вяло стекали крупные мутные капли.

Время здесь словно остановилось, и чердак, на котором мы были с Адрианом давным-давно, совсем не изменился. Всё те же кровати, тумбочки, деревянный пол и минимум украшений на стенах. Ширма, разделявшая когда-то этот дивный пентхаус, была сдвинута в сторону — но это, опять же, была всё та же, пускай и изрядно выцветшая, ширма.

Люди вот постарели. Да и нас с Агрестом потрепало. Деревья выросли, кустарники сменились, проложили новую дорожку до озера. В остальном…

Я как будто в прошлое вернулась.

— Ты готова? — спросил Адриан, заглянув в комнату. — Выходим через пять минут.

— Да, хорошо.

Видя мою задумчивость и отрешённость, Адриан поджал губы и зашёл. Сев рядом со мной на кровать, — матрац просел под весом вроде бы щуплого на первый взгляд Агреста, — он взял меня за руку.

Я сразу стряхнула его ладонь. Не могу. Чувствовать протез вместо обычной тёплой ладони… и знать, что рука, по факту, была потеряна из-за меня…

Упрямый Адриан снова сцепил наши ладони, и в этот раз я не нашла в себе сил, чтобы сопротивляться его прикосновениям. Ну да… точно. Он вечно повторял, что моей вины в произошедшем нет, но, похоже, смог убедить словами только себя самого.

— Волнуешься?

— Да что там волноваться, — фыркнула я, приваливаясь к его плечу. — Это же не против Индиго сражаться.

— И не тайны от мужа заводить, — спокойно кивнул Адриан. — Есть что сказать?

— М-м-м… не думаю.

— Бессовестная.

— Всегда такой была.

Несмотря на своё недовольство, Адриан поцеловал меня в макушку и встал с кровати. Учитывая сцепленные руки, мне пришлось подниматься следом.

— От нас ничего не требуется во время ритуала, — сказал Адриан, сжав переносицу и нахмурившись так, словно у него ужасно болела голова. — Просто стоять рядом и не вмешиваться. Мисс Хилл сказала, что и без нашей активности у Совета Племён получится вернуть энергетическую подпитку. Всё же, идея Олимпии — чистое золото, она буквально переиначила ритуал для защиты от Иных.

Ну да. Может, Миджина научила Хилл работать с магией? Если всё будет нормально, то вместо “защиты” ритуал начнёт привлекать к миру разных существ, убийство которых начнёт высвобождать достаточное количество энергии.

Как объяснила Олимпия, — очень неохотно, учитывая моё присутствие рядом, — открывается нечто вроде канала-дороги к Повелителям Времени. Только бракованной: весь “путь” будет в мелкую дырку, чтобы ничего крупного и сильного к нам не пролезло.

Идеальное решение, особенно учиытвая, что мы потом собирались вернуть квами — кто иначе будет работу делать, верно? А потом можно будет и над чем-нибудь более щадящим подумать...

— Это если не произойдёт чего-то сверх.

Адриан дёрнул уголком губ, но согласно кивнул.

— Я тоже об этом думал. Когда у нас всё было нормально, верно?

— Значит, готовиться надо к худшему в любом случае.

— Мы разве с тобой не всегда готовы к худшему? Или ты окончательно списала меня со счетов?

Сказать на это было нечего. Пускай Адриан звучал как обычно, при этом ещё и улыбаясь уголками губ, это ничего не значило: Габриэль научил своего ребёнка скрывать эмоции. По мере взросления этот навык и вовсе был отточен до идеала. Наверное, даже я не умела врать так, как это получалось у Адриана: легко, естественно, с полной самоотдачей и верой в собственные слова.

Что уж говорить об упрёках. Адриан мог так ввернуть их в разговор, что ты даже сначала не понимал, как тобой недовольны.

— Прости, — вздохнула я, обнимая мужа. — Правда, прости. Я просто…

— Решила, что единственный герой в мире? Пускай у меня больше нет синхронизации, ты сама знаешь, что сил от этого меньше не стало.

В доказательство своих слов Адриан призвал Катаклизм. Чёрное марево объяло ладонь протеза, но быстро собралось в центре, даже не вытекая сквозь пальцы.

Фыркнув, я накрыла Катаклизм ладошкой, заглушая призванное Разрушение.

— Позер.

— Ты больше.

— Само собой. У меня, считай, профессия такая — привлекать внимание. Костюм был красным… что более важно, как ты снял браслет с ноги? Насколько я помню, его Феликс надевал. Оторвало бы тебе ногу с концами…

— Опять ты про свою теорию со взрывчаткой. Как ты вообще думаешь о моём брате, в конце концов?

— Как он обо мне, — скривилась я, максимально мило заглядывая Адриану в лицо. — Он меня бе-е-ешеной называет! А ты его за это даже не нака-а-азываешь!

— Я тебе уже говорил, что в ваши отношения вмешиваться не собираюсь.

— Ну почему-у-у…

— Один раз вмешался, до сих пор виноват, — закатил глаза Адриан, отстраняя меня. — Хватит уже ребячиться, знаешь, что это раздражает.

— Фу какой ты, — хмыкнула я, ничуть не обиженная; реально же ведь дразнила его большими печальными глазками и по-детски завышенным голоском. — Так что, ты просто взял и снял браслет? И он даже не взорвался?

Адриан уставился в потолок.

— Так там всё-таки была взрывчатка! Агрест!

— Конечно, там была взрывчатка! — цыкнул в итоге мужчина. — Кто бы без неё меня оставил на домашнем аресте? Не очень сильная… и Феликс дал мне код доступа, чтобы я мог при необходимости спокойно снять браслет.

— Тц. Всё-таки придётся пересматривать отношение к этому гремлину.

— Как вы друг друга любите, налюбоваться не могу.

— Хм…

— Дюпэн-Чен, Агрест — на выход, — услышали мы голос Олимпии с улицы. — Не заставляйте вас ждать!

— Здесь два Агреста, между прочим, — проворчал Адриан, целуя меня в лоб.

— Я до сих пор жалею, что не настояла на тройной фамилии. Такую возможность стать уникальной упустила!

— Куда тебе ещё больше уникальности, скажи пожалуйста…

Мы спустились по скрипучей лестнице и вышли на улицу. Погода портилась: вдалеке уже виднелись тёмные тучи, становилось холоднее, хотя запаха дождя так и не появилось. И мой внутренний синоптик, — больные колени, ломаные тысячу раз кости и отбитая поясница, — ничего не говорили про будущую бурю…

— Хм….

— Маринетт, ты идёшь?

— Да, сейчас, — я бросила ещё один взгляд на тучу вдалеке, но, так ничего подозрительного не увидев, поспешила за Олимпией и Адрианом.

Действительно, не стоило заставлять Совет Племён ждать. И Олимпию тоже.

Особенно Олимпию.

Ох, мне бы слов не хватило, чтобы рассказать о том, как же мне жаль, что я втянула Эон в свои делишки. Да, XJ9 не была мертва… но и “живой” её не назовёшь, даже если делать скидку на состояние андроида.

Хотя какой она теперь андроид… и XJ9 её больше некорректно называть.

Решено: если всё получится, то переименую девочку в Пиннокио.

Мы дошли до озера, которое всё так же навевало воспоминания. Казалось, что достаточно прыгнуть в холодную зеленоватую воду, проплыть до илистого дна, а потом ещё немного — и я почувствую соль на губах.

Брехня, конечно. Проход в холодные воды, в которых когда-то резвился Донни с Иными, был давно уничтожен. Не Чудесными — в Америке доставало собственных героев, если уж на то пошло.

Ритуал решили проводить на берегу озера, потому что место это было наполненное энергией, — раз, — и уже участвовавшее в спасении мира, — два. Может, были ещё какие-то причины, но мне и этих двух оказалось достаточно за глаза. К тому же не было, в сущности, никакой разницы, где магичить. Лишь бы оставалась уверенность в том, что всё выйдет.

Откровенно говоря, без Олимпии всё это было бы невозможно. Не только потому, что Хилл предложила вообще провести ритуал, который потенциально мог решить нашу проблему, но ещё и потому, что без неё мы бы не смогли так быстро собрать шаманов из каждого нужного нам индейского племени. Способности Олимпии, казалось, не имели никаких границ; бесконечность — не предел, как говорил достопочтенный Базз Лайтер.

Благодаря своим связям и способностям Олимпия умудрилась завершить приготовления к ритуалу меньше, чем за два часа. Рекордные сроки, как ни посмотри.

— Есть что-то, что я ещё должен знать? — спросил Адриан, не смотря на меня.

В темноте от тени древесных крон его глаза бликовали, как у настоящего кота. Жуткое зрелище, которое всегда приводило меня в восторг.

Олимпия шла ровно перед нами и точно слышала всё до последнего словечка. Но я в кои-то веки не хотела своевольничать; может, мир рассчитывал, что я всё-таки доверюсь тем, кто рядом, и прекращу взваливать всё ислючительно на себя? ЧСВ — это, несомненно, хорошо, но когда дело касается спасения мира, оно может принести немало хлопот и проблем.

Как это уже произошло, собственно говоря.

— Я собираюсь вмешаться в ритуал примерно посередине. В момент, когда будет установлен достаточно стабильный канал до Повелителей Времени.

Олимпия обернулась. Глаза у подруги выцвели от бешенства, а зубы оказались стиснуты так крепко что того и гляди начнуть крошиться.

— Сдурела? — смогла вытолкнуть она сквозь них.

— Хочешь вернуть Эон? — спросила я, чувствуя, что хожу по леске, натянутой между двумя небоскрёбами. — Я бы хотела.

— Что ты…

— Чтобы её вернуть, мне надо будет влезть в ритуал. И ещё Лайла. Да, мне определённо будет нужна Лайла, — добавила я, не давая Олимпии собраться с мыслями. — Не переживай, это никак не повлияет на конечный результат. Но мне правда нужно это сделать, иначе Эон действительно умрёт.

Собственно говоря, дело было не только в Эон. Но ещё и в зайцах, которых я очень хотела заставить понервничать.

Пускай пожрут того, что натворили сами.

— Ты…

— Ты вроде была готва мир уничтожить? Неужели не рискнёшь ради дочери?

Адриан цыкнул, недовольный таким грязным приёмом.

На виске у Олимпии вздулась толстая вена, совсем как в аниме.

— Я убью Агреста, если что-то пойдёт не так, — выплюнула Олимпия, отворачиваясь от нас. — На этот раз пощады не будет. Лису приведу.

Она ушла, вдавливая стопы в землю при каждом шаге. Мы с Адрианом смотрели Олимпии в спину, пока подруга не завернула за кустарник, скрываясь от наших взглядов.

— Что-то как-то умирать не хочется, — буднично заметил Адриан, кладя мою руку себе на локоть.

— Не переживай об этом, — вздохнула я. — Я всё устрою. Никаких заложников.

— Как скажешь, душа моя. Кредит доверия ещё не исчерпан.

…но уже на донышке.

Да, Адриан, я знаю.

2. По ту сторону (2).

Время было безжалостно к индейцам, и с первого ритуала против Иных до современности дошло на три племени меньше. Получалось, что образовывались этакие “пустоты”, которые было необходимо заполнить другими участниками. Новые племена при этом не подходили, так что эту часть работы пришлось разбирать оставшимся.

Вот уж где важно было сохранение наследия. Если так подумать, то индейцам здешней Америки было просто жизненно необходимо размножаться или хотя бы оставаться плюс-минус в одном и том же количестве на континенте; в конце концов, именно на местных краснокожих держалась магия Америки.

Ахену при жизни так и не завёл никакого наследника. Ладно, ребёнка не заделал, но хотя бы кого-нибудь он мог приютить?.. в общем, какое-то время после смерти моего старого друга Шкатулка пробыла у Олимпии и Барбары, после чего инопланетянка решила, что лучше бы передать подобную реликвию на хранению в племя Синта.

Удивительное доверие к другим людям, как ни посмотри. Я бы так не смогла: слишком привыкла контролировать максимум из возможного. И, хотя ответственность над Шкатулкой Чудес мы с Адрианом в итоге разделили поровну, потом, при разборе мировых проблем, моё стремление к контролю вылезло и расцвело буйным цветом.

Наверное, никто себя не корит так, как это делаю я сама. Всё время я думаю: может, если бы я всё рассказала своим напарникам, — хотя бы Адриану, а не только Лайле, — то проблема решилась бы раньше? Иначе?

Кто теперь это скажет. Даже Сасс не сможет откатить ситуацию больше, чем на три года. А мне надо “переписывать историю” минимум на пять лет. Или на семь, что было бы ещё лучше.

Пустые мысли, впрочем: сколько бы мы ни пытались раньше это сделать, в итоге ведь всё равно ничего не вышло.

— Ты такая мрачная, душа моя…

— Муки совести.

— Хм. И почему мне так приятно слышать про это, скажешь?

Я пихнула Кота в адриановой шкуре, но в ответ услышала только приглушённый смешок. Конечно, этому лосю что мои тычки, что божья коровка, врезавшаяся в грудь — всё одно, неощутимое.

Мы уже какое-то время стояли на берегу озера, пока Совет племён проводил ритуал. Регулярно слышались то камлания, то заговоры, то музыкальные инструменты: магия индейцев требовала не только время на подготовку, но и длительную настройку. Это же не способности Талисманов, где достаточно выдать фразу-активатор, чтобы мир начинал сразу реагировать.

С другой стороны, прошедшая декада уже доказала мне, что магия Талисманов такая же непостоянная и недолгая, как настроение молоденькой девушки из водевилей восемнадцатого века. Так что будем относиться к долгой и нудной подготовке индейцев с уважением: в конце концов, их ритуалы надолго зависают в ноосфере и значительно влияют на мир.

Только вот… сколько нам с Адрианом ещё ждать, пока представители племён наиграются в могучих волшебников?

Мы с мужем отошли к озеру и, найдя заброшенную лавочку, кое-как расчистили для себя местечко. Граница туч всё приближалась к нам, принося вместе с собой долгожданную прохладу. Рядом с озером было приятно, так что я после часа ожидания решила, что у меня отпуск.

