Диатет

Глава 1

Сергей Вадимович Баканов с радостным предвкушением мчался по коридорам «Экспансии-5» в сторону центра управления полётами. Встречающиеся по пути сотрудники аванпоста с улыбками, хоть и поспешно, уступали дорогу. Громадный, как ледокол, он выделялся в любой толпе, а собеседникам внушал уважение и трепет своей поистине первобытной мощью. Противников и вовсе подавлял. Сложно сохранять самообладание в противостоянии с двухметровой горой мышц весом в два центнера — даже если это лишь словесный конфликт.

Но сегодня у Баканова было замечательное настроение. Что-то подсказывало: усилия, вложенные в строительство «Экспансии-5», скоро окупятся. Две недели назад с ним связался начальник отдела космической разведки доктор физико-математических наук Глинский и сообщил об обнаружении в системе Глизе планеты с предположительным наличием углеродной формы жизни. Если информация подтвердится, ключевые отделы и самых ценных специалистов можно будет перебазировать со становящейся всё более недружелюбной Земли и обрести настоящую независимость.

Его корпорации катастрофически не хватало собственной штаб-квартиры на другой планете. Четыре основных конкурента, пользуясь технологическим преимуществом в исследованиях космоса, уже обеспечили себе почти полную автономию от Земли, хоть и были вынуждены вести на ней дела.

Теперь учёные Баканова перехватили инициативу. Москитный флот «Экспансии» стал вызовом всему космическому кораблестроению. Стремительные беспилотные разведчики устремились по всем направлениям со скоростями, в сотни раз превышающими скорость света. И больше не нужно было обвешивать корабли толстой композитной бронёй для защиты от космической пыли и мусора: кинетические и усиленные магнитные щиты надёжно защищали и корабли, и чувствительную начинку.

Вот и шлюз. Баканов приложил ключ-карту к электронному замку, и лепестки диафрагмы люка бесшумно разошлись, пропуская его в шлюзовой отсек. Так же бесшумно сомкнулись за спиной.

Пять стремительных шагов, резкий взмах ключ-картой у электронного замка очередного люка — и Баканов проник в святая святых «Экспансии-5». Нашёл среди десятков занятых своими делами операторов доктора Глинского, который в компании незнакомого учёного стоял у перил опоясывающей полукруглый зал галереи, и направился к нему своей знаменитой «кошачьей» походкой.

К радостному предвкушению открытий примешалось чувство гордости за проделанную работу. Этот зал, этот аванпост, эти увлечённые своей миссией люди — следствие его упорства. После стольких-то испытаний он и подумать не мог, что когда-нибудь будет владеть корпорацией с несколькими миллионами сотрудников. Что под его руководством будут строиться колоссальные объекты наподобие этого аванпоста. Сколько раз хотелось всё бросить, перестать переть против течения! А теперь он даже зажмурился от удовольствия, наверняка напоминая со стороны сытого, ухоженного и гордого кота, важно курсирующего по своим владениям.

Шорох систем кондиционирования, прохладные касания лёгких потоков воздуха к открытым участкам кожи, скрипы, писки — он воочию наблюдал процесс пробуждения человечества от четырёхсотлетнего анабиоза. Это всё могло случиться и раньше, если б у него не отобрали первую компанию.

На лицо набежала тень, когда Баканов вспомнил судьбу «Галлад». Однако он тут же расслабился. Тогда он был молод и наивен. Враги же подарили ему бесценный опыт и разбудили в сердце ту самую решительность, которая теперь вынесла его на острие космической экспансии человечества.

Да, пришлось вступать в космическую гонку с опозданием. Но если открытая Глинским планета подойдёт для основания штаб-квартиры… Дух захватывает от открывающихся перед ним перспектив!

А вот и доктор Глинский. Так увлёкся спором с коллегой, что не заметил его приближения. Баканов снова расплылся в улыбке, теперь уже озорной, остановился за спиной учёного и резко спросил:

— Скоро уже?

Спорщики вздрогнули от неожиданности, а доктор Глинский так и вовсе чуть не подпрыгнул на месте. Оглянулся, перевёл дух и сказал обиженно:

— Сергей Вадимович, я так с вами инфаркт схвачу во цвете лет…

Баканов рассмеялся и шутливо возразил:

— Инфаркт в семьдесят в наше время? Не смешите меня, доктор. Вы ещё лет сто проживёте как миленький. — Он стёр с лица улыбку и с иронией посмотрел на коллегу Глинского: — Что вы смотрите, словно привидение увидели?

— Это доктор Кузнецов, археолог, — вмешался Глинский. — Вы простите коллегу, он ещё не привык к вашим эффектным появлениям.

Баканов подал руку и осторожно сжал протянутую в ответ ладонь: его медвежью хватку выдерживал не каждый безопасник, а сухопарый археолог не производил впечатления сильного человека.

— Сергей Вадимович.

— Алексей Иванович.

Рукопожатие у начинающего седеть учёного вышло крепким. Сразу видно: привык работать не только головой, но и в поле. Да и не робеет. Отошёл от первоначального шока и держится, как с равным. Баканов сразу проникся к доктору Кузнецову симпатией. Ему нравились люди, знающие себе цену.

— Вот и познакомились, — Баканов дёрнул уголками губ. — И Михаил Валерьевич, заканчивайте уже со своей привычкой за всё и всех извиняться. Надоедает, знаете ли. Так о чём вы так энергично спорили?

Глинский и Кузнецов переглянулись.

— Я просил Михаила провести зонд как можно ближе к планете. Слишком сильная облачность, в разрывы сложно разглядеть поверхность.

— Мы уже сожгли почти всё топливо при торможении, — возразил Глинский. — Хватит лишь на гравитационный манёвр и разворот на базу. Если зонд зацепит атмосферу, о его возвращении можно забыть. Про дальнейшие исследования системы Глизе я вообще молчу.

— Кстати, об исследованиях, — оживился Баканов. — Михаил Валерьевич, помнится, две недели назад вы обещали мне сюрприз. Если под ним подразумевался Алексей Иванович, то, признаюсь, сюрприз удался. Хотя вы поторопились лет этак на тысячу. Всё-таки наш аванпост пока не стал археологическим наследием.

Доктор Кузнецов затрясся от хохота. Отсмеявшись, он ответил за Глинского:

— Я был также заинтригован, как и вы, Сергей Вадимович, когда получил приглашение. Михаил Валерьевич только напустил тумана философскими рассуждениями о необходимости в промежутках между ковырянием в земле смотреть иногда и на звёзды. Уже здесь, на станции, я узнал о ненулевой вероятности появления у моей профессии приставки «экзо».

Баканов замер, переваривая услышанное. Учёные только что иносказательно сообщили ему о наличии на планете следов другой цивилизации. Плохо! Очень плохо! Конкуренты и так из кожи вон вылезут, но попытаются отнять планету. Наследие же инопланетян сделает новый мир настоящим полем боя. Стоит ли овчинка выделки? А чего тут рефлексировать — разведка покажет! Баканов повернулся к Глинскому:

— К чёрту Глизе, доктор! К чёрту зонд! Я хочу видеть поверхность планеты!

— Но зонд не приспособлен к движению в атмосфере! Мы же потеряем его!

— Невелика цена, чтобы заглянуть этой красавице под юбку, — и Баканов кивнул на главный экран, всё пространство которого только что заняло изображение открытой планеты. — Имя-то у неё есть?

— Диатет. Не буду грузить вас этимологией названия, скажу лишь, что в эти шесть букв я вложил всю уникальность этой планеты.

— Так уж и всю? — засомневался Баканов, а доктор Кузнецов согласно кивнул.

— Пусть не всю, а только астрономическую, — закатил глаза доктор Глинский. — Как видите, у планеты есть два спутника. Не то чтобы это совсем уж редкое явление, но посмотрите на характер этой системы! Оба спутника находятся точно друг напротив друга на одной орбите и движутся по ней с одинаковыми скоростями. А благодаря суточному вращению самой планеты получается, что когда один спутник заходит, у второго наступает восход. Как бы я хотел посмотреть на это с поверхности!

— Может быть, ещё посмотрите, доктор, — обнадёжил учёного Баканов. — У меня большие планы на… Диатет. Главное, чтобы она была пригодна для жизни людей.

— Это мы скоро узнаем, — кивнул Глинский и приказал в усик микрофона у губ: — Витя, выводи «Варяга» на орбиту и начинай торможение об атмосферу. Только нежнее, прошу. Хочу хоть что-то разглядеть.

Он выслушал ответ и добавил:

— Точка входа в тысяче километров западнее тех структур, о которых мы вчера говорили.

Изображение планеты на главном экране сменилось схемой звёздной системы с траекторией исследовательского зонда. Мигающая красная точка как раз вплотную приблизилась к Диатет.

Диатет… Баканов словно попробовал название планеты на вкус. Создавалось странное ощущение, что её нельзя было назвать иначе. А ещё она неуловимо напоминала Землю: в редких разрывах густого облачного покрова виднелась голубая гладь океанов и очертания обширных континентов. Тут будет где развернуться! Скорее бы увидеть поверхность вблизи. Наверняка изображение из космоса не передало и части очарования нового мира.

— Коллеги, давайте подойдём поближе к главному контрольному пункту. Тогда сможем напрямую общаться с оператором зонда, — предложил доктор Глинский.

Главный контрольный пункт представлял собой возвышение в центре зала, отгороженное от остального пространства прозрачной звуконепроницаемой перегородкой. Сюда стекалась информация с остальных терминалов и отсюда осуществлялся контроль за основными на данный момент миссиями. Сегодня это было исследование Диатет.

Баканов и учёные спустились с галереи и прошли по центральному проходу мимо рядов пультов к ГКП. Глинский протянул коллегам по гарнитуре:

— Канал 325.

Баканов кивнул, накинул на голову паутинку устройства и ему в мозг сразу же ворвались переговоры операторов, писки контрольных механизмов и сухие отчёты автоматов:

— Зонд входит в атмосферу.

— Стабилизация нарушена.

— Сильная турбулентность!

— Выведи картинку на экран!

— Превышение предельной нагрузки.

— Разрушение обшивки неизбежно.

— Потерян контакт с внешним оборудованием.

— Всё оставшееся топливо в носовые двигатели!

— Потеря управления.

Доктор Глинский в сердцах ударил кулаком по консоли. Необычная эмоциональность для, в общем-то, спокойного учёного. Но в данном случае Баканов понимал своего более молодого коллегу. Вдруг на главном экране замелькали беспорядочные картинки с чудом включившейся камеры внешнего обзора. Поток воздуха уносил бешено кувыркающийся аппарат.

— Простите, мы не предполагали о таком сильном ветре в стратосфере.

Это, видимо, оправдывался оператор. Баканов его не винил: всё-таки зонд был космическим аппаратом, не предназначенным для полётов в атмосфере, хоть и способным их совершать при необходимости. А тут ещё и условия неблагоприятные.

Тем временем зонд пробил пелену облаков и теперь в объектив периодически попадали кадры поверхности. Прямо под аппаратом плескались свинцовые воды океана с выступающими на поверхности редкими островами. Вдали виделась обширная суша — явно континент.

Земля постепенно вырастала в размерах, падение аппарата ускорялось. Оператор попытался на остатках топлива стабилизировать полёт, но ёмкости зонда окончательно опустели, и он продолжил неконтролируемое падение. Баканов сжал кулаки, надеясь, что «Варяг» успеет долететь до побережья и гипотеза о наличии на планете цивилизации подтвердится. Рядом в напряжённых позах застыли учёные.

Признаться, он с трудом поверил словам доктора Кузнецова о наличии на планете следов цивилизации. Но не было причин не доверять доктору Глинскому, с подачи которого археолог прилетел на «Экспансию-5». Теперь же зонд наверняка потерпит крушение, и он не получит достоверной информации.

«Варяг» всё же дотянул до суши и даже пролетел над ней два десятка километров, прежде чем рухнуть в, предположительно, лес.

— Здешние обитатели нам спасибо не скажут, — проворчал кто-то из сотрудников.

Впрочем, оценить нанесённый падением зонда ущерб было нельзя: слишком высока была скорость, а перед падением камера и вовсе окончательно отключилась. Но что не разглядеть в реальном времени, покажет компьютерная обработка, и учёные занялись расшифровкой последних переданных зондом кадров.

— Вы видите? Вы видите? — не сдержал эмоций будущий экзоархеолог. — Это город!

На снимке действительно отчётливо виднелись разрушенные здания. Их мёртвые остовы почти поглотила растительность, а оценить первоначальную высоту по одним только снимкам не представлялось возможным.

Но что это были здания — понимали все.

