Дикая Охота

Глухолесье

«Какое странное место…»

Лишь эта мысль могла описать впечатления девушки от леса, через который пролегал её путь. Обычно подобные места жили множеством звуков: пением птиц, шелестом листвы, треском давно высохших веток под лапами зверей. Но здесь царила абсолютная, гнетущая тишина. Даже собственное дыхание казалось путнице слишком тихим, а мысли звучали будто издалека, словно доносились сквозь толщу воды.

Ей было трудно описать свои чувства, но одно она знала наверняка — название «Глухолесье» подходило этому месту удивительно точно.

Никто не знал, когда именно появился этот лес и откуда взялось его мрачное имя. Старые предания говорили, что когда-то здесь обитали могущественные друиды. Они охраняли чащу как священную рощу, устраивали страшные обряды и приносили человеческие жертвы своим покровителям. Те же даровали им власть, неведомую обычным смертным. Но вместе с этой властью пришло проклятие: духи убитых восстали и поселились в стволах деревьев. С тех пор они глушили всякий звук в округе, чтобы ни один крик о помощи не достиг чужих ушей.

Ирония заключалась в том, что, лишая людей возможности позвать на выручку, духи невольно помогали их мучителям. Ведь в самые ужасные моменты человек сильнее всего желает, чтобы кто-то другой разделил с ним его страдание.

Прошли века, а лес так и остался немым. Он превратился в убежище для разбойников и дикарей, которые нападали на редких путников и небольшие караваны. Однако в последние годы даже они стали появляться здесь реже. Причиной тому была новая политика Драконьего Королевства, частью которого являлось и Глухолесье.

Солдаты короля прославились жестокостью: тех, кто нарушал покой, ждала не просто смерть, но долгие пытки, после которых несчастных насаживали на кол. Эти устрашающие знаки возмездия выставлялись напоказ у дорог, и со временем за воинами закрепилось мрачное прозвище — колосажатели.

Но ужасное средство оказалось действенным: уровень преступности снизился, в городах царил невиданный порядок. В столице, Драконьем Гнезде, люди поговаривали, что можно уронить кошелёк и найти его на том же месте даже через день. Настолько велик был всеобщий страх перед суровым законом.

Источником всех этих нововведений стал новый министр государства, уже прозванный в народе «демоническим». Именно слухи о нём и привели одинокую путницу в эти отдалённые, полные опасностей края.

Она была невысокой, в дорожном плаще с чёрной накидкой поверх красно-белого восточного платья. На голове — простая соломенная шляпа, из-под которой выбивались пышные пепельно-белые волосы, собранные в хвост. Чёлка спадала на левую сторону лица, почти скрывая его, но сквозь прядь всё равно мерцал изумрудный глаз с необычным зрачком.

Сапоги из чёрной кожи хоть и потеряли лоск, но по-прежнему выглядели крепкими. Через плечо свисала длинная сумка, ремнём закреплённая на груди и талии. На её поверхности проходили складки, которые время от времени шевелились, словно в них кто-то ворочался. Между складками открывались крошечные глаза, наблюдавшие за миром, а за молнией скрывалась пасть.

Её вид наверняка привлёк бы много внимания, но сейчас единственными свидетелями её пути были древние деревья. Они покачивались на ветру, но не издавали ни единого звука, и в этом было что-то по-настоящему жуткое.

На земле путница заметила примятую листву — свежую, втоптанную десятками ног. «Здесь прошла группа людей. Причём достаточно большая» — мелькнула мысль.

Она продолжила путь, лишь краем сознания отмечая возможную угрозу. Её целью была Тихая Застава, один из форпостов королевства внутри Глухолесья. Там можно было пополнить запасы и, с удачей, нанять место в караване до ближайшего города.

В одиночку по лесу идти опасно, но караваны появлялись нечасто, и ей пришлось положиться на собственные силы и опыт. Она знала, как избежать хищников и чудовищ, но куда сложнее было бы справиться с засадами других Охотников.

Внезапно раздался тихий мелодичный голос, будто порождённый самой тишиной леса:

— Пахнет смертью…

Это говорила сумка. Её пасть приоткрылась, и длинный язык извивался в воздухе, будто пробуя его на вкус.

— Работа местных племён, — ответила девушка едва слышно. Её голос был мягким, необычайно приятным для слуха, словно воплощение совершенства человеческой речи. И всё же он уступал чарующей красоте голоса сумки — нечто потустороннее звучало в нём, словно за гранью человеческого.

Белокосая путница продолжила идти. Она не имела личных конфликтов с дикарями, но понимала, что для них чужак — враг. Особенно чужак с оружием и необычной ношей.

Чем ближе она подходила к Заставе, тем больше следов замечала. Похоже, племена решились на то, чего раньше избегали, — открытое нападение на укреплённый форпост. Это было отчаяние, граничащее с безумием.

Наконец перед ней возникли ворота Заставы. Они были распахнуты настежь. Ни стражей, ни варваров видно не было. Лес дышал той же гнетущей тишиной, и всё её нутро подсказывало — здесь не осталось ни одной живой души. Даже сумка втянула язык обратно и застегнула молнию.

Запах ударил в нос сразу: гарь и тлеющее мясо. На плацу чернели кострища, где сгорели доспехи вместе с солдатами. Ненависть дикарей к королевским воинам оказалась настолько сильна, что они даже брезговали использовать их оружие.

Но в расположении кострищ было что-то странное. Они образовывали круги, словно алтари.

«Подношение местному богу?..»

Девушка сделала шаг к ближайшему костру. В тот же миг угли вспыхнули алым пламенем, и вокруг огнища проступили кровавые письмена на языке, неизвестном даже ей.

Не прошло и секунды, как в глазницах мёртвых вспыхнуло синее пламя, и обугленные кости, скрипя, поднялись на ноги…

— Ловушка! — быстро отреагировав на внезапное пробуждение защитников крепости, путница выхватила один из своих мечей. Сталь мелькнула, и ещё прежде, чем противник успел поднять руку для удара, та уже была отсечена. Девушка сделала короткий, пружинистый прыжок, разорвав между ними расстояние.

Сейчас важнее всего было понять, с чем она столкнулась. Не один лишь этот труп поднялся из алтаря — весь мёртвый гарнизон заставы медленно оживал. Один за другим обугленные воины вставали на чёрные ноги, устремляя пустые, затянутые дымом глаза в её сторону. Пепел сыпался с их тел, будто снег, и воздух наполнился сухим хрустом суставов.

Хуже всего было то, что даже раненый он не останавливался. Скелет, лишившийся руки, всё равно шагал вперёд, держа меч в другой. Значит, даже если снести голову, это не поможет. Какое-то проклятие держало их тела в движении, будто марионеток, лишённых воли.

— Слабенькие духи. Без подходящего сосуда долго не протянут, — лениво отозвалась её сумка, будто в ответ на немой вопрос хозяйки.

Путница мгновенно поняла намёк. Эти тела управлялись злыми духами, запертыми в костях. Стоило разрушить сосуд — и души рассеются. Всё просто: нанести достаточно урона, и мертвецы вновь вернутся в землю.

Она коротко кивнула — и рванула вперёд. Её клинок описал дугу, оставляя за собой серебристую вспышку. Пару взмахов — и черепа взлетели в воздух, хрустя, словно сухие орехи. Но и в распаде они всё ещё тянулись к ней — обугленные пальцы, цепкие и настойчивые, будто сами ненависть и зависть держали их на ногах.

Грохот. В воздухе запахло серой и железом. Раздался выстрел — и несколько костлявых воителей разлетелись на куски. В дыму показался короткий обрез, из которого ещё поднимался дым. Девушка бросила оружие на землю — и в следующую секунду из сумки, с влажным щелчком, выскользнули два мелкокалиберных пулемёта.

Мир вокруг утонул в грохоте. Очереди вспарывали ночь, свинцовый дождь дробил чёрные доспехи и кости, отбрасывая искры. С каждым выстрелом застава озарялась короткими вспышками, будто сама жизнь отчаянно пыталась отвоевать себе место среди смерти.

Некоторые из скелетов всё ещё поднимались — те, в чьих грудях оставались неразрушенные руны. Но в их ряды уже полетел округлый металлический предмет. Короткий свист — и взрыв разорвал пространство. Земля вздрогнула, пламя взметнулось стеной, осыпая всё вокруг горячими углями. Пыль, дым и оторванные конечности смешались в адской какофонии.

И всё же — некоторые двигались. Потрёпанные, с разбитыми черепами, без рук или ног — они всё равно тянулись вперёд. Вот в этом и крылась их страшная сила: никакой боли, никакого страха, только неумолимое желание уничтожить всё живое.

Путница поняла: затягивать бой нельзя. Она отбросила опустевшие пулемёты, и сумка услужливо раскрылась вновь, протягивая пару тяжёлых тонф. Девушка перехватила их, развернулась — и в следующее мгновение пространство наполнилось глухими ударами.

Она двигалась быстро, почти танцуя — удар, шаг, поворот, блок. Металл стучал по кости, ломая конечности, черепа, рёбра. Левой рукой — парирование, правой — ответ. Тело работало машинально, мышцы кричали от усталости, дыхание стало коротким. Тонкая ткань накидки в нескольких местах порвалась, и сквозь неё мелькнула кожа, блестящая от пота.

Но мертвецы всё шли.

— Хотару, сзади! — громко предупредила сумка, и девушка мгновенно отскочила в сторону.

Прямо в то место, где она только что стояла, ударило позолоченное копьё. Лезвие вспыхнуло сотнями бегущих символов — словно по металлу текла река света.

— Брахма-Шакти... очисти их души, — донёсся издалека юношеский голос. Он был почти неразличим — лес и эхо искажали звуки, будто сама земля не желала слышать слова молитвы.

И всё же копьё ответило. Свет налился ослепительной мощью, заполняя заставу сиянием. Мертвецы закричали беззвучно, растворяясь в жаре, будто их выжигали изнутри. Духи, теряя форму, вспыхивали и гасли, оставляя за собой лишь пепел и запах серы.

— Охотник, — протянула сумка с тихим восхищением. Её десятки глаз повернулись к чёрной фигуре, стоящей на верхушке дерева за стеной заставы.

Там, среди ветвей, ветер колыхал плащ. И в тусклом свете горящих костей показался чёрный силуэт.

Охота началась

Владелец силуэта не спешил говорить что-либо ещё или идти навстречу Хотару. Вместо этого он лишь безмолвно наблюдал за тлеющими под лучами могущественного света мертвецами.

Свет освещал и его самого, позволяя белокурой девушке хотя бы частично рассмотреть неожиданного помощника. Он был невысок, хотя и превосходил по росту миниатюрную Охотницу. Но это нисколько не умаляло той торжественной, почти величественной золотой ауры, что окружала его доспехи.

Тысячи золотых пылинок кружились вокруг него, словно живые. Они создавали подобие барьера — или даже песчаной бури, — скрывая своего хозяина от любого воздействия внешнего мира.

Сам доспех, напротив, был угольно-чёрным — настолько, что выделялся даже на фоне звёздного неба и мрачного леса. Казалось, он явился из самых глубин Преисподней, и был так же демоничен, как и сумка Хотару. В нескольких местах по поверхности виднелись фиолетовые прожилки, из которых то и дело нетерпеливо поглядывали хищные глаза, высматривая подходящую добычу. Наконец их взгляд остановился на мечнице со странной ношей.

— Я упокою их вместе с тобой, — раздался холодный голос владельца доспехов.

Из-за ограничивающего поля вокруг него и свойств Глухолесья различить хоть какие-то эмоции было почти невозможно. Однако даже так, превзошедший человеческие возможности слух Хотару уловил в этом шёпоте нотки праведного гнева и… скорби?

«Стыдно атаковать девчонку вроде меня?» — пронеслось в её голове.

Но времени для дальнейших размышлений не было. В следующее мгновение воздух вокруг рыцаря заколебался, и сияющие врата раскрылись позади него.

А затем появилось нечто странное. Золотое копьё без острия. Меч с двумя эфесами, каждый из которых переходил в головку булавы. Всё оружие было окутано сотнями молний — каждая из них обладала силой, достаточной, чтобы обратить человека в пепел.

Напряжение мгновенно возросло. Деревья вокруг чуть приподняли кроны, а по уставшей девушке прошла новая волна холодного пота.

Хотару уже видела других Охотников в действии, да и сама являлась одной из них. Однако этот парень был на совершенно другом уровне. Атака, что он использовал ранее, могла потягаться с величайшими подвигами героев её народа. Но то, что он творил сейчас, — была уже сила, достигшая царства богов.

И всё же Хотару не чувствовала страха или волнения. Сейчас рядом с ней находился самый настоящий демон. А если кто и мог бросить вызов богам, то это её глазастая напарница.

— Да грянет шторм, — произнёс Охотник.

С его словами воздух разом наполнился бесчисленными электрическими разрядами. Они отскакивали друг от друга, от деревьев и земли, сталкивались и разлетались по сторонам в безумном плясе. Запах горелой древесины ударил в нос, языки пламени вспыхнули один за другим, преследуя танец десяти тысяч молний. И тогда — орудие богов пришло в движение.

— Ваджра Шакти! — выкрикнул он.

Оружие Индры рвануло вперёд под рокот грома и молний. Пара мгновений — и оно вонзилось в землю там, где ещё секунду назад стояла Хотару. Один ловкий прыжок — и мощь Бога Грома прошла мимо.

Но она знала, что это лишь начало. Поток молний не только не угас, встретившись с землёй, — он стал сильнее. Собравшись в нескольких точках вокруг Ваджры, электрические заряды разом выплеснули энергию десятками лучей, медленно расходящихся по сторонам, прожигая землю и оставляя на ней неизлечимые шрамы.

— Бэл, алебарду! — резко, но твёрдо приказала белокурая мечница. Скорость молний была невысокой, но их плотность не позволяла уклониться без повреждений.

— Для тебя всё что угодно, — довольно отозвалась сумка и, не теряя ни секунды, выплюнула наружу древковое оружие. Хотару уверенно перехватила алебарду обеими руками.

Заняв стойку, девушка подняла оружие к небу, принимая надвигающийся разряд на закруглённое лезвие. Не прошло и секунды, как металл обуглился и почернел под воздействием силы Бога Грома. Но этих мгновений было достаточно — мечница рванула вперёд, оставив алебарду с зависшим на ней зарядом позади.

Даже так её руки дрожали, тело подрагивало. Заплетённые в хвост волосы распушились и поднялись, раскинувшись на плечах. На дорожной накидке и платье появились новые прорешины, открывавшие вид на порозовевшую от жара кожу.

— Получилось, Хотару! — радостно заметила сумка, будто крепче, чем обычно, обнимая миниатюрное тело девушки. Но та не разделяла её восторга — взгляд мечницы был прикован к действиям могущественного врага.

— Впечатляет, — произнёс он.

В его приглушённом голосе отчётливо слышалось неподдельное восхищение. И действия сразу подтвердили слова: Охотник спрыгнул с дерева вниз.

Окружённый всё ярче разгорающимся пламенем и разлетающимися молниями, его чёрный силуэт в золотом ореоле выглядел не героем, а идеальным воплощением злодея, ожидающего своего часа в финале истории. И кому как не Хотару было знать это лучше других.

— Что-то не так? — заметив изменения во взгляде противника, чёрный рыцарь на пару секунд замер. Он никак не ожидал столь резкой реакции на его спуск. При жизни многие обвиняли его в неумении читать атмосферу — не научился он и после смерти. Быть может, разбирайся он в чувствах девушек хоть чуть лучше, его история не стала бы трагедией…

— Чего ты ждёшь? Эта девчонка такой же охотник, как и ты, — горячий, словно раскалённый металл, голос раздался из грудной части доспеха. Пластина разошлась, обнажая покрытый пеплом язык и несколько клубов вырывающегося пара.

Услышав знакомый голос, сумка тут же обратила десятки глаз на его источник. Её язык начал раскачиваться из стороны в сторону, словно изображая глубокие размышления, пока наконец не щёлкнул — с явным удовлетворением.

— Вёлунд, старый хиккан… Так это ты. А я-то думала, у кого настолько плохие манеры, что он даже не поприветствовал свою дорогую подругу, — бойкий голос Бэл разнёсся по округе без всяких ограничений. Ни треск огня, ни остаточные молнии, ни даже бесчисленные измученные души Глухолесья не могли его приглушить.

— У демонов нет друзей, Белладонна, — доспех не стал усиливать голос сверх необходимого. Он не видел в этом смысла. Его единственной целью было избавиться от сумки и её охотницы. А для праздных разговоров у демонов всегда оставалось время в Преисподней.

— Неудачники вроде тебя всегда так себя утешают. Но не бойся одиночества, старик. Хотя бы оно не бросит тебя, — десяток глаз сумки картинно закатился, изображая нечто одновременно нелепое и издевательское. Голос же выдал её настроение с головой — Бэл едва сдерживала хохот.

— И почему мне кажется, что я здесь лишний… — наблюдая за перепалкой собственных доспехов и языкастой сумки, чёрный рыцарь устало подпёр лоб ладонью, позволяя короткому выдоху сорваться с губ. В тот же миг перед ним что-то мелькнуло — небольшой предмет летел прямо в него.

В отличие от него, Хотару не стала слушать обмен колкостями. Она воспользовалась возможностью внезапной атаки. Но чёрный рыцарь не был бы охотником, если бы подобное застало его врасплох. Одним неспешным движением он поймал снаряд правой рукой.

Небольшое усилие — и предмет раздавлен. Но вместо взрыва последовала ослепительная вспышка. Рыцарь знал: его доспех, являющийся телом истинного демона, выдержит любую атаку или сведёт урон к минимуму. Однако он не блокировал проходящий к нему свет.

На мгновение герой растерялся, потеряв концентрацию, и инстинктивно прикрылся свободной рукой от вспышки. В этот момент сбоку от него появилась Хотару, уже замахиваясь катаной, направляя удар прямо в голову.

Шлем был частью доспеха, но сама голова — слишком уязвимая точка, чтобы позволить подобное. Но мог ли он блокировать удар сейчас? Обычный человек ответил бы: «нет». Но он был героем, превзошедшим смертных людей.

Резкий металлический лязг разорвал мгновение. Следом прозвучал тяжёлый хруст — лезвие катаны начало трескаться и ломаться под давлением железной хватки зубов. Словно дикий зверь, чёрный рыцарь вцепился в оружие, разрывая его на части.

И именно тогда, уверенный в своих навыках, он увидел странное оружие — одновременно копьё, меч и булава, и вместе с тем ничто из этого. Наполненная молниями Ваджра столкнулась с его шлемом, выбивая россыпь искр. А затем высвободила накопленный заряд, породив второй, ещё более мощный удар.

Под его силой по шлему поползли трещины, а тело рыцаря отлетело в сторону, ломая на пути с десяток многовековых деревьев.

Кошки-мышки

— Об вас только лапы пачкать, — вслед за полётом рыцаря раздался насмешливый, но оттого не менее приятный голос из сумки. Её язык дерзко вытянулся, а десятки глаз довольно прикрылись, словно наслаждаясь моментом.

— Ты ведь сумка. У тебя нет лап… — взгляд Хотару переместился на своего компаньона. В нём читались непонимание и лёгкое раздражение. Момент был подходящий, но отвлекаться на подобные колкости посреди боя — сомнительное удовольствие. От этого у белокурой воительницы невольно дёрнулся открытый глаз.

— Ошибка новичка, — ехидно приоткрывая глаза, произнесла сумка.

После этих слов Бэл неожиданно выплюнула пару рукавиц и тапочек в виде кошачьих лап, а также ободок с подходящими ушками. Следом из её пасти вывалился и кошачий хвост с креплением для взрослых.

— Но так уж и быть. Я прощу тебя, если ты наденешь хотя бы хво… —

Она не успела договорить. Весь набор уже был разрублен на мелкие части расколотым обломком катаны.

— А-а-а! Это преступление против фансервиса! — десяток глаз разом залились чёрными слезами под аккомпанемент пронзительного вскрика. От этого румянец на щеках юной самурайки стал ещё ярче.

Тем временем чёрный рыцарь с трудом поднялся на ноги, держась за расколотую область шлема. Повреждения оказались достаточно серьёзными, чтобы часть его лица проступила наружу. Прекрасная смуглая кожа и янтарные волосы, пробивающиеся из-под шлема, были залиты кровью, стекавшей из виска.

— Впервые вижу, чтобы кто-то использовал Ваджру подобным образом, — произнёс он с хриплой, но довольной ухмылкой. — Даже Индра не решался сражаться ею в ближнем бою.

В его изумрудных глазах вспыхнул алчный огонёк — тот самый, что заставляет героев искать победу сильнее, чем всё остальное.

Выкинув руку вперёд, Обещанный Герой создал на ладони алое пламя. Второй рукой он поддержал благодатный огонь, зажав его между ладонями. Через пару мгновений, разведя руки вверх и вниз, он явил между ними прекрасный лук.

Его изгиб был изящным и в то же время мощным, а тетива — подобная солнечному лучу — натянута столь туго, что ни один смертный не смог бы коснуться её. На поверхности оружия, словно вены, выступали линии чистого света, дрожащие на лёгком ветру.

Лук казался живым — дышащим, мыслящим. Но стоило герою коснуться тетивы, как по ней пробежала едва заметная вспышка нежного, серебристо-небесного цвета. Следом за ней пространство вокруг замерло, зачарованное светом, неспособное отвернуться.

Многочисленные деревья, вспугнутые насекомые и даже неупокоенные души — все разом устремили внимание на прекрасного героя, стоящего под сиянием луны.

— В-а-а! Какой он красивый! — завопила сумка, часть её глаз восторженно хлопала, а другая — смущённо прикрывалась. — У меня как раз есть для него хвост!

Хотару же беспечного настроя своей напарницы не разделяла. Она наблюдала за готовящимся к стрельбе Охотником. Мышцы едва слушались, будто зачарованные его магической силой, а мысли текли медленно, словно прорываясь сквозь плотину.

Используй он это с самого начала — пока она сражалась со скелетами, — и даже с её навыками Хотару едва ли смогла бы уйти целой. Впрочем, она понимала нежелание разбрасываться такой мощной картой сразу. К тому же, помимо собственных ограничений, — использовать сильнейшую атаку, не зная возможностей противника, как минимум безрассудно.

Но это было лишь её видение ситуации.

Со стороны Обещанного Героя всё выглядело иначе. Он не видел смысла сражаться в полную силу, пока враг не заслужит этого. Такое поведение было для героя обычным: ведь сможет ли он назвать бой славным, если раздавит муравья ядерной боеголовкой?

— Услышав мольбы драконьего народа, я пришёл покарать демонов и их прихвостней, — длань героя медленно содрогнулась, натягивая солнечный луч. В то же время на месте стрелы начал собираться пронизывающий жар и вместе с тем обжигающий холод. Слитые усилием Обещанного Героя, они преобразились в покрытую инеем огненную стрелу.

— И я увидел девушку, порочащую честь мертвецов, — его спокойный голос звучал чётко и ясно. Даже проклятые деревья не смели заглушить слова. Они лишь наблюдали, втайне надеясь, что к ним наконец пришёл настоящий герой.

Хотару попыталась что-то сказать, но язык окаменел, а губы пересохли, будто наслаждаясь его голосом. Слияние божественной магии и мастерства заключило её в незримые цепи, сковав каждое движение и запечатывая каждую мысль. Люди назвали бы эту силу святой, но для белокурой девушки бог — лишь особенно сильный злой дух.

И при встрече с ним остаётся только молиться — не миру и не небесам, а себе. К человеческой воле. К Богу, живущему в каждом.

Молитва не рождается в разуме и не выходит через рот. Она вспыхивает в душе — и там же умирает, становясь топливом для нового огня.

Огонь внутри меня разгорается ярче,

Сжигая желания и мысли.

Грех и праведность обратятся в ничто.

И имя пустоте - пепел.

— Ты достойна моей похвалы, а я достоин — победы. Так обратись же моей славой, — рука героя соскользнула с тетивы, и божественный снаряд устремился прямо в голову беззащитной девушки.

Но она не собиралась подчиняться этой судьбе.

Отбросив все мысли — даже навязанные ей магические оковы — Хотару сосредоточилась на единственной цели: уничтожить противника.

Тело инстинктивно рванулось в сторону, частично избежав удара. Но даже так пролетевшая мимо стрела обладала столь мощной силой, что её звуковая волна оставила на лице и теле мечницы несколько порезов, превратив правую часть накидки в лохмотья.

А когда снаряд столкнулся с землёй, на его месте в одно мгновение разросся огромный ледяной лотос, укутывая вековые деревья в свои сияющие лепестки. Уже через секунду всё это исчезло в вспыхнувшем пламени — и огонь погас так же быстро, как возник.

— Охуеть, — герой невольно выдал своё удивление, оставаясь совершенно обескураженным произошедшим. Да, бывали противники, способные пережить прямое попадание его лука, но чтобы увернуться от него… До сегодняшнего дня он даже не предполагал, что такое возможно.

