Дикая история дикого мира.

ДИКАЯ ИСТОРИЯ ДИКОГО МИРА.

ДИКАЯ ИСТОРИЯ ДИКОГО МИРА.

Часть первая.

«Всё, что случается,

случается вовремя».

(Китайская пословица)

Солнце медленно клонилось к закату, лес погружался в ночную дрёму. Припозднившаяся группа туристов собирала вещи после бурных выходных. Два, три часа быстрым шагом и они будут на оживлённой платной трассе, где поймав междугороднюю маршрутку, быстро доберутся до райцентра. Собрав манатки, затушив костёр, они двинулись к выходу из чащи. Чтобы выиграть время туристы решили срезать через берёзовую рощу. Пройдя по ней примерно с километр, наткнулись на старый, поросший мхом колодец.

Молодёжь склонилась над древним срубом, доверху наполненным кристально чистой водой.

- Ничёси, - произнёс кто-то из парней, - почти дно видно.

- Это местные сделали давным-давно, - ответил другой, – тут раньше деревня была на месте трассы. А тут родник, вот они на него колодец и вбухали.

- Откуда знаешь? – спросила девушка.

- Бабка рассказывала. Она рядом жила, в другой деревне. Тоже под трассу попали, всех в город вывезли.

Все начали фоткать колодец. Одна из девушек неожиданно спохватилась.

- Походу трубу где-то посеяла, - перепугалась она. – Наверное, когда через бревно перемахивали. Сбегаю, поищу. Я мигом.

С этими словами она галопом побежала к видневшемуся вдалеке массивному стволу перегораживающему тропу в рощу. Добравшись до места, скинула рюкзак, принялась тщательно обыскивать невысокую траву. Девушка отошла метров на пять в сторону и не видела, как кто-то бесшумный и незаметный подкрался к её ноше, осторожно открыл рюкзак, принявшись копаться в содержимом.

Наконец, девушка нашла заветную электронную приблуду. Отряхнула от налипшей травы, вытерла экран о штаны, облегчённо вздохнула, радуясь вернувшемуся счастью. Обернувшись, увидела разбросанные вокруг раскрытого рюкзака фантики от конфет, лежавших внутри. Девушка испуганно подошла к рюкзаку, оглянувшись, закрыла его, накинула на плечи.

Вдруг в ближайших кустах что-то еле слышно заворочалось. Девушка раздвинула ветви, с криком шарахнувшись назад. Оттуда на неё смотрели сосредоточенные глаза, выглядывавшие из грязной копны длинных чёрных волос. Тяжело дыша и спотыкаясь, она помчалась к заждавшимся её друзьям.

- Чего бежишь, глаза на полвосьмого?! – смеялись парни.

- Здесь кто-то есть! - сказала запыхавшаяся девушка, остановившись возле них. – В рюкзаке шарил, пока я трубу искала! Потом глаза видела!

- Чего? – переспросила другая девушка, - Какие глаза?

- Такие! - ответила та, показав руками что-то неопределённое.

Группа быстро двинулась по лесной тропе.

- Может чего напутала? – весело поинтересовался парень идущий ближе всех к ней. – Может это была мышка?

Остальные парни хохотнули.

- Я больше с вами никуда не пойду, - огрызнулась девушка. – А если и пойду, то только на танке.

Кто-то из парней хотел ещё пошутить, когда заметил позади движение между деревьев, кто-то явно шёл за ними. Веселье мигом улетучилось, походники прибавили ходу. Тем временем что-то бесшумное мелькало то с одной, то с другой стороны тропы, то сзади, а иногда впереди по ходу движения.

- Оно нас догоняет! – завизжала девушка.

Испуганные парни растерянно вертели головами, к такому раскладу они явно были не готовы. Неожиданно за стоявшим у тропы дубом показалась и исчезла чёрная шевелюра. Девушки в ужасе вскрикнули, один из парней споткнулся, растянувшись на влажной траве.

- Оно у меня все конфеты сожрало! - опомнилась девушка. – Вываливайте сладкое, может, отстанет!

Все, как по команде раскрыли рюкзаки, высыпая на тропу шоколад, сахар, конфеты и всё что сошло бы за сладости. Принеся жертву «лесному нечто», компания стремглав бросилась к трассе, не желая рассматривать как кто-то, довольно урча, поглощал оставленное угощение, разрывая фантики длинными заострёнными ногтями.

***

Раннее утро озарило солнечным светом несколько лесных построек. Дверь деревянного туалета со скрипом распахнулась, оттуда вышел Степан, недавно назначенный на должность лесника. Подтянул спадавшие штаны одной рукой, вторая была занята газетой недельной давности. Пробежался взглядом по статье под названием: «Туристы наткнулись на лешего сладкоежку».

- Кретины, - прокомментировал он новость, швырнув газету обратно в туалет. – Нажрутся самогону, а потом зайца за лешего принимают. Кретины.

Степан направился к дому, потрепав за ухо подбежавшего за лаской сторожевого пса. Поднявшись по крепко сколоченному крыльцу, скрылся за дверью, но через минуту появился в полном облачении лесника с «Сайгой» на плече и патронташем на поясе.

Бодро направился через двор, вышел за калитку, устремившись в лесную глушь. На крыльцо выскочила встревоженная жена Маша.

- Стёпа! – крикнула она вдогонку, размахивая термосом и пакетом с бутербродами. – А поесть?!

- Потом! – отмахнулся Степан.

Маша, прекратив махать, осуждающе смотрит вслед супругу. Подзывает пса, вываливает бутерброды на землю. Довольный сторож с чавканьем приступает к уже привычному ритуалу.

Степан идёт по лесу, осматривая тропу, отплёвывается от прилипшей к лицу паутине, отгоняет рукой назойливых комаров да жирных слепней.

Через несколько минут хода натыкается на след крупного лося, присаживается перед ним на корточки, меряет пальцами. Достаёт компас, определяет в каком направлении прошёл сохатый. Извлекает из кармана записную книжку, записывает в неё координаты места и примерный размер животного, закончив, идёт дальше.

Поблуждав так некоторое время, он внезапно выходит на свежую вырубку. Несколько гектаров векового леса исчезли, будто и не было, лишь пни да пахучие опилки указывали на его недавнее существование.

Степан сел на пень, взял горсть опилок, вдохнул аромат уже мёртвого дерева. Чуть помедлив, достал записную книжку, записал время и место обнаружения незаконной вырубки. Чертыхнувшись, пошёл дальше, пиная сапогами горки опилок.

По узкой лесной дороге, сшибая кору с сосен, давя молодую поросль, пробуксовывая в затопленных ямах, ехал пустой тягач-лесовоз в сопровождении видавшего виды «УАЗика». Нежданно-негаданно путь преградили несколько сухих стволов. Машины останавливаются, из «УАЗика» выходит крупный рыжебородый мужчина в камуфляже – это Игорь по прозвищу Барбаросса. Своим почти пиратским видом он внушал уважение не только подчинённой ему шайке «черных лесорубов» промышлявшей кражей леса, но и любому заезжему громиле. Однако Степана это мало волновало, долг службы обязывал держать таких людей в постоянном напряжении.

Игорь вальяжно подошёл к неожиданному препятствию, осмотрел партизанский завал. Из кабины тягача высовывается Сергей, по совместительству лесоруб.

- Чего там?! – кричит Сергей продолжающему осмотр шефу.

- Сдаётся мне Серый, лесовик кучу навалил, - отвечает Игорь. – Не было отродясь, да вот прислали на нашу голову, честным людям кровь пить.

Из зарослей позади тягача выходит Степан с карабином наперевес. Мужчины замечают его, оборачиваются.

- Степанушка дорогой, - гостеприимно разводит руками Игорь, желая видимо заключить того в дружественные объятья.

- И тебе не хворать, Игорёк, - не обращая внимания на его позу, Степан хлопает рукой по водительской двери железного монстра.

- Как твоё ничего? – обращается он к Сергею.

- Твоими молитвами начальник, - приторно давит лыбу Серый, по-штатовски козыряя двумя пальцами.

- Что это ты из браконьеров в чёрные лесорубы подался? – спрашивает лесник. – Барыш больше?

- А то…, - не подумав отвечает Сергей, но тут же спохватывается, уловив вспыхнувший гневом взгляд Барбароссы. – Какое браконьерство? Какие лесорубы? Я простой водила. Куда прикажут туда и еду. Обижаете вашество….

- Выходит, злые языки наговаривают? – не унимается лесник, поигрывая оружием.

- Не то слово. Врут.

- Что это ты тут допросы-расспросы учиняешь, Степанушка? – с металлическими нотками в голосе поинтересовался Игорь.

- Работа у меня такая, смотреть да спрашивать, - Степан подходит к Игорю, меряя того взглядом.

Игорь отламывает от ближайшего куста ветку, нервно отрывает листья, бросая их себе под ноги.

- Вот что Стёпа, - начал он. – Серьёзные дядьки имеют виды на тебя. Хотят, чтоб отдохнул немного. На юга с женой смотался или ещё куда-нить. Все расходы берут на себя, любые расходы Степанушка. Главное на клевера не гадь.

Игорь гладит бороду, с прищуром смотря на Степана, тот поигрывает пальцем на предохранителе карабина.

- Не устал вроде как Игорёк, - отвечает лесник. – Рановато на пляжах тулово греть, чай не мажор патлатый. Так и передай дядькам.

Игорь бросает ставшую голой ветку на дорогу, наступает на неё ногой.

- Передам Степанушка, ой, передам. Не заработайся смотри, о тебе беспокоюсь. Лес он такой, вошёл и поминай, как звали. Не ровен час, мужики подслеповатые с сохатым перепутают, им семьи кормить надо, а не на подножном корме перебиваться.

По лицу Степана пробегает раздражение, смешанное с лёгким испугом и одновременно ненавистью. Игорь осторожно косится на дернувшееся в его сторону дуло «Сайги».

- Не дай бог, - говорит Степан, - увижу с ворованным лесом, всех под статью подведу.

Лесник перелезает через завал, медленно уходит по дороге, не обращая внимания на зло глядящих ему вслед лесорубов. Игорь дожидается, когда Степан скроется из виду, подходит к кабине.

- Прислали на нашу голову, - скалится Сергей, сплёвывая сквозь зубы.

- Решать с ним надо, - морщится Игорь.

***

Покосившиеся, темные от времени дома практически безлюдной деревни встречали забрызганный грязью внедорожник скрипом открытых настежь ставней, колышимых порывами ветра. Медленно и не смело выбирая дорогу между залитых водой колдобин, машина проползает мимо сгоревшей избы, затушенной недавним ливнем. Движется дальше, туда, где ещё теплится сельская жизнь, кудахчут куры, лает собака, мычит корова, фыркает сытый конь. Внедорожник застывает у единственного дома с застеклёнными окнами и посеревшей от времени тюлью. Выскочивший водитель, хлюпая и поскальзываясь в грязи, обегает машину, услужливо открывает дверь заднего ряда, помогая выбраться наружу мелкой чиновнице Анжеле Олеговне держащей в руке папку с бумагами. Придерживая её под локоть, водитель сопровождает важную даму в дом.

Давно отошедшая в прошлое старая деревенская обстановка встречает гостей запахом свежеиспечённого хлеба и хмурым взглядом иконы «Ярое око», поймав который гости на мгновение застывают в дверях, будто от окрика.

Хозяин дома, крепкий коренастый мужик Григорий приглаживает лопатообразную бороду, приглашая обоих к накрытому столу, на котором раскладывает нехитрые приборы жена Григория Ольга, ожидающая через три месяца прибавления семейства. Усевшись на самодельный стул, Анжела раскладывает на скатерти бумаги, рядом садится водитель.

- Опять? – кривиться Григорий. – Уж думал, отобедаем да поболтаем о делах земных, гости нынче редкость у нас.

- Гриша, - вздыхает Анжела. – Может, хватит упираться? Осталось подписать и жизнь кардинально улучшится.

Взгляд Григория становится тяжелее грозовой тучи, ему крайне неприятно такое начало беседы.

- Здесь отцы наши и деды похоронены. Кладбище почти на три версты растянулось. Испокон веков тут жили, ваших городов проклятых и в помине не было, а наши предки уже быт налаживали, - отвечает он.

- Вспомнил тоже рождение галактики, - ухмыляется чиновница. – Времена изменились, кроме вас тут больше никого нет, а однушка в городе, поди, плохо. Горячая вода, лифт, ни медведей, ни кабанов, туалет в доме – мечта.

- А корову куда, кур? – вмешивается в спор Ольга.

- Кууур, – смеётся водитель.

Анжела недовольно смотрит на хохотуна, тот почтительно умолкает.

- Как можно так вот всё рушить? – возмущается Григорий.

- Жена твоя на шестом месяце. Где рожать думаете? Здесь? В лесу? А сад, школа, образование? – пытается объяснить выгоды цивилизации гостья.

Григорий в очередной раз приглаживает бороду.

- Образование ваше бесовское. Не ведёт оно к свету. Уткнётесь носами в экран и сидите, сутки напролёт жопы отращиваете, - парирует он.

Водитель заливается смехом, Анжела бьёт его ногой по голени, тот быстро замолкает, поднимается из-за стола, выходит из дома. Чиновница слегка наклоняется к Григорию, тихо произносит:

- Сгорит ваш дом, как та изба, шутить не будут. Тут деньги огромные замешаны….

- Только и знаете, деньги, деньги, деньги, - ворчит Григорий, взглянув на испуганную жену. – Прокляты вы ими до скончания времён.

- Это люди весьма серьёзные, - не унимается Анжела. – Платная трасса не хухры-мухры.

- А бердана на что? – огрызается Григорий. – Чай не стальные у них головы.

- А под суд, да по лагерям помотаться не хочешь? Дела так не решить, уезжайте ради бога.

Ольга тяжко вздыхает, придерживая живот, Григорий встаёт из-за стола.

- Вынудить хочешь? Не нужна нам ваша однушка Анжела Олеговна, - доводит он решение. – И мир ваш одержимый не нужен, варитесь в нём сами, ибо жизнь самим себе создали невыносимую.

Анжела с видимым раздражением собирает бумаги, поднимается, идёт к двери, но у самого выхода оборачивается.

- Дикий ты мужик Григорий, - говорит она. – В общем, я вас предупредила.

С этими словами выходит наружу. Увидав, что чиновница вышла из дома, водитель бросает в лужу только что раскуренную сигарету, услужливо открывает дверь. Она быстро садится на место, водитель прыгает за руль, и машина, швыряясь грязью из-под колёс, убирается восвояси.

Очередной деревенский вечер разрисовал закатное небо красными красками, как бы задавая направление будущим событиям.

Черный джип показался вначале просеки, через которую вела размытая недавним дождём дорога. Переваливаясь на ухабах и ныряя в лужи, машина приближалась к опустевшей деревне.

В салоне было накурено явно не табаком, сладковатый дымок нехотя выползал через приоткрытые окна, мешая комарью попасть внутрь. Бригадир боевого крыла небольшой областной группировки Герман и трое его подручных угрюмо пялились на однообразный пейзаж, проползавший за окнами. Доносившаяся из динамиков залихватская песня «Мама, я жулика люблю», не способствовала поднятию настроения. Всем хотелось в тёплую сауну или на худой конец в кафе, а не трястись в глуши на забрызганной грязью колымаге, но типа долг, типа гангстера, был типа, прежде всего.

- Гера, - подал голос один из братков, - на кой сдался тот мужик? Может ну его в баню?

- Контора платит, мы делаем, - отозвался бригадир. – Пока он тупит, деревню сносить не будут, а значит, строительство трассы задерживается, стало быть, неустойка и т.п.

- А в обход нельзя? – к разговору присоединился второй мордоворот.

- В обход дорого, через деревню сэкономит почти неделю времени и гору материала.

- В реале или на бумаге?

- В реале, а на бумаге нет, - пояснил Герман. – Кончайте скулить, приедем, дадим леща и назад. Как миленький свалит, главное бабу его беременную не напугайте своими харями, а то разрешиться в подол раньше времени.

Братки загоготали. Джип подъехал к дому, когда Григорий скидывал сено с телеги на сеновал.

- Здравствуй хозяин, - нарочито вежливо поздоровался Герман, когда бригада вывалилась из машины, бесцеремонно войдя во двор. – Бог в помощь.

- Благодарствую, - не прекращая кидать сено, ответил хозяин. – Кто будете?

- Мы от строительной компании, - объяснил бригадир, перебив собравшихся что-то сказать братков.

- Вселять приехали? – прекратив работу, спросил Григорий.

- Можно сказать и так. Ты б не ерепенился мужик, переезжал подобру-поздорову. Анжела разве не предупреждала?

- Родина моя тут. Отцы и деды лежат.

- Смотри сам радом не ляг, - огрызнулся один из быков.

- Родина…, - задумался Герман, почесав подбородок. – Нет у тебя её больше, продали. Асфальт здесь будет, трасса платная, заправки, кафе, стоянки, мотели со шлюхами.

Братки напряжённо взглянули в начавшееся меняться лицо хозяина последнего обитаемого дома на сотню километров, из мягко-дружелюбного, оно превращалось в безжалостно-свирепое.

- Мотели, - произнёс Григорий такими тоном, будто приговаривал кого-то к смертной казни. – Пшёл вон и холуёв своих не забудь.

Герман, недовольно вздохнув, кивает браткам, те, чуть помедлив, набрасываются на несговорчивую деревенщину. Григорий отбрасывает в сторону вилы и мощнейшим ударом в грудь сбивает с ног первого из ухарей. Тот отлетает на бригадира, упав вместе с ним на сырую землю. Второй нападавший падает рядом с ними, получив пушечный удар в голову, от которого временно теряет ориентацию в пространстве.

На непрошеных гостей, с диким лаем, бросается собака. Третий мордоворот, поняв, что рукоприкладством дело не закончится, выхватывает из-за пояса пистолет, двумя выстрелами уложив животное кинувшееся спасать хозяина. Устранив препятствие, наводит ствол на Григория. В это время раздается ружейный выстрел, это Ольга, услышав звуки борьбы, выскочила на крыльцо с ружьём и патронташем. Одно дуло двустволки дымиться, Ольга тяжело дышит, держа бригаду на прицеле. Браток роняет пистолет, падает, схватившись за живот, кряхтит, корчась от боли.

- Уходите, - говорит Ольга, наводя ружьё в голову Герману.

Григорий подбирает пистолет, наводит его на бандитов. Опешившие братки поднимаются на ноги, берут под руки раненого «героя», волокут к джипу.

- Всё могло быть иначе, - со злобой смотря на Ольгу, произносит Герман. – Но вы сделали свой выбор и теперь вам конец колхозники. Вас просто не будет.

Бригада спешно грузится в джип, автомобиль срывается с места, неся раненое тело в ближайшую больницу. Григорий плюёт им вслед, кладёт пистолет в карман штанов, подходит к жене, забирает у неё ружьё.

- Оставаться здесь теперича нельзя, - хмуро говорит муж. – Что-то будет. Ни тебя, ни дитё не пожалеют.

- Но ведь они первые, - искренне возмущается Ольга.

Григорий осторожно гладит её живот пальцами.

- Забудь про справедливость, она не для этого мира, - отвечает он.

Григорий раскладывает двустволку, вынимает стреляную гильзу, швырнув ту под ноги. Достаёт из патронташа патрон, вставляет в пустое дуло и, сложив оружие, идёт в сторону сарая, скрывшись за воротами. Оттуда раздаётся выстрел сменяемый предсмертным мычанием коровы, второй выстрел заставляет её навсегда замолчать.

Из сарая выходит расстроенный Григорий, бросает ружьё, вытирает взмокшие глаза рукавом.

- Не с руки нам с ней будет. Далече пойдём, - говорит он.

Ранним утром следующего дня у дома Григория стоит готовая к походу гружёная скарбом телега. Супруги выходят из дома, Ольга кладёт «Ярое око» между тюков. Они кланяются дому, Григорий берёт заранее подготовленный факел. Ольга поджигает его, чиркнув спичкой, муж швыряет факел через забор. Факел падает на облитую бензином стену дома, она вспыхивает, пламя быстро распространяется по брёвнам. Минута и жилище охвачено высоким огнём, перекидывающимся на ближайшие постройки. Заплаканная Ольга садится на телегу, муж берёт вожжи, идёт рядом, подгоняя коня.

Они вошли в лесную чащу, когда деревня уже пылала, заволакивая утреннее солнце чёрным дымом. Чета идёт всё глубже и глубже в лес, туда, где люди редкость, где закон пишется не хрустящими купюрами и мохнатыми связями, а острым когтем, крепким клыком, блестящей сталью, метким выстрелом и честным поединком, туда, где мир первозданен, где человек одно целое с Матерью Землёй.

Дни и ночи будет продолжаться исход, пока супруги не достигнут заветной цели. Это древний, скрытый в непроходимых дебрях охотничий сруб, заложенный прапрадедом Григория.

Тем временем на ещё дымящееся пепелище приезжает полицейский «козёл» в сопровождении уже двух чёрных джипов набитых жаждущими крови громилами. Но увидев, что ловить тут нечего, автомобили разворачиваются в обратный путь.

По прошествии нескольких дней, супруги выходят к поросшему мхом дому, кланяются старинной избушке. Довольная жена целует мужа в щёку, наконец-то бесы, посланные хозяевами проклятого мира, оставят их в покое.

***

Угрюмый Степан сидит за столом с лежащим напротив него начищенным карабином, чуть сбоку стоят несколько обойм и расставленный полукругом блестящие патроны. В центре полукруга дымится чашка горячего мятного чая. Степан берёт очередную обойму, протирает её измочаленной ветошью, вставляет ждущие своего часа патроны.

Через распахнутую дверь видна кухня, где Маша хлопочет у плиты, печёт заказанные мужем блины, почему-то прилипающие ко дну сковородки с назойливым постоянством. Это совсем не радует хозяйку. Неужели напортачила с рецептом теста?

Заполнив пышущими жаром уродцами тарелку, ставит другую, детскую с рисунком самолётика на дне, купленную по дешёвке на областном рынке. Поразмыслив, кладёт её на место, заменив такой же, но без рисунка.

- Опять с лесорубами бодался? – не оборачиваясь, спрашивает она мужа, пытаясь отодрать лопаткой очередное мучное недоразумение.

Степан прекращает вставлять патроны.

- С чего взяла? – интересуется он.

- Как с ними встретишься, так потом карабин надраиваешь, да патроны туда-сюда гоняешь. Совсем свихнулся на работе, лучше бы так в своё время о детях думал.

Степан раздражённо швыряет патрон на стол, по расписанию сейчас очередная промывка мозгов.

- Угомонись уже Маш, - закипает муж.

- Зачем женился на мне? Для чего? – повышает градус кипения супруга.

- В смысле для чего? Что за вопрос такой? Любовь была, чувства, мать их…. Или забыла?

- А где, так сказать, плоды этой мать её любви? – продолжает накалять обстановку Маша, кромсая очередной подгоревший блин. – Кто говорил, мол, куда торопишься? Ля-ля-ля. Потом, потом, рано ещё. И вот уже поздно, совсем поздно, не выносить.

- Снова-здорово, - хватается за голову Степан. – Ну, нужно же было хоть как-то устроиться, дом построить, работой обзавестись, хозяйством.

- Кто, позволь спросить, по этому дому бегать будет? Для кого всё? Кому оставим? Белкам, да хомякам? Скажи, что отцовства боялся!

- А вот и нет! – срывается Степан.

- А вот и да! – парирует супруга. – Боялся!

- Да иди ты…! - переходит на грубость муж.

Степан хватает патроны в охапку, пытается быстро вставить их в обойму, но те, почему, то не собираются в привычное место, а вываливаются из рук.

- Счетовод ежовый, - еле заметно улыбается Маша, радуясь, наконец получившемуся блину, который легко соскальзывает со сковородки в тарелку.

Степан откладывает обойму с непослушными семенами смерти, сидит неподвижно пару секунд, встаёт, направившись на кухню. Подходит к жене со спины, осторожно обнимает её за плечи.

- Может как-нибудь…. В общем, - бубнит он.

Тяжело вздохнув, Маша перекладывает очередной блин в тарелку.

- Надоели твои блины, - говорит Степан, опустив голову, - Пирогов испеки что ль, с чем-нибудь….

- На днях за ягодами собиралась. С ними сделаю, - отвечает она, тихо всхлипнув.

Окончательно расстроенный Степан, уходит обратно в комнату, разбираться, с отказывающимися заряжаться в обойму патронами.

***

Григорий едет на коне в сторону нового дома. В руке ружьё, на поясе охотничий нож с патронташем, крепкий кожаный сапог в стремени, у седла болтается пара выуженных из силков крупных зайцев. Впереди белеют какие-то несуразные ветви, лежащие в опавшей хвое. Григорий подъезжает поближе, присматривается к ним. Нет, это не ветви, это недавно обглоданные кости животного, скорее всего лосёнка, а вон и куски шкуры под сосной с выступающими из земли, забрызганными почерневшей кровью корнями.

Григорий подцепляет мушкой одну из костей, внимательно изучает оставленные на ней следы зубов. Так и есть, волки, очень крупные волки. Но только откуда они тут? Насколько было известно Григорию, в этой местности они не водились. Пришлая стая не несёт ничего хорошего, как и пришлые люди. Григорий пришпоривает коня, пора домой.

Когда подъезжает к лесному жилицу, видит, как жена тащит на спине берестяной короб, доверху набитый белыми грибами. Ольга тяжело двигается, на восьмом месяце надо сидеть с прялкой, а не шастать в поисках грибов.

Григорий быстро подъезжает к радостно машущей ему рукой супруге, спрыгивает с коня, бросив ружьё в траву, снимает с неё короб.

- Ты что творишь то? – сходу ругает он жену. – Не ровен час, разрешишься. Куда рожать будешь, в грибы, хвою?

- За меня не переживай Гриша, я своё дело туго знаю. Когда надо, тогда рожу, - отвечает Ольга. – Хотела тебе супчика сварить и пирожков напечь, вот и пошла.

- Хотела она, - сердится Григорий, ведя жену к избушке. – Чтоб от дома ни ногой больше. Следы волчьи приметил, да не простые, огромные, раза в три больше обычного.

- Да откуда же им тут взяться? Сроду не было.

- Не было, а теперь есть. Может пожар с чащ выгнал али охотники.

- Уж осторожнее, - охает Ольга, садясь на крыльцо. – Оставь грибы, переберу тут, а ты лучше на поляну сходи, там кабаны опять загородку сломали того и гляди пожрут посадки ни картошки не увидим, ничего.

Григорий подбирает ружьё, заводит коня в небольшую, недавно построенную сараюшку, берёт инструмент с жердями, направившись на место аварии.

Часть загородки идущей по периметру большой поляны превращённой в огород, представляла жалкое зрелище. Похоже, кабаны устроили тут некислую разборку, во время которой сносили всё попадавшееся на пути. На ожесточённую схватку указывали капли крови на листьях и траве, вырванная клоками шерсть и вскопанная, будто бороной, земля.

Григорий принялся за работу, убрал поломанные жерди, стал ладить новые. Когда крепил последнюю жердь, до его слуха донёсся не то шёпот, не то шелест, шедший то сверху, то сразу со всех сторон. Григорий замер прислушиваясь к необычному звуку, шёпот-шелест повторился: «Берегись, берегись», - будто говорил кто-то невидимый.

Григорий завертел головой, стараясь найти источник звука, но ничего не обнаружил. Спина покрылась мурашками, а рука потянулась к прислонённому к ограде ружью. В это мгновение он услышал крик Ольги, она истерично звала мужа.

Схватив оружие, и на ходу взводя курки, Григорий со всех ног бросился на помощь. Жена сидела на крыльце, вокруг неё лежали грибы, выпавшие из опрокинутого короба.

- Ты слышал? – дрожащим голосом спросила она.

- Что слышал? – вопросом на вопрос ответил Григорий, прекрасно понимая, о чём идёт речь.

- Голос, - дрожа всем телом, произнесла Ольга.

- Это листья шелестят, - попробовал успокоить её муж. – Осина, наверное.

- Нет. Кто-то сказал, берегись.

Григорий сел рядом с супругой, обнял за плечи, прижал к себе, поцеловал в щёку.

- Прадед говорил, что тут самое доброе место, - сказал он. – Абы где мои предки дома не строят. Значит надёжно тут, крепко. Не стоит бояться голосов, тем более, если они предупреждают.

- Хорошо раз так, - произнесла Ольга. – Не буду бояться.

Весь этот и следующий день Григорий посвятил хозяйству: носил воду из протекавшего рядом ручья, колол дрова, работал на огороде, собирал мёд диких пчёл, а между делом они с Ольгой лакомились грибным супом и отварной зайчатиной. Постепенно странный шелест-шёпот стал забываться, ведь ничего не плохого происходило, жизнь налаживалась. Так прошёл месяц.

- Вот что, милая, - как-то сказал Григорий глядя на опустевший патронташ. – Надо бы по-тихому за патронами съездить, а то ни мяса не добыть, ни от хищника отбиться.

- До областного центра путь не близкий, - забеспокоилась Ольга.

- Туда нельзя, мало ли бесы нас высматривают. К Семёновне заскочу, у неё муж покойник охотником-промысловиком был, после себя чего только не оставил и патроны, и оружие всякое. Выменяю зарядов на кабанятинку и мёд, небось старая, одной картошкой питается.

- И то верно, Гриша. Сходи к ней. И ближе и не откажет она, - успокоилась Ольга.

- Ты Оля дома посиди до моего возвращения, - попросил муж.

Деревня, где обитала Семёновна, была не лучше той, где жил Григорий. Такие же обезлюдившие дворы, такая же мёртвая тишина, а ведь ещё совсем недавно по улицам на велосипедах гоняла разновозрастная ребятня, а на клубной дискотеке молодёжь дралась из-за какой-нибудь пышнотелой крали.

Григорий ехал на коне по поросшей бурьяном центральной улице. Мерно покачивались перемётные сумы набитые подарками для безотказной старушки. Вот и её изба, чистый двор с мелкой травкой, единственный на всю деревню деревянный «аист» над колодцем некогда изготовленный покойным мужем.

- Семёновна! – крикнул Григорий, подъехав к калитке. – Встречай гостя!

Только поднявшийся ветер ответил ему скрипом висевшего на «аисте» жестяного ведра. «Берегись, берегись», - зашептали кроны осин. «Берегись», - вторили берёзовые листья перебираемые порывом ветра. «Берегись», - предупреждал кто-то через дубовые ветви и еловую хвою.

Григорий снял с плеча двустволку, взвёл курки, спешился, привязав вдруг забеспокоившегося коня к забору. Бесшумно открыл калитку, прошёл во двор. Было странно, что никто из домашних животных не подал голоса, ни коза, ни куры, даже вездесущий пёс не вышел встречать гостя по своему обыкновению. Григорий взглянул в открытую настежь дверь сарая и обомлел. Он вошёл внутрь, еле сдерживая накатившие слёзы. Недалеко от двери вперемешку с рваным разноцветным тряпьём, лежали разнокалиберные кости, среди которых белел человеческий череп с рядом вставных железных зубов. В некогда сыром от крови жертв земляном полу чётко отпечатались огромные волчьи следы. Старушка встретила смерть вместе с любимыми козами. По-видимому, услышав их предсмертные стенания, хозяйка бросилась на помощь, но куда ей было справиться со стаей голодных волков. Теперь это были не просто волки, а людоеды, вкусившие человеческого мяса и это, делало их гораздо опасней.

Григорий собрал в мешок останки Семёновны, предав их земле на огороде между грядками картошки и моркови. Забрал из дома патроны и всё, что могло бы пригодиться семье отшельника. Навесив на все двери замки, отправился в обратный путь.

***

Хмурый Барбаросса топтался перед сидящим в кресле Германом, тот затушил сигарету в хрустальной пепельнице, стоявшей на журнальном столике. Босс закинул ногу на ногу, внимательно слушая рассказ Игоря о разговоре с лесником.

- Он либо дурак, либо идейный, - закончил доклад Игорь, пригладив рыжую бороду.

- Когда-то тут много таких было. Даже больше чем группировок, - сказал Герман, - но из всех уцелела только моя. А почему?

Игорь пожал плечами, мол, не знаю, да и пофиг мне.

- Потому что, - продолжил босс, - я вовремя понимал, когда надо сотрудничать, а когда «маслину» в лоб загнать.

- Во-во, точно, маслину, - обрадовался чему-то Игорь.

- Давай Игорёк так решим, если ещё раз тебя не послушает, то сам пойду побазарю. Может, не смотря на то, что ты мой родственник он тебя не уважает.

- Да я его! – вспыхнул Барбаросса.

- Рано! – осёк Герман. – Может мужик цену набивает? К тому же зачем нам лишняя кровь на руках и так не отмыться.

- Хорошо, - согласился Игорь. – Ещё раз попробую….

***

На поляне стоит тягач-лесовоз, «УАЗик» и трактор «Беларусь». Возле большого тракторного колеса в кучу свалены бензопилы, топоры, блестящие от частого использования стальные тросы. Вокруг Игоря скучковалась бригада чёрных лесорубов, он даёт указания, показывая рукой в сторону будущей вырубки.

- Короче мужики, валим отсюда и во-о-он до той горки. И смотрите, чтоб ствол к стволу, абы что не берите, заказчик привередливый, кедры ему подавай, дубы, да сосны мачтовые. Совсем желтуха узкоплёночная оборзела.

Лесорубы засмеялись, кто-то закивал в знак согласия с определением, некоторые закурили самокрутки с вонючей махоркой, но веселье было не долгим, на поляну выехал Степан верхом на лошади с карабином на плече.

- Вы что тут затеяли? – спросил лесник.

Напряжённое молчание не предвещает ничего хорошего, один из лесорубов незаметно для Степана потянулся за торчащим из-за пояса охотничьим ножом, но Игорь остановил его.

Степан слез с лошади, подошёл к Игорю.

- В чём дело Игорь? – обратился он к Барбароссе.

- Представляешь, идём за грибами, а тут такое безобразие, - нагло врёт бородач, - кто-то пилы с трактором бросил. Вот думаем в полицию отнести, может хозяин найдётся.

Среди лесорубов прокатывается лёгкий смешок. Сидящий в кабине лесовоза Сергей ухмыляется.

- Значит не ваше? – показно удивляется лесник.

- Представь себе Степанушка, - Игорь наклоняется к уху Степана. – Не будь идиотом, не тебе с нами тягаться. Назови сумму и не лезь, себе дороже.

Степан напряженно смотрит ему в глаза, потом ничего не говоря подходит к лесовозу.

- Ну, раз не ваше, - с этими словами приставляет дуло карабина к бензобаку, нажав на курок.

Игорь с лесорубами вздрагивают, сидевший в кабине Сергей пулей вылетает наружу, рухнув на землю и закрыв голову руками. Однако вместо выстрела раздаётся щелчок, оружие не заряжено.

- Собирайте манатки и канайте отсюда, - недобро говорит Степан, досылая патрон в патронник. – Это было последнее предупреждение.

Степан садится на лошадь, спокойно удаляется с места несостоявшейся вырубки.

Ближе к вечеру Степан вернулся домой. За накрытым к ужину столом его встретила Маша, и Герман, у ног которого стояла спортивная сумка.

- А вот и хозяин, - от души улыбнулся Герман, поднявшись и пожав руку опешившему Степану.

Не каждый день встретишь в собственном доме главаря местного ОПГ. После кровавых разборок последних лет выжила только бригада Германа, умудрившись уничтожить всех конкурентов в лесном бизнесе. Несмотря на то, что она понесла серьёзные потери, и за это время сменилось несколько составов боевиков, Герман смог возродить её «поставив под ружьё» остатки беспредельщиков из разных группировок, отчаявшихся безработных работяг с разорившейся лесопилки и юнцов из районного ПТУ. Теперь за босса, давшего шанс кому-то выжить, а кому-то подняться, новоиспечённая братва была готова четвертовать кого угодно.

- Ждём, ждем тебя, а ты всё работаешь, - с притворной радостью, за которой чувствовалось явное напряжение, сказала жена.

- Машенька, - ласково обратился к ней Герман, - погуляй пару минуток, мы пока с твоим мужем кое-чего обсудим.

Маша вышла из дома, испуганно взглянув на Степана. Когда за ней захлопнулась дверь, Степан уселся напротив Германа.

- Что же мы обсудим? – поинтересовался Степан, прислонив карабин к ножке стола.

- Начнём с хорошего, - вновь улыбнулся гость.

Герман расстегнул сумку, в которой лежали пачки тысячных купюр стянутых разноцветными резинками.

- Бери, сколько хочешь, - сказал Герман. – Это наш взнос за твоё вступление в клуб любителей леса. В дальнейшем будешь ежемесячно получать от меня сумму, о которой мы сейчас договоримся. Основной твоей задачей будет сидеть дома тогда, когда попросят. Что может быть проще?

Степан не мог оторвать взгляда от таких денег. На них можно было купить новую «Ниву» взамен полусгнившей колымаги томящейся в гараже, приобрести мощный снегоход, а самое главное отправить жену на лечение от бесплодия. Но тогда нужно было продаться с потрохами, а это всегда плохо кончается, как для тех, кто продается, так и для тех, кто покупает.

- Деньги, - наконец произнёс Степан, подбирая дальнейшие слова.

- Они самые, Степанушка, - продолжал улыбаться Герман. – Ну, что, будем дружить?

- Деньги – проклятие человечества, - закончил фразу лесник. – Я не хочу быть проклятым и одержимым ими, как тебе подобные Герман. Уходи.

- Какие слова, ух, аж мурашки по рубашке…. Это окончательное решение? – улыбка пропала с лица босса.

- Уходи, - повторил Степан.

- Хорошо. Бог даст, свидимся, - жёстко произнёс покидающий жилище с не полегчавшей ношей босс лесного ОПГ.

В дом вбежала обеспокоенная Маша.

- О чём говорили? – спросила она. – Герман вышел мрачнее ночи.

- О дерьме, оно случается, - ответил муж, погладив «Сайгу». – За ягодами то для пирога пойдёшь?

Жена кивнула.

***

До избушки и горячего ужина оставалось примерно 5-7 километров. Быстро темнело или возможно так просто казалось терявшему терпение Григорию, он спешил к жене, боясь, что стая основательно перейдет на человечину, подкараулив её, когда та, к примеру, пойдёт на огород.

Внезапно конь поднялся на дыбы, чуть не сбросив седока. Животное застыло, как вкопанное, попятилось назад, собравшись бежать назад, но Григорий удержал его в повиновении. Впереди послышалось тявканье и еле слышный хруст мелких веточек под осторожными шагами хищников. Над деревьями с криком пронеслась встревоженная птичья стайка. Порыв ветра раскачал зашелестевшие листвой кроны, звуком своим нашептавших слово: «Беги-и-и-и».

Григорий саданул коня по бокам, тот, будто ожидая этого, рванул стрелой в сторону от засады, волки бросились в погоню. Григорий отпустил вожжи, предоставив коню выбирать путь, сам взвёл курки, обернулся, держась одной рукой за луку седла, и выстрелил в приближавшихся со скоростью реактивного истребителя ненормально больших волков. Заряд картечи вошёл аккурат в оскалившуюся пасть ближайшего монстра, превратив морду и кинжалоподобные зубы в кровавое месиво. Волка подкосило, он перевернулся через размозжённую выстрелом голову, отправившись в небытие.

Но к ужасу Григория, стая не только не испугалась выстрела, а наоборот прибавила ходу стараясь обойти жертву с флангов. Следующий выстрел угодил в волка прыгнувшего слева, картечь разворотила мощную грудную клетку людоеда, швырнув его об дерево. Чудом, не выпав из седла, Григорию удалось перезарядить ружьё, ухнувший дуплет оставил лежать среди корней тело преследователя уже практически кусавшего коня за икры.

«Осторожно», - зашелестело по кронам. Конь рванул влево, уворачиваясь от прыжка, волк лязгнулв зубами пустоту. Впереди показалась неширокая прогалина, конь выскочил на неё, припустив во весь опор, стая стала отставать, казалось вот-вот и они спасены, но неожиданно попавшаяся на пути кротовая нора круто изменила исход погони.

Правая передняя нога скользнула в предательскую дыру, громко хрустнула переламываемая пополам кость. Конь полетел кубарем выбросив седока из седла, как из катапульты. Григорий упал между развесистых дубов недалеко от ружья. Он попытался подняться, но не смог, левая ступня смотрела назад. Превозмогая ворвавшуюся в сознание боль, пополз к ружью, не обращая внимания на предсмертный хрип, доносившийся из перекушенного горла коня. Пока волки добивали раненное животное, Григорий смог добраться до оружия, перезарядить его, удобно расположив на вытянутой здоровой ноге.

Добив коня, четыре оставшихся волка повернули окровавленные морды в сторону, почти терявшего сознание от нестерпимой боли, человека. Их не интересовала конина или мясо какого-либо другого травоядного. После того, как они отведали сладковато-приторной человечины, только она привлекала внимание, манила, вызывала зависимость.

Григорий пытался определить вожака, что бы метким выстрелом обезглавить стаю, но в наступивших сумерках это ему никак не удавалось, волки выглядели одинаково и вели себя будто отражение друг друга.

- Да что вы за твари такие!? – крикнул Григорий, стреляя в ближайшего хищника.

Пуля пробила волчий череп навылет, забрызгав мозгами кору деревьев. Теперь их три. Очередной выстрел загнал пулю в сердце кровожадного гиганта. Два. Григорий разложил ружьё, вытряхнув гильзы, потянувшись к патронташу.

Будто догадавшись, что оружие пусто, волки ринулись в атаку. Григорий понял, он не успеет перезарядить и выхватив охотничий нож, висевший на поясе, всадив его по гарду в грудь прыгнувшего на него зверя. Агонизирующая туша придавила Григория, мешая двигаться и дышать, чем воспользовался уцелевший вожак. Он набросился на барахтающегося под мёртвым телом человека, стараясь впиться зубами в податливое горло, но тот вдруг полоснул его блестящим «когтем» по глазам. Волк, скуля, отскочил назад, чувствуя, как по серой шерсти стекает субстанция бывшая секунду назад левым глазом.

Боль переросла в гнев, гнев в отчаяние, вожак снова прыгнул. На этот раз ему удалось перекусить когтистую конечность опасной, но такой вкусной добычи. Человек заорал от боли и замолк, зубы сомкнулись на брызжущем кровью горле.

Звуки далёких ружейных выстрелов заставили Ольгу выйти из дома в сгущавшуюся ночную тьму, нехорошее предчувствие кольнуло сердце. Выстрелы смолкли, опустившаяся ночь наполнила чащу непонятным шевелением, странной активностью, незнакомыми звуками, заставившими её вернуться обратно в дом, заперев дверь на тяжёлый буковый засов.

Ни на следующее утро, ни позже, муж не вернулся. Несколько раз Ольга порывалась пойти в сторону ночной стрельбы, но не решалась, помня наказ Григория. Наконец собравшись с силами, оставив на столе, на всякий случай записку и прихватив трофейный бандитский пистолет с последними четырьмя патронами, она отправилась на поиски мужа.

Пройдя около пяти километров, Ольга потеряла направление, решив повернуть назад, когда в кронах деревьев послышался уже знакомый шелест. «Сюда, сюда», - будто звал её удалявшийся звук, - «Иди сюда». Совершенно не отдавая отчёт в своих действиях, Ольга последовала за шелестом, через несколько минут выйдя к месту ночной трагедии.

Днём позже она не могла вспомнить всех подробностей предыдущих суток, она вообще не понимала, как смогла прекратить истерику и не родить у трупа мужа, как добралась обратно за лопатой, как похоронила истерзанное тело супруга, воткнув в могильный холм, грубо сколоченный крест.

Ольга не верила, что смогла дотащить до избушки тяжеленные перемётные сумы вместе с ружьём и патронташем, как не верила, что несколько ночей подряд просидела с ружьём на крыльце в ожидании того, кто загрыз её любимого. Как звала его в надежде, что убийца придёт и получит предназначавшуюся ему порцию свинца, но он всё не приходил и не приходил. Ольга не знала, что одноглазый волк отлёживается в непроходимых дебрях, стараясь перебороть сжигавший тело лихорадочный жар заражения, полученный от удара ножом в глаз.

***

За компьютерным столом, перед монитором ПК сидит Герман, роется в чередующихся на экране счетах, таблицах и списках с находящимися напротив фамилий датами и суммами. На стул рядом с ним шлёпается Игорь, приглаживающий бороду.

- Упёртый твой Степанушка, - говорит Герман.

- Упёртый, - соглашается Барбаросса.

- Подождём недельку, другую, может, одумается, - предлагает босс.

- А коли нет? – спрашивает рыжебородый, рассматривая суммы на экране.

- Тогда, как обычно. Хотя не люблю я это.

- Всё будет, как скажешь Гера. Чего это? – Игорь кивает на монитор.

- Дни отгрузок, количество леса, имена посредников, адреса клиентов, суммы взяток, откаты, выплаты. Вся байда, - объясняет босс.

- Господи боже, это же палево, - спохватывается Игорь.

- Не палево, а подстраховка. Если кто подставить решит, так мы его потопим на раз.

- Хитрован, - смеётся Игорь в бороду. – И нас потопишь?

- Может и такое случится, - отвечает Герман.

Звонит сотовый, Герман берёт трубку.

- Да, - говорит он. – Сейчас выйду.

Отключает связь, обращаясь к Игорю:

- Посиди тут, ко мне сынок заехал. На пару минут выйду перетереть.

- Бореньке привет, - кивает Барбаросса.

Герман берёт из стенного сейфа пачку купюр, быстро уходит. Игорь продолжает пялиться в монитор, читает фамилии, адреса, разглядывает суммы, чешет макушку. Внезапно ему в голову приходит неожиданная крамольная мысль. Он открывает ящик стола, копается в канцелярских предметах, находит запечатанные в целлофан несколько нетронутых флешек, две обычного вида, две в виде фруктов и одну в виде коренного зуба. Пораскинув мозгами, он выбирает «пацанскую», ту, что в виде зуба, остальные швыряет обратно. Вставляет её в порт и, озираясь, быстро копирует всю заинтересовавшую его информацию с ноутбука.

- Потопит он, - цедит сквозь зубы Игорь. – А меня спросил?

Скопировав нужные файлы, прячет флешку в карман, довольный своей находчивостью.

Герман выходит из офиса на улицу, где его ожидает новенькая иномарка с двумя девушками внутри. Облокотившись на капот, стоит его великовозрастный сынок Борис, от которого еле заметно несёт спиртным.

- Здравствуй батя, - лезет обниматься отпрыск.

- Здравствуй, - холодно обнимает его Герман. – Ты что опять пьяный за рулём? – учуяв амбре, сердится отец.

- Да ладно, чё ты, - похлопывает тот его по плечу. – Забей.

- Как ты на институт?

- Хотя бы так, - улыбается Боря.

- Опять нужны деньги на шлюх и бухло? – спрашивает Герман.

- Пап…. На девушек и мороженное, - издевается Боря.

Лицо Германа багровеет, руки подрагивают, но он сдерживается от удара в ухмыляющуюся физиономию.

- Кто дела мои примет, если не дай бог что случится? Ты только кутишь, да бабки стреляешь, а они нелегко достаются. Видела бы мать, - костит его отец.

- Мать!? – взрывается Боря, выпучив глаза. – Мать? Не ты ли виноват в её смерти? Не она ли приняла на себя предназначавшиеся тебе пули?

- Это нелепая случайность, - закипает Герман. – Просто не вовремя, села в мою машину. Тогда собирался ехать без неё и чуть задержался, а она села. Но я отомстил, нашёл заказчика с исполнителем, и срезал им лица вот этими руками, - потряс он скрюченными пальцами перед возбуждённым сыном. – Даже за водилу отомстил, я ничего не оставляю безнаказанным.

- Да что ты, - продолжает злиться Боря, - а как же тот браток, которого беременная баба подстрелила? Жена мужика, что вы выселять приехали по заказу владельца трассы? Отомстил за него?

Глаза Германа наливаются кровью, если бы это был не его сын, то ближайшие леса пополнились бы ещё одной безымянной могилой.

- Та история совсем другое. Ты тогда вообще малец был, - почему-то начинает оправдываться Герман. - Мы не довезли его до больницы пару километров, а когда вернулись чтоб поквитаться их и след простыл. Потом целый год искали.

- Вот и не делай вид, что всё держишь под контролем, - внезапно успокаивается Боря, названный так в честь не совсем вменяемого руководителя некогда единой страны.

Герман достаёт из кармана пачку денег, бросает на капот и, не попрощавшись, уходит обратно в офис. Довольный отпрыск быстро подбирает купюры, садится в тачку и под нервозный смех перепуганных шмар уезжает проматывать «честно заработанные» средства.

Вернувшись, недовольный встречей, Герман ещё с полчаса копается в папках и таблицах, потом они с Игорем идут обедать в ближайшее кафе.

***

Маша привычным шагом идёт по лесу, часто наклоняется, собирая различные ягоды в объёмное лукошко, которое медленно, но верно наполняется больше чем наполовину. Незаметно выходит к незнакомому лесному ручью с кристально прозрачной водой, удивлённо осматривается. Как она раньше не знала о его существовании?

Маша присаживается у воды на пологом размокшем земляном берегу, ставит лукошко, умывается, пьёт лёгкую, как утренний воздух, воду. Что ж ещё пару горстей и пора домой. Маша поднимается, берёт ношу, неожиданно её внимание привлекает странный, гладкий отпечаток находившийся секунду назад под лукошком. Она вновь присаживается, чтобы внимательно изучить его.

Сначала глаза и разум отказываются воспринимать увиденное, но мгновение спустя они сдаются, предоставив хозяйке всю информацию. Крик удивления вырывается из её груди, женщина в изумлении садится на влажный берег. Ей становится душно, она расстёгивает ворот, обмакивает руку в холодную воду, протирает лоб. На земле отчётливо виден след босой ноги человека и не просто человека, а ребёнка. Несколько красных ягод падают из лукошка в ручей, уплывая по нему словно капли крови.

Маша находит ещё один след, наполовину смытый водой. Теперь направление, куда шёл ребёнок становится более понятным. Он направился вдоль ручья в самую гущу непроходимого леса. Внезапно нахлынувший дремавший где-то материнский инстинкт, жестким болевым приёмом расправляется с чувством самосохранения и страха. Маша, не раздумывая, идёт по следу неизвестно как сюда попавшего ребёнка.

Однако очень быстро она теряет его. Побродив в отчаянии несколько часов, возвращается домой, решив пока ничего не говорить мужу, а самой разобраться в случившемся.

Пироги удались на славу, Степан в восторге так и сыплет похвалами о чем-то задумавшейся жене.

- Вот это я понимаю пирог, - улыбается он перемазанным черникой ртом, поминутно отхлёбывая горячий чай.

- В наших лесах человек выжить может? - задаёт странный вопрос Маша.

- Пару месяцев, - отвечает уплетающий очередной кусок пирога муж. – Были случаи. То турист заблудится, то грибник лоханётся.

- А дольше? – продолжает интересоваться Маша.

- Наверное, да, хотя тут бывалые охотники-промысловики дубу дают время от времени. Во всяком случае, нужна подготовка или большой опыт.

- Значить обычному человеку верная смерть?

- Сто пудов Маш. Если от холода да голода не загнётся, так зверь задерёт. Тут не Амазонские джунгли с кучей жратвы и вечным летом, тут абзац. А к чему вопросы такие?

- Пока по лесу бродила, подумала, если вдруг заблудиться каковы шансы, - отмазалась жена.

- Чем дальше, тем шансов меньше, - подводит итог Степан, - особенно зимой.

***

Грозовые тучи сгустили и без того потемневшее вечернее небо, в лесу стемнело раньше времени. Резкие порывы ветра били по верхушкам сосен, будто испытывая те на прочность. Первые крупные капли ударили по пологой деревянной крыше подёрнутой мхом. Маша подкинула полено в печь, а когда поднималась, придерживая живот, почувствовала, как внутри ребёнок с силой толкнул ногой. Прошёл почти месяц после гибели Григория, срок подходил, и двигаться было всё труднее.

Ольга поплелась к столу, на котором лежала полуразделанная тушка последнего зайца из некогда пойманных мужем в силки. Осталось разделить мясо на порции, что-то на суп, что-то добавить в кашу. Внезапно по ногам заструилась тёплая жидкость, время пришло. У Ольги закружилась голова, перехватило дыхание, она с трудом добралась до кровати, легла, приготовившись к родам.

Полный боли женский крик заглушил звуки начавшегося ливня, и только гром сейчас составлял ему конкуренцию. Притихший было лес, внезапно пришёл в движение, он будто вторил Ольге, отзываясь криками ночных тварей.

Метавшейся на кровати роженице чудилось, будто кто-то огромный ходил вокруг избушки, касаясь крыши, задевая бревенчатые углы, ухая в трубу. Казалось, будто чьи-то любопытные глаза подглядывают в окно, будто кто-то стучит в дверь, зовя её по имени, но вдруг видения прекратились, испугавшись шёпота, проникавшего сквозь дождевые потоки: «Не бойся, не бойся, ничего не бойся».

Откуда-то издалека послышался вой оклемавшегося, но ещё слабого после ранения, волка-одиночки. Он тоже чувствовал происходящее в избе, как и все жители дремучего леса, он тоже слышал шёпот-шелест и пока не рисковал подойти к дому.

- Господи помилуй! – кричит Ольга. – Господи помилуй!

Её крик прерывает заливистый детский плач. Обессиленная Ольга тянется к лежащему на столе ножу, неверным движением отсекает пуповину, укладывает затихшего младенца на грудь, завязывает пуповину в узел.

- Мальчик, - произносит она, на мгновение лишившись чувств, но тут же приходит в себя. – Мальчик, - вновь повторяет она, укрыв сына скомканным одеялом.

«Спи, спи», - доносится сквозь ливень и раскаты грома, - «спи». Вымотавшаяся Ольга с новорождённым засыпают.

Прошло несколько месяцев, силки да ловушки на мелкое зверье расставленные Григорием продолжали приносить прокорм, Ольга регулярно осматривала и заряжала их. Лес давал грибы, ягоды и орехи в достаточном количестве, а небольшая речушка в часе пути от избушки снабжала рыбой, раками, мидиями.

Ольга выходит на сбор грибов вместе с ребёнком, завернув того в подвешенное покрывало на подобие индуистских слингов, а короб повесив на спину. Надо сделать как можно больше запасов на зиму. Раз в три дня Ольга оставляет младенца одного дома, а сама идёт на охоту на небольшие расстояния. Конечно сразу подстрелить лося или оленя не получается, но через некоторое время, истратив половину боезапаса она умудряется завалить крупного сохатого, расслабленно поедавшего сочную траву. Разрубив тушу топором, она в несколько заходов притаскивает её домой, где засаливает на зиму. Худо-бедно справляется со ставшим теперь огромным огородом. При очередном налёте кабанов ей удается застрелить самку, вот и ещё запас на зиму. Постепенно Ольга приспосабливается к жизни без Григория, становится выносливее и сильнее.

Так прошло два года, первые шаги ребёнка уже в прошлом. Патроны к ружью и к трофейному бандитскому пистолету давно закончились, теперь вся надежда на ловушки, дротики, гарпун и примитивную удочку. Мальчик подрос, он старается по мере сил и понимания помогать матери, но всё больше играет, гоняется за бабочками, да жуками.

Однажды перебирая грибы, Ольге становится плохо, она заваливается на бок, тяжело кашляя, сын пытается помочь матери, но не знает как. Приступ кашля отпускает её, но чем дальше, тем чаше это происходит, а большие тёмные круги под глазами не сулят ничего хорошего.

Идут года. Несмотря на всё ухудшающееся состояние, Ольга продолжает воспитывать сына и учить его премудростям жизни в лесу. Гарпунами с вырезанными из лосиной кости наконечниками они бьют сомов, ловят рыбу по мельче на удочку, добивают дубинами попавшую в силки живность. Дротиками с остриями из домашних ножей с расположенными у них утяжелениями и оперением на противоположном конце, убивают небольших животных на расстоянии до пятидесяти метров. Ольга старается не обращать внимания на прогрессирующую болезнь, она отдаёт все силы и внимание сыну, готовя его к неизбежному.

Однажды они рвут спелые, крупные орехи, собирают малину, где каждую вторую ягоду мальчик кладёт в рот. Неожиданно он застывает на месте, с интересом уставившись на крону большого тополя.

- Что встал? – спрашивает Ольга.

- Там, - отвечает мальчик, указывая пальцем на листья.

- Что там? – мать хватается за привязанный за спиной дротик, готовая убить любого покусившегося на её дитя.

Мальчик ведёт пальцем от тополя по кронам соседних деревьев, будто отслеживая движение невидимого существа.

- Он там, - поясняет мальчик. – И там, - указывает в противоположную сторону. – И там, и там, и там, и там, - тычет он во все деревья подряд.

«Осторожней», - доносится откуда-то сверху, - «осторожней». Ольга хватает сына в охапку, тащит в бурелом, прислушивается к звукам леса.

Из-за деревьев появляются два охотника с ружьями за плечами, они идут, весело переговариваясь, смеясь, травя байки. Ольга прикладывает палец к губам.

- Тсссс, - шипит она. – Тихо.

Ольга присаживается на корточки, берёт лежащую ветку, рисует человека с торчащими изо рта клыками и большого зубастого волка облизывающего его руку.

- Плохо, - говорит Ольга. – Очень плохо.

Она берёт дротик, с силой вонзает его в изображение волка. Секунду стоит в замешательстве, а потом вонзает его в человека, провернув наконечник в земле. Семья провожает охотников настороженным взглядом.

Ольга сидит на крыльце, давясь от кашля, плетёт корзину. Сын приносит два увесистых красивых камня найденных у ручья, хвастается находкой.

- Смотри, - говорит Ольга, беря у него камни.

Она бьёт один о другой несколько раз, на свет рождается небольшой, но очень острый кремниевый нож. Ольга обматывает приделанную деревянную рукоять обрывком тряпки, отдает малышу. Из куска лыка вяжет ножны, мальчик в восторге от подарка. Мать измождённо улыбается глядя на сына.

Прошло шесть лет с момента рождения мальчика. Несмотря на свой возраст, он достаточно хорошо впитал всё, чему учила мать. И вот теперь она истощённая лежит рядом с избушкой не в состоянии подняться на ноги, а он прикладывает все свои детские силы, чтоб затащить её внутрь дома, топча только что собранные грибы, вывалившиеся из раздавленной корзинки.

Мальчик тянет её то за руку, то за одежду, нечаянно срывает с шеи цепочку. Ольга просит сына наклониться к её губам.

- Ничего не бойся, - говорит она. – Никому не верь, не проси, даже если умираешь с голоду. Это мир проклят и его проклятие может лечь на тебя.

Ольга вздрагивает, замерев навеки, закрыв глаза и слегка приоткрыв рот. Поняв, что случилось, мальчик в отчаянии кричит на весь лес, распугивая птиц и животных. Ужас первых мгновений сменяется тоской замешанной на солёных слезах.

«Плачь, плачь», - доносится из крон деревьев, - «выплесни горе, но не бойся, не бойся, слушай». Наплакавшись о боли в глазах, мальчик засыпает рядом с телом матери, обняв ту за шею.

Толи сон, толи явь, уже не понять. «Она ушла», - шепчет голос, - «отпусти её». Надрываясь и кряхтя, мальчик откатывает тело подальше от дома, скинув в небольшой овражек, где неясно по чьей воле вдруг осыпавшиеся склоны поглощают её, утянув в недра лесной почвы. Он вбивает в рыхлую землю палку, вещает на неё цепочку матери, приносит с речки лилии, украсив ими последнее пристанище самого родного человека на Земле и вновь плачет навзрыд, раздирая глотку, слепя слезами глаза.

***

Ранним утром Маша стоит у берега ручья, где недавно обнаружила странные следы. Она вновь собралась за ягодами для понравившегося мужу пирога, только теперь менее придирчиво собирает лесные плоды, а больше времени проводит, бродя вдоль ручья. Не найдя следов решает идти вверх по течению так далеко, как только сможет. Солнце перевалило за полдень, когда она наткнулась на свежий, оставленный не больше получаса назад, след.

Маша решает прочесать ближайшие заросли, где практически сразу натыкается на сгнившие остатки изгороди, одичавший картофель с луком ростом по грудь взрослому человеку, сорняком разросшиеся измельчавшие огурцы. За давно не ухоженным лесным огородом виден слегка покосившийся дом, спрятавшийся в зарослях крапивы смешанной с молодыми ивами да берёзками. Его почти не видно среди зелёных дебрей и вполне можно принять за горку поросшую мхом и папоротником, если бы не частично обвалившаяся каменная труба.

Маша тихо крадётся по почти сровнявшимся с землёй грядкам, угадывая загрубевшие остатки теперь дикорастущей моркови, укропа, щавеля.

Дверь избушки завалена рухнувшим когда-то деревом, теперь вход внутрь осуществляется через окно, к которому протоптана еле заметная тропка. Маша прячется в густых кустах малины, с трепетом ожидая хозяина лесного домика, но он не спешит появиться. Она решает обойти строение, натолкнувшись на небольшой обвалившийся овраг. В самом его низу, среди груды сгнивших и свежих лилий, воткнута палка с висящей на ней потемневшей от времени женской цепочкой, очень похожей на её собственную.

Неожиданно из избушки доносится возня, Маша застывает на месте, прислушиваясь к шуму. Осторожно делает шаг к дому, шум прекращается, кто-то почуял её приближение. Она практически бесшумно подходит к окну, заглядывает внутрь. Вдруг в подоконник вцепляется маленькая грязная рука с кривыми, длинными, но очень крепкими ногтями. Слышно грозное рычание кого-то скрывающегося внутри тёмной постройки.

Маша испуганно отступает назад, однако уткнувшееся под кадык остриё костяного гарпуна заставляет остановиться. В окне показывается грязная голова, заросшая длинными, черными, спутавшимися волосами, спадающими на лицо, на коем злобно блестят хищные глаза, уставившиеся на Машину цепочку. На мгновение злоба исчезает, взгляд становится добрым и даже жалостливым, но тут же возвращается к спасительной в данных условиях агрессии.

Она медленно ставит на подоконник лукошко. Существо принюхивается к подарку, загребает свободной рукой горсть ягод, чавкая, поглощает неожиданное угощение. Хозяин запрыгивает на подоконник, продолжая держать Машу на острие. Это мальчик примерно десяти-двенадцати лет отроду, одетый в засаленную шкуру неизвестного животного, подпоясанную старым мужским ремнём с висящим на нём кремниевом ножом в берестяных ножнах.

Мальчик исподлобья косится на незваную гостью, переводя взгляд то на цепочку, но на остриё гарпуна, видимо раздумывая, а не прикончить ли её на месте.

- Не бойся меня, - шепчет Маша, опасаясь пошевелиться. – Это тебе. Ешь….

Мальчик запихивает в рот пригоршню ягод, вновь смотрит на цепочку.

- Кто? – вдруг произносит он.

- Маша, - отвечает гостья. – А ты кто?

Мальчик слегка ослабляет нажим гарпуна, отправляя в рот очередную порцию угощения.

- Откуда ты взялся? – продолжает расспрос Маша.

Мальчик молчит, поедая ягоды.

- Нравятся ягоды? Вкусно?

Мальчик убирает гарпун, прыгает внутрь дома вместе с лукошком, через секунду оно пустое вылетает обратно. Маша на ватных ногах подходит ближе, заглядывает внутрь, но ничего не видит из-за разницы освещения.

- Я – Маша, - продолжает она попытки наладить контакт. - Ты кто?

Из темноты показывается рука мальчика, перепачканная соком ягод, он указывает на лицо Маши.

- Кто? – вновь спрашивает он, втягивая раздувающимися ноздрями её запах.

- Маша, - повторяет она.

Мальчик выходит на свет, показывает гарпун, держа его двумя руками, потом бьёт древком плашмя себя в грудь.

- Ди, - произносит он.

- Дима? Денис? – пробует уточнить она.

- Ди, - вновь бьёт он себя в грудь. – Ди любит сладкое. Уходи. Ди не тронет.

Маша подбирает лукошко, пятится назад. Ди скрывается в темноте избушки.

- Можно приду завтра? – спрашивает взволнованная находкой женщина.

В ответ доносится недовольное рычание.

- Я принесу сладкое, много сладкого.

Рычание стихает.

- Ди любит сладкое, - доносится изнутри.

- Хорошо, хорошо, - произносит Маша. – Только ты никуда не уходи. Я принесу.

Маша оборачивается и сломя голову бежит домой. Ди сидит перед горкой высыпанных из лукошка ягод, ест их, рассматривает перепачканные руки. То, что вот так просто можно найти в плетёной корзинке такое количество ягод озадачило его. Когда-то очень давно, когда была жива мать, они вот так же приносили в избушку целые короба ягод и грибов, а теперь пришлая женщина угостила его почти такими же вкусностями.

Он дал ей уйти, хотя по всем правилам непроходимых дебрей должен был пронзить гарпуном. Почему он не сделал этого? Может потому, что у неё на шее была цепочка очень похожая на цепочку матери или может от неё пахло так же? Он не знает, но что-то неуловимое по-матерински нежное заставило отпустить её живую, наплевав на законы первобытных лесов. Возможно, сейчас жизнь делала крутой поворот, который навсегда изменит будущее не только его, но и всех с кем он столкнётся.

Ну, да хватит сентиментальностей, одними ягодами сыт не будешь, пора на охоту. Ди выбирается из дома и, пригнувшись, скрывается в лесной чаще.

Сегодняшний обход силков оказался на редкость удачным, угодивший в них заяц был тут же убит камнем. Привесив тушку косого к ремню, Ди отправился к речке, нужно брать пищу пока удача благоволит, потом она может легко отвернуться.

Ди стоит в небольшой заводи по пояс в воде, поднимает гарпун. Резко, с силой всаживает его между головой и туловищем, мирно плывущего по своим делам, небольшого сома. Трепещущая рыба летит на берег к недавно добытому зайцу. Сегодня очень хороший день, а начался он со встречи с женщиной, которая чем-то напомнила ему мать и только поэтому осталась жива, должно быть она несёт удачу.

Ди рвёт лилии и веточки земляники, чтобы вернувшись положить на могилу Ма, как он называет её. Спрятав добычу в доме, продолжает охоту. Высокая трава, праща с метким камнем добывают для него зазевавшегося енота и юркую куропатку. Сегодня самый лучший день, ведь уже навёрстана недельная норма, а Солнце ещё не село. Значит, действительно женщина Маша приносит удачу.

Улей с дикими пчёлами встретил Ди недовольным ворчанием, а грамотно брошенная дубина снесла его с ветви дуба, будет, чем полакомится вечерком. Но не тут-то было, пчёлы не хотят делиться сладостями, набросившись на метателя древесины, который крича, убегает восвояси. Ничего страшного, эту потерю легко компенсирует птичье гнездо с пятью свежими яйцами. Ди забирается на самую макушку тополя, где с аппетитом уминает находку.

Но в каждой бочке мёда может оказаться ложка дёгтя, в виде бредущего через угодья Ди охотника. Мальчик беззвучно крадётся за ним, прячась за деревьями. Это не глупые туристы, боящиеся любого треска, готовые выложить все вкусняшки даже без просьбы, это опасный хищник, который часто сначала стреляет, а потом думает.

Ди держит его на прицеле, собираясь поразить гарпуном в шею. Наконечник гарантированно перережет жизненно-важные артерии, без вариантов для жертвы, рука метателя набита и тверда. Однако в последний момент мальчик раздумывает убивать охотника, опустив гарпун, тихо уходит в противоположную сторону. Леший с ним, решает Ди, пусть гуляет. Охотник удаляется, не подозревая, что секунду назад находился на волосок от гибели. Сегодня очень удачный день, пусть человек вернётся к семье.

Солнце неуклонно садится за горизонт. Ди стоит на берегу болота, наблюдая за погружением светила в стоячую воду, уходящую вдаль до самого неба. Лес окрашивается в багровые тона, на небе появляются первые звёзды. Слышен крик сыча, перебиваемый дробью никак не угомоняющегося дятла. Последние лучи света тонут в непроходимых топях, пропуская тьму из глубин космоса. Темнеет. Глаза Ди начинают светиться жёлтым светом, позволяя ему вдеть в чернильно-чёрном мраке почти как днём.

***

За накрытым столом сидит Степан. С видом старорежимного купца пьёт чай из блюдца, закусывая пирогом. В большом, начищенном до блеска, медном самоваре отражается розетка с ягодным вареньем, полупустая сахарница с кубиками сахара, печенье, конфеты, блюдо с горячим пирогом. Откусив от пирога Степан, придирчиво разглядывает ягоды внутри.

- Что-то маловато в этот раз ягод? – выражает он претензию.

- Раз на раз не приходится, схожу ещё, - говорит Маша, опустив взгляд.

- Уже закончился? – кивает он на сахарницу. – Вроде недавно покупали? Да и конфет немного осталось.

- Чаёк пореже гоняй, - парирует жена, отрезая себе порцию обеднённого ягодами пирога.

Съев порцию, Степан отрезает следующий кусок. Маша наливает чай, косясь на мужа.

Утренняя роса ещё не сошла, а Маша уже сидит на корточках возле избушки, напротив неё точно так же сидит маленький дикарь. Маша раскрывает принесённую с собой спортивную сумку, вываливая оттуда продукты вперемешку с одеждой. Ди набрасывается на еду, ест всё подряд: котлеты с сахаром, хлеб с пирогом, печенье с яблоками запивает супом из банки, запихивает в рот конфеты с варёной курицей.

Пока он увлечён поглощением фантастически вкусной пищи, Маша осторожно подстригает ему ногти ножницами, пробует состричь непослушные волосы, но Ди отскакивает в сторону, рыча и скалясь.

Он позволяет Маше снять с себя задубевшую, провонявшую всеми видами запахов шкуру и надеть чистую, приятную, старую одежду Степана, ушитую, где только можно. Всё его тело в шрамах от веток и камней, когтей и зубов животных, следов болезней и укусов неизвестных женщине насекомых. Вот теперь, переоблачившись, он становится похож на человеческого ребёнка, а не на одичавшую двуногую особь.

Маша осторожно гладит Ди по голове, пока он увлечённо разглядывает её цепочку, перебирая в не по-детски заскорузлых руках.

Вечером, сидя на лавочке во дворе своего дома, Маша ощипывает самую жирную курицу, отловленную в курятнике. Она хочет побаловать найдёныша жаренным мясом с приправами. Степан, копающийся в двигателе полумёртвой «Нивы», внимательно наблюдает за чему-то улыбающейся женой. Странная смена её настроения и вдруг возникшее трепетное отношение к приготовлению неизвестно куда исчезающей пищи, насторожили бывалого охотника, как настораживает беспечного туриста свежий медвежий след в непроходимой глуши.

- Какая-то ты не такая в последнее время, - говорит Степан, поймав взгляд жены. – Пропадаешь в лесу целыми днями, а ни грибов толком, ни ягод нет.

Маша прекращает ощипывать курицу, вопросительно-испуганно смотрит на мужа.

- Так не сезон, - вдруг говорит она.

- Не сезон? – удивляется муж, отлично зная, что лесных даров сейчас через край. – Ну, не сезон, так не сезон, - делает он вид, что поверил.

Маша облегчённо вздыхает, продолжив работу.

Уже в который раз она идёт с набитой едой сумкой к избушке дикого мальчика и каждый раз они становятся всё ближе и ближе, а ей всё легче на душе, будто едет на встречу с любимым сыном, отправленным на время в летний лагерь. Но на этот раз встреча не будет такой как всегда, Степан, в полном вооружении идёт по её следу, заподозрив жену в измене, во встречах с тайным воздыхателем, избравшим его вотчину для любовных утех, кувырканий на тёплом мхе, обниманий с жаркими поцелуями под малиновым кустом.

Внутри избушки полутьма, пробитая солнечными зайчиками, проникающими через окна, играющими на ржавом отцовском ружье, стоящем в углу, да на треснувшей прялке матери. Ди спит на кровати устланной сухими пахучими травами, вздрагивает во сне, дёргает ногами, будто бежит, спасаясь от кого-то. Неожиданно посыпается, прислушавшись к лесным звукам, кто-то идёт. Совсем рядом раздаётся голос Маши.

- Ди-и-и, - зовёт она. – Ди-и-и.

Мальчик вскакивает с кровати, на четвереньках бежит к окну забыв прихватить оружие, стрелой выскакивает наружу. Ди бежит к Маше, изредка касаясь земли руками, подражая лесным животным. Они обнимаются, Маша гладит его по голове, целует в лоб, щёки, Ди прижимается к ней.

Маша снимает с плеча тяжёлую, набитую провизией сумку, достаёт жареную курицу, варёную говядину, блины, конфеты, сметану, различные вкусности. Ди с аппетитом поглощает всё подряд, ест блины, щедро обмакнув те в сметану измазав в ней всё лицо, мешает мясо с конфетами.

Вдруг Ди замирает, осторожно смотря за спину кормилице. Только что довольное лицо мальчика, искажается звериным оскалом, он рычит, вцепившись в землю крепкими пальцами, готовый к смертоносному прыжку. Маша оборачивается, резко встав. За орешником, в десятке метров от них стоит Степан с «Сайгой» наперевес. Его взгляд выражает ужас, смешанный с крайним удивлением, округлившиеся глаза вот-вот выпадут из орбит, палец нервно ёрзает по спусковому крючку.

Ди прыгает в сторону Степана, готовый впиться зубами в горло, тот рефлекторно вскидывает карабин, целясь в агрессивного зверёныша.

- Стёпа!!! – кричит напуганная Маша.

Ещё не долетев до земли, Ди резко меняет направление прыжка, уйдя с линии выстрела, кубарем укатившись в заросли папоротника, исчезнув в них без следа. Степан опускает оружие, не в силах что-либо произнести, произошедшее не укладывается в голове.

- Что уставился?! – кричит ему Маша, проходя мимо, направившись в сторону дома.

Оглушённый событием Степан идёт за ней, волоча карабин по траве, не обращая внимания на ветки, бьющие по лицу, на крапиву обжигающую руки.

- Какого хрена тут твориться!? – спрашивает он у удаляющейся жены.

- Не хочу с тобой разговаривать! – отвечает она, практически убегая.

Дома Степан, в который раз стучится в дверь комнаты, где забаррикадировалась жена.

- Открой сейчас же! – кричит он.

- Не открою! – отвечает Маша.

- А я говорю, открой!

- Отвали!

- Почему ты мне ничего не рассказала? – спрашивает муж.

- Что бы это изменило? Как бы ты интересно поступил? – интересуется Маша.

- Сдал соответствующим органам! Опеке или что там есть!

- Вот! – огрызается Маша. – Он бы исчез в бумажных дебрях этой конторы! Пропал навсегда!

- И что?! – удивляется Степан.

- А то! Это мой мальчик, мой ребёнок! Я не сошла с ума! Может быть, лес подарил его мне! Тебе бы с глаз долой из сердца вон! Вот поэтому и не говорила!

- Дурдом! – хватается за голову Степан. – Пойду, проветрюсь!

С этими словами он выходит из дома, садится на лошадь, отправившись в лес.

- Не вздумай к нему ездить! Мухоморов в суп подложу! – доносится из окна истошный крик жены.

- Успокойся! - отвечает муж. – Не поеду!

Вечер окутал лесные низины молочно-белым туманом. Задумчивый Степан едет на лошади, уставившись на лоснящуюся гриву, он решил посетить торфяник, находящуюся чёрт знает где. Особой надобности в этой вылазке не было, просто надо во время дальней дороги обмозговать поведение жены и появление странного мальчика-дикаря. Степан едет, качая головой, жуёт травинку, забыв о полчищах комаров, вьющихся вокруг него.

Откуда-то издалека доносится звук бензопилы, сменяемый треском падения дерева и криком-предупреждением лесорубов: «Бойся! Мать твою так!». Степан приходит в себя, отгоняя мрачные мысли о сумасшедшем доме, успокоительных уколах, групповых галлюцинациях. Он останавливает лошадь, выплёвывает травинку, прислушивается. Далёкий звук повторяется. Так и есть, чёрные лесорубы заняты привычным делом. Степан пришпоривает лошадь, направив в сторону делянки.

Порядком стемнело, когда он остановился в зарослях калины, недалеко от вырубки. В нескольких метрах от её границы, среди пней горит большой костёр, а чуть в стороне дымит мангал уставленный шашлыками, распространявший по округе аппетитные запахи, заставившие лесника сглотнуть появившуюся слюну. Немного дальше на еловом лапнике лежала разделанная туша молодого оленя. У трактора абы как валялись бензопилы, но зато ружья стояли в аккуратной пирамиде.

Вокруг костра на толстых брёвнах расположилась бригада чёрных лесорубов в количестве пяти человек, остальные, по-видимому, отправились по домам. Перед ними расстелен брезент ставший лесным дастарханом. На нём алюминиевые миски с дымящимся мясом, кружки со спиртным, канистра самогона, тазики с зеленью, луком, помидорами и огурцами, хлеб в нарезке, рыбные консервы. На самом краю брезента, треснувшее радио передаёт однообразные новости. Герман заботится о подчинённых, кто хорошо есть, тот хорошо работает.

Лесорубы не замечают Степана, весело переговариваются, смеются, разливают самогон по кружкам, поднимают тосты. Слово берёт старший из них по прозвищу Варяг, внешность его больше соответствует бывалому викингу, чем руководителю бригады грабителей лесов.

- За нас! За бродяг! – произносит старший лесоруб, махнув кружку мутного напитка, удовлетворительно крякнув.

Бригада выпивает, закусывает. Старший лесоруб плюхается на место, для верности занюхав пойло несвежей подмышкой.

- Крепок мерзавец, - кашляет он в кулак.

Снова разливают, выпивают, закусывают помидорками, жуют горячее мясо. Притаившийся Степан достаёт рацию, подносит её к губам.

- Прием, это Степан, приём, - говорит лесник.

- Слушаю, - доносится сквозь жуткое шипение голос знакомого капитана из местного УВД.

- Незаконная вырубка у торфяника. Они тут. Жду наряд, - отвечает Степан.

- Какой наряд на ночь глядя Стёпа? – пугается капитан.

- Бери вездеход, парней и дуй сюда, тёпленькими возьмём. Я их подержу.

- Я в бане, - врёт мент.

- Вылазь и дуй сюда.

- Хорошо, сейчас приедем, но если дело плёвое пятнадцать суток тебе впаяю, - продолжает злиться капитан.

- Лады, - смеётся Степан, выключая рацию.

Тем временем захмелевшие лесорубы начинают болтать лишнего, но их слова практически не долетают до Степана из-за дребезжащего радио.

- Чего Игорёк про лесника гонит? Наш он? – спрашивает один из членов бригады старшего лесоруба.

- Вроде нет пока, идейный очень, либо цену набивает, - отвечает старший.

Бригада вновь разливает самогон. Снова встаёт старший.

- За хорошее окончание рабочего дня. Чтоб так всегда прилипало, - говорит он.

Всё пьют и закусывают, либо занюхиваю, чем попало.

- Сколь денег то давали? Что делать с ним теперь? – не унимается любопытный лесоруб.

- Не тваво ума дело, - отвечает Варяг, жуя мясо.

В разговор влезает другой член пиратской команды.

- Кончить его в натуре, - говорит он пьяным голосом.

Старший лесоруб отталкивает его со словами:

- Прыткий какой. Может ты и завалишь?

- Надо будет, завалю, – обижается тот.

Один из лесорубов разливает по кружкам «огненную воду», поднимает свою для тоста.

- Будем! – произносит он, осушая ёмкость.

Все повторяют за ним, одобрительно гудя. Самый молодой и самый пьяный подползает к радио, крутит ручку настройки желая поймать музыку вместо тошниловки, что вёдрами льётся из динамиков. Наконец ему удаётся поймать музыкальную радиостанцию, по которой крутят композицию МС Вспышкина «Дискотека». Хмельные лесорубы довольны выбором, одобрительно присвистывают, гудят, хлопают в ладоши.

Молодой неуверено поднимается на ноги, покачиваясь, идет к оружейной пирамиде, берёт ружьё. Начинает танцевать в такт музыке. Сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее. Несмотря на то, что он еле стоит на ногах, ловко жонглирует ружьём, выкидывая трудноповторимые кульбиты. Лесорубы весело гогочут, тыча в него пальцами, не дожёванное мясо сыплется из ртов на брезент и одежду, кто-то давится от смеха. Они вновь разливают самогон по кружкам, снова выпивают. Старший лесоруб валится на спину от хохота.

После одного из па, молодой вытягивает руку с ружьём вверх стреляя из обоих стволов. Один из лесорубов отбирает у него оружие, тогда тот хватает канистру, пьёт самогон из горла обливаясь с ног до головы, что приводит бригаду в истерику.

Со стороны тёмного леса раздаётся конское ржание, молодой роняет канистру на радио, заставив его замолчать. Канистра, расплющив прибор, валится на бок, из неё булькая, вытекает хмельная жидкость, заливая миски с едой. В зону освещённую костром въезжает всадник с карабином направленным в сторону притихшей бригады.

- Замечательно, - говорит Степан. – То, что надо. Браконьерство, незаконная вырубка леса, разведение огня рядом с торфяником.

Лесорубы молча поднимаются, одновременно с ними молодой падает между пней.

- Ошибочка вышла, - цедя слова сквозь зубы, произносит Варяг. – Пилы не наши, оленя нашли, а за костёр ответим по всей строгости закона или чего там у вас.

- Верю Варяг – отвечает Степан, держа его на мушке. – Как родному верю. На этапе то же самое заливать будешь. Стволы сюда, – кивает он на седло.

- Ты часом не попутал, начальник? – огрызается лесоруб стоящий ближе всех к Степану. – Проблем ищешь?

Бригада начинает двигаться в сторону лесника. Степан, не целясь, стреляет в кружку с самогоном, она подскакивает, обдав содержимым участников ночного пикника. Лесорубы пятятся назад.

- Сел! – командует ему Степан.

Лесоруб подчиняется, усаживаясь в тарелку с укропом.

- Ты мою семью кормить будешь? – продолжает огрызаться лесоруб. – Может работа какая, окромя этой водится? Подскажи командир, не стесняйся.

Варяг кивает ближайшему подручному, тот идёт к пирамиде, связывает всё имеющееся оружие верёвкой, прикручивает охапку к седлу Степана. В это время поднимается молодой с криком:

- Чапай, наливай!

Старший лесоруб толкает его в грудь, тот падает туда, откуда встал.

Светя мощными фарами, скрипя и тарахтя двигателем, на вырубку въезжает гусеничный вездеход с нарядом полиции. Составив протоколы, они грузят бригаду в нутро машины, увезя в УВД.

***

Герман с Барбароссой сидят в кафе. Игорь отпивает свежеприготовленный кофе, тут же морщась, сплёвывает его в блюдце, вытирает губы салфеткой.

- Тьфу, дрянь, - поясняет он.

- Ты хоть сахар положи, а вообще кончай психовать, - говорит Герман, мешая ложкой горячий напиток.

- Чё делать то? – спрашивает Игорь.

- Фигня, - отмахивается босс, - это не единственная бригада.

- Лучшая вообще-то.

- Через пару дней отпустят, там все прикормлены. Ружья вернут, а вот с пилами и трактором пока напряг. Чую заканчивать со Степаном надо. Игорь вскакивает с места, готовый бежать исполнять приказание.

