Дхари Лонгфара

Глава 1 Колдунья

Давно пустующий каменный дом, расположившийся на поляне, окружённой могучими разлапистыми елями, на границе Старого Леса и молодого березняка, где все чаще рисковал появляться человек, внезапно обрёл хозяина. Локи, который частенько наведывался в эти места, почувствовал какую-то перемену. Страх и любопытство боролись в нем, не позволяя подойти слишком близко и не давая уйти совсем. Локи засел на ветке одной из елей, надёжно укрытый густой хвоей от посторонних глаз, и с небольшой высоты наблюдал за поляной, медленно пережёвывая кусочек древесной смолы.

Солнце все ближе скатывалось к горизонту. Было ещё довольно светло, но на поляну вечерние сумерки пришли раньше. Локи увидел, как кто-то вышел из дома и направился в сторону родника. Это существо казалось тенью, одной из многих, блуждавших здесь, и что-то в нем было неправильным; непривычным и тревожным. Локи повел носом, но густой запах смолы забивал все. Тем временем новый хозяин вернулся в дом.

Солнце скрылось. Не происходило ничего интересного, и Локи решил, что здесь ему делать больше нечего. Полная луна, висевшая прямо над головой, болезненно бледная в солнечных лучах, сейчас стремительно набирала полную силу. В дали раздался тоскливый вой, вроде волчий, но не совсем — кто-то из оборотней вышел на охоту. Локи поёжился, спускаясь на землю. В такую ночь лучше находиться дома, в пещерах, там намного безопаснее.

"Интересно, как переживет эти три ночи странное существо? " — размышлял Локи уже на бегу. Он хорошо видел в темноте, ноздри подрагивали, чутко реагируя на многочисленные запахи леса, остроконечные уши находились в постоянном движении. До пещер было недалеко.

Это были ночи, когда полная луна гордо красовалась на черном бархате неба, окружённая россыпью слегка потускневших в ее присутствии звёзд. Пора оборотней. Эта помесь человека и зверя являлась худшим из всех созданий, существовавших на земле — недаром их опасались почти все обитатели Старого Леса.

В этот раз пещеры никто не потревожил.

Локи с утра охотился. Ему удалось завалить небольшого оленя. Мать была очень довольна и накормила его сытным обедом. После этого, посчитав, что долг перед семьёй выполнен полностью, Локи сбежал в лес побездельничать. Он бесцельно бродил по различным тропинкам около двух часов, пока не признался сам себе, что кружит вблизи поляны с домом. В нем вновь сцепились осторожность и любопытство, и Локи уселся на траву под широко раскинувшимся молодым дубом, хмуро уставившись перед собой. Пальцы бездумно терзали цветок одуванчика, превращая его в кашицу. Ветер лениво шелестел листьями дерева. В воздухе витал терпкий запах еловой смолы.

Локи поднялся, нетерпеливо стряхнул с ладони остатки цветка; лизнул пальцы, сморщился от горьковатого привкуса. Сплюнул и направился на поляну.

Здесь из-за сильного елового аромата с трудом можно было распознать чье-либо присутствие, и все же Локи рискнул предположить, что сейчас дом пустует. Он взобрался на крышу и распластался возле каменной трубы, словно ящерица на прогретом солнцем камне, вцепившись когтями в покрытую мхом черепицу. Уши настороженно двигались, привыкая к шумовому фону, чтобы вовремя распознать посторонние звуки.

Прошло чуть больше получаса. Непрекращающийся шелест ветра в деревьях и чуть слышное бормотание родника на краю поляны навевали дрёму. Ни один зверь за это время не появился вблизи.

И тут чуткие уши уловили шелест раздвигаемой чьей-то ногой травы, затем кто-то задел ветку. Локи улыбнулся. Шел явно не зверь; скорее всего, новый хозяин. Слишком самоуверенно передвигается, хоть и старается делать это бесшумно.

Из-за дерева появилась фигура в лёгкой зелёной накидке, и в начале было не разобрать, что это за существо. Оно неспешно приближалось к дому, неся в одной руке корзину с травами, а другую подняло и скинуло капюшон. Локи замер и даже, кажется, перестал дышать, мечтая раствориться в воздухе и проклиная собственное любопытство,которое привело его на эту крышу; его лицо исказила гримаса страха и неприязни — хозяином дома оказался человек. Женщина, которая не побоялась поселиться в Старом Лесу и смогла пережить ночи полнолуния.

Женщина скрылась в доме. Он слышал, как она гремит посудой. Ждать,когда она его учует и уничтожит, не было никакого желания. Локи спустился на землю, выскользнул за пределы поляны и бросился бежать, что было силы.

***

Тера все эти дни жила, словно в каком-то мареве. Смерть мужа, желание уйти от людей и даже новая жизнь в Лесу, у которого она попросила покровительства, подсознательно надеясь на быструю смерть, всё было где-то за гранью реальности. Она никак не могла осознать свое горе, не понимала его, как не возможно понять, что представляет собой огромная гора, стоя у ее подножия.

Дни проходили за днями. Женщина вдумчиво и методично продолжала заниматься своим привычным делом: собирала травы, готовила настойки и отвары, не задаваясь вопросом, для кого она так старается. Боль разрослась и затопила ее всю. Тера срослась с ней и вскоре перестала ощущать, как нечто чужеродное.

Старый Лес принял ее. Теру никто не беспокоил, здесь даже звери не появлялись. Правда, как-то ей показалось, что она ощутила чье-то присутствие, но решила, что померещилось. Видимо за время замужества она успела отвыкнуть от одиночества, вот и ощущается то, чего нет. Но где-то через неделю женщина вновь почувствовала внутренний толчок, на этот раз гораздо четче, хотя и всего лишь на мгновение. В течении последующего месяца это ощущение посещало ее не менее десятка раз. Кто-то любопытный настороженно наблюдал за ней.

***

Через неделю Локи решил проверить, что стало с человеческой женщиной, не исчезла ли она. Но та,похоже, обосновалась тут надолго. Локи не стал задерживаться, как только он увидел, что она на месте, сразу же постарался убраться подальше. Потом он ни один раз наведывался сюда, якобы с той же целью.

***

Лето плавно двигалось к своей середине. В эту ягодную пору все свободные обитательницы пещер были очень заняты. Ароматные запахи готовящегося варений разносились далеко окрест.

Едва заметный ветерок лениво шевелил листочки на макушках самых высоких деревьев. Внизу же, под густой листвой неподвижный воздух влажным зноем окутывал все живое. Локи и Шуку лениво разлеглись на берегу полноводного ручья. От зеленоватой воды исходила блаженная прохлада.

— Я никак не могу дождаться вечера,чтобы можно было полакомиться варением. У меня с самого утра слюнки текут!

Локи убрал от своих губ свирель, состоящую из тростниковых трубочек разной длины, связанных между собой в один ряд, и с наслаждением потянулся.

— Тебе бы только жевать. Есть же занятия и более интересные.

Шуку облизнул губы и категорически заявил:

— Нету!

Локи пожал плечами — с другом бесполезно было спорить на эту тему, — и вновь заиграл на свирели.

***

Тера продвигалась вдоль ручья, ей нужны были водоросли. Наконец она нашла подходящее скопление и уложила на дно корзины несколько пучков, накрыв их сверху большим листом лопуха. Теперь нужно было достать с полдюжины водяных лилий. Женщина знала: если пройти немного по течению ручья, а затем свернуть влево, то метров через триста можно было выйти к небольшому озеру, окруженному тростником, почти наполовину скрытое под цветами. Тера как раз туда и собиралась. И тут она услышала музыку. Кто-то выводил немного грустную мелодию в той стороне, куда она направлялась.

Тера остановилась в нерешительности. Вероятность того, что это человек, была ничтожной. Ну, а если это кто-то из местных, то рано или поздно ей все-равно придется с ними столкнуться. Рассудив таким образом, женщина стала осторожно продвигаться вперед, постоянно останавливаясь, прислушиваясь и, даже, принюхиваясь.

Минут через пятнадцать на её пути встал небольшой холм, и сразу за ним раскинулся старый толстоствольный серебристый тополь. Тропа в этом месте, огибая их, сбегала к самой воде. Мелодия затихла минуты три назад. Теперь Тера не могла определить точное местоположение музыканта. В Лесу все было насыщено мощной жизненной силой, и определить во всем этом многообразии чье-либо конкретное присутствие не было никакой возможности. Тем более если не знаешь, кого вообще следует искать.

Женщина прошла мимо холма и уже огибала дерево, ведя ладонью по стволу. Берег в этом месте подмыло, вода подошла к самой тропе, и Тера больше сосредоточилась на ней, чем на окружающем пространстве. А когда подняла взгляд, то так и застыла слегка согнувшись, с одной поднятой для шага ногой-своим присутствием она потревожила двух молодых, по человеческим меркам лет по пятнадцать- шестнадцать, троллей. У обоих в широко раскрытых глазах испуг и явная неприязнь, если не сказать больше.

