Дикари. Завтра и навсегда

Глава 1. Дикий Хозяин

Огненный шар прощально моргнул закатным лучом и скрылся за горбатыми склонами Могильных Холмов. Пелена кривых теней поползла по белоснежным срезам гранитного карьера.

Из пещеры вышли каторжники. Приходилось шагать синхронно, так как цепь сковывала движения. В полумраке казалось, будто это огромная многоножка выползла из логова на охоту. Только звон кандалов и тухлый запах человеческих тел выдавали ее сущность. Изгибаясь на крутых виражах горной тропы, она зигзагами сползала в долину.

Преодолев половину пути, колонна вдруг замедлилась, сбилась с ритма и остановилась.

- Видели?! Видели?! – среди заключенных началась суматоха. – Медведь, точно медведь!

- Нет! Смотри! У него крылья! Орел! Точно орел! Огромный!

Встревоженные крики заключенных заглушила ругань конвоя. Надзиратели яростно щелкали хлыстами, пытаясь восстановить порядок. В воздух поднялись клубы колючей гранитной пыли. Трое солдат вышли из строя и направились туда, куда указывали перепуганные кроты.

На тропе возвышалась груда обвалившихся камней. За ней, освещенной лучами заходящего солнца, растянулась горбатая тень. Кое-где среди обломков залегла темнота. Чем ближе солдаты подходили, тем напряженнее становились их лица. Один из них перемахнул через обвал, держа оружие наготове.

Но за поворотом ничего не оказалось, кроме испуганной ящерицы. Солдат облегченно выдохнул, но тут же стушевался, услышав за спиной насмешливый шепот товарищей. Понял что выглядит глупо, резко выпрямился и смущенно одернул форму.

- Ну и что «кроты» тут увидели? – раздраженно пробормотал он. – Землеройки слепошарые.

Отброшенные скалами тени складывались в причудливый силуэт, напоминающий два перепончатых крыла и огромное лохматое тело. Однако уродливое чудовище, увиденное в сумерках, оказалось лишь бестелесным силуэтом.

- Возвращаемся! - махнул солдат остальным и уже было шагнул в сторону колонны, как вдруг тень издала утробное рычание и зашевелилась.

С испуганным визгом солдат подпрыгнул, обернувшись себе за спину. Остальные два стражника не торопились ему на помощь.

Тень не двигалась с места но явно изменила форму. Солдаты до рези в глазах всматривались в ее очертания. Во рту пересохло. Разыгравшееся воображение рисовало самых страшных монстров. Совладав с одеревеневшими от страха руками, солдат рывком метнул в тень копье. Раздался скрежет металла по камню. Воин вздохнул, не скрывая довольной улыбки:

- Видно, от усталости мерещиться всякое...

Немного выждав, его товарищи все же осмелились подойти ближе.

- И то правда – мерещится...

- Как думаете, лес нам сегодня поспать даст? – пытаясь унять стук зубов, спросил первый.

- Если бы знал каким богам за это знание душу отдать, ответил бы, – съязвил кто-то. – Пойдем.

Под окрики конвоя человеческая гусеница сползла по ступеням карьера в долину. Здесь развернулась территория Норы – главной тюрьмы для военнопленных королевства Юган. Большая часть заключенных находилась на пожизненном сроке, но и те, кто не относился к таковым, не всегда доживали до освобождения.

Люди погибали под обвалами мраморных плит, выхаркивали забитые гранитной пылью легкие или сгнивали в одиночных камерах. Потеряв надежду вернуться, узники смирились с судьбой и приняли правила Норы, называя себя «кротами».

За пять лет существования Норы, Белые Горы так густо покрылись гнилыми костями мертвых каторжников, что в народе их стали называть Могильными Холмами.

Тюрьма имена форму круга. Две стены делили Нору на зоны. В центре находились бараки «кротов», куда их сгоняли на ночлег. Снаружи от них располагались казармы для солдат - «муравьев». Кроме железной проволоки, территории разделяли вольеры с псами и смотровые вышки. Внешняя стена была сделана из камня. На встроенных в нее шести башнях охранялись сигнальные костры.

Патруль лагеря велся круглосуточно. Солдаты патрулировали по обе стороны стены. Патрульные вели дозор по двое, расходясь в разные стороны у центральных ворот и встречаясь у заднего выхода.

Когда прошло время ужина и все заключенные разошлись по своим койкам, над лагерем воцарилась мирная ночная сонливость. Сумерки сменились полной темнотой, открыв на небе серебристую россыпь звезд. Тонкое лезвие умирающего месяца одиноко поблескивало над кронами леса, окружающего всю восточную сторону Норы.

Его заросли захватили всю центральную часть Хвоста. Из-за непроходимости лес называли Диким. Пронизанный полноводными реками, полный хищных зверей и устрашающих легенд, он граничил на севере с морем, на юге утопал в болотах. Сейчас, затянутый ночной усталостью, Лес сонно скрипел стволами сосен, тревожа тишину сычьим хохотом.

Дозорные с главной сторожевой башни факелами подали сигнал о наступлении полуночи. Караул на стене сменился. Из задних ворот вышло две пары вооруженных солдат. Когда все четверо оказались рядом, один из них достал игральные кости.

- Клыки - волкам, язык - богам, – один из мужчин зажал кости в руке и принялся усердно ею трясти.

- Земля ему могилой, – ответили остальные, последовав его примеру.

Они по очереди трясли кости и, бормоча под нос поговорку, разжимали кулаки. Послышалось два облегченных выдоха - те, у кого выпало меньше, скрылись среди каменных выступов.

У центральных ворот осталось двое: первый – усатый и тощий старик, второй – розовощекий упитанный красавчик. Они повернули в сторону, окруженную лесом. Патрулировать снаружи казалось безопаснее всего, ведь от кротов их отделял целый лагерь, но, несмотря на это, старший из часовых явно нервничал. Он постоянно оглядывался, сверлил взглядом окраину леса и вздрагивал от каждого шороха, неуверенно волочась за молодым напарником.

Как только они завернули за угол, розовощекий сразу же закурил. Можно немного расслабится, так как сюда не доставала подзорная труба сторожевой башни. Старший остановился рядом, но его показного спокойствия хватило лишь на несколько секунд. Он начал нервно пританцовывать, всем видом намекая на то, чтобы напарник поторопился.

- Чего с тобой? – наконец не выдержал тот.

- Новенький, что ли?

- Первый день. Из столицы я.

- И за что к нам сослали?

- Да так... Генерал с женой своей застукал. А она, знаешь…

Но напарник его не слушал.

- Заткнись, – немного подавшись вперед старик замер, держа мечь наготове.

Его страх передался молодому и тот притих. Дозорные стояли, прислушиваясь. Но лес оставался по-прежнему нем.

- А чего мы делаем? – прошептал молодой.

- Слыхал о крылатом медведе? Или… Хозяине? – последние слова старик прошептал так тихо, что напарник их еле расслышал.

- Ха! - он отмахнулся, облегченно выдохнув. – Да детские сказки все это! Выдумка!

- Выдумка? - старик недобро усмехнулся. - А вот прошлый мой напарник от его зубов умер по-настоящему.

Самодовольство новичка мгновенно сменилось испугом. Бледный новичок присел за спину старшего товарища, посильнее стиснув оружие. Медленно, стараясь не сорваться на бег, они продолжили обход. Со стороны леса доносился только тихий шелест листьев и сонное гуканье филина. Доселе мирная тишина теперь казалась устрашающе опасной. Каждый шаг отдавался дрожью в живот, напарники старались не дышать, даже их сердца, казалось, стали биться тише и медленнее.

