Диана, романтика с тебя

Глава 1. Юбилей, Бармалей, Диана

Кто безбожно опаздывал? Я безбожно опаздывала. И ни капельки мне стыдно не было. Наоборот, я опаздывала с радостью, надеясь, что наша мымра, да старое кино мы уважали, вызовет меня к себе. И я вся такая, радостная, прибегу, а Валентина Ивановна укажет мне пальцем с длинным накладным ногтем на дверь. Вон, бездарное ленивое отродье, чтобы ноги твоей не было в моем прекрасном женском журнале. Я сделаю вид, что огорчена до слез, мымра же не догадается, что это слезы радости, и поскачу собирать свои вещички и прощаться с народом.

Хотя, все мое барахлишко давно уже собрано в рюкзак. И котики, подаренные коллективом на мои дни рождения, и любимая ручка с надписью “no problem”, и сменная обувь, балетки без каблука, чтобы носиться по офису. Я, наконец-то, рвану в деревню, в глушь, на Бали. И гори синим пламенем женский глянцевый журнал, который при мымре за год превратился в косметический справочник и сборник омолаживающих рецептов. Рейтинг журнала упал и, скорее всего, учредители его закроют. Я буду далеко в этот момент и горевать точно не стану.

Мои надежды начали сбываться, едва я показалась на пороге офиса. Вместо секретарши Маньки-без-облигации в приемной меня встретила мымра Валентина Ивановна собственной персоной и молча ткнула пальцем на дверь своего кабинета. Мол, иди на разборки, бездарь и лентяйка. Я хотела сделать вид раскаявшейся грешницы, но получился вид придурка, выигравшего в лотерею. В приемной висело зеркало, я себя в нем мельком увидела. Едва успела нахмуриться.

На стульях, ровненько выстроенных вдоль стены, сидел весь наш коллектив, отчего приемная напомнила курятник. Такого на моей памяти не бывало. Менеджеры по продажам Сонька-перьевая-ручка и Тимур-без-команды, дизайнер Валерка-гимназист, логист Фрося-вдоль-по-Питерской, бойцы писательского фронта три мушкетера Антонина-Атос, Петька-Портос, Галка-Арамис, главбух Эдита-иди-ты и водитель Глеб-главарь. И я, дивная Диана-венец-творенья, по совместительству главный редактор журнала.

Прозвища рождались словно из воздуха, едва человек появлялся в нашем офисе. Мы и всем клиентам присваивали, рекламодателям и активным читателям тоже. Это как-то скрашивало наше унылое существование. В журнал я попала окончания пединститута, подруга потащила за собой в новый многообещающий проект. Думала, полгодика поработаем и замуж. Замуж у меня не сложился, подруга давно свалила в декрет, и мои полгодика растянулись на четыре года. Каждый год нам выдавали нового директора, но с мымрой мы совсем загнулись.

Уйти сама я стыдилась, как же бросить боевых товарищей, тянула лямку. Но силы иссякли. Трудовую дисциплину я не соблюдала, опаздывала, занималась своими делами во время работы, колонку редактора забросила, все равно мымра мои сочинения выкидывала. Просто ждала, что мымра меня выгонит. И тогда взятки гладки. Свобода. Без флага в руках и батерейки за спиной. Запасного аэродрома у меня не было, но так осточертело листать журнал с картинками кремов и фотографиями упругих ягодиц, что не листать уже было счастьем.

- А что это вы тут все делаете? - поинтересовалась я. - Хотите народ оставить без сыворотки вечной молодости? Коварные злодеи.

- Вас ждут, Дианочка, - пропела мымра медовым голосом. - С самого утра.

- Кто ждет?

- Начальство. Новое.

- Ага, - я покивала.

Что ж, мымра меня не уволила, так новое начальство уволит. Где ж это видано, чтобы главный редактор приходил позже всех на работу. Я решительно дернула на себя директорскую дверь и оторопела. За мымриным столом сидел он. Тот, кого я предпочла бы ни видеть, ни вспоминать. В затрапезном, я бы сказала, виде. Белой футболке, студенты в таких ходят, и летних укороченных брючатах. При виде меня новое начальство встало и широко улыбнулось.

- Здравствуйте, Диана. Я назначен директором журнала. Тарас Винницкий.