Давно я не отдыхала, если так подумать. Не расслаблялась. Последние годы были всё равно что бег в хомячьем шарике без дверцы на выход. Так и крутишься внутри вместе со своими страхами и какашками…

— Хорошо иногда жить моментом, — сказал Адриан, закидывая мне руку на плечи и притягивая ближе. — Наверное, мы бы с тобой сошли с ума, если бы не умели наслаждаться моментом.

Против воли вырвался смешок. О, да… это точно. Первые года три разбирательств с Бражником мы, наверное, только и делали, что жили одним днём, без какого-либо планирования. Где-то в середине второго года я как раз словила перманентную панику, когда всё моё “предзнание канона” в итоге оказалось чушью собачьей, что серьёзно ударило по мозгам. И, если бы не умение просто отключаться и обращать внимание исключительно, к примеру, на красоту облачков на небе — плакала бы моя и без того нестабильная психика.

Вообще, для героев это умение, как мне кажется, основополагающее. Конечно, в большинстве книжек по тайм-менеджменту, успешному успеху и эффективности частенько говорилось что-то типа “нельзя жить одним днём” и “надо уметь строить долгосрочные планы”. Только вот какой долгосрок в нашей с Адрианом ситуации? Если уж мы можем буквально откинуть копыта чуть ли не в любой момент…

— Как всё-таки было хорошо и спокойно, когда у нас был Бражник, — выдохнула я, наваливаясь на Адриана. — Честное слово, если бы я знала, что дальше пойдёт такой трешак, то постаралась бы как можно больше растягивать эту жвачку из бабочек.

— Маринетт…

— А! Прости-прости, я не специально! Блин, Адриан…

Он покачал головой, но больше ничего не сказал: знал, что я не хотела как-то его обидеть. Просто иногда, — всегда, — язык мой, как говорится, враг мой.

— И всё-таки, — пробормотала я, всматриваясь в приближающиеся тучи, — что-то не так. Мне кажется, или у неба фиолетовый оттенок?

Адриан нахмурился и тоже поднял голову. В небо и тучки он всматривался куда дольше меня, после чего медленно кивнул.

— Это не тучи.

Зрение у него в любом случае было лучше. Неудивительно, что он всё увидел, тогда как я могла довольствоваться только смутным ощущением типа “что-то странное происходит”.

— А что тогда?

— Бабочки.

— Что?!

Он поднялся со скамейки и пошёл в сторону людей, проводящий ритуал. Я тоже вскочила, сжав кулаки: какие ещё к чертям бабочки?!

Бражника уже неизвестно сколько нет! Да твою-то мать!

Только если это не…

Пожалуйста, только не он!

— Сколько ещё до конца ритуала? — спросил Адриан у одного из шаманов.

Олимпии всё ещё не было, так что наверняка долго: без инопланетянки всё равно ничего не получится, она была завершающим элементом во всём этом действе. Так что ждём её… и мою лису тоже.

Потому что без способностей Лайлы мне и думать не стоит над тем, чтобы вмешиваться в дела Повелителей Времени. Именно у Росси был Талисман Кролика, тогда как я для прыжков по параллелям пользовалась всего лишь небольшой подделкой, имитирующей способности Флаффа. Жаль, что после Желания мы с Лайлой не могли снять её Талисман, чтобы окончательно не потерять связь с Повелителями Времени; хорошо ещё, что своей лисе я верила лишь немногим меньше, чем Адриану.

Была бы жива Алья… нет, дурные мысли. Которые ничего, кроме дурного настроения, мне не принесут.

Давно пора было уже смириться.

— Время — лишь иллюзия, — протянул один из шаманов. — И она изменчива.

— Иначе говоря, вы не знаете?

— Можно и так сказать, молодой человек.

Я фыркнула от смеха. “Молодой человек”, а? Не считая того, что нам ближе к тридцати, — а в условиях военных действий ты в любом случае недолго будешь сохранять свою детскость, — мы с Адрианом были в стольких временных петлях из-за Сасса, что настоящий возраст подкрадывался к сорока. У меня — и того к пятидесяти, если учитывать первую жизнь.

И тем обиднее было, что я, несмотря на весь свой опыт и “реальный” возраст, оплошала как самая настоящая малолетка-неудачница.

— Что будем делать? — спросила я у напарника, подходя к нему. — Бабочки приближаются.

Чернота, ползшая из-за горизонта, действительно уже перекрывала половину небосвода. Даже самые прожжёные скептики не могли бы назвать то, что было сверху, обычными грозовыми тучами: те так не двигаются, не шевелятся и не шелестят. Отвратительный звук, казалось, пробирал до самых костей.

Что вообще произошло в Париже с мини-ми и мини-Адрианом, раз акумы доползли аж до Америки?

— Почему их так много? — пробормотал Адриан.

— Тут только один вариант, и я его избегала всеми силами. Подобное происходит, если сломать вместилище акумы и не очистить саму бабочку.

— Но у нас не было акум с момента, как мы забрали Талисман у отца. Значит…

Он осёкся и с ужасом посмотрел на меня. Я же кивнула.

Да, плохие новости: единственная акума, с которой Чудесные так и не смогли справиться, снова дала о себе знать.

Сражение с Песочным Человеком с самого начала было непрекращающимся кошмаром. Мы не могли ранить акуму по-настоящему, потому что это был всего-навсего ребёнок, едва вступивший в подростковый период; мы не могли сломать предмет с бабочкой, потому что чёртово насекомое впервые вошло именно в тело человека.

Казалось бы, ответ на поверхности: убей носителя акумы, и всё будет тип-топ. Но мы… не монстры всё-таки. И не профессиональные военные, у которых в рабочем контракте может быть прописано убийство. Чёрт возьми, мы обычные люди, которые, хоть и пережили кучу дерьма, в итоге… ментально всё равно оказались не готовы к принятию подобных решений.

Может, если бы мы меньше колебались и сразу решили проблему кардинально, проклятая энергия мира, — Мононоке, — не успела бы слиться с акуманизированным ребёнком?.. кто теперь знает: даже используя силы Сасса, нам так и не удалось сколь-либо значимо изменить произошедшее.

И всё же… я надеялась, что больше не встречусь с Песочным Человеком. А ведь это точно был он: от близости множащихся бабочек у меня знакомо поджимался низ живота и подступала к горлу тошнота. Симптомы, которые были как раз тогда… в том кошмаре.

— Кстати, ты заметила?..

— Катаклизм? Да.

Бабочки сверху были объяты чёрным маревом и осыпались мёртвыми крылышками, быстро истаивавшими в воздухе. Однако насекомых было так много, что сила Разрушения с ними не успевала справляться: наверняка из-за катализатора-Мононоке, как ни посмотри.

К тому же, мир, без подпитки энергией, не оказывал подобному “вирусу” достойного сопротивления. Вот и получалось, что дрянь росла и множилась, а мы ничего с этим не могли сделать прямо сейчас.

— Нужна Олимпия, — пробормотала я, нервно сцепив пальцы за шеей и склонив голову. — И Лайла. Если мы наладим энергетический обмен, то ситуация точно должна улучшиться. А там можно будет подумать и об очищении бабочек.

— Главное, чтобы мисс Хилл успела… забудь.

Мы обернулись, первыми услышав лёгкий ход Росси и тяжёлую поступь Олимпии. Шаманы на неё не обращали внимания, потому что были заняты своими бормотаниями и взмахами разноцветными ленточками.

— Уже пора? — спросила Лайла, едва приблизившись к нам. — Я хорошо помню твой план, можешь не волноваться.

Я кивнула своей лисе, Адриан закатил глаза. Лайла ему не нравилась с самого первого знакомства, что всегда заставляло меня грустить: Росси могла быть отличным товарищем, если завоевать её доверие. К сожалению, “мэтча” между Адрианом и Лайлой так и не случилось, как бы я ни старалась их подружить.

Олимпия, не сказав ни слова, ушла к индейцам, чтобы стать частью ритуала. Лайла подошла ко мне, взяла за руки и улыбнулась.

Я сцепила наши пальцы, мельком отметив, что ладошки у Росси были — чисто лёд.

— Как только установится прочная связь с Повелителями…

— Я помню, что надо делать, — повторилась Лайла, мягко смотря на меня из-за пушистых ресниц. — Не переживай, Багибу. Ты можешь на меня положиться.

3. Биврёст до Галлифрея.

— Как ты собираешься выбрать подходящий момент? — тихо спросил Адриан.

Индейцы закончили со своими песнопениями и собрались в кружок. Точно детсадовцы, которые вот-вот начнут водить хороводы… или сатанисты, задумавшие принести кого-нибудь в жертву своим извращённым идеалам.

Учитывая, что в центре этого образования была Олимпия, мне было слегка тревожно. Конечно, инопланетянка — самое крепкое существо из всех, кого я только знала… но всё-таки нельзя было сказать, что она бессмертна или хотя бы неуязвима.

То, что Олимпия носила повязку на глазу в стиле Одина, как раз об этом и говорило. Даже эту женщину можно ранить.

— Ты как-то чувствуешь течение ритуала? — продолжал допытываться Адриан, которому так и не досталось никаких подробностей.

— Нет. Просто буду ждать сигнала и надеяться, что моя ставка выиграет.

— Когда ты уже прекратишь говорит загадками?

— Прости.

Он точно был раздражён из-за этого, однако всё ещё давал мне возможность действовать самостоятельно, за что я была безмерно благодарна. Не знаю, смогла бы я так сама: из-за моей злопамятности я обычно не давала третьих шансов.

Хотя… если дело будет касаться не кого-то, а Адриана… не знаю. Я настолько привыкла ему доверять, что тут, наверное, как в слезливых романах: готова выпить яд, лишь бы он был в руках мужа.

Тц. Размякла я с возрастом, что ли?..

Вообще, я ничего не рассказала Адриану не потому, что не хочу, а потому, что вокруг находились потенциальные недруги. Да и времени у нас было в обрез: связь между нашим миром и местом, где обитают Повелители Времени, могла быть установлена в любой момент. И действовать нужно будет быстро, потому что связь продлится не дольше десяти секунд, после чего «проход» будет закрыт — не с нашей стороны, конечно же.

Повелители Времени точно не станут терпеть подобное вмешательство.

Если так подумать, я всё никак не могла понять, с чего вдруг эта компания решила, что именно они имеют право решать, каким мирам умирать, а каким — жить. Что за излишняя вера в себя? Рядом с ней даже моё ЧСВ выглядело маленьким и незначительным, как котёнок рядом со слоном.

С чего Повелители Времени решили, что именно они — судьи, которые способны выносить вердикты?

Я знала о них исключительно благодаря Лайле, потому что вживую с Повелителями я не пересекалась ни разу; Росси же, по факту, была одной из них. В целом, по рассказам моей лисы, выходило, что Повелители Времени — это всего лишь шайка людей с Талисманами кролика, которые по каким-то причинам оказались вынуждены покинуть свой мир и создать «нору», из которой они наблюдают за параллелями. Со временем таких «покидышей» стало больше, их «норы» соединились и образовали нечто вроде домена.

Кондракар. Место стечения энергий; место, возникшее на перекрёстке миров. В моём изначальном мире была популярна идея «бара на границе миров», где могли встретиться люди из совершенно разных вселенных. Этакий мультифандом.

Здесь этот «бар» стал реальностью, но с тремя отличиями: во-первых, ничерта это не бар; во-вторых, это место объединяет только параллели, как-то связанные с Талисманами и квами; в-третьих, в этот перекрёсток никто не допускается за исключением собственно Повелителей Времени.

Лайла стала моими глазами и ушами среди них. Не доверяй я своей лисе, то, наверное, ничего бы про Повелителей и не узнала… так и умерла бы, не понимая, как я могу спасти собственный мир от уничтожения.

Повелители Времени меня… бесили. Раздражали до зубовного скрежета.

И именно поэтому я продолжала их так называть.

Сначала, когда я узнала, что у всех Повелителей Времени есть Талисманы кролика, я вспомнила о канонной серии с акуманизацией Аликс. Тогда ведь Кюбдел как раз перемещалась во времени при помощи своих заколдованных роликов, вот и сложилась у меня ассоциация.

Потом, узнавая всё больше про этих недобогов, я убеждалась в правильности своего решения: «кролики» из разных миров оказались именно что Повелителями Времени — в смысле, такими же несносными, спесивыми, заносчивыми и слишком много о себе думающими не-людьми, как и знакомцы Доктора Кто с Галлифрея.

Вечно воюющие за неясные идеалы, считающие себя чуть ли не лучшими из-за того, что у них была сила путешествовать по линиям времени… те ещё «перцы». Возможно, в дальнейших сезонах сериала Повелители Времени показали себя с лучших сторон, однако мне они запомнились существами, которых не жалко было бы уничтожить вовсе.

Вместе с далеками, конечно же.

Говоря о наших Повелителях, я ничего не могла с ними сделать. Это как ненавидеть конкретных людей из другой страны: ты сгораешь от собственных чувств, но при этом ничего не можешь сделать прямо сейчас. А может и никогда… ведь до другой страны ещё надо как-то добраться.

Естественно, что появившийся шанс разобраться с Повелителями Времени я не собиралась упускать.

Изначально я безуспешно пыталась добраться до них, используя ту кроличью подделку, которую Лайла украла для меня в одном из миров. Недо-Талисман позволял прыгать в ближайшие параллели и возвращал тебя домой, так что в теории он мог провести туда, куда мне было нужно. Только вот проблема оказалась в том, что эта подделка работала, как ей вздумается; более того, ни я, ни Лайла, ни даже Флафф из других миров так и не смогли разобраться, каким образом подделка выбирает маршрут.

— Не могу сказать, что это совсем рандомно, пф, — бормотал Флафф, с которым мне удалось по-дружески пересечься в одной из параллелей. — Такое ощущение, что всё-таки есть какая-то причина, почему он выбирает то, что выбирает.

— «Причина»?

Кролик поднял на меня тёмные глазки и несколько раз очаровательно дёрнул носиком.