Пронзительный визг сокола порвал натянутые нервы.

- Ух ты ж… – новичок выругался, инстинктивно присел, накрыв голову руками.

Старик замер, нашептывая то ли молитвы, то ли проклятья.

Крылатая тень кругами парила над крепостью, словно высматривая добычу. Но ведь соколы не охотятся ночью. Откуда же он здесь?

Крик, перейдя в клекот, повторился, но теперь уже со стороны леса. Хищник медленно взмахнул крыльями, завис в воздухе на доли секунды и, сложив крылья, стремглав понесся вниз. Его силуэт скрылся в кроне деревьев у границы чащи. Повисла тишина.

При свете солнца стража не обратила бы на это никакого внимания, но в ночной тьме все приобретало тревожный смысл. От леса стену отделял луг шириной в сто шагов. Черные силуэты деревьев ожили. Цепкие щупальца веток и корней медленно тащили темную мохнатую громадину чащи прямо на лагерь. Порывы ветра, волнами колыша траву, подгоняли ее, наделяя голосом, заунывным и тоскливым.

Сторожевые псы выли и испуганно скалились. Было слышно как они, гремя цепями, метались по вольеру.

- Дикий Хозяин проснулся… – прохрипел старик замогильным голосом, согнулся пополам и начал медленно отступать к стенам крепости.

- И что нам делать? – его напарник вжался в каменную стену так, словно пытался с нею слиться. Он не смел оторвать взгляд от чаши, куда упал сокол.

- От его взора никак не скрыться, – старик скривился в истерической гримасе. Седые усы дрожали.

Солдаты затаились, боясь даже моргнуть. Из глубины лесной черноты до их слуха донесся глухой удар, словно гром надвигающейся бури. Через несколько секунд удар повторился. Он разлился дрожью земли, волной отдавал в ноги, первобытным ужасом холодея внизу живота. Когда волна прошла, удар снова повторился, но теперь уже громче. Затем еще раз. И еще. И еще.

Они гудели, словно шаги каменного великана. В небо взмыли стайки разбуженных птиц. В чаще трещали деревья, ревели какие-то звери, подхватив общий переполох. Не было ясно откуда точно идет звук. Он душил гулким эхом, сотрясал воздух, пробирал насквозь.

- Хозяин идет! – взвизгнул не своим голосом старик. Он рухнул на колени, уткнулся лицом в землю и сложил руки в молитвенном жесте.

- Эй, ты чего? – молодой потянул его за плечи, пытаясь поднять. – Бежим, нужно спасаться!

Тот сопротивлялся, продолжая бормотать себе под нос невнятные стишки.

Сквозь поднявшийся визг и вой не было слышно ни слова. Истерическая паника захлестнула ясный разум, требуя только одного – убежать от неизбежного неизвестного кошмара.

С треском упало старое дерево.

- Клыки - твои, кости - мои! Забирай и уходи! – визгливо завопил старик, ударяясь головой о землю. - Волку в зубы, галке - в хвост! Сдохни! Клыки - твои, кости… Спаси и помилуй меня, Всевышний!

Молитвы мешались с заклинаниями, смертельным ужасом растворяясь в кровожадном великолепии ожившего леса.

- Ну и хер с тобой! – плюнув на соратника, новичок бросился бежать к воротам.

Не успел он сделать и пяти шагов, как из густой травы на него выскочила огромная змея и впилась в горло.

Он пытался сопротивляться, но скользкое гибкое тельце гадюки обхватило его голову в смертельное кольцо. В поисках спасения, солдат сделал последний отчаянный рывок к напарнику. Тот уже был мертв. С его губ стекала пена, а на шее краснел след от укуса. Издав предсмертный хрип, парень скорчился в агонии и застыл в неестественной позе. Змея неторопливо размотала петлю вокруг его шеи и скрылась в траве так же внезапно как и появилась.

Сквозь гул карточной игры проник сигнал тревоги. Младший из солдат бросил хмельную кружку и припал к бойнице.

- Снова он! – в его голосе было столько страха, что вся компания молча поднялась со своих мест и бросилась на позиции.

Веселье улетучилось, в комнате стало тихо и как-то мрачно, словно внезапно погас камин. Вой взбесившихся псов тянул жилы. На сторожевых вышках дозорные подавали сигналы тревоги. Раздались грубые команды и топот сапог по каменным ступеням укрепления.

Вооруженные копьями и мечами солдаты выстроились у главных ворот.

- Какого хера с внешней стены об опасности не доложили?

- Пим с новичком погибли!

- Как?

- Гадюка напала.

- Точно он... Бедняга Пим. С прошлого раза на измене ходил, все разодранный напарник мерещился. А в этот раз и сам попался...

- А я у барыги местного оберег от него купил.

- Вот такой?

- Да! Полынь, мята и…

- Табак!

- Не знаю, сработает ли, но воняет знатно…

- Мешок с соломой на бечевке…

- Лучше бы клинок еще один купил или кольчугу покрепче. Эту его зверье клыками как орехи щелкает.

- Зачем мы у ворот опять стоим? Прошлый раз Хозяин…

- Заткнись! - возмущенно зазвенела броня, волной пронеслось неодобрительное шиканье. – Не произноси имени его вслух! И себя и нас погубишь!

Арбалетчики заняли свои места, приведя оружие в боевую готовность.

- Видишь его?

- Ха! Смешно. Если увижу, обязательно скажу!

- Если только выживешь после этого...

- Буду первым!

Огни по внешней стене потушили, чтоб лучше видеть в темноте. Командиры, вооружившись подзорными трубами, так пристально сверлили взглядом лес, будто могли увидеть его насквозь. Внезапно удары прекратились. Лес замер, готовясь к наступлению. По кронам деревьев пробежал легкий ветер. Их шум напомнил строящуюся к атаке армию. Но затем и эти звуки стихли. Шло время, а ожидаемого нападения не происходило.

- Вот же гадина! Измором решил брать!

- Откуда в этот раз выползет?

- Король за его голову такую сумму предлагает! Я даже цифр таких не знаю!

- Да заткнитесь. Я молитву материну вспомнить пытаюсь...

- Не молился никогда, а сейчас решил уверовать?

- Умирать страшно...

Разговоры не клеились. От напряжения ныло под языком и сохли губы. Внезапно псы прекратили метаться по вольерам. Забившись в углы, они тихо поскуливали, пряча морды в землю.

Скоро...

Ну вылезай уже... Вылезай, тварина...

Тишина нагнетала. Часы тикали, перегоняя биение сердца, потрескивали дрова в кострах, тяжело дышали люди. Лес молчал.

Надрывный крик боли ворвался в лагерь из центрального двора.

- Змеи!!! Здесь повсюду змеи!!!

В только что тихом лагере разверзлась кромешная преисподняя. Отовсюду - из колодцев, канализационных люков и ручьев, по трубам и рвам - скользкими, гибкими клубами расползались змеи. Неизмеримое множество смертоносных тварей застелили собой весь лагерь, уничтожая на своем пути все живое. Среди солдат началась паника.

- Держать строй! – мечась верхом вдоль рядов, капитаны пытались сохранить порядок, но контроль уже был утерян.

В то же время под главными воротами раздался оглушительный рев. Ни один зверь не мог издать подобный звук. Словно тысячи неупокоенных душ вырвались из преисподней и теперь, полные скорби и страха, жаждали отмщения. Сливаясь с воем бешеной стаи, он звуковой лавиной обрушился на людей.