- Здравствуйте. А по отчеству как? - называть нового директора просто по имени неправильно. Хотя, чего я беспокоюсь, я этого, как бы Теодоро, никак называть не буду. Со свистом сейчас полечу домой.

- Я сторонник неформального стиля общения, а вы?

- А мы за формальный стиль на работе. В общении, одежде и вообще.

- Вот как? Не ожидал, - Тарас пялился на меня и молчал. Я тоже молчала, надеясь, что он меня не узнал. У меня волосы отросли и одета я по-деловому, не то что некоторые. - Что ж, тогда к делу. У журнала скоро юбилей. Надо встретить достойно.

- Вы год за пять считаете? - я еле сдержалась, чтобы не захохотать, но фыркнула. Нашел юбилей, четыре года.

- И чтобы порадовать наших читательниц, - моего фырканья не заметили. - Мы вернем в журнал романтику.

- Каким образом? Романтично перемешаем сыворотки молодости с макаронами по-флотски?

- Через колонку главного редактора, разумеется. К юбилею вы напишите несколько романтических рассказов. Четыре. На каждый год существования. Очень символично получится. Как времена года. Лето, осень, зима и весна.

- Я? Напишу? - он совсем сбрендил, этот Тарас-Теодоро, еще ванильную ваниль и медовый мед я не писала в женский журнал.

- Вы же главный редактор. Вам и карты в руки. То есть, с вас романтика, Диана.

- Но… я совсем не в теме, я не по этой части. Не справлюсь.

- Прекрасно справитесь. Уверен. Романтический стриптиз от главного редактора. Буквы, обнажающие чувства. Обязательно хэппи энд. А жанр не важен. Фэнтези или реальность. Вперемежку. По-моему, шикарная идея.

- Наверно, мне лучше уволиться, - ничего шикарного я в идее не видела. Этот гад меня все-таки узнал и сейчас издевается.

- Ни в коем случае. Вы в журнале как раз четыре года. Это и ваш юбилей. Даю неделю на первый рассказ.

- Почему так мало?

- Чтобы мы подошли к важной дате, имея все рассказы.

- Я понятия не имею, о чем писать.

- Я вам подскажу. Пишите о любви. О нечаянной встрече, которая изменила все. И знаете, возьмите для первого рассказа что-нибудь волшебное.

- Еще условия будут? - я сдерживалась из последних сил, чтобы не нахамить этому внезапно забившему фонтану шикарных идей. Не дождется он от меня криков и просьб.

- Чтобы история увлекла читательниц, в рассказе должен быть любовный треугольник. Два мужчины и одна женщина.

- Все?

- Героиню вашего первого рассказа назовите Людмилой.

- Почему Людмилой?

- Первого же директора звали именно так?

- Вам не кажется, что символизм зашкаливает? Четыре года журналу, четыре времени года, четыре рассказа, четыре имени бывших директрис?

- Вы, Диана, романтики, главное, не жалейте и все будет хорошо. Как вы сказали, ванильная ваниль? Вот, ее побольше. К юбилею журнала мы подойдем подготовленными. Уверен, читательницы забросают нас восторженными откликами.

- Они ведь могут обидеться.

- Кто?

- Людмила, Вероника, Серафима и Валентина Ивановна.

- А вы напишите так, чтобы они не обиделись, а гордились тем, что дали имя героине рассказа.

Я поморгала, хотелось послать все в дальний лес, и в первую очередь этого Бармалея. Я ведь давно привыкла к мысли, что уволюсь, уйду от редакторской рутины и займусь чем-нибудь более интересным. Личной жизнью, самосовершенствованием, путешествиями. Напишу книгу. Тарас-Теодоро ехидно улыбался и явно ждал от меня взрыва. Ждал, что я закачу скандал до неба, кину заявление об увольнении на стол. Так и надо было сделать. Но моя вредность родилась вперед меня. Я поступила иначе. Вышла из кабинета и аккуратно прикрыла за собой дверь. Хочет романтики? Будет ему какао с чаем. И бочку меда в чашку кину.

- Орлы и орлицы! Богатыри и богатырки. Бродяги и бродяжки. Все по местам. Создаем романтику и шьем платья из льна, - скомандовала я своей маленькой армии. - На нас упал юбилей. В ближайшие четыре номера верстаем колонку редактора и готовимся отвечать на письма благодарных читателей. Любимым клиентам отдаем лучшие рекламные места.