— Мы всё-таки не одиноки, — прошептал Баканов. — Я собираю экспедицию.

— Постойте, постойте, какая экспедиция? — всполошился Глинский. — Вы же видели, что произошло с зондом! Вы погубите людей.

— Я знаю специалистов, способных расколоть эту задачку, — возразил Баканов.

— Это руины, — покачал головой Кузнецов. — И мы не знаем, почему погибла эта цивилизация. Пусть сначала планету обследуют автоматы. Нам нужно убедиться, что исследования будут безопасны.

— А если не погибла? — хмыкнул Баканов. — На Земле тоже хватает руин.

— Не было признаков разумной активности, — возразил Глинский. — Ни световых, ни радиосигналов, ничего.

Баканов хлопнул в ладоши.

— Это сенсация. Как только информация о находке просочится в прессу — туда ринутся все, кому не лень. Я должен быть первым, кто ступит на эту планету.

— Первым вы уже не будете, — усмехнулся Кузнецов.

— Первым из людей. — отрезал Баканов. — Экспедиции быть. Бросьте пока все свободные автоматы на предварительные исследования. Мы всё равно не сможем отправиться туда прямо сейчас. Пока вернусь на Землю, пока соберём людей. Пройдёт года полтора, прежде чем доберёмся. И Михаил Валерьевич, — голос Баканова стал напряжённо-проникновенным. — Убедительная просьба: донесите до людей не распространяться пока о нашем открытии. Свою порцию славы все причастные получат — вы меня знаете — но информация пока что не должна просочиться за пределы корпорации. Я попрошу службу безопасности принять дополнительные меры, но вы всё же подготовьте людей, чтобы они отнеслись с пониманием.

Доктор Глинский грустно улыбнулся и молча кивнул. В воздухе повисло напряжение, смазавшее радость открытия. Доктор Кузнецов тоже почувствовал изменение настроения и непонимающе посмотрел на мужчин.

— Я вам по дороге объясню, Алексей Иванович. Давайте покажу вашу каюту. Вы же не против ненадолго задержаться и понаблюдать за исследованиями? Сергей Вадимович, рад был встрече.

Баканов пожал протянутую руку учёного, попрощался с доктором Кузнецовым, и те направились к выходу из зала. Он же бросил ещё раз взгляд на один из экранов с изображением планеты. Как же она прекрасна! Дыхание невольно участилось. Алчным падальщикам из «Великой четвёрки» Диатет не достанется. Она будет принадлежать только сотрудникам «Экспансии», чего бы это ни стоило самому Баканову. Нужно только как следует подготовиться.

Баканов хищно улыбнулся и сжал кулаки. В груди поднималась та самая волна решимости, которую он не раз чувствовал, когда бросал вызов судьбе. Он не питал иллюзий: сражение за Диатет будет чудовищным по своей жестокости. Ведь то, кому достанется планета, определит дальнейший путь человечества, как бы пафосно это ни звучало.

«Экспансия» хотела подарить людям звёзды, «Великая четвёрка» — рабство и нищету. Очень скоро каждому придётся сделать выбор, на чьей он стороне.

Как же много зависит от самих людей! Сколько бы сотрудников ни работало сейчас в «Экспансии», для полноценного освоения (и присвоения — чего уж греха таить!) Диатет понадобятся сотни тысяч и миллионы новых рабочих. Так что первостепенная задача — убедить их присоединиться к корпорации, преодолеть тлеющую в сердцах ненависть.

И у Баканова было чем удивить и противников, и потенциальных союзников. Осталось закончить одно небольшое дельце на аванпосте, а дальше его ждёт путешествие на Марс и Землю.

Он кивнул сам себе, развернулся на каблуках и решительно прошагал к выходу из ЦУПа, не обращая внимания на оглядывающихся сотрудников.

Глава 2

Возбуждение от сенсационного открытия пошло на убыль, и Баканов впал в глубокую задумчивость, что не мешало целеустремлённо двигаться в сторону космопорта. Мысли безостановочно сменяли друг друга, но он занял позицию наблюдателя и не мешал их течению. Сколько раз эта тактика помогала ему находить неочевидные решения в, казалось бы, тупиковых ситуациях!

Вот и сейчас он шагал по практически опустевшим в разгар рабочей смены коридорам «Экспансии-5» и пользовался свободным временем, чтобы спланировать дальнейшие действия.

Пожалуй, не стоит даже идти в сторону станции монорельса. Путь до пронзающего лифта займёт почти час, зато будет время как следует всё обдумать.

На этой мысли Баканов остановился, как вкопанный. Он совершенно забыл, что хотел ограничить связь аванпоста со внешним миром! Рука тут же нырнула в карман и выудила коммуникатор. Баканов нашёл среди контактов нужный, нажал на вызов.

— Здорово, Серж, — давний друг и по совместительству начальник службы безопасности аванпоста поприветствовал его лёгким кивком.

— Привет, Коля. Вопрос срочный, так что обойдёмся без смолтока, ладно? Мне нужно, чтобы ты срочно перетряхнул всю базу, изъял личную технику и особенно коммуникаторы. Связь с внешним миром только по особому распоряжению — моему или доктора Глинского.

— Расслабься, дружище, — рассмеялся безопасник. — Глинский уже распорядился. Да и ты вообще-то давно ввёл запрет на личные коммуникационные устройства. Так что мы просто с большим пристрастием шмонаем вновь прибывших.

— Неудобно перед доктором Кузнецовым вышло.

— О да, — рассмеялся Николай. — Мы ему разве что в трусы не заглянули. Надеюсь, мужик отнёсся с пониманием.

— Сердитым не выглядел, — буркнул Баканов. — Или хорошо умеет себя контролировать. Глинский, конечно, жук. Ничего ведь не сказал.

— Да он последние дни носится, как ошпаренный, вот и забыл, — снова хохотнул Николай.

— Его можно понять, — Баканов хмыкнул. — Просьба к тебе, Коля. Подбери группу ребят из самых надёжных. Человек двадцать. Мы хоть и раздраконили людей беспрецедентными мерами, но чует моё сердце, информация очень быстро утечёт. Сам знаешь, не дилетанты против нас работают.

— Хочешь послать в ту систему? — деловито уточнил безопасник.

Баканов молча кивнул.

— Сделаем в лучшем виде. Тебя, кстати, Волошин очень ждал.

— Как раз к нему направляюсь. Подготовьте мне борт до Огуна.

Безопасник вскинул руку с сомкнутыми кольцом указательным и большим пальцами, кивнул и прервал связь. Он так и не избавился от своей суеверной привычки никогда не прощаться.

Баканов же с облегчением двинулся дальше, размышляя и рассеянно разглядывая интерьеры аванпоста.

«Экспансия-5» существенно отличался от своих предшественников. Баканов даже хотел назвать его иначе, но решил не отступать от традиции и присвоил объекту имя компании с очередным порядковым номером. Сам аванпост располагался в толще похожего на толстый огурец астероида размерами десять на два километра. На поверхности находились только космопорт и люки шахт запуска спасательных модулей, прикрытые толстыми бронированными створками.

Да, этот аванпост создавался уже с учётом обострившихся отношений с другими корпорациями и представлял собой крепость. Разве что систем активной обороны пока не было. На душе стало немного горько: кого-то из учёных придётся отвлечь от полезных изысканий и озадачить разработкой систем вооружения.

Астероид крутился вокруг переменного красного карлика Росс 154. Не воспользовавшись шансом отправиться в путешествие по галактике до прибытия инженеров «Экспансии», он стал пленником звезды вплоть до высокого его, Баканова, распоряжения: на астероиде закрепили двенадцать модифицированных двигателей «Галлад-58МТР». Движки не давали астероиду покинуть орбиту.

Ближе к центру системы находился жиденький астероидный пояс и одна за другой три небольших безжизненных планеты. К ближайшей от Росса 154, Огуну, и лежал сейчас путь Баканова — там располагались основные промышленные и добывающие комплексы «Экспансии».

Относительно узкий центральный коридор отдела дальних космических исследований упёрся в широкий главный «проспект» аванпоста. Полукруглый тоннель двадцати метров в диаметре уходил словно в бесконечность. Под потолком блестел в свете диодных ламп монорельс. Подъём к ближайшей остановке находился в двух десятках метров левее, но Баканов повернул направо. Какая-то пара тысяч шагов — и он доберётся до лифта, который за пару минут поднимет его в здание космопорта.

Людей вокруг не было. Это он мог позволить себе немного прогуляться, остальные же сотрудники явно предпочитали пользоваться монорельсом. Но ощущения одиночества всё равно не появлялось: тоннель был наполнен звуками, долетавшими сюда из других коридоров. Урчание моторов, какие-то удары. Иногда даже неясные обрывки разговоров, когда он проходил мимо очередного ответвления. Один раз по отгороженной ажурной решёткой проезжей части проехала тяжёлая грузовая платформа, накрытая брезентом. Водитель приветственно помахал Баканову рукой.

Появилось давящее чувство, которое он испытал ещё утром, но которое стыдливо спряталось на самое дно души под давлением других эмоций. Баканов прислушался к себе и понял: унылое однообразие вокруг слишком давит на психику. Как только люди работают здесь годами?

Зелени не хватает! На Земле, несмотря на урбанизацию, старались всё же сохранить хоть какие-то зелёные насаждения. Да и купольные города на Марсе проектировались с расчётом на парки или хотя бы кустарники. А вот он на этом важном моменте сэкономил.

До лифта оставалось каких-то двести шагов, и Баканов уже различал световую сигнализацию. Кто-то спускался на его уровень. Он ускорил шаг, так как если кабина снова уедет наверх, придётся потерять много времени на ожидание.

Пятьдесят шагов. Сейчас он минует последнее ответвление — судя по ширине, грузовой тоннель — и окажется прямо перед створками. Мимолётное подозрение: этот лифт предназначен только для связи с поверхностью. Все, кто прилетел с ним на аванпост, давно разошлись по своим рабочим местам. Выше только космопорт и отсеки для гостей. Им доступ на этот уровень закрыт, спускаться некому. Баканов сбился с шага, и в этот момент створки лифта разошлись.

Незнакомец был одет в тот же форменный комбинезон, что и Баканов, только расстегнутый на груди. Коротко стриженные тёмные волосы, широкое скуластое лицо, тонкий белый шрам на гладко выбритом подбородке. Кажется, он был среди пассажиров. Глубоко посаженные колючие глаза уставились на Баканова, в них мелькнуло удивление. А затем незнакомец резко сунул руку под расстёгнутый комбинезон.

Рефлексы оказались быстрее мыслей: игнорируя пешеходный переход, Баканов рыбкой нырнул вперёд, молясь в душе, чтоб в этот самый момент из туннеля не выехала очередная грузовая платформа. Зацепился болтающейся на боку кислородной маской за решётку, отчего приземление вышло смазанным, и он больно ударился плечом о бетон. Перекувыркнулся и сразу откатился в сторону, скрываясь в туннеле. Боковым зрением успел заметить выхваченный незнакомцем пистолет, после чего зрительный контакт был потерян, но до ушей донеслось приглушённое ругательство.

Тихий хлопок.

— Сергей Вадимович, выходите. Чисто.

Баканов аккуратно выглянул из тоннеля. У лифта безопасники самым грубым образом паковали неудавшегося убийцу. Даже не вытащили из шеи дротик со снотворным.

— Простите за беспокойство. Никто не ожидал, что вы пойдёте этим путём.

— Мне сейчас даже немного обидно, — Баканов ухмыльнулся. — Какого-то дилетанта в этот раз подослали. Воспользуйся я монорельсом, уже был бы в космопорте. И ждал бы он меня тут следующие полгода.

Безопасник виновато улыбнулся на шутку.

— Николай Петрович намеренно допустил утечку о ваших перемещениях, но мы рассчитывали перехватить его до вашего появления. К сожалению, украденную у одного из рабочих карту он засветил только сейчас, поэтому отреагировали в самый последний момент.

Баканов стёр с лица улыбку и сурово посмотрел на молодого сотрудника:

— Боец, ты хочешь здесь работать?

Тот сглотнул, вытянулся по стойке «смирно» и нашёл в себе силы лишь кивнуть.

— Тогда чтоб в моём присутствии я больше не слышал слов «к сожалению» и прочих оправданий. Сотрудники «Экспансии» не мямлят. Проблемы возникают всегда, но мне нужны не оправдания, а решения! Всем ясно?

Он тяжёлым взглядом оглядел патруль.

— Да, Сергей Вадимович, мы поняли, — нестройным хором отозвались ребята.