— Да. Причина, пф… может, дело в других Талисманах? Хотя я бы больше поставил на то, что дело в людях, а не в Камнях Чудес.

— Хочешь сказать, что помощь для нашего мира должна прийти извне?

— По крайней мере, это так выглядит. Пф-пф-пф… может, тебе надо загадать ещё одно Желание? Или как-то разобраться с уже загаданным… Не знаю, я никогда особо с этим не сталкивался, в моей практике это впервые.

— Тебе неизвестно сколько лет.

— Пф-ф… как будто это имеет значение, не-Маринетт. Хм, а может, дело именно в этом?

— В чём?

— В том, что ты не Маринетт, — Флафф пригладил шёрстку на ушах. — Или в том, что тебе нужна другая не-Маринетт, понимаешь? Но, опять же, это всего лишь моё предположение. Я, пф, могу быть уверен только в том, что твой Талисман-подделка работает по какому-то алгоритму и в том, что одна ты с происходящей ситуацией не справишься.

Он внимательно посмотрел на меня, и в тот момент я поняла, что Флафф знает намного больше, чем говорит; также было ясно и то, что говорит он максимум из того, что может.

— Тебе нужна помощь извне, не-Маринетт, — повторился Флафф. — Помощь с Желанием.

Сейчас, смотря на формирующийся вокруг Олимпии волшебный холодный огонь, я понимала, что тогда неправильно истолковала слова Флаффа. Нет, ну говорил бы он точнее — всё было бы нормально!..

…я, может, не подумала бы, что все проблемы могут быть решены загадыванием ещё одного Желания. И не стала бы пытаться отобрать Талисманы у других Ледибаг и Котов, как какой-то…

Как последний Бражник, будем откровенны.

Наверное, это всё-таки было удачей: то, что у меня ничего не вышло. Талисманы, даже если и оказывались у меня в руках, попросту не давали мне времени, чтобы загадать Желание: постоянно что-то происходило, и я или теряла полученные серьги и кольца, или не могла сама понять, точно ли мне нужно исполнять свою волю. В любом случае получалось, что Талисманы быстро возвращались к своим владельцам, которые потом…

Возвращались домой. Не полностью: не так давно Лайла мне рассказала, что Повелители Времени не занимались обратной доставкой в том же количестве, в котором я притаскивала сюда Котов и Ледибаг.

Божьи Коровки возвращались почти всегда, потому что они были «зерном» миров, на которых много что держится — в том числе и энергетическое поле. А вот Коты…

Коты оставались в «норе». И Лайле только недавно удалось найти место, — долбаный «склад», — где Повелители Времени их держали без сознания.

Ох, если так подумать… сколько же я натворила. Самое время сложить с себя всякие полномочия и уйти в горы, замаливать грехи. Только вот я никогда не была настолько откровенной и милосердной, чтобы это сделать; да и как я могу бросить Тикки?..

Даже если у меня получится вернуть всё на круги своя, я не смогу оставить свою малышку, Адриана и Плагга. А значит, придётся одновременно мучиться совестью и продолжать быть Ледибаг. И пытаться разгрести проблемы, которые я сама себе наколошматила от широты души.

Вот никогда не понимала в фильмах тех самых героев, которые уходили на покаяния вместо того, чтобы отрабатывать карму. Молениями и разбитым лбом ты ситуацию не исправишь, тут действовать надо.

Но, в любом случае, это всё мысли для будущего. Сейчас…

— Сейчас! — крикнула Олимпия, полностью объятая холодным радужным пламенем, взметающимся выско в небо, ещё не полностью перекрытое чёрными бабочками.

Самое время было подумать про викингов, Хеймдалля и Биврёст: именно таким я его себе и представляла. Мост между мирами, связующий их… был сейчас прямо пред нами с Адрианом.

Только вот времени на «подумать» у нас совсем не было.

Схватив за руки Лису и Кота, я рванула вперёд. Индейцы, понявшие что-то, попытались преградить нам путь, но наша тройка весьма пафосно перепрыгнула их, как в каком-то фильме.

Главное — не разжимать руки. Вступить на радугу Биврёста вместе, чтобы Лайла смогла нас направить в безопасное место, подальше от Повелителей Времени, но всё ещё в их совместной «норе».

Только, естественно, всё не могло пойти по плану: когда нас уже растворило в радужном сиянии, Лайла… взяла и сбросила мою руку.

Да ну на…

— Росси!

— Надо же, — протянул знакомый голос, когда я уже ощутила твёрдое под ногами, но всё ещё не избавилась от радужных всполохов перед глазами. — Всё так, как она и говорила. Здравствуй, глюк.

Адриан сжал мою ладонь и запихнул меня за спину. Наверняка по глазам Коту Биврёст ударил сильнее, чем мне, однако инстинкт защитника в напарнике всегда был слишком сильным…

— Чего ты её прячешь-то? Вы же сами сюда пришли, разве нет?

Я сморгнула выступившие от яркости слёзы и быстро вытерла их. Затем выглянула из-за плеча Адриана и поджала губы.

Вот они. Уроды, которых мы должны были по-тихому вырубить…

Чёртовы Повелители Времени.

4. Кроличьи бега.

Повелители Времени были достаточно любезны, чтобы дать нам с Адрианом возможность прийти в себя. Более того, они оказались куда спокойнее, чем я могла предположить: не только разрешили нам сесть на футуристичного вида белый диван, — сами они сели на другой такой же, стоявший прямо напротив нашего, — но и дали по бутылке воды.

Пить ни я, ни Адриан не собирались, конечно же. Может, это была излишняя предосторожность, однако мы оба прекрасно осознавали, что находимся в довольно невыгодном положении. Принимать воду, в которой можно растворить что угодно, из рук врага?.. не-е-ет, мы ещё не настолько отчаялись, спасибо.

Против нас было четыре человека в полной синхронизации, тогда как мы… ну, пускай мы, в отличие от носителей Талисмана кролика, обладали безусловно боевыми Камнями Чудес, — по крайней мере, Кот так точно, — Трансформация у нас сейчас была отвратительная.

Итого выходило примерно баш на баш: их четверо, но они в полной синхронизации со своими небоевыми Талисманами; нас двое, но мы не настолько хорошо можем использовать магию и способности. Только вот ещё получалось, что мы с Адрианом находимся на безусловно вражеской территории… и наш с Лайлой план полетел туда, где света не видно.

Чёртова лиса! И что она творит в этот раз? Достала уже!

Нет, ну хорошо, конечно, что она что-то там своё задумала, но могла же хотя бы предупредить? Чего я теперь в неизвестности должна болтаться, как какашка в проруби?! Да это же…

Это же карма, нет?

Ровно та же ситуация, как и у меня с Адрианом. Так что вдох-выдох, спокойствие и вера в будущее — вот что нам нужно в этот странный момент.

Насчёт того, что Лайла могла «предать», я не волновалась: говорила же, что Росси была для меня номером два в этом мире по доверию. К тому же, я знала её гадкий характер: не в первый раз эта девица подобное проворачивает, и даже не в десятый. Пора бы уже привыкнуть к такому. Ещё когда мы сражались с Индиго, она ушла в самоволку, став доверенным лицом злодея вместо его первой помощницы.

Нам это тогда, кстати говоря, весьма развязало руки. Да и не победили бы мы Индиго даже всем супергеройским составом, если бы не помощь Лайлы в решающий момент.

Тоже мне, женская версия Северуса Снейпа. Двойной агент, тц. Сколько нервов я сожгла, когда Росси разорвала наше общение, лишь бы уделять Индиго как больше своего времени и убедить этого психа в своей верности…

Да уж, славные были деньки. Я тогда больше думала о своих отношениях, чем о спасении мира. Прямо настоящая главная героиня этой странной истории!

Потом, правда, фигня пошла какая-то, совсем не по нашему жанру. Но это уже потом.

— Если так подумать, — решилась я разорвать тишину, которая повисла между нами и Повелителями, — то обращение «глюк» достаточно обидное. С чего это вдруг я его заслужила? Вроде ничего такого не делала…

— Само твоё появление — одна большая проблема, — скривилась красноволосая «крольчиха». — Что ещё тебе нужно? Чтобы мы к тебе как к мессии относились или что?

Адриан нехорошо прищурился и сжал кулаки. Ну да, он ещё с момента Кунг-Фуда плохо переносил оскорбления в мой адрес… когда я могла пропустить всё мимо ушей, этот кент словно записывал в ментальный блокнотик все свои претензии, чтобы высказать их позже.

Не знаю, откуда у мужа такая черта характера, но моих обидчиков он никогда не забывал и не оставлял безнаказанными. Это всё проявлялось чуть ли не с начала нашего общения, если так подумать… и наоборот это тоже, конечно, работало: как я могла жить в мире, где существуют ублюдки, которые обижают моего Кота?

Вот есть всё-таки равновесие в этой реальности, хоть в чём-то.

— Моё «появление», — протянула я, закинув ногу на ногу и опершись локтём о коленку. — Серьёзно? Как будто я этого хотела, в конце концов. Знаешь, несмотря на всю популярность исекаев, я к своим тогдашним двадцати шести совсем не хотела переживать что-то подобное. Только начала разбираться в жизни, как оказалась втянута в такую сомнительную ситуацию…

— Надо было просто перерезать себе вены, — неприятно улыбнулась красноволосая. — Только и всего. И не тянуть за собой весь оставшийся мир.

— Ты!.. — скинулся было Адриан; я едва смогла удержать его на диване, жёстко ухватив за предплечье.

— Если бы не ты, — продолжала крольчиха, смотря на меня с настоящей ненавистью, — то всё было бы нормально. Ты — единственная переменная, вызвавшая такие разрушения. Причём не только в своём мире, но и в остальных секторах. Как думаешь, сколько людей из-за тебя пострадало?

— Счёт давно перевалил за миллионы, — флегматично добавил мужчина—”кролик» с чёрно-фиолетовыми волосами. — Детка, это же зашквар полнейший. Пускай я и против самоубийств по личным причинам, но всё-таки тут не могу поспорить с боссом: без тебя, пожалуй, другим мирам было бы лучше.

— Твоему тоже, кстати говоря, — добавил третий подросток-“кролик», на этот раз чернокожий. — Сколько бы я ни просчитывал вероятности, именно ты — проблема.

Четвёртая Повелительница Времени, — желтоглазая блондинка с дредами, немного пухленькая и довольно низенькая, — отвела взгляд, когда я посмотрела на неё. Было неясно, согласна ли она со словами своих коллег или же нет; в любом случае, ничего против она не высказала.

Итак… передо мной были Аликс, Джаггед, Макс и Милен, все в кроличьей синхронизации. Те самые Повелители Времени, которые наделали столько шума и которым я была как кость в горле.

— Что же вы не избавились от меня раньше? — улыбнулась я.

Может, лет пять назад я бы и отреагировала на все эти высказывания, но сейчас… серьёзно? Нет-нет, ребята, я слишком много пережила, чтобы вести себя согласно вашим ожиданиям.

Адриан вот бесится, правда… но тут большой плюс: Агрест тоже не в носу ковырялся последние десять лет, так что, обуздав свой первоначальный порыв выцарапать всем глаза и посворачивать шеи, — не то чтобы я была против такого развития событий, если так подумать, — он затих, уперев остановившийся взгляд в пол.

Радужки у Агреста от ярости выцвели до серо-зелёного. Ох, крепко же они его задели… и крепко им из-за этого достанется в будущем.

Но сейчас у нас другие приоритеты. Кровь-кишки-мясо оставим на потом.

— Мы не вмешиваемся в течение миров, — сквозь зубы процедила Аликс. — Поэтому и не влияли на тебя.

Ну да, конечно. Так я и подумала.

Что за двойные стандарты, блин?! Она вообще себя слышит? Да это же просто нелогичное замечание, учитывая, что они самовольно отключали миры от энергообеспечения!

И вообще! Чтобы Повелители Времени, поставившие себя выше миров и существ в них, ничего не сделали одной букашке, которая портит устоявшееся равновесие? Да не смешите. Скорее всего, дело было в моей удаче: как бы «кролики» ни старались, они бы просто ничего не смогли предпринять.

Мир, за который я так долго боролась, был на моей стороне. Как и богиня удачи, заключённая сейчас в моём же теле.

— Однако нам, блин, пришлось за тобой знатно подчищать, — шумно выдохнул Джаггед, растрепав свой шухер на голове. — Знаешь, какая это морока, детка? Возвращать всех потеряшек по своим мирам — та ещё херня, поверь на слово.

— Если бы нашему миру не перерезали энергообеспечение, этого бы не было, — пожала я плечами. — Вы на что вообще надеялись? Что просто «отключите» целую параллель от питания, и всё будет тип-топ? Что никто не будет этому сопротивляться?

— Это отработанная схема, — скрипнул зубами Макс, — и осечек она раньше не давала.

Я посмотрела на Милен. Хотя она и молчала, никак не участвуя в диалоге, почему-то именно Апрэль больше всего притягивала мой взгляд: было в ней что-то… устрашающее, что ли.

Может быть, дохлые глаза?

Или то, как она их прятала, скрывая за наносной неуверенностью или смущением. Очень неумело, если кто спросит.

Если бы меня попросили выбрать среди этой пятёрки, — считая Лайлу, которая, так-то, тоже была «Повелительницей» на полставки, носившей одновременно и лисий, и кроличий Талисманы, — главного босса, то я бы сначала подумала на Аликс. Грубая, агрессивная, уверенная в себе.

Тихая и вроде бы неконфликтная Милен на её фоне терялась. Даже светлые волосики проигрывали алой шапке густых волос Кюбдель.

Однако манги и сериалы давно нас всех научили, что именно такие «тихони» творят самый кромешный ад. Не знаю, как именно бетоноукладчик жизни проехался по этой версии Милен, но ничего хорошего я от концретно этой «зайки» не ждала.

— Отработанная схема? — переспросил Адриан. — Сколько миров вы тогда… убили?

— Мы предпочитаем термин «остановка», а не «убийство», — поправил его Макс.

— «Остановка сердца» равно «остановке жизни», Канте.