___________________________________

Рада представить вам историю (даже несколько) о любви. Спасибо за отклики и лайки.

Глава 2. Лето, Синяя птица, Людмила

Очередь практически не двигалась, и все стояли спокойно. Никто не торопился в кабинет с табличкой “Межпланетная магическая комиссия. А я торопилась, но это ничего не меняло. Я уже попробовала проскользнуть мимо очереди, успела сделать три шага и очутилась на том же месте, где стояла. За странным яйцеобразным существом. Никто мне не крикнул “в очередь, бессовестные дети” и “куда прешь, нахалка”, никто даже не заметил моих отчаянных попыток прорваться и выяснить, как мне попасть домой.

Одиссей, конечно, десять лет по морям гонял и циклопов побеждал, а мне, вот, хотелось побыстрее вернуться и без выкалывания чужих глаз. А еще хотелось не застать в квартире жениха горячих и доступных женщин, собирающихся замуж за него. Не то, чтобы я не была уверен в своем парне, хотя кому я вру, я уже ни в чем не уверена. И еще экзамен завтра, последний перед дипломом. Вот же засада.

Так, не раскисай, бравый Лютик, не раскисай. По паспорту я Людмила, но мама с папой, любя, называли меня Людик, а я, естественно, в детстве выговорить это не могла. Жених, может, и не заметит, что я внезапно исчезла, так и будет играться сутками в танчики, пока с голоду не помрет. Но и здесь можно не переживать, мамашка у него та еще зараза, но сыночка любит и кастрюльку супа притащит без проблем. А если на экзамен не успею, выбью справку о форс-мажоре. Главное понять, где я и почему тут очутилась.

Вчера я гуляла в сквере влюбленных, это я помню. Одна сидела на лавочке со спинкой сердечком, одна заглядывала в колодец желаний, и в одиночку прошлась по мосту поцелуев до скульптуры Синей птицы. Птицу надо было потискать вдвоем и попросить счастливой взаимной любви. Я потискала и попросила. А мой жених просто-напросто позабыл, что мы собирались побывать перед свадьбой в этом сквере.

Потом я пришла домой и без ужина завалилась спать. Ну, конечно, поревела перед сном, жалея себя, думая о предстоящем замужестве. Димка не плохой и не злой, он был слишком пассивным парнем, лениво плыл по течению, считая основной проблемой в жизни отключение интернета за неуплату. Мы и познакомились в интернет-кафе. Я работала над дипломом, а ему хотелось поболтать с кем-нибудь, пока в сетевой игре возник небольшой перерыв.

Димке не надо было зарабатывать на жизнь, отец давал сыну достаточно денег, ему даже жениться было не обязательно, его мамочка готовила ему и носила кастрюльки, заранее ненавидя всех потенциальных невест. Это мне нужен был официальный брак, чтобы зацепиться в городе, найти приличную работу, а Димка согласился. Не вредная, сказал. И сходил со мной в ЗАГС, чтобы подать заявление. По пути было в магазин, ему батарейки понадобились для мышки срочно.

Пришлось задвинуть подальше все мечты о взаимной любви, истинной паре и прочих глупостях из книжек для наивных девиц. Умом я понимала, что Димка не худший вариант, но сердце горевало и хотело хоть капельку романтики. Хоть пол-капельки. Побродить вместе по скверу влюбленных, поцеловаться на мосту и погладить Синюю птицу. Но, увы. С Димкой не всегда удавалось просто посмотреть друг другу в глаза и сходить как парочка в кино. Танчики были увлекательнее.

За тонкой стенкой соседи затеяли постельные забавы. И так обидно было слышать, как они с энтузиазмом играются в раненого командира и девчонку-санитарку, что я готов была позвонить Димке и затащить его в постель. Подумав, написала сообщение. Минут через двадцать Димка ответил, что подождет свадьбы. Веселая у нас будет семейная жизнь, интим раз в полгода по расписанию. В общем, наревевшись, я уснула. И, кажется, мне ничего такого не снилось, фантастического. Если и просила я в слезах взаимной любви, то никто этого не услышал. Просыпания как такового не было. Я очнулась в дурацкой очереди, и все.

- А ты что выберешь? - раздался сзади странный вопрос.