Даже у богов были свои правила и ограничения, которые нельзя было преодолеть. Так, Ваджра использовалась исключительно как метательное оружие: отдача при ударе была слишком велика. И даже это считалось подвигом — окутывающие оружие молнии могли убить неосторожного кшатрия.

И всё же это можно было понять: вопрос мастерства. Пусть и выходящего за рамки даже тысячелетних богов, но теоретически — возможного. Достаточно храбрый и умелый воин мог бы использовать Ваджру как меч, копьё или булаву. Пусть и ценой изнурительных тренировок.

Но что касалось его лука — Коданды, — тут всё выходило за рамки привычного Хранителю Мира порядка вещей. Его лук, благословлённый богом вселенской справедливости, нёс в себе абсолютный закон. Согласно которому никто не смел избежать его суда.

Это было воплощение небесного авторитета одного из трёх старших богов, перед которым склонялись люди, боги и демоны.

Да, то, что Белладонна могла говорить под этим давлением, уже было удивительным — но даже она не смела что-либо предпринять. Как же тогда эта девчонка?..

— Очнись, Рама! Одна осечка не решает исход битвы, — когда сила лука и уверенная аура героя сошли на нет, Вёлунд наконец вставил слово. Он, разумеется, был недоволен всем происходящим, но прекрасно понимал — сейчас не лучший момент давить на союзника.

Героям, что рождены побеждать, встреча с реальными трудностями всегда давалась нелегко. И, недооценив противника, они действительно могли оказаться в плачевном положении. Но всё это не меняло главного — почему демоны так жаждали заполучить их себе. Герои были невероятно сильны.

— Осечка?.. — разум Рамы на мгновение застыл, пытаясь осознать происходящее. И среди хаотичного ледяного потока мыслей он нашёл одну, что привела его в чувство: его гордость. Гордость величайшего героя. Гордость, переросшая в ярость, когда на его пути возникла преграда.

— Да. Ты прав, Вёл. Среди демонов, людей и богов ещё не родился тот, кто мог бы меня превзойти! — вновь взявшись за лук, Обещанный Герой натянул его с небывалой силой. Каждая мышца напряглась, словно струна. Небеса замерли в ожидании, а земля содрогнулась, когда на луке проявились сразу три стрелы.

— Сгинь, демоническое отродье! — отпустив тетиву, Рама выпустил ещё три божественных снаряда. Рассекая воздух, каждая была наполнена космической мощью.

Но и на этот раз ни одна не достигла цели.

Словно ласточка, Хотару меняла направление движения — то плавно, то резко — стоило стреле приблизиться. И с каждым уклонением она становилась только быстрее. Первая, вторая — и вот третья стрела прошла мимо, не оставив ни царапины.

— Откройся, Сердце Солнца! — впервые ощутив страх поражения, Хранитель Мира перестал сдерживать силы. По его команде золотые ворота распахнулись за спиной, открывая бесчисленное множество божественных сокровищ, дарованных ему богами.

Каждое оружие требовало собственной мантры для полноценной активации — но времени не было. Словно солнечные лучи, золотая сокровищница обрушила на Хотару десятки божественных орудий. Даже без наполнения праной любое из них могло убить человека одним касанием.

И в тот же миг лес наполнила тупая, глухая боль. Тело Рамы изнывало — мучительная отдача рвала его руки, грудь, каждую жилу. Солнечная тетива дрожала, а сотни световых контуров набухали и лопались, выдавая агонию Коданды.

— Я ни за что не проиграю! Ни сейчас — и уж тем более не тебе! — издав пронзительный рёв, Рама натянул лук до предела, а затем за грань.

Тетива завыла — и явила сразу десять божественных стрел.

Потеряв последние силы, герой отпустил её, позволяя высвободившейся божественной мощи заполнить Глухолесье.

Холодный свет залил ближайшие округи, растекаясь по земле, взмывая к небесам и прорываясь между деревьями. В его лучах маленький силуэт на мгновение растворился, пронзённый десятками золотых орудий.

И в этот момент, где-то в небе над ними, пространство треснуло, обнажая кровоточащий глаз. Бурый поток хлынул вниз, вместе с тем как округлый силуэт рухнул вниз…

Наблюдатель

— Прискорбная помеха, — холодный голос наполнил просторные каменные залы.

Его владельцем был мужчина средних лет с тощим лицом и выразительными усами. Его несколько выпуклые глаза казались пустыми, и в то же время — пугающе живыми. Словно эта пустота была бездонным океаном, в котором не находилось места для милости к тем, кто угодил в водную западню.

На нём был простой, но всё же достаточно эффектный доспех из нескольких составных пластин. Хотя они и были потрескавшимися от многочисленных ударов времени, белые сегменты всё ещё излучали на несколько метров вокруг прохладную ледяную ауру, подобную лёгкому бурану.

Каждая из этих пластин когда-то принадлежала древнему дракону, и даже по отдельности могла бы считаться крайне дорогим сокровищем. Цельный же доспех являлся настоящей реликвией — не только внутри Драконьего Королевства, но и далеко за его пределами. Одного этого было достаточно, чтобы определить высокий статус человека, восседающего на железном троне посреди безлюдного зала.

Вот только едва ли он чувствовал себя одиноко.

Его окружали десятки и сотни пристальных глаз, взирающих со всех сторон. Прикреплённые к полу, стенам и даже потолку, они молчаливо были направлены на него. А взгляд Министра, в свою очередь, неспешно переходил между ними.

И тогда, в ответ на его внимание, глаза неуклюже моргали, а затем из них исходил поток разноцветного света, из которого формировалось изображение.

Каждый раз разное — но оттого не менее точное.

Его дворец, улицы столицы, закоулки далёких городов, пустынные берега и даже мрачные лесные тропинки — ничто не могло скрыться от его взгляда. Никто не мог.

Словно марионетки, люди на многочисленных экранах проживали свои жизни под его суровым наблюдением. И когда он находил нечто неуместное — было уже поздно.

От каждого из глаз отходили длинные продолговатые отростки, переплетающиеся между собой и заполняющие практически весь тронный зал сетью из чёрной плоти, в самом центре которой располагался белый паук.

Подле него находился ком, к которому был подключён каждый из расположенных в комнате глаз. От него же по полу стелилось ещё больше нитей, выходящих за пределы тронного зала и расползающихся по территории всего дворца. Стоило Министру лишь дёрнуть за одну из них, как соответствующий сигнал моментально передавался дальше, пока не достигал глаза на обратной стороне.

Там, ожидая указаний, его многочисленные солдаты молча наблюдали за тем, как из множества цветов формировались лица и фигуры людей, в которых более не было нужды.

И тогда причудливые великаны с белыми хвостами и редкими чешуйками отправлялись в путь — раз за разом очищая королевство от грязи.

И сейчас его привычная повседневность была нарушена.

Один из бесчисленного множества наблюдателей не выдержал давления битвы двух Охотников, вследствие чего вышел из строя. И теперь Министру оставалось лишь гадать, чем именно закончится эта встреча.

Конечно, он мог бы сразу же послать туда ещё одного наблюдателя — но в этом не было смысла. Он точно так же был бы уничтожен. И это лишь увеличило бы шанс его обнаружения.

Пусть летающие глаза и были незримы для взгляда обычных людей — эти двое далеко выходили за пределы самого определения обычного. А, учитывая всё увиденное, возможно — и людей в принципе.

И что ещё важнее — у Министра и без того было слишком много дел.

Вот на улице случайный прохожий не поклонился, проходя мимо статуи одного из бывших королей. Вот где-то в подвале трактира группа людей обсуждает новый налог. А вот и какой-то пьяница валяется в горе мусора посреди белого дня.

От всей этой грязи было необходимо избавиться.

Этот урок он усвоил ещё при жизни.

Подобную заразу нужно уничтожать в самом зачатке. Чем дольше она живёт — тем больше становится. В этом она была удивительно схожа с одной английской легендой, о которой он узнал от своего демона-напарника.

Паразиты — было лучшим словом, которое он мог подобрать.

И к слову о них…

— Разрешите ему войти, — сохраняя своё мрачное величие, но с явной усталостью, Министр дёрнул за одну из нитей, передавая свой голос двум рыцарям, что стояли на страже его покоя.

Через один из экранов он уже прекрасно видел человека, что пришёл его навестить.

Это был красивый юноша в самом расцвете своих сил. Его серебристые волосы и немногочисленные, но явные чешуйки на открытых участках тела недвусмысленно говорили о принадлежности к королевской семье. И даже более того — его кровь была достаточно густой, чтобы за его спиной неуклюже вилял хвост, а на голове выступали небольшие рога.

Когда двери отворились, он с присущей члену королевской семьи грацией неспешно прошёл внутрь. Здесь же на него моментально обрушился поток холодного ветра — но парень не дрогнул ни на мгновение.

— Ваше высочество, чем я обязан подобной чести? — не поднимаясь со своего трона, Министр с некоторой издёвкой в голосе обратился к кронпринцу своей страны. Взглядом же он его не удостоил, продолжая безустанно наблюдать за покоем в своих землях.

— Всего лишь заглянул проведать своего верного слугу, — нисколько не обращая внимания на столь непочтительное отношение, принц Фехер деловито осмотрел комнату. — Смотрю, в отсутствие отца вы уже успели неплохо обжиться в тронном зале.

На мгновение в бездонном океане мелькнула молния, предвещающая начало шторма. Но Демонический Министр сохранил самообладание, оставляя внутри себя лишь штиль.

— Это необходимость, ваше высочество. Когда ваш отец завершит своё восхождение, он сможет сменить меня на посту. Я лишь подогрел для него место.

Продолжая диалог в достаточно свободной манере, охотник снова дёрнул за одну из нитей, заметив на одном из экранов новое нарушение.

Взгляд принца Фехера последовал туда же.

На изображении он увидел несколько кораблей, поспешно отплывающих в море. На их флагах было изображено солнце с алыми слезами — и потому сомнений в их принадлежности быть не могло.

— Очередной набег шавок Конклава? — с искренним интересом спросил юный дракон.

— Да. В последнее время они стали особенно активны, — и без того мрачное лицо охотника приняло угрожающий вид. — Как и все остальные. Враги вокруг нас почуяли кровь — и теперь не готовы остановиться.

Свободная рука Министра сжала подлокотник трона, отчего по комнате начал раздаваться слабый хруст.

Его праведная ярость была неподдельной.

— Ничего. Если они хотят крови — я их в ней утоплю.

Его голос не стал громче, но оттого звучал лишь опаснее.

— Как только Глухолесье будет зачищено, я сброшу их в любимое ими море.

Рука Министра вновь зашевелилась, подписывая кому-то смертный приговор, в то время как на его лице промелькнула зловещая ухмылка.

Можно было подумать, что он наслаждается этим.

Однако принц прекрасно знал — это не так.

Этот появившийся из ниоткуда человек был предан Драконьему Королевству до самых своих костей.

И это лишь делало всю ситуацию намного сложнее.

— Касательно восхождения моего отца… — принц поднёс руку к лицу, изображая задумчивый вид. — Когда он сможет показаться народу? Люди волнуются из-за его отсутствия. Некоторые даже поговаривают, что вы хотите узурпировать трон.

— Кровь королевской семьи гораздо сильнее, чем у простых людей. Восхождение займёт больше времени. Но ваш отец был к этому готов.

Министр ответил достаточно сдержанно. Он не стал как-либо реагировать на обвинение в измене.

Министр служил народу — а значит, и оправдываться должен был перед ним.

— Я понимаю, — принц Фехер не стал продолжать разговор. — Надеюсь, что благородные жители Королевства столь же терпеливы, как и их король.

Кивнув Министру в качестве прощания, принц неспешно направился прочь.

И как только он покинул тронный зал, огромные двери закрылись, скрывая его силуэт.

Вместе с тем в комнате возникла другая, чужеродная фигура.

Вытянутое из множества чёрных нитей, это существо едва ли было похоже на человека. Нижняя часть его тела состояла из множества слоёв и колец, напоминая гусеницу. Верхняя же из узкого стебля тянулась вверх, постепенно расширяясь к голове, напоминающей своим видом колбу.

— Кровь принца подходит на 83%. Я могу сделать из него настоящего дракона в течение трёх дней.

На тонком стебле распахнулось длинное вертикальное отверстие, обнажившее два ряда зубов. Вместе с ним раскрылись и два десятка глаз по всему телу демона.

Ответ последовал не сразу.

Охотник впервые отвёл взгляд от многочисленных экранов, в то время как его рука отпустила паутину — словно он взвешивал это решение в своих руках.

— Не стоит. Пока что он ценнее в своём нынешнем виде.

Министру потребовалось некоторое усилие над собой, чтобы произнести это решение вслух.

После чего он вернулся к своей привычной рутине.

Пепел

Снаряды Сокровищницы обрушивались плотным потоком, взрывая землю и сокрушая вековые деревья. И всё же, пусть плащ девушки был почти полностью уничтожен, а тело покрыли следы ожесточённого боя, — ни одного серьёзного ранения она так и не получила.

Более того — с каждым мгновением становясь лишь быстрее, она начала перехватывать летящие в неё орудия, обращая их против самих небес. Вспышки молний и пламени раздавались поочерёдно, встречая шквал божественных атак.

А затем десять стрел столкнулись с одним из пойманных орудий — простым, ничем не примечательным кинжалом.

Он резко выделялся на фоне остальных своей естественной простотой. Грубо сделанный, с потрескавшимся лезвием, покрытым лёгкой ржавчиной, он казался совершенно чуждым этому сияющему аду.

Девушка взмахнула им — и ничего не произошло. Молнии не рухнули с небес, пламя не вырвалось из земли. Не вспыхнул даже золотой свет. Лишь едва ощутимое человеческое тепло разлилось вокруг.

И в тот же миг десять стрел исчезли — словно их никогда не существовало. Неведомая сила поглотила мощь верховного бога, оставив лишь новые трещины на и без того ветхом клинке.

— Манав-астра… — в тихом ужасе выдохнул Рама, в такт ударам собственного сердца отбрасывая лук в сторону. Ни времени, ни сил натягивать его у него больше не было. Хотару подошла слишком близко — ближе, чем он когда-либо позволял кому бы то ни было.

И дело было не только в её навыках.

Пока маленькая мечница сохраняла абсолютное спокойствие и использовала каждую возможность в отчаянной ситуации, он сам поддался панике — и тем самым создавал для неё эти возможности.

Именно на нём лежала ответственность за то, что Манав-астра оказалась в руках Хотару. Возможно, это кармическое оружие, отражающее любые божественные атаки, было её единственным шансом на спасение. И именно он этот шанс ей предоставил.

Но было и нечто большее.

Когда обстоятельства начали складываться против него, Рама невольно стал искать причины — и нашёл их в себе. Как прирождённый герой, он обладал удивительной способностью к самосовершенствованию.

Бой длился всего несколько минут, но этого хватило, чтобы он научился выпускать несколько стрел из Коданды, превзойдя собственные врождённые пределы. Он даже приспособился использовать сокровища как обычные снаряды, пусть и осознал все недостатки такого подхода.

Для этого требовался полный контроль над каждым орудием — а в идеале и предварительная подготовка всех сокровищ ещё до раскрытия врат.

Начнись бой заново с этими знаниями — у юной Хотару не было бы ни единого шанса. Но теперь это было невозможно.

Всего несколько шагов отделяли её от Рамы, когда тот в спешке выхватил из сокровищницы меч.

Даже сквозь доспех он ощущал холод, исходящий от рукояти. Сам клинок был чудовищно тяжёлым — настолько, что даже Обещанному Герою пришлось держать его обеими руками. Лезвие молочно-белое, лишённое рун, чар и даже отражений, представляло собой неподатливую пустоту, уходящую в саму себя. Его форма была столь неопределённой, что даже величайший мастер не смог бы сказать, каким именно был этот меч.

— Тот, в ком пребывают все существа… — собрав остатки сил, Рама направил поток праны в клинок, активируя запечатанную в нём мантру. Обращённая к Вишну, она являла собой иной вид космического суда.

Если Коданда опиралась на правосудие своего стрелка, то Нараянастра судила цель. В бездне космической пустоты она позволяла злобе и ненависти противника раствориться — а затем обрушивала ту же силу обратно, умноженную стократно.

Абсолютное оружие против любого, кто питает негативные чувства к своему врагу.

Вот только…

— Осуди этот мир, Нараянастра! — высвободив всю мощь клинка, Рама нанёс вертикальный удар навстречу Хотару.

Мир исказился.

Почва исчезла из-под ног, деревья превратились в кометы, а пространство вокруг заполнили бесчисленные звёзды. Под их безмолвным взором свершился суд.

Пепел не испытывает чувств…

Звёзды погасли. Земля вернулась под ноги. Кометы вновь обрели зелёные кроны. Мир восстановился прежде, чем кто-либо из них успел осознать произошедшее.

Сбитый с толку, Хранитель Мира не смог предпринять ничего.

А белокурая девушка и не пыталась искать смысл. Её охотничьи инстинкты говорили сами за себя.

Она метнула кинжал.

Тот самый — которым всего мгновение назад отразила десять божественных стрел. Идеально точный бросок. Прямо в грудь, сквозь золотую ауру и демонический доспех.

Раздался резкий хлопок.

Лезвие кинжала разлетелось вдребезги. Следом за ним рухнул и доспех. Золотая аура рассыпалась по ветру, словно пыль. Демоническая масса осела на землю, а металлические пластины разлетелись в стороны, оставляя Раму в роскошном — и совершенно бесполезном — платье.

Впрочем, благодаря этому он хотя бы смог немного прийти в себя, осознав, что противник в очередной раз подловил его на укоренившихся шаблонах. Обычно Манав-астра, пусть и выглядела как кинжал, использовалась исключительно в качестве защиты. Едва ли кому-то пришло бы в голову применять её для атаки — тем более как метательный снаряд.

Для Хотару же подобные действия были более чем естественными. Поэтому, как только кинжал оказался у неё, она уже решила его судьбу.

Ещё в момент первого удара по Раме мечница поняла, что его доспехи не являются полностью демоническими. Оружие подобного уровня не смогло бы даже поцарапать Бэл — а значит, вряд ли могло бы нанести столь серьёзный урон Вёлунду, если бы тот действительно стал доспехом целиком.

Следовательно, самым вероятным было то, что он слился с доспехами, усилив их. А это, в свою очередь, означало их божественную природу — ту самую, которую рассеивал кинжал. Пусть клинок и находился в потрёпанном состоянии, у Хотару не было причин его беречь. Лишить противника защиты было лучшим возможным решением.

Но чего она не могла знать — так это истинного психологического состояния Рамы.

Ещё секунду назад он был готов сдаться. Однако теперь давление стало слишком сильным, и его героические инстинкты взяли тело под полный контроль, готовя его к встрече с белокурой девчонкой лицом к лицу.

Приняв боевую стойку, Рама рванулся вперёд, вытягивая правую руку в ударе. Он пытался воспользоваться преимуществом в габаритах и нанести атаку прежде, чем противник успеет приблизиться.

В ответ тело Хотару мгновенно сжалось. Удар прошёл вплотную к её голове, лишь едва задев щёку. В то же мгновение она наклонилась вперёд, левой рукой ухватила Раму за запястье, а правой — за воротник.

Одним резким движением миниатюрная девчонка перекинула древнего героя через себя и с оглушительным грохотом впечатала его в землю. От удара немногие оставшиеся вокруг деревья заходили ходуном.

Будь на его месте обычный человек — от него осталась бы лишь лужа крови. Но Раму было не так-то просто убить. Даже сейчас он оставался более чем способен продолжать бой. Более того — привкус крови во рту напомнил не только телу, но и разуму, что он всё ещё находится в самом разгаре смертельной схватки.

Не теряя времени, он распахнул над собой сокровищницу. Пара — топор из слоновой кости и огненное копьё — вырвались из врат, вынуждая Хотару на мгновение отвлечься.

Но вместо отступления она лишь отклонила корпус в сторону, одновременно перехватывая одной рукой топор. Используя инерцию движения, она развернулась на месте, подняла оружие вверх и уже через миг удерживала его обеими руками над головой.

И в то же мгновение из самого сердца Рамы вырвался ослепительный свет. Он прошёл сквозь грудь, сформировавшись в луч чистой энергии. Под его напором топор дрогнул и отскочил, позволяя неожиданной контратаке обрушиться на беззащитную мечницу.

Всё, что сломано, можно перековать

В этот раз Рама был готов.

Столкнувшись с невероятными навыками Хотару, он не сомневался, что она поймает сильнейшее из оружий и обратит его против него. Именно поэтому он и выбрал топор своего предшественника.

Когда-то тот использовал его ради мести, и боги в наказание навсегда запечатали оружие, чтобы оно больше не знало крови. Конечно, Рама не был настолько наивен, чтобы считать, будто это остановит девчонку. Она уже доказала, что её владение оружием не подчиняется привычной логике.

Помимо запрета, наложенного на сам топор, существовал и другой. Он запрещал аватарам Вишну атаковать друг друга. И сейчас, владея божественной мощью, она идеально подходила под это описание.

Лишь в последний момент Хотару успела отклониться. Луч света пронзил её плечо, испарив значительную его часть.

Атака не стала смертельной — но впервые за весь бой инициатива перешла к Раме.

Да, мечница превосходила его в обращении с оружием. Однако она сражалась вслепую, используя то, чьих истинных ограничений не знала. И именно этим он и воспользовался.

— Бэл, — резко произнесла Хотару, отпрыгивая в сторону.

Рана была серьёзной, но не смертельной. Ей просто повезло. Сработай выстрел на долю секунды раньше — и она была бы мертва.

— Принято, — отозвалась сумка и выплюнула с десяток металлических шариков в сторону Рамы.

В ответ он подхватил огненное копьё и без активации мантры взмахнул им, уничтожая снаряды.

Прогремели взрывы. Пространство вокруг заполнил густой дым, быстро расползаясь во все стороны.

Подобный приём Рама уже видел — и потому мгновенно приготовился к атаке. Однако её не последовало. Вместо этого из его носа потекла струйка крови.

«Яд», — молнией пронеслось в голове.

Даже если его концентрация была недостаточной, чтобы всерьёз навредить аватару бога, Рама был слишком погружён в бой, чтобы игнорировать угрозу. Единственным разумным решением стало отступление.

Прыжок назад. Затем ещё один — на полуобрушенное дерево, откуда открывался обзор поля боя.

— Очередная ловушка?.. — пробормотал он, осматривая поляну. Противницы не было видно. И всё же он не позволил себе расслабиться, доставая из сокровищницы очередной лук.

— И ты уже попался в неё, — внезапно ответило дерево под его ногами.

На стволе проступили косые глаза и кривой, одеревеневший рот, с трудом раскрывающийся со скрипом.

Несколько секунд Обещанный Герой молчал, прежде чем полностью расслабиться и усесться на толстую ветку. Смысл слов напарника был прост: девчонка ушла. Видимо, решила, что продолжать бой сейчас невыгодно.

— Что ж… В таком случае я буду считать это ничьёй, — к собственному удивлению, Рама довольно улыбнулся, окидывая взглядом разрушения вокруг. Всё здесь говорило об ожесточённой битве, в которой он участвовал — и выжил.

И это было лишь начало.

Если он намерен победить в этой войне, ему предстоит встретиться с этой девчонкой снова. И не только с ней — ещё с семью десятками таких же великих героев, ожидающих его где-то в этом мире.

— Не стану спорить, — ответила его спутница, покидая оболочку дерева. Чёрная масса глаз и ртов опустилась на землю и начала принимать человеческую форму. — Но в следующий раз я предпочту победу. Даже твоей сокровищницы не хватит, если каждому раздать десятую её часть.

Вскоре перед ним стояла подтянутая женщина в плотно облегающем чёрном бодисьюте, поверх которого находились кожаные доспехи на талии и груди. Руки ниже плеч оставались открытыми, хотя правая была густо забинтована. На симпатичном лице правый глаз скрывала причудливая повязка, частично утонувшая в рыжей копне волос.

— Прости, подруга. Я обещал лёгкую прогулку, — Рама одарил её очаровательной улыбкой, от которой любая другая уже бросилась бы ему в объятия, и небрежно спрыгнул с ветки. — Но за первым же поворотом нам встретилась непреодолимая гора.

Он усмехнулся:

— Впрочем, с такой напарницей, как ты, я бы взобрался и на неё.

Неспешно прогуливаясь по полю боя, Рама неохотно собирал раскиданное им оружие. К сожалению, у него не было никакой возможности автоматически вернуть его в сокровищницу. Впрочем, он едва ли жалел об этом — это давало прекрасный повод ещё раз обдумать произошедшее сражение.