— Ч-что? — округлил глаза доппельгангер нашего с Котом одноклассника. — Как ты…

— Какая разница, а? — фыркнула я, совсем не горя желанием объяснять, что всегда умела видеть сквозь магию сокрытия, в каком бы мире она ни применялась; большое спасибо моему статусу Иной. — Главное, что вы, ребята, несёте дичайшую чушь. И, что меня больше волнует… явно думаете о себе слишком много.

Адриан кивнул. Я села ровнее, чтобы, в случае начавшейся потасовки, иметь более выгодное положение: все знают, что главное в бою — это равновесие.

«Кролики» тоже заметили изменение в настроении и, как и предписывает природа, замерли. Даже вроде бы боевитая Аликс застыла, как в той самой поговорке про грызуна и удава. И только Милен продолжала смотреть на меня с тем же пустым выражением. Тц.

Проблема…

— Вы же понимаете, о чём я говорю, верно? Мало того, что вы самовольно решаете, какой мир заслуживает жить, а какому остаётся только погибать без энергии, так ещё и не возвращаете параллельных Чудесных по местам, которые им принадлежат, — я показательно печально вздохнула и покачала головой. — На кой хрен вы вообще удерживаете у себя Котов? К сожалению, я не знала этого с самого начала… иначе бы, конечно, не стала поступать так, как я делала.

— Не стала бы красть Ледибаг и Нуаров из их миров? — отмерла Аликс.

— Не стала бы красть Нуаров, — мягко поправила я её, выверенно-ласково улыбаясь; давно заметила, что такая улыбка может пугать не хуже пустоты вроде той, что была на лице Апрэль. — Ведь мне, в самом деле, было необязательно их затаскивать на наш мир, хватило бы и божьих коровок, чтобы вы начали шевелиться и открывали порталы к нам. И делились энергией через них, конечно же.

Брехня дикая: я хоть и знала, что порталы позволяют миру подпитываться за счёт энергии со стороны «норы» Повелителей Времени, всё-таки больше была поглощена идеей загадать новое Желание. Так что и Котов с божьими коровками крала ради их Талисманов, а не только для получения энергии для мира.

Но они этого не знают, и спасибо на этом большое.

— Ты… совсем с ума сошла?

— Аликс, — я уставилась прямо на Кюбдель, продолжая тянуть улыбку исключительно кончиками губ, — ты же мне только что посоветовала перерезать себе вены. Вернее, сказала, что я должна была сделать это раньше. Ты правда считаешь, что в этой ситуации сошла с ума я, а не ты?

Красноволосая вскочила с дивана; опасности это не несло, так что мы с Адрианом даже не пошевелились.

— Я сказала, что, сделай ты это, не было бы никаких проблем! — рявкнула Аликс, сжимая кулаки. — И никто бы из нас пятерых здесь в итоге не оказался!

Склонив голову набок, я оглядела сидевших передо мной Повелителей. И одну стоявшую Аликс, конечно.

— Пятерых? Я плохо считаю, но вас здесь точно четверо.

— Пятая — Лайла Росси, — наконец подала голос Милен, уставившись прямо на меня с пустотой в зрачках. — Твоя любимая Вольпина.

…боже, драмы столько, будто я об этом не в курсе.

Может, показать им немного растерянности в награду за такие старания?..

5. Кроличьи бега (2).

Нападать ни Кролики, ни мы с Адрианом не собирались, так что, просидев в полубоевой готовности секунд тридцать, я устало выдохнула и откинулась на спинку дивана, вытягивая ноги и скрещивая их в лодыжках.

— Вообще-то, если уж быть до конца откровенной, то мне глубоко насрать, что вы творите с другими мирами, неуважаемые зайцы. Я давно уже отказалась от возможности стать Высшей Хранительницей, так что вся эта кроличья возня должна быть мне глубоко побоку. Конечно, я немного переживаю за Флаффа, которого вы используете в хвост и в гриву, потому что, как ни крути, квами — это всего лишь дети…

— Хороши дети, — фыркнул Макс, с отвращением проводя ладонью по маске на лице. — Если бы я мог, то с лёгким сердцем избавился бы от всех этих уродцев. Мир точно стал бы…

Я прикрыла глаза.

Лёгкий порыв ветра, поднятый слишком резким движением Адриана, колыхнул правый хвостик. Так-то я давно не ношу эту причёску, — с моим азиатским лицом два хвоста были всё равно что пропуск в семнадцатилетие, настолько они меня молодили, — но, попадая в очередной спокойный мир своей параллели, я всегда их делала.

Этот раз не стал исключением. Если так подумать, мне ведь повезло: мир Маринетт-писательницы был один в один как мой, даже с теми же проблемами.

Ещё в этом мире была вполне живая Алья. И родители. И кофе, который я давненько не пила: банановый латте ассоциировался у меня с хорошими деньками и уверенностью в светлом будущем, чего я не могла себе позволить, будучи в своём почти-апокалипсисе.

Попав в мир писательницы, я просто воспользовалась возможностью и решила отдохнуть. Так-то я старалась сначала встретиться с Маринетт, чтобы не затягивать пребывание в чужой вселенной, но…

Маринетт дома не было, зато там обнаружились мать с отцом. Которые в моём мире были давно мертвы.

Кто бы отказался от вечера в кругу семьи, верно?.. да ещё и Алья с утра зашла…

— Маринетт, — окликнул меня Адриан.

— А? Да-да, задумалась. Прости.

Муж хмыкнул, но не стал ничего говорить. Даже несмотря на то, что Макс, чьё горло было сдавлено посохом Кота Нуара, должен был вот-вот вырубиться от нехватки кислорода.

Адриан стоял за спинкой дивана, прижимая голову Ксанте к своему животу, и душил Кролика без всякой жалости. Я находила это привлекательным; ну, если вспомнить прошлое, я всегда была сконцентрирована скорее на злодеях, чем на героях.

А ведь Агрест изначально был героем… ну, таким, из серии «я пожертвую тобой ради мира».

Потом я его испортила, и в итоге вышло «я пожертвую миром ради тебя», что нравилось мне уже намного больше. По крайней мере, это отношение уравновешивало моё стремление защищать Адриана до последней капли крови.

Правильно говорят, муж и жена — одна сатана. И это я сейчас не только о наших отношениях, но и о том, что нам хочется сделать в текущем моменте.

Если бы Адриан не придушил Макса своим жезлом, то я бы, наверное, сделала бы то же самое… только при помощи лески йо-йо. Поскольку я лёгкая, а Макс был довольно накачанным парнем, мне пришлось бы забраться ему на плечи, чтобы этот шкаф меня не скинул… вот она, незавидная судьба жучка: любой может тебя смахнуть без всякой жалости.

Хорошо всё-таки, что удушением и предупреждением у нас сейчас занимается Адриан, а не я. Посохом можно сломать шею, конечно… но я точно была уверена, что леска йо-йо с намного большей лёгкостью разрезала бы мышцы, сухожилия и артерии, если бы Ксанте душила я.

…как я устала, боже мой. Это супергеройство меня испортило даже больше, чем я сама испоганила Адриана. Да я раньше не могла и хомяку глотку свернуть, а теперь поглядите-ка: всерьёз радуюсь тому, что грязную работу забрал напарник. Потому что понимаю, что влёгкую убила бы человека…

Повелителей Времени нельзя было убивать, это я хорошо уяснила. Лайла повторяла это не один, не два и не двадцать раз; в одно время у меня было ощущение, будто у Росси заело пластинку, так часто она напоминала мне об обязательном выживании других Кроликов.

Жаль только, что причину этого Лайла не называла. Терпеть не могу всякие недосказанности.

Впрочем, я не чувствовала, будто могу что-либо требовать от Лайлы: в конце концов, из-за меня её мир раскрошился, как песочное печенье. Если бы Лайла не пошла за мной, когда я только-только начинала свою «злодейскую» деятельность, то, наверное… все её знакомые и друзья были бы до сих пор живы?

Это если у неё были «знакомые и друзья». Потому что, как мне казалось, участь у Росси в её мире была совсем не завидная.

Иначе почему она с такой лёгкостью последовала за мной, стоило только мне позвать, верно?..

— Кха!

Глаза у Макса закатились, в уголках губ почему-то выступила пена, как у загнанной лошади, и Ксанте окончательно лишился сознания. Милен и Аликс, сидевшие рядом с темнокожим, смотрели на это с трудно описываемым выражением на лицах.

Нет, у Аликс-то было что-то вроде ужаса и отвращения, а вот Милен… там точно виднелось нечто посложнее.

Впрочем, какое мне дело до её истории. Я и сюда-то пришла совсем не за тем, чтобы надавать Повелителям Времени тумаков. Это, конечно, было бы приятно… но всё-таки слишком мелочно. У меня квест покрупнее!

— Ну, раз уж у нас закончился момент показывания крутости, — сказала я, поднимаясь с дивана, — и высказывания претензий друг другу, то я бы хотела получить то, зачем пришла.

— Детка, это как-то, — Джаггед кашлянул. — Тебе не кажется, что переговоры так не проводят?

Я ткнула пальцем в Аликс.

— Она мне посоветовала покончить с собой. Так что мой муж, которому это пожелание вполне логично не понравилось, просто восстановил немного справедливости. Что не так? Или у тебя есть ещё какие-то предложения, Стоун?

Адриан перехватил свой сложенный жезл и отступил от дивана. Аликс кинула взгляд на Агреста, чьё лицо выражало разве что брезгливость, и угрюмо нахмурилась.

— Она нужна нам здесь, — сказала крольчиха, сжимая кулаки. — Мы не можем её просто взять и… отдать.

— Меня это должно волновать?

— Послушай! — полыхнула раздражением Аликс. — Всё реально так! Её сознание полностью соединено с нашими кроличьими норами, так что мы на самом деле не можем её безопасно извлечь!

— Эон тебе что, флэшка, которую надо «безопасно вытаскивать» из ноутбука? — цыкнула я, краем глаза отслеживая настроение Милен; почему Апрэль выглядела такой довольной, если Макс только что знатно отхватил от Адриана?

Милен вообще… на чьей стороне была? Как одна из Повелителей Времени, она вроде как должна была беспокоиться о своих коллегах, разве нет?

Почему тогда ей плевать на лишившегося сознания Макса? И откуда у Милен такая яркая, направленная на меня неприязнь?..

Нет, ну с последним-то я примерно понимала, как обстоят дела: учитывая, сколько миров из-за моих действий пострадало, наверняка Милен была лично заинтересована в том, чтобы как-то мне «отомстить». Может, её мир был так же разрушен, как и вселенная Лайлы?

А может, в её мире из-за моих действий и заигрыванием со временем произошла какая-то трагедия. В любом случае, это точно было что-то очень сокровенное, ломающее личность.

Что-то из тегов NC-21. И, если развивать эту мысль, если я в самом деле как-то насолила Апрэль, — раз уж она теперь смотрит на меня как Инквизитор на привязанную к соломенному столбу ведьму, — то стоит ждать беды с её стороны.

Тц. Опять проблемы…

— Мы не можем её вытащить! — повторилась Аликс, добавляя в голос ещё больше неуместной сейчас страстности; ты в манге против злодея выступаешь, что ли? Почему нельзя быть поспокойнее? — Ты меня вообще не слышишь?! Сознание Эон вплетено в наши слившиеся Норы, так что без их разрушения тебе её не достать.

— Хм.

Аликс так резко захлопнула рот, что зубы клацнули. Я же потёрла подбородок, смотря на Кюбдель сверху вниз.

— Ты же понимаешь, какая мысль сразу приходит в голову?..

— Ты не посмеешь, — прошипела Аликс, выглядя при этом максимально неуверенной. — Если ты разрушишь наши Норы, то все миры, которые привязаны к нам…

— Разрушатся следом, что ли?

— …нет.

Я хмыкнула. Ну конечно же, миры без привязки к кроличьим норам не будут как-либо страдать; это, скорее, норы станут более нестабильными, потому что лишатся такой поддержки.

Но будто мне было дело до этого.

Я изначально знала, что впутывать Эон в проблемы мировых энергий — максимально тупая затея. На момент нашей первой встречи Эон, несмотря на весь свой аналитический ум и способности, в сущности была ребёнком даже младше Адриана. Олимпия изначально создавала для неё подростковое тело, если что.

И вот этого подростка я втянула… не могу сказать, что зря: помощь Эон, её жертвенность и готовность идти до конца, — а ещё совсем не уместная вера в меня и в то, что всё кончится хорошо, и я в любом случае смогу вытащить XJ9 из любой передряги, — помогла нашей вселенной протянуть целых три года.

Три года, за время которых энергия мира расходовалась намного эффективнее благодаря сознанию Эон: андроид подключилась к миру, как это делали кролики, и зависла где-то «между» нашей вселенной и норами Банникс. Задачей Эон была работа с энергией и менеджмент ресурсами, которые ещё оставались у нашего мира.

Оттягивание конца света, короче говоря; благодаря нечеловеческому сознанию XJ9 прекрасно подходила на эту роль. Мы с Эон планировали использовать её в качестве «энергетического менеджера» несколько лет, прежде чем я не найду другой выход для подпитки мира.

И всё было бы нормально, если бы не чёртовы Повелители Времени!.. которые в итоге просто выкрали мою девочку, переместив её из внешней энергетической оболочки мира в свои норы.

Наверное, Повелители обратили на нас внимание именно в тот момент, когда Эон и стала «менеджером». Для переведения сознания андроида в состояние Сверхразума были использованы силы квами, включая Талисман Флаффа — он должен был уберечь Эон от распада за пределами физического уровня реальности, создав крошечную «нору», только для андроида.

И он же стал для Повелителей Времени путеводным маяком…

— Как будто меня должны волновать ваши проблемы с норами, — пробормотала я, потерев лоб. — Странно вообще, что мы всё это обсуждаем, нет? Давайте сделаем проще и я уже перейду к угрозам. Итак… я забираю Эон и забываю обо всём, что между нами было. Как вам такой план?

Милен посмотрела на Макса, всё ещё бывшего в отключке. Вроде бы Кот ничего Ксанте не сломал, — всего-то немного придушил, мне в постели иногда больше достаётся, — так что это кролик до сих пор не пришёл в себя?