Тера раньше только слышала об этом лесном народе. Может бабушка и водила в ними знакомство, наследница колдуньи ничего об этом не знала и в замке не встречала никого похожего. А среди людей ходило столько гадких историй о них, что ее просто поразило то, что они так похожи на человека. Отличало лишь наличие хвоста, звериных ушей и острые зубы хищников. Один был полноватым с короткими темными волосами. Он полулежал, опираясь на согнутую руку, а в другой держал шляпу с черным пером, и было похоже на то, что до этого он дремал. Второй,с выбеленными солнцем волосами немного ниже плеч, сидел,упираясь спиной в большой валун. В руке он держал свирель. Несколько непокорных прядей падали ему на лицо. Из под них яркой зеленью поблескивали, настороженно следящие за каждым ее движением, глаза.

— Вы — тролли?! — двумя словами смогла выразить, наконец, женщина свое внутреннее состояние, и от её голоса темноволосый вздрогнул и предпринял попытку стать как можно незаметнее.

— А ты — человек! — в тон ей отозвался светловолосый и, как показалось женщине, немного расслабил напряженные мышцы. — А мы не очень-то жалуем здесь людей.

— Я живу тут уже больше месяца и ничего плохого вам не делаю.

— Люди боятся Леса и ненавидят троллей, хотя мы их не трогаем. Вы уничтожаете нас с помощью своего заклинания, которому обучаете даже маленьких детей!

Не отводя взгляда от светловолосого, Тера медленно опустилась на траву, пытаясь сообразить, о каком заклинании идет речь. И едва не рассмеялась:

— Считалка... Вы имеете ввиду детскую считалочку?

Тики, таки,

Токи, кроль —

Станет грязью

Страшный тролль!

Её поразила ответная реакция — темноволосый взвыл и, бухнувшись на колени, накрыл дрожащими руками голову, а светловолосый втянул голову в плечи и зажмурился, явно ожидая неминуемой смерти. На несколько секунд вокруг все словно замерло.

— С вами все в порядке? — Тера решила нарушить тишину.

Оба тролля, на ее взгляд, вели себя более, чем странно. Темноволосый медленно сел и стал ощупывать себя, словно соображая — он это или уже нет. А у его друга в широко раскрытых глазах явно отражалось полное неверие в происходящее.

— Вы что? — тихо с недоумением произнесла женщина. — Это же глупый детский стишок; в нем нет никакой силы!

— Есть! — с внезапной злостью резко возразил светловолосый, а затем произнес едва слышно: — Я сам видел...

Он с силой потер лицо руками и продолжил:

— Года четыре назад я видел, как человек столкнулся с одним из нашего народа. Я не знаю, для чего он пришел в Лес, только когда он увидел тролля, то страшно перепугался и прокричал те же самые слова, что ты сейчас говорила... Тролль словно растаял; растекся лужицей грязи... Только одежда осталась.

Тера помотала головой. Каждый ребенок верил,что таким образом можно уничтожить тролля, но ей и на ум никогда бы не пришло отнестись к подобному "суеверию" серьезно. Только вот, если верить тому, что она сейчас услышала, то эти двое должны бы уже исчезнуть...

— Да.., но вы-то живы...

— Угу, — отозвался темноволосый и оживился. — А может мы спим, и ты нам снишься? На солнышке там разморило.

— НЕ-НА-ВИСТЬ! — вдруг отчеканил второй и в ответ на недоуменные взгляды пояснил: — В тебе нет ненависти к нам и страха, вот и не сработало. Да и не могло быть по другому, иначе Лес не позволил бы тебе остаться.

— Может ты и прав. Никогда больше не произнесу эту считалку.

Так, разговаривая с двумя подростками, Тера уже некоторое время прислушивалась к себе, пытаясь ухватить какое-то ощущение, которое постоянно ускользало от нее, и наконец ей это удалось.

— Ты! — женщина подалась вперед, в упор глядя на светловолосого. От неожиданности тот едва не выронил свирель. — Это ведь ты следил за мной у дома?

— Откуда ты узнала? — негромко и немного смущенно, как ей показалось,спросил он.

— Моя бабушка была колдуньей и меня немного обучила. Я каждый раз чувствовала, что кто-то приходит, только не знала, кто это. А вообще, я травами лечу. Готовлю отвары и настои. До того, как вас встретить, шла водяных лилий набрать.

Тера поднялась и стряхнула с платья муравья.

— Я потом сразу домой пойду. Не хотите ко мне в гости, пообедать?

Троли в нерешительности переглянулись.

— Меня Терой зовут, — немного запоздало решила представиться женщина.

Темноволосый надел шляпу и слегка улыбнулся.

— А меня — Шуку.

— Я — Локи. — Второй пружинисто поднялся на ноги и поправил ножны с охотничьим ножом. — Почему бы и нет? Можно и за цветами прогуляться.

И он заиграл более веселую мелодию, чем та,что звучала перед этим.

Когда они пришли к озеру, Шуку сразу полез в воду. Было много лилий у самого берега, и слишком глубоко заходить не пришлось. Создавалось впечатление, что молодому троллю доставляет удовольствие оказывать Тере подобную услугу. Он как-то слишком быстро перестал ее опасаться и даже успел за такое короткое время проникнуться к ней симпатией. Она ему отвечала тем же. Они увлеченно выбирали подходящие цветы, обсуждая их размеры и форму.

Локи присел на взгорке неподалеку, продолжая наигрывать на свирели и чувствуя в себе все более нарастающее раздражение. Он первым узнал об этой женщине, следил за ней, считая ее опасной, а Шуку ведет сейчас себя так, словно вырос с ней вместе в одном поселении. Его друг видимо успел забыть, что она все-таки человек. Локи не хотел идти к ней домой, но и отступиться уже не мог, мотивируя это тем, что Шуку без него точно попадет в какую-нибудь неприятность. Тут он заметил, что Тера наблюдает за ним; как ему показалось, слегка насмешливо, словно смогла легко разобраться во всех его чувствах, и не только в тех, в которых он сам себе разрешил признаться. Резко прервал звучавшую мелодию.

Локи вышагивал впереди — он прекрасно знал дорогу. А еще ему не хотелось натыкаться на взгляды этой женщины. Шли молча, за полчаса добрались до поляны. Троллей удивило, что дверь была не заперта, а на окнах нет ставень — похоже, она совсем не боялась ни жителей Леса, ни зверей. В ответ на их невысказанный вопрос, Тера пояснила:

— А здесь защитное кольцо. Без моего разрешения в дом войти не возможно... Так же, как выйти из него.

Шуку слегка побледнел, а Локи напрягся, пытаясь предугадать, что их может ожидать дальше, так как они уже вошли. Тера же, словно не замечая произведенного ее словами эффекта, уже нарезала небольшими ломтями кусок копченого мяса и каравай хлеба. На столе появились сыр, молоко, а посреди всего этого на большом блюде возвышались горкой яркие ягоды малины.

— Угощайтесь!

Женщина уже сидела за столом, и Шуку первым рискнул к ней присоединиться, а затем и Локи принял приглашение, но лишь потому, чтоб никто не посмел сказать, что он чего-то испугался.

Домой Шуку возвращался неспешно, отдуваясь, со счастливым выражением на лице.

— Да-а! Такого вкусного хлеба у нас никто не может приготовить. А еще она сказала, что умеет солить грибы так, что оторваться не возможно.

Локи вдруг резко развернулся и оказался нос к носу со своим другом.

— Ты вообще слышишь, о чем сейчас говоришь?! Вот этими-то грибочками она тебя и отравит... Она — ЧЕ-ЛО-ВЕК! Забыл?!

— Но она не сделала нам ничего плохого, — не очень уверенно попытался противостоять его напору Шуку.

— Ну-у, может ты и прав насчет нее. Но вот что я знаю абсолютно точно, так это то, что если в поселении узнают, с кем мы сегодня разделили стол...

Локи замолчал. У Шуку перехватило горло, и он с трудом смог выдавить из себя:

— То что?

— Ты прекрасно знаешь об этом. Только,кажется, как-то позабыл, что в лучшем случае нас изгонят из племени, а могут и просто-напросто забить камнями, как какую-то мерзость. Я думаю никого не остановит даже то, что я из рода хранителей. Ну ладно, — от зловещего вещания Локи вдруг перешел к нормальному тону и ободряюще хлопнул друга по плечу. От неожиданности тот подпрыгнул.

— Можно считать, что сегодня мы побывали на территории врага и выяснили, что для нас он не опасен, а вот дальше решай сам — стоит ли рисковать еще?

Шуку замолчал надолго; до самого селения. И там разошлись, не сказав ни слова, по своим пещерам. Локи сразу же отправился спать. Мать, привыкшая к его долгим отлучкам, даже и не подумала поинтересоваться, где он был и хочет ли есть — ей хватало других забот. А он долго ворочался, не в силах заснуть, лишь под утро его сморил беспокойный сон, не давший ни сил, ни отдыха.

Что бы не говорил Локи своему другу, сам он зачастил на поляну. Шуку догадывался об этом, но молчал, не рискуя теперь даже приближаться к этому месту. Свое отношение к Тере, в их первую встречу, он объяснял тем, что эта женщина — колдунья, и легко могла навести на него морок.

А светловолосый тролль первое время даже не пытался попадаться на глаза, она лишь чувствовала, что он где-то рядом, да изредка слышала, как поёт его свирель.