- Куда? – скалиться босс. – Сиди пока.

- Чего тянуть? – удивляется тот, опускаясь на стул.

- Прокурор может внимание проявить.

- С каких это пор? Мало даём что ль? – продолжает удивляться Игорь.

- Не забывай, что старого отправили на пенсию, а могли бы на нары, за известные нам дела, - поясняет Герман. – На днях нового поставили. Как он себя поведёт пока не ясно, поэтому надо повременить.

Игорь недовольно вздыхает.

- Вот что сделаешь, - продолжает главарь, - хорошо пуганёшь Стёпу, чтоб допёрло, а через некоторое время придешь к нему домой для конкретного разговора. Если за ум не возьмётся, кончай вместе с женой. Возьмёшь трёх сиделых и, чтоб всё гладко было.

- Будет исполнено, - отвечает Игорь.

***

Пасмурный день моросил мелким дождём. Лесные тропы размокли, превратившись в мягкую грязь. Маша спешила на встречу с Ди не разбирая дороги, она боялась, что муж всё же не послушал её и направился к мальчику, а ей сказал, что едет в УВД по делу о вырубке и браконьерстве.

До избушки оставалось совсем немного, когда краем глаза она уловила резкое движение, что-то тёмное двигалось наперерез. Маша остановилась, чуть не выронив спортивную сумку с харчами. В нескольких метрах от неё стоял крупный самец росомахи. Эти вечно-голодные животные время от времени забредали в их края, но старались избегать человека.

Встреча с росомахой не несла ничего хорошего. Это сильное животное могло быть опаснее волка, её челюсти легко перемалывали любые кости, широкие приспособленные для хождения по глубокому снегу лапы имели мощные когти, способные запросто выпотрошить человека.

Маша замерла, чувствуя, как её парализует безграничный ужас. Росомаха противно вскрикнула, направившись в её сторону. Женщина бросила сумку, в надежде, что самец заинтересуется лежащими в ней продуктами, но тот даже не взглянул на неё.

Неожиданно за спиной перепуганной насмерть женщины раздался крик ещё одной росомахи, но он был гораздо громче и агрессивнее. Самец остановился, подняв лапу. Дрожа всем телом, Маша обернулась назад, там с тремя дротиками в руках стоял Ди. Он что-то коротко прорычал, не спуская глаз с росомахи, самец ответил похожим звуком.

- Моя! – крикнул Ди. – Ты! Уходи! – ткнул оружием в сторону зверя.

Зверь зарычал, обнажив крупные острые зубы.

- Ты! Уходи! – повторил Ди, готовя дротик к броску.

Неожиданно быстро росомаха метнулась вперёд, рыча и выбрасывая из-под лап куски дёрна. Всё последующее Маша видела, словно во сне, который растягивал краткий миг смертельной схватки, страх полностью лишил её возможности здраво мыслить.

Ди метнул дротик, со свистом пролетевший рядом с головой Маши. Росомаха взяла чуть в сторону, оружие вонзилось в рыхлую от дождя почву. Мальчик метнул второй дротик, тот вошёл в трухлявый пень, мимо которого пронеслось животное. Ди замахнулся последним дротиком, одновременно вынимая кремниевый нож. К сожалению отцовский охотничий Ма когда-то утопила в реке, переходя её по бревну с берега на берег, сейчас бы он очень пригодился.

Маша даже успела заметить на лице Ди нечто похожее на ухмылку, он явно понимал, что эта попытка будет решающая. Вдруг резкий порыв ветра заскрипел соснами, зашуршал кронами дубов, завыл между мёртвыми стволами в буреломах, огласив округу чем-то похожим на: «Стой!». Росомаха остановилась, поджав хвост, став похожей на испуганную дворнягу, Ди опустил дротик, уставившись в кроны деревьев, смотря на кого-то, видимого только ему, пристальным взглядом.

«Хватит!» - донеслось сверху. Росомаха повернулась спиной к людям и, что-то ворча, засеменила куда подальше. У Маши подкосились, ставшие ватными ноги, она осела на траву, промочив платье. Ди подобрал дротики, сел рядом с ней.

- Ди любит сладкое, - сказал он, положив голову Маше на плечо, толкнув сумку дротиком.

- Ты слышал голос? – спросила медленно приходящая в себя Маша.

Ди приложил палец к губам.

- Тссс, - прошипел он, пробежавшись глазами по кронам. – Не говори.

Накормив мальчика, Маша отправилась домой, то и дело озираясь, боясь возвращения росомахи, которая давно отправилась в свои родные места, подальше от лесных голосов.

***

Недовольный Степан едет на лошади вдоль лесной речки. Все его мысли с дикаря переключились на задержанных лесорубов. Судя по всему местное УВД, не собирается привлекать их, отделавшись штрафами, вся работа насмарку.

Внезапно раздаётся выстрел, пуля срезает ветку рядом с виском Степана. Он на мгновение замирает, но тут же спрыгивает с лошади, откатившись за дерево. Передёргивает затвор, шарит «Сайгой» по зарослям, стараясь определить, откуда стреляли, ожидая следующего выстрела, но в лесу царит тишина.

***

В одном из множества кабинетов УВД, за столом сидит дородный майор Аркадий Майоров, напротив него хмурый Степан. Майор Майоров читает заявление лесника, откладывает его в сторону, сцепив в замок пухлые пальчики.

- Послушайте, Степан, - начинает он, - возможно, вы ошиблись.

- Не ошибся, в том то и дело, - возмущается лесник.

- Охотничий сезон в самом разгаре, - продолжает нести чушь майор, - случайная пуля. Всё бывает.

- Разрешена охота на дичь. Я похож на утку? Да и в этих местах она не водиться.

- Ну, не знаю. Может, вам показалось? И свидетелей у вас нет, - продолжает гнуть свою линию полицейский. – Я не могу принять заявление, основанное на непонятно чём. На догадках….

Степан берёт заявление, рвёт его на мелкие части, бросая их на майорский стол.

- Вооот, - радуется майор, - правильное решение. А тех, что вы героически взяли на торфянике, мы обязательно оштрафуем.

Лесник выходит из кабинета, хлопнув дверью так, что картина с изображением президента, висящая на стене, съезжает на бок.

***

Уже третий раз подряд Степан разбирал и собирал карабин, чистил его, проверял патроны, смазывал, вытирал и снова смазывал, а Маша нервно слонялась по комнате из угла в угол.

- Ты хоть понимаешь что несёшь? – отчитывает он жену. – У меня и так полный лес идиотов, заявление не принимают, лесорубов отпускают, а она хочет взять его себе. Его надо на реабилитацию, куда-нибудь, на обследование с уколами.

- Но я же…, - пытается защищаться Маша.

- Может малой вообще сумасшедший, - муж не даёт ей вставить слово. – Как там выжить то можно вообще не понимаю. Про росомаху, про голоса вообще бред несёшь.

- Не бред это, - возмущается Маша. – Раз он жив, значит выжить можно.

- Господи, - причитает Степан, надраивая дуло шомполом, - вшивый насквозь, говорить толком не умеет, ходит на четвереньках, ест с земли. Это вообще уже не человек….

- Ему необходимо общение,- теребит подол платья Маша. – Он станет как все, обычным.

- Там, - указывает Степан на окно, - обычные не выживают. Это дикий зверь.

- Это ребёнок, - возражает Маша.

- Среди диких животных, - произносит Степан, - часто бывает… б… бешенство.

Маша останавливается перед Степаном, облокотившись руками о стол.

- Это ты бешеный! – орёт она, оглушая мужа, уронившего от внезапного крика патроны на пол. – Сдвинулся на елках, на лосях своих грёбанных! Тебе в старости ни то что, воды никто не подаст, по роже некому двинуть будет!

Степан сидит, раскрыв рот, не знает что ответить.

- Молчишь! – продолжает орать Маша. – Иди ты знаешь куда! Это мой мальчик! Я так ждала всю жизнь, а ты мне портишь всё! Сволочь!

Маша уходит на кухню, закрыв дверь. Оттуда доносится грохот упавших кастрюль, чертыхание жены. Наконец Степан находит нужные слова.

- Я запрещаю тебе туда ходить до тех пор, пока не разберусь, что тут происходит! – кричит он. – И не вздумай мне перечить! Приволоку его сюда, там посмотрим, что делать!

Кухонная дверь открывается, выходит заплаканная Маша.

- Хорошо, даю тебе неделю. Если не разберёшься, я сама разберусь. Но он сюда не пойдёт ни за какие коврижки.

- Это мы ещё посмотрим.

На том и порешили.

***

Покушение или, как пытался убедить майор, случайность, никак не выходило из головы Степана. Но одно ясно, если хотели убить, убили бы. Скорее всего, это было предупреждение, а может майор прав и это всё же случайность? Лесник постарался отогнать от себя мрачные измышления, сейчас надо было разобраться с маленьким дикарём, не привлекая внимания. Степан не хотел расстраивать привязавшуюся к нему жену разговорами об интернате, но после поимки его всё же придётся туда сдать для его же безопасности. Для начала он решил пойти по пути наименьшего сопротивления….

Ди шёл на охоту, когда его ноздрей коснулся легкий, приятный запах сладостей. Где-то лежала конфета, живот тут же громко заурчал, прося вкусняшку. Мальчик глубоко втянул воздух раздувшимися ноздрями, стараясь определить направление поиска. Запах шёл из зарослей орешника, Ди бесшумно отправился в ту сторону. Должно быть, заплутавший охотник обронил любимое лакомство.

Пройдя по орешнику несколько метров, Ди увидел лежащую рядом с трухлявым пнём растаявшую шоколадную конфету, прикрытую пожелтевшим листом. «Что-то здесь не так», - подумал он. Такие конфеты были у Маши, а вдруг эту положил её муж хотевший пальнуть в него из карабина? Зачем ему это делать, если он может просто прийти к избушке и напасть?

Успокоив себя данной теорией, мальчик подошёл к конфете, поднял её, но когда собрался уходить, что-то схватило его за ногу. Ди повалился на землю, выронив сладость и удивлённо разглядывая обвивший ногу силок незнакомой конструкции, больно вцепившийся в ступню крепкой верёвкой. Ди попытался освободиться, но ничего не получилось, тот крепко держал добычу.

Вдруг примерно в пятидесяти метрах от зарослей, громко захрустели сухие ветки, Ди увидел, как из бурелома вылезает довольный Степан с карабином за спиной и арканом в руках.

- Попался, - улыбнулся лесник. – А то ишь ты борец с росомахами нашёлся.

Ди выхватывает кремниевый нож, перерезав верёвку, вскакивает на ноги, пулей метнувшись из зарослей. Но через мгновение возвращается, хватает сладость, освобождает её от обёртки, бросает фантик в сторону остановившегося Степана и, засунув конфету за щёку, скрывается из виду.

Вечером следующего дня, опушка леса, граничащего с диким полем, поросшим высокой травой стала свидетелем небольшой погони. По нему, раздвигая разнотравье руками, нёсся Ди, проклиная Степана, прервавшего охоту на куропаток, в данный момент скачущего за ним с длинной жердью с петлёй-удавкой на конце.

Степан улыбается, мальчику не успеть до спасительного леса, наконец-то сегодняшние труды будут вознаграждены поимкой дикаря. Всадник нагоняет Ди, готовясь накинуть петлю на шею, но тот вдруг ныряет в траву, исчезнув из поля зрения. Степан тормозит лошадь, кружит на месте, вертя головой, ища маленького хитрого мерзавца. В плечо больно бьёт камень, Степан вскрикивает, чуть не выпав из седла. Оборачивается в сторону леса, там обняв небольшую берёзку, стоит Ди, помахивая пращой и скаля зубы.

Конечно, он мог давно уйти в глухие, непроходимые дебри и не играть со Степаном в догонялки, но какое-то забытое чувство, реанимированное Машей, не давало ему сделать это. От неё веяло канувшей в лету материнской лаской и заботой, именно ради этого Ди готов был состязаться с глупым, по его мнению, двуногим самцом в ловкости и хитрости.

Очередная засада должна была поставить точку в издевательствах одичавшего негодяя. Степан продумал все возможные варианты, на этот раз Ди не уйти.

Замаскированный так, что проходивший мимо лось чуть не раздавил ему голову, Степан наблюдал за избушкой дикаря. Скоро, скоро всё закончится. Ди выходит из чащи с гарпуном в руке и с ещё мокрым бобром на плече, останавливается, втягивает витающие в воздухе запахи. Степан, вжавшись в землю, старается не дышать, чтобы не спугнуть зверёныша расхаживающего по лесу в его старой одежде.

Ди осторожно подходит к избушке, закидывает добычу в окно, сам влезает на подоконник, ещё раз нюхает воздух. Смотрит в сторону притаившегося Степана, потом прыгает внутрь. Лесник практически бесшумно выкапывается из-под лесной подстилки. Словно змея ползёт к дому, волоча за собой крепкую рыбачью сеть, иногда замирает, прислушиваясь к похожим на сдерживаемый смех звукам.

Добравшись до избы, Степан вскакивает на ноги, быстро окутав дом сетью. Теперь ловушка захлопнулась, выйти невозможно. Довольный охотник на малышей поджигает припасённую дымовую шашку, бросает её в окно, прижавшись к стене дома, ожидая испуганного ребёнка. Густой дым валит из всех щелей, но наружу никто не показывается, внутри стоит тишина.

Обескураженный лесник пробует заглянуть в окно, отгоняя дым рукой. Неужто, паренёк задохнулся? С крыши на него сыплется мох вперемешку с сухой хвоей и ветками. Степан поднимает голову, смотрит вверх. Стоящий на крыше Ди держит в поднятых руках поросший мхом пень. Со злорадной ухмылкой резко бросает его вниз, лесник успевает лишь коротко вскрикнуть.

Злой Степан сидит дома на табуретке перед столом заваленным медикаментами и перевязочным материалом. Тихо хихикая, Маша перевязывает разбитую голову супруга.

- Ой, как нам смешно, - злится Степан на жену. – Цирк приехал.

- Хорошо, что по голове, - смеётся Маша, - у тебя там сплошная кость, а был бы мозг….

- Он меня чуть не убил, - прерывает муж. – А ты ржёшь, как лошадь. Его в зоопарке показывать надо.

- Хотел бы, убил, - обнадёживает Маша. – В зоопарке кого-то другого показывать надо….

- Поймаю, выпорю! – кричит в сердцах Степан, одновременно морщась от боли.

Маша продолжает тихо смеяться.

Берег лесной речки густо порос камышом и осокой. В этих зарослях можно не заметить медведя, а то и мамонта, не то, что притаившегося на надувной лодке лесника. Вооружившись всё той же рыбацкой сетью, конфискованной когда-то у браконьеров, аккуратно гребя небольшими вёслами, Степан медленно и беззвучно приближается к гарпунящему крупных карпов Ди.

Мальчик стоит по грудь в воде, высматривая жертву. Выбрав подходящий момент, резко бьёт гарпуном в плотное, чешуйчатое тело. Практически каждый удар приносит добычу. С завистью наблюдая за его охотой, Степан подплывает всё ближе и ближе. Ди промахивается несколько раз подряд, чуть помедлив, ныряет под воду с головой и долго не показывается. Степан останавливает продвижение, ожидая всплытия первобытного сорванца.

Внезапно снизу баллон лодки пробивает гарпун, тут же уйдя под воду, чтобы пробить её с другой стороны и так несколько раз подряд. Тишину речки оглашает свист вырывающегося из пробоин воздуха смешанный с руганью Степана. Лесник мечется на лодке пытаясь заткнуть руками порезы, но усилия тщетны, капитан погружается под воду вместе с кораблём.

Ди вылезает на берег, по-собачьи стряхивает с себя воду, наблюдает за тонущей лодкой, грозя Степану гарпуном. Тот в ответ грозит веслом, покрывая всю округу трёхэтажным матом. Ди подбирает рыбу и, насадив её глазницами на длинную ветку, уходит.

Насквозь промокший, мрачный Степан идёт по лесной дороге, таща на себе не подлежащую восстановлению лодку. Вода с него ручьями льёт, оставляя влажный след. Впереди показывается «УАЗ» Игоря. Барбаросса выходит из машины, приторно улыбаясь.

- Здравствуй Степанушка, - приветствует он. – Неудачная рыбалка погляжу?

- На корягу напоролся, - врёт, недовольный встречей, Степан.

Игорь достаёт из нагрудного кармана пачку жвачки, любезно предлагает Степану, тот отказывается, отрицательно мотнув головой.

- Вот что Стёпа, - сменив милость на гнев, говорит Игорь, - или не мешай или…, - он многозначительно чешет горло.

- Сайге расскажешь, - огрызается Степан, готовый вцепиться в бороду опостылевшего лесоруба.

- Ну, ну, - недовольно сопит Барбаросса, пытаясь надуть ароматный пузырь, сразу запутавшийся в бороде.

Степан проходит мимо, наступив ему на ногу, Игорь морщится от боли.

Жаркий полдень развесил над лесом дрожащее марево. Ди бежит изо всех сил. Петляет между деревьев, стараясь оторваться от преследующего его Степана. Это ушлый мужик опять подкараулил его недалеко от дома и теперь пытается взять реванш, но не тут-то было, до спасительной трясины с одному Ди известным бродом, осталось совсем чуть-чуть. Потом попробуй, догони, если не хочешь расстаться с жизнью.

Но как-то странно скачет всадник, размахивая жёстким арканом, он будто направляет бег дикаря в нужную ему сторону. Слишком поздно замечает Ди замаскированный опавшей листвой комочки глины, слишком поздно бьёт в ноздри запах потревоженной земли, слишком быстро приближается лесник, чтобы успеть сопоставить все признаки хитрой ловушки. Слишком странно лежит трава, слишком неправильно расположены ветки вперемешку с папоротником.

Не сменяя бега, Ди проваливается в яму, любезно подготовленную Степаном. Там его ждёт всё та же сеть, опутавшая мальчика, стеснившая движения. К яме подъезжает лесник, смотрит вниз на трепыхающегося и рычащего Ди, пытающегося воспользоваться кремниевым ножом, но тот предательски падает на дно ямы. Ди воет на весь лес, пугая обитателей. Игра, пока что, окончена….

Довольный охотой Степан входит в комнату, скидывает с плеча на диван, закутанного в сетевой кокон, уставшего Ди. Бросает на пол его оружие: дротики, гарпун, нож, пращу.

- Принимай! – кричит он жене, довольно потирая руки.

С кухни прибегает Маша. Увидев, что происходит, всплёскивает руками, охает, ахает, бросается к Ди, пытается освободить его от сетей. По-матерински прижимает к себе, гладит по голове и плечам. Ди прижимается к ней, обнимает освободившимися руками, всхлипывает.

- Аки зверя приволок! – ругает мужа Маша.

Степан молча следит за ними, насупив брови. Ди рычит на него, зло блестит глазами, скалится. Степан на минуту выходит из комнаты, возвращается с цепью и навесным замком, под возмущённые крики жены приковывает Ди за ногу к дивану.

- Пока у нас почалится, - говорит Степан.

- А потом? – спрашивает Маша.

- Суп с болтом. Следи, чтоб не сбежал, - отвечает тот.

- Сними цепь, - просит Маша. – Он тебе не собака. Никуда не убежит. Ты ведь не убежишь от меня? – спрашивает она Ди, глядя того по голове. – Обещаешь?

- Ди обещает, - произносит мальчик.

- Он ещё и говорит? – удивляется Степан

- Сними цепь, - настаивает жена.

- Хорошо, сниму, но если убежит, натравлю опеку. Они уж выкурят его из леса.

- Только через мой труп, - злится Маша.

- Договорились, - соглашается Степан, снимая цепь.

***

Герман стоит у выезда с лесобазы, наблюдая за отправкой очередной, крупной партии древесины. С её территории с находящейся на ней небольшой железной дорогой и краном, тягач за тягачом отбывает в сторону границы. Босс мысленно подсчитывает барыши, планирует будущие расходы, ремонты, откаты, взятки и прочие прелести тёмного бизнеса. В телефоне бздынькнула СМС, это покупатель перевёл крупную сумму на подставную контору, оформленную на еле живую, ничего не подозревающую старуху, доживающую свои дни в, на ладан дышащем доме престарелых. К Герману подошёл Барбаросса с остатками жвачки в бороде.

- Ещё пять машин, и партия прошла, - докладывает он боссу. – Рисоеды будут довольны, сказочный лес отгрузили.

- Что верно, то верно, - улыбнулся Герман, разглядывая сумму в СМС.

Зазвонил телефон, Герман ответил.

- Да, - улыбаясь, сказал он в трубку, но улыбка тут же пропала с его лица. – Что? Это точно? Ладно, я разберусь. Разберусь!

С этими словами он сбросил вызов.

- Что-то случилось? – спросил Игорь.

- Начальник гайцов звонил, - сказал он. – Боренька тачку разбил, сволочь. Опять бухой катался, хорошо никто не пострадал.

- Обошлось, - вздохнул Игорь.

- Хрен там обошлось. Машину префекта помял, придётся улаживать, - процедил сквозь зубы Герман.

Герман раздражённо прошёлся вдоль последнего отбывающего лесовоза.

- Что с сиделыми? – вдруг спросил он у Игоря.

- Озноб с Пыром прибыли, ждём Водяного.

- Вечно где-то носит, - злится Герман. – Кстати, почему его так назвали?

- Мокрое за ним числится и не одно, - объясняет Игорь.

Герман понимающе кивает.

- Как приедет, введёшь всех в курс дела, потом к леснику. Пора заканчивать сюсюкаться.

- Лады, - напрягается Игорь.

***

Ди в огромном для него халате Степана, сидит на табуретке посреди комнаты, есть плитку шоколада, довольно щурясь, барабаня по полу босыми ногами. Маша стрижёт ему волосы, складывая отрезанные лохмы в мусорное ведро. В комнату входит Степан с пыльной обувной коробкой в руках. Сдувает пыль, пустив в сторону Ди облако сапрофитов. Мальчик громко чихает.

Степан достаёт из коробки старые детские кеды, собирается нацепить их на ногу Ди, тот брыкается, шипит. Лесник жёстко хватает его за ступню.

- Школьные мои! Копыто дай! – командует он.

Неожиданно Ди вставляет ему палец в ноздрю, тянет вверх, Степан кричит от боли, хватает Ди за руку.

- Прекратить! – вмешивается Маша.

Степан отскакивает на шаг назад.

- Вот зараза! – кричит он, рычащему не него мальчику.

Маша гладит Ди по голове, успокаивая вспыхнувшего агрессией дикаря, то прекращает рычать, снова занявшись шоколадом.

- Не брыкайся, - говорит Маша, - пусть он наденет, тебе понравиться.

Ди протягивает ноги Степану, тот осторожно надевает на них кеды. Ди оборачивается к Маше, улыбается измазанными в шоколаде губами.

Ди стоит в коридоре под горящей лампочкой, внимательно наблюдает за ней, пробует дотянуться, не достаёт, бежит за стулом. Приносит, забирается на него, дотрагивается до странного огонька, тот обжигает пальцы. Тогда Ди дует на него пытаясь затушить, но он и не думает тухнуть.

За этим наблюдает Степан, привалившийся к косяку двери. Он дотягивается до выключателя, выключает лампу, потом включает опять. Ди непонимающе смотрит то на Степана, то на лампу. Спрыгивает со стула, бежит на кухню, возвращается со спичками, пробует зажечь ими лампу. Степан отбирает у него спички, показывает, как пользоваться выключателем. Поняв в чём смысл, Ди с восхищёнными возгласами, в течение последующего часа игрался со светом, включая и гася лампу.

Чуть позже Степан отбирает у него трубку стационарного телефона, с которой мальчик просидел минут сорок, внимательно слушая гудок. Маша то и дело обнаруживает в доме сделанные мальчиком запасы. То найдёт кусок хлеба под кроватью, то кучку грибов в ящике с инструментами, то выгребет из духовки сено со спрятанными в нём конфетами и баранками.

Услышав голоса, доносившиеся из включённого Степаном радио, Ди заворожённо встаёт перед ним, с опаской касаясь прибора.

- Понравилась передача? – спрашивает Степан.

- Разные голоса, - отвечает Ди. – Хтон так не говорит, это обман. У Хтона мало голосов.

- Кто такой Хтон?

Ди прикладывает палец к губам.

- Тссс, - произносит он, выйдя из комнаты, тем самым закончив неудобные расспросы.

Степан лишь пожимает плечами, мало ли странностей у дикого ребёнка, прожившего всю жизнь в лесных дебрях.

Позже Степан направляется к цветам на окне, берёт стоящую рядом банку с водой, поливает растения. Внезапно мимо него, из кухни в сторону выхода, по-обезьяньи с ощипанной курицей в зубах, проносится Ди. От неожиданности лесник разбивает банку об подоконник, ловит Ди за шкирку, отбирает курицу.

- Хорош придуриваться! – орёт он в лицо мальчику, отпуская его.

Ди суёт руки в карманы и будто ничего не произошло, спокойно возвращается на кухню. Остановившись в дверях, говорит Степану:

- В лесу я мог тебя убить два, пять, семь раз, но передумал, она будет плакать. Пусть будет игра….

Опешивший Степан не знает, что ответить.

- Обедать! – зовёт Маша.

Новоявленное семейство собирается на кухне за обеденным столом, накрытым, чем бог послал. Маша ставит перед Ди тарелку с горячим супом, тот достаёт из кармана конфету, макает в суп. Степан со скоростью кобры отнимает сладость, указывая мальчику на суп.

Ди замечает в супе кусок картошки, хватает его, но тут же отдёргивает руку, чуть не сварив её. Степан даёт ему ложку, Ди пытается безуспешно наколоть на неё картошку. Маша на собственном примере показывает, как надо обращаться со столовым прибором, Ди схватывает на лету и вот он уже есть так же, как взрослые. Достаёт из кармана очередную конфету, бросает её в суп, вылавливает ложкой, ест, улыбаясь, глядящему на него исподлобья Степана.

- Ди, - спрашивает Степан,- как ты там жил? В лесу.

- Хорошо, - отвечает мальчик.

- А зимой?

- И зимой хорошо, только спал больше.

- В смысле? – интересуется Маша.

- Делал запасы, ел. Потом спал три дня, или пять, или три по пять. Три по пять самое большое, но после сильно есть хочется. Запасов если хватает, то ем и снова сплю. Если нет, охочусь в снегу, - объясняет мальчик удивлённым супругом.

- Не понял, - спрашивает Степан. – Ты в спячку впадаешь, как медведь?

- Нет. Медведь всё время спит, а я сколько захочу.

- И не мёрзнешь? – затаив дыхание произносит Маша.

- Печку натоплю, а как остынет, то привыкаю уже, не чувствую холода долго, - утверждает Ди. – Вы тоже так?

- Нет, - говорит Степан. – Мы ещё до такого не озверели.

Степан обращается к Маше:

- Ты знаешь кто такой Хтон?

- Нет, - отвечает она, наблюдая за вдруг напрягшимся Ди.

- Погуглил, ничего не нашёл, но существует похожее название. Есть упоминание о неких хтонических существах, - продолжает муж. – Это, якобы, очень древние существа, связанные с силами дикой природой и Матерью Сырой Землёй, живущие от начала творения всего сущего. Своего рода духи или даже боги.

Ди прекращает есть, напряжённо смотрит на Степан, подносит палец к губам.

- Тссс, - произносит он, шёпотом. – Не говори.

В этот момент резкий порыв ветра швыряет в кухонное окно охапку листьев, Маша вздрагивает, наблюдая, как они кружат вихрем снаружи, будто прислушиваясь к их разговору.

- Давай не за столом, - просит она мужа.

Тот соглашается, смотря на беснующиеся листья, они продолжают обедать в тишине.

Идут дни, Ди всё больше и больше превращается в обычного мальчика. Вживается в неожиданно появившуюся семью, помогает по хозяйству, носит лошади сено и вёдра с водой, таскает дрова в баню, кормит сторожевого пса, играет с давно сдутым мячом.

Степан относится к нему насторожено, прячет ножи и другие острые предметы, следит за его поведением. Маша напротив «сияет от счастья», не налюбуется на дарованного лесом сына.

Маша копается на грядках, вручную пропалывая их, вырывая сорняки. Ди стоит у забора, внимательно наблюдая за её действиями. Он решает помочь, встаёт на колени, двигается вдоль грядки, вырывая всё подряд. Маша хватает его за плечо, останавливая. Вырывает сорняк, показывая, что нужно делать. Ди кивает, теперь он вырывает только сорняки, складывает их в аккуратные кучки, потом по-собачьи зарывает.

Придя в сарай, расчесывает лошади гриву, поит водой из ведра, гладит, даёт кусочки хлеб, припасённые с обеда.

- Хороший зверь, - говорит он. – Добрый зверь, чистый зверь.

Маша бегает по двору за вырвавшейся из загона индюшкой. Попытка загнать её обратно оканчивается полным фиаско. Ди сидит на ступеньках крыльца, без интереса наблюдая за действиями Маши.

- Стёпа! – кричит Маша, - Иди, помоги! Задолдбала уже!

Пройдя мимо Ди, с крыльца спускается Степан.

- Закрывать надо! – говорит он. – В лес убежит, хана! В жисть не найдём!

Он пробует схватить индюшку, та убегает. Степан с Машей, чертыхаясь, гонятся за ней. Ди без интереса наблюдает за погоней, вздыхает, встаёт со ступеней. Шаркая ногами и поднимая пыль, идет в сарай. Выходит оттуда с вилами в руке, суёт руку в карман, достаёт кучу фантиков от конфет, вздыхает, убирает фантики обратно.

Поднимает вилы на уровень глаз, замахивается, целится в бегающую по двору индюшку. Резко бросает, слышится короткий вскрик птицы. На земле лежит индюшка пригвождённая вилами. Возле неё стоят напуганные Степан с Машей. Ди без интереса походит к индюшке, наступает на неё ногой, выдёргивает вилы, поднимает птицу за шею, отдаёт Маше, улыбается.

- Ди помогает на охоте, - говорит мальчик.

Степан резко отнимает у него вилы.

- Ну, спасибочки, удружил, - произносит он.

Степан сидит на стуле, напротив Ди, объясняя ему, кто он.

- Степан, - говорит он, указывая на себя. - Степан.

- Па, - произносит Ди.

- Не па, а Степан. Повтори.

- Па, - повторяет Ди.

- Степан.

- Па.

- Степан.

- Па.

- Да иди ты в баню! – срывается Степан, бросив бесполезное занятие.

***

Ди стоит у забора, наблюдая за заходящим Солнцем, медленно опускающимся за деревья. Лес неотвратимо окрашивается в красные тона.

«Дииии», - доносится из крон деревьев. Мальчик вздрагивает. К нему подходит Маша, обнимает за плечи, Ди утыкается ей в грудь лицом, замирает.

- Пойдём,- нежно говорит Маша. – Па зовёт спать.

Ди смотрит в темнеющий лес.

- Лес никогда не спит, - говорит он. – Никогда….

Маша обнимает его сильнее.

- Страшно там? – спрашивает она.

- Сильные звери едят слабых, - говорит мальчик. – Ди прятался много дней пока волк-одиночка не ушёл. А тут как?

- Почти так же, - отвечает Маша. – Пойдём спать.

Ди продолжает смотреть в лес.

- Лес зовёт, - произносит он. - Всегда зовёт. Не отпускает.

- Никто тебя не зовёт, - говорит Маша. - Это ветер шуршит в кронах.

Маша тянет Ди спать, но тот стоит, как вкопанный, наблюдая за лесом. К ним подходит Степан.

- Скучаешь по дикой жизни? – спрашивает он. – И что за имя у тебя такое Ди? А? Вилы метать, кто научил, родители? Где они?

Ди недовольно смотрит на Степана, глубоко вздыхает.

- Их нет, - отвечает мальчик. – Метать никто не учил. Имя, то, что помню.

Ди снова и снова разглядывает темнеющий лес.

- Хочу рассказать одну историю, что бы вы поняли жизнь там, - говорит Ди. - Однажды выдался очень плохой, сухой год…. Ни грибов, ни ягод, ни орехов, ничего…. Звери ушли на восход, мне пришлось идти за ними, чтобы не умереть с голоду. Хотел найти еды и вернуться….

Ди на мгновение замолкает, наблюдая за лесом, потом тихо произносит:

- Лес был голодный и злой….

РАССКАЗ ДИ.

Бесконечный лес, пожелтевший от жары, трепещущее марево над выжженными полянами, пересохшие ручьи, речки, превратившиеся в мутные струйки. На что-то разозлившееся Солнце нещадно палит деревья с опадающей листвой. Мёртвая тишина, ни птиц, ни животных, ни вездесущих насекомых.

Ди в лохмотьях, бывших когда-то шкурами зайцев бредёт между высохшими деревьями, таща на ремнях за спиной гарпун с дротиками. На поясе кремниевый нож с железной отцовской флягой наполненной несвежей водой.

Постепенно густой лес редеет, уступив место чахлым, молодым деревцам, растущим на открытой местности. Ди выходит из леса, останавливается. Прикрыв глаза от нестерпимого светила, всматривается сквозь марево на виднеющуюся вдали порыжевшую гору. Ди идёт к ней, с вершины можно тщательно осмотреть местность, выбрав оптимальный маршрут в незнакомой части лесных дебрей.

Пройдя полкилометра Ди застывает, резко припадает к земле, прислушиваясь, нюхая горячий воздух. Каким-то шестым чувством он распознал слежку. Кто-то наблюдает за ним, кто-то большой, голодный, измученный многодневной жаждой. Ди чувствует его голод, но ещё сильнее чувствует желание пить. Если нет воды, так её заменит горячая кровь, влажные внутренности, сырой мозг.

Ди прикладывает ухо к выжженной зноем земле, слушает. Бум, бум, бум, бум, звучат шаги пока ещё невидимого хищника. Кто-то тяжёлый идёт по его следу. «Медведь», - догадывается Ди. От него не убежать, не спрятаться, не совладать в схватке.

Горячий ветер качнул деревья, просыпав сморщенные листья. «Иди вперёд», - донеслось шуршание из опадающих крон, - «вперёд». Ди прибавил ходу, торопясь достигнуть горы к ночи, остаться на равнине в темноте - верная смерть.

Сумерки застигли его у подножия. Медведь неминуемо догонял, Ди уже слышал его тяжёлую, но быструю поступь. Смерть близка, смерть в желудке отчаявшегося хищника. Ди обернулся, огромный облезлый медведь с неестественно длинными передними лапами показался из-за превратившейся в большой сухой веник калины. Он больше напоминал гориллу, чем медведя и это было более чем необычно. «Тут чего только не встретишь»,- подумал мальчик. Из всех виденных Ди странных тварей, ему на ум почему–то пришла щука-переросток и гигантский полоз, целиком заглотнувший енота, виденный им у трясин.

Медвежья пасть с высунутым наружу языком блеснула в лучах заходящего Солнца крупными клыками. Мальчик бросился к ближайшему дереву. Он стал быстро карабкаться вверх, несмотря на цеплявшееся за ветви метательное оружие. Медведь последовал за ним. Добравшись почти до макушки, Ди изловчился, перепрыгнул на ветку, росшего рядом ясеня. Увидев манёвр жертвы, медведь полез на ясень.

Ди снял с ремней дротики, начав метать их в неотвратимо приближавшуюся смерть. Первый дротик пролетел мимо цели, второй разорвал ухо, даже не вскрикнувшему медведю, третий пригвоздил лапу к ветви. Медведь зарычал от боли, но тут же вырвал занозу зубами, злобно взглянув на посмевшую сопротивляться добычу. Ди метнул в него оставшимся гарпуном, который отскочил от толстой шкуры, не причинив зверю вреда. Ди собрался было перепрыгнуть обратно на тополь, но понял, что с этой позиции не долетит до него. Вот и конец….

Неожиданно подувший ветер заскрипел голыми ветвями, забарабаним осыпающимися шишками: «Сейчас, сейчас, не бойся». Ветер стих так же внезапно, как появился. На смену ему пришёл до ужаса близкий трубный рёв. Медведь застыл в нерешительности, пытаясь разглядеть в сгустившейся тьме хозяина столь могучего рыка. Звук повторился ближе.

До слуха Ди донеслись громоподобные шаги, хруст ломаемых деревьев. Какие-то огромные, мохнатые, покрытые толстым слоем пыли звери двигались в его сторону. Медведь вжался в ствол дерева, стараясь составить с ним одно целое.

Мохнатая гора, увешанная огромными клыками, вышла из ельника, сшибая всё на своём пути. Длинный, гибкий, поросший бурой шерстью нос протянулся к медведю, схватив того за заднюю лапу. Сдёрнул с дерева, швырнув на пыльную землю. Медведь попытался подняться, но другое животное наступило на него, оставив от людоеда кровавую кляксу. Животные коснулись друг друга носами, как бы хвастаясь сделанным, и продолжили путь в темноту леса. Чуть позже Ди спустился вниз, подобрал разбросанное оружие, и не спеша направился к горе.

***

- Погоди-ка, - прервал его рассказ Степан. – Хрен с ним с длинноруким медведем, что там за мохнатая гора со странным носом?

- Это большой кабан, - ответил Ди. – У него же клыки.

- Кабан? – улыбнулась Маша.

Ди сорвал охапку травы, скрутил её, выступившим соком нарисовав на заборе мамонта.

- Какой же это кабан, - произнёс ничего не понимающий Степан. – Это слон, точнее мамонт. Вон бивни, хобот.

- Это кабан, - засмеялся Ди. – Клыки, нос, шерсть.

- Ладно, врать, - продолжал Степан. – Ты ещё скажи, что там динозавры водятся.

- Ди не врёт, - насупился мальчик.

Ди хмуро смотрит на Степана, практически не понимая его речи из-за новых слов.

- Что? Водятся? – с сомнением произносит Степан, посмотрев на смеющуюся над ними Машу.

- А что было дальше? – спрашивает Маша.

- Дальше вот…, - продолжает рассказ Ди.

***

Ди достиг середины горы, когда забрезжил горячий рассвет. Вода во фляге давно закончилась, очень хотелось пить, поэтому попавшуюся на пути мутную лужу, бывшую когда-то родником, Ди выпивает до дна встав на колени, совершенно наплевав на возможное отравление вонючей жидкостью.

Когда совсем рассвело, мальчик наткнулся на обложенное камнем кострище, из углей которого торчали обглоданные кости какого-то мелкого животного. Ди присел рядом, достал кость, рассмотрел, с настороженностью оглянулся, понюхал воздух. Присутствие людей не ощущалось, но настораживало. Судя по оставленным следам, человек был один, он опытен, вынослив, хорошо приспособлен к жизни в диких условиях, а это очень опасно, почти как встреча с недавно раздавленным медведем.

Пройдя ещё километр, Ди обнаруживает совсем свежие следы ботинок большого размера. Мальчик решает обойти опасное место стороной, но вместо того чтобы миновать нежелательную встречу, выходит к большому шалашу покрытому пожелтевшим лапником.

Сначала мальчик прячется за деревом, обходит строение вокруг, ища хозяина. Не заметив никого, решает удовлетворить любопытство и посмотреть, что внутри постройки.

Ди входит внутрь, выставив перед собой дротик, готовый в любую секунду нанести смертельный удар. Но, опасения напрасны, внутри никого нет. Весь пол завален мало знакомыми и вообще незнакомыми предметами. Пустые консервные банки, стеклянные бутылки, ржавые механизмы, стоптанные сапоги, дырявые ботинки и многое, многое другое вызывающее восхищение маленького дикаря.

Чуть дальше стоят мятые пластиковые фляги, закопчённые кастрюли со сковородками, кособокие глиняные кувшины. Ди по очереди открывает ёмкости, нюхает содержимое, выпивает остатки сильно забродившего малинового сока, от которого приятно кружится голова. В последней кастрюле обнаруживает кусочки жареного мяса, которые с аппетитом съедает, вылизав дно. Ди покидает шалаш, продолжая путь к вершине, радуясь неожиданному и такому вкусному перекусу.

Снова вечер, снова тревога. Он опять чувствует чей-то взгляд, кто-то неслышимый крадётся за ним. Однако это не медведь, этот зверь меньше и слабее, но не менее опасен. Внезапно раздавшийся тихий шорох опавшей листвы заставляет Ди вздрогнуть, спрятавшись за дерево. Ди втягивает ноздрями обжигающе горячий воздух, так и есть, преследователь совсем близко. От него пахнет дымом, забродившими ягодами и мочой. Но где же он? Ди не видит и не слышит его. Это пугает, а испуг заставляет мальчика бежать, постоянно ощущая преследование.

Вот и ночь полная непривычной тишины. «Осторожней», - доносится из голых крон деревьев, колышимых ночным ветерком, - «осторожней Ди».

Мальчик решает переночевать на высоком дубу с исполинскими ветвями, на которых можно соорудить просторное ложе. Он подходит к дереву, а поднявшись на метр вверх внезапно срывается. В это мгновение в то место, где совсем недавно была его шея, вонзается стрела. Мгновенно сработавшая реакция кидает его за ствол и лишь после приходит холодный ужас.

Ди осторожно выглядывает из-за дерева, стараясь разглядеть прячущегося во тьме стрелка. Вторая стрела вонзается рядом с головой. Ди снова прячется за стволом, прижавшись к нему спиной, выставив перед собой дротик. Бешено колотящееся сердце рывками гонит кровь по возбуждённому тихой схваткой телу, качая адреналин. Ди тяжело дышит, сглатывая ставшую вязкой слюну.

Он прислушивается к звукам ночи. Кто-то на грани слуха движется вокруг дерева, стараясь обойти с фланга, что бы прикончить маленького пришельца метким выстрелом. Ди напрягает слух до придела, так, что пульсирующая кровь мешает слышать приближающиеся шаги. Зато он слышит, как стрела кладётся на тетиву, как она натягивается, как скрипит древо лука, как тетива выталкивает рассекающую воздух стальным наконечником смерть.

Ди резко уклоняется влево, одновременно метнув дротик в жирную тьму. Стрела вонзается на уровне глаз, а ушедший в неизвестность дротик попадает во что-то мягкое. Слышен глухой стон, звук вытаскиваемого дротика, его падения на сухую, сморщенную листву, быстро удаляющиеся неверные шаги.

Достав гарпун, Ди крадётся в сторону шагов, находит окровавленный дротик. Стерев кровь, убирает в ременную перевязь, теперь его очередь преследовать. Запах крови, капли которой образуют невидимую во тьме дорожку, ведут Ди к шалашу, где он лакомился халявным мясом.

Притаившийся за деревом Ди наблюдает за горящим внутри шалаша костерком, расположенным в чугунной кастрюле. Он берёт в одну руку гарпун, в другую каменный нож, обходит шалаш кругом, чтобы резко ворваться внутрь.

В куче тряпья, служащих ложем, лежит древний седой старик. Длинная, цвета Луны борода, привязанная к таким же длинным засаленным волосам, вымазана кровью струящейся из перевязанной грязной тряпкой раны на шее. Морщинистое лицо с впалыми глазами выражает ужас и долгожданный покой близкой смерти. Старик, не мигая смотрит на ночного гостя. Грязная майка, под которой видно дряблое тело, изрисованное странными зданиями с круглыми крышами с венчающими их перекрестьями, залита кровью. На кое-как залатанных штанах спереди проступает влажное пятно, стоптанные ботинки подвязаны проволокой.

Рядом с плечом, на котором красуется одна их крупных звезд, лежит самодельный лук со стрелами находящимися в сделанном из кирзового сапога колчане. У бедра сточенный туристический топорик.

Старик тяжело, прерывисто дышит, шамкая беззубым ртом. Глядит на Ди затуманенным взглядом. Он пытается поднять топорик, но рука слаба и тот роняет оружие. Ди убирает нож, опускает гарпун, старик уже не опасен.

Раненый пытается что-то сказать обветренными губами, Ди наклоняется к нему.

- П…. П…. Прости, - шепчет умирающий дед.

Ди садится рядом, кладёт голову старика себе на колени, подтягивает кувшин с протухшей водой, поит лесного стрелка. Когда тот напивается, мальчик долго гладит его по голове, держит за руку, пока тот не успокаивается навсегда, замерев на вздохе.

Ди накрывает тело рваной дерюгой, выходит из шалаша. Надо идти, пока какие-нибудь ночные падальщики не унюхали ужин. «Стой», - шепчет ветер в макушках пожелтевших сосен, - «сожги его, сожги».

- Но ведь всё кругом сгорит, - отвечает Ди.

«Слушай меня, сожги», - настаивает голос.

- Хорошо, - отвечает Ди.

Ревущее пламя, отражающееся в глазах Ди, уходит высоко вверх, порождая запах палёной человечины, вот-вот, как порох вспыхнет сухой лес, обрекая на смерть, живущих в нём существ. Но внезапно сверкает молния, гремит гром, первые тяжёлые капли ливня-титана падают на исстрадавшиеся растения.

Ди ловит капли ртом, когда хляби небесные обрушивают на засохший мир водопады влаги. Умерший лес оживает, возрождаясь из праха и пыли.

Ди идёт назад к покинутой избушке под неутихающим ливнем, перепрыгивая ещё слабые, вновь появившиеся речушки. Плотная стена дождя принимает его в долгожданные объятья.

КОНЕЦ РАССКАЗА ДИ.

Солнце почти село, но ещё виден его блестящий краешек.

- Не хотел с ним так,- вздыхает Ди. - Но ведь он бы убил и съел меня, – улыбнувшись, продолжает. – После дождя звери стали возвращаться, появилась еда, грибы, ягоды, зайцы.

- Ты Маш, как хочешь, а я ни слову не верю,- отмахивается Степан.

- Кто это был? – спрашивает Маша. – Одичавший беглый уголовник?

- Просто седой старик, - отвечает Ди.

- Всё, я спать, - говорит Степан. – Вы можете до утра лясы точить и брехню нести. Я ушёл.

С этими словами тот удаляется. Когда он скрывается за дверью, Ди шепчет Маше.

- Это был не старик, - говорит он. – Это была засуха.

- Она приняла его образ? – спрашивает Маша.

- Ага, - улыбается Ди. – Па долго объяснять, такое случается.

- Чудны дела твои господи, - шепчет Маша. – Пойдём-ка на боковую.

Она обнимает мальчика, и они словно мать с сыном идут в дом. «Диии», - доносится шелест со стороны леса, - «Диии».

Маша просыпается посреди ночи. Что-то неуловимое заставило её прервать сон. Яркая Луна светит в окна, образуя причудливые тени. Снаружи доносится суета, смешанная с радостным визгом сторожевого пса. Маша подходит к окну, выглядывает, застыв в изумлении.

Ди стоит посреди двора, не обращая внимания на бегающего вокруг него пса. Он пристально смотрит на Луну, протягивает к ней руку, будто касаясь ночного светила, «гладит» его, «держит пальцами». Со стороны леса доносится шорох листьев похожий на шёпот-зов: «Диии. Возвращайся Диии».

Мальчик садится на корточки, кувыркается, прыгает вместе с довольным псом. Вновь «гладит Луну», но заметив краем глаза наблюдающую за ним Машу прекращает странную первобытную игру.

Маша распахивает окно, Ди влезает в комнату под скулёж недовольного пса. Мальчик прижимается к Маше, у которой от счастья текут слёзы по щекам. «Пусть он чудной и дикий, но зато мой», - думает она, гладя его по голове. Тот стирает её слёзы грубыми, совсем не детскими пальцами.

Ди лежит в кровати рядом с Машей, с другой стороны храпит Степан. Мальчик обнимает новую Ма, она улыбается, глядя в потолок. Ди засыпает, дёргая ногами, будто убегая от кого-то во сне.

Степан встал ни свет, ни заря. Стараясь не будить Машу, пошёл на кухню завтракать. В комнате, через которую он проходил, уже сидел Ди, что-то рисуя цветными карандашами в подаренном Машей альбоме. Степан заглянул в рисунок, намалёванный в первобытном стиле. На листе изображена избушка, стоящая среди деревьев, плачущий человечек в цветастом платье и маленький человечек в шкуре с гарпуном, вонзающий его в глотку огромного одноглазого волка, истекающего кровью.

- Что это? – прикрывая ладонью зевоту, спрашивает Степан.

Довольный рисунком мальчик указывает на человечка в шкуре:

- Ди, - объясняет он.

Потом указывает на человечка в платье:

- Первая Ма.

Тычет пальцем в волка:

- Бродяга.

Указывает на избушку:

- Дом.

Громко припечатывает лист пятернёй:

- Лес.

После, еле заметно рисует в кроне одного из деревьев лицо похожее на мужское.

- Хтон, - шёпотом произносит мальчик, тут же стерев лицо ластиком.

Степан берёт в руки рисунок, разглядывает.

- Про Хтона не говорят? – спрашивает Степан.

Ди кивает.

- Тогда почему это бродяга? – показывает он на волка.

- Был вожаком, но Па убил всю стаю и погиб. Так говорила Ма. Он хотел съесть Ди с Ма. Долго бродил вокруг дома. Ди победил Бродягу.

Степан треплет Ди по волосам, кладёт рисунок на стол.

- Болтун ты, - улыбается Степан. – Сказочник из тебя хороший выйдет. Нешто можно вот так лютого на гарпун поднять? Болтун.

Довольный собой Степан уходит на кухню, по дороге подтягивая трусы. Ди продолжает разукрашивать рисунок.

Однажды вечером, Маша по новой привычке, смотрит, как Ди играет со сторожевым псом, швыряет мяч, а тот весело виляя хвостом приносит его, но не отдаёт, а убегает от мальчика, заставляя того гоняться за ним. В комнате звонит телефон, улыбающаяся Маша берёт трубку.

- Да, - произносит она. – Что? Какой интернат?

Улыбка спадает с её лица, на замену приходит гримаса настороженности смешанной с испугом.

- Хорошо, я передам Степану, - отвечает она, вешая трубку.

Маша бросается на кухню к холодильнику, достаёт оттуда пакет сосисок, котлеты, варёную курицу, сваливает всё в сумку. Сшибая стулья, бежит во двор.

Подбегает к Ди, в очередной раз швыряющему псу сдутый мяч, хватает его за руку. Обнимает, целует ничего не понимающего мальчика, суёт ему в руки пакет с едой.

- Беги, - произносит Маша, практически плача. – Беги сына.

Она указывает в сторону опушки, Ди не уверенно смотрит на погружающийся в ночную тьму лес.

- Ма, – спрашивает мальчик, - Ди плохой?

- Нет. Там тебе привычней. Навестить всегда смогу, а то заберут. Может быть навсегда.

Маша отстраняет от себя Ди. Он подходит к ней, но она снова отстраняет его.

- Кто заберёт? – спрашивает Ди.

- Люди, - отвечает Маша. – Придут и заберут.

- Ди убьёт всех, - хмурится мальчик. – Ди – смелый охотник.

- Нет, сынок. Тебе лучше спрятаться. Уходи пока не поздно.

У Ди на глазах наворачиваются слёзы, он поворачивается и бежит в сторону леса с грохотом открыв калитку. Пробежав несколько метров, выбрасывает сумку с едой, скидывает кеды, снимает подаренную одежду, голый скрывается в густых зарослях.

Услыхав грохот от калитки, из гаража появляется возившийся с машиной Степан, вытирающий замасленные руки ветошью. Смотрит вслед Ди.

- Какого чёрта ты его отпустила?! – спрашивает он у жены.

- Не дам! – отвечает Маша. – Гори твой интернат синим пламенем!

Степан швыряет ветошь себе под ноги.

- Да пойми ты дурёха, нельзя просто так его взять, это не кошка! Нужно официальное оф…!

Но Маша уже не слушает его, скрывшись за громко хлопнувшей входной дверью. Степан сажает пса на цепь у будки, идёт за ней.

Маша лежит на кровати, уткнувшись лицом в подушку, её плечи вздрагивают от несдерживаемого плача. Степан сидит рядом, уставившись в пол. Поднимает взгляд, осматривает опустевшую комнату, в которой мгновения назад был слышен детский смех. Теперь она кажется недоделанной, кособокой, а тусклая люстра, еле разгоняющая наступивший ночной мрак лишь усугубляет ощущение накатившего одиночества. Ему становится грустно, как никогда не было раньше. Может действительно, судьба сжалилась, подарив ребёнка, которого они теперь потеряли по его же вине? Вдруг во дворе раздаётся лай сторожевого пса, а затем осторожный стук в дверь.

- Слава тебе господи, - произносит обрадовавшийся Степан, - вернулся.

Маша прекращает плакать, садится на кровать, смахивая слёзы. Довольный Степан идёт открывать дверь, распахнув её, видит трёх мужиков уголовного вида с двустволками во главе с Барбароссой.

- Опачки! – хлопает в ладоши Игорь. – А где «Сайга»?!

Один из уголовников бьёт Степана в грудь прикладом, тот падает на пол. Банда врывается в дом, круша попавшуюся на дороге мебель, Маша истошно кричит.

Грустный, подавленный Ди вновь потерявший, пусть и не совсем ладную, но всё-таки семью, бредёт по ночному лесу шаркая ногами, загребая хвою, пиная поганки. Не чувствует царапающие обнажённое тело ветви, бьющую по рукам ядрёную крапиву, от ожога которой у здорового мужика появятся приличные волдыри смачно приправленные матерком.

Он бредёт, размазывая выступившие слёзы, который в последний раз лил, когда щука-переросток, размером с собаку, вцепилась в ногу при переходе вброд небольшой заболоченной речки. Но тогда он плакал, даже не от боли, к которой давно привык, а от злости и неспособности с одного раза проткнуть дротиком скользкую рыбину, рвущую брызжущее кровью мясо.

Вдруг со стороны покинутого дома до него доносится резко прервавшийся крик Маши, сменяемый недобрым лаем пса. Ди замирает, повернувшись в сторону звука. Начавшие светиться в темноте жёлтым светом глаза, тревожно бегают. Он напуган, озадачен, но одновременно собран, сжат словно пружина, требующая освобождения.

- Мааааа, - на выдохе произносит он, закончив фразу тихим рыком.

Глаза вспыхивают ярче, пронзительней, волосы на голове встают дыбом, кожа покрывается жёсткими мурашками, он делает шаг в сторону дома.

Перепуганные Маша со Степаном, сидят перед нависшим над ними Игорем, прикрученные к стульям бельевой верёвкой. Сидельцы бродят по дому, рассматривая вещи, посмеиваясь, переворачивая обстановку.

- Довыпендривался, - скалится Игорь. - Расскажи это «Сайге», - передразнивает он хозяина дома. – Жаль, не было команды тебя тогда в лесу завалить, лишь попугать малёк. Но сейчас всё будет по-другому.

- Ну, так чё Игорёк, - спрашивает копающийся в холодильнике Водяной, - мокрим иль как? Не по масти резину тянуть.

Озноб с Пыром застывают, глядя на Барбароссу. Игорь задумчиво поглаживает бороду, якобы размышляя, что делать, одновременно упиваясь властью над безоружными людьми.

- Игорь, одумайся! Что ты делаешь?! – кричит Маша.

- Сколько верёвочке не вейся, - свирепо произносить Степан, понимая всю безысходность ситуации, но через мгновение с надеждой добавляет. – Отпусти её. Пожалуйста.

- Ещё и пословицы знаешь? – издевается Игорь, под хохот уголовников, поедающих припасы из холодильника. – Эрудит, мля.

С чердака доносится приглушённый шум, сидельцы прекращают жевать колбасу запиваемую холодным кефиром, напряжённо смотрят вверх.

- Кто там? – спрашивает Игорь.

Степан с Машей испуганно переглядываются. Бандиты закрывают холодильник, взводят курки ружей. Шум повторяется со стороны одной из стен дома, потом с противоположной.

- Гляну, - произносит Озноб, направившись к входной двери, напевая по дороге. – «Магадан – заброшенный край, Магадан – запорошенный рай».

Озноб подходит к двери, тянется к ручке, как вдруг во всём доме гаснет свет, лишь слабый отблеск затянутой дымкой Луны освещает дом через зашторенные окна. Озноб останавливается, прислушивается к звукам, хватается за ручку. Пыр и Водяной направляют ружья на дверь.

Откуда-то сверху на спину Ознобу прыгает еле видимое в темноте существо со светящимися жёлтым светом глазами, взъерошенной шевелюрой, отдалённо напоминающей рога и набедренной повязкой из ветоши, брошенной Степаном во дворе. Сторожевой пёс заливается лаем до рвоты.

Ловкое, быстрое существо мгновенно обвивает Озноба ногами за корпус, вцепляется пальцами в уголки рта, потянув их изо всех сил на себя. Напуганный Озноб кричит от нестерпимой боли рвущегося до ушей рта, крутится на месте пытаясь сбросить ночного хищника, нажимает на курок, не понимая куда палит.

Первый выстрел дробью разносит люстру на мелкие осколки. Бандиты бросаются на пол, закрыв головы руками, но Пыр на мгновение потерялся в пространстве и второй выстрел кладёт дробь точно ему в грудь. Тушу неудавшегося налётчика швыряет на сервант, он съезжает по нему вниз, сервант следует за ним припечатав того к засыпанному осколками полу.

Ночное существо выхватывает что-то из набедренной повязки. В свете Луны мелькает острый кремневый нож. Точный удар в шею радом с трапецией заставляет Озноба бросить ружьё. Последующие удары в то же место лишают уголовника сознания. Он со стоном падает, ударившись головой о стену, забрызгав её кровью.

Первым приходит в себя Водяной, он вскакивает на ноги, одновременно стреляя из обоих стволов в юркого чёрта, шмыгнувшего в темноту. Вспышка выхватывает передвигающееся на четвереньках существо измазанное грязью, делающее его практически невидимым в потёмках. Заряды картечи сносят вешалку с одеждой и барометр висящие на стене. Водяной быстро раскладывает ружьё, выкидывает стрелянные гильзы, запрыгавшие по половым доскам, перезаряжает. Маша громко кричит, Степан весь в поту, сидит, не веря в происходящее.

В это мгновение лежащий на полу, заметивший что-то Игорь, дергает Водяного за штанину. Бывалый уголовник правильно понимает знак, тут же упав рядом с Барбароссой.

Над ними, блеснув наконечниками, со свистом рассекая воздух, проносятся два дротика, с дребезжанием вонзившись в стену и дверцу шкафа. Третий дротик втыкается в пол прям перед носом Игоря, передёргивающего затвор потёртого ТТ.

Водяной откатывается к ближайшей стене, спрятавшись за комодом, вскакивает, пальнув в темноту, но второй раз выстелить не успевает. Костяной наконечник гарпуна глубоко входит ему под левую ключицу. Водяной ревя от боли, как раненный цератопс, съезжает по стене, пытаясь вытащить гарпун, залив кровью одежду.

- Куда ты нас притащил, сука?! – кричит Водяной, целящемуся в темноту Игорю. – Там чёрт! Чёрт! Мамой клянусь!

Наконец Водяному удаётся вытащить гарпун, расковыряв рану.

- Что-то мне не хорошо, - говорит он, тут же вырубившись.

Со стороны скрытой в темноте двери доносится глухое рычание. Игорь, крича что-то нечленораздельное, выпускает всю обойму наугад. В двери появляется восемь одинаковых отверстий, через которые струиться Лунный свет. На мгновение его перекрывает чья-то тень. Игорь судорожно вставляет новую обойму.

- Ди! – визжит Маша.

Игорь тут же наводит на неё пистолет, не прекращая озираться.

- Что за Ди!? – спрашивает он у перепуганной женщины.

- Сынок наш…. Типа…, - произносит Степан, облизывая пересохшие от напряжения губы.

Игорь направляет пистолет на Степана, не обращая внимания на движение сбоку и уставившуюся на мужа Машу.

- Типа!? – кричит Игорь.

За его спиной, словно огромный паук, бесшумно перемещается Ди, касаясь пола набедренной повязкой. Маша переводит взгляд на мальчика. Игорь замечает это, оборачивается готовый стрелять, но там никого нет.

Пока он вглядывается во тьму, Ди подкрадывается к Степану и Маше. Коротким взмахом разрезает верёвку, освобождая их. Степан тут же вскакивает со стула, хватает Игоря за руку с пистолетом. Тот даже не успевает нажать на спусковой крючок, как удар кулака сбивает его с ног. Барбаросса роняет оружие, на карачках стремясь к спасительной двери. Степан подбирает пистолет, два раза выстрелив вслед рыжебородому лесорубу, но пули лишь добавляют отверстий в закрывшейся за ним двери.

Степан открывает дверь, но Игорь уже выбежал со двора и, сверкая пятками, несётся в сторону чернеющего на фоне звездного неба, леса. Степан возвращается в дом.

- Ди! – зовёт Маша. – Где ты Ди!?

Мальчик не отвечает, он преследует бегущего к опушке Игоря.

- Вот что, - говорит Степан жене, выдёргивая из шкафа дротик, - надо бы тут прибрать. Про Ди ни слова, вали всё на меня, мол, это Степан всех обезвредил, может самооборона и проканает. И вызови «скорую» с ментами, не хватало, чтоб эти упыри тут ласты склеили.

- Да, да, да, хорошо, - бубнит Маша, подбирая окровавленный гарпун.

Игорь сломя голову несётся сквозь грозящие выколоть глаза кусты, капает слюной на бороду и одежду, задыхается от быстрого бега. Он не видит, но спиной чувствует преследователя, бесшумно скользящего где-то позади. Ди мелькает между деревьев словно призрак, приведение, лесной дух. Суеверный страх перед кровожадным созданием ночи подгоняет бывалого охотника, на счету которого не один косолапый великан, десяток застреленных волков и бесчисленное число свирепых секачей.

Лохматая тень мелькнула прямо за его спиной, и он тут же почувствовал нестерпимую боль в икрах. Кровь хлынула из распоротых каменным остриём штанин. С глухим стоном Игорь упал лицом вниз у развесистого дуба, высыпав содержимое из карманов. Барбаросса подполз к дереву, облокотился спиной к стволу, пытаясь зажать кровоточащие раны. Перед ним возникла жилистая фигура с горящими глазами.

Мальчик нагнулся, рассматривая выпавшие из карманов вещи. Зажигалка, карандаш, патроны к ТТ его не заинтересовали, а вот большой коренной зуб очень понравился. Ди подобрал трофей, приложит его к своим зубам, довольно рыкнул, убирая находку в складки набедренной повязки.

- Ах ты, маленький грязный ублюдок! - подал голос Игорь, поняв кем на самом деле является существо из тьмы. – Я сейчас тебе всыплю по первое число! Верни флешку! Зуб верни щенок!

Ди внимательно посмотрел на обнаглевшую жертву, оглянулся по сторонам, заметив валявшийся в траве приличного размера дубовый сук, сломленный непогодой. Мальчик поднял его, замахнулся на Игоря.

- Уйди на хрен! – заверещал рыжебородый, закрываясь окровавленными руками.

- Ты напугал Ма, - произнёс Ди, резко опуская сук на голову Барбароссы.

Очнулся Игорь уже в «скорой», за которой с дерева наблюдал Ди, не выпускающий из рук трофейный зуб, повешенный на шею на кожаной верёвочке.

«Диии», - донеслось из кроны колышимой ветром. Ди вздрогнул от неожиданности, обернулся, успев заметить, как растворяется в зелени крон лицо, составленное из листьев. «Почему ты не убил их Диии?», - спрашивает кто-то. «Они вернутся и убьют тебя», - продолжает голос, - «Это закон».

- Новая Ма была бы против, она добрая, она не любит кровь, - отвечает мальчик.

«Они всегда возвращаются», - добавляет голос, - «Берегись Ди».

Светает. «Скорые» увозят раненных налётчиков. Майор Майоров задумчиво трёт пальцем отверстие от дротика на дверце шкафа. Снимает фуражку, чешет вспотевшую макушку, надевает головной убор обратно.

- Интересная история, - обращается он к стоящей поодаль супружеской паре. – Как вы с ними только справились? Постарайтесь никуда не уезжать из района.

- Само собой, - отвечает взволнованный Степан, взглянув на покрасневшую жену.

– На днях жду вас в УВД.

- Конечно, конечно, - говорит Маша.

Маша со Степаном наводят порядок в разгромленном доме, собирают осколки, метут пол, ставят на место мебель. Распахивается кухонное окно, в него влезает Ди, перемазанный грязью и кровью налётчиков. Он бросается к Маше, они крепко обнимаются.

- Ну и делов ты наворотил, - говорит Степан.

Ди демонстрирует ему флешку-зуб.

- Добыча, - радостно говорит он. – Зуб рыжебородого.

- Уже и трофеи пошли, - продолжает ворчать лесник.

- Если бы не он, - произносит Маша, гладя мальчика по голове, - нас бы уже черви глодали на опушке.

На что Степан тяжело вздыхает.

- Что теперь будет, одному богу известно, - добавляет он.

- Они вернуться, - говорит Ди. – Я поступил не по закону, отпустив их. Раненный хищник всегда приводит стаю.

- Никто не вернётся, - пробует успокоить его Маша. – Они за решёткой.

- Эти да, - кивает Степан. – Но других много, лесобаза процветает, денег полно, куплены все сплошь и рядом. Эх.

- Лесобаза? – интересуется Ди. – Что за лесобаза?

***

Разговор майора и четы лесника никак не клеился.

- Повторюсь. Мне неоднократно угрожали, - обращается Степан к полицейскому. – Про покушение вы в курсе. А сейчас на лицо попытка убийства. Надеюсь, самооборону не превысил?

- Вы? Самооборону? - сложил на животике ручки майор, - Арестованные утверждают, что вы их пальцем не тронули. Талдычат о чёрте с копьем.

Супруги переглядываются.

- То-то смотрю они странные какие были, - говорит Маша. – Под наркотиками однозначно. Вот Стёпа их и отметелил.

- Очень странно, очень, - чешет лоб майор. – Вот что, езжайте домой, как понадобитесь вызову. Распишитесь вот тут.

Майор протягивает им листки с показаниями, супруги расписываются, выходят из кабинета. Минутой позже входит Герман. Не здороваясь, садится напротив взволнованного майора, закинув ногу на ногу.

- Добрый день, - кивает майор.

Герман бросает взгляд на портрет президента, криво висящий на стене над майорским креслом.

- Что это у тебя кормилец криво висит? – говорит он.

Майор спешно поправляет съехавший набок портрет.

- Кормилец у нас народ, - улыбаясь, произносит служака.

- Ну? – недовольно вопрошает Герман. – Что за дела?

- Твои долбодятлы обделались по полной, - отвечает полицейский.

- Постарайся отмазать.

- Не всё так просто, это открытое покушение на убийство, а не шальная пуля в лесу. Новый прокурор обратил внимание, требует отчёт о проделанной работе.

- Как всё запущено, - сердится Герман. – Подключи ресурс, сделай из них пострадавших, ведь превышение самообороны на лицо. Это жертвы отморозка Степана.

- Дело в том, что по словам твоих недогангстеров, он вообще ни при делах.

- Ты ещё скажи, их Машка покромсала, - криво ухмыляется Герман. – Трое в реанимации, Игорь у вас в больнице.

- Ты же был у Водяного, - возмутился майор, - Что он сказал?

- Судя по его малопонятной речи, - начал Герман, - они все были обдолбанные. Несёт ахинею про чёрта, про порождения тьмы, требует батюшку для покаяния. Ничего не понял.

- Вот именно, - выпучил глаза майор. – Про чёрта. Сейчас сюда Игоря приведут, его послушай.

Минут через пять конвойный вводит Игоря, еле ковыляющего на костылях. Икры и голова перебинтованы, борода в зелёнке, единственный видящий на данный момент тёмно-красный глаз, зло глядит из провала окаймлённого синяком. Конвойный выходит, Игорь устало плюхается на стул.

- Вы что обалдели? – бросает ему Герман. – Вы чё под марафетом на дело пошли? Простейшее задание провалили. Ты ж вроде не в первый раз такое прокручиваешь, Игорь? Что за черти вас гоняли, здоровых вооружённых лбов?

- Да, да, - кивает Барбаросса. – Черти. Мне стыдно признать, что потомственного охотника уделал какой-то шкет с каменным ножом. Что трёх сиделых мокрушников он размазал по стенам, как слизняков.

- Какой шкет? – не понимает Герман. – Вас же Степан уработал?

- Э, нет. Степан с Машкой связанные сидели, а сынок их Ди кромсал нас как хотел. Щенок!

- Откуда у них сын то? – спрашивает Герман.

- Хрен его знает откуда. Подобрали, наверное, в лесу. Дикий он конкретно, - закипает Игорь. – Он унизил меня, унизил всех нас. Посмотри, что натворил, - указывает он на перебинтованные ноги и голову. – Сколько срастаться будет?!

- Дикий Ди, - произносит Герман. – Забавно…. Что за имя такое?

- О, это ещё не самое забавное, - брызжет слюной Игорь. – Требую, чтоб его уничтожили! Сейчас же!

- У «плечевой» на трассе будешь требовать! – выходит из себя Герман. – Тут я решаю!

- Вот значит как? – злится Барбаросса. – Я ещё не договорил про самое забавное. Про флешку, которую малец у меня подрезал. Она прикольная, в виде зуба. Помнишь, которую Боренька через инет покупал?

- Что-то вроде того? – насторожился Герман, делая знак майору удалиться.

- Но это мой кабинет, - возмутился полицейский.

- Вышел, - грозно скомандовал Герман.

Полицейский тут же подчинился.

- Что за флешка, Игорёк? - спросил Герман, когда они остались одни.

- С палевом, которое у тебя на ноутбуке. Скачал на всякий случай, пока ты с Боренькой беседовал. А то ишь, потопит он всех. Накося, - Игорь показывает кукиш. – Если попадёт к Степану, он сто пудов занесёт прокурору и тогда нам абзац, всей цепочке абзац.

Герман вскакивает с места, бьёт Игоря кулаком в скулу, тот чуть не падает на пол.

- Насрал сука, а теперь меня на беспредел толкаешь! – орёт Герман.

На крик прибегает майор.

- Вышел отсюда! – кричит на него шеф ОПГ, - Я вас всех тут кормлю, а не народ!

Майор снова подчиняется. Герман наклоняется к Игорю.

- Убить тебя мало, - шипит он ему в лицо. – Не посмотрю, что родственник, зарою.

- Нет, Герман, - спокойно отвечает Игорь. – Ты меня теперь беречь будешь и, «грев» на зону посылать, не то сдам всю богадельню. А вот уничтожишь щенка, заберёшь флешку, молчать буду до скончания века. Клянусь тебе. Слово моё твёрдо.

Герман отлично знал, что если Барбаросса поклялся, он сдержит слово, во что бы то ни стало.

- Ладно, Игорь, - говорит Герман, направляясь к выходу, - посмотрим, как карта ляжет.

Барбаросса провожает его с ухмылкой на опухшем от удара лице. Герман выходит на улицу, идёт к машине, когда его окликает сын.

- Привет, пап, - лезет обниматься отпрыск. – Еле нашёл тебя. Как там с «бабками»? Новая тачка позарез нужна.

Не говоря ни слова, Герман влепляет ему звонкую пощёчину, от чего Борю заносит.

- Кулака не заслужил, - говорит он сыну. – У отца намечаются серьёзные проблемы, а он всё «бабки» стреляет. Сейчас поедешь домой и, будешь сидеть там, пока не разрешу выйти. Мои люди приглядят. Только попробуй нос на улицу показать, они не посмотрят, чей ты сын, а поломают на раз. Понял?! – срывается Герман на крик.

- Хорошо, пап, - пугается Боря, вжав голову в плечи. – Хорошо. Сделаю, как скажешь.

***

Глубокая ночь. Небо затянуто тучами, где-то далеко слышен гром, ветер тянет влагу от идущего за горизонтом ливня. Ди спит на кровати, свернувшись калачиком под одеялом. Степан и Маша не могут заснуть, разговаривают о мальчике.

- Почему он сейчас появился? – спрашивает Маша. – Почему раньше не нашли?

- Всему своё время, - отвечает муж. – Раньше и лес больше был. Сейчас вырубки далеко ушли и теперь в те места, куда исключительно пешком добраться получалось за несколько дней, можно на технике за пару часов доехать. Цивилизация и деньги пожирают всё и вся.

- Если бы не Ди…, - всхлипывает Маша.

- Если бы…, - соглашается Степан. – Почему его так назвали, не говорит?

- Нет, но думаю, скоро скажет.

- Давай спать, завтра дел по горло, - произносит Степан, отворачиваясь к стене.

Через некоторое время оба засыпают тревожным сном. Как только комнату огласил протяжный храп Степана, Ди открывает глаза, садится на кровати. Он неслышно, словно туман стекает на пол, ползком отправляется к кухонному окну, выскакивает через него наружу. Приласкав сторожевого пса, достаёт из кучи досок лежащих в сарае припрятанную шкуру, дротики, пращу, нож и гарпун. Берёт мешок из-под картошки, вываливает туда упаковку жидкости для розжига. Уж очень ему понравилось, как Степан с помощью её разжигал угли в мангале, когда готовил шашлык.

Собрав всё необходимое, мальчик выходит за калитку, скрывшись в темноте. Дорога через ночной лес была приятной и лёгкой. Ночные хищники тут не водились, капканов не было, ядовитых змей тоже. Когда Ди уже подходил к видневшимся из-за деревьев фонарям лесобазы, до него донёсся шёпот-шелест крон: «Хороший охотник бьёт в сердце стаи. Будь осторожен Диии».

Ди поднял вверх гарпун, демонстрируя его кронам деревьев.

- Ди – сын леса, - сказал он.

В ответ сверху послышался звук, напоминающий скрипучий смех. Мальчик улыбнулся, зашагав дальше. «Хорошему охотнику, хороший схрон», - прошелестел лес.

Бухавшая весь вечер смена охраны проснулась от мощного взрыва выбившего все окна в сторожке. Наспех одевшиеся люди, выскочили наружу, их взорам предстало адское светопреставление. Весь спиленный лес пожирало быстро распространявшееся пламя, один за другим взрывались баки припаркованных рядом друг с другом лесовозов и тракторов, база горела со скоростью тополиного пуха. Вызванные наряды пожарных не смогли ничего противопоставить огненному смерчу.

Утром Герман слонялся по обугленным останкам бизнеса, держась руками за голову. Напуганная охрана жалась в уцелевшей сторожке. Старший лесоруб Варяг хмуро разглядывал покорёженные лесовозы.

- Отсмотрели записи с камер? – спросил его Герман.

- На них ничего нет, - ответил Варяг.

- Вообще ничего? – удивился босс, - Пожарные сказали, это поджёг, а на них ничего нет? Такого быть не может. Неужели ничего подозрительного? Не лазером же со спутника пульнули в самом деле!

- Сам убедись.

Весь следующий день Герман посвятил отсмотру записей с камер видеонаблюдения. Там действительно ничего не было, кроме гонимого ветром от леса в сторону базы вороха сухих листьев. Вроде ничего необычного, если учесть тот факт, что был полный штиль и ветви деревьев на записи не колыхались.

Герман махнул очередной стакан горькой, приблизил ставший подозрительным вихрь. Там среди сухой листвы что-то мелькнуло, он увеличил изображение ещё сильнее и выронил вновь наполненный стакан. В крутящейся неразберихе угадывался бегущий на четвереньках мальчик с мешком на спине. Поколдовав с фильтрами, Герман подал на принтер плохо различимое лицо ребёнка, больше похожее на блики объектива видеокамеры. Поначалу он хотел отнести вещдок в полицию, чтоб скинуть с себя намечавшийся гемор, но флешка с опасным содержимым путала все карты….

Выходя из сторожки, босс увидел шикарный внедорожник, возле которого мялся помощник губернатора. Герман отправился к нему, поздоровались, похлопали друг друга по плечам.

- Мой начальник, недоволен последними событиями, - завил помощник. – Наши партнёры теперь не получат оплаченный лес, а это чревато. В чем дело Герман?

- У меня появилась малепусенькая проблемка, - показал её размер пальцами Герман. – Скоро улажу и вашим желторожим братьям не о чем, будет беспокоиться.

- Если вы не справляетесь, мы найдём другую бригаду, - заявил помощник.

- Что?! – офигел Герман. – Другую? Интересно кого? Кого вы собираетесь притащить в мои охотничьи угодья?

- Это не ваши о….

- И не ваши, - прервал его изрядно захмелевший Герман. – Ты, может, забыл на чьи деньги куплено это корыто? - он указал на внедорожник. – Забыл, кто тебя поставил помощником губернатора? А он забыл, на чьи деньги построил себе виллу в Италии и возит туда несовершеннолетних девочек под видом перспективных моделей?

- Вы не понимаете Герман.

- Это вы, дешёвые фраера, не понимаете, на ком всё тут держится. Я даю работу почти всему населению, а не вы. Вы только обдираете работяг до нитки. Может, хотите напугать меня товарищем майором и его недоментами? Ты сука знаешь, сколько я могу прямо сейчас народу под ружьё поставить? Знаешь? А знаешь, что я всех вас могу потопить за секунду?

- Но, но, мы…, - перепугался помощник.

- Езжай к своему начальнику, пусть договаривается с ускоглазыми, как хочет. Из всех вас только новый прокурор, которого ещё не купили, и Степан с его непонятной семейкой достойны уважения. Пшёл вон, халуй!

- Вы за это ответите, - испуганно выдавил помощник.

Герман схватил помощника за ухо и, как нашкодившего школьника потянул к двери машины. Помощник скользнул за руль, дал по газам. Герман ещё долго смотрел вслед удаляющемуся автомобилю приезжавшего качать права шестёрки «слуги народа».

***

Маша вернулась из райцентра с полными сумками сладостей, но Ди почему-то не выбежал помогать донести ношу до кухни.

- Ди! Ди! – зовёт она, пройдя в дом, но мальчика нигде нет.

Зайдя на кухню, она замечает на столе вскрытый конверт с письмом. Маша берёт его, и сердце обрывается в пропасть отчаяния, на нём синим текстом написано: Интернат №…, дальше оборванно. Маша бросается к выходу.

Холл интерната встречал не свойственным этому месту умиротворением. Журнальный столик с газетами и вазой полевых цветов, горшки с кактусами на подоконниках, оббитые дерматином скамейки вдоль стен. На одной из них сидит нервничающий Степан, вентилятором крутящий на пальце ключи от машины.

Грохнув распашными дверями о стены, в холл врывается растрёпанная с дороги Маша. Заметив Степана, бросается на него с кулаками.

- Гадина! Гадина! Убью! – кричит она на слабо закрывающегося руками мужа.

- Если бы я тебе сказал, ты бы не отпустила! – пытается объяснить Степан. – Прекрати драться чокнутая баба!

Открывается одна из дверей, оттуда, держа за руку Ди, выходит директор интерната. Супруги тут же прекращают перебранку, обнявшись, будто ничего не произошло и у них совет да любовь. Ди бросается к ним обняв Машу со Степаном. Маша вытаскивает у него из волос застрявшее пёрышко попугая.

- Очень хорошо, что все в сборе, - задумчиво произносит вернувшийся с экскурсии по интернату директор, приглаживая седые усы. – И особенно хорошо, что вы привезли мальчика к нам. Со своей стороны постараемся сделать всё возможное, что бы как можно быстрее оформить соответствующие документы на усыновление. Но пока ему придётся побыть здесь.

- Усыновление? – удивляется Маша, расплываясь в улыбке. – Замечательно, а я было….

- Ещё, - добавляет директор, кашлянув в кулак, указывая на пёрышко попугая, которое держит Маша, - объясните Ди, что постояльцем живого уголка трогать не стоит, у нас хорошо кормят.

В интернате Ди было тесно, не хватало простора, общение со сверстниками удручало, но ради новой семьи он был готов потерпеть временные неудобства, занимая свободное время рисованием.

Учитель задерживался на очередном учинённом директором собрании. Ди в одиночестве сидел за партой рисуя запомнившееся событие из своей жизни, когда беспечная возня, предоставленных самих себе учеников неожиданно прекратилась.

Кося под блатных, в класс вошли два старшеклассника. Расталкивая зазевавшихся учеников, испуганных появлением местных рэкетиров они вальяжно подошли к занятому первобытным творчеством Ди, посмотрели на примитивную мазню.

- Ты что ль новенький, которого лесник сдал? – спросил его тот, что покрупней.

Ди ничего не ответил, продолжая увлечённо рисовать.

- Отвечать! – рявкнул второй, сплюнув на пол сквозь щель в зубах.

- Я, - не отрываясь от рисунка, ответил Ди.

Тот, что покрупней, вырывает рисунок у Ди, рассматривает его, комкает, бросает себе за спину со словами:

- Хочешь чисто нормально жить баклан, будешь делать, что скажем.

- Чисто шестерить, - добавил другой.

- Рыпнешься против братвы или стуканёшь дирекции…, - с этими словами крупный хватает Ди одной рукой за грудки, второй собирается ударить.

Припозднившийся с собрания учитель с папкой бумаг подмышкой, спешит в класс мимо дверей, за которыми уже идут уроки. Дойдя до своей двери, слышит из-за неё грохот падающей мебели, крики учеников, визг девочек. Учитель роняет папку, распахивает дверь, врывается внутрь, застыв столбом на пороге. Часть парт перевёрнута вверх дном, ученики жмутся по стенам, девочки влезли на подоконники. Под одной из парт сидит дрожащий старшеклассник в разорванной в клочья одежде.

- Чисто встряли, - доводит он информацию вошедшему учителю.

Недалеко от него на спине раскинув руки в стороны и боясь пошевелиться, лежит второй малолетний рэкетир в обрывках одежды. Сверху на нём сидит Ди, вцепившись зубами в горло, тихо рыча и пуская слюну. Жертва, совсем недавно «пальцевавшая перед лохами» тяжело дышит, глаза вылезли из орбит, бешено колотящееся сердце вот-вот вырвется из груди.

Ди косится на опешившего учителя. Разжимает челюсти, отпускает почти обделавшегося старшеклассника. Встаёт, поднимает мятый лист, парту, карандаши, стул, садится на него. Разгладив рисунок, продолжает рисовать.

Директорский кабинет полон взволнованных учителей, завуч нервно теребит массивную брошь на платье, сам директор нервно крутит авторучку, то доставая, то убирая стержень. Перед ними опустив голову, стоит Ди. Но опустил он её не из-за чувства вины, он рассматривает ползающего по полу жучка, размышляя припечатать его подошвой кеда или оставить жить.

Учитель, заставший дикарскую разборку, скачет вокруг мальчика, полный возмущения, подбирая гневные эпитеты:

- Это кошмар какой-то, - бормочет он. – Он их чуть не убил, чуть не покалечил. Разве нельзя было решить миром? Позвать взрослых, наконец? Они бы с высоты своего авторитета во всём разобрались, всё уладили.

- Уладили, - кивает Ди, продолжая наблюдать за уползающим под стоящий у стены диван жучком.

Директор осуждающе смотрит на мальчика.

- Очень плохо Ди. Очень плохо, - произносит он, шевеля усами. – Надо бы тебя примерно наказать, но зная о том, как себя ведут некоторые воспитанники, приверженцы так называемой блатной романтики, обойдёмся строгим выговором.

- Строгим, - вновь кивает Ди, провожая жучка взглядом.

- В кого ты такой озлобленный, - продолжает скакать учитель. – Дикий, как зверь.

- Дикий, – кивает Ди, понимая, что жучка уже не достать.