Кто-то из лучников выглянул из бойницы наружу. Лесные хищники предвкушая кровавую бойню в дикой пляске резвились уже у самых ворот. Они смешались в один хвостато-когтистый клубок необузданной ненависти. Ревущий, скулящий и воющий на тысячу ладов.

Над ним, верхом на самом крупном медведе, восседал некто. С оленьим черепом вместо головы, горбатый, он тряс вставшую дыбом шерсть, густыми космами охватившую его шею и спину, тянул когтистые лапы к небу, выплясывал кривыми ногами на головах своей стаи, издавая утробные вопли, сливающиеся с голосами лесных соплеменников в одну дикую песню. Сверху, над всем этим кодлом, наматывал круги сокол, врезаясь в общий хаос своими визжащими одинокими окриками.

- Хозяин здесь! – лучник уронил арбалет и опустившись на пол, спрятал лицо в колени.

- Может еще успеем сбежать?

- Некуда. Внизу змеи.

Стража у ворот пыталась держать оборону. Звери, вооруженные клыками и когтями, прорывались внутрь. Оставшиеся на позициях арбалетчики поливали стаю градом металлических стрел. С предсмертным визгом раненые звери отделялись от общей массы, устилая землю кровью. Но те, кого просто ранило, приходили в неистовую ярость, становясь вдвое сильнее, словно впитывая в себя дух павших братьев.

- Не отступать! Кто побежит – лично башку снесу! – истошно вопил командир, пытаясь собрать остатки мечников.

Он уже потерял лошадь, из-под разодранной брони сочилась кровь, а плащ обуглился. Две из шести сторожевых вышек занялись пламенем.

Псы пытались спастись, взобравшись по решеткам наверх, но змеи быстро их передушили.

Железные прутья гнулись под ударами медведей, бревна раскалывались на части их когтистыми лапами. Волки и более мелкие хищники подрывали опоры. Хаос постепенно превратился в точно выверенные ритмичные атаки. После нескольких волн ворота, наконец, поддались. Горстка уцелевших солдат была раздавлена обломками и весом тел разъяренных зверей. Дикий Хозяин прорвался в человеческий лагерь. Теперь законы диктовал он, теперь здесь правил Лес.

Среди заключенных начался бунт. Спасаясь бегством от ползучих гадов, “кроты” забирались на деревья, поджигали бараки. Воспользовавшись замешательством конвоя, самые ловкие пытались бежать. Несколько солдатских трупов с заточками в животах тащились потоком змеиного кодла. Тут же лежали задушенные, отравленные и разодранные в пылу сражения.

Дикие звери, естественно лишенные разумности, сейчас четко знали все слабые точки лагеря. Во главе этой смертоносной лавины, в самых жарких местах стычки всегда маячила рогатая голова Хозяина. Он руководил этой дикой необузданной массой, только его голос они слушали и только ему подчинялись.

Лес утверждал свои порядки. Под тяжестью звериных тел ломались мосты, осыпались раскопанные рудники. Земля обретала прежнюю дикую форму. Деревянные постройки пылали. Ослепленные запахом крови хищники рвали людей на части, взбирались туда, куда по природе не могли достать.

В попытках спастись от кровожадной лавины солдаты взбирались на стены. Те, кто добрался первым, сталкивали лестницы, пренебрегая криками карабкающихся к ними сослуживцев. Если от когтистых тварей высота спасала, то ползучим гадам хватало и небольших выступов кирпичной кладки, чтоб достать до врага.

Металлический запах запекшейся крови смешался с гарью тлеющего в руинах лагеря. Когда рухнула последняя башня, сокол издал победоносный крик и приземлился на рога Хозяина. Горбатое чудовище замерло, задрало в небо голову и повертело ею из стороны в сторону, принюхиваясь. Затем, потянув оседланного медведя за уши, Хозяин остановил его и, издав протяжный вой, направил стаю в леса.

Ошалевший от запаха свежего мяса молодой медведь преградил ему путь. Взлохмаченный, с опаленной, слипшейся от крови шерстью, он встал на дыбы и, разинув пасть, пошел на Хозяина, изрыгая протестующий рев. Рогатый горбун по сравнению с массивным зверем казался ребенком. Медведю ничего не стоило поломать его одной лапой. Но не успел он приблизиться, как горбун с пронзительным воплем перепрыгнул со своего зверя на бунтовщика и, опустившись на его голову, вцепился в лохматую холку.

Блеснуло лезвие и медведь, взревев от боли, завертелся на месте, а Хозяин с легкостью белки переметнулся с его спины обратно на шею медвежьего вожака. В когтистой лапе он держал бурое ухо. Отрезвев от боли, бунтарь успокоился и поспешил спрятаться за спинами собратьев, проводивших его насмешливыми укусами за бока и хвост. Хозяин повторил свой клич. Язык зверей недоступен людям, но интонация властной угрозы была очевидна. Звери испуганно прятали глаза и прижимали уши. Бунт увял в зачатке.

Воспользовавшись потасовкой, один из уцелевших солдат выскочил из-за угла и попытался стащить существо на землю.

- Я тебя достану! – орал он, не чувствуя впившихся в него зубов. - Пусть все это кончиться!

Изловчившись, он смог уцепиться за покрывающую спину чудовища шерсть. Та поддалась и поползла вниз. Рогатый череп, оказавшиеся маской, сдвинулись в сторону, открывая лицо.

- Так ты… – удивленно и немного насмешливо начал человек, но не успел он закончить, как не обсохший от медвежьей крови нож полоснул по его горлу.

Солдат захрипел, расцепил пальцы и тут же оказался разорван цепкими зубами.

Хозяин поспешил надеть маску обратно, поправил обитый мехом плащ и, оглядев напоследок результат своего набега, победоносно взвыл. Его клич подхватила вся стая. Ликуя звериное войско скрылось в чаще, растворившись в речном тумане и ночной мгле, оставляя за собой лишь кровавый след и пепел пожарища.За полчаса от военного укрепления остались одни руины.

Змеи, спасаясь от огня, неспешно уползали по водоносным каналам в свои норы. Раздраженные шумихой, наведенной зверьем, они перешептываясь друг между другом гадая, обрадуется ли Морской Владыка принесенной вести.

Со стороны города доносился тревожный колокол. Пахло вспотевшими от быстрой скачки и тяжелых бочек с водой лошадьми, но Хозяина Леса больше не волновали дела людей. Сегодня его племя снова одержало победу. Если так и продолжится, скоро он выживет людей со своего острова, вернув ему прежнее величие.

Стая промчалась через луг и вступила под крону Отчего Дома. Лес встретил ее нежным по-родительски заботливым шелестом. Боевой пыл угас, сменившись усталостью. Хозяин направил вожака стаи в сторону русла Большой Сестры. Найдя залив, где бурный речной поток замедлялся, он завел стаю в воду, чтоб смыть мерзкий запах человечины.

Ваши дети не должны чуять горечь этой мерзости, пока достаточно не окрепнут, – объяснил Дикий Хозяин и звери вошли за ним в реку.

Даже рысь, трусливо жавшаяся в стороне, с жалобным мяуканьем послушалась приказа.