Глава 2 Прошлое

Солтея не спала вторую ночь — Боглан, её двенадцатилетний сын, заболел. Эта властная сильная женщина, являясь регентом, жёсткая в управлении государством, сейчас находилась на грани нервного срыва. Простоволосая и неряшливо одетая, она не отходила от постели юного саризена, томимая тоскливым страхом и надеждой, которая становилась все меньше — ни один лекарь не мог определить причину недуга, а следовательно назначить необходимое лекарство.

Ее брат Ромдар в бессильной ярости сжимал кулаки, меряя широкими шагами коридор перед дверью в покои своего племянника. Два воина из самых доверенных охраняли этот вход, внимательно следя глазами за своим господином, но и не переставая держать под контролем окружающее пространство.

Ромдар дошел до лестницы, ведущей на нижний этаж, резко развернулся и остановился, услышав, как его окликнули. В раздражении он уставился тяжёлым взглядом на парнишку-оруженосца, который спешил подняться по каменным ступеням. Тот остановился, не сделав последнего шага на самый верх, склонился и быстрым шепотом проговорил:

— Господин! Там какая-то женщина просит вас. Очень срочно. Говорит, что это насчёт саризена.

Ромдар молча устремился вниз, мысленно клянясь свернуть голову этой дуре, если только она посмела отвлечь его какой-либо глупостью. Он спустился в общий зал, но здесь было пусто. Предугадывая его вопрос, оруженосец, следующий за своим господином по пятам, молча указал на дверь в небольшую комнату, служащую одновременно и оружейной, и местом отдыха свободных от дежурства солдат. Когда Ромдар вошёл, то увидел тут только одного человека. Она была закутана в темно-зелёный плащ и решилась скинуть с головы капюшон только тогда, когда дверь отгородила их двоих от остальных покоев. Мужчина узнал её. Он порывисто шагнул вперёд, желая обнять, прижать, хотя бы на несколько секунд ощутить в себе сладостное чувство обладания, но словно упёрся в стену, не смея прекословить требовательному взгляду черных глаз, и смог лишь только произнести:

— Тера...

— Здравствуй, Ромдар! Я пришла помочь, если только ты не побрезгуешь моей помощью.

— Не говори так! Ты же знаешь, я всегда рад тебя видеть, что бы не случилось.

Женщина слегка улыбнулась благодарно, затем протянула ему флакон с темно-красной жидкостью.

— Мне приснился сон, и я знаю, что это правда — сын Солтеи отравлен. Здесь — противоядие. Если не побоишься мне довериться, спасёшь племянника, а иначе он умрет.

— Я сделаю все, что ты скажешь! Спаси его!

— Пусть мать даёт ему каждый вечер ровно две капли этого снадобья. Боглану очень скоро полегчает, но противоядие нужно использовать полностью. Она может воспротивиться, если узнает, что это от меня... Уговори её. Здесь его жизнь, Ромдар.

Тера взяла руку мужчины в свою и вложила в неё флакон, а затем накинула капюшон, давая понять, что ее пребывание здесь завершено.

— Если тебе понадобиться ещё как-нибудь моя помощь, я поселилась на границе Старого Леса, в заброшенном доме... Ты знаешь, где это. Только не пытайся использовать силу и проси, чтобы тебя пропустили, иначе не пройдешь. Счастливо тебе, Ромдар!

Женщина шагнула к выходу. Мужчина сделал движение, чтобы удержать её, но вновь был остановлен взглядом колдовских глаз. Бабушка хорошо обучила внучку. Через минуту Тера исчезла, а Ромдар счёл за лучшее поскорее подняться наверх, к мальчику.

***

Локи перестал прятаться; она всё чаще и чаще видела его сидящим на крыше, возле трубы. Как-то заварила чаю из душистых трав и предложила ему спуститься к столу. Тролль словно только и ждал этого приглашения. Это чаепитие растопило ледяную стену недоверия, и Локи стал навещать Теру так часто, как только мог; она не возражала. Они много разговаривали, и женщина благодаря этому пополняла свои знания о многочисленных обитателях Леса.

Ближе к концу августа, через месяц после того, как Тера побывала в столице, после обеда она ощутила приближение людей. Их было трое. Двое незнакомы, а третий — Ромдар. Женщина перебирала ядовитые ягоды, используемые ею для укрепляющих и болеутоляющих настоек; в печи томился в чугунке темно-зелёный отвар, распространяя горьковатый аромат. Локи не появлялся уже третий день, и она порадовалась, что его нет и сегодня.

Тропа вывела маленький отряд прямиком на поляну, и они увидели колдунью, встречающую их. Мужчины спешились. Двое воинов положили к ее ногам несколько объемных свёртков и, слегка поклонившись, вернулись к своим лошадям. Она видела их тщательно скрываемый страх.

— Здравствуй, Тера!

Ромдар остановился в шаге от нее.

— Добро пожаловать, Ромдар!

— Я прошу тебя принять эти небольшие дары в качестве благодарности за то, что ты сделала.

— Неожиданно. И от этого вдвойне приятно. Ты войдёшь в дом?

Мужчина улыбнулся, поднимая свёртки с земли.

— А твои люди?

— Они подождут здесь. Надеюсь, с ними ничего не случится? — полушутя побеспокоился Ромдар.

— На моей поляне их не тронут.

Они поднялись по ступеням. Мужчина сложил свою ношу на стол и огляделся, присаживаясь.

— Тебе уютно здесь, после жизни в замке? — В ответ Тера лишь беспечно пожала плечами. — И не страшно? — продолжал допытываться он. — А тоскливо одной не бывает?

Женщина вдруг услышала отдаленный звук знакомой мелодии и едва заметно улыбнулась.

— Мне ТАМ плохо было. А насчёт одиночества ты не прав — я уже наладила отношения кое с кем из местных.

Ромдара очень заметно передернуло.

— Мне даже не хочется спрашивать, как они выглядят. Зачем ты ушла, Тера, зачем?! Я всегда смог бы тебя защитить!

— Насчёт меня — я не сомневаюсь. А вот насчёт моей репутации... — Голос женщины стал тихим и жестким. — Все стали называть меня ведьмой. Говорили, что это я убила своего мужа, сведя его с ума, и общалась с нечистью, чтобы удовлетворять свою похоть!

Мужчина с силой опустил кулаки на стол и уставился на них мрачным взглядом. Сжал челюсти так, что вздулись желваки.

— Вижу по тебе — более лестно обо мне шептаться не стали. И ты готов иметь дело с такой женщиной, как я?

Ромдар вскочил, опрокинув лавку, и заорал:

— Да плевать я хотел на то, что говорят! Плевать!

— Не прав ты, Ромдар, — спокойно ответила женщина. — Под твоей защитой находится Боглан, которому править этой страной. Об этом тебе думать надо. А в жены взять благовоспитанную девицу с хорошей родословной.

— Выше твоей семьи только королевская, — горько напомнил он.

— Мои колдовские способности перечеркивают все это. Я благодарна за твое отношение ко мне, но не приезжай сюда иначе, как за помощью. Да и то, я наверняка почувствую, что нужна и сама тебя найду.

Ромдар потоптался на месте, ещё раз огляделся и молча вышел. Тера пошла его проводить. Мужчины без единого слова сели в седла и уже собирались разворачивать коней, когда женщина заметила на их лицах отвращение, смешанное со страхом. Она резко оглянулась. Локи в наглую уселся на крыше у всех на виду и, помахивая хвостом, стал выводить монотонную мелодию, при этом он не отрывал вызывающего взгляда от Ромдара. Тера повернулась к воинам. Заметив, что кто-то из них пытается что-то сказать, вскинула руку и властно приказала:

— Молчите! Уезжайте!

Двое повиновались сразу, с поспешностью и облегчением, а Ромдар несколько раз перевел безумный взгляд с тролля на неё и обратно. Он сидел в седле, с силой сжимая и разжимая кулаки, но затем, так и не решившись ничего сделать, направил своего коня прочь и вскоре скрылся за деревьями.

Локи бросил играть, с насмешкой глядя в ту сторону, куда уехали люди, словно продолжая провожать их взглядом, и абсолютно перестал обращать внимание на Теру. За что и поплатился — здоровенная еловая шишка врезалась ему в лоб. Тролль охнул, схватившись за ушибленное место, и едва не свалился вниз от неожиданности. Тера, принадлежавшая к женскому племени, не воительница и не охотница, тем не менее швырялась своими колючими снарядами довольно-таки метко. Локи скользнул за трубу, но она необычайно быстро достала его и там, не иначе, как с помощью колдовства.

— Совсем рехнулась?! Ты что делаешь?

— Это я рехнулась?! А ты что творишь, чертов тролль?! Тебе жить надоело?!! Ромдар мог и ослушаться меня! Ты думал своей глупой головой, что могло бы с тобой стать?

Тера выдохлась и уселась прямо на траву. Она скрестила ноги и закрыла глаза, успокаиваясь. Локи выглянул из-за своего укрытия разведать обстановку и поморщился от этого движения — ныли руки и спина, а на лбу, кажется, появилась шишка. Он мысленно удивился, откуда такая сила в таком хрупком на вид теле? Это следовало бы запомнить.

Тролль спустился вниз, полагая, что буря уже миновала, и уселся на верхней ступеньке, растирая руки.

— Можно было бы и не так сильно.

Тера посмотрела на него, склонив голову на бок и выдвинув вперёд нижнюю челюсть.

— Сама бы убила, если бы не была уверена, что потом помру от скуки.