- Надо бы вызвать будущих усыновителей для разговора, - предлагает директор.

- Они первые напали, - объясняет Ди, «плюнув» наконец на жука. – Я их пожалел.

- Если это милосердие, - спрашивает завуч, - что же тогда жестокость?

Ди поднимает глаза на завуча.

- Жестокости в лесу не существует, есть необходимость, - поясняет он. – Жестокость у людей.

- Ну, зашибись. Объяснил нам недалёким, - бьёт себя ладонями по коленям директор.

Вызванные директором Маша со Степаном сидят напротив него в кабинете, насупившийся Ди стоит возле стола.

- Вот такие пироги, - произносит усач после недолгого рассказа о происшествии.

- Подрались, что ж такого? Мальчишки, – разводит руками Степан, вполне осознавая, что шпане крупно повезло не отправиться на кладбище.

- Он же защищался, - добавляет Маша.

- Такая защита может плохо кончится, как для него, так и для других, - объясняет директор.

- Нельзя не согласиться, - кивает Степан, - Вы бы видели, как он с ножом управляется. Вжик и аппендикс снаружи, хулиганы в рубашках родились, по-видимому….

- Степан, - осуждающе прерывает его Маша. – Ди больше так не будет, товарищ директор. Правда Ди?

- Правда, - соглашается Ди, смотря, как за окнами вьются в брачном танце две большие стрекозы.

Директор смотрит на Ди, тот переводит взгляд на него.

- Мальчик воспринимает окружающую действительность, как жизнь в лесу. Оно и понятно, учитывая, сколько он там провёл времени, - произнёс директор. – Как ни странно, отчасти Ди прав. Сильные едят слабых и больных, больные заражают сильных, те становятся слабыми, теперь едят их.

- Ди не ест слабых, - сердится Маша на его слова.

- Не ест, - кивает Ди.

- Я вас не понимаю, - говорит Степан. – Он наказан или нет?

- Конечно, нет. Шпана получила по заслугам, урок на будущее, - продолжает директор, - Но адаптироваться к нормальной жизни Ди сможет только в полноценной семье. Постараюсь ускорить ваше воссоединение насколько смогу. Кстати, почему у него такое имя?

Степан и Маша пожимают плечами, Ди молчит. Чуть позже довольные супруги жмут руку директору. Ди продолжает пялиться в окно, делая вид, что это его не интересует.

- Иди, занимайся, - грозно говорит директор, - и больше не дерись, но сначала проводи опекунов.

Ди выходит с Машей и Степаном из здания интерната, провожает их до калитки, где Маша обнимает его и целует. Ди скрепя сердце наблюдает, как они уезжают на ржавой «Ниве». Неожиданно какое-то скрытое чувство заставляет его обратить внимание на припаркованную недалеко от забора чёрную иномарку. Ди пытается разглядеть водителя через наглухо затонированные стёкла.

Сидящий в иномарке Герман вздрагивает, когда на него вдруг уставился мальчик, чьё лицо очень схоже с изображением на листе с принтера. Майор сказал, что лесник сдал шкета именно в этот интернат и вот теперь Герман увидел его воочию. Ничего необычного, вполне заурядный ребёнок, каких тысячи, вот только в его взгляде есть что-то странное, что-то пугающее видавшего виды главаря. Герман опустил стекло, состроил, как можно более дружелюбную мину.

- Мальчик! - махнул он рукой, - Это тебя зовут Ди?

- Меня, - ответил ребёнок.

- Так значит, это ты нашёл зуб?

- Я.

- Продай, - Герман вытащил из окна пару тысячных купюр. – Он мне очень нужен.

- Что значит продать? – спросил мальчик.

- Ну, - замычал обескураженный Герман, - значит поменять на деньги.

- Зачем?

- Ты сможешь на них купить, что захочешь.

- Я ничего не хочу. Зуб мой, - отмахнулся Ди, собираясь уходить.

- Тогда я дам тебе такой же, но из золота, – нашёлся Герман.

- Что такое золото? – вновь поинтересовался Ди.

- Ценный метал. Сможешь подарить его своей новой маме.

- Ди добудет всё нужное на охоте. Ценный метал ни к чему.

Разозлённый препирательством подростка Герман, вылез из машины, подошёл к забору, схватившись за стальные прутья. Ди приблизился к странному мужчине, втянул ноздрями его запах.

- Я дам тебе за него всё, что попросишь, - прошипел Герман.

Ди ещё глубже втянул его запах.

- От тебя пахнет ружейным маслом, порохом, чужой кровью, бумагой и…, - Ди задумался, - … и чем-то чем пахнет от вожаков хищников. Ты вожак стаи, напавшей на дом Ма.

У Германа отвисла челюсть. Неужели главаря ОПГ можно вычислить по запаху?

- Кто ты такой? – перешёл на шёпот Герман. – Что тебе нужно?

- Уходи из леса, - так же тихо произнёс мальчик, - оставь в покое Ма со Степаном и угодья того о ком не говорят.

- А то что? – ухмыльнулся Герман.

Ди провёл большим пальцем по горлу от уха до уха. Впервые за долгие годы Герману стало не по себе. Он понял, что этот маленький жилистый мальчик гораздо опасней, чем кажется поначалу. Что-то давно забытое, находящееся на краю генетической памяти вдруг всплыло из тьмы веков, обнажив острые клыки, от которых не защититься ни оружием, ни стальными дверями, ни головорезами-телохранителями.

Герман отступил от забора, не отрывая взгляда от посмевшего угрожать мальчика. Вернулся в машину, наблюдая, как Ди продолжает смотреть на него сквозь тёмное стекло. Герман бьёт по газам, быстро уезжая.

Когда Ди вошёл в здание, его встретили недавние неудавшиеся рэкетиры.

- Послушай Ди, - сказал один из них. – Давай к нам в бригаду, лохов щемить.

- Ух, мы им, - сжал кулаки второй.

- Когда лиса зайца зажимает, и у него нет выхода, - произнёс Ди, - Он на спину плюхается да задними лапами когтистыми ей по морде, да так что у той глаза вытекают. Заяц убежит, а слепой хищник в лесу долго не протянет, сожрут. Не прекратите то, что делаете, останетесь без глаз….

По-своему разъяснив ожидающее их будущее, Ди равнодушно прошёл мимо хулиганов.

- Не сердись, - крикнул ему вслед тот, что покрупней. – Мы это так…, понты….

***

Небрежно держа в руках жутко дорогую коробку импортных конфет, в здание Департамента Опеки твёрдым шагом проследовал раздражённый Герман. Поднявшись на нужный этаж, без стука вошёл в кабинет тамошнего руководителя.

Вскарабкавшаяся по головам сослуживцев на самый верх служебной лестницы и изрядно располневшая со времени строительства платной трассы Анжела Олеговна стояла у окна, рассматривая уходящий вдаль ещё не вырубленный вековой лес. Услышав шаги, она обернулась.

- Анжела Олеговна, - натянуто улыбнулся Герман, положив на стол конфеты.

- О, Герман. Сколько годков, - так же натянуто улыбнулась она, садясь «курдюком» на рабочее место.

Гость без приглашения уселся напротив, закинув ногу на ногу.

- Что по поводу дела, насчёт которого я звонил, Анжела Олеговна? - напомнил Герман.

- По поводу четы лесника изъявившей желание усыновить найдёныша? – спросила она.

- Именно, - утвердительно ответил Герман. – Дело понятно, благое, но….

- Но? – выразила удивление начальница.

Герман подвигает коробку конфет в её сторону.

- Не надёжные они, - начинает объяснять босс ОПГ. – Сто пудов замешаны в чём-то незаконном, например, в вырубке леса. Степан человек мутный, скрытный, а супружнице его вообще мальца доверить нельзя, синячит. Лучше передать его другим людям, я покажу кому. За мной не заржавеет, Анжела Олеговна, вы же знаете.

- И доказательства имеются? – она двигает коробку обратно дарителю.

Этот вопрос заставляет Германа занервничать ещё сильнее.

- Доказательства дело времени, - с нотками стали в голосе отвечает он. – Мне, как законопослушному гражданину, платящему налоги в казну, на которые вы жируете, не безразлично будущее этого ребёнка, и детей вообще, а значит страны. Вплоть до самых отчаянных патриотических действий. Ясно выражаюсь, Анжела Олеговна?

- При всём моём уважении, - переходит на тон ниже начальница, будто боясь быть подслушанной, - ничем не могу помочь. Прокурорские проверки замучили, он под всех роет. И вообще, Герман, времена меняются, не всё так просто, - указывает она взглядом на потолок.

Герман меняется в лице, желваки ходят под вдруг побагровевшей кожей.

- Раньше по-другому пела, когда с трассы откаты брала за выселение, - огрызается недовольный Герман. – Много деревенских однушки получили взамен крепких хозяйств? Или большая их часть в бараках на окраине города доживает? Где квартиры?

Теперь очередь краснеть пришла Анжеле.

- Уходи, - говорит она. – Мне своих проблем хватает. В твои лезть не собираюсь. Хотят усыновлять, пусть усыновляют. Тебе то, что до этого? Опять «бабки»?

- Дело уже не в «бабках», далеко не в «бабках», - поднимается с места Герман, направляясь к двери. – А ты смотри, - говорит он, выходя в коридор, - как бы на ржавую заточку в подъезде не налететь. Моё прочтение, Анжела Олеговна.

Анжела вздрагивает от громкого хлопка двери, вытирает ладонью выступившие на лбу капли холодного пота. Когда Герман на взводе с ним шутки плохи.

***

Перебинтованный Барбаросса сидит на стуле в кабинете майора перед склонившимся над ним Германом. Майор Майоров делает вид, что занят документами. Неожиданно Герман хватает Игоря за рыжую бороду, упирается ногой ему в живот, с силой тянет вверх.

- Оторвёшь, - стонет Игорь.

- Вот так я сейчас себя чувствую, - говорит босс, отпуская бороду. – Ты таких дел наворотил, врагу не пожелаешь.

- У меня сбережения есть дома, - отвечает Игорь. – Возьми все, отдай мужикам, разберитесь с недоноском.

- Ты что молчишь? – обращается Герман к майору.

- А что я? – пугается полисмен. – Прикрываю, как могу, не в разборки ж мне лезть.

- Чистеньким выйти хочешь? – злится босс. – Не выйдет. Если потонем, так все.

Майор заметно бледнеет.

- На днях, - взволнованно говорит мент, - интернат отпускает некоторых воспитанников в будущие приёмные семьи на пару-тройку дней с ночёвкой. Что-то типа увольнительной за хорошее поведение. Ди в списках не значится, но я могу надавить на обязанных мне людей из администрации. Отпустят как миленькие, а там сами решайте.

- Хорошее поведение? – задумывается Герман. – У дикаря разве может быть хорошее поведение? Он в любой момент может сорваться на грубость…. А на вас полагаться, - говорит он присутствующим, - что на пикнике в коровью лепёшку прилечь.

Герман хмурится пришедшей в голову мысли, выходит из кабинета, набрав на телефоне номер Варяга.

- Слушаю, Герман, - ответил тот, чавкая обедом.

- Собери всех самых надёжных и только надёжных. Всех понял? - говорит Герман. – Вооружи, кто без ствола.

- Мы что идём на войну? – спрашивает переставший жевать викинг местного разлива.

- На межгалактическую мать её, - поясняет босс.

***

Ди сидит на кухонной табуретке, наблюдая, как Маша разделывает рыбу, сегодня будет вкуснейший рыбный суп и возможно его любимые котлеты. Когда то вот так и его настоящая мать лихо вспарывала брюхо речным и озёрным обитателям, угодившим на гарпун. Постепенно мальчик погружается в волнительные воспоминания.

Одни из первых и самых ярких из них относятся к пяти годам. Солнечный день, он и мама сидят на корточках на берегу реки. Всё лицо Ди перемазано в чёрном иле, в котором он извозился у берега. Мама зачерпывает рукой воду, умывает его. Ди улыбается, она улыбается в ответ, потом они брызгаются водой друг на друга и просто вверх.

Теперь они запускают по реке сделанные из коры кораблики с листьями-парусами.

Ди показывает маме пойманного в траве лягушонка, та гладит его по мокрой спинке, затем мальчик отпускает его на свободу.

Они идут вместе по лесу, взявшись за руки, неся пустые корзинки. Останавливаются у орешника, набивают их доверху крупной лещиной.

Собирают грибы, ягоды, сухой хворост недалеко от покрытых папоротником холмов, выкапывают одной матери известные лекарственные корни каких-то целебных растений. Но вот на земле виден большой волчий след. Ди приседает, чтобы рассмотреть его. Мама хватает его за руку и они, часто оглядываясь, бегут в сторону избушки.

На заваленном кореньями столе тускло горит лучина, за окнами непроглядная лесная ночь. Ди лежит на кровати, обняв мать, разглядывая её лицо, но вдруг оно начинает напоминать очертаниями лицо Маши. Наваждение проходит так же внезапно, как и возникло.

Снаружи доносится протяжный волчий вой, мать сильнее прижимает к себе ребёнка. Это одноглазый Бродяга, уцелевший в схватке с его отцом, жаждет утолить голод мести их кровью. Старый волк ещё силён, ещё хитёр и очень опытен. Он ждёт момента, когда сможет впиться зубами в глотку самки и щенка человека уничтожившего его стаю.

А вот грибной утренний дождь застал их на осиновом островке посреди сухих еловых зарослей, где они собирали крепкие, красивые грибы. Они прячутся под деревом, слушая раскаты совсем не страшного грома, всколыхнувшего коромысло радуги горбом вставшей над лесом.

Вечером они идут поверху живописного оврага, неся полный груздей короб на продетой через ручку жерди. Внезапно мать останавливается, прислушавшись к лесным звукам, точнее к их отсутствию. Мать внимательно осматривает разводы мокрой глины виднеющиеся внизу. На ней видны следы Бродяги, он где-то рядом. Вдруг тишину леса нарушает хруст веток, ломающихся под тяжёлой волчьей поступью.

Мать бросает ношу, хватает Ди за руку, и они бегут, бегут, бегут, а позади хрустит ветками серая смерть. Мать хватает ставшего уставать мальчика на руки, бежит ещё быстрее подгоняемая первобытным страхом.

Вот и спасительная избушка, крепкая дверь, мощный засов заступник. Снова ночь, снова тусклая лучина, приглушённые волчьи шаги да рычание за стеной. Яркий диск Луны осветил лесные дебри, растягивая тень кружащего вокруг домика серого хищника. Вновь утро с обрывками туманной пелены. Мама будит Ди, спавшего в обнимку с гарпуном.

- Вставай, - говорит она, - Бродяга ушёл. Запасы на зиму ждать не будут.

Ди открывает глаза, сладко потягивается. Мать даёт ему веточки земляники, мальчик садится в кровати, ест ягоду за ягодой. Она садится рядом, расчёсывает спутавшие волосы, напоминающие уши животного или даже рога, деревянным гребнем.

Мама приоткрывает окно, чтобы впустить в дом свежий утренний воздух, но вместе с ним внутрь проникает оскаленная волчья пасть. Сорванная с петель рама летит на пол вместе с осколками стекла. Бродяга пытается пробраться в дом, но окно слишком узко для него и, просунув только одну лапу, зверь застревает.

Мать с криком бросается под стол. Ди роняет землянику, хватает гарпун. Ни секунды не колеблясь, отточенным на вёртких рыбинах движением вонзает его точно в глотку. Волк хрипит, обливаясь кровью, пробует отползти назад, выплюнуть разрывающую плоть палку. Ди продолжает всаживать гарпун в пасть, да так глубоко, что практически залезает рукой между челюстей. Бродяга агонизирует, закатывая глаза. Затихая отходит в загробный мир к ещё более агрессивным предкам. Остывающий монстр более не опасен.

«Теперь ты охотник. Славный охотник», - шелестит лес. – «С почином Ди».

Мать тихо плачет сидя под столом. Ди присаживается рядом, угощает подобранной с кровати земляникой, осторожно обнимает. Всхлипывающая мать отказывается от угощения, но сын заталкивает ей в рот сладкие ягоды. Наконец она успокаивается, обняв ребёнка. Ди заглядывает ей в лицо и вновь видит в нём лицо Маши.

Он стряхивает наваждение, продолжив наблюдать, как новая Ма потрошит рыбу.

- Думала, тебя не отпустят погостить, - говорит Маша, не отрываясь от готовки.

- Странно, - говорит проходящий мимо кухни Степан. – Явно не заслужил.

- Странно, - повторяет Ди. – Не заслужил.

День прошёл незаметно, будто его вообще не было. Наступила тихая, безветренная ночь, вот-вот выкатится Луна на продырявленный звёздами небосвод, измазанный редкими вытянутыми облаками.

Ди лежит на кровати свернувшись калачиком, довольный сытным ужином, медленно переваривающимся в желудке больше приспособленным для уничтожения хрящей с костями и кореньями, чем мягких рыбных котлет.

Он переворачивается на другой бок, к стене. Ковыряется в носу. Извлекает козявку, нюхает, пробует на вкус, морщится, мажет под кроватью. Ди не может уснуть, что-тот тревожное витает ночном воздухе, что-то неуловимо опасное не даёт успокоиться.

Ди садится на кровать, прислушивается к уханью филина, звону вездесущего комарья, шелеста крыльев пролетающей мимо дома ночной птицы. Что же, что же тревожит его в этой тиши, что уловили его чувства, от чего веет опасностью?

«Вставай Ди», - доносится из колышимых порывом ветерка крон ближайших деревьев, - «Вставай мой приёмный сын».

Глаза Ди начинают светиться жёлтым светом, он встаёт с кровати, подходит к окну, распахнув раму. Втягивает ноздрями ночные ароматы, грудная клетка раздувается, наполняясь перенасыщенным кислородом воздухом. Лёгкий запах табака смешанный с кислым мужским потом, приторным одеколоном и ружейной смазкой, заставляют Ди вздрогнуть. Он напрягает зрение, от чего глаза светятся ещё ярче. Где-то в глубине леса между деревьев мелькают крохотные красные огоньки сигарет, а до чуткого уха доносятся обрывки человеческой речи. Раненный хищник привёл стаю.

Ди достаёт из-под матраса припрятанные конфеты, бесшумно входит в комнату к спящим супругам, смотрит на их умиротворённые лица. Кладёт каждому на подушку по конфете-подарку, кончиками пальцем дотрагивается до волос Маши стараясь запомнить их мягкость. Закончив своего рода ритуал прощания перед опасной охотой, Ди выскакивает в окно.

Скулящий, просящий игры сторожевой пёс путается под ногами, когда Ди идёт к сараю, где припрятал отобранное у Степана, после схватки в доме, оружие. Мальчик присаживается перед псом на корточки, чешет того за ухом.

- Не шуми, - говорит он.

Пёс замолкает, будто понимает просьбу маленького хозяина. Облачившись в слегка отсыревшую, но такую привычную одежду, Ди ещё раз поверяет снаряжение. Видавшая виды шкура, перешитые джинсы, три дротика, гарпун, кремниевый нож, праща с мешочком отборных речных голышей. Вроде всё, но на всякий случай мальчик прихватывает крепкий, кованый серп, острый, как щучьи зубы, доставшейся Маше от почившей прабабки.

- Тссс, - говорит мальчик псу.

В ответ тот ложится на землю, прижав голову лапами. Ди быстро бежит в сторону леса, где на опушке обнаруживает размокшую от свежей мочи кабана землю. Мальчик берёт её в руки, мнёт как пластилин, нюхает, вымазывает лицо, натирает волосы. Ставит их дыбом, делает похожими на уши животного, дабы напустить страху на противника, и его не интересует, что со стороны это сооружение больше напоминает рога.

Герман тушит сигарету о подошву сапога, бросает бычок на влажную от ночной росы траву, кладёт вертикалку на плечо, оглядывая стоящий во тьме отряд. В нём много проверенных годами людей с забавными погонялами, часть парней Варяга, за которых он ручается головой, Жора Цыган с двумя родственниками, Оскар по кличке Горец с братом, Глеб Стрелок, бывший спец по особым заданиям, Фёдор Мясник с корешами, и ещё много, много достойных людей. Основная масса вооружена двустволками, у кого-то есть карабин или помповуха, кто-то прихватил для кучи пистолеты, а Варяг вообще притащил отполированный десятками рук Шмайсер МП-40 с рюкзаком рожков, «босяцкий подгон» от друзей «чёрных копателей», и у каждого его любимый нож, лезвие которого вспороло не одну как звериную, так и человеческую глотку.

- Вы все достойные бродяги, способные держать язык за зубами при любом раскладе, - произнёс Герман. – Я собрал вас для очень необычного дела, хотя со стороны оно может показаться плёвым.

- Двадцать семь человек, не многовато ли? – спросил Жора Цыган, закуривая очередную сигарету.

- Надеюсь, что да, - ответил Герман. - Ваша задача окружить дом лесника и не дать никому уйти. В случае необходимости валить на месте. Всё должно выглядеть так, будто супруги ушли в лес, и пропали без следа, - продолжал босс. - Нет тела - нет дела. Главное найти флешку в виде зуба. Судя по тому, что за нами еще не приехал спецназ МВД, она находиться у мальчика. С ним крайне осторожно, не допустите прокола Барбароссы.

- Минутку, - произнёс Оскар. – Это где они на чёрта наткнулись?

По вооружённой толпе пронеслось недовольное бурчание.

- Нет никакого чёрта! – вспылил Герман. – Прекратите плодить суеверия! Взрослые люди! На дворе двадцать первый век, Айфоны с 3D принтерами, а они в чертей верят!

- Ну, если не чёрт, - произнёс кто-то, - то может демон? Ребёнку такое не под силу. Мы по лесам много шастали, видели всякое.

- Да, да, - поддержал здоровый детина с помповухой, - Пашу Каланчу надеюсь все знали, мир его праху? - толпа одобрительно загудела. - Вот он рассказывал, что на крылатого человека поросшего шерстью вышел у торфяников и след мамонта видел.

В толпе послышались звуки передёргиваемых затворов, смешанных с лязгом вынимаемых из ножен и вставляемых обратно охотничьих ножей.

- Вы это серьёзно? – разозлился Герман.

- Не парься шеф, - сказал Оскар, - всё сделаем в лучшем виде, а это так лесные байки. Главное, башляй по тарифу.

Мужики засмеялись, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

- Ждём ещё двадцать минут, и выступаем, - довёл до всех Герман. – Надеюсь, обойдёмся без стрельбы. Никого вызвать они не смогут, мент перерезал связь, а сотовые тут не ловят.

Ди крадётся по лесу, знакомому ему каждой еловой иголочкой, каждым листом. Прячась за деревьями, стелясь по земле, он всё ближе подходит к вооружённом отряду, нервно курящему в полной темноте на небольшой полянке, заросшей по периметру густым кустарником. Табачная вонь уже перебивает все остальные запахи леса. Среди неё Ди улавливает еле заметный шлейф вожака. Сомнения нет, это тот самец просивший продать зуб. Ди достал из-за пазухи трофей на ремешке, рассмотрел его в очередной раз. Зачем он ему? Пусть сам добудет такой на охоте.

Самый молодой из налётчиков отошёл по малой нужде в заросли. Он не видел, как по находящемуся за его спиной дереву кто-то спускается вниз головой, замирая и принюхиваясь.

Закончив дела, молодой обернулся и обомлел, перед ним стояло смердящее звериной мочой существо небольшого роста не то с рогами, не то с ушами, торчащими из всклокоченной шевелюры. Острый дротик медленно поворачивался вокруг своей оси, уткнувшись молодому под кадык. Светящиеся жёлтым светом глаза, внимательно изучали испуганного карателя. Существо как бы раздумывало убить его на месте или утащить в нору, где сожрать в сыром виде.

Ди смотрел в полные ужаса глаза молодого самца, прикидывая, стоит ли убивать его или всё же оставить на потомство. Такой экземпляр мог дать хороший выводок, жалко его бросать на корм червям. Взгляд молодого вдруг метнулся в сторону, в них блеснул лучик надежды на спасение в виде бесшумно летящей отполированной стали. Заметив это, Ди бросился в заросли, а мгновением позже в грудь молодого по рукоять вонзился охотничий тесак Варяга. Молодой захрипел, удивлённо глядя то на рукоять, то на метателя. Качнувшись, он упал навзничь, наполовину вывалившись из зарослей на поляну.

- Твою ж мать! – крикнул Варяг, подскакивая к умирающему, выдирая из груди тесак. – Ещё заплачь! – с укором сказал он молодому, побледневшему и практически переставшему дышать.

- Что случилось!? – подбежал к нему Герман, за которым последовал весь отряд.

- Этот чёрт нас выследил! – заорал Варяг, сея панику среди наиболее суеверных бойцов. – Он уже здесь!

Отряд, заняв круговую оборону, ощетинился стволами, кто-то имевший на ружье, исключительно для дешёвых понтов, приспособление для штык-ножа примкнул к нему холодное оружие.

Кроны деревьев пришли в движение, хотя погода стояла безветренная, лес ожил, скрывая Ди звуками, скрипом сухих стволов, мечущимися тенями от взошедшей Луны.

- Где он!? Где он!? – спрашивали налётчики.

- Тем лучше для нас, - сказал Герман. – Возьмём его тут. Что вы стреманулись?! - крикнул он братве. – Это всего лишь малолетний щенок заигравшийся в индейцев!

Что-то быстрое прорезало листья клёна, и в висок одного из мужиков с костяным хрустом полностью вошёл выпущенный из пращи голыш. Он упал, как подкошенный с залитой кровью головой. Вздрогнувшие от неожиданности налётчики принялись палить во все стороны. Пули и картечь сшибали листву с кустов, щепили молодые деревца, сбивали кору с вековых стволов. Варяг поливал кусты очередями из автомата, меняя рожки один за другим. Наконец кто-то додумался включить фонарь. Его луч на мгновение выхватил бегавшее вокруг отряда демоническое существо, именно с ним его сейчас ассоциировал напуганный владелец фонаря.

Тут же ему в предплечье прилетел кованный серп. Мужчина вскрикнул, роняя источник света, бросил ружьё и, поддавшись панике, побежал, куда глаза глядят, не вынимая серп из руки. Налётчики приняли его за напавшего на них демона, изрешетив спину всеми имевшимися калибрами.

Степану снилось, как он собирает болотную ягоду, бродя по бескрайней лесной трясине. Ягоды были одна к одной, вот жена обрадуется. Внезапно лес огласил закладывающий уши рёв самца лося. Степан оторвал взгляд от очередной поросшей ягодами кочки, посмотрел вверх. Там, задевая брюхом макушки высоченных елей, шёл огромный лось, закрывающий своим телом половину неба, касавшийся рогами облаков. Он подошёл к трясине, взглянул на выронившего корзину человека.

Одно из обличий Хтона занесло над лесом ногу с копытом размером не меньше городской площади, с силой опустив его в трясину. Поднялась многометровая волна протухшей воды, мгновенно поглотившая ягодника.

Задыхающийся Степан сел в кровати, взглянул на мирно спящую жену. До чего реальный был сон, будто взаправду захлебнулся. Вдруг до его слуха донеслись отдалённые повторяющиеся звуки. Степан прислушался. Спросони до него не сразу дошло, что это. Наконец он распознал ружейную канонаду, смешанную с автоматными очередями. Степан толкнул в бок Машу.

- Слышишь? – спросил он проснувшуюся жену.

- Чего это? – удивилась она.

Конфета положенная Ди упала на пол. Маша тут же вскочила, бросившись в комнату мальчика, аккуратно заправленная кровать была пуста. Подбежавший Степан понял всё без слов. Он быстро оделся, прихватив оружие со всеми имевшимися патронами.

- Я с тобой, - пропищала испуганная Маша, сжимая в руках старую двустволку.

- Нет! – рявкнул Степан, проверяя отсутствие гудка в телефоне. – Жди здесь! Вдруг прибежит!

- Хорошо, Стёп, – произносит Маша, открывая окно, выставив в него ружьё.

Степан стрелой вылетает из дома, где сторожевой пёс, взбудораженный ночной пальбой заливается хриплым лаем.

- Прекратить стрельбу! – орёт истративший половину боекомплекта Герман. – Прекратить!

Отряд перестаёт палить, все включают фонари. В их свете виден убегающий вглубь леса мальчик.

- Вот он! – указывает Варяг. – Хватайте его! Не дайте скрыться!

Свои слова он подкрепляет автоматной очередью. Бригада бросается в погоню, спотыкаясь об остывшее тело молодого. Ди мелькает пред ними, скрываясь за деревьями, прячась в кустарнике, ныряя в заросли хвоща. Он ведёт их всё дальше и дальше от дома.

Степан минует опушку, несясь в сторону удаляющейся стрельбы, бросает взгляд на бушующие кроны деревьев. Над лесом закручивается напоминающая галактику облачная спираль, рассекаемая бело-синими, похожими на лосиные рога, молниями сменяемыми раскатами грома. Первые капли ливня падают на листву.

«Какого хрена?», - думает Степан. – «Почему гроза только над лесом, да ещё такая странная? Может невидимое существо выдуманное мальчиком всё же существует в реальности и сейчас таким образом пытается помочь ему?».

Степан отмахивается от бредовой идеи, пришедшей в возбуждённый погоней мозг.

Налётчики бегут нестройной толпой, врезаясь в деревья, роняя фонари, сшибая пни, падая в незаметные среди папоротника ямы и овраги. Кто-то цепляется мыском за корень, падает на лежащее поперёк дороги сосновое бревно, напоровшись брюхом на острый обломок сука, вывалив кишки в опавшую хвою. Кто-то почти нагоняет мальчика, когда внезапно проваливается в неизвестно когда вырытую волчью яму, найдя смерть на острых кольях.

Ди бежит, легко перемахивая через поваленные деревья, через угрюмые стены буреломов. Он останавливается на секунду, чтобы метнуть очередной камень, который расколет кому-нибудь из преследователей лицо, впечатав раздробленные кости в мозг. Пули срезают вокруг него ветки, крошат в пюре грибы и гроздья рябины, дырявят сосновые стволы.

Гром странной грозы всё больше напоминает приглушённый смех невидимого гиганта, порывы ветра гонят с болот туманные испарения ядовитых газов, обволакивающие деревья сероватым шлейфом и нет спасения лесным тварям от смертельного дыхания первобытных трясин. Опьянённые погоней люди уже не понимают куда бегут, их манит проснувшийся древний инстинкт охотника загоняющего жертву. Кто-то даже улюлюкает в экстазе, но это лишь до тех пор, пока выпущенный из пращи камень не отправит его в лучший мир.

Глеб Стрелок обходит мальчика с фланга, ловит в прицел. Выстрел и Ди, вскинув руки, падает лицом в мох. Довольный стрелок осторожно подходит к жертве, тыкает в неё стволом карабина, склоняется над недвижимым телом.

«Вот и всё, - думает Глеб, - никакой ты не чёрт и тем более не демон, обычный малолетний шкет, возомнивший себя невесть кем».

-Пацаны! – пробует перекричать ветер Стрелок – Я его подстрелил!

Он переворачивает мальчика, чтобы посмотреть в лицо, но какое-то еле уловимое движение заставляет его отскочить, выронив карабин. Глеб хватается за горло, по которому от уха до уха прошлось холодное каменное лезвие, булькая и захлёбываясь, он пытается остановить вырывающуюся из разреза кровь. Ди садится, рассматривает прострелянную на груди шкуру, царапину от скользнувшей выше сердца пули. Ещё одна охотничья отметина к коллекции шрамов.

Стрелок падает на колени, Ди забирает у него длинный охотничий нож, взвешивает в руке, встает и уходит. На его место падает тело Глеба. Прибежавшие мужики видят Стрелка лежащего в красном от крови мхе.

Ди бежит, заманивая преследователей к трясине, к ядовитому туману, в места, где даже Хтон появляется только по необходимости. Погоня не отстаёт, охотники ещё больше входят в раж, теперь они жажду мести за погибших товарищей.

Ди несётся по прогалине между сосен, подбирает попавшийся по пути сук, бросает его высоко вверх. Жора Цыган с двумя родственниками почти настигает мальчика, когда ему в глаз прилетает брошенный Ди сук. Жора ревёт белугой, пытаясь запихнуть назад вытекающий орган зрения, родственники мечутся вокруг него, забыв о погоне.

- Я ему голову отрежу! – орёт Жора, катаясь по траве, разбрызгивая внутриглазную студенистую жидкость.

Погоня уходит дальше, родственники поднимают Жору, пытаются оказать первую помощь. Они не слышат, как на прогалину вышел Степан. Первый родственник падает с прострелянной головой, второй получает пулю в сердце, а Жоре достаётся свинец в брюхо. Он корчится между двумя трупами, задыхаясь от боли.

Степан подходит к раненому, подбирает двустволку одного из родственников, наводит стволы в лицо Жоры.

- Вы суки б***дь совсем охренели с детьми воевать! – кричит он.

Жора лишь хлопает губами, словно выброшенная на берег рыба. Степан всаживает ему в лицо оба заряда, от чего голова разлетается словно арбуз. Бросив ружьё в кровавый фарш, лесник продолжает преследование преследователей.

Деревья мелькают с неимоверной быстротой, Ди останавливается, выпустив последний камень, к сожалению не достигший цели. Под командованием Германа и Варяга часть преследователей растянулась нестройной цепью, стараясь загнать мальчика в самый её центр и сомкнуть фланги.

Оскар шёл по левому флангу, изредка стреляя в подозрительные тени, когда в грудь его брату прилетел шуршащий оперением дротик. Брат упал на землю уже мёртвым.

- Сюда! Сюда кто-нибудь! – закричал Оскар, тряся брата за плечи.

Кто-то из мужиков метнулся к нему, но, не дойдя пары метров, упал рядом с братом с дротиком, торчащим из спины. Озверевший от горя Оскар открыл ураганный огонь из помповухи, а когда кончились патроны, стал палить, куда попало из пистолета, не обращая внимания на предсмертные крики парней, кому довелось угодить под его пули. Истерику прекратил Варяг очередью из МП-40, нафаршированное свинцом тело Оскара завалилось на тело его брата.

К Варягу подбежал Герман.

- Что тут твориться?! – спросил он.

- Истерик, базарный баб, - ответил Варяг. – Дело дрянь шеф. Надо сворачивать лавочку, идти к дому лесника и кончать всех там, иначе он нам не даст отсюда уйти.

- Ты что несёшь?! – схватил его за грудки Герман. – Мы его почти поймали.

Их разговор прервал крик одного из бойцов получившего дротик в солнечное сплетение.

- За мной! – скомандовал Герман, пальнув во тьму.

Варяг поменял рожок, отправившись за боссом. У него начинала болеть голова, во рту пересохло, в ушах то и дело появлялся и пропадал звон. Он и другие ещё не понимали, что надышались болотными газами.

Степан заметил отставшего бойца, перезаряжавшего двустволку. Он прицелился, выдохнул, спустив курок. Пуля вошла в затылок, выплюнув с противоположной стороны пол лица вперемешку с мозгом. Степан побежал дальше, переступив через труп, выпускавший в ночную прохладу пар из разбитой головы.

Фёдор Мясник со своими людьми, окружавший мальчика с правого фланга, вышел на поросшую высокой травой поляну, ярко освещённую Луной. Трава колыхалась, будто океанские волны гонимые бризом.

- Срежем через поляну! – сказал Фёдор.

- Башка раскалывается, - отозвался один из подручных.

- И пить охота, а я флягу не взял, - произнёс другой.

- Давай за мной! – скомандовал Фёдор, бросившись в траву, остальные последовали за ним.

Чем дальше они шли, тем трудней раздвигалась трава, тем сложнее было двигаться.

- Что-то не так, - сказал тот, у кого болела голова. – Это не трава. Пошли назад, ну его на хер.

- А ну заткнись сыкло! – Фёдор влепил ему оплеуху.

От удара у бойца прояснился разум, сошло наваждение, посланное болотным мороком ядовитых газов, и тот, кого обвинили в трусости, увидел, что они находятся совсем не на поляне, а посреди гиблой трясины. Он в ужасе заорал, попытавшись повернуть назад, но было поздно, болото с победоносно-утробным гулом втянуло в себя и его, и всю группу Мясника, так и не понявшую, что произошло.

Степан вышел в тыл остаткам отряда. Два выстрела унесли ещё две жизни. Тут же развернувшаяся цепь ударила по нему шквальным огнём. Одна из пуль пробила левый бок на вылет. Степан залёг за поваленным деревом, отвечал огнём на огонь, одновременно пытаясь остановить кровотечение.

Ди собрал уже пять ножей погибших преследователей. Пока они отвлеклись на непонятно почему начавшуюся перестрелку, он срубил самым тяжёлым из них три берёзки, со знанием дела приладил к ним трофеи ремешками, нарезанными из шкуры, вот и копья.

- Надо уходить Герман! – взмолился Варяг, стреляя по Степану короткими очередями. – Пока не поздно Герман! Лесник подоспел, болотный туман сгущается, парни уже с трудом понимают, что творят!

- Хорошо, - одобрил Герман. – Эй! Лом!– крикнул он мужику с шанцево-инструментальным погонялом. – Скажи всем, что уходим! Уходим!

Лом кивнул, высунулся из-за дерева и тут же упал сражённый копьём в горло. Варяг дал очередь туда, откуда оно прилетело, вполне понимая, что вряд ли попал в хитрого змеёныша. Второе копьё воткнулось в ствол дерева у него над головой.

Степан отполз в сторону, скатившись в скрытый папоротником овраг, там никем не видимый, он смог перебинтовать разрываемую болью рану.

- Надо обойти лесника слева, - сказал Герман, пальнув в сторону Степана из обоих стволов. – Все за мной!

Он, с Варягом, пригнувшись, побежали в заданном направлении, увлекая за собой остатки карательного отряда. Отставший от группы дико закричал, когда вылетевшее из тьмы копьё пронзило печень насквозь.

- Сколько нас!? – спросил задыхающийся от бега Герман.

- Шестеро! - ответил Варяг. – И у меня патроны на исходе!

- Шестеро?! – удивился босс. – Пятеро!

Варяг оглянулся, действительно их было пятеро, хотя секунду назад он насчитал шесть человек. Может, ошибся впопыхах? Но нет, он не ошибся, шестой боевик лежал, раскинув руки в зарослях черники, а стоящий над ним Ди, с покрытой кровью суковатой дубиной в руке, вытаскивал из ножен очередной клинок.

Когда они добежали до перекинутого через каменистую речку скользкого от влаги бревна, их было уже четверо. Переправившись на ту сторону, Герман с Варягом услышали, как слегка замешкавшийся позади браток плюхнулся в воду и уже не поднялся.

Они пробежали ещё сотню метров остановившись перевести дух в дубовой роще. Встав спина к спине, на расстоянии в полметра друг от друга, они пытались отдышаться и понять, куда их занесло.

- Не помню этого места, - сказал тяжело дышавший от бега Варяг. – Никогда не видел лес в таком состоянии, он будто отторгает нас.

- Скоро рассвет, тогда и выберемся, - обнадёжил босс.

Из кустов сбоку выпорхнула птица, Варяг дал очередь, Герман добавил выстрел разнеся куст в щепки.

- Чего там? – спросил Герман. – Попали?

- По самые не балуйся, - ответил Варяг, бросая автомат и доставая тесак. – Я пустой.

- У меня последний патрон, - сказал Герман.

Он посмотрел на посветлевшее небо, произнеся:

- Светает, - и чуть позже добавил, - Парень то молодец. Тут подготовленные головорезы налажали, а он….

- Полностью согласен с тобой Герман, - отвечает Варяг. – Он поступил более чем правильно. Что ещё прикажете делать с теми, кто врывается в твой дом? Кто лезет тебе в карман, оскорбляет близких, угрожает? Кто ведёт себя не по уставу монастыря, так сказать? Бежать в суд, требуя справедливости по закону? А на чьей стороне суд и закон, позвольте спросить?

- Да ты философ, - усмехнулся Герман.

Они не видели, как по склонившимся над ними ветвям дуба, словно кот крадётся маленький дикарь. Ди остановился прямо над их головами, слушая разговор и раздумывая кого пронзить гарпуном первого. Выбор пал на грузного бородача, бросившего автомат, вожак должен отправиться к предкам последним.

Ди бесшумно прыгает с дерева, вонзая Варягу гарпун под затылок, остриё пробивает шею насквозь, выйдя из кадыка. Ди тут же падает на землю, откатившись в заросли высокого папоротника.

Хрипящий Варяг поворачивается к Герману, пытаясь вытащить гарпун со стороны затылка. Напуганный хрипом Герман, повернувшись к Варягу, вздрогнув выпускает последний заряд картечи, который отбрасывает тело недавно назначенной правой руки к корням дуба.

Герман, уставившись на труп, опускает ружьё с выходящей из дула струйкой дыма. Из зарослей папоротника поднимается Ди. Он спокойно подходит к телу Варяга, вытаскивает гарпун из шеи, вытирает окровавленное оружие об одежду поверженного врага, наставляет остриё на Германа, тихо рыча.

Герман берёт вертикалку за дуло, приседает, словно хоккейный вратарь, готовясь к буллиту. Издав не то рёв, не то крик Ди бросается на врага, метя тому в горло. Герман ударяет ставшим дубиной ружьём, но промахивается. Ещё один бросок и Герман умудряется выбить гарпун из рук мальчика. Оружие отлетает к безжизненному телу Варяга. Ди выхватывает кремниевый нож, делает выпад вперёд, закончив его хитрым финтом, в результате которого распарывает Герману правое предплечье. Тот роняет ружьё, пробует зажать рану, но видя обходящего с фланга Ди, достаёт охотничий нож булатной стали.

- Ты вынуждаешь меня на грубость, мальчик, - произносит Герман.

Ди молчит, отслеживая движения противника. Герман прыгает вперёд, делая длинный выпад, и первобытное оружие вонзается ему в левый бицепс. Он роняет нож, но в последний момент успевает нанести Ди удар кулаком в голову. Оглушённый мальчик стоит на ногах, Герман наносит второй удар, после которого Ди бросает на землю. Герман подбирает нож, подползает к Ди на коленях, заносит его над мальчиком для решающего удара, но вдруг передумывает.

- Нет, - говорит он, глядя на спокойное лицо маленького врага, уничтожившего его бизнес. – Не могу так. Не могу. Я не Чикатило. Давай, малец, сделаем по-другому.

Окровавленными руками Герман вынимает ремень из штанов Варяга, скручивает им руки Ди, достаёт свой ремень, опутывает ноги. Шарит у Ди за пазухой, находит флешку-зуб, срывает с ремешка, убрав в нагрудный карман.

Поднимается, закидывает мальчика на плечо, направившись в сторону недавно форсированной речки. Внезапно лес затихает, будто наблюдая за происходящим.

Степан задыхался, болотные испарения дошли до оврага, он уже не соображал, где находится, потеряв ориентиры на местности. Голова раскалывалась, лёгкие жгло нестерпимым жаром, руки тряслись, глаза слезились. Вдобавок саднила кровоточащая, плохо перебинтованная сквозная рана.

- Ди! – позвал вылезший из оврага лесник. – Где ты Ди!?

Он, словно пьяный, поплёлся, врезаясь в деревья, спотыкаясь и падая через тела недавних преследователей.

- Диииии! Сынок! – орёт он.

Степан упал на колени и его вырвало. Опёрся на руки вдохнув ещё большую порцию болотной отравы.

- Эй, ты! Как там тебя!? Выдуманный друг! – взмолился Степан. – Если ты существуешь, покажи, где он! А если не существуешь, всё равно покажи!

Степан снова блеванул, размазав вонючие слюни рукавом. По внезапно притихшему лесу проносится шёпот. Степан увидел, как в метре от него зашевелилась земля и на поверхность показалась светящаяся слабым фосфоресцирующим светом земляная оса размером с зажигалку. Степан протёр слезящиеся глаза, но видение не пропало. Оса поднялась в воздух, громко жужжа крыльями, облетела лесника несколько раз и, выписав круг перед его носом, устремилась вглубь леса.

Степан поднялся на ноги, опираясь о карабин, побежал за насекомым насколько быстро позволяли ватные ноги. Миновав пару километров, ему стало легче дышать, сюда не дошли болотные газы. Постепенно мысли вставали на свои места, боль в груди пропала, появились силы. Когда он достиг речки с перекинутым через неё скользким бревном, оса пропала.

На каменистом берегу, освещённым восходящим Солнцем лежало тело преследователя с копьём в спине, тонкая струйка крови вливалась в речку, окрашивая воды в красноватый цвет. Чуть дальше у находившегося у излучины омута, по колено в воде стоял Герман, держащий на окровавленных руках оглушённого мальчика. Степан выстрелил, пуля взметнула радом с боссом фонтанчик воды.

- Папашка прискакал, - вымучено улыбнулся Герман. – Как нашёл только? Небось, унюхал.

- Отпусти его, - Степан прицелился в Германа, не поднимая карабин от бедра. – Убирайся.

- Пристрелишь? - Герман приготовился бросить Ди в омут.

Степан нажал на спусковой крючок, отстрелив Герману мочку правого уха, но тот даже не поморщился.

- Положь на берег сволочь! Отойди в сторону!

Следующая пуля оцарапала Герману висок. Тот попятился к берегу, не сводя глаз со Степана, положил Ди на камни.

- Чего он в вас с Машкой нашёл? - спросил Герман. – Вы же лохи педальные, терпилы по жизни, чмыри, быдло трамвайное. Мне бы такого сына, мы бы с ним всю округу за яйца прихватили и без этих упырей, - он кивнул на пронзённый копьём труп. - Как такое случилось то?

- Всё что случается, случается вовремя, - произнёс Степан, приближаясь к Ди. – Мы люди Герман, просто люди и хотим ими оставаться. Это такие го***ны, как ты придумывают подобные определения простым смертным, далёким от поклонения баблу, у которого вы в рабах до гробовой доски. Вы рабы и будете ими навечно, а мы свободные, наши души не поражены золотой лихорадкой.

- Какая речь, - захлопал в ладоши Герман. – Тянет на Нобелевку.

- Даже сейчас ты не в состоянии не говорить о деньгах. Раб в душе, он раб везде.

Герман опустил голову, уставившись на камни, незаметно доставая нож из сапога. Степан подошёл к мальчику, снял ремни с рук и ног. Плеснул на лицо мальчика речной водой, Ди открыл глаза.

- Папа…, - произнёс он.

Степан улыбнулся. Вдруг на него кинулся доставший нож Герман, Степан успел закрыться карабином, но всё же лезвие скользнуло по горлу, оставив неглубокую рану. Герман навалился на отталкивающего его карабином Степана всем весом, метя лезвием в лицо.

- Убью паскуду! – шипел Герман.

В этот момент на него набросился Ди, вцепившись зубами в трапецию и откусив приличный кусок плоти. Герман орёт от боли, Степан отводит карабином нож в сторону, ударяя того головой в нос. Герман отваливается в бок, выронив оружие. Ди прыгает на него, вцепившись зубами в горло. Опомнившийся Степан хватает Ди в охапку, отрывая его от уже хрипящего босса.

Герман вскакивает на ноги и убегает в чащу, Ди пытается бежать за ним, но Степан крепко держит его в руках.

- Он вернётся и приведёт других! – кричит Ди. – Нужно добить!

- Нет, нет! Хватит Ди! - еле удерживает вырывающегося дикаря лесник. – Хватит крови! Пусть идёт! Бог ему судья!

- Кто!? Какой бог!? – возмущается Ди. – Кто это!? Как он его найдёт!? Нужно добить сейчас!

Степан обнимает рвущегося в погоню мальчика, прижимает к себе, постепенно тот успокаивается, затихает, свернувшись калачиком. Показывает Степану флешку-зуб и оторванный нагрудный карман Германа.

- Это не зуб, - говорит он, снимая крышку. – Это что-то другое, опасное для оставшейся стаи.

Они поднимаются и медленно бредут в сторону дома, взявшись за руки.

***

Степан сидит в кабинете нового прокурора, слушая его слова и глядя на стоящую на столе флешку-зуб.

- Это, - указывает прокурор на флешку, - Хиросима и Нагасаки в одном флаконе. Мы накрыли всю цепочку, от рядового лесоруба до губернатора и его своры. Так же под раздачу попали некоторые наши маленькие жёлтые друзья.

- А что на счёт тел? – спросил Степан.

- Вы, Степан пьёте?

- Бывает иногда. От нервов. А что?

- Наверное в этот день вы выпили лишнего. Мы никого не нашли. Ни трупов, ни гильз, ни крови, ни следов от пуль, только это, - он указал на дротики и гарпун, стоящие в углу кабинета. – И это, - прокурор выложил на стол кремниевый нож с пращой. – Надеюсь, вам вся эта бойня показалось с нервов. Искренне надеюсь….

- Показалась, - Степана прошиб пот. – Болотные испарения, наверное, тоже.

Прокурор улыбнулся

- Это же игрушки вашего приёмного сына? – он крутанул пращу.

Степан кивнул.

- Заберите их. У меня не склад «Детского мира». А по поводу документов на усыновление, я подёргал за ниточки, они будут послезавтра.

-Спасибо большое.

-Дети, дети. У меня самого двое, девочки-близняшки. Ну что ж, - прокурор поднимается из-за стола, жмёт руку вставшему Степану, - забирайте первобытное барахло и всего хорошего.

К дому лесника подъезжает «Нива» из неё выскакивает Ди, несётся к встречающей машину Маше.

- Мама! – кричит он, бросаясь к ней в объятья.

Степан достаёт оружие мальчика с заднего сидения.

- С этим надо что-то делать, - говорит он, потрясая связкой дротиков. – И я знаю что.

Ди со Степаном стоят под развесистым дубом у вырытой мальчиком продолговатой ямы. Ди приставляет испачканную в земле лопату к стволу дерева.

- Куда делись тела, оружие? – спрашивает Степан. – Где Герман?

- Хтон прибрал, - тихо отвечает мальчик. – Он всех прибирает.

- Ну, – Степан протягивает первобытные орудия.

Ди берёт у него дротики, гарпун, пращу, нож. Вздыхая, бросает на дно ямы.

- Ди - значит Дарующий Избавление, - говорит он, – Так назвала первая мама. Она говорила, что я избавил её от одиночества, безумия и смерти.

- Нас тоже, - тихо произносит Степан.

Ди берёт лопату, закапывает оружие.

«Ди больше не дикий», - думает пустивший скупую слезу лесник.

***

День за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем бредёт потерявший обувь Герман по незнакомому лесу, который не собирается его выпускать. Он идёт, опираясь на сломленную ветвь осины, поедая на ходу только что сорванный подберёзовик. Превратившаяся в лохмотья одежда развевается на ветру, грязная борода воняет сгнившей едой, ввалившиеся глаза безумны, всё тело покрыто язвами, не говоря о кишащем червями укусе. Он бормочет себе под нос что-то неразборчивое, но некоторые слова ещё можно разобрать.

- Люди…. Люди…, - бубнит он. – Щенок….

На его пути широко раскинулась непроходимая туманная топь. Герман останавливается, встаёт на четвереньки, пьёт протухшую воду, поднимается.

Со стороны топи доносится всплеск, Герман щурится, всматриваясь в туман. Там на небольшом островке накрыт стол. На белоснежной скатерти полно его любимых блюд. Даже крынка парного молока нашла своё место. У стола стоит пожилая женщина в белой сорочке. Это же его покойная мать. Да это она, Герман не ошибся. Его не смущает, что у неё за спиной на мгновение мелькают мохнатые крылья, ну и пусть, это же мама ласково манит его рукой.

- Иди ко мне Герман, - шепчет женщина кронами деревьев, шуршанием листвы, дуновением ветра. – Хватит уже бродить, я жду тебя.

Герман бросает кривой посох.

- Ма…. Я иду Ма…, - говорит он севшим голосом

Он идёт всё глубже и глубже в топь на зов Хтона, пока не скрывается под густым застоявшимся бульоном.

***

Пройдет немного времени, и Ди станет обычным, не отличимым от других подростков, мальчиком. По крайней мере, все окружающие будут так думать….

Но однажды….

Конец первой части.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ….

2019.

ДИКАЯ ИСТОРИЯ ДИКОГО МИРА. Часть вторая.

ДИКАЯ ИСТОРИЯ ДИКОГО МИРА.

Часть вторая.

Лихо не лежит тихо.

(Русская народная поговорка)

День подходил к концу, неспешная суета райцентра медленно сходила на нет, люди возвращались по домам, закончив работу, учёбу или другие необходимые дела. Две девушки с рюкзаками шли в сторону станции, оживлённо обсуждая вылазку на озеро, когда дорогу им преградила «Приора» с весёлыми молодцами, быстро выскочившими наружу.

- Девчули! – их попытался обнять парень, бывший, по-видимому, заводилой. – Айда с нами! Не жмитесь, не обидим!

- Нет, спасибо, - испугались девушки, - нам надо домой.

Парень пыхнул на них лёгким перегаром.

- Какое домой!? - улыбнулся он. – Ещё рано!

Приятели засмеялись, нагло беря девушек в плотное кольцо. Вдруг один из них замер, уставившись куда-то дальше по улице, остальные так же посмотрели в ту сторону, прекратив домогательства.

- Твою ж мать, - тихо выругался один из парней.

- Всё нормально! – крикнул кому-то заводила, приветливо помахав рукой, меняясь при этом в лице, на котором теперь читалась не похоть, а страх. – Мы…. Мы уходим! Уходим!

Парни быстро прыгнули в машину и та, взвизгнув покрышками, умчалась вдаль. Девушки обернулись, ожидая увидеть пару здоровенных десантников или разукрашенных наколками авторитетов с финками, а может ФСБшника с пулемётом наперевес, но их ожидания не оправдались.

Метрах в пятидесяти от них стоял жилистый мальчик лет пятнадцати в простенькой одежде с пластиковой канистрой антифриза в руке. Он не мигающим взглядом проводил удаляющийся автомобиль, переведя внимание на девушек, от чего те съежились. Им показалось, что его глаза слегка светились, а может в них на мгновение отразился отблеск заходящего Солнца. Мальчик продолжал пристально наблюдать за девушками, будто изучая их.

- Это сын лесника, - шёпотом сказала одна из походниц, не отрывая взгляда от мальчика. – Приёмный.

- Про него болтают, что банду Германа замочил? – спросила подруга. – Больше двадцати боевиков положил.

- Я не верю, - ответила та. – Тел же не нашли, вроде как в трясине сгинули. Но выглядит он странно. Пойдём от греха.

Они быстро перебежали на другую сторону улицы, направившись в сторону станции к которой уже подходила электричка. Закончив наблюдать за девушками, мальчик свернул в ближайший переулок, из которого вышел к продуктовому магазину, где на небольшой стоянке с напрочь разбитым асфальтом, стояла старая «Нива» с открытым капотом. Там чертыхаясь и матерясь, возился Степан, он отвлёкся, посмотрев на приближающегося Ди.

- Господи, что так долго? – спросил лесник.

- Мужик с продавцом скандалил, не ту запчасть выдали, - ответил Ди, ставя канистру рядом с машиной.

- Мы тут ночевать собрались? – подала голос Маша, сидевшая в салоне.

- Я виноват, что патрубок слетел? – возмутился Степан.

- У тебя всегда что-то слетает. Невозможно за продуктами выбраться.

- Вот иди сама делай, – произнёс лесник, поднимая канистру.

Залив в радиатор жидкость, Степан плюхнулся за руль, Ди сел на соседнее сидение и они поехали домой под причитания Маши о разваливающейся технике.

На лесную дорогу выехали, когда Солнце на половину закатилось за горизонт. Сумерки украсили лес прозрачной пеленой тумана, запахом папоротника и мха.

- Останови пап, - вдруг сказал Ди, перестав пялиться в окно.

Степан с Машей переглянулись.

- Останови, - повторил мальчик. – Мне по малой нужде.

Степан нехотя нажал на тормоз. Ди вылез из машины, не оглядываясь, углубился в лес, исчезнув за елью.

- Степан, - сказала взволнованная Маша, - тревожно мне. Боюсь, как бы он обратно не ушёл, тянет его туда.

- Знаю, - ответил Степан. – Тут уж ничего не поделаешь. Если решит, ничем не удержишь.

Маша всплакнула.

- Прекрати, - цыкнул на неё муж.

Ди стоял за елью, вдыхая ароматы леса даже не думая мочиться, это был лишь предлог побыть наедине с глушью.

«Диии», - донеслось из крон, – «Почему так редко навещаешь меня Ди?».

- Так уж, получается, - шёпотом ответил мальчик.

«Я сержусь на тебя Ди. Приходи почаще».

- Постараюсь, - ответил Ди, повернув к машине.

Приёмные родители встретили его с плохо скрываемым облегчением. «Нива» поехала дальше, скрипя рессорами и тарахтя двигателем.

***

Борис - сын Германа, покойного главаря группировки занимавшейся незаконной вырубкой леса, лежал на давно нестиранных простынях в небольшой даче, доставшейся ему от отца. Всё остальное движимое и недвижимое имущество либо пришлось продать, либо конфисковали по результатам расследования, а чёртовы обыски, вытрясли из закромов всё до копейки.

Борис давно не мылся, не стригся, не брился и вообще стал похож на бомжа. Деньги закончились, на работу не брали да делать он ничего не умел, кроме как клянчить деньги у отца да проматывать их направо-налево. Боря повернулся к стене, уставившись на потёртые обои, поковырял их пальцем, случайно проделав приличное отверстие. Это показалось ему странным, он стал отрывать обои, пока на свет не показалась узкая, продолговатая ниша.

Боря метнулся на кухню за ложкой, пошарил ей в нише, вытащив оттуда телефон и отдельно лежавший аккумулятор. Зарядив устройство стал копаться в файлах и папках, пока не нашёл то отчего чуть не упал с кровати. Он протёр глаза, хохотнул, подошёл к окну.

- Вот я тебе сволочь! – крикнул он,грозя ложкой в сторону видневшегося леса.

***

Катя, работавшая няней в семье прокурора, отряхнула от песка платьица двойняшек Лизы и Тани пяти лет отроду. Они опять ползали по всей песочнице, играя в черепашек, а теперь будут просить пить.

- Я хочу пить, - заныла Лиза.

- И я, - вторила ей сестра.

- Сейчас, сейчас, - Катя полезла в сумку.

Однако бутылку с водой они давно опустошили, и теперь придётся бежать домой за новой. Тащить за собой сестёр сущая морока, они всю дорогу будут баловаться и ныть, проще быстро сбегать самой. Конечно, это было нарушением правил, что грозило потерей работы, которую она с таким трудом нашла. Хорошо, что в её восемнадцать лет у неё уже было несколько рекомендаций с предыдущих мест.

- Пить! – заскулила Таня.

Катя оглянулась по сторонам. Современная детская площадка, стоявшая в конце коттеджного посёлка, примыкавшего к лесу, была пуста, как и вся улица. Никто не заметит, что она отлучилась на минутку.

- Девочки, - сказала Катя. – Побудьте одни немного, сейчас принесу воды.

- И яблоко, - добавила Лиза.

- И яблоко, - кивнула няня.

Катя стрелой побежала в коттедж, а когда вернулась, девочек не было. Она обыскала всю площадку с ближайшими закоулками, но сёстры как в воду канули.

- Скотина! Скотина! – лупцевала её по щекам жена прокурора, – Где мои девочки!?

От зарёванной Кати её оттащил муж, а прибывшие врачи вкололи успокоительное.

- Ещё раз расскажи, как всё было? – стараясь сохранять присутствие духа, сказал прокурор.

- Ну, я же говорила, - плакала Катя. – Вышла, а их нет.

К ним подбежал участковый с начальником поисковой группы.

- На уличных камерах видно, как они входят в лес, держась за руки, - доложил участковый.

- В лесу никаких следов, - добавил поисковик. – Будто испарились.

- Соберите всех кого можно и прочешите каждый кустик, - приказал прокурор. – Проверьте каждое дупло и нору, но найдите детей. Вознаграждение нашедшему два миллиона.

Целая неделя поисков ничего не дала, дети исчезли, а жена прокурора слегла с нервным срывом. Сам прокурор, еле держась в рамках приличия, вёл собрание «Штаба поисков».

- Докладывайте, - произнёс он, оглядев собравшихся тяжёлым взглядом.

Тут были все местные и неместные охотники, и звероловы, походники, волонтёры, поисковики, военные, МЧС, егеря и лесники. Вперёд выступил начальник поисковой группы.

- Прочесали всю опушку, посёлок и дороги, - сказал он. – Ничего.

- Никаких следов, - добавил старшина егерей.

- Поиски с вертолётов и квадрокоптеров ничего не дали, - доложил МЧСник.

Прокурор с надеждой посмотрел на охотников.

- У нас вот, - сказал один из них по имени Яков, положив на стол, кучу костяшек, часть которых была надета на плетёную верёвочку.

- Что это? – спросил прокурор.

- А хрен его знает, - ответил Яков. – Дальше в лесу нашли. Примерно в километре от места, где они вошли. В кустах валялось.

- Небось, растаманы какие обронили, - ухмыльнулся военный.

- Похоже на браслет, - добавил охотник. – Только дюже странный.

- Вы позволите? – один из волонтёров взял костяшки в руки, внимательно разглядывая. – Я врач и неплохо разбираюсь в анатомии. Могу, конечно, ошибаться, но это фаланги человеческих пальцев. Возможно мужских…. Разных возрастов….

Штаб погрузился в тишину. Прокурор взял трубку телефона, набрал номер.

- Алло, - сказал он. – Капитан? Поднимите-ка дела о пропажах женщин за всё время. Если таковые имеются, тащите сюда отчёт вместе с уликами. Да, сюда! Под мою ответственность! Быстро капитан! Быстро!

Через полтора часа в штаб вбежал запыхавшийся капитан полиции с сумкой с торчащей из неё папкой. Он вывалил её на стол перед прокурором, рядом упал пакетик с точно такими же костяшками на верёвочке. Тот тут же схватил его, почитав надпись на наклейке: «Дело № 468. 1988 год». Прокурор пробежался глазами по страницам отчёта об этом деле связанным с пропажей 16 летней девушки, полистал дальше.

- Похожих дел не так много, - произнёс он, - но это, - прокурор продемонстрировал костяшки, - явно наш случай. Не удивлюсь, что в других поселениях будут похожие пропажи.

- Есть новые данные, - добавил капитан.

Присутствующие затаили дыхание.

- Продавщица из магазина, что недалеко от площадки, выходила покурить в момент пропажи, - продолжил он. – Она не видела, как дети зашли в лес, но слышала странные звуки. Как будто в лесу кто-то еле слышно играет на дудочке или рожке. Может флейте….

Прокурор покопался в «Деле № 468», там так же упоминалось о странных звуках со стороны леса.

- Надо перекопать, чёртов лес, – сказал терявший терпение прокурор.

- Ничего мы не найдём, - вдруг произнёс самый старший из присутствующих охотников, дед Афанасий. – Раз сразу никаких следов не было, значит, не найдём. Грибники, когда теряются, так примерное место поисков обозначить можно, следы кое-какие попадаются, а тут глухарь.

- Ты чего несёшь дед? – возмутился кто-то из поисковиков.

- А то, - парировал он, опёршись о клюку. – Вы вот в гости, когда приходите, что делаете? По дому ходите, обедаете за столом, туалет, ванную посещаете. Но вы там только гости, чужие вы там. Хозяева никогда тайн дома не раскроют, о них только свои знают. Только члены семьи, а вы пожрёте, посрёте и к себе. Так вот в лесу вы только гости и он вам тайн своих не выдаст. Нужно для него своим быть. Быть членом семьи.

- К чему клонишь? – спросил прокурор.

- Кто член семьи? – задал вопрос дед. – Кто свой в лесу? Кто в нем родился? Кому он раскроется?

Присутствующие переглянулись, ожидая, что кто-нибудь всё же произнесёт имя.

- Ты о сыне лесника? – спросил прокурор.

Афанасий кивнул.

- Лес его воспитал, он ему и поведает, что тут произошло и где искать, - сказал дед.

***

В комнату для свиданий вошёл одетый с иголочки Боря. На нём был жёлтый костюм с сиреневым галстуком и оранжевой рубашкой. Он сел на стул перед пуленепробиваемым стеклом, перегораживающим комнату. С другой стороны сел приведённый конвоем Игорь по кличке Барбаросса.

- Здравствуй Боренька, - поздоровался он. – Что вырядился, как грейпфрут?

- Приветствую Игорь, - спокойно ответил благоухающий дорогим парфюмом Боря, проведя ладонью по гладко выбритому подбородку. - Тут вот какое дело, - неспешно начал он, переходя на шёпот. – Оказывается, у отца было несколько приличных офшорных счетов за бугром. Никто о них не знал, а я возьми да найди.

- Поздравляю Боренька. Бери тёлок и на Гоа.

- На хрен Гоа, - вспылил сын Германа. – На хер тёлок. Я хочу наказать недоноска.

- Так найми ухарей, - посоветовал Игорь. – Они всё сделают.

- Э, нет. Не пойдёт. Никому доверять нельзя, сейчас стукач на стукаче. Я хочу лично содрать с него кожу живьём, и ты мне в этом поможешь. Хотя в гибели отца есть и твоя вина, но она мизерная. Ты лишь хотел подстраховаться, это понятно. А Степан с Машкой пусть дальше горюют, они мне ни к чему.

- Как же тебе помогу интересно? – спросил Барбаросса.

- Большие деньги творят чудеса. Завтра тебя выпустят, хотя официально будешь сидеть.

- Ты серьёзно? – не поверил Игорь.

- Думаешь, шутить пришёл?

- Раз так, я с тобой Боренька.

- Не называй меня Боренькой! Я – Борис! Меня назвали в честь…, в честь…, в честь этого бля…, - он безнадёжно махнул рукой.

- Хорошо Борис, - улыбнулся Игорь. – Как будет угодно. Мента с собой возьмём для грязной работы, слышал, он совсем опустился после всего этого и тоже хочет отомстить за поломанную жизнь. Болтать не будет, ручаюсь. Его же всего лишили, чуть на нары не загремел, жена с детьми ушла, жрёт с помойки, бедолага.

- Лады, - кивнул Боря. – На той неделе дочки прокурора в лесу сгинули. Ничего про это не знаешь?

- Братва разное болтает, но ничего конкретного. Это не их рук дело, тут что-то иное. Может залётные фраера, а может инопланетяне, - хихикнул Барбаросса.

- Есть, мысля Игорь, - задумчиво произнёс Боря. – Если найти не смогут, то возможно используют последний шанс, обратятся к грёбанному щенку. Кому, как не ему знать лес лучше других.

- А ты прошаренный малый, - расплылся в улыбке Игорь. – Нам понадобятся путёвые стволы и прочие мужские радости.

На следующий день Боря встретил Игоря у КПП зоны. Они заехали в магазин, где прикупили Барбароссе новую одежду. Пообедав в кафе, выдвинулись к разжалованному майору Майорову.

Барбаросса нажал на кнопку звонка, никто не открыл. Он нажал снова. Потом ещё раз пока до него не дошло, что звонок не работает. Боря потянул на ручку двери и, как ни странно она оказалась не запертой.

- Во, даёт, - усмехнулся Игорь, - вообще на всё забил.

Прошли внутрь. Квартира представляла собой жалкое зрелище, всюду грязь, вонь, пустые бутылки, паутина, пакеты с мусором. Хозяин клоаки нашёлся в спальне, он лежал на животе, громко храпя после очередной попойки. На нём красовалась давно не стиранная, потерявшая цвет майка, заляпанные едой треники и один тапок на ноге.

Боря пнул мента ботинком в ногу, отчего тапок слетел на пол, но Майоров не среагировал, продолжая храпеть. Боря пнул его ещё раз, результат повторился.

- Гражданин Майоров! – крикнул Игорь. – Встать! Суд идёт!

Мент вскочил, сев на кровати, хлопая заспанными глазами.

- Какой суд? – удивился майор. – Вы кто?

- Ну, ты совсем допился, - сложил руки на груди Игорь.

- Барбаросса, - узнал его майор. – Освободился. Сколько лет прошло?

- Три года, - ответил за Игоря Борис.

- Это что за грейпфрут? – посмотрел на него майор. – Боренька, ты?

- Не Боренька, а Борис! – огрызнулся тот. – Хочешь отомстить и заработать?

- Сколько?

Боря достал телефон, набрал на калькуляторе сумму, показал её майору. Увидев число, мент окончательно проснулся.

- Что хотите? – спросил он.

- Хотим поквитаться с дикарём, - ответил Игорь.

- Освежевать гадёныша за дела его добрые, - добавил Боря. – Для начала нужны стволы. У тебя ведь остались связи?

- Связи деньгами хороши, - сказал майор, потянувшись к недопитой бутылке пива, стоящей у кровати.

- Не буксуй, - произнёс Боря.

- Сегодня вечером на рынке после закрытия у 73 контейнера. Спросите Механика, ждать там буду.

Вечером Игорь с Борей прибыли в указанное место. Заплывший жирком Механик в безмерных штанах на подтяжках, проводил их внутрь контейнера уставленного упаковками с Китайским нижним бельём. Отшвырнул несколько тюков с прохода, под ними оказался люк. Открыв его, пригласил гостей спуститься вниз, где среди груды ящиков их встретил немного протрезвевший майор. Механик открыл ближайший ящик, продемонстрировав старые ружья, обрезы, видавшие виды пистолеты.

- Чего ты паришь? – возмутился Боря. – Это хлам.

- Мы на серьёзное мероприятие идём, а не перед шпаной выпендриваться, - поддержал его Игорь.

Механик оглянулся на майора, тот развёл руками, дескать, а я что говорил. Механик оттянул подтяжки, шлёпнул ими по пузу, открыв другой ящик.

- Вот это уже дело, - улыбнулся Игорь, доставая оттуда новенький импортный карабин с оптическим прицелом.

- Таких три и вот это, - Боря указал на лежащий на дне ящика «Винторез» - снайперскую винтовку для бесшумной стрельбы. – Ещё это, - Боря кивнул на «Стечкин» и два ПМ со сточенными номерами. – Патроны давай все что есть.

Закончив сделку и спрятав оружие в надёжном месте, троица поехала к новостройкам. Боря тормознул у одной из высоток, но все продолжали сидеть в салоне.

- Без этого никак? – поинтересовался мент.

- Никак, - ответил Боря.

- Может не надо Борис? - попробовал отговорить его Игорь. – Чё зря светиться?

- Эта сука предала отца. Кормилась за счёт него, а потом предала, - зашипел он. – Хотя у нас с ним были отвратительные тёрки, прощать этого нельзя. Никому нельзя.

- Тут камеры кругом, - произнёс майор. – Спалимся Боря.

- Это боевое крещение. Это жертва удаче, - начал разглагольствовать Борис, дико вращая глазами. – Когда всё закончится, вы получите хорошее вознаграждение. Хватит на безбедную старость.

Он взглянул на часы в телефоне, вытащил из кармана заточку с плотно обмотанной тряпкой рукоятью.

- Пора, - выдохнул он, накинув капюшон плаща, открывая дверь автомобиля.

- Б***дь, - выругался майор, наблюдая за Борей, идущим к парковавшийся во дворе иномарке. – Нарвёмся мы с ним.

- Не боись, - спокойно сказал Барбаросса.

Анжела Олеговна, благополучно избежавшая уголовного преследования по делу о группировке Германа, припарковалась на своё любимое место, недалеко от подъезда. Послезавтра у неё будет юбилей, она уже предвкушала подарки, премию от вышестоящего начальства и билет на курорт от ухажёра из соседнего ведомства. Она выключила двигатель, открыла дверь и вздрогнула, перед ней стоял Борис.

- Добрый вечер Анжела Олеговна, - слащаво поздоровался он.

- Боренька? – удивилась она. – Что ты тут делаешь?

- Не Боренька, а Борис, - ответил он. – Хотел с вами поговорить. Отец, как-то обмолвился о сыне лесника. Вы можете рассказать о нём подробнее? Он так вас уважал, ставил в пример.

- Наверное, смогу, - кивнула Анжела, польщённая речью.

- Разрешите, - Боря кивнул на соседнее сидение.

- Садись Борис.

Боря влез в машину. Анжела начала рассказывать ему то, что он и так знал о Ди. Общие фразы, слухи, её личные наблюдения и другие никому не нужные сведения. Когда она закончила, Боря слёзно попросил отвести его к станции, чтобы сесть на электричку до дачи. Тяжко вздохнув, Анжела вырулила на со двора на шоссе.

Через десять минут Боря попросил тормознуть рядом с неосвещённой частью местного парка, чтобы откликнуться на «зов природы». Как только машина остановилась, Боря всадил Анжеле в живот заточку не менее семи раз. Она упала на руль, хрипя и истекая кровью. Боря, дрожа от возбуждения и страха, воткнул заточку в бок, оставив в теле. Выскочил из машины, не забыв прихватить бумажник жертвы для инсценировки ограбления. Захлопнул дверь, быстро скрывшись в парке, на другом конце которого его ждала машина с подельниками.

Бывший помощник губернатора, отправившегося в места не столь отдалённые, возвращался домой на автомобиле. Ему удалось избежать ареста, пойдя на сделку со следствием. Пришлось заложить всех и вся, чтобы остаться на свободе. Пускай сейчас он перебивался замом номинального директора еле живой типографии, но зато был на воле, а не стоял буквой «ЗЮ» перед ЗЕКами.

Неблагодарная, малооплачиваемая работа закончилась, когда на улице основательно стемнело. Хорошо, что завтра был выходной, и можно было отоспаться на даче, на которую он спешил по неосвещённой разбитой дороге. Неожиданно машину повело вправо, он остановился. Включил «аварийку», вышел посмотреть, в чём причина неполадки. Многоэтажный мат спугнул стайку птиц устроившихся на ночлег недалеко от дороги. Колесо было спущено до обода.

Помощник полез в багажник за запаской, достал её, но почему-то не нашёл домкрата. Пораскинув мозгами, вспомнил, что в прошлые выходные одолжил его соседу по СНТ, но тот так и не вернул заветный механизм. Помощник присел перед спустившим колесом, заметив торчавшую из него небольшую железку с загнутыми остриями. Его осветил свет фар приближающейся машины. Помощник вскочил на ноги, замахав руками водителю. Машина остановилась рядом с ним.

- Простите великодушно, - постучался он в тонированное стекло. – Можно ли попросить у вас домкрат на непродолжительное время?

- Конечно можно, - ответил Боря, опуская стекло.

Помощник замер открыв рот, стал пятиться назад, но удар железной трубой по голове в исполнении майора Майорова заставил его потерять сознание. После майор с Игорем усадили его на водительское сидение его автомобиля, вытащили железку из колеса. Боря достал из багажника канистру бензина, облил машину, кинув в неё зажженный спичечный коробок. Помощник очнулся, но было уже поздно, он лишь успел поорать с минуту перед отправкой в загробную местность примерно с такой же атмосферой, которая сейчас была в салон автомобиля.

***

Степан стоял во дворе дома с «Сайгой» в руках. На другом конце двора расположился старый верстак с установленными на нём мишенями: гайками, охотничьими спичками, пивными банками и мятой алюминиевой миской закреплённой на ребре.

- Показываю ещё раз, - сказал он, скучавшему поодаль Ди.

Степан, не целясь, выстрелил от бедра, пуля снесла крайнюю слева гайку. Степан выстрелил ещё раз, сбив банку.

- Теперь ты сынок, - передал он карабин мальчику. – Давай в миску.

Ди прицелился, выстрелил, угодив в верстак. Перезарядил, снова выстрелил, пуля ушла в лес.

- Ты издеваешься? – разозлился Степан.

- Да как из этого стрелять то? – возмутился Ди.

- Вот так.

Степан выхватил у него карабин, вытянул руку с оружием и выстрелил. Пуля чиркнула о головку спички, заставив её вспыхнуть.

- Ещё раз, - он передал оружие Ди. – На выдохе, спокойно. Держи на мушке.

Ди прицелился в миску, выстрелил, расщепив доску в заборе. Степан в сердцах плюнул под ноги, описал круг вокруг Ди, остановился.

- Вот объясни мне, пожалуйста, почему у тебя по физкультуре 3, 2, 3, 2, 2, 2, 3?! – спросил он. – Ты же стометровку со мной на плечах пробежишь быстрее, чем они все вместе взятые! А отжимания? К тебе лампочку подключать можно. Прыжки те же. В чем дело?

- Бесполезная трата сил, - поведал Ди. – На кой надо? Вот про космос интересно. Оказывается, есть планета с кольцами.

- Ужас, - добавил лесник.

Ди отдал карабин Степану, подошёл к стоящему в сарае ящику с крепежом, достал оттуда двухсотый гвоздь, размахнувшись, метнул в сторону стола. Гвоздь прошёл в отверстие гайки, зацепил её шляпкой, унеся с собой. Пролетев так несколько метров, он вонзился в забор, заставив гайку описать несколько оборотов вокруг железного стержня.

- Да так каждый сможет, - деловито отмахнулся Степан. – Ты в миску пулей попади.

Он передал карабин мальчику, тот нехотя прицелился, медленно выдохнул, спустил курок. Пуля взметнула фонтанчик земли далеко за забором. Степан забрал карабин, сходил домой за двустволкой заряженной картечью, дал сыну.

- Попробуй, промахнись, останешься без сладкого, - произнёс он. – Бей дуплетом.

Ди прицелился, выдохнув, выстрелил сразу из двух стволов. Ножка верстака разлетелась в щепки, стол накренился, роняя мишени, и рухнул на бок. Степан покачал головой, забрал ружьё. Он собрался было произнести ругательную речь, но запнулся, заметив, как по дороге в их сторону пылит кортеж из нескольких разномастных внедорожников.

- Прокурор, - узнал одну из машин Степан.

- Почему тебя не позвали искать его детей? – спросил Ди.

- Не мой округ, - ответил лесник. – Да и без меня народу полно. Видать совсем плохо дело раз по твою душу припёрлись.

- По мою? – удивился мальчик.

- А кто у нас сын леса?

- Приёмный, - смутился Ди.

Кортеж остановился у ворот, из распахнувшихся дверей повалили недавние штабные заседатели, в числе которых был и дед Афанасий. Вслед за ними наружу вылез прокурор с заплаканной женой. Степан с выскочившей во двор Машей пригласили всех домой. Ди вошёл последним и под взоры уставившихся на него гостей скромно уселся на табуретку в углу избы.

- Здравствуй Ди, - поздоровался прокурор. – Ты, наверное, уже слышал о нашем несчастье?

Ди кивнул.

- Мы хотим попросить тебя помочь с поисками девочек, - произнесла жена прокурора. – Больше не к кому обратиться.

Ди молча оглядывал собравшихся.

- Что молчишь? – спросил Степан. – Люди просят.

- Не молчи малой, - влез дед Афанасий.

- Ди! – повысила голос Маша. – Что с тобой?!

- Чем же я помогу? – подал голос мальчик, уставившись в пол. – Вы, поди, все следы там затоптали, да собаки зассали запахи. Иголку в стогу сена найти проще. Всего-навсего стог.

Присутствующие стали тихо переговариваться, обсуждая слова.

- Может и не в лесу они, а в городе или ещё каком селении, - предположил Ди.

- Мы всё прочесали, - вмешался Афанасий. – Менты воров трясли, блатных, всех кто мог быть причастен. Нет их в городе.

- Может, знаешь что это? – прокурор положил на стол два костяных браслета.

Ди поднялся с табуретки, пошёл к столу, присутствующие почтительно расступились. Внимательно посмотрел на кости, волосы на затылке мальчика встали дыбом, а лоб покрылся испариной. Он взял в руку вещдоки, поднёс к носу, втянув запах. Кожа покрылась мурашками, зрачки расширились. Ди словно погрузился в густой кисель, через который мутным пузырём всплывало давнее воспоминание.

- Что это Ди? – как сквозь подушку услышал он голос Маши.

В тот далёкий день он возвращался из похода-экскурсии, которые ему время от времени устраивал Хтон. Он водил его в такие дебри, где сам путался в ориентирах, но это позволяло Ди гулять в любых местах, как у себя дома. Однако были и такие отдалённые чащи, куда Хтон не имел доступа. «Ничейная земля», - говорил он.

Ди проходил мимо поросшей мелкой травкой берёзовой рощи, ярко освещённой Солнечным светом, когда до его чуткого слуха донеслась мелодия не то дудочки, не то рожка. Звук насторожил маленького дикаря. «Осторожней» - послышалось из крон.

Бесшумно заскользил Ди в сторону звука, выйдя на небольшую полянку. На ней стояли шесть распоротых палаток, возле которых лежали трупы пятерых взрослых мужчин с отрубленными пальцами рук и проломленными черепами. Стараясь не смотреть на исковерканные тела, Ди обследовал походные жилища, обнаружив, что пропала еда и пять, а может шесть женщин, вещи которых были разбросаны внутри палаток.

В одном месте были видны следы борьбы, наверное, похитители вязали женщин верёвками. Чуть дальше в раздавленных помидорах виднелся человеческий след, не принадлежавший ботинкам погибших, он был без протектора и гораздо большего размера. Ещё дальше лежал распоротый рюкзак, под которым Ди нашёл точно такой же браслет, как принёс прокурор. Тогда он просто выкинул его.

Удар Степана по плечу вывел из ступора далёких воспоминаний. Ди непонимающе огляделся, нашёл взглядом прокурора.

- Фаланги мужских пальцев, - произнёс он, вернув браслеты.

Присутствующие зашептались.

- Это относится к исчезновению моих девочек? – спросила жена прокурора севшим голосом.

- Да, - ответил Ди. – Не знаю чьё это и откуда. Могу только предполагать. Одно скажу точно, они живы. По крайней мере, на сегодня.

Жена прокурора начала плакать, Маша, как могла, успокаивала её. Дед Афанасий наклонился к мальчику.

- Ты же рождён в лесу, - тихо сказал он. – Ты там свой, это мы гости. Может он подскажет тебе о судьбе детей?

- Не уверен, - ответил Ди. – У каждого своя охота и её секреты личное дело охотника.

- Но ведь ты можешь попробовать указать примерное направление, - сказал Степан.

Ди опустил голову. Жена прокурора стала съезжать на пол, её подхватила Маша и несколько охотников.

- Пожалуйста, - зарыдала она.

- Если вам не трудно, выйдете, наружу, - попросил прокурор.

Все включая хозяев дома, вышли вон, оставив Ди наедине с безутешными родителями. Жена прокурора достала мобильник, нашла в нём последнее фото детей стоящих на детской площадке в обнимку с 18-летней няней.

– Мои ангелочки, - всхлипывая, сказала жена.

Ди внимательно посмотрел на фото, старясь запомнить сестёр, потом перевёл взгляд на няню.

- Кто эта девушка?

- Дрянь, которая их потеряла, - взвизгнув, ответила женщина. – Няня.

Прокурор отобрал у неё телефон, убрал к себе в карман.

- Думаю, ты сможешь указать путь, - произнёс прокурор. – Помоги нам, и сделаю всё, что захочешь. У Степана будет новый внедорожник, Маше купим любую домашнюю технику. Всё, что вам будет угодно. Вознаграждение. Всё….

- Лес даёт всё, что нужно, - ответил Ди.

Жена прокурора со слезами упала на колени, обхватив Ди за ноги.

- Пожалуйста, - стонала она.

- Не надо так, - совсем смутился Ди.

Рядом на колени встал прокурор, он схватил Ди за руку, потянув к себе.