Каждый меч, воткнутый в землю, каждое копьё, отброшенное в сторону, и каждый топор, вонзившийся в деревья, были свидетельством его ошибки и триумфом маленькой мечницы. И вместе с тем — каждой из этих находок была ещё одна ступень, позволившая герою подняться достаточно высоко, чтобы дотянуться до Хотару.

Пока Рама собирал оружие, Вёлунд раскинула руки и создала на земле между ними несколько слоёв пламени. В их очертаниях постепенно проявилась небольшая адамантитовая кузница. Даже без полыхающего огня её демоническую природу легко можно было определить по зловещей ауре, источаемой на сотни метров вокруг. От неё даже местные деревья в ужасе отворачивали свои гнилые ветви.

К тому моменту, как кузница была готова, Рама уже собрал всё оружие и терпеливо ожидал возможности сбросить его в горнило адской плавильни. Часть клинков оказалась повреждена в столкновениях, другая же была окончательно непригодна для использования.

— Какие-то конкретные пожелания? — совершенно серьёзно спросила Вёлунд, позволяя герою сбрасывать оружие внутрь. — Если хочешь, я могу создать из этого что-нибудь ещё.

— Нет, не стоит. Эти орудия слишком дороги мне как дар друга, — покачал головой Рама. — Я не хотел бы осквернять его память. Но… не могла бы ты добавить им одно свойство? Чтобы они взрывались при контакте не со мной.

Он не сомневался, что из такого материала Вёлунд способна создать оружие даже лучше, чем подарил ему мудрец. Но подобное оскорбило бы его честь как героя, и потому он ограничился лишь небольшим трюком — на случай, если кто-то вновь решит брать чужое без спроса.

— Ха! Похоже, я не зря затащила тебя в эту драку, — довольно хлопнув Обещанного Героя по спине, Вёлунд призвала в руку молот и опустилась на корточки, раздувая дыханием пламя в плавильне. — Но ты ведь и сам сразу понял, верно?

— Ничто так не говорит о человеке, как его клинок, — спокойно ответил Рама, облегчённо вздохнув. — И пусть у той девчонки их было слишком много, я не почувствовал в ней злого умысла. Напротив… если бы она действительно хотела меня убить, Манав-астра уже оказалась бы у меня в голове.

Он прекрасно понимал, что предлог для битвы был сомнительным. Однако одного лишь факта, что они оба были охотниками, оказалось достаточно, чтобы всё это произошло. Потому он и не ожидал, что Вёлунд прямо признается — она обманула его, сказав, будто именно эти двое потревожили мертвецов.

В конце концов, сейчас он был лишь тенью, вырванной демонической силой из глубин Небытия. Охотником. Героем, оставившим след в истории и давно превратившимся в легенду.

Теперь же его вернули к жизни, предоставив шанс искупить грехи — пусть для этого и требовалось сломить всех остальных героев, чей вечный покой был нарушен ради демонической забавы.

Молот и пламя

Рама находил этот обряд странным, но не возражал. В каком-то смысле он даже уважал решение Короля Демонов: вместо того чтобы позволить своим подданным рвать друг друга за трон, тот заставил призвать человеческих героев и сражаться их руками.

В этом пиршестве насилия демоны оставались лишь наблюдателями и помощниками. Они не могли напрямую вмешиваться в дела призванных героев — только использовать свои способности в качестве оружия или вспомогательных средств.

Это было справедливо и для Вёлунд.

Основной её способностью было вселение в предметы, значительно усиливающее их. Благодаря этому даже удар божественной молнии не оставил на Раме серьёзных повреждений. Другой же её дар, как Демона-Кузнеца, заключался в Кузнице — месте, где она могла создавать и перековывать оружие и доспехи. В сочетании с бездонной сокровищницей героя они и правда были почти идеальной парой. Возможно, именно поэтому она и выбрала его своим напарником.

Единственное, что ему по-настоящему не нравилось, — это место проведения ритуала. Совершенно чуждый мир. Конечно, он жил во времена чудес, но сейчас ему приходилось странствовать среди эльфов и драконов, где магия использовалась в повседневной жизни. От такого культурного шока у него порой даже кружилась голова. Стыдно признавать, но поначалу он всерьёз думал, что попал в царство богов.

Теперь он понемногу привык… хотя всё ещё тосковал по дому. Но даже там уже не осталось никого, кто бы его ждал.

Отгоняя тяжёлые мысли, Рама открыл врата сокровищницы и достал чару с зелёной жижей — одно из лечебных средств мудрецов его родных земель. Он отпил из неё, а затем поднял сосуд выше, позволяя жидкости пролиться по телу, залечивая раны и возвращая силы.

— Этого следовало ожидать, — невозмутимо произнесла Вёлунд, не обращая внимания на разгорающееся пламя. — Пусть у этой кошки Белладонны и дрянной характер, но призывать кого попало она не станет. Если она выбрала именно её, значит, та поистине великий герой… — демон слегка смутилась. — Или у неё просто очень большая грудь.

— Кха! — Рама едва не подавился снадобьем и с трудом откашлялся.

В голове невольно возник образ Хотару. Во время боя он не обращал на это внимания, но теперь понял — пропорции её тела были почти идеальными. Маленькая, но удивительно сильная, с мышцами, ложащимися на фигуру плавным, выверенным рельефом. Бёдра — подтянутые и неожиданно широкие, мраморная кожа, а в глазах — острый, притягательный огонь. И теперь, вспоминая порванный плащ, он вдруг осознал, насколько тесно была натянута ткань на её груди…

— И всё же демоны — крайне подлые создания, — пробормотал Рама, допивая лекарство и отбрасывая чару в сторону, вместе с ненужными мыслями.

Он уже начал позволять себе слишком многое, за что ему было бы стыдно перед своей женой.

— По лицу вижу, что её тактика уже начинает на тебя действовать, — рассмеявшись над своим компаньоном, Вёлунд без лишних раздумий сунула руку в раскалённую печь и вытащила оттуда расплавленный металл для перековки оружия.

Разумеется, можно было работать и с самим оружием, не переплавляя его заново. Но для Демона-Кузнеца куда привычнее было иметь дело с чистым материалом, а не с чужими творениями.

Божественный металл уже превратился в кипящую жидкость, поэтому прежде, чем приступить к ковке, Вёлунд придала ему необходимую форму. Никаких заготовок у неё не было — вместо этого она лепила будущее оружие голыми руками, постепенно поглощая жар, пока металл не затвердевал в её ладонях.

— Возможно, — отозвался Рама. — Но куда больше меня интересует, кем была та девчонка. Она могла пользоваться божественным оружием без всяких ограничений — и делала это лучше его изначальных владельцев.

— Я бы с радостью тебе сказала, но боюсь, у меня связан язык, — демоница язвительно улыбнулась, продолжая заниматься оружием. — На мне столько ограничений, что проще сказать, что мне разрешено.

Охотник ответил ей улыбкой, но на его сердце лежал тяжкий груз. Могла ли она быть его родственницей, учитывая всё произошедшее? Пусть и невероятно далёкой. Но если в ней текла кровь богов, то их первая встреча едва ли походила на радушное воссоединение.

Его гордая, но оттого не менее добрая душа терзалась от мысли, что они не смогли разделить пир за одним столом, а затем станцевать в честь своих небесных предков.

Впрочем, в каком-то смысле их бой можно было назвать танцем. И некоторым девам он даже пришёлся бы по вкусу.

— Если тебя это так тревожит, то в следующий раз спроси у неё сам, — заметив странный настрой своего напарника, Вёлунд решила его подбодрить.

— В следующий раз, да? — уже представив себе их следующую встречу, герой не смог сдержать улыбку. Этой ночью он уже стал гораздо сильнее, но всё ещё был далёк от своего предела. И Рама был уверен, что эта девушка идеально подходит для того, чтобы он выложился на полную.

В ответ ему раздался металлический лязг. Закинув заготовку на наковальню, Вёлунд призвала в правую руку чернильно-чёрный кузнечный молот. Каждый его удар гремел, словно гром, а искры, высеченные из божественного металла, взрывались, подобно вулканам.

Удар за ударом — ритм ковки продолжался, не оставляя Раме ответа. Когда кузнец берёт в руки молот, а в его глазах отражаются искры, отвести взгляд уже невозможно. Эта черта была присуща всем великим мастерам — и именно поэтому их творения превосходили остальные.

Пока одни безразлично придавали оружию форму, другие вели с ним беседу. Каждый взмах молота был вопросом, каждый удар наковальни — ответом. Это был язык истинных кузнецов, доступный лишь лучшим. И Вёлунд являлась его живым воплощением.

Люди называли Гефеста богом кузнечного дела, но даже богу не сравниться с демоном, когда речь заходит об их стезе. Боги черпают силу из связанных с ними идей — потому и столь совершенны в своей сфере. Демоны же иные. Они и есть идея.

Каждый демон — это мысль, обретшая плоть, идеал, которого невозможно достичь. А демоны уровня Вёлунд были столь могущественны, что вмещали в себе сотни и тысячи мечтаний, сплетённых в единую суть.

«Если бы у меня были силы спасти её…» «Если бы я мог продолжать жить…» «Если бы меня не отвергли…»

И на каждую из этих мольб у демона был один ответ — стук молота и жар плавильни. Из человеческих жизней и стремлений она могла выковать решение любой проблемы.

Нет того, чему нельзя создать решение. Таков был её ответ на желания людей.

Раме же оставалось лишь наблюдать за мастерством своей напарницы. Хотя он уже знал о её способностях, сейчас он видел их впервые. И среди высекаемых искр даже он мог различить сотни человеческих душ.

Были ли они согласны с тем, что демон использует их? И как вообще попали к нему в плен? — на эти вопросы у героя не было ответа. Но отчего-то его внутреннее чувство справедливости оставалось спокойным.

Пусть сейчас он и был в одной команде с демоном, он нисколько не чувствовал в Вёлунд зла. И, пусть он и не умел читать атмосферу, в этом он значительно преуспел.

Повстречав за свою жизнь великих героев и страшнейших злодеев, он видел грани человеческой природы насквозь. Укреплённая его внутренним чувством справедливости, эта способность уже выходила за рамки обычного чутья, превращаясь в безошибочный вердикт.

Но даже он не мог поверить в то, что подсказывало ему сердце.

— А это ещё что? — погружённый в свои раздумья, Рама обратил внимание на след алой крови, оставленный на нескольких деревьях. Очевидно, она не принадлежала ни ему, ни Хотару.

В пару прыжков он уже оказался возле кровавого следа, внимательно изучая местность вокруг. И тогда его взор упал на чёрное существо, лежащее на земле.

Своим видом оно напоминало огромную летучую мышь. Но вместо головы у неё был один-единственный глаз.

— Значит, и ты решил заглянуть, — усмехнувшись, герой отбросил странное существо в сторону, вытирая руки.

Он уже успел повстречаться с правителем местных земель. И, отчасти, именно из-за него здесь и находился.

Изначально, прослышав про Демонического Министра, он решил избавить народ от тирана. Но реальность оказалась куда запутаннее, чем его легенда. Здесь на защиту демона встал даже король, чей трон он забрал.

Страна находилась в плачевном состоянии, окружённая врагами со всех сторон. И только помощь охотника позволяла сохранять её.

Пусть методы этого охотника и были противны такому герою, как он, Рама не мог не отступить, когда ему было некого защищать.

В таком случае, чтобы спасти местный народ, ему нужно было избавиться не от тирана, а убрать саму необходимость в нём.

Именно поэтому он и пришёл в Глухолесье, где жили враждебные дикари…

Стая

Однако Демонический Министр был отнюдь не единственным наблюдателем этого великолепного боя. Внемлющие каждому шагу и слову двух охотников вековые деревья внимательно следили за происходящим, передавая увиденное могущественному шаману в самом сердце лесных массивов.

Он был высоким, но постоянно горбился. Из-за этого его худощавое тело принимало причудливый силуэт, больше похожий на монстра, чем на человека. Накидка из перьев и кожи лишь усиливала это впечатление, делая его и без того странный облик ещё более зловещим.

На макушке его головы покоилась маска из оленьего черепа, из которой тянулись ветвистые рога. Каждый из них был обвешан многочисленными магическими примочками — от ловцов снов до заколдованных амулетов.

Грудь его оставалась открытой, обнажая многочисленные шрамы. Поверх них висели ожерелья из человеческих и волчьих зубов вперемешку с перьями разных цветов.

Сейчас этот человек молча наблюдал за призрачным силуэтом перед собой.

Когда-то это был преступник, проклятый местными друидами на вечное мучение в Глухолесье. Теперь же от его прошлой личности остались лишь слабые привычки и отчаянное желание свободы.

— Девчонка выглядит опасно, — провернув нож, воткнутый в громоздкое дерево, Охотник развеял удерживающее духа заклятие.

Но тот не обрёл долгожданной свободы.

Вместо этого он вновь вернулся в древесные объятия.

— Но она не проблема. В отличие от паренька, — прокрутив нож в руке, шаман сделал несколько лёгких надрезов на древесной коре. Один за другим они соединялись в единую картину, пока наконец не образовали человеческое лицо. Пусть схожесть и была не слишком очевидной — этот образ явно принадлежал Раме.

— Падшие духи, не ослабляйте свой взор… Пусть этот жалкий захватчик не ступит и шага без ведома древних лесов.

Произнеся новое заклятие, Охотник воткнул нож в вырезанное лицо.

Уже через мгновение древесная кора в этом месте начала гнить и трескаться, покрываясь багровыми наростами. Каждый из них постепенно набухал, пока не лопался под собственным весом, позволяя проклятой крови окропить нарисованный силуэт.

— Ты совсем их не щадишь, — прохладный голос раздался позади него. В нём чувствовались звериные нотки, перемешанные с завыванием ветра.

Неподалёку стоял человекоподобный волк.

Фигура его была человеческой, но тело покрывал мех. На руках виднелись острые когти, а во рту поблёскивали хищные клыки. В единственном глазу читалось холодное ожидание, тогда как второй был скрыт за чёрной повязкой.

Из одежды на нём был лишь простой кожаный доспех, поверх которого лежала чёрная накидка с длинным плащом, в который при желании можно было укутаться с головой.

В его руках находился небольшой кусок дерева, из которого он старательно вырезал что-то своими когтями. Каждое движение было точным и выверенным — словно происходящее вокруг не стоило и доли внимания по сравнению с этой заготовкой.

— Духи не знают усталости, — коротко ответил Охотник. Он не собирался просто так их отпускать. Каждый из них был потенциальным оружием для местных племён.

Шаман перевёл взгляд на многочисленные палатки, разбитые под небольшим возвышением, на котором они сейчас находились. Сотни людей последовали за ним, и их жизни были в его руках. Чего в таком случае стоила кучка обречённых душ?

— Чутьё подсказывает мне, что этот узурпатор готовится к чему-то… Но сейчас главную опасность представляет золотой паренёк, а не он. Все мои инстинкты так и кричат об этом, — кинув беглый взгляд на свою ладонь, шаман сжал её в кулак, чтобы та перестала дрожать.

Нередко он испытывал подобное волнение перед смертельными ловушками — и каждый раз ему удавалось их избежать. Но сейчас он не мог быть в этом уверен. В этой безумной войне, где сошлись демоны и герои, он уже не был уверен, что духи предков всё ещё на его стороне.

— Он действительно выглядит сильным… — его напарник ответил совершенно безразлично, продолжая искусно вырезать из дерева чей-то силуэт. Сейчас тот уже начал приобретать первые очертания, выдававшие в нём женскую фигурку.

Шаман же продолжал наблюдать за местными жителями, неспешно ведущими свою жизнь в общем лагере. Сейчас их быт выглядел достаточно мирным. Однако ещё пару дней назад никто и представить не мог, что все семь племён объединятся под его рукой.

Ведь тогда их было девять.

— Дело не в этом. Я уверен, что наш план сработает… И всё же моё чутьё ревёт об опасности с тех пор, как я увидел его.

Выступать против Рамы было слишком опрометчиво. Даже если бы они напали все вместе — он бы уничтожил их за пару минут. Им нужно было вновь разбиться на части. Но не для того, чтобы трусливо прятаться в глубоких лесах. А затем, чтобы наводнить заставы и города Драконьего Королевства со всех сторон. Даже если кто-то успеет среагировать на одно из нападений — в это время у остальных будет шанс на успех.

— Если это так, то тебе бы следовало убежать подальше, — делая очередной надрез, демон холодно обратился к своему напарнику. — Но ты уже решился бороться за их свободу до конца.

На пару мгновений в снежных глазах волка промелькнули образы бескрайних ледяных пустошей. Снежных океанов, затопивших некогда зелёные земли.

И посреди бескрайней бури — один единственный силуэт, вой которого был обращён к небесам.

— Мой народ ничем не отличается от этих людей. И ты это знаешь… Однажды я проиграл собственной слабости. Но в этот раз я не стану сомневаться.

Явно недовольный подобному совету, Охотник направился вперёд, доставая со своего пояса простенький горн. Его зов, словно магический, прервал царящую в лагере повседневность.

— Сегодня духи явили мне видение нашей великой победы! — его голос эхом разнёсся по всей территории лагеря.

Многие подняли вверх свои мечи и топоры, издав единый радостный клич.

— Но эта победа не достанется нам малой ценой! Шавки узурпатора уже сорвались с цепи! Но мы не будем их ждать! — он поднял топор вверх. — Мы порвём их хозяев в клочья!

Яростные крики заполнили лагерь. Преисполненные праведной ненавистью и глубоким страхом, дикари пришли в неистовство, подгоняемые шёпотом древесных узников со всех сторон.

— Бессмысленная бойня… — единственным безучастным во всём этом буйстве оставался демон. Он находил происходящее куда менее интересным, чем кусок дерева в своих руках.

Тем более что из простой деревяшки он уже смог сделать вполне симпатичную женскую фигурку с большой сумкой за спиной.

— Неужели Король ожидает, что демонам есть чему научиться у этих людей?.. — рассматривая фигурку с разных сторон, демон ловко убирал с неё всё лишнее. В этом они с шаманом действительно были похожи.

От девяти племён осталось семь. Но даже мёртвые не нашли покоя. Силой демона — его собственной силой — Охотник вернул их к жизни в виде злобных призраков, чья ненависть теперь питала их дух.

Как демон, Фенрис не был моралистом. Ему не было никакого дела до этих людей. Но он не видел смысла в подобной борьбе.

— Вот и готово, — демон довольно оглядел фигурку. Сейчас это была вылитая Хотару со своей демоницей на спине. — Если встретимся, подарю её Бэл.

Поднявшись с пенька, демон подошёл ближе к своему напарнику и выставил руку вперёд, призывая силу бесчисленных духов этого леса.

Все они беспрекословно отвечали на его зов, вставая с живыми в один ряд.

А затем Фенрис сжал кулак.

Призрачные силуэты потеряли форму.

Питающая их ненависть устремилась в оружие, поднятое к небесам.

Луки. Копья. Топоры.

Все они постепенно окутались алой энергией, струящейся по оружию, словно кровь по венам.

Один волк сгинет, но стая выживет…

Собиратель Имён

Приказ нового вождя был предельно ясен. Племена должны были разделиться на небольшие группы и направиться к заранее обозначенным целям. Кому-то ещё предстояло объединиться вновь для захвата застав, другим — справиться собственными силами.

Цели таких групп зачастую не казались значительными. Но от этого не становились менее важными. Каждый удар по каравану, небольшому подкреплению или продовольственному обозу был всего лишь укусом — но вместе они могли загрызть даже дракона.

По крайней мере именно так считала одна из представительниц местных племён — Ферра.

По местным меркам она уже считалась взрослой, хотя ей было всего пятнадцать лет. И дело было вовсе не в раннем взрослении в племенной среде, а во вполне понятном критерии, по которому человек признавался полноценным членом племени — первом убийстве.

Это не было общепринятой практикой, однако в её племени считалось обязательным. Так что неудивительно, что именно её собратья стали первыми, кто поддержал воинственного шамана.

— Тише, — остановив идущую за ней группу, Ферра замерла на месте.

Она достаточно хорошо знала Глухолесье, чтобы замечать угрозу заранее, а потому ей не составило труда подметить странное направление древесных ветвей.

Обычно они тянулись к ближайшим живым людям, словно пытаясь схватить их. Но сейчас их объятия были направлены в совершенно другую сторону. А это могло значить лишь одно — они нашли добычу покрупнее.

— В чём дело? — взрослый мужчина из её группы, укутанный в медвежью шкуру, с насмешкой обратился к ней.

Очевидно, он не считал эту задержку необходимой. А может, ему просто было не по душе выполнять приказ девчонки моложе него самого. Ещё и из другого племени.

— Тц, — в ответ Ферра лишь недовольно цокнула языком.

У неё не было ни малейшего желания спорить с очередным упрямцем. Пусть они и были готовы действовать вместе под началом вождя, заставить их подчиняться друг другу было практически невозможно.

И, как назло, шаман составлял крайне разнородные группы.

Так, в их отряде из восьми человек были представители сразу четырёх племён. В теории это должно было объединить их опыт, но на практике они лишь мешали друг другу бесконечными спорами.

— Лес дрожит… Это Ирто — Собиратель Имён, — прислушавшись к происходящему вокруг, мужчина в пернатом одеянии поддержал юную волчицу.

В отличие от остальных, он был настроен серьёзно. Он уже встречался с этим чудовищем однажды — и предпочёл бы, чтобы это был последний раз.

Остальные же были не слишком знакомы с этим монстром, что легко читалось в их недоверчивых взглядах. Раньше они жили западнее этих мест и потому плохо знали здешние леса.

И уж тем более — их обитателей.

— Собиратель имён? — мужчина в медвежьей шкуре переспросил с явным раздражением.

— Злой дух в древесном обличии, — ответила ему Ферра, не отрывая взгляда от лесной чащи впереди. — Перед тем как убить кого-то, спрашивает, как его зовут. Поэтому его так и прозвали.

Где-то впереди раздался сухой хруст старой древесной коры.

В отличие от пернатого, она не была особенно напугана. Ей уже доводилось убивать подобное существо. Но тогда она была вместе со своим племенем. Без слаженной работы этот монстр действительно был серьёзным противником.

— Тогда пусть знает, что я Хродан из племени Заклинателей Камней! — громогласно заявил мужчина.

Монстр не мог его не заметить.

— Идиот! — пернатый тут же в ярости кинулся к нему.

И уже через мгновение оказался на земле — Хродан повалил его одним толчком.

— Мы и раньше выживали в Глухолесье. А теперь, с силой лесных богов, нам больше нечего бояться, — плотно сжав алый топор обеими руками, мужчина направился вперёд.

Останавливать его никто не стал.

Лишь Ферра протянула было руку, чтобы остановить его — но тут же осеклась.

Хотя она и была в ответе за всех этих людей как главная, она не могла сейчас отступить. Хродан бы принял это за слабость — и окончательно перестал подчиняться ей.

В таком случае смутьяну вроде него было лучше сразу умереть. По крайней мере, он сможет послужить примером для остальных…

Отойдя в сторону, девушка позволила заклинателю камней выйти вперёд. Туда, где навстречу ему уже двигалось громоздкое создание.

Словно оживший набор дряхлых веток и гнилых листьев, Собиратель Имён показался из-за деревьев. В этом существе определённо не было ничего человеческого. И всё же Ферра находила в его силуэте странное стремление походить на людей.

Многочисленные ветви образовывали подобие скелета, поверх которого стелились гнилые листья, замещая собой кожу.

— Ну давай, уродец! — повеселев, Хродан ударил себя в грудь.

В ответ гнилая масса поднялась вверх — и обрушилась на него единым потоком, погребая под своим весом.

Обычно на этом жизнь подобных смельчаков и заканчивалась. Но вместо ожидаемого крика и хруста костей послышался треск углей.

Древесное создание вспыхнуло чёрно-алым пламенем, в ужасе отскакивая в сторону. Листья и ветви стремительно тлели — и уже через пару мгновений Хродан возвышался над чудовищем.

— Твоё имя я спрашивать не стану, — хищно улыбнувшись, он обрушил на монстра ещё один удар.

Чудовище забилось в агонии — но вскоре его останки догорели, оставив после себя лишь кучку обугленных листьев.

— Это плохо… — лицо Ферры стало мрачнее прежнего.

Она не ожидала, что оружие действительно окажется настолько эффективным. Теперь она выглядела полной дурой, раз боялась этого существа. И её и без того шаткая позиция окончательно пошатнулась.

В то время Хродан уже праздновал победу, распинывая древесные останки. Вскоре к нему присоединились и остальные.

Первым — тот самый пернатый мужчина.

— Нужно идти дальше, — Ферра решила прервать их празднование. Ей нужно было как можно скорее напомнить о себе. О том, что именно её здесь назначили главной.

— Конечно. Следуйте за мной, — омерзительно улыбнувшись, Хродан закинул алый топор на плечо и неспешно направился вперёд.

Остальные не стали дожидаться Ферру. Они спокойно последовали за ним.