Женщина поднялась и прошла в дом.

— Ну и ладненько, — Локи встал в дверях и скрестил на груди руки, подперев собой косяк. Поза вроде бы и уверенная, но он продолжал внимательно следить за Терой, готовый в любую секунду исчезнуть из пределов её видимости.

— Значит ты за меня волновалась? А то я уж решил, ты сердишься, как бы о тебе чего не подумали?

— Мне об этом уже поздно волноваться.

— А где ты научилась так метко попадать в цель?

— Знаешь, Локи, — Тера подняла на него свои глаза, которые сейчас почти полностью затопила чернота. Её голос стал тихим и вкрадчивым: — Я ведь не только это умею. Не хочешь ли ещё что-нибудь обо мне узнать?

Тролль выставил вперёд руки с раскрытыми ладонями, защищаясь.

— Не надо. Я уже молчу.

— Вот и прекрасно.

Женщина принялась разворачивать доставленные свёртки. В одном, самом большом, лежала теплая одежда и две пары обуви. Там же нашёлся и кожаный кошель, набитый так, что монеты в нем даже не звенели. Тера подкинула его на руке, определяя приблизительный вес, и усмехнулась. Не заглядывая внутрь, она забросила золото на одну из многочисленных верхних полок за горшки и склянки, которые ей сейчас были не нужны; может когда и сгодится. В одной из рукавиц нашелся небольшой листок бумаги. Тера развернула его и прочитала:

"Это лишь малая часть твоего наследства. Не отказывайся."

Пока она разбирала одежду, Локи некоторое время принюхивался, а за тем все же решил присоединиться. В остальных свёртках была еда: сыр, вяленая рыба и копчёное мясо; три глиняных кувшина с вином.

Женщина сгребла вещи, отнесла в другую комнату и бросила на кровать.

— Я что-то проголодалась.

Тролль был с ней полностью согласен. Он видел, что Тера в не очень хорошем расположении духа, и счёл за лучшее промолчать весь ужин, а после взобрался на крышу и вновь достал свою свирель. Локи никогда надолго не задерживался в доме.

***

После отъезда Ромдара Тера несколько дней была хмурой и раздражительной, так что тролль не решался показываться ей на глаза.Два дня он провел на охоте, перетаскав домой больше добычи, чем обычно. Настроение колдуньи раздражало, и Локи пришла в голову мысль подшутить над ней, хотя эта затея и была небезопасна. Оставалась одна надежда — на свои быстрые ноги.

Тера так и не убрала одежду со своей кровати и не изъявляла никакого желания сделать это. Она вытащила несколько шкур в первую комнату и набросала их на широкую лавку, стоящую у окна. Тут и спала, не раздеваясь, четвертую ночь подряд. Сны не приносили желанного забвения, были бессвязными и затягивали, словно бездонное болото.

Постепенно тускнели звёзды; здесь, на поляне, темень отступала медленно и неохотно. Не просыпаясь, Тера крутилась, чудом не падая на пол. Внезапно сон резко переменился — приснилось, что она с размаху провалилась в ледяную воду. От неожиданности Тера вскрикнула, просыпаясь, и подпрыгнула на своей импровизированной кровати. Лишь несколько секунд спустя поняла, что сидит мокрая с ног до головы. Она подняла голову. Прямо над ней, на одной из балок, висело перевернутым большое деревянное ведро. И тут под окном раздался сдавленный смешок. У Теры не возникло даже и тени сомнения в том, кто это. Разъярённая, словно камышовая кошка, с тихим плотоядным урчанием, она взлетела на подоконник, выпрыгнула в окно и...замерла на месте. Локи осталось лишь нырнуть под еловые лапы и скрыться с глаз долой и от греха подальше. И не появляться здесь какое-то время. Но он не мог отказать себе в удовольствии обернуться, чтобы ещё раз полюбоваться результатом своей деятельности. Только единственное, что он успел увидеть, это как Тера повела рукой, резко сжимая пальцы в кулак.

Все силы оставили его. Тролль упал в траву и остался лежать, беспомощный, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой. Такого абсолютного бессилия ему ещё никогда не приходилось испытывать. Это было страшно.

Сбоку от Локи возник силуэт — тень в полумраке Старого Леса. В черных провалах глаз колдуньи плясали красные огоньки. Короткие волосы извивались, словно это было гнездовье змей. Она медленно подняла сжатую в кулак руку...

Внутри у Локи все заледенело, казалось, даже сердце перестало биться. Он зажмурился. Почти сразу же ощутил, как тело вновь наливается силой. Лед внутри стремительно таял, по коже словно сотни мелких муравьев побежали, покусывая её. Когда же тролль смог наконец-то сесть, он с силой обхватил колени руками и уткнулся в них лбом — его трясло так сильно, что даже хвост ни одной секунды не мог находиться в состоянии покоя.

Тера взяла его за запястье, словно в железных тисках сжала. Её ладонь была холодной. Заставила подняться и повела в дом.Там усадила на лавку. Насильно влила стакан вина.

Локи понемногу стал отходить. Тера занялась чаем: вскипятила воду, из горшочков взяла по маленькой щепотке различных трав и кореньев, заварила. Потом долго сидели, не глядя друг на друга, и молчали.

Солнце в этот день так и не показалось — тучи клубами наползли на горизонт, а затем затянули и все небо. Заморосил дождь. Он мягко падал в мох на крыше, шелестел, просачиваясь сквозь хвою, пытался прибить к земле густую траву.

В доме нашлось немало работы. Тролль, все так же молча, взялся помогать колдунье. Старался не поднимать взгляда, словно боялся встретиться с ее глазами. А Тера чувствовала себя немного виноватой из-за того, что не смогла проконтролировать свои эмоции и применила против него Силу. Локи впервые так долго оставался под этой крышей. И на ночь он домой не ушёл.

Глава 3 Роды

Жёлтые листья танцевали безумный вальс. Уходящий сентябрь беспечно щедрою рукою осыпал золотом кроны деревьев. Яркое солнце своими лучами уже не могло разогнать лёгкий морозец, что явно, особенно по утрам, ощущался в воздухе. По ночам все чаще завывали северные ветры, предвестники ранней и вьюжной зимы.

Тере не приходилось скучать — люди набрались смелости и протоптали тропинку к её дому. Их было не слишком много, но они были; и никто из них не приходил с пустыми руками. По пустякам не беспокоили, боялись, приходили, когда уже не оставалось другой надежды.

Колдунья готовилась к зиме, как и все в лесу. Не чуралась тяжёлой работы, хоть с детства и не была приучена к ней: заготавливала дрова, сушила ягоды, собирала орехи и грибы. Локи приносил мясо и рыбу; вместе вялили и коптили.

Пришла пора Летящих Паутинок, среди людей называемая бабьим летом. Установились на удивление тихие ласковые дни и теплые безветренные ночи. Тера спала при открытых окнах.

В одну из таких ночей её разбудил грохот тяжёлой входной двери, которою словно собирались выбить. Женщина села на кровати, прижимая руку к груди, пытаясь унять тяжело колотящееся сердце — на какой-то очень неприятный миг показалось, что она возвратилась в прошлое.Тот, кто влетел в её дом, споткнулся в спешке о табурет, грохнулся на пол и зашипел. Тера с облегчением выдохнула из лёгких застрявший там воздух. Выбила искру огня на фитиль лампы и вышла из спальни. На полу сидел Локи. С гримасой раздражения и боли он с какой-то беспомощностью тёр ушибленный локоть. Колдунья опустилась на колени рядом с ним, взяла за подбородок и заглянула в глаза — они блестели от едва сдерживаемых слез. — Что случилось? — Моя сестра.., — тролль судорожно вздохнул, — Лакама... Она умирает!

Он резко дёрнулся, освобождаясь от руки Теры. Потёр лицо руками, затем поднялся и уже спокойнее продолжил: — Она никак не может разродиться своим первенцем. — Ты прикасался к ней? Женщина поднялась и подошла в плотную. — Что..? — Ты гладил её по волосам или брал за руку, перед тем, как прийти сюда? — Да... Я успокаивал ее. Тебе зачем это? — Нужно. А теперь помолчи.

Она взяла ладони Локи в свои и замерла, на несколько секунд ушла в себя. Тролль пытался рассмотреть её глаза при колеблющемся свете масляной лампы, но видел лишь бездонные провалы, заполненные клубящейся чернотой. Через некоторое время Тера освободила свои руки и отошла к шкафу, заставленному долгохранящимися снадобьями. Чем-то, известным только ей наполнила две маленькие, с большой палец руки, склянки, тщательно закупорила их и протянула подошедшему Локи. — Запомни! Вот эта неполная, пусть Лакама выпьет из нее весь настой. А из этой бутылочки половину разотрёшь ей по животу, остальным смажешь племянника, когда он родится. — С чего ты решила, что это он? — Вижу, — женщина подтолкнула тролля к двери. — Не задерживайся! Иначе можешь не успеть. У меня нет силы воскрешать из мертвых.

Локи очень хотел поблагодарить её, но не знал, какие слова подобрать для этого. Он лишь крепче сжал драгоценную ношу в кулаке и что есть силы бросился бежать через полночный лес.