- Крепость Синей Птицы. Оттуда вроде легче домой попасть. В прошлый раз выбрал отсидеться в Океане Магии, а это, прикинь, оказалась магическая лаборатория и берут туда только в подопытные образцы. Не понравилось вообще. Да и долго, целый год надо ждать, пока начинающие маги на тебе натренируются. Мне такой маг тупой попался, что не смог меня домой отправить, опять сюда закинул.

- Не, лаборатория не вариант, пошли в Изумрудный город.

- Да, ладно. Оглянись, вся толпа за нами второгодники из города, никто не смог домой вернуться.

Я оглянулась тоже. За мной стояли странные существа, похожие сразу и на гномов, и на гоблинов, а может, на орков. Не спец я по сказочным персонажам. Носы картошкой, клыки в рот не помещаются, морды землистого цвета. Я похожих только в кино видела, про хоббита. Знала бы, что в одной очереди стоять придется, смотрела бы внимательнее. Переписала бы в блокнотик.

- Ребят, а вы, что, здесь не в первый раз? - рискнула обратиться к товарищам по несчастью и подумала про себя, интересно, а на каком языке мы говорим. Все всех понимали, и табличку на двери я же прочла. Парни или девушки, не знаю я как их называть, уставились на меня. Один не сдержался.

- Ну, ты и уродка, тебе, пожалуй, надо в лабораторные образцы идти. Может, попадется не самый олух в качестве куратора, прибавит тебе красоты.

Я потеряла дар речи. Я уродка? С моими-то роскошными русыми волосами до плеч, карими глазами и тонкой талией. А они тогда кто? Парочка довольно скалилась, видя мои вытаращенные глаза.

- Да ладно, не стесняйся. Тут всяких полно. Я по второму кругу, а Дидакс по-третьему. Притянул меня. Кто, комиссию ждет, все равны. Все выпали из своих миров и хотят назад вернуться. Только не просто это.

- А почему нас сразу домой не отправят? - голос мой дрогнул, надежды на возвращение стремительно таяли. Если такая карусель, я пролетаю мимо экзамена и свадьбы.

Яйцеобразный некто, стоящий впереди, развернулся ко мне. Круглолицый с пухлыми ручками, похож на сказочного Шалтая-Болтая. Я видела такого в каком-то мультике. Неужели эти существа видят меня тоже как персонаж из сказки. Уродка. Обидное слово прилипло как репей.

- Это же маги, деточка. Они хотят выгоду поиметь с растяп-иномирцев. А вообще, я думаю, что они сами нас сюда и вытягивают.

- Сами? Зачем?

- Если кто в сердечных делах запутался, но отчаянно желает любви, то могут вытянуть. Или кто-то очень хочет помогать в сердечных делах, а некому.

- Вы что, тоже не в первый раз? - я с трудом представляла, что некоторые шастают в Магическую комиссию как к себе домой. Помогать в сердечных делах. Сомнительно только, что они мне могут помочь.

- Я в десятый, это последнее распределение, потом доставят, куда захочу, - Шалтай-Болтай сказал это без особой радости. - Все локации прошел. Жаль, что ни разу не присутствовал при вспышке любви. Не повезло.

- Вспышке любви? - я, наверно, выглядела не только уродкой, но и идиоткой заодно, переспрашивая очевидные для них всех вещи.

- А как там в Изумрудном городе? - Дидакс оживился, постучал копытцами по каменному полу.

- Засада, как и везде.

- А Синяя птица? - встрял тот, который с “да, ладно”.

- Говорю же, ни разу еще не попадал туда, - Яйцо загрустило, как будто морщинками покрылось.

- Я не могу тут годами по локациям шляться! - что за дурдом, в самом деле? Я схватилась за голову, дернула себя за волосы. Вдруг проснусь? От отчаяния заорала во все горло. - Есть тут еще кто с Земли?

Полная тишина была мне ответом. Я одна? С огромной Земли я одна? Тишина давила на уши. И в этой тишине с противным визгом открылась дверь с табличкой и донесся строгий голос.

- Кто кричал, пройдите!