- Мы умоляем тебя Ди, сделай что-нибудь, - сдерживая слёзы, сказал мужчина. – Просто укажи, где искать и мы бросим туда все силы: егерей, спецназ, вертолёты. Только укажи….

- Ма боится, что не вернусь. Что останусь там навсегда.

- Мы отправим с тобой лучших военных и охотников. Пожалуйста….

- Мне нужно посоветоваться, - пробубнил себе под нос Ди.

Он вырвался из тяжких объятий. Вышел наружу, супруги последовали за ним. Выйдя из дома, направился в сторону леса, не обращая внимания на окрики Степана и Маши, к которым поспешили взволнованные прокурор с женой. Ди подошёл к опушке, остановился, глядя на кроны. Ступил в лес, обняв первое попавшееся дерево.

- Ты всё видел, - произнёс он. – Ты всё знаешь.

«У каждого своя охота и её секреты личное дело охотника», - донеслось из кроны шуршание листвы.

- Как их найти?

«Логово священно и никому не открывается без усилий».

- Что же делать?

«Детёныши человека ушли навсегда».

- Отец неродной мой, укажи направление. Большего не прошу.

«Показать след не возбраняется, но просьбы мало, есть правило».

- Спасибо за подсказку.

Ди пошёл обратно к дому.

«Возвращайся Ди», - послышалось сзади.

Мальчика встретили перепуганные его поведением взрослые. Жена прокурора немного успокоилась, а её муж нервно ходил взад вперёд вдоль собравшихся.

- Ну что? – нетерпеливо спросил он.

Ди подошёл к нему, прошептал на ухо следующее:

- Дети ушли слишком далеко, направление пока неизвестно. Будет нужна жертва. Надо задобрить того о ком не говорят. Он сердится на меня.

- Ничего не понимаю, - произнёс крайне удивлённый прокурор.

- И не надо, - ответил за сына, подслушивавший их Степан. – Просто поверьте.

- Ди, - забеспокоилась Маша. – Ты надолго собрался в лес? Я не разрешаю. Я боюсь потерять тебя. Пусть ищут как-нибудь по-другому.

- Корова, бык, овца, кто нужен? – не обращая на неё внимания, спросил прокурор. – Сколько надо? Две, три штуки, вагон, состав? Сколько?

- Сам всё сделаю, - сказал Ди, проходя через толпу в дом. – Уезжайте. Как всё будет готово, Па позвонит. И найдите рукастого кузнеца.

Ди ушёл в дом. Чуть погодя гости погрузились по машинам и, поблагодарив Степана с Машей, уехали обратно, ожидать звонка.

- Ди, - сказала Маша, войдя в дом вместе со Степаном, - нам надо серьёзно поговорить.

- Слушаю Ма, - произнёс Ди.

- У них связи, деньги, возможности. Пусть сами ищут. Или ты повёлся на вознаграждение?

- Маша, - вступился за Ди Степан. – Там дети.

- Я не хочу потерять своего, - огрызнулась она.

- Я не потеряюсь – ответил Ди. – Если смогу, найду, подам сигнал. После сразу домой. Всё будет хорошо Ма.

- Успокойся, - произнёс Степан. – Уже не маленький. Забыла как он жил до этого?

- Ладно, - нехотя уступила Маша. – Найди их и домой.

Она обняла мальчика, крепко прижав к себе, а когда отпустила, он сказал:

- Мне понадобится трубка, спицы, толкушка с железной миской и куриные перья.

Трубку сделали из старой алюминиевой лыжной палки, толкушку с миской взяли в кладовой, перья в курятнике, спицы от вязания.

Побродив по опушке леса около двух часов, Ди вернулся с целой охапкой растений, корешков и ягод. Растолок всё это в миске, в одному ему известной пропорции, выдавил сок, выпарив его на электрической плитке до мёдообразного состояния. Собрал из спиц и перьев стрелы для духовой трубки.

- Что это? - спросил Степан, указывая на подозрительную жидкость тёмно-жёлтого цвета.

- Черепаший сок, - ответил Ди. – Когда была жива первая Ма, она учила, но не всему успела.

Ди обмакнул в тягучую жидкость стрелы, намотав на остриё приличные сгустки.

- Человеку сок не опасен, - продолжил Ди. – Ну, может пропоносит или наблюёт ведро, температура поднимется. Так ерунда.

- А животному?

- Увидишь Па, - таинственно улыбнулся мальчик. – Ночью пойдём вместе, посмотришь, подстрахуешь ружьём, вдруг промахнусь. Дело опасное.

Когда взошла Луна, они уже шли по погружённому во тьму лесу. Ди постоянно принюхивался, прислушивался и застывал, словно статуя, стараясь почувствовать присутствие животных.

- Как мы узнаем, кто ему нужен, - тихо спросил Степан, поглаживая пальцем спусковой крючок.

- Укажет сам, - сказал Ди. – Выведет на него.

Прошло около получаса, когда в нескольких метрах впереди показался здоровенный кабанище с бивнеподобными клыками. Он рыл землю, что-то поедая с громким чавканьем, капая пеной с уголков рта. Потом принюхался, посмотрев в сторону людей.

Ди со Степаном остановились, мальчик вставил в трубку стрелу, прицелился. Лесник навёл карабин на зверя. Ди знаком дал понять, что стрелять нужно только в крайнем случае. В это мгновение кабан, громко визжа, бросился в атаку, сшибая всё на своём пути.

Ди резко выдохнул в трубку, стрела впилась вепрю в ухо. Степан обратил внимание, что животное немного замедлилось, но продолжало бежать на них. Он еле сдержался, чтобы не выстрелить, когда кабан пронёсся мимо увернувшегося от его клыков мальчика. Ди выпустил следующую стрелу, угодившую кабану в заднюю ногу, а когда тот развернулся для броска, третья стрела вошла ему в пятак. Кабан побежал вперёд, с каждым шагом всё медленнее и медленнее переставляя ноги, пока не остановился в метре от Ди. Степан вытер рукавом вспотевшее от напряжения лицо, держа на мушке лесного монстра.

Ди подошёл к застывшему кабану, потрепал за ухом, шлёпнул по губам, оттянул веки, заглянул в глаза.

- Похоже на бешенство, - сказал он. – Самое начало. Сок будет действовать ещё три часа, надо торопиться.

- Ты меня пугаешь сынок, - произнёс Степан. – И чем дальше, тем больше. Волосы дыбом от всего этого.

Ди улыбнулся, просунул палец в сопливую ноздрю кабана, потащив его за собой. Через час вышли к небольшому круглому, как блюдце, заболоченному озерку покрытому ковром ряски. Ди поднял камень, лежавший у берега, зашвырнул его на середину озера. От него пошли идеально ровные круги волн, но они не затихали, а наоборот росли в размерах, пока озеро не превратилось в пульсирующую в Лунном свете массу.

- Стой здесь, - указал Ди Степану место за деревьями, а сам ступил в воду, таща за собой кабана. – Прими подарок отец мой неродной, – прошептал он в сторону бушевавшего озера. – Не сердись на меня.

Кроны деревьев вздрогнули, отозвавшись протяжным деревянным скрипом. Степану даже показалось, что вдалеке, за скрытыми в туманной дымке соснами стоит огромное человекообразное существо, поросшее кривыми ветвями. Оно наблюдало за людьми, изредка переступая с ноги на ногу. «Нет, нет, - гнал от себя страшные мысли лесник, - показалось, это я устал, понервничал. Это всего лишь мираж».

Тем временем Ди зашёл по пояс в воду, подтолкнул кабана вперёд, подождал, пока тот полностью скроется под волнами и вышел на берег. Озеро резко затихло, покрывшись ряской, будто и не было волн. Ди постоял ещё несколько минут, наблюдая за поднимавшимися пузырями в месте погружения кабана, потом подошёл к дрожащему не то от ночного холода, не то от страха Степану. Прижался губами к его уху, еле слышно произнеся:

- Хтон принял подарок. Он больше не сердится.

Как бы подтверждая это, над лесом пронёсся протяжный гул, вспугнувший стаю ночных птиц. Дело сделано, пора возвращаться.

Утром Степан отзвонился прокурору, тот прислал машину за мальчиком. Попрощавшись с новыми родителями Ди сел в автомобиль, который повёз его к кузнецу, там уже ждал отец пропавших близняшек.

Мальчик долго ходил по мастерской, восхищённо разглядывая искусные изделия, железные розы, рыцарские шлемы, блестящие мечи и украшенные орнаментом щиты.

- А где настоящее оружие? - спросил Ди кузнеца.

- Так вот оно, - кузнец указал на клинки.

- Это не оружие, - произнёс Ди. – Слишком красиво. Нельзя использовать, ежи засмеют.

- Как это не оружие?! – возмутился кузнец.

- Давайте реальное показывайте, а не туфту всякую, - оскалился прокурор начинавший терять терпение, ведь дело до сих пор не сдвинулось с мёртвой точки.

Кузнец подошёл к большому, грубо сколоченному шкафу, открыл обе дверцы. Взору Ди предстали дротики, копья, ножи и прочие смертоносные приспособления из тёмного металла с отполированными чёрными рукоятками.

- Огооооо, - вырвалось у мальчика.

- Надеюсь, вы мне сейчас срок не припаяете? – нахмурился кузнец.

- Да заткнитесь уже, - осёк прокурор. – Что это?

- Булат, дамаск, рессорная сталь середины 70-х, титан, метеоритное железо и прочее.

- Да вы охренели, - не отрывая глаз от арсенала, произнёс прокурор.

- То, что надо, - с придыханием сказал Ди.

Он взял дротик, повернул окончание древка, из еле заметных щелей выскочило пластиковое оперение.

- Таких пять, но без пластика, всё должно быть натуральным иначе не ничего не выйдет. Слишком пахучее, - проинформировал Ди. – А это зачем? – он ткнул пальцем в углубление в конце древка.

Кузнец снял с подставки длинный крюк с ложем, зацепил его за углубление.

- Если кидать так, - показал он. – То летит на много дальше, точнее и сильнее. Своего рода рычаг.

- Берём, - кивнул Ди. – Ещё вот это, - кивнул он на метательные ножи, - Три штуки. И это, - он взял в руки нож с обоюдной заточкой с крепкой пустотелой рукояткой в виде трубки. Только надо с одной стороны волнами заточить.

- Серейторную что ли сделать? – спросил кузнец.

- Да. Вот этот гарпун тоже берём, - Ди с торжественным видом снял с дверцы шкафа опасное оружие. – Понадобится обувь на прямой подошве, кожаный рюкзак, чтоб бурдюк можно было сделать в случае чего. Вся одежда должна быть из натуральных материалов, чтоб никакой химии, ещё огниво, трёхдневный запас сухого мяса, сухарей, дальше сам добуду, что поесть, флягу воды. Стальную леску для силков, верёвки рвутся. Это что за штука? – он указал на острую, стальную четырёх лучевую звезду.

- Сюрикен, - объяснил кузнец. – Один экземпляр.

Кузнец взял метательное оружие, с силой кинув его в стоящий на другом конце мастерской деревянный щит. Сюрикен с глухим стуком вонзился до середины луча.

- Годится, - одобрил Ди. – Ещё пращу с голышами и рогатку с чугунными шариками. Самую хорошую. Вроде всё.

- Вам всё ясно? – спросил прокурор кузнеца.

Тот кивнул несколько раз. Прокурор расплатился, попросив доставить покупки в дом лесника. Когда они покинули кузницу, Ди сказал:

- Если будете за мной следить, всё пропало. Никаких квадролётов и веслокрутов.

- Квадрокоптеров и вертолётов? – спросил прокурор.

- Ага. Никаких следопытов, всё равно вычислю, никаких следящих мошек.

- Жучков?

- Их. Не обещаю, но если найду, подам дымовой сигнал. Издалека увидите. Сразу шлите спецназ, танки, подводные лодки, ядерные ракеты, боевых верблюдов, всё что есть. Не знаю, кто их выкрал, но это очень опасные охотники и свист этот не к добру.

- Хорошо. Мы сделаем всё, как сказал. Лично прослежу.

- Теперь отвезите меня домой. Как приедут нужные вещи, сразу выступаю.

- Девочки ещё живы? - опустив взгляд, спросил прокурор.

- В лесу похищают не для того, чтобы убить, - ответил Ди.

***

Боря третий день сидел перед монитором, по которому транслировалось изображение со спрятанной возле дома лесника видеокамеры. Он не обращал внимания на прокурора и других деятелей, посещавших жилище. Он ждал, когда мальчик выступит в поход.

- Слыхал? - произнёс лежащий на диване майор, листавший в телефоне криминальную хронику. – Возбудили дело по убийству Анжелы и бывшего помощника губернатора.

- Плевать, - не отвлекаясь от экрана, сказал Боря. – Дело и до прокурора дойдёт. Зарою гниду.

- Ну, ты разогнался, - добавил нарезавший колбасу Барбаросса. – Хотя лес он такой, будь хоть министр, зашёл и поминай, как звали.

- Пусть ищут, - продолжил Боря. – Ментовский бог в помощь.

- Это ты про Железного Феликса? – хохотнул майор.

- Вроде того, - согласился тот. - Ему что-то привезли, - ткнул Боря в монитор в вышедшего из машины кузнеца с большой спортивной сумкой.

Майор и Игорь подскочили к экрану, внимательно разглядывая ношу в руке посетителя.

- Может это Машка чего заказала или Степан? - предположил майор.

- У кузнеца? – произнёс Игорь. – Нет, это щенку подарочек.

- Не верится, что он действительно такой, - сказал Боря. – С виду обычный пацанёнок.

- Этот пацанёнок на моих глазах трех вооружённых уголовников положил, - отозвался Игорь, - меня на костыли отправил с сотрясением мозга.

- Вот что, - задумался Боря, - теперь дежурим каждый по два часа, всё пишем на диск. Как только покажется, сразу выступаем.

- Всё будет пучком, - спокойно сказал майор, - раним его, а ты кожу снимешь. Но, вот мне интересно, зачем она тебе?

- Сапоги сошью, чтоб каждый день топтать.

Игорь и майор напряжённо переглянулись.

- Ты прикалываешься? – спросил Игорь.

- Нет, - ответил Боря.

- Думал, шутишь.

- Это всё ради сапог? – добавил майор.

- Это для кучи, - хмуро сказал Боря. – Мне нужно отомстить, чтобы подняться в глазах уцелевшей братвы, взять лесной бизнес в свои руки, подмяв отцовские дела. Вы в доле, если поможете.

- Дело мутное, но за хорошие бабки рискнуть можно, - кивнул майор.

- Одно другому не мешает, - одобрил Игорь. - Рискнуть можно.

- Главное не прозевать выход, - постучал пальцем по монитору Боря. – Главное не прозевать.

С двух до четырёх ночи была смена Бориса. Он пристально вглядывался в монитор, пока усталость не сморила. Пока дремал, на экране появился Ди, спускавшийся с крыльца в полной боеготовности. Попрощавшись с приёмными родителями, бодро зашагал в сторону леса, скрывшись за деревьями. Но он вошёл в лес не один, чья-то проворная тень мелькнула в заросли орешника в паре сотен метров от дома.

Утром Боря продрал глаза, вся его команда мирно дрыхла на кроватях, сменить его никто не пришёл. «Вот уроды, - подумал он, - даже будильник не потрудились поставить».

Он включил ускоренную перемотку видео проспанных часов и чуть не упал со стула, когда увидел, как Ди входит в лес. Боря хотел заорать от отчаяния, но мелькнувшая на экране тень, заставила его заткнуться. Он снова перемотал на тень, увеличил изображение. Это явно был человек, он ждал Ди, спрятавшись рядом с орешником. Боря разбудил подручных, быстро доведя до них что произошло. Игорь расстелил на столе карту местности, тыча в неё пахнущим колбасой ножом.

- Предположим, хотя это не предсказуемо, что он пошёл строго по прямой, - сказал Барбаросса. – Тогда по любому должен выйти сюда, - Игорь ткнул в растянувшийся огромным спящим драконом горный массив. – Это единственное место, где его можно пересечь без особого труда. Идёшь по каменной реке, выходишь на другую сторону гор. В других местах тоже можно перемахнуть через хребет, но очень долго и опасно, того и гляди вниз полетишь.

- Как говорят альпинисты, - добавил майор. – Лучше день потерять, зато потом за пять минут долететь. Дикарь может пойти в любую сторону. В любую…. Куда угодно…. Надо признать, что мы его упустили. Парень движется бесшумно, не оставляет следов и вообще это его мир, мы там лишь гости.

- Может и не оставляет, - сказал Игорь, - а вот этот, - он указал на застывшее на паузе изображение тени неизвестного человека, - явно не Чингачгук. За ним пойдём, только нужно выждать денёк, а то щенок нас унюхает. По-хорошему лосиным дерьмом обмазаться не мешало для маскировки.

- Ты нарываешься на премию, - улыбнулся Боря.

Всю ночь, бредущего по лесу Ди беспокоил едва уловимый запах пластика. Он обследовал одежду, рюкзак, но ничего не нашёл. На рассвете мальчик расположился у ручья, чтобы перекусить. Запах пластика опять резанул ноздри. Он снова обследовал вещи, обнаружив внутри лямок рюкзака несколько жучков-слежения. Тяжело вздохнув, бросил их в ручей. «Вот теперь следите», - подумал он.

«Уж решил, не найдёшь», - послышалось из крон. – «Следуй к поганому месту, оттуда найдёшь путь, но будь осторожен, ты не один».

- Знаю, - ответил Ди. – Нашли, кого послать, топает как боров. Заведу поглубже и оторвусь, пусть поблуждает, по аукает.

Ди углубился в лес на приличное расстояние. Медленно темнело, лес готовился перейти в изнанку дня. Мальчик практически не делал привалов в надежде измотать преследователя, шедшего буквально по пятам. Он хотел оторваться от него ещё раньше, но шпион оказался настойчивым. Поэтому было принято решение оставить его без оружия и припасов, потеряв снаряжение любой, кроме Ди, пустится в обратный путь.

Ди взял в сторону от маршрута, не оставляя следов, сделал круг назад почти с километр, оказавшись у преследователя за спиной. Уже порядком стемнело, когда он подкрался к стоянке противника. Преследователь сидел на корточках перед походной газовой плиткой, что в представлении Ди было полнейшим святотатством. Запах газа, вырвавшегося при установке баллона в плитку, мог привлечь внимание тех, кто похитил девочек или ещё кого похуже. Лучше уж запах дыма от костра, хотя это тоже своего рода палево, но оно более естественно для леса, чем плитка с газом. Жечь костёр могут не только враги. Люди из райцентра, города или деревни даже не догадывались, что может скрываться в самых дальних уголках леса, там, куда не добраться ни одной экспедиции или военному отряду, там, куда даже Хтону нет хода.

Преследователь чиркнул спичкой, пламя плитки весело заиграло разными цветами в сгустившейся темноте. Человек стал выкладывать харчи из рюкзака, гремя консервами и столовыми приборами, собираясь отужинать.

«Странный тип, - подумал Ди, взвешивая в руке заранее приготовленную изогнутую палку, больше напоминавшую заготовку для бумеранга. – Долго не протянет».

Он подождал, когда человек отодвинется от плитки и метнул заготовку. Палка, гулко рассекая остывающий после жаркого дня воздух, ударила кулинара в затылок, тот, как подкошенный свалился вперёд, зарывшись лицом в кислицу ковром покрывавшую землю. Ди спокойно подошёл к неудавшемуся следопыту, перевернул того ногой, застыв в нерешительности. Это была молодая, симпатичная девушка.

Ди внимательно посмотрел ей в лицо, оно показалось знакомым. Да, да, он видел её на фото с детьми прокурора, это та самая няня, из-за которой весь сыр-бор. Ди набрал в рот воды из фляги, выдав фонтан на потерявшую сознание девушку. Секундой позже она очнулась, тихо застонав от боли, медленно села, держась руками за ушибленный затылок. Ди присел перед ней на корточки, постукивая о ладонь подобранной заготовкой, готовый в любой момент пустить её в ход.

Если самка выглядит безобидно, это не значит что её можно спокойно оставлять без должного присмотра. Как раз от таких, вызывающих доверие тихих «кошечек» можно ожидать любую подлость вплоть до ножа в спину. Ди не раз был свидетелем, как казалось бы перепуганная насмерть олениха или другая, покорившаяся судьбе представительница женского пола местной фауны, умудрялась на мгновение усыпить бдительность прижавшего её хищника, а затем одним ударом копыта в череп отправить того кормить червей.

Наконец няня обратила внимание на находящегося рядом мальчика в сшитой из шкуры одежде с торчащей из-за спины обоймой дротиков, прикрытых кожаным рюкзаком.

- Надо же, - произнёс Ди, - один из виновников кутерьмы. Куда собралась, на ночь глядя?

- Почему один? - спросила девушка. – Разве есть другие?

- Те, кто забрал. Что тут делаешь?

- Иду за тобой. Я виновата в пропаже девочек и хочу загладить вину, отыскать их, но. Если бы попросила, ты меня не взял, поэтому решила пойти следом. Их родители надеются только на тебя.

- Сумасшедшая, - замахнулся на неё палкой Ди, оценивая с какой скоростью та прикрылась руками, дабы понять пришла ли она в себя. – Это путь в один конец. Ты не вернёшься, если сейчас же не повернёшь назад. Даже не представляешь, куда я иду. Туда даже Хтон не хо…, - Ди осёкся, прикрыв рот ладонью. – Туда вообще никто не ходит, - закончил он.

- Не могу так, - вдруг заплакала девушка. – Они из-за меня пропали, я виновата. Как мне жить теперь если они погибнут? Не могу, не могу.

Ди оглянулся по сторонам, оглядев ночным зрением лес. Вроде всё тихо, никто не видел и не слышал их.

- Как звать? – спросил он.

- Екатерина.

- Чего?

- Катя.

Он пожал ей руку.

- Ди, - представился мальчик.

- Знаю, - вытирая слёзы, сказала девушка. – Правду говорят, что ты убил всю бригаду Германа, больше двадцати человек?

- Точно сумасшедшая, раз веришь в это, - покачал головой Ди. – Посмотри на меня. Кого я могу убить? Разве что комара. Вот я, например, слышал, что они все утонули в трясине. Сбились с тропы и утонули. Поняла?

- Поняла, - успокоившись, ответила Катя.

- А это зачем? - указала она на торчащие из-за спины дротики.

- На всякий случай. Утром пойдёшь обратно, - в приказном тоне довёл до неё Ди.

- Не пойду. Вообще чего ты раскомандовался? Лес общий, а я старше тебя.

- Мне до медвежьей кучи, что тут чьё и кто раньше кого вылупился. Ты идёшь домой, а то, как тресну, - Ди замахнулся на неё палкой.

Девушка и не вздумала закрываться руками, как в первый раз, она лишь злобно взглянула на мальчика.

- Можешь убить меня, как подручных Германа, но я пойду с тобой.

Ди на мгновение задумался, а может вправду прикопать её тут, ведь кроме опарышей никто не найдёт. Но опомнившись, быстро отогнал подобные мысли, не в его правилах уничтожать способных к деторождению самок, хотя и таких наглых. Увидав его сомнения, Катя добавила:

- Я могу быстро идти, умею плавать, могу нести вещи, стоять на стрёме, дежурить у костра, готовить.

- Чего тут готовить, - задумчиво произнёс Ди. – Отрезай сырое да ешь.

И тут ему в голову пришла не совсем благородная мысль о приманке, отвлекающей на себя внимание тех, с кем он мог встретиться.

- Хорошо, - сказал Ди, - пойдёшь со мной, но для начала надо избавиться от всего неестественного, от всей химии, электроники и прочего кала этого мира. Сейчас перекусим, потом спать, а утром всё ненужное закопаем.

- И телефон? - удивилась Катя. – В нём же навигатор.

– Эту хрень в первую очередь, отдельно от батареи. А навигатор тут, - он постучал себя палкой по лбу.

Утренний туман медленно выдавливал из себя трёх вооружённых мужчин. Они шли осторожно, прислушиваясь к приглушённым водяной взвесью звукам. Шедший впереди рыжебородый Игорь остановился у небольшой проплешины среди покрывавшей землю кислицы.

- Тут он ночевал, - указал Барбаросса на примятую растительность.

- Кто? – спросил майор.

- Ну, этот, который за щенком пошёл, - ответил Барбаросса, опускаясь на колени, внимательно изучая следы.

- Долго копаться будешь? - Боря явно нервничал, ему не терпелось растерзать маленького гадёныша.

Игорь теми временем вынул нож, стал, как заправский сапёр прощупывать почву, пока не наткнулся на что-то металлическое под слоем дёрна. Он поддел его ножом, откинув в сторону. Показались обгоревшие консервные банки присыпанные землёй и какие-то вещи.

- Сжёг пустые консервы, чтоб медведя запахом не дразнить, а то на хвост сядет, - объяснил он. – Странно. Сухпай забрал, а весь целлофан зарыл, телефон тоже и вообще весь пластик оставил. Плитка с баллонами.

- На кой? – удивился Боря.

- Не знаю, - пожал плечами тот, выуживая из земли упаковку гигиенических прокладок. – Так это баба.

- Вот только бабы нам не хватало, - стукнул прикладом о землю майор. - Придётся обоих валить.

Игорь перевернул две почерневшие от огня консервные банки. Одна из них была вскрыта открывалкой, другая ножом.

- Двое их было, - определил Игорь, кивая на банки. – Баба открывалкой работала, мужик ножом. Это он…. Ди….

- А вдруг не он, - предположил мент.

- Следов почти не видно, - возразил бородач, - точно он.

Игорь поднялся на ноги, посмотрел в сторону, куда вели еле заметные следы.

- За мной, - произнёс Барбаросса. – Надо поторапливаться, чем дальше уходят, тем меньше шансов догнать.

К утру третьих суток Ди с Катей вышли к так называемому поганому месту. Не доходя до него примерно двести метров, Ди остановился, рассматривая тропу на земле.

- Начинается, - хмуро произнёс он. – Медвежья тропа. Видишь, будто две дорожки параллельно идут, это Потапыч. Надо бы держаться подальше.

Пройдя вперёд, они очутились в том месте, где Ди впервые наткнулся на странных похитителей, играющих на духовом инструменте. Катя ойкнула, заметив разбросанные по полянке человеческие кости, черепа, остатки сгнившей одежды и палаток.

- Что это? – испуганно спросила она.

- Поганое место, - объяснил Ди. – Теперь своего рода указатель. Здесь когда-то побывали похитители. Они забрали всех женщин, мужчин убили, отрезав пальцы на украшения. Ещё играли на дудочке, может рожке, не знаю. Теперь повернёшь домой?

- Дорогу не найду, - ответила девушка. - Зачем они это делают?

- Не знаю, но нажива их не интересует, вещи не тронули.

Ди стал ходить по полянке, ища упомянутый Хтоном путь. Он обошёл её несколько раз, пока не наткнулся на полусгнивший женский ботинок, лежавший в пяти метрах от места расправы.

- Похоже, - сказал мальчик, - нам надо идти к горам, к каменной реке, а дальше ничейные земли. Так и знал….

- Ничейные земли? – удивилась девушка.

- Нехоженые места. Там много чего скрыто.

Ди задумался, присел на поваленное дерево. Катя села рядом, наблюдая за ним. Ди начал жалеть, что подписался на поход. Найти девочек был один шанс из ста, а вот навсегда стать похороненным в лесной подстилке, гораздо больше. Хтон рассказывал о некоторых творящихся в тех землях вещах и от этих рассказов у Ди шевелились волосы на голове. После них мальчику казалось, что прописать «леща» косолапому более безопасно, чем бродить в неизведанных лесах.

Хтон знал много, хотя являлся самым молодым из подобных существ. Он всего-навсего был ровесником Земли, помнил, когда вокруг планеты ещё крутились три Луны, когда на месте сегодняшних лесов были равнины, утыканные величественными городами, когда самый затрапезный зверёк был размером с пятиэтажку. Он видел и знал много, но с тех пор, как обычные земли стали ничейными вход туда был ему заказан. Какая-то поселившаяся там несвойственная обычному миру сила не давала проникнуть вглубь таинственных территорий.

***

Прокурор выкладывал из пакета купленные в магазине продукты на кухонный стол. Уставшая, осунувшаяся жена присела рядом на край стула.

- Как думаешь, - спросила она, - мы правильно сделали, что положились на мальчика?

Прокурор поставил на стол бутылку водки.

- Кому ещё можно было довериться? – сказал он. – Тем более это не совсем мальчик, это что-то другое, что-то не понятное нам.

- В смысле?

- Думаешь, бригада Германа утопла в трясине? Часть конечно да, но основная масса схватилась с ним и лесником. С лесником в меньшей степени. Я не понимаю, как это произошло, не понимаю, как он это сделал, но другую причину исчезновения матёрых убийц не вижу.

- Но ведь это ребёнок, - удивилась жена.

- Ему кто-то помогал, не Степан, кто-то ещё. Кто-то с кем лучше не сталкиваться на лесной тропинке. Я не стал тогда вдаваться в подробности и возбуждать дело о массовом убийстве, как чуял, что малой пригодиться. Хрен с ними с бандитами, пусть лежат там куда положили, сейчас главное вернуть девочек. Тут нам поможет только Ди.

Прокурор откупорил бутылку, налил водку в стоявшую на столе чайную чашку, залпом осушил не поморщившись.

- Не рано ли налегаешь? – покачала головой жена.

- Ты на успокоительных сидишь, а мне на чём прикажешь? Нервы ни к чёрту.

- И мне налей, - сказала жена, пододвигая вторую чашку.

***

Инстинкт сработал раньше, чем Ди успел понять, что его беспокоит. Он вскочил на ноги, выхватив из-за спины дротик, замер, прислушиваясь к лесным звукам.

- Ты чего? – испугалась Катя.

- Как будто где-то далеко-далеко разговаривают трое, - насторожился Ди. – Или это только почудилось, только почудилось. Лес может издавать разные, ни на что не похожие звуки.

- Где-то читала, - сказала девушка, - что когда человек входит в лес, все деревья сразу сообщаются между собой электрическими импульсами, как бы предупреждая об этом. Человек только ступил в него, а деревья на другом конце леса уже в курсе. Как думаешь, это правда?

Ди перестал прислушиваться, посмотрел на Катю, произнеся:

- Может быть. Чем дальше в лес, тем больше дров. Пошли.

Они продолжили поход, а через несколько часов на поганое место ступили преследователи.

- Матерь божья, целое кладбище, – поморщился Борис.

- Хрена себе за ягодкой кто-то сходил, - ухмыльнулся майор.

Игорь, внимательно изучавший каждую травинку, ответил:

- Это не кладбище, скорее ориентир.

Он ткнул дулом карабина в полусгнивший ботинок, заметив рядом след от Катиной обуви.

- Они пошли к каменной речке, - сказал Барбаросса. – Надо торопиться, придётся идти без привалов и возможно ночью. Там места напрочь глухие, упустим, в жизнь не найдём.

Прошло ещё два дня. Сухпаёк давно закончился, и Ди пришлось приняться за охоту. Ему посчастливилось убить глухаря из рогатки, разорить пару гнёзд перекусив яйцами, а у попавшегося на пути родника добыть зайца. Но больше всего им повезло у небольшого озера, где мальчик загарпунил крупного карпа.

Ранним ветреным утром, когда все звуки и запахи мгновенно уносились прочь, Ди с Катей пробирались через прогалину заросшую до груди кустами малины, как вдруг идущий впереди мальчик исчез, словно сквозь землю провалился. Катя застыла в нерешительности, не понимая, что происходит. В это мгновение, позади лязгнул затвор карабина. Девушка обернулась, перед ней, направив оружие в голову, лыбился заросший щетиной мужчина. В паре десятков метров по бокам от него находились ещё двое охотников, один с рыжей бородой.

- Ишь, какая сладенькая, - облизнулся майор, - упругая, податливая. Кровь с молоком.

Обомлевшая Катя, понявшая, куда клонит мужик, потеряла дар речи. Двое приятелей медленно приближались, настороженно осматривая лес, водя дулами от дерева к дереву.

- Где твой дружок? – спросил Боря, не сводя взгляда с малинника. – Отвечай или мы тебе таких мозолей натрём, ни один пластырь не спасёт.

- Кто первый встал, того и тёлки, - добавил майор, давая понять, что он будет первый терзать молодое тело.

- Вы чё, совсем одурели? – возмутился Игорь, беря на мушку ближайший куст орешника. – Не понимаете, где находитесь? Это его дом, а мы в него влезли.

- Ты преувеличиваешь, – ответил майор, протянув руку к груди девушки.

Боря хотел было, добавить пару слов, когда в воздухе что-то тихо просвистело. Чугунный шарик, запущенный из мощной рогатки, снёс менту нижнюю челюсть, превратив её в болтающиеся кровавые лохмотья, смешанные с острыми осколками костей и зубов. Второй шарик разворотил трахею. Майор выронил карабин, упав между кустами малины. Забулькал кровью, забубнил тарабарщину, семеня ногами, хватаясь пальцами за остатки горла. Боря с Игорем дали по залпу наугад, припав к земле. Эхо повело себя странно, оно стало повторять звук, то усиливая, то уменьшая его, то повторяя совсем не то, что было вначале. Деревья будто вздрогнули, скинув с себя оцепенение, взбодрившись, пристально уставившись на посмевших их потревожить людей.

Улучив момент, Катя бросилась вперёд, снося кусты, царапая в кровь руки. Очень быстро она пропала из виду. Боря вскочил на ноги, собираясь броситься в погоню, но Игорь остановил его:

- Даже не вздумай. Или ты тоже считаешь, что наёмники твоего отца утонули в трясине? Мы устроим засаду и пришьём недоноска. Только так, только так, Боря.

Боря послушал бывалого охотника, оставив затею. Они подобрались к корчащемуся в луже крови майору. Игорь покачал головой, мол, не жилец. Достал нож, хладнокровно пронзив им сонную артерию. Мент дёрнулся, уставившись в небо безжизненным взглядом.

- Самое лучшее лекарство, - довёл до опешившего Бориса Игорь. – Никаких мучений. Надо бы схоронить, да времени нет. Животные позаботятся, - он закрыл майору глаза.

- Слышал эхо? – вспомнил о странном явлении Боря.

- У меня сложилось впечатление, что лес недобро посмотрел на нас, - ответил Игорь. – Но может от усталости показалось.

Они закидали тело срезанными кустами малины и, убедившись, что мальчика нет рядом, двинувшись дальше, решив сделать крюк, зайдя тому поперёк пути.

Маша с Ди практически бежали до самого вечера, по возможности стараясь заметать следы. Девушка всхлипывала, ругала Ди за убийство и одновременно благодарила за спасение. Он молчал, напряжённо вглядываясь в каждый куст, прислушиваясь к шорохам. Ночёвку решили устроить в небольшом овражке, в котором лежало несколько высохших сосен. Вот тебе, маскировка, дрова и лавочки. Разжигая костёр, Ди заметил странного вида ромашку. Её лепестки на краях были загнуты, имели острое крючковидное окончание красного цвета. Ди потянул за лепесток, вытащив наружу крепившееся к нему белое зёрнышко.

Он осмотрелся, заметив ещё несколько подобных растений. Потом его внимание привлек кустик черники с крупными, как крыжовник ягодами. Мальчик раздавил одну, испачкав пальцы в склизком тёмно-зелёном соке, а воздух наполнился неизвестным приторно-сладким ароматом.

- Что-то не так? – заметив его настороженность, спросила уже успокоившаяся Катя.

- Первый раз вижу такие растения, - ответил Ди. – Странно, очень странно. Я был тут раньше, но их не замечал. Надо быть более осторожными ночью. У меня плохое предчувствие.

- Думаешь, эти нападут? – вздрогнула Катя.

- Они не самое, опасное. Это сын Германа с Игорем и бывшим майором пришли мстить. Мы можем измотать их, а потом прибить, но на это нет времени. Постараемся оторваться….

Они перекусили оставшимся с обеда карпом, подогрели чай на небольшом костерке, доели сухофрукты прихваченные Катей. Подбросив сучьев в костёр, улеглись рядом с ним на коврики спать, укрывшись одеялами.

Ди спал очень чутко и поэтому, как только недалеко от их стоянки еле слышно захрустели сухие ветки, он тут же вскочил на ноги, схватив дротик. Катя тоже проснулась, усевшись на коврик, вглядываясь в темноту.

- Что случилось? – шёпотом спросила девушка.

- Мы не одни, - так же тихо ответил Ди.

- Животные?

- Не пойму, шаги незнакомые. Животные так не ходят, да и человек тоже.

Ди напряг зрение так, что стал видеть всё до последней травинки, но виновника переполоха так и не заметил. Катя встала на ноги, укрывшись одеялом, подошла к Ди, испуганно прижавшись к нему.

- Ты мне мешаешь, - произнёс он, оттолкнув её плечом. – Если кто, сейчас прыгнет, я могу не попасть. Думаю, он решил нас обойти, только мы его не слышим. Учёл ошибку….

Как бы в подтверждение его слов с противоположной стороны стоянки раздался тяжёлый вздох. Они обернулись. От увиденного, волосы на голове Ди встали дыбом, а Катя, вскрикнув так, что её услышали ушедшие далеко вперёд Игорь с Борей, упала в обморок. Ди хотел метнуть дротик в горло гостю но, поняв, что тот не нападает, передумал.

Перед ним стояло огромное мохнатое существо, поросшее бурой шерстью. Короткие ноги заканчивались большими человеческими ступнями, руки были длинные, покрытые бугрящимися под волосами мышцами. На короткой шее сидела массивная голова с тяжёлыми надбровными дугами, нечто среднее между обезьяной и человеком с каким-нибудь наследственным заболеванием лица. Горящие зелёным светом глаза ничего не выражали, тупо смотря на мальчика, разглядывая то одежду, то оружие.

- Кто ты? – взяв себя в руки, спросил Ди.

Гость что-то прорычал, однако мальчик уловил звуки похожие на речь, что-то вроде:

- Бхорт. Здесь дом. Ты кто?

- Ди, – названный сын леса.

- Хтон? – пробурчало существо, поёжившись и оглянувшись назад, будто опасаясь чего-то.

Ди кивнул, медленно наклонился к Катиному рюкзаку, достал оттуда завёрнутый в ткань кусок чёрного хлеба, развернув, протянул гостю.

- Тебе, - сказал Ди.

Существо осторожно взяло хлеб двумя пальцами, закинуло в пасть, принявшись с удовольствием жевать. Ди сел на поваленное дерево, знаком пригласив гостя расположиться напротив. Существо приняло приглашение, сев на со скрипом прогнувшийся под ним ствол.

- Откуда? – продолжал расспрашивать Ди.

Гость указал в сторону ещё скрытых за лесом гор.

- Много вас? – поинтересовался мальчик.

Тот кивнул, произнеся:

- Разные. Есть высокие без шерсти, - принялось рассказывать существо, - Они убивают, едят. Мы не убиваем. Куда идёшь?

- Ищем девочек. Одинаковых.

- Их забрали охотники. Не ходите, режут пальцы, крадут. Свистят, от этого самки не думают, идут к ним. Очень плохо, очень плохо.

- Мы должны.

- Нет, нет. Уходи названный сын. Хтон не поможет, не его земли, - рыкнул гость.

Катя заворочалась, приходя в себя. Увидев это, существо поднялось во весь гигантский рост.

- Пора, - сказало оно. – Самка боится, теряет себя, слабая. Груди почти нет, зад костлявый, когти тонкие. Покрой её пока не сдохла, может, будет помёт, выносит пару детёнышей.

Ди улыбнулся, хихикнув. Гость тоже выдал нечто похожее на смех, повернулся и практически бесшумно скрылся во тьме. Катя очнулась, села на холодную землю, посмотрев на Ди, спокойно греющего руки у костра.

- Оно ушло? – испуганно спросила девушка.

- Кто? – равнодушно отозвался он.

- Чудовище.

- Тебе приснилось.

- Приснилось? Я своими глазами видела.

- Сказал, приснилось! – прикрикнул на неё Ди, давая понять, что разговор на эту тему окончен.

Ди отошёл от костра, лёг на коврик, завернувшись в одеяло, положив дротик под бок. Ничего не понимающая девушка улеглась рядом, плотно прижавшись к его спине. Сон не шёл к Кате, она тревожно слушала ночные звуки, иногда вздрагивая от них.

- Ди, - сказала она, - ты спишь?

- Сплю, - ответил тот.

- Просто хотела спросить.

- Ну, - буркнул Ди, не горя желанием что-то обсуждать.

- У тебя есть девушка? – она прижалась к нему сильнее, обняв за талию.

- Время гона ещё не настало, - сказал он, не оборачиваясь. – Нет смысла покрывать самку.

- Причём тут это? Я тебе про ухаживания говорю, чувства, любовь.

- А я про что? – возмутился мальчик. – Если и брать самку, так чтоб у той молока много было, зад крепкий иначе не выносит. А коли в помёте больше одного будет, так лежбище нужно надёжное. Или намекаешь на что?

Ди повернулся к Кате, сосредоточенно уставившись ей в глаза.

- Не на что не намекаю, - смутилась девушка. – Спросила только, а ты уж губу раскатал, - улыбнулась она.

- Аааа, - понял Ди. – Было подумал, что спариться хочешь. Так вот брось эти намёки, ты не подходишь. Тощая, мясо ещё не наросло. Ешь больше жирного, мучного, каши разные, прибавишь килограмм тридцать, там и поговорим, а пока забудь, нерест не для тебя.

Ди с серьёзным видом отвернулся обратно к костру, оставив Катю напрочь оглушённой таким раскладом.

Весь следующий день они провели в дороге, редко останавливаясь на привал. Незнакомые растения и неизвестные животные с птицами стали попадаться чаще. В некоторых местах практически полностью вытеснили знакомые виды. Взять, к примеру, рябину с вытянутыми, как у кизила ягодами или тысячелистник красного цвета с терпким запахом. Но больше всего Ди удивили синие, похожие на колокольчики цветы, пожиравшие насекомых и прочую мелкую живность, привлекая их ароматом мёда или кленового сиропа. Складывалось впечатление, что растения либо видоизменились, что маловероятно за такой короткий срок, либо занесены сюда из каких-то чуждых земель. Но каких? Неужели здесь ещё остались такие места, где пруд пруди невиданной флоры и фауны? Однако Ди знал, что в этих дебрях таких мест нет….

После полудня Ди уловил еле заметный запах костра с готовящейся на нём пищей. Так как ветер несущий ароматы шёл оттуда, куда они направлялись, путешественника ничего не оставалось, как посмотреть, кто же кашеварит в такой глухомани. Через пару часов вышли к быстротекущей речке, вдоль берега которой, стояло несколько грубо сработанных построек. Чуть дальше около дюжины заросших щетиной мужиков, что-то промывали в плоских тазиках.

- Старатели, - тихо сказал Ди, указав на мужиков. – Как-то встретил парочку у ручья, песок мыли.

- Золотой? – спросила она.

- Шут его знает. Говорят, многие из них люди опасные, недоверчивые, чуть что, за ружьё хватаются. Обойти надо.

Они направились вдоль берега. Пройдя метров двести, Катю приспичило по нужде, сказывалась непривычная для нежного желудка лесная пища. Пока она усаживалась в кустах, Ди притаился в зарослях папоротника, внимательно наблюдая за местностью. Внезапно появившееся чувство тревоги заставило его вложить дротик в ложе метательного приспособления.

Пока Катя тяжко вздыхала, строя «кирпичный завод» из-за деревьев показались двое одетых в лохмотья и вооружённых ружьями старателя с подвешенными к патронташам зайцами, выуженными из силков. Они возвращались с охоты не ожидая увидеть выходящую из кустов девушку подтягивающую штаны. Старатели и Катя замерли, уставившись друг на друга.

- Баба, - произнёс один из старателей, снимая ружьё с плеча. – Просто офигенная баба. Молитвы услышаны.

Второй лишь грязно выругался, выражая тем своё восхищение юной особой с которой тот не против приятно провести время. Катя поискала глазами Ди, заметив его поднимающегося из зарослей папоротника прямо за спинами старателей.

- Дайте нам пройти, - сказала Катя.

- Кому нам? – спросил первый старатель.

Девушка указала им за спины, те обернулись.

- Ого, - произнёс второй, - ещё и мальчуган. Никуда вы не пойдёте. Деваха точно тут останется надолго, а ты шкет брось палку.

Что Ди и сделал, решив не вступать в долгие, ничего не решающие дискуссии. Короткий бросок и крюк посылает дротик с неимоверной силой точно в цель. Первый старатель не успевает нажать на курок, дротик насквозь пробивает грудную клетку, приколов его к стволу ближайшего дерева. Второй тут же снимает ружьё с плеча, но делает это слишком медленно для маленького дикаря. Он не успевает навести дуло на мальчика, метательный нож с гулким хлюпаньем входит ему в солнечное сплетение. Падая, старатель всё же нажимает на курок, пуля пробивает Ди штанину, слегка царапнув по голени. Катя визжит от страха.

Ди быстро подходит к жертвам, вытаскивает нож с дротиком из тел, забирает зайцев. Схватив Катю за руку, бежит с ней подальше от этого места, куда уже выдвинулись услышавшие выстрел старатели.

- Зачем, - причитает Катя, - зачем убил их?!

- Что значит зачем? Они даже не спросили, что ты тут делаешь, а сразу перешли к делу. Как должен был поступить? Уговаривать, просить, умолять? – стал объяснять Ди. – Забыла, где находимся? Тут глухомань, зашла и поминай, как звали.

- Почему все хотят меня тр…?

- Почему? – перебил Ди. – Ты хрен знает, где от цивилизации, голодные мужики, закон на острие клыка. Какие ещё нужны объяснения?

Прибывший на место вооружённый отряд замечает, как вдали Ди с Катей переправляются на другой берег реки вброд. Попытка преследования проваливается, старатели быстро теряют след. В бессильной злобе несколько раз стреляют в заросли.

- Это кошмар какой-то. Тебе разве не страшно? – задыхаясь от бега, спрашивает Катя.

- Если было бы не страшно, был бы беспечен и меня давно кто-нибудь доедал, - ответил Ди.

***

Жена прокурора лежала на кровати со скомканным, давно не стираным бельём, прокурор лежал рядом, держа в руке пустой стакан, недавно бывший до краёв полненным виски. Оба смотрели в потолок.

- Есть вести от мальчика? – тихо спросила жена.

- Нет, - ответил муж.

- А если он не найдёт? – вновь спросила она.

- Не думай об этом, пожалуйста.

- Если не найдёт, для чего тогда жить? Я жила только для детей.

- И я.

- Если не найдёт, руки наложу.

- Прекрати! – крикнул прокурор. – Не вздумай! Он найдёт их, он дитя леса! Это его дом, а что где лежит в доме, он должен знать! Будем ждать!

- Будем ждать, - повернувшись на бок, произнесла жена.

***

Прошло ещё два дня, впереди показался скалистый хребет, навскидку до него было не больше дня пути. Так как уже темнело, стоянку решили устроить в сосновом бору. Разожгли костерок, подвесили котелок, разложили на ткани провиант.

Когда Ди мешал ложкой ароматную похлёбку, то краем глаза заметил движение за ближайшими деревьями. Очень быстрое, стремительное движение, чего-то бледно-белого, согбенного и высокого. Движение повторилось с другой стороны от стоянки, но теперь что-то пряталось за стволом векового тополя, частовыглядывая из-за него. Ди удалось разглядеть гостя, не привлекая ни его, ни Катиного внимания. Мальчик вздрогнул от одного вида лесной твари.

Это было долговязое существо с шероховатой кожей белёсого цвета, будто обсыпанной мукой или тальком. Лицо-маска с чернеющими глубоко посаженными глазами, ввалившимся ртом. Голова без волос и ушей, по-видимому, это та тварь, о которой предупреждал Бхорт. Ди обратил внимание на ноги с повёрнутыми назад коленями и длинные, увенчанные кривыми когтями руки. «Такой если влепит подзатыльник, пол башки срежет», - подумал Ди, прикидывая, что делать с таким молниеносно двигающимся противником. Решение оказалось неожиданно простым.

- Помешай-ка, - Ди протянул Кате ложку, - стоянку обойду, посмотрю, нет ли змей, а то по большому присядешь и каюк, жопа отравлена.

- Ночью? – удивилась девушка.

- Что ночью? Почти как днём вижу.

- Ну ладно, посмотри, - пожала плечами девушка, занявшись готовкой.

Ди, отстегнул ремешок державший нож в ножнах, незаметно вытащил из рюкзака моток припасённой для силков стальной проволоки, отошёл от костра на пять метров, принявшись натягивать её между деревьев вокруг стоянки на уровне поднятых вверх рук. Когда всё было закончено, вернулся к костру, где Катя заботливо накладывала похлёбку в миску. Принялись за ужин, но Ди ел медленнее обычного, наблюдая за мелькавшим за деревьями существом. Оно приближалось всё ближе и ближе, сокращая круги вокруг людей. «Готовится напасть, - подумал Ди, потягивая поближе гарпун. – Очень быстрый. Мгновенная смерть. Но похоже на похитителей девочек оно не покушается, боится».

Ди вспомнился рассказ Степана о пропавшей в этих местах научно исследовательской экспедиции с двумя опытнейшими проводниками. Посланная на поиски группа обнаружила только исполосованные когтями вещи, залитые уже почерневшей кровью, тогда всё списали на медведей.

Ди поднёс ложку ко рту собираясь отведать очередную порцию варева, как вдруг из темноты к ним метнулась смертоносная тварь, занёсшая руку для удара. Натянутая проволока издала звук гитарной струны. Скорость существа была настолько велика, что обезглавленное тело швырнуло в костёр, а отсечённая голова с кистью руки, описав дугу, ударились в дерево на противоположной стороне стоянки, отскочив от него словно мячики.

Катя заорала так, что у Ди заложило уши. Он схватился за них, боясь, что чувствительные к малейшим звукам перепонки лопнут, забрызгав всё вокруг кровью. Кричащая девушка вскочила на ноги, побежав куда-то в лес, Ди нагнал её в два прыжка, повалил на землю, заткнув рот ладонью.

- Прекрати голосить дура, - сказал он на ухо, - вдруг оно не одно.

Катя замолчала, уставившись на него выпученными от страха глазами. В этот момент до них донёсся звук гитарной струны, сопровождавшийся падением ещё одного тела.

- Хорош валяться. Давай к костру, - Ди рывком поднял её на ноги, - там оружие и припасы.

Когда прибежали обратно, Ди заметил множественные движения вокруг, твари прибывали на кормёжку. Дрожащая Катя села у затухающего костра, в который Ди подбросил охапку хвороста. Пламя быстро взвилось вверх, наполнив округу запахом горелой плоти.

Ди подошёл ко второму лежащему неподалёку телу, нашёл его голову, размахнулся, швырнув её в темноту. Туда же полетела голова первого существа. Движения за границей света прекратились, видимо желавшие перекусить твари задумались, стоит ли это делать. Ди взял в одну руку гарпун, в другую дротик, приготовившись к не предвещающей ничего хорошего схватке. Если бы не девушка он бы никогда не попал в такую хреновую ситуацию, никто в лесу не знал бы, что он тут вообще есть. Он бы не спеша, бесшумно, не оставляя следов добрался до хребта, отыскал девочек, подал сигнал и так же спокойно пошёл домой, предоставив спецназу разбираться с похитителями.

- А теперь медведь вас задери, что делать? – произнёс он мысли вслух, оглянувшись на Катю, но та ничего не услышала, она пребывала в шоковом состоянии.

Ди заметил выступившее из-за дерева существо, занёс дротик для броска, как вдруг тварь повернула назад, мгновенно скрывшись в дали, остальные, неизвестные науке хищники последовали за ним. Ди прислушался, пронюхал воздух, но вонь горящего трупа перебивала все другие запахи.

«Растёшь Ди», - донеслось из крон.

Ди посмотрел на Катю, она всё ещё прибывала в прострации, ничего не соображая.

- Ты не предупредил, - сказал он.

«Сам неплохо справился. Скоро не смогу идти с тобой. Кто тогда предупредит? Надейся только на себя».

Ди кивнул.

«Брось её, - шепнули листья, - это обуза, хотя и самка детородного возраста. Брось».

Ди снова взглянул на дрожащую всем телом Катю, ему впервые стало жаль эту глупую, попёршуюся неизвестно куда девушку.

- Пригодится для приманки, - сказал мальчик.

«Врать ещё не научился, хотя теперь и живёшь с людьми», - засмеялись деревья, скрипя и раскачиваясь.

Ди улыбнулся.

«Спите спокойно», - произнёс запутавшийся в листве ветер, - «В ближайшие дни они не вернуться, подтирают зады лопухами».

Голос Хтона растворился в ночных зарослях. Ди сел рядом с начавшей успокаиваться Катей. Дрожь прошла, но она всё ещё слабо понимала происходящее вокруг.

- Куда мы попали? – спросила та, слегка заикаясь.

- Я почём знаю, - ответил Ди, обняв её за талию. – Раньше тут такого не водилось.

Катя положила голову ему на плечо.

- Думала, мы умрём, - всхлипывая, произнесла она.

- Должны были, - согласился мальчик, - Обошлось.

- Мне показалось или ты разговаривал с деревьями? Или с кем-то в них?

- Тссс, - поднёс к её губам палец Ди, - показалось.

- Хорошо, - согласилась девушка. – Пусть так, а то с ума сойти можно.

- Можно, - Ди пнул ногой обгорелый труп. – Сходи тут теперь за грибочками.

***

Игорь с Борей стояли на краю поляны поросшей странными ромашками с крючковатыми лепестками. Совсем рядом насупился горный хребет, рассечённый надвое каменной речкой.

- Что это такое? – спросил Боря.

- Только заметил? – вопросом на вопрос ответил Барбаросса. – Подобное уже пару дней попадается. Думал, чудится с усталости, ан нет.

- Опасно? – заволновался Боря.

- Не знаю. Лет пять назад был здесь, подобного в помине не было. Но одно хорошо, мы опередили парня почти на день. Предлагаю засесть на тех выступах.

Он указал на нависшие над обоими берегами скалы. Место было отличное, вся округа оттуда легко простреливалась, да так, что даже двух плохо подготовленных стрелков с оптикой, хватило бы, чтоб удерживать на месте несколько хорошо вооружённых отрядов, а что уж говорить о профессионале коим являлся Барбаросса.

- Сядешь на одной, а я на другой скале, - объяснял он Боре. – Как голубки выползут, валим обоих.

- Он мне живым нужен.

- Ну, значит, бабу валим, его подстрелим слегка, чтоб не сбёх. Потом рви скота, сколько хочешь.

Они двинулись к скалам, топча странные ромашки, цеплявшиеся за штаны крючковатыми лепестками.

***

Дорогу пересекал высохший ручей. Ди с Катей собирались перейти на другую сторону, когда из крон послышался голос:

«Ди».

Мальчик замер. Посмотрел на крону развесистого дуба, закрывавшего добрую половину неба.

- Слышал? – тихо-тихо спросила Катя.

- Ничего не слышал, - ответил Ди. – Стой тут, - указал он на место.

Катя подчинилась, наблюдая, как Ди подошёл к дубу, обняв его.

«Дальше мне дороги нет», - донеслось из кроны. – «Будьте в тройне осторожны».

- Спасибо за помощь, - поблагодарил Ди.

«Ступай сын мой названный. Буду ждать».

Ди вернулся к Кате, и они перешли на другую сторону ручья. Мальчик оглянулся, наблюдая, как дуб качал ветвями, как бы прощаясь с ними.

- С кем шептался? – спросила девушка.

- Тссс, - приложил палец к губам Ди. – Не говори.

Чем ближе они подходили к каменной речке, тем больше редел лес, дальше была заросшая высокой травой равнина. Ди решил сделать привал перед трудным броском. Там, где нет деревьев, всегда есть опасность нарваться на неожиданно сильного хищника.

Мальчик освежевал последнего из трофейных зайцев, бросил мясо в котелок с булькающей на огне водой, набранной в хиленьком роднике в котором сейчас умывалась девушка. Ди попробовал бульон, не хватало соли, он бросил щепотку и вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Мальчик сосредоточился на ощущениях, стараясь понять с какой стороны пришла тревога. Наконец определил направление, кто-то наблюдал за ними со стороны хребта.

Ди скосил взгляд на возвышавшиеся горы, заметив на ближайшем склоне движение. Хотя до него было далеко, Ди мог превосходно видеть трещины в камнях и, торчащую из них хилую травку, а что уж говорить о двигающемся короткими перебежками человеке.

Закончив умываться, Катя села на походный коврик рядом с Ди, мешавшим бульон в какой-то задумчивой прострации.

- Ты чего? – спросила девушка.

- Как перекусим, сменим стоянку, - ответил он. – За нами наблюдают.

- Эти дебилы с ружьями?

- Может они, может кто-то другой. Думаю, мы у логова похитителей. Скорее всего, оно за хребтом, единственный короткий путь по каменной речке. Но всё здесь, какое-то не такое.

- В смысле не такое? – удивилась девушка.

- Если всё так, как думаю, ночью увидим что к чему.

Поев, сменили стоянку, углубившись обратно в лес, расположившись на небольшой поляне. Когда на мир опустилась ночь, они легли на коврики, уставившись в звёздное небо. Ди поднял руку, указывая на звёзды пальцем:

- Смотри, - сказал он. – Ни одного знакомого созвездия. Небесного гвоздя, то есть Полярной звезды, вообще нет.

- Боже мой, - тихо произнесла Катя, указывая на восходящую Луну на которой не было привычного рисунка ночного светила заляпанного пылевыми морями, оно лишь пестрело огромными кратерами. – Где мы?

- Когда я ещё не родился, - произнёс Ди, - отца загрызли огромные волки, позже я убил их вожака. Таких волков в природе не бывает. Может они отсюда, как и все непонятные твари, попадающиеся в глухих лесах?

Катя закрыла лицо руками.

- Бедные девочки.

- Ладно, - прервал причитания Ди, - давай спи. Завтра бросок вдоль реки.

Катя укрылась одеялом, повернулась спиной к костру, задремав через пару минут. Ди сел, прислушиваясь к ночным звукам, нюхая прохладный воздух, вглядываясь в кромешную тьму. Время от времени он проваливался в чуткую дрёму, сразу просыпаясь, вновь оглядывая местность. Однако усталость взяла своё, ближе к утру он уснул на мгновение, когда же проснулся, на него летел высокий, одетый в шкуры воин-охотник, пытаясь пронзить коротким копьём. Ди уклонился, подставив дротик, воин, не ожидая такой выходки от спящего мальчика, сходу наткнувшись на остриё. Он удивлённо уставился на торчащее из живота древко, собравшись закричать, но Ди не дал этого сделать, вонзив в горло нож по рукоятку. Воин завалился на бок, испустив дух. Разглядывать нападавшего не было времени, так как Катя пропала. Где-то в дали резко зазвучала и смолкла мелодия дудочки принадлежавшей похитителям, пославших убийцу.

Ди вытащил дротик из тела, втянул ноздрями ароматы ночи, уловив несущие ветерком тонкие нотки запаха разгорячённых мужских тел тщательно скрываемого под пахучими оленьими испражнениями. Он прислушался, мелодия повторилась, тут же опять замолчав.

Мальчик припал к земле стараясь отыскать запах Кати. Обнюхав всю траву рядом с местом, где та спала он, наконец, обнаружил его. Картина происшедшего начинала складываться. Похоже, Катя сама встала и ушла, виной же этому была мелодия. Ди вспомнилась сказка о крысолове, рассказанная учителем по истории в варианте, где тот уводит из города не крыс, а детей.

«Значит, - подумал Ди, - существует определённый набор звуков, определённой тональности влияющий исключительно на женское сознание, заставляющих их действовать по чужой воле», - по-другому происшедшее он объяснить не мог.

Ди ещё раз втянул запах, определив направление поисков, схватил оружие, бросившись в погоню.

Прошло около десяти минут, когда он настиг похитителей, приготовившись перебить тех дротиками на расстоянии, но неожиданно всё повернулось по-иному. Он уже слышал торопливые шаги, когда из ближайших зарослей донёсся звук натягиваемой тетивы. Ди прыгнул в сторону, откатившись за дерево, стрела со свистом ушла в разжижаемую рассветом темноту, не задев его. Ди отложил дротик, достал рогатку, вложив в резиновый жгут чугунный шарик, навёл её на заросли. Видимо лучник решил сменить место дислокации, двинувшись в обход мальчика. На мгновение между листвой мелькнула его голова, этого было достаточно, чтобы влепить в неё чугунным снарядом. Стрелок тут же упал, замерев без движения, Ди обошёл его с фланга, для верности пустив в голову ещё один шарик окончательно расколов её на части, и тут заметил движение сбоку.

Крупная мужская тень метнулась к нему, замахиваясь каменным топором. Схватив дротик, мальчик ушёл с линии атаки, ударив им противника наотмашь по голове. Того немного занесло от удара, но он снова махнул топором, удар пришёлся в пустоту. Противник остановился, не понимая, куда исчез мальчик мгновение назад бывший перед ним, это замешательство стоило ему жизни. Дротик вошёл между лопаток, выйдя из груди на несколько сантиметров, топорник качнулся, упав лицом вниз. Ди вытащил оружие из начавшей остывать туши, побежал дальше.

«Зачем я её взял, зачем я её взял», - мысленно повторял Ди, настигая похитителей в начавших пробивавшихся сквозь листву рассветных лучах.

Трое одетых в шкуры бугаёв попеременно тащили на плече связанную, ничего не соображавшую Катю. Как только она приходила в себя, один из них начитал дуть в тонкую деревянную дудочку, после чего девушка теряла волю, становилась покладистой, ручной, готовой выполнить любой каприз похитителей.

Заметив Ди, от группы отделился жилистый мужик с двумя дубинами в руках. Ди вложил дротик в метательное приспособление, тут же пустив его во врага, но тот легко отбил смертоносное оружие. Ди пустил второй, с ним произошло то же самое. Воин неумолимо приближался, размахивая дубинами, а Катю уносили всё дальше и дальше, пока она не пропала из виду.

Поняв, что дротики бесполезны, мальчик бросил в противника метательный нож, который вонзился в подставленную под него дубину. Расчёт на небольшие размеры ножа, из-за которых его сложно отбить, не оправдался. Воин быстро сократил оставшееся расстояние, нанеся удар по Ди. Мальчик уклонился, тот снова ударил, чуть не попав Ди по рёбрам. Очередной удар пришёлся по ногам, но и тут молниеносная реакция спасла маленького дикаря, однако вторая дубина всё же задела его по макушке.

Перед глазами Ди всё поплыло, было отступивший под утренним Солнцем мрак ночи, вновь вернулся, потянув его в непроглядные, тяжёлые глубины, куда вдруг долетел сухой треск выстрела. Ди упал, потеряв сознание, воин-охотник замахнулся дубиной, чтобы добить упорного преследователя, но меткая пуля вошла тому в затылок, выплеснув с противоположной стороны мозг вместе с осколками лица. Воин упал рядом с мальчиком.

Ди очнулся, когда Солнце было в зените. Голова раскалывалась, тело нестерпимо ныло. Он повернул голову влево, рядом лежало тело одетого в шкуры дуболома, повернул вправо, увидев сидящего на поваленном дереве Барбароссу, внимательно оглядывавшего окрестности. Ди попытался подняться, но руки и ноги оказались крепко связаны верёвкой.

- Добренького утречка, - сказал Игорь, заметив пробуждение Ди, направляя на него ствол карабина. – Совесть то не мучит за столько трупов?

- С чего это? – удивился Ди. – Они нападают, я защищаюсь. Или не положено свою жизнь отстаивать, как и жизни близких? Тебе ли это говорить?

Игорь задумчиво почесал бороду произнеся:

- Что верно то верно. Это в цивилизации не положено, а тут самое милое дело дубьём помахать. Это что за дерьмо? – Игорь ткнул дулом в сторону трупа воина-охотника.

- Один из тех, что украли девочек.

- Интересно, интересно, - продолжал рыжебородый. – Откуда они в наших лесах? Вроде как не осталось подобных племён, чай не в каменном веке.

- В каких наших? – ухмыльнулся Ди. – До сих пор не понял, где находишься? Растения видел, а небо ночное, а Луну?

- Поднимайся, - сказал Игорь, вставая и разрезая ножом путы на ногах мальчика, - пойдём к Боре, оружие твоё захвачу.

Ди с трудом поднялся, шатаясь, поплёлся в сторону хребта.

Боря лежал на скалистом выступе, наблюдая за той частью леса, куда ушёл Игорь.

«И как он умудрился заметить там дикаря с подружкой, вот что значит намётанный глаз», - думал он.

Вдали ухнул выстрел из карабина.

«Подстрелил, - улыбнулся Борис, проверяя в рюкзаке набор острых, как бритвы ножей, – Хорошие будут сапоги».

Убедившись, что всё на месте, он вновь посмотрел в сторону леса, заметив какое-то движение. Боря достал бинокль, но в предрассветных сумерках было плохо видно кто там. Движение повторилось ближе. Боре показалось, что в его сторону идут трое мужчин, один из которых тащит на плече мешок или что-то подобное. Их снова не удалось рассмотреть, поскольку те мгновенно скрылись в зарослях ненормально высокого хвоща. Боре пришло на ум, что возможно это вовсе не люди, а кабаны, медведи или ещё какая живность. На всякий случай он передёрнул затвор карабина, поставив его на предохранители.

Боря приложил оптику к глазу и притаился, ожидая появления прячущихся в зарослях существ. Если это животные, он не будет стрелять, а если люди то подумает…. Вдруг он почувствовал спиной чей-то пристальный взгляд. Страх сковал движения, тело не желало слушаться и повернуться назад, глаза боялись увидеть виновника неприятного ощущения, но Боря всё же нашёл силы посмотреть. Мужик, одетый в разноцветные шкуры летел на него, гремя костяными браслетами, на ходу вынимая из ножен длинный широкий нож. Боря набрал в лёгкие воздуха, чтоб закричать, но выдохнул его уже через хлещущую кровью дыру в груди.

Игорь и идущий спереди связанный по рукам Ди, подошли к скале, нависшей над рекой. Барбаросса крякнул уткой, ожидая ответа сверху, но его не последовало, это насторожило бывалого охотника. Тогда они поднялись по пологому, заросшему молодым ельником склону. Представшая картина заставила Игоря вздрогнуть. Обезглавленное тело Бори лежало на рюкзаке, на руках не было пальцев, голова валялась возле потухшего костра, а из распоротой груди всё ещё вытекала кровь.

- Сапоги из тебя сшить хотел, - кивнул Игорь на труп.

- Сапоги дело хорошее, но обломитесь. Тебя ожидает такой же конец, - сказал Ди, - если не выбросишь всё неестественное: пластик, резину, кожзам и прочее. Хоть бы карабин травой обернул…. Охотники почуют, где прячешься и всё….

- Пальцы то зачем режут?

- Наверное, какое-то верование, а ещё из них делают офигенные браслеты, - произнёс Ди.

- Надо уходить, - занервничал Игорь.

- Нет. Они вернутся за трупами, захотят отомстить. Им совсем не трудно догадаться, куда ты отправишься. Тебе не выбраться живым, - обнадёжил мальчик. – Лучше развяжи меня и тогда, может быть, нам удастся избежать участи Бори. Мы возьмём правее, найдём их логово, потом вернёмся в наш лес, определим, откуда подать сигнал. Прилетит спецназ и порешит всех.

Прикинув расклад, бородач был вынужден согласиться с доводами мальчика, тем более кому, как не сыну леса разбираться во всех тонкостях первобытной охоты. Лес, даже такой, его дом, а Игорь лишь незваный гость. Он разрезал верёвку, стягивавшую руки, вернул оружие, закопал весь пластик, а карабин обернул толстым слоем пахучих растений, которые должны скрыть запах ружейной смазки.

- Надеюсь, - произнёс Игорь, - ты мне брюхо не вспорешь?

- Нет. Даю слово, - ответил Ди.

- Запомни, я верю тебе. Даже не прошу извиниться за порезанные ноги и разбитую голову.

- В тот раз я тебя пожалел, потому что Ма не любит крови.

Игорь замолчал, злобно сверкнув глазами. События того нападения на дом до сих пор отдавались болью в ногах и редким головокружением.

Они прошли по речке на другую сторону хребта, взяли правее, и на следующий день наткнулись на грубо сработанный капкан на среднего размера животное, возможно волка, установленный рядом со звериной тропой. Игорь с Ди присели возле него, рассматривая диковинку.

- Самоделка, - сказал Игорь, - кованная. Цепь абы как сделана, кузнец не парился особо.

- Установили недавно, - добавил Ди, рассматривая место крепления цепи к клину, вбитому в землю. – Может пару дней назад.

- Должно быть, селение рядом, - продолжил Игорь. – Думаю это они.

- Нет. Кто-то другой, - он указал за зацепившуюся за пружину нитку. – Те в шкурах были, а тут ткань.

Ди аккуратно снял нитку, понюхал, попробовал на вкус, сказав:

- Похоже мужская рубаха. Давно не стиранная, пропахла дымом, пОтом, землёй.

Он поднялся на ноги, понюхал воздух, указав направление вглубь леса.

- Селение там.

- Ого, - удивился Барбаросса. – А если анализы попробуешь, заболевание сразу определишь или днём позже.

Ди не ответил на издёвку, направившись в указанную сторону, Игорь пошёл за ним. Через несколько часов они вышли к селению, хотя так его можно было назвать с большой натяжкой. Несколько десятков землянок, с торчащими из земляных крыш глиняными трубами жались к центральному бревенчатому зданию округлой формы. Оно было чуть выше землянок, с несколькими окнами и двумя дверями, одной на северной стороне, другой на южной.

Время от времени из строений выходили мужчины в длинных холщовых одеяниях, занимавшиеся повседневными делами: таскали хворост, мыли посуду, рубили мясо на колодах. Однако ни одной женщины или ребёнка так и не показалось.

- Странно, - погладил бороду Игорь, - рядом отмороженные соседи, а у них даже дозорного нет.

Ди снял с себя всё оружие, оставив только нож, спрятав тот под одеждой.

- Прикрой, - сказал он Игорю, что тот и сделал, поймав в оптический прицел ближайшего мужика строгавшего оглоблю рубанком.

Ди вышел из зарослей, спокойно направившись в центр селения. Мужики, заметив его, на мгновение замерли. Ближайший к нему выронил рубанок, открыв рот. Было заметно, что жители напуганы его появлением, но то, что он был безоружным подростком, а не дюжим молодцем с секирой немного успокаивало их.

- Кто ты? – слегка коверкая слова, спросил уронивший рубанок. – Что тебе надо?

- Я ищу двух девочек и девушку в странной одежде, - сказал Ди, демонстрируя руки, давая понять, что в них нет ничего опасного для жизни. – Их потащили в эту часть леса.

Мужики бросили работу, начав обхватывать его полукругом.

- Если забрали женщин, их больше не найдёшь, - произнёс один из них.

На шум из бревенчатого здания показался крупный бородатый мужчина с медвежьей шкурой на плечах, в руках он держал рогулину - длинное, тяжёлое копьё с широким наконечником и перекладиной под ним. Это был вождь племени.

- В чём дело!? – крикнул бородатый, ударив древком рогулины о землю.

Мужики, прекратив обступать мальчика, уставились на вождя.

- Вот, - сказал кто-то из них, - девок ищет.

Вождь подошёл к Ди, оглядел его с ног до головы.

- Откуда будешь? – спросил вождь.

- Из-за хребта, - ответил Ди, указав на горы.

- Там нет селений, - добавил глава племени. – Там бледные хищники.

- Ничего доказывать не буду, думайте что хотите, только укажите, куда потащили девочек.

Вождь посмотрел на мужиков, крикнув:

- Чего встали!? За работу!

Мужики послушно разошлись по делам.

- Странный ты малый, - сказал вождь, заглядывая мальчику в глаза. – Вроде отрок ещё, а говоришь как взрослый. Видно внутри старше, чем снаружи. Потрепало тебя. Пойдём в дом, побеседуем.

- Со мной…, - Ди было хотел сказать «друг», но осёкся, какой Барбаросса на хрен друг. – Со мной человек.

- Зови, - кивнул вождь.

- Рыжий! – позвал Ди. – Иди сюда, всё нормально!

Из зарослей появился мрачный Игорь с карабином наперевес. Мужики вновь побросали работу, начав удивлённо разглядывать второго пришельца с малопонятным оружием в руках. Вождь так же оглядел Игоря и чуть поразмыслив, пригласил гостей в бревенчатое здание, не отличавшееся внутри особой роскошью. Это скорее был хозсклад племени, чем жилище вождя.

- Меня зовут Свор – широкое копьё, - представился вождь, указывая им знаком садиться за стол, на который тут же стала накрывать появившаяся из-за обшарпанной печи старуха. – Я вождь этого племени, точнее того что от него осталось.

- Я Ди, это Игорь Барбаросса, - произнёс Ди.

- Что же случилось, мил человек? – спросил Игорь, поставив карабин на предохранитель.

- Ничего хорошего. Видели похитителей? – поинтересовался Свор.

- Мы убили троих, - сказал Ди, от чего вождь вздрогнул.

- Вы покойники, они найдут вас и четвертуют, - замахал руками вождь. – Очень мстительные.

- Зачем пальцы режут? – спросил Игорь.

- Считается, что без них враг не сможет охотиться и сражаться в мире мёртвых, а значит, обречён на страдания. Плюс, заимев его пальцы, победитель как бы становиться рукастей, сильней, проворней.

- А что с девочками? - Ди отхлебнул ароматной похлёбки, поставленной перед ним старухой.

- Даже не дёргайтесь, - печально ответил вождь. – Они забирают всех женщин за исключением совсем страшных и старух. У нас их почти не осталось.

- Так перережьте им глотки, - нахмурился Игорь.

- Несколько раз давали бой. Результат видите, мы вымираем и фактически стали рабами. Они появляются здесь время от времени, забирают женщин, еду, утварь, в общем, всё что понравиться. Кто противится, убивают на месте. Сбежать не дают, возвращают и казнят зачинщиков. Я двадцатый вождь за последние несколько лет. Мы, к сожалению, перестали сопротивляться. Живём по привычке, - вождь грустно уставился в тарелку с похлёбкой.

- Зачем баб воруют? – спросил Игорь. – Своих мало?

- Своих вообще нет, - поднял на него глаза вождь. – Не родятся у них девки. Давно не родятся. Когда-то очень давно все племена жили в мире, войн не было, всё в достатке родилось. Но однажды вождь их племени положил глаз на шаманку из соседнего народа. Очень красивая женщина была, кровь с молоком. В общем, она ему отказала, и тогда тот не придумал ничего лучше, чем выкрасть красавицу, да взять силой в жёны. Тогда шаманка навлекла болезнь на их народ. С неба упал камень, заразивший всё племя. С тех пор девочки не родятся.

- Камень? – удивился Игорь. – Метеорит.

- Камень, - сказал Свор. – Так вот, вместо того чтоб загнуться или ради продолжения рода слиться с другими племенами, они посчитали, что не рождение женщин это милость духов леса. Они, мол, избранные, видите ли, духи хотят от них воинов, поэтому и самок не дают. Стали тогда воровать женщин и девочек. Началась война, они оказались сильнее и фанатичнее. Много мелких племён погибло, потом дошло дело до крупных. Иногда женщин выманивали дурманящими звуками дудочки, те сами шли к ним в руки и назад не хотели. Они истребили почти все народы находившиеся рядом. Остались только рабы подобные нам и одно воинственное племя в дне пути на восток. С ними они никак не могут справиться, оборона налажена, чужих, как мы, не пускают.

- Что ещё известно? – спросил Ди.

- У них есть фермы по размножению. Там содержат некоторых женщин, которые только и делают что рожают. От этого племя постоянно увеличивается. Воины-охотники берут по несколько жён. Размножение и война стало основной идеей. Их вождь и его телохранители самые смертоносные воины из всех.

- Вот что, - произнёс Ди, вставая из-за стола. – Покажи нам дорогу к племени на востоке.

- Они не будут говорить с вами, - ответил вождь.

- Ты что задумал? – спросил Игорь.

- Я пришёл за девочками и без них не уйду. Тем более они похитили Катю. В этом целиком моя вина. Ты можешь оставаться здесь.

- Нет уж, - сказал Игорь поднимаясь. – Надо хоть что-то нормальное в жизни сделать, а то сдохнешь, хорошим словом не вспомнят.

***

Прокурор застал плачущую жену, сидящей в уличной одежде в наполненной тёплой водой в ванне. На полу валялось ржавое лезвие «Нева» найденное в инструментах. Он сел на стоящую рядом стиральную машину, уставившись на лезвие.

- Обо мне подумала? – спросил он. – Что мне потом делать? Что?

- Скажи, что он их вернёт, - всхлипывая, произнесла жена.

- Конечно, вернёт.

- Но уже столько дней прошло.

- Надо ждать. Ждать. Больше мы ничего не можем.

- Все твои связи, большие люди, чины, деньги и знакомства ничто. Они ничего не могут сделать, ничем помочь, они ноль, пыль, мусор. Только Ди единственная надежда и та призрачная.

Прокурор поднял лезвие, убрал в карман, слез со стиралки, наклонился к жене, обняв её.

- Ждать, только ждать, - прошептал он.

***

Начавшийся утром дождь превратил лесные тропы в раскисшую хлябь. Игорь с Ди плелись в сторону указанную вождём смирившегося со своей участью племени. Постепенно стали попадаться пни от срубленных топором деревьев, старые кострища и поставленные на зайцев силки. Воинственное восточное племя было совсем рядом. Идущий впереди Ди внезапно остановился, втянув ноздрями влажный воздух.

- Чего? – насторожился Игорь, вытаскивая из охапки душистой травы карабин.

- Дозор, - сказал Ди, прислушиваясь. – Нас пока не заметили, едят. Делай как я.

Ди поднял вверх руки, крикнув:

- Эй! Мы пришли с миром! Мы охотники, не стреляйте!

Он двинулся вперёд, прокричав то же самое ещё несколько раз, пока из-за деревьев не показались вооружённые луками и копьями мужчины. Они, молча, разоружили пришёльцев, указав следовать вместе с ними. Через час конвой достиг поселения окружённого многометровый частоколом из остро отточенных кверху стволов деревьев. Толстые дубовые ворота поднялись вверх, пропуская дозор.

Их ввели в просторную избу, где на оббитом мехом стуле с высокой спинкой восседал местный вождь в кожаном нагруднике с закреплёнными на нём стальными пластинами. Рядом с ним на табуретке сидел старик, увешанный какими-то побрякушками, должно быть шаман племени. Хмурые, вооружённые короткими мечами воины выстроились вдоль стен, готовые в мгновение ока уничтожить подозрительных ходоков.

- Я – вождь Обор. Вы кто такие? – властно спросил вождь.

Ди, прерываемый поддакиваниями Игоря, коротко рассказал, кто они и зачем пришли.

- Вы рехнулись? – сказал вождь.

Воины тихо засмеялись над недалёкостью наивных гостей. Шаман всё время не спускавший глаз с Ди, встал, подошёл к мальчику, обошёл вокруг него несколько раз, бормоча и закатывая глаза. Закончив странный ритуал, вернулся к вождю, прошептав тому что-то на ухо, на что Обор удивлённо посмотрел на Ди.

- Кто ты Хтону? – спросил он.

- Об этом не говорят, - ответил Ди.

- Кто такой Хтон? – спросил Игорь.

Ди оставил и этот вопрос без ответа. Вождь переглянулся с шаманом, тот взял слово.

- Древний дух считает тебя своим, - сказал он. - Почему?

- Наверное, ему просто было одиноко, - пожал плечами мальчик. – Вот и решил усыновить.

- По сему, мы примем вас, как гостей, - произнёс вождь, – но ненадолго. Оружие вернут. Мы не хотим огорчать лесной дух.

- Покажите, где живут похитители, - попросил Ди.

- Хорошо. Дадим в помощь двух лучших воинов, - продолжил вождь, - но только для того, чтобы ты убедился в тщетности своего дела. Рыжий останется здесь до твоего возвращения.

- А вы не пробовали…, - сделал попытку вмешаться Игорь, но его прервал шаман.

- Перебить? Пробовали неоднократно. Слишком мало опытных воинов осталось, проще оборонятся за стенами.

- Почему вы в таком случае не уйдёте? – спросил Игорь.

- С какой стати? - возмутился вождь. – Это наши земли, наш лес. Мы будем стоять до конца.

- Но надо же что-то с этим делать, - сказал Ди.

- Делаем. Идут постоянные стычки, теряем много воинов, - погрустнел вождь.

- А я давно предлагал дать решающий бой, - взвился шаман. – Либо мы, либо они. Жить в постоянном напряжении и страхе негоже.

- Без тебя знаю, - фыркнул вождь.

Утром следующего, такого же дождливого дня, Ди, провожаемый вождём, шаманом и Игорем отправился с двумя войнами в логово похитителей. Вечером второго дня они, промокшие до нитки, были на месте.

На нескольких вырубленных гектарах расположилось настоящий укрепленный город, окружённый рвом с водой. Через него был перекинут подъёмный мост охраняемый парой вооружённых воинов. В город входили и выходили представители племени несущие на себе разнообразные ноши, ведущие рабов на верёвке или толкающих впереди себя зарёванных девушек. Наконец жители перестали шататься туда-сюда, и мост подняли на ночь.

- Почему нет стен? – спросил Ди.

- Они никого не бояться. Все их враги мертвы. Но штурмом всё равно не взять, - пробубнил один из воинов, посмотрев на Ди.

- Хорошо в поле выманить, да сил маловато, перебьют всех, - произнёс другой.

- Мне нужно забрать девочек, - сказал Ди.

- Выкрасть не вариант, - добавил первый.

- Рискнуть можно, - Ди стал снимать с себя оружие, оставив один дротик, нож на поясе, сюрикен с метательными ножами и пращёй.

- Они, скорее всего, в доме привыкания, - сказал второй воин. – Туда всех новеньких загоняют, опаивают чем-то пару месяцев, чтоб слушались и только потом используют по назначению.

- Где этот дом?

- Возле хлева с дикими свиньями, у противоположной стороны селения. Только это всё не годится, ты погибнешь.

- Ждите здесь до утра, - Ди проверил заточку на ноже. – Если с первыми лучами не вернусь, уходите.

Воины кивнули, а Ди отправился к противоположной части лесного города. Выйдя из укрывавшего его леса, он незаметно прокрался по открытой местности, то и дело, замирая и осматриваясь под вновь начавшимся дождём.

Он словно уж сполз в ров, усыпанный чересчур жёлтым песком, переплыл на другую сторону, тихо выбрался на берег, спрятавшись за ближайшей постройкой. Сливаясь с тенями, Ди прокрался к дому привыкания представлявший из себя обычный хлев, только вместо коров там находились посаженные на цепь женщины, девушки, дети.

Двое часовых, отставив копья, играли во что-то на перевёрнутой бочке, забыв о службе, это позволило Ди забраться внутрь через окно. Женщины сидели, привалившись к стенам, кто-то лежал, другие причитали на незнакомых языках, гремя цепью с замком, прикреплённой к ноге.

- Катя, - позвал Ди, проходя между загонами. – Катя.

- Ди, - послышалось сбоку.