— Тц… вот урод, — не спеша идти за остальными, юная волчица подошла ближе к останкам монстра.

Присев на корточки, она внимательно осмотрела их. Но среди почерневших листьев едва ли можно было найти хоть что-то полезное.

В прошлый раз от Собирателя Имён остался небольшой амулет, который до сих пор был у неё с собой. Но сейчас он, видимо, обратился в пепел вместе со всем остальным.

Шаман говорил, что такие амулеты можно использовать как оружие.

Она надеялась заполучить ещё один. Но Хродан обладал удивительным талантом портить ей день даже в этом. И всё же сейчас она не имела права его критиковать.

Он в одиночку убил чудовище. А значит, даже если бы от него что-то и осталось — оно бы причиталось ему, а не ей. Юной волчице оставалось лишь молча последовать за остальными.

Их путь продолжался ещё долгое время. Но, как назло, им больше не встретилось ни одного монстра, чтобы Ферра могла продемонстрировать свою силу.

К наступлению ночи остальные окончательно перестали хоть сколько-то слушать её.

Она могла бы попробовать вернуть своё главенство силой. Но в этом не было никакого смысла. Сделай она это — вся группа превратилась бы в её врагов. И тогда ни о какой мести захватчикам из Драконьего Королевства думать бы уже не пришлось.

Легенды былых времён

Ночь в Глухолесье наступала быстро и внезапно. Даже днём в лесу было достаточно темно из-за огромного количества деревьев, которые словно специально закрывали своими ветвями солнце. Так что, когда светило окончательно скрылось за горизонтом, лесные массивы погрузились в кромешную тьму.

Многие неопытные путники становились жертвами подобных проделок местных духов, однако жители племён, уже привыкшие к этому, могли заблаговременно понять наступление ночи по своим внутренним часам и положению кривых ветвей.

И даже так они редко решались продолжать путь ночью. Ведь именно в это время местная живность становилась особенно активной, подталкиваемая многочисленными душами злобных мертвецов.

Сейчас же, когда лес был зол как никогда, это было особенно актуально. Завывания неведомых зверей сливались с шелестом листьев и хрустом ветвей, приглушённые шёпотом деревьев.

Многие хищники выходили на охоту именно ночью — ведь это было идеальное время. В лесу, где нельзя было доверять собственному слуху, наступление темноты окончательно лишало обычных людей возможности хоть как-то подготовиться к возможному нападению.

— Я расставлю ловцы, а вы пока разбивайте лагерь, — Ферра без лишнего энтузиазма отдала остальным команду.

И дикари, нехотя, послушали её.

Это была обычная практика для ночёвки в лесу, так что юная волчица не отказала себе в возможности хоть немного подкрепить свой авторитет, воспользовавшись случаем. Даже если остальные и не были готовы исполнять её указания, не защитить собственный лагерь было бы крайне глупо.

Ещё немного проследив за остальными, девушка неспешно достала со своего пояса несколько амулетов — простенькие верёвки со связками из волчьих зубов.

Ловцы духов.

Заговорённые шаманами местных племён, эти талисманы были достаточно эффективны, когда дело касалось злых духов, населяющих Глухолесье. Стоило одному такому приблизиться к ловцу, как его тут же затягивало внутрь. Простая, но крайне эффективная техника.

Пусть количество защитных амулетов и было ограничено, даже местные духи не решались становиться разменной монетой. Их количества легко хватило бы, чтобы прорвать столь неказистую оборону — но никто из них не желал оказаться в очередной ловушке.

— Тц… даже я могу их понять, — развешивая талисманы, Ферра невольно кинула взгляд на кинжал на своём поясе.

Точно такое же оружие, как и топор, убивший Собирателя Имён.

Пусть сейчас кинжал и был неактивен, она чувствовала леденящую ненависть, исходящую от души, запертой внутри.

Волчица не была уверена, кому именно она когда-то принадлежала, однако даже так испытывала к ней некоторую жалость.

За последние несколько дней она лично стала свидетелем ритуалов, о которых раньше слышала лишь в легендах, и теперь боялась ещё больше, опасаясь лесных богов и друидов, когда-то создавших всё это.

— Боишься стать одной из них? — позади неё раздался грубый мужской голос, от которого брови девушки невольно нахмурились.

Это был внушительных размеров мужчина в медвежьей шкуре и с топором на поясе — Хродан. В его глазах очевидно читалась насмешка, в то время как голос был преисполнен раздражающей снисходительности.

— А ты нет? — повесив на тянущуюся к ней дряхлую ветку очередной талисман, девушка бегло удостоила заклинателя камней взглядом, после чего направилась к следующему дереву.

— Хм.

На пару секунд варвар замолк, с явной неприязнью вспоминая картины минувших дней. Многие его враги были убиты и стали топливом для разгорающегося костра войны. Но то же было справедливо и для его друзей — даже павшие в бою товарищи становились хворостом для всепожирающего пожара ненависти.

— Если и так… это будет неплохой шанс отомстить, — заметив несколько устремлённых на них взглядов, Хродан неловко ухмыльнулся, похлопывая свой топор. — Они должны быть счастливы, что даже после смерти могут продолжить свой бой.

Этот ответ на пару мгновений застал девушку врасплох.

Пусть это и была лишь глупая отговорка, придуманная за пару секунд, но в ней было гораздо больше, чем этот дикарь мог понять сам.

Но зато могла понять она.

В своём племени она была одной из учениц местного шамана, так что имела некоторые представления насчёт ритуалов и проклятий. И сейчас, когда Хродан невольно обратил её внимание на этот важный аспект, по её спине пробежала слабая дрожь.

— И кому ты тогда будешь мстить? — уже с некоторым интересом спросила волчица, вешая на противящуюся этому ветку очередной талисман. — Тому, кто тебя убил… или кому-то ещё?

— О чём ты…

Воинственный дикарь неуверенно хотел переспросить её, однако до него тут же дошло, что она имеет в виду.

Дошло это и до остальных.

Сейчас духи внутри подчинялись им… но разве это продлится вечно?

Когда-то местные друиды использовали нечто подобное, чтобы создать этот лес. Сейчас же в живых не осталось ни одного из них — и даже их потомкам приходится иметь дело с последствиями этих ритуалов.

Раньше это было для них далёкой легендой.

Теперь же они сами стали её частью.

Белый силуэт пронёсся над лагерем дикарей. Следом за ним - ещё один. Два чешуйчатых создания рассекали небо над Глухолесьем, издавая пронзительный животный визг, пока не замерли в пугающем молчании.

— Тихо, — почти шёпотом произнесла Ферра, нисколько не скрывая страха. То, что сейчас парило над ними, явно было выше их сил. — Драконьи всадники.

И без того молчаливый лес погрузился в абсолютную тишину. Лишь редкие хлопки то и дело раздавались над кронами, напоминая о двух вивернах, парящих высоко в небесах вместе со своими наездниками.

Облачённые в доспехи и собственную чешую, эти потомки драконов контролировали небо верхом на своих зверях. Пусть виверны и не обладали знаменитым драконьим дыханием, они всё ещё представляли смертельную опасность, когда пикировали к своим жертвам с высоты.

Даже двух таких всадников было достаточно, чтобы уничтожить целое племя.

Если они смогут его найти.

Воины Драконьего Королевства едва ли были знакомы с Глухолесьем так же хорошо, как местные дикари, которые уже не одну сотню лет выживали здесь под пристальными взглядами диких зверей и свирепых призраков.

— Даже не думай, — едва не сорвавшись на крик, юная волчица устремила взгляд на Хродана, который уже потянулся к наливающемуся алым светом топору. — Ты нас убьёшь.

Заклинатель камней на несколько мгновений замер. Казалось, сейчас весь мир наблюдал за ним, ожидая его решения. Остальные дикари с ужасом и надеждой уставились на могучее оружие, тогда как двое всадников терпеливо высматривали даже малейшее движение под густыми кронами. Даже сам лес словно затаил дыхание, ощущая запах грядущей бойни вокруг.

— Я не стану убегать, — одним ловким движением Хродан обнажил алый свет топора, поднимая его к небесам. — Жалкие твари, спускайтесь и услышьте мой рёв!

Пронзительный крик заклинателя камней эхом раздался по округе, и на этот раз деревья не стали его приглушать. Уже через мгновение следом за голосом мужчины раздался лёгкий хруст.

Ветки треснули, их багровый сок неспешно потянулся вниз, проливаясь из разломов и трещин. Леденящий холод в одно мгновение заполнил лагерь, тогда как два призрачных огонька появились среди древесных крон.

— Беги… — не успела волчица договорить, как снег осел на землю.

Нарастающий рокот заполнил уши, и чуть ниже призрачных огней вспыхнуло синее пламя, уже через мгновение оказавшись посреди лагеря дикарей.

Раздались крики ужаса и агонии. Попав под удар, один из варваров оказался в ледяной ловушке: левая часть его тела обратилась в застывший панцирь ещё прежде, чем он успел это понять, и стоило ему только дёрнуться, как тело развалилось пополам, оставляя замёрзшую половину стоять на месте, а другую — истекать кровью, постепенно покрываясь инеем.

Остальные тут же потеряли всякое самообладание, поддаваясь страху и панике: одни бросились бежать, другие спешно потянулись за оружием, но все они уже были под пристальным взглядом двух призрачных огней.

Хродан, вооружившись своим топором, ещё несколько секунд пребывал в оцепенении, но затем с праведной яростью бросился к одному из деревьев. Раздался неприятный грохот — ещё раз, и ещё. Раз за разом он наносил удары по могучему стволу, пытаясь обрушить его вместе с восседающим на нём чудовищем.

И в то же время нарастающий рокот раздался вновь, на этот раз уже с другой стороны лагеря. Ещё одна пара призрачных огней вспыхнула слева — прямо перед двумя дикарями, пытавшимися убежать, и один из них тут же встретился с вытянутым чешуйчатым лицом.

Его рука было дёрнулась к мечу на поясе, но, прежде чем он успел его достать, воин уже оказался в синей пасти чудовища. Поднятое вверх могучей челюстью тело в мгновение покрылось льдом, и уже через секунду виверна выплюнула его назад, создавая шквал замёрзших плоти и крови, которые накрыли лагерь, словно плотный летний дождь.

С другой стороны, с верхушки деревьев последовал ещё один ледяной залп — на этот раз уже в Ферру, которая к этому времени успела прийти в себя. Кувырок в сторону — поток синего пламени пролетел в нескольких дюймах от неё, и даже так её правая рука покрылась лёгкой коркой льда.

В тот же момент пернатый мужчина достал из-за своей спины лук. Его руки дрожали, но годы стрельбы не позволили ему оплошать, и, налившись алым светом, стрела отправилась в полёт.

Суматоху боя прервал недовольный рык. Голубая кровь хлынула из открывшейся раны по белой чешуе, виверна покосилась в сторону, теряя равновесие, но всё ещё удерживаясь на ногах.

— У меня полу… — радость стрелка прервало копьё, пронзившее его тело насквозь.

Свирепый взгляд Ферры переключился на всадника, метнувшего его. Виверны были лишь частью проблемы: даже без своего знаменитого дыхания они могли перебить целое племя, если пикировали с высоты, но настоящую угрозу представляли их наездники — потомки драконов, облачённые в доспехи и собственную чешую.

И всё же лучник действительно смог ранить одну из них, а значит у них всё ещё был шанс.

Плотно сжав алый кинжал в руке, девушка помчалась к раненой твари изо всех сил. Та ещё не успела прийти в себя, так что это был её лучший шанс. Перепрыгнув заледеневший труп, волчица не без труда увернулась от ещё одного брошенного копья — снаряд вонзился в землю за её спиной, разрывая покров заледеневших листьев.

Гигантское чудовище, всё ещё шатаясь по сторонам, взмахнуло лапой. Кувырок — и удар прошёл над головой девушки, оставляя на лице несколько порезов от вонзившихся в него осколков льда. Ещё один прыжок — и она уже у стрелы. Чешуя здесь была пробита, так что даже кинжала должно хватить.

Волчица с яростным воплем бросилась в атаку.

Раздался хруст.

Всё её тело согнулось, а затем отлетело в сторону под могучим ударом. Хвост виверны ударил её плашмя, откинув в одно из деревьев. Изо рта девушки хлынула кровь, замерзая на лету, в то время как по телу начал расползаться прозрачный ледяной панцирь.

Её затуманенный взгляд уловил лишь два призрачных огонька, неумолимо приближающихся к ней.

И тогда весь мир замер под оглушительный грохот.

А следом за ним — ослепительная вспышка света.

Чудовище и всадник одновременно подняли головы к небу, тогда как Хродан подхватил Ферру, убегая со всех ног и даже не смея обернуться назад.

Ведь там, высоко в небесах, только что надломилась луна.

Ночное светило с оглушительным грохотом получило удар неимоверной силы, заметный даже с земли, и сейчас лишь образовавшаяся из обломков пыль скрывала покалеченный небесный силуэт…

Восхождение

Восседающий на своём высоком и холодном троне одинокий белый силуэт на несколько секунд замер. Его взгляд был неотрывно прикован к одному из прозрачных экранов перед ним, на котором ещё мгновение назад была запечатлена нефритовая луна.

Теперь же единственным доступным изображением оставался плотный слой пыли, скрывающий её новую, искалеченную форму.

— Так вот какова сила героев и демонов, — рука Министра едва заметно дёрнулась.

Его инстинкты подсказывали ему привычное решение: отправить отряд драконьих воинов, чтобы те разобрались с нарушителями порядка.

Но сигнала не последовало.

Охотник прекрасно понимал — это не та угроза, с которой могли справиться его подчинённые. Или даже он сам.

При жизни он был выдающимся правителем и стратегом, но его собственная история никогда не достигала героических высот древних легенд. Пусть и великий, но всё ещё обычный человек.

И именно поэтому он обязан был победить.

Или, вернее, он просто не мог позволить себе проиграть.

Министр был хорошо знаком с историями древних героев и их подвигами и нисколько не принижал их значения. Но всё это принадлежало давно ушедшим эпохам. Сейчас же человечество достигло уровня, на котором даже обычный человек мог обладать мощью, когда-то доступной лишь богам.

И это было лишь при его жизни.

После его смерти человечество продолжило развиваться. Насколько он знал, люди уже могли дотянуться до Луны.

А значит, это сможет сделать и он.

— Я скоро прибуду в лабораторию, — дёрнув один из каналов, охотник передал распоряжение дальше по огромной сети.

Она тянулась по всему дворцу и выходила далеко за его пределы, позволяя Министру управлять страной, не покидая тронного зала.

Впрочем, некоторые вещи он всё же предпочитал видеть собственными глазами.

Неспешно поднявшись со своего трона, он направился к стене за ним. Лёгкое касание — и преграда исчезла, открывая просторную лестницу, ведущую глубоко вниз.

В самые недра древнего замка.

Когда-то эти катакомбы служили усыпальницей королевской семьи. Даже сейчас о сакральной значимости этого места напоминали гигантские черепа могущественных драконов, установленные на массивных пьедесталах по всему периметру подземных залов.

Но теперь здесь кипела жизнь.

Многочисленные люди спешили по коридорам катакомб, занятые работой. Одни переносили стеклянные пробирки с голубоватой жидкостью. Другие соскребали образцы с мясистых кусков плоти, похожих на те, что украшали стены тронного зала. Третьи наблюдали и фиксировали изменения будущих воителей.

Спящие внутри капсул из слизи и плоти, потомки драконов медленно пробуждали свою кровь.

Обычные люди становились героями из мифов и легенд.

Впрочем, далеко не каждый выдерживал восхождение.

Несколько глаз на стене замигали тревожным красным светом. В тот же момент из одной из капсул донёсся протяжный звериный вой.

Находящийся внутри человек открыл глаза.

Но в них не было разума.

Преждевременно пробудившийся драконид зашевелился, разрывая плеву из слизи и плоти. Кокон не продержался и нескольких секунд — сначала наружу вырвались его руки, а затем и всё массивное тело освободилось из демонического плена.

Один из наблюдавших за процессом людей в белом халате бросился к большому голубому глазу, нить которого тянулась к верхним этажам замка.

Однако охотник вежливо остановил его, преградив путь рукой.

— Господин Министр? — на лице учёного мелькнуло удивление, быстро сменившееся страхом.

— Всё в порядке. Я разберусь.

Не обращая внимания на подчинённого, охотник направился прямо к вышедшему из-под контроля дракониду. Аккуратно перешагивая через провода из плоти и мигающие глаза, он двигался спокойно и уверенно — словно герой из старой сказки, чистый и незапятнанный мирской грязью.

Драконид не стал ждать.

Он рванулся вперёд.

Массивная рука чудовища с невероятной для такого гиганта скоростью метнулась к цели, нанося прямой удар.

И внезапно замерла.

Министр не пошевелил и мускулом.

Его противник остановился, словно натолкнувшись на невидимую стену. В следующую секунду тело драконида задрожало и рухнуло на колени перед стоящим перед ним человеком.

Сердце потомка драконов колотилось так сильно, что, казалось, готово было вырваться из груди.

Даже не поднимая взгляда, он ощущал чудовищное давление человека перед собой.

Разум давно покинул его.

Но инстинктивный страх оставался.

Скованный собственной слабостью, он безмолвно ждал своей судьбы.

— Верните его в капсулу. Кажется, ему приснился кошмар, — легко усмехнувшись, охотник развернулся к дракониду спиной и направился дальше.

— Д-да! — едва выдавил из себя учёный.

Он тут же начал звать остальных, чтобы те помогли вернуть обезумевшего драконида обратно. Подобную махину невозможно было удержать силами одного человека.

Но Министра это уже не интересовало.

Он прошёл в самую большую из комнат катакомб.

Здесь, словно ожившая легенда, спал древний белый дракон.

Окутанный десятками слоёв слизи и плоти, он видел сны о далёких временах, когда его род властвовал над землёй и небом.

— Прошу прощения за доставленные неудобства.

Рядом с охотником возник причудливый силуэт — существо, напоминающее гусеницу с колбообразной головой. Четыре пары тонких рук были сложены в странном жесте, похожем одновременно на молитву и ожидание. Множество глаз наблюдали за спящим драконом.

Министр устало покачал головой.

В извинениях не было нужды.

— Похоже, остальные уже перешли к решительным действиям. Нам не стоит отставать. Нужно как можно скорее уничтожить заразу в Глухолесье, чтобы укрепить наши позиции.

Его взгляд был прикован к дракону.

Сейчас не существовало ничего важнее него.

— Его сознание нестабильно. В текущем состоянии он потеряет контроль спустя три часа, четырнадцать минут и тридцать четыре секунды после освобождения.

Скрипящий и жужжащий голос раздался из длинного рта, протянувшегося почти через всё тело демона.

— Хм. Этого должно хватить.

Министр на мгновение задумался.

— Подготовьте нашего короля к транспортировке.

Времени ждать больше не было. Остальные охотники уже окружали его королевство, словно стая голодных гиен.

Ему нужна была сила.

— Как вам будет угодно, — демон поклонился, но не исчез.

— В чём дело? Есть новости о состоянии луны? Или произошло что-то ещё? — усы Министра едва заметно дёрнулись.

Он ненавидел такие разговоры. Из-за условий ритуала демоны не могли напрямую передавать информацию, если их об этом не спросили.

— Да. Я почувствовал, что одна из пар выбыла из игры. Связано ли это с луной — сказать не могу.

С этими словами демон растворился, превращаясь в липкую чёрную жижу и впитываясь в каменный пол.

Министр несколько секунд молчал.

Раз уж демон сказал об этом напрямую, сомнений быть не могло.

Но деталей он всё равно не получил.

Его шпионская сеть охватывала всё Драконье Королевство и даже часть соседних земель. Если бы произошедшее было зафиксировано ей, демон смог бы сообщить подробности.

Но мир был слишком велик.

Охватить его целиком было невозможно.

Да это и не требовалось.

Пока у него было его королевство, Министр не сомневался в своей победе.

— Вот как, — тихо произнёс он.

Усы Министра слегка дрогнули.

— В таком случае Дикая Охота официально началась.

Бросив последний взгляд на древнего белого дракона, он направился обратно в тронный зал.

Хорошими или плохими были эти новости — значения это уже не имело.

Ведь где-то наверху его ждал целый мир, за которым нужен был глаз да глаз.

Бродяга

— И тогда я сжал его хер так, что он завизжал! — тощий и изрядно потрёпанный мужчина запрыгнул на столик посреди трактира, вместе с тем рассказывая какую-то странную историю своим многочисленным зрителям.

На нём было уже изрядно поношенное кимоно с длинными рукавами, на которых виднелись следы давно засохшей грязи. И если бы не пояс, удерживающий его на теле, кимоно уже давно свалилось бы на землю.

Вид этого человека был несколько болезненным и напоминал не самого удачливого бродягу, который большую часть времени скитается по улицам и ночует под открытым небом. Стойкий запах перегара и заметно покрасневшие глаза только дополняли этот не слишком приятный образ.

И даже так люди в трактире с неподдельным интересом слушали его грязные истории.

— Настоящий мужчина не боится, когда кто-то хватает его за причиндалы — говорю я ему. Но он уже не слушал. В тот раз я, похоже, действительно немного перестарался. Ха-ха-ха!

Его громкий и дикий хохот заполнил трактир. Смех был довольно заразительным, однако большинство зрителей ограничились лишь лёгкими ухмылками. Они прекрасно знали, что подобное поведение уже давно не поощрялось в их стране.

С недавнего времени такие разговоры почти исчезли из повседневной жизни. Сейчас лишь те, кто успел к этому привыкнуть, всё ещё оставались на свободе. И всё же… они были несказанно рады хотя бы ненадолго вернуться в старые добрые времена.

— Что у тебя с лицом? — бродяга обратил внимание на одного из мальчишек, который с удовольствием слушал его истории, но старался не подавать виду.

Сделав последний глоток из кружки, он спрыгнул со стола и направился к нему.

— Выглядишь так, словно у тебя трёхдневный запор!

Грязная рука коснулась спины пацана, несильно похлопывая её. Но тот не оценил этого ободряющего жеста и лишь отстранился в сторону. Остальные тоже не спешили подходить ближе к бродяге или разговаривать с ним напрямую, предпочитая наблюдать со стороны.

— Эх, а я надеялся, что хотя бы на границе вы, ребята, будете бодрее, — воспользовавшись моментом, бродяга стащил кружку с соседнего столика и тут же расправился с её содержимым. — Но, похоже, веселье уже запретили в этой дурацкой стране.

Зрители неловко отводили от него взгляды, словно бы стесняясь происходящего. Но он не винил их за это. Уже некоторое время путешествуя по Драконьему Королевству, он успел повидать, насколько суровым бывает местный закон даже к малейшим признакам неподчинения.

Впрочем, для него законы всегда были лишь сводом правил, которые он так и не удосужился прочитать.

— Эй ты, налей-ка мне ещё кружечку! — бродяга прикрикнул через всю таверну, обращаясь к мужчине за барной стойкой.

Бармен в ответ тяжело вздохнул и нехотя перевёл на дебошира свой пристальный взгляд.

— Пожалуй, на сегодня мы закрываемся. Так что поищите место где-нибудь ещё.

Ожидаемый, но от этого не более приятный ответ. Бродяга устало рухнул на стул, облокотившись на его спинку, и уставился куда-то в потолок.

На пару мгновений казалось, что он просто застыл на месте. Его глаза были прикованы к одной точке, словно бы там находилось что-то, чего остальные не могли увидеть.

А затем он вдруг радостно вскрикнул.

— Если вы закрываетесь, то налей мне с собой!

Довольный собственной находчивостью и до краёв наполненной бутылкой в форме продолговатой тыквы, бродяга, пошатываясь, вывалился из таверны.

Бегло окинув округу взглядом, он сделал глубокий глоток. За сегодняшний день он уже успел побывать практически во всех местах Белого Когтя, где ему могли налить, и оставалось не так много вариантов, чем заняться теперь.

Он мог бы продолжить свой путь по местным забегаловкам, но его слава уже явно опережала его, и они, скорее всего, тоже собирались закрываться — если ещё не сделали этого.

— Ха-а-а… и чем бы мне заняться теперь, — мужчина лениво зевнул, прикрывая рот длинным рукавом.

Алкоголь уже достаточно сильно давил на него, чтобы появилась лёгкая усталость. Так что сейчас ему нужно было либо продолжать пить, либо найти местечко, где можно немного отдохнуть.

В поисках такого места он и направился дальше по городу.

И уже довольно скоро увидел несколько подходящих вывесок. Но для него они не были вариантом. Даже если бы его и пустили внутрь, у него всё равно не было денег. Последние он потратил на содержимое бутылки в своих руках, из которой сделал очередной глубокий глоток.

И тут его взгляд упал на задний двор одной из таверн.

Он был достаточно аккуратно прибран, а все опавшие листья и грязь были сгребены в большую кучу, чтобы избавиться от них разом.