— А вообще вы молодцы, — похвалил Баканов. — Ловко спрятались. Хоть и не от меня, но даже я вас не увидел. Благодарю за хорошо проведённую работу!

Он кивнул безопасникам и наконец шагнул в лифт. Нажал самую верхнюю кнопку и вскоре был наверху. Из кармана донёсся сигнал вызова по коммуникатору.

— Серж, ты как? — встревоженно выпалил Коля. — Ты чего пешком-то попёрся?

— Захотел прогуляться, — Баканов пожал плечами, хоть собеседник и не мог видеть этого жеста. — Расслабься, твои ребята сработали, как надо. Не будь я таким нервным, вообще бы не пострадал.

— Пострадал? — эхом отозвался Коля.

Баканов закатил глаза:

— Да плечо ушиб, когда паркурщика из себя изображал, и маску кислородную порвал об ограждение. В остальном всё нормально. Расслабься, говорю. И вообще ты это здорово придумал — на живца ловить гада. Пока слетаю на Огун, вытрясите из него, что можно, а я позже дополнительные вопросы задам.

— Охота тебе лично этой шушерой заниматься…

— На поле появляются новые игроки. Хочу быть в курсе, — сказал Баканов, как отрезал. — Всё, хорош спорить. Борт готов?

— Да, третий причал.

— Ну тогда до связи.

Не дожидаясь ответа, которого всё равно не будет, Баканов повесил трубку.

В здании космопорта было тихо. Прилетевшие уже разошлись по делам, а обратно на Землю корабль уходил с опозданием, дожидаясь Баканова, поэтому посадку перенесли на два дня.

Он в одиночестве шёл по залу, способному вместить несколько сотен человек. Сквозь прозрачный потолок на него мириадами огоньков смотрело чужое звёздное небо. Удивительно, что всего в десяти световых годах от Земли небо уже воспринималось как чужое. Но поразмыслить над этим фактом Баканов не успел: перед ним появилась арка с большой цифрой «3» над проходом.

Миловидная девушка у стойки поприветствовала его и нажала кнопку на пульте. Створки разошлись, и Баканов, поблагодарив и попрощавшись, отправился к межпланетному кораблю. Жаль, не получится посмотреть на него со стороны. Проектировщики обещали сногсшибательно-футуристичный дизайн и даже присылали фотографии. Но одно дело видеть картинку и другое — смотреть собственными глазами.

В шлюзе пришлось пригнуться, в очередной раз испытав лёгкое раздражение. Хоть люди и подросли ко второй половине третьего тысячелетия, сам Баканов вытянулся сильнее прочих и часто чувствовал себя неуютно в помещениях с потолками ниже трёх метров.

Межпланетное судно явно было небольшим: всего двенадцать кресел, по шесть с каждой стороны и проход между ними. Синтетическая занавеска отделяла закуток бортпроводников от остального салона. И ещё два кресла для пилотов — но это уже Баканов вспомнил из спецификации: дверь в кабину была закрыта.

Занавеска откинулась, и стройная шатенка в форменном комбинезоне «Экспансии» пригласила его занять понравившееся место. Баканов поблагодарил, с трудом отвёл взгляд от красотки и занял первое правое кресло, чтобы широкое сдвинутое к корме крыло не мешало обзору. Бортпроводница вернулась за занавеску, и Баканов увидел в небольшую щёлку, что она пристёгивается ремнём безопасности.

— Сергей Вадимович, мы готовы лететь, — сразу же прозвучало из динамиков. — Я — первый пилот Никита Смолин. Пристегните ремень и наслаждайтесь полётом. Первые два часа будем разгоняться, отстёгиваться и покидать кресло не рекомендуется. Далее в течение четырёх часов будем лететь с постоянной скоростью, и вы сможете перемещаться по кораблю или перекусить. И после последуют два часа торможения, которые вам снова придётся провести в кресле. Если что-то понадобится — Марина вам поможет. Или обращайтесь напрямую ко мне. Клавиша селектора справа от вас.

При напоминании о еде у Баканова заурчало в животе: он и забыл, что с утра ничего не ел. Но после слов о продолжительности полёта он аж поперхнулся. Нашёл клавишу селектора:

— Никита, сколько вы сказали лететь? — вкрадчиво поинтересовался он.

— В сумме восемь часов, Сергей Вадимович. Мы хотели сделать вам сюрприз.

Баканов снова нажал кнопку:

— Это чертовски приятный сюрприз. Что ж, давайте отправляться.

Он откинулся в жалобно скрипнувшем под его весом кресле и застегнул ремень.

Момента, когда корабль покинул причал, Баканов не почувствовал. Потом его вжало в кресло ускорение, но перегрузка была более чем терпима. Видимо, работала какая-то система компенсации. Но покрыть за восемь часов тридцать астрономических единиц — это просто какая-то фантастика. Получается, они будут двигаться со скоростью более двухсот тысяч километров в секунду. Разговор с Волошиным обещает быть очень интересным!

Поскольку в момент разгона делать было нечего, Баканов прикрыл глаза и даже задремал. Проснулся он от лёгкого касания к плечу. Бортпроводница слегка склонилась над его креслом. Увидев, что он проснулся, с лёгкой улыбкой спросила:

— Сергей Вадимович, фаза разгона закончена. Теперь вы можете перекусить.

Баканов чуть покраснел, когда понял, что протесты своего желудка слышал не только он. Поскольку впереди было ещё шесть часов полёта, перекусить просто необходимо.

— Да, Марина, будьте добры. Есть из чего выбрать?

Ознакомившись с меню, Баканов выбрал пюре с куриной котлетой и кофе с шоколадным круассаном. Блюда оказались упакованы в контейнеры с подогревом. Выдёргиваешь тонкую полоску, цепь замыкается и электромагнитное поле разогревает еду. Удобно!

Утолив голод, он поднял шторку иллюминатора, но смотреть было не на что. Даже при той огромной скорости, с которой двигался корабль, звёзды визуально не двигались со своих мест. А все планеты системы находились слишком далеко, чтобы их можно было разглядеть.

Баканов обречённо вздохнул.

— Что-то не так? — тут же отозвалась со своего места Марина.

— Раскраску взять забыл, — отшутился Баканов.

Девушка звонко рассмеялась.

— А ведь раньше полёт занимал сто двадцать часов. Хорошо, летать к Огуну нужно немногим и нечасто.

— Вы ведь раньше летали на наших старых кораблях? Куда они все делись? Я почему-то не видел ни одного у причала.

— Спросите лучше Волошина, — отозвалась Марина. — Это он распорядился все старые корабли отправить к Огуну. А летаем мы теперь на этих.

— И сколько кораблей нового образца уже выпустили?

— Пока только три, но Волошин бросил все свободные ресурсы на постройку верфей — сразу как новые проекты прошли испытания.

— И ведь со мной не потрудился согласовать, засранец, — не удержался от резкости Баканов и тут же повинился: — Марина, простите меня великодушно. Но тут речь идёт об огромных ресурсах, которые тратятся, как теперь выяснилось, без моего ведома.

Девушка закусила нижнюю губу, поняв, что наговорила лишнего. Возможно, ей и вовсе не полагалось знать всех этих вещей. Баканов почувствовал её напряжение и спросил:

— Вы кому-нибудь ещё говорили о действиях Волошина?

— Сергей Вадимович, вы что! — воскликнула девушка. — Вы же сами учили не распространяться даже о самых безобидных вещах с теми, кто не имеет к ним отношения! Просто… Вы же глава корпорации… Думала, с вами можно об этом говорить.

— Волошин с тобой наверняка не согласится. Испортила бедняге сюрприз.

— А! Вы всё равно увидите на подлёте! Волошин тот ещё скрытник. Но такую стройку не замаскируешь. Поэтому сюда и летают только необходимые специалисты. И пока никого назад не выпускают. Люди уже роптать начинают… — Марина осеклась и добавила: — Опять лишнего наговорила…

— Не переживай. Я от тебя узнал сейчас больше, чем от всех этих недоделанных конспираторов. Хотя и горжусь вами. Ни бита информации пока не ушло за пределы этой системы. Молодцы!

За разговорами остаток полёта пролетел незаметно. Потом начался этап торможения, Марина снова ушла на своё место, а Баканов заскучал, вжатый в ремни инерцией торможения.

Но когда в иллюминаторе появились окрестности Огуна, скуку с него как ветром сдуло. Марина была права: вокруг планеты развернулась самая настоящая большая стройка. Кто-то должен будет ответить за такие траты ресурсов без его ведома!

Глава 3

Баканов нажал на кнопку и сказал с лёгким раздражением:

— Никита, сделайте пару кругов перед посадкой. Хочу оценить масштабы бедствия перед тем, как устроить кое-кому головомойку.

— Принято, Сергей Вадимович!

В голосе пилота звучало веселье или показалось? Совсем распустились, разгильдяи! Баканов в который раз осознал, насколько трудно управлять гигантской корпорацией, объекты которой раскиданы на десятки световых лет друг от друга. Да ещё в условиях, когда внешнюю связь особо секретных подразделений приходится перекрывать, чтоб не допустить утечки. Он ведь по меньшей мере полгода не получал полной информации о происходящем ни на «Экспансии-5», ни на Огуне. И Глинского, и Волошина ждёт очень неприятный разговор!

Планетолёт сделал плавный вираж и начал облёт планеты вдоль экватора.

Естественных спутников у Огуна не было, но теперь Баканов насчитал около десятка неровных булыжников на орбите. Видимо, инженеры учли опыт самого аванпоста и с помощью мощных двигателей доставили их за более чем двадцать ае. Теперь у бывших астероидов кипела работа. Поскольку «Экспансия» не занималась производствами, требующими размещения в космосе, сейчас Баканов наблюдал рождение кораблестроения в масштабах своей корпорации. Но десять верфей за раз? Что задумал этот чёрт Волошин?

Ремни слегка впились в тело, когда планетолёт снова сбросил скорость и начал сближаться с Огуном. Эта красная каменистая планета чуть большего, чем Марс, и чуть меньшего, чем Земля, диаметра вращалась вокруг Росса 154 на расстоянии в половину ае. Разреженная атмосфера слегка сглаживала перепады температур, и Баканов надеялся, что в перспективе планету можно будет полноценно колонизировать. Сейчас же она интересовала его лишь как колоссальный источник самых разнообразных металлов.

Планетолёт продолжил замедляться. В иллюминаторе проплыла уже готовая космическая верфь, и Баканов задохнулся от восхищения. Ажурные причалы, сейчас пустующие, кольцом охватывали каменную основу. Торец представлял собой огромный безвоздушный ангар, куда постоянно залетали грузовые шаттлы с поверхности планеты. На другом же конце астероида тесной группкой расположились изящные административные здания. Архитекторы и проектировщики однозначно заслужили поощрение за этот архитектурный шедевр.

Стало очевидно, что точка назначения — именно верфь. Почему Волошин захотел встретиться здесь?

— Никита, ничего не путаете? — на всякий случай уточнил он у пилота. — Прежде чем инспектировать верфи, я бы хотел поговорить с Волошиным. У меня к нему много вопросов.

— Он ждёт вас на верфи, — бодро отозвался пилот. — Через пять минут стыкуемся, скоро у него всё уточните.

— Конспираторы… — проворчал беззлобно Баканов, уже догадываясь, что долго сердиться на самодеятельность Глинского и Волошина он не сможет.

Стыковка прошла незаметно. Комфорт новых планетолётов просто зашкаливал. Жаль, они не приспособлены для сверхсветовых полётов. Баканов вздохнул. Для работы двигателей «Галад» и «Спайплад» требовалось столько энергии, что даже новейшие квантовые аккумуляторы занимали колоссальный объём пространства на кораблях.

— Прибыли, — прозвучал из динамиков голос пилота. — Приятной экскурсии, Сергей Вадимович.

— Благодарю, — коротко отозвался Баканов и отстегнул ремни.

Из-за занавески появилась Марина и проводила его к выходу. Он почувствовал, что бортпроводница осталась у шлюза, и удивлённо оглянулся.

— А мы в обратный путь, — улыбнулась девушка в ответ на озадаченный взгляд начальника. — Вас заберёт другой корабль.

Интересно, какой. У причалов ни одного готового корабля. Ладно, в собственных владениях вряд ли что-то может случиться. Баканов развеселился после этой мысли: в голове ещё свежо было недавнее покушение.

Диафрагма люка отрезала от него планетолёт с экипажем. Тут же открылась противоположная, явив стандартный коридор, где свободно могли разойтись два человека. У входа стоял Бенедикт Волошин и радостно улыбался.

Баканов напустил на себя грозный вид, и улыбка подчинённого заметно потускнела. Но уверенности тот не растерял.