Смыв с себя кровь врага, стая вышла на берег. Хозяин спрыгнул на землю, звери стали вокруг него. Он опустился на четвереньки и, задрав голову в небо, жалобно взвыл. Хищники беспрекословно последовали его примеру. В их воплях рваными струнами звенела боль о погибших братьях, их нерожденных детях и душах навсегда обратившихся в ветер. Они пели сердцем, диким и наивным, сливаясь в печали с молчаливой скорбью леса. Только когда чаша чувств была излита Отчий Дом смирился с утратой и погрузился в погребальную тишину.

Хозяин достал нож и резким движением порезал ладонь. Густая вязкая кровь скопилась между сомкнутыми пальцами и просочившись, закапала на траву. От ее запаха с клыкастых пастей потекла слюна.

- Кровь за кровь, – Хозяин протянул окровавленный кулак вперед, приглашая зверей на трапезу. – Примите мою благодарность за вашу преданность!

Хищники по очереди благоговейно подходили к существу и слизывали его кровь не спеша, наслаждаясь каждой каплей. Затем благодарно кланялись и тихо разбредались по лесу. Трепетное молчание нарушал лишь стрекот сверчков, завершавших брачный сезон.

Последним подошел провинившийся молодой медведь. Грустно вздыхая и переминаясь с лапы на лапу, он опасливо поглядывал на Хозяина, отворачивая от него разорванное ухо.

- Подойди, - приказал Хозяин.

Медведь мешкал.

- Подойди немедленно!

Медведь испуганно хрюкнул и заковылял к нему. Существо выхватило нож. Зверь виновато упал на пузо, закрывая голову лапами. Но существо не собиралось причинять ему боль. Оно отрезало от своего одеяния кусок холщовой ткани, достало из-за пазухи какие то травы и принялось перевязывать раны.

- За глупость всегда следует наказание, – сердито прорычал Хозяин. – Если не умеешь слушать себя, как сможешь служить мне? Пока не научишься сдерживаться, не ходи за мной. В этот раз я спас тебя от стрел, но в следующий раз они могут прошить твою тупую башку насквозь.

Он угостил бедолагу своей кровью, выжав чуть больше чем остальным и хлопнул по спине:

- Вали уже домой, пустоголовый!

Зверь, благодарно урча, поковылял прочь и скоро скрылся в зарослях. Лес опустел. Здесь, в его глубине не слышно было людского говора. Запах их потных и пропахших рыбной вонью тел перебивал аромат хвои. Хозяин наконец облегченно выдохнул. До рассвета оставалось четыре часа, а значит время на сон еще осталось.

Но что-то в глубине продолжало тревожить его. Обостренная интуиция шептала об опасности. Хозяин повертел по сторонам головой, принюхался, но лес оставался спокойным, мерно живя свою ночную жизнь.

Снова раздались гулкие удары и волнами разлились по земле. Дикий Хозяин лег на живот и припал ухом к земле. Нет, гул шел не из-под земли, но несомненно брал начало со стороны гор.

- Вулкан проснулся?

Нечто похожее он слышал давно в детстве, перед извержением. Но в этот раз лес никак не реагировал, продолжая спать. Что же это?

Гул прекратился спустя пять ударов. Хозяин еще некоторое время прислушивался в ожидании повторения, но великан больше не шагал.

- Чего молчишь? – Хозяин задрал голову, сердито прикрикнул на деревья. – Пиго, не притворяйся что не слышишь!

Из-под кроны вынырнул сокол и с возмущенным клекотом приземлился на рогатую голову Хозяина.

- Нашел его?

Птица перепрыгнула на его вытянутую руку и быстро затараторила что-то на своем языке.

- Крылатый медведь? Не дури! Я узнаю медведя и на том конце моря! Это не медведь, пусть даже и с крыльями! Это все, что ты узнал? У людей подслушал? А сам его видел? Нет?! Бесполезная птица, скормлю тебя хорькам!

Птица обиженно спрятала голову под крыло. Дикий достал из-под накидки зерна и протянул соколу:

- Работай лучше, дармоеды мне не нужны. Только рассветет – чтоб уже прочесывал лес. Понял меня?

Пиго проглотил награду, благодарно покивал головой и взмыл вверх, снова скрывшись среди деревьев.

- Лес помнит тебя и гнездо твое, – прошептал Хозяин ему вслед, благословляя его сон.

Путь к логову он мог найти даже слепым, но в этот раз дорога заняла вдвое больше времени. Тревога внутри заставляла двигаться осторожно, превращая все тело в глаза и уши. Мысль, что Лес принял чужака, вселяла опасение предательства. Родной дом выпустил когти в спину Хозяина? Хозяин чувствовал подобное впервые. Броня дрогнула. Произошло что-то, что он не мог контролировать. По телу побежала дрожь.

- Я найду тебя, уродец! – от нетерпения Хозяин оскалился. – Попробуй выжить в моем лесу!

Тревога нарастала. Хозяин замедлили шаг, перейдя на ходьбу. Чувство, что кто-то следит за ним, не покидало его. Хозяин привык к всевидящему лесу, но этот взгляд не принадлежал его зверям. Чужак. Хозяин принюхался, но и человеческой вони не почувствовал.

Он запрыгнул на дерево и помчался по веткам, путая след. Вскоре назойливый преследователь отстал. До логова Дикий Хозяин добрался без происшествий, хотя спокойствия все равно не почувствовал. Темнота сгустилась, предвещая рассвет.

- Решил следить за Хозяином Леса? Кто бы ты ни был, ты либо дурак, либо покойник.

Предчувствуя охоту на чужака, Хозяин встретил новое утро. Его боевой клич разогнал остатки сонной дремы.

- Я, Ольши, сын Ворха и Вежи, Дикий Хозяин Леса! До завтра и навсегда!

Глава 2. Вести

Галиер сидел сгорбившись, словно тонкая оправа венца прижимала его к земле. Локон темных вьющихся волос опустился на лоб, но принц не заметил этого. В первых лучах солнца блеснуло несколько седых волосков. Чем дольше он читал, тем глубже становились темные круги под глазами, а на болезненно худом лице залегали скорбные тени. Длинные темные ресницы полуприкрытых век слегка подрагивали. Серо-голубые глаза потухли.

- Брат погиб, – Галиер сложил письмо в конверт и бросил на стол.

Не в состоянии скрыть чувства слуга побледнел от ужаса, но, столкнувшись с отстраненным взглядом принца, поспешно опустил голову. Большие и всегда широко распахнутые серо-голубые глаза господина потухли, словно у мертвой рыбы.

Галиер сжал переносицу пальцами.

- Корабль Коула разбился в Ледниковых морях. Никто не выжил, - он задумчиво растягивал слова. Тонкие обескровленные губы двигались с трудом.

В повисшем молчании ритмично тикали настенные часы. Рассветные лучи коснулись люстры и мелкими зайчиками рассыпались по комнате. Этот день начнется с траура.

- Похороны пройдут завтра. И нас на них не пригласили...

Не понимая, как себя вести, лакей нервно переминался с ноги на ногу. Он хотел произнести слова поддержки, но никак не мог собраться с духом, то и дело бросая на принца обеспокоенный взгляд. Галиер откинулся в кресле и задумчиво уставился в окно.

Неловкая тишина сгущалась.

Тикали часы.

Лакей нервно кашлянул. Королевич вздрогнул, словно пробудившись ото сна и удивленно посмотрел на слугу. Галиер совершенно про него забыл.

- Ах да…- он наклонился к столу, взял чистый лист и принялся кистью выводить указ.

- Сообщи двору о трауре, – отдав письмо слуге королевич махнул рукой в сторону выхода. - Наш долг почтить память павшего наследника.