Мальчик подбежал к загону, увидев внутри прикованную к стене девушку.

- Думала не придёшь, - всплакнула она, взглянув на него осоловевшими от выпитого напитка глазами. – Меня поют какой-то дрянью, от которой голова идёт кругом.

- Может, знаешь, где девочки? – спросил он.

- Там, - Катя указала дальше по проходу.

Ди побежал вперёд, остановившись у нужного отделения. Там, на соломе, мирно сопя, спали две близняшки. Ди облегчённо выдохнул, подбежал обратно к Кате.

- Надо уходить, - сказал он.

Она показала цепь на ноге.

- Я попробую, - произнёс мальчик, перемахнув через заграждение.

Сначала он попытался вырвать цепь из стены, но этот не имело успеха. Попытка вскрыть замок ножом, так же была неудачной. Увидев его попытки, женщины из других загонов пришли в волнение.

- Зачем ты это делаешь? – на ломанном русском говорили они.

- Как зачем? – удивлялся Ди. – Разве вы не хотите уйти на свободу?

- Здесь наши дети, сёстры, матери. Мы никуда не пойдём, - отвечали они. – Такова участь.

- Какая участь? – не переставал удивляться мальчик. – Вы же, как курицы для откладывания яиц.

- Здесь наши дети, - находясь в дурмане, повторяли они.

Одна из женщин громко закричала. Тут же распахнулись двери, хлева пропуская бросивших игру часовых. В этот момент проснулись близняшки, девочки захныкали, зовя маму, еле ворочая заплетающимися языками. Ди вложил в пращу камень, коротко размахнулся и голыш снёс пол черепа одному из приближавшихся охранников. Второй воин, заметив мальчика, метнул в него копьё. Ди поймал его на лету, пустив в обратный путь, угодив часовому в грудь. Тот вскрикнул, упав на пол.

Ди заметил, как в проеме двери показались ещё трое воинов, должно быть ночной патруль. Он снова выпустил голыш из пращи, попав ближайшему из них в глаз, воин беззвучно свалился замертво. Поняв, что ловить больше нечего, Ди бросился бежать через окно. Он вывалился наружу, когда рядом с ним вонзилась стрела, с другой стороны улицы спешил целый отряд. Мальчик вскочил на ноги, бросившись бежать, проваливаясь в лужи, поскальзываясь на масляно-жирной грязи. Над поселением зазвучал гулкий, похожий на колокольный, набат. Вооружённые жители выскакивали из домов, ища причину ночного беспокойства.

Ди со всех ног бежал ко рву, когда дорогу ему преградил толстый мужик в кожаных латах с булавой в руках. Брошенный метательный нож уложил его в небольшую водосточную канаву, тянущуюся вдоль дороги. Выскочившие из-за поворота двое молодых воинов отправились за мужиком, получив по ножу в горло.

Ди летел, словно ветер, уворачиваясь от пущенных стрел и копий. У самой канавы он умудрился проткнуть дротиком подвернувшегося под руку патрульного, оставив его корчиться с дырой в животе. Над городом зазвучал рог, войска собирались на центральной площади готовясь отразить нападение неизвестного противника.

Метнув дротик в целившегося в него лучника, попав тому в мочевой пузырь, Ди сиганул в ров, подняв водяной веер. Минута и он уже выползает с противоположной, спасительной стороны, зачерпнув ботинком береговой песок. Выбравшись, бежит по лесу к ждущим его воинам. Те, поняв, что произошло, короткими путями идут в скрытое за высокими стенами поселение.

***

- Шесть трупов, - говорит выслушавший рассказ Ди вождь Обор. – Это пи***ец. Это война на истребление.

- Война за освобождение, - не соглашается шаман.

Ди виновато смотрит на мыски ботинок, неожиданно заметив на них блестящие крапинки. Он снимает ботинок, вывалив на пол горсть золотого песка. Стоящий рядом Барбаросса наклоняется, беря его, для внимательного изучения. Рассмотрев, показывает находку вождю.

- Знаете что это? – спрашивает он.

- Этого добра полно там, - отвечает вождь. – Полный ров. Они из него домашнюю посуду льют, больше ни на что эта дрянь не годится. Толи дело железо, - он обнажает длинный широкий клинок, висящий в ножнах на поясе. – Вот настоящее богатство, а это мусор.

Ди чешет затылок, рассматривая золото.

- Если я приведу воинов в десятки раз смертоноснее любого из вас, - говорит он, - рискнёте дать решающий бой?

Вождь задумывается.

- Плюс, возможно, будут ещё племена, - добавляет мальчик. – Вас будет больше.

- Если будут достойные воины, - отвечает вождь, - то мы смешаем их племя с го**ом, которое они заслужили.

- Верно, подмечено, - произнёс Игорь, – Сдаётся мне, та шаманка была чем-то больна, а метеорит вообще ни при делах. Она заразила всё племя болезнью, от которой перестали рождаться женщины и эта зараза в них до сих пор.

- Это уже не имеет значения, - добавил сидящий на табуретке шаман. – Либо мы, либо они.

- Мы с рыжим, - говорит Ди, - приведём воинов через несколько дней, только надо побольше песка.

- Хорошо, приводи бойцов, там решим. На всякий случай с вами пойдут те же воины, - одобряет вождь, - но если что-то пойдёт не так, вы умрёте.

Рано утром Ди, Барбаросса и двое приставленных воинов, прихватив кожаный мешок с золотым песком, любезно предоставленный местным кузнецом, делавшим из него миски да корыта, отправились в опасный путь.

Примерно через день они вышли к племени полурабов вождя Свора. Переговорив с ним о намечавшихся кровавых мероприятиях, которые в лучшем случае могут закончиться истреблением враждебного племени, а в худшем смертью всех причастных к сопротивлению, Свор как-то повеселел. У него появилась надежда, на какое-никакое будущее. Вождь пообещал собрать из других загнанных в унизительное состояние племён, столько народу сколько сможет. Уставшие, от вседозволенности и неприкасаемости почувствовавших себя хозяевами мира похитителей, соседние племена наверняка захотят поквитаться с ними за всё «хорошее».

Дав путникам в дорогу нехитрую снедь, Свор поспешил исполнить обещанное, разослав гонцов к другим вождям, а к некоторым отправившись самолично.

Небольшой отряд быстро достиг каменной речки, разбивавшей горный хребет на две части. Наступила ночь, лагерем встали в незаметной с любой стороны, низине. Двое приставленных воинов по очереди сменяли друг друга на часах, зорко следя за обстановкой. Однако даже намёка на погоню не наблюдалось, и это было очень странно. Если бы они чувствовали или имели доказательства преследования, то всем, включая Ди было бы намного спокойней. По крайней мере, отряд ожидал бы нападения, но на данный момент всё было слишком мирно и это опасно расслабляло.

На всякий случай Ди натянул стальную проволоку между деревьев, повесив на неё крупные, срубленные ножом ветки, которые подняли бы ощутимый шум в случае падения, прикоснись кто к проволоке. Как выяснилось позже, сделал он это не зря….

Пасмурное небо не давало лунному свету пробиться к утонувшему во тьме лесу. Часовому пришло время сменяться, он поудобней перехватил копьё, собравшись идти будить приятеля, но сделав шаг, упал набок, в ухо вонзилась стрела с иглообразным наконечником. Его копьё упало чуть в стороне, задев проволоку, шумно сбросившую с себя ветки.

Ди вскочил на ноги одновременно со вторым воином. Игорь не стал подниматься, а лёжа схватился за ПМ, подтянув поближе карабин. Лес ожил дикими криками, замелькавшими в свете костра шкурах нападавших. Откуда-то сзади раздался короткий предсмертный всхлип воина, в вихре атаки налетевшего горлом на проволоку. Нет, ему не снесло голову, но прорезало горло до шейных позвонков.

Пыл атаки немного угас, это позволило Ди раскрутить пращу и метким броском уложить первого показавшегося из-за деревьев, раздробив тому лицевую кость. Слева выскочил лучник, которого Барбаросса уложил двумя выстрелами из пистолета. После этого в низину хлынула волна головорезов духоизбранного племени уверовавших в свою исключительность.

Воин, стоявший рядом с Ди, подсадил на копьё здорового детину вооружённого палицей и широким тесаком с зазубренным лезвием. Уперев копьё в землю, перекинул его через себя, попав во врага, напавшего со спины. Ди успел метнуть ещё один камень, убив заросшего щетиной парня, влепив тому между глаз. После этого бросил пращу, схватив в одну руку дротик, а в другую нож.

Расстреляв обойму в почему-то не испугавшихся выстрелов дикарей, Игорь поднялся на ноги, одновременно перезарядив пистолет. В это мгновение обе стороны сошлись в рукопашной, которая больше походила на предсмертный танец муравьёв попавших на раскалённую сковороду.

Много времени спустя, Ди пытался восстановить в памяти это событие, но никак не мог чётко вспомнить, что там творилось. Такая мясорубка для него была в новинку, что нельзя было сказать о воине косившим врагов рядом с ним. Что делал Игорь, он не видел. С его стороны доносились выстрелы, матерщина и звуки ножа вонзавшегося в плоть.

Когда пьяняще-кровавое безумие закончилось, Ди очнулся под кучей тел одетых в пропитанные кровью шкуры. Задыхаясь от тяжести трупов, с трудом выбрался наверх, огляделся. Недалеко лежал практически порубленный на куски знакомый воин, от копья которого остался обломок расщеплённого древка. Тело Барбароссы, пронзённого несколькими дротиками, сжимавшего погнутый карабин, застыло на трупе охотника с раздробленной несколькими ударами приклада головой.

На мальчика навалилась удушающая усталость, он сел на стонавшего от тяжёлого ранения нападавшего, что заставило того стонать более отчётливо. Ди только сейчас почувствовал острую боль в левом боку, посмотрев туда, обнаружил воткнутый под ребра короткий нож. Исходя из того, что он ещё не умер, лезвие не задело жизненно-важные органы, но это не означало, что смерть ушла, она притаилась, ожидая, когда он загнётся от потери крови.

Ди лёг на тёплое тело, собираясь аккуратно вытащить нож. Раненный воин завыл, слабо заворочался. Ди, превозмогая адскую боль и практически теряя сознание, стал медленно вытаскивать инородное тело. Из раны тут же хлынула кровь, которую надо было срочно остановить.

- Помоги мне, - жутко коверкая слова, простонал раненый.

- Сначала помоги мне, - ответил Ди, - а после я облегчу твои страдания, ты уйдёшь, как подобает достойному охотнику. Прижми рану!

Воин-охотник, слабо соображая, что делает, протянул руку, зажав ладонью порез. Ди вытащил из штанов скользкий от крови ремень, отмахнул ножом кусок шкуры с ближайшего трупа, положил его на рану, перехватив ремнём вокруг туловища. Кровь немного замедлила бег, Ди поднялся. Шатаясь и прижимая рану рукой, направился к рюкзаку Барбароссы за аптечкой с кучей всевозможных медикаментов. Приготовив нитку с иголкой, вколов обезболивающее в ногу, нюхнул нашатыря, приготовился снять ремень.

- Помоги мне, - вновь произнёс страдающий от невыносимой муки раненый. – Быстрее.

- Заткнись, - ответил мальчик.

Глубоко вдохнув, Ди снял ремень с куском шкуры, кровь снова хлынула ручьём. Он быстро обработал рану обеззараживающим средством, воткнул иголку в раскрывшиеся края, начав стягивать. Благо обезболивающие начало действовать, а то бы лесные обитатели услышали совсем не детские выражения. Наконец края были сшиты, рана заклеена целой пачкой бактерицидных пластырей и замотана широким бинтом.

Ди встал, вытащил из лежащего рядом мёртвого тела дротик, опираясь на него, подошёл к раненому. Тот с надеждой смотрел на мальчика. Ди оглядел его, поняв причину мучений, его кишки тянулись на несколько метров в сторону от места, где лежал воин.

Мальчик встал перед ним на колени, приподнял голову, положив её поудобней. Пошарил под трупами, под которыми он только что лежал, там, в луже крови обнаружил свой нож, который приложил к горлу раненого.

- Не знаю, что у вас говорят по такому случаю, - сказал Ди, - но думаю нечто похожее на это, – он, как ему казалось, сделал торжественное выражение лица. – Ты славно охотился, а теперь отправляйся туда, откуда пришёл. Аминь.

- Сойдёт, - прохрипел воин-охотник.

Ди коротким движением перерезал ему горло, отправив туда, куда сказал. Вытерев нож о шкуру, вколол ещё обезболивающего и, отыскав оружие с поклажей, направился к золотоискателям с предложением, от которого они вряд ли смогут отказаться.

Обезболивающее закончилось быстрее, чем он думал. Добравшись же до сухого ручья, Ди потерял сознание от боли, успев перешагнуть на другую сторону.

Временами он приходил в себя, не понимая, где находится и что происходит. Его кто-то нёс на сильных, мохнатых, поросших бурой шерстью руках.

- Бхорт несёт названного сына Хтона, - бубнило существо. – Он поставит Ди на ноги.

- Неси к старателям, - еле произнёс мальчик.

- Старатели не нужны, старатели стреляют, - продолжал бубнить Бхорт. – Несу к себе. Плохая рана, очень плохая рана.

Ди снова потерял сознание. Когда очнулся, лежал на свежем пахучем лапнике в большой тёмной норе. Ди пощупал еловую подстилку, которая сейчас у него ассоциировалась с похоронами, на которых он как-то присутствовал. Там тоже использовали лапник, выстелив тот вокруг могилы.

Увидев, что мальчик очнулся, подошёл Бхорт, тыча в лицо горстью пережёванной кашицей, от которой пахло не совсем съедобными грибами, кореньями, барсучьим жиром и слюной лесного великана. Поборов рвотные позывы Ди спросил:

- Какого рожна ты подбираешь всякую дрянь?

Мохнатое существо хрипло засмеялось.

- Лекарство, - ответил Бхорт. – Ешь. Бхорт нажуёт ещё.

- Превозмогая отвращение, Ди принялся за трапезу. К его удивлению лекарство оказалось довольно аппетитным или, как вариант, это было воздействие одному Бхорту известных грибов. Доев блюдо, Ди мгновенно вырубился. Когда же опять пришёл в себя, то почувствовал огромный заряд бодрости смешанный с многократно увеличившимися силами. Рана практически срослась и совсем не болела. Бхорт подал ему выдолбленную из пня колоду, наполненную ключевой водой, Ди выпил всё одни махом.

- Два дня лежал, - произнёс Бхорт, показывая четыре пальца. – Сейчас здоров.

- Шепни-ка рецептик, - попросил Ди.

- Берёшь белый мухомор, - начал лекцию Бхорт, тщательно разложив по полочкам ингредиенты и способ приготовления.

Днём, когда Солнце стояло над лесом, Ди закончил проверку оружия и, обнявшись на прощание с мохнатым чудовищем, заспешил к старателям, прихватив подаренный Бхортом кусок, слегка отдававший тухлятиной оленины.

Отойдя на несколько километров от норы, Ди вспомнил о дымовом сигнале, который должен был подать после обнаружения девочек, что он и сделал. Чадящий густым дымом костёр выбрасывал в атмосферу огромное количество продуктов горения. Должно быть, его сейчас можно было увидеть с орбиты или даже с Луны, вот только когда можно было ожидать появление военных и будут ли они вообще, это вопрос. Ди не знал, что его сигнал приняли за очередной очаг пожара, который целую неделю бушевал в нескольких десятках километров к югу, превращая гектары первозданного леса в прах. Продержав костёр до вечера, Ди затушил его, отправившись в намеченный путь.

***

Степан с Машей скидывали с тракторного прицепа сено для коня. Робота не клеилась, думы о мальчике мешали сосредоточиться.

- Звонил прокурору, - сказал Степан, сбрасывая очередную охапку сена. – Вестей нет.

- Если с ним что-то случится, я вас обоих пристрелю, - пригрозила Маша.

- Ничего не случится, его одного можно ночью в город отпускать. А тем, кто на него рыпнется, можно сразу катафалк заказывать, будто не знаешь.

- Знаю, но от этого не легче. Для меня он ребёнок.

- Какой на хрен ребёнок? Он просто маленький мужик со стальными яйцами.

- Я уж кому только свечи не ставила, какие только пожертвования не делала, а его всё нет. Даже не снится. Не к добру это.

- Я тоже волнуюсь не меньше твоего, но в мракобесие не вдаряюсь и лежебок не подкармливаю.

Они замолчали, продолжив скидывать сено.

***

Ди, скрываясь за толстым стволом кедра, наблюдал, как мужики намывают крупицы драгоценного металла. Снова и снова они опускали в воду потёртые лотки, крутя-мутя речной песок, но, по-видимому, удача им не благоволила. Ди тяжко вздохнул, то, что он сбирался провернуть, шло в разрез с его пониманием жизни, но ничего не поделаешь, придётся сложить оружие перед потенциальным врагом, золотоискатели нужны ему в полном составе.

Он вышел из-за кедра, громко позвав старателей. Те испуганно обернулись, уставившись на мальчика. Опомнившись, бросились к лежащим рядом с каждым из них ружьям, карабинам, винтовкам, направив дула на непрошеного гостя. Ди стал медленно бросать дротики, нож и прочие орудия умерщвления на землю, а дюжина мужиков обступать его со всех сторон.

- Я пришёл предложить вам кое-что, - сказал Ди, снимая рюкзак и доставая из него увесистый мешок с золотым песком.

- Этот гадёныш завалил Щербатого с Малиной! – вскрикнул один из старателей, целившихся Ди в голову.

Остальные, пораскинув мозгами, тоже вспомнили недавнюю стычку. На шум из ближайшего дома появился тутошный атаман, совершенно разбойного вида.

- Что за галдёж?! – возмутился он.

- Чёрта поймали, что наших вальнул, - продолжал радоваться узнавший его старатель. – Кончить его на хрен.

Старатели одобряюще загудели. Атаман подошёл к Ди, оглядел с ног до головы.

- Посмотри сюда, - Ди бросил к его ногам мешок, начавший тянуть руку.

Атаман осторожно поднял его, заглянул внутрь.

- Откуда столько? - крайне удивлённо спросил он.

- Издалека. Там такого полно, - ответил Ди.

- Опустите стволы! – приказал атаман, старатели подчинились. – Видите парня в дом!

Два крепких мужика подхватили Ди под локти, как пушинку внеся в просторное помещение. Там усадили за длинный обеденный стол, подвинув ему чашку остывшего чая, которую Ди отодвинул обратно. Атаман высыпал на стол содержимое мешка, мужики ахнули.

- Да тут годовая норма, а может и более, - сказал кто-то. – Откуда это парень?

- Всё золото, что в том месте, будет ваше, если пойдёте со мной, - произнёс Ди, наблюдая, как старатели бережно касаются презренного металла.

- Ну-ка дай полный расклад, - нахмурился атаман, зачерпнув пригоршню песка с небольшими самородками.

Ди вкратце описал события последних дней, опустив рассказ о гибели тройки Бориса.

- Значит прокурорский «помёт» спасаешь? – криво улыбнулся атаман. – Мне с трудом верится, что весь этот бред может быть правдой.

- Тогда откуда столько «рыжья»? – произнёс узнавший Ди мужик.

- Думайте что хотите, - спокойно сказал мальчик. – Вам золото, с вас огневая поддержка.

- А может, ты за наш счёт в прокурорский рай попасть хочешь? – зашумели старатели.

- Меня ещё интересует, почему дикари не испугались выстрелов из пистолета? – добавил атаман. – Скорее всего, они знакомы с порохом и огнестрельным оружием. Что про это скажешь?

- Мне тоже это показалось странным, - кивнул мальчик. – Однако ни одного ствола у них не видел.

- Странно, - задумался атаман. – Могут беречь для особых случаев. Для таких, как мы….

Старатели вновь зашумели.

- Вот всё хочу спросить, - стукнул кулаком по столу крупный седобородый мужик, - как же ты столько народу на тот свет отправил? Не совестно тебе?

- Когда жил в лесу, - уставился на него Ди, – ни одного человека не тронул, а как вышел в мир, так со счёта сбился. Я защищался и защищал дорогих мне людей. Нет, не совестно совсем, сами на рожон лезли, сами смерть искали, как и ваши приятели. Думаете, они к столу звали? Жадность в глазах, яд на губах.

- Куда они звали дело ясное, - прервал перебранку атаман. – Бабе бы твоей не поздоровилось, а может и тебе для кучи.

Старатели захихикали.

- Что скажете мужики? - продолжил он. – Грохнем парня и поделим всё поровну, а потом будем дальше мыть до скончания века или сходим посмотреть? Выручим женщин, наберём золотишка на три жизни, постреляем. Потом плюнем на всё и в олигархи.

- Мне в олигархи без мазы, - произнёс сидевший ближе всех к мальчику старатель. – В большом мире «трупоеды» только и ждут, когда ты добро своё оголишь, чтоб руки к нему протянуть, а тебя на нары отправить. Плавали, знаем. Два раза бизнес терял. На дно залягу, буду жить, не светиться. А вот за невинных заступиться дело благое. От уха до уха упырям прописать не грех.

- А коли малой обманет? – спросил кто-то.

- Обманет, на ремни порежем, - похлопал атаман Ди по плечу. – Согласен, малой?

- Согласен, - сверкнул глазами Ди.

- Кто «за»? - попросил голосовать атаман, первым подняв руку.

Старатели несмело стали поднимать заскорузлые ручищи, последним, оглядев всех, поднял руку Ди.

- Единогласно! – обрадованно объявил атаман.

***

Прокурор сидел в кабинете, уставившись на муху, ползущую по липкому столу. Он внимательно разглядывал назойливое насекомое, изучал рисунок крыльев, фасеточные глаза, плотное брюшко. В дверь постучали, вошла пожилая уборщица.

- Убираться то будем, ваше благородие? – спросила она. – Какую неделю уж в грязи сидите.

Прокурор взглянул за забитое мусором ведро для бумаг, из которого торчали не только бутылки и шкурка от колбасы, но и рваные носки.

- Спасибо, дорогая вы наша Елизавета Сергеевна, - ответил он. – Потом.

Уборщица вышла, прикрыв дверь, которая тут же распахнулась, впуская помощника с папкой документов. Прокурор указал ему на стул, тот сел раскрыв папку.

- Значит новости такие, - начал доклад он. – Продолжаем пробивать всех кого можем, на мальца надежды никакой, как понимаю.

Прокурор пожал плечами.

- Может, его уже и в живых нет, - сказал он. – Теперь на мне его смерть. Жена так вообще скоро в психушку сляжет.

- Запрошенные спутниковые снимки ничего не выявили, кроме этого, - помощник положил перед прокурором фото Бхорта с колодой воды в руках, бредущего по лесной тропе.

- Что это?

- Снежный человек. Вроде.

- Какое он имеет отношение к нашему делу?

- Мы собираем всю информацию, которую можем найти.

- Сигнал от мальчика был?

- Сложно сказать, - смутился помощник. – В лесах несколько очагов пожара, и понять какой дым принадлежит сигналу невозможно. Несколько раз высылали вертолёты, но ничего не находили. Ещё поступило заявление от родителей няни. Она пропала.

- Выезжали на квартиру?

- Да. Вместе с родителями. Вот перечень отсутствующих вещей, - помощник положил перед ним лист бумаги.

Прокурор бегло ознакомился со списком.

- Похоже, в поход собралась, - предположил он. – Пошла искать девочек, мать её так. Только этого не хватало. Объявите дуру в розыск.

- Чувство вины гложет? – спросил помощник.

Прокурор кивнул.

- Продолжаем поиски убийцы Анжелы Олеговны и бывшего помощника губернатора. Есть версия, что к этому может быть причастен сын Германа Борис, который как в воду канул вместе с бывшим майором полиции, работавшим на его отца.

Прокурор выдвинул ящик стола, достал оттуда початую литровую бутылку водки, проставил перед помощником.

- За рулём? – спросил прокурор.

- Нет, но я на работе, - попытался отказаться тот.

- Даю оплачиваемый отгул, - прокурор извлёк из ящика две рюмки и нарезку колбасы.

Помощник отложил папку в сторону, начальник разлил напиток по рюмкам.

- Всё хорошо, что хорошо кончается, - произнёс он тост.

Чокнулись, залпом осушив содержимое.

***

Отряд старателей, ведомый мальчиком, неся на себе весь необходимый скарб, уверенным шагом двигался по звериной тропе. Атаман время от времени заходил в конец вереницы золотоискателей, дабы проверить всё ли в порядке, никто не отстал, не требуется ли помощь.

В один из последующих дней произошло интересное событие. Мало того, что старатели стали замечать неизвестные им виды растений и животных, так ещё и подверглись нападению странного белого существа с отвратительной рожей и длинными когтями. Хотя оно двигалось стремительно быстро, атаман уложил его одним выстрелом в глаз из карабина с оптикой.

Ди уже был знаком с подобными тварями. В этот раз почему-то на них напало только одно существо. Возможно, твари были хорошо знакомы с ружьями, но на всякий случай решили прощупать ситуацию, послав самого ненужного из стаи. Результат не заставил себя ждать, хищники не рискнули напасть.

Один из старателей, по-видимому, имевший небольшой опыт в хирургии, а может, просто раньше работал мясником, вскрыл опасную тварь. Какого же было удивление, когда на свет показались задвоенные органы: два сердца, четыре лёгких, две печени и дальше по списку. Закопав тварь, двинулись дальше к показавшемуся вдали рассечённому рекой хребту.

Без происшествий пройдя по реке, отряд углубился в совершенно чуждые леса, где через некоторое время вышли к месту расположения племени вождя Свора. Их встретила удручающая картина, землянки были разрушены, дом вождя сожжён дотла, а поляна усеяна раздувшимися трупами. Старатели бродили по месту побоища с печальными лицами, рассматривали тела, качали головами, приглаживали бороды.

Ди повёл отряд к племени вождя Обора, скрывающегося за высокими стенами укрепления. По дороге они то и дело натыкались на обезображенные, поеденные дикими животными тела полурабов из разных племён. Местами они лежали кучами или заполняли собой неглубокие овраги. Ди видел, как старателей сначала охватил испуг, постепенно переросший в ненависть, сменяемую смертельной злобой к совершившим подобное.

Дорогу преградил дозор, но узнав Ди, воины сопроводили долгожданных гостей внутрь укрепления. Вождь выслушал рассказ мальчика о гибели его воинов и договоре со старателями. Обор согласился с условиями договора, подкрепив одобрение миской доверху наполненной самородками, изъятыми у кузнеца. Старатели повеселели. Разделили богатство поровну, согласившись встать под командование вождя, который немедленно собрал совет по предстоящему сражению. На него собрались все значимые люди племени и прибывшие золотоискатели с мальчиком.

- Когда ты ушёл, враги устроили кровавый карательный поход, - рассказал Обор, расположившись на деревянном подобие трона, указав шаману рядом на табуретку. – Искали помогавших тебе, вырезали почти все покорившиеся племена. Люди Свора и он сам погибли одни из первых. Некоторые успели укрыться у нас, пополнив ряды воинов. Однако сюда враг не сунулся, но это дело времени. Пока есть возможность, надо подготовиться и напасть первыми.

- Что значат их копья против этого, - атаман потряс карабином с оптикой.

- У них есть нечто подобное, - ответил Обор. – Правда, не такое как у вас, более старое. Личный отряд вождя, как и он сам стреляют очень метко.

- Почему не сказали раньше? – спросил Ди.

- Не было повода, - ответил Обор.

Старатели засуетились, данная информация кардинально меняла ход событий. Надежда на быструю победу над вооружёнными первобытным оружием дикарями откладывалась.

- Откуда у них огнестрел? – поинтересовался атаман.

- Давным-давно принесли из похода за женщинами, - вспоминал вождь. – Длинные ружья, заряжающиеся через дуло. Насыпают чёрный порошок, кладут шарик, забивают пыж и ба-бах. Порошок и шарики сами делают. Стрелять из подобного, большая привилегия.

- Ну, вообще зашибись, - расстроился атаман, попрощавшись со скорой победой. – Успокаивает, что «Калаши» с «Утёсом» не раздобыли. Олд-скул едрить их.

- Предлагаю следующее, - перешёл к делу вождь. – Вызовем на бой в поле. Старатели разделятся на три отряда в составе наших войск. Зажмём их с трёх сторон. Пока будет мясорубка, Ди с отборным отрядом воинов нападёт с тыла. Главная задача рассеять ряды, отвлечь внимание и мы их добьём. К слову сказать, вождь так же исполняет функцию шамана, опасный человек. Я пойду в лобовую, отвлеку основные силы, - он взглянул на атамана.

- Патронов у нас не богато, но вставить по самые помидоры, думаю, сможем, есть немного тротила, - сказал атаман.

- Надо поджечь город с разных сторон, - произнёс Ди. – Паника сделает часть работы.

- Верно, - одобрил вождь. – Что скажет шаман?

Все посмотрели на старика. Тот зевнул, продемонстрировав собравшимся беззубый рот и сказал:

- Многие падут…. В том числе ты, - он указал на Ди. – Готов ли к этому?

Ди опешил от такого предсказания. Он не знал что ответить, но собравшись с духом произнёс:

- Если суждено, то сожгите моё тело, а прах развейте по ветру. Девочек верните родителям.

- Так, - возмутился атаман, - кончайте депресняк, а то я на хрен сейчас расплачусь. Чему быть, тому не миновать.

Обсудив тонкости предстоящей операции, все разошлись по определённым для них местам ночлега. Ди долго не мог уснуть, он представлял, как его убивают, а после сжигают на костре, как плачет новая Ма, как печалится Степан. Но ничего не поделаешь, шаман не может врать.

На рассвете следующего дня все воины племени стояли недалеко от вражеского города. Вернувшиеся с переговоров послы сказали следующее:

- Они конечно охренели от наглости «недочеловеков» типа нас, но вызов приняли. Пообещали, что выжившие позавидуют мёртвым.

- Ага, сейчас, - разозлился стоявший рядом с вождём атаман. – Хер им по всей морде.

Он взял висевший на груди бинокль, посмотрел на город, потом на ров усыпанный золотым песком.

- Глянь, - передал бинокль стоявшему рядом старателю.

Тот внимательно осмотрел ров, произнеся:

- Сдаётся мне, они построили город на оголённой золотой жиле очень приличного размера. Тут на сто жизней хватит.

Раздались гулкие трубные звуки, под которые из города выступило войско племени похитителей. Их было раза в два больше чем нападавших, воины Обора зароптали, но прикрикнувший на них вождь пресёк, начавшуюся было панику среди молодых охотников, заверив тех, что старатели владеют более смертоносным оружием.

Ди в составе отдельного отряда находящегося в лесном овраге, ждал благоприятного времени для атаки. Старший отряда нетерпеливо переминался с ноги на ногу в ожидании побоища.

- Правда, что ты сегодня умрёшь? – обратился он к Ди.

- Раз шаман сказал, значит, правда, - ответил тот.

Ди не хотелось умирать, как и любому другому человеку. Он храбрился, прикидывался спокойным, но в душе всё переворачивалось на изнанку, разъедало страхом и необратимостью перехода в небытие.

- Сакральная жертва, - кивнул старший. – Увидишь моих предков, пожми от меня руку.

- Хорошо, - согласился Ди.

Вождь вражеского племени, в окружении телохранителей, наблюдал за построением войска, стоя на крыше самого высокого здания города. Он пылал злобой и ненавистью. Как могли недочеловеки бросить ему вызов, кто надоумил их? Неужели это маленькой дикарь, о котором докладывали следопыты, нарвавшиеся на него при похищении молодой самки, который имел наглость пробраться в дом привыкания и убить шестерых воинов. Да, это он. С его появлением племена рабов стали проявлять непокорность, а недобитые охотники подняли голову, выйдя из-за дававших иллюзию безопасности стен.

Телохранители заряжали мушкеты, а слуги выкладывали на столе перед вождём пять длиннодульных оленебоев, готовясь к активной перезарядке. Вождь готов был отдать приказ стрелять, но понимал, что ещё слишком рано выпускать драгоценные заряды. День предстоял жаркий, униженные и порабощённые племена пришли спросить с оборзевших угнетателей.

Ощетинившиеся копьями войска выстроились друг перед другом в ожидании команды к атаке. Воины с нетерпением ждали начала кровопролития, взвешивая в руках сплетённые из гибких ветвей щиты, проверяя заточку железных и бронзовых мечей, топоров всевозможных видов, в том числе и каменных выдававшихся малоопытным воякам. Дубины, палицы с вставленными в них острыми камнями, ножи из кремния, стрелы с каменными и железными наконечниками, пращи и дротики всё, что было в арсенале обоих племён, сегодня присутствовало на поле брани.

Шаман выступил из плотных рядов воинов, за ним вышли двое подростков ведущие на верёвках молодого кабана. Шаман вытащил из ножен, висевших на ремне кривой бронзовый нож, на конце рукоятки коего красовалась фигурка крылатого человека. Он поднял его над головой, что-то коротко прокричав, потом картинным взмахом перерезал кабану горло, зверь забился в конвульсиях и затих в луже крови. Шаман обернулся к войску, громко сказав:

- Духи даруют победу в обмен на кровь! Бейтесь храбро!

Вождь вражеского племени поднял над головой оленебой, произнеся:

- Мы избранные! Мы обречены на славу и почести! Духи с нами!

Вождь положил ружьё на стол, слуга преподнёс боевой рог, тот торжественно взял его, выдав протяжный, несколько раз прерывающийся сигнал к атаке. Войска, ведомые сотниками, бросились вперёд, дико крича.

Вождь Обор, стоявший в середине войска, поднял вверх обнажённый меч с криком:

- Вырежем скотское племя!

Его воины бросились на врага. С обеих сторон ударили лучники и пращники, кося передние ряды.

- Давай! – заорал атаман.

Грянул залп, за ним второй, третий, стрельба переросла в беспорядочную канонаду. Пули пробивали витые щиты насквозь, расщепляли древки копий, десятками отправляя на тот свет рвущегося к победе врага. Оба войска столкнулись в рукопашной схватке.

Ди, наблюдавший сражение левого фланга из засады, ужаснулся кровопролитию. Люди падали с распоротыми животами, отрубали друг другу руки и ноги, сносили головы, расщепляли их ударами дубин и каменных топоров. С детства привыкший к крови и жестокости Ди, в страхе закрыл глаза руками.

- Не пора ли выступать? - спросил один из воинов у старшего отряда.

- Рано, - ответил тот. – Пусть оттянут силы из города на равнину, потом пойдём.

- Как это поймём? – поинтересовался Ди, убрав руки.

- Вождь и его отряд начнут палить из ружей.

Потянулись тревожные минуты наполненные криками живых и умирающих, ружейной пальбой старателей и воем рога доносившегося из города, этим звуком вождь давал команды отрядам. Ди заметил, как из гущи сражения высоко вверх взлетела странная, светящаяся слабым огоньком, стрела. Она описала дугу, упав где-то в середине вражеского войска. Несколькими секундами спустя там раздался взрыв, вметнувший в воздух разорванные тела, превращённые в куски кровавой плоти.

- Что это? – испуганно спросил старший отряда.

- Тротиловая шашака, - ответил Ди. – Громкая смерть. Сейчас начнётся полный фарш.

Вслед за первой стрелой взлетели ещё две, они так же упали на вражеских воинов, оставив на их месте оторванные конечности и обезображенные тела. Противник стал отступать, в это время раздался оглушительный залп со стороны отряда вождя.

Передние ряды войска Обора повалились замертво, второй залп завалил внешний берег рва трупами прорвавшихся к нему воинов из второго ряда. Каждый выстрел мушкета, а в особенности оленебоя нёс неминуемую смерть. Это были стрелки высочайшего класса. Активное наступление тут же захлебнулось. Стрелки вождя быстро рассредоточились по городу, заняв крайне неудобные для наступавших позиции. Они открывали огонь по готовности, прорежая войско Обора.

Старатели, имевшие оптические прицелы стали стрелять по первобытным снайперам, убив пятерых, но и те в свою очередь угрохали троих золотоискателей. Лучники Обора, подступившие ближе ко рву, накрыли ближайшие постройки огненным дождём стрел с горящей паклей, в городе начались пожары. Часть лучников, не успела сделать второй выстрел, стрелки положили их в момент зарядки луков.

Рядом с одним из стрелков вонзилась стрела с тротилом. Мгновение и нашинкованные кишки полетели в разные стороны, накрыв красным веером подтянутых с других концов города воинов.

Старший отряда обратился к Ди.

- Пойдёшь в хвосте, - сказал он, ощупывая наконечник копья, - твоя задача вытащить женщин из дома привыкания. Мы прикроем. Вперёд!

Все, как один, выскочили из засады, неся скрученные вместе жерди. Перекинули их через ров подобно мосткам, устремившись внутрь города. Беспечность враждебного племени и самоуверенность в своих силах сыграли с ним злую шутку. Уверовав в свою неуязвимость и страх других племён перед ними, похитители так и не удосужились возвести необходимую сейчас стену.

Ворвавшись на улицы города, где сейчас находился минимум боеспособных воинов, отряд устроил настоящую резню, одновременно запалив его в месте штурма. Опомнившись, враг стал стягивать туда значительно поредевшие силы, оголяя другие места обороны, где уже прорывались отряды Обора.

Под несмолкаемую ружейную канонаду, взрывы тротила, крики умирающих Ди пробирался к дому привыкания, пронзая дротиками попавшихся на пути врагов. Метательный крюк был давно сломан о чью-то голову, в заплечной обойме осталось три дротика, но ещё был гарпун, нож и сюрикен. С таким арсеналом мальчик добрался до нужного места охраняемого двумя воинами. Первого он пронзил метко пущенным дротиком, второго продырявил гарпуном в короткой схватке. Выдернув дротик из остывающего тела, снял с него связку ключей, подскочил к входу, но тут же отпрянул, сверху упал стрелок с прострелянной головой, за ним шлёпнулся мушкет.

Ди вбежал внутрь. Времени в обрез, пожар в городе усиливался с каждой секундой, обезумевшие от кровавой мясорубки воины то и дело проносились мимо с дикими воплями. Мальчик метался от загона к загону, отпирая замки, выталкивая опоенных отупляющей дрянью женщин, детей и подростков в центральный проход. Туда же вытолкал сонную Катю и двойняшек. Он толкал пленниц к выходу, пинал, колол дротиком, но они лишь вяло перебирали ногами, смотря на него ничего не понимающим взглядом. Дом привыкания вспыхнул с противоположной от выхода стороны, помещение быстро заполнилось едким дымом.

Ди, наконец, вытолкал женщин наружу, где в кровавой схватке сошёлся его отряд и подоспевшие воины дикого племени. Бросившегося к ним воина с топором Ди уложил, попав сюрикеном в шею.

Дом привыкания вовсю пылал, когда мальчик заметил внутри две еле идущие фигуры. И как он мог их прозевать? Ди бросился внутрь, но неожиданно Катя схватила его за плечо. Это замешательство спасло ему жизнь, горящее здание обрушилось на страшно закричавших женщин. Пара мгновений и крики стихли в ревущем пламене.

- Бегите ко рву! – заорал Ди. – Вон из города! Вон отсюда!

Начавшая соображать Катя схватила одну девочку за шкирку, вторую Ди взял на руки, побежав в сторону рва. Женщины пошли за ним, будто вокруг ничего не происходило, будто они гуляли по парку.

Камень, выпущенный из пращи, попал Ди в голову на излёте, если бы он двигался чуть медленнее, череп точно бы треснул, но сейчас его лишь сильно контузило. В глазах поплыло, он перестал понимать, где находится, но девочку из рук не выпустил. Его занесло в превратившийся в филиал домны переулок. Увидев куда тот направляется, Катя принялась толкать его обратно, вырывать из рук плачущую девочку, но Ди цепко держал ношу. Всё же Кате это удалось, а Ди упал на колени в паре метров от пылающего ада. Какая-то женщина, оклемавшаяся от дурмана, трясла его за плечо, прося подняться, но он не слышал и не понимал, что та хочет. Катя пыталась поставить его на ноги. Ди приподнимался и снова падал. Всё же мальчик сообразил, что надо куда-то двигаться, пополз за удаляющимися женщинами подгоняемый Катей и навзрыд ревущими двойняшками. Стало быстро темнеть, пошёл противный моросящий дождь.

Он мешком свалился в заполненный трупами ров, через который переправлялись всё ещё мало соображавшие женщины, тупо воющие дети и похожие на зомби подростки. Катя тащила его к противоположной стороне, плакала, отталкивая качающиеся на воде распоротые тела, одновременно помогала плыть девочкам. Рядом рванула тротиловая шашка, обдав всех кровью и кусками трупного мяса. От взрыва Ди пришёл в себя, ощупал рану на окровавленной голове, подхватил двойняшек, лягушачьими рывками поплыв к берегу. Женщины медленно ползущими слизняками выбирались изо рва в прохладный лесной вечер наполненный хрипами тяжело-раненных бойцов, воплями заживо сгоравших в пекле городского пожара, выстрелами мушкетов и охотничьих ружей, взрывами тротила.

Ди обернулся, бросив взгляд на идущее на ближайшей пылающей улице сражение, и вовремя…. Уходивших в лес женщин заметило пять вражеских воинов, они не раздумывая, бросились в погоню за двуногим сокровищем, ради которого убили стольких отцов, братьев, сыновей, мужей, женихов и просто оказавшихся рядом мужчин из костей, чьих пальцев потом изготавливали хвастливые украшения. Ди метнул дротик в переплывавших ров головорезов. Первый дротик ушёл на глубину, вонзившись в покрытое золотым песком дно. Второй проткнул спину пловцу державшему нож в зубах. Третий пробил грудь вышедшему на берег бойцу, тело грузно упало в воду, подняв кровавые брызги в наполненный запахом горящей плоти воздух.

Катя закричала, когда трое уцелевших убийц выскочили из воды. Ди успел пустить в ход рогатку, раскроив одному череп чугунным шариком, сунулся было за очередным зарядом, но это был последний. Ди выставил перед собой гарпун, воины достали длинные ножи. В этот момент послышалось два выстрела подряд, один из старателей увидевший схватку, решив помочь мальчику. Оба вражеских воина упали обратно в ров, добавив в кровавый суп смерти свежее мясо.

Ди помахал старателю, тот махнул в ответ и рухнул от пули, выпущенной из оленебоя. Вождь кровожадного племени, стоявший на крыше ближайшей ко рву горящей постройки бросил ружьё, сиганув в воду. Через мгновение выбрался из рва, подобрал лежавшее копьё, спокойно направившись в сторону мальчика.

- Бежим! – сказала Катя, хватая близняшек за руки.

- Ты! – закричал вождь, указывая копьём на Ди. – Я знаю кто ты! Знаю кто ты! Вождя-шамана не обмануть!

- Я - охотник! - ответил Ди.

- Ты пасынок лесного духа! Вижу тебя! Знаю тебя! Намотаю кишки вокруг шеи! Сделаю из пальцев браслет!

– Твой скальп станет подошвой моей обуви, гнида фашистская! – крикнул Ди.

- Кто?! – не понял вождь.

- Забей!

Ди заметил лежащий в паре шагов от себя труп воина с разможжённой ударом каменного топора головой. Подскочил к нему, погрузив руку в кровоточащую кашу, потом провёл дрожащими от страха пальцами по своему лицу ото лба до горла. Получилась кроваво-полосатая маска.

- Бейся, трус, прячущийся за рвом! – крикнул Ди, практически перейдя на визг.

Оскорблённый предводитель теперь уже вымирающего племени, которое методично добивали воины Обора на пару со старателями, сверкнув глазами полными ненависти, бросился на Ди. Катя с девочками предпочли укрыться в лесу, наблюдая за боем, освещаемым горящим городом.

Вождь то пытался пронзить Ди, то орудовал копьём, как дубиной, то старался подсечь увёртливого мальчика, но тот лишь уходил с линии атаки, время от времени нанося удары гарпуном.

Несмотря на опытность вождя, пасынку Хтона всё же подвернулся благоприятный момент для смертельного удара. Ди сделал длинный выпад вперёд, но оступился, вождь тут же воспользовался этим, пронзив грудь мальчика насквозь. Ди глубоко вдохнул вечерний воздух, застыл на месте, уставившись на вышедшую из-за бледных туч Луну. Вождь оттолкнул уже безжизненное тело ногой, снимая с копья. Он встал над мальчиком, доставая широкий нож, собираясь отрезать пальцы.

Катя закрыла лицо руками, тихо заплакав. Рядом захрустели ветви, мимо прошёл шаман племени Обора с луком в руках. Не останавливаясь и что-то напевая себе под нос, он натянул тетиву, выпустив стрелу в вождя. Затем пустил ещё одну и ещё, и ещё.

Вождь вскрикивал после попадания каждой стрелы, пока не упал рядом с Ди, превратившись в подобие дикобраза, шаман выпустил в него весь колчан. Он подошёл к Ди, поднял на руки, понёс в сторону затихшего полевого сражения, где теперь воины Обора добивали взятых в плен врагов, разложив тех в ряд на земле, разбивая головы дубинами и палицами.

Катя направилась за ним вместе с девочками, остальные пленницы поплелись туда же. Шаман добрался до победившего войска. К нему тут же вышел Обор с перебинтованной тряпицей головой и сломанной рукой лежащей на перекинутом через шею ремне. За ним подтянулись четверо оставшихся в живых старателей, их атаман покоился на дне рва, пронзённый стрелой во время форсирования водной преграды. Измотанные битвой воины обступили шамана с мёртвым мальчиком на руках. Наступила гробовая тишина.

- Хтон будет зол. Хтон будет очень зол, - сказал шаман.

- Кто такой Хтон? – спросила Катя.

- Тссс, - прошипел шаман. – Не говори.

Катя тихо заплакала, ей вторили двойняшки, а потом и все женщины. Обор посмотрел в бледное лицо Ди, провёл ладонью по лбу, поднял веки, заглянул в глаза, посмотрел на Луну, вставшую над местом побоища к которому стекались выжившие в бойне женщины и дети. Ещё несколько часов назад они находились в личном пользовании воинов-охотников кровожадного племени или в родильных фермах, но теперь могли идти на все четыре стороны.

- Семь? – спросил вождь у шамана, положившего Ди на землю. – Не поздно ещё.

В тишине хрустнул раскалываемый череп казнённого пленного.

- Хватит там! – прикрикнул вождь.

- Это последний! – ответил воин, добивший врага. – Даже не разбежались! Всё! Хана им!

Войско радостно закричало.

- Ничего не гарантирую, - ответил вождю шаман, тоже посмотрев на Луну, - но рискнуть можно.

Обряд Семи выглядел довольно затрапезно для жителей лесов. Эта скучная процедура часто давала сбой, но когда всё получалось, восторгу не было предела.

Ди положили на ровный участок земли. Подходившие воины вонзали копья вокруг него, образуя нечто вроде густых зарослей. Шаман достал из взятого с собой мешка, два внушительных не совсем человеческих черепа наполненных мелкой галькой и длинный аркан. Аркан повесил на пояс, а черепами стал трясти словно погремушками. Они издавали звук одновременно похожий на треск и невнятное бормотание.

Шаман начал красться между копий, тряся черепами, мыча нудную мелодию, приплясывая, пригибаясь и высоко выпрыгивая. Воины зевали, женщины разлеглись на земле, некоторые, бывшие в положении, тут же уснули и только Катя с двойняшками да старателями, затаив дыхание наблюдала за первобытным таинством. Шаман закатил глаза, остановился, бросив погремушки под ноги. Раскрутил и метнул аркан, петля которого затянулась на чём-то невидимом. Шаман с силой потянул верёвку на себя.

***

Ди сонно брёл по древнему лесу, врезаясь в гигантские, овитые лианами деревья, чьи кроны скрывались за облаками. На пути то и дело попадались одетые в шкуры охотники, воины, женщины, дети, старики. Некоторые были только в набедренных повязках или сплетённых из широких листьев накидках. Ди подошёл к мальчику, игравшему с оранжевой ящерицей, толкнул его в плечо.

- Чё за лес? – спросил он. – Не пойму куда иду.

- Ты что ещё не понял? – улыбнулся мальчик.

- Чего?

- Ты мёртв. Это иной мир, мир покоя, сытости и вечного лета.

- Мёртв? - удивился Ди, хлопнув себя ладонью по лбу. – Так у меня ж там дела! - он с досадой махнул рукой.

Мальчик отвернулся, потеряв к нему интерес, продолжил играть с ящерицей. Ди вспомнил о воине, просившем пожать руку его предкам. Они тут же возникли перед Ди. Сами жали ему руку радуясь вести с Земли, обнимали, гладили по голове, целовали в щёки и лоб. Ди вспомнил о своих предках. К нему подошли Ольга с Григорием, обняли сына, взяв за руки, повели за собой в сторону ярко сиявшего гигантского Солнца.

Вдруг, нога Ди за что-то зацепилась. Он взглянул вниз, петля аркана впилась в голень мёртвой хваткой. Другой конец верёвки уходил куда-то в лес, теряясь в зарослях. Ди попытался скинуть её, но верёвка вросла в мясо, составив одно целое с костью. Родители тоже обратили внимание на препятствие, отец рискнул порвать её, но из этого ничего не вышло.

Из зарослей появилось семь странных человекообразных существ, которые стали хватать Ди за руки и ноги, толкая в заросли. У одного из них были огромные глаза, у другого большие уши, у третьего мощные руки и ноги, у четвёртого крупный нос, у пятого под тонким черепом бугрился ненормально большой мозг, у шестого гибкое, змеиное туловище, у седьмого гипертрофированное мускулистое тело.

Отец перестал дёргать верёвку, пригладил бороду, сказав:

- Тебя зовут назад Ди.

- Мы будем ждать тебя, - произнесла мать.

В это мгновение аркан натянулся, потащив мальчика в заросли. Существа побежали за ним.

***

Бездыханный Ди лежал на земле, уставившись мёртвыми глазами на Луну, от которой вдруг отошло световое кольцо, ударив его в грудь. Тело вздрогнуло, следующее кольцо так же ударило мальчика, тело снова вздрогнуло. Семь раз кольца били в труп, возвращая его к жизни. После последнего удара Ди задышал, сев и уставившись на шамана, буднично сворачивавшего аркан. Тишину взорвали радостные крики присутствующих на обряде.

- Семь разных духов теперь с тобой, - произнёс шаман. – Можешь мамонта за хобот таскать.

Ди посмотрел на место в груди, куда вонзилось копьё, там красовался уродливый шрам.

- Я был мёртв? – тихо спросил Ди.

- Ещё как, - кивнул шаман, убирая черепа в мешок.

Ди поднялся на ноги, опираясь о торчащие вокруг древки. Сбивая копья, к нему подбежала зарёванная Катя, повиснув на шее.

- Я сейчас снова сдохну от твоих обнимашек, - заворчал мальчик. – Задушишь.

Девушка ничего не ответила, она лишь плакала, обнимая Ди.

Превратившийся в пепел город потух три дня назад, воины Обора и представители примкнувших племён не успевали сжигать трупы и их охотно обгладывали довольные трапезой лесные хищники.

Радостные старатели, нагрузив четыре воза запряжённых одомашненными оленями да лосями, мешками с золотом и провизией, готовились к отъезду. Впереди лежал долгий путь домой.

Ди с Катей, двойняшками и тремя десятками женщин, детей и подростков, похищенных из нашего мира, тоже собирался в обратный путь. Остальные представительницы прекрасного пола решили остаться с племенем Обора, идти им было некуда и незачем.

- Мы отправимся без старателей, - сказал Ди подошедшему шаману. – Они будут двигаться очень медленно.

- Возможно, не дойдут вообще, - произнёс шаман, бросив взгляд на мешки с золотом. – Кто-то может решить, что такое богатство нужно одному. Но одному ему из леса не выбраться.

- Тебе видней, - пожал плечами Ди. – Вообще это их дело, договор соблюли все стороны.

- Хотел предупредить на счёт духов, - сменил тему шаман. – Прислушивайся к ним чаще, не полагайся на обычное, хотя и острое, чутьё. Оно почти бесполезно в больших городах.

- Спасибо. Учту.

Наконец сборы ведомого Ди похода были закончены. Нагрузившись провиантом и всем необходимым в дальней дороге, прихватив оружие, оставшееся от погибших золотоискателей, отряд двинулся к дому. Старатели же всё ещё продолжали паковать «чемоданы», собираясь выступить позже.

Обратная дорога была спокойной, бледные хищники больше не осмелились нападать, а обычные животные старались обходить шумную ватагу стороной. Однажды они вышли на просторную лесную проплешину, на которой паслось семейство огромных мохнатых зверей с кривыми, похожими на стволы деревьев бивнями и мощными хоботами.

- Не может быть, - удивились все кроме Ди.

- Кабанов в первый раз видите? – по-деловому спросил мальчик, уперев руки в боки.

- Какие же это кабаны? – возмутилась Катя.

- Как какие? Вон клыки, шерсть, - ответил Ди. – Это кабаны, просто большие.

Никто не стал спорить, насмотревшись на лесную диковинку, пошли дальше. Пройдя несколько километров после перехода через сухой ручей, Ди разжёг сигнальный костёр, но и на этот раз никто не прилетел.

Постепенно провизия закончилась, добываемых Ди животных на всех не хватало. В дождливую погоду приходилось, есть мясо сырым, так как костёр не разгорался. Единственный кому такая трапеза нравилась, был Ди. Чем дальше, тем больше уставали женщины, а дети так вообще валились с ног. Поход основательно замедлился.

Когда добрались до реки, на берегах которой мыли золото старатели, все повалились без сил. Надо было что-то делать, иначе дети точно начнут умирать от непосильного перехода и недоедания. Ди хотел было снова развести сигнальный костёр, но передумал. Раз тогда никто не прилетел, сейчас это тем более бесполезное занятие. Он решил поступить по-другому….

У поворота реки виднелся небольшой островок, а напротив него заливной луг, отлично подходящий для посадки вертолёта. Ди стал раздеваться, дабы вплавь добраться до острова. К нему подошла Катя.

- Куда собрался? – взволнованно спросила она.

- На остров, поговорить, - ответил Ди.

- С кем?

- С кем надо.

- С Хтоном? Кто это?

Ди хмуро взглянул на Катю.

- Раньше не спрашивала, думала, больше о нём не напомнишь, - сказала она. – Это твой приёмный отец из леса?

Ди ничего не ответил, быстро зашёл в воду, нырнул, скрывшись под мелкой рябью волн. Вынырнул метрах в двадцати от берега, мощными рывками двинувшись вперёд.

Он устало выполз на покрытый засохшими водорослями остров, лёг на песок, уставившись в небо. Отдышался, поднялся на ноги, посмотрел на наблюдавшую за ним издалека Катю, повернулся к лесному берегу.

- Я тут! – крикнул он в сторону леса.

Кроны деревьев закачались, заскрипели старые сосны, зашуршали листвой могучие дубы.

«Ты привёл чужих», - донеслось из крон.

- Это женщины и дети, - ответил Ди.

«Ты знаешь о ком я».

- Так это подарок.

«С каких пор одержимость подарок?».

Неожиданно из кроны самого большого дуба вылетел крылатый человек, покрытый бурым пушистым мехом. Он взлетел вверх, и тут же сложив крылья, камнем рухнул в воду, подняв столбообразный взрыв. Человек, проплыв под водой приличное расстояние, мгновенно выскочил рядом с островом. Взлетел над Ди, растворившись в прозрачном воздухе, накрыв мальчика тучей брызг. Видевшая это Катя коротко взвизгнула.

«Семь», - послышалось откуда-то сверху. – «Ты был мёртв?».

Ди кивнул. Над рекой раздался чудовищный рёв, от которого вся живность поспешила скрыться куда подальше, женщины вздрогнули, а дети зашлись плачем. Катя же спряталась за ближайшим деревом.

- Они не дойдут, - сказал Ди. – Поэтом прошу о помощи. Не для себя.

«Скоро совсем очеловечишься. Это плохо, но я помогу. Пообещай хотя бы раз в полгода жить у меня».

- Обещаю.

«Разведите дымный костёр, ждите».

Когда Ди вернулся с острова, его засыпали вопросами о летающем человеке, но он лишь отмалчивался или говорил не по делу.

***

Прокурор шёл по лесу с ружьём на плече. Верный пёс бежал впереди, нюхая землю. Вдруг тот рванулся, стрелой скрывшись в кустах, прокурор поспешил за псом.

За кустами находилась река с островом. На заливном лугу горел большой костёр, пачкая небо густым дымом. Вокруг костра сидело несколько десятков измождённых человек. Пес засеменил к реке весело лая, прокурор остановился, увидев, как от берега к нему идут его дочери. Он бросил ружьё, побежав к ним. Неожиданно откуда-то сбоку выпрыгнул медведь. Прокурор упал на спину, уперев руками в морду хищника.

В этот момент что-то разрезало воздух, шумно приземлившись на траву. Прокурор скосил взгляд, одновременно пытаясь загнать в глотку медведю кулак, чтоб тому было не с руки рвать лицо жертвы. В нескольких метрах от него спиной к схватке, стоял крылатый, покрытый пушистым мехом человек. Он поднял руку, указывая на костёр, и тут же медведь, выплюнув кулак, вцепился зубами в лицо человека.

Прокурор резко проснулся, отлепив вспотевшее лицо от кабинетного стола. Огляделся по сторонам, поняв, что это был сон. Приходя в себя, столкнул на пол пустую бутылку из-под коньяка. И тут его осенило….

На автопилоте открыл в ноутбуке карты, отыскал на них реку с островом, очень напоминающую ту, что была во сне. Почесал вспотевшую шею, снова оглянулся. Осоловевший от спиртного взгляд упёрся в стационарный телефон, прокурор поднял трубку, набрав номер командира вертолётного звена. Была - не была.

- Майор! – крикнул он в трубку, когда на том конце ответили. – Тут короче есть наводка! Записывай координаты, бери ребят, дуй туда, проверь!

Спавшие у костра женщины проснулись от звука, зависшего над ними вертолёта. Ди уже стоял на ногах, уставившись на железную стрекозу, махая ей гарпуном.

- Постарайтесь помалкивать про всё, что видели, - сказал он женщинам.

В течение дня, тремя партиями всех переправили в райцентр.

***

Ди сидел дома во главе стола с самоваром. По обеим сторонам пили чай Степан, Маша, Катя и чета прокурора с улыбающимися двойняшками.

- Тех, кого ты вернул, отправляем по домам, некоторые успели разрешиться по прибытии, - рассказывал прокурор. – Девочки нам всё рассказали, но я ничего не понял. Катя молчит, как воды набрала. Послал вертолёт со спецназом к хребту, но там ничего нет. Ни странных растений, ни племён, ни животных, ни сгоревшего города. В чем дело Ди?

- Раз нет, значит, не было, - сказал мальчик, сворачивая блин в трубочку и макая его в клубничное варенье. – Слух о том, что девочки заблудились, играя в лесу, самый путёвый. Придерживайтесь его и скажите другим, чтоб помалкивали. Не надо лезть туда, куда не надо.

Катя потянулась ложкой к сладости, но Ди придвинул варенье поближе к себе, не давая той зачерпнуть.

- Вы же заблудились? – спросил он у двойняшек, нахмурив брови.

- Да, дядя Ди, - неуверенно ответили они.

- Ну, вот, - улыбнулся мальчик.

Жена прокурора толкнула мужа в бок.

- Какая разница, что было, – сказала она. – Главное дети с нами. Не хочу больше ничего знать. Пусть все думают, что они потерялись в лесу, пусть об этом СМИ напишут. Катя не сердись на меня за пощёчины, пожалуйста, я была не в себе.

Катя несколько раз кивнула в знак прощения.

- Хорошо, - согласился прокурор. – Напрягу людей, болтунам рты позакрываем.

- Вот и ладушки, - улыбнулась Маша, - а теперь давайте дальше чаёвничать, а то блины остынут.

Когда чаепитие закончилось Маша со Степаном пошли проводить семью прокурора до машины, Ди с Катей остались дома. Она подсела к нему, немного помялась, а потом положила свою ладонь на его. Ди непонимающе посмотрел на девушку.

- Может, всё-таки догадаешься пригласить куда-нибудь, - улыбнулась она. – Несколько ночей, как бы, вместе провели.

- Опять что ль инстинкт продолжения рода мучает? – спросил Ди.

- Господи, идиот какой-то. В кино давай сходим хотя бы.

- А может в зоопарк?

- Здесь нет зоопарка.

- Ну, значит, и идти незачем, - выкрутился Ди.

- Как хочешь, - произнесла девушка вставая. – Надумаешь, найдёшь меня, а может уже поздно будет, парней-то красивых навалом, не то, что ты.

Она направилась к выходу.

- Постой, - сказал Ди.

Катя в надежде остановилась, радостно посмотрев на него.

- Ватрушек в дорогу возьми, родителей угостишь. Вкусные…, - протянул он вазу с выпечкой.

- Да пошёл ты!

Катя выскочила за дверь, хлопнув ей так, что оконные стёкла чуть не выпали из рам. Ди с сожалением посмотрел ей в след. Может, ему и хотел погулять с девушкой по злачным места, но он понимал, что вряд ли у такой красавицы что-то сложится с первобытным дикарём, предпочитающим тёплое сырое мясо. Лучше ей держаться от него подальше.

***

Со временем история с похищением девочек стала забываться. Двойняшки, их родители и все участники данной истории зажили вполне обычной жизнью. О старателях с возами набитыми золотом до сих пор ничего не было известно. Скорее всего, они так и не выбрались из леса. Что стало с племенами, жившими в другом мире можно только догадываться.

Ди стал чаше посещать лес, жить в своей старой избушке, питаясь сырым мясом и кореньями. Эта жизнь была привычнее и его устраивала больше, чем вялое существование в так называемом цивилизованном мире. Временами он думал о шамане и семи духах подаренных во время воскрешения. Старый колдун неспроста приставил их к мальчику, он что-то знал о его будущем. И это что-то в скором времени заявило о себе, посеяв панику по всей округе….

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.

2019.

ДИКАЯ ИСТОРИЯ ДИКОГО МИРА. Часть третья.

ДИКАЯ ИСТОРИЯ ДИКОГО МИРА.

Часть третья.

Распутаешь след —

будет дичь на обед.

(Русская народная поговорка)

Осенний лес радовал глаз буйством красок, запахом прелой листвы, яркими гроздьями рябины. Группа парней и девушек возвращалась с двухдневного броска к древним курганам неизвестного племени, затерявшихся в дремучей части соснового массива. Поход выдался на славу, удалось даже отыскать несколько наконечников стрел и обломок ножа, что крайне редко в этих мало хоженых человеком местах.

Выйдя к опушке, решили перекусить, тем более время двигалось к обеду. Быстро разожгли костёр, подвесили над ним котелок с водой для каши, стали накрывать на расстеленную на пожелтевшей траве скатерть.

Один из парней решивший, что хвороста будет маловато и каша нормально не сварится, взяв топор, направился на поиски сухой берёзки. Пройдя несколько метров, наткнулся на кем-то сваленный в продолговатую кучу еловый лапник. Это показалось ему странным, юноша откинул ногой несколько веток и обомлел, на него мёртвыми глазами смотрела молодая обнажённая девушка. Узнав о находке, группа быстро свернула лагерь, и практически бегом бросилась в ближайший опорный пункт.

***

Ди, стоя рядом со старой избушкой, не торопясь потрошил только что убитого бобра подвешенного на ветке. Иногда отрезал от тушки кусочки ещё тёплого мяса, с аппетитом уминая их. Вывалив внутренности в стоявший под тушкой таз, громко крикнул:

- Выходи уже!

Из-за толстого дубового ствола росшего метрах в ста от мальчика, вышел Степан с карабином на плече. Он направился в сторону приёмного сына, недовольный столь быстрым обнаружением.

- Заметил, таки, – заворчал Степан. – Я ж как тень ниндзя двигался.

Ди улыбнулся. В который раз Степан пытается подкрасться к незамеченным, однако это не выходит.

- Унюхал, - соврал Ди.

Ответ устроил Степана, хотя на самом деле Ди почувствовал его, как только тот зашёл в лес. Подарок шамана во сто крат обострил все чувства, которые и без того были гораздо сильнее чем у обычного человека.

- Будешь? – Ди протянул ему кусок бобриной печени, отлично зная ответ.

- Офонарел что ль сынок? Давай прекращай ерундой заниматься, каникулы к концу подходят, мать заждалась.

- Обещал сюда возвращаться, сам знаешь кому.

Степан тяжело вздохнул, перевесил карабин на другое плечо. Ди поднял с земли шкуру бобра, растянул в руках, примеряясь, чтобы такое из неё сотворить.

- Может сапоги ей сшить или шапку? – спросил он Степана.

- Это к Маше. А вот ответь мне на один вопросик. Почему от Кати прячешься? Боишься её что ли?

Ди уставился на Степана, как лисёнок на ощетинившегося ежа, не зная, что с этим делать.

- Ничего и не боюсь, - ответил он.

- Что ж тогда она тебя приглашает всё куда-то, а ты отнекиваешься. Телефон оборвала, через день звонит, где Ди, где Ди, а он бобра в кустах жрёт. Девушка она видная, хорошая, интересная. Ты хоть знаешь, сколь за ней собак волочится?

- Собак? – Ди представил стаю ободранных дворняг бегущих за Катей.

- Кобелей местных, самцов. Тучами ходят, а она к тебе льнёт.

Ди отрезал бобру яйцо, закинул в рот, раздавив зубами, принялся с аппетитом жевать.

- Дура она, - сказал Ди. – Не понимает ничего. Я ей ни к чему, да и она мне тоже. Не время нереста.

- Эх, ты, - Степан отвесил ему лёгкий подзатыльник. – Сам дурень. Собирай манатки, пошли домой, Пров обещал приехать, долг вернуть.

***

Дядя Пров был здоровенным, как танк КВ, охотником-промысловиком давно водившим дружбу с «лесником всея лесов», как он выражался. Полгода назад одолжил у Степана десять тысяч, не хватавших на новое ружьё и вот теперь приехал вернуть долг. Маша накрыла стол, Степан достал разносолы, а Пров припёр трёхлитровый бутыль первака из «личных погребов».

Сначала трепались о житейских делах, охоте, технике. Уговорив примерно литра два, разговор перешёл в плоскость политики, а затем свернул в более интересную сторону.

- У меня кум в ментовке работает, - начал Пров, сжав в огромном кулаке полный самогона стакан, – так такого рассказал ужасть.

- Николай что ли? – уточнила Маша.

- Он самый, - кивнул охотник. – Так вот…. Сказывал, что мол, молодёжь мертвую находить стали. В основном девок, но и парни попадаются. Это не только у нас в районе, а по всей грёбанной губернии и дальше. Но менты помалкивают, типа ничего не происходит. Газеты молчат, даже в инете тихо, ибо секрет.

- А тебе выходит, он вот так взял и рассказал? – ухмыльнулся Степан.

- Под это, - Пров ударил пальцем по бутылю с самогоном, - чего только не расскажешь.

- Дальше то что? – поинтересовался Ди, разворачивая конфету.

- А вот что, - Пров наполнил стакан, пододвинув его к мальчику.

Маша тут же отодвинула его обратно.

- Ему нельзя, - нахмурилась она.

- На фронт бандитский значит можно, а остограммиться нельзя? – возмутился гость.

- Пров, - нахмурился Степан. – Сколько ещё объяснять, что люди Германа утопли в трясине?

Пров рассеянно махнул рукой, продолжив:

- Короче часть жертв на месте убита, в основном парни. Девки изнасилованы там же или принесены откуда-то покромсанные, без некоторых органов даже. Свидетелей нет, на камерах ничего, следов никаких, причины неясны, между собой незнакомы. Эксперты понять ничего не могут, толи это один человек орудует, толи банда, потому что пробы там какие-то всё время разные, но подчерк схожий. Вся полиция «на ушах стоит», а толку ноль.

- Господи, - вздохнула Маша, - страх то какой.

- Недавно ещё одну нашли у опушки, как от курганов идти. Лапником засыпана, голая вся, - Пров махнул стакан, поморщившись.

- Дела, - покачал головой Степан. – Как бы не скрывали, всё равно просочится, будет паника.

- Либо линчуют кого-нить, - согласился Пров. – Но всё это строго между нами.

Ближе к полуночи возлияния были закончены и дядя Пров отправился храпеть на боковую, а семья лесника принялась убирать со стола.

- Странно всё это, - произнёс Ди, собирая тарелки.

- Ну-ка, ну-ка, - посмотрел на него Степан, убиравший опустевший бутыль. – Какие соображения у первобытного охотника?

- Причина нападений по любому быть должна, а то, что следов никаких, так плохо искали. Но странно другое, я получается, в лесу был, когда девку убили, но ничего не слышал и не чувствовал.

- И? – Степан непонимающе уставился на сына. – Ты чё радар?

- Представь себе, - сказала Маша.

- Что же, по-твоему, это значит? – снова спросил Степан.

- А то, что искать нужно совсем не то, что они ищут.

- В смысле не то? – удивилась Маша, протиравшая заляпанный руками самовар.

- Сам ещё не догнал что.

- Ладно, - Степан сгрёб столовые приборы в кучу, - пусть опера разбираются, но надо быть осторожнее, мало ли. И ещё Ди…, - Степан сделал суровое лицо, что вызвало у Маши улыбку. – Завтра выходной. О чём тебя Катя просила в последний раз?

- Ну, сколько можно Па? – расстроился Ди.

- Сходи с ней куда попросит, - вмешалась Маша.

- Так она в районный клуб завёт на дискотеку. Отремонтировали его, чтоб он сгорел. Там оглохнуть можно, - опустил взгляд мальчик.

- Вот сходишь, посмотришь, как молодёжь отдыхает, - сказала Маша. – Всё тебе в лесу торчать, как дикарю. Усёк?

- Деньги дам, не парься, - произнёс Степан.

Ди обречённо кивнул, соглашаясь с опекунами.

***

Денёк выдался на редкость тёплым. Ди, высунув язык навстречу ветру и ощущая им вкус доносившихся отовсюду осенних запахов, резво крутил педали старенького советского велосипеда «Урал». Временами, разгоняясь так, что пару раз на повороте чуть не вылетел в кювет. Примерно через три часа интенсивной работы ногами, Ди въехал в предместье райцентра усыпанного покосившимися избушками. Проехав чуть дальше, оказался во дворах кирпичных трёхэтажек с кое-где обвалившимися ступенями подъездов. Наконец, скрипнув тормозами, остановился возле окружённого пожелтевшей сиренью дома. Несколько раз позвонил в велосипедный звонок, ожидая, что Катя покажется на балконе второго этажа, но она, довольно улыбаясь, уже выходила из подъезда. Девушка подошла к Ди, с тревогой осматривая старенькое средство передвижения.

- Мы на этом поедем? – спросила она, теряя улыбку.

- Извиняйте, «Кадиллак» завяз, когда за грибами гоняли, - развёл руками Ди.

- Ты б хоть позвонил, предупредил, - сказала девушка, садясь на багажник. – Сотовый то есть, наверное?

- Какой? – спросил Ди.

- Забудь, - вздохнула Катя. – Погнали.

Ди ударил по педалям, легко, словно пушинку, потянув приятно пахнущий духами груз. Они ехали по центральной улице, под взоры идущих в клуб компаний местных парней и обнимавшихся парочек. Достигнув клуба, Ди прислонил велосипед к ограде газона, даже не потрудившись пристегнуть замком, болтавшимся на раме. Он отлично знал, что, после последнего случая, никто не тронет технику. А случай был следующим: местный хулиган решил присвоить видавшее виды имущество, но Ди нашёл вора в тот же вечер и посредством укуса в загривок, напугал так, что тот до сих пор вздрагивает при виде собственной тени.

Катя, доставая билеты, пошла к дверям, возле которых толпились дымившие сигаретами тусовщики. Мальчик нехотя поплёлся следом, вынимая из кармана заранее купленную пачку жвачки. Засыпав всё содержимое в рот, принялся ускорено жевать, превращая отдельные подушечки в большой, сладкий ком. Уже перед входом в здание, сплюнул его в руку, раскусил на две половины, заткнул ими уши с чувствительными к мельчайшим звукам перепонкам.

Ди шёл за Катей, которая быстро пробиралась к стайке подружек сквозь колышущуюся в такт музыке толпу. Некоторые парни, завидев Ди, пугливо отступали в сторону, другие пожимали руку, ничего не произнося, третьи агрессивно смотрели исподлобья. Он остановился в паре метров от яркой, благоухающей компании, рассматривая девушек.

- Катюха, - возмутилась одна из них, - ты что, с ним пришла? Он же еб***й на всю голову.

- Твоё какое дело? - ответила она. – Он хоть и немного того, но в обиду не даст.

- Ты сама того уже. После двойняшек свихнулась совсем.

- А сейчас, по просьбе пацанов с района, белый танец! - объявил диджей, врубая медляк. – Чики приглашают кабанов!

Катя бросилась к Ди тупо уставившемуся на мигавший красным светом стробоскоп. Она обняла его за шею, прижавшись упругой грудью, от чего щёки мальчика запылали невыносимо жарким пламенем так сильно, что тому захотелось нырнуть в прорубь или окунуть голову в снег.

- За талию возьми! - крикнула она, заметив жвачку. – Ты что жвачкой уши заткнул?!

- Тут оглохнуть не долго! - сказал Ди, аккуратно беря её пальцами за талию.

- Я поведу! – она начала плавно покачиваться в такт музыки.

- Куда?

Но девушка не ответила. Ди почувствовал, как тёплые, незнакомые волны стали омывать его напряжённое тело, неизвестное состояние убаюкивало, набрасывая паутину странных ощущений на сосредоточенное сознание. Мальчик постепенно перестал замечать окружающих и слышать музыку, всё его внимание поглотила улыбавшаяся девушка, которую совсем недавно пришлось вытаскивать из дома привыкания кровожадного лесного племени.

Внезапно сущности подаренные шаманом позволили Ди почувствовать что-то ещё, что-то опасное, живущее в созданной им атмосфере невыносимого ужаса, страха, боли и непонятной, а от того пугающей цели. Ди перестал топтаться, отстранился от Кати, став хаотично разглядывать присутствующих. Как и говорил шаман, эта одержимость пригодилась за границей лесов.

- Ты чего?! – испуганно спросила девушка, заглянув в его, светившиеся жёлтым огнём, глаза. – Что-то случилось?!

Ди продолжал разглядывать танцующие пары, стоящие вдоль стен компании, уткнувшихся в телефон одиночек, стараясь угадать виновника его состояния. Некто таящий в себе смертельную опасность был здесь, однако ощущение его присутствия стало затухать удаляясь, одновременно находясь внутри помещения. Это обстоятельство крайне озадачило мальчика. Ди сосредоточился на неизвестном посетителе стараясь проникнуть в его ощущения. Духи напрягли силы, следуя приказу хозяина, выплеснув на него наполненное агрессией желание скрывавшегося в толпе хищника. У Ди перехватило дыхание, он закашлял, давясь воздухом. Бросив партнёршу побежал к выходу сшибая влюблённые пары, расталкивая охрану, сбивая с ног зазевавшуюся шпану.

Выскочив наружу, втянул ноздрями вечерний воздух, уловив тонкие нотки смешанной с землёй крови. Схватил за рукав зевавшего у машины ППС полицейского потащил того за клуб, где в луже крови лежали два тела: парень с пробитой чем-то головой и пришедшая с ним на танцы девушка, со вспоротым животом. Ди бросилось в глаза, что вокруг места обнаружения тел была тьма, точнее пятно темноты. Два ближайших фонаря не горели, прожектор на крыше клуба направленный в эту сторону конвульсировал короткими вспышками света, а всегда по-новогоднему переливавшаяся вывеска автомастерской не работала.

Наступившую ночь расколол визг молодой женщины из последовавшей за Ди любопытной компании подвыпивших зевак. Полицейский дрожащими руками взял протянутую Ди рацию, которую уронил от неожиданно развернувшейся перед ним картины, заикаясь, сообщил о случившемся на пост.

Ди вернулся к входу в клуб, где столпилась молодёжь, узнавшая о жестоком убийстве, среди неё стояла Катя с жавшимися друг к другу напуганными подружками. Где-то зазвучали сирены мчавшихся на место трагедии дежурных служб. Ди подошёл к Кате, наклонился к уху, тихо произнеся:

- Оно было тут, охотилось и ушло. Больше не чувствую присутствия.

- Кто оно? - так же тихо спросила девушка.

- Оно. Теперь все в опасности, - добавил Ди, потащив её за руку к велосипеду.

- Куда мы идём? – спросила упиравшаяся Катя.

- Провожу домой, подруги сами доберутся, всё равно всех не уберечь.

Загнав Катю домой, Ди отправился в обратный путь по погрузившейся в ночную тьму местности. Но домой он не поехал, а свернул к месту недавнего убийства девушки. Он практически сразу нашёл его по распаханной полицейским транспортом опушке.

Вот тут она лежала сброшенная с высоты человеческого роста, вот тут ходили кинологи с собаками, вот тут пася табун ментов соря сигаретным пеплом, читал Ди, одному ему понятные следы. Он углубился в лес, напрягая все имевшиеся чувства усиленные семью древними духами.

«Нет, её принесли не отсюда», - догодался он.

Пробежался вправо вдоль опушке, но и там ничего не уловил, вернулся обратно, побежав в противоположную сторону. Через двадцать минут вышел к упиравшейся в бурелом старой лесной дороге с еле заметными отпечатками протектора. Некто привёз тело на машине.

«Кому надо тащить труп в такую даль?», - спрашивал себя Ди. – «Проще бросить на месте. Или кому-то не в тягость так заметать следы? А если не в тягость, значит, он очень силён и этот вес за вес не считает».

Ди припал к земле, понюхал след шин, а когда поднялся в ближайших к нему зарослях орешника стоял лось, в упор смотревший на мальчика.

- Здравствуй, - произнёс Ди.

Лось сверкнул мгновенно засветившимися красным огнём глазами, поднялся на задние ноги, приняв облик безликого крылатого человека покрытого пушистым мехом - одним из ликов Хтона.

«Здравствуй Ди», - зашелестели заросли.

- Знаешь, кто это сделал? – Ди указал в сторону, где было обнаружено тело.

«Я не буду помогать людям, как при поиске детей. Хватит», - заскрипели кроны дубов. – «Они убивают леса. Не будет леса, не будет животных, не будет смысла существовать. Но тебе, как приёмному сыну своему скажу одно, не лезь в эту берлогу, пусть зверь наестся вдоволь. Сытый хищник не опасен, поест да уйдёт».

- Сколько же ждать пока насытится? Сколько жизней он заберёт?

«Столько сколько нужно».

Хтон собрался улетать, но обратил внимание на уши мальчика.

«Что в ушах?», - спросил он.

- Ничего, - ответил Ди, вынимая жвачку.

Хтон взмахнул крыльями, взлетев над макушками деревьев, мгновенно скрывшись в ночи. Опечаленный таким ответом, Ди пошёл к велосипеду. Когда взошла Луна, он уже завозил его в сарай под недовольное ворчание Степана.

***

У всякой охоты свои заботы.

(Русская народная поговорка)

Раним утром следующего дня прибывший ментовской «козёл» забрал Ди в УВД в месте с опекунами. Пока Степан с Машей нервничали в коридоре, допрос мальчика вёл дотошный следователь, по особо важным делам присланный из столицы губернии.

- Значит, якобы услышал какие-то крики, которые кроме тебя никто не уловил? – спрашивал следователь. – С жвачкой в ушах?

- Крики, - подтвердил Ди.

- И никого не видел?

- Никого.

- А может это вообще твоих рук дело? – предположил следователь, заглядывая в глаза мальчика, следя за его реакцией. – Ходят же слухи, что, мол, братки Германа не сами утопли. Утопли ли вообще.

- Не понимаю о чем вы дяденька полицейский, - притворился дурачком Ди.

- Поймёшь когда в КПЗ посидишь. Ну-ка давай колись, как было на самом деле. Как ты парня с девкой резал.

- Я никого не резал, - спокойно ответил Ди.

Дверь резко отварилась, вошёл сосредоточенный прокурор. Следователь вытянулся в струнку. Прокурор посмотрел на мальчика, потом на мента и спросил:

- На каком основании?

- Скрылся с места предполагаемого преступления, - ответил следователь.

- С вашим-то опытом, уважаемый, нести такую чушь. В своём уме? Или в охранники соскочить хотите?

Следователь замялся, побледнел.

- Выйдите, успокойте опекунов, потом отпустите мальчика, - приказал он, что тот незамедлительно поспешил исполнить.

Прокурор сел напротив мальчика, помял лоб, на мгновение закрыл лицо руками, проведя ими сверху вниз, сказал:

- Ты видел убийцу?

- Нет, - ответил Ди.

- Памятуя о том, что ты сделал для моей семьи, хочу спросить твоего мнения об этом.

Ди уставился в стол, поскрёб его ногтем.

- Сложно что-то сказать.

- На данный момент…, - прокурор попытался подобрать более мягкие слова, - есть некоторое количество жертв, как в области, так и за её пределами. Убийца умудряется растерзать их в самых оживлённых местах, не оставив свидетелей, избежав видеокамер. Но это невозможно, логически невозможно.

- Тут действовал настоящий суперохотник, - произнёс Ди. –Больше ничем помочь не могу.

- Ясно. Распоряжусь, чтоб тебя отпустили, - прокурор пожал ему руку.

Вернувшись домой, Ди долго лежал на кровати глядя в потолок, размышляя о случившемся. Что это было? Кто это? Какова его цель? Повертевшись под одеялом, он с большим трудом уснул.

***

Дед выглядел полностью здоровым, но на лице его не было радости. Он понимал, что нашёл нечто неординарное, способное изменить окружающую действительность, как в лучшую, так и в худшую сторону. Его подорванное службой здоровье внезапно восстановилось, но это был не результат сверхсекретного военного эксперимента, а скорее его побочный эффект.

Для маленького Никаса дед был непререкаемым авторитетом во всём. Даже отец, обязанный ему всем на свете, от шикарных ботинок, до высокопоставленной должности, не имел такого веса.

После одного из экспериментов дед стал настоящим волшебником из сказочных книг. Он мог предсказать погоду, взглядом столкнуть чашку со стола, намотать гвоздь на палец или согнуть лом вокруг шеи. Он видел и знал то, что не под силу самому мудрому мудрецу, но это тяготило его, ибо платой за подобную силу была душа. Попытки военных получить в своё распоряжение некую оккультную силу унесло немало жизней и только деду удалось уцелеть, заплатив за это непомерную цену.

Когда Никасу исполнилось одиннадцать, дед внезапно умер. Его тело лежало в гробу в одной из спален загородного особняка. Там было душно, пахло лекарствами, мазями, дымом. Мальчик пробрался туда, не смотря на запрет родителей. Сел в одиночестве на стул напротив гроба, разглядывая такое родное и уже такое далёкое лицо. Никас слышал, как за дверями суетились гости приехавшие проводить деда в последний путь, как они шептались, как часто звучало не совсем понятное ему слово «одержимость».

Никас подошёл к гробу, взглянул на деда, дотронулся до его лба, ставшим холодным и липким. Ему стало дурно, мальчик подошёл к окну, открыв его. Порыв ветра, рванувшийся внутрь, немного освежил Никаса, однако он был настолько сильным, что сорвал с одного из напольных зеркал простыню. Мальчик посмотрел в зеркало на отражение гроба почему-то стоявшего не в спальне, а в абсолютно черном коридоре, ведущим к маленькому красному огоньку в конце.

