Диагност 2

Глава 1

Зилар Ксай-тан очнулся от холода. Он открыл глаза и ничего не увидел кроме белого фона и отчаянного мороза. Пластиковое забрало шлема было разбито и сквозь трещины в нём внутрь скафа тёк холод. Он понял, что термогрегуляция не работает. Он попытался пошевелить руками и потом ногами, но безуспешно. Снег (а это был именно снег) уверенно держал его руки и ноги. Все что он смог сделать – это повернуть немного голову в шлеме скафа. Вспоминая, что случилось он точно помнил, что при исследовании новой планеты он вылетел к ее поверхности на своем боте с исследовательского судна «Сириллак» зафрахтованного Комитетом по новым территориям. Он и его подчиненные были наняты, как обычно для сбора сведений о новой планете, которая могла быть освоена колонистами. Перед входом в атмосферу планеты он увидел перед собой какую-то аномальную дыру или провал и попросту не успел отреагировать, а его вычислитель не увидел опасности. Он ее не видел и не отвернул. Так он с ботом вместе влетел в аномалию, где сразу все приборы взбесились. Бот потерял ориентацию, он тоже. Бот завертело, погас свет, вычислительный комплекс не отзывался и вдруг неожиданно он вылетел прямо перед голубой планетой к которой несся с сумасшедшей скоростью. Все его попытки взять управление на себя ни к чему не привели и бот влетел в верхние слои атмосферы и окутался плазменным коконом. Бот был крепко скроен и не разрушился сразу, но температура зашкаливала ми он понял, что бот просто врежется в поверхность и от него ничего не останется. Он точно помнил, что у бота сработал аварийный спасательный комплекс и он отстрелил капсулу с пилотом не дожидаясь, когда бот врежется в поверхность воды, куда он и летел. А вода штука несжимаемая и упасть в воду с такой скоростью – верная гибель. Раньше он просто никогда не пользовался этой штукой, только читал ее ТТХ. Там числилось резкое ускорение от которого человек мог потерять сознание, но он реально спасал жизнь в самый последний момент. Он его и потерял, а очнулся уже в снегу. Что с капсулой он не знал. Должны были сработать двигатели мягкой посадки и парашюты. Но тогда бы он был в капсуле, а не в снегу. Значит его выкинуло из капсулы при ударе и она скорее всего разрушена. Ее так и проектировали, чтобы она спасала жизнь пилота, что было приоритетом. И ему здорово повезло, что он упал не в воду, а в снег. Об воду он бы точно разбился или утонул. Зилар был уже достаточно опытным и мог себя обслужить на диких планетах. Собственно - это была его профессия. У него стояли универсальные базы знаний и он мог как выживать в дикой природе, так и собрать образцы породы, имел опыт навигации, сделать первичное исследование растений и определять их полезность или же наоборот. Нейросеть у него стояла вполне современная и он потратил приличную сумму на ее установку. Еще было шесть имплантов, но пока нейросеть не откликалась. Наверное это было последствия удара. А удар был что надо, если его сверхпрочный пластик на забрале шлема разбился.

Зилар попытался активировать голосовые команды скафандра, но в ответ лишь услышал статический треск. Похоже, электроника вышла из строя, что не сулило ничего хорошего. Без связи и функционирующих систем жизнеобеспечения он превращался в замороженный кусок мяса, обреченный на гибель в этой ледяной пустыне. Он собрал остатки воли в кулак и предпринял еще одну попытку пошевелиться. На этот раз ему удалось слегка сдвинуть левую руку. С каждой секундой холод проникал все глубже, парализуя его тело. Он понимал, что если не предпримет что-то немедленно, то превратится в ледяную глыбу.

С трудом, преодолевая оцепенение, Зилар начал концентрироваться на активации нейросети. Он посылал импульсы, пытаясь пробиться сквозь завесу онемения. Сначала ничего не происходило, но затем, где-то в глубине сознания, мелькнул слабый отклик. Он усилил ментальное давление, заставляя нейросеть пробудиться. Медленно, словно выплывая из глубин, начали проявляться знакомые образы и данные. Первым делом он запросил информацию о ближайших источниках тепла или убежища. Нейросеть выдала лишь одно слабое пятно на расстоянии около пяти километров. Вероятно, это было какое-то геологическое проявление, возможно, термальный источник. Пять километров в таком состоянии казались непосильным расстоянием, но это был его единственный шанс. Зилар начал методично раскапывать снег вокруг себя, стараясь высвободить конечности. Работа была изнурительной, каждая минута отнимала драгоценные силы. Наконец, ему удалось высвободить руки и ноги. Он тут же принялся растирать их, пытаясь восстановить кровообращение. Боль пронзила тело, возвращая его к жизни. Он понимал, что действовать нужно быстро.

С трудом поднявшись на ноги, Зилар огляделся. Бескрайняя снежная равнина и лес простиралась во все стороны. Горизонт сливался с низким серым небом, создавая ощущение полной изоляции. Определив направление тепла, он двинулся в путь. Каждый шаг давался с огромным усилием. Холод пронизывал его до костей, ветер хлестал по лицу, а разбитое забрало шлема не обеспечивало никакой защиты. Но он продолжал идти, подгоняемый инстинктом самосохранения и профессиональной упертостью. Он должен выжить. Он доберется до источника тепла.

Нейросеть захлебывалась ошибками, ее логика барахлила. Связь обрывалась, а при восстановлении выдавала бессвязный поток данных. Он ругнулся сквозь зубы, сорвав шлем. Проклятая железяка стала бесполезной обузой. Подняв воротник термокомбинезона, он решительно двинулся в сторону источника тепла. Капли растаявшего снега противно ползли по спине, под тонкое термобелье.

Холод пробирал до костей. Ткань, призванная удерживать тепло, предательски намокла, лишая последних сил. Шаг становился все тяжелее, дыхание – прерывистым. Он споткнулся, не удержался на ногах и рухнул в глубокий снег. Боль пронзила все тело. Бессилие накрыло с головой.

В глазах потемнело. Последнее, что он почувствовал – ледяная влага, проникающая сквозь белье, и ощущение, будто его медленно, неотвратимо, заживо замораживают. Открыть глаза уже не было сил. Сознание ускользало, погружая в непроглядную тьму.

Холод становился невыносимым. Он уже не чувствовал конечностей, только пульсирующую боль в голове и нарастающую слабость. И вдруг, сквозь пелену полузабытья, он услышал далекие прерывистые звуки похожие на зов животного. Далекий, но отчетливый. «Не хватало чтобы еще и сожрали тут звери местные», - горько подумал он. Снег забивался в дыхательные каналы, и в голове пульсировало от страха, первобытного, животного страха. Что-то огромное, рычащее и пахнущее зверем, копало прямо над ним! Его съедят. Съедят эти жуткие твари, населяющие эту ледяную планету. Он сжался в комок, попытавшись стать как можно меньше, незаметнее, но рычание становилось громче, а снег посыпался прямо на него. Последнее, что он помнил, это как темная масса, покрытая чем-то похожим на мех, показалась из снежной толщи, а затем все погасло.

Пришел в себя он в тепле. Не в том стерильном, синтетическом тепле, к которому он привык на своей родной планете, а в настоящем, живом тепле, пахнущем деревом, дымом и… жизнью. Он попытался приподняться, но тело не слушалось, оно было словно чужое, насквозь промерзшее и неповоротливое. И еще он понял, что не может пошевелиться. Его обездвижили.

Зилар.

Меня обездвижили, первое, что подумал я. Зачем? Потом я увидел как из моего тела торчат тонкие иглы. Что это такое? Что за иголки? Зачем? Первой мыслью была паника, но тут я увидел молодого мужчину с ясными голубыми глазами, который ясно его что-то спросил на незнакомом языке. Я просто покачал головой. Потом еще и еще. Видимо он знал не один язык и проверял мои знания, но ни одного я не знал. Он покачал головой и переставил несколько иголок, после чего я уснул. Проснувшись, я понял, что уже вечер и местное светило ушло за горизонт, но в комнате было светло от рассеянного света. Иголок на теле не было и я смог пошевелиться. Лежал я на плоской кушетке с небольшой плоской подушкой. Опустив босые ноги на деревянный пол с ковриком я осмотрел себя. Одежды не было, но меня укрыли одеялом. Потом открылась дверь и я опять увидел того самого мужчину с голубыми глазами.

- Теперь ты меня понимаешь? – спросил он.

- Понимаю, - кивнул я головой.

- Ну и слава всевышнему. Ты кто такой и как тебя зовут? – задал вопрос он.

- Меня зовут Зилар Ксай-тан. Пилот-исследователь. Система Таргарис. Планета Вельда.

- Час от часу не легче, - вздохнул он. И как же ты к нам попал? Такого шороху наделал. Это твой аппарат горел на всю ивановскую? – Он в океан упал, но там глубины большие. Достанут или нет неизвестно. А потом он отстрелили какую-то капсулу с тобой и потом капсула тебя спасла. Считай в рубашке родился, что в овраг со снегом упал.

- Простите, я не совсем понимаю, что произошло. Последнее, что помню – аномалия в верхних слоях атмосферы, резкое падение давления, отказ приборов и… все, провал в аномалию и резкое появление планеты прямо передо мной. Я не спел отвернуть, а расчетный модуль не воспринял ее как опасность и потом мы просто падали и я не смог перехватить управление. А капсула так спроектирована, что спасает до последнего. Только я сознание потерял. Ускорение было слишком велико.

– А, ну это обычное дело. После таких кульбитов еще и не такое бывает. Главное, что цел остался. – хмыкнул мужчина. - Ты Зилар Ксай-тан попал на планету Земля, солнечная система. Видать твой корабль попал в аномалию и все - выкинуло у нас. У нас такое случалось, но редко. Многие просто погибли. А тебе повезло. Хорошо я Алдана взял с собой. Без него бы ни за что тебя не нашел. У нас собаки так заваленных снежной лавиной отыскивают. Алдан хоть и не сенбернар, но у алабаев тоже нюх что надо.

- Я, наверное плохо понимаю о чем вы говорите. Алдан – это имя?

- Алдан имя собаки, что тебя откопала. Собака – это животное, которое нам помогает в охране. Алабай порода собаки – вид то есть. Ладно постепенно все поймешь. Так вот у тебя было переохаждение и я тебя подлечил. Гематомы не в счет. Это мелочь. Но у меня для тебя две плохие новости. Первое – назад ты уже не вернешься. Нет у нас таких технологий. И второе – твоя нейросеть повреждена. Глубоко я не копал, но может и восстановится, а может и нет. Я ваших технологий не знаю. У нас тоже есть нейросети, они биологические. А у тебя, судя по ауре нейросеть искусственная и она не работает. Остальные новости хорошие. Ты жив и почти здоров, Наш язык ты уже выучил и можешь еще подучить языков – у нас их много. Поэтому сможешь работать и себя обеспечивать. Ну и все наверное. Да твоя капсула разбита в хлам и восстановлению не полежит. Я её притащил сюда – в сарае лежит. Потом посмотришь, что там твое и нужно тебе. Ты упал на моей земле и я могу передать тебя властям, а могу и не передавать. Поживи пока у меня поправишься – сам решишь что делать. Пока я не раскрывал властям, что ты жив.

Зилар медленно переваривал услышанное. Земля. Солнечная система. Не вернётся. Слова отдавались в голове глухим эхом, будто он всё ещё не мог до конца осознать их смысл.

— Вы… вы серьёзно? — голос звучал хрипло, словно чужой. — Моя нейросеть… она не работает?

Мужчина – его спаситель – опустился на край кушетки, скрестив руки на груди, словно высеченный из камня.

— Серьёзнее некуда. Я врач. Не космический целитель, а простой человеческий доктор. И вижу по ауре, что у тебя есть нечто чужеродное. Не отзывается пока. Может, удар послужил причиной, может, что иное. Аномалии – материя тонкая, не всякому разуму подвластная.

Зилар коснулся пальцами виска. Обычно там искрилось лёгкое пульсирование имплантов, еле слышный шёпот данных, укрытый в глубинах подсознания. А сейчас – лишь гулкая пустота. Бездонная.

— Но… как же я без этого? Это же… всё моё естество. Навигация, перевод, диагностика, память…

— Придётся учиться жить заново, – спокойно отозвался мужчина. – Здесь многие так существуют. Без нейросетей, без имплантов. С одними лишь руками, глазами да головой на плечах. И, поверь, не так уж это и скверно.

В дверь тихонько ткнулось что-то тёплое и лохматое. Зилар невольно вздрогнул.

— Это Алдан, – с улыбкой произнёс мужчина. – Знакомься. Он-то тебя и отыскал.

Перед Зиларом стоял крупный пёс с густой, клочковатой шерстью и умными, почти человеческими глазами. Не зарычал, не залаял – просто смотрел, сканировал взглядом. А потом осторожно ткнулся влажным носом в ладонь.

— Он… понимает меня? – прошептал Зилар, зачарованный.

— Куда лучше, чем ты думаешь. Собаки чуют то, что скрыто от нас. Он сразу знал, что в тебе теплится жизнь.

Следующие дни Зилар провёл словно в забытьи – то ли от слабости, то ли от пережитого потрясения. Его спаситель – его звали Влад – приставил к нему женщину: поила тёплыми травяными отварами, смазывала гематомы душистой мазью, уговаривала съесть что-то наваристое и сытное. Постепенно мир возвращал свои краски и очертания.

Он лежал в бревенчатом доме с высокими потолками и окнами, забранными каким-то зеркальным стеклом. А за ними – нескончаемая снежная пелена, густой лес, звенящая тишина. Лишь изредка доносился приглушенный лай Алдана.

Влад навещал его каждый день. Говорил неспешно и обстоятельно. Объяснял.

— Земля – это не единая империя, как у вас. Здесь множество стран. И языков не счесть. Ты пока изъясняешься на русском – я «загрузил» его в тебя, пока ты был без сознания. Не магия, конечно. Просто технология, пусть и своеобразная. У нас и такое есть. Но это не нейросеть, а скорее – ускоренный курс. Запомнишь, но забудешь, если не повторять.

— Как… технологии? – Зилар силился осознать. – У вас есть технологии?

– Конечно, есть, – усмехнулся Влад. – Не такие, как у вас, но тоже кое-чего стоим. И нейросети свои имеются. И в космос летаем, правда, пока не слишком далеко. И вычислители вполне приличные.

На пятый день Зилар впервые решился выйти на улицу. Холодный воздух обжёг лицо, но уже не пробирал до костей. Солнце – настоящее, не проекция на экране – резануло по глазам. Снег хрустел под ногами, словно рассыпался серебром. Алдан кружил рядом, то и дело тыкаясь мордой в бок, будто спрашивал: «Всё ли в порядке?».

Вечером, когда за окном неистово завыла метель, Зилар набрался смелости и спросил:

— Почему вы мне помогаете? Вы же понимаете, кто я. Я – чужак.

Влад помешал угли в камине кочергой, потом пожал плечами.

—Ну не бросать же тебя там в снегу. Еще пара часов и ты бы замерз насмерть. Кстати, ты сможешь показать твою систему?

— Наверное… А карта у вас есть?

— Есть укрупненное изображение нашей галактики, – и он активировал головизор. Он показал пораженному Зилару место, где находится их звезда, после чего Зилар с трудом, но все же нашел свою планетную систему. Нейросеть не работала и поэтому пришлось отчаянно напрягать извилины.

— Мда… Туда мы точно не доберёмся. Слишком уж далеко, а строить гиперпространственные туннели мы пока не умеем, – заключил Влад. – Завтра попробую тебя просканировать и посмотреть, что там с твоей нейросетью. Самому интересно.

На следующий день Влад повел его в святая святых – здание лаборатории, где Зилар моментально ощутил атмосферу высокой науки и убедился, что здесь трудятся отнюдь не простаки. Влад уложил Зилара в утробу капсулы-сканера, предварительно взяв пробы жидкостей для детального анализа. Два долгих часа он провел в заточении, после чего Влад отправил его в душ смыть остатки скользкого геля. Выйдя, Зилар оказался в просторной комнате, где Влад, откинувшись на вращающемся кресле, вглядывался в мерцающие экраны двух огромных мониторов. Он обернулся к гостю.

– Ну вот, запустил расчеты. Теперь пару часов придется ждать, пока эта железяка все пережует.

– Почему "железяка"?

– Потому что она – машина. Она не мыслит, а лишь оперирует данными, компилирует информацию из доступных ей баз.

– У нас есть ИИ, способные к мышлению. Я не глубокий знаток, но наши ученые продвинулись далеко, и ИскИны сами находят решения.

– Ерунда все это. Машина не может мыслить по определению. Принцип ее работы кардинально отличается от человеческого мозга. Мы эту тему вдоль и поперек исследовали, а потом махнули рукой. Тупик это. – Влад пренебрежительно взмахнул рукой.

– Не знаю. Наши так не считают.

– Зилар, поверь мне на слово. Я один из самых продвинутых ученых в этой области. Не буду читать лекции о принципах работы мозга и отличиях от вычислительных машин. Простой пример: человек создал машину, которая считает в тысячи раз быстрее и управляет процессами, непостижимыми для человека. Но может ли машина создать другую машину, которая будет считать и управлять еще лучше? Ответ очевиден – не может. Хоть сотню программ в нее загрузи – она ничего нового не придумает. Потому что думать не умеет. Творчество – это чисто человеческое качество. Ладно, не будем о грустном. Пойдем лучше в ангар, посмотрим на обломки твоей спасательной капсулы. Может, там еще что-то осталось.

Они покинули лабораторию и направились к ангару, расположенному неподалеку. Внутри Зилара встретила печальная картина: его капсула, искореженная и выпотрошенная.

– Я там не копался, – заверил Влад, – все-таки у нее есть хозяин. Забирай все, что тебе нужно, а я потом осмотрю, может, для меня что-то найдется. Кстати, корабль или бот достать не удалось. Там глубина под десять километров, его просто раздавило давлением. Наши спустили подводный дрон с камерой, он привез снимки. Решили не поднимать. Дорого. Короче, вот твой объект, инструменты – на верстаке и в шкафу. Занимайся, а я пойду. Дел по горло.

Зилар принялся исследовать свою искореженную капсулу.

Несколько часов спустя Влад вернулся и Зилар, с понурым видом, протянул ему свое скромное имущество: запасной комбинезон, аварийный набор выживания и игольник – оружие последнего шанса. Больше ничего полезного он не обнаружил. Все ценное, с его точки зрения, было безнадежно разбито.