Дооралась, уродка-идиотка. После всего услышанного мне абсолютно, вот абсолютно, не хотелось идти на комиссию. На подгибающихся ногах я поплелась к кабинету. Очередь расступилась; синие, оранжевые, даже в крапинку морды, щупальца, лапы, хвосты, уши всех размеров и форм. Как, как меня угораздило? Никогда я не перебегала дорогу на красный свет, место уступала в трамвае, училась на отлично. За что? Глупый вопрос. В таких случаях отвечают - за все хорошее.

В огромном кабинете по кругу стояли столы, но за ними никто не сидел. Посередине на полу лежал квадратный черный коврик. Я встала на коврик, вздохнула, приготовилась реветь белугой и проситься домой. Минут пять ничего не происходило. Если меня и заколдовывали, то происходило это незаметно. Напротив меня, за центральным столом, вдруг проявился симпатичный дядька с вислыми усами.

- Чего орала, что не нравится? - дядька развел руками. Невинную физиономию состроил, а глаза хитрющие. Повидал, наверно, на своем веку таких несчастных попаданок видимо-невидимо. Все ходы у него записаны, все ответы выучены.

- Домой хочу.

- Я разве держу?

- Незаконное похищение. Если быстро вернете, откуда взяли, то я все забуду и жаловаться не стану.

- Так жалуйся, я не против, - дядька забавлялся. Мои угрозы ему как слону дробина. В самом деле, кому я жаловаться собралась?

- Вы это, помогите. Меня жених ждет. Скучает.

- Ага, стало быть, жених скучает, - мне не верили. - Какой же дорогой тебя отправить?

- В Изумрудный город не хочу и для опытов не гожусь, потому как уродка. Меня в очереди просветили.

- На Синюю Птицу намекаешь?

- Я не намекаю, я прямо говорю, хочу домой, к жениху!

- Ну что ж, выбирай попутчиков, одной в крепость к Синей Птице не положено.

Слепой с глухим и то быстрее бы поняли друг друга. Я ему про репу, а он мне - мешка нету. А вдруг это розыгрыш? Недавно же фильм видел про мужика, которого разыграли. Засунули в гарем к властной тетке. Все нотам, правдиво. Вот он бесился потом. Я занервничала, шустро пробежалась вокруг столов, попрыгала на коврике, пощелкала пальцами. Вдруг развеется морок. Моя надежда на естественное развитие событий никак не хотела умирать. Я вот-вот проснусь в своей постельке.

Не помогли мои выкрутасы, я не проснулась. Но рядом с дядькой проявилось существо в клетчатом платье с оборками и чепце и следом, о, чудеса, мой жених Димка. Вот тебе и на. Так и появился с ноутбуком, не отрываясь от танчиков. Существо подозрительно напоминало мамашку жениха, уставилось на меня злыми глазками и поджало губы. Прошипело как змея.

- На опыты ее.

- Может моей невестой пока побудешь? - дядька радовался как будто удочку ему телескопическую подарили. - Сама видишь, не до тебя жениху. А я тебе зачту год за десять? А? По рукам?

Так и подмывало сказать, что меня цари соблазняли, да не поддалась я, но сил играться уже не было. Да и оценить мою верность было некому. Я вздохнула, зажмурилась в наивной надежде, что все-таки проснусь, ан нет, не вышло, и решилась.

- Давайте со мной Яйцо, Дидакса и этого, “да, ладно” который. Будем крепость брать. И Синюю Птицу заодно.

Случайные знакомые из очереди один за другим попадали на коврик ко мне. А в следующее мгновенье мы стояли перед старинной крепостью, окруженной заросшим травой рвом. Деревянные ворота, по совместительству были мостом, и сейчас со скрипом опускались, приглашая нас внутрь крепости. Не похоже было, что там кто-то жил. Кое-где не было крыш на постройках, стены местами обвалились, во дворе валялись ржавые обручи. Мы стояли кривой шеренгой перед центральным входом и переглядывались в полной растерянности. При чем тут вообще Синяя птица, было не ясно.

- Да, ладно, чего ждать. Давайте решать, кто пойдет. Ребята говорили, одному только повезет.

- Пропустим вперед тех, кто торопился. Уродам терять нечего, - Дидакс явно струсил. Прижался к своему напарнику. Или напарнице.

- Сам урод, два урода, - я уже никуда не торопилась, к танчикам и чепцу всегда успею, поэтому высказала свое предложение Шалтаю-Болтаю. - Идите вы, уважаемый, у вас стаж, вас все равно через год домой отправят. Ничем не рискуете.