— Ты не получишь Эон, — сказала она, едва заметно улыбнувшись уголками губ. — Не все мечты сбываются, правда?

— Ха, — протянула я, сжимая в кулаке появившееся из воздуха йо-йо, — учитывая, что я действительно терпеть не могу переговоры, я даже рада, что ты это сказала. Разговорами у нас Адриан занимается, знаешь. Я же предпочитаю старое-доброе «дать в морду».

Взгляд со стороны. Лила-Лайла Росси.

— Просто так, на секундочку: твоя идея с норами — дерьмо.

Лайла почувствовала, как у неё дёрнулась бровь. Раздражённо выдохнув, Росси обернулась через плечо; конечно же, сзади неё стоял Кот Нуар.

Вообще-то, сзади неё было множество Котов Нуаров, похожих друг на друга как родные братья. Но вот тот, что стоял за ней, был особенным — хотя бы потому, что это был Кот Нуар из её изначального мира.

— Ты решил, что я нуждаюсь в твоих комментариях?..

— Ты нуждаешься в хорошей трёпке, — сказал Нуар, не поведя и бровью. — Или, возможно, в порке. Только вот руки об тебя марать не хочется. Жизнь и так неплохо справляется.

Лайла цыкнула и отвернулась от своего давнего знакомого. Ну его… у неё сейчас были другие дела.

Не до человека, тренирующегося в собственном остроумии.

— Что ты сейчас хочешь сделать? — спросил Нуар, подходя к Лайле и вставая по левую сторону от неё. — С норой я понял, но что насчёт неё? У тебя всегда есть какой-нибудь план. Что на этот раз?

Лайла ещё раз тяжело вздохнула. Ну что он лезет-то… какая ему разница?

Почему-то Нуар всё ещё не научился её ненавидеть. Так и таскался хвостом за Росси, стоило только той появиться в объединённых норах Повелителей Времени. И, будто этого было мало, Кот ещё и любые её просьбы выполнял… странный парень.

Лайла боялась посвящать его в свои планы, несмотря на то, что Нуар раньше только и делал, что показывал свою искренность и желание помочь. Но что, если это всё было лишь подготовкой для дальнейшего предательства? Для финальной сцены, когда выясняется, что помощник главного героя на самом деле ненавидел его изо всех сил своей души…

В своём мире Лайла хотела стать актрисой. Не для кино, а для театра. Так что она много читала разных сценариев и научилась предугадывать подобные «вехи» ещё до того, как они начнут воплощаться в жизнь. К тому же, ещё с детства Лила Росси была хороша в психологии, отслеживая настроения неуравновешенной матери и отца-лудомана.

Что страшно, в словах и действиях Нуара из её мира Лайла не видела ничего, что могло быть классифицировано как «попытка будущего обмана». И всё же… довериться?

Даже если он ей нравился — невозможно.

— Я, — она нахмурилась, уставившись на яркую голубую панель с кучей кнопок, о которую Лайла опиралась уже некоторое время, — хочу её… вытащить.

— Удивительно, — ответил на это Нуар без всякого выражения, словно зачитывая скучный, плохо написанный сценарий. — Вот этого я не ожидал.

— Издеваешься.

— Что ещё мне остаётся? — он скрестил руки на груди и склонил голову к плечу, разглядывая Лайлу возле себя, словно та была подходящим для коллекционирования жуком. — Ты же единственное, что у меня осталось.

Лайла поджала губы и посмотрела на Нуара. Лицо у него было беспристрастным, серые глаза — спокойными, отстранёнными.

Он всегда таким был. Ядовитый язык и равнодушный взгляд. Действия, в которых оказывалось слишком много заботы и внимания для кого-то вроде Лайлы.

Он был таким ещё когда не был Котом Нуаром… и когда Лайла просто училась с ним, тихонько сидя на задних партах в коллеже и недоумевая: почему же такого, как Феликс Грэм де Ванили не замечают? Почему все стремятся к Адриану Агресту, который был как нагретая трава летом; почему не к Феликсу, который напоминал Лайле тонкий горный ручеёк, преодолевающий каменные завалы изо дня в день?

— Впрочем, какая разница, — сказал Феликс, отворачиваясь от Лайлы и смотря на тонкое нечеловеческое тело, зависшее в колбе перед кнопочной панелью. — Ты хочешь вытащить этого робота, хорошо. Дальше что?

Лайла поморщилась.

Да, точно.

Дела.

— Мало вытащить её, — сказала она, начиная быстро нажимать нужные клавиши и думая, что уж в фантастической кроличьей норе-то должна быть сенсорная панель, а не такое старьё, — мне нужно её сознание.

— М-м-м… как я понял, у тебя не получится вызволить его, если не разорвать связь между норами.

— Я это знаю. реквизит уже готов.

— А, — он посмотрел Лайле за спину, где множество Котов Нуаров, которых забрали из их родных миров, сидели в напряжённом ожидании подходящего финала. — Ясно.

Не так давно Лайла обещала этим потеряшкам их «Долго И Счастливо», так что теперь, прельщённые возможным Хэппи Эндом, Коты Нуары, — как странно было думать о них во множественном числе, — просто ждали её приказа.

То ли они были ненормально доверчивыми, раз поверили Лайле на слово, то ли Лайла оказалась слишком хорошим оратором… в любом случае, заминок не возникало. А если и появлялись какие-то внештатные ситуации, грозящие плану Лайлы, то с ними разбирался её собственный Нуар: уж у Феликса язык был подвешен что надо.

Да и опыта в уговорах оказалось достаточно.

— И всё же, одно остаётся непонятно, — сказал Феликс спустя пару минут клацанья кнопочек.

— Если ты опять о моей мотивации, то даже не спрашивай.

— Хм. Нет, с ней-то всё в порядке. Я знаю, что ты слишком привязана к Маринетт из того мира, где ты проводишь больше всего времени.

— Что тогда тебя интересует?

— Почему из всего нашего мира ты вытащила именно меня.

Лайла даже не запнулась, продолжая печатать всё так же ровно, как и прежде. Сердце у неё тоже отстукивало мерный ритм.

— Потому что я тебя люблю, конечно же, — сказала она. — Какие ещё могут быть причины?

— Ха… опять ты об этом.

Она позволила себе отвлечься на секунду, чтобы посмотреть, как Феликс раздражённо зачёсывает волосы назад. С шухером Кота Нуара, — пускай даже у Феликса волосы были длиннее, чем у других Котов, — это действие было абсолютно бесполезным. Но зато очень хорошо передавало настроение и повадки того, кто скрывался под котовьей шкурой.

У Феликса без синхронизации была идеальная длина волос, как раз позволяющая сексуально зачёсывать их одним движением. Жалко только, что Лайла давно не видела Грэм де Ванили без костюма.

— Можешь придумать себе любую другую причину, — разрешила Лайла, нажимая последнюю кнопку и выпрямляясь; панель заиграла разными оттенками синего и голубого, а в колбу с телом Эон Хилл хлынул розовый туман. — Но почему бы не остановиться на этой?

— Мне не нравятся, когда к делу примешиваются какие-либо чувства.

— Ну так не примешивай.

Лайла увидела, как туман полностью заполнил всё пространство колбы. Тела Эон больше не было видно; значит, совсем скоро превращение закончится, стекло начнёт трескаться от давления изнутри, и план, перешедший в финальную фазу, будет исполнен.

Она давно хотела разобраться с Повелителями Времени. И это было не только из-за того, что Кролики досаждали Маринетт, — насчёт которой Феликс всё-таки был прав, — но и из-за того, что изначальный мир Лайлы погиб по их вине.

Маринетт считала, что она была причиной апокалипсиса. Потому что, прыгая из мира в мир, она как будто «что-то запускала»; какую-то программу самоуничтожения или же вирус.

Чушь это всё. Просто за прыжками Дюпэн-Чен следили. Из этой объединённой норы.

Лайла не знала, кто именно из Кроликов повинен в разрушении её мира. Да и других миров тоже. Скорее всего, это не была Аликс: Кюбдель, хотя и являлась признанной грубиянкой и эгоисткой, также отличалась удивительно бодрым и добрым нравом наряду с чувством справедливости.

Джаггед?.. нет, тоже вряд ли. Он был слишком зациклен на себе. К тому же, ему нравилось жить в норе и заниматься кроличьими делами, ведь здесь не было ни наркотиков, ни алкоголя, ни популярности. Плохого прошлого тут тоже не было. Только работа.

С которой Джаггед справлялся на удивление хорошо.

В итоге получалось, что оставались Макс… или Милен. Они оба напрягали Лайлу до головной боли, потому что, казалось, были полностью лишены всякой человечности. И они оба были достаточно подозрительными, чтобы Росси в моменте не могла выбрать, кого именно назначить в своём сценарии «злодеем номер два».

Потому что «номер один» — это вроде как она сама.

— Слишком много думаешь, — сказал Феликс, положив большую горячую ладонь прямо между лопаток Лайлы, на тонкую ткань тёмно-синей майки. — У тебя такое лицо ещё в актёрском училище ничего хорошего не сулило.

Она усмехнулась. Ну да…

— Мы там проучились вместе всего год, да ещё и на разных потоках. Когда успел заметить?

— Не знаю? — в противовес своим словам, Грэм де Ванили улыбался. — Можешь сама придумать причину, которая тебе понравится… хм?

Он обернулся, Лайла следом. За ними, не доходя пары шагов, стоял один из Нуаров. Молоденький… судя по всему, это был тот, кого Маринетт притащила в мир последним.

— Где Ледибаг? — спросил Кот, смотря на Лайлу мутноватыми глазами. — Нас разделило.

— Когда вернётесь обратно по мирам, снова соединитесь, — сказала Лайла, заправляя прядку волос за ухо. — Нет причины для беспокойства.

— Нет причины? — оскалился малец. — Да я вас…

— Тише-тише, котёночек, — вмешался Феликс, вставая между Лайлой и Нуаром. — Если будешь много шипеть, то ничего хорошего не выйдет, да? Веди себя хорошо и не мешайся под ногами.

Малец-Нуар сцепил зубы.

— Мы только что разбирались с акумой, а потом я вдруг моргаю, и оказываюсь в этом месте. Думаете, у меня нет причин вести себя… «плохо»?

— Прибереги злость на потом, — посоветовала Лайла, проверяя, что там происходит с колбой и Эон в ней. — Говорят, что сила Катаклизма напрямую зависит от эмоций, которые ты испытываешь в моменте.

— Что?..

— Тебе понадобится вся мощь, на которую ты только способен, — улыбнулась Росси. — Ты же хочешь спасти свою дорогую Ледибаг, верно?

— Думаю, такие слова его только разозлят, — заметил Феликс.

Лайла хмыкнула.

— Ну, что поделать… злость — хорошая подпитка для Катаклизма.

— Тогда, может, мне и остальные свои копии вывести из себя?

— Не начинай пожар, с которым не справишься.

Взгляд со стороны. Лила-Лайла Росси (2).

Сначала Лайла увидела, как дёрнулись уши её Нуара, и только потом ощутила тревожный гул под ногами.

Казалось, что вся нора содрогается. Будто кто-то достаточно сильный, чтобы пошатнуть мироздание, дал этому месту под дых, заставив болезненно скрючиться. И Лайла точно знала, кто мог учудить подобное.

Вся армия Нуаров обернулась к источнику звука, который Лайла с её более или менее обычным слухом не могла услышать. Выглядело это достаточно пугающе: множество одинаково одетых парней, — чёрная кожа, спандекс, ремни, — напряжённо уставилась куда-то, где ничего не было. Словно сценка в фильме ужасов.

Лайла предпочитала думать, что исполняет роль в мелодраме или

боевике. Не в хорроре.

— Что слышишь? — спросила она, отворачиваясь обратно к приборной панели.

Кнопки нажимались легко, и вот уже розовый дым полностью рассеялся в колбе, оставляя в ней исключительно Эон. Прищурившись, Лайла вгляделась в девочку-андроида: вышло ли задуманное? Видны ли места сочленения, или же теперь вместо шарниров обычные суставы? Кожа цельная или же может разойтись в стороны, открывая вид на высокие технологии?

Получилось ли то, что могло получиться только здесь, в месте бесконечного пересечения миров и вероятностей?

— Вышло, — выдохнула она, прикрывая рот рукой в бесполезной попытке спрятать за ладонью волнение и подрагивающие губы. — Отлично. Она будет рада.

— Твоя “она” разносит это место по кирпичику, — сказал Феликс, скосив глаза на знакомую. — Это тоже часть плана?

— Скорее, это ожидаемое событие. Учитывая характер Повелителей Времени, я была уверена, что она в итоге сорвётся. Сам знаешь, терпения у неё маловато.

— Мне казалось, она наоборот слишком терпеливая.

— Это в прошлом.

Лайла посмотрела на Эон. Мягкое и слабое человеческое тело, растянутая розовая домашняя футболка, широкие шорты, носки с принтом кошачьих лапок и только один ботинок. Прошло более пяти лет с момента появления Эон в объединённых норах, однако время для девочки замерло в моменте, когда она только-только решила принести себя в жертву.

Переведя взгляд на лицо Эон, Лайла вздрогнула: глаза девочки оказались открыты. Да и смотрела Хилл вполне осознанно.

Пришла в себя? Быть того не может. Тот розовый дым, который заполнял колбу, должен был серьёзно вырубить Хилл, чтобы она не чувствовала боли. Всё же, замена тела с цельнометаллического на обычное человеческое — процедура малоприятная даже в воображении.

Лайла не хотела доставлять Эон лишней боли. В конце концов, стоило быть хотя бы благодарной XJ9 за её прошлую работу по управлению мировыми ресурсами.

— Она пришла в себя, — как само собой разумеющееся заметил Феликс.

— Вижу.

— Это плохо?

— Да.

…потому что Эон всё ещё была связана с объединёнными норами, и просто так вытащить её из колбы не получится. При насильном разделении Хилл испытает весь спектр болевых ощущений, от единицы до десятки по визуальной аналоговой шкале.