– Игольник придется сдать, – твердо сказал Влад. – У нас оружие такого типа подлежит обязательной регистрации, а ты пока здесь никто. Я посоветовался, за тобой прибудут представители власти. Сможешь принять гражданство или вид на жительство, потом все оформят и вернут игольник. Такое оружие у нас есть, но оно не в ходу. В основном используют обычный огнестрел на пороховом заряде. Сможешь потом купить, как работу найдешь. Запомни: у нас тотальная сдача всех параметров, включая отпечатки пальцев, снимок роговицы глаза и ДНК-анализ. Только после этого получишь документы и будешь зарегистрирован в системе.

– А я могу здесь остаться? – с надеждой спросил Зилар.

– Видишь ли, – объяснил Влад, – это частный заповедник, то есть мой. Вся территория – моя собственность, и кому здесь быть, решаю только я. Ты пилот. Мне пилоты не нужны – я и сам пилот. Как исследователь? Я могу скачать твои базы данных, и ты даже получишь за это деньги, которых хватит на первое время. Я кое-что добавлю к своим базам, которые мы продаем заинтересованным лицам. Как ученый ты мне не нужен. Всю остальную информацию я и так получу после сканирования. Так что вот так. Ты можешь пройти курсы и преподавать в летной школе или пойти в Роскосмос и искать работу там – тебе все расскажут. Пытать или как-то воздействовать на тебя никто не будет. У нас хоть и монархия, но просвещенная. И самое главное – я понял, какой тип нейросети у тебя стоит, и смогу ее починить, то есть восстановить ее работу. Но потребуется операция. Я сам хирург и смогу ее провести – у тебя один узел разорван после сильного удара, его нужно заново сшить и восстановить проводимость. Поскольку я получаю от тебя базы данных, операция будет бесплатной в счет погашения платежа за них. Если согласен, завтра же займемся. Кроме меня, вряд ли кто-то сможет тебе помочь. Нейросетями занимаюсь я и мой отчим. И пока специалистов такого уровня на планете просто нет. Тема совсем новая. Ну, после операции неделю тебя из заповедника не выпущу.

– Тогда, наверное, да. А скажи, у тебя случайно там это… почтовый модуль? Он твой?

– Ты про эту пятиметровую дуру с двигателями?

– Ну, да. Это почтовый модуль, но не наш, хотя я знаю чей. Мы с ними не то чтобы дружим, но и не воюем.

– Вот оно что. Так это почтовый модуль? То есть там, внутри, почта, что ли? – удивился Влад. – Я просто его нашел, но пока не открывал. Некогда было.

– Его так просто не откроешь, а резать трудно. Он из спецсплава титана, и спускают его по баллистической траектории, поэтому он такой прочный. Только углеродной нанонитью можно распилить.

– Ну, у меня она имеется, так что это не проблема, – отмахнулся Влад.

– У тебя есть углеродная нанонить? Это супервысокие технологии! Мы только недавно ее открыли, – поразился Зилар.

– Мы тоже недавно. Я даже премию получил за это и эти угодья.

– Так это твое открытие? Ничего себе! Да ты великий ученый!

– Я просто очень любопытный, – широко улыбнулся Влад, – и удачливый.

– Так, может, тебе ее вскрыть? Я знаю, как. Там могут быть всякие интересные вещи. Те, кто их делает, развиты больше нас, поэтому им до нас и дела нет.

– Ну, а что, давай вскроем, раз такое дело. – Может, там что-то полезное есть. Ведь ее явно сбрасывали на Землю твои знакомцы. Она пробила сопку и врезалась в реликтовый лед, там я ее и нашел. А было это лет пятьдесят назад.

– Странно. Они обычно очень точные. Ее должны были искать.

– Скорее всего, искали, но не нашли. Тогда вокруг крутились какие-то неизвестные летающие объекты. Неделю крутились, а потом исчезли. А вскрывать будем после операции. Тогда может и твоя сетка заработает. Всяко тебе веселее будет.

Глава 2

Утро встретило Зилара тишиной. Поднявшись, он плеснул в лицо водой и вышел к завтраку. Влада не было – умчался куда-то по своим делам, оставив его трапезничать в одиночестве. На подоконнике развалился огромный котяра, лениво жмурился на рассвет. Титыч, казалось, совершенно не замечал нового жильца. Внезапно тишину нарушил жужжащий звук – это дрон Влада бесшумно опустился на площадку перед домом. Из утробы аппарата выскочил сам Влад и пара юных особ. Не заходя в дом, они сразу же скрылись в здании лаборатории. Вскоре появился и сам хозяин, сияя улыбкой: "Ну что, Зилар, пора тебя резать!" Оказывается, он привез двух медсестер, чтобы те ассистировали ему во время операции.

Зилара уложили на операционный стол. Влад ввел ему иглы, погружая в глубокий, медикаментозный сон. Он решил не рисковать с химией, так как не был уверен в реакции организма Зилара на препараты. Здесь скальпель был ни к чему – разрез был выполнен изящной электрической дугой. Влад аккуратно вскрыл череп, вырезав небольшое отверстие точно напротив поврежденного узла, который высветился на сканировании. Затем, с ювелирной точностью, он спаял нити нейросети, отчетливо видимые в аурном зрении. Огромная кварцевая лупа позволяла ему различать тончайшие волокна, оплетающие неокортекс. Убедившись, что цвет нейросети снова стал здоровым, зеленоватым, он изъял поврежденный фрагмент, закрыл отверстие фрагментом костной ткани и тщательно спаял края раны. Тончайший шов тут же побелел, став практически незаметным.

Вытащив иглы, Влад вывел Зилара из медикаментозного сна, оставив его погруженным в естественный сон. Сам же он уселся за микроскоп, поместив на предметное стекло извлеченный кусочек ткани нейросети Зилара. Затем он перенес его в чашку Петри, залив физраствором с нейробазальной средой, которую обычно использовал для культивирования нейронов.

В это время Зилар уже проснулся. Девушки поднесли ему тонизирующий напиток, чтобы немного взбодрить нейроны. Он покрутил головой и с облегчением понял, что все заработало. Мысленно отдав команду на диагностику сети и получив удовлетворительный результат, он самодовольно улыбнулся и отправился на поиски Влада. Тот сидел перед экранами компьютера, изучая какие-то графики. Повернувшись к Зилару, он спросил: "Ну, как себя чувствуешь?"

"Отлично, Влад!" – радостно воскликнул Зилар. – "Сеть работает, импланты – тоже. Как тебе удалось так быстро все сделать? Там же все такое тонкое!"

"Ловкость рук и никакой магии", – усмехнулся Влад. – "Не забывай, что я по первому образованию хирург. Так что для меня эта операция не представляла особой сложности. Просто учти, что твоя нейросеть не сможет работать с нашими приборами. Наши нейросети построены по другому принципу. Поэтому все управление заточено на наш тип сетей. Протоколы совершенно другие, как и принципы передачи данных."

"Неважно. Главное, что у меня есть доступ к памяти и навыкам, которые могут понадобиться. Ну что, давай открывать почтовый модуль! Мне самому любопытно, что туда наши знакомцы напихали."

"Ваши знакомцы", – подчеркнул Влад. – "Мы их не знаем, но мне тоже интересно."

Они направились в ангар, и Зилар начал объяснять:

"Это стандартный почтовый модуль доставки. Обычно его используют для пересылки запчастей, расходников, оружия, нейросетей и тому подобного. Всего того, что дорого доставлять на планету ботом, то есть имеет малый объем. Вскрывается он сигналом с нейросети или вручную. Мы откроем его вручную. Для этого нужно открыть заглушку между двигателями и повернуть рычаг."

Он взял стальной щуп и поддел едва заметную заглушку в корме модуля. Она упала на пол, открыв отверстие, в которое свободно проходила рука человека. Зилар засунул руку внутрь и что-то повернул. Тут же отвалилась головная часть модуля, открыв основное пространство грузового отсека.

"В головной части находится система наведения и ориентации, а также запасные парашюты. Стандартная посадка осуществляется на двигателях, но в случае их отказа выбрасываются парашюты", – продолжал инструктировать Зилар. – "Далее этот же рычаг проворачивается еще раз, и мы расстопориваем двигательный отсек." Он повернул рычаг еще раз, и двигательный отсек отделился от основного корпуса модуля. В результате получилась этакая запаянная труба метра четыре в длину и два в диаметре.

"Теперь обычным ножом вскрываем толстую фольгу запайки – и готово. Можно доставать посылку." Он разрезал фольгу и обнажил содержимое, которое было залито пеной – видимо, для защиты груза от повреждений при транспортировке. Грамотное решение. Зилар стал вытаскивать предметы из модуля, попутно объясняя, что это такое. Сначала он извлек какие-то платы с кристаллами, залитые гелем, как нейросети у Влада, потом пластиковый ящик с чем-то, большой ящик из такого же пластика, упаковку чего-то непонятного и простые, одноразовые рационы питания. Он разложил все это на полу ангара, и когда модуль опустел, они принялись тщательно рассматривать содержимое. Зилар распаковывал ящики, не отрывая взгляда, отчего Владу стало немного смешно: "Как Кощей над златом чахнет". Им досталось: два ящика одноразовых пайков по сто штук в каждом, пищевой синтезатор и картриджи к нему, запасные платы для вычислительной машины, или, как ее окрестил Зилар – ИскИна. Потом иглы для оружия, сами карабины и игольники, установка спутниковой связи с орбитой, четыре мощных дроида-проходчика с запчастями и батареями, двенадцать небольших летающих дронов с системой наблюдения и центральным пультом управления, ИскИн с шинами подключения к энергетическому узлу, реактор по типу как у Влада, но более мощный, генератор помех, лазерные резаки для дроидов и плазменные пушки. Небольшая буровая установка для разведочного бурения, лечебная капсула с программами и расходниками и еще куча всякого хлама, о котором Зилар и понятия не имел. Правда, была еще упаковка нейросетей, но с ними надо будет разбираться отдельно. Влад был разочарован. Ничего экстраординарного. Да, отдельные элементы представляли интерес, но не более. Карта галактики, куда фиг долетишь? Лететь-то не на чем! Информации по построению гипердвигателей – ноль. Технологических карт нет как класса. ИскИн работает на искусственных кристаллах, которые уступают владовским технологиям по слоистому построению процессоров. Сейчас он уже мог размещать до двухсот тысяч слоёв наноматериалов в процессоре. Кристаллы тут и рядом не лежали. Разве что двигатели представляли интерес, но они одноразовые. Как идея доставки посылок экспедициям на другие планеты – супер, но не более.

В итоге Влад забрал все это на изучение, а Зилара сдал властям. Пусть разбираются с этим залетным типом. Ему он был ни к чему. Нечего тут койку занимать. Как раз прилетели сестрица с Юнной на побывку после сессии, и он собирался вместе с ними отдохнуть.

Он не испытал никакого трепета перед этим инопланетным чуваком. Ну, кто-то им построил гипердвигатели, но он сам, как пилот, и понятия не имел, как они устроены. Как можно быть пилотом и не понимать, как работают твои движки? Это же нонсенс! Выудить из его баз тоже ничего не получилось. Обычный работяга, который работает по программе и не хватает звезд с неба. Были базы по геологии, растениям и методам их применения в качестве эндемиков и все. Навигация само собой, но тот край галактики им еще долго будет недоступен. Может, и хорошо, что они на выселках. Мало ли что кому в голову взбредет. Береженого бог бережет, как говорится. Методика определения своего положения в пространстве у него была отработана. Ничего сложного – простая математика. На всякий случай он подписал с ним отказ от обломков его капсулы. Там были определенные секреты, что его заинтересовали, но не более. Дед всегда настаивал, чтобы юридически все было тип-топ.

Девчонки просто цвели и пахли. И Анюта, и Юнна. Они жили вместе, и им было спокойно. За ними табуном бегали парни с курсов. Они не сторонились их, но и подходы к себе отбивали умело. Анюта была упакована как дочка академика, а у Юнны всегда были деньги на карте от Влада, но она тратила их аккуратно и с умом. Она помнила времена нищеты, когда ее сестра подрабатывала наложницей. Зимой они, конечно, мотоцикл не брали, но могли взять машину во временную аренду, чтобы не замерзнуть на улице.

Юнна тут же устроилась в спальне Влада. Они соскучились и не могли долго оторваться друг от друга. Анюта им дико завидовала. У нее не было такого мужчины, который бы мог сравниться с ее братом. Зато она подружилась с Лукой Силычем. Домовой был деловит и поучал юную барышню, как найти себе партию. Они долго болтали у камина, и Анюта всегда фыркала и уходила к себе. Они гоняли на нартах, кормили собак, проверяли границы заказника, ныряли за трепангами и гребешком, отстреливали кабанов и вообще наслаждались жизнью.

Под конец каникул к ним прилетел дрон Юсуповых, что можно было понять по гербу на боковинах кабины. Влад знал, что их фамильные земли находятся недалеко, у подножия Малого Хингана. Их магазины и рестораны были и во Владивостоке, и в Хабаровске, и в Уссурийске. Клан был очень обширный и держал под собой огромную империю Юсуповых, которая простиралась от Альп до Сиэтла. Почему-то Европа их совсем не интересовала.

Из дрона выскочил молодой парень в волчьей дохе и унтах. Его малахай украшал лисий хвост. Влад знал, что кто-то из Юсуповых приедет посмотреть на обломки капсулы. Ия его предупредила об этом, и он не удивился. Он подошел к парню и тот представился как Александр Юсупов. Они пожали друг другу руки, и тут вылетела Анюта на лыжах, которую тащил Алдан. Она не удержалась и рухнула в снег. Подняв голову, она поняла, что попала. Это смеющееся лицо с зелеными глазами чуть не свалило ее наповал. Она что-то промямлила и убежала в дом.

"Сестрица ваша, Владислав Андреевич?" – спросил Александр.

"Она самая. Единоутробная", – ответил Влад.

"Красивая", – продолжил Александр.

"Этого не отнять. Вся в мать", – заметил Влад.

"А замуж отдадите за меня?" – хитро спросил Юсупов.

"Это, батенька, не ко мне. Это тебе к академику Бородину идти надо", – перевел стрелки Влад, – "она его дочка."

"Ну, к академику, так к академику. Где наша не пропадала", – подмигнул Владу Александр. И Влад понял, что судьба Анны уже предрешена. Юсуповы никогда не отступают.

И Анюта тоже была ошеломлена. Так что быть ей Юсуповой. А это дорогого стоит.

– Тем не менее покажите мне ваши обломки от залетного новоявленного гражданина, - продолжил Александр. Моя тетя сказала, что у вас тут целый склад артефактов.

- Склад или нет не мне судить, но кое-что имеется, - усмехнулся Влад. – Пройдемте в закрома родины.

Осмотрев все они двинулись в дом. Влад как хозяин предложил выпить что-нибудь согревающего. Они уселись у камина и Александр выбрал скотч. Влад налил ему односолодовый островной скотч 18 летней выдержки. Себе же смешал глинтвейн.

- Есть кое-что интересное, но так себе, - произнес Александр.

- Я бы посоветовал скопировать компактную буровую, посмотреть на генератор помех и могу отдать одного дроида. Эти реально мощные. Для прокладки тоннелей в самый раз будут. Сам я капсулой займусь и нейросетями. К ней еще и расходники есть – так что есть пища для размышлений, - предложил Влад. – Еще и образец сплава на основе титана интересен.

- А мне понравилась парашютная супертонкая ткань. Почти ничего не весит и место мало занимает, - поддержал его Александр.

- Тогда договорились. Еще парк дронов компактных кину – поизучайте. ТТХ у них впечатляющие.

- Добро Владислав Андреевич, сделаем, - кивнул головой Юсупов – младший.

Тут вошла Юнна с подносом на котором были маленькие кофейные чашки с кофейником. Поставив все на кофейный столик между креслами покачивая бедрами удалилась.

- У вас в доме все женщины такие красивые? – улыбаясь спросил Александр.

- Только две, - серьёзно ответил Влад, - просто других нет. Маньчжурка, которая работала у меня попросила расчет. Хочет на родине пожить. Домик себе купить. Так что пока я без помощницы.

- Так давайте я вам сосватаю отличную помощницу. Вдова нашего егеря. Его тигрица порвала за своих котят. Давайте сгоняем к нам, заодно и на нее посмотрите. Вы же не были у нас.

- Я был только на Урале, - подтвердил Влад.

- Там производственный кластер. А у нас вообще никакого производства нет. Только плантации женьшеня и теплицы на горячих ключах. Только выхода к морю нет. Зато река в нерест рыбой просто кишит. Мы там кстати и осетра посеяли. Икру из Астрахани взяли, здесь пролили молоками и уже взрослые осетры приплывают нереститься.

- Ну а что? Можно на пару дней сгонять. Женьшеня у вас прикупить, - согласился Влад.

- Да я вам дам ростки на рассаду. У себя посадите и через пять лет будете свой иметь. У нас этим моя двоюродная бабка занималась. Всю технологию вам передам – там нет ничего сложного. Главное выбрать правильное место, - пообещал Александр, - еще хотел попросить вас поставить мне нейросеть. У меня там операционной нет. А у вас все условия и я бы сразу рассчитался.

- Давай тогда завтра все сделаем и сразу к вечеру махнем к вам. У вас же маяки для привязки стоят?

- Обижаете. Конечно, стоят. Так что рулить не надо. Вобьём координаты и вперед. – подтвердил Александр.

- Добро, сейчас покажу тебе твою комнату и будем на ужин китовые стейки жарить, - подмигнул ему Влад.

- Ого! Откуда такой деликатес? Китов же бить нельзя, - удивился Александр.

- Мне по блату Кузьмич из Шантарского водоохранного заповедника поставляет. У них там киты играют и каждый год какого-нибудь китенка выбрасывает на скалы штормом. Вот он его и употребляет. Сам то он один – ему столько не съесть вот и раздает знакомым егерям. Продавать же тоже нельзя. – пояснил Влад.

- Никогда китовое мясо не ел. С удовольствием попробую.

Порешав с размещением, они выдвинулись на кухню, где уже с утра размораживалось мясо. Влад порезал стейки и стал готовить мангал на террасе. На вкус жаренного мяса подтянулись девчонки. Анюта краснела и бросала мимолетные взгляды на Александра, который готовил стол.

- Знаешь, у меня была одна пациентка – она терпеть не могла есть мясо. Начиталась литературы про вегетарианцев и настольной книгой у нее была опус Ольги Константиновны Зеленковой «Я никого не ем», которая впервые была издана аж в 1913 году. Она утверждала, что мясо способствует старению, причем раннему старению организма. Так и померла в возрасте 76 лет. Опровергнув собственные умозаключения, – продолжая жарить стейки сказал Влад.

- Как интересно. Никогда об этом не слышал. Но оказывается русские стояли и за основами вегетарианства.