Лакей быстро поклонился и с облегченным вздохом скрылся за дверью.

Оставшись в комнате один, Галиер медленно переменился в лице. Отстраненное безразличие исчезло, оставляя за собой смертельную бледность. Он болезненно сморщился и сжал голову руками.

Коул мертв. Мертв…

От ужаса онемели ноги, сердце сбилось с ритма, больно сдавило в груди. Задыхаясь, дрожащими руками парень потянулся к набедренной сумке. Достав оттуда баночку из темного стекла, он торопливо вылил содержимое в рот, скривил бледные губы и попытался выровнять дыхание. Состояние постепенно пришло в норму. Преодолевая ватную слабость, Галиер вытер со лба холодный пот.

Что будет дальше?

- Отец наверняка в ярости, - кривая усмешка перекосила лицо.

Нетерпеливый стук в дверь сломал траурную тишину. Не дождавшись приглашения в зал вкатилась Лилия, гремя инвалидным креслом.

- Это правда?! Это правда?!

Ее звонкий крик мигом заполнил пространство теплотой. От спешки темно-каштановые волосы растрепались, а бледные щеки покрылись красными пятнами румянца. За принцессой семенил пожилая женщина. Среднего роста, худощавая, в темно-зеленом платье простого кроя, она терялась на фоне роскошного королевского убранства. Сохраняя благородство, она склонилась в приветственном поклоне и так бежала через всю комнату.

- Свет мой, осторожнее! Вы нельзя так напрягаться!

Игнорируя мольбы няни, девочка только сильнее налегала на рычаги.

- Правда?! Мы едем домой?! Правда?! - от перевозбуждения и нагрузки она захлебывалась словами.

- Тише, тише! Совсем загнала своего железного коня! – Галиер поднялся ей навстречу. Его лицо тронула улыбка. Холод в теле исчез, морщины на лбу разгладились. – Вижу, тебе лучше?

- Мне и было нормально, – сестра мотнула головой, отчего косички подпрыгнули на плечах. – Мама Мальта слишком преувеличивает.

- Ваша светлость, свет мой, – страшным голосом зашептала няня. - Не зовите меня так! Королева Делая…

- Это другое, - перебила ее принцесса. - Чего ты нудишь? Скажи ей, брат!

Галиер нахмурился.

- Я понимаю, что Мальта тебя воспитала, но за оскорбление королевы,- он кивнул в сторону окна,- дома тебя бы в башню закрыли. Ты прежде все принцесса Юган, а потом - “свет” Мальты.

Няня согнулась еще сильнее.

- Какой ты нудный, - девочка демонстративно закатила глаза, но кривляться перестала.

- Хватит ему кланятся!- она задергала Мальту за рукав. - У него своих слуг полно!

Мальта вопросительно покосилась на принца и получив одобрительный кивок выпрямилась. На морщинистом лице женщины появилась теплая улыбка. Она положила руку на голову Лилии и нежно пригладила растрепавшиеся волосы. Во взгляде ее карих глаз было столько спокойствия и понимания, что Галиер позволил себе расслабиться.

- Десятый год скоро, а все такая же дурочка, – Он устало выдохнул и потер переносицу. - Не донимай Мальту. Она о тебе беспокоится.

- Знаю, – Лилия резко повернула коляску к столу и проворно сцапала королевское письмо. - А когда поедем?

- Ли!

Галиер попытался остановить ее, но девочка, крепко впившись в бумагу пальцами, прижала кулаки к груди и завизжала.

- В кого ты такая… – молодой человек стиснул зубы, подбирая слова, – упертая?

- Вся в отца, – довольная собой, Лилия развернула письмо и быстро пробежалась по нему глазами.

- Коул погиб? Похороны завтра… – она посмотрела на брата с нескрываемым удивлением. – А нас не позвали?! Почему нас не позвали?! Даже меня?!

Ее губы задрожали, серые глаза подернулись пеленой слез.

- Да… - Галиер запнулся, пытаясь подобрать нужные слова, но в голове все смешалось. – Ведь наш родовой склеп на Большой Земле...

- А мы - здесь! – Лилия смяла в кулаке лист и бросила со всей силы подальше от себя. – Почему мы здесь?! Склеп важнее чем мы?! Нас они увидеть не хотят?!

Да, не хотят. Это была правда, но Галиер не мог себе позволит так ответить.

Они не нужны королевству, а значит, не нужны и королевской семье. Сломанные, слабые, бесполезные. Лилия уже понимала это, но была слишком мала, чтобы принять.

- Отец сейчас занят, - хрупкое оправдание мерзко скрипело на зубах. - Он в походе.

- А мама? Мама же дома!

- Мама болеет!

- И что? - Лилия ударила по подлокотникам кресла. - Я тоже болею! И ты болеешь!

Галиер скривился, отступая.

- Ну что тебе делать на похоронах? Коул…

- Да плевать мне на него! - голос Лилии сорвался на визг. - Я его даже не видидела ни раза!

- Я не прошу тебя грустить!- Галиер сжал кулаки, гнев обжигал голову. - Просто прояви хоть каплю уважения! Мир не вертиться вокруг тебя! Я в отличии от тебя видел брата! Но не смогу проводить его в последний путь! И что мне теперь?! Тоже орать на весь двор?!

- Я хочу к ма-а-а-а-ме!!!

Она принялась стучать руками по каляске с такой силой, что та с жалобных скрипом затряслась. Милое лицо скривилось в уродливой гримасе. Визгливый крик, надрывая голосовые связки, вырывался наружу вместе со слезами, оглушая до головной боли.

Галиер было бросился ее успокаивать, но Мальта поспешно протянула руку, останавливая его. Няня отрицательно качала головой, давая понять что так он сделает только хуже. Пока сестра в таком состоянии, ее сознание затуманено. Он знаком попросил няню уйти. Та послушно отступила.

Оставшись наедине с сестрой, Галиер почувствовал прилив сил. Он сжал кулаки и расправив плечи остался стоять, ожидая когда минует буря.

Припадки слез и бурная смена настроения повторялись все чаще. Лилия росла избалованным, но покинутым ребенком. Она научилась получать желаемое, пользуясь чувствами окружающих. Жалость, сочувствие, любовь, ненависть - Лилия обращала в свою пользу все. Только Галиер, росший с нею бок о бок, умел справляться с ее капризами. Однако в последнее время характер сестры стал невыносим даже для него. Жизнь превратилась в танец на пороховой бочке.

Как сказал врач, причина - возраст. Находясь в преддверии взрослой жизни, Лилия все еще оставалась ребенком. Наивным, глупым, эгоистичным, одинокий ребенок. Проходящая внутри нее борьба искала выход. И поскольку физически сестра была ослаблена, переполняющая ее энергия вырывалась в форме чувств. От этого нет лекарства. Единственный способ - переждать.

Галиер выдохнул, силой воли заставляя себя успокоиться. В его голосе не должно остаться ни единой слабости. Почувствовав, когда шторм в душе улегся, он сделал шаг навстречу буре. Лилия продолжала истязать коляску, но ослабев от недавней простуды, скоро начала уставать. За последний год Галиер заметно вытянулся. Теперь сестра доставала ему до пояса. Чтоб встретиться с нею глазами, ему пришлось опуститься на колени.

Покрасневшее и блестящее от слез лицо сестры оказалось так близко, что Галиер почувствовал горьковато-пряный аромат ее лекарств. Даже опухшая от плача, она походила глазами на мать. Такие же желто-зеленые, с опущенными уголками и длинными, но редкими ресницами. Жаль что характер отцовский.