Правильно Маринетт говорила: если что-то может пойти “не так”, оно обязательно пойдёт.

— Ты остановишься? — спросил Феликс, смотря на Эон.

— Ты же прекрасно знаешь, что нет.

— Ей будет больно.

Эон медленно моргнула.

— Ничего, потерпит. За своё будущее надо побороться, знаешь ли.

— Или выстрадать его, — хмыкнул Грэм де Ванили. — Ладно. Я пошёл к Котам, координировать их действия. Готовность через пять минут, примерно.

— Поторопись.

Гудение и дрожь под ногами то усиливались, то затихали: очевидно, бой Маринетт с Повелителями был в самом разгаре. Даже удивительно, что всё длилось так долго… Дюпэн-Чен была не из тех, кто предпочитал затягивать сражения и выматывать противника.

По её мнению, лучший бой — это тот, который не случился. Однако, если уж затеваешь драку, то нужно как можно быстрее её закончить. Так что блицкриг — отличное решение.

Но что-то у Маринетт, видимо, не задалось в этот раз. Это из-за того, что она выступала сразу против четверых Повелителей? По прикидкам Лайлы, реально сражаться ей придётся разве что против двоих: Джаггед был трусливым, так что в бой обычно не вмешивался; Макс предпочитал стоять в сторонке и давать какие-то комментарии, а не испытывать собственные кулаки и умения.

Аликс… вот тут неизвестно. Слишком уж Кюбдель была внушаема: её лояльность зависела от того, кто первый успеет присесть ей на уши. Скорее всего, в нынешней ситуации Аликс стоило рассматривать как противника, а не как союзника.

Ну и Милен — на сладенькое, так сказать. Обычно она не сражалась, но, если происходили какие-то боевые стычки, то Апрэль всегда выходила из них победительницей. Вот уж кто точно будет сражаться, учитывая неприязнь к Ледибаг в общем… Лайла наблюдала за Милен в нескольких боях, и единственное, что Росси могла бы сказать об этой Повелительнице — это то, что она предпочитала играть максимально грязно.

Впрочем, Маринетт такая же. Стала такой же. Рыцарский кодекс, так понравившийся Лайле в Маринетт в их первую встречу, давно был похоронен под грузом прошедших событий. Если Дюпэн-Чен и оставалась рыцарем, то исключительно “тёмным”.

Но, учитывая, что Лайла всегда предпочитала этот тип героев традиционным ванильным протагонистам, всё было нормально.

— Тебе придётся потерпеть, — сказала Лайла, смотря Эон прямо в глаза. — Боль будет адская.

Хилл медленно моргнула, давая понять, что услышала обращённые к ней слова. Шевелиться она не могла, и даже такое мелкое движение веками наверняка отняло у Эон все силы.

— Зря ты проснулась, — вздохнула Лайла, нажимая одну из кнопок.

В то же время Феликс сзади дал отмашку, и целая армия Котов Нуаров одновременно использовала Катаклизм на стенах объединённых нор.

Если так подумать, это даже было забавно. В каком-то смысле Лайла чувствовала себя полководцем. Феликс был её доверенным лицом, Маринет — Королевой, а вытащенные из своих миров Нуары — воинами на службе у королевства. Фэнтезийный душок заставлял Лайлу, больше любившую реализм, недовольно морщиться… но, в целом, всё было не так уж и плохо.

Эон в этом сеттинге могла рассматриваться как волшебный артефакт, который выкрали ужасные злодеи, или же, — что сейчас было больше похоже на правду, — как принцесса, заточённая в какой-нибудь башне. И которую, конечно же, нужно спасти.

Всё во имя королевы.

— Мощности хватает? — спросила Лайла у подошедшего Феликса.

Грэм де Ванили посмотрел на ближайшую стену, по которой медленно расползались чёрные трещины. Они были похожи на вены, заражённые какой-нибудь ядовитой гадостью: того и гляди, всё потечёт по коже.

— Даже один Катаклизм через годы справился бы с этими нормами, — сказал Феликс, сцепив руки за спиной. — А уж с таким количеством проводников силы квами тебе и вовсе не о чем переживать.

— Если бы было достаточно одного Катаклизма, то мне бы не пришлось использовать других Котов. В конце концов, у меня есть ты.

— Действительно.

Они уже пробовали использовать Катаклизм Феликса в прошлом. На самом деле, это было чуть ли не первым, что они сделали, когда смогли договориться друг с другом после уничтожения их мира и определиться с тем, кому за это нужно мстить.

Катаклизм сам по себе был силой, способной стирать в порошок целые миры. Даже одной его капли хватило бы, чтобы уничтожить не только объединение кроличьих нор, но и их сами.

Проблема оказалась в другом: в проводимости. Если один из обладателей кольца Разрушения использовал слишком много этой силы, — а для разрушения нор её действительно нужно было нереально много, — то прежде всего начинало разрушаться его собственное тело. Или же можно было использовать каплю, которая будет разрастаться со временем… но Лайла не хотела ждать.

Идея использовать Котов для уничтожения нор была естественной, как голубизна неба на Земле. Оружие, — Катаклизм, — было определено; единственное, что оставалось сделать для его использования — подготовить побольше “проводников”.

Проще говоря, не мешать Маринетт вмешиваться в дела других миров, чтобы Повелители оставляли у себя как можно больше Нуаров. И потом, в день Х, Лайла собиралась использовать этот кошачий актив в своих целях.

Все счастливы и довольны. Все получают то, что они хотят: Маринетт — здоровый, обеспеченный энергией мир и Эон, которая благодаря магии кроликов сможет сказочно стать настоящей девочкой; оставленные у Повелителей Коты — возвращение в свои миры; Феликс — уничтоженных Повелителей, которых он ненавидел всей душой; Лайла — довольного Феликса и закрытый долг перед ним за то, что из всего мира она вытянула к себе только Грэм де Ванили, которого любила ещё со школьной скамьи.

— Росси. Процесс пошёл.

Лайла обернулась и увидела, как несколько Нуаров пропали в светло-голубых вспышках. Чем дальше, тем больше Котов исчезали из комнаты, и эта скорость росла с геометрической прогрессией.

— Интересно, — сказал Феликс, посмотрев на свою руку: на чёрной перчатке вспыхивали голубые искры перемещения, — куда магия закинет нас?

— Никуда, — ответила Лайла, стряхивая со своего плеча вспышки волшебства. — У нас нет мира, куда можно нас вернуть. Так что, скорее всего, мы останемся здесь.

— “Скорее всего”?

— Ни в чём нельзя быть уверенной, помнишь?

Колба, в которой была Эон, начала трескаться. Феликс подтянул Лайлу к себе и, когда стекло взорвалось, разлетаясь в разные стороны мелкой блестящей крошкой, закрыл женщину своим телом. Ожидаемое поведение, ведь только он был в костюме, способном защитить от подобного.

И всё равно, Лайла улыбалась. Это было приятно. Хорошо, если о тебе есть, кому позаботиться.

Когда исчез последний из Нуаров, — не считая Феликса, — Грэм де Ванили подхватил Лайлу на руки. Усадив её себе на предплечье словно ребёнка, он бесстрастно смотрел на то, как чернота Катаклизма поглощает последние открытые участки стен, потолка и пола.

— Что, если сила Разрушения уничтожит не только объединение нор, как ты хотела, но и их тоже?

Это была ещё одна слабая часть плана Лайлы. Катаклизм, который уничтожил все “связки” между кроличьими норами Джаггеда, Аликс, Макса и Милен, мог дальше перекинуться на само подпространство. Проблема была в том, что Лайла не могла нормально “настроить мощность” используемой силы… и должна была рисковать, ориентируясь исключительно на свои внутренние ощущения.

Которые подвели, судя по всему. Потому что чернота Катаклизма уже должна была схлынуть, оставляя после себя чистую нору. Но вместо этого Разрушение продолжало разъедать всё, что было вокруг.

— Не переживай, — вздохнула она, потерев лоб. — Для этого тут есть я.

— В смысле?

— Я так-то тоже “Повелительница Времени”, если ты вдруг не забыл. Но, в отличие от остальных, я всё ещё не создала свою “нору”. Так что давай дождёмся, пока здесь всё окончательно не будет разрушено, а потом я вытяну всех на свою территорию.

В конце концов, она никогда не начинала действовать, не имея нескольких страхующих планов в запасе.

Взгляд со стороны. Лила-Лайла Росси (3).

Можно было сказать, что в итоге им повезло: в решающий момент исполнения плана всё шло ровно так, как Лайла рассчитывала.

Учитывая, что до этого проблемы сваливались на голову одна за другой, можно было порадоваться: мир всё ещё придерживался принципа равновесия. Раз уж ранее он одарил Лайлу и Феликса крупным провалом, — разрушением не только связи кроличьих нор, но и их самих, — то теперь компенсировал предыдущую неудачу ровным исполнением запланированного.

Едва вокруг Лайлы и Феликса стали рушиться стены, как Росси приступила к созданию собственной норы. Белое пространство, — Маринетт почему-то звала его «Никогде» и очень не любила, говоря, что оно напоминает ей первую поездку в Америку; Лайла тогда не училась в Дюпоне, так об этой экскурсии знала лишь со слов одноклассников, — едва успевало показаться, как его сразу же закрывали новые, отливающие чистым голубым цветом барьеры.

Это было похоже на перерождение: вместо старых, гнилых от Катаклизма нор появлялась одна чистая. Благодаря Феликсу разложение сил Разрушения не распространялось на подпространство Лайлы, и уже через каких-то пять минут процесс закончился.

Все, кто до этого был в разрушающихся норах, оказались в новом, чистом пространстве.

— Спустить тебя? — спросил Феликс, смотря на появившихся перед ним людей.

Лайла выдохнула. Пот заливал ей глаза, волосы на загривке противно липли к шее. Голова раскалывалась от пульсирующей мигрени, а нижние веки пекло так, словно Лайла не моргала по крайней мере последнюю декаду.

Тело дрожало от перенапряжения. Ноги тоже.

— Погоди, — пробормотала она, устало привалившись к Феликсу и закрыв глаза. — Не думаю, что смогу сейчас сама стоять.

— Готов носить тебя на руках до самой смерти.

Лайла чуть отстранилась и взглянула в лицо Феликса.

— Твоей или моей?

Грэм де Ванили, не отрываясь, смотрел прямо на Повелителей Времени.

— Ну зачем же так, милая… вполне подойдёт смерть кого-нибудь другого, ты же понимаешь.

Он всё же спустил её с рук, но не прекратил придерживать за талию, чтобы Лайла не свалилась. Немного придя в себя, она самостоятельно отошла в сторону, и Феликс занялся своими жертвами-кроликами.

Лайла пошла к другим появившимся людям: помимо Повелителей в норе Росси оказались Эон и Маринетт.

Если с первой всё было понятно, — Эон до сих пор, можно сказать, «принадлежала» норе, — то вот со второй не особо. Возможно, магия кроличьего перемещения не вернула Маринетт в её родной мир вместе с Адрианом из-за того, что на Дюпэн-Чен оказалось слишком много следов от других вселенных? Без последствий прыжки по юнивёрсуму не проходят, это и школьник поймёт.

Ладно. В любом случае, Лайла могла вернуть свою Маринетт в её мир принудительно, если бы это потребовалось. Однако даже хорошо, что так вышло: всё равно был нужен кто-то, способный отвести Эон к родителям.

— Ты сучка, — простонала Маринетт, когда Лайла опустилась рядом с ней на одно колено. — Когда ты уже начнёшь предупреждать о своих планах, скажи пожалуйста?

— Когда ты разлюбишь Агреста.

— Так бы и сказала сразу, что «никогда». Знаешь же, что я верная.

Лайла улыбнулась и села рядом с Маринетт. Сначала Росси хотела помочь подруге подняться, но потом поняла, что сил на это банально не хватит.

Феликс на фоне развлекался с йо-йо, отобранным у Дюпэн-Чен. Бесконечная леска легко разматывалась и превращалась в металлические узлы, накрепко связывающие Повелителей; закончив с шибари, Феликс когтем разрезал леску и кинул йо-йо обратно хозяйке.

Самые тугие и неудобные узлы достались Милен. Грэм де Ванили не был идиотом, так что прекрасно понимал, кто тут «главный злодей». К тому же, именно Милен была ответственна за разрушение их мира… больше остальных Повелителей Времени, по крайней мере.

— Спасибо за Эон, — сказала Маринетт, улыбнувшись. — Я понятия не имела, как буду её выковыривать из связи нор.

Хилл лежала неподалёку, всё ещё не приходя в сознание. Насколько Лайла понимала, тело Эон продолжало меняться, из роботизированного становясь человеческим. Наверняка процесс затянется на несколько дней… а может и того дольше.

Скорее всего, потом XJ9 столкнётся со множеством проблем, о которых она даже не думала. Туалет, к примеру, или необходимость есть, спать, отдыхать. Обязательная осторожность к себе, сниженные физические возможности… человеческое тело было совсем иным по сравнению с телом андроида, и в будущем Эон придётся учиться с этим жить.

Хорошо ещё, что её организм будет значительно крепче и выносливее, чем тело обычного человека. «Превращение» из робота в гуманоида само по себе непростой процесс, так и проходило оно в условиях разрушающихся нор и высвобождения огромного количества энергии… Лайла могла только предполагать, какие «улучшения» в итоге получила Хилл.

Пожалуй, называть её «обычным человеком» всё-таки будет неправильно?.. а значит, она сможет оставаться супергероиней.

Замечательно.

— Ты этого хотела, я это сделала, — ровно сказала Росси, ложась на пол и с шипением отодвигая волосы, которые она случайно прищемила. — К тому же, что значит «понятия не имела», Маринетт? Ты опять действовала без всякого плана?

— Я положилась на удачу! Чем это не потрясающий, не требующий никаких корректировок план?

Лайла цыкнула. Ну как всегда, вы только подумайте.

— Поэтому ты мне и нужна, — продолжала улыбаться Дюпэн-Чен. — Адриан, конечно, невероятно умный и всё такое, но у него нет твоего таланта к планированию и лавированию. Так что я надеюсь, что ты вернёшься к нам, когда закончишь со своими делами здесь.