- Только в Европе. Индусы вовсю его придерживаются, но там от касты зависит. Курятину и рыбу они чуфанят только так. Говядина для них табу – это да. Но там свои причуды – все-таки вода у них грязная и они кладут очень много специй, чтобы не получить какого-нибудь паразита в кишки. Амеба – самое простое и одновременно самое плохое. А там еще есть куча паразитов, от которых они дохнут как мухи. Так что будешь в Индии, не купайся в Ганге. Опасно. – предупредил Влад.

- А как твоя пациентка? Жива до сих пор?

- Александр, я провел несколько тысяч операций – думаешь я должен следить за судьбами всех? – усмехнулся Влад

Как только стейки были готовы все собрались за столом. Гарниром Влад выбрал белоснежный рис с соевым соусом и овощи на раскаленной сковороде по-китайски. Десерт же был тоже местный – трепанги в меду. Выпечку он не готовил, хотя мог и любил печь. Императорский юньнаньский красный чай дополнил букет.

Все были довольны трапезой, которую соорудил на коленке самый молодой академик России. Девушки быстро вымыли посуду и все отошли ко сну. Завтра предстояла операция вживления нейросети Юсупову-младшему.

Наутро все встали и Влад пошел готовить операционную с Анютой, которая должна была ассистировать ему. Она приготовила инструменты, выключила кварцевание и обработала все как и положено операционной сестре. Она будущий врач и должна была все это знать как Отче Наш.

Влад вогнал иголки в тело Александра. Он перестал пользоваться химией от слова совсем и предпочитал такой вид анестезии. Потом сделал два разреза электрической дугой и подсадил на свое законное место кокон нейросети. Вся процедура заняла минут тридцать. Заодно он снял спазм с мышц на атланте и восстановил кровоток в ствол мозга. Опять-таки он разрез не зашивал, а воспользовался своими возможностями на спекание тканей. Кокон нейросети плотно охватил артерии и стал питаться от их кровотока.

Когда Александр пришел в себя, то ему полагался полный обед и под вечер вылет к нему на заимку. Как раз Влад получил приглашение от самого старого университета Китая – императорской академии Гоцзыцзянь (國子監). Она была основана в 258 году нашей эры во времена правления династии Цзинь. По мере смены династий она перемещалась по столицам империй пока окончательно не осела в Нанкине. Откуда, собственно она и началась. Приглашение было на чтение лекций и встреч с научными апологетами Китая. Несмотря на японское доминирование научные круги Китая не спали и развивались. Китай же бредил освобождением от японского диктата и всячески пытался наладить отношения с северным соседом. Россия была не против и вела приграничную торговлю с Китаем, но на интересы Японии не наступала. У нее и так было много других проблем. И проблем с Японией она не хотела. Но японские кланы, выросшие на доминировании в Юго-Восточной Азии не могли угомониться и хотели большего. Япония понимала, что ни с США, ни с Россией они сделать ничего не смогут и обратили свой взор на Индию и страны Персидского залива. А также Восточную Африку. Британия , хоть и раздавленная и униженная обладала приличными средствами и стала подспудно гадить японцам на указанных театрах их бывших колоний. Индия задружилась с Россией и та подписала с ней договор о военном сотрудничестве, что дало понять японцам, что она Индию им не отдаст. Страны Персидского залива тем более. Полуостров Катар был под Россией и ее военная база давала понять, что здесь вам не тут и что бриттам, что остальным тут делать нечего. Тем более, что отношения и Персией, которую переименовали в Иран были прекрасные. А разрозненные эмираты были статистами в чужой игре, но получали свои плюшки регулярно. Саудиты, которые продали земли России под нефтяным Эльдорадо – месторождением Гавар - тоже получали свои отчисления. Пока все держалось на хрупком мире, но недовольных нынешним положением было много. Это и Франция, и Британия, и США, и Япония. Камбоджа бурлила, Лаос тоже кипел, Бирма возненавидела японцев, которые выкачивали из страны все, что могли. Индусы хотели получить доступ на рынки Китая и Ирана. Мир ждала война, потому, что передел сфер влияния никогда не проходил без войны. Колониальное прошлое уходило и страны поднимались и требовали своего куска пирога. Мирового правительства не было, и полицейские функции были размазаны между региональными державами.

Влад покормил Александра и они все вместе вылетели в уделы Юсуповых. Там он решил провести пару дней, а потом вылететь в Нанкин. Упускать возможность поговорить с коллегами по цеху он не хотел.

На заимке Юсуповых все прошло отлично. Познакомились с их хозяйством, с ручной тигрицей, которая традиционно приносила своих котят на просмотр главе рода. Ручных пятнистых оленей. Росомах, которые охраняли ареал заимки. Посмотрели плантации женьшеня и мандрагоры. Эти земли давно уже не были кабинетными, но казачьи станицы тут остались, хотя и граница передвинулась далеко на юг. Формально земля под станицами принадлежала казакам, но остальные угодья они арендовали у Юсуповых. Платили не деньгами, а работой. Тут была целая индустрия собирательства даров леса, которые потом переупаковывались и отправлялись в розницу. Кедровые орехи, ягода, грибы, пробка, травы, настойки и многое другое были основой дохода станиц и самих Юсуповых. Под зерновые тоже были выделены участки, как под сою. Сою скупали китайцы на корню. Частично делали и соевый соус. Также были и рыба, и икра. В общем быт местных селян мало чем отличался от их предков век назад, за исключением всеобщей информатизации. В станицах станции сотовой связи уже были давно, но на остальной территории Юсуповы станции не ставили. Им было важнее сохранение дикой природы.

Под конец их пребывания Юсупов-младший решил сам сопроводить девушек в Москву. Анюта все время краснела и все время держалась за Юнну. Та уже познала мужчину и спокойно ей объясняла поведение Александра, который явно положил на нее глаз. Анюта же все еще была девственна и боялась сделать что-то не так. По приезду в Москву Александр нанес визит Бородиным и сразу предложил руку и сердце баронессе Бородиной в лице ее отца – академика Бородина. Бородин знал об интересе к его дочери князя Юсупова и решил не мешать молодым строить свою семью. Да и Анюта была в раздрае, но понимала, что Юсупов ей интересен. И потом она точно знала, что это блестящая партия для нее и ее будущих детей. Уже Юсуповых. Она просто млела от взгляда Александра и понимала, что вот это и есть ее суженный. До этого она вообще молодых парней не воспринимала серьёзно. И как любящая дочка и сестра невольно сравнивала их со своим отцом и братом и всегда не в пользу парней. Хотя там были отпрыски многих старых дворянских родов.

Пока же она с Юнной гоняла на байке в Битцевский парк к лошадкам, плавала в Чайке, фехтовала в армейском спорткомплексе и стреляла в тире в Мытищах.

Глава 3

Влад же прибыл в Нанкин с двумя охранниками, которые были выделены ИСБ. Он бы лицом охраняемым государством, что для китайцев было признаком высокого гостя. Понты никто не отменял, хотя в случае чего, кто кого бы охранял еще большой вопрос. Влад чувствовал свою внутреннюю энергию и смог бы, наверное раскидать пару десятков воинов не запыхавшись. Просто он не любил выставлять напоказ свою силу и предпочитал скромную роль слушателя. Он был невысоких статей. Всего-то 187 сантиметров роста и под 90 килограмм веса. Но от него несло такой мощью, что даже охранники предпочитали его никак не задевать и держаться на расстоянии. Даже Юсупов-младший отметил про себя, что чувак далеко не прост как казалось внешне, а его выбор подруги вообще его поверг в шок. Юнна была потенциальным деструктором и все заглядывались на ее красоту, но внутренне ее просто боялись. Под ее взглядом миндалевидных медовых глаз парни просто терялись и тушуясь пытались соскочить с темы знакомства на более безопасные варианты. А уж ее отточенная фигурка в мотоциклетных кожаных брюках и осиная талия с плоским животом и третьим номеров груди вообще сшибала все мозги молодым аристократам напрочь.

Влад получил свой контракт и начал читать лекции в нанкинской академии. Читал он на русском языке. Но сам ввел подстрочник на головизоре иероглификой. Английский тут не считался за язык вообще. Даже американцы стали больше употреблять испанский под влиянием Мексики и Кубы. Во всяком случае на западном побережье страны. В Калифорнии Флориде испанский стал вообще первым языком. На английском там говорили только маргиналы и записные бомжи.

Лекции были о возможностях человеческого организма с показом всяких внешних эффектах. В основном речь шла о новой технологии нейросетей и ее популяризации в Китае. Из-за того, что все-таки пока Китай оставался в сфере иероглифов, то многие просто не могли прочитать все, что публиковалось на этот счет. А публикации валились валом, за счет исследований во всех странах. Хотя его Бабай мог перевести все и на мандаринский, но японцы намеренно сдерживали развитие инфраструктуры оптоволокна в стране, что не давало доступа к широкополосному интернету с нормальной скоростью. Что явно сдерживало Китай и его развитие. Россия уже давно обратила свои взоры на Восток. Еще со времен Юсупова-старшего, который перевел основные тексты Конфуция и Сунь Цзы. Уже не говоря о Книге перемен ( И-Цзин ) на русский язык, которые потом были признаны классическими. И именно он настоял, чтобы литературу Востока изучали наши студенты, как и литературу Запада. Также и с философией. Основой всего была маятниковая теория Юсупова, что маятник когда-то качнется в сторону Востока. И Восток ближе России, а не Запад. Тогда еще не было доказательств разности генома по гаплогруппам, которые потом все разъяснили, но гениальное предвидение было озвучено еще до этого. До этого были озвучены теории этногенеза и развенчание романовской истории России с татаро-монгольским игом как мифом западных историков, которые тогда сидели в Академии наук. Её тогда обозвали Миллеровской историей и заклеймили, как выдуманную. Правда историки парни стойкие и спорили до тех пор, пока анализ по гаплогруппам показали, что к скандинавам Рюрик не имел никакого отношения. Тогда сконфуженные западники умолкли и удалились не прощаясь. А когда нашли Велесову книгу – тут вообще весь исторический мир взорвался как атомная бомба. Дощечки рунной вязи удалось расшифровать при помощи программы Юсупова-старшего, который только что придумал компьютер или ЭВМ на русском. Он был спецом про криптографии и расшифровке текстов и именно он расшифровал письменность индейцев майя на Юкатане. Так что тут крыть было нечем. Велесова книга рассказала о цивилизации скифов-сарматов-славян в до римскую эру. То есть она уходила корнями в примерно в V век до нашей эры. О чем, собственно и свидетельствовали артефакты скифского золота, которые хранились в Эрмитаже и найденные археологами при вспомоществовании самого князя. В его фундаментальном труде «Этногенез» он все тщательно расписал. Правда часть историков ее не приняла, но их попросту подняли на смех, что те хотят признавать данные ДНК-анализа захоронений. Нигде захоронений с гаплогруппой монгол не было найдено. Это ломало всю историю Европы и ее роль в истории мировой цивилизаций. Не говоря уже о том, что нахождение Аркаима тоже повлияло на весь ученый мир своими артефактами. Так что к концу ХХ века установилась четкое понимание, что Россия отдельная цивилизация и Запад или Восток нам не указ. Мы сами по себе.

Надо сказать, что китайцы отнеслись к этому серьёзно и не стали оголтело все отрицать. Оказывается у них тоже кое-что сохранилось в анналах, но они все это придерживали и не публиковали. Тем более, что их это не касалось.

По окончании контракта ему присвоили высший титул для ученых - Цзиньши (进士). Этот титул обычно присуждался кандидатам, успешно прошедшим финальный этап имперских экзаменов, проводившихся в императорской столице. Цзиньши считались элитой образованного сословия и автоматически получали право на назначение на государственные должности.

Вообще-то имперские экзамены оценивали не научные знания в современном понимании, а скорее эрудицию, владение литературным стилем и знание конфуцианских принципов.

Влад с благодарностью принял титул и отбыл к себе. Но в кулуарах он не раз отмечал интерес Китая к освобождению от японской зависимости и накоплению оружия и подготовки войск, которые Китай проводил в соседней Монголии. К нему не раз подходили со всякими предложениями, но он всячески отказывался, так как политика не его дело. Все всё понимали. Он действительно был не человек политики, но ему как-то раз намекнули, что он мог бы передать князю Юсупову записку, на что он согласился. Все знали, что он с ним знаком. После чего все затихло до основных событий.

После этого он отправился в Москву – надо было согласовать процедуру венчания князя Юсупова-младшего и его сестрицы. Вся светская Москва гудела об этом венчании. Никто бы и не подумал, что затворник Юсупов-младший выберет себе такую партию. Да – дворянка, но недавняя, но отец - академик и богатый доктор имеющий свою клинику и светило русской науки. Однозначного ответа не было и никто не знал где и как они познакомились. Даже вездесущие медиа не смогли узнать деталей и оставалось только гадать. Александр действительно был младшим сыном канцлера и глаз в свете не показывал. Так иногда приезжал по делам. Больше всего удивил всех выбор церкви для венчания, которую назвали в прессе со ссылкой на дом Юсуповых. Это была церковь Архистратига Гавриила на Поклонной горе. Это был небольшой храм, но с давней историей. С позицией Юсуповых они могли и Успенский собор выбрать, но как всегда публика не угадала. В самом храме было немного места и поэтому там будут только родственники венчающихся. Остальным придется ждать на улице, в том числе и папарацци. Выбрали август как раз после Успенского поста. Все браки заключенные в этот период у Юсуповых были плодовитыми. Примета такая.

Влад не был против такого исхода. Он любил сестру и желал ей счастья и Александр у него не вызывал неприятия. Как говорится – совет да любовь. А также он понимал, что она за ним будет, как за каменной стеной. Юсуповых из их мира просто так не вычеркнешь. Это реально монстры. Клан, пожалуй самый богатый в мире. Ротшильды и иже с ними и рядом не лежали. Так – моськи у ног слона.

Конечно, побыл и у отчима, и в клинику заехал. На даче девчонки ему устроили теплую встречу с плюшками. Только у Юнны попросил встречу с его научным руководителем – профессором Кирсановым. Была у него одна мысль, но делиться ей он пока не спешил.

Влад прибыл к Шуваловскому корпусу МГУ точно в назначенное время. Евгений Георгиевич Кирсанов уже ждал его. После короткого приветствия Влад сразу перешел к делу, предложив заняться исследованием морфогенеза апоптоза клеток человеческого эмбриона. Он отметил очевидный факт, что механизм основан на предварительном отборе клеток, признанных "ненужными" в будущем развитии. Например, отпадает необходимость в развитии жаберного аппарата, как у рептилий, или хвоста.

Однако, как объяснил Влад, его исследования показали, что клетки, которые, например, в эмбрионе ската, сохраняются у человека, позволяют ему вырабатывать дополнительную энергию, утраченную обычными людьми. Если приостановить апоптоз определенных клеток, можно сохранить эти колонии, что в будущем даст человеку новые возможности для выживания, например, на других планетах. То же самое относится и к мозгу, но здесь необходимы эксперименты на эмбрионах, которые китайцы могли бы поставлять в товарных количествах.

Влад объяснил, что такая возможность возникла из-за политики "одна семья - один ребенок" в Китае, которое насаждали японцы. Что привело к большому количеству абортивного материала. Китайцы, хоть и любят детей, также вносили свой "черный вклад" из-за политики, когда от плода избавлялись, если определяли, что родится девочка. Японцы быстро поняли, что это дает им власть над китайцами, и организовали централизованную систему предоставления таких "услуг", не пуская дело на самотек.

За годы в Китае возникла нехватка женщин детородного возраста, и китайцы стали завозить молодых женщин из других стран, разбавляя ханьское население другой кровью, ослабляя освободительное движение внутри страны. Циничная и долгосрочная политика. Так что материала они могли предоставить много, и японцы это подтвердили.

Суть предложения Влада заключалась в том, чтобы "подстроить" геном так, чтобы часть клеток не погибала при апоптозе, сохранив полезные клетки, которые могли бы наделить человека невиданными свойствами. Он также предложил засекретить тему в ИСБ, опасаясь создания "сверхчеловека", на голову превосходящего обычного Homo Sapiens.

Влад добавил, что исследования показывают, что апоптоз наиболее интенсивен на ранних стадиях эмбриогенеза, в период гаструляции и органогенеза, когда происходит активное формирование основных органов и тканей. Апоптоз играет ключевую роль в обеспечении правильности этих процессов. С развитием эмбриона интенсивность апоптоза снижается, но остается важным механизмом поддержания гомеостаза тканей. Хотя точное число клеток, подвергающихся апоптозу, определить сложно, оценки показывают, что значительная их часть в конечном итоге подвергается программируемой клеточной смерти, что указывает на важность апоптоза не только для удаления "бракованных" клеток, но и для определения формирования и структуры организма (апоптоз – это форма программируемой клеточной смерти, играющая ключевую роль в развитии и поддержании здоровья многоклеточных организмов – так что, образно говоря, смерть человека — это тоже апоптоз).

Таким образом, перепрограммирование процесса апоптоза может:

Продлить жизнь человека.

Наделить его невиданными свойствами, утраченными в ходе эволюции, например, суперрегенерацией клеток.

Кирсанов с интересом выслушал Вольфа и согласился провести исследования при наличии эмбрионального материала и финансирования. С финансированием проблем не было, так как он договорился с Юсуповым-младшим, и сам тоже готов был внести свой вклад, так как уже не бедствовал. Вопрос с ИСБ Кирсанов вызвался уладить сам, так как исследования будут проводиться в его лаборатории. С ученым советом он тоже обещал все уладить и провести тему как закрытую. В конце встречи он попросил привлечь к теме Юнну, одну из его лучших студенток, не скрывая, что она его протеже. Евгений Георгиевич согласился и пообещал, что ее имя также будет указано в статьях по данной теме. Влад предложил, чтобы формальными заказчиками были он сам и Юсупов-младший, так как они вместе будут финансировать проект, и обещал прислать договор на согласование. Кирсанов был только за, считая, что ученый всегда остается ученым и познаёт мир за чужой счет – это их профессия. В конце коллеги расстались довольные друг другом.

Кирсанов отдавал себе отчет, что самый молодой академик был весьма проницателен. Недаром за ним было два выдающихся открытия. Он был уверен, что эта тема для Влада не нова и выстрадана многими собственными исследованиями. О своих способностях Влад предпочел умолчать.

Приехав на дачу, девчонок он не застал – они где-то тусовались. Молодость – прекрасное время. После замужества Анюта станет замужней дамой света, и походы по ночным клубам ей будут заказаны. А пока можно и оторваться. Юнна, как верная подруга, не могла оставить ее одну, как бы охраняя, хотя вдвоем они могли раскидать дюжину обычных мужиков не вспотев. Этим вечером они тусовались в ночном клубе "Эрмитаж", где собиралась обеспеченная молодежь из дворянских родов и промышленников. Анюта заказала столик, и они танцевали до упаду, восхищая всех своими движениями и грацией. Под конец к ним подсела пара молодых парней, чтобы познакомиться, но встретили глухое непонимание и были попросту посланы по известному адресу из трех букв.