- Деточка, вы нас сюда притащили, вы и топайте. Мне Синяя Птица без надобности. Войти в крепость только один может.

- А кто печалился, что ни разу не попадал на вспышку любви, - мстительно парировала я. - Тут как-то хитро задумано. К Синей птице одной не положено, а вы говорите…

- Да, ладно вам препираться. Вон тачка валяется, садимся, а Дидакс нас повезет.

- Всю жизнь мечтала, - буркнула я.

Тачка скрипела на все лады, нас потрясывало, и я решила, что наша дурацкая композиция вполне сойдет за троянского коня. Брать хитростью, правда, некого оказалось. Внутри мы обнаружили поначалу только рассохшийся сундук, заполненный листовками. На листовках пестрели однотипные лозунги: “Каждой твари по паре”, “Каждому путнику по спутнику”, “Каждой баньке по тазику”, “Каждой лягушке по принцу”.

- О, про тебя написано, - Дидакс заботливо протянул мне листовку с лягушкой.

- Про тебя, - не осталась я в долгу. - Каждой твари по паре.

- А вон и принц! Или Синий птиц? - Шалтай-Болтай тыкал крохотной ручкой в сторону кустов.

Там действительно стоял прозрачный саркофаг. А внутри хранился, или спал, молодой мужчина. Темные кудри, прямой нос, подбородок с ямочкой. Вот заразы, они точно издеваются на мной. Подростком я обожала вырезать картинки с такими вот мачо из модных журналов. Впервые подумала, а что ж я этого Димку с танчиками выбрала, он же совсем не в моем вкусе. Моя группа поддержки выжидательно смотрела на меня.

- Чего уставились?

- Да, ладно тебе, явно же не наш размер.

- И не мой.

- Твой! - троица умудрилась сказать это дружным хором. - Целуй.

- Нет!

- Да!

- А где ваши баньки-тазики? - попыталась я переключить внимание.

- Мне никого не надо, я самодостаточный, - гордо дернул округлым плечиком Шалтай-Болтай. - Я в Лиге помощников в сердечных делах

- Нам тоже не надо, - Дидакс обхватил приятеля за талию, чмокнул в серую щеку. Все-таки приятель оказался приятельницей.

- Да, ладно, - быстро же я учусь плохому. - Вы что, пара?

- Пара, - гномы-орки дружно закивали. И начали теснить меня к саркофагу.

- Давай уже, целуй, и по домам. Кажется, в этот раз обойдемся без добавочного круга. И дома выспимся, наконец.

- Вспышка, даешь вспышку!

- А чтоб вас! - я наклонилась над парнем. - Красивый, чертяка. Интересно, какого цвета у него глаза?

- Крышку-то подними, - съехидничал Шалтай-Болтай. - До ночи тут будем торчать, что ли.

- Отойдите на два метра, - скомандовала я. - И не подглядывать!

Никто, конечно, с места не тронулся. Я плюнула на все и уже не обращала внимания на попутчиков. Покусав губы, чтобы были поярче, вот дура, он же не увидит, я нежно поцеловала незнакомца в саркофаге. Раз, другой. Это было приятно. Погладила парня по щеке и снова приникла к его губам. По телу медленно растекалась истома. А он открыл глаза. Ух ты, он открыл глаза. Синие. И улыбнулся мне.

- Ураааа! - заорали прямо за моей спиной. - Вспышка! По домам, урааа!

Я проснулась со счастливой улыбкой на лице в своей комнате перед рассветом. Никогда мне подобного не снилось. Чтобы настолько натурально. Соседи уже гремели на кухне, кто-то стукнул в мою дверь.

- Вставай, Лютик, сегодня у тебя экзамен, помнишь?

- Да помню я, помню.

Настроение испортилось. За экзамен я не боялась. Но все как-то потеряло смысл. И до слез было жаль, что скорей всего не существовало никакого Дидакса с подругой и Шалтая-Болтая. И красавчика с синими глазами. Красавчика было особенно жаль.

После экзамена настроение не улучшилось. Да, отлично, ну и что. Чуть не плача, я брела в библиотеку сдать учебники.

- Вы не знаете случайно, как поймать птицу?

- Какую птицу? - я резко обернулась. Ярко-синие глаза выжидательно смотрели на меня, а губы улыбались.