— Сергей Вадимович, добро пожаловать на «Эйфорию» — первую космическую верфь нашей корпорации, — бодро поздоровался он.

— Ну здравствуй. Я тут строительство ещё десятка верфей заприметил. Название-то говорящее. Зазудело от успехов? — прищурился Баканов.

— Вообще их двадцать пять, — ухмыльнулся Волошин. — Но активно строим только восемь. На большее не хватает людей и техники. Сергей Вадимович, на Земле столько людей в нужде живут, а нам рабочих не хватает! Пусть мы пока не платим сверхбольшие зарплаты, но ведь наши люди ни в чём не нуждаются. Может, увеличим набор сотрудников?

— Эк ты сразу быка за рога, — не одобрил идею Баканов. — Поговорим об этом позже. Мне не нравится, что я стал получать неполную информацию о делах компании. Решения, подобные этим, — он сделал круговой жест рукой. — Должен принимать я лично. Ты превысил полномочия.

Тут он сделал паузу, позволяя подчинённому сказать хоть пару слов в свою защиту.

— Виноват, Сергей Вадимович, — ответил Волошин без грана раскаяния в голосе. — Это было наше совместное с Глинским решение. Вы уже в курсе его открытия, а теперь я покажу вам, как мы собираемся извлечь из него максимум пользы. Пойдёмте за мной.

Подчинённый многообещающе улыбнулся и, сделав приглашающий жест рукой, повернулся спиной к Баканову. Каков наглец! Но момент метать громы и молнии был безнадёжно упущен. Остановить и наорать, пользуясь положением — легко. И с такой же лёгкостью уронит его авторитет, выставит идиотом-самодуром.

Поэтому он молча последовал за оглянувшимся Волошиным. Идти было недалеко: стоянка планетолётов располагалась в непосредственной близости от огромного грузового ангара.

И всё же Баканов успел оценить интерьер верфи.

— Бенедикт Евгеньевич, стройкой руководили вы?

— Нет, конечно. Моё дело — технологии. Приходится отвлекаться на другие вещи, но не настолько же! Мы создали отдел проектирования и строительства из тех ребят, что строили заводы на поверхности.

— Вы не отпустили их обратно на Землю?

— Да они сами не захотели улетать, — хохотнул Волошин. — Представляете, жить и работать на Огуне им понравилось больше, чем на комфортабельной Земле.

Последние два слова подчинённый произнёс с нескрываемым сарказмом. Баканов хмыкнул.

— Так, значит, вы относитесь к родной планете… Ладно, в сторону лирику. Прошу вас премировать акциями корпорации разработчиков этого проекта. Они действительно постарались.

Волошин не мог скрыть удовольствия, как будто это ему полагается премия. Хотя его она тоже догонит, но по итогам года, если за этот срок руководимые им подразделения покажут высокую эффективность.

Баканов тем временем крутил головой по сторонам. Вроде бы стандартный коридор трапециевидного сечения. Но нет привычных труб и жгутов проводов: всё убрано в декоративные кожухи. Стены, как и полагается, металл и бетон. Но бетон отделан барельефами, а метал покрыт образующей причудливые узоры оксидной плёнкой.

— Сколько же труда сюда вложено! — не удержался он от комментария. — Зачем такие излишества?

— Это не излишества, — возразил Волошин. — Это для создания комфортной обстановки. Чтобы люди лучше переносили жизнь и работу в космосе. Работа на верфи осуществляется вахтовым методом, месяц через два. Отдыхают люди на поверхности Огуна, а там пока не получилось создать те же условия, что и на Земле. Но минимальный набор развлечений уже есть. Мы хотели было начать строить купольные города. Теперь их строительство временно отложено в пользу других проектов. Мы пришли.

Волошин остановился перед дверью, над которой светились золотые буквы: «VIP-причал». Приложил электронную карточку к замку и вышел на огороженную стеклом галерею. Баканов проследовал за ним и замер, как вкопанный.

За стеклом стояло чудо инженерной мысли. Галерея находилась чуть выше корабля, позволяя разглядеть его во всей красе.

В проекции сверху это был равносторонний треугольник, основанием которого служила равнобедренная трапеция. Всю заднюю часть, за исключением крыльев, занимала надстройка с округлыми стенами, хищно скошенным потолком и плавным сужением к носовой части. Судя по остеклению, в задней части надстройки находились роскошные апартаменты. И Баканов догадывался, кому они предназначались. Перед апартаментами располагалась рубка овального сечения с панорамным остеклением.

— Но это же непрактично! — воскликнул он.

— Вы про рубку и остекление? Не беспокойтесь, мы подобрали материалы с одинаковыми коэффициентами расширения, поэтому яхта прекрасно будет чувствовать себя в космосе. Да и не стекло это, а сложный композитный материал, выполняющий роль светофильтра в обычном режиме и обзорного экрана, когда опущены броневые щитки. И ещё кое-что.

Волошин оглядел галерею, не увидел посторонних и снял с пояса рацию.

— Игорь, ты на месте? Приём!

— Вся команда в сборе, Бенедикт Евгеньевич. Ждём Главного.

— Здорово. Поднимитесь в рубку и готовьтесь к взлёту. Мы сейчас будем. Только покажите новинку нашего отдела разработки вооружений.

— Чего?.. — Баканов запнулся, с трудом удержавшись от нецензурного ругательства.

Волошин следил за его реакцией с нескрываемым интересом. Лицо инженера выражало ожидание и решительность.

— Официально такого отдела пока не существует, — уточнил он спокойно. — Вы воспитывали в нас самостоятельность, но не самонадеянность. Только времена меняются и, к сожалению, многие передовые научные разработки можно использовать и в военных целях.

Командир яхты появился в рубке и начал колдовать над пультом управления. Небольшая, почти незаметная выпуклость над рубкой раскрылась и оттуда выдвинулась турель. Повращалась и спряталась обратно.

— Посмотрели, Бенедикт Евгеньевич? Приём.

— Спасибо, Игорь.

— И зачем в космосе пулемёт? — недовольно спросил Баканов.

— Это не совсем пулемёт, но остальное давайте посмотрим на борту.

Баканов ещё раз оглядел прекрасный корабль. Входа видно не было, но гофрированная труба перехода, упиравшаяся в борт, явно показывала, где он находится. Волошин проследил за взглядом Баканова и уточнил:

— Попасть на яхту можно через несколько входов: универсальный, VIP, верхний, нижний и через аппарель трюма. VIP вход доступен только вам по биометрии. Нужно будет авторизоваться.

Они спустились в коридор под галереей и через минуту были на борту яхты.

— Экипаж — двенадцать человек, — продолжил знакомство с судном Волошин. — Командир, рулевой, навигатор, стрелок, радист, повар, три механика и три стюарда, которые при необходимости помогают повару. Грузоподъёмность — до тысячи тонн. Помимо ваших апартаментов вмещает каюты для двенадцати гостей. В трюме есть казарма, где можно разместить до взвода охраны.

— Только пушки не хватает, — пошутил Баканов. — Хотя стоп…

— Пушка как раз есть. Вы не смотрите на размеры. Хотите понаблюдать из рубки, прежде чем продолжим экскурсию?

— Конечно!

Они прошли коротким коридором и упёрлись в кольцевое расширение, по центру которого приглашающе раскрыла двери кабина лифта.

— Слишком просто попасть в рубку, — проворчал Баканов.

— Это потому, что сейчас на борту нет никого постороннего, — возразил Волошин. — Выход будет с другой стороны.

Через несколько секунд Баканов уже смотрел через остекление в искристую черноту космоса. Стало немного не по себе: материал триплекса был настолько прозрачным, что казалось, будто от космического холода ничто не отделяет. Он невольно поёжился.

— Как вы работаете в таких условиях?

Сидевший в кресле сразу за рулевым Игорь повернулся и пояснил:

— В этом есть своя прелесть. Мне нравится: невольно чувствую связь со Вселенной. Да, ребята?

Экипаж дружно подтвердил слова командира.

— Игорь, отчаливаем, — приказал Волошин. — Курс на второй полигон.

— Полигон?

— Хочу продемонстрировать вам ходовые и боевые возможности яхты. Это моя гордость. Первый проект судна нового поколения.

Яхта тем временем мягко поднялась над полом. Гофрированная труба перехода сложилась гармошкой и втянулась в стену ангара. Судно изящно выплыло в открытый космос.

— Мне кажется, или в рубке не должно быть посторонних? — осторожно вклинился в переговоры экипажа Баканов.

В рубке раздались смешки.

— По инструкции — не должны, — не оглядываясь, отозвался Игорь. — Но в порядке исключения оставайтесь.

— Яхта оснащена новейшими генераторами искусственной гравитации и гасителями инерции. Вы не почувствуете, даже когда мы начнём двигаться с максимальным ускорением, — тут же внёс ясность Волошин.

У Баканова появилось стойкое подозрение, что за разработкой яхты стоит именно он. Другой причины, почему он оставил заводы и занялся строительством верфей, просто не существовало. Об этом он спросит позже. А пока приоритет — яхта. Нужно понять, к чему эта экскурсия и почему первым спущенным со стапелей «Экспансии» кораблём оказалась яхта, а не лайнер, способный полностью решить проблемы корпорации с кадрами.

— Мы назвали её «Аврора», — вдруг тихо обронил Волошин.

Баканов ободряюще улыбнулся:

— Очень подходящее название. Почти уверен, что настоящая заря космической эры человечества разгорается именно в эти минуты.

Волошин хотел что-то добавить, но только молча кивнул.

«Аврора» оставила за кормой огромную стройку, потом и планета на экране заднего обзора превратилась в неотличимую от далёких звёзд точку, ушла вниз.

— Мы поднимаемся над плоскостью эклиптики? Зачем?

— Чтобы сразу уйти в гиперсветовой режим, — отозвался за Волошина Игорь. — Бенедикт Евгеньевич хочет продемонстрировать основные возможности нашей малышки без лишней траты времени.

— Беру курс на маяк второго полигона, — вклинился в разговор голос навигатора.

— Координаты получены и введены в компьютер, — отозвался рулевой.

— Начинаю разгон, — подытожил Игорь.

Звёзды погасли, словно кто-то мгновенно повернул рубильник. Баканов замер с раскрытым ртом. До сих пор ему не приходилось воочию наблюдать движение со сверхсветовой скоростью: перелёты по несколько месяцев или лет люди проводили в состоянии анабиоза.

Волошин некоторое время наслаждался его замешательством, а потом сказал:

— Как разработчик первого в мире сверхсветового двигателя, вы должны себе представлять принцип движения быстрее скорости света.

— Я понимаю, — чуть растерянно ответил Баканов. — Пусть материя в нашем понимании не может существовать в верхних слоях пространства. Но некоторые частицы и фотоны всё же могут сюда залетать. Именно эти явления и подтолкнули меня к созданию двигателя!

— Только пока не нашли природных явлений, способных закинуть частицу сразу на много уровней выше — отсюда такой эффект. Здесь есть только мы.

— А проблема навигации? На двигателях «Галад» суда ориентируются по остаточному излучению.

— Мы прокладываем курс заранее. Поэтому так важно перемещаться над уровнем эклиптики: меньше шанс воткнуться в какой-нибудь случайный объект при спуске на уровень покоя.

— И всё равно шанс остаётся.

— Для этого мы применяем контролируемый спуск на базовый уровень. Основные энергетические затраты приходятся именно на это.

— Нет источников, способных генерировать такое количество энергии.

— Антиматерия.

Баканов побледнел. Его посадили в огромную бомбу, даже не предупредив! Ну что за свинство!

— Вы играете с огнём, Бенедикт Евгеньевич, — ледяным голосом произнёс Баканов. — Я буду вынужден закрыть все эти проекты.

— Прежде чем вы это сделаете, позвольте довести демонстрацию до конца. И выслушайте наши с Михал Валерычем доводы.

— Так и знал, что вы спелись! — рыкнул Баканов.

— Мы на подлёте, начинаю торможение, — вклинился в перепалку Игорь.

Звёзды появились так же внезапно, как исчезли. Но рисунок их сильно не изменился: весь полёт занял не более получаса.

Гнев сменился разочарованием, на что Волошин сразу обратил внимание:

— Сергей Вадимович, вы недостаточно восторженны для человека, только что совершившего перемещение со скоростью в двести галад.

— Сколько?! — только и смог ахнуть Баканов.

Цифра, названная Волошиным, превышала до сих пор доступные человечеству скорости в десять раз. И вся эта мощь пряталась под обшивкой стодвадцатиметровой яхты. Подумать только, в двести раз быстрее скорости света!