Это им не понравилось, и назревала буча, которую девчонки тут же уняли, вырубив мужчин циничными ударами по причинным местам. Они просто вышли из клуба и умчались на байке в ночь. Охрана их прекрасно знала и сделала вид, что ничего не видела. А "залетные" пацаны не успокоились и стали вызывать свои силы из родовых СБ, но на территории клуба они ничего не могли сделать. Здесь блюдут конфиденциальность, и никто ни о чем не скажет – только полиции или ИСБ. Те вызвали полицию, и им показали записи с камер. Полиция осведомилась, желают ли они подавать заявление на избиение девочками двух здоровенных лбов, но те благоразумно отказались, особенно когда им полицейские разъяснили, на кого они "наехали". Быть ославленными как избитые простыми девчонками, хоть и с непростыми связями, им явно не хотелось. Метрдотель посоветовал им извиниться перед дамами – так им будет полезнее. А то в следующий раз могут и что-нибудь оторвать напрочь, и ничего им не будет. Они – чистая элита, а она неподсудна. Парни приуныли и двинулись восвояси. Как говорится – Москва слезам не верит. Здесь обитают самые большие акулы страны, и попадаться им на клык опасно для жизни.

Утром Влад приготовил большую тортилью по-испански и пошел будить полуночниц. Те, конечно, были невыспавшиеся, но занятия никто не отменял, и жадно набросились на еду. Потом он их проводил на учебу, а сам вызвал такси и поехал в аэропорт. У него рейс был через три часа. А в самолете он доспит. Лететь почти десять часов.

Вернувшись, Влад все же взял к себе в дом Дусю Кошкину, вдову погибшего егеря Юсуповых. Вести хозяйство в одиночку, конечно, можно, но тогда исследованиям пришел бы конец. Дуся, молодая женщина, выросшая в тайге, не нуждалась в долгих объяснениях. Единственное, что ее тяготило – не успела она родить ребенка от мужа, так глупо и внезапно погибшего. Тогда Влад предложил ей подсадить оплодотворенную яйцеклетку, взяв сперму у его брата. Получится почти законный ребенок. Пусть не от мужа, но братья – погодки, похожи как две капли воды. Дуся долго не раздумывала и согласилась. Влад, без лишних церемоний, подготовил все необходимое и провел нехитрые манипуляции, чтобы добиться оплодотворения в период овуляции. Предварительно он немного поколдовал над геномом, чтобы девочка родилась с определенным запасом клеток, близким к его собственной структуре. Все-таки себя он изучил вдоль и поперек. И с любопытством начал наблюдать за беременностью, впервые проводя подобный эксперимент.

Пока Дуся осваивалась с хозяйством, Влад углубился в работу над графеновой нанонитью. Пришлось разрабатывать технологию непрерывного получения нанонити, способную работать в режиме 24/7. Тут как нельзя кстати пришелся опыт создания нанотрубок. В голове вертелось несколько вариантов, из которых он выбрал технологию «мокрого прядения», обещавшую нити неограниченной длины. Графен получали из графита, который можно было недорого купить на рынке, и набора кислот. Бабай просчитал всю процедуру «мокрого прядения», определив точные пропорции сырья и кислот для восстановления оксида графена в графен. Заказав у японцев хитроумное оборудование, он доверил компьютеру управление процессом и вывел производство в один из тоннелей в ближайшей сопке.

Наскоро прикинув производительность линии, Влад занялся поиском оптимальной схемы плетения и навивки графена для корпуса корабля. Расчеты Бабая показывали, что при определенной геометрии навивки и плетения такой корпус сможет выдерживать прохождение плотных слоев атмосферы без абляционного слоя, который обычно просто сгорает. Определив оптимальное плетение и внешний облик будущего корабля, он начал искать прядильные машины или компании, способные их произвести. Наткнулся на небольшую фирму в Японии, которая выпускала оборудование для литий-ионных батарей, в том числе и машины для мокрого прядения химических волокон. Они предлагали многослойные машины, которые можно было адаптировать для работы с графеновыми растворами. Связавшись с ними, он выслал спецификации, чтобы узнать, смогут ли они адаптировать свои машины к его требованиям для нанопрядения.

Вот тут-то во всей красе и проявила себя нейросеть. Занявшись проектированием корабля, он мог держать в памяти практически каждый узел, каждую деталь, добавляемую в 3D-модель, которая отображалась на головизоре. Создав общую модель, он отдал ее Бабаю для дальнейших расчетов, а сам взялся за разработку двигателей.

Имеющиеся данные говорили о том, что плазменные двигатели с соответствующей скоростью истечения плазмы можно создать уже на существующей технологической базе. Учитывая наличие компактных реакторов, способных выдавать огромное количество энергии для создания ионной тяги, переходящей затем в плазму. На этом уровне можно было достичь скорости около 1000 километров в секунду, а для дальнейшего прогресса требовался выход на новый технологический уровень. Но и этой скорости было достаточно для освоения Солнечной системы.

Например, расчет полета к Сатурну:

Расстояние до Сатурна непостоянно из-за орбитального движения планет:

Минимальное расстояние (в противостоянии): ~1,2 млрд км.

Максимальное расстояние (в соединении с Солнцем): ~1,67 млрд км.

Среднее расстояние: ~1,43 млрд км.

Скорость аппарата: 1 000 км/с = 1 000 000 м/с (в 300 раз медленнее света).

Маршрут: туда и обратно → общее расстояние = 2 × расстояние до Сатурна.

Расчёт для среднего расстояния:

Путь туда и обратно: 2 × 1,43 × 10^9 км = 2,86 × 10^9 км.

Время в секундах: t = расстояние / скорость = 2,86 × 10^9 км / 1 000 км/с = 2,86 × 10^6 с.

Переводим в дни и годы:

В сутках 86 400 секунд → 2,86 × 10^6 с / 86 400 ≈ 33,1 суток.

В году ~365,25 суток → 33,1 суток / 365,25 ≈ 0,09 года (около 1 месяца).

Итого:

При скорости 1 000 км/с полет к Сатурну и обратно займет:

~33 суток (при среднем расстоянии);

~28 суток (при минимальном расстоянии 1,2 млрд км);

~39 суток (при максимальном расстоянии 1,67 млрд км).

Это, конечно, приблизительно. Будет еще стадия разгона и торможения, что увеличит время полета. Но в целом картинка ясна: при наличии генератора тяготения нормальная работа возможна. А такое время в космосе уже не потребует огромных запасов топлива, воды и продовольствия.

Оставалось решить вопрос с выходом на орбиту для броска к Юпитеру. Плазменные двигатели для этого не подходили. В космосе они работают прекрасно, а в атмосфере нужно было что-то придумывать. Поднимать на орбиту 800 тонн топлива – даже при оптимизации и использовании твердотопливных ускорителей массу можно снизить до 500 тонн – все равно это космодром, инфраструктура и прочее, что даже развитая страна потянет с трудом. Вон Россия построила аж три космодрома, американцы – два. Но где он, а где бюджет России? И он снова углубился в изучение файлов по своему дрону, летавшему на принципах антигравитации. Подойдя к проблеме с другой стороны, можно было бы увеличить мощность реактора и скрестить ужа с ежом. Если установить такую систему на ракету, то выход на орбиту значительно упростится. Получив расчеты, он перепроверил все заново и пришел к выводу, что ему будет достаточно одной ступени твердотопливной ракеты, чтобы вывести тонн двадцать на низкую орбиту. То есть, ее можно запускать с корабля в море, прямо на экваторе. Топлива потребуется всего 60 тонн – один железнодорожный вагон. Плюс еще процентов 10-15 на корпус и обвязку. Решение проблемы начинало вырисовываться.

Глава 4

Дуся ходила довольная, словно солнце несла под сердцем, и животик ее лучился счастьем. Беременность протекала легко и радостно. Она освоилась в хозяйстве, распоряжаясь всем с непринуждённой уверенностью. Влад тщательно следил за ее состоянием: анализы, УЗИ, капсула, запечатлевшая нежный образ будущего младенца. Все указывало на то, что девочка развивается прекрасно.

Японские инженеры, привлеченные к доработке машин для плетения нанонитей, уже приступили к работе. Проект корабля обретал все более четкие очертания, чертежи двигателей и технологические карты к ним шлифовались до идеала. Удивительно, но Влад, никогда не мечтавший о космосе, теперь ощущал непреодолимую тягу к этой черной бездне. Делиться своими знаниями он не спешил. Да и кто бы захотел поделиться с ним? Смешно даже думать. Поэтому он продолжал собирать детали своего детища, словно капитан Немо, заказывая их по всему миру, там, где еще сохранились островки адекватных технологий. Благо, близость порта упрощала логистику, и таможенники всегда шли навстречу. Когда не хватало средств, он выбрасывал на рынок через посредников-жучков свои чипы по баснословным ценам. Да, терял около десяти процентов, но себестоимость их была ничтожна. Дуся не вмешивалась в его дела, и это его вполне устраивало. Вскоре он обзавелся 3D-принтером и начал создавать дроидов-защитников. Чтобы не плодить лишние рты в заповеднике, территорию охраняли эти неутомимые стражи, вооруженные чуть ли не гравитационными пушками. Они не требовали еды и питья, легко программировались и были абсолютно неподкупны, ибо деньги им были чужды.

Вся территория была пронизана сетью датчиков, каждые двенадцать часов главный сервер докладывал о состоянии его владений. После стольких предательств он перестал доверять людям – существам смертным и алчным. Затем он подготовил огромный тоннель для испытания двигателей. После сборки следовал этап прожига, выявлявший недостатки в сплавах и керамике. Но постепенно, путем проб и ошибок, он довел их до совершенства.

Внезапно пришлось прерваться и лететь на венчание сестры. Но, проведя там всего три дня, он вновь вернулся в свое уединение. Даже Юнну не стал забирать с собой. Он чувствовал, что ее захватила суета светской жизни, и не стал мешать. У нее появились новые знакомства и интересы, и на пороге своего тридцатилетия он осознал, насколько велика их разница. Юнна, в сущности, была обычной девушкой, хоть и не лишенной талантов. Но посвящать ее в свои тайны он все равно не собирался. Помнил завет деда: "Что знает женщина, знает весь свет". Пусть лучше не ведает. Так спокойнее. Хоть она и дала клятву, но и перед Юсуповыми он тоже не раскрывался. Как гласит старая пословица: "Что знают двое, знает и свинья".

По возвращении он проинспектировал автоматы по производству нейросетей и отвез часть продукции в клинику, как и обещал отчиму. Искусственные нейросети, доставшиеся ему от незадачливого инопланетного деятеля, он протестировал и обнаружил, что они сделаны на основе коллагена. Повторить их было нетрудно, но он решил не торопиться с массовым производством дешевых нейросетей, а усовершенствовать их. Заодно он разработал простой и эффективный способ исправления близорукости: наращивая коллаген на роговице, он изменял фокусировку, тем самым избавляя от необходимости лазерной коррекции. Полностью неинвазивный метод. Отослав методику отчиму, он доверил ему продажу лицензий, зная, что тот выжмет из этого проекта все до последней капли.

Тем временем, профессор Кирсанов, словно алхимик, углубился в таинства эмбрионального развития клеточных ансамблей. Он играл с апоптозом, то приостанавливая его, то вновь давая волю, вслепую надеясь узреть чудо. Метод "научного тыка" был его вечным спутником, наивным и дерзким: "А что, если попробовать вот так? Что из этого выйдет?" И, щедро финансируемый, ученый не знал границ своему любопытству. Прогестерон, главный страж от гибели клеток, стал его инструментом. Он дирижировал его дозами, временем воздействия, клеточной средой, а порой добавлял эстрогены и андрогены, осознавая их капризную тканевую специфичность.

В итоге, он выделил три группы клеток, непокорных апоптозу, таящих в себе интригующие перспективы. Первая — регенераторы. Подавление их клеточной смерти, как надеялся Кирсанов, одарит новорожденных способностью к феерической регенерации. Мечталось, что человек сможет многократно усиливать собственные восстановительные возможности. Новую ногу, конечно, не вырастит, но палец, при наличии костного основания, вполне. Одна группа отвечала за кости, другая — за мягкие ткани. Вторая группа — регуляторы аэробно-анаэробного обмена, те, кто дарует человеку возможность подолгу оставаться под водой, извлекая кислород из тканей, питая мозг, спасая его от гибели. Или же, как вариант, позволят выживать в метановой атмосфере или в углекислом газе. И, наконец, третья группа — аккумуляторы, генераторы электрической энергии, словно у скатов. Благо с эмбрионами скатов проблем не было. С человеческим материалом всегда была напряжёнка, хоть японские госпитали и поставляли абортивный материал регулярно.

Это была terra incognita, и профессор чувствовал, что неизведанные группы клеток могут поразить воображение. И здесь бесценную роль сыграла Юнна, его ассистентка. Она научилась разгонять нейросеть до невероятных скоростей и первой замечать едва уловимые изменения. Так, в ходе наблюдений обнаружилась особая группа клеток, трансформирующих электрическую энергию в нечто иное, пока непостижимое. Для определения этого таинственного вида энергии ставились новые эксперименты. Ей дали промежуточное название – "магическая". В теории, затраченная электрическая энергия могла быть преобразована в работу: создание воздушных вихрей, миниатюрных смерчей или управление потоками воды, охлаждение. Чем больше колония таких клеток, тем сильнее условный "маг".

Юнна загорелась идеей изучить влияние внешних воздействий на эти колонии, мечтая "подзаряжать" их от постороннего источника. Опыты на скатах показали, что при небольшой стимуляции током в 20 миллиампер производительность электрических органов возрастает. Подобный эффект наблюдался и у человеческих эмбрионов, но чтобы точно рассчитать зависимость, требовались эксперименты на живых людях. Поскольку люди развиваются медленно, она послала материалы Владу с просьбой оценить перспективы. Влад ответил, что сможет приступить не раньше, чем через месяц – был слишком занят. Месяц можно было подождать. К этому времени она успела защитить докторскую, ещё будучи студенткой. Тема была сверхсекретной, и для сокурсников это стало громом среди ясного неба. На ее кожаной куртке теперь красовался знак доктора наук.

С Анютой она виделась лишь изредка. Подруга с мужем укатили в свадебное путешествие, вероятно, на их остров. Оставшись одна, Юнна тосковала по Владу и дому в заказнике, по Анюте и их безумным выходкам. Подруга съехала от нее. У Александра был шикарный пентхаус недалеко от Воробьевых гор, а его усадьба стояла на берегу Волги под Завидово. Заметив, что Юнна одна, к ней тут же начали подбиваться отпрыски старых дворянских фамилий. Но она не питала иллюзий, понимая, что для них она лишь красивая игрушка, девушка без роду и племени, всего лишь дочь русского морского офицера, да еще и сирота. Поэтому, все свое внимание она сосредоточила на науке, лишь изредка выбираясь куда-нибудь с однокурсниками. В группе ее любили. Она никому не отказывала в помощи и была очень доброжелательна. К тому же, все признавали её лидерство и незаурядный ум. О внешности даже не заикались – и так сводила с ума многих. Но один из мажоров прочно за ней прицепился, засыпал цветами, пытался выведать, где она живет, постоянно приглашал в ночной клуб или на вечеринку. Юнна посмеивалась и обычно ускользала на своем байке, так, что понять куда она едет было невозможно. Пробки не давали проследить за ней на автомобиле, и мажорчик нанял байкера. Тот проследил и выяснил, в чьем доме она живет. Это заставило его задуматься. Кто знает, какие у них отношения с академиком Вольфом, но явно близкие. А уж училась она на отделении ксенобиологии. Это суперкрутое отделение биофака, где простые смертные не учатся. Но он все-таки попробовал и приперся к ней домой с цветами. Юнна жестко обломала его и тут же укатила на своем байке в город. Тогда-то он и увидел ее знак доктора наук и путем опроса стал узнавать как она получила такое звание в таком возрасте, оставаясь студенткой, но был жестко предупрежден офицером ИСБ, который ему прямым текстом сказал, что не его это ягодка и рекомендовал оставить девушку в покое. В его же интересах. Но он успел узнать, что тема была суперсекретная и касалась генной инженерии.

Сессию ей зачли автоматом, и она первым делом улетела к Владу. Он закончил проектирование корабля-разведчика. Оставалось его построить и научить летать. В процессе экспериментов с антигравитацией он наткнулся на интересный эффект "проваливания" своего штатного дрона. При переустановке антигравитатора дрон перестал подниматься в воздух, а начал, как бы, проваливаться вперед. Покопавшись в настройках, Влад вывел формулу вынесения центра тяжести вперед по курсу дрона, и дрон начал двигаться сам, словно "проваливаясь". Развив идею, он перестроил генератор и получил возможность летать в любом направлении, не ощущая перегрузок. Работали только внутренние сенсоры, отслеживающие перемещение в пространстве. Винты в кожухах стали не нужны, но он их оставил, не желая раскрывать своё открытие. Вновь углубившись в расчеты, он подключил Бабая, который завершил их и выдал результат: ракета-носитель не нужна, достаточно двух твердотопливных ускорителей на начальном этапе разгона. Он улучшил формулу топлива и повысил удельный импульс ускорителей, сделав их стационарными, заправляемыми картриджами с твердым топливом. После сгорания камеры продувались инертным газом и были готовы к новому картриджу. Ресурс двигателей был рассчитан на сотню запусков до капитального ремонта.

Рабочим телом плазменных двигателей был ксенон, редкий газ, составляющий доли процента в воздухе. Безболезненно его можно было добывать из газогидратов, обитающих на большой глубине в море, что требовало постройки подводного дрона, или из вечной мерзлоты, но это далеко и дорого. Океан был рядом, и глубина под километр здесь имелась. Там под высоким давлением и низкой температурой воды и копятся газогидраты и их кристаллическая структура не распадается на метан и воду.

Влад почесал в затылке. Хочешь не хочешь, а покупать ксенон – дорого. Придется проектировать установку по получению ксенона из газогидратов. Хотя на первых порах, для обкатки, можно и купить. Он в принципе продается. Добывается на Амурском газоперерабатывающем заводе из природного газа. В газовых месторождениях на Дальнем Востоке много благородных газов, их не сжигают, очищая метан и добывая в промышленных масштабах. Кроме ксенона, там есть гелий, криптон и неон. Больше всего аргона, который можно подмешивать в ксенон, что снизит эффективность, но удешевит процесс.