Но это не важно. Кроме него у Лилии никого нет. И помочь ей кроме него некому.

Галиер медленно протянул к сестре руку и положил ладонь ей на голову. Он ожидал что в порыве неконтролируемой ненависти она оттолкнет его, но удара не последовало. Уловив на себе ее взгляд, он тихо заговорил.

- Ты злишься, ты обижена. Родители поступили с тобой несправедливо,- без тени жалости или злобы ровным голосом произнес Галиер. - Но такое поведение не решит твои беды.

Он удивился тишине внутри себя, его спокойствие передалось сестре. С каждым его словом Лилия становилась все тише, безумие в глазах угасало, а удары слабели.

- Ты напугала Мальту, расстроила меня,- Галиер медленно поглаживал сестру по голове, понижая тон и заставляя прислушиваться.

Девочка устала кричать и рыдания превратились в судорожные всхлипы. Она опустила руки на колени и наконец разжала кулаки. Заметив это Галиер взял ее ладони в свои.

- Посмотри, ты расцарапала себе пальцы,- он указал на покрасневшие костяшки.

Дыхание Лилии выровнялось, тело расслабилось и забилось мелкой дрожью. Галиер выдохнул. Буря миновала. Подавшись вперед, он поцеловал ее в лоб и крепко обнял, пытаясь передать хоть часть своего тепла. Бьющееся загнаной птицей сердце Лилии постепенно успокаивалось и вскоре зашагало в ногу с его собственным.

Очнувшись сестра отстранилась и устало оглянулась вокруг.

- А г-г-где н-н-няня?- прошептала она, заикаясь.

Двери тихо скрипнули и в комнату вошла Мальта. В руках она держала стеклянную чашу с водой. Галиер поднялся с колен, уступая место няне. Выпив и отдышавшись, Лилия пришла в себя.

- А теперь,- Галиер скрестил руки на груди,- мы поговорим.

Сестра недовольно сморщилась, но согласно кивнула, принимая неизбежное. Брат обожал серьезные разговоры.

- Я не могу заставить тебя любить Коула, но уважать свой род ты должна. Как принцесса, как пример для народа. Но сейчас главное - вопрос наследства.

- Я не подумала…

- Завтра, после похорон, трон законно опустеет. Отец назначит нового наследника.

- И получается… Если из его законных детей остались только мы…

- Приемником короны станешь ты!

- Думаешь отец на это пойдет? Я девочка, мне всего десять, да еще и коляска…

- Не знаю… Он не написал ни слова об этом. У меня плохое предчувствие…

Не могу предугадать какая больная идея может прийти в голову этому сумасшедшему старику…

- Может он передумает и все таки восстановит тебя в правах?

- Нет уж! Этого не случиться никогда! Пусть даже преисподняя разверзнется! Даже на смертном одре отец не откажется от своих слов!

- Тогда… Что будем делать?

- Ждать следующего письма. Я сегодня отсылаю ежемесячный отчет, заодно подниму вопрос о наследнике.

- А… Мне случайно никакого письма не приходило?

- Нет. А что?

- Да так, ничего. Интересно просто…

Лилия не решалась сказать брату что вместе с его докладами тайком передавала во дворец личные письма родителям. Правда, ни одного ответа пока не пришло. Она не была до конца уверена, что Галиер не догадывался об этом. И слезливая сцена не добавляла принцессе доверия, поэтому она тороплива сменила тему.

- Поняла! Сидим, ждем приказа!- Лилия развернулась к выходу, но Галиер удержал ее.

- Я еще не закончил!- он остановил коляску за ручки у спинки.

По тихому и ровному голосу брата, принцесса поняла что наказания избежать не удастся.

- Ладно! Ладно!- она разочарованно хлопнула по коленям, отпустив ручаги. - Что на этот раз? Устроить резню паукам? Укатать тропинки в саду? Спеть Законник всеми мотивами народов Шукша? Что?

Галиер сощурился, наслаждаясь ее рисованным высокомерием.

- Что это ты такой довольное?- почувствовав неладное, принцесса настороженно вжалась в кресло

- Как истинная принцесса и наследница рода Юган,- с достоинством выделяя каждое слово, произнес Галиер, - будешь познавать народ свой прямо изнутри!

Самые страшные ожидания оправдались.

- Нет…

- Да.

- Не-е-е-е-ет…

- Да.

- Ну не-е-е-ет!- принцесса страдальчески скривилась, опустив плечи и запрокинув голову.

- Да,- оленьи глазки сестры не могли покалебать твердости принятого им решения. - На сегодня прачечная полностью в твоем распоряжении. Узнаю, что давишь на жалость и сваливаешь на других свою работу - продлю наказание до завтра.

- А если…

- На неделю.

- Ладно, ладно, ладно,- Лилия замахала руками. - Все. Поняла.

Галиер не отпуская коляски шагнул к двери. Сестра резко повернула рычаги на тормоз:

- Не ходи за мной! Я сама! Будешь меня еще перед подчиненными позорить…

Мальта, все это время молча стоявшая в стороне, попыталась последовать за принцессой, но тоже была отвергнута.

- Я справлюсь! Не первый раз, - Лилия гордо задрала подбородок и вполголоса добавила:

- Не хочу при тебе выслушивать их жалостливый вой…

Принцесса скрылась за дверью. В зал и голову галиера вернулась тишина. Только сейчас он понял как сильно вымотан.

- Снова и меня все соки выжала, кровопийца мелкая,- молодой человек вернулся к письменному столу.

На нем лежало помятое Лилией королевское письмо. Галиер попытался его выровнять, но решив что оно того не стоит, отбросил глупую затею и тяжело опустился в кресло.

Мальта согнулась в глубоком поклоне. Пустая чашка из-под воды все еще была у нее в руках.

- Простите за мое невежество, Ваша Светлость! - она говорила тихо и вкрадчиво. - Я не имела права останавливать вас!

Галиер недоуменно замер, но вернувшись в памяти к началу сцены с Лилией, отрицательно закивал головой:

- Ничего. Вы были правы. Без вас я бы столько не вытерпел! - он устало потер глаза. - И как вам удается справляться с ней?!

Мальта выпрямилась. На ее морщинистом лице сохранялась теплая понимающая улыбка:

- Вы и сам отлично справились.

Галиер улыбнулся и тут же помрачнел:

- Думаете, я правильно поступил? Может не стоило ее наказывать?

Мальта слегка качнулась туловищем вперед:

- В любом случае, труд и общение пойдет ей только на пользу.

- Я волнуюсь… - от трения переносица Галиера покраснела, но он не мог остановиться. - На душе не спокойно. Как военачальник она не годиться. Поэтому, думаю, отец устроит династический брак…

Мальта испуганно дернулась, но в лице не изменилась. Она несколько секунд молчала, подбирая слова и пытаясь обуздать тревогу.

- Но Лилия еще не достигла совершеннолетия!- няня не повысила голос, но прежнее блаженное спокойствие исчезло.

- Никак по другому она не будет ему полезна, - Галиер испугался насколько бездушно это прозвучало.

Мальта пыталась понять, что принц хочет услышать в ответ. Она сперва решила сказать что-то вдохновляющее, но тут же осадила себя. Это худший вариант.

Правильно. Галиер откинулся на спинку, бессильно опустив руки на подлокотники. Не возлагай много на того, кто пленник в собственной семье. “Кротам” повезло. Для них свобода начинается сразу за стенами Норы. А Галиера от кровных уз освободит только смерть.