Волошин же улыбнулся и сказал:

— А теперь я хочу продемонстрировать вам то, ради чего и организовал эту небольшую прогулку. Видите то судно? Собственно, из-за его тихоходности и пришлось организовать полигон так близко.

Баканов видел. Это был один из старых лайнеров компании, отсутствие которых так удивило его во время визита на аванпост. Теперь обесточенный гигант одиноко дрейфовал в космосе, а единственным работающим на нём оборудованием был навигационный маяк.

— Боря, давай.

Стрелок кивнул, и турель выдвинулась наружу. А затем на борту брошенного корабля расцвели вспышки взрывов, приглушённые фильтрами «Авроры». Когда триплекс восстановил исходную прозрачность, Баканов не мог найти слов: в броне судна, способной выдержать попадание небольшого булыжника на скорости в треть световой, зияли страшные пробоины, а сам корабль, отброшенный инерцией, стремительно удалялся от яхты.

— Сила антиматерии в действии, — подвёл итог Волошин. — И пока мы движемся назад, я покажу другие помещения яхты, механизмы, а также как мы храним всю эту мощь и почему вам не стоит переживать, даже если вас когда-нибудь обстреляют.

Глава 4

Волошин сделал приглашающий жест, и Баканов первым вошёл в лифт. Они спустились на два уровня ниже.

— Машинное отделение, — прокомментировал инженер. — Здесь же хранится запас антиматерии для реактора и запасные ленты для турели.

— Прямо под моей VIP-особой, — ухмыльнулся Баканов. — Это чтоб случае чего я врагам не достался?

Волошин рассмеялся:

— Поверьте, скорее всё остальное судно разнесут в щепки, чем хоть какой-то инородный предмет проникнет в хранилище. Оно относительно уязвимо только в момент пополнения, когда отключается защитный силовой экран.

Как раз в этот момент они подошли к развилке, разительно отличавшейся от аналогичного помещения с лифтом. Квадратный коридор с бежевыми стенами, по которым изредка пробегали белые огни, упирался в антрацитово-чёрную стену, казалось, пожиравшую все краски мира.

Волошин широко улыбнулся, наслаждаясь потрясением Баканова.

— Если будем строить боевые корабли, они будут наводить ужас самим своим появлением. Это броня нового поколения. Практически полностью поглощает все виды электромагнитного излучения и почти не страдает от кинетического урона. Пробивается только при прямой аннигиляции с антиматерией в соотношении один к одному.

— А чего вы из этой брони всю яхту не сделали?

— Ха-ха-ха. Этот композит получить ещё сложнее, чем антиматерию. Поэтому пока используем только так. Теперь можете быть уверены, что скорее разнесут всё судно, чем пробьют это хранилище. А даже если это случится — за бронёй находится силовое поле, при внештатном отключении которого и последующем повреждении второго контура брони отсек с опасным содержимым отстреливается в открытый космос.

— Всё равно суда с подобным грузом — смертельно опасные мины, — вздохнул Баканов.

— Когда-нибудь мы научимся хранить антиматерию с меньшими рисками. Но, как видите, и сейчас использовали все доступные способы сделать антивещество максимально безопасным. К взрыву может привести только злая воля извне, но и её возможности мы постарались ограничить. Двигательный отсек будете рассматривать?

— О, да, — мечтательно отозвался Баканов.

— Глупый вопрос, — Волошин рассмеялся.

Они свернули в правый коридор, огибая антрацитовую стену. В ней не было ни одного окошка, тогда как по правую руку через неравные промежутки встречались шлюзы в другие отсеки.

Коридор повернул налево, снова выводя их к центральной продольной оси яхты. Волошин остановился у очередного шлюза, приложил ладонь к экрану замка, и лепестки диафрагмы разошлись. Баканов обратил внимание на люк с надписью «Ручн.»:

— В чём смысл электронного замка, если любой сможет разблокировать шлюз в машинное отделение вручную?

— Шлюзы между основными отсеками оснащены электронными замками для удобства, но сами замки не биометрические. Параноидальность в данном случае может дорого обойтись кому-нибудь из членов экипажа. Доступ по биометрии осуществляется непосредственно на борт яхты, и в отдельные помещения ваших апартаментов.

Баканов кивнул и с трепетом вступил в следующее помещение. Он давно не занимался инженерным делом, но двигательный отсек стал для него своеобразным алтарём. Разом нахлынули воспоминания о работе над первым «Галадом». О первом полёте за пределы Солнечной системы. Вспомнилась двухлетняя экспедиция к Бунгуле и знакомство с Никой… Хорошие были времена!

Он опомнился и покосился на терпеливо ожидающего Волошина. Золотой человек! При всей своей увлечённости не растерял доставшихся от рождения чувства такта и эмпатии. А ещё решительный и не боится брать на себя ответственность. Желание устроить им с Глинским разнос, всё ещё ворчавшее откуда-то со дна души, окончательно умолкло. Знают ведь, как умаслить начальство, стервецы!

Баканов широко улыбнулся и ободряюще кивнул. В глазах Волошина засияло удовольствие. Его можно было понять: сам Баканов испытывал похожие эмоции. Антиматерия, пушка — это всё было для Волошина побочным баловством. Инженер горел той же страстью, что и он: покорить пространство, сделать доступной для людей всю Вселенную, а может, и не одну! И это удивительно тихое, несмотря на работающий двигатель, помещение было квинтэссенцией его работы.

— Мы сейчас в зале диагностики и контроля основного двигателя «Авроры».

Волошин круговым движением руки обвёл помещение, в дальнем конце которого располагалось возвышение со шлюзом и огороженной металлическими перилами площадкой над ним. По центру находился терминал, скрытый креслом с сидящим в нём механиком.

— Сам двигатель находится за шлюзом и отделён от помещений яхты несколькими слоями изоляции, поэтому здесь так тихо. Также «Аврора» оснащена четырьмя плазменными двигателями для движения с досветовой скоростью. Два в крыльях и два под хвостовым оперением над соплом основного. Всё это делает «Аврору» самым быстроходным судном современности.

На этих словах Волошин довольно потянулся.

— Я впечатлён. Бенедикт, это шедевр. Но я не понимаю, почему вы начали с моего личного корабля. Для компании гораздо полезнее было бы получить настоящую независимость в перевозках. Вы же знаете, какие сложности нам создаёт эксплуатация устаревших кораблей. А суда со «Спайпладами» нам по понятным причинам не продают.

— Мы так и собирались поступить, но открытия на Диатете спутали все карты. Давайте завершим экскурсию в ваших апартаментах, — он посмотрел на часы. — Как раз подлетаем к «Эйфории». Миша должен уже быть на верфи. Всё стратегическое планирование — его рук дело.

Баканов захохотал.

— Вот это по-товарищески, вот это одобряю! Сдал Глинского с такой искренней непосредственностью, что умиления не сдержать.

Волошин смущённо поджал губы, и некоторое время они шли молча. Вот и знакомый лифт, подъём на палубу выше. Волошин приложил ладонь к сканеру, жёлтое свечение экрана сменилось зелёным, вход в личные апартаменты Баканова открылся. Это было… роскошно.

Если прочие интерьеры яхты отражали элегантность и функциональность, то апартаменты владельца отражали статус. Отделка помещений в стиле киберлюкс буквально кричала: здесь живёт владелец технологического гиганта. Гармоничные сочетания тёмных и светлых оттенков, минимализм поверхностей… и обилие голограмм, экранов и сенсорных панелей, призванных управлять всем этим великолепием.

— Дорого-богато, — одобрительно покивал Баканов.

Волошин провёл его через просторный холл напрямую в кабинет, видимо, полагая, что изучить остальные помещения он сможет и потом. По нарастающему в воздухе напряжению чувствовалось, что момент истины наступает. Психологи недоделанные! Что за дешёвые манипуляции! Думали, будто эти игры сделают его, Баканова, решения необъективными! Он хотел было высказать соображения по поводу поведения некоторых своих подчинённых, но вызов из рубки помешал раздражению выплеснуться.

— Бенедикт Евгеньевич, мы состыковались. Доктор Глинский уже на борту и поднимается к вам.

— Спасибо, Игорь.

Волошин посмотрел на насупившегося Баканова и нервно сглотнул.

— Напрасно думаете, что это манипуляция. Мы с Мишей никогда бы не позволили себе так с вами. После всего, что вы сделали. Наука для нас — всё. И благодаря вам у нас есть возможность заниматься настоящим делом. Я… Я не представляю, как бы жил, лишь обслуживая интересы богатеев.

Баканов хмыкнул.

— Мои интересы вы, получается, не обслуживаете?

— Это другое, — отмахнулся Волошин.

— Ага.

— И снова здравствуйте, Сергей Вадимович, — появился в проходе доктор Глинский. — Как вам наша небольшая экскурсия?

— Занимательно, — Баканов покосился на него с иронией. — И поскольку все заговорщики в сборе, я хочу услышать, что за возню вы тут устроили.

Доктор Глинский с сочувствием посмотрел на Волошина, но тот ободрил его:

— Сергей Вадимович только делает вид, что злится. На самом деле у него не слишком получается.

Короткая перестрелка взглядами, а потом кабинет заполнился громогласным хохотом. Баканов, наконец, взял на себя роль хозяина:

— Садитесь уже, — а сам обошёл напичканный электроникой стол и сел в кресло-трансформер, тут же подстроившееся под его фигуру.

Глинский и Волошин разместились напротив. Учёный некоторое время помолчал, собираясь с мыслями.

— Не буду озвучивать очевидное. Вы и так осознаёте важность Диатета. Признаюсь, я не верю в уцелевшие технологии пришельцев. Но я верю, что Диатет станет аванпостом свободы.

У Глинского перехватило дыхание. Баканов окинул помещение взглядом, крутанулся в кресле и обнаружил за спиной бар. Достал графин, стакан и подал учёному. Тот сделал пару крупных глотков, кивком поблагодарил.

— Продолжайте, Михаил Валерьевич.

И чего Глинский так распереживался? Захотелось пожать плечами, но Баканов сдержался, чтоб не смущать собеседников.

— Сергей Вадимович, вы не думали, что пора двигаться дальше?

Баканов открыл рот и со стуком его захлопнул.

— Миша имеет ввиду, что глава корпорации — не вершина положения в человеческом обществе, — уточнил за друга Волошин.

— Не, коллеги, к чёрту политику. К черту, слышите? — в голосе прорезалась ярость. — Я нянькой не был и не буду…

— Серёжа, — мягко вклинился Глинский, окончательно нарушая годами соблюдаемую субординацию. — Мы ведь не о Земле сейчас.

Баканов, потрясённый словами учёного, сидел и молча переводил взгляд с одного собеседника на другого. Те ждали его ответа. Создать на Диатете независимое от Земли государство…

— Люди, как всегда, всё испортят.

Баканов не заметил, что говорит вслух, и горечь этих слов снова заставила беседу споткнуться. Сидящие в кабинете знали, чего ему стоило организовать безупречную работу отдела кадров и наладить приток в корпорацию максимально заряженных и мотивированных людей. Только даже в этом отлаженном механизме, нет-нет, но случались сбои. Человечество взрослело чересчур медленно. Баканову невольно казалось, что он поторопился со своими открытиями. Исследование далёких звёздных систем не решило проблем. Чирей на теле цивилизации лишь больше налился гноем и грозил вот-вот лопнуть.

— Сергей Вадимович… Серёжа, — поправился Волошин. — Ты просто сделай. Если твоё начинание потом изгадят — это будет уже не твоя ответственность.

— Кто бы говорил об ответственности, — пробурчал Баканов, уже поняв, куда всё это время дул ветер. — Ты хоть понимаешь, какое цунами предлагаешь поднять?

— Вода уже обнажает берег, — почти прошептал Глинский. — Но об этом лучше поговори с Тихомиром. Я почти уверен, что после у тебя не останется возражений. А пока… Мы хотели бы поделиться своим планом. Он будет актуален вне зависимости от твоего решения. Оно лишь повлияет на некоторые детали.

— Вещай, — манерно разрешил Баканов.

Дальнейший рассказ Глинского лишь разложил по полочкам и добавил деталей к тому, что Баканов уже и так понял.

Едва стало достоверно известно, что Диатет пригоден для жизни людей, Глинский вызвал Баканова на «Экспансию-5». И одновременно договорился с Волошиным о строительстве «Авроры». Совместно они разработали стратегию освоения планеты с учётом реалий отношений с Землёй в целом и с другими корпорациями в частности.

Что право «Экспансии» на Диатет оспорят, было понятно с самого начала. Нужен был козырь, который хотя бы временно обеспечит преимущество. «Аврора» и стала этим козырем, специально спроектированная так, чтобы иметь возможность доставить первых колонистов в кратчайшие сроки.