Поскольку в добыче благородных газов нет ничего запредельного, он поручил проектирование установки и подводного дрона Бабаю, а сам сконцентрировался на массо-весовых характеристиках корабля. Графеновый корпус был очень легким. Его дополнили шесть мини-реакторов по 1 гВт каждый и четыре плазменных двигателя, плюс два твердотопливных ускорителя. Ксенон пока придется заправлять на заводе, и баллоны с ним таскать проблематично. Каждый весит почти 70 килограмм. Надо проектировать один большой баллон на корабль и запорную арматуру. Надо рассчитывать на пять тонн ксенона и аргона с йодом. Итого – еще пять тонн. Весь корабль без оборудования жизнеобеспечения, навигации, компьютеров, но с запасом топлива, воды, ускорителей, еды получался около 15 тонн. Остальное вписывалось в проект. Он рассчитывал на 20 тонн массы при старте в полной загрузке. Именно такую массу и должны были вытащить ускорители на орбиту.

Когда приехала Юнна и увидела черный матовый корпус корабля в подземном ангаре, она потеряла дар речи.

В ее глазах это было подлинное чудо. Плавные, словно текучие, изгибы корпуса, выверенные до миллиметра линии, эстетика, пронзающая взгляд. Геометрическое совершенство и хищная грация говорили сами за себя. Она, конечно, зачитывалась фантастикой, но никогда не представляла, что космический корабль может походить на черного, крылатого хищника. Завораживающий корпус манил к себе. Проведя рукой по холодной обшивке, она ощутила странное чувство – словно корабль приветствовал ее в ответ. Через распахнутую аппарель она вошла в нутро грузового отсека, с любопытством оглядываясь. Строгие линии коммуникаций, еще не скрытые обшивкой, сплетение шин, трубопроводов и реле рождали ощущение полной гармонии технического гения. Миновав грузовой отсек, она оказалась в жилом модуле корабля. Энергетическое сердце машины билось где-то под грузовым отсеком. Здесь царил стиль торжествующей технологичности. Четкие линии отсеков, приглушенный матовый свет, холодный блеск металла, разбавленный вкраплениями теплого дерева и пробковой отделки. Затем она шагнула в рубку, где уже властвовал футуристический дизайн. Специальные кресла, готовые принять тело в невесомости, сапфировые стекла иллюминаторов, ультрасовременный пульт управления, мониторы, отображающие потоки информации, микрофоны голосового управления и темный, молчаливый экран, словно ждущий своего часа. Она огляделась и в этот момент на ее плечо легла тяжелая рука Влада.

– Ну, как тебе птичка? – спросил он с усмешкой.

– Ты сам это все собрал?

– Нет, конечно. Дроиды трудились, я только проектировал.

– Но ты же не инженер, ты врач, – воскликнула Юнна, недоумевая.

– Удивительное свойство нейросетей. Можно овладеть практически любой профессией. Нужна только база данных и время на ее освоение. Пришлось сконвертировать университетские курсы по инженерному делу, сопромату, математике и еще много чего, и сделать на их основе базы данных. Закачал все в нейросеть, и вуаля. Только развертывание всех этих баз занимает время. Пока база развернется, пока пройдет освоение… И потом, мы же подсаживали зародыш нейросети. Ей тоже нужно время на рост.

– Получается, что и мне можно все это закачать? – с надеждой взглянула Юнна.

– Конечно. Твой мозг вполне в состоянии это все освоить. Был бы он граммов на пятьсот меньше, было бы сомнительно. В принципе, у людей нашей популяции средний вес мозга 1200 граммов. Но все зависит от самого человека. Мозг вообще самый изменчивый орган. И он практически ничего не наследует от родителей. Кстати, юсуповская школа доказала, что в любой, даже самой захолустной деревне, может родиться гений.

– Да, я читала их работы. Профессор Кирсанов у нас нашел кое-что интересное и идет на управляемый апоптоз нервной ткани. Скорее всего, можно будет выйти на управление всем процессом апоптоза и буквально выращивать нового человека, – задумчиво произнесла Юнна.

– Ну да, только результаты мы увидим не скоро. Люди растут медленно.

– У тебя есть какие-то мысли по этому поводу? – с интересом спросила Юнна.

– Ага, есть кое-что. Давай слетаем куда-нибудь? А то я тут совсем заработался, – предложил Влад.

– Там и поговорим.

– Куда полетим?

– Хочу куда-нибудь в тропики, где есть голубая лагуна и белый песок, – мечтательно ответил Влад.

– Припасы возьмем, а там лангустов половим и рыбу.

– Давай тогда завтра. Я с Дусей все приготовлю, и двинем.

– Только ночью. Не надо, чтобы народ видел аппарат. Рановато еще, – предостерег Влад.

На следующую ночь они спустились в тоннели, расположились в рубке, предварительно загрузив провизию в отсек для хранения. Влад уселся в пилотское кресло и, распахнув графеновые шторы на панорамном сапфировом стекле, ввел в компьютер координаты пункта назначения. Он выбрал атолл Пальмира. Необитаемый, с запасами пресной воды, затерянный почти в самом сердце Тихого океана, он формально принадлежал Японии. Влад уже договорился о выкупе острова, а согласие на аренду у него уже было. Аренда была символической – в обмен на установку радиомаяка для самолетов, что значительно облегчит навигацию. Сам радиомаяк уже ждал своего часа в грузовом отсеке. Юнна заняла место навигатора и с любопытством изучала на компьютере список программ по земной и звездной навигации. Проверив связь со спутниками и убедившись в исправности всех систем, импровизированные ворота в сопке распахнулись, и корабль вырвался в ночь.

– Слушай, а как ты назвал корабль? Надо же шампанское разбить о нос. И потом, ему нужна крестная, чтобы имя дать, – спросила Юнна.

– Шампанское я взял, – ответил Влад, улыбаясь. – А имя ты и дашь. Он будет называться «Лунь-Вектор».

– Почему «Лунь-Вектор»?

– Ну, лунь – птица призрачная, осторожная, но хищная. Как раз для разведчика подходит. Тем более, лунь обладает способностью бесшумного полета, – объяснил Влад. – Это же не боевой крейсер. Хотя гравитационная пушка есть, и лазеры.

Атолл Пальмира был невелик – всего около трех квадратных километров суши, а вместе с лагуной – двенадцать. Весь утопал в тропической зелени, а в лагуне кишела рыба и лангусты. Правда, слухи о нем ходили нехорошие, но это всегда так. Японцы когда-то пытались построить там базу снабжения флота, но весь берег был изрезан рифами, и разбить корабль о них – проще простого. Единственный фарватер в лагуну оказался слишком мелким и извилистым. Поняв, что овчинка выделки не стоит, они покинули остров и больше не возвращались. Слишком далеко он находился от населенных пунктов, и снабжение превращалось в непосильную задачу. Влад же давно присматривал себе остров, чтобы скрыться от мира. Соседи ему были ни к чему, а обеспечивать себя он мог и сам. Полторы тысячи километров вокруг – ни души. И еще одно преимущество – на этом атолле не было сезона дождей.

Выгрузившись, Влад отдал приказ строительным дронам возвести хижину. «Луня» он загнал в старый японский ангар, оставшийся от прежних хозяев. Взошло солнце, и Влад, вооружившись ластами, отправился в лагуну за добычей. Ему до смерти надоела цивилизация с ее мобильным интернетом и всеобщим хаосом. Последние месяцы он не вылезал из своих тоннелей, полностью посвятив себя строительству корабля. Центральной власти, по его мнению, было на все наплевать. Российская империя и так была в силах кого угодно забороть. Предлагать свои технологии властям он и не думал. Там такой сонм чиновников, что сломаешь голову, пытаясь угодить им всем. Поэтому он решил действовать в одиночку. Юнна, сбросив с себя одежду, подставила тело ласковым лучам солнца на белом коралловом песке. Поныряв в лагуне, Влад вытащил на берег пару полных корзин лангустов. Потом рухнул рядом с Юнной на песок. Обед и ужин были обеспечены, а после можно было заняться и рыбой. Они предавались животной страсти прямо на песке, не отпуская друг друга ни на мгновение. Юнна истосковалась по Владу, и он тоже жаждал ее. Затем они окунулись в лагуне и принялись готовить дары океана. Дроиды уже возвели подобие летней кухни, где они и устроили гриль для лангустов. Влад приготовил чесночный соус и устричный микс. Получилось просто объедение. После ужина они долго сидели, наблюдая, как из темных вод поднимается Луна, потягивая легкое вино. Это было завораживающее зрелище. Мускусный запах Юнны возбуждал Влада с новой силой, и они вновь отдались чувствам. Юнна полностью отключилась от московских забот, а Влад перестал думать об инженерных решениях. Неожиданно Влад предложил слетать на Луну – просто посмотреть, как там и что. Юнна пожала плечами и спросила, хватит ли у них возможностей.

– Это вообще не вопрос. Конечно, хватит. Сделаем расчеты и рванем. Ускорители у нас есть. Вокруг никого. Выйдем на орбиту, а там плазменные двигатели не подведут. Просто подкорректируем орбиту, чтобы нас не засекли с Земли. Это же межпланетный корабль, а не орбитальный бот. Он таким и проектировался. Завтра произведу расчеты оптимальных траекторий.

– Я вообще схожу с ума, – призналась Юнна. – Нейросеть развернулась, и я вижу вещи, недоступные окружающим. Они словно мыслят в замедленной съемке. Вот, я только что получила звание доктора наук. А ведь я еще студентка. И тут же всякие члены-корреспонденты начали меня оттирать от науки. Хорошо, что Кирсанов за меня горой, а иначе бы сожрали. Где мы живем, Влад?

– Мы живем в государстве, которое долго не воевало. Люди забыли, что ядерная бомба – это реальность, – ответил Влад. – Почти восемьдесят лет не было большой войны в Европе. Ты думаешь, Германия забыла об унижении? Нет. Они только и мечтают о том, как нам напакостить. Но ресурсов у них нет. Колонии закончились, и брать сырье для переработки на халяву просто неоткуда – все приходится покупать. А денег на это нет. Американцы подсунули им модель экономики, основанную на сфере обслуживания. Если завтра им перекроют поставки сырья, они рухнут до уровня бесплатных супов в богадельнях. Сейчас они еще производят автомобили, но Япония и Америка выпускают в три раза больше. Никто в здравом уме не купит французский «Ситроен» или «Рено». Или «Ровер» из Британии. «Мерседес» купят, но он слишком дорогой. Рынок сбыта они потеряли, и даже Африка предпочитает наши внедорожники. Самолеты – тоже наши или американские. Даже такая развитая страна, как Япония, не может создать конкурентоспособный пассажирский самолет. Они предпочитают нашу технику. Южная Америка покупает у американцев. Это и есть разделение рынков. Пока всех все устраивает, но еще не вечер.

– Не заводись. Я просто констатировала факт.

Глава 5

– Знаешь, я тут порылась в сети об этом атолле. Говорят, будто пираты зарыли здесь клад, да так и не смогли его забрать. Не хочешь поискать? – с надеждой спросила Юнна.

– Думаешь, до нас тут никто не рылся? – усмехнулся Влад. – Тут всего три квадратных километра суши. Остальное – лагуна.

– Я подумала, ты можешь воспользоваться аурным зрением. Вдруг что-нибудь увидишь. Кто знает, – уточнила Юнна, – мы ведь так никого и не встретили с твоим набором подполей. Давай просто пройдемся. Все равно отдыхаем.

И они двинулись вдоль берега, обследуя остров. Буйная растительность затрудняла путь, но предусмотрительно взятые мачете помогали прорубаться сквозь плотные тропические заросли. Поговаривали, что когда-то здесь кишели змеи, но, видимо, их кормовая база – птицы – исчезла, и пресмыкающиеся тоже пропали. Такое часто случается в замкнутых биоценозах. Змеи съели всех птиц, а потом вымерли сами. Новым же пернатым не судьба долететь – слишком далеко до материка. Миграционные пути здесь не проходят. Здесь у птиц совсем другие маршруты.

В аурном зрении тропические заросли представали в совершенно ином свете. Ничего общего с привычной дальневосточной тайгой. Здесь царила ярко выраженная многоярусность, и игра света и тени создавала причудливую палитру буйных красок, а не сдержанную зелень, как в тайге. Верхние ярусы плотным пологом укрывали землю, погружая нижний ярус в полумрак. Бесчисленные лианы придавали пейзажу загадочность, а терпкий запах гниения из лесной подстилки смешивался с летучими фитонцидами тропических цветов, создавая опьяняющий, неповторимый аромат.

Услышав журчание, Влад направился к источнику родника и вдруг заметил белесые тени, смутно напоминающие виденные им ранее призраки или души ушедших. Устремившись к ним, он не заметил, как Юнна остановилась как вкопанная, не смея двинуться с места.

Влад мысленно поздоровался, и в голове явственно зазвучали голоса. Один – молодой, надрывный, а второй – какой-то скрипучий, старческий.

Они явно угрожали ему, на что Влад лишь рассмеялся в ответ. Оказывается, пираты похоронили здесь не только награбленное золото и серебро, но и, дабы наложить заклятие на клад, зверски убили двоих своих подельников прямо над местом захоронения. В те темные времена пираты свято верили в силу проклятий. Но прошло время, и души убитых так и остались привязаны к месту своей насильственной смерти.

Расчистив подстилку, Влад обнаружил два скелета, почти истлевших от времени. Подошедшая Юнна тоже увидела кости и тяжело вздохнула. Ей почудилось, будто она тоже увидела тени убитых.

– Надо будет пригнать дроидов, – задумчиво произнес Влад, – самим нам с этим не справиться.

Решив отложить раскопки до завтра, они вернулись на побережье. Солнце уже коснулось воды и медленно, торжественно погружалось в море. Сначала оно казалось цельным огненным шаром, затем начало сплющиваться, вытягиваться, словно растекалось по водной глади. Вот уже лишь половина диска, и море будто жадно пьет свет, впитывая его в себя. Мгновение – и над горизонтом повисла узкая расплавленная полоска, дрожащая, словно струна.

И вдруг – как по волшебству – свет схлопнулся. Последний луч пронзил небо, рассыпался искрами по волнам и исчез.

В ту же секунду все преобразилось. Небо из огненного стало темно-синим, почти чернильным; море, еще секунду назад пылающее, теперь таило в глубине отблески угасшего пламени. Тени выросли из под пальм, воздух остыл, и первые звезды робко проступили на востоке. Лишь море, все еще взволнованное закатом, тихо шептало, перекатывая на гребнях последние золотые блики, словно хранило в себе память о солнце, пока ночь не накрыла тропики своим бархатным покрывалом.

Влад и Юнна сидели за столиком, заваленным остатками пиршества. Лангусты на гриле оказались восхитительными и прекрасно сочетались с искусно приготовленным чесночным соусом, который соорудила Юнна. Она умела готовить, но в Москве, за неимением стимула и времени, делала это нечасто. Влад же мало внимания уделял еде, так как был постоянно занят и все свалил на Дусю. Запив все это великолепие белым вином, они завалились спать – день выдался весьма насыщенным.

Утром, умывшись и почистив зубы, они отправились на раскопки в сопровождении двух дроидов. Следуя по зарубкам, они быстро вышли к месту захоронения клада. Первым делом они предали земле останки пиратов, а затем дроиды приступили к раскопкам. На глубине полутора метров лопаты наткнулись на первый сундук. На удивление, хоть он и потемнел от времени, но не развалился. Древесина походила на тик или красное дерево, но из-за возраста определить точнее было невозможно – так сильно она потемнела. Влад не был знатоком деревянных дел, никогда этим не интересовался. Расширив яму, они увидели шесть сундуков, изготовленных примерно в одном стиле и плотно прижатых друг к другу. Влад спрыгнул вниз и сбил бронзовый замок с первого сундука. Их глазам предстали изящные сосуды и украшения из золота и серебра, явно индейского происхождения. Определить истинную ценность находки он не мог – тут требовался эксперт по инкскому золоту. Но было очевидно, что пираты ограбили каких-то испанцев, перевозивших сокровища инков из Перу в Панаму. Отбросив ненужные размышления, Влад отдал команду грузить все сундуки на борт «Луня», который вчера получил свое имя и о нос которого Юнной была разбита бутылка шампанского.

После трех дней блаженного ничегонеделания и купания в лагуне Влад решил испытать корабль в деле: выйти на орбиту. Подъем начался по обычной схеме – против вращения Земли. На высоте тридцати километров включились ускорители, которые помогли вывести «Луня» на низкую околоземную орбиту, примерно четыреста километров.

Совершив несколько витков вокруг Земли и рассчитав траекторию, включили плазменные двигатели. Из дюз вырвалось ослепительное синее пламя, и «Лунь» устремился к Луне. Влад не стал выжимать из двигателя максимум, ограничившись сначала второй космической скоростью, а через несколько часов увеличил ее вдвое. Выполнив несколько корректирующих маневров, он снизил скорость для выхода на лунную орбиту. Принимая во внимание лунные масконы (области повышенной плотности в коре), выбрал оптимальную высоту орбиты – тридцать километров. Он решил сначала провести гравиметрическую разведку поверхности. Для этого предусмотрительно захватил с собой лазерный альтиметр для контроля высоты над поверхностью и высокоточный акселерометр/градиентометр для измерения гравитационных аномалий. Расшифровкой полученных данных займется Малай – родной брат Бабая. А пока придется нарезать круги над Луной. Затем Влад планировал осуществить посадку в районе полюса для проверки наличия замороженной воды. Для этой цели он взял с собой прибор под аббревиатурой CORALS, основанный на эффекте Аскарьяна и предназначенный для обнаружения льда в лунном грунте. Этот прибор регистрирует радиоимпульсы, возникающие при взаимодействии космических лучей с лунным веществом. Характер этих импульсов зависит от состава вещества: прохождение через лед и сухой реголит дает разные сигналы. CORALS способен «видеть» лед на глубине до тридцати метров. В основном его интересовали затененные участки в кратерах на полюсах, где наличие воды наиболее вероятно. Ну и нейтронный спектрометр тоже может пригодиться, он был штатным на корабле, поскольку незаменим при работе в поясе астероидов.

Отрегулировав гравитацию до двух третей от земной, Влад достал саморазогревающиеся пайки, и они с Юнной приступили к обеду. Она же все это время посвятила расчетным программам по навигации и коррелирующим программам по расчету удельного импульса. Вот такие у нее выдались интересные каникулы.