Лайла поджала губы.

— Ты поняла, что я останусь здесь?..

— На какое-то время, да? — усмехнулась Маринетт. — Помни, что это не навсегда.

Честно говоря, Лайла не планировала возвращаться в мир её Маринетт. Она действительно хотела остаться в своей норе и просто… просто отдохнуть, наверное. Со всеми этими нервами у Росси никаких сил не осталось.

К тому же, ей всё-таки было совестно, что она в который раз использовала Маринетт в своих планах, не предупредив женщину заранее. Обещала ведь так не делать в прошлый раз — и вот, опять.

Но, конечно, она своего раскаяния ей не покажет.

— Так, — Маринетт ухнула, тяжело поднявшись, — давай-ка это, отправляй меня обратно в мир. Надо Эон доставить к Олимпии, пока меня окончательно не прокляли в племени Синта.

— Боишься проклятий? Ты вроде не была суеверной.

— Боюсь, что меня будут проклинать близкие мне люди, — фыркнула Маринетт, поднимая Эон на руки. —Так что давай, не задерживаемся. Или вам тут помощь нужна?

— Сами разберёмся, — подал голос Феликс.

«Отправка» была чем-то слишком простым: Лайла просто захотела, и её нора выплюнула из себя Маринетт с Эон, словно они являлись посторонними и нежеланными элементами. Было приятно чувствовать, что точно так же Росси может поступить и с Повелителями: одного только желания было достаточно, чтобы избавиться от их присутствия.

Причём закинуть Повелителей можно было куда угодно. Хоть в вымерший мир, где разгулялась вышедшая из-под контроля акума. И тогда Повелителям придётся быть в этом мёртвом мире долгие годы, пока у них снова не появится возможность создать свою нору…

— Думаю, как разберёмся с этими, — Феликс неприязненно посмотрел на приходящих в себя Повелителей Времени, — нужно будет заглянуть к твоей Дюпэн-Чен.

— Я не планировала.

— Придётся.

— Зачем?

Он кивнул в сторону экранов, полностью занимавших одну из стен. На одном из них Лайла увидела, как появившаяся на какой-то крыше Маринетт в ужасе смотрит на огромное количество бабочек-акум, полностью перекрывавших собой небо.

Вряд ли она с ними справится в её текущем состоянии… ещё и с Эон на руках.

— Поможем, — кивнула Лайла, также переводя взгляд на Повелителей. — Хм. Апрэль, ты уже очнулась? Отлично, я как раз хотела с тобой поговорить…

Лайла предпочитала не оставлять за спиной тех, кто может как-то навредить в будущем. А потому не собиралась давать Милен Апрэль возможность выжить; нет-нет, история этой Повелительницы точно должна будет оборваться прямо здесь, в этой норе.

Просто… Лайле было интересно, чем же в итоге Маринетт заслужила такую сильную ненависть.

— Как банально, — выдохнул Феликс после рассказа Милен и использования Катаклизма; на месте Повелительницы не осталось даже мокрого пятна. — Месть за убитого возлюбленного? Заезженный сюжетный троп.

— Действительно.

Оказалось, что Милен ненавидела Маринетт по одной-единственной причине: когда Дюпэн-Чен пришла в её мир, то убила Айвана. Что самое смешное, — и одновременно отвратительное, — произошло это по чистой случайности: Айван отвлёкся на Маринетт, возникшую в воздухе, и не заметил несущейся на него машины.

Да это даже убийством было нельзя назвать. Роковая случайность, и только. Однако Милен, буквально потерявшая разум из-за произошедшего, было плевать на реальную вину Маринетт; Апрэль просто нашла козла отпущения, на которого можно было скинуть весь груз своих психологических проблем и шока из-за произошедшего.

Всё бы ничего, но из-за последующих действий Апрэль пострадал не один мир. И не один человек лишился своего возлюбленного. Милен это не волновало: она просто выплёскивала свою злобу и разочарование, не думая об окружающих.

И при этом считала настоящей злодейкой Маринетт.

— Смешно, — хмыкнула Лайла, поправляя волосы. — Ладно, с этой разобрались. Остальных допросишь?

Джаггед, делавший вид, что он в отключке, крупно вздрогнул. Аликс застонала. И только Макс реально был глубоко без сознания.

— Хорошо. Чем ты займёшься?

— Мне что-то покоя не даёт, — сказала Лайла, подходя к прекрасной сенсорной приборной панели; никаких кнопок, только полупрозрачный экран, к которому было так приятно прикасаться подушечками пальцев. — Какое-то странное чувство, будто что-то идёт не так.

— Проверь Талисманы, — невнятно посоветовала Аликс. — Обычно все проблемы связаны с ними.

Лайла не стала благодарить Повелительницу, но всё же сделала, как она сказала. И сразу же болезненно поморщилась: Кюбдель была права.

Проблема действительно оказалась в Талисманах мира Маринетт… точнее, в их отсутствии.

***

У меня от увиденного начала болеть голова. И Адриан рядом совсем не способствовал спокойствию, потому что сам был готов нервно расхохотаться от происходящего.

— Мы что теперь, — сказал он, едва ли не хрипя от натуги, — межмировые преступники? Воры мультивселенного уровня?

Да как это могло быть-то?!

— Это просто херня какая-то, — пробормотала я, смотря на украшения, вываленные в раковину. — Они должны были остаться в том мире! Или хотя бы не выплёвываться из Потенциальной Вселенной, чтобы другая я их забрала!

Перед нами с Котом лежали Талисманы из мира Маринетт-художницы. Ровно семь штук. Те самые, которые я запихнула в йо-йо и которые хотела под конец своего злоключения передать в руки Мастера Фу или своей взрослой копии.

И что мне теперь с ними делать?!

Серия шестая: Антибаг. 1. Сложные мысли.

Я так и не поняла, что произошло в итоге в мире Маринетт-художницы: последнее моё воспоминание — это Кошмар-Мононоке, испускающий из себя бабочек. Вроде бы я к нему прикасалась… или пыталась его очистить? Не помню.

В любом случае, в следующее мгновение я открыла глаза, уже будучи на парковке Гранд-Отеля. За той самой сторожкой, в которой и был портал в другой мир.

Естественно, никакого портала там уже не было. Также я не нашла Хлою, насчёт которой Маринетт говорила, что оставила её в нашем изначальном мире; надо будет потом поискать Буржуа, вдруг с ней не всё в порядке.

Зато рядом со мной на асфальте валялся бессознательный Нуар и то, от чего я бы предпочла как-нибудь избавиться: семь волшебных украшений, известных мне по мультсериалу.

Долбаные Талисманы, которые я, вообще-то, совсем не планировала тащить в свой мир!

План был какой: разобраться со своими проблемами, привнести мир-дружбу-жвачку в чужую вселенную, потом долго и слёзно-розово прощаться, и по итогу отдать Маринетт, — или Мастеру Фу, — эти самые Талисманы. Они, так-то, были гарантом моей безопасности в том мире… по крайней мере, я так сказала Маринетт и Адриану.

А в итоге, получается, я эти волшебные побрякушки просто свистнула!

Смутно соображая, что делаю, я достала из Потенциальной Вселенной какой-то пакетик, сгребла в него Талисманы, взвалила бессознательного напарника на плечи и, точно полоумная, ввалилась в холл Гранд-Отеля.

Дура! Даже не подумала о том, что там будет куча людей: многие, так-то, всё ещё праздновали Рождество. Да и в общем Гранд-Отель был местом популярным, и показываться в нём в таком виде… чокнутая Ледибаг с выпученными глазами, потрёпанным жизнью пластиковым пакетом и Котом Нуаром в отрубе. Сладкая парочка Чудесных супергероев!

Мне повезло, что персонал отеля оказался подготовлен к внештатным ситуациям, так что приветливые и улыбчивые девушки быстренько взяли нас с котовьей тушкой в оборот: отвели к лифту для работников, сопроводили на этаж Хлои, — где мне уже была выделена комната ранее, — и даже принесли нашатырь, чтобы помочь Нуару прийти в себя.

Помня о том, что обоняние у напарника поистине звериное, я уложила Кота на кровать, вывела всех посторонних из комнаты, заперлась, открыла окна настежь и только после этого, не отходя далеко от улицы и свежего воздуха, откупорила бутылёк с нашатырём.

Мне самой неплохо по голове дало, так что и Коту хватило: Нуар заморгал, после чего резко сел на кровати и уставился на меня мутноватыми глазами.

— Всё закончилось?! — спросил он, вскакивая на ноги.

Кота повело, и он чуть было не упал. Я успела оказаться рядом, так что Адриан удачно завалился на поддерживающее плечо, а не на твёрдый пол; по пути немного нашатыря разлилось мне на пальцы, но я, в целом, успела заткнуть баночку.

Вонища всё равно стояла… неописуемая. Неудивительно, что Кот побледнел.

— Сейчас помою руку, не торопись, — сказала я, спихивая Кота обратно на кровать. — У нас проблемы.

— Когда у нас их не было…

— Память ещё не пропала?

— Нет, — мотнул он головой; я засмотрелась на то, как забавно подпрыгнули прядки светлых волос. — Но, кажется, это произойдёт довольно скоро. Может, в течение пары часов?

— Может… так, я в ванную.

Сжимая пакет, я действительно ушла в ванную комнату. Дверь за собой закрывать не стала. Хотя, скорее, просто не подумала о том, что надо это сделать.

Остервенело моя перчатку от нашатыря каким-то мылом, — запах совсем не выветривался, кстати, — я всё никак не могла понять, что за раздражающее шуршание раздаётся буквально у меня над ухом. И, только взглянув вниз, я вспомнила о пакете.

Который, собственно говоря, и шуршал.

Чёртов пакет с чёртовыми Талисманами. Да чтоб тебя!

— Кот, подойди, пожалуйста.

Он оказался сзади сразу же, и пары секунд не прошло. Не оглядываясь, я перехватила пакет и высыпала Талисманы в раковину, на которой всё ещё оставались капельки воды и большой мыльный пузырь.

— Это…

Укол мигрени заставил поморщиться.

Талисманы из раковины никуда не девались, как бы я ни желала им сгореть в адском пламени немедленно, избавляя меня от нынешней и будущей головной боли.

— Это Талисманы. Камни Чудес. Другие из Шкатулки, знаешь.

— То, что есть ещё и другие, Плагг говорил ещё до инцидента в Америке, — пробормотал Кот, поставив руки на раковину по обе стороны от меня. Получалось, что я оказалась в его объятиях, и ощущение тепла у спины внезапно заставило немного расслабиться. — Да и по Бражнику понятно… но откуда они у тебя?

Пришлось объяснять.

— То есть… мы что теперь… межмировые преступники? Воры мультивселенного уровня?

Я чувствовала, как дёргается его пресс от сдерживаемого хохота, и слышала, как Нуар натужно хрипит, выталкивая из себя слова по одному. Кажется, величина и проблемность происходящего из нашей парочки волновала исключительно меня.

Потому что Кот, блин, развлекался! Даже в отражении по его моське было понятно, что ему, блин, весело!

— Они должны были остаться в том мире! — попыталась я объясниться перед Нуаром, который, забыв про все приличия, уткнулся лбом мне в плечо и крупно вздрагивал в попытках всё-таки не сорваться в веселье. — Или хотя бы не выплёвываться из Потенциальной Вселенной, чтобы другая я их забрала!

Всё, этого оказалось достаточно: котовье терпение лопнуло, как тот самый мыльный пузырик в раковине.

Обхватив меня поперёк живота, Кот зашёлся в счастливом и беззаботном смехе. Ещё и к себе притянул, да так близко, что я буквально чувствовала, как хохот вибрацией рождается у Нуара из нутра, чтобы потом распространиться по телу и выйти за его пределы.

Ну, делать было нечего, так что я откинулась на напарника, положив свои ладони поверх его, и уставилась на Талисманы в раковине.

…что теперь с ними делать, спрашивается?

Всего я случайно “позаимствовала” семь Талисманов: Лису, Мотылька, Черепаху, Петуха, Свинью, Мышь и Лошадь.

Неплохо получается, как ни посмотри. Практически полный набор для диверсионного отряда! Из боевых-то тут, выходит, разве что Черепаху можно считать… остальные чисто ниндзявые штуки умеют делать.

Ну, оно и к лучшему. Если я буду пользоваться этими Талисманами…

А я буду, собственно?

— Что будешь делать? — спросил Нуар.

Вопрос заставил меня вздрогнуть. Кот был слишком близко: меня всё ещё не выпустили из объятий, да и отодвигаться Нуар точно не собирался.

Было странно стоять… вот так. Близко, словно не было никакого разрыва или проблем; но ведь получается, что, учитывая вернувшуюся память Кота, у нас практически то самое “ничего не было”... по крайней мере, когда я смотрела на наше отражение и видела внимательный, серьёзный взгляд Кота, который только-только потешался над ситуацией, мне опять казалось, что всё нам по плечу.

И что я не одна. Не одиночка-Ледибаг с Котом-потеряшкой. Ну наконец-то.

— Не знаю, — выдохнула я, окончательно растекаясь от ощущения причастности и откидывая голову на плечо Нуара. — А ты подрос, кстати.

— Только сейчас заметила?

— Когда мы в повседневной одежде, это не так бросается в глаза. Чего нельзя сказать о костюмах. На чёрном фоне сразу видно, что букашка в красном — коротышка.

— М-м-м… при Трансформации пропорции тела меняются, так что не уверен, что стоит так на это реагировать. Ты Бражника видела? Он же под два с половиной метра. Какой громила тогда под маской?

— У тебя отец, кажется, два двадцать? Без всяких Талисманов.

— Это другое, — поморщился Адриан. — И твой дядя Ван тоже немаленький. Причём тут мой отец вообще?

Я улыбнулась и, ориентируясь на отражение, подняла руку. Хотела погладить Кота по волосам, но в итоге не разобралась с пространством, — всегда была плоха в таких вещах, как ни посмотри, — и положила ладонь ему на висок.

Ну, поглажу по нему. Тоже можно.