Тело в отражении вздрогнуло, село в гробу. Дед медленно повернул голову, посмотрев на мальчика побелевшими глазами, поманил пальцем. Подчиняясь чьей-то непреодолимой воли, не чувствуя ног, Никас подошёл к зеркалу. Дед протянул руку, прислонив ладонь к стеклу, Никас повторил движение, их ладони соприкоснулись. Внезапно лицо деда превратилось в озлобленный звериный оскал, стекло в месте соприкосновения треснуло, кольнув ладонь мальчика. Он отдёрнул руку, коротко вскрикнув, из распоротой ладони сочилась кровь. Розетки и выключатели в помещении вздрогнули коротким замыканием, выпустив черный дым.

Теперь в отражении стоял пустой гроб, за которым копошилось нечто. Никас поспешил завесить зеркало простынёй, испачкав ту в крови. С этого дня с ним начались пугающие, дающие странные, неисчерпаемые силы метаморфозы, создававшие ощущение если не богоподобности, то некой схожести.

***

Сегодня Степан уехал по делам в райцентр, а Маша весь день занималась готовкой. Ди сидел в сарае, крутя ручку новенькой японской рации, ловя переговоры полиции, МЧС, охотников, дальнобоев и проскакивающие телефонные звонки местных жителей.

- Свидетель видел, как она входила в подъезд пятнадцать минут назад, - говорил кто-то из полиции. – Лежит на площадке между первым и вторым этажом. Света нет, замыкание вроде как.

- Что и там тоже никто ничего не слышал? – спрашивал оппонент.

- Я вот тоже не понимаю, там просто фарш и никаких звуков не было. У нас паника начинается. Добровольцы патрулировать улицы собрались, как бы чего не вышло, ментов не хва….

Разговор оборвался шипением эфира. Ди покрутил ручку, поймав очередную беседу. По-видимому, по сотовому трепалось высокопоставленное начальство:

- …оих на Кипр отправил, - встревоженным голосом говорил мужчина.

- Ну, чё правильно, - отвечал другой. – Сейчас стремно, на улицу без охраны не выйдешь.

- Народ беспокоится.

- Думаешь, за оружие возьмутся?

- Мне уж в сети намекнули, мол, не найдёте убийцу или отмажете с вас спросим и фото столба прислали.

- Не кипешуй ещё не….

Связь прервалась, Ди снова покрутил настройку, поймав ещё один звонок. Разговаривали женщины:

- Господи, что твориться, - сетовала одна. – Дочь соседскую вместе с парнем со своим за клубом нашли. Говорят, её изнасиловать успели, а ему проломили голову.

- Но там народу полно было, не уж то никто не видел? – спрашивала другая.

- Вроде кто-то услышал, но поздно уже было. Рядом автомастерская, на ней камера стоит, так именно в этот момент она выключилась.

- Откуда знаешь?

- Акулина рассказала, она в УВД уборщицей работает, слыша оперов.

Разговор поглотил шум.

«На сегодня, наверное, хватит», - подумал Ди. – «Последний раз и всё».

Он просканировал эфир, поймав бестолковую трескотню. Мужик говорил с каким-то старпёром. Ди собрался было выключить рацию, как его слух уловил странную фразу:

- …во мне неуязвим, невидим, - сказал мужчина. – Я выбираю.

- Это бред. Прошу тебя прекрати, - произнёс мужчина постарше. – Когда-нибудь не смогу помочь. Это полный пиз….

- Мы не нуждаемся в помощи, - прервал его молодой мужчина.

- По-моему, - вступил в беседу приятный женский голос, раздавшийся откуда-то издалека, - нас кто-то слушает…. Он сидит где-то рядом с лесом….

Ди вздрогнул, тут же выключив рацию. Холодок пробежал по спине. Неужели женщина поняла, что он подслушивал? Но как определила, где он находится? Ди обхватил голову руками, уставившись на молчавший прибор. Мальчик почувствовал нарастающую опасность, а подаренные шаманом духи заволновались, приготовившись к чему-то, что решили пока скрыть от хозяина.

После обеда к дому подкатила старенькая иномарка, из которой вышли четверо парней, которых он иногда видел тусовавшихся возле продуктового магазина, куда ездил со Степаном. Обычно они сдержанно кивали ему в знак приветствия, он отвечал тем же.

- Хозяева! - позвал самый старший из них, встав у калитки.

На голос вышла Маша, за ней подошёл Ди.

- Что надо Сергей? – спросила Маша, разглядывая компанию.

- Здравствуйте тёть Маш. Можно с Ди переговорить, - он начал представлять друзей. – Это Васька, это Вова и Вова.

- Очень приятно. Говори при мне.

- Да не тронем мы его, - улыбнулся Вася.

- Берега не путай, - нахмурилась Маша.

Улыбка пропала с лица парня.

- Мы хотим по патрулировать улицы с ближайшими к райцентру дорогами и позвать Ди, - произнёс Сергей. – В курсе, наверное, что происходит?

- В курсе, - кивнула Маша, посмотрев на Ди, в ожидании его ответа.

- Что даст патруль? – спросил мальчик. – Какая от меня польза?

- Мы можем как-нибудь, случайно обнаружить убийцу, а ты лишним не будешь в таких делах, - смутился Сергей.

- В каких? – вновь спросил Ди.

- Ну, ты понимаешь, о чем я. Говорят, но мы не очень-то верим, что банду Германа….

- Враньё это, - нахмурилась Маша. – Наговор.

- Где собираетесь?

- У клуба, - произнёс Сергей. – В восемь вечера. С нами будешь.

- Хорошо, - согласился Ди. – Приеду.

- Ди, - возмутилась Маша. – Как это понимать?

- Попытка – не пытка. И не отговаривай, - парировал он. – Значит в восемь у клуба.

Парни еле заметно улыбнулись. Ещё бы, теперь в их команде будет настоящий первобытный охотник, не ведающий жалости. По крайней мере, так о нём шептались на кухнях за рюмкой «взрослой воды».

Ди прибыл на место сбора без пятнадцати восемь, остановил велосипед за углом ближайшего дома, внимательно изучил контингент добровольцев, сновавших между машин. Их было человек пятьдесят, разных возрастов и характеров, но сейчас они были единым организмом, вставшим на защиту близких. И пусть эта защита нескладная, скомканная, но она может принести пользу. Ди заметил свою команду, вышел из-за угла, направившись в сторону патрульных. Весело болтавшие мужики вдруг замолчали, увидев приближающегося мальчика. Ди остановился в паре метров от них.

- Здравствуйте, - сказал он.

- Привет, - донеслось со стороны собравшихся.

- Ты чего тут? - спросил здоровый бородач, по видимому бывший за старшего.

- На охоту, - ответил мальчик, - А вы?

- Он с нами, - подбежал Сергей, схватив велосипед за руль, потащил к машине.

Ди пошёл за ним сопровождаемый угрюмыми, местами даже испуганными, а то и удивлёнными взглядами. Сергей закинул велосипед на находившийся на крыше багажник, быстро прикрутив верёвкой. Вася и два Вовы наблюдали за ними из салона автомобиля, слушая музыку, доносившуюся из колонок. Сергей открыл багажник, демонстрируя Ди арсенал состоявший из бейсбольной биты, пары арматур, железной трубы и туристического топорика на очень длинной рукоятке.

- Ну, как? – довольно спросил Сергей.

Ди взял топорик, взвесил в руке, положил обратно, вспомнив про оставленный дома набор холодного оружия всех мастей и видов изготовленный под заказ из высококачественной стали, подаренный прокурором.

- В принципе на кролика пойдёт, - одобрил он, чем опечалил Сергея.

- Пацанам не говори, - попросил он.

- По машинам! – крикнул бородач. – Надеюсь, все помнят свои сектора!

Патрульные быстро сели по местам, и автомобили понесли их к намеченным маршрутам. Ди сел на заднее сидение рядом с двумя Вовами.

- Выключи музыку, - попросил Ди, когда они выехали за пределы райцентра. – Не слышу ничего.

Сергей подчинился, почувствовав спиной недовольные взгляды приятелей. Где-то, через сорок минут их остановил патруль ДПС.

- Какого чёрта вы тут катаетесь? – спросил лейтенант, проверяя права Сергея. – Тоже что ль патруль?

- Ага, - ответил тот.

- Не ваше это дело, только проблемы от таких добровольцев, - продолжал возмущаться офицер. – Дуйте по домам, а то нарвётесь ещё. Это не шутки.

Лейтенант заглянул в салон, пройдясь светом фонарика по лицам пассажиров. Остановился на Ди, задумался, отошел в сторону ко второму ДПСнику, что-то сказал. Тот подошёл к машине, точно так же прошёлся фонариком по лицам, остановился на Ди.

- Хорошо, - произнёс второй, выключая фонарик, - Езжайте.

Не говоря ни слова, Сергей сел за руль, обернулся на Ди, который ковырялся в носу пальцем безучастно пялясь в окно. Парни также удивлённо смотрели на мальчика, но никто не решился заговорить. Автомобиль покатил дальше, постепенно набирая скорость.

Шёл второй час ночи, дороги были пустынны, автобусы перестали ходить, лишь изредка пробежит бездомная дворняга или кот сверкнёт глазами. Команда Сергея тихо посапывала, а он сам еле продирал глаза, боясь влететь в столб или съехать с дороги в кювет. Только Ди бодрствовал, он мог не спать по трое суток подряд, не есть продолжительное время или сидеть в засаде неделю, выжидая нужного ему зверя.

- Надо бы заправиться, - зевнул Сергей, ткнув пальцем в загоревшийся чек, одновременно сворачивая на перекрёстке в сторону мерцавшей разноцветными огоньками, словно шапито, колонке.

- Давай потом по домам, - сказал проснувшийся Вася, - наша смена почти вышла.

- Тормози! - резко выкрикнул Ди, заставив обоих сонных Вованов подскочить.

Сергей ударил по тормозам, машина, взвизгнув покрышками, застыла возле автобусной остановки с единственным на дороге неработающим фонарём из всех.

- Когда ушёл последний автобус? – спросил мальчик, то рассматривая что-то в траве, то переводя внимание на перегоревшую лампу фонаря.

- Так, с полчаса вроде, - откликнулся Вася. – В чем дело?

- Тут же посёлок рядом? – продолжал расспрашивать Ди, не отводя взгляда от одному ему видимого предмета.

- Да, - сказал один из Вованов. – Девки симпатичные….

Ди опустил стекло, понюхал воздух.

- Не глуши мотор, - сказал он, выходя наружу.

Оба Вовки и Вася вышли за ним. Ди подошёл к остановке, присел на корточки, разглядывая что-то в траве. Парни подошли ближе, заметив женскую туфлю со сломанным каблуком.

- И чё? – удивился Вася. – Ну, туфля.

Ди блеснул на него загоревшимися желтым светом глазами, аккуратно поднял обувь за висящий «на соплях» каблук, понюхал стельку.

- Лет 20-22, - начал он. – Месячные только закончились. С парнем была, вот следы от его ботинок на земле, размер ноги 42. Вышли из автобуса, сиськи мяли, он сплюнул помаду, измазавшую губы.

Парни хохотнули. Ди бросил туфлю, опустился на карачки, рассматривая следы волочения на земле.

- Потом на них напали, поволокли за остановку, - поднялся, прошёл за сооружение, посмотрел куда-то вдаль, втянул ноздрями воздух. – Мертвы уже, метров двести отсюда. Вон там лежат.

Он указал пальцем в заросли ковыля. Неожиданно в той стороне включились, и стали быстро удаляться автомобильные фары.

- Там просёлочная дорога, - шёпотом произнёс Вася. – Если это убийца, нам не догнать, тачку расшибём.

- И не надо, - Ди сошёл в ковыль, направившись в сторону лежащих тел.

***

Команда Сергея вместе с Ди сидели в отделении полиции, разглядывая плакаты на стенах.

- Забавнейшая история, - произнёс подошедший следователь, перебиравший в руках фотографии с места преступления. – Они через месяц пожениться собирались.

Он показал компании пару снимков растерзанных жертв.

- Туфлю, значит, заметил? - следак встал перед Ди. – В траве, ночью, на скорости?

- Потом заметил, - сказал Ди. – Сначала почувствовал.

- Это как?

- Так же как вы габариты машины чувствуете, когда водите.

- Не понял.

- По-другому объяснить не могу, - развёл руками мальчик.

К следаку подбежал дежурный, наклонился к уху в надежде, что его никто больше не услышит, но Ди услышал.

- Нашли целую семью в частном доме, - доложил он. – Сначала думали, что это не наш, может, кто залётный, но это он. Пробы такие же запутанные.

- Что ж это за ёп твою мать? – следак ударил себя по ноге снимками. – Так и до комендантского часа недалеко. Если раньше было по всей губернии, да в других округах, так теперь сконцентрировалось на нашем районе. Ни хрена не понимаю.

- Свет там был? – вдруг спросил Ди. – Электричество работает в доме?

- Нет, - удивился дежурный.

– Замыкание, - кивнул Ди, - вся проводка накрылась.

- Откуда знаешь? - поинтересовался следак, подозрительно взглянув на мальчика.

- Заметил. У клуба и на остановке тоже ничего не работало.

- Ну-ка, пойдём перекашляем, - он указал мальчику на кабинет.

Ди проследовал за следователем, расположившись в кресле в кабинете, полицейский сел за стол.

- У тебя есть какие-то предположения? – спросил следак. – Что с электричеством?

- Оно не работает на месте преступления.

- Думаешь, каким-то образом его вырубают?

- Я не электрик, - ответил Ди. – Однако у жертв должно быть что-то общее ведь так?

- Обычно да, но в нашем случае они никак не связаны. Вообще никак понимаешь, мы всё перепроверили по сто раз.

Ди почувствовал, как от него отделился один из духов. Он подошёл к висевшим на стене часам, остановив их, а потом пустил стрелки в обратную сторону.

- Может дело во времени?

- Причем тут оно?

Ди пожал плечами.

- Можно меня больше не задерживать? – спросил мальчик.

- С какой стати?

- Ладно, - Ди посмотрел в окно на начинавшийся рассвет. – Во сколько районный музей начинает работать?

- В десять, а что? - следователь взглянул на настенные часы, которые шли назад, нахмурился.

- Никогда в нём не был. Хочу посмотреть.

- Ой, б*я парень, - следак уткнулся лбом в ладонь. – Какой в жопу музей сейчас?

Наконец их отпустили. Ди попрощался с парнями, направившись в музей, до открытия которого оставалось совсем немного. Смотрителя дождался сидя на ступенях здания.

- Это ты сын лесника? – спросил подошедший смотритель, отпирая тяжёлую дверь.

- Приёмный, - ответил мальчик, вставая.

- Чего в такую рань?

- Дюже интересна история края.

- Похвально, - смотритель пригласил пройти внутрь.

- Только более подробную.

Смотритель замедлил шаг, недоверчиво оглядев мальчика.

- Подробную? – спросил он.

- Меня интересует реальное прошлое. Это очень важно.

- Ну, раз важно….

Они долго сидели за столом, рассматривая исторические документы, карты, фотографии давно почивших жителей, наскальных рисунков, деревянных истуканов. Смотритель положил перед Ди скан старинной грамоты.

- Это самое первое упоминание о здешних селениях и жителях, 1434 год, - пояснил смотритель.

- Но есть же наскальные рисунки. Разве они не самое первое? - спросил Ди.

- Это всего лишь изображения, оставленные в эпоху неолита. Но есть интересное предположение, основанное на анализах ДНК проводимых в рамках ещё Советских медицинских исследований, что часть местных жителей являются прямыми потомками тех самых пещерных жителей, трёх древних женщин.

- Чего, чего? – удивился Ди.

- Прямые потомки, чистая линия ДНК.

- Спасибо большое, - Ди встал со стула, пожал руку смотрителю. – Вы очень помогли. Мне пора.

***

Восемнадцатилетний Никас сидел на полу своей комнаты, уставившись в точку на стене. Сейчас он был похож на пластиковую куклу. Ничего не выражающий взгляд, струйка слюны, стекающая из уголка рта, безвольно повисшие руки. Со стороны можно было подумать, что он находится под воздействием сильнодействующих препаратов, но на самом деле он общался с тем, что поселилось внутри него.

«Дорогой друг», - говорило существо, когда-то перебравшееся в него из покойного деда. – «Настало время решительных действий. Хватит пугать никчемных людей дурацкими выходками, пора стать орудием в руках провидения. Пора на охоту, Никас. Мне, то есть нам, нужна не только пища, но и будущее».

Никас вспомнил последнюю хулиганскую проказу, когда лёгким толчком руки забросил напиравшего на него сто тридцатикилограммового бугая на крышу минивена, которого только что сам подрезал на повороте. Амбал перекрыл дорогу, вышел из машины поучить юнца уму-разуму, но тут же оказался на крыше собственного автомобиля. Никас улыбнулся, ему нравилось обладать немеряной силой, чувствовать себя выше и могущественней других.

«Но я не охотник», - ответил он.

«Зато я охотник», - ответило существо.

«На кого же будем охотиться»?

«На тех, кого ты превосходишь во всём. Но не на всех, а исключительно на определённых. Они не имеют право жить, а лишь служат пищей. Они преграда на пути к воцарению нас».

«Жаль, что на определённых», - поник юноша. – «Надеюсь они того стоят».

«Однако мои возможности не безграничны. Нам понадобиться следопыт, а пока его нет, будем управляться своими силами».

Влюблённая парочка углубилась в мало посещаемую горожанами часть парка в надежде, что их лобызания никто не увидит, но они смертельно ошибались. Никас давно следил за любовниками, его интересовала девушка, ведь на неё указало существо. По его расчетам она являлась искомым объектом, а парень только путался под ногами.

Благодаря способностям внутреннего хозяина Никас крался так тихо и незаметно, что сам удивлялся, а удар ножом был настолько мощный и точный, что он чуть не задохнулся от восторга. Мгновение и парень лежит с распоротым брюхом, жадно глотая воздух. Ещё мгновение и оглушённая ударом в голову девушка глухо стонет под крепкими поступательными рывками обезумевшего убийцы. Хозяин требовал именно насилия и мук, ведь они давали наибольшее количество так нужной ему пищи, от которой сам Никас становился сильнее и проворней.

«Хорошо», - хвалило существо, - «Очень хорошо Никас. Первая жертва и уже такой прогресс. Это начало большой охоты, Никас. Твой дед не хотел охотиться, поэтому умер от недостатка энергии».

«Но ведь мне это не грозит»? – спросил он.

«Нет, если будем хорошо кушать».

Никас закончил грязное дело тем, что перерезал девушке горло.

***

Всякая птица своим клювом сыта.

(Русская народная поговорка)

Надежда Лии на лучшую жизнь давно угасла, не смотря на все попытки вырваться из объятий разрухи царившей в небольшом островном городке на севере страны. Отец говорил, что они якобы потомки старинного дворянского рода ведущего родословную чуть ли не от вождей первобытных племён. На счёт дворян Лия сомневалась, а вот то, что первобытное прочно держит и не отпускает их семейство, знала наверняка.

Она могла свободно предсказывать ближайшее будущее, видела его ясно, будто освещённое сотней солнц. Чувствовала ни с чем не схожие человеческие запахи, которые не ощущали животные, которые не могла описать или сравнить хоть с чем-то. Они исходили от людей тонким шлейфом, не схожим ни с каким другим ароматом. Причём любые родственники пахли всегда примерно одинаково, и вычислить среди них приёмного ребёнка не представляло труда, его шлейф разительно отличался.

Лия была сильнее любого мужчины из городка, хотя внешне не скажешь, обычная симпатичная девушка. Ей приходилось тщательно скрывать это, как и многие другие странности. Например, она могла двигаться стремительно и бесшумно, бросала любой предмет со снайперской точностью, а мощному удару позавидовал бы чемпион по боксу.

Ещё не уехавшие на «большую землю» парни пытались, с завидным постоянством, «клеить» её, но Лия лишь равнодушно взирала на жалкие потуги не интересных ей личностей. Она ждала такого как она, такого кто всколыхнёт её черствеющее с каждым днём сердце, и он не замедлил появиться….

Втайне от родителей Лия собрала вещи в рюкзак, забрала часть денег из семейного бюджета и, вскочив на паром, отбыла на «большую землю». Надо было что-то менять в никуда не движущейся жизни….

Первую неделю она снимала крохотную комнатку в хостеле недалеко от порта. Пыталась устроиться хоть на какую работу, но девушку нигде не брали. Деньги подходили к концу, скоро её вышвырнут на улицу. Неожиданно удача скосила взгляд в её сторону, Лие посчастливилось нелегально устроиться уборщицей в портовый туалет. Тяжёлая, неблагодарная, копеечная работа, вонь, грязь, пьяные скоты постоянно пытавшиеся облапить симпатичную девушку ещё более ожесточили её сердце.

Однажды она влепила звонкую оплеуху распустившему руки мерзавцу, пытавшемуся залезть под юбку. Удар был такой силы, что у мужика вылетел зуб. Он не стал орать и махать кулаками, а просто ушёл, но Лия уже знала, что он пожалуется дружкам, которые попытаются изнасиловать её после смены на вечно сыром полу туалета, однако всё пойдёт не так как они задумали….

Лия закончила мыть писуары, когда в туалет ввалилась компания недавно потерявшего зуб мужика. Их было семеро вместе с ним. Прикинув расклад сил и отсутствие хоть какого-то оружия, Лия поняла, что если даже она сможет каким-то чудом убить двоих, остальные вполне смогут добиться желаемого, а этого очень не хотелось. Надо любой ценой продержаться до наконец-то наступавшего судьбоносного момента.

- Ну, чё шкура? – зло улыбнулся потерявший зуб негодяй. – Сама раздвинешь или помочь?

Лия начала отступать к стене, лихорадочно ища способ отбиться, о побеге не могло быть и речи, главное событие её жизни вот-вот произойдёт. Наглая компания с заигравшим на лицах возбуждением двинулась за ней. Внутренним взором Лия увидела дальнейшие действия, немного подавив подступавшую панику.

В туалет неслышно вошёл подтянутый, щеголеватый мужчина. Не обращая внимания на готовящееся изнасилование, он проследовал к писуару, встав позади компании. Занявшись своими делами, облегчённо вздохнул, чем обратил на себя внимание упырей.

- Слышь, мужик, - обратился к нему один из нападавших, сунув руку в карман с покоившимся там ножом. – Канай отсюда.

- Это вы мне? – спросил щёголь, громко застегнув ширинку.

- Нет, б***дь, Пушкину, - нож тихо лязгнул раскладываясь.

И тут щёголь заметил прижавшуюся к стене Лию. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с заинтересованностью, на насильников, один из которых был вооружён, он даже не взглянул, будто их не было.

«Никас, - произнесло существо, - ты видишь девушку»?

«Конечно», - ответил Никас. – «Прекрасный экземпляр. Хочешь есть»?

«Это следопыт».

Насильник с ножом в руке двинулся на щёголя надеясь увидеть страх в его глазах, но там его не было. Удар левого кулака троекратно превышавшего по скорости бросок кобры, вмял нос насильника внутрь лица. Тот, выронив нож, растянулся у ног Никаса, забрызгав кровью недавно вымытый пол. Шестеро ещё стоявших на ногах мужиков хмуро уставились на неподвижно лежавшего на окровавленном кафеле приятеля. Неожиданность ситуации застала их врасплох. Но когда второй из нападавших после чудовищного удара ногой по рёбрам снёс собой кабинку с унитазом, компания опомнилась, бросившись на помешавшего развлечению гостя.

Втот момент, когда третий из компании упал с перебитой трахеей, сзади на них напала Лия. Она схватила ближайшего подонка за голову, с силой приложив о стену. Хрустнув черепом, мужик съехал вниз, оставляя за собой кровавую полосу. Следующему она вцепилась зубами в шею, повиснув у того на плечах. Укушенный было заорал, но Лия резко повернула его голову в сторону и вверх, хруст шейных позвонков сменил так и не начавшийся вопль. Следующего Никас вырубил точным ударом в основание челюсти, добив упавшего каблуком ботинка в висок.

Наконец дошло дело до последнего «шакала», пожертвовавшего зубом ради сомнительного удовольствия. Он забился в кабинку, тяжело дыша и поскуливая. Никас подобрал валявшийся на полу нож, протянул его Лие, та с охотой взяла оружие, нежно коснувшись руки спасителя. Зашла в кабинку, прикрыв за собой дверь. Кроткий вскрик и пол вокруг унитаза окрасился в густой красный цвет. Когда она вышла, Никас взял её за руку, улыбнувшись произнёс:

- Я нашёл тебя следопыт.

- Нет, это я нашла тебя охотник.

Внезапно замерцавшие лампы вздрогнули, перестав светить. Парочка вышла с места кровавого побоища, держась за руки, будто с первого класса были влюблены друг в друга.

Полиция долго искала виновников массового убийства, но так ничего не нашла, сущность сидевшая внутри Никаса умела заметать следы, заставляя идущих по ним не замечать очевидных фактов, терять улики, путать показания свидетелей, если таковые были.

***

Отец Никаса подписывал очередные судьбоносные для страны бумаги. В кабинет заглянула секретарша Наденька, ворожившая посетителей обильным бюстом в купе с точёной талией и стройными ножками.

- К вам господин Троян, - мягким голоском произнесла девушка.

- Пусть войдёт, - сказал высокий чин.

Троян был нечто вроде порученца по сомнительным делам при отце Никаса. В его задачу входило «вынюхивать» нужные сведения, копаться в «грязном белье» возможных врагов и пресекать утечку любого компромата на начальство всеми возможными и невозможными способами.

Троян плотно закрыл дверь, послушал, нет ли за ней любопытных шагов, быстро направился к руководству, присев на краешек стула «пред светлы очи».

- Опять? – поник высокий чин, обязанный «креслом» одержимому деду.

Троян кивнул.

- Что на этот раз? – продолжал выяснять начальник.

- Про портовый туалет слышали, надеюсь?

- Господи, - «слуга народа» обхватил руками начинавшую трещать по швам голову.

- Это хорошим не кончится? – насупился Троян.

- Но только в том случае, если он тронет равных нам.

- То есть рядового гражданина можно? – удивился посетитель.

- Несомненно. Ему….

- И вы готовите для него место рядом с собой?

- Оно давно готово, только Никас предпочитает… такие вот… путешествия, а не просиживание штанов.

- Что нам делать? Нельзя же постоянно прикрывать его.

- Следите, чтоб в прессу не просочилось, - побагровел отец, – затыкайте вовремя рты. Набесится, вернётся в лоно семьи, сядет в высокое кресло.

- Слушаюсь, - равнодушно ответил Троян.

***

Любишь охоту - ходи и по болоту.

(Русская народная поговорка)

Неуловимый убийца посеял в округе страх замешанный на подозрительности и ненависти к любому незнакомцу, жизнь раскололась на до и после вроде бы беспричинных преступлений. На помощь местному УВД были брошены дополнительные силы в лице гвардии, солдат, оперативных работников и откомандированных полицейских из других областей.

Патрули наполнили населённые пункты под завязку, нельзя было шагу ступить, чтоб не налететь на проверку документов или досмотр автомобиля, но, несмотря на все усилия преступления продолжались. Ребром встал вопрос о комендантском часе и объявлении чрезвычайного положения, а пока страшный убийца неумолимо шёл к одному ему понятной цели, ступая по колено в крови.

Очередную жертву обнаружили в лесополосе, девушку растерзали, предварительно надругавшись. Её ухажёра нашли в ста метрах от неё с проломленным затылком. Собаки след не взяли, а анализ биологических следов убийцы ничего не дал, эксперты лишь разводили руками. В этот раз не удалось определить не то что группу крови, но и пол нападавшего.

Ди сидел в свободном углу сарая, наблюдая за роящимся в нескольких метрах перед ним клубком мошек, которых становилось всё больше и больше, пока рой не принял вид семи уродливых фигур. Мальчик обратился к подаренным шаманом духам:

- Как понять какая жертва следующая? Кого и как он выбирает? Имеют ли к этому отношение три первоматери?

Духи молчали, покачиваясь, переминаясь с ноги на ногу.

- А может, - продолжил мальчик, - вы вовсе не так сильны? Или по какой-то причине боитесь охотника на людей?

Духи переглянулись, один из них неуверенно потянул руку вверх, это была сущность с длинным носом, отвечавшее за повышенное обоняние.

Телефонный звонок оторвал прокурора от просмотра материалов дела о крупном хищении госсредств. Он поморщился, нехотя взял сотовый, на экране коего высветился номер лесника Степана.

- Да, Степан, - сказал он, прислонив трубку к уху, - только быстро. Это ты Ди? – удивился прокурор. – Что у тебя с голосом?

На другом конце провода Ди поправил торчавшие из ноздрей куски воска, отлично блокировавшие малейшие запахи.

- Это воск, - прогундосил мальчик.

- Какой воск? – продолжал спрашивать прокурор. – Что случилось?

- Надо кое-что понюхать, - сказал Ди.

- Не понимаю.

- В общем….

Следующие пять минут Ди подробно объяснял, что нужно понюхать и где.

- Ты понимаешь, о чём просишь? – возмутился прокурор.

Ди снова попытался объяснить ситуацию. Прокурор задумался, прикидывая, чем это может ему грозить, но прекрасно понимая, что на Ди можно положиться согласился с просьбой.

Областной морг встретил посетителей кристальной чистотой. Сонный охранник провел прокурора с Ди к холодильникам, где содержались почти все жертвы серийного убийцы. Там их уже ждал директор заведения.

- Товарищ прокурор, - сказал директор, разглядывая Ди с торчащими кусками воска из ноздрей, - я, конечно, понимаю, что для поисков маньяка все средства хороши, но тут явно какое-то недопонимание.

- Мы быстро, - ответил прокурор, – И будьте так любезны, не распространяться о сегодняшнем визите.

- Не волнуйтесь, - директор открыл холодильное помещение.

Они вошли внутрь небольшого ярко освещённого зала, вдоль стен которого, располагались холодильные шкафы с выдвижными секциями. Директор подошёл к самому первому, начав выдвигать подряд все секции, на которых покоились изуродованные трупы. Ди попросил мужчин отойти подальше, а сам вытащил из ноздрей восковые затычки.

В мозг тут же «ударили» многочисленные запахи смерти. Ди обхватил голову руками, качнулся, чуть было не упав. Директор с прокурором бросились на помощь, но мальчик остановил их знаком руки. Придя в себя после сокрушительного обонятельного взрыва, Ди склонился над трупом, лежавшей перед ним девушки, втянув запах её тела.

Несмотря на то, что различные медикаменты и вонь трупного разложения ощутимо мешали, Ди всё же удалось уловить тончайшие нотки странного незнакомого запаха. Он пошёл к трупу парня, принюхался, но нового запаха у того не было, но вот у следующего молодого человека он присутствовал даже ярче чем у девушки. Закончив обход тел, Ди обратился к мужчинам, указывая на трупы со странным запахом.

- Эти связаны между собой давно потерянными родовыми линиями. Запах схож, - сказал он. – Остальные нет.

- Не понял? – подал голос прокурор.

- Они как бы имеют родство, точнее тут три линии родства. Очень древнего. Это и есть общее. То, что вы ищите. Связь. Все другие случайные жертвы.

- Подожди-ка, - произнёс директор. – Ты хочешь сказать, что убийца или убийцы чувствуют подобные запахи?

Ди кивнул, вставляя воск обратно в ноздри.

- Что за запах? – спросил прокурор.

- Похоже на запах леса после грозы или на прелую листву в глубокой чаще, или даже на свежесрубленный дуб, - ответил Ди. – Это запах их основы, того что их определяет.

- ДНК? – раскрыл рот директор.

Ди улыбнулся, директор подобрал правильное слово.

- ДНК не пахнет, - добавил директор. – Как оно может пахнуть?

- Если Ди говорит, пахнет, - произнёс прокурор, - значит пахнет.

- Охотник находит жертву по этому запаху, - продолжил Ди. – Он привлекает его.

- Чем? – спросил прокурор.

- Не знаю. Возможно это не совсем охота, а что-то другое.

- Наверное, если их ДНК в таком неизменном виде дошла до наших времён, то это очень сильные люди, как внешне, так и внутренне, - предположил директор. – Они генетический стержень вида, всей популяции, чистое семя, дающее многотысячные всходы здоровых людей. Это же живой ковчег на случай любого апокалипсиса. Они выживут где угодно, когда угодно, в любых условиях.

- Если эти люди ковчег, - сказал прокурор, - тогда кто же убийца?

- Б***дь ё***ая! – в сердцах крикнул директор на весь морг.

- Ты сможешь определить очередную жертву? - спросил прокурор у мальчика.

- Скорее всего, таких людей немало и понять, кто будет следующий невозможно, - ответил тот. – Тем более они могут жить где угодно.

- Ладно, - задумался прокурор глядя на ряды трупов, - иди пока.

***

Дядя Пров приехал похвастаться новым ружьём, это была импортная вертикалка с причудливой резьбой от коробки до пятки приклада. Все сидели за столом уставленным разносолами, где гость демонстрировал «мужскую игрушку».

- Запарился ждать сначала доставку, потом когда мастер по резьбе из запоя выйдет, потом когда ружье забирать. Уф, - сетовал дядя Пров. – Очень долго всё таки везли, будто с Сириуса.

- Откуда? – не понял Степан.

- С Сириуса, - повторил Пров. – Хотя по правде сказать не видать нам никакого Сириуса да и космоса вообще. На орбите поболтаемся, как хер в стакане и то недолго.

- Почему? – спросил Степан, разглядывая резьбу на прикладе.

- Потому, что ещё не все яхты куплены, и дворцы построены, - ответил тот. – Не будет никакого космоса. Это раньше футурологи, мать их, грешным делом думали, что сейчас будет космический век. Ага, разбежались об забор. Того гляди в феодализм скатимся, на лучины перейдём.

- Да ладно, - сказала Маша, - не ворчи, может, и полетят ещё потомки наши.

- Держи карман шире, - ухмыльнулся Пров. – Потомки…. Это хорошо если они в нормальной семье родятся, станут честными тружениками и не скатятся до бомонда, лицедеев или того хуже политиков.

Степан весело засмеялся, толкнув жену локтем в бок.

- Ты дядя Пров, хорошо стреляешь? – вдруг спросил Ди.

- Нормально, - ответил тот.

- Пров у нас не только стреляет, - сказал Степан.

- Прекращай Степа, - смутился тот.

- Пусть Ди знает, - поддержала Маша супруга.

Пров махнул рукой, мол, делайте что хотите.

- Он у нас стрелок что надо, - продолжил Степан. – Не одну горячую точку прошёл, видел, чёрте знает что. В рукопашных в сумме, наверное, человек двадцать положил. Какое прозвище тебе дали, а Пров?

- Какое, какое, - отвернулся тот, пряча глаза. – Чекан. Оружие такое ударное.

- Из молотка, короче, выковал эту штуку, - не унимался Стёпа, - приварил на стальную рукоятку и давай в ближнем бою головы пробивать. Страшное дело….

- Дома он у меня, - произнёс Пров. – Памятная вещь. Давай о другом чем-то Стёп. Что тут у вас с маньяком? Ловят?

- Не знаю, чего они там ловят, - ответила за мужа Маша, - но убивают по-прежнему. Будто невидимка прям. Кругом патрули, добровольцы, солдаты, гвардия. И чё? Через плечо.

- Странно, - задумался Пров.

- Он охотник, - произнёс Ди. – Отменный охотник.

- А менты что не охотники? – спросила Маша.

- Они звероловы, да и то однорукие, - пояснил мальчик. – Не взять его им никогда. Будет убивать, пока не надоест или всю добычу не укокошит.

- Чего ж делать? – дядя Пров наполнил рюмки вновь привезённым самогоном. – Ждать пока насытится и не мешать?

- Мы найдём его, - сказал Ди. – Найдём. Будет славная охота, ведь такого зверя просто так не завалить.

- Ди, - возмутилась Маша. – Что ты несёшь?

- Погодь, Маш, - осадил Степан.

- Как же найдём? – заинтересованно спросил Пров.

- Он выбирает неслучайных жертв, а тех, кто пахнет по определённому. Я знаю этот запах, буду следить за возможной жертвой, и он обязательно покажется.

- Может тогда капнуть ментам? – предложил Степан.

- Не поможет, - ответил Ди. – Раз до сих пор на след не вышли, значит и тогда упустят, а то вовсе не заметят, возьмут не того. Сами всё сделаем….

- Памятуя о том, что бригада Германа как-то неудачно прогулялась по трясине, я тебе верю, - согласился Пров, ловя на себе гневный взгляд Степана.

- Чёрт с вами, - кивнул Степан. – Пойдём поохотимся, раз такое дело…. Достал он уже в край сволочь.

- Нечисто здесь, - произнесла Маша, перекрестившись, - Ой, не чисто.

- Сгоняю за чеканом, - поднялся из-за стола Пров.

***

Не зная повадок зверя, не думай, что ты его хитрее.

(Русская народная поговорка)

Ранним утром Сергей ждал возле клуба на машине, как и договорились по телефону с Ди. Мальчик подъехал на велосипеде в условленное время, вместе прикрутили старую, но надёжную технику к багажнику на крыше, сели в салон.

- Остальные пацаны не нужны? – спросил Сергей, поворачивая ключ зажигания.

- Мы не патрулировать будем, а кататься, воздухом дышать, - ответил Ди, протягивая пятисотрублёвую купюру. – На бензин, - добавил он.

- Как скажешь, - пожал плечами Сергей, когда они тронулись с места.

- Будешь фоткать, на кого укажу, - произнёс Ди.

- Это подозреваемые? – насторожился Сергей.

- Возможные жертвы, - ответил мальчик, опуская стекло.

- Откуда знаешь?

- Пахнет.

- Чем?

- Жизнью, а для кого-то смертью.

Сергей, якобы, понимающе закивал. На этот раз дух обоняния аккуратно и не торопясь увеличивал чувствительность хозяина. Незаметные запахи постепенно улавливались рецепторами, строя в мозгу причудливую вязь событий при которых они появились или истории незнакомых людей, от самого момента их рождения и даже дальше.

- Этот, - Ди указал на тяжело идущего толстяка.

Сергей сделал снимок на телефон, не отвлекаясь от вождения.

- Эта, - Ди ткнул пальцем в сторону миниатюрной женщины с пакетом продуктов в руке.

- Вон та, в спортивном костюме, - Ди кивнул на симпатичную девушку.

Так они проездили полдня, пополняя «картотеку» возможных жертв. Ближе к обеду тормознули возле местного буфета, где подавали вкуснейшие ватрушки с чаем. Расположившись за столиком, принялись, с аппетитом, поглощать свежую выпечку.

Неожиданно в ноздри, а затем и в мозг Ди ударил сильнейший запах кого-то из предполагаемых жертв. Он был настолько сильным, что подействовал на мальчика словно нашатырь. Ди эпилептично вздрогнул, опрокинув чашку с недопитым чаем, схватился за голову стараясь унять боль раскалённым гвоздём впившуюся в сознание.

- В чем дело? – перепугался Сергей, застыв с набитым ртом.

Ди отщипнул от ватрушки хлеба, забив быстро скатанные шарики в ноздри, только после этого пришёл в себя. Оглядел помещение слезящимся взглядом, заметив фигуру, приближавшуюся от входа. Протёр влажные глаза салфеткой и обомлел, к нему шла улыбающаяся Катя. Так вот от неё так пасло древним ДНК.

- Привет мальчуганы, - Катя села на стоящий рядом стул. – Обедаете?

- Привет, Кать, - поздоровался Сергей.

- Здорово, - кивнул Ди.

- Это что? – она указала на торчавшие из ноздрей Ди хлебные шарики.

- Надо, - прогундосил тот.

- Смотрю не рад мне, - она смерила Ди недовольным взглядом.

- Рад, - смутился Ди, уставившись на пролитый чай.

- Чем заняты?

- Катаемся и нюхаем, - ответил Сергей.

- Дело знатное, - хихикнула девушка. - И что нюхаете, если не секрет?

- Явно не клей, - продолжал смотреть на лужу Ди.

- А по-моему клей. Да ещё такой едрёный, что не соображаете уже.

Сергей хохотнул.

- Отойдём, - Ди потянул Катю за рукав к выходу.

Они вышли на улицу, где девушка попыталась взять его за руку, томно вздохнув и одарив многообещающим взглядом.

- Ты вот что, - начал Ди, стараясь не замечать навязчивые знаки внимания. – Дома посиди пока. Старайся никуда не ходить.

- Чего это? – уперев руки в боки, спросила девушка.

- Маньяк вообще-то орудует, - напомнил мальчик.

- Ой, мамочки мои, - она обняла его за шею, - Неужто волнуешься? Свершилось.

- От тебя пахнет.

- Чего? - Катя понюхала подмышку.

- Да не в этом смысле,- отмахнулся Ди. - То другой запах. Он привлекает убийцу. Не у тебя конечно одной он есть, но твой наиболее сильный.

- Не гони, - улыбнулась она. - Ты гонишь, питекантроп.

В дверях показался Сергей, крутивший на пальце брелок с ключами от машины. Неожиданно Ди схватил Катю за плечи с такой силой, что она чуть не задохнулась от боли.

- Ты что не понимаешь? – заскрипел он зубами. – Эта мразь четвертует тебя, как угря. На части порежет, а его даже не заметит никто. Это суперохотник.

- Мне больно, - простонала девушка. – Синяки будут.

Ди отпустил её, слегка оттолкнув.

- Жди меня завтра, - сказал Ди Кате, поворачиваясь к переставшему крутить ключи Серёге. – Поехали Серый - сказал он ему.

Тот поспешил к машине, обратив внимание на до предела расширившиеся зрачки мальчика. Его состояние напугало Сергея до коликов в животе. В райцентре поговаривали, что такие глаза у Ди были в момент, когда тот пришёл забирать велосипед у хулигана.

- Поняла!? – Ди обернулся к застывшей в недоумении Кате.

- А чего…, а чего…, а чего это ты раскомандовался?! – вспылила она. – Я вообще-то старше тебя! Ты малец ещё передо мной! Да я уже с парнями целовалась, когда ты в памперсы берестяные гадил!

Сергей покрутил пальцем у виска, смотря через лобовое стекло на нервничающую девушку. Ди ничего не ответил, сел в машину, которая тут же умчалась.

Когда они остановились у клуба, чтобы снять с багажника велосипед, Ди сказал:

- Перешлёшь снимки в прокуратуру на имя прокурора, адрес найдёшь в этом…, - Ди задумался, вспоминая название. – В тырнете.

- В интернете? – решил уточнить Сергей.

- Ага. Напишешь в письме, что от меня, там всё поймут.

- Сделаю. Может тебя до дома подкинуть?

- Ну, нафиг. Сам. Так привычней.

- Хозяин-барин.

Они пожали руки и Ди, сев на велосипед помчался домой. Примерно на полпути он заметил едущий за ним экстремально заляпанный грязью «УАЗ Патриот» темно-зелёного цвета. Ди обернулся, пытаясь рассмотреть водителя, но наглухо затонированные стёкла мешали этому. Номер также не удалось рассмотреть, его скрывал толстый слой грязи. Нехорошее предчувствие кольнуло сердце мальчика.

Он резко свернул с дороги в лес, отъехав подальше, положил велосипед на землю, а сам нырнул в стоявший коричневым валом папоротник. Внедорожник остановился, находящийся внутри человек явно высматривал мальчика. Постояв так с минуту, машина резко стартанув скрылась из виду.

Ди вернулся к велосипеду, поднял его и, не выходя на дорогу, отправился домой через лес.

***

- Мне сказали, что ты следопыт, - произнёс Никас, когда официант принёс первое блюдо.

- Кто? – спросила Лия, принявшись за горячий суп.

- Потом познакомлю.

- Что нам за это будет? – поинтересовалась девушка, поглощая вкусное варево.

- За туалет? Ничего.

Никас произнёс это так, будто речь шла о мусоре, упавшем мимо урны.

- Ты та, кого я искал, - продолжал он. – Укокошить двух недоносков дорогого стоит.

- Знала, что придёшь, - сказала Лия. – Видела это.

Никас зачерпнул ложку супа, но, не донеся до рта замер, услышав подобные слова.

«Она зрит будущее, - прошептала сидящая в Никасе сущность. – Но плохо понимает как».

«Что она за следопыт такой»? – мысленно спросил Никас.

«Она из разновидностей древнейших паразитов,- пояснила сущность. – Втирается в доверие к какому-нибудь племени и, используя возможность видеть вперёд, подминает под себя вождя. С его помощью пользует людей как рабов, до тех пор, пока племя не вымрет полностью, но сейчас она ещё не осознает своей роли в жизни, поэтому для нас сия девушка ценный следопыт».

- Ты видишь будущее? – спросил Никас.

- Это некое предчувствие и то до определённого момента, - ответила Лия, откусывая кусок хлеба. – Твой таинственный друг рассказал?

- Действительно следопыт, - улыбнулся Никас. – Он не совсем друг, он и есть я. Мы охотники.

- Ты одержим?

Никас замолчал, такое определение ему явно не нравилось.

- Это симбиоз, - нашёлся он. – Взаимовыгодное сотрудничество.

- Аааа. Теперь это так называется.

Никас продолжил молча поглощать остывающий суп. Когда официант поставил на стол салаты и второе, он произнёс:

- Хочу тебе кое-что предложить, но раз ты видишь наперёд, то можешь сразу дать ответ.

- Я согласна, тем более у тебя надёжные тылы в виде приятеля и папашки, - Лия взглянула на крайне удивлённого Никаса.

- Согласна охотится со мной? – всё же спросил он.

- Конечно. Без меня вас рано или поздно поднимут на вилы.

- Ну что ж, тогда отметим наш союз, - Никас махнул рукой официанту. – Вина будьте любезны. Самого хорошего, - он посмотрел Лие в глаза. – Начнём.

***

Ди вернулся домой затемно. Поставил велосипед в сарай, пошёл к двери. Неожиданно она распахнулась, на пороге стоял Степан и дядя Пров, подкидывающий в руке увесисты чекан.

- Я не видел тебя на дороге, - сказал Степан. – Что-то случилось?

- Тут часом Патриот не крутился? - спросил Ди, протянув руку к чекану.

- Вроде проезжал зелёный, - произнёс Пров, передавая оружие мальчику. – Весь в грязи, как придорожная шмара.

- Пров! – донёсся из дома возмущённый крик Маши. – Прекрати нести чушь!

Ди взвесил в руке чекан, махнул несколько раз, отдал обратно.

- Ладная вещь, - похвалил он изделие, чем вызвал улыбку у Прова.

Все вошли внутрь, где Маша накрывала стол к ужину.

- Что за Патриот? – спросил Степан.

- Не знаю, - ответил мальчик, - но недалеко от остановки, где парня с девкой нашли, мы видели какой-то внедорожник. Может и этот.

- Сейчас менты все тачки шмаляют, - Пров положил чекан на комод. – Если это он, то остановили бы.

- А если нет?

- Он что невидимка?

- Про морок кто-нибудь слышал? – вмешалась Маша, резавшая хлеб.

- Да, брось мать, - отмахнулся Степан. – Сказки это.

- Никакие не сказки, - Маша отложила нож. – У меня бабка умела. Зайдёт было на поле во время уборки моркови и мешок из-под носа у председателя заберёт, а он ни ухом, ни рылом.

Пров закатился смехом. Наконец все уселись за стол, но Ди не торопился утолять голод.

- Не буду объяснять, как это узнал, - начал Ди. – Если коротко, то унюхал. Короче Катя под угрозой, впрочем, как и многие другие. Но у неё больше шансов попасть на кладбище. Дядя Пров, как у тебя со свободным временем?

- Сколько угодно. Считай во внеочередном отпуске до зимы. Хочешь, чтоб за ней последил?

- Поживёшь у неё, хотя она ещё не в курсе. Па не сможет, ему работать надо. Тем более ты человек пороху нюхавший.

- А ты, сынок, чем займёшься? – спросил Степан.

- Выслежу тварь. Как пойму кто он, вместе навалимся.

- Чую наделаете вы делов, - вздохнула Маша. – Ещё ты Пров с этой железякой.

- Начнём, - согласился Степан.

На следующий день Ди явился к Кате с вооружённым до зубов дядей Провом. Её родители долго не могли понять, что надо «партизанам», но Ди всё же умудрился объяснить им всю необходимость присутствие мужика с вертикалкой и набором холодного оружия в доме.

Главным условием хозяев была ночёвка Прова в кладовке и питание за собственный счет, но на деле отец Кати практически сразу обмыл с гостем «предстоящую операцию». В общем, в результате, всё всех устроило, тем более что в такое смутное время лишний ствол в доме не помешает. Катя только фыркала, хотя было видно, что такое внимание со стороны Ди ей приятно.

Получивший фотографии прокурор попытался организовать охрану возможных жертв, однако ничего толкового не вышло, двух из них нашли мёртвыми в собственных квартирах. И снова никто, ничего не видел.

По пути в ближайший, к «местам охоты», город, машину Трояна в очередной раз остановили для проверки. Многочисленные посты ГИБДД усиленные автоматчиками из военных частей перекрывали даже просёлочные дороги, и ни один автомобиль не мог проскользнуть мимо. К сожалению, «погоны» действительно так думали.

Задание, полученное от отца Никаса, было предельно простое: заткнуть рот местной независимой газетёнке с интернет изданием и постараться вернуть драгоценного сына домой.

Приехав в город, Троян первым делом отправился в самый дорогой отель в самый дорогой номер, он отлично знал, где искать высокопоставленного отпрыска. Дверь открыла одетая в банный халат крепкая девка, вытиравшая полотенцем влажные волосы. Обычно Никас предпочитал моделей, но эта скорее напоминала дочь кузнеца. Однако Трояна сие не удивило, он вообще давно перестал удивляться странностям чокнутой семейки.

Мужчина представился, спросил Никаса, но Лия не успела крикнуть хозяина номера, тот, услышав знакомый голос, позвал Трояна внутрь.

- Отец не может связаться с вами, - довёл до него Троян, усевшись в мягкое кожаное кресло напротив Никаса. – Опять сменил номер?

- Что ему надо? – спросил сынок.

- Просит вернуться домой.

- Там нечего делать. Разве что протирать пятую точку в министерском гадюшнике.

Троян достал телефон, набрал номер начальника, произнёс в трубку:

- Я нашёл его. Сейчас передам, - протянул трубку Никасу.

- Да, папа, - сказал Никас.

- Когда вернёшься? – спросил тот.

- Я занят папа, очень занят.

- Чем!? – сорвался на крик отец. – Чем, мать твою, ты занят!?

- Очень важным делом способным поменять мироустройство. Это мой выбор.

- Мироустройство так не меняют, сынок. Какой на хрен выбор? Кто тебе сказал эту чушь? Ты доиграешься!

- Тот, кто во мне неуязвим, невидим, - сказал Никас. – Я выбираю.

- Это бред. Прошу тебя прекрати, - произнёс отец. – Когда-нибудь не смогу помочь. Это полный пиз….

- Мы не нуждаемся в помощи, - прервал сын.

- По-моему, - вступила в беседу, готовившая на кухне кофе Лия, - нас кто-то слушает…. Он сидит где-то рядом с лесом….

- Потом пообщаемся, - Никас сбросил вызов. – Кто нас слушал? – спросил он у вошедшей с подносом кофе и рогаликов девушки.

- Какой-то странный мальчик.

- Ты запомнила место?

- Приблизительно. Тут все места выглядят одинаково.

Ничего не понимающий Троян взял чашку кофе.

- Он может быть опасен? – спросил он.

- Без понятия, - села на диван Лия, тоже взяв чашку.

- Отец просил присмотреть за тобой, ведь колхозному мужлану не объяснишь, чей ты сын. Если поймает на месте деяний, убьёт.

- Если, - равнодушно ответил Никас. – Помимо всего прочего, что ещё поручено Троян?

- Заткнуть «фонтан» местной газетёнке.

- Вот и занимайтесь, а мы, между делом, поищем мальчика. Хорошо любимая?

Лия обворожительно улыбнулась. Ей давно пришлось по нраву занятие Никаса. Именно его она искала, именно такую, паразитическую жизнь желала вести. Практически с самых первых убийств она стала получать странное удовольствие от мучений жертв, от созерцания насилия творимого Никасом над девушками. Он говорил, что чем больше мук, тем больше пищи для поселившейся в нём сущности и тем сильнее они. И действительно с некоторых пор Лия стала чувствовать нескончаемую силу. Особенно мощную волну она ощутила совсем недавно, в момент убийства девушки, позже засыпанной лапником в лесу. Их никто не видел и не слышал, хотя убивали её в райцентре возле кафе.

Вторую волну, схожую с оргазмом, поймала, когда растерзали влюблённую парочку за клубом, под носом у целой толпы. И опять их никто не видел, сущность исправно гасила свет, вырубала камеры слежения, отводила глаза. Однако в этот раз её чувство аромата жертвы и предвидения, дали странные результат, который так же уловила демоническая часть Никаса. В клубе находился кто-то практически неощутимый, и он был опасен. Складывалось впечатление, что некто охраняется целым отделением первобытных духов, которые блокировали любую информацию о нём и его будущем.

Третий раз оргазм настиг на остановке, где они снова почувствовали еле уловимое присутствие сильного противника теперь делавшего попытки пойти по их следу, но пока серьёзной опасности он не представлял.

Потом было изнасилование и убийство в лесополосе, два трупа в квартирах, однако они были не столь впечатляющим по ощущениям, как и убийство семьи в частном доме. А вот недавно обнаруженная девушка с сильнейшим ароматом древней основы обещала диковинное наслаждение своей смертью и мегатонны энергии. Насиловать, мучить и рвать её решили прямо у неё дома. И родители вовсе не помеха для одержимого монстра и уникально сильной девушки провидца-следопыта.

Однако охоту немного омрачал странный мальчик, чьё присутствие она почувствовала в момент разговора Никаса с отцом. Это был не простой любопытный подросток балующийся рацией, нет, это был наделённой непонятной силой охотник, который мог бы составить конкуренцию Никасу с его внутренним «другом». В другой раз, предугадав его поездку на велосипеде они решили избавиться от возможной угрозы, но тот, нырнув в лес, растворился в нём скрываемый чём-то ещё более непонятным для Лии, чем его сила. Они упустили мальчика, но сильно не расстроились, достанут в другой раз.

***

Троян за полночь возвращался с тяжёлого разговора с директором газеты, жившим на окраине райцентра. Глупец никак не желал прекратить писать о возможной причастности к преступлениям кого-то из элиты, купившей на корню правоохранительные органы, которые, как ни странно, тут были не при делах. На эту версию его толкнула неуловимость убийцы. И всё же звонок от отца Никаса помог заткнуть пасть несговорчивому кретину, уверовавшему в справедливость.

Троян ехал в город через райцентр. Проезжая мимо череды трёх этажных домиков, он заметил заляпанный грязью Патриот Никаса, который тот специально приобрёл для охоты. Он припарковался недалеко от внедорожника, осмотрел местность. Вокруг стояла гробовая тишина, скорее всего Никас с Лией уже делали кровавую вылазку.

«Недоносок, - мысленно выругался Троян, - опять за своё. Сколько можно? Надо бы уговорить хотя бы сегодня этого не делать».

Троян обратил внимание, что в подъезде одного из домов замерцал и погас свет. Та вот где они. Троян вышел из автомобиля, осторожно направившись на предстоящее место охоты сладкой парочки, не заметив стоявшего в угольно-черной тени деревьев, мальчика с закреплённым за спиной набором дротиков в ременной перевязи. Рядом с ним нервно поглаживал «Сайгу» прислонившийся к дереву Степан, вернувшийся с обхода владений.

Никас с Лией не спеша поднимались по ступеням, когда она произнесла:

- Троян приехал.

В подтверждение её слов распахнулась подъездная дверь. Они остановились, подождав пока тот поднимется.

- Настоятельно прошу прекратить, - сказал Троян, подойдя к Никасу.

- Охота в самом разгаре, - пояснил Никас.

- Вас ловит всё мужское население вместе с прибывшим усилением УВД.

- У них ничего не выйдет, - отмахнулся Никас.

Они продолжили подъём, Троян последовал за ними.

- Отец просил присмотреть за тобой, - произнёс он в спину Никасу.

- Я большой мальчик, Троян.

Внезапно Лия остановилась, прислушиваясь к своим чувствам.

- Там засада, - прошептала она, – Бывалый мужик с ружьём.

- Нам важна эта самочка, - отверг её настороженность Никас. – Задача истребить основу, чтобы открыть путь таким же, как мы и таким, что во мне. Воцарение нас, вот что в приоритете.

- Что за белиберду ты несёшь Никас? - возмутился Троян. – Тебе нужен врач.

- Экзорцист скорее, - зло улыбнулся тот.

Они с Лией подошли к толстой деревянной двери, прислушались к доносящимся из квартиры звукам.

Пров с отцом Кати сидели на кухне, уговаривая вторую бутылку горькой. Старый вояка бренчал на расстроенной хозяйской гитаре, бубня песню, отец Кати тихо подпевал. Катя сидела рядом, поедая малосольные огурцы с варёной картошкой.

- «А сколько ииииих, не сделав в жизни первый шаг, домой пришлиииии в солдатских цинковых гробааааах», - тянул Пров.

На кухню зашла недовольная мать Кати, со словами:

- Может, хватит уже? У меня сейчас инфаркт будет. Я ещё с вашим Ди разберусь за этот притон.

- Где притон? – пьяно нахмурился отец, под смех дочери.

- Вы такая симпатичная женщина, - произнёс Пров, отложив гитару. – Главное для женщины никогда не фотографироваться на фоне цветов, это по старушачьи. Никогда не делайте подобного и будете всегда прекрасны.

Мать хотела что-то возразить, но в этот момент раздался звонок в дверь. Трынь - трынь. Семейство застыло в напряжении, Пров взглянул на настенные часы, стрелки указывали на без пятнадцати одиннадцать.

- Кого-нибудь ждёте? – спросил он, потянувшись к прислонённому к батарее ружью.

- Может соседи? - предположила мать, направившись открывать.

Мгновенно протрезвевший Пров опередил её со словами:

- Я сам, вы все укройтесь в комнате…. Уважаемый, - он почтительно, протянул отцу Кати вынутый из-за пояса ПМ со сточенными номерами. – Надеюсь, ещё помните?

- Войска сложно забыть, - насупил брови тот и, взяв оружие, спрятался с семьёй в комнате, закрыв дверь.

В квартире замерцал свет. Не обращая на это внимание, Пров подошёл к двери прислонив к той дуло оружия заряженного патронами на медведя.

- Хто тамА? - подражая старику спросил Пров.

За дверью послышался сдавленный смешок. Лия отодвинула Никаса в сторону от предполагаемого места выстрела. Пров взглянул в глазок, но в кромешной темноте ничего, кроме блеснувших в свете далёкого уличного фонаря глаз не увидел.

- Хто енто? – продолжал Пров, вполне понимая кто пришёл.

- Суседи, - подхватил Никас, так же имитируя прокуренного старика, – Сахарком не разживёмся, епта?

- Нет, - ответил Пров, меняя местоположение ружья, - а вот свинцом запросто.

Он нажал на оба спусковых крючка, ожидая пушечного грохота и арбузообразной дыры в двери, но произошло неожиданное, новое ружьё, на котором ещё муха не еб**сь, дало осечку на оба ствола. Пров не успел удивиться, мощнейший удар ноги унёс его через весь коридор на кухню вместе со входной дверью, припечатав к плите. Ружьё осталось в коридоре.

Освещаемые нервно дрожащим светом в квартиру вошёл хорошо одетый парень с симпатичной девушкой. Позади них, на лестничной площадке, психовал мужчина. Девушка достала из-за пазухи куртки полуметровый обрезок лома с приваренным к нему увесистым подшипником. Эту вещь она сделала сама перед приездом в райцентр. Лию вдохновил на это Никас, легко проламывавший черепа жертв кулаком.

Пров со звериным рыком отшвырнул дверь, разбившую ему в кровь лицо. Поднялся на ноги, опираясь о помятую плиту, одновременно вынимая из-за пояса верный чекан. Лия с диким визгом бросилась на посмевшего сопротивляться мужика. Пров нанёс сокрушающий кости удар в голову психованной девке, но та парировала его железной дубиной, да с такой силой что от скрестившихся рукояток полетели искры, а у Прова практически отсохла кисть. Коридор наполнил звон безумной схватки, на которую Никас даже не обратил внимания, он искал Катю.

От удара коленом слетела с петель дверь в комнату, где пряталась семья. Отец Кати храбро выступил вперёд, быстро нажимая на спусковой крючок ПМа, но вместо выстрелов раздались всё те же сухие щелчки осечек. Заговорённый парень улыбнулся, разглядывая закрываемую матерью Катю. Короткий удар ногой и отец лежит без сознания на переломившимся под ним диване.

Дух, отвечающий за орлиное зрение, указал Ди направление броска дротика. Тот вынул его из перевязи и под вопрос Степана «херли ждём?» метнул в окно подъезда. Дротик, свистя оперением, описал дугу, пробив дыру в оконном стекле, влетел внутрь. Затем они со Степаном бросились на помощь Прову.

Троян психовал на лестничной площадке, не зная, что делать. То порывался сбежать, то хотел остановить Никаса с его бешенной су***й. Наконец он решил покинуть место расправы, сделав шаг к лестнице, и вовремя. Стекло звякнуло, через образовавшуюся дыру, словно молния влетел дротик, распоров Трояну воротник на куртке и, гулко вонзившись в кафель на полу до середины наконечника. Это привело Трояна в неописуемый ужас, он бросился к выходу, но услышав быстрые шаги снизу, повернул к незапертому чердаку.

Ди со Степаном явились вовремя, ещё бы немного и отмороженная парочка расправилась с семьёй, не смотря на потуги Прова.

Лия на мгновение отвлеклась на показавшихся в дверях людей, этого хватило Прову, чтобы резко присев взвалит её на плечи, швырнув борцовской мельницей на зеркальное трюмо. Девушка рухнула на пол, разнеся мебель на куски. Пров тут же саданул чеканом по вошедшему в комнату Никасу, но тот внезапно легко блокировал чекан предплечьем. По идее рука должна была минимум сломаться по полам повиснув на мясе, однако оружие будто попало по рельсе, что подтвердил соответствующий звон. Пушечным ударом кулака по рёбрам Никас отправил Прова в полёт обратно на кухню, сломав тому пару рёбер. Сын крупного начальника бросился к лежащей на полу Лие, следопыта надо было спасать любой ценой.

Как только он показался в коридоре, Степан нажал на спусковой крючок «Сайги», почему-то отозвавшейся неожиданной осечкой. Он мгновенно передёрнул затвор, послав пулю звенеть по кафелю подъезда, но и второй выстрел не прозвучал, опять осечка. Тогда Ди метнул в убийцу два дротика обеими руками, от которых Никас легко уклонился.

«Уходим, - прошипела находящаяся внутри Никаса сущность, - парень может помешать, с ним враждебные духи».

«Разве ты не можешь их уничтожить»? – удивился Никас.

«Это займет время, их семь. Пока мы будем бороться, люди могут убить следопыта».

Никас подхватил Лию на руки, разбежался, снеся ногой раму выпрыгнув в окно. Он спокойно, будто сошёл с бордюра, приземлился на асфальт, бросившись к Патриоту, а чуть в стороне к своей машине бежал Троян, выбравшись из дома по чердаку через соседний подъезд.

- Уходят! – заорал Степан, метнувшись на улицу, когда там взревели моторы.

Подобрав дротики, за ним поспешил Ди. Выбежав во двор, Степан прицелился, спустив курок карабина, на этот раз раздался выстрел, разбивший в машине Трояна заднее стекло. Степан выстрелил ещё несколько раз по удаляющимся автомобилям, так и не поразив жертву. Раздосадованный лесник заорал матом на всю улицу, а Ди спокойно наблюдал за бегущими к ним со всех сторон местными мужиками из патрулей, солдатами и полицейскими. Коротко объяснив им причину стрельбы, Степан с Ди ринулись к припаркованной в соседнем дворе «Ниве», а полиция объявила «План перехват».

Автомобили Никаса и Трояна неслись по ночному шоссе на максимальных скоростях. Троян взял сотовый, позвонив Никасу.

- Сверните где-нибудь, - сказал он в трубку, - я отвлеку их. Уведу подальше, а там махну «корочкой», сразу притухнут.

- Хорошо, - согласился Никас, - смотри батю не подставь.

- Будь спок.

Патриот тут же свернул с шоссе на небольшое поле, пропахав по нему, углубился в лес, а Троян продолжил бешеную поездку. Примерно через пять минут его уже нагоняли два патруля ППС требовавшие остановиться, но тот лишь вихлял по дороге, мешая им пойти на обгон. ППСники пригрозил открыть автоматный огонь, на что Троян ответил продолжительным гудком.

Впереди, с прилегающей дороги выскочили ещё две полицейские машины, встав поперёк шоссе. Позади Трояна послышались автоматные очереди задолбавшихся орать в громкоговоритель ППСников. Пули застучали по багажнику, разнесли спинку кресел заднего ряда, но Троян был уверен, что его не убьют, а лишь попугают, зато потом с помощью отца Никаса он отправит всю эту братию вылизывать парашу на зоне.

Преградивший дорогу патруль недолго думая открыл шквальный огонь из четырёх «Калашниковых» превратив автомобиль в дуршлаг с нашпигованным свинцом куском человечины, бывшей секунду назад особым помощником «небожителя». Машина Трояна ушла в сторону, съехав в кювет и перевернувшись на крышу. Чуть позже на месте происшествия уже толпилась добрая половина райцентра.

- Граждане не мешайте, пожалуйста! – кричал только что прибывший следователь. – Идите на хер по домам ради бога!

- Молодцы! Завалили скота! – доносилось из толпы. – Так его гниду!

Ди со Степаном пробрались через толпу, встав недалеко от следователя.

- А где вторая машина? – спросил Степан.

- Какая вторая? – удивился следователь. – Патрульные видели только эту.

- Патриот где? – вмешался Ди.

- Ты про что парень? – к нему подошёл ППСник участвовавший в погоне.

- Это не маньяк, - шепнул Ди на ухо следователю. – Это его дружбан.

У того отхлынуло с лица, а через час Степан, Ди и основательно перебинтованный Пров, сидели перед ним в кабинете.

- Что вы там делали? – следователь обвёл троицу тяжёлым взглядом.

- Ничего, - сказал Пров, поморщившись от боли в рёбрах.

- Отец семейства, в квартире которых вы устроили разгром, помалкивает, его дочь тоже, - нахмурился следователь, став похожим на бобра, чем вызвал у всех невольную улыбку. – Зато хозяйка оказалась более разговорчива. Это была засада на маньяка, точнее на целую банду головорезов. Верно? Не знаю, как вы их выследили, но стрельба в населённых пунктах вроде как запрещена. Или я не прав?

Присутствующие продолжали дружно молчать.

- Хозяйка так же поведала подробности драки, в результате чего я пришёл к выводу, что она находится в глубоком шоке. Но самое интересное, что никто не запомнил лиц нападавших, номеров и марок машин. Как так?

- Морок, - пожал плечами Пров.

Следователь хотел было что-то ответить, но неожиданно в кабинет, поздоровавшись, вошёл встревоженный прокурор. Следователь быстро встал с места, приветствуя высокопоставленного гостя, тот рукой показал, мол, садись. Следователь сел обратно, прокурор нервно заходил из угла в угол.

- Всё услышанное сейчас касается всех и должно остаться строго между нами. Дела очень плохие, - начал прокурор, - точнее полное дерьмо. Убитого в машине опознали, это некий Троян, помощник по особым делам одной очень шишастой шишки с которой лучше не связываться. От шефа редакции местной газеты мы узнали что Троян, угрожая связями, запретил распространение материала об убийствах маньяка. Тут же после гибели Трояна эта самая шишка начала серьёзно давить на прокуратуру с целью спуска дела на тормозах. Напрашивается вопрос: кого покрывают? Я могу предположить только одно, сына шишки, любителя путешествий. Навёл уже справки по его весьма интересной личности.

- И чё делать? – поник следователь.

- Придётся на время приостановить дело, отозвать половину нарядов, иначе его у нас заберут, а маньяка так и не поймают, всем понятно почему.

- У него тут интерес, - произнёс помрачневший Ди. – Он не уйдёт, будет убивать дальше, пока не выполнит миссию.

- Эту гниду нельзя отпускать, - сказал Степан, – даже если связи делают его неприкасаемым.

- Там похоже не только связи прикрывают, - Пров погладил рёбра, - а ещё аЦкий сатана.

- Связи, деньги, положение, блат, месть родственников за подонка, - грустно сказал Ди. - В лесу всё решается здесь и сейчас. Выследил, схватил, убил, съел. Честная победа. Никто не будет искать, мстить, привлекать к чему-то там уголовному. Лес – честный.

- Вот что хочу предложить, - остановился прокурор. – Вы же с Ди как-то нашли его, значит, и во второй раз найдете, тем более что он, по вашим словам, отсюда не уйдёт. Я и товарищ следователь окажем любую посильную помощь, финансы, оружие, прикрытие, только найдите упыря, кем бы он ни был.

- Лес он такой, - согласился следователь, - зашёл и поминай, как звали.

- Ну что? - прокурор посмотрел на лесника и его компанию.

- «Нива» у меня старая, - сказал Степан, - еле ползает.

- Инфляция нынче, гражданин начальник, слыхал, какая? Ни на что грошей не хватает, - сощурил глаз Пров.

- А я ещё не придумал, - произнёс Ди.

- Это значит, да? – не понял следователь.

- Да, - кивнул Степан, посмотрев на Прова с Ди.

***

Охотясь на кабана, не брезгуй волком.

(Русская народная поговорка)

Обнажённая Лия лежала на полу номера отеля, перед массивным зеркалом, смотря на отражение в котором Никас пыхтел над ней, толкая сильными поступательными движениями. Она внимательно присматривалась к зеркальной сцене, ожидая потустороннего таинства. И вот оно свершилось. За покрытым каплями пота Никасом кто-то еле заметно шевельнулся. Потом движения стали становиться отчётливей и отчётливей, пока она не увидела сущность.

Постепенно отражение Никаса отошло на второй план, мгновение и в зазеркалье на ней дёргается жуткая тварь. Но её вид не напугал девушку, наоборот возбудил, она громко застонала. Парень воспринял это на свой счёт. Закончив, Никас отвалился в сторону, как сытая пиявка, сущность в зеркале тут же исчезла. Лия положила Никасу голову на взмокший живот.

- Ты тоже не чувствуешь того мальчика? - вдруг спросила она.

- Чувствую, но как-то размыто, - отдышавшись, ответил Никас. – Будто смотрю через матовое стекло. В нём семь молодых духов.

- Выходит, он тоже одержим?

- Не совсем. Это скорее дружба.

- Он как-то выследил нас, засада его рук дело, - вздохнула Лия.

- Мы знаем, где он живет, - нашёлся Никас, - подкараулим и убьём, два мужика с ружьями не помеха…. И что-то Троян молчит, - забеспокоился он. – Не знаешь почему?

- Троян мёртв, - сказала Лия, - расстреляли в машине при задержании. Видела это ясно. Мальчик тоже был там.

- Вот блин…. Подождём, когда местные немного успокоятся, тогда нападём, - решил Никас, снова залезая на Лию охотно принявшего его в себя.

Когда Степану, Прову и Ди вернули оружие, они не сразу поехали домой, а направились обратно к Кате, где их встретил усиленный наряд ОМОНа, приставленный по указанию прокурора. Только убедившись, что с ней всё в порядке, троица попылила до дому.

Ехали молча, слушали рэп-бормотуху по радио, остальные каналы почему-то шипели белым шумом. Когда «Нива» въехала в лес, радио вообще перестало работать, а через пару километров машина встала, как вкопанная погасив фары.

- Не понял, - удивился Степан. – Аккумулятор новый.

- Может на массу пробило? Или ещё что, рухлядь же, – предположил Пров.

Степан многозначительно поднял палец вверх, собираясь произнести что-то технически важное, но вдруг застыл, словно кто-то нажал на стоп-кадр, Пров так же замер. Над машиной захлопали меховые крылья и, прямо перед автомобилем опустился Хтон в облике летающего человека. Ди вылез из машины, поздоровавшись с неродным отцом.

«Вам их больше не выследить и тем более не убить. Никому не убить», - зашелестели кроны, осыпав дорогу листвой.

- Их кто-то охраняет? – спросил Ди.

«Она предвидит будущее, он одержим древней сущностью, с которой твоим духам не справиться», - заскрипели сосны.

- Почему не справится?

«Есть правило: чем старше сущность, тем сильнее. Твои ещё зелёные по всем меркам», - колыхнулись заросли.

- Они же перебьют всех за кем пришли.

«Ну и что», - равнодушно пропел ветер.

- Это не правильно, не честно. Это не охота, а истребление.

«Однако есть вариант», - зашуршали пожелтевшие травы. – «Ты отпускаешь духов на вольные хлеба и снова становишься прежним мальчиком, а я сделаю так, что убийцы не смогут прятаться. Таково моё условие».

- Я подумаю, - сказал Ди.

«Ответ нужен сейчас, иначе в другой раз они доберутся до твоей самки».

- Это не моя самка, - смутился Ди.

Он вспомнил, как маньяки напали на квартиру Кати и, каких трудов стоило их просто выгнать, даже не причинив вреда.

- Хорошо, - согласился мальчик, - отпущу духов, но не ради самки.

Хтон кивнул, взмахнул крыльями, скрывшись в чернильно-черном небе. «Нива» тут же завелась, сверкнув дальним светом. Из кабины высунулся Степан.

- Когда ты выйти то успел? – ничего не понимая спросил он.

- Только что, - ответил Ди, садясь обратно в машину.

Глубокой ночью, когда все крепко спали, Ди выбрался из дома, зашёл в сарай, сел в уголке на перевёрнутое вверх дном ведро.

- Вот он я, - сказал мальчик.

Передним стали материализовываться семь уродливых, слабосветящихся фигур, озадаченных немым вопросом.

- Думаете, зачем позвал? – спросил их Ди.

Фигуры молча смотрели на мальчика.

- Вы свободны.

Фигуры качнулись, как бы недоумевая.

- Живите вольно, как птицы.

Фигуры продолжали стоять покачиваясь.

- Я приказываю! - топнул ногой Ди. – Живите сами!

Фигуры опустили головы, развернулись, тяжело вздохнув, ступили во тьму, в ней же растворившись. Ди вышел из сарая, напряг глаза, стараясь рассмотреть шуршащих на опушке леса грызунов, но увидел лишь колыхание травы. Зрение вернулось в изначальный вид.

- Я выполнил свою часть уговора, - шёпотом произнёс Ди в сторону леса.

Что-то огромное стоящее за деревьями сверкнуло блюдцами красных глаз и, словно ковыль, раздвигая когтистыми руками, стволы вековых сосен, углубилось в чащу.

Никас и Лия спали в обнимку на кровати после бурно проведённого времени на полу. Но отражение в зеркале было иное, помимо них там находилось сидящее на корточках жуткое существо. Оно наблюдало за спящими, изредка перемещаясь то вправо, то влево.

Вдруг оно встрепенулось, посмотрев в сторону окна. В зазеркалье что-то изменилось. Существо поднялось, пошло к окну, но взглянуть на источник изменений не смогло. На карниз приземлился мохнатый человек рассекавший воздух тяжёлыми крыльями. Он толкнул рукой незапертую раму, влез внутрь номера, мельком взглянув на спящих по другую сторону зеркала.

- Хтон? – удивилось отшатнувшееся назад существо. – Что тебе надо?

- Ах, это ты Блох, - сложив крылья, произнёс Хтон. – А я думаю, кто это тут у нас такой кровожадный.

- Надо что? – вновь спросило существо.

- Хочу, чтобы всё было честно. Мальчик отпустил духов, теперь и ты уходи.

- Честно?! – возмутился Блох. – Помогать дикарю честно?!

- Я протягивал руку помощи усыновленному дитя исключительно в смертельных для него обстоятельствах. А что делаешь ты? Помогаешь убивать ради призрачной цели заселения мира себе подобными? Думаешь, истребив потомков самых древних и живучих людей, руками двух идиотов, сможешь расплодиться по всей Земле?

- Убирайся в свой лес, - огрызнулся Блох. – Не твоего ума дело, что я думаю.

Хтон, царапая пол когтями, медленно двинулся на Блоха.

- Ты понимаешь, кого сейчас послал? – разозлился Хтон. – Я старше тебя на триллион лет. Я видел, как рождалась Земля, я обжигал ноги в потоках её расплавленных пород. Ты ещё под котёл со смолой пешком ходил, когда я оберегал первые леса от всяких космических недоносков.

- Что-то ты сейчас несильно их оберегаешь от людей, - оскалился Блох, выпуская из пальцев острые когти, покрепче любой стали.

- Да, я позволяю им многое, но это позволение сродни разрешению смертельно больному есть всё, что угодно. Они исчезнут с лица Земли без следа, так же, как сотни цивилизаций до них, а планета вновь расцветёт буйством красок. Но ты Блох не должен им мешать, - Хтон раскинул крылья, на суставах которых появились изогнутые, словно крюки, зубы.

- Я бессмертен, - сказал Блох. – Меня нельзя убить.

- Человеку нельзя, - уточнил Хтон. - Убирайся! Требую честную охоту!

- Пошёл ты!

Хтон с резкостью молнии ударил Блоха крыльями с обеих сторон, да так, что тот даже не успел закрыться руками.Оглушённое существо попятилось назад. Хтон нанёс удар ногой в живот противника, распоров его когтями, вывалив чёрные внутренности на пол.

Блох попытался полоснуть нападавшего когтями, но сокрушительный удар кулака в голову раздробил тому скулу. Он упал, разнеся в щепки стол. К нему подскочил Хтон, наступил ногой на распоротый живот, погрузив в него ступню по щиколотку.

- Ты будешь подыхать сотни лет, - прорычал Хтон, вырывая Блоху грудную клетку вместе с лёгкими.

Хтон посмотрел на Блоха, слабо шевелящего конечностями и резким движением когтистого пальца разрезал его сердце пополам, выпустив наружу «океан» черно-красной крови. Блох захрипел, плюясь красной пеной, засеменил ногами.

Хтон отбросил ребра с лёгкими, взглянул на спящую парочку по ту сторону зеркала, подошёл к нему, просунул руку сквозь затрепетавшую стеклянную грань, коснувшись когтистым пальцем макушки Лии, слегка пробив кожу, на которой выступила капелька крови. Девушка вздрогнула, но не проснулась. Закончив манипуляцию, приблизился к стенающему от боли Блоху.

- Так-то честнее. Хозяину привет, - прошептал ему на ухо Хтон и, взмахнув крыльями, вылетел в окно, оставив противника ждать смерти в зазеркалье.

Блох лежал в луже крови, уставившись в потолок, когда входная дверь номера тихо открылась. По полу застучали копыта, кто-то шёл в направлении поверженного демона. С большим трудом Блох повернул голову на звук шагов.

- Хозяин, - еле выдавил он. – Помоги хозяин.

Копытный встал напротив Блоха.

- Хочешь поссорить меня с Хтоном? – спросил хозяин. – А ведь это может случиться, если благодаря тебе погибнет его приёмный сын. Погибнет не в схватке или на охоте, не от зубов хищника или пули человека, а от руки чокнутого от вседозволенности выпердыша, направляемого недалёким демоном. То есть по факту от твоей, а значит и от моей руки тоже! – разозлился копытный. - Мне не нужна такая война! Он старше нас всех вместе взятых! Ты хоть представляешь масштаб бойни?!

- Хозяин, - протянул к нему руку Блох.

Но хозяин не ответил на мольбы, а наклонился и коротким рывком оторвал Блоху голову, швырнув её в стену с такой силой, что та разлетелась, словно переспелый помидор, оставив на обоях кровавую кляксу. Блох закончил своё существование во всех мирах, хозяин же спокойно удалился, тихо прикрыв за собой входную дверь.

Ди спалось плохо, он то и дело ворочался с боку на бок. Ему снился странный сон, будто он бежал за давно почившей матерью по мелководной лесной речушке, веером распуская прозрачные брызги из-под ног. Ди никак не мог догнать её, отставал всё дальше и дальше, пока вовсе не потерял мать из виду.

- Мама! – позвал Ди. – Где ты мама?!

Вдруг вздрогнула земля, по воде пошла крупная рябь. Что-то огромное шагало через лес позади мальчика. Ди обернулся, тут же покрывшись испариной, на него шагало огромное, поросшее сухими ветвями существо. Даже самые высокие деревья едва доставали ему до колена. Существо остановилось, уставившись на Ди красными блюдцами глаз.

«Я выполнил условие», - гулко прокатился по небу гром, - «Охота будет относительно честной».

Одно из обличий Хтона улыбнулось, обнажив несколько рядов скало-образных зубов, от чего мальчик плюхнулся задом в речку.

Ди проснулся, за окном всё ещё стояла ночь. Он сел в кровати, пощупал под собой простынь, не намочил ли её случайно от такого кошмара. К счастью она была сухой, Ди облегчённо вздохнул. Придя в себя, вскочил на ноги, бросившись будить взрослых с криком: Пора на охоту! Они больше не невидимки! Условие выполнено! Ничего не понимающие взрослые лишь тёрли спросонок глаза.

Через пару часов Ди, Степан и Пров стояли в наполовину расформированном штабе откуда координировались все действия по поимке маньяков. Разрешение прокурора позволило им просмотреть все доступные камеры слежения в онлайн режиме. На той, что была установлена возле дорогой городской гостиницы, они увидели уже знакомый, покрытый грязью Патриот. Морок спал, и теперь ничто не мешало поймать убийц.

Из гостиницы вышли парень с девушкой, сели в машину, чуть позже внедорожник тронулся с места, направившись в сторону райцентра, хищники вползли на охоту. Не говоря никому из присутствующих полицейских ни слова, троица быстро удалилась к припаркованной у входа «Ниве».

***

Ловит волк, да ловят и волка.

(Русская народная поговорка)

Патриот нёсся по лесной дороге, разбрасывая опавшую листву. Никас сидел за рулём, Лия расположившись рядом, жала на кнопку поиска радиоканалов на магнитоле, как назло передавали только ненавидимые ею треки.

- Да что ж это за отстой такой галимый крутят по всем каналам? - возмущалась Лия, переключая волну.

- У меня с самого утра странное чувство, - сказал Никас. – будто чего-то не хватает.

- У меня тоже, - подтвердила Лия. – По-моему я перестала ощущать будущие события и ещё где-то поцарапала макушку до крови.

- Хм, - задумался Никас. – Очень плохо.

«Ты здесь»? - позвал он обитавшую в нём сущность, но никто не ответил. - «Где ты?»

Никас напряг руку в попытке согнуть руль, но у него ничего не вышло, одержимость покинула его. У Никаса на лбу выступил холодный пот.

- Надо на время залечь на дно, - произнёс он. – Похоже, кроме бати, мы теперь не сможем ни на кого надеяться.

- Существо исчезло? – спросила Лия.