Баканову отводилась роль собрать проверенных специалистов из тех, кому он доверяет лично. Финальный аккорд — высадка на планету и объявление её собственностью корпорации. Как это уже сделали со своими планетами корпорации-конкуренты вопреки законодательству.

И если правительства Земли не имели рычагов влияния на своенравных олигархов, то последние в достижении целей не гнушались любых методов. На этом этапе разговора Баканов поморщился, вспомнив недавнее покушение.

Поэтому вторая стадия освоения Диатета предполагала создание полноценной колонии с полным самообеспечением. И обороной. Именно для этих целей Глинский и Волошин развернули вокруг Огуна строительство огромного комплекса верфей. В течение двух месяцев должны были закончить строительство трёх межзвёздный лайнеров вместимостью до трёх тысяч пассажиров каждый. Ещё через полгода их число возрастёт до десяти и дальше будет увеличиваться с нарастающим темпом вплоть до ввода в эксплуатацию всех верфей и выхода на плато производства.

Первые корабли враждебных корпораций могли появиться у Диатета лишь через девять месяцев. Предполагалось, что развернуть их получится мирным способом. А для несговорчивых заводы на Огуне готовили снаряды, начинённые антиматерией. От них, как показали эксперименты, не спасали ни щиты, ни броня.

Затем корпорация и часть землян из желающих начать новую жизнь окончательно переселились бы на Диатет.

— Амбициозный план, — покивал Баканов, опустив углы рта. — Я бы не сказал, что мои руки чисты, как пятки младенца, но у меня мало желания принимать участие в том, что вы задумали. Вы хоть понимаете, какая бойня разразится на Диатете?

— Тогда снимаем секретность с открытий на планете и объявляем её доступной для всех желающих, — пожал плечами Глинский. — А Бенедикт свернёт производство орудий и снарядов.

Поразительно, с какой лёгкостью учёный отказался от задуманного. Только после внимательного взгляда глаза в глаза стало понятно, что лёгкость эта показная. На лицо Баканова легла тень.

— Мы примем любое твоё решение, — смиренно добавил Волошин. — В конце концов, верфи помогут нам временно монополизировать рынок перевозок. Какое-то время компания протянет. Но потом… На наш век в любом случае хватит.

Глинский просто кивнул.

Ясно. Они не пойдут против него, примут любое решение. Но надеются, что он утвердит их план. Сомневаться в преданности двух фактически друзей почему-то не получалось. Все эти годы он прятался за субординацией, но теперь понимал: с Глинским, с Волошиным, да и с парой десятков других сотрудников его связывает нечто большее, чем работа. Неужели к своим ста двадцати годам его душа снова научилась дружить и доверять? Разум пытается сопротивляться, но как-то без огонька.

Внезапно Баканов понял, что его останавливает только страх. Страх взять на себя ответственность. Какое непростительное малодушие для человека его положения. Другой на его месте даже не колебался бы!

— Да.

Слово чугунной плитой упало на царившую в кабинете тишину. Но сидевшие напротив друзья — теперь он понимал это — лишь без особой радости кивнули. Каждый ждал от освоения Диатета чего-то своего. Но было и общее. Это название будило в душе необъяснимое чувство. Надежду? Ожидание? Предвкушение?

Почему-то Баканов не сомневался: остальные думают о том же. Но спросить постеснялся. Не время для лирики. Решение тяжким грузом легло на его душу. Он понимал: жизнь многих людей теперь изменится. И не всегда это будут изменения в лучшую сторону.

Страх. Теперь он надолго будет следовать за ним. Искать слабину. Уговаривать отступить. Имел ли он право принять это решение? Будет ли у него право и возможность отыграть назад?

Он негромко, но решительно стукнул кулаком по столу, сбрасывая эмоции. Не время.

Глинский и Волошин поднялись: разговор был окончен. На лицах обоих застыли смесь облегчения и решительности. Им тоже было непросто.

— Сергей Вадимович, думаю, вам нет смысла возвращаться на аванпост, — снова перешёл на официальный тон Глинский. — Вы говорили, что знаете специалиста, способного летать в условиях Диатета. Нам в первую очередь нужны высококлассные пилоты. И загляните к Тихомиру по пути. После разговора с ним вы убедитесь, что приняли пусть и трудное, но правильное решение.

— У меня тут остались дела… — начал было Баканов.

— Вы о том бедолаге-стрелке? Не слишком ли мелочно?

Баканов кивнул, признавая правоту Глинского. Поднялся, вышел из-за стола и рукопожатием попрощался с… соратниками?

Ещё минуту смотрел на закрывшуюся за ними дверь, потом тряхнул головой, нашёл на столе индикатор связи с рубкой и приказал Игорю, фамилию которого так и не узнал:

— Мы отправляемся, Игорь. Курс на Марс.

— Слушаюсь, Сергей Вадимович. Приятного полёта!

Глава 5

Приятного полёта… Баканов застонал: по всем прикидкам лететь до Солнечной системы и Марса почти три недели. Он же с ума сойдёт от скуки. Хоть бы Марину отпустили с ним для разнообразия. При воспоминании об общении с красивой и умной бортпроводницей на лице сама собой появилась улыбка.

Что с ним вообще происходит? Неужели в душе начала таять полувековая мерзлота? Видимо, да. Всё сложнее и сложнее становилось сохранять вежливую отстранённость при общении с хорошими людьми.

— Не размякнуть бы, — пробурчал он себе под нос.

Но самоанализ пока подождёт. У него три недели будет пошерудить у себя в душе. А сейчас пора, наконец, «распаковать» подарок.

Баканов вернулся за стол и откинулся в кресле, явно сделанном на заказ под его немалые габариты и вес.

— Даже не скрипнуло! — восхищённо прокомментировал он.

Окинул взглядом кабинет. Тот выглядел стильно, но не обжито. Не нёс пока отпечатка личности владельца. Кстати, об отпечатках. Нужно же настроить яхту под себя. Волошин, жук такой, почти ничего не рассказал, а Глинский так и вовсе, по сути, выгнал его в Солнечную систему.

Появилось ощущение сгущающихся на горизонте туч. Мимолётное, но Баканов так привык на автомате анализировать свои чувства, что обращал внимание даже на смутные сигналы интуиции.

Сколько на него было покушений за последний год? Три. И вот четвёртое. Он со своей «Экспансией» как кость в горле слишком у многих. И дело вовсе не в конкуренции. Он создал организацию нового формата, в которой коллектив единым и сбалансированным организмом двигался к общей цели. В «Экспансии» просто не существовала понятий «топ-менеджмент» и «все остальные». Баканов платил людям не за должность, а за результат. И потому результаты были, а руководители стремились создать подчинённым наилучшие условия для труда и жизни, так как их доход напрямую зависел от успешности подчинённых. Иногда это даже приводило к казусам, когда начальник делился новаторской идеей с подчинёнными, чтобы инициатива исходила будто бы от них. С этим старались по мере сил бороться, но разве можно осуждать людей за желание упрочить свои позиции самым простым путём? Если это происходит не во вред окружающим, почему нет?

Размышляя подобным образом, Баканов параллельно работал с сенсорной поверхностью своего стола. Вот! Раздел «Безопасность».

Разобраться с меню управлением яхты оказалось несложно. Баканов прошёл авторизацию с помощью личного ключа безопасности, уникальный номер которого уже был введён в компьютер яхты. Переделывать настройки допусков не стал. Кроме экипажа, на «Авроре» были авторизованы только Глинский и Волошин. Смысла отбирать у них допуск не было. Идентификаторы ещё нескольких сотрудников он удалять не стал, лишь ограничил им доступ в личные апартаменты — хватит с них и гостевых кают, хе-хе.

Мысли вернулись к настойчивым попыткам его физического устранения. Неужели враги считают, что с гибелью Баканова дело «Экспансии» зачахнет и у людей больше не будет перед глазами примера, что можно жить иначе? Или причина в чём-то ещё?

Он поднялся и покинул кабинет. Из холла вели несколько дверей. Он заглянул за каждую из них: раздельный санузел, спальня, гостиная, кухня-столовая с выделенным запасом продуктов, тренажёрный зал, серверная, медицинский отсек. Надо же, предусмотрели для него выделенный канал связи, независимый от коммуникационного оборудования яхты. Здорово!

Но больше всего Баканова привлекло именно последнее помещение. Он едва удержался, чтобы не попрыгать от радости. В ослепительно-белой комнате стояли две капсулы, разделённые складной перегородкой. С виду совершенно одинаковые, на деле они имели разное предназначение.

Ближняя ко входу отсек действительно предназначалась для приведения тушки владельца в более-менее цельное состояние. Но радость вызвала вторая капсула — для погружения в анабиоз. Только она была какая-то необычная — без привычных шлангов, трубок и прочих приблуд, призванных поддерживать в спящем человеке жизнь. Баканов в задумчивости постоял над ней, но решил не искушать судьбу и сначала поинтересоваться, как работает оборудование.

Похоже, на яхте собрали все последние экспериментальные разработки учёных корпорации и решили проверить их на владельце. Любовь и забота подчинённых, как она есть.

Баканов повторил знакомый путь к рубке и обнаружил, что в ней остались только Игорь и безымянный связист.

— А… где все?

— Отправились отдыхать. Дежурства сутки через двое, и при длительных перелётах незанятые члены экипажа проводят время в анабиозе.

— Кстати об анабиозе. Я видел у себя в каюте капсулу, но она какая-то необычная. И к кому обратиться для проведения процедуры? Врача в экипаже нет…

— А я им говорил, что полагаться только на технику — тупость, — буркнул Игорь. — И помощник в экипаж нужен. Сейчас только трое могут полноценно вести яхту в космосе. В общем, я бы увеличил экипаж раза в два.

— Думаю ваши рекомендации будут учтены при постройке будущих кораблей и модернизации «Авроры», — пообещал Баканов. — Подозреваю, что она задумывалась, как дорогая игрушка для меня, и только потом её превратили в полноценный космический крейсер. Непозволительное расточительство.

— Зря вы так, Сергей Вадимович, по статусу ведь положено. Красильников на «Гиппо» своём галактику рассекает. У Джонсона «Немезис»…

— Замолчи, а? — грубо прервал подчинённого Игорь, опасливо оглядываясь на Баканова.

Брови сдвинулись сами собой, но он сразу взял себя в руки и произнёс ровным голосом:

— Нормально, это дело прошлое. Да и приятно мне. Так что буду считать «Аврору» премией.

Накалившаяся было обстановка разрядилась, хотя Баканов и увидел краем глаза, как Игорь попытался незаметно от него показать связисту кулак. Сами разберутся, пусть парень и не виноват: он пешком под стол ходил, когда Красильников устроил рейдерский захват «Галад».

— Сеня, покажи Сергею Вадимовичу, как пользоваться капсулой.

Паренёк неуклюже подскочил и метнулся к Баканову. Тот скептически поднял брови и веско произнёс:

— Хочешь чего-то достичь в жизни, забудь про чувство вины. Силы надо тратить на исправление ошибок, а не рефлексию. Будешь ходить виноватым — обречёшь себя вечно подчиняться. Даже тем, кому и роботом-уборщиком управлять не доверишь. Эти особенно любят подчинять через чувство вины. Единственный для них способ почувствовать свою важность.

Семён сглотнул и кивнул. Игорь, отвернувшись, старательно прятал улыбку, но его выдавала сама поза. Баканов усмехнулся.

— Не удержался от стариковского брюзжания, — он посмеялся. — Веди, Семён. Игорь, разбудите меня перед выходом из сверхсветового режима. Хочу полюбоваться Солнечной системой с мостика.

— Отдыхайте, Сергей Вадимович. Сделаем всё в лучшем виде. — Игорь не стал поправлять Баканова, назвавшего рубку мостиком.

Баканов и Семён, покинув рубку, добрались до медицинского отсека. Связист активировал панель управления капсулой анабиоза и начал пояснения:

— Вам, по сути, ничего и не надо знать. В меню всё есть. Настраиваете желаемое время сна, запускаете таймер и ложитесь в капсулу. Она автоматически закроется и внутрь начнёт поступать специальный газ, который практически полностью останавливает процессы в организме на клеточном уровне.

У Баканова сразу возникли сомнения.

— Но это же фактически смерть?

— Простите, Сергей Вадимович. Я объяснил, как мог — нам подробностей не рассказывали. Но я уже дважды ложился в анабиоз во время испытаний «Авроры». И как видите, живой и здоровый. Поговорите лучше с медиками. А как по мне, классная штука: во время анабиоза практически не стареешь. Меня ждут долгие годы жизни.