В поселении стояла мертвая тишина. Локи остановился у пещеры, где теперь жила его сестра, пытаясь унять нервно колотящееся сердце. Он со страхом отодвинул полог, закрывающий вход, ожидая самого худшего. В общем помещении никого не было. В спальне, кроме Лакамы, находились ещё три троллы — две девочки-подростка сидели у стены, старая повивальная бабка стояла на коленях в головах роженицы и, раскачиваясь, на низкой ноте тянула монотонный напев, предназначенный отогнать злых духов, мешающих ребенку выйти. Локи сразу увидел, что старая тролла занимается его сестрой лишь для очистки совести, уверенная, что ни ребенку, ни молодой матери не выжить.

Лакама лежала неподвижно, с посеревшей кожей, но еще жила, хотя дышала с трудом; тело от непрекращающейся боли словно окаменело, не оставалось сил даже на то, чтобы застонать.

Локи приблизился к кровати и наклонился над сестрой. Очнувшаяся от лёгкого транса повитуха сделала попытку воспрепятствовать ему, но он глянул на неё так, что та сочла за лучшее переместиться поближе к выходу. Тролль провел по волосам молодой женщины, коснулся её лба — кожа была горячей и влажной. Он торопливо откупорил склянку и вылил содержимое в рот Лакаме.

Она глотнула с такой поспешностью, словно её мучила сильная жажда, но Локи не решился дать ей сейчас воды. Лишь в поддержке сжал её руку и очень скоро почувствовал, как начинают расслабляться застывшие в судорогах мышцы. Серость сходила с лица, на смуглых щеках вновь проступил лёгкий румянец. Лакама открыла глаза, узнала своего брата и улыбнулась. Он вспомнил, что ещё ему нужно сделать и, не глядя на мешавших ему здесь своим присутствием женщин, приказным тоном произнес: — Уйдите!

Повитуха не стерпела такого обращения и зафырчала: — Что ты себе позволяешь?! Ты... — ВОН!!! — в ярости заорал Локи. Пискнув, девочки-подростки исчезли так быстро, что после них образовался сквозняк. Старуха съежилась и прикрыла глаза, пряча свой страх. Она заковыляла к выходу, бормоча проклятия на голову тому, кто так грубо решается нарушить вековые устои.

Когда за ней закрылся полог, тролль полностью оголил живот сестры и откупорил вторую склянку; жидкость очень быстро впиталась в кожу. Локи вдруг со все ясностью осознал, что сейчас должно произойти, и замер, не зная, что же ему теперь делать дальше. На помощь пришла Лакама. Она позвала его: — Братик! Тебе придется принять роды! Ты всех разогнал. Их глаза встретились: в её взгляде покой и тихое счастье, в его — паника. — Но как?! Я не знаю! — Спокойно, — Лакама тихо рассмеялась, — он сам выйдет. Мы чувствуем себя просто прекрасно. Ты просто стань ТАМ и следи — может ему нужно будет чуть-чуть помочь.

Локи закупорил ополовиненную бутылочку, поставил её на табурет и встал в ногах роженицы. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться и унять дрожь в руках, и подумал, что этот опыт он до конца своих дней не забудет.

Малыш-тролльчонок действительно появился очень легко и быстро. Лока по указанию сестры обрезал и перевязал пуповину, натер малыша оставшимся настоем и, завернув в кусок белого полотна, передал матери. Ребенок смешно сморщил крохотный носик и внезапно заорал в полную силу своих легких, перепугав новоявленного дядю. — Что с ним?! — С ним все в порядке! — Лакама взяла руку брата и прижала к своей щеке. — Успокойся — ты сделал все прекрасно, — она зевнула. — Я так хочу спать...

Стремительный поток воздуха заставил обоих повернуть голову в сторону входа — с силой отбросив мешавший ему полог в комнату ворвался Тутен, муж Лакамы, явно науськанный обиженной бабкой-повитухой. Его взгляд, направленный на Локи, полный праведного гнева, при внезапном осознании того, что в помещении раздается здоровый и требовательный крик грудного ребенка, стал стремительно приобретать выражение растерянности и неверия. Он напрочь забыл о присутствии шурина, когда увидел свою молодую жену живой и здоровой, и орущего младенца, недовольно барахтающегося у нее на руках.

Тутен с трепетом взял своего первенца. Лакама удовлетворенно вздохнула и тут же провалилась в блаженную дрёму. Малыш на руках своего отца успокоился и уснул вслед за матерью.

Тутен повернулся к Локи. — Старая Гильха сказала, что сделать ничего нельзя... А когда она пришла жаловаться мне, что ты ворвался туда, где тебе находиться не следует, и выгнал всех, чтобы надругаться над своей умирающей сестрой, я бежал сюда только с одной мыслью — убить тебя... Как ты смог сделать то, что даже опытная повитуха считала невозможным?

Локи отступил назад и слегка задел ногой табурет, на который хотел опуститься. От этого движения стоящая на его краю склянка с тихим звоном упала на пол. Молодой тролль поднял её и зажал в руке, не зная, как ответить на вопрос зятя.

— Неужели это ведьма снизошла до нас? Тутен уложил ребенка в приготовленную заранее колыбельку, которую полностью сделал своими руками, удостоверился в том, что тот крепко спит, и целиком обратил своё внимание на шурина, а тот всё ещё колебался, стоит ли рассказывать о Тере, даже в такой ситуации. Лакаме он бы выложил всё без утайки, а вот другим... Вздохнув, всё же решился. — Нет. Я не был у нашей ведьмы, — Локи помолчал. Потом, всё ещё нерешительно, продолжил: — Ты же знаешь о старом заброшенном доме. Несколько месяцев назад в нем поселилась... колдунья. Это у неё я сегодня просил помощи. — Колдунья? Откуда она? — Она... женщина... Человеческая женщина... Тутен от этих слов словно на стену налетел. Вся дружелюбность и благодарность испарились из его взгляда, словно он никогда и не испытывал подобных чувств. Сдавленным голосом, на вдохе, он переспросил: — Что-о? — человек?! Ты позволил себе общаться с этим мерзким созданием???

Локи взъярился. Шагнув к зятю, он схватил его за рубашку и почти в самое лицо прошипел: — Ты уш-ш-ше ус-с-спел с-с-сабыть, что это "мерс-с-ское с-с-создание" с-с-спас-с-сло ЖИЗНЬ твоим жене и с-с-сыну?!

Оттолкнув Тутена, он шагнул к выходу и едва не столкнулся с повитухой, за которой почтительно семенили маленькие помощницы. Пока шёл через общее помещение, слышал за спиной охи и маловразумительные восклицания. Локи раздраженно мотнул головой, выходя на улицу, под бесконечно далекое звездное небо. Радость за сестру была неполной — её подтачивал мерзкий маленький червячок тревоги. Если Тутен расскажет обо всем старой Гильхе, она так просто этого не оставит. Локи всю свою недлинную жизнь провел среди своего народа и сейчас таким дерзким поведением фактически бросил вызов всему племени; он не преувеличивал, когда напоминал Шуке, что за общение с человеком могут изгнать... Это в лучшем случае.

Он не ушёл далеко. Взобрался на невысокий плоский скальный выступ в паре шагов от пещеры и лег на спину, бездумно глядя на звезды. Адреналин бродил по крови, уничтожая всяческий намек на сон. Локи хотел бы сбежать к Тере, — она могла успокоить его, хоть немного, — но не решался оставить сейчас Лакаму.

Ночь уже близилась к концу. Гильха и её ученицы покинули дом, где в их помощи больше не нуждались. Локи почувствовал присутствие Тутена и сел, в тоскливом ожидании вглядываясь в темный силуэт, не зная, чего ему ожидать. Молчание длилось не слишком долго.

— Я не знаю, почему твоя... колдунья решила помочь нам. Но она все же сделала это, и я... хотел бы хоть немного отблагодарить её, пусть она и принадлежит племени наших давних врагов. Локи спрыгнул вниз и встал напротив своего зятя. Тот протянул ему корзину, наполненную едой. — Прости, что был несдержан, и... спасибо тебе за то, что ты сделал. — Она моя сестра, и я должен был использовать любую помощь. Лакама..? — С ней все хорошо. Она и ребенок крепко спят.

Тутен сжал руку шурина и вернулся в пещеру. Локи запрокинул голову и зажмурился. Губы сами расползлись в улыбке. Если бы он был здесь один, то заорал бы, что есть силы, выбрасывая накопившееся напряжение.

Глава 4 Драконы

Холода подступали всё ближе, хотя осень подобралась лишь к своей середине. За это время Локи пришлось выдержать целую битву со старейшинами племени, и если бы не Тутен, к чьему голосу всегда старались прислушиваться, плохо бы ему пришлось. Вслед за мужем Лакамы за него вступилась женская часть поселения. Тяжёлые роды страшили многих, особенно молодых и незамужних. А у местной ведьмы хватало иной работы: как скрыть племя от оборотней и нежити, уберечь от наводнения, голода и пожаров. Она не опускалась до бытовых проблем отдельно взятого тролля. Лицом к лицу с новой колдуньей не решался ещё встречаться никто, но потихоньку самые смелые стали передавать через Локи просьбы о помощи в лечении и подношения.

Жизнь переменилась сильно. Укрепившаяся за ним слава помощника новоявленной колдуньи отгородила Локи ото всех понадёжнее самого высокого и неприступного забора. Шуку стал смотреть на него, как на чокнутого. Сам он теперь ни за что на свете не подошёл бы близко к Тере, предпочитая тихую, спокойную жизнь без новшеств и глупых приключений.