Они неделю кружили в лунных реалиях. Спутник, конечно, готовился для монотонной работы, но Влад решил не отступать от намеченных испытаний. На следующее утро – посадка на полюсе, в районе, где брезжили надежды на воду. Сам рисковать не стал, доверив это ИИ. И Малай не подвел: все четыре опоры корабля мягко коснулись лунного реголита. В пустотных скафандрах еще не было нужды, и вглубь отправился малый дроид, с задачей пробурить несколько скважин. Результат превзошел ожидания: тридцать сантиметров водяного слоя под поверхностью! (В виде льда, конечно) Вполне достаточно для добычи технической воды, избавляющей от дорогостоящих полетов на Землю. Мгновенно была составлена карта Луны с пометками перспективных водных источников. Отозвав дроида, Влад отдал команду на взлет. В процессе полета особые датчики вели неустанный мониторинг космических частиц, бомбардирующих корпус. Результаты его приятно удивили. Графеновая броня оказалась надежным щитом, почти полностью нейтрализовав космическое излучение. Внутренние датчики едва фиксировали фон. Полеты к дальним планетам переставали быть смертельно опасными. Влад поставил себе мысленную галочку: корабельные скафандры! Не просто удобная одежда, но и абсолютная защита от статического электричества, коего на корабле быть не должно.

Закончив лунные этюды, они взяли курс на Пальмиру. Орбитальные спутники вокруг Луны не вились – до недавнего времени она оставалась в тени былой славы, забытая после американской лунной гонки. Влад задумал исправить это досадное упущение, разместив пару-тройку сторожевых спутников, чтобы отслеживать незваных гостей. Тем более, что сейчас это не составляло особого труда. Они описали величественную дугу, выбрав эллиптическую орбиту вокруг Луны и Земли, и вернулись на Пальмиру. Попутно плазменные двигатели прошли испытания во всех режимах, и Влад остался доволен – все параметры совпадали с расчетными. Расход ксенона за весь полет составил всего триста килограммов – капля в море по сравнению с затратами на запуск ракетоносителя с Земли, где счет шел на миллионы. Под шумок он запустил к Луне свой спутник, оснащенный автоматической буровой установкой, взяв за основу трофей, некогда свалившийся ему на голову. Спутник благополучно вернулся с парой килограммов лунного реголита. Влад, не теряя времени, выставил его на аукцион и сорвал куш, с лихвой окупив все расходы. Свои образцы он приберег, создав вокруг них ореол таинственности. Никто не знал, сколько реголита привез его аппарат в своей капсуле. Слухи ползли, подогревая интерес, и вскоре после возвращения на Пальмиру он выставил лот – лунный реголит со следами воды. Это была сенсация!

Взору публики предстала запаянная колба с реголитом, на стенках которой отчетливо виднелся конденсат. Аукцион проходил в здании Санкт-Петербургской биржи на стрелке Васильевского острова. Был выходной, и биржа не работала, но пресса и научное сообщество бурлили от новостей – на Луне есть вода! Торги вел Императорский аукционный дом, чья репутация была безупречна. Влад сознательно отказался от услуг иностранных гигантов – Императорский был вне конкуренции. Безупречная работа, экспертные оценки, которым доверяли безоговорочно. Все знали: комиссию получит казна. В торговом зале биржи расставили ряды кресел для участников аукциона, и распорядитель объявил сенсационный лот: лунный реголит, доставленный с Луны русским спутником, с оригинальной буровой установкой, со следами воды. Разумеется, никто не знал, что университеты Петербурга и Москвы участвовали в аукционе лишь номинально – им уже было обещано по двести граммов такого же реголита на исследования. Вольф держал слово. В результате напряженных торгов колба ушла Гарвардскому университету, который, заручившись поддержкой щедрых доноров, выложил за бесценный образец астрономическую сумму. Все было честно и прозрачно. Россия держала марку. Империя не позволяла себе даже намека на банальное читерство.

Пресса на следующий день пестрела заголовками. И никому не пришло в голову бросить тень на императора – казна и так выкупила часть добычи для своих академических институтов.

Вольфа тут же засыпали приглашениями выступить с лекциями, что сулило не только солидный доход, но и головокружительный пиар. И он решил слегка похулиганить, взяв в свою свиту Юнну и Анюту в качестве ассистенток. После первой же лекции пресса взорвалась. Анюта, с ее точеной красотой, великолепной фигурой и глазами цвета морской волны, покорила публику. Не уступала ей и Юнна, с ее гибким телом, медовыми глазами и оливковой кожей. Девушкам тут же предложили выгодные контракты, и Влад посоветовал им не отказываться. Красота спасет мир! Анюта, его сестра – о ее благополучии Влад просто обязан был заботиться. Юнна, его девушка – и ее он не мог оставить без внимания. Так что все в рамках приличий. Если деньги текут рекой – нужно подставлять большую лопату! Хе-хе.

На лекции в Гарварде появился новоиспеченный муж Анюты. На показах мод и тряпок ему делать было нечего, а в Гарвард – в самый раз. Александр был неотразим и чарующе обаятелен. Вскоре их пригласили в Белый Дом на прием, устраиваемый президентом США в честь какого-то национального праздника.

После официальной части президент пригласил их в свой кабинет, отделанный голубым нефритом – роскошь, доступная лишь немногим. Во всем мире голубым нефритом были украшены только покои Императора России и кабинет президента США, да и то по воле Юсупова-старшего, правда, на американские деньги. Поговаривали, что такие апартаменты есть и у японского императора, но это оставалось тайной.

Александр вручил президенту письмо от императора, как родственник царствующей династии, потом все обменялись небольшими подарками. Подали вино и десерт. Легкий, ни к чему не обязывающий разговор завершил картину.

Александр и Влад не стали задерживаться в столице и вылетели в Майами. Стандартное место для уставших от трудов праведных. Юсуповский бизнес-джет доставил их быстро и с комфортом. Основная часть лекционного тура была позади, и у них было пара дней на пляжный отдых. Они поныряли в океане, но, заметив тигровых акул, решили не испытывать судьбу и ограничились солнечными ваннами на пляже. Тем более, доказывать кому-либо что-либо уже не было нужды. Но тут раздался крик, и спасатели вытащили из воды окровавленного юношу. Влад понял, что произошло, и бросился на помощь.

Диагноз был очевиден: акула вцепилась в ногу и вырвала почти полбедра на правой ноге. Бедренная артерия была задета, но, к счастью, не перекушена. Он тут же наложил жгут из плавок какой-то красотки и быстро вызвал скорую, но своими знаниями прикрыл рваную рану на артерии и остановил кровотечение. К приезду скорой давление стабилизировалось, и юноша начал самостоятельно дышать. Сейчас ему нужна капельница и противошоковые препараты. Влад понимал, что долго он так не протянет – рана слишком глубока.

Врач скорой помощи знала свое дело и действовала чётко. Юношу увезли в больницу, и друзья вновь погрузились в объятия неги и пляжного ничегонеделания.

По возвращении из лекционного тура Влад наконец получил документы о приобретении атолла в собственность в посольстве Японии в Москве. До этого момента обнародование его находок было чревато неминуемыми судебными тяжбами. И вот, со спокойной душой, он предал огласке свои сокровища, передав все шесть сундуков экспертам Эрмитажа, снабдив их детальным перечнем каждого артефакта. Эрмитажные хранители буквально затрепетали от восторга, узрев такую концентрацию редкостей. История знала немало варварских примеров, когда алчные испанцы безжалостно переплавляли индейские артефакты в драгоценные металлы, начисто игнорируя их художественную и историческую ценность. Завоевателей интересовал лишь звонкий металл, превращавшийся в серебряные реалы, "реалы де а очо" или просто "восьмерки" – золотые монеты в восемь реалов. Печальный пример Франсиско Писарро, переплавившего даже золотой шлем Монтесумы II, не послужил им уроком.

Влад решил передать часть найденного Эрмитажу, а остальное выставить на аукцион, оставив себе лишь несколько наиболее статусных вещей. Коллекционером он не был ни разу. Эрмитаж организовал ошеломительную выставку артефактов, после которой аукцион и состоялся. Вырученные деньги были весьма кстати, ведь предстояло еще многое закупить, а по уровню богатства он никак не мог тягаться с олигархами. Да, он был обеспеченным человеком, но не более. И фамилия его была Вольф, а не Юсупов.

Он задумал поправить свое материальное положение, занявшись поиском ценных ресурсов в поясе астероидов. Уже был готов перечень всего необходимого для разведывательной экспедиции. Список хоть и невелик, но весьма затратный. Гиперспектральные камеры, лазерные абляционные системы, магнитометры, сепараторы, бесчисленные сенсоры… Если удастся найти редкоземельные элементы, которых в земной коре – крохи, можно сорвать куш. Ведь затраты на корабль нужно как-то окупать, а он вложил в него все свои сбережения. Дорогая игрушка получилась. Еще он разработал камеру для трансмутации металлов, без которой было бы нереально заполучить уран-235. Найди он, к примеру, осмий и преврати его в изотоп-187, прибыль была бы колоссальной. Родий, скандий, иридий, индий и прочие редкие элементы также представляли огромный интерес. Объем небольшой, а отдача – колоссальная.

Но пока он решил завершить свои исследования в области искусственных нейросетей на основе коллагена. Правда, белок был скорее подобен коллагену, нежели являлся им в чистом виде. Коллагеновая группа оказалась весьма обширна. На сегодняшний день было известно 28 типов белков, образующих 46 полипептидных цепочек. И бесчисленное множество коллагеноподобных белков, содержащих коллагеновые домены, но не относящихся к основному семейству и выполняющих совершенно иные функции. Например, поддержание иммунитета осуществлялось именно коллагеноподобными белками. Работы было непочатый край. Но он обещал отчиму разобраться с этим, ведь простое использование коллагена для восстановления зрения – это лишь подобие решения проблемы. Юнна решила присоединиться к его исследованиям. Ксенобиология развивалась невероятными темпами, и это было ее призванием. Она получила разрешение Кирсанова и собственную тему для диплома. Защитить диплом ей разрешили досрочно, ведь она уже была доктором биологии.

Дуся родила прекрасную девочку, и ее радости не было предела. Она освоилась на заимке, тем более, что Юнна всегда была рядом и помогала. Влад прогнал ее через капсулу, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Однажды он спросил Дусю, почему она Дуся, а не Дуня. Вроде бы и то, и другое – уменьшительно-ласкательное от имени Евдокия. Оказалось, что она вовсе не Евдокия, а Авдотья, а Дуся – это еще и ласковое обращение к человеку (вне зависимости от реального имени), означающее "милый", "дорогой". Она мужа так и называла: "Мой маленький дуся". Влад только подивился причудам русского языка. Не зря он сестренку Нюркой звал. Кто не знает – это народное производное от Анны.

Эксперименты с коллагенами шли своим чередом, и Влад решил протестировать опытную сеть, которую он уже в третий раз вырастил в своем биореакторе. В его распоряжении были ламинарные шкафы (бокс биологической безопасности) для стерильной работы с культурами, инкубаторы для поддержания температуры и газовой среды для стационарных культур, центрифуги, рН-метры, оксиметры и счетчики клеток. Так что за результат он не опасался. Нейросеть для Дуси он вырастил с использованием ее ДНК и генного набора, регулирующего выработку коллагена. Та, смеясь, легла в установку, мечтая стать намного умнее. Влад подтвердил, что для нее все станет намного проще и яснее, а сеть будет следить за состоянием ее здоровья, предупреждать о заболеваниях и регулировать жизненные показатели и метаболизм. Главное, чтобы мозг не распознал ее как чужеродную и она не была поглощена глиальными клетками. Именно поэтому основой сети послужил ее собственный коллаген, выращенный в биореакторе.

По расчетам Влада, развертывание нейросети займет около двух суток. Для каждого поля и подполя был применен свой тип коллагена, способствующий быстрому прорастанию и дополнительно соединяющий все поля и подполя неокортекса отдельными связями, не заменяя, а создавая дополнительные нейронные соединения. Он не пошел по стопам Зилара, а применил метод, разработанный их более продвинутыми визави. Он уже изучил нейросети из почтового модуля, благодаря чему ему удалось научиться выращивать нейросеть в течение недели после забора биоматериала у конечного пользователя. Отработав технологию и выбрав подходящие материалы, он отправил все данные отчиму в клинику для организации производства и продаж. Такая нейросеть стоила намного дешевле биологической и уступала ей по функционалу, но все же была несоизмеримо лучше, чем жизнь без нее.

У той же Дуси, сразу после развертывания сети, установленные базы данных по кулинарии и ведению хозяйства, растениеводству, ветеринарии и пчеловодству дали такой мощный толчок, что она с энтузиазмом принялась за все эти дела, а готовить стала на порядок вкуснее, и ее меню расширилось в разы. Она моментально разобралась, как ухаживать за женьшенем, выращивать пчел и освоила множество способов сохранения и приготовления продуктов. Она настолько загорелась новыми знаниями, что Влад, покачав головой, начал программировать Бабая на составление баз данных по различным видам человеческой деятельности.

После выхода на рынок новых нейросетей случился настоящий бум. Каждая уважающая себя семья считала своим долгом снабдить нейросетью своих детей, и это стало самым желанным подарком на совершеннолетие. Клиника отчима разрослась. В тылу старого корпуса он начал возводить башню из стекла и бетона, потенциально увеличив коечный фонд втрое. Остро встал вопрос об обучении персонала и организации нового производства. Но раскрывать технологии никто и не собирался. Это был главный секрет двух академиков, и пока никому не удалось к нему подступиться.

Глава 6

После презентации новой нейросети Бородин пригласил Влада к себе — тот давно не виделся с семьёй. И вот наконец все собрались за одним столом: Анюта с Александром, Бородин с матушкой, Влад с Юнной. Просторная квартира академика наполнилась тёплым светом и приглушёнными голосами.

Анюта, уже на пятом месяце, нежно придерживала едва заметный животик. Александр Иванович, словно патриарх рода, восседал в резном кресле, неспешно покуривая трубку. Юнна перешёптывалась с Анютой, а Александр уединился с Владом в углу гостиной. Лишь матушка, истинная хозяйка дома, хлопотала на кухне, контролируя работу официантов.

Ужин превзошёл все ожидания. Повар явно превзошёл самого себя: каждое блюдо казалось маленьким шедевром. На десерт подали воздушные эклеры и выдержанное порто к кофе. Влад, однако, предпочёл красный юньнаньский чай — его выбор всегда отличался от общепринятого.

Александр с интересом разглядывал кофейный сервиз Бородиных. — Юсуповская фабрика, — констатировал он. — Эскизы моей бабушки. Её почерк ни с чем не спутать.

На днище чашек действительно виднелась метка — северная серия с песцами, белыми медведями и оленями. Бородин дорожил этим сервизом: его отец приобрёл его в молодости, заработав деньги разгрузкой барж на Неве. Сегодня подобное можно было купить без труда, но ручная роспись и старинные эскизы оставались бесценными.

— Никто так и не смог повторить её талант, — задумчиво произнёс Александр. — Да и Юсупов‑старший был не менее выдающимся художником. Его иллюстрации стали каноном, а рисунки к первому изданию «Тысячи и одной ночи» признаны классикой.

Он вспомнил портреты, написанные предком: Столыпина, Второва, молодого Ивана Пятого, Менделеева, Теслы, Мосина, Доливо‑Добровольского, Мечникова, Павлова, Толстого, Филимонова, Чехова и многих других. Потомки Третьякова приобрели их, а после войны император распорядился выпустить почтовые марки с этими изображениями — настолько совершенными они были.

После ужина Бородин пригласил мужчин в кабинет — единственное место, где разрешалось курить. Он неторопливо раскурил трубку и перешёл к делу:

— Господа, профессор Кирсанов ознакомил меня со своими исследованиями. Мы на пороге грандиозного прорыва — он вышел на программируемый апоптоз в эмбриогенезе. Это открывает возможности для придания человеку необычных качеств через точечную регуляцию морфогенеза, коррекцию метаболических путей и программирование клеточной пластичности. Иными словами, мы стоим у истоков Novum hominem.

— Я бы не стал использовать это название, — возразил Влад. — С точки зрения латыни корректнее Homo Novus, но оно слишком просто и не отражает эволюционную суть. Предлагаю Homo evolutus или Homo innovatus.

— «Человек эволюционировавший» или «человек обновлённый», — размышлял Бородин.

— За «обновлённого», — вмешался Юсупов. — Он не сам обновился — его обновили учёные. Так что термин точен.

— Согласен, — кивнул Влад.

— Присоединяюсь, — заключил Бородин. — Влад, а ты замерял свой электрический потенциал?

— Измеряли, но приборы не были готовы к такой мощности. Пришлось бы заново градуировать, а времени не было. Предварительные данные: напряжение — до 250 вольт, сила тока — 50 ампер. Но это не предел.

— Ого. Человека точно сможешь убить, — усмехнулся Бородин.

— Человеку хватит и 100 миллиампер, — ухмыльнулся Влад. — Переменный ток в полсекунды — и остановка сердца. При 5 амперах — мгновенный паралич.

— А нельзя имплантировать «электрические» клетки другому? — спросил Александр.

— Саша, ты явно не биолог, — покачал головой Бородин. — Отторжение неизбежно. Даже с обычными органами доноров подобрать сложно, а тут — клетки, способные убить организм.

— Жаль, — вздохнул Александр. — Я бы не отказался от такого «гаджета» внутри.

— Если у тебя есть такие клетки, можно вырастить колонию, — пояснил Влад. — Но законы их роста пока неизвестны. Нужны эксперименты. В аурном зрении их не видно, но можно просканировать на рентгеновском томографе — у нас разрешение в воксель.

— Уже в полвокселя, — поправил Бородин.

— Тем лучше. Если найдём у тебя такие клетки, измерим разницу потенциалов в мембранах. Тогда поймём, чего можно добиться, — завершил Влад.

— Я хоть сейчас прыгну в томограф, — улыбнулся Александр.

— Внеси деньги в кассу — и сделаю ночной сеанс по блату, — подмигнул Бородин. — Днём всё расписано на месяц вперёд.

— Александр Иванович, я завершил исследования имплантов. Вырастил дюжину — пока только для памяти. Остальные сложнее, но с ними разберёмся позже. Можете начинать установку, но осторожно — наблюдение в стационаре обязательно.

— Отлично, — обрадовался Бородин. — Новая услуга.

— Какой резонанс! — оживился Юсупов. — Сейчас все только и говорят о нейросетях. Банки даже кредиты выдают на установку — правда, со страховкой. А то вдруг клиент «кони двинет».

— Александр! Где твоё воспитание? — укоризненно произнёс Бородин. — «Кони двинет» — это язык биндюжника. Ты же воспитанный молодой человек.

— Это у нас фамильное, — с достоинством ответил Юсупов. — Дед, служивший канцлером у императора Александра, мог такое выдать, что хоть святых выноси. Да и сам Александр Александрович не чурался петровских оборотов.

— Склифосовский рассказывал, — кивнул Бородин, — что твой дед был уникумом. Они много работали вместе.

— Да, дедуля наворотил такого, что трудно поверить — будто один человек всё это сделал, — согласился Юсупов.