Никас кивнул. Он собирался развернуть машину, чтобы поехать обратно к отелю, когда позади грянул ружейный дуплет. Правое заднее колесо превратилось в лохмы, но Никас удержал машину от переворачивания, мягко съехав в кювет. Быстро достал из бардачка так не любимый им подарок отца, хромированный «Бульдог». Вытолкнул Лию наружу, сам выскочил следом, сделав два выстрела в подъехавшую «Ниву», в ответ грохнула «Сайга» царапнув Никаса пулей по икре. Парочка бросилась в лес. Пров, орущий матом на весь лес, Степан и Ди в полном вооружении побежали за ними.

Парочка бежала гораздо быстрее Степана с Провом, только Ди мог легко догнать их, но он не торопился, не хотел терять из поля зрения еле поспевающих за ним мужиков.

- Ди, - тяжело дыша, сказал Степан, - они уйдут. Слишком быстро бегают. Догони, задержи до нашего прихода, но в бой не вступай.

Ди рысью метнулся вперед, быстро сокращая расстояние до хищной добычи. Никас обернулся, заметив приближающегося мальчика с торчащими из-за спины дротиками и гарпуном в руке. Он выстрелил, Ди легко ушёл за дерево, выглянув из-за него. Никас сделал ещё несколько выстрелов, закончив пальбу сухим щелчком, это закончились патроны. Он остановился, чтобы перезарядить барабан, но успел вставить только один патрон, первый дротик пригвоздил его бедро к находившемуся за спиной дереву, гарпун приколол к нему бок. Никас заорал, поднял, ставший ужасно тяжелый «Бульдог», прицелился в мальчика. Выстрел «Сайги» раздробил кисть, пистолет упал на покрытую ржавой хвоей землю.

Опешившая было от увиденного Лия, бросилась бежать, но дуплет из вертикалки Прова разворотил картечью спину. Девушка упала лицом вниз, хрипя, поползла вперёд, бороня землю ломающимися ногтями.

- Ты что делаешь!? – закричал на Прова Степан, схватив того за дуло ружья. – Их поймать надо было!

Пров вырвал ружьё у Степана подошёл к умирающей Лие, перевернул её ногой на спину.

- Поймать говоришь?! – огрызнулся Пров, доставая стреляные гильзы и перезаряжая ружьё, - Ты не догнал что это за изморось, Степан?! Их завтра же оправдают и отпустят на все четыре стороны, а того, кто их брал, посадят! Будут пиарить, как белых и пушистых, выставляя жертв черте знает кем, будут визжать что мол, достойная награды парочка избавила мир от сущих мразей! Всё с ног на голову поставят! Надо тебе это?! Вон гайцы, те, что шестёрку шишастую завалили, до сих пор, объяснительные строчат! Неизвестно чем кончится для них!

Пров сложил ружьё, взвел курки, приставил дула к груди девушки пальнув дуплетом. На месте сердца теперь красовалась дымящаяся дыра, Лия застыла, уставившись в небо.

- Вам пи***ц, - донеслось со стороны дерева к которому, словно муха, был приколот Никас. – Грёбанная чернь…. Вы и до зоны не доедите…. Ублюдки…. Ваши семьи вырежут завтра же…. А я буду загорать на Бали….

- Где? – спросил Ди.

- Слышал, слышал, - кивнул Пров, подходя к Никасу. – Сказочноебали. Остров такой….

- Пров! - разозлился Степан. – Может не надо?!

- Снимись с ручника Стёпа. Слышал, что эта падаль пробулькала? Мотай на ус. Идите с мальцом к машине, а я тут всё устаканю. Комар носа не подточит. Иди Степа, прошу тебя искренне! – повысил голос Пров. – Оставь мне эту сволочь элитную! Ихние папашки вчерашних школьников на убой гнали, да ноги об нас вытирают до сих пор! Оставь его мне!

Пров вырвал из тела воющего от боли Никаса дротик с гарпуном, отдал их Ди, после чего тот со смирившимся Степаном пошёл к машине. Когда они удалились, Пров обыскал Никаса, нашёл у него узкий нож, которым он время от времени потрошил жертв. Перевернул Никаса на живот, встал коленом на спину, одной рукой взял за волосы, задрав голову, другой поднёс нож к горлу.

- Ну, а сейчас спасут тебя связи и «лавандос»? – спросил он, у заёрзавшего под ним Никаса. – То-то….

Через час, к стоявшим у «Нивы» Степану с Ди, вышел запыхавшийся Пров с чем-то круглым, завернутым в куртку Никаса.

- Однако скоро зима, - сказал он с видом, будто ходил отлить.

- Что с парнем? – спросил Степан.

- Всё путём, - ответил тот. – Не волнуйся, прикопал так, что ни одна собака не найдёт.

- В куртке что? – поинтересовался Ди.

- Не важно, - нахмурился Пров. – Вы домой езжайте, а я пока Патриота в трясине притоплю, ночью вернусь, вещи приготовьте мои, загостился что-то.

Степан помог Прову поменять колесо у Патриота на запаску. Тот вскочил за руль, поехав в сторону ближайшей трясины. Угрюмый Ди смотрел ему вслед с нескрываемой горечью.

- Ты чего? – спросил Степан.

- Как же погано, как же отвратительно всё это, - произнёс Ди. – Своих же резали….

- Своих они в жопу целуют, мы чужие.

Они сели в машину, молча отправившись домой. Пров вернулся под утро всё с тем же свёртком, собрал вещи, попрощался и уехал.

***

После расстрела Трояна отец Никаса не находил себе места, кто теперь сможет так же быстро как он разыскать великовозрастного повесу, ведь вестей от сына не дождёшься. Нехорошее предчувствие свинцовой тучей повисло над ним, не давая сосредоточится на работе. Он взял неделю отпуска, хотел отлежаться в собственном коттедже, больше похожим на средневековый замок, выросший среди вековых сосен.

Ранним утром, завернувшись в халат, он вышел с чашечкой кофе на балкон, вдохнуть кристально чистого воздуха, послушать щебет ещё не улетевших на юг птиц, но вместо них услышал лай сторожевых собак и вокзальную матерщину, доносившуюся со стороны кирпичной стены вплотную примыкавшей к лесу.

- В чём дело? – спросил он у стоявшего внизу охранника.

Тот быстро связался по рации с другими служаками. Отец Никаса заметил, как тот побледнел, отключил рацию, вопросительно уставившись на хозяина поместья.

- Что там?! – не выдержал отец, чувствую неладное.

- Ничего такого, - растерянно ответил охранник. – Вам лучше оставаться дома.

Отец бросился вниз, теряя тапки на ступенях, босиком добежал до места, где столпились охранники с лаявшими собаками. Увидев его, они расступились, пропуская к круглому предмету, лежащему в пожухлой траве. Никому не пришло в голову остановить важную персону.

Сначала зрение не могло сфокусироваться на предмете, уже давно всё понявший мозг не хотел в это верить, но всё же вынужден был смириться. Отец Никаса упал на колени, протянул руки к предмету, поднял его. В наступившей тишине, где даже собаки боялись дышать, раздался дикий вопль. Отец выронил голову сына, упав рядом. Ни приставленный к «небожителю» врач, ни примчавшаяся реанимация не смогли ничего сделать. Обширный инфаркт отправил ещё одного «эффективного менеджера» в ад.

Хмурый, как гроза, сидел Ди на поваленном дереве рядом с лесной избушкой, правил ножом лезвие дротика. Он давно услышал, как к нему идёт Степан с прокурором, но не подавал виду, что знает об этом. Дождался когда те встали прямо перед ним. Прокурор протянул газету с некрологом, где говорилось о скоропостижной смерти видного политического деятеля.

- Это был его сын? - спросил Ди, прочитав заметку.

- Да, - прокурор сел рядом с мальчиком. – Его отрезанную голову нашли в саду. Сердечко не выдержало.

- Поделом, - сказал оставшийся стоять Степан.

- Я понимаю, - согласился прокурор. – Однако преступления прекратились и то хорошо. Послушай Ди, о тебе пошла молва за пределы края и теперь очень солидные люди хотят, чтобы ты охранял их детей. Платят любые деньги…. Меня попросили поговорить с тобой….

- Детей? – спросил Ди. – Каких детей? Таких, как этот? Пусть варятся сами в своём дерьме, но без меня.

Прокурор с надеждой взглянул на Степана.

- Пусть сам решает, - сказал тот, поняв его взгляд.

- Уйду в дебри, - вдруг произнёс Ди. – Навсегда уйду. Тошно мне здесь.

- Ты это, сынок, - заволновался Степан, - давай не дури. Тебя вон Катюха опять искала. В кино собирается пригласить. Ты ж для неё теперь герой прям. Родители её, нас в гости ждут.

- На что мне Катюха? - смутился Ди. – Для спаривания не годиться, костлявая.

Прокурор заржал так, что чуть не свалился с дерева.

- Откормим, - с полной серьёзностью добавил Степан. – Мать рыбных котлет налепила, пельменей накрутила, салатов нарезала.

- Рыбных котлет? – оживился Ди. – Ну, раз рыбных, тогда посмотрим….

Он встал со ствола, отряхнулся.

- Чего застыли? – мальчик хмуро посмотрел на мужчин. – Пошли домой, а то остынут.

Ди захватил вещи из избушки, и они втроём пошли в сторону Степанова дома, где Маша начинала жарить первый десяток так любимых мальчиком котлет.

2019.

ДИКАЯ ИСТОРИЯ ДИКОГО МИРА. Часть четвёртая. ЭКСПЕДИЦИЯ.

ДИКАЯ ИСТОРИЯ ДИКОГО МИРА.

Часть четвёртая.

ЭКСПЕДИЦИЯ.

Змея меняет шкуру,

не меняет натуру.

(Русская народная поговорка)

Зима 20… года. Где-то в непроходимых лесных дебрях.

Страшная метель сбивала с ног, проникала под одежду, жгла лицо нестерпимым холодом, залепляла глаза колючим снегом. Последний из участников экспедиции плёлся по замёрзшей трясине, потеряв ориентир, сжимая отмороженными пальцами спутниковый телефон.

- База, - промямлил он севшим голосом, в поднесённую к растрескавшимся губам трубку. – Вышлите вертолёт в условленное место. База…. Попробую дойти, попробую. База…. Слышите меня, база? Мы так и не вошли внутрь. Никого больше нет, я последний….

Телефон отвечал громким треском и шумом. Мужчина ступил на припорошенный снегом тонкий ледок незамерзающей полыньи, с хрустом провалившись вниз. Трясина довольно чавкнула, проглотив очередную жертву, очередной экспедиции.

***

Министр внимательно слушал запись плохо-различимого среди шума эфира голоса: «Мы так и не вошли внутрь. Никого больше нет, я последний…».

Запись закончилась, министр хмуро посмотрел на генерала Волнова.

- Вы же утверждали, что это лучшие люди с огромным опытом в подобных делах, - с укором спросил он генерала.

- Я и сейчас это утверждаю, - ответил Волнов. – Мне нужно разрешение и финансирование дабы собрать следующую экспедицию.

- Нет уж, увольте, - побагровел министр, - никаких экспедиций. Мне моё кресло ещё дорого.

- Неужели вы не понимаете, насколько это важно? Какой силой мы сможем обладать? – вспылил генерал. - Я дал вам полный отчёт.

- Отчёт, - ухмыльнулся министр. – Непроверенная информация, слухи, невнятные разведданные. Кто-то, что-то, где-то видел, вот и все источники.

- Это исключительно ваша точка зрения, я же вижу совсем иное. В 1942 году немцы забросили туда три разведгруппы, пропавшие без вести, а они просто так ничего не делают. В 1993 Американцы получили разрешение на якобы разведку полезных ископаемых в тех местах, послали пять групп. Где они? Про десятки других экспедиций вообще молчу. Всё, от Рюриковичей до Японского императора пытались сунуть туда руки и обжигались. Почему?

- Да какая разница почему, - отвернулся к окну министр. – Финансирования не будет. Точка.

- Это стратегически важная экспедиция.

Министр посмотрел на побагровевшего генерала, что не сулило никому ничего хорошего.

- Ну, ладно, - сдался он. – Только ради нашей старой дружбы. Сделайте всё, чтобы на этот раз экспедиция не провалилась и нашла то, что ищите. Обращайтесь за помощью к кому угодно, колдунам, шаманам, инопланетянам, приведениям, кому посчитаете нужным, но чтоб результат был. Как укомплектуете штат, доложите.

- Хорошо, - еле сдерживающий гнев Волнов, направился к выходу из кабинета.

***

Поздняя осень. Наше время.

Степан вместе с Ди стояли на крутом речном берегу, наблюдая за пасущимся семейством пятнистых оленей, находившихся на другой стороне реки. Степан глядел в бинокль, Ди смотрел, слегка прикрыв глаза рукой от солнечного света, пробивавшегося сквозь туманную дымку.

- Это не наши, - произнёс Степан, подкручивая резкость.

- Ясен пень, - отозвался Ди. – Пожары гонят. Дождей мало, не тушат совсем, люди не справляются. – На днях лису видел обожжённую, пришлось добить, мучилась сильно.

- М-да, - Степан убрал бинокль от глаз, взглянул на первую снежинку пролетевшую мимо них.

- Браконьеров щемить пойдём? – спросил Ди, предвкушая погоню с метание дротиков или на худой конец голышей из пращи.

- Нет, - нахмурился Степан. – Вот, как стукнет тебе 18 посмотрим, мне того раза хватило. Обойдусь без помощников.

- Того раза, того раза, - Ди уставился на мыски сапог. – В тот раз они чуть лосиный выводок не порешили.

Степан тяжело вздохнул, упаковал бинокль в рюкзак, закинул на плечи. Бросив последний взгляд на семейство оленей, повернул домой. Ди поплёлся за ним.

В тот, знаменательный день, сильно подвыпившая компания номенклатурщиков из соседнего округа, решила пострелять живность на участке Степана. Жертвами выбрали лосиху с двумя лосятами. Оказавшийся рядом Степан попытался предотвратить убийство, но был встречен беспорядочным ружейным огнём оборзевших недоносков и их прихлебателей. Дело могло закончиться плохо, но когда на выстрелы прибежал Ди, оно закончилось ещё хуже.

Увидев что, кабинетные черви обходят зажатого в овраге Степана с фланга, Ди решил ударить в тыл вражеской пехоте. В результате половина браконьеров отправилась в реанимацию, остальные, побросав оружие, разбежались по лесам. Вся техника была сожжена, а провиант съеден. Если бы не вмешательство прокурора, инициировавшего дело о браконьерстве и покушении на убийство лесника, Степану бы не поздоровилось, так как он, выгораживая приёмного сына, взял всю ответственность на себя.

Молчаливо пройдя пять километров, Ди вдруг сообщил Степану, что проведёт несколько дней в старой избушке, так как обещание посещать угодья Хтона, всё ещё в силе. Снабдив сына провизией, лесник отпустил того восвояси. Хотя Степан ни разу в жизни не видел Хтона, но отлично знал о его возможностях. Если бы прокурор не уладил дело с партийными браконьерами, то его бы уладила древняя сущность, а это кончилось бы в сотню раз хуже, чем можно предположить.

Ди вошёл в покосившуюся избушку, когда почти стемнело. Бросив рюкзак на стол, уселся на койку, прислушался к звукам. Стояла тишина, лесные жители готовились к холодной ночи. Родные стены и привычные лесные дебри, навевали покой, здесь всё было понятно и просто: хищники нападали, не хищники оборонялись без опасения пострадать за превышение самообороны.

«Здравствуй Ди», - зашелестели кроны деревьев, сбрасывая редкие сморщенные листья.

- Здравствуй, - сказал Ди.

«Не превратился ли ты ещё в студень, живя с людьми?» - скрипнули сосны.

- Надеюсь, нет, - улыбнулся тот.

«Как твоя самка»?

- Катя не моя самка.

«И то верно. Так себе экземпляр. Мяса на ней нет, тощая, по деревьям лазить не умеет, хотя готовит сносно».

Ди почувствовал, как в наступившей темноте, что-то мягко спланировало на землю. Еле слышно скрипнув, отворилась дверь. Ди потянулся к ножу, висевшему на поясе. В избушку вошло высокое, поросшее бурой шерстью человекообразное существо с мохнатыми крыльями за спиной, у которого на продолговатой голове не было ни единого признака лица. Ди убрал руку от ножа, всё в порядке, это свои.

Существо подошло к койке, село рядом, сложив крылья. По его шерсти пробежало несколько волн напрягающихся и расслабляющихся мышц, и Хтон сменил внешность на одетого в грубые шкуры бородатого мужика с красными, как кровь, глазами.

- Ты, наверное, засиделся? – спросила лесная сущность, закинув когтистую ногу на покосившийся стул.

- Помогаю Степану с Ма, учусь, подрабатываю по возможности, - ответил Ди, разглядывая когти на ногах Хтона, способные разорвать броню БТРа.

- Тьфу! – Хтон смачно сплюнул за распахнутую дверь. – Людская жизнь убьёт в тебе охотника. Станешь менеджером, не приведи создатель. Забудешь про отца лесного, женишься на резиновой бабе, будешь питаться пальмовым жиром. Тьфу! – снова плюнул он за порог.

- Что случилось? – спросил Ди, перестав, пялится на когти. – Неужели Хтон хочет о чём-то спросить меня?

- Есть такое дело, - кивнул Хтон. – Но не спросить, а попросить.

- Тогда зачем сыр-бор? Давай напрямую.

Хтон заёрзал, поправил шкуры.

- Далеко-далеко, - начал он, - там, где сейчас почти не бывает людей, куда не дойти летом из-за трясин и болот, некогда стоял город, построенный самой первой цивилизацией. В те времена там был просто филиал рая, а я был ещё юношей живший по соседству во влажных лесных зарослях. Город основали в том месте не просто так, а с тайным умыслом. Но те великие и умнейшие существа повели себя, как идиоты, отважившись сунуть нос туда, куда не стоит. И вот….

Ди слушал рассказ Хтона, не веря ушам. Неужели столь продвинутая раса могла допустить такую ошибку, ложануться, как недалёкий подросток, выросший на всём готовом и в первый раз в жизни, попавший в ситуацию, где от его элементарной осторожности зависит не только здоровье, но и жизнь. Ведь можно было просто ничего не трогать и жить припеваючи.

- Разумным существам присуща одна слабость, - заканчивал рассказ Хтон, - они жаждут знаний, новых открытий, сложных экспериментов. Однако некоторые из них, имею в виду человека, всё больше пытаются использовать полученные знания во зло. Это тупик сын мой.

- Что требуется от меня? – спросил Ди.

- Скоро к тебе придут люди собирающие экспедицию в те места, предложат пойти с ними. Ступай с ними. Нужно всё это прекратить раз и навсегда.

- Разве ты не можешь этого сделать?

- Я могу уничтожать экспедиции, но не могу устранить их причину, так уж повелось. Хтону хтоново, не под всякий купол можно влезть. Рано или поздно, люди пробьются туда. Не трудно догадаться, что их последующие действия приведут к исчезновению человечества.

- Почему ты думаешь, что я смогу устранить причину? С чего вдруг? – удивился Ди.

- Люди отдалились от природы, но ты ещё нет. Сойдёшь за своего. Только человек может предотвратить гибель своего вида, но если тебе всё равно, можешь не ходить. Скорее сдохните, скорее вас сменят другие существа. Мне-то плевать, только за тебя переживаю, сынок.

- Надеюсь, обойдется без жертв? – поинтересовался Ди.

- Конечно, - хитро улыбнулся Хтон, похлопав приёмного сына по плечу.

***

Генерал Волнов нервно ходил по кабинету, сшибая стулья и спотыкаясь о ковровую дорожку. Старший экспедиции – доктор исторических наук, он же подполковник Иосиф Крамр опаздывал на десять минут, что за ним не водилось. Наконец в дверь постучали.

- Входи Иосиф! – крикнул генерал.

В кабинет шагнул высокий, крепко сложенный мужчина.

- Добрый день. Прошу прощения за опоздание, - извинился Крамр, - ждал подтверждения сведений об одном интересном человечке.

- Что за человек? – не понял генерал.

- Сейчас всё узнаете.

Генерал сел за стол, Крамр сел напротив.

- Собрали людей? – спросил генерал.

- Самых опытных, - ответил доктор полковничьих наук. – Некоторых вернул из заграничного отпуска, остался только проводник.

- Доложите по порядку.

- Местные, туда не хотят идти ни за какие деньги. Хорошо если до границы территории доведут, а потом бегом назад.

- А карты, спутниковая навигация?

- Ни одна карта не соответствует местности. Возможно, на момент её составления так всё и было, но очень быстро изменилось, - объяснил Иосиф. – От спутников, как и от аэрофотосъемки, тоже мало толку, постоянная плотная облачность и туманы. Связи практически нет. Глухие места…. Вертолёт не посадить, в двадцати метрах над поверхностью дикий ветер. Сносит всё подчистую. Сесть можно только в трёх днях пешего пути от места.

- В прошлый раз пробовали на вездеходах. Сейчас что?

- Обойдёмся без тяжёлой техники, надёжней на снегоходах или лыжах. Всё равно техника потонет, что вездеходы, что катера на воздушной подушке. Порвут брюхо о развалины и на дно. Заколдованное место.

- Вернёмся к проводнику, - сосредоточился генерал.

- А вот теперь про человечка. Слышали про пропавших чёрных лесорубов некого Германа? Крупный был деляга.

- Что-то смутно припоминаю. Причём тут он?

- А про похищение детей, девушек, молодых женщин и неизвестное племя? Может про напрочь отмороженного маньяка с его бабой, чей отец работал в вашем ведомстве, пока не окочурился?

- У нас такие люди не работают, - нахмурился генерал.

- Конечно, конечно, - ухмыльнулся Иосиф. – У всех этих событиях есть одно общее, некий паренёк, проживший почти всю жизнь в лесу. Местные охотники поговаривают, что он, якобы, приёмный сын леса и мало того, ему покровительствует хтоническая сущность, стало быть, он его сын тоже. Понимаете о чём я?

- Не совсем, - продолжил хмуриться генерал.

- Все дебри его дом. Вот кто нам нужен, а не проводники, - заключил Иосиф. – Ну, конечно мы возьмём кого-то из местных на первых порах.

- Вы считаете, что всё это реально и парень с его сущностью не выдумка?

Крамр достал из внутреннего кармана фото Ди, положил его на стол. Волнов взял фотографию, внимательно посмотрел.

- Неисповедимы пути Господни…. Приёмный сын леса лучше, чем колонна вездеходов и рота проводников, - сделал он вывод. – Договоритесь с ним.

***

Ди стоял, прислонившись спиной к толстому тополю, укладывая круглый голыш в пращу. Снег, наконец-то потушивший далёкие пожары, уже не таял, и следы лесных обитателей были, как на ладони. Особенно его порадовали аномально крупные отпечатки лап зайца-беляка, навскидку килограмм семь, может десять. Ди шёл по его следу всё утро пока не нагнал.

Ди выглянул из-за дерева, заяц, ничего не подозревая поглощал осиновую поросль. На днях у матери Кати намечался день рождения и крупный заяц станет хорошим подарком. Не то чтобы он хотел пойти на празднество, просто с момента последних событий, связанных с охотой на парочку маньяков, семья Степана крепко сдружилась с семьёй Кати. Теперь Ди, по научению Маши, вынужден был проявлять чуточку внимания к будущей, по её словам, тёще.

Ди бесшумно раскрутил пращу, а когда камень налился подходящей энергией для броска, выступил из-за тополя, метнув снаряд. Беляк-переросток, заметив человека, дёрнулся было бежать, но голыш сломал ему позвоночник. Ди подошёл к ещё трепыхавшейся жертве, присел на корточки, умелым рывком свернув шею. Закрепив зайца на спине и подобрав голыш, направился домой.

Уже на подходе к дому он почувствовал присутствие чужака. Едва уловимый запах авто-освежителя, к которым Степан относился с отвращением, предпочитая естественный «аромат» техники, шлейфом тянулся по опушке леса. Чувства не обманули, у дома лесника стоял незнакомый внедорожник.

Используя ландшафт, никем незамеченный Ди подкрался к дому, заглянул в окно. Там за столом, за чашкой чая беседовали Степан, Маша и высокий, крепко сложенный мужчина, придерживающий ногой дипломат. Поняв, что опасаться пока нечего, Ди подошёл к двери, тихо открыл её, войдя внутрь.

- Вот и сына, - улыбнулась Маша, завидев Ди снимающего со спины зайца.

- Познакомься, - сказал Степан, - это Иосиф Крамр, доктор исторических наук. По твою душу приехал.

- Здрасте, - поздоровался Ди, снимая верхнюю одежду.

- Привет, - произнёс доктор. – Какой крупный заяц. Кило под десять, наверное.

- Наверное, - Ди сел за стол рядом с Машей.

- Сам поймал?

- Угу, - Ди потянулся к конфетам, взяв одну, развернул, сунул в рот. – Что хотели?

- Доктор приехал пригласить тебя в научную экспедицию, - сказал Степан.

- В качестве консультанта, - добавил Иосиф. – Нам нужен человек, способный предупредить от ошибок. Человек, чувствующий природу.

- Мы с отцом, как всегда, против, - добавила Маша.

- В экспедицию? – Ди сделал вид, что удивился. – Куда? Когда?

Крамр открыл дипломат, извлёк большой планшет, включил на нём карту.

- Вот сюда, - Иосиф ткнул пальцем в сильно заболоченную местность. – Как болота схватятся от мороза, так выступаем.

- Ди, ты бывал здесь? – спросила Маша.

- Был тут, - он указал на местность в двухстах километрах восточнее. – Сытое место, а ваше дрянь. Что там искать?

- Весьма интересные древние руины, - ответил Крамр. – Помоги нам. Твой опыт жизни в лесах, в данном случае, бесценен. Мы хорошо заплатим, не будете ни в чем нуждаться.

- У нас всё есть, - Ди взглянул на Машу со Степаном.

- Мама уже сказала, что мы против, - произнёс Степан. – Но решать тебе. Ты парень самостоятельный, боевой. Не раз это реально доказал, поэтому не боимся за тебя. Пусть другие бояться за себя, - намекнул он Иосифу.

Маша кивнула, подтверждая его слова.

Ди встал из-за стола, подошёл к окну, делая вид, что размышляет над предложением. На опушке леса показался кабан огромного роста с покрытой мхом щетиной - Хтон ожидал ответа.

- Можно взять с собой оружие? – спросил Ди.

- Всё, что захочешь, - с надеждой в голосе отозвался Крамр. – Распоряжусь, чтоб тебе выделили огнестрел на выбор.

- Неее. Я со своим. В общем, согласен, застоялся без ладной охоты. Надо пройтись, - утвердительно ответил Ди.

- Твою ж мать! – ударил кулаком по столу Степан, а Маша печально опустила глаза.

Крамр достал из дипломата несколько пачек денег, положил на стол.

- На расходы. Мы заедем за тобой, как ударят морозы. Готовься. На сим разрешите откланяться. Спасибо за угощение.

Он, чуть поклонившись хозяевам, вышел из дома. С наружи донёсся рев двигателя и шелест покрышек о дорогу, гость уехал. Ди продолжал наблюдать за кабаном, который, агрессивно копнув землю пятаком, повернул в лес, скрывшись в зарослях орешника. Дело сделано.

- Думали, откажешься, - расстроенно сказала Маша.

- Надеялись на это, - грустно произнёс Степан. – Что ж теперь поделаешь, держи слово.

- Нужно сходить с ними, - Ди отвернулся от окна. – Дело крайне важное. Не бойтесь, это просьба того, о ком не говорят.

***

Все черти одной шерсти.

(Русская народная поговорка)

Водители трёх снегоходов, посланных за Ди, терпеливо ждали снаружи. Дороги засыпало непрекращающимся неделю снегопадом, поэтому послали что-то попроходимее автомобиля.

- Присядем на дорожку, - вытирая подолом, выступившие слезы сказала Маша.

Семейство уселось на диван. Степан посмотрел на рюкзак приемного сына и перевязь с дротиками.

- Не тяжело? – спросил он.

- Не особо, - ответил бывший первобытный дикарь.

- Кутайся теплее, - продолжала всхлипывать Маша, - почти сороковник на улице.

- Терпимо, - погладил её руку Ди.

- С Катей не хочешь попрощаться? – поинтересовался Степан.

- Лучше ей вообще ничего не говорить про экспедицию, - сказал Ди, услышав, как за стенами избы взревели три мотора, намекая на затянувшиеся сборы.

- Что ж, пора, - Ди поднялся с дивана.

Степан с Машей тоже встали, обняв по очереди сына, проводили к выходу. Они ещё долго смотрели вслед удалявшимся снегоходам, до тех пор, пока те не скрылись за поворотом заваленной снегом дороги.

- Надеюсь, - сказал Степан, когда они пошли в дом, - всё будет нормально, и он никого там не пришьёт.

- Уверена, что Хтон знает, куда его послал и присмотрит за мальчиком, - шёпотом произнесла Маша.

Как бы в подтверждение этой мысли со стороны леса в воздух взвилась стайка снегирей.

Снегоходы остановились недалеко от райцентра на малоиспользуемом полустанке. Там под парами ждал тепловоз с двумя пассажирскими вагонами и платформой под технику. Встречать Ди вышел Крамр. Он быстро познакомил мальчика со всей командой, состоящей из 35 человек.

В неё входили люди совершенно непонятных для Ди профессий и специальностей. Он был представлен, как консультант по выживанию и опытный проводник, что вызвало у некоторых участников смех, который Крамр тут же пресёк.

Потом несколько суток, практически без остановок, ехали до нужной станции, где выгрузили оборудование и технику, которую закрепили на санях, прицепленных позади снегоходов.

Отдохнув пару дней в местной гостинице, двинулись дальше, к дому тамошнего проводника. Погода была солнечная, тихая и морозная, воздух кристально прозрачен. Даже последний снегоход из колонны, растянувшейся на несколько сот метров, было превосходно видно. Переночевав в палатках, отправились в дальнейший путь, ближе к вечеру следующего дня добравшись до избушки проводника.

Под лай охотничьих собак их гостеприимно встретил крепкий мужик лет тридцати по имени Хуркиплан. Он поручкался с каждым участником экспедиции, но когда взял за руку Ди застыл, уставившись тому в глаза, что-то почувствовав.

- Кто твой приёмный отец? – тихо поинтересовался он.

- Какой? – так же тихо спросил Ди, понимая, куда клонит подозрительно догадливый охотник.

- Я с рождения живу в лесах, - сказал Хуркиплан, - многое вижу, слышу, знаю.

- А я знаю по более, - произнёс Ди, подумав о висевшем на поясе ноже. – Шаманишь что ли?

- Вы что там застыли Хуркиплан? – вмешался Крамр. – Располагайте гостей, надо выспаться, выступаем до рассвета.

Хуркиплан отпустил руку Ди, продолжая недоверчиво разглядывать парня. Приёмный сын Хтона отвернулся, направившись по своим делам. Проводник ему совсем не понравился, его природное чутьё каким-то образом давало знать о связи парня с лесной сущностью.

- Что за парень? – спросил Хуркиплан Иосифа, когда Ди отошёл на приличное расстояние.

- Студентик, - на ходу придумал Крамр. – Что не так?

- Он в родстве со странным…, - проводник замолчал, подбирая нужные слова, но так их и не нашёл, - …странными людьми.

- Он сирота, усыновленная четой лесника. Не вижу ничего странного.

- Хорошо, - проводник перевёл разговор в иное русло, - если потеснимся, в доме всем места хватит. Кто похудее на чердаке ляжет.

- Замечательно, - натянуто улыбнулся Крамр.

В два часа ночи Хуркиплан проснулся по непонятной причине. Сон пропал, будто не было. Он оделся, взял видавшую виды винтовку и бинокль, пошел наружу. Проходя мимо мирно сопевшего Ди, остановился, посмотрел тому в лицо, потом двинулся дальше, тихо закрыв за собой входную дверь.

Как только она закрылась, Ди проснулся, неслышно добрался до окна, переступая спящих. Подышал на замёрзшее стекло, содрал отмёрзший лёд ногтями, посмотрел на застывшего у крыльца Хуркиплана.

Луна пряталась за многочисленными облаками, быстро плывущими по небу. Проводник вглядывался вдаль, то поднося, то убирая бинокль от глаз. Там на опушке ночного леса, в развилке двух вековых дубов кто-то или что-то стояло. Оно было большое, рослое, сильное, пугающее. Даже собаки молчали, боясь высунуть нос из будок.

Хуркиплан передёрнул затвор винтовки, приложил приклад к плечу, прицелился.

- Эй, кто там! – крикнул он, пытаясь разглядеть нечто в неверном Лунном свете.

Ди наблюдал за проводником, понимая, что тот почувствовал. Хуркиплан слишком сроднился с лесом, раз смог распознать присутствие Хтона. Ди подошёл к храпящему Иосифу и слегка размахнувшись, влепил тому звонкую оплеуху.

Крамр проснулся с воплем ужаса, разбудив спящих, огляделся, около него никого не было. Ди тёр глаза, лёжа на своём месте, якобы, не понимая, что происходит.

Услышав вопль из избы, проводник повернулся к двери, а когда посмотрел назад, никого в развилке не было. Он поспешил внутрь жилища.

- Что случилось? – спросил проводник доктора наук потиравшего ушибленную щёку.

- Не знаю, - ответил тот. – А вы что носитесь с оружием?

- Показалось, что волки кружат, вышел отогнать, а там никого, - Хуркиплан взглянул на сонного Ди.

- Что за концерт? Спать давайте, завтра ни свет, ни заря в дорогу, - заворчали участники экспедиции. – Волки у него кружат….

- Да, да, - согласился Иосиф, - всем спать.

Наконец все улеглись, и до подъёма всё было спокойно.

***

За час до рассвета все участники экспедиции уже сидели на снегоходах, ожидая распоряжений старшего.

- Пошли! – дал команду Крамр.

Колонна, взревев моторами, сдвинулась с места, только один снегоход так и не завёлся. Вес скарб с него перегрузили, а путешественника пересадили на исправную технику.

- Начинается, - буркнул Иосиф проводнику, - а ведь мы ещё даже не отъехали.

- То ли ещё будет, - обнадёжил Хуркиплан, - не на курорт собрались.

До полудня шли вдоль опушки заснеженного леса, ближе к часу свернули в чащобу. Хуркиплан, ехавший впереди, вдруг остановился, пропуская колонну.

- В чём дело? – спросил проезжавший мимо Крамр.

- Надо отставших подогнать, - ответил тот.

- Хорошо. Только потом вперёд.

Когда последний из отставших, проехал мимо проводника, тот и не подумал догонять экспедицию. Он зорко всматривался в оставленный позади лес.

Заметив, что Хуркиплан так и не вернулся, Крамр остановил движение колонны, направившись к проводнику.

- Какого рожна вы тут делаете? – спросил он. - Вы должны быть впереди.

- За нами кто-то идёт, - сказал проводник.

- Кто? – удивился доктор наук.

- Прокатимся.

С этими словами Хуркиплан направил снегоход туда, откуда пришла колонна, Иосиф последовал за ним.

- Ну, и где следы вашего кого-то? - раздражённо спросил Иосиф, когда они рысью прошли два километра, немного покружив по маршруту.

Проводник молчал, вглядываясь в комки снега, свалившиеся с деревьев, потом взглянул вверх.

- Видите, - он ткнул пальцем в кроны деревьев, стоявшие без снега, тянувшиеся сплошной полосой вдоль маршрута экспедиции.

- Что должен увидеть? – возмутился Крамр. – Мы теряем время.

- Оно идёт поверху, - утвердительно произнёс проводник.

- Кто оно?

- Знать бы, - ответил проводник. – На вашем месте я бы развернул поход от греха.

- Вот ещё, скажите тоже, развернуть. Не мелите чепухи, у нас задание и вам хорошо заплатили.

- Деньги вещь необходимая, но жизнь одна, а дела ваши не добрые, хребтом чую, да студентик не от мира сего…

- Ведите нас, уважаемый до уговоренного места! – Крамр перешёл на повышенные тона.

Проводник дал по газам, ничего не ответив, направившись догонять экспедицию. Крамр ещё раз взглянул на кроны деревьев, кашлянув в рукавицу, поехал за проводником.

Стемнело. Ночёвку устроили на продолговатой поляне окружённой могучими елями. Расставили палатки, разожгли костры и газовые плитки, занялись ужином.

Ди сидел у костра, уминая густой мясной суп, только что разогретый в котелке. Приятное тепло разливалось по продрогшему организму. Иногда ночью температура падала за 40 градусов, но сейчас у костра было вполне сносно.

- Вашу ж мать! – донесся мужской голос из одной из палаток, - Похоже, палец отморозил!

- Хер смотри не отморозь! – со смехом донеслось в ответ.

Ди оглянулся по сторонам, ища проводника. Хуркиплан стоял с винтовкой в руках примерно на середине поляны, внимательно изучая погрузившийся во тьму лес, освещаемый всполохами костров.

- Что он там ищет? – спросил сидящий рядом с Ди парень лет двадцати пяти с длинной бородой, лихо заплетённой в подобие косы викинга.

- Крыша потекла, - сказал Ди. – Поживи с его в лесу.

Парень улыбнулся, довольно хмыкнув.

- А ты взаправду спец по выживанию? – продолжил он расспросы. – Дротики со всяким холодняком для этого таскаешь?

- Наверное, - кивнул Ди, добирая ложкой остатки супа.

- Ежели я головню от костра подброшу, попадёшь? – не унимался парень, чем привлёк внимание ужинавших рядом с ними.

- Ставлю стольник, что не попадет, - сказал кто-то.

- Не буду ничего пулять, - произнёс Ди, споласкивая миску кипятком из чайника. – Не в цирке.

- Ладно тебе жаться, - сказал неожиданно подошедший проводник. – Покажи парням что-нибудь первобытное, что-нибудь дикое, как ты.

- Я не дикий, - насупился Ди, вставая.

Он повернулся к костру спиной, направившись к своей палатке, прихватив миску. Хуркиплан поднял лежавший рядом с нарубленными дровами топор, приложив указательный палец к губам, мол, тихо, сейчас всё будет. Дождался, когда Ди отодвинет полу палатки, метнув топор ему в голову.

Ди услышал, а скорее даже почувствовал, как что-то тяжёлое разрезает воздух, направляясь в затылок. Он рефлекторно отпрыгнул вправо, прижавшись к снегу, перекатился, исчезнув в сугробе, не оставив следа ушёл под хрупкий наст. Топор улетел в палатку, грохнув об коробки с оборудованием. Зрители застыли в изумлении, вот он был, а вот его нет.

- Я ж говорил дикий, - обрадовался Хуркиплан.

Он, было, сделал шаг вперёд, но неожиданно схватился за лицо, упав на колено, миска больно ударила в переносицу. Через мгновение рядом взорвался снег, выпуская разозлившегося Ди с ножом в руке. В следующее мгновение он уже сидел на проводнике, приставив лезвие к шее.

- Хотел меня убить?! – крикнул он в ухо Хуркиплану.

- Я пошутил, - захрипел тот, чувствуя, как нож надавил на трахею.

Опомнившиеся зрители бросились к Ди, с трудом оттащив его от проводника. На шум прибежал Крамр быстро разобравшийся, в чем дело.

- Вы что ничего не соображаете?! – схватил он за грудки проводника. – Вы могли его убить!

- Это вы ничего не соображаете, - огрызнулся Хуркиплан. – Это не простой парень, ой, не простой.

- Ещё одна такая выходка, - пригрозил Крамр, - и мне придётся расстаться с вами без оплаты.

- Ладно, ладно, - Хуркиплан вырвался из захвата Иосифа. – Прошу прощения за неудачную шутку.

Потом наклонился к его уху, тихо сказав:

- Нас кто-то преследует до сих пор. Чую парень знает кто. Мой вам совет повернуть назад, заболоченные руины ещё никому не раскрывали своих тайн.

- Нам раскроют, - ответил Иосиф.

Хуркиплан недовольно почесал оцарапанную ножом шею, направившись в свою палатку. Мужики отпустили Ди, тот убрал нож, так же отправившись спать.

Но Хуркиплан не думал отправляться на боковую. Он развязал рюкзак, достав оттуда холщовый мешочек с сушёными кореньями, спички, костяную табакерку с протёртыми в пыль растениями и грибами специфических свойств. Чиркнул спичкой, поджёг коренья. Сдул разгоревшееся пламя, заставил их тлеть, разложил вокруг себя. Палатка быстро наполнилась едким дымом. Открыл табакерку, сделал по понюшке порошка в каждую ноздрю, лёг и принялся ждать.

Реакция наступила через пять минут, Хуркиплан дернулся, выгнулся мостом, затих, открыв рот, через который наружу, бледным ручейком, устремилось его сознание, а может душа. Хуркиплан увидел своё тело, в виде пульсирующего слабым огнём кокона, застывшее на брезентовом полу среди дымящихся корней. Он выпорхнул наружу сквозь крышу палатки, поднялся на несколько метров в морозный воздух, осматривая лагерь.

Проводник видел светящиеся разными огнями коконы, бывшие в реальном мире участниками экспедиции. Одни из них были подёрнуты чёрными оспинами, красные трещины раскалывали другие, а кокон Иосифа представлял собой почерневший сгусток, изредка вспыхивающий солнечными всполохами. Хуркиплан полетел к палатке Ди. Кокон «студента» светился ровным золотистым светом ярче других, причём он имел зеркальную поверхность способную отражать не только негативную энергию, но и что-то посильнее дурного глаза.

Хуркиплан подлетел к костру, поднялся по его дыму ещё выше, осмотрел лес. Вот коконы диких кабанов сбились в кучу, вот стая птиц, словно ёлочные игрушки облепили ветви рябины, вот кокон лося бредёт по своим делам, а вот…. Хуркиплана передёрнуло, огромное крылатое, поросшее бурой шерстью существо, не имевшее кокона, мирно дремало на ветвях развесистого дуба.

Проводник посмотрел в сторону чахлых деревьев, росших на заболоченных руинах еле видневшихся из-за горизонта. Вся местность в той стороне была покрыта бледно-голубым куполом неизвестной энергии, а сами затопленные руины светились ровным оранжевым светом, отражаемым облаками.

Хуркиплан вновь обернулся к дубу, где дремал безликий монстр. Крылатое существо парило над лесом, не сводя глаз с излишне любопытного человека. Испуганная душа метнулась к палатке с обездвиженным телом, молнией войдя в него. Проводник очнулся, громко кашляя от дыма. Крича, заметался в поисках винтовки, найдя её, немного успокоился, затаившись между мешками с провизией, прижав оружие к себе.

- Хватит орать! – донесся снаружи недовольный голос кого-то из участников экспедиции.

- Кошмар приснился! – отмазался проводник.

- Купи памперс! – последовал совет. – Задрали за сегодня своими фокусами!

Хуркиплан так и просидел до самого утра, не сомкнув глаз. На рассвете, как только восток подёрнулся солнечными лучами, вся экспедиция собралась завтракать. Проводник подошёл к Иосифу, сел рядом.

- Покидаю вас, - сказал он. – Вы почти у места, до которого должен был довести. Ещё километров десять прямо.

- Заплачу меньше на 10 процентов, - спокойно ответил Крамр.

- Договорились.

После завтрака Крамр рассчитал Хуркиплана и тот отбыл восвояси, злобно взглянув на Ди. Но проводник не поехал домой, он повернул в сторону поселения, состоявшего из служителей древнего, но очень продвинутого, религиозного культа, оберегавшего затопленные руины от слишком удачливых чужаков. Поселение было замаскированно под вполне миролюбивую общину. Ими никто не интересовался, а редким местным жителям было плевать на не совсем нормальные замашки поселенцев, своих дел хватает. Не суются к ним, да и ладно.

Поселение встретило Хуркиплана предупредительным выстрелом со сторожевой вышки. Проводник остановил снегоход, помахал рукой часовому.

- Чего надо?! – спросил тот, перезаряжая ружьё и беря гостя на мушку.

- Это я, Хуркиплан! С Владыкой перетереть надобно!

От крайнего дома отъехали два снегохода с четырьмя седоками. Они обыскали Хуркиплана, забрали винтовку, нож и топор, затем проводили к Владыке.

Владыка – низенький седобородый старик, принял его в святилище, так они называли просторную избу с каменным столом посередине, вмещавшую почти всех жителей религиозного поселения. Старик сидел в деревянном кресле на подобии трона, обитом железными полосами. По бокам стояли два дюжих молодца с увесистыми автоматическими пистолетами за поясом.

- Какими судьбами Хуркиплаша? - улыбнулся Владыка.

- Слышали про очередную экспедицию? – спросил проводник.

- Туда где «мать земля костьми чавкает»? – вновь улыбнулся тот.

- Да, к руинам.

- Слышали. Что с ней не так? Очередные смертники, - равнодушно произнёс Владыка. – Кроме нас туда никто не может ходить. У смерти существует расписание и его знать надо, мы знаем.

- Сейчас расскажу что не так, - произнёс Хуркиплан. – На мой взгляд, у этих есть все шансы проникнуть внутрь. Так вот, идёт с ними один паренёк….

Хуркиплан подробно, в самых ярких красках поведал старику о странном парне и сопровождающем его летающем чудовище. Когда рассказ дошёл до возвращения души в тело, старик в гневе вскочил с трона.

- Только мы можем брать то, что там лежит! – крикнул он. – Все дары наши, ибо мы выбраны оберегать их! Мы заплатили за это жизнями! Старшин ко мне! – приказал Владыка.

***

Много нового,

да мало хорошего.

(Русская народная поговорка)

Когда Хуркиплан уехал, Крамр подошёл к Ди.

- Что ж, бери разведку местности на себя, езжай впереди колонны. Надеюсь на твоё чутьё, - сказал он.

Так и поступили. Примерно через полчаса вереница снегоходов достигла, конца леса и гряды пологих сопок, примыкавших друг к другу. При внимательном рассмотрении можно было заметить, что сопки уходили полукругом направо и налево, обхватывая приличный кусок местности продуваемой всеми ветрами, поэтому снег сдувало, и он не везде лежал на промёрзлой земле.

- Это своего рода граница трясин, - сказал подъехавший к Ди Крамр. – Сопки окружают болотистую территорию, являясь единственным надёжным ориентиром, дальше местность постоянно меняется. Если в один год тут твёрдая равнина, то в другой непролазная топь с ядовитыми испарениями.

Ди переехал через сопку, не спеша и осторожно направившись вперёд, колонна двинулась за ним. Через пару километров они въехали на абсолютно лишённую снега проплешину, усеянную какими-то обломками. Ди остановил снегоход, спустившись на землю, стал рассматривать странные образования. Он поднял ближайший предмет, оказавшийся полусгнившей немецкой каской.

- Тут такого добра навалом, - довёл до его сведения один из участников экспедиции тормознувший рядом. – Остатки предыдущих экспедиций. Вон там ещё есть.

Ди посмотрел туда, куда указывал мужчина. Впереди вся земля была усеяна старым огнестрельным оружием, винтовками, автоматами, попадались даже мушкеты с пищалями. Чуть в стороне белели кости людей и животных, в основном лошадей и диких зверей из ближайшего леса. Кучками лежали черепа, сгнившая одежда, обувь. Кое-где торчали наконечники копий, мечи, казачьи шашки, штык-ножи разных видов, остатки какой-то техники выглядывали из почвы. Ди прошёл несколько шагов вперёд к заинтересовавшему его предмету, поднял его над головой, показывая людям. Это был большой конусовидный череп чуть загнутый вниз в затылочной части, причём лицевая часть была, как у человека.

- А это что? – спросил Ди.

- Понятия не имею, - откликнулся Крамр. – Брось его, не стоит внимания. Наша задача добраться до центра руин. Поехали.

Бросив находку, Ди уселся на снегоход, дав по газам. Тот легко понёс его по мёрзлой земле, давя ценные артефакты. Где-то, через час, проезжая мимо перевёрнутого, обгоревшего вертолёта с переломанным скелетом пилота, Ди остановился, подняв руку. Колонна замерла. Он слез со снегохода, прислушался к звукам, пробивавшимся сквозь начавший завывать ветер.

- Река под снегом! – крикнул он. – Её не видно, но слышно!

Все прислушались, но ничего похожего на журчание воды не донеслось до их слуха.

- Здесь нет реки, - сказал один из подошедших участников похода. – Вот карта.

- Карты обманчивы, - произнёс Крамр.

- Но её тут в принципе быть не может, - не унимался тот.

- Может, - утвердительно сказал Ди. – Дальше ехать нельзя, надо найти безопасный путь.

- Бросьте вы, в самом деле, - продолжал мужчина. – Смотрите.

Он вскочил на снегоход с санями, дал по газам, разогнавшись по плотному снегу.

- Стой идиот! – крикнул Крамр. – Приказываю вернуться!

- Стой! – закричали другие члены команды.

Но лихой ездок уже мчался по нехоженому насту на всех парах. Неожиданно снег под ним провалился, и снегоход нырнул в тёмную пучину реки, взятой нагнанным ветром снегом в гигантскую трубу. Человек коротко вскрикнул, мгновенно погрузившись в ледяную воду. Находившиеся рядом похватали верёвки для крепежа грузов, поползли к провалу, но там была лишь бурлящая речная вода. Человек исчез вместе со снегоходом.

Ди схватил взятый с собой железный гарпун с отверстием на конце древка, привязал к нему верёвку, побежав вдоль течения скрытой под снегом реки. Он бежал, внимательно прислушиваясь к звукам, доносившимся из-под снега, наконец, выбрав удачный момент, метнул гарпун.

Оружие ушло глубоко вниз, вонзившись в цель, верёвка натянулась, вспарывая снег, потащила Ди за собой. Он с трудом удерживал её в руках. На помощь подбежало несколько мужиков, они общими усилиями стали вытягивать верёвку. Рывок, другой, наст треснул, вспучился, и на поверхности показалась, пробитая гарпуном, коробка с измерительным оборудованием, покоившаяся в санях, волочившихся за снегоходом.

- Бл**дь, бл**дь, бл**дь! – выругался Крамр, бросив шапку себе под ноги.

Он нервно заходил вокруг снегохода, потом успокоившись, надел шапку.

- Так, - сказал он. – Посмотрите, можем ли переправиться здесь, не ища обхода, думаю, эти поиски бесполезны.

Через пару часов интенсивной работы лопатами, пляж был расчищен. Нависавший снежный купол взорвали зарядом тротила, и он с грохотом и брызгами обвалился до противоположного берега. Перед экспедицией предстала река не менее пятнадцати метров шириной с бурным течением.

- Снегоходы придётся бросить, - сделал вывод Крамр. – У нас есть пара надувных лодок с вёслами. Переправимся на ту сторону, закрепим трос, перевезём грузы и людей. Главное чтоб не унесло под наст. Дальше пойдём на лыжах, оборудование погрузим на сани.

Двое самых сильных мужиков с большим трудом преодолевая сопротивление реки, переправились на ту сторону, вбили несколько железных ломов в грунт, натянули трос. Началась черепашья переправа, очень долгая, муторная, отнимающая все силы.

Ди, Крамр и половина группы уже была на том берегу, когда поднялась метель, сквозь которую донеслись звуки рычащих моторов.

- К нам кто-то едет! – крикнул Иосифу один из ещё не переправившихся участников похода.

«Берегись», - взвыла метель.

Ди посмотрел вверх, заметив мелькнувшее крыло.

- Берегитесь! – заорал Ди.

Люди непонимающе уставились на него.

- В чём дело Ди? – спросил Крамр.

Ответом на вопрос был прозвучавший на том берегу выстрел. Парень, стоявший ближе всех к реке, вскинув руки, упал в воду, скрывшись в темной глубине. Из крутящейся снежной стены выехало порядка пятидесяти снегоходов с вооружёнными людьми, одетыми, кто во что горазд.

Они открыли беспорядочную стрельбу по переправлявшимся путникам, прострелив одну из причаливших лодок и убив двух человек тащивших к реке оборудование. Члены экспедиции бросились к снегоходам, расчехляя карабины, ружья, винтовки, а кое-где автоматы. Ответным огнём были убиты пятеро нападавших. Несколько человек из подчинённых доктора наук вскочили на снегоходы, быстро помчавшись куда подальше. Часть нападавших припустила за ними, стреляя на ходу, те в свою очередь интенсивно отстреливались. Со стороны переправившихся тоже открыли огонь, но мешавшая метель делала его малоэффективным.

Оставшиеся у реки, отстреливались, укрывшись за снегоходами и сваленным в кучи оборудованием. Нападавшие, кружили недалеко от переправы постоянно стреляя, вышибая меткими попаданиями оборонявшихся. Заработал пулемёт, налётчики перешли к более решительным действиям.

Тем временем продолжалась погоня за беглецами. Преследователи поравнялись с ними, стреляя из винтовок и ружей с одной руки. Беглецы отвечали тем же. То с одной, то с другой стороны со снегоходов падали люди, кувыркаясь по насту, оставляя за собой капли крови. Наконец последний из беглецов уткнулся простреленной головой в руль снегохода, налётчики бросились грабить ещё теплых мертвецов.

Часть группы, с которой был Ди и Крамр, залегли в снегу, поддерживая огнём тех, кто так и не успел переправиться. Вторая лодка так же была прострелена, и вместе с лежащим в нём трупом была унесена под наст. Метель усилилась, скрыв противоположный берег, где ещё слышались выстрелы. Вдруг они стихли…. Крамр пытался связаться по спутниковому телефону с базой, но в эфире было лишь громкое шипение помех.

- Какого лешего тут происходит?! – к Иосифу подполз один из вызванных из отпуска исследователей.

- Я-то откуда знаю! – рявкнул Крамр.

Сквозь метель донеслись голоса налётчиков, они дивились непонятно откуда взявшейся реке, прикидывая, как переправиться. Ди подбежал к тросу, за который держались во время переправы, перерубил его топором, взятым у лежавшего рядом мертвеца с кровавой дырой в груди.

Трое из нападавших рискнули перемахнуть через покрывавшую реку снеговую трубу, но тут же провалились вниз, не успев понять что произошло.

- Берём всё что можем и уходим! – скомандовал Крамр, поднявшись со снега. – Быстрее, пока метель не кончилась!

Люди бросились крепить оборудование и провизию на сани, надевали лыжи, впрягаться в упряжь. Остатки экспедиции поспешили к намеченной цели – центру затопленных руин.

Вся община собралась во дворе святилища. Старшины бросали к ногам Владыки вещи и оборудование, Хуркиплан равнодушно взирал на добычу, местами забрызганную кровью.

- Набили половину, - отчитывался один из старшин, бросив в кучу трофеев голову парня с заплетённой в косу бородой. – Дикого среди них не было, должно быть успел переправиться.

- Переправиться? Через что? – спросил Владыка.

- Через реку. Всякое тут бывало, но чтоб река…, - пожал плечами старшина. – Переправляться опасно, надо искать, где обойти можно или брод.

- Вот что, - сказал Владыка. – Допрём до переправы доски да брёвна, соорудим плоты и на тот берег. Они не должны дойти до центра.

- Может трясина их погубит? – предположил старшина.

- На сей раз не думаю. Уж очень с ними парень странный. Сейчас отдыхайте, потом за работу, на лыжах далеко не уйдут, - отдал распоряжение Владыка.

Экспедиция остановилась на привал, когда ночь украсила звёздами неожиданно очистившийся от туч небосвод. Приготовили ужин, сели обсудить произошедшее побоище и дальнейшие действия. Пока шло обсуждение, Ди незаметно отошёл подальше в сторону, туда, где его не увидят за сугробами.

- Где ты? – позвал Ди Хтона.

В сугробе, находившемся перед ним, что-то заворочалось, снег осыпался, выпуская огромного белого медведя. Ди собрался бежать, но передумал, поняв кто перед ним.

- Может чего другое есть? – спросил Ди.

Хтон нехотя принял облик мужика в шкурах.

- Что происходит? – спросил Ди.

- Напавшие на вас религиозно неуравновешенные селяне, считают, что всё, что находится в руинах, принадлежит им, - ответил Хтон. – Они нашли способ тянуть оттуда всякие предметы старины с разнообразными свойствами, но пока не знают об основной ценности. Они от вас не отстанут, пока всех не перебьют.

- Я точно смогу до неё добраться и прекратить этот бардак?

- Конечно. Когда доберёшься, сможешь вообще стряхнуть человечество с планеты, дать начало новой цивилизации, - сказал Хтон.

- Стряхнуть? А дети и женщины в чём провинились? – спросил Ди.

- Знаешь сынок, иногда лучше конец без мучений, чем мучения без конца, - ответил Хтон. – Посмотри, во что превратился ваш мир, в дом боли. Может лучше начать всё сначала?

- Нет. Люди справятся, всегда справлялись и сейчас справятся, я закрою проход.

- Ну, как знаешь. Идите вперёд, выиграю вам время. И запомни, чтобы войти в святая святых, нужно перелезть через дверь. Не войти, а перелезть.

- Как? – спросил Ди.

- А как перелазят? Не тупи сын.

Следующий день был на редкость ясным и безветренным. Экспедиция уверенно двигалась вперёд, ведомая чувствительностью Ди, обходя полыньи, треснувший лед, незамерзающие солевые промоины, странные, пугающие предметы под снегом. Зато у селения бушевал снежный буран, не дававший преследователям высунуться, Хтон держал слово.

Следующей ночью ударил сильнейший мороз, из-за чего утром не смогли проснуться три человека. Они замёрзли насмерть в спальных мешках, ещё пара человек, отморозили пальцы на ногах.

- Ну и колотун, - произнёс Крамр, выдохнув и прислушиваясь, как замерзает пар, падая на снег с лёгким шуршанием. – Примерно полтинник стукнуло. До руин совсем немного, надо держаться, почти дошли.

Ди посмотрел вперед, туда, где над, пышущей туманом, заболоченной равниной возвышались редкие, покрытые снегом, остатки построек неизвестной цивилизации.

- Туман, - обратил он внимание Иосифа. – Плохо. Трясина не промёрзла, скорее наоборот.

- Возможно, где-то появились геотермальные источники, - предположил тот. – Предыдущая экспедиция об этом не докладывала.

- Странно тут всё, - сказал Ди. – То есть что-то, то его нет.

- Видишь? – Крамр указал на руины, напоминавшие разрушенную башню. – Нам туда. Это вход в шахту с туннелями. Древние построили город над необычной аномалией, изучили её, а чтоб взять под контроль прорыли шахту, но что-то у них не срослось. Город погиб, похоронив в болотах всех жителей.

- Сухопутная Атлантида? – предположил Ди.

- Возможно, - кивнул Крамр. – Там внизу могущество и сила равная богу.

Ди вёл экспедицию, положившись на дикие инстинкты, тщательно выбирал дорогу, миновал смертельные ловушки природы, но это не спасло особо невнимательных. Несколько человек сгинули в полыньях вместе с оборудованием. До башни оставалось совсем немного.

- Привал, - скомандовал Крамр, когда стемнело. – Завтра продолжим.

Измождённые путники еле–еле собрали две палатки, разогрели ужин, поев, повалились спать.

***

Взглянет, так лес вянет.

(Русская народная поговорка)

Ди проснулся от предчувствия опасности. Нет, это не «гостеприимные» селяне, что-то другое потревожило сон. Он вылез из палатки, накинул на спину перевязь с дротиками, поправил на поясе нож с топором. Ночь была тёмной, Луну скрывала пелена тяжёлых туч, никак не разродящихся снегопадом.

Зрение переключилось на ночной режим, позволив увидеть малейшие складки местности, даже через туман. Метрах в ста от стоянки, в незамёрзшей полынье что-то ворочалось с тихим скрипом, поднимая со дна дурно-пахнущий ил. Вот оно нырнуло, всплыв в другой полынье, потом в следующей, и так далее. Судя по её маршруту, нечто направлялось к двум оставшимся палаткам.

- Вставайте! – крикнул Ди, отстёгивая дротик от креплений. – Подъем! Тревога!

Из ближайшей полыньи вывалилась чёрная от ила тварь, внешне напоминавшая не то крокодила, не то ящера, у которого на месте задних конечностей волочились какие-то ошмётки. Тварь рывками двинулась к палаткам, поскрипывая и пыхтя.

Ди метнул в неё дротик, угодив в глаз. Тварь кинулась на него, клацая зубами. В это время из палаток начали выбегать вооруженные люди, открывшие огонь по странному существу. Оно заметалось, стало отползать к полынье, но вдруг совершило резкий прыжок в сторону стрелявших, придавив одного из них насмерть. Застрекотал автомат, разворотив хищнику голову. Тварь дёрнулась и затихла.

Крамр стоял над химерой, орудуя топором, разрубая замёрзшую плоть. Оставшиеся участники помогали раздвигать разруб, зацепив за края раны топорами. Применив в качестве распорок газовые баллоны, люди принялись изучать внутренне устройство существа.

- Не похоже что-то на животное, - сказал Крамр, разглядывая плотную белёсую кожу, выглядывавшую из-под замёрзшего ила, на которой чётко просматривался рисунок сот.

- А это что? – один из участников экспедиции, копался в том, что когда-то было задними конечностями. – Похоже и на жилы, и на провода в оплётке.

- Может это нечто среднее между животным и роботом? – предположил кто-то. – Заднюю часть где-то оторвало.

- Вдруг это сторож, - предположил Ди. – Сторожевой пёс. Хозяева умерли, а он всё службу несёт. Такое случается.

- Если так, - произнёс Крамр, рассматривая, похожие на пластиковую гофру, внутренности твари, - то его хозяевами были строители города. До шахты совсем немного. Берём оставшееся оборудование и вперёд. Мы почти у цели.

***

Отряд, посланный Владыкой за экспедицией, с большими трудностями переправлялся на плотах через реку. На противоположный берег перетягивали снегоходы, оружие, провиант и самое главное, Ковчег Силы. Это был деревянный ящик с находящимся внутри сканером, найденный в затопленных руинах. В самом начале переправы утопили два снегохода, но это никого не расстроило, захваченных средств передвижения было предостаточно.

К ночи все преследователи были на другом берегу. Чтоб не терять время, наспех перекусили, отправившись в погоню в сгустившейся темноте, освещая путь фарами. Когда впереди показались незатягивающиеся полыньи, покрытые туманом, старшины остановили движение.

- Сверим расписание смерти, - сказал один из них.

Они поставили ковчег на снег, отстегнули борта ящика. Один из старшин стал крутить ручку настройки прибора исписанного неизвестными символами. Включился треугольный экран красного цвета, по нему забегали крючковатые символы, появилось схематичное изображение местности с находящимися в трясине существами-механизмами. Одно из них мерцало и двигалось в сторону двух маленьких треугольников, напоминавших палатки.

- Терпимо! – обрадовался старшина. – По коням!

Снегоходы вновь взревели моторами, отряд возобновил преследование.

Утром Крамр оглядел остатки некогда большой экспедиции, с ним и Ди их было семь человек.

- Мы не можем повернуть назад, - сказал он людям. – Путь только вперёд. Там, в глубине шахты, прорытой неизвестным устройством древней расы, находится наша цель и наше спасение. Там находится нечто, способное влиять на жизнь на всей Земле. Воздействовав на это, мы сможем выбраться отсюда целыми и невредимыми, обладая поистине божественными возможностями.

Эта речь воодушевила упавших духом исследователей.

- Ещё пять километров по замёрзшим руинам, и мы на месте, - продолжал Крамр. – Слушайте Ди, внимайте его действиям, не сходите с его тропы. Веди нас парень.

Ди двинулся вперёд, приминая лыжами камыш с осокой, торчавший из-под снега и мутного льда. Через час они были у шахты. Это была не просто дыра в земле, а изогнутая конструкция в виде половина буквы «С» нижней частью, уходившая в трясину. Она была сделана из молочно-белого стеклообразного материала практически не тронутого временем. Верхняя часть, как и сам вход, были заблокированными мощными ледяными сталактитами.

- Весь город был из этого материала, - сказал Крамр, когда Ди стал ощупывать стены. – Внутри шахты тепло, поэтому и льда столько намёрзло. Сейчас бабахнем.

Пробив небольшие отверстия ледорубами, закрепили внутри них тротил, приготовились к взрыву. До слуха Ди донёсся еле слышимый звук работающих двигателей, он стал искать источник шума, напряг зрение, но сильно сгустившийся туман не дал ничего разглядеть.

- Похоже, добрые селяне на подходе, - предположил Ди.

Крамр нажал на кнопку устройства дистанционного подрыва. Взрыв разворотил не только лёд, но и верхушку башни. Обломки стен падали вниз, пробивая десятки прорубей в замёрзшем болоте.

- Скорее вниз! – крикнул Крамр, первым бросившись в спасительное, как он думал, нутро шахты.

Все поспешили за ним, а шедший последним, поставил у входа растяжку с замаскированной РГД-5.

Абсолютно сухая шахта спускалась вниз под небольшим уклоном. Чем дальше заходила экспедиция, тем теплее становилось. Кто-то уже снял куртку и шёл в свитере, освещая подземелье мощным фонарём, тепло придало людям силы и надежду на жизнь. Постепенно стали попадаться ответвления, боковые проходы, узкие лазы, но люди продолжали идти, никуда не сворачивая. Наверху гулко грохнула растяжка, преследователи достигли входа.

Спустившись ещё ниже, они оказались в подземной части города. Тут так же не было болотной воды, должно быть, существовала какая-то система шлюзов сдерживающих затопление. Воздух всё больше нагревался, а в некоторых местах был обжигающе горячим. Команда скинула тёплую одежду, оставшись футболках и термобелье.

Спуск привёл к обширной пещере, от которой шёл проход в следующую, ещё большую по объёму.

- Почему нет погони? – спросил кто-то из мужиков.

- Действительно, - удивился Крамр. – Почему?

Селяне оттащили от входа троих подорвавшихся на растяжке, уложив их поодаль. Старшины достали сканер, просветили местность. На красном экране показались крупные чёрные значки, меняющие свою форму каждую секунду.

- Вот жопа! - выругался старшина, крутивший ручку настройки. – Из-за них нарушено расписание смерти! Всем в шахту!

На треугольном экране замелькали изображения непонятных существ, потревоженных взрывами, сторожа проснулись. Селяне бросились в шахту, побросав снаряжение, но, не забыв оружие.

Остатки экспедиции вошли в следующую пещеру, наткнувшись на огромные, запертые ворота из неизвестного сплава. Слева от них стояло что-то вроде головоломки состоящей из кубов и прямоугольников.

- По-видимому, чтоб войти надо собрать определённую комбинацию, - предположил Крамр. – Интересно, что будет, если соберём неправильно?

Все растерянно переглянулись.

«И запомни, - вспомнил Ди слова Хтона, - чтобы войти в святая святых, нужно перелезть через дверь. Не войти, а перелезть».

Ди сбросил перевязь с дротиками, оставив топор и нож, надел налобный фонарь, взятый из рюкзака и, полез по трещинам в стенах туда, где заканчивались ворота.

- Ты куда? – спросил Крамр.

- Ждите здесь, - откликнулся Ди.

Хтон был прав, над воротами зияла дыра. Ди предположил, что в те древние времена Хтон посещал это место, но после катастрофы оно стало для него недоступным. Возможно, мешало какое-то неощутимое поле, накрывавшее трясину, генерируемое тем, что скрыто за воротами.

Перебравшись на ту сторону преграды, Ди увидел короткий туннель, в конце которого находилась сеть волокон, похожих на корневую систему дерева, переливавшаяся красными и синими всполохами. Ди выключил фонарь, без него было достаточно света. Прошёл до конца туннеля, оказавшись в идеально шарообразной и очень жаркой комнате.

От самых толстых волокон шли позолоченные кабели, сходившиеся в толстый пучок в пирамидальном приборе с множеством переключателей и ручек настройки, с табличками на неизвестном языке.

«Город основали в том месте не просто так, - Ди стал вспоминать рассказ Хтона, - а с тайным умыслом. Но те великие и умнейшие существа повели себя, как идиоты, отважившись сунуть нос туда, куда не стоит. И вот…. И вот однажды жители города, а точнее гигантской лаборатории, добрались до самой аномалии, пробурив шахту в очень твёрдом грунте. Аномалией оказалась микроскопическая часть нервной системы гигантского кремниевого существа – Земли, слишком близко находившаяся к поверхности. Да, сын мой, это не кусок камня, болтающийся в космосе, это живой организм, живущий в другой временной плоскости. Все его процессы, относительно людей, затянуты и размыты во времени, поэтому вам кажется, что планета никак не реагирует на причиняемый ей урон. На самом деле боль от ран ещё не поступила в мозг, информация о ней ещё в пути.

Существа подключились к нервным волокнам, получив возможность влиять на планету мгновенно. Как только неограниченная власть попала в их руки, разум существ помутился, они возомнили себя богами, а планету рабом. Они делали лето среди зимы, моря среди пустынь и пустыни среди морей, перекраивая поверхность и недра, как хотели. Но со временем всему приходит конец. Планета осознала и нашла причину своего недуга. Сначала она ударила по искусственно созданным домашним питомцам, нечто средним между животными и механизмами. Они быстро уничтожили тех, кто управлял нервной системой, перебив их в собственных спальнях вместе с семьями. После этого, землетрясения, потопы и смертоносные эпидемии докончили дело, цивилизация исчезла с лица Земли всего за месяц, а разрушенный город поглотила трясина. Сменившим цивилизацию расам не было дело до аномалии, пока не появились люди».

Ди подошёл к пирамидальному пульту, внимательно разглядывая систему управления, пытаясь понять, что к чему. Его взгляд упал на кнопку с изображением, напоминавшим значок, используемый для обозначения переговорного устройства – несколько дугообразных волн идущих друг за другом. Ди нажал на него, всполохи сменили цвет на зелёный.

- Добрый день, - произнёс Ди. – Есть кто?

Всполохи мигнули, став ярче.

- Насколько понимаю, туннель и это устройство, своего рода заноза в гниющей ране? – продолжил он.

Всполохи снова мигнули, став на мгновение красными.

- Ага, - Ди почесал макушку.

Селяне шли вниз, чувствуя, как позади них ворочаются твари перекрывшие вход в туннель. Спустившись ещё ниже, они наткнулись на остатки экспедиции. Первым выстрелил Крамр, убив одного из преследователей. Завязалась ожесточённая перестрелка, заполнившая подземелье грохотом и предсмертными криками.

Ди повернулся к воротам, за которыми разгорелся кровопролитный бой. Пули бились о металл, погружая пещеру в колокольный набат.

- Можно это всё прекратить, как-нибудь, - Ди указал на ворота.

Всполохи погасли, погрузив пещеру во тьму, затем волокна зажглись бордовым светом.

Крамр и последний оставшийся в живых член команды отстреливались от наседавших селян из-за скального выступа, неожиданно нападавшие перевели огонь в сторону входа. Десятки жутких полумеханических химер, порождённых погибшей цивилизацией, устремились на обезумевших от страха людей. Крамр и находившийся рядом с ним исследователь, успели дать по очереди из автоматов в напоминавшую таракана тварь, когда сверху на них упала человекообразное существо с щупальцами вместо ног, должно быть в далёком прошлом чей-то аквариумный питомец.

Стрельба с криками стихли, взамен послышались рычание и механический скрип, всполохи волокон приобрели бледно-синий цвет. Ди взялся за позолоченный кабель.

- Когда я вырву кабели, что произойдёт? – спросил он.

На одном из волокон запульсировало пятно в виде человеческой кисти с растопыренными пальцами. Ди приложил к нему руку, ощутив, как поток движущихся изображений проникает в мозг. Когда информация перестала поступать он, подошёл к кабелям, вырвав их из нервных волокон.

***

Злому человеку не прибавит Бог веку.

(Русская народная поговорка)

Створка ворот медленно отошла в сторону, Ди выглянул наружу, включив фонарь, ужаснулся представшей картине. Люди лежали разорванные на части, залив кровью всё основание пещеры. Искорёженные временем и пулями зверо-механизмы застыли в разных углах жуткими памятниками древнему разуму.

Ди, спотыкаясь о тела, прошёл через поле боя к выходу из шахты, ни одна тварь не дёрнулась в его сторону. Выбрался наверх, где бушевала метель. Надев лыжи, отправился в обратный путь, ждать, когда кончится непогода, нельзя, скоро история руин окончательно канет в лету.

Хуркиплан и приставленные к нему двое телохранителей Владыки уже несколько дней ждали в засаде у переправы. Владыка понимал, что кто-нибудь из экспедиции может вернуться, вот тут-то его и встретят.

Метель никак не заканчивалась. Вымотавшийся Ди упорно двигался вперёд, ел на ходу, прерывался на короткий сон, закапываясь в сугробы. Позади гулко треснула почва, руины вместе с трясиной затягивало в появившуюся в центре погибшего города воронку, которая тут же исторгала наружу слои глины с камнями. Земля стирала следы древней цивилизации, позволившей себе попытку порабощения и так кормившей их планеты.

«Надо торопиться, - подумал Ди, - скоро воронка дойдёт досюда».

«Осторожней», - донёс ветер слова Хтона, - «Осторожней».

- Этого ещё не хватало, - Ди устало повалился в снег.

«Вставай», - зашуршал снежинками ветер.

Ди поднялся на ноги, снял лыжи, отстегнул дротик от перевязи, пригнувшись, пошёл вперёд, к видневшейся метрах в ста от него палатки, засыпанной снегом.

- Может, они все погибли? Может, зря ждём? – предположил первый телохранитель, которому уже порядком надоела засада в продуваемой ветром палатке. – Наших тоже невидно.

- В селе остались одни женщины и дети, - сказал второй. – Такого никогда не было.

- Ничего с вашими не случилось, - обнадёжил Хуркиплан. – Старшины знают расписание смерти. Но на всякий случай надо посидеть тут, вдруг, кто из гостей сбежал.

- Пойду, гляну плоты, - сказал первый телохранитель, беря винтовку с оптикой и выходя наружу.

Он осмотрел плоты, пересчитав их на всякий случай, когда повернул обратно, заметил резкое движение среди бушующей непогоды. Вскинул винтовку, тут же упав в снег с дротиком в животе. Он хотел закричать от нестерпимой боли, но не стал этого делать, так как почувствовал на горле холодную сталь ножа.

- Ну-ка поведай мне, какого хрена вы за нами увязались? – вежливо попросил Ди, слегка надрезая кожу.

- Владыка приказал, - простонал истекающий кровью телохранитель.

- По подробнее.

Когда тот рассказал всё, что знал, Ди добил его ударом ножа в горло.

Второй телохранитель порылся в рюкзаке, достал кисет с махоркой и пачку папиросной бумаги.

- Покурим, - предложил он Хуркиплану, сворачивая папиросу, слюнявя стык языком.

- Давай, - согласится тот.

Телохранитель протянул кисет. Внезапно стена палатки, находившаяся за ним, порвалась на две части, пропуская кружащийся вихрем снег. Распоров ткань, дротик вошёл в спину курильщика. Тот, протяжно застонав, упал рядом с Хуркипланом.

Проводник схватил винтовку левой рукой, но точный удар топора оставил его без кисти с заветным оружием. Хуркиплан сжал культю, выскочив из палатки. Перед ним стоял Ди с топором в одной и ножом в другой руке.

- Ах ты, маленький ублюдок! – закричал проводник, доставая из правого унта, длинный охотничий нож. – Иди сюда, я выпущу тебе кишки! Мне нет равных в ножевом бое!

- Ну, вот ещё придумал, - сказал Ди, молнией метнув топор тому в лоб.

Хуркиплан молча упал на спину, раскинув руки. Ди подошёл к начавшему остывать телу, наступил на грудь, рывком освободив топор из зажавших его костей черепа. Забрав чей-то снегоход с запасом горючего, отрубленную кисть проводника и его нож, двинулся к переправе, а через пару дней непрерывного хода выехал к «гостеприимному» селению.

Когда Ди появился на центральной улице, из домов стали выскакивать женщины с детьми, старухи, молодые девушки. Они наперебой спрашивали, не видел ли он их мужей, отцов, сыновей.

- Видел, - отвечал Ди, поигрывая ручкой газа, - они все мертвы. Скажите спасибо Владыке. Вам надо бежать отсюда, скоро земля поглотит всё в радиусе дневного перехода от сопок.

Женщины шли за ним до самого святилища, там Ди слез со снегохода направившись в дом. Уже на крыльце дорогу ему преградил косматый мужик двухметрового роста с обрезом в руке, удар обухом топора в челюсть заставил его прилечь в дверном проёме. Ди вместе с женщинами прошёл внутрь.

Старик сидел на троне, испуганно уставившись на делегацию во главе с парнем несущим на спине перевязь с дротиками.

- Он, - одна из женщин указала на Ди, - говорит, что все мужчины погибли, а тут всё будет уничтожено. Что ответишь Владыка?

- Он врёт! – заорал Владыка.

Ди швырнул ему на колени кисть проводника, а в пол вонзил его нож.

- Это Хуркиплана, - сказал он. – Все мертвы.

Владыка узнал нож, опустил глаза, поняв, что парень не врёт.

- Бегите отсюда, скоро тут будет перепаханное поле, - произнёс Ди, выходя из святилища.

Женщины бросились наружу, началась эвакуация. Оклемавшийся косматый мужик, принялся помогать собирать вещи и детей, бегая, словно угорелый, от двора ко двору. Ди тем временем уже во всю нёсся к станции.

Через пару часов караван снегоходов, отъехал от обречённого селения, оставив Владыку печалиться на троне, идти ему было некуда и незачем. Вечером селение ушло под землю, а на его место вывернулась глубинная порода. Вся округа стала напоминать перепаханное поле, планета уничтожала следы разумных существ обитавших в этой местности.

***

Через неделю Ди вернулся домой.

- Как прошла экспедиция, - спросил Степан, когда Ди убирал в шкаф перевязь с дротиками и другое оружие.

- Ничего особенного, - ответил Ди. – Там нет ничего.

- Врать не умеешь, - сказала Маша, накрывавшая на стол. – Небось, разнесли там всё на атомы.

- Наверное, - опустил взгляд Ди. – Но теперь там точно ничего нет.

Ди подошёл к окну, посмотрел в сторону леса, на опушке которого стояло крылатое создание. Оно помахало Ди рукой, скравшись за деревьями.

- Вы знали, что Земля живое существо? – вдруг спросил он Степана с Машей.

- А то, - ответил Степан, усаживаясь за стол.

- Конечно, - улыбнулась Маша. – Ты, небось, думал, что это булыжник, болтающийся в космосе?

- Поначалу, да.

***

Понурый генерал Волнов сидел на стуле перед взволнованным министром, нервно теребящим лист с донесением.

- Это чёрт знает что такое, - сказал министр, тряся бумагу.

- Ни руин, не экспедиции, - отозвался генерал. – Даже какое-то поселение пропало. Хорошо городов там нет. Всё прахом пошло.

- Вот что, - предложил министр, - давайте сделаем вид, что ничего не было. Все документы в топку.

- Другого не остаётся, - согласился генерал. – Что с родственниками пропавших?

- Подписка о неразглашении и по три ляма денег заткнут рты.

- По пять лямов, - добавил генерал. – И с парнем надо что-то делать, он единственный кто выжил, но это секретная информация для всех кроме нас с вами.

- Подумаем, - кивнул министр.

В выходные министр возился в своём загородном поместье, размером в несколько гектаров. Он вошёл в теплицу, проверить, как растет его любимый сорт огурцов, среди которого можно было заметить листья марихуаны, которую тот тоже уважал.

Сорвав несколько огурцов на салат, собрался уходить, но у выхода его встретил невесть откуда взявшийся мужик в шкурах с целлофановой сумкой в руке.

- Какого хрена бомжара ты тут забыл?! – вскрикнул испуганный министр. – Кто пустил?!

- Дело о гибели экспедиции замяли? – спросил «бомж», почесав ногу о ногу.

Только сейчас любитель огурцов заметил страшные когти на ногах мужика. Колени министра подкосились, выронив овощи, он плюхнулся на грядку.

- Вы кто? – севшим голосом спросил хозяин усадьбы.

- Я предполагаю, что со временем, когда вы придёте в себя, то будете искать моего приёмного сына, как единственного уцелевшего, а значит свидетеля. Ни мне, ни ему, ни чете лесника это не надо.

С этими словами «бомж» вытряхнул из сумки раздавленную голову генерала.

- Товарищ генерал разбился на части в автоаварии, когда ехал к себе на дачу через лес, - хихикнул Хтон. – Ай, ай, ай. Концы, как говорится, в воду.

Министр сделал попытку бежать, но когти Хтона рассекли его позвоночник, словно нож нитку. Грунт в теплицы пришёл в движение, засасывая тело, Хтон бросил туда же голову генерала. Через минуту грунт приобрёл прежний вид. Хтон вышел наружу, приняв облик большого волка, с лёгкостью перемахнувшего через кирпичный забор усадьбы и скрывшегося в ближайшем лесу.

2020.

ДИКАЯ ИСТОРИЯ ДИКОГО МИРА. Часть пятая. СКВОЗЬ ТЬМУ.

ДИКАЯ ИСТОРИЯ ДИКОГО МИРА.

Часть пятая.

СКВОЗЬ ТЬМУ.

Хороша война за горами.

(Русская народная поговорка)

Уханье филина вылетевшего на ночную охоту заставило обернуться троих мужчин тащивших по земле стонавшую от побоев женщину.

- Чего это? – спросил Губа, поудобней перехватив женскую руку.

- Сова или филин, - ответил подельник, крепкий мужик по кличке Обух. – Чё ты, как маленький?

- Дык я с детства лес не люблю, - ответил Губа.

- Хватит галдеть, - цыкнул на них Погара, старший беспредельщиков. – Надо по быстрому заканчивать.

- Пожалуйста…, - простонала женщина.

- Заткнись, - Губа влепил ей звонкую пощёчину.

Женщина слабо заплакала. Погара достал из кармана фонарь, посветил вокруг.

- Кажись сюда, - указал он направление.

Банда двинулась в указанную сторону и через несколько минут вышла к вырытой яме с лежащими около неё двумя штыковыми лопатами. Женщину бросили на сырую землю, для верности добавив ногой в живот.

- Ну, так чё? - спросил Обух. – Может присунем напоследок?

- Я те присуну, - оскалился Погара. – Не дай бог найдут, а там твоё ДНК.

- Да кто найдёт то? – вмешался Губа.

- Ты меня жизни не учи, - возмутился тот.

- Пожалуйста, - снова застонала женщина. – Не делайте этого.

- Сначала лезешь, куда не надо, а теперь не делайте, - присел рядом с ней на корты Обух. – Поезд ушёл, сука журналистская.

Он достал из-за пазухи пистолет, передёрнул затвор, направив его в голову жертве.

- Дал же бог идиотов, - сплюнул Погара. – Пуля в башке от палёного ствола, грохот на весь лес, да ещё забрызгаться кровью можно. Когда головой будете думать, мать вашу? Лопатой её.

Обух с Губой схватили лопаты, принялись методически молотить женщину, пока не забили до смерти. Погара забрал лопату у Обуха и несколькими точными ударами обезобразил лицо трупа, отрубил пальцы, положив их в заранее припасённый пакет.

- В кротовую нору брошу. По дороге заприметил, - объяснил он подельникам. – Закапывайте.

Жертву сбросили в яму, быстро зарыв. Прихватив лопаты, троица направилась в обратный путь. Заказ выполнен.

***

Степан пришпорил лошадь, в замешательстве вставшую у небольшого лесного оврага, по-видимому, соображая, стоит ли ломать тут ноги или проще обойти.