— Отлично, я как раз хотел немного вздремнуть.

Перепрыгнув через ограду, бродяга плюхнулся прямо в эту кучу мусора, наполовину погружаясь в неё.

Запах и чистота его совершенно не волновали. По крайней мере здесь было хоть немного теплее. А учитывая, что на улице стояла осень, ему совсем не хотелось простудиться.

— Старик говорил, что дураки не болеют. Но я-то не дурак!

Мужчина тихо посмеялся и расслабился на куче листьев и грязи. Уже через несколько мгновений усталость окончательно одолела его, погружая бродягу в сон.

Было сложно сказать, сколько именно он проспал, но когда он открыл глаза, на дворе уже стояла глубокая ночь.

Причиной его пробуждения оказался огромных размеров рыцарь, который брезгливо, но достаточно сильно ткнул древком алебарды ему в живот.

— О-у…

Бродяга недовольно выдохнул, наполняя воздух запахом алкоголя, после чего лениво перевернулся на бок.

— Поднимайся! — рявкнул рыцарь.

Этого, однако, оказалось недостаточно, и следом последовал ещё один удар — уже куда более сильный.

Почувствовав это, бродяга всё же поднял своё туловище, сонно протирая глаза. Несмотря на силу ударов, он не выказывал ни боли, ни особого раздражения. Вместо этого он было потянулся к своей бутылке, однако грубый голос его прервал.

— Поднимайся на ноги и следуй за мной.

Перед ним стоял драконид в белых доспехах, в руках которого была чёрная алебарда. Позади него стояло ещё двое таких же великанов, остававшихся наготове.

Очевидно, все трое пришли именно за бродягой, который уже успел порядком подпортить городскую репутацию.

Тот же, всё ещё сонный, сначала посмотрел на небо, где сияли бесчисленные звёзды и две луны разного цвета. Он ещё раз протёр глаза, словно проверяя, не двоится ли у него в глазах, но затем вспомнил, что всё действительно так и было.

И только после этого наконец обратил внимание на трёх рыцарей перед собой.

— Ох… и чего вам только ночью не спится, — неспешно поднявшись на ноги, он небрежно отряхнулся, стряхивая с себя прилипшие листья и уже успевшую высохнуть грязь.

Это нисколько не сделало его одежду чище, но он сам почему-то остался доволен результатом.

— Ладно, давайте сделаем это быстро, мне ещё нужно отли—

Его голос внезапно оборвался.

В небе над ними раздался оглушительный грохот.

Следом пространство на несколько мгновений залил яркий свет.

Когда он исчез, все взгляды были обращены к небу — туда, где одна из лун теперь скрывалась за облаком нефритовой пыли.

— Значит вы, парни, уже начали, да? — бродяга тихо усмехнулся. — Тогда и мне не стоит отставать.

Он потянулся было к своему поясу, но тут же разочарованно замер.

— Чёрт… кажется я забыл их в том трактире.

Глупо улыбнувшись, он вдруг от души рассмеялся.

Стражники тем временем вновь обратили всё своё внимание на него, готовясь задержать его силой при необходимости.

— Сдавайся, или я насажу тебя на кол прямо здесь, — холодно произнёс один из них, указывая алебардой на его грудь. — Даже будь у тебя оружие, человек не ровня дракону.

— Вот как…

В заспанных красных глазах бродяги на мгновение мелькнул интерес.

— Тогда я рассчитываю на вас.

Он неожиданно поклонился, а затем достал со своего пояса бутылку в форме продолговатой тыквы и выставил её вперёд, словно собирался использовать как оружие.

— Ха, а ты смешной. Но не думай, что за это тебя пощадят.

Алебарда рванулась вперёд.

Бродяга, однако, почти не двинулся. Одним лёгким движением он коснулся древка свободной рукой, и лезвие пролетело мимо него.

В то же мгновение тыква в его руках дёрнулась вперёд, ударяя стражника чуть ниже груди.

И…

слегка треснула, встретившись с его доспехом.

На лицах рыцарей застыл немой вопрос.

— И как только та девчонка это делает… — бродяга задумчиво почесал затылок, рассматривая треснувшую тыкву. — А, и чёрт с ним.

Он резко шагнул вперёд. Прыжок. Его кулак врезался точно в челюсть драконида, отправляя того в полёт.

Двое других тут же ринулись на помощь. Один из них занёс алебарду и ударил по горизонтали.

Но бродяга встретил удар тыквой, отклоняя древко в сторону, и одновременно шагнул ближе, сокращая расстояние.

Второй попытался схватить его сверху. Но тот ловко перекатился между его огромных ног.

И прежде чем рыцарь успел развернуться, пнул его в спину. Два тела врезались в стену и пробили её насквозь.

Каменная кладка обрушилась на них сверху.

Последний стражник тем временем поднялся на ноги, придерживая качающуюся челюсть.

Он молча бросился вперёд. Но бродяга уже двигался ему навстречу.

Подбросив тыкву за верёвочку, он на мгновение отвлёк внимание рыцаря. И этого мгновения оказалось достаточно.

Его ладонь коснулась груди драконида. Раздался оглушительный хлопок. И рыцарь, не сдвинувшись с места, рухнул на землю без сознания.

— Настоящему мастеру не нужен клинок, — поймав тыкву, бродяга сделал из неё глубокий глоток. — Вряд ли вы это услышите, но я обязан представиться.

Он лениво усмехнулся.

— Миямото Мусаси. Ронин в поисках своего пути.

Отвесив трём стражникам без сознания очередную несвежую улыбку, он машинально похлопал себя по боку.

И вдруг замер.

— Ох чёрт… точно. Мои мечи!

Спохватившись, бродяга со всех ног помчался обратно к уже давно закрытому трактиру, где и оставил свои клинки.

Эврика!

Под зноем палящего солнца и морским бризом, приносившим на губы неприятный привкус соли, десятки рабочих в простых рубахах изо всех сил тащили огромные камни к небольшой деревянной постройке.

Каждый из них был напряжён до предела, и даже беглого взгляда хватало, чтобы понять, сколь тяжела их работа. И всё же никто не бросал её. Не было ни надсмотрщиков, ни человека, который бы в действительности ими руководил — люди и без того прекрасно знали, насколько важно это дело. Особенно для них самих.

И даже так их силы были далеко не бесконечными.

Среди четверых мальчишек, что вместе несли тяжёлый валун, один вдруг дрогнул. Его спина прогнулась, а ноги подкосились. Остальные почувствовали неладное и попытались удержать камень, но тот неумолимо продавил их вниз.

Страх и паника взяли своё, и трое, у кого ещё оставались силы, отпрыгнули в сторону, отпуская валун.

Оставшийся парень даже не успел моргнуть перед тем, как оказался под ним.

Его недолгая жизнь пронеслась перед глазами за несколько коротких мгновений… а затем он увидел свет.

Тень гигантского камня вдруг отступила в сторону, и на её месте появился мягкий солнечный луч.

Парнишка ещё некоторое время лежал, пытаясь понять, что произошло, а затем заметил десятки взглядов вокруг себя. Но предназначались они вовсе не ему.

— Бесполезные усилия, — раздался сухой и резкий мужской голос.

Валун с грохотом опустился на землю.

Из-за него показался странный человек, который всего мгновение назад удерживал весь этот вес одной рукой.

На нём была простая, но явно дорогая туника, расшитая золотыми узорами. Оголённая правая половина груди даже не дрогнула под тяжестью камня и теперь сияла под солнечным светом так, словно была высечена из гладкого мрамора.

За его спиной развевался длинный синий плащ, с одной стороны закреплённый парой бронзовых шестерёнок, а с другой — свободно ниспадающий вниз.

Его дикие, но спокойные голубые глаза не выражали ни малейших эмоций, делая его больше похожим на статую, чем на человека. А густые волосы, поднятые вверх, придавали его и без того внушительной фигуре ещё более странный и величественный вид.

Одного его взгляда оказалось достаточно, чтобы все работники замерли на месте, ожидая, что произойдёт дальше.

Хотя этот человек обладал немыслимой для них силой, но его присутствие почему-то не пугало. Скорее даже наоборот — холодная решимость, исходившая от него, постепенно передавалась и им, заставляя верить, что им наконец-то повезло.

— Эти усилия… не бесполезны.

Паренёк, которого ещё мгновение назад мог раздавить камень, не смог оставить его слова без ответа. Едва сдерживая слёзы — то ли от досады, то ли от пережитого ужаса — он с трудом поднялся на ноги.

Таинственный незнакомец ответил не сразу.

Он лишь задумчиво окинул всех присутствующих взглядом, словно оценивая их, а затем перевёл внимание на деревянную конструкцию впереди. Очевидно, камни предназначались именно для неё.

— Любые усилия, из-за которых детям приходится страдать, лишены всякого смысла.

Его голос был полон презрения — не к мальчику, а ко всему миру, который вынудил его оказаться здесь.

Ловким движением он подхватил одну из веток, разбросанных по пляжу, и принялся с невероятной скоростью вычерчивать что-то на песке.

Каждый его росчерк, каждый шаг были наполнены пугающей точностью и грацией. Казалось, будто действует идеально выверенный механизм, а не человек.

И именно поэтому наблюдающие за ним люди почувствовали странный, неуместный страх.

Но никто так и не сдвинулся с места.

Им было искренне интересно, что произойдёт дальше.

— Мистер… что вы делаете?

Паренёк первым нарушил тишину.

К этому моменту незнакомец уже продвинулся достаточно далеко, приближаясь к недостроенной постройке. И на протяжении всего пути он продолжал рисовать причудливые узоры, в которых только он видел нечто большее, чем простые линии на песке.

— Ищу смысл в вашей глупой работе, — небрежно ответил он, продолжая чертить.

Каждая проведённая им линия, каждая окружность обладали идеальной формой, которой позавидовали бы даже лучшие художники. Но в его глазах всё равно читалось недовольство.

— Решение временное… но пока вам будет чем себя занять.

Щёлкнув пальцами, мужчина активировал письмена на песке.

Каждая линия вспыхнула мягким, тёплым светом.

А затем песок поднялся вверх.

Формируя причудливые конструкции и устройства, он постепенно воплощал нарисованную картину в жизнь.

Уже через несколько мгновений пляж заполнила огромная сеть песчаных брёвен, рычагов и верёвок, соединённых между собой.

Не дожидаясь вопросов, странник вернулся к оставленному ранее камню и одной рукой закинул его в начало цепи.

После чего подошёл к одной из песчаных верёвок и слегка потянул её.

Камень неспешно покатился вперёд под взорами десятков изумлённых глаз.

С тем самым камнем, который рабочие тащили бы почти целый день, он управился всего за несколько минут.

— Принцип простой, так что даже вы справитесь, — спокойно объяснил он. — Поднимайте камни на брёвна и тяните за верёвки. Дальше природа сделает всё сама.

Рабочие быстро потеряли интерес к наблюдению за ним и вернулись к работе. Теперь дело шло не только легче, но и гораздо быстрее.

Они то и дело благодарили незнакомца, но тот лишь раздражённо отмахивался, прося не мешать ему.

И даже когда наступила ночь, он всё ещё продолжал раз за разом рисовать новые схемы на песке.

Каждый раз — стирая их.

Рабочие пытались пригласить его на ужин, но он неизменно отказывался.

— В чём дело?

Единственной, кому он всё же уделил внимание, оказалась снежно-белая сова, опустившаяся ему на плечо.

Птица лениво протёрла клюв крылом, после чего указала им в сторону неба.

И вскоре там появились две белые точки.

С каждой секундой они становились всё больше.

Две пары чешуйчатых крыльев рассекали воздух.

Немногочисленные рабочие, всё ещё остававшиеся на берегу, мгновенно бросились бежать, тогда как мужчина в тунике лишь раздражённо вернулся к своим рисункам.

Не прошло и пары минут, как два крылатых создания приземлились прямо рядом с ним.

Каждый взмах их крыльев поднимал песок и разрушал начерченные круги.

— Не трогайте мои круги! — огрызнулся он, даже не удостоив всадников взглядом. — Неужели и в этом мире идиоты продолжат мне мешать…

Тяжело вздохнув, он поднял взгляд к ночному небу, полному звёзд и двух разноцветных лун.

— Магическая деятельность без разрешения на территории Драконьего Королевства запрещена, — холодно произнёс один из всадников, направляя на него алебарду.

Но человек даже не моргнул.

Его взгляд был прикован исключительно к нефритовой луне.

— Эврика!

Его лицо вдруг озарила яркая улыбка.

Он молниеносно дорисовал последние линии — как раз в тот момент, когда пасти двух виверн наполнились холодным голубым свечением.

Нарастающий рокот достиг своего предела.

В следующее мгновение песок вспыхнул светом, превращаясь в сложную систему линз.

Луч энергии взметнулся вверх.

И уже через секунду всадники вместе со своими вивернами исчезли в ослепительном сиянии.

Лишь глубокая выжженная колея осталась на поверхности пляжа.

— Хм… сойдёт, — спокойно произнёс он, внимательно осматривая получившуюся конструкцию.

— Кажется, твои друзья не слишком довольны результатом, — заметила сова, указывая клювом на прячущихся за недостроенной постройкой рабочих.

Человек задумался.

Его густые волосы опустились вниз, частично закрывая лицо.

— Возможно, — с явным неудовольствием произнёс он, отбрасывая их назад. — Впрочем… это лишь значит, что мне ещё есть куда расти.

Его взгляд снова поднялся к луне.

— Впрочем, то же самое можно сказать и о тех, кто сумел добраться даже до неё, — сова тихо взмахнула крыльями, очищая свои перья от пыли и песка.

— Разве это стоит твоего внимания, Минерва?

Его волосы вновь взметнулись вверх, словно под зарядом невидимого тока.

— Дай мне точку опоры… — В глазах вспыхнул знакомый огонь. — И я переверну весь этот мир!

После боя

Прыжок. Затем ещё один. И так — раз за разом. Небольшой силуэт перемещался от одного дерева к другому, перепрыгивая между ветками. К счастью, в Глухолесье деревья были настолько массивными, что спокойно выдерживали человеческий вес, а потому Хотару не испытывала с этим никаких трудностей.

Не прошло и пары минут с момента расставания с Рамой, однако она уже успела уйти достаточно далеко, чтобы он не смог полноценно взять её след. С той же целью она и передвигалась по ветвям — так отследить её путь было куда сложнее.

— А ведь у нас были все шансы надрать ему зад! — сумка за спиной девушки принялась неловко мотаться, пытаясь изобразить нечто вроде боя. Из-за отсутствия рук выглядело это крайне нелепо.

Недовольство, впрочем, было вполне серьёзным. До того момента, как из груди Рамы вырвался какой-то дурацкий луч, бой полностью находился под их с напарницей контролем. Разве это вообще честно?

— Бэл, — услышав возмущённые выкрики, Хотару обратилась к сумке по имени. В обычной ситуации она предпочла бы молчать, чтобы не выдать себя звуком, но сейчас, учитывая особенности леса, этим можно было пренебречь. — У того парня была сокровищница с кучей магического оружия, стреляющего молниями. Ты можешь достать мне такое же?

Вопрос был ожидаемым, но всё равно застал демоницу врасплох. Да, одна из её способностей действительно позволяла создавать оружие — на то она и была сумкой. Но существовали серьёзные ограничения. Она не могла достать ничего, созданного богами. А у Рамы, по сути, не было ничего другого.

— Кха! Это удар ниже пояса! — изображая тяжёлый эмоциональный и почти физический урон, демоница драматично опустила десяток глаз и язык, после чего начала нелепо сползать по спине Хотару. — От такого потрясения мне уже не оправиться… любовь моя, исполнишь ли ты мою последнюю просьбу? У меня тут как раз есть шариковый кляп…

Вместе со словами изо рта сумки показался кожаный ремень с розовым шаром с дырочками. Однако уже в следующее мгновение, из-за очередного прыжка, он сорвался с языка и полетел вниз.

— Нее-е-ет! Мои мечты! — разразилась сумка воплем, пролив несколько скупых слёз. Впрочем, вместе с этим изо рта у неё потекла слюна — она едва не подавилась собственной фантазией.

— Вот как… Это бы сильно упростило задачу, — не сбавляя темпа, Хотару легонько проверила внутренний карман на груди. Там она успела спрятать несколько осколков божественного кинжала. Конечно, в таком виде они были едва ли пригодны для полноценного боя, но и списывать их со счетов не стоило. — Ничего. Тот парень оказался достаточно щедрым, чтобы поделиться.

— Мне правда жаль, дорогая, — с притворной грустью отозвалась Бэл. — Ради тебя я бы достала что угодно. Но ты же знаешь: я могу создавать лишь предметы, сделанные людьми. Например, вот эти верёвки для шибари тебе бы очень подошли…

Пока сумка в очередной раз пыталась извлечь нечто сомнительное, юная мечница на пару мгновений остановилась и перевела на неё взгляд.

— В чём дело? Неужели ты заинтересовалась? — это были последние слова демоницы, прежде чем её язык оказался связан в узел. Верёвок хватило и на то, чтобы затем аккуратно, но надёжно зафиксировать всю сумку, лишив её возможности ёрзать на спине.

Работа была проделана безупречно — словно Хотару занималась этим не впервые. Бэл даже хотела что-то сказать по этому поводу, но теперь могла лишь давиться слюной и пускать слёзы с крайне странным выражением… если, конечно, у сумки вообще могло быть выражение лица.

Теперь белокурая девушка могла сосредоточиться на том, что действительно её волновало.

Она уже ушла достаточно далеко от форта, но на земле всё ещё попадались едва заметные следы человеческой активности — словно кто-то неоднократно проходил здесь, стараясь замести следы. Судя по их количеству, людей было не так много.

«Местные племена зашли так далеко? Или это были вылазки стражи?» — в голове возникло несколько вариантов, но ни один не казался убедительным.

Местным племенам не было нужды углубляться в земли Драконьего Королевства. По крайней мере, раньше. Теперь же они осмелились напасть на форт — но это лишь укрепляло сомнения Хотару. Если бы они готовились к атаке, им не было смысла разведывать столь отдалённые участки. Следы же говорили о регулярных перемещениях.

Даже самый безумный вождь не стал бы раз за разом тратить силы своих людей на подобное. В этом попросту не было смысла.

То же касалось и солдат из крепости. Постоянные разведки в таких местах означали бы риск столкновения с дикарями, а их задачей было удержание форпоста, а не поиски врагов за его спиной.

Значит, здесь было что-то ещё.

Люди всегда несли с собой опасность, особенно в такие тёмные времена. Но сейчас у Хотару не было причин избегать встречи. Изначально она собиралась уточнить маршрут в крепости — а раз такой возможности больше не было, упускать представившийся шанс она не собиралась.

Один лёгкий прыжок — и она опустилась на землю в паре шагов от придавленной лесной растительности. Даже беглого взгляда ей было достаточно, чтобы определить примерное направление того, кто проходил здесь раньше. Пусть этот человек и был весьма неплох в умении скрывать следы, Хотару обладала богатым опытом — как в выслеживании своих целей, так и в том, чтобы самой уходить от погони. Для неё даже малейшие детали служили чем-то вроде навигатора, точно указывающего путь.

Однако она не спешила слепо следовать прямо по следам. Нередко достаточно умелые наёмники намеренно оставляли подобные улики, позволяя ничего не подозревающему преследователю идти по ним прямиком в ловушку.

Вместо этого Хотару прошла немного дальше, оценивая возможные маршруты, которыми мог пользоваться прошедший здесь человек. Судя по всему, он бывал в этом месте далеко не один раз, так что было разумно предположить, что для него это стало чем-то вроде рутины. Возможно, здесь находилась небольшая община одного из местных племён, а этот человек был их опытным охотником.

В таком случае вероятность ловушки была невелика. Но даже так иметь дело с дикарями оставалось делом опасным. Пусть демоны и наделили её способностью понимать любые языки, это вовсе не гарантировало дружелюбного приёма. Порой чужак, говорящий с тобой на одном языке, вызывал куда больше подозрений, чем тот, кто этого не умел.

Разобравшись с ситуацией, Хотару запрыгнула на одно из соседних деревьев и продолжила путь уже по веткам, лишь изредка спускаясь вниз, чтобы убедиться, что не сбилась со следа.

Вскоре она оказалась в пределах видимости небольшой рукотворной опушки. На самой кромке леса стояло здание, которое с первого взгляда легко можно было принять за заброшенную ферму. Низкое, приземистое, сложенное из потемневших от времени брёвен и грубо подогнанного камня, оно будто вросло в землю, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Крыша была перекрыта неравномерно: где-то досками, где-то жестью, а где-то просто слоями мха и глины — словно дом латали всем, что оказывалось под рукой.

Неподалёку от здания располагались загоны с курами и козами, что явно свидетельствовало о том, что люди обустраивали здесь своё хозяйство уже не первый месяц.

Хотару не решилась сразу направиться к дому. Вместо этого она некоторое время наблюдала за ним — и ожидание окупилось. Через несколько минут из постройки вышли двое смуглых мужчин в самодельных кожаных штанах и куртках. Их одежда выглядела потрёпанной, но при этом находилась в хорошем состоянии, что говорило о регулярном уходе.

Характерные шрамы на их лицах, напоминавшие следы волчьих когтей, не оставляли сомнений — перед ней были представители одного из крупнейших местных племён, хаттов.

Суровые воители, живущие набегами. Даже после появления колосажателей они продолжали нападать на караваны, проходящие через лес, пусть частота атак и заметно снизилась. С раннего детства хатты наносили себе ритуальные увечья, оставляя на лицах метки, призванные даровать звериную силу и дикость. А для юношей существовало негласное правило — не бриться до тех пор, пока они не убьют человека.

Эти двое не были исключением: их лица оставались гладкими. Значит, заботиться о своей одежде они, скорее всего, не могли сами. А это означало лишь одно — здесь были женщины.

Неужели они действительно решили поселиться прямо посреди пусть и слабо контролируемой, но всё же вражеской территории?

Хотару колебалась. Не было никаких гарантий, что эти люди в принципе смогут подсказать ей дорогу. В то же время вероятность того, что они нападут на неё, оставалась достаточно высокой. Риск едва ли был оправдан, однако других способов сориентироваться у неё не оставалось.

Сейчас перед ней стоял выбор: выйти к ним для переговоров или же сразу захватить одного из них для допроса. Ей не хотелось прибегать к насилию без необходимости, однако она была серьёзно ранена в предыдущей битве и не была уверена, что сумеет справиться с большим числом дикарей. Хотя её тело было привычно к ранениям и кровь уже давно остановилась, левая рука всё ещё находилась в плачевном состоянии.

В таком случае оставалось лишь положиться на собственные инстинкты. А сейчас они были удивительно спокойны. Она не ощущала в этом месте скрытой угрозы. Эти люди не излучали застоявшейся жажды крови — той плотной, липкой ауры, что обычно окутывает головорезов и убийц.

Вольный Клинок

— Кхм, — выйдя на открытое пространство, белокурая мечница неспешно направилась в сторону хаттов, нарочно громко прокашлявшись, чтобы привлечь их внимание. По крайней мере так они не решат, что она пыталась подкрасться для внезапной атаки.

Обернувшись на звук, двое мужчин переглянулись. Один из них, казалось, хотел что-то сказать, но второй опередил его, отрицательно покачав головой.

— Я направлялась в Драконье Гнездо, но заплутала в этом лесу, — произнесла Хотару ровным голосом. — Не подскажете, как пройти к ближайшему городу?

Она не стала напускать на себя излишнее дружелюбие, но и не провоцировала их. В ситуации, где реакция собеседников была неизвестна, лучше всего оставаться как можно более нейтральной, сохраняя возможность действовать по обстоятельствам.

— Драконье Гнездо? — переспросил мужчина, который, по всей видимости, был старшим. Он был крупнее напарника, а на его открытой груди виднелось несколько старых шрамов. Один из рукавов куртки был аккуратно завязан — отсутствующую руку он, вероятно, потерял во время одного из набегов.

— Да. Я вольный клинок с Солёных Берегов и надеялась найти там работу, — ответила девушка, не вдаваясь в подробности. Она лишь слегка опиралась на известную ей информацию об этом мире, выстраивая правдоподобную легенду. Пусть они и вряд ли слышали о таком далёком месте, осторожность никогда не была лишней.

— Солёные Берега? Никогда не слышал, — мужчина на несколько секунд задумался, разглядывая её. Плащ скрывал фигуру, но даже так опыт позволял ему различить профессиональную настороженность в её стойке — отточенную годами странствий и боёв.

Его взгляд на мгновение задержался на плече Хотару. Даже под плащом было заметно, что с ним что-то не так. Мысль о возможном ранении быстро сложилась в его голове, а затем переросла во что-то ещё, доступное лишь ему одному, — настолько, что он не смог скрыть удивления.

— Наёмница? — с явным пренебрежением отозвался второй, более молодой хатт. Он не знал, кто такие вольные клинки, но вполне логично решил, что речь идёт о наёмных солдатах.