***

Ранним утром Тера сидела у закрытого окна, бездумно глядя сквозь стекло на косые струи дождя и на то, как ветер трепал лапы елей. Чувствовала себя так, словно дождевая вода напитала весь дом, и эта сырость окутывала её, проникая через все поры. Тролля она почуяла ещё до того, как он подошёл к кольцу деревьев, окружающих поляну. Локи промелькнул за стеклом, почти сразу скрипнула открываемая им дверь. Встал на пороге, слегка склонив на бок голову, промокший, но не потерявший хорошего настроения, в одной безрукавке из волчьей шкуры, мехом наружу, полотняных штанах и, как всегда, босой.

— Тебе плохо?

Видимо Тера выглядела не очень хорошо, если он спросил, хотя и не чувствовала себя больной. Вот только настроение было каким-то никаким. Как и любая хорошая травница, она знала растения, способные улучшить самочувствие, взбодрить, даже вызвать эйфорию, но в детстве, живя у своей бабушки, слишком часто наблюдала последствия этой, слишком легко становившейся пагубной, привычки. А сейчас, в ответ на заданный вопрос, лишь пожала плечами и сонно произнесла:

— Нет. Нормально.

Локи подошёл к печи и, присев на табурет к теплу спиной, раскинул руки в попытке просохнуть.

— Знаешь, в этом году зима будет ранняя и многоснежная. Я всё думаю, хватит ли дров до весны?

— Хватит, — меланхолично успокоила его колдунья. — Всего хватит: и дров, и припасов. А если бы я могла впасть в спячку, как ёжик или медведь, на всю зиму, то и припасы можно было растянуть на два сезона. Может подходящее заклинание подыскать или очень сонное зелье сварить, а?

— Это все осенняя сырость — тебе просто не хватает солнечного тепла. Вот если бы у нас был драконов камень...

— Это что такое? — вяло поинтересовалась женщина.

— Ты никогда не слышала о драконах? — удивился тролль.

— Я слышала о драконах, но никогда сильно не интересовалась ими. Так что же это такое? — рассказывай, если уж начал...

— Ну.., говорят это особый минерал. Драконы охраняют эти камни, как свои сокровища и могут одарить одним из них того, к кому хорошо относятся. Камень нужно закалить в огненном дыхании этой зверюги, чтоб он впитал в себя жар и частицу драконовой силы. Поэтому камень будет жить и одаривать теплом своего хозяина до тех пор, пока жив тот, кто пробудил его.

— Да-а? — задумчиво протянула Тера. — А ты знаешь, где обитают эти ящеры?

— Конечно! Это все в лесу знают: на западе, в двух днях пути отсюда начинается... А-а-а... тебе это зачем? Ты что, хочешь отправиться поискать драконов? С ума сошла?! Хочешь, чтоб они тебя сожрали? Они же людей на дух не переносят!

— Но ты-то тролль!

— Ты что, считаешь, что я на столько ненормальный, чтобы иметь желание сгореть заживо?

— Я думаю, мы сможем с ними подружиться.

— А я не уверен вовсе!

— Значит, я сама отправлюсь к ним, тут я быстрее помру от тоски, ты только дорогу мне объясни.

Локи хотел сказать в ответ что-то резкое, но лишь скрипнул зубами, вскочил и зашагал по комнате, похожий на зверя, пойманного в ловушку. Тера сидела за столом, подперев голову кулаками, и с монотонностью маятника водила за ним глазами: туда-сюда, туда-сюда. Пока у нее не заболела голова.

— Прекрати!

Локи замер на месте с немного растерянным выражением на лице, словно уткнулся носом во внезапно возникшую стену. Похоже, он настолько ушёл в свои мысли, что забыл, где находится. Немного постоял, затем повернулся к колдунье и спросил:

— Ну, и когда мы выходим?

— Решил рискнуть?

— Знаешь, если ты пойдешь одна искать драконов камень и пропадешь там, то троллы, узнай они, что я к этому причастен, разорвут меня на куски. Я думаю, что сгореть заживо — не более болезненная смерть.

Тера усмехнулась и почесала макушку.

-- Значит до гор два дня... А там снег... Думаю, за сегодня мы можем собрать всё, что нам может понадобиться, чтобы утром, ещё до восхода солнца, можно было отправиться в дорогу. Ты пойдешь в поселение?

Тролль замотал головой.

— Я часто подолгу отсутствую. Никто не интересуется, где я бываю.

Вышли ещё до восхода. Убывающая луна могла бы освещать им дорогу, вот только тучи и не думали расходиться. Дождь прекратился, но влага, покрывающая растительность, отнюдь не создавала ощущение комфорта. Тера оделась в мужскую одежду. В той, прошлой жизни, часто ездила верхом, отдавая дань не дамскому седлу и юбке, а штанам и сапогам, чтоб удобнее было стоять в стременах. Эти её предпочтения были ещё одной темой для пересудов среди благовоспитанного общества.

С тех пор, как ушла в лес, от сапог успела отвыкнуть и сейчас волновалась, как бы не натереть ноги ещё до середины этого дня. На всякий случай взяла заживляющий бальзам и настойку, придающую сил и согревающую в самый сильный мороз. Из одежды — лишь два теплых плаща и сапоги для Локи, которые тот нёс сейчас за спиной, привыкший по лесу передвигаться босым и обувавшийся только тогда, когда наступали зимние холода со снегом; немного мяса и сухарей.

Когда Локи под утро разбудила поднявшаяся раньше него Тера, он увидел лежащими на столе дальнобойный лук в его рост, тулу со стрелами и запасную тетиву. Он трепетно провел рукой по основе, украшенной искусной резьбой и защитными надписями. Тера встала в дверях, внимательно за ним наблюдая.

— Справишься?

Тролль взял в руки оружие, упёр в пол один конец, согнул и накинул тетиву на ушко другого, неспеша обернулся вокруг себя, прицеливаясь.

— Конечно!

Сейчас же он нёс лук за спиной. Тера вооружилась охотничьим ножом. Пока они находились на своей территории, вероятность опасности была очень небольшой. Локи шёл впереди, выбирая дорогу и задавая темп, достаточно быстрый, чтобы это могло оказаться маленькой местью за вынужденное участие в данном походе. Тера чувствовала, что так оно и есть, но шла молча, не допуская даже мысли о том, чтобы первой заговорить о привале.

На отдых остановились в полдень. Тера вымоталась. В первую очередь сняла сапоги и смазала ноги. Локи насмешливо посматривал на неё, тщательно пережевывая кусок мяса. Участливо поинтересовался:

— Не сильно устала? Ты не волнуйся. Скоро откроется второе дыхание, и сразу станет легче!

Женщина не выдержала:

— Будешь ехидничать, я тебе и первое прикрою!

Тролль фыркнул, но предпочёл промолчать.

Как и обещал Локи, утро третьего дня встретили у подножия горного хребта, тянущегося далеко вправо и влево, через земли, о которых тролли даже и не слышали. По каменистым склонам, покрытым чахлой осенней травой взбирались не очень долго — уже ближе к обеду под ногами захрустел снег. А когда перевалили через невысокую гряду, то чуть внизу и впереди на белом плато им в глаза сразу бросилась черная копошащаяся масса.

— Что здесь делают люди?

— Охотятся на драконов. — Локи вгляделся внимательнее. — Это самка, и с ней малыш. Ты куда?!

Но Тера уже спускалась вниз, и ему, бормоча проклятия на древнем языке, осталось лишь последовать за ней.

Отряд воинов, численностью не менее двадцати человек, пленили довольно-таки мощного дракона. На него накинули цепи и прижали к земле, забив в камень через звенья клинья. Устрашающий ящер не подавал никаких признаков жизни. На детёныша пытались накинуть сеть, очень аккуратно, стараясь не повредить ему ничего. Тот пользовался этим, увёртывался и шипел, не умея ещё плюнуть огнем. Появление женщины и тролля восприняли, как досадную помеху. У самых ног Теры в снег воткнулась стрела, вторая просвистела мимо Локи, едва не задев ему ухо. Оскалившись, тролль вскинул лук, который успел привести в боевое состояние, и один из воинов упал на спину с прошитым насквозь в области сердца нагрудником, следом рухнул второй, пытаясь выдернуть стрелу из шеи.

Через мгновение Локи мог стать похожим на ежа, но колдунья среагировала быстрее, чем люди из отряда — она повела рукой, вытягивая из них всю силу. На снег падали неподвижные тела. Тера никогда не делала ничего подобного и сейчас ощутила, что собранная мощь готова просто разорвать её изнутри. Дикая боль пронзила голову. Вскрикнув, колдунья выбросила руку в сторону одного из горных пиков. Попавший в него поток энергии взорвал вершину, обрушив вниз тонны спластованного за века снега. Огромная лавина покатилась вниз, сметая на радостях всё со своего пути.

Женщина в полном бессилии опустилась на колени, безразличная сейчас ко всему происходящему вокруг неё. В голове звенело, перед глазами стояла плотная чернота. Тролль опустился рядом с ней и уже успел проститься с жизнью, как вдруг ожила самка дракона. Взревев, она поднялась на ноги, скидывая с себя цепи — когда Тера выбрасывала из себя так неосторожно собранную энергию, то поток краем слегка задел неподвижного ящера, восстановив его жизненную силу и истончив часть звеньев.