— Ни при чём, конечно, — хмыкнула я, прикрывая глаза. — Просто к слову пришлось. В мире куча гигантов.

Кот болезненно поморщился и уткнулся лицом мне в волосы.

— Всё равно тревожно. Не хочу, чтобы моя семья была хоть как-то связана со всем этим.

— С чем “этим”?

— Ну, — он чмокнул меня в макушку и выглянул, чтобы встретиться взглядами в отражении, — со всем? С геройством, наверное.

От задумчивости в его глазах у меня почему-то свело живот.

— Если бы ты…

Если бы ты имел варианты, Адриан, ты бы стал героем?

Нет, неправильный вопрос. Тот Адриан, который был в начале нашего знакомства, геройство воспринимал как золотой ключик, который открывал клетку обыденности и отцовской тирании.

Но сейчас ситуация была другой. Опять же, опуская потерю памяти, — раз уж она всё равно временная, — я могла бы сказать, что Адриан изменился в лучшую сторону. Он всё ещё не до конца разобрался со своей болезненной привязанностью к абьюзивному родителю, однако определённо стал более уверенным в себе и в своих желаниях.

Научился выбирать самостоятельно, если обобщить. И теперь, кажется, при небольших усилиях Адриан вполне мог бы обойтись без золотого ключика героизма.

Нынешнему Агресту, как по мне, было вполне по силам самому раздербанить клетку и выбраться, наконец, в большой и прекрасный мир.

…так продолжал бы Адриан быть супергероем, если бы не ответственность, привитая с детства, и беспокойство за меня? Стал бы он дальше связывать свою жизнь с этим делом? Рисковать своей безопасностью?

Если бы ты имел варианты, Адриан, ты бы продолжил быть героем вместе со мной или же предпочёт остаться гражданским, непричастным ко всей этой мути?

— Что “если”, душа моя?

Тц. Какие сложные мысли… это всё от переутомления.

— Ничего, — мотнула я головой; извернувшись в руках Нуара, я превратила односторонние объятия в нормальные. — Просто от усталости слишком много думаю. И всё не о том, о чём надо.

Да, точно.

Какие тут душевные страдания, — тем более настолько высосанные из пальца, — когда у меня под боком буквально межмировая контрабанда.

2. Дальнейшие планы.

— Нам надо снять Трансформацию и проверить квами.

Кот кивнул и отступил — не только физически, отпуская меня из своих рук, но и морально, позволяя уйти от неприятного разговора про “что, если”. Мне так нравилось, когда он проявлял подобную уступчивость, что я не могла выразить это словами.

Так что вместо этого я Нуару улыбнулась, стараясь вложить в простой изгиб губ максимум из того, что было у меня сейчас внутри.

— Если не хочешь улыбаться, то не надо, — помрачнел Адриан, совсем не помогая ситуации.

— Ты действуешь не по сценарию, — сказала я, действительно убирая всякое выражение с лица.

Он взъерошил волосы.

— Смысл улыбаться, если ты выглядишь так, будто готова разрыдаться в любой момент?

— Вообще-то, ничего подобного.

Он сделал широкий шаг вперёд, нависая надо мной, и мне вспомнился Адриан из будущего, которое мы только-только покинули. Кажется, за взрослым Агрестом имелась такая же привычка, разве нет?

— Точно?

— Точно! — я пихнула Кота в грудь и возмущённо поджала губы. — Я не рыдать хотела!

— А что тогда?

— Показать тебе, насколько я благодарна за то, что ты такой понимающий. И сказать “спасибо” без слов, что ты мне душу не ковыряешь лишний раз!

Адриан моргнул. Затем сделал шажочек назад, — крошечный, — и смущённо потёр шею, из-за чего колокольчик, потревоженный движением, громко звякнул.

— Да?..

— Да!

— Тогда неловко получилось, — кашлянул Кот, отворачиваясь и быстро выходя из ванной комнаты. — Я позвоню на ресепшн, закажу печенье и сыр. И про Хлою спрошу, она же должна быть тут, верно?

— Верно. Спасибо, Кот.

— Мы же напарники, — улыбнулся он, прежде чем выйти. — Необязательно тянуть всё самой, знаешь?

— Ага. Точно.

Пока Кот разбирался с едой для квами, я попыталась запихнуть Талисманы из другого мира обратно в Потенциальную Вселенную. Ничего не вышло: когда я подносила Камень Чудес к йо-йо, появлялось что-то вроде отталкивающего магнитного поля. И, как бы я ни старалась, пересилить его чисто физически у меня не вышло.

И что теперь, мне носить эти Талисманы в пакетике, как и раньше, что ли? Да это же просто смешно!

— Хлоя вроде как в отеле… у тебя лицо такое, будто ты эти украшения хочешь съесть, — заметил Кот.

Он остановился в дверях, привалившись плечом к косяку и смотря на мои мучения над Талисманами.

— Это поможет от них избавиться? — мрачно спросила я, ещё больше склоняясь над раковиной.

— Вряд ли.

— Тогда поедание волшебных штук отменяется, у меня от них будет несварение. Но у меня есть один вопрос, кстати говоря.

— Какой?

— Смотри.

Я взяла в руки Талисман Лисы, как тот, к которому я уже более или менее привыкла, и надела на себя кулон.

— На что смотреть-то?

— Вот именно! — прищёлкнула я пальцами. — Ничего не происходит!

— Что именно ты ожидаешь?

— Ты уже забыл, каково было коснуться кольца в первый раз?

— Хм…

Он подошёл, взял из раковины браслет Черепахи и надел его. Хотя Талисман идеально сел на защитном щитке котовьего запястья, опять же ничего не произошло.

— Квами, — пробормотал Адриан, откладывая браслет обратно в раковину и забирая оттуда брошку Мотылька, — не появляется. Значит, Талисманы из того мира бесполезны в нашем?

— Я знаю ровно столько же, сколько и ты, — цыкнула я, отбирая у Адриана брошку; и почему он взял именно её, собственно? — Но, думаю, что экспериментировать мы будем потом.

— Ты, — поправил меня Адриан, печально опустив уголки губ. — Ты будешь. Я тебе помочь не смогу… к сожалению.

— Не переживай, некоторые вещи можно делать и в одиночку. Иф ю ноу вот ай мин.

И подмигнуть ему. Да поактивнее!

Кот распахнул глаза и покраснел, наконец реагируя так, как я предполагада. Есть! Попадание по подростковому, неискушённому сердечку!

Давно я не видела этого смущения, хе-хе. Всё-таки, уровень близости с Адрианом-без-памяти у меня был не таким большим, чтобы как-то подтрунивать над ним на всякие сексуальные темы. Да я там даже за ручки каждый раз решаю, подержаться или нет!

— Надеюсь, что вечеринка Хлои без нас не затухла, — кашлянул Кот, отводя глаза. — Нехорошо будет…

— Сначала квами, потом всё остальное.

Мы забрали еду у персонала, снова заперлись и плотно зашторили окна. Кот ещё и пошаманил над своим шестом, просмотрев помещение на предмет камер.

Как Хлоя и обещала, всё было чисто.

Трансформация снялась без каких-либо проблем. Адриан “раздевался” в ванной, я — в комнате, и в итоге мы вчетвером, — включая квами, — сидели на кровати, просто отдыхая от синхронизации.

Тикки и Плагг помнили всё, что с нами происходило — как обычно. И путешествию сквозь пространство, время и миры не особо удивились.

— Такое уже было не раз и не два, котятки, — довольно причмокнул сыром Плагг. — Не всегда это, конечно, заканчивается хорошо, но тут уж что поделать. В конце концов, у нас в Шкатулке кроличий Талисман. Естественно, что будут игры с пространством.

— Я рада, что всё обошлось, — кивнула Тикки, мусолившая печенье. — Если бы это понадобилось, Маринетт, ты вполне могла бы снять синхронизацию, ты же понимаешь?

— Я не хотела тебя травмировать.

— Маринетт, — вздохнула малышка. — Ты меня не травмируешь, даже если захочешь. По-хорошему, нанести мне реальный вред невозможно. Не на уровне этого мира.

Ну, тут бы я поспорила.

— Как насчёт Миджины?

Шёрстка у Плагга встала дыбом, из-за чего котёнок стал похож на плюшевую мягонькую игрушку.

— Даже не упоминай этого имени! Треклятая девка! Чтоб у неё сыр прямо в руках гнил!

— Даже у неё это не вышло бы, — покачала большой головой Тикки. — Да, она была максимально близка к этому, но только в одном мире, понимаешь? Если смотреть на картину более полно, то проблемы, которые устроила Миджина — это мелочь. Как порез на пальце или содранный заусенец, если тебе так будет понятнее.

— Всё же, мы существуем не в одной параллели, как ты говоришь, — поддакнул Плагг. — Устроенное этой девкой коснулось бы только этого мира, и всё.

— Но ты всё равно реагируешь так, словно…

— Я буду реагировать так на любого, кто посмеет как-то навредить Тикки, — хмуро буркнул Плагг, отворачиваясь и тем самым давая понять, что разговор закончен. — И чуть меньше, если дело затронет других квами из нашей Шкатулки.

В масштабах Вселенной всё кажется мелочью.

— И совсем мало, если это будут просто квами из других Шкатулок? — усмехнулась я.

Плагг фыркнул. Он ел на руках у Адриана, и пальцы Агреста после того наверняка будут пахнуть жёсткой вонью дорогого сыра. Однако напарника это не волновало: Адриан наслаждался секундами вернувшейся памяти и гладил Плагга, словно тот был обычным котом, пришедшим к своему человеку на коленки.

— Ну, это не касается Лиири, крошка, — сказал квами, скривившись. — Она такая мелкая и такая слабая, что её в любом случае надо защищать. Птенец какой-то, а не орёл.

— Ага… ясно.

Наевшись, квами сами затребовали, чтобы мы с Адрианом снова провели синхронизацию: было бы странно, если бы из комнаты, где находились Чудесные, вдруг вышли два подростка, а не ожидаемые супергерои. Возразить нам на это было нечего, так что, действительно, пришлось снова натягивать волшебный костюм и возвращаться к образам всесильных супергероев.

Мне, правда, больше всего хотелось пострадать и поспать… но у Хлои был день рождения, а я до сих пор даже не удосужилась проверить, вернулась ли Буржуа в наш мир. Мало ли, что там на ресепшн говорили!..

Нет, неправильно. По словам другой Маринетт, Хлою никуда не забирали. Значит, слово “вернулась” не будет корректным в данном случае.

В общем, надо было проверить, всё ли у Буржуа хорошо.

— Мадемуазель Хлоя вместе со своими одноклассниками находятся в комнате-кинотеатре, обустроенной для проведения дня рождения, — проинформировал нас встреченный на этаже Жан. — Я могу передать вашу просьбу встретиться с ней.

— Сделайте это так, чтобы не привлекать внимание, — попросила я.

Мужчина поджал губы, — усики забавно изогнулись, — и кивнул.

— Это будет затруднительно, поскольку мадемуазель…

— Постарайтесь, Жан. Вам за аккуратность зарплату платят.

— Хм.

Мужчина ушёл, оставив нас с Котом в зале с воздушными шариками и украшениями. Шведский стол, полный закусок, только-только начинали убирать, так что я потащила Нуара к оставшейся еде и без зазрения совести принялась опустошать тарелки.

— Жан-Жак тебе не нравится? — спросил Кот,которому я в руки сунула блюдо с икорными тарталетками.

— Ага.

— Почему?

Я неопределённо пожала плечами. Как бы аргументировать… не могу же я рассказать Адриану про то, что этот мужик держит в заложниках любимую игрушку Хлои, верно? Слишком личная информация, чтобы делиться ей хоть с кем-то.

— Мутный тип. Он похож на человека, который ради своего спокойствия отнимет у ребёнка конфету?.. что-то в этом роде.

3. Умный ребёнок.

Нам пришлось ждать почти десять минут, прежде чем Жан всё-таки удосужился привести Хлою. За это время было съедено незнамо сколько тарталеток, большая порция пармезана, куча фруктов, печений и крошечных, будто игрушечных бутербродиков.

Эх, Хлоя-Хлоя… кто вообще делает такой фуршет для подростков? Да детишки бы уписались от счастья, отведи ты их в какую-нибудь закусочную, где можно купить десяток бургеров за десять евро! Но нет, Буржуа — это Буржуа; фамилия обязывала готовить торжество, способное впечатлить даже ресторанных критиков.

Интересно, понимала ли она, что её решения провести всё «дорого-богато» в итоге никого не впечатлит.

Это я про фуршет в большей степени, потому что остальная программа показалась даже мне интересной. Было приглашено несколько аниматоров, оборудована та сама комната-кинотеатр, натянуты батуты в другом зале и запланирована куча других активностей.

Хм… мне это всё напоминало кинсеаньеру, если так подумать. Латинский праздник совершеннолетия как раз приходится на пятнадцать-шестнадцать лет, так что по возрасту Хлоя вполне подходит. И проводится кинсеаньера с поистине королевским масштабом; иные семьи на дебют своих деток всю жизнь копят, лишь бы шикануть пошире. Это и статус, и обещание хорошего брака для ребёнка в будущем.

Хлое, с её семьёй и отцом-вором, — не прощу мерч! Никогда! — копить, ясное дело, ничего было не нужно. Как и беспокоиться насчёт дальнейшего замужества: всё же, каким бы моральным уродом ни был Андрэ, политических идей насчёт своей дочери он не строил. Я это нутром чуяла.

Может, в будущем всё изменится, потому что в хорошие стороны парижского мэра мне совсем не верилось, но пока можно было оставаться спокойной. К тому же, я была уверена, что в экстренной ситуации Хлоя, во-первых, сможет самостоятельно закатить такой скандал, что утопит его волнами не только папеньку, но и всю его политическую карьеру; во-вторых, Хлоя знала, что она всегда может попросить помощи у окружающих. Как минимум, у меня-Ледибаг или у моих-Маринетт родителей: Сабине и Томасу стервозную блондинку, что иногда заглядывала в пекарню, было просто по-человечески жаль.