В среде тесных племенных связей сражаться исключительно ради выгоды считалось постыдным. Такому человеку нельзя было доверять: он ценил звон монет выше шёпота Лесных Богов. Разве можно было без опаски подставить ему спину?

— Неподалёку отсюда есть форпост — Тихая Застава, — наконец произнёс старший. — Если пойдёшь на запад, то доберёшься до него. Пропустить крепость будет сложно.

Он говорил спокойно, но в его словах звучала проверка. Он прекрасно знал, что такую крепость невозможно не заметить, если идти через лес. А значит, она уже побывала там.

И если она была наёмницей, то, возможно, и служила в гарнизоне какое-то время. Пусть он и не уважал солдат Драконьего Королевства, но признавал их стойкость — они не бросили бы форпост без веской причины. А вот наёмник вполне мог это сделать. Мёртвому деньги ни к чему.

«Знает про форт… интересно», — мгновенно поняла Хотару. Он принял её за дезертира. Но знал ли он о резне в крепости? И если знал — не собирался ли избавиться от неё как от нежелательного свидетеля?

Тело девушки инстинктивно напряглось, пребывая в готовности к бою. Хатты тоже не ослабляли бдительности. Обстановка и без того была напряжённой, но после последних слов в воздухе повисла тяжёлая тишина, с каждой секундой становившаяся всё гуще.

И когда юный хатт, не выдержав, уже потянулся к топору на поясе, воздух внезапно пронзил женский голос.

— Чего вы пристали к маленькой девочке?! — раздался женский голос.

Его обладательницей была женщина около тридцати лет, которая на всех парах мчалась к ним со стороны фермы.

На ней было простое короткое тёмно-бордовое платье — изношенное, с неровным подолом и следами многочисленных починок. Поверх платья она носила длинную, потрёпанную верхнюю одежду, напоминавшую плащ или старое пальто. Ткань выцвела, края обтрепались, но всё ещё было видно, что эта вещь исправно выполняет своё предназначение — защищает от холода и пыли.

На ногах у неё были тёмные колготки, заметно рваные в нескольких местах. Глаза же скрывала светлая тканевая повязка, плотно закрывающая лицо. Часть её была скрыта под тёмно-каштановыми волнистыми волосами, небрежно уложенными в косу, перекинутую через плечо.

Заметив её появление, двое хаттов слегка расслабились, позволяя двум девушкам вести диалог между собой. Впрочем, отходить далеко они не собирались — то ли желая в случае необходимости защитить слепую женщину, то ли просто стремясь услышать разговор.

Хотару с трудом представляла себе, что эта женщина вообще здесь делает. Она не выглядела как член одного из местных племён. Тогда, возможно, её похитили? Но по её поведению и реакции хаттов подобное предположение казалось маловероятным. Тогда что же здесь происходит?

— Фух… прости, пожалуйста! — женщина довольно быстро подбежала к ним и, едва восстановив дыхание, тут же начала извиняться. — Я и подумать не могла, что сегодня здесь кто-то будет проходить. Да ещё и такая милая девочка…

В этот момент, словно получив второе дыхание, сумка за спиной Хотару начала неистово дёргаться, пытаясь разорвать удерживающие её верёвки. Однако всех её усилий оказалось недостаточно. Вместо этого ей удалось лишь заставить свою хозяйку пошатнуться и потерять равновесие.

Женщина тут же подскочила к ней, поддерживая её. И уже в следующее мгновение одна из катан Хотару оказалась у её горла. Одно неловкое движение — и жизнь девушки оказалась бы под угрозой.

Однако прежде, чем кто-либо успел среагировать, женщина всё так же, без малейшего страха, обняла белокурую мечницу, удерживая её от падения.

— Ты, должно быть, сильно пострадала. Но теперь можешь не бояться, бедняжка, — крепко прижимая охотницу к себе, монашка жестом остановила двух хаттов, уже бросившихся к ней на помощь.

Те опешили, всё ещё сомневаясь, но предпринимать каких-либо действий не решились.

Хотару же, точно так же с трудом понимая происходящее, решила не сопротивляться. Из-за ранения её рефлексы сработали слишком хорошо — внезапное приближение она непроизвольно восприняла как попытку атаки. И всё же отсутствие враждебной ауры у монашки позволило ей вовремя остановиться, не дав клинку вонзиться той в горло.

— Я понимаю… Ты, должно быть, так сильно страдала, раз боишься даже простых объятий. Но теперь всё будет хорошо, — ослабив хватку, монашка отпустила белокурую девчонку и вместо этого положила ладонь ей на голову.

Она хотела было погладить её, но, ощутив зловещую ауру за спиной Хотару, не решилась.

— Ты ведь ранена, да? Бедняжка. Скорее пойдём внутрь, чтобы я могла тебе помочь, — убрав руку, женщина перевела взгляд сначала на плечо Хотару. Из-под повязки скатилась скупая слеза, после чего она посмотрела на беснующуюся за спиной мечницы Бэл. — Твоя сумка… с ней явно что-то не так.

Её голос звучал неуверенно, и это было вполне понятно. Всё же за спиной девушки находилось странное существо в виде сумки с десятком глаз и огромным языком. Чем бы оно ни было, сейчас это существо отчаянно пыталось освободиться от верёвок, крепко сдерживавших его.

— Всё в порядке. Я её запечатала, — невозмутимо ответила Хотару, заметив в реакции монашки хоть что-то знакомое. Люди действительно очень резко реагировали на её поклажу — особенно в те моменты, когда та позволяла себе открыть рот.

— Запечатала? — невольно переспросила монашка, едва понимая, что это вообще должно означать. Ничуть не больше понимали и двое хаттов — им оставалось лишь смириться с этим странным объяснением. — Надеюсь, это действительно так. Не хотелось бы, чтобы она навредила остальным.

Решив не заострять на этом внимания, монашка перевела взгляд на ферму, жестом приглашая Хотару последовать за ней внутрь. Однако перед этим она, немного смутившись, вновь обратилась к белокурой мечнице:

— Ох, стыдоба-то какая… Я так разволновалась, что даже забыла представиться. Меня зовут Линнет, но ты можешь звать меня Линой, — она искренне улыбнулась, и румянец на её щеках стал ещё ярче. — А это Брэнд и Ульф.

Она поочерёдно представила двух хаттов: сначала мужчину без руки, затем его напарника. Те не стали возражать, однако тоже устремили взгляды на Хотару, ожидая ответного представления. Мечница на пару мгновений задумалась, после чего решила удовлетворить их ожидания.

— Хотару, — она не стала скрывать своего имени: в этом всё равно не было никакого смысла. Даже среди призванных героев едва ли нашёлся бы хоть один, кому оно было знакомо, а для жителей этого мира оно и вовсе ничего не значило.

Изгнание

— Не похоже, что мы сможем найти кого-нибудь таким образом, — на нижней половине чёрного нагрудника распахнулась гигантская пасть, из которой раздался хриплый и уже несколько уставший голос.

Владелец доспеха в ответ лишь ещё раз оглядел окрестности леса с верхушки одного из гигантских деревьев, удерживаясь рукой за массивный искорёженный ствол. Несколько десятков глаз по всему доспеху смотрели в разные стороны, прочёсывая лес вместе с ним.

— Да, никогда бы не подумал, что мне придётся искать своих противников. Ещё и столь безуспешно, — Рама несколько неохотно спрыгнул с верхушки дерева чуть ниже, на одну из гигантских веток. Здесь он мог уже расположиться поудобнее и открыть золотые врата, из которых показались белоснежный лист и небольшое металлическое лезвие.

Сделав пару заметок, герой внимательно оглядел получившуюся карту. На ней была изображена сравнительно небольшая часть Глухолесья, которую он уже успел изучить. И пока что он не обнаружил здесь ничего достойного интереса.

Изначально он планировал навести справки в Тихой Заставе, однако его планам было не суждено сбыться, и теперь этот форпост был перечёркнут на бумаге перед ним.

— Когда враги сами тебя ищут, всё гораздо проще, да? — пасть на животе героя язвительно улыбнулась, после чего слой тьмы, окутывающий доспех, постепенно начал сползать вниз, обволакивая собой ветку, на которой находился охотник.

А затем из чёрной жижи постепенно начала подниматься женская фигура, из которой уже через пару мгновений появилась Вёлунд, держащая руки скрещёнными под грудью. Её взгляд был точно так же устремлён на получившуюся карту.

— Ха, никогда не думал, что буду скучать по временам, когда демоны сами охотились за мной, — сняв свой шлем, прекрасный юноша улыбнулся, вспоминая далёкие времена собственной жизни.

— И? — демоница выжидающе посмотрела на героя перед собой, недовольно выпячивая грудь вперёд. — В таких случаях обычно принято делиться воспоминаниями с другими.

— В следующий раз я это учту, — удерживая ностальгическую улыбку на своих устах, герой обратил свой взгляд к одной из лун на небосводе.

Нечто неслось к ней на огромной скорости. И уже через пару мгновений столкнулось с нефритовым светилом, издавая оглушительный хлопок. Следом небо заполнилось ярким светом, от которого Рама заблаговременно прикрылся рукой.

— Воу, похоже кто-то совсем не умеет сдерживаться, — Вёлунд с явным интересом посмотрела в сторону зелёной дымки, за которой скрывался покалеченный силуэт луны. Её демоническое зрение позволяло ей без всяких проблем увидеть происходящее, однако заключённый между всеми демонами пакт не позволял ей поделиться увиденным со своим напарником.

— Надеюсь, это не станет проблемой, — Обещанный герой точно так же наблюдал за происходящим на луне. Его зрение не позволяло ему в точности разглядеть, кто именно врезался в небесное светило, однако он сумел различить в летевшем снаряде человеческий силуэт.

— Возможно, это и повлияет на местную живность, но ничего серьёзного быть не должно. Урон не настолько значительный, чтобы это сразу же стало проблемой. Хотя со временем последствия и дадут о себе знать, — демоница отвела свой взгляд от неба, так как происходящее там сражение подошло к своему концу.

— Это хорошо. Не хотелось бы беспокоить жителей этого мира. Им и так приходится нелегко, — охотник убрал карту обратно в свою сокровищницу, после чего расслабленно откинулся на ветке.

— В таком случае, раз уж продолжать поиски сегодня ты не собираешься, почему бы не рассказать мне что-нибудь о себе? — демоница ловко прошлась по ветке, после чего разместилась рядом с охотником. Пусть дерево и было достаточно большим, но двоим взрослым людям приходилось тесниться на его ветке достаточно плотно, чтобы не упасть, из-за чего он мог почувствовать её горячее дыхание на своей щеке.

— Если моей спутнице так интересно, то я не стану ничего скрывать, — несколько отдалившись от неё, герой прикинул в голове, о чём именно можно было бы рассказать. — Как насчёт моей первой встречи с демонами?

Девушка безразлично пожала плечами.

— Почему бы и нет.

Давным-давно, в земле священных рек, юный и прекрасный принц отбывал своё ничем не заслуженное наказание. Вместо дорогого шёлка его тело покрывала простая самодельная накидка, а его пристанищем вместо огромного дворца служила маленькая хижина, в которой ему приходилось ютиться вместе со своим младшим братом и невестой.

— Смотрю, ты уже привык, — совсем молодой парнишка с длинными нефритовыми волосами и бездонными изумрудными глазами неуклюже разделывал рыбу, наблюдая за своим старшим братом, у которого это выходило куда как лучше. О прелестной девчушке, которая пока что покинула их, и вовсе не стоило говорить.

— Разве? Я всего лишь повторяю за Ситой. Хах, если бы не она, то мы бы не продержались и недели. Что уж тут говорить о сроке в четырнадцать лет, — аккуратно стряхнув пот со своего лба, золотоволосый юноша продолжил ловко расправляться с пойманной рыбой. — Даже не верится, что наше изгнание пролетело так быстро.

— Быстро? Эти тринадцать лет тянулись так долго, что уже успел бы смениться не один десяток циклов, — едва справляясь с рыбой в своих руках, зеленоволосый юноша перевёл взгляд на небольшую завесу из листьев и конопляных канатов, которые заменяли им дверь. — Вы ведь согласны, моя госпожа?

Зашедшая внутрь девушка была не слишком высокого роста, однако её крепкое телосложение добавляло внешнему виду удивительную солидность, из-за которой её сложно было не воспринимать всерьёз.

Подкреплялось это и суровым, практически пылающим взглядом её янтарных глаз, под светом которых даже двое принцев чувствовали себя немного неуместно.

Из одежды на ней было лишь простое короткое платье, скреплённое лотосом на груди, в то время как уже изрядно повидавшая серебряная заколка удерживала её длинные алые волосы, собранные в косу у неё за спиной.

— М? Ты опять жалуешься на изгнание, Лакшмана? — сделав небольшое усилие, девушка скинула со своего плеча рыболовную сеть, до краёв забитую разнообразной речной живностью. — Если ты так сильно устал от леса, то всегда можешь вернуться во дворец. В конце концов это испытание, которое должен пройти Рама, а не ты.

— Как будто я действительно бы так поступил. Судьба младшего брата — всюду следовать за своим господином, — воткнув свой нож в доску, Лакшмана неспешно направился к выходу из хижины. — В отличие от любви, связь крови остаётся навсегда.

— Да-да, как скажешь, — не обращая на него внимания, Сита принялась разделывать рыбу с невероятным мастерством, которому бы позавидовали даже потомственные мастера этого дела. — Только не опаздывай к ужину, я не стану греть его второй раз.

— Тц, — недовольно цокнув, Лакшмана покинул хижину, направляясь вглубь леса.

Ещё некоторое время после его ухода в хижине стояла тишина, и лишь хруст рыбьих костей и взмахи ножей заполняли пространство звуком, пока Сита наконец не заговорила первой.

— Я знаю, что ему тяжело… но ведь и всем нам тоже.

Скинув очередную очищенную рыбёшку на землю, принцесса украдкой перевела взгляд на Раму, и их глаза встретились.

— Разве ты не наслаждаешься этим больше всех? — юноша усмехнулся, поднимаясь на ноги. Ловким движением он воткнул нож в доску. — Но, по правде говоря, я бы тоже предпочёл увидеть тебя в прекрасном платье, а не в рыбьей чешуе.

Очаровательно улыбнувшись, юноша отодвинул закрывающие вход конопляные верёвки, после чего неспешно направился за своим братом. Дело уже было к ночи, так что ему не стоило бродить одному. Не говоря уже о том, что демоны и духи всегда испытывали особое влечение к одиноким путникам глубоко в лесу.

— Я… это учту, — опустив свои пылающие глаза, девушка продолжила готовиться к ужину уже одна.

А вот Рама нисколько не был смущён произошедшим. За несколько лет совместной жизни он уже привык к подобным сценам. Тем более что в его ясных глазах прекрасно отражались кристально чистые души его спутников.

— И куда же он мог пойти? — бродя по густому лесу, герой то и дело оглядывался по сторонам в поисках своего брата.

Так, шаг за шагом, он углублялся всё дальше в лес, пока не оказался в самой дремучей и тёмной его части, где пауки не боялись плести свои сети между деревьями даже под взглядом чужих глаз.

Именно там перед ним предстал весьма внушительный дворец, созданный из нескольких сросшихся между собой деревьев, внутри которых горел призрачный свет, пробивавшийся наружу через отверстия в стволах.

— Как интересно, — без всякого страха Рама подошёл к двери вплотную, после чего постучал по ней с такой силой, что всё строение затряслось под напором могучего героя. — Разве так встречают своего принца?

Ответ последовал мгновенно.

Из-под земли вокруг него вырвались толстые корни, стремясь оплести тело героя со всех сторон.

Но он даже не сдвинулся с места.

— Что мне до принца без дворца, до бесстрашного, но глупого юнца? — за его спиной раздался глухой голос.

Когда Рама обернулся, перед ним предстало странное создание: нижняя часть её тела принадлежала гигантскому пауку, а верхняя — белокожей женщине. Одежды на ней не было, однако несколько слоёв древесной коры прикрывали опасную наготу.

— Так вот как выглядит владычица этого леса, — юноша легко ухмыльнулся. — Я не впечатлён.

Всего лишь небольшое усилие — и корни, сковавшие его, разлетелись в стороны.

Над героем раскрылись золотые врата сокровищницы, позволяя объятому потоками пламени копью опуститься в руки принца.

— Великий Вишну поручил мне разобраться с демоном, оскорбившим богов.

Он направил оружие вперёд.

— Можешь ли это быть ты?

Верность

Демоническая паучиха застыла на месте. В её бесчисленных глазах отражался сияющий силуэт героя, но даже так было трудно понять, что именно стало причиной внезапной заминки. Узнала ли она его? Или… было что-то ещё?

— Т-ты… прекрасен! — владычица леса внезапно скрестила две пары рук возле лица, с нескрываемым восторгом разглядывая Обещанного Героя.

Древние корни, окружавшие поляну, медленно отступили, а на ветвях деревьев вокруг начали распускаться небольшие бутоны, словно выдавая её внезапное нежелание сражаться.

Рама не ответил демонице, продолжая внимательно наблюдать за ней. Сейчас он не чувствовал исходящей от неё угрозы, но это вполне могло оказаться ловушкой. Даже неопытный герой вроде него прекрасно знал, насколько коварными бывают демоны — особенно перед лицом более сильного противника.

И всё же…

— Похоже, я обознался. Создание вроде тебя едва ли представляет опасность, — опустив пылающее копьё, герой отвёл взгляд от едва скрываемой демонической наготы. — Мне ещё нужно найти моего брата, так что… я пойду.

Смущённо улыбнувшись, он неловко почесал затылок, позволяя оружию в его руках исчезнуть в золотой сокровищнице.

— Ты ищешь брата? Я могу помочь! Весь этот лес принадлежит мне. Я слышу каждый шаг и…

Демоница что-то возбуждённо бормотала себе под нос, уже подбегая к огромной паутине.

Дёрнув за несколько нитей, она приложила ухо к паутине и замерла, внимательно вслушиваясь в колебания. Спустя несколько мгновений её лицо озарилось радостью.

— Я его нашла! Он рыбачит у озера. Это недалеко. Я могу проводить!

Воодушевлённая собственной полезностью, паучиха сияла от радости, и цветы вокруг словно вторили её настроению, раскрывая бутоны навстречу небу.

— Рыбачит? Ха, в таком случае всё в порядке, — Рама довольно кивнул, уже представляя Лакшмана на берегу озера.

Похоже, слова Ситы действительно задели его, и он решил доказать свою полезность делом. Вот только едва ли у него из этого выйдет хоть что-то.

За тринадцать лет жизни в лесу они с братом уже не раз пытались привыкнуть к подобной жизни, однако получалось у них не слишком хорошо. Судьба принцев словно не позволяла им в этом преуспеть.

Чего нельзя было сказать о Сите.

Маленькая принцесса с первых же дней чувствовала себя в лесу удивительно спокойно и уютно. За это братья были ей бесконечно благодарны. Трудно было представить, что бы они делали без неё.

— И… девчонка.

Паутина едва заметно дрогнула.

Демоница прислушалась гораздо внимательнее, чем прежде.

Цветы вокруг мгновенно выпустили шипы, а сам лес словно насторожился, ощетинившись перед незримым противником.

— В той хижине в лесу с тобой живёт девчонка, — голос паучихи затрещал от внезапной злобы, и она едва удерживала себя в руках.

Но стоило ей поднять взгляд на Раму, как вся ярость тут же растаяла в его глазах.

— Зачем тебе жить с ней в этой убогой хижине? Живи со мной, прекрасный герой! Ты достоин дворца и несметных богатств. И я подарю их тебе!

Почти умоляя, девушка бросилась к нему, падая на многочисленные колени.

— Может быть, — герой мягко взял её за руку и помог подняться, спокойно встретившись с ней взглядом. — Но мой дом там, где моя семья. И если мне суждено прожить всю жизнь в лесной хижине, значит так тому и быть. Сита не бросила меня в изгнании, и она не заслуживает того, чтобы я бросил её.

Надежда в глазах паучихи быстро угасла, сменившись отчаянием.

Бутоны вокруг начали гнить прямо на ветвях, источая тяжёлый сладковатый аромат, от которого кружилась голова.

— Я… не позволю тебе уйти, — её голос сорвался на шёпот, но лес услышал его.

Раскинув руки, паучиха привела лес в движение.

Вековые деревья вырвали корни из земли, поднимаясь во весь рост. В их кронах загорелись призрачные огни, а многочисленные ветви потянулись к герою.

Из-под гнилой листвы пробились костлявые руки.

Один за другим поднимались бесчисленные жертвы дремучего леса — ведомые силой демона и собственной жаждой мести.

— Значит без боя всё же не обойтись… — тихо произнёс герой, словно сожалея о неизбежном.

Его улыбка стала печальной, но не исчезла.

Позади него раскрылись золотые врата, и из них медленно вышло позолоченное копьё. По поверхности оружия спиралью двигались многочисленные письмена, непрерывно меняя своё положение.

— Брахма-Шакти…

Поток праны хлынул из тела героя в копьё, наполняя его божественной силой. Письмена закрутились ещё быстрее, а исходящий от оружия свет засиял ослепительным сиянием.

— Очисти их души!

Золотая вспышка накрыла лес.

Поднявшиеся мертвецы рухнули обратно на землю, позволив своей злобе угаснуть, а заблудшим душам — вернуться в цикл перерождений. Ожившие деревья застыли, покрываясь трещинами, и начали медленно рассыпаться.

— А-а-а!

Паучиха взвыла от боли. Её белое тело пылало под божественным светом, сгорая в очищающем сиянии. Оружие причиняло ей невыносимую боль, но не могло убить.

— П-прекрати!

Демон рухнул на землю, корчась от боли. И уже через мгновение свет погас.

Пламя исчезло, но страшные раны остались. Её некогда прекрасное лицо было изуродовано ожогами, а белая кожа превратилась в обугленную плоть.

— Мне жаль, что до этого дошло.

Герой позволил копью исчезнуть в сокровищнице, но всё ещё оставался настороже.

— Я мог бы избавить этот мир от твоего зла. Но в благодарность за помощь позволю тебе уйти.

С той же мягкой улыбкой он смотрел на побеждённого демона без презрения и без жалости. Он не был настолько глуп, чтобы поверить в её невинность — демоница погубила сотни людей. Но и закрыть глаза на её искренность он тоже не мог.

Теперь всё зависело только от неё.

— Я… поняла…

Из расколотых глаз чудовища потекли слёзы, испаряясь на раскалённой коже.

— Но перед тем как я уйду… назови своё имя.

— Да будет так. Я — Рама. Принц в изгнании.

Он не видел смысла скрываться.

— Рама…

Взгляд девушки прояснился. Она уже слышала это имя. Её брат предупреждал о герое, который уничтожил сотни демонов и однажды придёт за ним.

Так значит… это он.

Но Обещанный Герой уже уходил, направляясь к озеру, где ждал его брат. Сита будет злиться, если они оба опоздают к ужину. А если Рама чего-то и боялся, так это маленькую принцессу в гневе.

— Я запомню… Рама… — изуродованное лицо демоницы медленно покрылось слабым румянцем. — Ты ещё непременно станешь моим…

Искажённое и изуродованное лицо демоницы покрылось слабым румянцем, рождённым её собственными фантазиями о будущем. Об истории, что однажды станет величайшей легендой своего времени. Но эта легенда уже совсем другая история.

— Хм. И тебе нисколько не жаль её? — когда Рама закончил свой рассказ, его напарница первым же делом задала вопрос, который, похоже, давно не давал ей покоя. — Неужели ты и меня прогонишь после первой же оплошности?

Подвинувшись к герою ближе, Вёлунд изобразила самое жалобное выражение лица, какое только могла, и даже выдавила пару слезинок из своего единственного глаза.

— Так вот как это выглядит со стороны? — Рама не стал отодвигаться дальше, хотя за его спиной уже не оставалось почти никакого места — он и без того сидел на самом краю ветви. — Пожалуй, я действительно никогда не умел понимать девушек. Поэтому я и здесь.

Его желание. Та самая заветная мечта, которую он так и не смог исполнить при жизни. Сожаление, не позволившее ему обрести покой и уйти из мира. Такая ноша была у каждого охотника, решившего принять участие в этой игре.

Далеко не каждый герой согласился бы сотрудничать с демонами. Но в этом и заключалась их главная сила. Демоны всегда находили способ заключить сделку, выгодную прежде всего для них самих.

В подобной войне победитель получал всё. Поэтому им не составляло труда пообещать что угодно — исполнение желания, возвращение утраченного, даже изменение самого прошлого. Ведь прежде им ещё предстояло победить. А что касается этого…

— Но ты ведь понял, к чему я веду? — лицо демоницы внезапно лишилось всякого притворства и стало серьёзным. — Если тебе нужно кого-то найти, гораздо проще дать второй стороне причину действовать.