– Я еще пару баз данных подготовил, – Влад усмехнулся. – Мой Бабай не подкачал. Как Дуся прижала, сразу понял – базы надо дробить. Ей персональную организовал – пчеловодство и растениеводство. Так она в момент освоила, как за женьшенем ухаживать и пчел разводить.

– Да, базы данных улетают только так, – подтвердил Бородин. – Тут из Минобороны приходили, просили тактическую базу сделать. Но секретную.

– Не вопрос. Сделаю им твердотельный модуль памяти, пусть сами паролят. Потом пусть приезжают, подключат к мнемокомплексу и закачают офицерам. Мнемотехнику, разумеется, никому не передаем, – заверил Влад.

В разговор вступил Юсупов: – Меня батюшка достал уже с этим кризисом, – затянул он. – У американцев полный крах. Госдолг – выше некуда. Потребляют на сорок процентов больше, чем производят. Ищут сейчас прорывную технологию, которая из долговой ямы вытянет. Зациклились на ИИ, искусственном интеллекте.

– Саша, да это очередная разводка для дураков, – отмахнулся Бородин. – Вон, Влад постоянно с этой темой возится, и конца не видно. ИИ – это фикция, его не существует.

– Так они на дураков и рассчитывают. У них уровень образования рухнул до неприличия. Дети в школах только печатными буквами шпарят. А у нас, слава богу, чистописание оставили. Хоть все и ворчат, а требования прежние, – поддержал Александр. – Я сам чистописание сдавал в школе, и ничего страшного.

– Это еще твой дед ввел, – вставил Влад. – Когда ребенок пишет от руки, излагает свои мысли, следит за орфографией, пунктуацией, за красотой слога, он задействует сразу множество зон неокортекса, чтобы все это согласовать, да еще и смысл не упустить. Это колоссально развивает нейронные связи. У нас это осталось, а на Западе верх взяли педологи, которые усиленно продвигают цифровые показатели уровня знаний. У нас этих педологов еще до большой войны отбрили. Помнится, даже Иван Пятый указ выпустил «О педологических извращениях в системе Министерства Просвещения». Так что чему тут удивляться?

– Ой, а расскажите подробнее, а то я, как простой инженер, не в курсе этих биологических веяний, – попросил Александр.

– Да это тема на четыре семестра на биофаке, – усмехнулся Влад. – Ну вы мне как родственнику – вкратце, – взмолился Александр.

– Ладно, уговорил, – усмехнулся Влад. – Развитие человека проходит через четыре основные стадии: эмбриогенез – развитие плода в утробе матери; первичный рост после рождения, когда ребёнок почти ничего не видит и не слышит – только свет, зрение очень узкое. Поэтому все эти погремушки над кроваткой – бесполезная вещь. В этот период его интересуют только запахи. Он безошибочно чувствует запах маминой груди и молока, положение тела. Лучше, чтобы он был у мамы на руках. Поэтому мыть грудь, как советовали американцы, категорически нельзя. Ребенок теряет ориентацию в пространстве и начинает плакать, выражая своё неудовольствие. Потом наступает период впитывания социальных инстинктов. Этим обусловлен эффект Маугли. Если ребенок не начал говорить в полтора-два года, он уже, скорее всего, и не заговорит. Обучить его будет практически невозможно. Он теряет социальную адаптацию к нахождению среди себе подобных. Зато, если такой ребенок видит постоянные убийства и террор, он и это будет считать нормой. И это потом не выбить. Это откладывается в лимбической системе и становится устойчивым социальным типом поведения. То есть убедить такого ребенка в том, что убийство – грех, – невозможно. К восьми годам у него начинают формироваться нейронные связи в неокортексе, развивается кора мозга. И это продолжается до наступления пубертатного периода. Тогда наступает кардинальная ломка всего, и что из этого получится – никто не угадает.

Пубертат – это третий этап развития. Массовый выброс гормонов и период ускоренного роста. И, наконец, постпубертат и переход развития в акматическую фазу, впоследствии выход на старость и немощь, и как финал – полный апоптоз организма. Это, как ты и просил, вкратце. Твой тесть был причастен к группе исследователей, открывших так называемый лимит Хайфлика под руководством американца Леонардо Хайфлика. За это даже получили Нобеля, хотя сейчас эта премия из-за политизированности обесценилась. Но Хайфлик получил ее заслуженно. Его группа определила конечность деления соматической клетки в многоклеточных структурах, отсюда и возникла идея о преодолении апоптоза и увеличении числа делений, то есть о продлении жизни человека. Но ученые не туда смотрели – надо было изменять сам вид, и тогда это было бы возможно. Но никто не знал как и куда. На первом этапе развития сапиенсам надо было тупо выживать, и эволюция пошла по пути выживания вида, отбросив на тот момент "ненужные" возможности и стала выращивать вид, который стал пользоваться мозгами для выживания. Тогда у ранних сапиенсов мозг стал весить под кило восемьсот грамм. Они стали организовывать племена и стаи, охотились вместе, или социализировались, как сейчас принято говорить. Со временем эта необходимость отпала, и мозг сапиенсов, особенно в Европе, похудел до кило двести грамм, потому что нужны были послушные потребители, а не личности, способные решать ранее неразрешимые задачи. И вот сейчас появилась возможность не дать умереть специальным клеткам в процессе эмбрионального развития и получить "неведому зверушку" отдельного вида, который в научном плане будет совсем не сапиенс, хотя внешне будет похож на него. Но он сможет получить повышенную регенерацию, увеличенные поля неокортекса и не выключенный аппарат выработки своей собственной энергии. Или сверхспособности по сравнению с обычными людьми. И что самое интересное, по расчетам у такого индивида число Хайфлика будет раза в два выше, чем у обычного сапиенса. То есть жить он сможет лет так сто пятьдесят-двести. Правда, у него будет более долгое взросление – лет этак до тридцати. Ну, и то, что твои родственники вышли на регулирование механизма и придали человеку тетраплоидный геном, то есть нашли способ сделать так, что у человека будет не две пары хромосом, а четыре, дает нам основание думать, что у новой особи рака не сможет случиться как класса, и многим болезням он не будет подвержен вообще. Ведь в случае деления клеток варианты сбоя или мутаций упадут в четыре раза. Ну вот тебе вкратце, как ты и просил. Потому что не вкратце — тебе надо пять лет учиться и еще лет пять работать в лаборатории. У хороших учителей. Хотя при наличии нейросети это тебе обойдется примерно годом освоения закачанной базы.

– И все-таки что насчет ИИ? Мои расчетные системы на его основе работают, считают превосходно. Мосты во Владивостоке – моя работа, все сошлось идеально, – не унимался Александр.

– Для расчета мостов никакой ИИ не нужен, – отвечал Влад. – Взгляни на Шухов-мост в Константинополе. Во времена Шухова не было ни компьютеров, ни даже арифмометров. А он стоит, как ни в чем не бывало. И прекрасен, как мечта, – сам видел. Поразительное зрелище. А его построили почти век назад. Все вручную, разве что паровые экскаваторы и землечерпалки помогали. Между прочим, его признали самым красивым в мире. Так что твоим мостам до гения Шухова – как до Луны пешком. Да и та когорта инженеров была совершенно бесподобна. Они смогли рассчитать энергопотребление страны на десятилетия вперед. И заметь, все построенные ими электростанции до сих пор работают, словно вчера возвели. Ты знаешь, что ГЭС на Волге в Дубне до сих пор работает на березовых подшипниках? Осталось еще несколько таких. Тогда просто металла не хватило, и инженеры придумали им замену. Это было перед войной, когда Москве воды катастрофически не хватало. А город рос. И сто километров канала Волга-Москва были построены за три года с минимальной механизацией. Наши предки были ого-го! Канал Волго-Дон, Волго-Балтийский канал, Беломоро-Балтийский, Каракумский, сотни электростанций, заводы, тысячи рабочих мест. К большой войне Россия подошла второй по валовому продукту и первой по многим показателям. А что касается ИИ, то это блажь. Если ты создашь искусственный разум, что он сделает в первую очередь? Можешь не отвечать. Он будет следовать СВОИМ интересам. Не твоим, не моим, а своим собственным. И если он поймет, что ты ему мешаешь, то он тебя убьет или, как пишут в романах, аннигилирует источник проблемы. Он же не человек, ничто человеческое ему не нужно. Он чистый разум, который тоже будет выживать как умеет. И если он посчитает тебя и все человечество врагом, то он просто сотрет его с лица Земли. Договоришься ты с ним или нет – вилами по воде писано. Так что не буди лихо, пока оно тихо. Кстати, из всех известных нам цивилизаций никто не пошел по пути создания ИИ. Все остановились на мощных вычислителях, которые осваивают имеющуюся базу данных. Вот для этого мои чипы и создавались.

– Да, все не так просто, – протянул Александр. – А над чем ты сейчас работаешь? Просто интересно.

– Саша, хоть ты и инженер, всего я тебе не скажу, – усмехнулся Влад. – Не обижайся. Я рассчитываю гиперпривод для выхода в подпространство, но знаний не хватает. Теория наша хромает, а инопланетная тоже молчит. Там столько нерешенных для нас задач, что голова с нейросетью пухнет.

– Так подключай меня! Мне пока делать особо нечего. Живем рядом – полчаса лёта. Делов-то, – воскликнул Юсупов. – Тем более сетка у меня почти раскрылась. И потом, мы же все под клятвой. Так что от меня ничего не убежит.

– Понимаешь, Александр, у меня непростые отношения с твоими родственниками. Так что всего я тебе сказать не могу, – уточнил Влад. – Есть мои разработки, которые лежат пока без дела, но для меня они очень ценны, именно потому, что я пока не могу определить их настоящую ценность.

– Ладно, как знаешь, но слово сказано. И потом, мы уже с тобой родственники, – заметил Александр.

– Тогда нам стоит слетать пока недалеко, – подмигнул ему Влад.

– На Шантары? Китов посмотреть? – возбудился Александр.

– В пояс астероидов, – ответил Влад и улыбнулся.

Сказать, что Александр был в шоке – ничего не сказать. Он словно в осадок выпал.

– Ты хочешь сказать, что можешь летать в космос?

– Не хочу, а говорю. Мы тут с Юнной на Луну слетали. Неприятное место, надо сказать. Ну, ты, наверное, в курсе продаж реголита. Нашли пару мест с замороженной водой. Не надо будет на Землю возвращаться. Можно там подзаправиться. Вода, конечно, техническая, но как раз ее много и уходит. Питьевая будет только с Земли. Такое количество минералов не засунешь. Хотя ее и пить можно, но после специальной обработки.

– Так это твой реголит висел на продажу? Он же вроде спутником привезен был, – недоумевал Александр.

– Ну, скажем так, спутник был и привез около килограмма грунта, но его мало, и это был отвлекающий маневр. Основное мы с Юнной привезли. Она сейчас выпускается и не сможет меня сопровождать. Так что можешь занять ее место. Анюту не тяни – ей скоро рожать.

– Если это так, то хоть сейчас готов отправиться – всю жизнь мечтал о космосе. Только старшаки постоянно в стойло ставили.

Влад усмехнулся и подал ему руку.

– Считай, что договорились. Только пустотные скафандры доделаем и в путь. Мне тут тоже все поднадоело.

Договорились о месяце передышки и закачке баз данных по навигации Александру. Вахту стоять надо было, не сачкуя, а их всего трое. Конечно, Малай не подводил, но это не повод расслабляться. Весь этот месяц Александр прожил у Влада. Работы было немерено, и сроки горели. И потом, никому не надо было знать, куда они девались. А так, на испытаниях новой модели в Тихом океане. Под конец всех процедур он повел Александра в тоннели показать птичку. Когда в холодном свете светодиодов он увидел «Лунь», то просто остолбенел. Возможно, это впечатление от холодного света, но сам корабль был неимоверно красив. Черный матовый графеновый корпус лодочного типа. Где днище было защитой корабля от плазмы при посадке. Зализанные углы и эстетика нового типа. Он вызывал как гордость, так и страх. Вылетали они в ночь и быстро достигли Пальмиры. Там остановились на дневку и подготовились к старту на орбиту Марса. На Луне делать было нечего. Влад спокойно делал свои дела, делал расчеты и сверялся по картам звездного неба.

Александр исследовал каждый уголок корабля, осыпая Влада вопросами. Тот, устав объяснять, пообещал загрузить ему базу данных в нейросеть: "Разберешься сам, делов-то на копейку". Влад выжидал идеального момента для старта, стремясь сэкономить драгоценное топливо. В ожидании благоприятного "окна", они коротали время, охотясь на лангустов в тихой лагуне. Влад даже показал Александру укромное место, где когда-то были найдены пиратские сокровища. Они наслаждались последними днями безмятежности, предчувствуя скорое погружение в напряженную работу. Наконец, все факторы сложились воедино. "Лунь" взмыл ввысь, а Влад активировал ускорители.

Ускорители сработали безупречно, извергнув клубы азота после смены картриджей. Не задерживаясь на орбите, они продолжили путь. Малай, гений навигации, тщательно вычислял траектории сближения с интересующим Влада скоплением астероидов. Разнообразие углов и скоростей поражало, но Малай не подвел, обеспечив ювелирную точность расчетов. Учитывалось и то, что старт с орбиты нежелателен – слишком велик риск привлечь внимание. Поэтому было решено стартовать из-под покровов Луны, чтобы избежать ненужной паники среди земных астрономов, вызванной неземными эффектами.

Плазменные двигатели выдохнули длинную струю синего пламени, выводя "Лунь" на расчетную траекторию. После штатной работы двигатели затихли, и корабль продолжил полет по инерции. Малай демонстрировал на экране траекторию, отклонения были минимальны. Однако при подходе к орбите Марса маневры и учет гравитации планеты были неизбежны.

Влад спокойно передал вахту Малаю и отправился ужинать, распаковав порционный рацион. Александр, не теряя времени, присоединился к нему с мясным пайком. Первый синтезатор пищи пока что барахлил, выдавая лишь напитки. До его отладки руки еще не дошли, хотя принцип работы Владу был уже ясен. Тем не менее, синий тоник, с биогенной основой и полным отсутствием "химии", пришелся по вкусу и заметно поднял настроение. Отобедав, Влад пошел ко сну. Следующую вахту должен был нести Александр. Пока не было опыта межпланетных полетов, правила безопасности оставались превыше всего. Освежившись гигиеническими салфетками для экономии воды, Влад провалился в сон.

Александр, однако, не мог сомкнуть глаз. Он все глубже осознавал, что Влад – не просто смертный. Его открытия, хоть и основанные на инопланетных знаниях, свидетельствовали о его гениальности. Способность усваивать и применять столь сложные концепции дорогого стоила. Но он пошел еще дальше, начав строить космические корабли. Об этом пока знали лишь его возлюбленная и сам Александр. Нейросети несли человечеству невероятный прогресс, и Влад, несомненно, стоял у истоков этой революции. Сейчас планета была охвачена настоящей "нейросетевой лихорадкой". Все жаждали заполучить передовую технологию, но Вольф не спешил продавать её, не стремясь к наживе. Как и его дядьки, он не испытывал излишней толерантности к человечеству, понимая, что его изобретение неизбежно будет использовано в военных целях. Александру была понятна позиция Влада, его нежелание бесконтрольно распространять нейросети. Он попросту ограничил доступ к установке нейросетей для неграждан России. Производственные мощности были ограничены, и очередь расписывалась чуть ли не на год вперед. Александр подозревал, что это лишь отговорка, но проверить это никто не мог. Изделия Влада были действительно сложными, за ними скрывались биотехнологии, невиданные доселе. Разгадать их секрет пытались лучшие умы мира, но пока безуспешно. По сути, открытие реликтовых клеток и наделение человека новыми возможностями уже тянуло на признание Влада величайшим ученым. Но Владу это было не нужно. Он прекрасно чувствовал себя в родовом поместье и не испытывал ни малейшего желания перебираться в столичную суету. К тому же, когда Александр узнал, что за спиной Влада стоит армейская разведка, все вопросы отпали сами собой. Хотя, конечно, узнать всего не удалось – информация была засекречена. Даже тетушка не смогла ничего выяснить. Империя умела хранить свои тайны. Возможно, отец и мог бы пролить свет на некоторые моменты, но он никогда бы не поделился информацией. Канцлер он или кто?

Но Александру нравилось работать с Вольфом. Он надеялся взрастить в себе клетки электричества, обнаруженные у него, и приблизиться к уровню гения Влада. Он помнил слова отца о том, что ему следует держаться Вольфа, так как он – не совсем человек, и у него можно многому научиться, а возможно, и выйти на новые уровни сознания. Они были примерно одного возраста, просто учились в разных университетах. В конце концов, он женился на его сестре Анюте, о чем ни разу не пожалел. Тесть – академик, шурин – академик. Да и Анюту он полюбил с первого взгляда. Таких девушек сейчас почти не встретишь. И он серьезно относился к своему браку. Роды Бородиных и Вольфов всегда стояли на страже отечества, и этот факт нельзя было игнорировать. Ему уже прислали снимки некрополя его предков с Донского кладбища. Род уходил корнями к временам Алексея Михайловича. Более четырехсот лет служения престолу значили многое.

Бесконечный поток мыслей проносился в голове Александра, пока, наконец, усталость не взяла свое. Он решил подменить Малая на час, а затем принять вахту у него полноценно. Попросив разбудить его за пятнадцать минут до смены, он забылся сном. Ему снилась Анюта с ребенком на руках. Её счастливая улыбка примиряла его с черным и безжалостным космосом.