Мальта, так и не решив что ответить, ушла следом за Лилией. Она пообещала, что проследит за наказанием принцессы. Но девчонка наверняка как обычно заболтает ее, попросив рассказать о молодости.

Галиер попытался отвлечься от накатившего дурного предчувствия, заполняя документы, но ничего не вышло.

Некогда привычный мир рушился. Дом Юган потерял последнего наследника. Шаткое финансовое положение королевской семьи грозило рухнуть под давлением либо борьбы за власть, либо гражданских беспорядков. Лилию, скорее всего, выдадут замуж за влиятельного жениха, чтобы обеспечить будущее государства.

Черные мысли опутывали голову паутиной липкого отчаяния.

- Кто ты, Галиер? - он закрыл глаза, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, пытаясь сбросить напряжение. - Правильно… Ты развенчанный принц. Этим все сказано. Много о себе возомнил, Галиер.

"Я не могу ни на что повлиять, да и моего мнения никто не спросит. Так к чему все эти переживания?"

Да, с холодной головой так думать было правильно. Но наплевать на судьбу единственного близкого человека Галиер не мог. Кроме него некому заступиться за Лилию, но и у Галиера кроме нее никого нет.

Близился полдень, а количество бумаг только росло. Когда строки текстов начали сливаться в одну чернильную лужу, Галиер отбросил перо. Закрыв глаза и вжавшись в сидение он замер, в ожидании когда закончится день. Время от времени кто-то заглядывал в комнату, но тут же с тревожным шепотом выбегал обратно.

Небо затянулась серой ватой облаков. По стеклу застучали редкие капли осеннего дождя. Ветер заунывно насвистывал успокаивающую мелодию.

"Эх, провести бы всю жизнь вот так".

Странно, что целый остров можно поместить в горсть сухие символов. Полная красок, вкусов и запахов жизнь сжималась до сморщенной изюмины и в таком виде представала перед Галиером. Запертый в каменных стенах склепа-дворца, он видел ее только такой, отчего собственное существование становилось пресным и бессмысленным.

Бумаги важны. Галиер твердил себе это каждый раз пытаясь встать с кровати. Но страх никогда не увидеть жизнь хоть краем глаза с каждым новым утром съедал его мозг все сильнее. Сильных людей страх вдохновляет. Но Галиер только все больше замирал, сбавляя ход и покорно ожидая, пока совсем не остановится.

Сонное блаженство длилось недолго.

- Ваша Светлость, срочное уведомление! - скрипнул взволнованный голос пожилого дворецкого.

Принц оставался неподвижным, даже замедлил дыхание. Однако дворецкий продолжал упорствовать. Проведя годы под одной крышей с Галиером, он выучил все его капризы и мог легко отличить правду от лжи.

- Ваша Светлость, дело государственной важности.

Галиер поморщился, тяжело вздохнул и открыл глаза. Смысла продолжать притворство не было.

- Что такое? – он сел ровно, жестом приглашая дворецкого подойти.

Старик поклонился и, поднявшись по ступеням к трону, передал серебряный поднос. На нем лежало письмо с королевской печатью - скрещенные меч и якорь.

- Доставлено из Норы, лично от наместника, - седые усы старика подергивались, шурша и цепляясь за ворот фрака.

- Странно… За ?август? он мне еще вчера отчитался…- Галиер вскрыл письмо письменным ножом.

Пальцы подрагивали, когда он разворачивал мелко исписанный лист. Пробежавшись глазами по строкам он зацепился за три слова - “обвалы”, “вторжение”, “пожар”.

- Думаю, ждет меня не только выговор, - щека Галиера задергалась.

Невзгоды никогда не приходят в одиночку.

Замерев на долю секунды, принц выхватил из стопки бумаги чистый лист и принялся писать, торопливо проговаривая вслух:

- Приказываю. Работа сил обороны перевести в особый режим. Перекрыть порты, отменить все торговые и транспортные рейды до особого распоряжения. Усилить прибрежный патруль. Объявить комендантский час. Разослать п городским управлениям приметы разыскиваемых лиц.

Галиер расписался, скрепил бумагу печатью и вызвав из охраны солдата передал письмо ему:

- Главе обороны. Срочно!

Перепуганный солдат отдал честь и выскочил в коридор. Хорн нахмурился и принялся старательно тереть запотевшие очки. Опережая его вопросы, Галиер ответил его недовольному молчанию:

- После пожара не досчитались пятерых. Опознание тел еще ведется, но лучше подстраховаться.

Галиер принялся выстукивать пальцами неровный ритм.

- Как долго будут закрыты порты?

- Хотя бы до уточнения данных пропавших. Больше недели держать остров закрытым все равно не получиться. Торговлю придется возобновить. Сейчас спешить некуда. Гранит все равно не готов. Из-за обвалов укомплектовать корабли не удалось. Отец будет в ярости, - у Галиера вырвался нервный смешок.

Хорн недовольно хмыкнул:

- Корабли с морского патруля доложили что видели корабль Черной Кости. Наверняка снова присядут караулить Союзный Торговый Путь.

Галиер кивнул:

- Да, мне уже сообщили. Будем ждать их в Рыбном проливе…

Хорн наслаждался тем, что, несмотря на то, что он был дворцовым слугой, он заслужил привилегию обсуждать с принцем вопросы управления. Он воспитал принца, доказал свою преданность за эти годы и теперь искренне радовался доверию, выраженному Галиером. Хорн спрятал в усах довольную улыбку, сохраняя в голосе благородное спокойствие:

- Сегодня ближе к утру я чувствовал толчки земли.

- Я тоже их почувствовал, - принц говорил тихо, бледные губы почти не шевелились. - На всякий случай нужно отправить людей проверить кратер. Будем надеяться что это просто землетрясение…

- Думаю, стоит еще снарядить отряд охотников, - Хорн заложил руки за спину. - Солдаты вернувшиеся в отгул в город говорят, что видели в карьере странное крылатое животное, размером с овцу. Хотя некоторые утверждали, что с медведя…

Дождя перешел на сбивчивый бег, сильнее затарабанил по окну. Ветер с колыбельных перешел на угрожающий рык.

- Скажи, Хорн, - Галиер уперся локтями в стол, подперев ладонями отяжелевшую голову. - Вы верите в Дикого Хозяина?

Дворецкий удивленно приподнял лохматые брови, не ожидая подобного вопроса. Раздумывая над ответом, он нахмурился.

- На шмелей похожи, - про себя заметил Галиер наблюдая за его бровями. - Седых. Или ледниковых. Хотя откуда в ледниках шмели. Там же нет растений…

- В каждой лжи есть зерно истины, - изрек мудрость Хорн перебивая полу бредовый поток мысли принца.

В последнее время Галиер начал сомневаться в своих убеждениях. Поначалу он думал, что Дикий Хозяин - выдумка темных умов. Способ объяснить то, что находилось за гранью их понимания. А звериная стая - не больше чем переодетые в шкуры наемники, играющие на глупом доверии запуганного народа. У королевства Юган за годы войны скопилось много врагов, а гранитный карьер где была построена Нора, как главный источник дохода королевства, превратилась в лакомый кусочек. Нарушив ее работу, можно было подкосить экономику всей страны. Нет товара для обмена с союзниками - нет вооружения. Как следствие, Юган сдает позиции.