Самка оказалась раненой — кожа на одном из крыльев была разорвана, скорее всего копьем, и висела лохмотьями, — и злой. Резкие короткие взрыки и клекот, издаваемые ею, навевали тоскливые мысли о том, что с посторонними она намерена разобраться раньше, чем до них доберется лавина. Драконенок подковылял к Тере и стал толкать её головой в спину. Она нашла на ощупь плечо тролля и, опираясь на него, поднялась. Прошептала:

— К его матери, быстрее!

Локи решил, что эта чокнутая колдунья знает всё же, что делает. Когда они все расположились у ног дракона, он обнял их крыльями. Воздух вокруг заискрился и пошел разноцветными всполохами, уплотняясь и образуя защитную сферу, в которую буквально через мгновение ударил снежный поток, пытаясь увлечь её за собой.

Когда лавина прошла, раздался тихий звон бьющегося стекла — раскололась защита. На голову посыпался снег. Его было немного и он не причинил особых хлопот. Уплотненная снежная масса под ногами не проваливалась, зато вокруг лежала рыхлыми комьями, через которые очень тяжело было бы пробраться, а самка дракона истратила большую часть своих сил, да и рваное крыло не позволяло ей взлететь. Она распласталась на животе, положив голову на передние лапы, и тяжело дышала.

Тролль поднялся, огляделся вокруг и, ни к кому конкретно не обращаясь, поинтересовался:

— Ну, и что теперь? Будем сидеть здесь, пока снег не растает или начнем копать тоннель? Дракон ведь ранен.

— Её зовут Тарлин, и она говорит, что до её пещеры не слишком далеко.

— Как ты с ней общаешься?

Тера постучала себя пальцем по лбу.

— Хотя бы с этим проблем не будет, уже радует, — Локи задумчиво осмотрел рану на крыле и повернулся к Тере. — А ты можешь вылечить ее?

Женщина покачала головой.

— У меня сил нет.

Тролль помолчал, затем присел перед колдуньей на корточки и заглянул ей в глаза, тихо сказал:

— Ты можешь взять мою...

Его сердце сжалось и пошло неровными толчками. Полная беспомощность — не самое приятное ощущение. В другой ситуации ему и в голову не пришло бы повторять свой опыт.

— Уверен? Я выкачаю тебя дочиста.

Вместо ответе Локи скорчил гримасу и лег на спину, уставившись в бледно-голубое небо.

Прошлый раз все произошло неожиданно, сейчас же ощущения были более чёткими и запоминающимися. Он увидел источник своей жизненной энергии и почувствовал боль от того, что сейчас произойдет. Темная масса, похожая на сгусток плотного тумана, припала к источнику и стала жадно пить его пульсирующее сияние, пока не осушила все дочиста. Тяжесть навалилась на грудь, и тролль вернулся к реальности. Мир вокруг заволакивала чернота. Дольше всего сопротивлялся крохотный кусочек неба прямо над головой, но и он вскоре исчез. Было тяжело даже дышать, и Локи закрыл глаза, проваливаясь в эту черноту полностью.

Тера соединила распоротые куски кожи и водила над местами разрывов рукой. Торопилась; ни одно живое существо с выпитым источником не может прожить более получаса. Залечив крыло, отдала Тарлин почти всю собранную силу. От слабости не смогла подняться на ноги.

Драконица заклёкотала, поднимаясь и взмахивая крыльями. Удовлетворённая результатом, взмыла вверх. Сделала круг, затем, подхватив передними лапами со снега два обессиленных тела, направилась в сторону своего места обитания. Детеныш последовал за её хвостом, как привязанный.

***

Тера очнулась с чувством полного и беспредельного счастья. Потом поняла, что лежит в теплой воде небольшого подземного озера. Повернув голову в сторону, увидела в метре от себя Локи. Сначала он был неподвижен, но очень скоро его губы растянулись в улыбке, и он открыл глаза, затем сел.

Пещера, где они находились, была достаточно просторной, чтобы в ней чувствовали себя свободно не менее четырех крупных драконов. Вкрапления кристаллов, покрывающие стены, слабо мерцали; этого света было довольно для глаз. Легко просматривались даже самые дальние уголки пещеры. Озеро, метров двенадцати в диаметре, располагалось в центре. Странная какая-то в нем была вода: будто живая; тихая и ласковая — словно в любящих объятьях матери находишься. Хотелось никогда не покидать этого места.

Женщина с сожалением поднялась на ноги. Вода беззвучными ручейками стекала с одежды. Тера вымокла насквозь. Она неуклюже выбралась на берег. В сапогах хлюпало. Следовала привести себя в порядок, только вот позволит ли хозяйка разжечь здесь костер.

Тарлин вместе с сыном мирно дремали здесь же, рядом. Почувствовав пробуждение тех, кто спас её и детёныша, драконица открыла глаза и приподняла голову. Колдунья услышала ее мысленный вопрос:

"— Как вы себя чувствуете?"

"— Спасибо! Мы уже в порядке."

"— Знаете, мы очень строго контролируем свою численность. Чтобы завести малыша, требуется разрешение старейшин. Кутус мой единственный сын. — Она прикрыла глаза секунд на пять, затем продолжила: — Как оказалась в этих краях человеческая женщина, да еще вместе с троллем? Ваши племена издревле не в ладах."

"— Я живу в Старом Лесу. Лечу людей, которые не боятся ко мне приходить, и троллей."

Тера оглянулась на Локи. Тот сидел прямо в воде, скрестив ноги, и не думал выбираться на берег. Он с любопытством наблюдал за ними, не слыша мысленной беседы, но видимо что-то чувствуя. Тера продолжила:

"— Я узнала о драконовом камне и хотела его увидеть... Поэтому мы здесь."

Драконица замолчала. Поднялась на ноги, несколько раз развернула и сложила крылья. Изогнув шею, она приблизила свою голову почти вплотную к женщине, внимательно глядя ей в глаза. Меж треугольных зубов мелькнул раздвоенный язык, словно пробуя воздух на вкус. Тера почувствовала чужую силу, незнакомую и немного тревожащую, и уже не в силах была отвести свой взгляд в сторону. Ей не причинили никакого вреда, и всё же она испытала облегчение, когда Тарлин отпустила ее.

"— Вы помогли нам, рискуя своими жизнями, и я с большим удовольствием сделаю этот подарок. Но камень может взять только один из вас."

Тера выслушала и повернулась к троллю. Тот вопросительно приподнял брови.

— Что?

— Она спрашивает, кто из нас заберёт камень.

Локи хмыкнул.

— Ты все-таки добилась своего! Мне он не нужен.

Колдунья вновь хотела обратиться к драконице, но та опередила её:

"— Я слышала. Зайди на середину озера и достань из воды то, что сможешь."

Женщина внимательнее присмотрелась к водоему. Его черная гладь, словно зеркало, отражала в себе сверкающие кристаллы свода, напоминая ночное небо. Дна не было видно нигде, даже у берега. Тера медленно вздохнула и осторожно вошла в воду, которая доходила до середины икры. Теперь ощущения были совсем иными: словно нечто живое настороженно дышало, обтекая ее ноги; ждало. По поверхности время от времени пробегала рябь, но вода, словно покрытая некой пленкой, очень быстро восстанавливала свою неподвижность.

Тера добрела до предполагаемого центра и, опустившись на колени, стала обследовать дно руками. Под пальцы попадались галька, песок, какие-то острые осколки, о которые легко можно было пораниться; и ничего подходящего. Но вот она обнаружила нечто более существенное — небольшую каменную плитку, в четыре ладони площадью и в палец толщиной. Тера поднялась, держа этот камень в обеих руках. Он был гладким, почти идеально прямоугольным, словно его обрабатывали. По черному полю волнистым узором разбегались бело-красно-голубые вкрапления различных минералов. Даже не задумываясь, то ли это, женщина направилась обратно к берегу. Опустила у ног драконицы свою находку и отступила, вопросительно глядя на нее.

Глаза Тарлин, до этого ярко изумрудного оттенка, подернулись сероватой дымкой, быстро сменившей цвет на угольно-черный, по которому разбежались красные всполохи. Тера, как завороженная, наблюдала за этими превращениями. Локи, выбравшийся к этому времени на берег, быстрее сообразил, что сейчас должно произойти — он бросился к Тере, чтобы оттащить её куда-нибудь подальше... Но не успел...

Драконица взревела. Спустя мгновение исторгнутый ею поток пламени ударил в каменную плитку, накаляя её и веером разбрасывая языки огня по всей пещере. Тера и Локи оказались как раз на их пути, но ощутили не ожоги, а тепло. Их словно омыло этим огнем, который, казалось, проник даже в легкие и разошелся по венам вместе с кровью. Одежда высохла; по волосам, не повреждая их, с тихим треском рассыпались крохотные разноцветные искорки. Локи не успел даже глаза закрыть, завороженный этим зрелищем. И не сразу выпустил из своих рук замершую от восторга Теру, после того, как Тарлин полностью опустошила свои легкие.

Искры, пощелкивая, находились теперь повсюду; они усыпали пол пещеры, одежду, драконов; словно живые, прыгали по поверхности озера. Но в конце концов все они погасли, и пришло время возвращаться домой.