- Хотелось бы Синюю.

И мы дружно рассмеялись.

Глава 3. Веревка, командировка, Диана

Насчет льняных нарядов я не пошутила. Льняная свадьба, я посмотрела в интернете, это как раз четыре года жизни в браке. В моем случае, в журнале. Также этот срок называют веревочной свадьбой. Все это я изложила на очередной планерке. Если наш главный дирижер Тарас-сразу-в-пляс любит символизм помноженный на символизм, то вот ему корм. Честно притащила в клювике. И кто бы сомневался, но точно не я, что Тарас как норовистый конь вскинется и поскачет в степь галопом. Поэтому я понизила его в статусе. Был Теодоро, стал плясуном.

- У меня шикарная идея, - быстро сказал наш директор. - Есть такие специальные веревочные курсы. Мы обязательно должны нашим коллективом пройти такой курс. В честь нашего юбилея.

- Йес, - брякнула я. Это было кодовое слово. И оно означало, что я выиграла пари.

Никто из моих подчиненных не верил, что Тарас поддастся на такую примитивную подставу. Умный же парень. После Валентины Ивановны, новый директор казался коллективу семи пядей во лбу. Но я-то знала, каков этот фрукт, овощ и ягода в одном лице. Не сомневалась в своей победе. Вздох разочарования прокатился по комнате переговоров. Главбухша Эдита-иди-ты забухтела, что с ее комплекцией в такие игры не играют. Наш водила Глеб-главарь вытаращил глаза, он раньше в планерках не участвовал, про всякие командные штучки не подозревал и явно надумал себе лишнего, услышав про веревки.

- Вы уверены, Тарас Григорьевич? - наша мымра осталась при Винницком заместителем. И мушкетеры уже предложили сменить ей прозвище. Была мымрой, стала замшей.

- Это же так увлекательно, - по-настоящему загорелся идеей Тарас. - Я договорюсь.

- Не надо, - заорали мы хором, но только подзадорили начальство.

- Вы мне не верили, что рассказы пойдут на ура, но пошли же? Пусть пока один рассказ вышел, но уже тираж весь разошелся. Мы столько не продавали раньше. Так?

- Так, так, - зачастила замша. - С вашим приходом журнал взлетел.

- Парит наш орел, - глубокомысленно произнесла я, намекая, что рассказ, вообще-то, написан моей кровью.

- Диана, ждем следующий. Романтики не жалейте, - меня одарили сладкой улыбочкой. - А прямо сейчас сделаем упражнение на слаженность. Будем тренироваться каждый день на планерке и через месяц пройдем весь курс.

- Вместо праздника мы будем по лесу бегать? - Сонька-перьевая-ручка изобразила на своем лице отвращение. Никто лучше Соньки не вписывался в само понятие женский журнал. Она вся была такая женщина-женщина, ухоженная и манерная. Специализировалась на клиниках красоты и фитнес центрах. - Давайте лучше зумбу разучим. И выставим команду на городской конкурс.

Мужская половина возмущенно задвигала бровями, Глеб с тоской посмотрел на дверь, а Тимур-без-команды чуть под стол не залез. Уютный толстенький очкарик с собственным волевым именем никак не сочетался. Он ухаживал в офисе за растениями, которые сам же и натаскал, консультировал огородниц и вызывал такое доверие у женщин, что они с ходу соглашались на рекламу в нашем журнале. Валерка-гимназист тоже замотал головой на веревки и зумбу. Если бы это все в игре компьютерной происходило, он бы согласился. В реальности Валерке мало что нравилось.

- А какое упражнение мы будем делать? - проявила я здравомыслие. Если уж меня Тарас вынудил написать ванильную ваниль, то этих непуганных чебурашек одной левой сейчас уболтает.

- Вот, - Тарас разложил на полу листы бумаги длинной узкой полосой. - Нам надо встать в ряд. А потом поменяться местами так, чтобы первый с одного конца шеренги стал первым с начала другого, второй с конца стал вторым с начала. Понятно?

- Нет, - мы вредничали.

- Нельзя сходить с бумажной дорожки.

- Да что вы как жужелицы, - Петька-Портос вскочил и преданно посмотрел на Тараса. - Я готов. Упражняться, танцевать и побеждать.