Баканов дождался, пока паренёк отсмеётся и возразил:

— Продолжишь работать в «Экспансии» — будешь жить не просто долго, а долго и активно. Смысл в тысяче лет жизни, если девять десятых этого времени ты проведёшь во сне?

— Большинство так живут и без всякого анабиоза, — вдруг вырвалось у Семёна.

— Родные? — посочувствовал Баканов.

— Родители, — вздохнул Семён. — Работают в Московском космопорте. Сами знаете, какие там условия. Но хоть работа есть.

Баканов знал. Количество рабочих мест стремительно сокращалось из-за повсеместной автоматизации. Новых же появлялось значительно меньше, и там требовалось хоть какое-то образование, которое мало кто мог себе позволить. Вот люди и держались за свои должности, даже если условия были практически невыносимые. Потеря работы бросала человека в пропасть, откуда для многих не было возврата. Корпорации пользовались их безвыходным положением и сотнями тысяч вывозили рабочих на свои планеты. Затраты на транспортировку окупались дешевизной рабочей силы. У владельцев корпораций — сверхприбыли. У остальных — призрачная надежда выжить. Поразительно, как цепко они держались за своё существование!

Эта загадка не давала покоя. Он просто не видел смысла существования цивилизации в том виде, в котором она существовала сейчас. Смысл был — это ощущалось на эфемерном уровне, как тень тени. Однако надежды найти ответ Баканов не питал: хватало других задач, где тут найти время на решение экзистенциальных вопросов!

Он увидел, что Семён выжидательно на него смотрит.

— Задумался. Продолжай.

— Да я, собственно, всё рассказал. Таймер разбудит вас, когда захотите. Можете поставить на двадцать суток, а так механизм пробуждения во всех капсулах на борту можно запустить из рубки, и мы разбудим вас принудительно, если долетим раньше.

— Спасибо, Семён, я понял. Можешь возвращаться на пост.

Баканов проводил связиста к выходу из апартаментов и вернулся в медицинский отсек. Настроил капсулу и залез внутрь. Крышка закрылась, раздалось шипение воздуха. А потом он провалился в мягкие объятия сна.

***

— Ты почему не сказал Сергею? — прошипел Волошин.

— Не кипятись, Бен, — поморщился Глинский. — Он через многое прошёл, но он гражданский без опыта оперативной работы и не сможет вести себя естественно, если будет всё знать.

— Ха! Как по бумажке прочитал. Узнаю семантику Тихомира. Старый шпик продолжает корчить из себя контрразведчика, словно его не выперли со службы!

Глинский досадливо морщился, каждый раз, когда Волошин рубил очередную гневную фразу.

— Бен…

— Что Бен? Что?! Я почти сто лет!.. И не Бен, а Бенедикт!

— Да хоть Дик! Хватит на меня орать! — не выдержал Глинский.

Волошин задохнулся от возмущения, а Глинский всё же взял себя в руки.

— Прости, дружище. Я уже не знаю, что правильно, — устало проговорил он. — Надеялся хоть в «Экспансии» нормально заниматься космосом, но то оборудование не подвезут, то ценный специалист из отпуска не вернётся… Надоело всё! А у Тихомира есть опыт в этих играх. Вот и доверился ему.

— Ты хоть понимаешь, что без Баканова не будет вообще ничего?! — Волошин не желал идти на мировую. — «Экспансия» во многом держится на его воле и харизме. Кто его заменит, если случится беда? Ираклий? Он ещё не готов!

— Хорошо, что он тебя не слышит, — проворчал Глинский. — Ираклий горячней отца, он и стукнуть может.

— Вот именно! Сунет свою горячую голову, куда не надо, и всё дело за собой утянет!

— Бен. Если Тихомир сказал, что всё под контролем, я верю ему. Да и Сергей не лыком шит. Слышал же, как он от киллера на аванпосте ушёл?

— Случайность спасла! Это тотальный прокол службы безопасности! Я вообще удивлён, что Сергей никого не покарал за это. И что улетел, не вытряхнув из мерзавца все потроха, — к концу тирады Волошин чуть сбавил тон, остывая.

— Железки ты понимаешь лучше, чем людей, — Глинский вздохнул. — Сергей ведь умеет расставлять приоритеты. Не по статусу ему мелкими киллерами заниматься. Это даже не уровень Тихомира. Ждан сам с ним разберётся.

— Сергея сейчас некому прикрыть…

— И это хорошо. Экипаж «Авроры» — проверенные ребята. Их лично Тихомир отбирал. Информации, что он улетел раньше и на другом корабле, нет вообще ни у кого. Для всех Сергей полетит через двое суток на лайнере. И если на Марсе на него кто-то нападёт…

— То что? — Волошин сам не заметил, как остыл.

— Это будет означать, что утечка информации где-то там. Понимаешь, этот киллер изрядно взбудоражил службу безопасности. О поездке на аванпост знали только ты, я, Тихомир и сам Сергей. Понимаешь?

— Кто-то видел, как он покидал Марс и увязался за ним.

— Именно! Или информацию слил кто-то из связистов аванпоста. Поэтому я и прервал все внешние контакты.

— Я всё равно не одобряю риска.

— Сергей бы одобрил наш план.

— Молись, чтобы с ним ничего не случилось, — мрачно ответил Волошин.

— Каждый день, Бен, каждый день… — печально улыбнулся Глинский.

Волошин хоть и взял себя в руки, но всё равно был сердит. Он ушёл, не прощаясь. Глинский проводил его долгим усталым взглядом и направился к причалу. После отлёта Баканова делать на верфи ему было нечего. Пора вернуться на аванпост.

Если бы кто-то из знакомых увидел сейчас Глинского, то поразился бы. Учёный словно постарел на пару десятков лет: ссутулился, нахмурился и шаркающей походкой брёл по коридору. Напряжение последних дней, переживания за друга и эфемерность будущего словно придавили его к земле.

***

Баканов медленно открыл глаза, но всё ещё не мог пошевелиться. Слабость, головокружение и размытость в глазах мешали осознать, где он. Состояние напоминало погружение в сон: когда тебя затягивает в тёмный водоворот, но заснуть не можешь. Там хоть нога дёрнуться может, а сейчас он вообще не чувствовал конечностей. Накатила паника и тошнота.

Спустя минуту зрение прояснилось, и он понял, что лежит в капсуле с прозрачной крышкой, на которой напротив глаз светится табло с информацией. Одновременно стала возвращаться чувствительность в мышцах. Он слегка пошевелил пальцами на ногах, сжал кулаки, шевельнул головой. Вроде живой.

Экран отображал его состояние: частоту сердечных сокращений, давление, насыщение крови кислородом и другие. Чуть ниже мигал таймер, показывавший сорок четыре часа. Но таймер был остановлен.

Раздалось шипение, и крышка отошла вверх. Приятный синтезированный женский голос сообщил:

— Приветствую, Сергей! Вы проспали семнадцать суток двадцать часов. Если чувствуете головокружение и слабость, полежите несколько минут. Организму необходимо время, чтобы полностью выйти из состояния стазиса.

Наконец он полностью осознал себя. В этот момент прямо из динамика капсулы прозвучал сигнал вызова. Баканов по наитию произнёс:

— Ответить.

— С пробуждением, Сергей Вадимович! Через три часа начинаем торможение, и я принял решение вывести вас из стазиса. Успеете прийти в себя и перекусить. Наверняка чертовски голодны?

— Ну и садист ты, Игорь! — беззлобно ругнулся Баканов.

Из динамика донёсся смех, затем командир «Авроры» пожелал ему быстрейшего восстановления и прервал связь.

Слова Игоря словно напомнили желудку Баканова, что в нём больше двух недель ничего не лежало. Умом он понимал, что чувство голода скорее психологическое, так как для организма эти две недели практически не существовали, а минимум необходимого питания поступало внутривенно. Даже на руках обнаружились следы от катетеров.

Минут десять спустя Баканов смог выбраться из капсулы. Слабость и головокружение всё ещё преследовали его, но после обильного обеда отступили и они.

Довольный и бодрый, он отправился в рубку, чтобы полюбоваться полётом по Солнечной системе из первого ряда. Ведь велика вероятность, что он видит её в последний раз. От этой мысли Баканову стало не по себе, но отогнать её не получалось. В конце концов, сколько ещё он будет испытывать судьбу? Покушения вряд ли прекратятся, и чисто статистически однажды убийцы достигнут успеха.

Глава 6

— В смысле выйдем в двух часах полёта от Марса? — в голосе Баканова звучало неподдельное разочарование.

— Сожалею, что расстроил, Сергей Вадимович, — пожал плечами Игорь. — Но ползти по Солнечной системе десять суток на ионных двигателях — только время терять и яхту светить. А у меня чёткие инструкции до времени не раскрывать наши новые возможности.

Баканов вздохнул.

— Да, яхта хоть и производит впечатление, но по ней не скажешь, что под капотом — все мустанги Галактики!

Игорь разулыбался, явно довольный похвалой своему судну.

— Через час выходим из сверхсветового режима. Поскольку будем над эклиптикой, вы все равно сможете посмотреть на систему. Хотя не понимаю, что вы надеетесь увидеть невооружённым взглядом.

Умом Баканов понимал правоту Игоря. Душа же отказывалась с ним соглашаться. А ведь он никогда не считал себя сентиментальным. И лишь перспектива больше никогда не увидеть колыбель человечества, да что уж — свою колыбель! — будила внутри раньше невиданные чувства.

Он тихо стоял за спиной Игоря и ждал, когда «Аврора» перейдёт в режим досветового движения.

И вот на обзорных экранах появились огоньки звёзд. Центральный занимало изображение Марса с его спутниками Фобосом и Деймосом. Игорь оглянулся на Баканова и нажал на своём пульте клавишу. Бронеплиты кокпита ушли в специальные ниши, и ослабленное светофильтрами сияние космоса затопило рубку.

Сияющий мрак — по-другому не скажешь. Здесь, на задворках Млечного пути, видимых глазу звёзд было не так уж много. Но Баканов надеялся, что однажды он сможет совершить путешествие к центру галактики, где ими усыпана каждая угловая минута неба.

«Аврора» заходила на Марс «сверху» со стороны Солнца. Игорь вышел в досветовой режим далеко за орбитой Земли, так что и звезда, и ближайшие к ней планеты оказались за кормой.

Иногда перед стёклами загорались голубоватые энергетические всполохи щита. Частиц и мелких астероидов по мере приближения к планете становилось всё больше. Баканов вспомнил, какими избитыми приходили корабли раньше и в который раз воздал хвалу гению учёных «Экспансии». А вот производители корабельной брони их открытие не оценят. Он хохотнул, и экипаж вопросительно оглянулся.

— Да представил, как залихорадит рынок, когда мы отправим наши щиты на экспорт, — пояснил он. — Больше не отвлекаю, ребята, работайте.

Экипаж вернулся к своим делам, а он смотрел через армированный пластик на стремительно увеличивающийся Марс. Пусть проститься со всей Солнечной системой не получится, он хотя бы насладится видами «кузницы» человечества.

Когда путь до Красной планеты стал занимать несколько недель вместо нескольких месяцев, это стало событием сродни открытию Нового света. Тысячи колонистов отправились покорять планету в надежде построить новую жизнь. Началась «железная лихорадка». Марс оказался богат залежами почти всех основных металлов, но сколько бы новых сплавов и полимеров ни открыли люди, сталь по-прежнему оставалась одним из основных конструкционных материалов. Те, кто успел застолбить самые богатые рудники, стали очень состоятельными людьми. Даже теперь, в эпоху, когда наибольшие перспективы открывают межзвёздные перелёты, они лишь слегка потеснились, открывая путь космическим корпорациям.

Баканов решил разместить штаб-квартиру «Экспансии» на Марсе не просто так: он лучше подходил в качестве отправной точки для путешествий в космосе. Гравитация меньше, а два естественных спутника служат отличным перевалочным пунктом для грузов, исключая необходимость посадки на планету для дозаправки и загрузки-разгрузки.

Сегодня и Марс начал терять свои позиции в качестве форпоста человечества. Люди всё активнее осваивали периферию Солнечной системы, а ведущие космические корпорации уже основали штаб-квартиры на новых планетах.

Только пригодных для жизни нашлось всего четыре. Диатет была пятой.

Красная планета заполнила собой весь экран. Но Игорь провёл «Аврору» в стороне, заложил лихой вираж и нырнул в зёв шлюза склада «Экспансии» на Фобосе.

— Внезапно, — прокомментировал это действие Баканов.