- Но, пошла, - сказал он.

Лошадь неохотно двинулась, вперёд раздвигая грудью кусты. Степан выехал к давно позабытой железной дороге, остановив послушное животное. Развернувшаяся картина заставила его призадуматься. Куча разнообразной строительной техники заполонила некогда пустовавшую дорогу. Горы щебня и других стройматериалов наводили на мысль о стройке государственной важности. Степан дал лошади каблуками под рёбра, направив её к обедавшей у сложенных горкой шпал бригаде.

- Здорово, - поздоровался Степан.

- Здоровее видали, - ответили рабочие. - Ты кто будешь? – спросили они, обратив внимание на «Сайгу».

- Лесник тутошный,- ответил Степан. – Чего делаете? Что за стройка и почему я не в курсе?

От бригады отделился полный мужик с недельной щетиной на лице, по-видимому, бригадир.

- Серьёзно не в курсе? – спросил он. – Так ветку строим от этой железки до Материнской Горы.

- До Материнской? – удивился Степан.

Материнская Гора была единственной горой в округе. Своё название она получила за напоминавшее профиль женщины строение одного из склонов. Это был сплошное каменное образование с несколькими неглубокими пещерами. В некоторых из них зарождались питавшие местные реки ручьи.

- На кой? – спросил лесник.

- Приказали, - пожал плечами бригадир.

- Ну, ладно, - произнёс Степан, разворачивая лошадь. – Разберёмся.

Прокурор налил воды из бутылкив стакан, сделал пару глотков, поморщился. Нажав на кнопку селектора произнёс:

- Леночка, это что байда в бутылке?

- Минералка, - ответила секретарша.

- Больше не заказывать, - ответил он. – Болотом тянет.

- Хорошо, хорошо, - забеспокоилась дама. – Тут к вам лесник, - добавила секретарша.

- Пусть войдёт.

Недовольный Степан вошёл в кабинет, уселся на стул.

- Добрый денёк, - сказал он.

- Привет, - поздоровался прокурор. – Чего-то случилось?

- Что за стройка у заброшенной железки? – спросил Степан. – Нигде не могу выяснить. Будто воды в рот набрали, - взглянул он на бутылку.

- Большие люди строят ветку до Материнской Горы, - ответил прокурор.

- Что там забыли?

- Только между нами Степан, - тихо произнёс прокурор. – Меня переводят в другое место. Ставят сговорчивого человека, думаю это связано со строительством.

- Сговорчивого, это как? – поинтересовался лесник. – Продажного?

Прокурор опустил глаза.

- Своего, - уточнил он.

- Ясно, - кивнул Степан. – Так что им понадобилось от горы?

- Пока не знаю. Но недавно без вести пропала журналистка Алла Сазонова. Она пыталась выяснить, зачем и кому всё это нужно.

Лесник почесал подбородок.

- Так и не нашли? – спросил он.

- Нет.

- Чую дело дрянь, - произнёс лесник.

- Будьте осторожны, я уже ничем вам не помогу, - сказал прокурор.

- Поживём, увидим, - лесник пошёл к выходу из кабинета.

- Погоди Стёп, - остановил прокурор. – До меня дошли сведения, что к Материнской будут стягивать горнопроходческую технику.

- Зачем?

- Наверное, рыть что-то, - пожал плечами прокурор.

- Это всё?

- Всё.

Тяжело вздохнув, Степан вышел из кабинета.

Ди строгал большим деревянным рубанком очередную доску, приготовленную для замены прогнивших в сарае. Наконец последняя доска была выровнена, подогнана по размеру, а через пять минут работы молотком они уже красовались в стене деревянного сооружения. Довольный проделанным, Ди уселся на скамейку, выковыривая щепкой стружку, застрявшую в рубанке.

Тарахтя мотором во двор въехала «Нива». Недовольный лесник загнал её в сарай, вышел, закрыв ворота. Подошёл к Ди, сел рядом.

- Доски поставил, - посмотрел он на стену. – Молодец.

- Что случилось Па? – спросил Ди.

- Какие-то шишки ведут железнодорожную ветку к Материнской Горе, - ответил он.

- Для чего?

Степан пожал плечами. Услышав, что приехал супруг, на крыльцо вышла Маша.

- Чего смурной? – спросила она Степана.

- К Материнской железку тянут, - ответил за него Ди.

- Это плохо, - покачала головой Маша, подходя и садясь рядом с мужем. - Раз втихаря делают, значит, не чисто. Тем более не пристало в Мать Гору железом тыкать. Её всегда почитали, как благое место, там говорят, древние вожди захоронены.

- Да, - согласился Ди. – Туда зверь раненый лечиться водой, да травами ходит. Место хорошее.

- Наверное, незаконно строят, - предположила Маша.

- Вряд ли, - отмахнулся Степан. – Документы точно есть и разрешения. Ещё горнопроходческое оборудование подвезут.

- Значит, совести нет, - сделала вывод жена. – Материнскую трогать не стоит. Но ради денег многие готовы из могил предков сортиры делать, да лица их говном мазать.

- Ладно тебе. Ляпнешь тоже, - Степан шлёпнул себя по коленям, вставая. – Поглядим, что дальше будет, а то уже журналистки пропадать начали.

***

С наступлением темноты прокладка ветки остановилась, рабочие разбрелись по теплушкам, предавшись отдыху и сну. Ди, скрытый густой летней растительностью, стоял буквально в десяти метрах от новенького рельсоукладчика, дивясь длинной махине. Насмотревшись на аппарат, двинулся вокруг стройки, рассматривая технику, заглядывая в окна теплушек, переступая через холмики набросанного строителями мусора.

После разведки, двинулся к Материнской Горе по предполагаемому маршруту новой дороги. По пути попадались места, изобилующие различными видами грибов и ягод, пара временно пустующих берлог, небольшое озерцо с кристально чистой водой рождённой в пещерах. Чтоб сократить время пришлось пробежаться, и ближе к рассвету Ди был на склоне горы.

Он вошёл в первую попавшуюся пещеру, откуда журча, вытекал ручей. Опустился на корточки, по-звериному попив лёгкой, приятной воды. Затем сел на большой камень, лежавший неподалёку. На мгновение вход в пещеру закрыла большая крылатая тень, Ди вздрогнул, схватившись за висевший на поясе нож.

«Здравствуй Ди», - повеяло ветерком снаружи.

- Здравствуй, - ответил он, убирая руку с оружия.

«Тебе тоже интересно, зачем сюда строят железную дорогу»? – посыпались вниз по склону мелкие камешки.

- Очень. Знаешь зачем?

«Нет, но узнаю», - скрипнуло сухое дерево. – «Мне это не нравится. Любое непонятное начинание почти всегда во зло».

- А вдруг ошибаешься? – с надежной спросил Ди.

«Зимняя экспедиция разве шла что-то изучать»? – напомнил о недавних событиях зашумевший листвой лес. – «Те, кто строит сюда путь, хотят что-то спрятать, что-то зарыть, иначе, зачем горнопроходческие машины».

- Степан сказал, что пропала журналистка, искавшая причину строительства.

«Знаю, где она», - гулко громыхнул гром, покрыв округу грибным дождичком.

- Может, чтоб проводить до места, примешь облик мужика в шкурах? – попросил Ди.

«Вот ещё», - зажурчал ручей. – «У меня от него потеря координации».

Ди со Степаном раскапывали легко поддающуюся лопатам землю, было понятно, что тут недавно рыли.

- С чего взял что именно тут? – спросил Степан, ловко орудуя инструментом.

- Кое-кто подсказал, - ответил Ди, швырнув в сторону большой ком земли.

Из ямы показалась нога в женском ботильоне, по ноздрям ударил тошнотворный трупный запах.

- Вот сучары! - Степан отбросил лопату.

Стараясь меньше вдыхать зловоние, очистили труп от земли, уставившись на изуродованное лицо и кисти без пальцев.

- Надо ментов звать, - сказал Ди.

- Не надо, - Степан принялся обыскивать труп, ковыряясь в карманах, - на нас подумают, точнее спишут.

- С какой стати? – возмутился Ди. - Обнаружение тела сможет повлиять на строительство, следствие выявит причастных.

- Не выспался что ли? - покачал головой Степан. – Чёрте что болтаешь. Как мы её нашли, спросят. А если деньги большие замешаны, следствие ничего не выявит.

- Тогда давай зароем, - предложил Ди. – Позже прикинем, как поступить.

Закопав тело, направились домой, где всё рассказали Маше.

- Думаю, надо сообщить прокурору, пока его ещё не перевели, - предложила она.

- А как он объяснит, откуда узнал? Его подставим и сами подставимся, – вздохнул Степан. – Опасно это, раз убивать начали.

- Нужно пробить родственников, как-то сообщить им, намекнуть. Они сами пусть тело найдут, - сказал Ди.

- Вот ты и займись, - произнёс Степан. – Только аккуратней.

Через день Ди приехал к Кате. Её родителей не было дома, и они могли спокойно поболтать, без назойливых приглашений на чай, хотя Ди был совсем не против горячего напитка. Объяснив Кате ситуацию, начали мониторить новости в интернете, где практически сразу нашли сообщение о пропаже журналистки Аллы Сазоновой. На фото, прилагавшийся к новости, она была в той же одежде, в которой её откопали.

Дальше шло перечисление журналистских расследований, которые она вела, от «чёрных риэлторов», до криминальных разборок с участием авторитетов и нераскрытых убийств. Информации хоть как-то связанной со строительством железнодорожной ветки не было.

Ниже приводились телефоны, куда можно обратиться в случае её обнаружения, а также ссылка на видеоролик, на котором заплаканная мать Аллы просила отыскать дочь, демонстрируя свой номер телефона на листе бумаги.

- И как нам сообщить, чтоб на спалиться? – спросил Ди.

- Есть приложения, маскирующие телефонные номера под другие или вообще не определяющиеся, - ответила Катя. – Можно попробовать.

Найдя нужное приложение, Катя скачала его на телефон, после нехитрых манипуляций, проверила звонок на втором телефоне, потом набрала номер матери Аллы, передав трубку Ди.

- Алло, алло, кто это? – спрашивал взволнованный женский голос. – Не молчите.

- Добрый день, - сказал Ди, проглотив подступивший к горлу ком. – Вы мать Аллы?

- Да. Кто это? Вы что-то знаете о дочери?

- Запишите координаты, - пробубнил он.

- Что?

- Координаты записывайте, - более жёстко сказал Ди.

- Хорошо, хорошо, диктуйте.

Ди подробно рассказал, как добраться до места захоронения журналистки, потом сбросил вызов.

- Переговорщик из тебя хреновый, - отметила Катя.

На следующий день на первых полосах всех местных газет была новость об обнаружении тела журналистки. Новый прокурор взял дело под свой контроль, и оно благополучно увязло в бумажной волоките, стало неповоротливым, идущим каким угодно путём, ищущим там, где искать, вообще не стоит. Например, занялись проверкой всех охотников живущих неподалёку под предлогом того, что пальцы, якобы, были отрублены охотничьим ножом, хотя слепому было понятно, что тут поработали чем-то иным.

Тем временем строительство железнодорожной ветки вошло в активную фазу. Население обратило внимание на странную стройку, но на свои вопросы к администрации района, никаких ответов не получило.

Погара, Обух и Губа жарили шашлыки в небольшой берёзовой роще на берегу реки. Поставили богато накрытый стол с различными спиртными напитками, да недешёвой жрачкой. Они ждали шефа, Анатолия Анатольевича с погонялом Крокодил или Крок, полученным за способность «проглатывать» чужой бизнес, растворяя его без следа. Тот прибыл, когда шашлык был почти готов.

Внедорожник остановился возле стола, наружу вышел Крокодил и его водитель-охранник, здоровый малый по кличке Вася Ядро, полученной за чудовищно крепкие кулаки. Поздоровавшись с бригадой, Крок уселся за стол, Ядро остался стоять у машины. Губа услужливо налил начальству рюмку коньяка, потом разлил остальным.

- Каким макаром менты прознали про журналистку? – спросил он, обведя бригаду тяжёлым взглядом, при этом махнув рюмку.

- А разве там не схвачено? – спросил Погара.

- Не в этом дело, - поморщился Крок, откусывая дольку лимона. – Кто-то сдал. Кто?

- Из пацанов никто не мог ляпнуть, - твёрдо сказал Погара. – Ручаюсь.

- Кто-то мог видеть, - предположил Ядро, – а потом позвонить её матери.

- Верно, - кивнул Крок. – Может, кто крутился рядом?

- Нет, не было никого, - пожал плечами Погара, взяв на себя розлив.

- Какой-то паренёк звонил, назвал точное место. Номер неизвестен, - добавил Крок. – Однако не все так печально. У заказчика очень «мохнатая лапа», обещался пробить по своим каналам. Есть у него спецы электронные.

- Они смогут реальный номер пробить? – спросил Обух.

- Не только номер, но и местоположение, - сказал Крок. – Как инфа появится, найдите его и кончите к чертям вместе со свидетелями, если будут. Всё ясно?

- Сколько? – поинтересовался Погара.

- Как в тот раз.

Обух с Губой закивали.

- Так чего, шашлычком угостите? – спросил босс.

Губа молнией метнулся к мангалу. Крок знаком подозвал охранника:

- Присаживайся Ядро, в ногах правды нет. Помянем для начала пацанов усопших, кореша моего – Германа, с бригадой в лесах сгинувшего.

Тот сел рядом с боссом, началось застолье.

***

Война кровь любит.

(Русская народная поговорка)

Через пару дней Крок получил точную геолокацию и данные о телефонном номере, с которого был произведён звонок. Бригада Погары выехала по указанному адресу. Для начала решили разведать обстановку.

Весёлая троица наблюдала за входящей в подъезд Катей, лузгая семечки возле автомобиля. Девушка бросила на компанию короткий взгляд, скрывшись за дверью.

- Ничё так, - улыбнулся Обух. – Сладенькая.

- Тебе что денег на шлюх дать? – процедил Погара.

- Это ж комплимент, - погрустнел Обух.

- Так вроде парень звонил, а тут баба, - сказал Губа.

- Хахаль у неё есть, - добавил Погара. – Кто, пока не знаю. Вот он и звонил, но кончать будем обоих, ибо нех поперёк поезда ложиться.

- Что за поезд ждут, если не секрет? – спросил Губа.

- Секрет, - сплюнул шелуху Погара. – Вроде как груз особой важности, пара составов будет поначалу.

Катя наблюдала из-за шторы за тремя подозрительными мужиками засравшими шелухой весь асфальт рядом с машиной и посматривавшие на окна её квартиры. Она взяла телефон, набрала номер лесника. Трубку долго никто не брал, наконец, послышался голос Ди:

- У аппарата. Алло.

- Ди, привет, - обрадовалась Катя. - Как хорошо, что ты подошёл.

- Я не специально, просто никого нет дома, - ответил он.

– Тут трое стрёмных мужиков каких-то у дома трутся, на окна мои смотрят, - произнесла Катя. – Вдруг это из-за того звонка?

- Ты же сказала, что номер не определят, - насторожился Ди.

- А вдруг, - испугалась Катя, - вдруг смогли.

- Так, так, - задумался Ди.

«Если, - думал он, - кто-то смог определить номер, а затем послать людей по адресу звонившего, значит, они могут и разговор прослушивать».

- Вот что, - сказал он. – Надо встретиться. Бери такси, дуй к повороту на бывший пионерлагерь «Звёздочка». Там беседка есть у трассы, жду через час.

- Зачем там? – удивилась Катя.

- Место спокойное, можно без лишних ушей поговорить.

- Хорошо, - согласилась девушка, смутно догадываясь, что никакого разговора не будет. – Приеду.

У Погары зазвонил мобильный, это был Крок.

- Короче, - сказал босс, - звонил заказчик, его ухари поставили номер на прослушку. Сейчас девка, поедет встречаться с тем парнем, запоминай место….

- Ок, - ответил Погара, - сделаем чисто.

Такси остановилось возле полусгнившей беседки.

- Вам точно сюда? – удивился таксист.

- Точно, - неуверенно ответила Катя, расплачиваясь за поездку.

- Ну, как знаете, - сказал таксист, наблюдая за выходившей девушкой. – Осторожней.

Такси уехало, Катя прошла в беседку, сев на поломанную скамью, принявшись ждать Ди. Примерно через минуту на обочине остановился автомобиль с мужиками, которых она видела во дворе.

- Катя, - послышался позади неё голос Ди, - не оборачивайся.

- Что?

- Не оборачивайся. Просто встань и иди на мой голос, будто тебе в туалет приспичило. Там тропка есть.

Катя встала, немного помявшись, пошла по тропке среди зарослей высоченной крапивы. Мужики вышли из машины, направившись за ней. Катя шла вперёд, чувствуя как преследователи «дышат в затылок».

- Стой, - сказал Ди. – Теперь сделай три шага влево, а потом ползи вперёд изо всех сил.

- Ты куда идёшь девочка? - послышался голос Погары. – Где твой бойфренд?

Катя шагнула влево, раз, два, три и вдруг провалилась почти на два метра под землю, оказавшись в длинном, низком туннеле со свисавшими с потолка корнями растений. Как только она провалилась, наверху послышался жуткий крик Погары, сменившийся пистолетной стрельбой и матерщиной. Катя поползла вперёд по тёмному, сырому лазу, спрятавшись за поворотом на развилке. Она испугано выглянула из-за угла, наблюдая за спуском. Стрельба с криками внезапно стихла.

Первыми вниз упали три пистолета, потом труп Погары с дырой от дротика в груди, после трупы ещё двух бандитов. У одного было распорото горло, у второго череп был расколот так, что из глазниц торчал мозг. На тела спрыгнул Ди, держа в одной руке окровавленную дубину с привязанным к ней кожаными ремнями камнем, а в другой дротик.

- Катька, - сказал он. – Надо упырей оттащить подальше от входа и замуровать в нише, потом машину отогнать. Катька очнись.

Девушка заплакала сев на пол туннеля.

- Ты меня как наживку использовал, - хныкала она.

- Они бы тогда нас убили, как журналистку, а так сами попались, - объяснил Ди. – Ди хороший охотник, хитрый.

Он подполз к девушке, обнял её.

- Что это за нора? – спросила она, перестав плакать.

- Туннели, - поправил Ди. – Они под всем лесом, везде тут и были всегда. Которые обвалились, принимают за канавы или овраги. Туннелями настоящие охотники не пользуются, тот о ком не говорят, сказал, что они были выкопаны для древней войны.

- А это что тогда? – она указала на трупы. – Охота?

- Это только начало, - шепнул он. – Это война.

- С кем, - прижалась она к его груди.

- С ними, - Ди кивнул в сторону выхода наверх, - Железная ветка не просто так, это всех коснётся. Бери родичей, приезжайте к нам, так полегче будет.

***

Крок с охранником сидели во внедорожнике на стоянке возле одного из торговых центров города. Недалеко притормозил лимузин с машиной сопровождения. Стекло задней двери опустилось, появилась рука, на которой красовались дорогущие часы, она махнула, мол, иди сюда поц. Крок вышел из автомобиля, быстро направившись к лимузину.

- Здравствуйте, здравствуйте, - Крок пожал руку хозяину, садясь рядом с ним на заднее сидение.

- Приветствую Анатолий, - ответил хозяин, он же губернатор области, он же в прошлом сенатор, он же бывший мер одного из городов, он же криминальный авторитет по прозвищу Козырь. – Как дела?

- Трое моих людей пропали, - посетовал Крок.

- В смысле пропали?

- Бесследно, - якобы продолжал сокрушаться Крокодил. – Поехали разобраться с девкой, с чьего номера звонили и с концами.

- Наведи о парне справки, - посоветовал Козырь. – Как-то ходили слухи о пацане, росшем в лесу. Вроде у Германа с его семьёй тёрки были до того как он со всей бригадой пропал. Я, конечно, не верю, что тут какой-то шкет замешан, но всё же проверь. Если представляет угрозу, устрани.

- Сын его, Боренька тоже сгинул вместе с Майоровым и Барбароссой, - добавил Крок.

- Вот и я о том же. Среди населения растёт заинтересованность строительством железнодорожной ветки, активисты появились, надо их прижать, а то до перекрытия стройки дойти может.

- Так ментов своих припрягите, гвардию, - посоветовал Крок.

- Это само собой, но если учесть то, что у тебя уже люди пропали, а ещё ничего не завертелось, дело может, очень плохо кончится, - обеспокоился губернатор.

- А деньги?

- Получите сколько надо. Работайте.

- Можно ещё вопрос? – спросил Крок.

- Валяй.

- Что повезут в Материнскую Гору?

Губернатор наклонился к уху Крока, шепнув несколько слов, от чего тот заметно расстроился. Через минуту Крок вернулся во внедорожник, проводив взглядом уезжающий лимузин.

- Вот что, Ядро, - сказал Крок, когда губер уехал. – Пробей-ка всё, что сможешь о лесорубах Германа и каком-то диком пацане из леса. Надо заканчивать с этим и быстрее валить от греха подальше.

Ядро вошёл в насквозь прокуренную бильярдную, оглядел присутствующих, остановив взгляд на мужике катающим шары вместе с длиннобородым качком. Подойдя к нему спросил:

- Ты Озноб?

- Ну, - ответил тот, - Кто такой будешь?

- Я от Крока. Знаешь такого?

- Знаю.

- Помнится, - сказал Ядро, - ты корешился с Пыром и Водяным. Где они?

- Что нужно то? – не понял вопросов Озноб.

- Хочу порасспросить о парне из леса и Германе.

Озноб вздрогнул, выронив кий.

- Водяной сидит, Пыр на инвалидности, еле ходит. Отойдём?

Они отошли подальше от любопытных ушей.

- Оставьте парня и его семью в покое, - шёпотом сказал Озноб. – Этот Ди сущий демон. Я в тот раз, в доме Степана, еле выжил. Уверен, что он просто пощадил нас, иначе завалил бы всех троих вместе с Игорьком.

- Я что-то не пойму, - почесал «репу» Ядро. – Мальчишка чуть не убил троих мокрушников?

- Ага, - кивнул Озноб, испуганно оглянувшись. – Поверь мне, я пиз***ть не буду, это грёбанный чёртов демон, настоящий дьявол во плоти. Ему человека распотрошить, что тебе пописать. Не тронь его и не тронуть будешь. Аминь, - перекрестился Озноб.

- У нас трое бродяг пропало, которых за его тёлкой послали.

- Так у него и самка есть? – удивился Озноб. – Ну, всё можешь их не искать. Пиз***ц им, доигрались. Лучше б кортеж инкассаторов ломанули, целее были.

- Я чё-т не пойму тя, - напрягся Ядро, - Кто этот парень?

- Приёмный сын леса, вот кто. Хана вашей конторе, бегите лучше.

- Серьёзные люди железку к Материнской Горе тянут и они…, - не договорил Ядро.

- Так это ваша затея? – вновь оглянулся Озноб. – Сворачивайтесь на хер, пока целы. Думаете, Герман с быками в болотах утоп? Ага, сейчас. Мой тебе совет, уезжай подобру-поздорову пока голова на плечах.

С этими словами Озноб выбежал из бильярдной.

Крок с Ядром сидели в припаркованном у шоссе внедорожнике.

- Вот так прям и сказал? – дивился рассказу Ядра Крок.

- Да, - ответил тот, - Похоже, не врал. Напуган был сильно.

- Брось, - неуверенно произнёс Крок, - у него крыша съехала от бухла, вот и всё. Не может пацан валить всех напропалую. Посмотрим, что дальше будет, куда дело повернёт.

Дальше было следующее, мать Аллы нашла в компьютере дочери материал о её последнем деле. Оно оказалось тесно связано со строительством железнодорожной ветки. Собравшаяся с силами женщина, при поддержке мужа, обратилась за помощью к активистам местного движения защитников природы «Кленовый лист», сокращённо КЛ, которые поддержали её начинание.

Рано утром, рабочие, занятые на расчистке леса наткнулись на многочисленный пикет активистов КЛ. Поболтав с ними пару минут, они спокойно отправились спать, форс-мажор как-никак. Пусть начальство разбирается.

Начальство приехало часа через три. Сначала они пытались уговорить пикетчиков разойтись по-хорошему, потом перешли на угрозы. Один из руководителей даже попытался вырвать плакат с надписью «За это убили мою дочь» из рук матери Аллы, за что получил ногой в брюхо от ближайшего активиста.

Поняв, что тут можно отгрести знатных люлей, барыги уехали, вызвав ОМОН. Те попытались силой разогнать пикет, на что из ближайших населённых пунктов пришло подкрепление из неравнодушных жителей, прознавших про связь убийства Аллы со строительством.

Менты попробовали ещё раз применить дубинки, на что в ответ полетели булыжники. Омон закрылся щитами, уйдя в осаду, соображая, что делать. Решили вызвать усиление, гвардию и наёмников из курируемого МВД клуба по отмороженному мордобою (не путать с единоборствами). Они прибыли ближе к ночи. В адрес семей активистов ту же стали поступать угрозы от людей Крока с битьём стекол в квартирах.

В лесу развернулось настоящее побоище. Всё же к полуночи менты прорвали оборону активистов и местных жителей, повязав почти всех участников. Барыги облегчённо вздохнули, стройка возобновилась под тщательной охраной менто-гвардейцев. За всем этим внимательно наблюдал Ди, сидя в кроне дуба.

Катя с родителями, временно обосновались у Степана с Машей. Узнав о происшествиях в районе, на помощь прибыл дядя Пров по прозвищу Чекан, прихвативший любимое ружьё. Они засиживались допоздна за рюмкой чая, размышляя как теперь быть.

После разгона пикета Ди стал чаще обходить ближайший лес, прислушиваясь, приглядываясь и принюхиваясь ко всему подозрительному. В один из вечеров он наткнулся на двух ухарей в камуфляже следивших за домом Степана. Они ему очень не понравились….

***

- Чё как? – спросил Крок Ядро, садясь в автомобиль.

- Никак, - грустно сказал охранник, ставший теперь правой рукой Крока.

- Не понял, - нахмурился босс.

- Поставил двух «бродяг» следить за домом лесника, со вчера на связь не выходят. Послал парней посмотреть, что да как. Никаких следов, будто и не было никого.

- Они что, тоже пропали? – спохватился Крок.

Ядро несколько раз кивнул.

- Может, ну его к черту? - с надеждой в голосе произнёс охранник-секретарь. – Может, уедем? Озноб сказал, что парень приемный сын леса. Не знаю, что он имел в виду, но думаю, что не совсем лес.

- Плевать. Нам заплатили. Мы не фраера какие-то дешёвые, надо соответствовать масти. Пора, наверное, переходить к более конкретным действиям, - задумался босс. – Поговорю с хозяином. Выйди.

Ядро вышел из автомобиля, Крок набрал хозяину, рассказав, что происходит, тот, якобы, обещал подумать над происходящим.

Мать Аллы, вместе с мужем, выпустили из участка после того, как возле него собралась толпа жителей. Они тут же вернулись в лес, организовав пикет. Теперь там всё было отцеплено тройным кольцом полиции, грунтовка перекрыта, все машины местных разворачивали назад. На убитых горем супругов сознательно не обращали внимания, давая «выстояться», осознать бесполезность действий. Ночью родители журналистки спали в отданной рабочими старой палатке, утром вновь выходили на пикет.

В одну из дождливых, грозовых ночей к ним в палатку проник Ди с надетой на лицо берестяной маской, две дыры для глаз, да вертикальные прорези для дыхания, вот и вся маскировка. Родители поначалу жутко испугались гостя вооружённого дротиком, но тот успокоил их, сказав, что против уродования Материнской Горы.

- Зачем хотят разрыть гору? - спросил он супругов.

- Точных сведений у дочери мы не нашли, - ответила мать Аллы.

- Но есть предположение, - сказал отец, - что там могут сделать могильник для ядерных отходов.

- Это очень большие деньги, - добавила мать.

- Каково вероятность, что там будет захоронение? – решил уточнить Ди.

- Навели справки, но пока никому не говорили об это, - ответила мать, - вероятность 90 процентов. Если в Материнской Горе сделают ядерный могильник, вся вода и земли будут отравлены, реки и питаемые ими болота с озёрами, водопровод и растения станут источником онкологии, смерти детей и всего населения.

- Почему не расскажите жителям? – спросил Ди.

- Вдруг мы всё же ошибаемся, - с надеждой произнёс отец Аллы.

- Вот что, - сказал Ди, - найдите неопровержимые доказательства, иначе ваш пикет ни к чему не приведёт. Обнародуйте их, когда посчитаете нужным, хотя, на мой взгляд, толку от этого будем мало, но надежда есть.

Уже выбираясь из палатки под ливень, Ди обернулся, сказав:

- Это война. Она зло, но в данном случае это единственный путь к добру.

- К свету сквозь тьму, - произнесла мать Аллы, когда Ди скрылся за пеленой дождя.

Утром, ни одна техника не смогла сдвинуться с места. Где-то были перерезаны тормозные шланги, разорвана подача топлива, вырвана с корнем электрика. Стройка встала наглухо. Кто это мог сотворить, осталось неизвестным, ни следов, ни свидетелей, охранявшие объект полицейские спокойно проспали диверсию в теплушках, кому охота стоять под ливнем по пояс в грязи.

Полицейское начальство ответственное за охрану стройки стояло в кабинете губернатора, как нашкодившие школьники, уставившись в пол.

- Вы понимаете, какие это расходы? – ходил вокруг них волком губернатор. – Вы понимаете, что мы уже не укладываемся в сроки? Ещё гору рыть под хранилища, а это не один день.

- Что же нам делать? – спросило покрасневшее начальство.

- Надо закрыть территорию для всех без исключения, - сказал губернатор. – Родителей этой бабы вывезти и запереть дома. Если понадобиться блокировать населённые пункты.

- Будет сделано, - козырнуло начальство.

Однако через день после ремонта техники, она опять никуда не поехала, случилось ровно то же самое, но на этот раз на одну из установленных камер видеонаблюдения попал, двигавшейся вдали, силуэт человека с дротиком в руке. Лица не было видно, двигался он очень осторожно и скрытно.

- Кто это?! – орал губернатор на осунувшееся от взъёбтренажа, полицейское начальство. – Почему вы не смогили его поймать на месте?! Что это за дикий хрен бегает с копьём по лесу?! Что за…?! - и тут он вспомнил о звонке Крока, о пропавших в лесу «шнырях». – Все свободны, - успокоился губер.

Полицейские быстро ретировались из кабинета, облегчённо вздохнув. Губернатор набрал номер, прислушавшись к гудкам.

- СлуХаю, - ответил Крок.

- Помнится, ты говорил о каком-то парне и пропавших ублюдках, - напомнил он.

- Да, да – всполошился тот, - сначала трое, потом ещё два. Думаем, что это приёмыш лесника Степана. Ди зовут. Вроде как он родился и долгое время жил в лесу, дикий совсем был. Ядро говорил о нём с Ознобом, напавшим на дом Степана. Тот как о парне услышал, чуть не обоссался со страху, а потом убежал.

- Ты накуренный или бухой? – поинтересовался губернатор.

- Да вы что, - возмутился Крок. – Ни капли в рот, ни миллиметра, так сказать….

- Бери людей, сделай так, чтоб он не мешался под ногами. Ты меня хорошо понял? Денег добавлю.

- Хорошо, - ответил Крок.

- На всякий случай добудь для меня его фоточку.

- Сделаем.

Губернатор повесил трубку.

Поздним вечером две «Приоры», набитые вооружённой братвой пылили к дому Степана. Ди стоял на толстой ветви клёна, держась за ствол, наблюдая за местностью. Катя уже в который раз порывалась пойти с ним, но он был непреклонен, заставляя её лепить пельмени к его приходу. Она злилась, хотя где-то в глубине души понимала, что будет мешать охотнику в его делах, поэтому, скрипя зубами, шла лепить пельмени и помогать своей матери с Машей, делать так полюбившиеся Ди рыбные котлеты.

Сначала Ди услышал далёкий звук двух моторов, потом увидел фары на дороге.

«Видишь их?», - зашелестел клён.

- Вижу, - сказал Ди. – Кто это?

«Похоже, за вами», - зашуршала трава.

- Ты поможешь? – спросил Ди.

«Только когда смерть коснётся вас», - качнулись сосны.

Не теряя ни секунды, Ди стал спускаться вниз.

Пров, Степан и отец Кати играли в домино, в гостиной долбя по столу костяшками.

- Задуплим «Гитлером», - Пров грохнул костяшку 6х6 о стол.

- Я с вами в последний раз играю, - расстроился отец Кати. – Постоянно прокатывает на ровном месте.

- Накося! - Степан, засмеявшись, приложил о столешницу 6х3. – Съели!?

Катин отец полез на «базар» за очередной доминошкой. Резко распахнулась дверь, вбежал запыхавшийся Ди.

- Там! - начал он, соображая, как помягче сказать о приближающихся «гостях», чтоб не напугать женщин. – Там, два кабана идут к огородам…. Надо бы отогнать…. Пап, дядя Пров, берите оружие, айда постреляем.

Все удивлённо посмотрели на Ди, не поняв в чём дело.

- А ты сам отогнать не можешь? – спросил Степан. – У нас тут партия.

- Тем более их всего два, - влез дядя Пров. – Тебе возни на минуту.

Ди схватился за голову, не зная, как объяснить.

- Это не то, чтобы прям кабаны, скорее быки, - сказал он.

- Что за хрень ты несёшь? – спросила вошедшая в гостиную Катя, вытиравшая салфеткой руки.

- Это блин не хрень, - осветил Ди.

- Быки, - начало доходить до Прова. – Быки.

Он метнулся к шкафу, достал вертикалку с патронташем, бросил Степану карабин с несколькими обоймами. Отец Кати тоже порывался подняться, но Пров усадил того за стол.

- Вы, уважаемый, за дамами присмотрите, - сказал он, дав ему двустволку с коробкой патрон. – Мы скоро. Правда, Стёпа?

Все трое выскочили наружу. Через десять минут они сидели в засаде у дороги.

- Сразу понял, о чем ты, - сказал Пров, проверяя патроны в стволах. – Откуда сведения?

Ди указал на лес.

- Понятно, - кивнул Степан, поглаживая приклад карабина.

- Надо пробить колёса у первой тачки, - произнёс Ди, уходя вперёд, с дротиками в руке.

Идущая впереди «Приора», притормозила на повороте, а чуть позже её повело влево. Водитель остановил машину, вторая тачка встала за ним.

- В чем дело? – спросил водитель второй машины, вылезая наружу.

- Колесо пропорол где-то, - посетовал водитель первого автомобиля, доставая запаску с домкратом. - Этого ещё не хватало.

Брава, чертыхаясь и матерясь, вылезла из машин. Пока водители пытались открутить прикипевшие болты колеса, бригада гуляла вокруг автомобилей. Кто-то отливал, кто-то курил, кто-то играл оружием, крутя пистолет на пальце. В это мгновение в лучах фар, на расстоянии пяти метров от первого автомобиля появился Ди, с висевшим на поясе ножом. Братва на мгновение растерялась, уставившись на невесть откуда появившегося парня.

- К Степану едете? – спросил Ди, наблюдая, как водители заканчивают менять колесо. – Зачем?

- Ты его приёмный сын? – спросил один из прибывших.

- Да.

- Так парень, отдай нож, - бык протянул руку.

- На каком основании? – спросил Ди.

- Поговори мне тут, - вспыхнул бык, - мал ещё. Нож давай.

- Зачем приехали? – произнёс Ди, вынимая нож из ножен, перехватывая его за лезвие и протягивая рукояткой братку.

Один из быков навёл на Ди помповое ружьё. В это мгновение Ди метнул нож, вонзившийся ему в глаз по самую гарду. Тот, падая, выстрелил, попав в спину одному из водителей. Ди прыгнул в темноту, где его ждали воткнутые частоколом в землю, дротики.

С обочины ударила вертикалка Прова и «Сайга» лесника. Четверо боевиков тут же отправились в лучший мир, забрызгав кровью стёкла автомобилей. Завязалась ожесточённая перестрелка, напугавшая всех в доме Степана.

Приехавшие на дело не знали куда стрелять, били наугад, началась паника, кто-то побежал в лес, где его настиг метко пущенный дротик. Ещё двое бросились в спасительную лесную тьму, да там и остались, Ди никого не выпускал.

- Твою мать, - выругался Пров, всаживая заряд в раненного братка, стонавшего у обочины, - чего теперь с этим делать. – Он обвёл рукой заваленную трупами дорогу.

- Хорошо бы в трясине утопить вместе с тачками, да далековато, - произнёс Степан.

- Грузим всех по машинам, - сказал подбежавший Ди, вытирая чьей-то кепкой от крови наконечник дротика. – Повезём в лес.

Закончив грузить трупы и собрав разбросанное оружие, они отправились в указанное Ди место. Примерно через час въехали на круглую, как блюдце поляну, загнав машины в центр.

- Теперь идите домой, - тихо сказал Ди. – Он не любит когда тут кто-то кроме меня.

Пров со Степаном отправились восвояси, но отойдя с полкилометра, осторожно вернулись к поляне, притаившись за поваленным деревом.

- Отец мой неродной, - прошептал Ди, сев в траву, - спрячь следы наши, прошу тебя.

«Они наблюдают, они здесь», - зашелестели листья.

Ди обернулся, ища глазами, где спрятались Пров со Степаном.

«Пусть посмотрят», - скрипнули ветви. – «Пусть знают».

Пров наклонился к уху Степана, сказав шёпотом следующую фразу:

- Может мне послышалось, но, по-моему, кто-то сказал, пусть посмотрят.

- Мне тоже показалось, - согласился Степан.

Земля на поляне качнулась, пришла в движение. Автомобили стали проваливаться вниз, словно тяжёлая ложка в свежий мёд. Минута и техника исчезла в почве, оставив не потревоженную траву. У Прова отвисла челюсть, Степана пробил холодный пот.

- Уходим, - сказал Степан, собираясь бежать, но наткнулся на появившегося перед ним Ди.

- Я же сказал, идите домой, - зло произнёс он. – Хорошо, что у него, - он кивнул на поляну, - было хорошее настроение. Идёмте.

Степан и Пров с виноватым видом пошли за Ди, свирепо сшибавшего дротиком шляпки с попадавшихся по дороге мухоморов, видимых во тьме лишь ему.

- Всё из-за железки, - сказал Ди.

- Ясное дело, - произнёс Степан, - Этих искать, наверное, будут.

- Не понимаю, кто их прибрал, но нет тела, нет дела, - констатировал Пров. – Будет искать только тот, кто послал. В открытую не попрут, хотя, кто знает….

- Приедут выяснять, - продолжал Степан.

- Ничего не найдут, - сказал Ди.

- Всё очень плохо, - расстроился Степан.

- Сделаем вид, что ничего не произошло, авось прокатит, - сказал Пров. – Не видели, не знаем. Нашим скажем, чтоб про стрельбу молчали.

- Давай попробуем, но если что не так, придется бежать.

- Куда? – спросил Пров.

- Дядя Пров прав, - сказал Ди. – Куда бежать? Прятаться хотите всю жизнь? Это война.

- Утром всё решим на свежую голову, - кивнул Степан. – А сейчас объясним домашним, что к чему.

Когда пришли, зарядил сильный ливень, смывший с дороги все следы перестрелки. Немного поскандалив с женщинами по поводу пальбы на дороге, устав от споров и криков, все, кроме Ди, улеглись спать, он остался дежурить во дворе.

***

Война пули не считает.

(Русская народная поговорка)

Ночью в доме губернатора зазвонил сотовый. Грубо матерясь, Козырь взял трубку. На том конце был нервничающий Крокодил.

- Извините за поздний звонок, - затараторил Крок.

- Что еще?! – разозлился губернатор.

- Послал десять человек. Как наступила темнота, их сотовые не отвечают.

- Кто-нибудь ещё знает об этом?

- Нет.

- Что у вас там происходит? Элементарное дело сделать не можете.

- Но я, но я…, - стал заикаться Крок.

- Приму меры не кипишуй, - успокоил губернатор, но повесив трубку, нервно заходив по комнате.

Рано утром, как только первые утренние лучи коснулись земли, к дому Степана приехало несколько машин полиции. Ди успел всех предупредить, в результате быстрого голосования было решено его и Прова отправить в лес, снабдив всем необходимым, дабы они случайно кого-нибудь не порешили, а самим принять «дорогих» гостей. Так и сделали. Для создания непринуждённой обстановки накрыли чайный стол.

- Здравствуйте, майор полиции Пыпынин, - представился вошедший в дом полицейский.

Катя, сдерживая смех, ушла на кухню. Её родители и Маша со Степаном откровенно непонимающе уставились на блюстителя закона, вслед за которым вошли ещё два капитана.

- Что-то случилось, - нахмурив брови, просила Маша, наливая чай Степану.

- Да. Вчера где-то в этой местности пропали две машины с туристами.

- Надо же, туристы, – удивился Степан, откусывая печенье, – тут кроме грибников да охотников сроду никого не бывает и вдруг туристы.

- Может вы что-то слышали, видели? – спросил один из капитанов.

- Нет, ничего, - отозвался отец Кати. – Но если они и вправду тут катались, могли заблудиться. Дело нехитрое.

- Где ваш приёмный сын? – спросил майор.

- Ушёл в поход, - соврал Степан. – У вас к нему вопросы?

- Пока нет, - произнёс капитан.

- Всем придётся проехать с нами, - сказал Пыпынин.

- Это почему ещё? – возмутилась Маша.

- Мы должны опросить всех возможных свидетелей о пропаже туристов.

- Так тут и опрашивайте, - вступила в разговор мать Кати.

- И всё же я настаиваю на поездке, - начал злиться майор.

Степан поднялся со стула, подошёл к майору.

- Можно вас на пару слов? – спросил он.

- Конечно.

Они отошли в другую комнату, где Степан стал говорить очень тихо, чтоб никто из присутствующих не слышал:

- Вы давно были в лесу? В настоящем, диком лесу? Знаете, что это такое?

- Конечно, знаю, - натянуто улыбнулся майор. – Недавно ходит за ягодами по опушке.

- М-да, круто. А теперь предположите, что вы там заблудились навсегда, - сказал лесник. – Представляете, каково это?

- Не понимаю о чём вы.

- Если женщины будут чувствовать себя некомфортно…, ну вы догадываетесь, майор о последствиях, - зло взглянул на него Степан.

- Вы мне угрожаете?

- Предупреждаю…. Лес он такой….

Степан вернулся к чайному столу.

- Что ж, - сказал лесник, - давайте прокатимся с товарищем майором. Всё будет хорошо, надеюсь.

С грустью наблюдали Пров с Ди, как их родных и знакомых увозили полицейские машины.

- Однажды, - сказал дядя Пров, положив ружьё на плечо, - нашу колонну разбили в пух и прах, уцелел я и двое офицеров из диверсионного подразделения. Случилось это далеко от базы, пришлось много дней добираться пешком по тылам противника…. Какие, однако же, интересные оказались люди….

Они недобро переглянулись.

На следующий день тепловоз, тащивший две платформы с новой техникой для строительства ветки, сошёл с рельс по непонятной причине, никто не пострадал, но вся техника стала пригодной разве что на металлолом.

Губернатор рвал и метал, лишил премий и зарплат всех кого посчитал виновными. Собрав силовиков, приказал срочно, любыми способами разобраться со случившимся и подавить начавшиеся выступления местных жителей, которым кто-то, возможно родители журналистки, намекнули на строительство ядерного могильника. Так же в срочном порядке, приказал убрать из сети, все неожиданно появившиеся документы об направляющимся сюда радиоактивном составе. В конце совещания Козырь раздал фотографии Ди, приказав поймать его, а в случае сопротивления ликвидировать по-тихому, как виновника беспорядков.

Полицейское командование разных рангов, собрало все силы и гвардейские формирования на поле, примыкающем к лесу, подальше от людских глаз. Они долго втирали подчинённым важность стойки, демонстрировали фото Ди, обвиняя в саботаже, недвусмысленно намекая на его ликвидацию и хорошую премию за это.

Неожиданно один из бойцов ОМОНа поднял руку, прося слово. Командование замешкалось, но разрешило.

- Я не буду этого делать, - сказал боец. – Я знаю этого парня. Никому из добрых людей он не причинил зла. Благодаря ему исчезла парочка жестоких маньяков убивших мою сестру, благодаря ему прекратились похищения женщин и детей. Чьих родных он вернул? Поднимите руки.

Над рядами бойцов стали подниматься руки. Сначала робко и не смело, но потом решительно.

- С его появлением исчезла банда Германа, - продолжал боец, - который скупил всех и вся на корню. Который чуть не оставил нас без древнего леса, которому, лизала местная администрация. И вы будете стрелять в него? Стрелять за то, что он не хочет, чтобы в Материнской Горе был ядерный могильник, который убьёт всех в округе? Я отказываюсь!

- Ты что себе позволяешь боец?! – взвился полковник. – Заявление на стол! Никаких выплат по увольнению!

- Идите к дьяволу, отцу вашему!– крикнул боец, швырнув шлем на траву.

Он прошёл сквозь ряды, скрывшись в лесу.

- Кто ещё хочет остаться без работы?! – спросил, пышущий гневом, полковник.

Бойцы, поднявшие руки, а за тем и остальные стали бросать шлемы, уходя в лес. Один из них, проходя мимо подразделения гвардейцев, сказал:

- А вы что? Тут у каждого второго ствол, а то и пара, да и мы просто так сидеть не будем. Это война.

Гвардейцы с надежной посмотрели на командира, а тот на них, не зная, что ответить. В результате на месте ОМОНа и других подразделений полиции осталось около двадцати человек, не считая нескольких ротных. Наконец командир гвардейцев подошёл к полицейскому начальству, произнеся:

- Вы пока разберитесь, что у вас тут происходит, а мы пока посмотрим. Направо! – приказал он подразделению. – В казарму бегом марш!

Полицейское командование тут же отзвонилось губернатору.

- Вашу ж мать! – орал в трубку Козырь. – Вы что там все с ума посходили! Всех уволю без содержания!

- Разве нельзя нанять частников? – спросил полковник.

- Каких мать вашу частников?! – не унимался Козырь.

- ЧВП, - ответил тот. – Частные военные подразделения, ЧОПы и просто подготовленных людей желающих хорошо заработать. Таких добровольцев, что мать родную за бабки пристрелят, сейчас полно. С нас и вас взятки гладки, если что всё на них свалим.

- Охотники за головами, - успокоился губернатор. – Отлично. Оплата по реальной работе, угу. Найдите их.

Козырь сразу перезвонил Кроку.

- Тут интересное дело намечается, - сказал он. – Собирай всех пацанов.

Ди и Пров с биноклем лежали в высокой траве недалеко от опушки леса. Они наблюдали за чередой подъезжавших по трассе машин, паркующихся на большой стоянке для дальнобойщиков.

- Ты глянь, - Пров обратил внимание Ди на мужика в камуфляже, вытаскивавшего из кузова пикапа длинный ящик. – Там недетский слонобой, наверняка с офигенной оптикой, с которой ночью не соскучишься. Чего это вдруг столько ухарей нагнали?

- Сто насчитал, - сказал Ди. – У всех оружие, винтовки, автоматы, даже гранатомёты видел.

- И всё ещё прибывают. Вон крупный калибр тащат. Что за хрень?

- Кто это дядя Пров?

- Частники и с ними какая-то шушера разномастная, - ответил Пров. – Железку охранять будут. Менты вроде в отказ пошли. Только на кой чёрт им слонобой?

- Для нас. Мы слоны, - произнёс Ди.

- Можем всё бросить, уйти лесами в другой город, переждать пока всё устаканится, - предложил Пров.

- А потом что? А если там тоже ядерную помойку сделают? Куда потом идти? Куда бежать? Упыри повсюду.

- Раз так, - сказал Пров, - будем стоять до конца.

- Согласен, - они пожали руки.

***

Из пушек стрелять лягушек.

(Русская народная поговорка)

ЧВП «Рагнарёк», один из нескольких приехавших на «охоту», приступил к охране стройки, выставив вокруг секреты. ЧОП «Зверобой», «Булава», «Секира», «Ратник», «Копьё», вместе с кучей наёмников, несколькими спортсменами-мордобойцами и парнями Крока, отправились прочёсывать местность до горы и вокруг неё. Сверху их вели несколько квадракоптеров и небольшой вертолёт с автоматчиком.

Приехавший посмотреть расклад сил губернатор, остался доволен. За обещанные пятнадцать миллионов на подразделение, плюс миллион тому, кто возьмёт дикаря, бойцы готовы были сутками бродить по лесам.

- Когда можно ждать результата? - спросил Козырь у командира ЧВП «Калигула».

- Думаю, завтра его возьмём, - ответил тот. – Стройке теперь никто не помешает.

- А если помешает? – поинтересовался губер.

- Бросьте вы в самом-то деле, не лесной же бог ему поможет, - ухмыльнулся командир.

- Ну, ладно, - с облегчением выдохнул Козырь. – Жду доклада.

Губернатор уехал, оставив наёмников заниматься привычным делом.

Бойцы ЧОПа «Ратник» вооружённые помповыми ружьями и автоматами, остановились у небольшой покрытой кочками трясины, соображая, как бы её обойти, не замочив ног. Вдруг на другом берегу болота появился парень с фото, которое им раздал представитель губернатора. Он был одет в тёмно-зелёные штаны с множеством карманов, черные кроссовки и нечто похожее на черный жилет из шкуры, какого-то животного. В руке он держал дротик.

- Эй, грибники! – крикнул парень ЧОПовцам. – Заблудились?! Выход показать?!

- Это он, - шепнул один из бойцов по имени Димон. – Саид, ты у нас в цель от бедра бьёшь, сними его, и пойдём за деньгами.

Саид мгновенно передёрнул затвор автомата, дав очередь в сторону Ди, но того уже не было на месте, пули лишь разворотили берег, осыпав землю в стоячую воду.

- Вы первые начали! – донеслось с того берега. – Вы пришли убивать! Так получите!

В воздухе просвистел выпущенный из рогатки чугунный шарик, вмявший нос стрелявшего в мозг. Саид рухнул лицом в трясину, а ЧОПовцы открыли беспорядочный огонь по зарослям. Откуда-то сбоку ухнула вертикалка Прова, оставив ещё двух бойцов лежать на берегу.

- Нас обстреляли, - сообщил Димон в рацию, - есть потери. Просим подкреп….

Договорить он не успел, метко пущенный из пращи голыш перебил шейные позвонки, отправив его к праотцам. Снова раздались два ружейных выстрела, положив ещё двух охочих до денег молодцев лицом в осоку. ЧОП стал отступать, отстреливаясь и матерясь. Один из бойцов вскинул вверх руки, упав навзничь с дротиков в груди. ЧОПовцы побежали, теряя людей, бросая оружие и боеприпасы. Такого они не ожидали.

Над болотом завис квадрокоптер, ища оказавших сопротивление негодяев. Пров, под прикрытием высокой травы, подполз к трупу охранника, взял его автомат и точно пущенной очередью сбил летающий «телевизор» плюхнувшийся в трясину.

- Уходим! – крикнул Ди.

Пров подбежал к нему, таща на плече несколько помповых ружей и автоматов, в руке держал чью-то окровавленную куртку, набитую боеприпасами.

- Туда, - указал Ди, на торчащий из земли бугорок.

Он отодвинул его ногой, явив вход в туннели. Как только они скрылись под землёй, почва дрогнула, поглощая мёртвые тела, скрывая следы крови.

Бойцы ЧВП «Калигула» и «Хронос» обшарили весь берег болота, насколько смогли, прочесали трясину баграми, выудив на поверхность лишь пару давно мумифицировавших туш кабанов, да простреленный квадрокоптер. Ни мёртвых ЧОПовцев, ни следов «партизан» нигде не было.

- Где тела?! – орал на выживших подчинённых начальник ЧОПа.

- Не знаем, - отвечали они, испуганно вздрагивая от звуков леса. – Они там лежали, вот там.

- Может по домам рванули, - улыбнулся командир «Хроноса».

- Их убил парень, - отвечали охранники, - и кто-то ещё из ружья шмалял.

Всё происходящее заставило бойцов ЧВП послать за собаками, установить растяжки вокруг лагеря и выставить часовых.

Ди с Провом обедали сырой зайчатиной под прикрытием раскидистой ели, костёр разводить было опасно.

- Собак притащили, - сказал Ди, жуя кусок мяса.

- Хреново, - ответил Пров, пересчитывая патроны к ружьям и автомату.

- Но поправимо, - произнёс Ди, поднимаясь с настеленного лапника и беря прихваченный из дома котелок. – Пойду, соберу кое–чего.

Примерно через час он вернулся с полным котелком корней, ягод, стрёмно выглядевших грибов и листьев. Размолов и перемешав всё это в однородную массу, дал понюхать Прову.

- Пахнет капустной кочерыжкой с блевотной тухлятиной, - сказал тот.

- Это для нас кочерыжкой, для собак вещь страшная. От волков одно время вокруг дома мазали с первой Ма. Но после дождя или тумана уже не работает.

- Мне срочно нужен слонобой, - произнёс Пров. – Просто очень срочно.

***

Степан сидел в кабинете майора Пыпынина, таращась на мелькавших за окном птиц.

- Долго нас будете держать? – спросил он.

- До выяснения, - ответил тот.

- До выяснения чего?

- Обстоятельств.

- Мы не видели ваших туристов, - начинал злиться Степан. – Они нам на хер не впёрлись, своих дел хватает.

- Мы будем держать вас столько, сколько понадобиться, - пояснил Пыпынин. – Кстати, не хотите рассказать, куда всё-таки ушёл ваш приёмный сын?

- Ушёл в поход, вам же говорили.

- Один?

- Ему провожатые не нужны. Он лес знает лучше, чем вы свои два пальца.

- Пять, - уточнил майор.

- Всё течёт, всё меняется товарищ Пыпынин, - улыбнулся Степан.

- Кто-то в лесу напал на сотрудников ЧОПа, несколько человек пропали без вести.

- А что они там делали? - спросил Степан. – Может дорогу для атомной помойки охраняли?

- Ничего не знаю ни про какую помойку.

- Вы удерживаете нас незаконно.

- Тут не вы решаете, что есть закон. Ясно? – теперь стал злиться майор. – Будем держать столько, сколько понадобится. Уведите! – крикнул он конвойным.

Ночь в лесу наступает быстро, тени сливаются в одну непроглядную мглу в которой, то там, то здесь слышны ставшие пугающими звуки, которые днём совершено безобидны.

Ди остановился в нескольких сантиметрах перед растяжкой, изучая, куда тянется стальная нить.

- Что там? – спросил крадущийся позади Пров.

- Проволочка, - ответил Ди.

Пров аккуратно коснулся нити смерти, провёлся рукой до закреплённой в корнях дерева мины направленного действия.

- Если переставлю в другое место, наверное, они не сильно расстроятся, - сказал он.

Ди достал пакет с вонючей смесью, дал его Прову.

- Надо намазать ноги и предплечья, - сказал он.

Часовой обходил лагерь, держа собаку на поводке. Внезапно она забеспокоилась, закружилась на месте. Тот попытался успокоить животное, но собака сорвалась с поводка, цапнула за руку и, скуля, припустила куда подальше. Тоже случилось и с остальными псами, рассредоточенными по лагерю. Часовой взял рацию, чтобы доложить командиру о странном поведении животного, но вонзившийся в спину дротик, перебивший позвоночник, помешал этому.

Следующим днём командиры и авторитеты всех подразделений собрались на экстренное совещание.

- У меня пропало семь человек и все собаки, - сообщал командир ЧВП «Калигула». – Так же исчезли кое-какие боеприпасы с оружием, в том числе слонобой. Утром двое бойцов подорвались на растяжке, которую ставили вообще в другом месте. Я первый раз с таким сталкиваюсь.

- Это невозможно, - удивился командующий ЧВП «Рагнарёк». – Придётся губеру поднять расценки.

- Конечно, придётся, - засуетились ЧОПовцы.

- Чем дольше будем сидеть, тем чаще это будет случаться, - предположил командир ЧВП «Хронос». – Надо поставить на квадрокоптеры инфракрасные камеры, следить в реальном времени, блокировать местность и покончить с этим. Как только обнаруживаем цель, сразу атакуем. Мы не можем своими жизнями давать возможность строить дорогу, мы здесь не за этим.

- Каким образом они передвигаются не оставляя следов? - поинтересовался Крок.

- Отличное знание местности, - пояснил командир ЧВП «Хронос». – Они у себя дома.

Командиры позвонили губернатору, объяснив сложившуюся ситуацию, тот обещал поднять стоимость операции, плюс прислал всех полицейских оставшихся в строю и половину согласившихся на облаву гвардейцев.

Квадрокоптеры были запущены, и во второй половине дня инфракрасная камера одного из них засекла двух человек недалеко от Материнской Горы. Это были Ди с Провом, готовившиеся к очередной вылазке. Прошло примерно часа три, когда до ушей Ди донёсся знакомый голос.

«Берегись», - журчал текущий неподалёку ручей. – «Они близко. Берегись».

Ди втянул воздух ноздрями, стараясь поймать малейшие следы запахов, определить, откуда может грозить опасность. Еле ощутимый запах не стиранных носков коснулся чувствительных рецепторов, а тонкий слух уловил, как, где-то далеко ломается ветка под тяжёлым берцем.

- Окружают, - сказал Ди. – Надо уходить.

- Незачем прятаться по подземельям, - ответил Пров. – Задача прекратить стройку, не дать пойти поезду. Для этого надо чтобы боялись и уважали, чтоб от одной мысли об этом ходили под себя. Чтоб по ночам вскрикивали, чтоб тьма заставила идти к свету, чтоб от зла тошнило до блевоты.

- Тогда надо продержать их тут до темноты, - предложил Ди. – там уж и под себя сходят.

Над лесом застрекотал вертолёт, приближаясь к их стоянке. Пров подвинул к себе слонобой, а Ди протянул пистолет с несколькими обоймами.

- Не надо, - сказал Ди, отклоняя с оружием. – Ни во что, попасть не могу, даже из дробовика мажу.

- Просто возьми. В критический момент пуляй наудачу, авось кривая вывезет. Поверь мне, иногда от неумелого стрелка зависит вся операция. Вот так заряжается, так на предохранитель, так снять и всего делов. Понял?

- Понял, - Ди заткнул пистолет за пояс, примотав верёвкой к ремню, обоймы спрятал в карманы штанов.

- Сейчас покажу, как надо шмалять в птеродактилей, - Пров дослал патрон в патронник слонобоя.

Схватив винтовку, автомат и вертикалку, он выскочил на небольшую прогалину, подождал, пока появится вертолёт и, убедившись, что его заметили, бросился в лес, спрятавшись за толстым стволом дуба. Вертолёт завис над прогалиной, сделав пару поворотов, давая возможность автоматчику оглядеться. В это мгновение грохнул слонобой, двигатель летающей машины задымился чернотой. Стрелок дал длинную очередь в сторону Прова, но тот уже сменил позицию. Вертолёт тяжело пошёл в обратном направлении, но второй выстрел окончательно вывел двигатель из строя.

Вертушка накренилась, пролетев ещё несколько сот метров, и рухнула в лес, подняв в небо столб иссиня-чёрного дыма. Пров подбежал к Ди, на ходу перезаряжая ружьё.

- Теперь самое хреновое, пехота, - произнёс он. – Дуй на свою позицию.

Ди бросился в сторону, скрывшись в густой растительности, а Пров побежал к Материнской Горе, под защиту камней.

Снайпер ЧВП «Калигула» занял позицию в кроне высокой берёзы, с которой хорошо просматривалась часть Материнской Горы. Устроившись поудобней за стволом, принялся ждать развития событий. Где-то гулко грохнуло, ствол берёзы на уровне головы превратился в щепу, черепная коробка раскололась с сухим щелчком, забрызгав мозгами листву, тело снайпера повисло на ветвях.

Братва, наёмники, боевики и прочий охочий до денег люд, ведомый Кроком, обходили гору с левого фланга, растянувшись кривой цепью по покрытому редкой молодой порослью склону. До их слуха донеслись четыре далёких выстрела. Четверо бойцов с в хлам разорванными головами рухнули в траву. Цепь залегла, ответив наугад автоматными очередями. Следующий выстрел уложил наёмника рядом с Кроком. К нему подполз Ядро, тянувший за ремень помповое ружьё.

- Я на такую мясорубку не подписывался, - сказал он подрагивающим голосом.

- Сейчас его частники обойдут, и всё закончится, - обнадёжил босс.

Раздался выстрел, расколовший на запчасти летевший над ними квадрокоптер. Все залегли, уткнувшись мордами в каменистый грунт. Кто-то, пригнувшись, побежал к спасительным зарослям леса, пуля настигла его через десять метров, разворотив спину. Крок достал рацию, связался с командирами ЧВП.

- У нас полно жмуров, - сказал он. – Где вы ходите?

- Прекрати панику, - ответил командир ЧВП «Рагнарёк». - Мы на подходе.

- Давайте быстрее.

Очередной выстрел снёс пол головы высунувшемуся из-за камня братку.

***

Катя сидела в кабинете майора Пыпынина, без интереса разглядывая обстановку.

- Так что, - майор потянулся в кресле, - вы ничего не хотите мне рассказать о Ди?

- Что именно? – Катя перевела взгляд на сейф с документами.

- Скольких он убил? Кто ушёл с ним в лес?

- Вы с ума сошли? - возмутилась Катя, испепеляюще взглянув на полисмена. – Он мухи не обидит. Разве такой задохлик может вообще постоять за себя? Бьют его все кому не лень, совершенно неприспособленный к жизни мальчишка. Лошара, одним словом…. А кто с ним пошёл понятия не имею.

- Вот и ваши родители с опекунами почти такого мнения, - скривил моську майор. – До меня же доходили совершенно противоположные слухи. Говорят, что он безжалостный убийца, великолепный охотник, первобытный монстр.

- Вы крепко синячите товарищ майор, - улыбнулась Катя. – Надо прекращать, печень не железная.

- Очень смешно Катерина. Посидите, подумайте над моими вопросами. Эй! Увести!

В кабинет ввалился конвойный, приглашая Катю проследовать за ним.

***

Наступавшую ночь разорвал грохот крупнокалиберного пулемёта. Пров прижался к камням, заряжая слонобой, пули превращали всё вокруг него в песок, рикошетя во все стороны.

- Нашли таки пи***ры, - выругался Пров.

Он отложил винтовку, взял автомат, поднял его над камнями, дав очередь веером. В темноте кто-то коротко вскрикнул, покатившись вниз по склону. Отбросив автомат, поднял слонобой, приложил глаз к оптике, совмещённой с прибором ночного видения, внимательно всматриваясь в каждый куст. Группа гвардейцев бросилась за каменистый уступ, Пров нажал на курок. У последнего из бегущих отлетела нога. Он дико заорал, но крик потонул в начавшейся пальбе, Пров опять приник к камням.

Ди тихо отодвинул в сторону крышку туннеля, выглянул, осмотрелся. Он отлично видел в темноте леса, что не скажешь о залёгших в кустах ЧОПовцах. Вылез на поверхность, держа в руках дротик с ножом, бесшумно двинулся к так называемым охранникам, на деле бывшими членами мелкого ОПГ.

Первых двух заколол дротиком под затылок, в основание шеи. Третьему перерезал горло, четвёртому, который успел встать, широко размахнувшись полоснул по кадыку наконечником дротика. С пятым вышла накладка, двухметровый бугай никак не хотел умирать после попадания ножа в сердце, он успел вскрикнуть, чем всполошил ещё живых ЧОПовцев. Они палили наугад, не видя цели. Воспользовавшийся их слепотой Ди уложил всех, но один всё же успел убежать. Он выскочил на прогалину, где ему снесло голову пулей из слонобоя.

Ди снова нырнул в туннель, добрался по нему до позиции ЧВП «Хронос». К счастью несколько бойцов лежали практически на входах в подземелье, поэтому Ди заколол их дротиком через щели в крышках. Командир ЧВП отдал приказ сменить позицию, двигаться ближе к окопавшемуся Прову, однако трое подчинённых так и остались лежать на земле.

Ушлый вояка почти сразу догадался о туннелях, обнаружив крышку. Один из бойцов открыл её, бросив гранату, обрушившую взрывом часть прохода. Дав очередь из автомата, двое головорезов спрыгнули вниз. Через минуту командир окликнул их и не получив ответа сам спустился в подземелье, обнаружив парней мёртвыми, оба были заколоты ножом, а сам туннель частично обрушен. Командир «Хроноса» связался с остальными старшими отрядов, сообщив об опасной находке. Решено было взрывать обнаруженные проходы, плюс закрепиться на позициях, дождавшись утра, а затем атаковать. Тем временем, воспользовавшийся заминкой Пров, сменил местоположение.

К утру общая численность нападавших сократилась ещё на десять человек, Ди не давал расслабиться. Настало время атаки, боевики двинулись на старую позицию Прова, он в свою очередь положил ещё семерых. Через пару минут его позиция была обнаружена и накрыта огнём из гранатомётов. Пока били по навязчивому снайперу, никто не обратил внимания, на исчезновение мёртвых тел, поглощённых землёй, их просто не стало.

Ядро пошёл вперёд вместе со всех ватагой, когда его левая рука отделилась от тела, упав к ногам. Пуля сделавшее это ушла дальше, угодив в брюхо наёмнику. Ядро удивлённо посмотрел на ещё шевелящуюся конечность.

- Что случилось! - отделился от атакующих Крок, увидев остановившегося охранника-секретаря.

- Вот, - трясущийся от шока Ядро указал на лежащую руку. – Она упала.

- Ёп твою мать, Ядро! – крикнул босс. – Что ты встал?! Беги отсюда!

- Что за базар? – удивился Ядро. – Она отвалилась Толик. Есть чем прикрутить?

Крок закинул целую руку Ядра себе на плечо, побежав с ним в тыл.

- Моя рука босс, - ныл Ядро, теряя сознание. – Она там, ты забыл руку, пойдём поднимем.

Члены его группы, увидев, что босс сваливает с поля боя, побежали за ним, устроив массовое отступление, подняв панику среди всех подразделений. Командир ЧВП «Калигула», пытавшийся остановить отход групп, получил от Прова пулю в грудь.

- Ты какого хера побежал! – орали на Крока командиры отрядов, когда все отошли на безопасное расстояние от горы.

- Я выносил раненого! – отвечал тот.

- Он всё равно не жилец! – кричали ему. – Большая кровопотеря, до обеда не дотянет!

- Да пошли вы! Вояки ху**вы! Вас мочат, как щенков! Пацана с мужиков взять не можете! – рычал Крок, доставая телефон и набирая номер губернатора. - Это я шеф, - сказал он, когда услышал голос хозяина. – Надо что-то срочно предпринять! Сейчас всё объясню!

- Объясняй не объясняй, - бурчали командиры групп, - только задача противника вовсе не выгнать нас отсюда, а перебить всех. Они заманивают нас, методически уничтожая.

Выслушав ответ хозяина, Крок, улыбнувшись, убрал трубку от уха.

- Шеф сказал, что уже принял меры, - произнёс он.

Ди залёг на опушке леса, наблюдая за позицией Прова.

- Эй! – крикнул он. – Дядя Пров!

Тот не отвечал. Ди змеёй пробрался к засыпанному гильзами месту. Пров сидел, прислонившись спиной к большому валуну, держась рукой за разорванный левый бок.

- Осколком зацепило, - тяжело дыша, сказал он.

Ди порвал на полосы свою футболку, стал бинтовать Прова.

- Херово мне парень, - прошептал Пров. – Не знаю, сколько протяну. Уходить тебе надо, никто не поможет, никто не придёт на помощь.

Над горой завис квадрокоптер, снабжённый громкоговорителем.

- Внимание, – донеслось из него. – Ваше сопротивление не имеет смысла. Вы обречены. Выходите с поднятыми руками.

Пров поднял вертикалку, не целясь, выстрелил в летающую машину, картечь ушла в сторону, не задев летуна.

- С вами хотят поговорить, - донеслось сверху.

Послышался голос Маши: - Ди, это мама. Не слушайте их.

Потом голос Кати: - Они хотят, чтоб вы сдались. Не слушайте их.

Наконец заговорил губернатор: - Вы понимаете, что за ваши дела ответят эти люди? Отдаёте себе отчёт? Дорога всё равно будет и могильник тоже. Вам ничего не изменить.

Пров поднял автомат, дав очередь, квадрокоптер разнесло на части, осыпавшиеся вниз. У подножия появилась цепь из наёмников, быстрыми перебежками двигавшихся вперёд. Позади них появились бойцы ЧВП, полиция и гвардейцы. Превозмогая боль, Пров прильнул к оптике, нажал на спусковой крючок. Выстрел, отдача, пуля ушла в сторону цепи, уложив гвардейца. Наступающие залегли, ответив огнём. Пули ложились рядом с Ди и Провом, обдавая колючими осколками камней.

- Если отползти на десять метров вправо, - сказал Пров, - будет щель, там лаз в пещеру. Взрослый человек не пролезет, а ты сможешь. Оттуда уйдёшь на другую сторону горы, вернёшься за нашими, если сможешь.

- Я не пойду, - ответил Ди.

- Быстро дуй, - заскрипел зубами Пров.

Он перезарядил винтовку, прицелился, выстрелил, отправив на тот свет слишком рьяного бойца ЧВП.

- Кому сказал!? Бегом! – крикнул Пров, вновь заряжая винтовку.

Он снова выстрелил, убив ЧОПовца с помповым ружьём. Хотел было снова накричать на Ди, как пуля вошла ему в висок. Пров уткнулся щекой в прицел винтовки, навсегда закрыв глаза. Ди на мгновение потерялся, но тут же пришёл в себя, пополз к щели под прикрытием камней и кустов.

Наступавшие, поняв, что стрелять больше некому быстро пошли вперёд. Ди скользнул в щель, когда в нескольких метрах от него послышались шаги. В щели показалось лицо наёмника. Ди, недолго думая вытащил пистолет, выпустив всю обойму в преследователя, разворотив тому хлебало.

Пополз дальше в кромешную тьму и полз до тех пор, пока не свалился в обширную пещеру, слабо освещаемую фосфоресцирующим лишайником.

Когда глаза адаптировались, он увидел около двадцати истлевших тел древних племенных вождей обитавших в росших тут когда-то доисторических лесах. Это был прах сохранивший форму людей, рядом с которым находились проржавевшие мечи, сгнившие щиты, луки, топоры.

Под сводом пещеры что-то шевельнулось, Ди посмотрел вверх. Там вниз головой весел мохнатый, безликий человекообразный монстр, укутавшийся в поросшие бурой шерстью крылья. Он потянулся, расправив их, голова повернулась в сторону Ди.

- Здравствуй сынок, - сказал Хтон. – Нашёл моё дневное лежбище, какой молодец.

- Да я и не искал вообще то, - произнёс Ди. – Проползал мимо.

- Печально, что Пров погиб, - вздохнул Хтон. – Печально.

- Они взяли всех в заложники, - довёл до него Ди.

- Только воинам и охотникам, а не ростовщикам, присуще благородство.

Хтон спрыгнул вниз, спланировав радом с Ди.

- Эти люди, - Хтон обвёл рукой истлевшие тела, - когда-то тоже бились за эти земли, а теперь забыты и покинуты. А почему?

- Почему?

- Потому, что были слишком милосердны к врагу, - ответил Хтон. – Не делай таких ошибок сынок. Сейчас мы пойдём и не допустим их просчётов. Пора дать понять, что разум дан для созидания, а не для пожирания всего вокруг. И знай, главное, путь к свету лежит сквозь тьму.

Хтон зачерпнул руками горсть человеческого праха вперемешку с тысячелетней пылью, со всей силой дунув на неё. Чёрно-серое облако полетело к выходу их пещеры, сверкая маленькими молниями. Никто не видел, как гора родила странное, взметнувшееся вверх облако.

***

Хорошей войны не бывает.

(Русская народная поговорка)

Боец ЧВП «Хронос» перевернул ногой тело Прова на спину, обыскал, обнаружив в карманах лишь пули от слонобоя. Остальные бойцы внимательно осматривали местность, опасаясь возобновления стрельбы.

- Если бы тут таких было человек пять, хрен бы мы к горе подошли, - посетовал он.

- Погода портится, - указал кто-то на небо.

Тяжёлые, свинцово-грозовые тучи быстро замазывали небосвод широкой кистью от горизонта до горизонта, наглухо перекрыв доступ солнечным лучам.

Из лесов и болот потянулся туман, постепенно менявший цвет на грифельно-чёрный, становившийся густым, поглощавшим звуки и ещё оставшийся свет. Посреди дня наступала непроглядная ночь, сократившая видимость сначала до пяти метров, а после до одного. Даже мощные фонари не могли разогнать мглу, поглотившую всю округу, посёлки, деревни и городки, заставив людей попрятаться по домам, а животных реветь от страха. Движение на трассах и грунтовых дорогах замерло, речные суда бросили якоря, опасаясь двигаться дальше, время будто остановилось. Тьма обняла всё, до чего дотянулась.

Наёмники пытались спуститься со склона тыкаясь друг в друга, как слепые котята, падая, ломая руки и ноги, расшибая головы. Заплутавший ЧОПовец замер, услышав позади душераздирающий крик. Он узнал голос своего приятеля, потерявшегося в проклятой темноте, через секунду закричал кто-то из гвардейцев.

Крики стали доносится со всех сторон и чем ближе они были, тем страшнее становилось члену ОПГ замаскированного под охранную контору. Из темноты вылетела оторванная кисть, ударившая его в потёртый бронежилет, он вздрогнул от неожиданности. Где-то вверху захлопали огромные крылья, и перед ним опустилось мохнатое существо без лица, вооружённое мощными когтями. ЧОПовец выронил помповое ружьё, уставившись на лесное чудовище. Хтон махнул рукой, располосовав охранника вместе с бронежилетом на несколько частей, затем взмыл вверх, ища следующую жертву.

Ди шёл в темноте, которая не была для него кромешной, он отлично видел, слышал и чувствовал противника, спокойно и уверенно протыкал бойцов дротиком, вспарывал ножом. Иногда перепуганные молодчики начинали палить во все стороны, попадая в своих приятелей и командиров, тем самым помогая ему.

Крок сидел на тряпичном стуле для рыбалки с банкой пива в руке, он с содроганием слушал приближавшиеся крики, беспорядочную стрельбу, злую матерщину и предсмертные стоны. Из тьмы появился парень в шкуре с дротиком и ножом в руках. За ним вышло крылатое, безликое существо большого роста.

- Они в заложниках, - тихо сказал Крок. – В районном ОВД. Я не при делах. Это всё Козырь с этими, как их…. Он тоже там…. Я сожалею….

Ди приблизился, воткнув ему нож под нижнюю челюсть. Крок вздрогнул, выпустив дух. Ди с Хтоном двинулись дальше, а тело Крока, вместе со стулом и лагерем мертвецов, поглотила земля.

Снаружи здания ОВД гремел гром, но молнии, ни на секунду не разгоняли липкую тьму. Когтистая рука схватилась за решётку камеры, резко рванула, вырвав её с частью стены. Испуганная Катя вжалась в угол, закрыв лицо руками. Через образовавшуюся дыру внутрь влез Ди, с ног до головы перемазанный кровью, а за ним, ломая плечами кирпичи, вошло крылатое создание, державшее в когтях головы майора Пыпынина и губернатора.

- Аааа, вот ты где, - обрадовался Ди.

Хтон бросил головы в умывальник, ударом ноги выбил дверь, пройдя в заполненный тьмой коридор, откуда тут же послышалась стрельба и крики конвойных. Катя убрала руки от лица, Ди поставил её на ноги, обнял.

- Как не стыдно это признать, - сказал он, - но я соскучился.

- Что это было? – дрожащим голосом спросила она. – Что это за существо? Почему так темно? Почему ты в крови? Что происходит?

- Если коротко, - почесал голову Ди, - то это принуждение к миру. Сквозь тьму к свету. Пойдём отсюда, наши заждались.

Он взял её за руку, и они вышли наружу через пролом в стене.

Тучи медленно обнажали голубое небо, чёрный туман таял от солнечных лучей, освобождая напуганную округу, возвращая жизнь в прежнее русло.

Следующим утром Ди сидел вместе с Катей на лавочке перед домом Степана, они смотрели на перекинувшуюся через лес радугу, появившуюся после грибного дождя.

- Где тело Прова? – спросила Катя.

- Прибрал кое кто, - ответил Ди.

- Война закончилась? – вновь спросила она.

- Она только началась. А может и не прекращалась никогда. Но однажды её не станет.

- Откуда знаешь?

Ди наклонился к её уху.

- Хтон сказал, - произнёс он. – Он никогда не врёт.

Девушка обняла его за шею, и они продолжили наблюдать за радугой.

***

День рождение всеми обожаемого начальника решили отметить в арендованной для этих целях, царской усадьбе. На грандиозном банкете присутствовали все, так сказать, сливки общества, точнее, сливки сливок общества.

После лизоблюдских речей и тостов, юбиляр подозвал к себе одного из множества министров. Тот, пробежав на цырлах несколько метров от своего места, услужливо наклонился к виновнику торжества, подставив ушко.

- Что-то не вижу нашего друга Козыря, - спросил именинник.

- К сожалению, не можем его найти, исчез, - ответил министр.

- Как?

- Вы же знаете о поездах с радиоактивными отходами, которые мы хотели захоронить в Материнской Горе, - начал он. – Там начались проблемы.

- С населением? – нахмурился самый-самый, - Пошлите гвардию, полицию, ЧВП. Не мне вас учить.

- Козырь так и сделал, но все задействованные люди и даже наёмники бесследно исчезли. Там вообще творился какой-то апокалипсис, война. Разрушено здание ОВД, вся строительная техника пропала вместе с рельсами. Кошмар, одним словом.

- Это очень плохо. Обсудим после торжества, а то нас неправильно поймут, - юбиляр посмотрел на парня в больших очках, недовольно скосившего взгляд в его сторону.

Министр так же взглянул на парня и, раскланявшись, побежал к своей кормушке.

Рядом с охраняемыми вооружёнными бойцами воротами царской усадьбы остановилось такси с мятой дверью, из него вышел подтянутый мужчина лет пятидесяти с небольшой бородкой, в строгом деловом костюме с толстой, лакированной тростью в руке. Такси тут же уехало, обдав его сизым дымом. Мужчина подошёл к воротам, никто из охраны почему-то не обратил на него внимания, будто его вообще не было.

Мужчина пристально посмотрел в нависшую над въездом видеокамеру, ворота распахнулись, пропуская в заполненный охраной двор. Он спокойно шёл мимо не обращавших на него внимание людей, иногда бросая взгляд на окна усадьбы, где шёл пир.

Мужчина поднялся на этаж, где находился шумный банкетный зал, открыл позолоченную дверь, войдя внутрь. Подойдя к длинному столу, уставленному жратвой и выпивкой, оглядел присутствующих, остановив взгляд на парне в очках, размахнулся тростью, грохнув ей по дорогущему сервизу, разнеся его в щепки.

Разговоры стихли, а сидевшие ближе всего к странному мужчине попытались отстраниться от него подальше.

- Вы кто такой?! – крикнул кто-то из присутствующих силовиков. – Как сюда попали?! Есть приглашение?! Охрана!

- Не зовите их, - спокойно сказал мужчина, - пусть поспят.

- В чём дело? - возмутился кто-то из министров.

- И кто же тут у нас самый главный? – спросил мужчина, начав движение вдоль сидевших за столом, ударяя тростью по столовым прибором, сшибая рюмки и бокалы.

- Ты кто?! – разозлился юбиляр.

- Кто главный на этом пиру? – вновь спросил мужчина.

- Я! – ответил самый-самый, швырнув взятый было бокал с вином в тарелку с кушаньем.

Увидев это застывшие на месте официанты, поспешили ретироваться.

- Да ладно, - улыбнулся мужчина. – Не льсти себе.

- Да как вы смеете! – взвился, кто-то из блюдолизов.

Мужчина не обратил на это внимания, он подошёл к одной из сидящих дам, схватив её за серьгу с большим голубым брильянтом.

- Какая интересная расцветка, - сказал он, оглядев присутствующих ещё раз. – Смотрю это цвет сейчас в моде, судя по вам. Сколько же праха ушло на такую безделушку?

- Что вы себе позволяете? – побагровела дама.

Мужчина крепко схватил её за серьгу, так что та взвизгнула от боли.

- Так кто главный? - опять спросил он, держа даму за серьгу.

- Тебе уже сказали! – разозлился юбиляр. – Я главный!

- У меня другая информация, - произнёс мужчина, уставившись на парня в очках и указав на него тростью. - Что молчишь, копыто? Стесняешься? Вот кто главный!

Парень поднялся с места, промокнув губы салфеткой. Юбиляр тоже попытался встать.

- Сидеть! – рявкнул на него парень, от чего виновник праздника свалился на стул, почтенно замолчав.

Очки парня запотели от напряжения, он снял их, бросив в салат. Мужчина резко рванул за серьгу, вырвав её с мясом из уха. Дама заорала, бросилась бежать вон, заливая всё вокруг кровью, никто не посмел оказать ей помощь, все завороженно смотрели на происходящее. Мужчина швырнул серьгу в грудь парню, испачкав его костюм женской кровью.

- Что тебе надо лесной? – спросил парень мужчину, – Ты решил испортить пир?

- Ху***р! – огрызнулся мужчина. – Ты знаешь, что я соблюдаю нейтралитет, пока вы бьёте друг другу морды людскими руками. Хочешь, чтоб я его нарушил? Хочешь чтоб, чтоб влез в разборки, собрав всех, кто остался? Всех кто, обитает в омутах, спит в горных ущельях, парит над облаками, копошиться под землёй? Всех кто был рождён до сотворения.

- О чем ты? – занервничал парень.

- Знаешь, сколько давеча погибло народу у Материнской Горы? – продолжал мужчина. – А ведь они могли быть отважными воинами, хорошими ремесленниками, добрыми гражданами, но скверна высранная тобою и такими, как ты глубоко въелась в их души.

- Хочешь встать на светлую сторону?

- Не гони. По доброте своей они ограничены в действиях. Не могут, как ты прикрыться детьми и беременными женщинами, не могут минировать младенцев и сжигать заложников. Они воюют благородно, но я не связан такими заморочками. Я могу выступить на своей стороне, и тогда тебе с твоими шестёрками и слугами будет не до пиров.

Парень пошёл к мужчине, неожиданно для всех застучав копытами об паркет. Это повергло присутствующих в лёгкий шок.

- Что я должен сделать? – спросил парень.

- Поворачивай вагоны назад, не трогай Материнскую Гору и местность вокруг неё и прикажи этим, - мужчина указал рукой на присутствующих, - чтоб поумерили аппетиты. Это последнее предупреждение, для всех.

Он похлопал парня по плечу, развернулся и вышел из зала. Парень повернулся к гостям.

- Слышали?! – крикнул он голосом, превратившимся в рык. – Выполнять!

Гости, во главе с юбиляром, бросились к его ногам, прося прощение, целуя копыта и руки.

Мужчина шёл к воротам, сбрасывая душившую его одежду. По его телу пробежали волны напрягшихся мышц, мгновение и безликое человекообразное существо, оттолкнувшись мощными мохнатыми крыльями, взмыло высоко вверх, скрывшись в облаках.

2020.