Петьке лишь бы покрасоваться своими бицепсами и чтобы Фрося, Антонина и Галка кудахтали вокруг него. А он сейчас на законных основаниях всех облапает. Кажется, Тарас об этом не подумал. Мы выстроились, ржали и толкались. Петька хвастался силой, хватал девчонок, приподнимал и переставлял на другую сторону. Когда дошла очередь до меня, Тарас первый нарушил правила. Вышел из шеренги сам, вывел меня и приказал следить за подчиненными. Подсказывать, кому и с кем меняться местами. Дождавшись, когда начальство уйдет к себе, я прекратила цирк, разогнав всех.

- Уже? - Петька огорчился.

- Иди ты к черту, - поддержала меня Эдита. - Сегодня все переделаем, на завтра ничего не останется.

- Отправляемся воспевать здоровый образ жизни. Шустрее. И не забудьте, что вы все мне проиграли пари, - не знаю, зачем мне вообще это пари было нужно. Мнила из себя шулера, в рукаве хоть что-то должно лежать.

Я заперлась в своем кабинете под предлогом создания нового рассказа. Первый я накатала от злости, не особо заморачиваясь над логикой и смыслом. Просто помнила, что Людмила постоянно повторяла: “Мне бы Синюю птицу, я бы ух!” Тарасу рассказ понравился и ладно. Читательницам, наверно, не зашло. Обещанных мешков писем, даже в электронном виде, пока не появилось. А моя злость прошла. Шикарные идеи ко мне и носа не совали, предпочитали приходить к начальству. Я написала крупно на листке - Осень, Вероника, два мужика, судьбоносная встреча, ванильная романтика.

- Как меня угораздило в это вляпаться? - я подошла к зеркалу и разговаривала сама с собой. - Неужели из сотен тысяч мужиков директором бабского журнала некого было назначить? Какой нормальный мужик согласится на такое? Ясно какой. У кого есть персональные претензии к журналу, а точнее, к главному редактору. Если бы Тарас хотел мне навредить, он бы первым делом меня выгнал. А он меня воспитывает.

Наверно, я водила бы бездумно ручкой по бумаге до вечера. Почему я сама не увольняюсь? Чего жду? Веревочного курса? Обещанной читательской любви? Пока не прозвучало взаимных обвиняющих слов, мы оба старательно делали вид, что раньше не встречались. Мое затворничество нарушила Эдита. Грохнула кулаком в дверь и без всяких церемоний сунула мне под нос приказ о командировке. И распечатанный билет на поезд до Питера. Красная стрела.

- Зачем это?

- Там какая-то выставка. Тарас Григорьевич решил, что тебе будет полезно.

- Моим мнением можно не интересоваться?

- Иди ты, он же директор.

- Спасибо, что напомнила.

- Рассказ забавный у тебя получился.

- Так себе.

- Зато ты начала писать. Когда ты пришла, ты хотела написать женский роман.

- Хотела. Женский журнал ведь самое подходящее место.

- Я буду первой читательницей.

- Иди ты.

На поезд я едва не опоздала. До последней минуты решала, ехать или нет. Даже подавая паспорт проводнице, я раздумывала, не повернуть ли назад. Что я Питера и выставок не видела? Визитки давно не собирала? Сейчас и визитки-то ни к чему, сразу в сетях задруживаешься, да и все. Зачем ехать? Уже догадываясь, что увижу, я дернула дверь в купе. Меня, действительно, ждали. На столике стояла бутылка шампанского, рядом огромный грейпфрут и горкой насыпаны конфеты “Метелица”.

- Зачем это? - мой словарный запас резко сократился. Видимо, сильно потратилась на Синюю птицу, мозгами и словами.

- Низачем.

Поезд тронулся плавно, но я все равно покачнулась и Тарас удержал меня за талию. Стащил с плеча рюкзачок, я и вещей-то никаких не взяла. Ловко он все устроил, впереди целая ночь. Для разговоров, выяснений или молчания. Мало ли, беседа не заладится. Я села на мягкий диванчик, осмотрелась. Уютно, на стенах картины. Не пожадничал Тарас, взял СВ. На память пришло, как совсем малышкой я смотрела фильм. Черно-белый, про мужчину и женщину, которые без конца выясняли отношения и ездили друг к другу на Красной стреле. И вот через много лет Красная стрела приехала за мной. Мое путешествие началось.