— Так мы дольше сохраним в секрете существование кораблей класса «Авроры», — пояснил Игорь. — Здесь лишних глаз меньше.

— Справедливо, — кивнул Баканов. — Вы со мной?

— Само собой.

Не успели они сойти с трапа, как навстречу выкатился круглый лысеющий и небольшого роста завсклада.

— Сергей Вадимович? Как? Что-то случилось? — он дрожащими руками достал платок и вытер вспотевшую лысину.

Баканов окинул его задумчивым взглядом. Помолчал.

— Мы тут проездом, — нарочито спокойный тон и равнодушное пожатие плеч вынудили толстячка разволноваться ещё больше. — Когда уходит ближайший шаттл на поверхность?

Толстячок выудил из перекинутой через плечо сумки планшет, что-то там поискал и ответил:

— Вы удачно попали. Через пятнадцать минут со второго причала, площадка тридцать шесть отойдёт грузопассажирский шаттл со сменой…

— Мы поняли, спасибо, — прервал его Баканов и повернулся к спутникам: — Пойдёмте. До второго причала как раз минут десять идти.

— Вам не показалось, что завскладом какой-то нервный? — вполголоса спросил Игорь, когда они отошли достаточно, чтобы тот их не слышал.

— Я заметил, — коротко отозвался Баканов. — Скажу Тихомиру, чтоб устроил ревизию на объекте.

— Пока туда, пока Тихомир соберёт проверку… А вы его явно спугнули.

— Игорь, как ты представляешь, чтоб я разбирался? — Баканов разозлился. — Если он оказался достаточно глуп, чтобы вредить корпорации, которая его кормит, это не означает, что он недостаточно умён, чтобы замаскировать свои махинации. Спугнул, не спугнул. Главное, проблема подсвечена. Будем разбираться с последствиями. Вот и всё.

— Понял-понял, Сергей Вадимович, — Игорь явно с трудом удержался, чтобы не замахать руками. — Больше не лезу не в своё дело.

Баканов усмехнулся и осторожно ткнул его кулаком в плечо. Игоря такая фамильярность лишь смутила.

— Мне нравится, что ты переживаешь за компанию, как за свою. Но не дави!

Игорь кивнул, а потом они вышли ко второму причалу.

Металлический коридор здесь заканчивался воротами с герметичными створками, сейчас полностью скрытыми в стенных нишах. За воротами располагался огромный тоннель, по которому без труда могла бы пролететь «Аврора». На противоположной от выхода стене тоннеля через равные двухметровые промежутки находились огромные квадратные окна, открывавшие вид на исполинскую пещеру. Баканов смог оценить лишь глубину: больше двухсот метров. Пещера была взлётно-посадочной площадкой, способной принимать одновременно до сотни шаттлов. Насколько он помнил, за причальными шлюзами находились пирсы, где разгружались крупные межзвёздные грузовозы. Таких «причалов» на Фобосе было пять. Только как здесь найти нужный шаттл?

Они подошли к окнам.

— Проще простого! — фыркнул Баканов и пояснил в ответ на вопросительные взгляды: — Да не мог понять, как мы будем искать нужный шаттл.

Его спутники понимающе покивали: каждое посадочное место представляло собой круг с номером площадки по центру. Номера также дублировались на указателях вдоль подъездных дорожек.

Они нашли ближайший выход. По другую сторону шлюза стояли электрокары на десяток мест.

— Здравствуйте, нам к площадке тридцать шесть, — обратился Баканов к водителю.

— Садитесь, поехали.

Баканов с восхищением смотрел по сторонам. Пусть местные шаттлы и уступали дизайном шедеврам Волошина, они всё равно несли в себе ту особенную эстетику, что всегда являлась отражением внутреннего стремления человека в космос. Трафик на перевалочной базе Фобос лучше любых слов говорил, нет, кричал: человечество стало космической цивилизацией!

Рано стало, как считали некоторые философы. Люди так и не излечились от детских болезней: алчности, тщеславия и жажды власти. Иначе как объяснить происходящее? Людей можно было понять раньше, когда они жили в условиях ограниченности ресурсов и территорий. Но сейчас, когда стены рухнули? Что движет теми, кто продолжает эксплуатировать дешёвый труд, отбирает бизнес у конкурентов и производит миллионы единиц давно никому не нужного оружия? Хотя последнему в скором времени явно найдут применение.

Баканов отогнал неприятные мысли. Об этом он подумает потом. А сейчас его ждут более насущные дела и встреча с давним другом. То-то он обрадуется возможности применить свои навыки в настоящем деле!

Электрокар подрулил к нужному шаттлу. Поблагодарив водителя, они поднялись по трапу. Показали удостоверения сотрудников «Экспансии», и их пропустили на борт.

— Так просто? — удивился Игорь, никогда раньше не бывавший на Фобосе.

— Эта простота обходится «Экспансии» в миллиард ежемесячно, — усмехнулся Баканов.

Они заняли свободные места, а через пять минут шаттл выкатился на рулёжную дорожку и стартовал. С возрастающей скоростью поплыли назад стены. Мигнула жемчужная вуаль силового поля, не выпускавшего воздух наружу. Мелькнула искристая чернота космоса. И вот уже в иллюминаторе лишь красная поверхность Марса, кое-где стыдливо прикрытая пушистой периной облаков.

Красная планета менялась. Люди меняли её, неторопливо и настойчиво. Баканову нравился новый Марс. Во времена его детства он ещё походил на привычный людям далёкого века, когда пилотируемые космические полёты ограничивались Луной. Но уже спустя сто лет планета преобразилась. На её красном лике начали проступать зелёные пятна насаждений. Пока уверенно приживались только кустарники, деревья всё ещё высаживали под куполами. Но пройдёт одно-два поколения, и атмосфера станет достаточно плотной, чтобы на Марсе смогли расти деревья, подобные земным. Когда-нибудь его правнуки будут также пролетать над поверхностью, и их встретит чудесный красно-сине-бело-зелёный узор. Красная почва древнего Марса, зелёная ткань лесов, синие волны рек и озёр, белые шапки ледников и облака.

Снижение длилось два часа и закончилось посадкой в космопорте Булатного — второго по величине и древности города Марса с населением в полмиллиона человек. Здесь проживали преимущественно выходцы из российских шахтёрских семей, эмигрировавших три сотни лет назад с Земли в поисках работы на железорудных комбинатах. Теперь здесь проживали не только шахтёры, но прошлым города гордились, а День шахтёра считался официальным праздником и выходным.

Штаб-квартира «Экспансии» находилась в двадцати километрах к северу от Булатного. В самом же городе оставили только официальное представительство. Баканов не скупился на охрану, так что оба объекта были настоящими крепостями.

Поскольку Игорь ещё на подлёте к Фобосу сообщил Тихомиру о прибытии важной персоны, в космопорте их встречали прямо у трапа. С виду встречающие ничем не отличались от обычной охраны ОВП, но Баканов намётанным глазом определил надетую на обоих охранниках «Чешую». Ткань костюмов с левой стороны слегка бугрилась из-за явно нестандартных подмышечных кобур.

— У нас проблемы, господа? — поинтересовался Баканов.

— Никак нет, Сергей Вадимович, — отозвался охранник постарше. — Ничего, о чём стоит беспокоиться прямо сейчас.

Баканов кивнул, удовлетворившись объяснением. Прямой угрозы пока не было, Тихомир перестраховался. В целом же ситуация намечалась тревожная. Он повернулся к всё ещё сопровождающим его пилотам:

— Игорь, вы свободны, отдыхайте. Только мне не нравятся намёки Тихомира, — он кивнул в сторону охранников, которые в ответ на эти слова чуть усмехнулись. — Поэтому постарайтесь поменьше появляться за пределами нашей территории.

— Вас понял, Сергей Вадимович.

— Но всё равно как следует отдохните. Когда ещё получится побывать на нормальной планете?

— Это уж точно!

Игорь с командой направились к залу ожидания, Баканов сел в подогнанный охранниками лимузин. Молодой сел за руль, тот, что постарше, устроился на переднем пассажирском сиденье.

— Тихомир будет ждать меня в кабинете или поедем сразу в поместье?

— Он подумал, что вам захочется отдохнуть после года в космосе. Так что приказал ехать сразу в поместье.

— Отлично, тогда вперёд.

Лимузин плавно тронулся с места и покатил к выезду из космопорта. Вычурное здание вокзала в форме многоступенчатой шляпки гриба с пухлой ножкой осталось позади. Транспорт Баканова знали, так что шлагбаум открылся заранее, и они без задержки выехали на шоссе, свернув налево, к штаб-квартире «Экспансии».

На поверхности стало заметно, что зелёных насаждений всё ещё очень мало. Чахлые кустики пытались прижиться вдоль дороги. Отдельные мини-деревца мелькали там и тут. И всё же зелени было очень-очень мало. Основу пейзажа по-прежнему составлял красноватый камень. Почва только-только начала кое-где покрывать его тонким слоем.

Серый бетон дороги монотонно ложился под колёса. Иногда мимо проносились встречные автомобили из Торрестауна, и видимость падала до нуля из-за поднятой ими пыли.

— Дожди тут по-прежнему редкость, я погляжу.

— Круговорот воды пока не налажен, но лет через двести обещают погоду, как на Земле.

— Надеюсь застать время, когда купола разберут, люди смогут дышать свободно и перестанут носить повсюду кислородные комплекты.

Баканов понимал, что это его желание не сбудется. Если всё получится, Диатет ему не забудут и не простят. Ну и чёрт с ними.

Лимузин свернул направо на примыкающую дорогу. Прямое, как стрела, шоссе уходило дальше на Торрестаун. Путь же Баканова лежал мимо штаб-квартиры «Экспансии» к его марсианскому поместью. Слева промелькнули накрытые прозрачным куполом приземистые здания, а ещё через десять минут дорога упёрлась в шлюз. Вот и его владения.

Автоматика распознала кодированный сигнал, створки ворот разошлись. Лимузин закатился внутрь, водитель дождался, когда давление в шлюзе выровняется с давлением в куполе. Наконец, открылся внутренний шлюз и лимузин покатил по вымощенной жёлтыми плитами дорожке ко входу в особняк. Баканов жадно смотрел по сторонам и пытался запомнить каждую деталь. Он хотел сохранить это место в памяти и сердце. Кто знает, может получится воссоздать его на новом месте?

Вдоль подъездной дорожки росли аккуратно подстриженные цветы. Бордюр отделял её от изумрудно-зелёного газона. Не хотелось думать, сколько труда потратил садовник на эту красоту.

Подъезд к дому был оформлен в виде небольшой площади с фонтаном по центру. Водитель остановился напротив входа, и Баканов вышел, не дожидаясь, пока ему откроют дверь. К чему эти церемонии? Поднялся на высокое крыльцо по одной из огибающих декоративный холм лестниц и нос к носу столкнулся с вышедшим встречать Тихомиром.

— Никакой личной жизни, — пробурчал Баканов вместо приветствия.

— И я рад вас видеть, Сергей Вадимович, — не остался в долгу Тихомир. — У вас на сегодня ещё будут планы?

— Нет, отдохну после всех перелётов. Устал что-то.

Тихомир кивнул.

— Веня, Тимур, на сегодня свободны. Пригоните машину завтра к девяти.

Охранники козырнули, сели в лимузин и укатили прочь. Когда створки шлюза сомкнулись за ними, Тихомир шагнул к Баканову и крепко его обнял. Так же резко отступил.

— Тихий, ты чего? — озадаченно спросил он. — Будто я с того света вернулся.

— А разве не так? Тот киллер едва тебя не достал. Чёрт меня дёрнул ловить этих гадов на живца. Я чуть не подвёл и тебя, и компанию.

— Ой, да брось, — отмахнулся Баканов. — К тебе лишь одна претензия, как и к прочим. Если разводите секретность, меня она не касается. А то все важные новости я, получается, узнаю последним. И выгляжу, как идиот. Последний.

Тихомир рассмеялся и немного расслабился. Так-то лучше. Хотя баланс между самостоятельностью и субординацией всё же искать и искать. И провести бы ревизию в компании. Слишком многое он пустил на самотёк, увлёкшись не слишком полезными для бизнеса проектами. А «Экспансия» в итоге словно начала жить своей жизнью.

— Насчёт секретности, — у Тихомира был вид начинающего «моржа» перед первым погружением в прорубь. — Сегодня я как раз планировал полностью ввести тебя в курс дел. Разговор будет долгий и тяжёлый, сразу предупреждаю.

— Мне ли не привыкать? — философски отозвался Баканов. — Пошли внутрь, что ли?

И первым шагнул в дом. Сейчас всё прояснится. Только станет ли от этого легче?