— Хм, — задумчиво протянул Рама, взявшись за подбородок и обдумывая её слова. — Кажется, я понял. Нам вовсе не обязательно искать противника. Достаточно сделать так, чтобы он больше не мог от нас прятаться.

Довольный собственным выводом, герой кивнул своей напарнице и легко поднялся на ноги. В его спокойных глазах отразился древний лес, простирающийся до самого горизонта, наполненный злобой и ненавистью сотен и тысяч душ.

— В таком случае… — открыв врата сокровищницы, Рама достал позолоченное копьё, предназначенное для уничтожения зла. — Можешь мне немного помочь?

Вёлунд ответила ему улыбкой. Её силуэт начал терять форму, расплываясь тёмной жидкой массой, которая медленно перетекла на оружие, скрывая его сияние за покровом всепоглощающей тьмы. Спустя несколько мгновений некогда божественное копьё потемнело, словно поглощая собственный свет. По его поверхности раскрылись десятки демонических глаз.

— Брахма-Шакти.

Подняв копьё к небу, Рама активировал оружие, наполняя лес чёрным сиянием, которое проникало в стволы деревьев и разливалось по их корням, уходя глубоко в землю.

— Пусть хотя бы после смерти они обретут покой.

Лес содрогнулся, словно через него прошёл разряд молнии. Злобные духи, веками населявшие эти земли, сгорали вместе с оковами, удерживавшими их. Но на их лицах больше не было ненависти — лишь долгожданное спокойствие.

Ведь Обещанный Герой наконец-то пришёл.

Печать

— Хотару, значит… — словно смакуя имя на языке, повторила Лина. Оно явно было ей незнакомо, и в голове монашки тут же закрутились беспорядочные догадки о его обладательнице. Впрочем, расспрашивать о прошлом было не в её правилах, поэтому она просто направилась к ферме.

Спустя ещё несколько секунд колебаний двое хаттов последовали за ней. Они не ослабляли бдительности, но и не препятствовали странной девчонке идти следом. Хотару воспользовалась приглашением: причин отказываться от помощи у неё не было. Тем более что она так и не узнала, как добраться до ближайшего города, а без этого уходить отсюда не имело смысла.

Что же до возможной ловушки — мечница была к ней более чем готова, хотя и сомневалась в её существовании. Предыдущие действия обитателей фермы едва ли говорили о дурных намерениях. Даже сейчас, наблюдая за их движениями, Хотару оценила уровень опасности как незначительный. Ульф был горячим новичком, который едва ли давно держал оружие в руках. Брэнд, пусть и являлся неплохим воином, не представлял бы для неё серьёзной угрозы даже в идеальной форме, а сейчас он и вовсе был без руки. Что же до Линнет — она не справилась бы даже с её сумкой.

Через пару минут все четверо оказались у фермы. Лина повела их через главный вход в прихожее помещение. Внутри их встретил просторный коридор с несколькими дверями по бокам. Здесь же стояли две кровати — грубо сколоченные, без всякого изыска, явно сделанные самими обитателями. Рядом находился небольшой столик, к которому и направилась Лина. Опустившись на корточки, она распахнула его дверцы с характерным скрипом.

Порывшись внутри несколько секунд, монашка поднялась, держа в одной руке связку бинтов, а в другой — склянку с мутной алой жидкостью. Судя по всему, это и предполагалось использовать для лечения. Хотару неспешно расстегнула плащ и откинула его в сторону. Когда ткань перестала скрывать её фигуру, все присутствующие почувствовали неловкость.

Взгляды невольно скользили по её неожиданно округлым формам, и им хотелось отвернуться. Но сделать это означало бы лишь ещё сильнее выдать себя.

— Так, мальчики. Посмотрели — и хватит, — быстро спохватилась Линнет и без всяких прелюдий вытолкала обоих хаттов наружу. Те сопротивляться не стали. — Тебе бы стоило уделять чуть больше внимания тому, что ты девушка.

Монашка неуверенно произнесла это, бросив взгляд на грудь Хотару. Та проследила за её взглядом — и только теперь поняла, в чём дело. Бинты, плотно стягивавшие её грудь, ослабли после сражения с Рамой. А из-за того, что все силы уходили на больное плечо, она даже не заметила этого.

На щеках девушки появился слабый румянец. Пусть бинты всё ещё выполняли свою функцию, части груди всё же удалось вырваться наружу — пусть и не полностью. И даже так она превосходила Линнет по формам, хотя та была на две головы выше неё.

И словно откликаясь на чувства хозяйки, сумка за спиной Хотару обрела новую силу. Верёвки задрожали и натянулись, в нескольких местах разрываясь. В следующее мгновение на пол упал откушенный язык. Пойдя на отчаянную меру, Бэл со слезами на глазах избавилась от него, мгновенно отрастив новый, и уже им принялась рвать сковывающие её путы в клочья.

— А-а-а! Хотару, твоя печать! — в ужасе вскрикнула Лина, заметив, что происходит с сумкой. Для неё это зрелище было именно тем, чего она больше всего надеялась избежать. Девушка перед ней и так находилась в тяжёлом состоянии из-за ранения, а теперь на неё обрушилась ещё и эта напасть. Однако прежде чем Лина успела что-либо предпринять, Бэл уже освободилась от своих оков.

— В следующий раз, если захочешь связать меня, хотя бы дождись, пока я приму полную форму, — не дожидаясь ответа хозяйки, сумка самовольно соскользнула с её спины и начала принимать человеческий облик.

Хотару лишь одарила демоницу безразличным взглядом, куда больше беспокоясь о реакции монашки. Она не была уверена, как та воспримет превращение её сумки в человека. И, что было куда хуже, теперь это чудовище снова вернуло себе возможность говорить — страшнейшую из своих способностей.

— Ух, ещё совсем немного… Стоит мне только дёрнуть эти бинты… — получив полную свободу, Бэл тут же обратила внимание на источник своего вдохновения, давший ей силы выбраться из запечатанного состояния.

Однако стоило ей потянуться к бинтам, как Хотару мгновенно перехватила её руку и вывернула в сторону, заставив демоницу болезненно зашипеть.

— Успокойся. Мы сейчас не одни, — холодно произнесла мечница. Она давно привыкла к выходкам напарницы, но сейчас та рисковала разрушить хрупкое доверие Лины — единственный шанс Хотару узнать дорогу к ближайшему городу.

— Не одни? — Лина, заметно покраснев, сделала неуверенный шаг назад. — А… чем вы занимаетесь, когда вы одни?

Смущение быстро переросло в неловкость, а затем — в странный, неуместный стыд.

— О, так тебе тоже интересно? — озорно улыбнувшись, Бэл с неожиданной ловкостью высвободилась из хватки Хотару и в одно мгновение оказалась перед монашкой, почти вплотную.

Их лица разделяло всего несколько дюймов. Линнет почувствовала горячее дыхание демоницы на своей щеке. Их взгляды встретились — и мысли девушки тут же спутались, словно она внезапно опьянела. Ноги ослабли, дыхание сбилось, а взгляд утонул в чужих глазах, манящих и опасных, словно бездонная глубина.

Лёгкое, почти невесомое прикосновение руки Бэл к её животу отозвалось дрожью по всему телу. Странное ощущение разлилось внутри — будто тысячи тончайших игл коснулись кожи, не причиняя боли, а лишь вызывая расслабляющее тепло. Мышцы поддались, тело стало ватным, почти невесомым.

— Успокойся, дурная кошка, — глухо раздался удар.

Ладонь Хотару с силой опустилась на голову демоницы. Бэл безвольно рухнула на пол, потеряв сознание. Глаза закатились, изо рта выступила пена.

— Ч-что?.. Я… — Лина с трудом пришла в себя, когда гипнотическое воздействие исчезло. Вернув контроль над телом, она ощутила, как лицо заливает жаркий румянец.

И всё же вид лежащей на полу девушки пробудил в ней совсем другие чувства. Пусть та и была демоном, сейчас ей явно было плохо. Разве могла Лина просто оставить её в таком состоянии?

Когда её рука уже инстинктивно потянулась вниз, один из глаз Бэл приоткрылся. Демоница с явным интересом огляделась, неуклюже изображая беспомощность.

Заметив это, Лина тут же отдёрнула руку и с явным отвращением вытерла ладонь о край своего пальто.

— Не воспринимай её слишком серьёзно — это вредно для здоровья, — Хотару не стала подыгрывать этой афере, полностью её проигнорировав. Для неё подобное поведение давно стало привычным. Бэл любила изображать себя слабой и беззащитной, чтобы в нужный момент застать кого-нибудь врасплох.

Впрочем, это было не так уж далеко от правды. На всех демонов, участвующих в этой ритуальной охоте, наложили серьёзные ограничения, не позволяющие использовать способности для собственных нужд. Если бы на них напало дикое чудовище, они даже не имели бы права дать отпор.

Но и зверю едва ли удалось бы причинить демону вред. Их физические характеристики всё ещё оставались высокими, а сама потусторонняя природа плохо сочеталась с обычными видами атак. Даже самому искусному мечнику в мире было бы не под силу хотя бы подстричь кошке когти.

— Я постараюсь… хотя это будет очень сложно, — Лина с трудом отвела недовольный взгляд от демоницы и посмотрела на Хотару. Её щёки всё ещё пылали, но стоило ей заметить раненое плечо девушки, как эмоции отступили. Монашка тут же взяла себя в руки и подошла ближе, чтобы заняться раной.

— Обычно я не вникаю в подобные детали, но это ранение… оно очень странное, — аккуратно смочив бинты, она вылила на них немного алой жидкости и уже собиралась перевязать плечо, но замерла, внимательно вглядываясь. Рана была глубокой, от неё всё ещё пахло свежей кровью, однако кожа и мышцы внутри уже начинали затягиваться, образуя плотный шрам — словно ей было не несколько часов, а несколько недель.

— Моё тело привыкло к ранениям, так что это не проблема, — Хотару меланхолично улыбнулась, устало взглянув на плечо. Хотя выносливости ей было не занимать, сейчас большая часть сил уже ушла. Переход через лес и последующие бои заметно её истощили, и теперь остатки энергии тратились почти исключительно на восстановление. Она чувствовала, что может уснуть в любой момент.

— Неужели мы наконец сможем выспаться под настоящей крышей? — уловив настроение напарницы, Бэл в пару шагов приблизилась и опустила голову Хотару на больное плечо. Пусть её облик был лишь оболочкой, именно он лучше всего отражал её характер. И сейчас, как и любая кошка, она находила горячее плечо невероятно уютным.

— Нормальная была крыша, — пробурчала Хотару, что для неё было редкостью. Судя по тону, этот спор возникал между ними не впервые — и обычно заканчивался не в её пользу.

— Она обвалилась, — Бэл тут же отреагировала, обладая слишком чутким слухом. Почувствовав слабину, она сдвинулась вперёд, пока их взгляды не встретились.

— На неё упал енот…

Хотару неловко отвела глаза. Тогда она решила, что простого навеса из травы будет достаточно, но дикий зверёк разрушил её труды в одно мгновение. Строительство никогда не было её сильной стороной. Если бы не спутница, она, скорее всего, предпочла бы просто закопаться в землю. Но благородная демоница наотрез отказалась спать в грязи.

— Вот именно. И всё потому, что ты не захотела платить тому магу за быстрый перелёт, — Бэл вытянула шею до абсурдного размера, не позволяя Хотару скрыться от её взгляда.

— Я не буду за это платить, — упрямо пробурчала девушка. Она прекрасно понимала, что именно её скупость привела их к нынешней ситуации, но ничего не могла с собой поделать. С раннего детства наставник учил её ценить каждую монету, и расстаться сразу с сотней было для неё почти невозможно.

— Кто бы мог подумать, что человек и демон могут поладить так легко, — наблюдая за их перепалкой, Лина не могла скрыть восхищения. Для неё демоны всё ещё оставались жуткими созданиями из легенд, пусть Бэл и разрушила свой пугающий образ. И всё же эта девушка спокойно разговаривала с одним из них прямо у неё на глазах.

— Если бы это действительно было так, — в ответ на комментарий монашки демоница лишь печально закатила глаза. После чего драматично отпрянула в сторону от Хотару, словно её кто-то оттолкнул. — Но эта глупая девчонка совершенно не ценит меня…

Приют Подстреленных волков

Упав на пол, кошка вскинула правую руку вверх, изображая, как тянется к Хотару. Та решила не отвечать на обвинения. Хотару лучше всех знала, что спорить с демонами бесполезно: любое твое слово они исказят и обратят против тебя. В подобных случаях лучшей тактикой было молчать и позволить Бэл сражаться с самой собой.

— Она кормит меня только этими проклятыми рисовыми шариками… и даже не готова надеть ради меня хвост.

В ответ на это левый глаз Хотару невольно дёрнулся. Да, всё сказанное было правдой. Но разве в этом было что-то плохое? В хвосте не было никакой практической пользы — не говоря уже о том, что он бы только мешал. А рис она каждый раз готовила по-разному.

— Я даже добавила в него рыбу…

— В том-то и дело, моя ничтожная в своих кулинарных навыках хозяйка. Ты всегда что-нибудь добавляешь: рыбу, яйца, картофель, насекомых… или ещё больше риса. Но в итоге это каждый раз один и тот же рисовый колобок, — Бэл жестом указала на Хотару, словно обвиняя её в самом страшном из грехов.

И та в ответ… промолчала.

Ей действительно было нечем парировать это обвинение. Что бы она ни пыталась приготовить, в конце всё равно появлялся он — неказистый рисовый колобок. Даже когда она не использовала рис, результат оставался тем же. Словно её руки были прокляты, как в легенде о царе Мидасе: чего бы она ни коснулась — всё обращалось в неказистый рисовый колобок. Ужасающая в своей глупости и бесполезности способность.

— Если хотите, я могу что-нибудь вам приготовить, — закончив обрабатывать рану, Лина попыталась как можно мягче предложить помощь. Ей было искренне жаль Хотару: она уже знала одного человека с похожей проблемой. Из-за неё же тому было запрещено появляться на кухне — что очень сильно ударило по его духу. Лина не хотела, чтобы Хотару воспринимала это так же.

— Нет, не стоит, у нас ещё есть… — белокурая мечница попыталась вежливо отказаться, но её тут же перебила самодовольная Бэл, явно обрадованная столь щедрому предложению.

— С удовольствием. Пока моё тело ещё только на пятьдесят процентов состоит из риса.

Не желая смущать юную путницу ещё сильнее, Лина понимающе кивнула и направилась в одно из внутренних помещений фермы. Краем глаза Хотару успела заметить за открывшейся дверью захламлённую комнату с грубо сколоченными деревянными ящиками, в которых хранились немногочисленные богатства местного производства.

Судя по планировке здания и тому, что монашка закрыла за собой дверь, это помещение служило одновременно складом и кухней — что было вполне логично при столь ограниченном пространстве. Хотару не знала, сколько именно человек здесь жило, но по обрывкам разговоров уже могла примерно представить масштаб общины.

— Лина ушла, так что можешь больше не прятаться, — переведя взгляд к одной из кроватей, Хотару обратилась к человеку, всё это время скрывавшемуся под ней.

Тот ещё несколько секунд не показывался — видимо, сомневался, действительно ли был обнаружен. Но после короткого колебания всё же выбрался наружу.

Это был невысокий парнишка в расцвете подросткового возраста. На нём был простой наряд: белая рубашка, однотонная жилетка и шорты цвета утренней листвы. Его башмаки выглядели неопрятно, но при этом явно были новыми. Весь его облик заметно отличался от остальных обитателей этого места.

— Эм… я не хотел подслушивать, или… — парень замялся, чувствуя себя неловко. Мало того что его поймали за неблагородным занятием — перед ним ещё и стояли две молодые и красивые девушки, отчего сердце предательски колотилось.

— Или подглядывать? — почуяв лёгкую добычу, Бэл тут же закончила его фразу. При этом она лениво прикрыла лицо рукой, на котором уже расцвела самодовольная ухмылка, предвкушающая очередную победу.

Сегодня действительно был её удачный день. Или, вернее, день, когда её абсолютно демонические, но совершенно бесполезные таланты проявляли себя во всей красе.

Как ни странно, Хотару не стала останавливать её на этот раз. В подобной ситуации это ничем не обоснованное давление было идеальным стимулом: на эмоциях парень скорее вывалит правду, чем попытается выкрутиться. Стоило дать ему хоть каплю мягкости — и он тут же поверил бы, что сумеет придумать нелепую отговорку.

— Я… я просто хотел посмотреть на новых соседей. Но вы так резко появились, что я растерялся и непроизвольно спрятался под кровать. А потом вылезать стало совсем уж стыдно, вот я и ждал, пока вы уйдёте, — парнишка не стал ничего выдумывать.

Под взглядами этих двоих ему было настолько неуютно, что он мечтал как можно скорее исчезнуть отсюда, пока стыд не проглотил его целиком.

Обычный малец. Едва ли он даже видел кровь — не говоря уже о том, чтобы её проливать, — образ паренька в голове мечницы сложился почти мгновенно. Внешность, манера речи, мелкие привычки — всё выдавало в нём обычного ребёнка из Драконьего Королевства.

Именно поэтому его присутствие так глубоко в Глухолесье казалось странным. Как этот мальчишка, монашка и парочка хаттов могли уживаться под одной крышей? Информации было слишком мало, чтобы ответить на этот вопрос. Значит, пока он ещё нервничал, стоило аккуратно подтолкнуть его к нужной теме.

— Новых соседей? Я путешествую по миру вместе с напарницей в поисках работы. Мы даже не знали об этом месте, пока случайно на него не наткнулись, — Хотару нарочно заговорила мягче, стараясь выглядеть на фоне демоницы более располагающе.

— Ох… вот как, — во взгляде мальчишки мелькнуло разочарование. Несмотря на смущение, он был готов покраснеть хоть до кончиков ушей, если бы это заставило их остаться. — Обычно Лина приводит сюда раненых, и они задерживаются. Я думал, с вами будет так же.

— У вас что-то вроде лечебницы? — Бэл заинтересованно склонила голову набок.

Пусть и неосознанно, но сейчас она сработала даже лучше, чем рассчитывала Хотару: начни мечница задавать наводящие вопросы — это выглядело бы подозрительно.

— Можно сказать и так. Хотя чаще это место называют Приютом Подстреленных Волков, — мальчик старательно смотрел в сторону, избегая взгляда Бэл. Он уже видел, что случилось с Линой после этого, и был уверен, что его выдержка не стоит и десятой её части.

— Что за глупое название? Если уж хотели повыпендриваться, могли бы придумать что-нибудь получше, — фыркнула демоница.

Будучи воплощением бесчисленных человеческих желаний, она считала себя признанным экспертом в «крутых названиях», и это, по её мнению, не тянуло даже на три балла из десяти.

— Хех… не думаю, что кто-то здесь считает это поводом для гордости. Скорее наоборот, — мальчик неловко улыбнулся, и в этой улыбке скользнула тихая грусть. — Почти все местные — дезертиры и преступники, которым больше некуда идти. А раз хаттов здесь больше всего, то и в названии закрепился их любимый зверь.

— Вот как… — Хотару начала складывать картину, прикидывая, сколько проблем может нести соседство таких людей. И всё же приют выглядел на удивление спокойным. Значит, был кто-то, кто умел держать остальных в узде.

— Нет, вы не подумайте, я и Лина — исключение, — заметив её задумчивость, парень поспешил объясниться. — Мы как раз и нашли эту ферму, а потом Лина решила сделать здесь приют.

— Поняла. Но если вы ни от кого не скрываетесь, зачем прятаться здесь? — Бэл, как обычно, ударила прямо в корень.

Парень на пару мгновений замялся. Рассказывать настолько личное двум незнакомкам ему не хотелось, даже несмотря на странную симпатию, которую они у него вызывали. К тому же это была не только его тайна — она принадлежала им с Линой вместе. И, какой бы тонкой ни была эта нить, он не был готов её оборвать.

Неловкое молчание прервал скрип двери.

Койот и Луна

Сухая ветка жалобно хрустнула под напором навалившегося на неё сапога, и её предсмертный треск постепенно растворился в шёпоте бесчисленных духов Глухолесья.

Громоздкая фигура в чёрном плаще продолжала неспешно двигаться вперёд сквозь лесную чащу, и даже местные деревья, казалось, не рисковали препятствовать путнику, раздвигая перед ним свои когтистые ветви и освобождая узкий проход.

Из-под капюшона показался вытянутый волчий нос, а затем и пара глаз, в которых отражался силуэт нефритовой луны, парящей высоко в ночном небе. Путник остановился на месте и некоторое время продолжал наблюдать за далёким светилом.

— В чём дело? — окликнул его другой мужчина, куда более человечный на вид, хотя и он не отказывал себе в удовольствии носить кости различных животных в качестве украшений, из-за чего его сгорбившийся силуэт выглядел даже более зловещим, чем фигура волка, идущего на двух ногах.

Демон не ответил, продолжая наблюдать за луной. Вскоре охотник тоже перевёл туда взгляд — как раз в тот момент, когда в небе сначала раздался оглушительный хлопок, а следом за ним вспыхнул яркий свет, разрезавший ночную мглу и заставивший человека недовольно прищуриться.

— Ну и ну, — на лице волка появилась ехидная ухмылка, хотя взгляд его по-прежнему был прикован к тому, что происходило с останками некогда ровного силуэта ночного светила. — Эти парни точно герои?

Он на мгновение задумался, продолжая наблюдать за небом.

— Впрочем, сил им действительно не занимать.

Его напарник не мог различить того, что происходило далеко за пределами мира, однако и без этого прекрасно понимал, в чём дело: парочке охотников оказалось недостаточно земли, и они решили продолжить свой бой высоко в небесах.

Охотник снова перевёл взгляд на демона.

— У моего народа есть притча, — произнёс он после короткой паузы. — О Койоте и Луне.

Когда мир был молод, Койот захотел украсть Луну.

Потому что она слишком ярко сияла в ночной тьме.

Он попытался забраться на небо и поймать её.

И тогда Луна поднялась ещё выше.

Туда, где никто больше не мог её достать.

И от собственного бессилия…

Койоту остаётся лишь каждую ночь выть на Луну.

— Думаешь, у них тоже ничего не выйдет? — выслушав историю, Фенрис на пару мгновений задумался над тем, что именно хотел сказать человек перед ним. Он был знаком с некоторыми легендами его народа, однако человеческая культура всё ещё казалась ему слишком запутанной.

— Ха, попробуй посмотреть на эту историю со стороны Луны, — неожиданно усмехнулся шаман, и этот жест был для него совершенно несвойственным. После этого он вновь продолжил свой путь вперёд. — Может тогда Койот поймёт, насколько ему повезло.

Демон последовал за ним, однако сам был глубоко погружён в размышления о брошенных ему словах.

Со стороны Луны, да? Но разве она не опасалась Койота настолько, что решила скрыться от него высоко в небесах? Судя по реакции этого человека, всё было далеко не так просто…

Именно поэтому Фенрис не любил культуру этого мира. Для него всё было гораздо проще в те времена, когда опоясывающий землю гигантский змей был не метафорой, а вполне реальным чудовищем, ожидающим на краю света.

— Луна не хотела встречаться с Койотом? — наконец произнёс он, продолжая следовать за идущим впереди охотником. — Но дело было не в Койоте, а в ней…

Шаман тихо усмехнулся, вслушиваясь в бормотание волка, идущего позади него. В такие моменты он действительно чувствовал, что ещё способен на многое: раз уж ему удалось поставить демона в тупик, то и с остальными трудностями он вполне может справиться.

Впрочем, даже он понимал, что с этим вопросом ему просто повезло. Пожалуй, перед ним оказался единственный демон, который предпочитал разбираться во всём самостоятельно, не прибегая к своим магическим способностям. Ведь будь на то его воля, он мог бы просто вырвать ответ из глубин истории.

— В этой истории не так уж и много данных, — наконец произнёс Фенрис, видимо придя к какому-то заключению. — Раз дело в Луне, значит она не хотела, чтобы Койот оказался слишком близко к ней, ведь тогда все взгляды оказались бы направлены на него.

— Хорошая работа, — не отвлекаясь от дороги впереди, охотник подтвердил догадку Фенриса одобрительным кивком. — Если все взгляды прикованы к Луне, то стоит кому-то оказаться рядом с ней, и он уже окажется в центре внимания. Сможет ли Койот жить с таким клеймом на спине, я, честно говоря, не знаю. Но теперь эти охотники оказались в центре внимания, так что беспокоиться о них нам уже не придётся — за нас это сделает кто-то другой.

— Хм. Я понимаю, о чём ты, но разве это что-то меняет? — в волчьих глазницах вспыхнули два фиолетовых огонька. — Тогда нам всё равно придётся сражаться с теми, кто их убьёт. Неужели ты думаешь, что тебе хватит для этого сил?