Но не один разведывательный отряд не подтвердил эти догадки. А вот трупы животных, оставленные после набегов, всегда оказывались настоящими. Коренные островитяне шептались о конце света, ведь никогда раньше за историю Хвоста Дикий Хозяин не вредил людям. Сказки о рогатом покровителе леса Галиер слышал с детства. Но последние пять лет упоминание о нем все чаще начало появляться в письмах наместника тюрьмы. Нападения, поначалу робкие, участились, обрели разрушительную силу. Количество погибших увеличивалось с каждым разом.

Даже зимой, когда буйство леса поглощала спячка, ожидаемый покой не наступал. Полчища грызунов наполняли Нору, по ночам зверствовали голодные волки. Но никого из жителей города Дикий Хозяин не трогал. Противники новой власти видели в этом поддержку высших сил и часто поднимали рабочий люд против королевства Юган. Благо ни один такой бунт не разросся больше пьяной драки.

В этот раз к диким животным присоединились змеи. Сгорела половина жилых бараков, во внутреннем дворе сломаны все смотровые башни. Точное количество погибших среди солдат и заключенных неизвестно до сих пор. Возможно сбежавших больше. Невозможно предсказать какие бесчинства могут случиться по их началом.

Раскат грома сотряс загустевший от сырости воздух. Галиер вздрогнул. По спине пробежал холодок.

Галиер жил на острове с самого рождения. В десять, лишившись права на наследство, он получил во владения Нору. Фактически управлял ею наместник, Галиер только писал отчеты на Большую Землю. Но отвечать за провалы приходилось ему. За эти пять лет его жизни на острове уровень производственности падал все больше, из-за Дикого Хозяина и частых обвалов количество работников сокращалось, а добровольцев становилось все меньше.

В этот раз Кариши не получат в срок гранитные плиты и наверняка отменят поставку следующей партии пороха. Из-за чего отцу придется придержать войска.

Возможно, хоть бедность его остановит.

Кога Галиер закончил с бумагами, уже стемнело. Дождь прекратился, кое-где между обрывками туч выглядывали звезды.

Галиер хотел незаметно подняться на второй этаж к своей спальне, но снующие по замку слуги постоянно преграждали ему путь. Каждый торопился высказать сожаление о гибели принца Коула. Галиер вздрагивал и морщился. Он пытался строить из себя опечаленного брата, но выходило паршиво. Он не чувствовал грусти, хотя был обязан, а играть не умел. Понимание того что люди это видят делало ситуацию еще хуже. Но слуги выполняли свои долг и тут же забывая о трауре возвращались к веселой болтовне. Парад безразличия и неловкости.

От стыда Галиер ускорял шаг и сутулился все сильнее. Он хотел спрятаться в своих покоях, но там шла генеральная уборка. До третьего этажа он добрался бегом, перепрыгивая через ступеньки, не видя ничего кроме своих ног. Шарахаясь от любой тени, он оказался в самом конце коридора.

Здесь, в темном углу, куда не доставал свет масляных ламп, пылился семейный портрет. Галиер сорвал с него черное покрывало и замер с тоскливым страхом вдыхая пыль.

Далекие времена детства сейчас казались счастливой выдумкой. Галиеру здесь пять, Коул жив, стоит улыбаясь, положив руку на плече пока не седого отца. У ног еще счастливой мамы сидит Адлер. Его Галиеру не хватает больше всех. Адлер был не просто братом, а лучшим другом, почти родителем. Лилию на него так и не дорисовали.

Портрет ничуть не потускнел с тех пор, хоть рамка и обгорела во время пожара. Ее никто не стал менять. Призрак прошлой жизни давно перестал тревожить душу Галиера, вызывая только мерзкую, как зубная боль, тоску. Он поспешил занавесить картину и торопливо ушел прочь. К чему воспоминания? Только осквернять труп давно разложившегося счастья.

В поисках укромного уголка Галиер забрел на левое крыло третьего этажа. Он остановился у самой крайней двери. За ней была детская игровая. Здесь заканчивалась жизнь. Принц положил руку на ручку, постоял так несколько секунд и отпустил ее. Сколько раз он пытался ее открыть, но до сих пор так и не смог.

- В этот раз получиться, – обещал он себе, но потом снова сбегал.

Сегодня он снова сбежит. Галиер отошел к стене напротив, сел на корточки, прислонившись к ней спиной и закрыл глаза. Он мог вспомнить комнату до мелочей. В голове вырисовывался каждый уголок, каждая щербинка, оставленную деревянным мечом Коула, все книжки Адлера, разрисованные цветными мелками. Галиер вспомнил окно, на подоконнике которого часто, втихаря от мамы, они ловили голубей, мечтая сделать из них упряжку и улететь за океан.

Но это все детские воспоминание. Сейчас там просто черная комната. Наружную стену выбило обвалом при извержении, окна вылетели, стены обгорели, сожрав рисунки Адлера и щербинки Коула. Голуби покинули гнезда. Жизнь уничтожила после себя все улики существовавшего здесь счастья.

На лестнице послышался грохот коляски Лилии. Галиер встрепенулся и поспешил спрятаться, избегая любопытства сестры. Лилия была его жизнью после. И от нее следовало прятать прошлое.

Ближе к ночи суета утихла, дворец облачился в темные цвета, сильнее подчеркнув обыденную пустынную серость. Но такой дом Галиеру нравился. Он не обладал достаточной силой для того чтобы перекричать жизнь Большой Земли с ее бесконечным иприемамы и интригами.

Спасаясь от тоски, Галиер спрятался в своих покоях. Миновав спальню, он вошел в боковую дверь. Комната предназначалась как гардеробная, но книги с годами перекочевали сюда, вытеснив одинокие три костюма в самый дальний и пыльный угол. Не уместившись на полках, они громоздились вдоль стен, на подоконнике, покосившимися стопками подпирали шкаф. Здесь же Галиер устроил свой рабочий стол, уставленный колбами и коробочками разных цветов и форм. Стены украшали плакаты с географическими чертежами, математическими формулами и уродливыми рисунками частей человеческого тела в разрезе и видом изнутри. Окна комнаты выходили на запад, открывая вид на море, которое сегодня превратилось в черную бурлящую пучину.

Под потолком, крепясь на тросах к поперечным балкам свисал чучело огромной птицы. Так на первый взгляд можно было назвать эту конструкцию. Собранное из металлических деталей подобие скелета парило, расставив в стороны каркас собранный из железных прутьев, подражая перепончатым крыльям, каждое из которых достигало роста взрослого человека.

- Сегодня море буйное. Надеюсь, он вернется...– ненадолго засмотревшись на свое творение, в пустоту протянул Галиер.

Отодвинув в сторону мятые листы бумаги, Галиер уселся в угол у стены с окном так, чтобы видеть дверь, находящуюся напротив. Здесь лежал одеяло и пара подушек. Облокотившись спиной на стену и подложи под голову подушку парень скрестил ноги, обхватил себя руками и закрыл глаза. Сквозь закрытые веки он видел как свет медленно покидает комнату уходя за догорающей лампой. Скрипели половиц под ногами людей, слышался хохот молоденьких служанок этажом ниже. С улицы доносился гул моря и свист ветра. Назойливо скрипел застрявший где-то в подоконнике сверчок. Звуки мешались, сплетались в один хаотичный клубок, со временем обретя форму и превращаясь в знакомую, но давно забытую песнь.

- Где же я слышал эту мелодию? – Галиер все глубже и глубже зарывался в свои воспоминания и не заметил как заснул.