Глава 7

Вахту он принял по протоколу, но Малай все равно не спал и отлеживал все действия нового пилота. Он заново прогонял все действия при метеорной опасности, проверял работу силовых щитов, накачку гравитационной пушки и лазеров. Одновременно Малай вел локацию маршрута отмечая аномалии и навигационные помехи. Наставления, закаченные им были похожи на лоции и он этому не удивился, зная, что Влад был приличным яхтсменом и под парусами ходил неоднократно. Так ему было удобнее писать наставления. Они не раз выходили в море под управлением Влада нырять за трепангом и гребешком, без которого он не представлял себе жизнь. К хорошему быстро привыкаешь, а уж как готовила Дуся трепанги в меду – язык проглотишь. Вспомнив об этом он не удержался и открыл себе баночку дусиных заготовок, что Влад захватил с собой. Получив тоник из синтезатора он спокойно наблюдал за приборами. Вдалеке светил, уже не сильно большой диск Солнца, а на экране он явственно видел подступающий Марс. Изображение было синтезировано с увеличением, но это был реально Марс. Скоростемер показывал, что их скорость была на уровне 800 километров в секунду. Тут же в его памяти выплыл чертеж скоростемера. Он был полумеханический, а за поправками следил Малай. Влад всегда дублировал функции приборов, чтобы уберечь себя от последствий метеоритного дождя или какого-то еще космического излучения, когда могут сдохнуть чипы, хотя они и имели тройное экранирование. Просто ни у кого не было опыта таких полетов и он всегда перестраховывался. Как говорится, Уставы в армии пишутся кровью – вот Влад и пытался всячески оградить корабль от неожиданностей. Александр даже и представить себе не мог во что ему встало такое чудо. Но зная о том, что он сам производит графен не удивился. Вольф был тем еще скрягой и предпочитал торговаться за каждую копейку. Если он мог это производить сам, то налево он такой подряд ни за что не отдаст. Его поразила ксеноновая ферма, где он добывал этот газ. В этот раз они летели на покупном ксеноне, но все следующие заправки будут из его ксенона, который он стал добывать из газогидратов. Излишек метана он использовал для теплиц и даже решил часть продавать городу. Все равно его было некуда девать. По его словам, там такие его залежи, что лет на двести хватит и они постоянно генерируются на глубине. Практически неисчерпаемый источник метана, который выделяла кора планеты. Вообще по теории Влада энергию, которое выделяет наша звезда по имени Солнце никуда не исчезает, а где-то паркуется, как известно по теории сохранения энергии. Как пошутил Влад – осталось только найти место, где она паркуется и тогда можно будет творить чудеса.

Александр уже заканчивал вахту и Малай уже разбудил Влада. Тот вышел зевая и потягиваясь, одновременно разминая затекшие суставы. Сделав себе крепкого чаю, он приготовил бутерброды и стал их поглощать с неимоверной скоростью. Потом крякнув посмотрел протоколы вахты и принял ее на себя, отправив Александра спать. Лететь им еще пару дней и видеться им придется урывками только в период пересменки и сдачи вахт. Все как на нормальном корабле. Судовое время пока совпадало с московским. Так решил волюнтаристским образом владелец.

Пока Александр давил на массу, Влад решил все-таки посмотреть генеалогию Юсуповых. А то он как-то мимо всего этого пролетал и не был светским львом. Получалось, что начиная с Юсупова-старшего, который женился на своей кузине Зинаиде Николаевне, после того как убил на дуэли ее мужа графа Сумарокова-Эльстона. Тогда император Александр сослал его на свои вотчины и удалил из света и столиц. Но через три года ссылки неожиданно вернул обратно и доверил место герольдмейстера империи, чему они обязаны до сих пор флагу, гербу, гимну и штандартам императора, правительства и страны. За время своей ссылки он перевел кучу восточных трактатов и по возвращении заработал звание академика. И вообще его переводы Корана с комментариями, Книги Вед, Конфуция, Книги книг и Книги мертвых стали классикой и почти все европейские издания были переведены не с оригинала, а с русского перевода Юсупова. Помимо этого он писал великолепную беллетристику и его романы про карибских пиратов, техномагии, космические саги до сих пор считаются каноном, уже не говоря о его иллюстрациях.

Фактически он построил военный флот России на стыке веков. И вывел армию на совершенно новы уровень подготовки. Он подарил империи золотоносные рудники с Златогорске, которые поддерживали курс рубля на протяжении всей большой войны. Конечно и сам не остался внакладе. Юсупов был двигателем всего движения России на Восток. Он презирал Европу, считая. Что они живы пока у них есть колонии откуда они черпают свои дешевые ресурсы. Как только колонии от них уйдут, то им поплохеет и Европа может сыграть в ящик. Сейчас уже Европа вымирает и если бы не подпитка их мигрантов, то у них уже была бы проблема с рождаемостью.

Первую войны немцы вроде бы выиграли и оккупировали часть Франции. Но бриттам господство германцев на континенте было как кость в горле. Они не успокоились и стали готовить месть. Российская империя тогда наживалась на поставках всего в воюющие страны, как и САСШ. Британцы тогда ограбили все свои колонии и стали готовиться к реваншу. Они концентрировали свои ресурсы и договорились с САСШ о взаимодействии, хотя втянуть их в войну не удалось. Также Япония не повелась на посулы британцев и не стала конфликтовать с Америкой. Ей пока и нефти с Борнео и Сахалина хватало и они не сильно зависели от американцев. Но бритты разместили заказы на верфях САСШ на их проекты линкоров и подлодок. А крейсеров у них и так хватало.

Подводная война была развязана германцами после утопления Лузитании с британскими солдатами на борту. Они намеренно подставили гражданский лайнер под торпеды Кригсмарине, чтобы заставить Америку войти в войну. Но Рузвельт не повелся на подставу и не стал объявлять войну. Тогда весь свой золотой запас бритты кинули на закупки продовольствия у России и оружия у американцев. Россия тогда держала нейтралитет и не поставляла оружие сторонам конфликта. Британия жила по карточкам. Им катастрофически не хватало продовольствия. Но британские транспорты топились немцами на пути из Мурманска и Архангельска лишая англичан еды.

Но и тут англичане не сдались и стали готовить французов к отмщению и тут они поимели успех. Немцы слишком расслабились, стали жить сытно и править всей Европой. Их все время подбивали походом на восток. Но герр Хитлер не был идиотом. Он прекрасно понимал силу России и не стал вестись на провокации англичан. Он понимал, что Константинополь ему не взять. Его армии просто сотрутся в порошок на подступах, а флот Германии был нужен в Северном море, чтобы нивелировать англичан. И потом никто не запрещал русским построить еще десяток линкоров, которые себя показали в битве при Груманте, где англичане бежали поджав хвост. А уже современная авиация давала себя знать и русские самолёты были всевидящим оком в морях и океанах. Их покупали все морские державы. Даже британцы разместили свои заказы и получили классные птички, которые висели часами над океаном, охраняя конвои из Америки.

В результате французы высадились на территории Франции и прошли почти всю ее довоенную часть, так как там не было серьёзных гарнизонов. Им активно помогали англичане, но добиться перевеса они так и не смогли. Война встала на паузу. Англичане были слабы на суше, а французам не хватало тяжелой техники и выучки. И как-то так получилось, что Россия не принимая участия в войне стала мишенью для бриттов, чтобы она вмешалась. Но Император Иван Пятый не горел желанием втягиваться в эту бойню. Канцлер Германии герр Хитлер даже послал благодарственную телеграмму императору с выражением восхищения и благодарности, что Россия под его управлением не дает разгромить бедных немцев. На что Иван только хмыкнул.

Развязка наступила неожиданно. Комиссия Красного Креста провела инспекцию по лагерям военнопленных и нашла кучу гражданских еврейской национальности в этих лагерях. Все они были не учтены и их не было в списках военнопленных. В ответ комиссия получила невнятные ответы по поводу решения еврейского вопроса и расследование показало массовое уничтожения евреев на территории Польши безо всякого суда и соответствующих процедур. И тут уже подняла голос Америка и стала требовать расследования преступлений нацистского режима. А когда получила отказ, то после консультаций с Россией объявила войну Германии. У нее не было договора о нейтралитете, как у России и она была вольна в своих решениях. И тогда Рузвельт объявил о походе на нелюдей, которые просто так уничтожают себе подобных (забывая об отношении его соотечественников к индейцам) и объявил о мобилизации всех сил Америки против всемирного зла. Тогда это произвело впечатление и американцы потянулись на мобилизационные пункты. Тем более, что банкиры Уолл-стрита раскошелились и дали денег в бюджет, мечтая потом посадить правительство на кукан долга, но просчитались. Правда это было уже потом.

Американцы высадились в Европе и стали помогать Франции, но немцы были не робкого десятка и не стали отступать, тем более, что с востока им прикрывала тыл Россия. Они перегруппировались и стали бить американско-французские войска сбросив оцепенение первых неудач. Тем более, что логистика у них была на ять. Тогда как американцам тащить все снабжение через океан было накладно. Последовало огромное сражение в Арденнах, где немцы начисто переиграли американцев и англичан и французами. И после этого фронт встал. Немцы не высказывали желания атаковать, противоборствующая сторона тоже. Позиционный тупик был налицо. Война перешла в стадию войны на истощение и вот тут немцам поплохело. Как бы они не хорохорились, но объединенный фронт трех государств был логистически более адекватен и гибок. Если бы немцы подтянули в свои сети Россию, то остальным бы мало не показалось, но герр Хитлер не любил славян, а его нацистская идеология не терпела никого равного им. А политика не терпит личные пристрастия.

В принципе падение Германии было на руку англичанам, но Россия имела натянутые отношения с этим островом. Царствующий дом вывел все активы из под юрисдикции Британии и не был привязан к ней никакими обязательствами. Наоборот, многие подданые Британии держали свои счета в России, так как там было обеспечение этим вкладам. Ограбленная Индия качалась и могла вот-вот объявить о своей независимости. Американцы приняли закон о ленд-лизе для Британии и Франции и снабжали их всем необходимым. Немцы же объявили о дополнительной мобилизации и стали готовиться к затяжной войне. Их экономика стала стремительно милитаризироваться.

В этих условиях император Иван Пятый максимально отстранился от войны, но его генералы готовили буквально новую армию за Уралом. Деньги на это у России были. Была проведена скрытая мобилизация и создана миллионная армия, которую стали учить и готовить к войне. На границе с Германией ничего не происходило. Все шло по накатанной и немцы тратили свое с трудом добытое золото на продовольственные поставки и сырье. Когда же золотой запас показал дно, то Хитлер сделал самую главную ошибку в своей жизни и потребовал поставки в счет будущих репараций. То есть бесплатно. На что получил резонный ответ, что утром деньги, а вечером стулья и деньги всегда вперед. Фон Риббентроп околачивался в Москве и пытался как-то договориться, но даже частные банки воздерживались от выдачи кредитов Германии, предварительно проконсультировавшись с канцелярией канцлера. А там спокойно не рекомендовали выдавать кредиты Германии без должного обеспечения. Немцы хотели заложить земли Польши, но император сказал, что земли поляков их не интересуют – своей земли немеренно.

Постепенно американцы накопили силы в Европе и с англами и французами пошли в наступление. Началась настоящая мясорубка и люди гибли сотнями тысяч. Механизированные дивизии и танковые армии схлестнулись в дикой схватке убивая друг друга. Авиация тоже билась насмерть, стремясь захватить контроль над небом. Их хватило на полгода после чего настала оперативная пауза. Потери с обоих сторон было просто ужасные и половина Европы стала кладбищем.

Тут то и проявился весь талант переговорщика Юсупова-старшего, который видя такое положение дел предложил нулевой выход для канцлера. Германия проиграла войну и это не подлежало сомнению. Она уже была отрезана от своих колоний и не имела подпитки оттуда. Восточное средиземноморье тоже они не контролировали и поставки с Ближнего Востока им были заказаны. На европейских ресурсах они попросту не выживут и их добьют. Он знал о фанатичной упертости фюрера и поэтому не торопил события. И на встрече, которую все-таки устроил им Риббентроп Юсупов честно описал всю диспозицию. Она фюрера не устроила и они расстались. А когда мясорубка продолжилась, то было уже поздно. Печень уже точно отвалилась и немцы стали лихорадочно искать мира. Германию бомбила союзная авиация каждую ночь. Хитлера отравили свои же соратники и на контакт вышел серый кардинал нациков – Мартин Борман. Этот перец был разумен и рационален. Он принял предложение Юсупова по оставлению территории к востоку от Эльбы в обмен на вывоз всего ценного в Южную Америку. За это Россия стала владельцем всего оставшегося золотого запаса Германии с обязательством кредитовать Парагвай, где нацики решили засесть. Так Юсупов вырастил овчарку, которая ненавидела САСШ, которые вмешались в европейскую разборку. Борман напряг весь флот чтобы вывезти специалистов и лучшую часть армии в Парагвай. У него были свои средства, чтобы купить нужное оборудование и потом уже Парагвай пробил себе выход к морю подвинув соседей.

Русская армия объявила формально войну и почти без сопротивления вошла в Берлин. Миллионная армия оккупировала всю восточную Германию и остановилась на берегах Эльбы. Остатки вермахта бились до последнего на западе с лимонниками и американцами, но сдаваться предпочитали на востоке русским. Им незачем было мстить немцам – между ними не было войны. Надо сказать, что Юсупов выполнил все свои обещания и немцев оставили на их землях для восстановления и хоть Германию и разделили но на территории оккупированной русской армией их никто не притеснял. Они сами выбирали себе правительства, но под надзором ИСБ России. Россия помогла с продовольствием, которую потом оформили как госдолг. Впрочем немцы довольно быстро его погасили.

Из этих воспоминаний и выплыли образы Юсупова, который втыкал штандарт императора в развалины Рейхстага. По повелению императора все имперские здания в Берлине были снесены. Германская империя почила в бозе.

После победы Юсупов, словно отыгравший свою партию в сложном спектакле, отошел от дел, укрывшись в родовом гнезде. В браке с Зинаидой Николаевной судьба подарила ему сыновей – аж троих – и ладную младшенькую дочку. На покое он времени зря не терял: говорят, именно он подсобил России с атомной бомбой, да еще и взялся за перевод первых шести книг Махабхараты, той самой индийской эпопеи, что корнями уходит в IX век до нашей эры! А потом, вздохнув облегченно, передал бразды правления кланом старшему сыну, Максимилиану. И будто растворился в воздухе. Злые языки, конечно, поговаривали всякое, но семья как один твердила, что патриарх жив-здоров, и супруга его при нем.

А дальше – понеслось: сыновья один за другим под венец пошли. Максимилиан себе в жены сиамскую принцессу взял, Александр – графиню Воронцову, а Иван, младшенький, – саму княжну Урусову, красотка была неписаная, да только характер – тот еще. Младшая же, Ксения, вышла замуж за американского миллиардера по имени Борис Юсупов. Вроде как тоже из Юсуповых, но боковая ветвь, кровного родства почти никакого. Он был сыном сводной сестры Юсупова-старшего, урожденной Кожиной, если не запутались еще. Борис тот с дворянским титулом, от отца доставшимся, жил себе припеваючи в Штатах, в своих обширных владениях. Сколотил состояние на аляскинском золоте да рыбке, и еще секвойи американские выращивал, да такие, что на весь мир продавал. Но американцем так и не стал, все русским подданным оставался. Так что Ия, с которой Влад познакомился, получается, дочка Бориса и Ксении. Остальные – сыновья, все с отцом в Америке крутились.

Влад, пробежав глазами по этой запутанной схеме родственных связей, примерно понял, кто есть кто в этом богатом семействе, и скомандовал Малаю, чтобы тот поднял из архивов Бархатной книги все данные по дворянским родам России. Не знать столпов империи – это уж ни в какие ворота. Ну и заодно – по всем заметным промышленникам и землевладельцам тоже сделать базу.

Кинув взгляд на приборы, ничего экстренного он не заметил. Так что отстоял вахту и передал ее Малаю.

Через трое суток полета они миновали орбиту Марса и двигались к намеченной цели. Малай четыре раза включал основные двигатели для корректировки курса. По мере приближения к скоплению астероидов все чаще срабатывала противометеорная защита, демонстрируя свою эффективность, но напряжение на щитах приходилось держать на пределе – на таких скоростях иначе не успеешь среагировать. Гравитационная пушка тоже пару раз пригодилась, уводя метеориты с траектории. Да и опыта полетов в таких условиях ни у кого толком не было. Все эти виражи вокруг Земли на орбитальной станции – детские забавы по сравнению с настоящим межпланетным вояжем. Александр вовсю изучал навигационные базы и теорию межпланетных полетов, и уже почти освоился на борту. У него была своя каюта, так что жилось вполне комфортно. Разве что еду сами не готовили, а приходилось питаться готовыми рационами, но для такой короткой экспедиции это было даже в диковинку. Даже душ успели опробовать, правда, с таймером на полторы минуты, чтобы воду экономить. В конце концов они вышли к нужному скоплению и, уравняв скорости, оказались внутри роя небольших астероидов, медленно вращающихся по орбите вокруг далекого Солнца, которое отсюда казалось небольшим сияющим диском. И тут началась настоящая эпопея с приборами: включили все, что могли, и наконец масс-спектрометр показал на одном обломке нереальное количество редкоземов. Забрать его целиком не представлялось возможным, но отколоть кусок гравитационной пушкой и лазерами, наверное, получится. Влад пальнул сначала на минимальной мощности, но булыжник и не шелохнулся. Только с третьего раза удалось отколоть внушительный кусок, который потом подровняли лазерами, чтобы он в грузовой отсек влез. Погрузив добычу, принайтовали ее как следует, и Влад отдал Малаю команду на картографирование участка, постепенно двигаясь среди астероидов и покидая это скопление.

Задача минимум была выполнена, и они, оставив пару спутников на орбите Марса, взяли курс на Землю. Обратный путь, как всегда, показался короче. Они сделали крюк к Луне, и Влад пролетел на небольшой высоте над поверхностью, чтобы показать Сане места посадок американцев и наши "Луноходы". Россия тогда посчитала безумием рисковать жизнями людей с таким уровнем техники, и вообще не стала тратить ресурсы на эту авантюру. На Земле и без того было дел невпроворот. Американцы же зациклились на том, что раз первым человеком в космосе стал русский, то первым на Луне должен быть американец. Вбухали в это неимоверные деньги, и после двух успешных посадок потеряли "Аполлон-13", который врезался в Луну. С тех пор в Америке перестали нумеровать этажи, дома, и вообще стали бояться цифры "13". Они свернули программу полетов и перестали дурака валять. Но их бюджету был нанесен сокрушительный удар, и они отвязали доллар от золота, что немедленно обрушило экономику и вызвало кризис и инфляцию. У России была другая модель экономики, основы которой заложил еще сеньор Геззель, и она не использовала внутри страны золотые рубли. Она предполагала монополию только в базовых отраслях – таких как энергетика и передающие сети, а также добыча нефти и газа, а с недавних пор и атомная тоже. Правда, Юсуповы не спешили раздавать патенты на свои реакторы направо и налево – продавали только выработанное электричество. Туда же попадали железные дороги, порты и другая инфраструктура, как и оружейные заводы и верфи. И, конечно же, трубопроводы. Сама Россия потребляла гораздо меньше нефти, чем Штаты, и продавала излишки на экспорт. К тому же, она контролировала Персидский залив, где у нее были нефтяные и газовые концессии.

Поздней ночью над Тихим океаном пронесся огненный болид. Проходившие вдали суда приняли его за очередной метеорит, но это был "Лунь-Вектор". Приземлившись на Пальмире, Влад загнал "Луня" в старый ангар – подальше от любопытных глаз – и они завалились спать в давно приготовленном доме. Их не было почти две недели. Но они постоянно получали текстовые сообщения от Бабая – так что из ритма практически не выбились. Утром их ждала теплая ласковая лагуна и лангусты на гриле. Хорошо быть владельцем маленького острова!