Охотник ответил не сразу. На этот раз он остановился и встретился со своим демоническим напарником лицом к лицу, отражаясь в колышущемся свете пламени.

— Даже если и так… то, что мне суждено проиграть, ещё не значит, что я должен сдаться.

Сгорбившийся силуэт медленно выпрямился, поднимаясь во весь рост, и его дикая тень легла на лесные массивы, словно заставляя древние деревья плотнее прижать ветви к своим стволам.

— Иногда самой борьбы уже достаточно, чтобы победить.

— Вот как… — Фенрис не стал спорить, на мгновение задумавшись над словами своего напарника. Однако вскоре он оторвался от размышлений и перевёл взгляд куда-то вглубь леса, скрытого за сотнями древесных стволов.

— Цепи рвутся.

— Тот золотой парень, — охотник опередил его, обозначив нависшую в воздухе проблему. Сотни заточённых в лесу злых духов освобождались один за другим, постепенно ослабляя древний магический лес.

— Действительно так, — волк утвердительно кивнул. — Едва ли он сможет очистить таким образом всё Глухолесье, но если продолжит в том же духе, этого будет достаточно, чтобы нарушить стабильность ритуала. Мы не можем оставить всё так, как есть.

Множество вариантов пронеслось в голове охотника: различные пути и решения складывались в сложный лабиринт, в котором, однако, существовал лишь один возможный выход. Его инстинкты редко ошибались, и на этот раз не стали исключением.

— Попробуем выиграть время. Сражаться с ним сейчас не вариант.

Достав нож, шаман подошёл к одному из деревьев и вонзил остриё в древесную кору. Из раны тут же хлынула бурая жидкость, которая, растекаясь по земле, постепенно сформировала нечто отдалённо напоминающее карту.

Наблюдая за происходящим, Фенрис подошёл чуть ближе. Он не собирался вмешиваться и даже не пытался — сейчас ему было искренне интересно, что именно собирается сделать его напарник.

— Есть несколько групп неподалёку, — внимательно всматриваясь в кровавую карту, охотник отметил на ней положение Рамы, а также несколько групп дикарей, находящихся поблизости. — Этого должно хватить, чтобы вывести его к пляжу.

Выдернув нож из дерева, шаман провёл им по бурой жидкости, переливая её из одного места в другое и тем самым отдавая духам соответствующий приказ, через которых он мог управлять и подчинёнными ему дикарями.

— Пляж? — волк на пару мгновений задумался, пытаясь вспомнить, чем именно это место могло его заинтересовать. — Ах, теперь я, кажется, понял. Надеешься, что тот охотник, о котором ходит так много слухов, сделает всю работу за тебя?

— Нет, я не настолько наивен, чтобы рассчитывать на нечто подобное, — закончив ритуал, охотник убрал нож обратно на пояс и поднял взгляд на стоящего перед ним демона. — Ему достаточно задержать его или хотя бы ослабить, пока я не смогу устранить его сам. Не слишком изящно, но именно так и сражаются слабые.

— Слабые? — Фенрис ещё раз внимательно посмотрел на человека перед собой. Он прекрасно знал, на что именно тот способен, однако в этой охоте, где каждый был героем, превзошедшим обычных людей, его навыки действительно сияли не так ярко.

— Кажется, я понимаю, о чём ты. Есть два пути: один — стать сильнее, другой — ослабить своего врага. Но никто не говорил, что их нельзя совместить.

— Можно сказать и так. Но я всего лишь делаю всё, что могу. Моё чутьё подсказывает мне, что это лучший из возможных вариантов, хотя лучший далеко не всегда означает хороший. Если бы идеальный путь существовал всегда, мы бы сейчас не разговаривали с тобой.

На лице демона мелькнуло лёгкое удивление: он не ожидал услышать нечто подобное из уст человеческого героя. Впрочем, в этом действительно был смысл. Возможно, именно эта борьба и делала мужчину перед ним настоящим героем.

Даже Фенрис прекрасно понимал, что иногда жестокое поражение вдохновляет людей куда сильнее, чем славная победа.

— Так вот о какой борьбе идёт речь… — тихо пробормотал демон, наконец начиная хоть немного понимать охотника перед собой.

— О чём ты? — удивлённо переспросил шаман, уже привыкший к странным ограничениям, из-за которых им порой приходилось играть в своеобразные шарады, чтобы узнать друг у друга хоть что-то.

— Нет, ничего. Всего лишь мысли вслух, — Фенрис небрежно отмахнулся, пока что не желая обсуждать это со своим напарником. Сначала ему нужно было увидеть его борьбу в действии, и только тогда он сможет вынести свой вердикт. — Не стоит терять время. Нужно поспешить к городу, чтобы жертвы не оказались напрасны.

Удивлённый внезапной переменой своего спутника, охотник на мгновение замер, но спорить не стал. Сейчас им действительно стоило поторопиться, ведь до конца оставалось всего несколько шагов, а время уже давно перешло в овертайм.

Малёк

В проёме показался силуэт взрослого мужчины в треугольной шляпе, частично скрывавшей истощённое, испещрённое шрамами лицо. На нём был потрёпанный дорожный плащ, под которым проглядывали простые кожаные доспехи, а на туго затянутом ремне болтался ржавый кинжал.

Сначала он смотрел назад, перебрасываясь словами с кем-то снаружи, но затем его взгляд скользнул по комнате и остановился на двух незнакомых девушках рядом с мальчишкой.

— Кто бы мог подумать, что Малёк найдёт себе сразу двух баб, да ещё и таких, — усмехнулся мужчина, после чего обернулся к кому-то за дверью. — Слышишь, Драгош? Наш малец стал мужчиной раньше тебя!

Следом за этим из-за двери послышался едва различимый грубый голос. Разобрать, что именно прозвучало в ответ, было трудно, однако улыбка с лица мужчины в дверном проёме так и не сползала. Видимо, о чём бы они ни говорили, это его искренне забавляло.

— Не называй меня так! И это… я… — юноша сперва инстинктивно вспыхнул, услышав уже успевшее ему надоесть прозвище, но почти сразу пыл сменился робкой неуверенностью. Он был бы рад возразить, но подобное заявление застало его врасплох, и связать мысли в нечто внятное он так и не смог.

— Ладно, малец, не горячись. Я же просто шучу. Хотя, признайся, ты и сам был бы не против, если бы эта шутка оказалась правдой, — мужчина шагнул ближе и бесцеремонно взял паренька за шею, притянув к себе.

Тот попытался вырваться, но силы были несопоставимы. Мальку оставалось лишь с раздражением принять своё положение.

— Пф… отпусти меня, Мик, — он сопротивлялся ещё несколько секунд, прежде чем сдаться, надеясь, что это ускорит его освобождение.

В этот момент в дверном проёме появился ещё один силуэт.

Огромный мужчина двигался медленно и тяжело под собственным весом. Его старые латные доспехи давно потрескались и раскололись, оставив лишь наплечник на правом плече и несколько пластин на груди и спине. Под ними отчётливо просматривалась плотная чешуйчатая рубаха.

Из-за своих размеров Драгошу пришлось сильно наклониться, чтобы протиснуться внутрь. Даже так деревянная арка жалобно заскрипела, словно умоляя его остановиться.

— Рад знакомству, дамы. Я — Драгош, — великан попытался изобразить поклон — самый неуклюжий из возможных, — и добродушно улыбнулся, обнажив громадные клыки, заменявшие ему зубы.

Но не только они выдавали его странную природу: на всех открытых участках кожи можно было заметить мелкие белые чешуйки.

— Ящерица? — внимательно разглядывая их, Бэл сделала несколько шагов вперёд, приблизившись настолько, что великану стало неловко.

— Я предпочитаю, когда меня называют драконом, — с лёгким смехом ответил Драгош.

За долгую жизнь он успел привыкнуть к подобному интересу. Его народ издавна считался потомками древних драконов, но долгое время это оставалось лишь легендами. И только с приходом Демонического Министра их кровь наконец пробудилась.

— Так тебя даже родная мать не назовёт, Драгош, — с насмешкой хлопнул его по спине Мик. Из-за разницы в размерах жест выглядел почти комично.

Заодно он отпустил Малька, позволяя тому вырваться.

Хотару тем временем молча наблюдала за новыми собеседниками. Ей понадобилось всего несколько мгновений, чтобы составить общее представление о каждом из них — профессиональная привычка брала своё.

Хотя её знания об этом мире были ограничены, она неплохо разбиралась в устройстве Драконьего Королевства. Здоровяк Драгош явно был дезертиром из Драконьих Всадников — элитных воинов, в жилах которых, по преданиям, текла кровь могущественных предков. Именно этим и объяснялся их дикий, почти чудовищный облик.

По крайней мере, так гласила народная молва.

В действительности же Хотару связывала это с появлением в государстве нового человека — Демонического Министра, при котором страна начала стремительно меняться. Уже одно его звание выглядело странно в королевстве, где вся власть традиционно принадлежала монаршей семье. А тот факт, что всего за несколько месяцев он сосредоточил в своих руках почти всю реальную власть, лишь усиливал подозрения.

Очевидно, он был таким же охотником, как и она.

Что до Мика, тот, скорее всего, был достаточно успешным преступником — по крайней мере до тех пор, пока новая власть не взялась за него всерьёз. Упорства нынешнему министру было не занимать.

— Меня зовут Хотару, а это моя спутница — Белладонна. Мы странствуем в поисках достойного применения нашим умениям. И в последнее время слышали много хорошего о Драконьем Гнезде, — мечница решила ответить на представление, мягко направляя разговор в нужное русло.

— Тьфу… а я-то думал, в нашей хибаре наконец станет хоть немного красивее, — Мик с досадой сплюнул. — Да и соваться вам в Драконье Гнездо не советую. Я прожил там почти тридцать лет, и оно никогда не было таким гиблым, как сейчас.

— Можно просто Бэл, — демоница на мгновение перебила его, перетянув внимание на себя. — Продолжай.

— Кхм… да. Может, из уст проходимца вроде меня это звучит ненадёжно, но дело тут не в личных обидах, — голос Мика стал тише, будто он снова оказался в мире, где за каждое лишнее слово можно поплатиться. — Не в обиду Драгошу, но эти новые рыцари — грёбаные монстры.

Он покосился на великана, словно спрашивая разрешения. Говорил он сейчас во многом и о нём. Драгош в ответ лишь спокойно кивнул.

— Я знаю нескольких парней, которых забрали на «обучение». Обычные люди, ничем не примечательные. А вернулись… здоровенные твари с клыками и чешуёй. И ладно бы только это — они сами уже были не те.

— У меня была банда. Ну, как банда… кучка сорванцов. Одного из них поймали и отправили на перевоспитание. А когда он вернулся — сожрал всех моих ребят. Мне чудом удалось сбежать.

Услышав это, Малёк невольно вздрогнул. Он слышал эту историю не раз, но каждый раз она будила тот самый страх, из-за которого он и оказался в этом приюте, спрятанном в глухом лесу.

— Мик не лжёт, — подтвердил Драгош. — Кандидаты в Драконьи Всадники проходят особый обряд, после которого их тела сильно меняются. И далеко не каждый разум выдерживает такую трансформацию. Среди доблестных рыцарей хватает чудовищ страшнее самых диких зверей.

И сразу после его слов раздался протяжный скрип, от которого немногие присутствующие ощутили заметное беспокойство. Словно всё, о чём только что говорили, вот-вот должно было воплотиться в реальность.

Однако стоило им обернуться, как напряжение рассеялось само собой. В дверях кухни стояла вовсе не драконоподобная тварь, а обычная девушка в потрёпанном платье — Лина.

— Ох… кажется, я не вовремя, — заметив устремлённые на неё взгляды, она неловко улыбнулась, решив, что прервала нечто важное. Всё же ей самой хотелось, чтобы новые гости успели пообщаться с обитателями фермы: простое человеческое общение, как ни странно, было одним из самых действенных лекарств.

— Да нет, ты как раз кстати, — заметно повеселев, Мик подошёл к монашке и ловко перехватил с одной из деревянных тарелок кусочек козьего сыра. Закинув его в рот, он тут же направился на кухню — явно в поисках чего-нибудь более сытного.

— Я, пожалуй, тоже не буду стеснять гостей. И прошу простить, если моя глупая история испортила вам аппетит, — неловко поклонившись, великан направился следом, всё время пригибаясь, чтобы не задеть и без того ветхий потолок.

Лина не стала их задерживать. С двумя тарелками в руках она подошла к Хотару и Бэл. В каждой лежало одно и то же блюдо, хотя порции немного различались. Сегодня на завтрак был омлет с кусочками козьего сыра и разбавленное вино.

— Я не была уверена, что именно вам понравится, поэтому приготовила на свой вкус, — с тихой гордостью протянула она тарелки и аккуратно присела на одну из кроватей неподалёку.

— Я, конечно, предпочитаю мясо, но сойдёт всё, кроме риса, — Бэл не стала привередничать и почти сразу принялась за еду. К счастью, рядом оказалась уже изрядно потрёпанная вилка, так что ей не пришлось пачкать руки — редкая роскошь по сравнению с их обычными трапезами.

Впрочем, это было далеко не единственное, в чём Лина превосходила Хотару.

Стоило демонице откусить всего кусочек, как на её щеках появился румянец. Блюдо не было изысканным, но сочетание простого омлета с козьим сыром оказалось удивительно приятным. Оно с огромным отрывом обошло всё, что обычно готовила белокурая мечница.

— Ух… это глупо, но я не могу остановиться. После готовки Хотару это, пожалуй, лучшее, что я пробовала в своей жизни, — с набитым ртом заявила Бэл, отчего её слова прозвучали ещё более беспощадно.

Хотару и сама, пусть и неохотно, была с ней согласна. Их готовку даже сравнивать не стоило. Для неё еда всегда была лишь способом набить желудок, без всякого удовольствия. А здесь пища была приготовлена, чтобы нравиться. В таком противостоянии у неё не было ни единого шанса.

— Я рада, что вам понравилось, — искренне обрадовавшись, Лина забрала пустые тарелки и вернулась на кухню, снова оставив девушек наедине с Мальком.

— Не удивляйтесь, Лина и правда отлично готовит, — вдруг решил похвастаться юнец, словно это каким-то образом возвышало и его самого. — Даже до приюта она кормила много людей, и никто не оставался недовольным.

— Удивительный талант. Но мне, как демону, ближе подход Хотару. Она способна накормить целую страну так, что не найдётся ни одного довольного человека, — подхватила Бэл.

У белокурой мечницы дёрнулась бровь.

Возможно, она и могла противостоять принципам космического равновесия, но язык этой демоницы всегда находил путь к самым уязвимым уголкам её души, пробираясь сквозь слои огня и пепла.

— Эм… да, наверное, это тоже нужно уметь, — неловко вставил Малёк, лишь усугубив ситуацию.

Хотару захотелось провалиться сквозь землю. Но, скорее всего, даже там были бы недовольны её стряпнёй.

— Кхм… в любом случае мы очень благодарны вам за гостеприимство, — с явной неохотой прокашлялась она, возвращаясь к делу. — Но нам всё ещё нужно узнать дорогу до ближайшего города.

Карта

Теперь она была уверена: Лина и Малёк знали нужный маршрут. Вряд ли они забрались бы так глубоко в лес, не имея связи с ближайшими поселениями. Скорее всего, они были родом из города неподалёку и при бегстве направились именно к этой заброшенной ферме — возможно, зная о ней заранее.

— Да… я понимаю, — немного грустно ответил паренёк. На мгновение ему даже привиделась картина, где все они живут под одной крышей. — Лина может показать дорогу к Белому Когтю. Отсюда туда три дня пути.

— За три дня она и меня завернёт в рис, — тут же вставила Бэл, умудряясь свести любую тему к одному и тому же. Щёки Хотару начали краснеть — но уже не от смущения, а от злости.

— Зачем ждать три дня, если я могу завернуть тебя прямо сейчас? — потеряв терпение, мечница бросилась к демонице.

Та ловко изогнулась, уклоняясь от захвата, после чего опустилась на все четыре конечности и принялась скакать по комнате, уворачиваясь от нападок своей хозяйки.

— Если хотите, я могу приготовить вам что-нибудь с собой, — выглянув из кухни, Лина с трудом сдержала улыбку, но всё же поспешила предложить решение, чтобы прекратить бессмысленный конфликт.

— Святая… — спрятавшись за её спиной, Бэл притворно сложила руки в молитве.

С дёргающимися ушами и мотающимся хвостом она выглядела настолько нелепо, что это злило Хотару ещё сильнее.

— Буду очень благодарна, — сквозь зубы процедила Хотару, одарив Бэл крайне недовольным взглядом. Впрочем, вспышка гнева быстро сошла на нет, уступив место привычной собранности. — Но для начала мне бы хотелось узнать дорогу.

— Конечно, одну минутку, — довольно кивнув, Лина направилась в одно из внутренних помещений фермы. Её отсутствие затянулось: монашка явно долго копалась в скопившемся хламе, который местные жители успели натаскать в дом.

— Карта? — с заметным удивлением Бэл оглядела принесённый свиток. В этом мире подобные вещи были редкостью: производство подходящего материала было по силам лишь нескольким особенно развитым государствам, а потому и цена у карт была соответствующей. Обычно позволить себе такую роскошь могли лишь те, кому она действительно была необходима — военные, исследователи или торговцы дальних маршрутов.

— Да. Когда-то её подарил мне один благодарный путешественник, — Лина аккуратно развернула карту на одной из кроватей, позволяя двум девушкам рассмотреть её.

На пергаменте была изображена юго-восточная часть материка. Судя по расположению границ и условных обозначений, карта охватывала Драконье Королевство и прилегающие к нему земли. Что было вполне логично — подобные карты почти всегда создавались с прицелом на собственную страну.

В самом центре располагалось Драконье Королевство, состоявшее в основном из двух крупных регионов: Побережья и Глухолесья. Впрочем, принадлежность лесных территорий короне вызывала сомнения у многих — но только не у составителей этой карты.

— Представляю, как бы эти ребята удивились, узнай они, что их уже записали в ряды «добрых ящериц», — не проявляя к пергаменту особого уважения, Бэл ткнула пальцем в Глухолесье. На его территории не было ни одного полноценного поселения — лишь несколько застав, служивших формальным подтверждением чьей-то власти над этими землями.

— К сожалению, они об этом знают. И не слишком этому рады, — спокойно ответила Лина. Она не стала одёргивать демоницу: за время своей жизни монашка успела повидать слишком разных людей, чтобы удивляться подобным выходкам. Хотя лёгкая настороженность в её голосе всё же проскользнула.

— Побережье тоже когда-то было частью Глухолесья, — вмешался Велл, явно довольный возможностью продемонстрировать свои знания истории. — Но это было очень давно.

— Велл прав, — мягко улыбнулась Лина, и впервые имя юноши прозвучало вслух, немного разряжая атмосферу. — Народ драконов не всегда жил на Побережье. Города наших предков располагались далеко на северо-востоке. Но более трёх сотен лет назад страшное бедствие сделало те земли непригодными для жизни.

— После этого королевская семья собрала выживших и отправилась на поиски нового дома, — продолжил Велл. — Их путь закончился здесь.

Эта история была достаточно известна в пределах королевства, хотя далеко не все придавали ей значение. Но в одном не сомневался никто — в родстве местных жителей с драконами.

— К сожалению, место оказалось не слишком удачным, — юноша тяжело вздохнул. — По неизвестным причинам кровь наших драконьих предков начала слабеть, пока не исчезла почти полностью.

Такова была реальность. Последнего человека с ярко выраженными драконьими чертами видели почти сто лет назад. С тех пор даже редкие чешуйки становились поводом для пристального внимания со стороны королевской династии, которая безуспешно пыталась сохранить драконью кровь в своей линии. По крайней мере — до последних месяцев.

— А по Драгошу и не скажешь, — Бэл озвучила очевидный вопрос. — Ему разве что хвоста не хватает.

Лина и Велл заметно напряглись, но не стали уходить от темы.

— Да… Насколько я понимаю, вы уже слышали эти истории от самого Драгоша и Мика, — первой заговорила монашка. — С приходом нового министра королевская семья научилась пробуждать спящую в крови силу драконов.

На её обычно тёплом лице мелькнуло явное неудобство. Велл же невольно вздрогнул, словно вспомнив нечто неприятное.

— Или, вернее, именно способность пробуждать драконью кровь и сделала этого человека министром, — спокойно подытожила Хотару.

Для неё эта информация не была новой. Но она в очередной раз подтверждала ненормальность происходящего. Если королевская семья десятилетиями безуспешно пыталась решить эту проблему, обычный человек не мог добиться успеха так быстро. Здесь явно не обошлось без внешней помощи — помощи уровня охотников и демонов.

— Может быть, — согласилась Лина. — Но никто не станет отрицать, что министр действует с большим рвением. Если раньше нападения со стороны Эмпиреи и Конклава Алых Островов были серьёзной проблемой, то сейчас их во многом удаётся сдерживать.

Взгляд Хотару невольно скользнул к обозначенным на карте государствам.

Эмпирея оставалась загадкой. Государство, не ведущее торговли, не признающее дипломатии и существующее за счёт бесконечной войны. Их армии вторгались в соседние земли, уводя местных жителей в рабство.

— Я слышала, что эмпирейцев часто называют демонами, — произнесла Хотару.

Все взгляды тут же устремились на единственного демона в комнате.

— Что? Эти неудачники не имеют со мной ничего общего, — фыркнула Бэл, без тени смущения отсекая любые подозрения.

— Стыдно признаться, но поначалу я тоже приняла госпожу Бэл за эмпирейку, — неловко призналась Лина. — Обычно они выглядят как эльфы… Но спустя несколько дней в плену превращаются в чудовищ. Никто до сих пор не понял, почему. Да и сами эмпирейцы не спешат объясняться.

— Звучит подозрительно похоже, — задумчиво заметила Хотару.

Подобные превращения действительно напоминали демоническую природу. Но этому явлению было уже почти сто лет — задолго до начала Охоты. Даже с учётом временных искажений это плохо совпадало с её собственным призывом, случившимся менее месяца назад.

Ещё более странным всё это выглядело на фоне Конклава Алых Островов, который также был по большей части населён эльфами. Однако, несмотря на множество жестоких ритуальных практик, в чудовищ они не превращались.

Впрочем, и без этого Конклав был крайне неприятным соседом. Будучи развитой морской державой, алые эльфы регулярно совершали набеги на побережье Драконьего Королевства, грабя поселения и уводя местных жителей в рабство. Видимо, в этом вопросе эльфы были удивительно едины.

И всё же, в отличие от своих замкнутых и агрессивных соседей, представители Конклава хотя бы были открыты к переговорам. Несколько раз они даже принимали послов из Драконьего Королевства, однако все попытки дипломатии заканчивались ничем. Король алых эльфов рассматривал лишь один вариант — полную капитуляцию перед его «неоспоримым превосходством».

— Разве эльфы не должны быть милыми и дружелюбными? — неожиданно спросила Бэл, разглядывая два эльфийских государства на карте. Несмотря на всё своё могущество, она имела довольно поверхностное представление об устройстве этого мира. А сейчас, лишённая возможности пользоваться своими способностями, и вовсе могла опираться лишь на чужие слова.

— Разве что в сказках и легендах, — с лёгкой задумчивостью ответила Лина. — Хотя я слышала от путешественников, что далеко на востоке есть земли, где эльфы действительно радушно принимают путников. Но… сейчас в подобные истории верится с трудом.

— Говорят, время меняет людей. Видимо, это справедливо и для эльфов, — заметила Хотару, явно не желая, чтобы разговор окончательно скатился в пересказ мифов.

— Может быть. Если бы кому-то довелось встретить гномов, твоя теория бы подтвердилась, — поддержал её Велл, переведя взгляд на самый север карты, где границы Драконьего Королевства упирались в горную гряду, известную как Хребет Траина.

Когда-то в недрах этих гор обитала могущественная раса низкорослых, но невероятно крепких существ. Говорили, что их тела были словно высечены из камня, а по венам вместо крови текла раскалённая магма. Сейчас эти легенды было почти невозможно проверить — гномов не видели уже много десятилетий.

— Думаю, вам-то они точно были бы не рады, — усмехнулась Бэл, явно находя новую почву для насмешек.

— Я бы не была в этом так уверена, — возразила Лина. — Во времена расцвета гномы воевали с красными драконами, а наш род происходит от белых. Для кого-то это может показаться несущественной разницей, но для тех, кому есть до этого дело, она принципиальна.

— Хм… тогда и демоны друг другу не родственники, — задумчиво протянула Бэл.

На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина. Лина словно бы только сейчас вспомнила, зачем вообще принесла карту.

— Ах да. Белый Коготь, — она указала на отмеченный город и начала объяснять, где именно они сейчас находятся и по каким ориентирам можно добраться до города. К счастью, Хотару была внимательна и дотошна, так что монашке оставалось лишь отвечать на уточняющие вопросы.