Тарлин перенесла их к границе снегов, не решаясь спускаться ближе к Лесу. Она распрощалась со странной парой и взмыла вверх, стараясь поскорее увести малыша из этих опасных мест.

Всю обратную дорогу Локи был необычайно молчаливым и задумчивым. Тера же шла, мало что замечая вокруг, лелея в себе ощущение тихого счастья, словно обрела долгожданного ребенка. Камень грел не только тело, но и душу. Тролль даже на расстоянии чувствовал исходящие от него волны тепла.

Глава 5 Оборотни

Зима в этот год пришла рано и надолго. Просто одним промозглым осенним утром, всю ночь барабанивший по крыше дождь внезапно превратился в белые пушистые хлопья, с тихим шелестом начавшие деловито устилать нетканым одеялом засыпающую землю и укутывать деревья, уставшие за жаркое лето. Снег шел уже третий день без перерыва, и, похоже, даже не думал прекращаться. Вся жизнь в Лесу замерла — казалось, всё живое пытается привыкнуть к такой резкой перемене погоды.

Тера занималась привычными делами. Драконов камень согревал дом, создавая в нем ощущение покоя и уюта. Локи не проходил в эти дни, да это было и не мудрено — сугробы намело под самые окна. Снег ещё не спластовался как следует, и в нем легко было завязнуть.

Так бы и проходило время, легко и незаметно, вот только сегодня в умиротворённое состояние колдуньи незаметно вкралась нотка непонятно откуда взявшейся тревоги. Неотвязное чувство, надоедливое, словно муха, вызвало,в конце концов, вспышку раздражения. Тера вскочила из-за стола, за которым готовила мазь и заметалась по комнате, не в силах определить причину своего беспокойства. Она больше не могла ничем заниматься; ночью не сомкнула глаз.

***

Утро выдалось ясное и солнечное. Женщина встретила рассвет, сидя у окна. Она вглядывалась в снег, пока от яркого света не заломило глаза, и тут заметила какое-то существо на самом краю поляны, пробирающееся через глубокие сугробы. У Теры появилось ощущение присутствия кого-то смутно знакомого, и в то же самое время она была абсолютно уверена, что, кто бы это ни был, он никогда не посещал это место раньше. Колдунья вышла из дома и на несколько секунд остановилась на ступенях, а за тем бросилась на встречу десятилетней девочке, которая из последних сил пыталась добраться до её жилья.

Тера не могла поверить своим глазам: она сидела сейчас за столом в доме, находящемся в Богом забытом месте, и отпаивала травяным чаем свою двоюродную сестру, невесть как попавшую сюда, которую видела последний раз ещё в колыбели. Эайлина посинела от холода. Ее руки дрожали, зубы клацали, и она проливала на себя чай, когда пыталась отпить из кружки. Для Теры было огромной загадкой, как этот ребенок вообще смог добраться сюда живым. Из бессвязного рассказа кузины колдунья смогла понять лишь одно, то что родным брату и сестре Эайи, Марджаре и Лазеку, очень нужна помощь Тералиты. Они решились пойти в Лес только из-за неё, но перепутали направления и заблудились. Потом на них напал какой-то зверь, а Эайю привело сюда странное, но доброжелательное существо.

Тера в свое время мало общалась со своими кузенами, только это не могло быть поводом для того, чтобы бросить их, возможно истекающих кровью, на произвол судьбы. Она хотела оставить девочку в доме, абсолютно не уверенная, что у той хватит сил на обратную дорогу, но у ребенка началась истерика, так что колдунье срочно пришлось подгонять вторую пару лыж под небольшую ножку Эайлины.

Они шли на лыжах уже второй час. Маленькая кузина неплохо справлялась с этой нелегкой задачей. Теру всю дорогу не покидало чувство, что она не вполне понимает сложившуюся ситуацию. Моментами она чувствовала яростную злобу, исходящую от девочки, но приписывала это её беспокойству за родных, а свои ощущения подавляла одной мыслью: "Быстрее! Быстрее!"

Боялась, как бы не случилось непоправимого. Только зря боялась — на собственную казнь опоздать нельзя.

На третьем часу ходьбы, уже практически на пределе своих сил, вышли на обширную поляну, не тронутым чисто-белым пятном расположившуюся посреди густого леса. Эайлина остановилась на её краю и уселась на снег, прислонившись спиной к одному из стволов, лишённому нижних ветвей, и, блаженно прикрыв глаза, с облегчением прошептала:

— Пришли! Наконец-то!

— Куда пришли? — с недоумением поинтересовалась Тера. — Здесь же никого нет. Я не ощущаю присутствия людей. Даже мертвых, — помолчав, тихо добавила она. — Может ты что-то напутала?

— Не-е-ет, — удовлетворённо протянула Эайлина, — Мы пришли туда, куда надо! -- И вкрадчиво продолжила: — Подожди немного, они скоро появятся!

Чувство неуютности и лёгкой неправильности происходящего очень быстро переросло в совершенно неконтролируемую тревогу, сменившуюся тягучим страхом. Женщину затошнило; от выброшенного в кровь адреналина в голове зазвенело, участилось дыхание. К этому месту очень быстро приближалось что-то темное, нечто, бывшее когда-то человеком; или несколькими людьми.

Бесполезно было бежать.Тера не стала даже пытаться. Она сбросила лыжи и выбралась на середину свободного от деревьев пространства. Снег здесь был странный — он не проваливался и не скользил, как при гололёде. Почти сразу появились ОНИ. Четыре фигуры, величественно ступившие на поляну, словно входящие в королевскую залу. Две девушки и два юноши, — красивые, аристократичные, одетые в роскошные вечерние наряды, лёгкие и воздушные, несмотря на царящий в лесу мороз, — кузены и кузины; её, некогда бывшая, семья.

Тера никак не могла понять, кто же они — видела лишь густую черноту, плотным коконом окутывающую каждого из приближающихся к ней. Одна Эайлина была тем, кем казалась — ребенком, но уже порядком испорченным. Девочка дала волю своим чувствам, и Тера явственно ощущала волны злобной радости, исходящие от неё.

— О, моя драгоценная кузина! — звонкой россыпью серебра раздался в чистом морозном воздухе приятный мелодичный голосок, способный вдохновить практически любого мужчину на самое безрассудное геройство.

Тера повернулась лицом к говорившей. Это было Марджара — не самая старшая из молодого поколения лойров, но самая властная из всех. Колдунья и раньше замечала эту её черту, но старалась не обращать на неё внимание, не думая, что у этой девушки когда-нибудь появится возможность для осуществления своих амбиций; и кажется совершенно напрасно.

— Знала бы ты, как я рада тебя видеть! — Казалось, Марджара и в самом деле излучает счастье по поводу данной встречи, только взгляд её был похож на взгляд хищника, добравшегося до своего завтрака.

— Если и в самом деле так рада, то почему не пришла ко мне домой, как все, а выманила в это дикое место, заставив свою сестру брести в такую даль по холоду. Тебе её совсем не жаль или ты меня настолько ненавидишь?

— Это её предложение, — теперь речь лилась плавно и была сладкой, словно мед, обволакивая, пытаясь заворожить и сбить с толку, но Тера видела лишь сочащийся яд. — Знаешь сестричка, иногда мне кажется, что Эайлина ненавидит тебя даже сильнее, чем я.

— За что?

Колдунья понимала, что попала в ситуацию, из которой может уже и не спастись. Марджара использовала магию абсолютно незнакомую для неё и от этого пугающую ещё больше. Тера чувствовала, как холодеет от страха тело; контролировать себя становилось всё сложнее. И эти звери распознавали ее состояние с той же лёгкостью, с какой хищник распознает запах крови.

— Старая лойра должна была выбрать своей ученицей меня! — в конце фразы Мардж сорвалась на визг, неприятно резанувший по ушам, затем продолжила более спокойно: — Но почему-то предпочла тебя. Ты отняла у меня всё!

Тера поморщилась от новой визгливой ноты; внутри неё потихоньку начинала расти злость.

— По крайней мере, мне так казалось раньше. И вот я нашла кое-что получше бредовых заклинаний старой безумной бабки. Наверное, все же, я должна быть тебе благодарна. Если бы не ты, я не была бы сейчас тем, кто я есть. Не владела бы этими знаниями и этой мощью. И я хочу тебя отблагодарить!

— Я рада, что ты счастлива, — негромко проговорила Тера, настороженно следя за кузиной, которая обходила её по кругу, не приближаясь слишком близко и ни на секунду не прерывая своего движения. — Но не думаю, что я этому чем-то поспособствовала. Так что вы могли бы и не утруждаться моими поисками.

Колдунья ощущала в левой руке холод металла — она незаметно достала нож, примеряясь к первому броску; а то, что ей придется защищать свою жизнь, в этом уже не было никаких сомнений. Готовилась при нападении сразу бить насмерть. Плохо было то, что никак не могла распознать, кто же перед ней. Видела лишь одно — от людей здесь осталось очень мало.

Марджара наконец-то завершила свои обходные маневры и величественно замерла на месте.

— О, нет, драгоценная моя сестричка! Ты слишком дорога; нам, чтобы обойти тебя нашей милостью! Поэтому постарайся принять этот дар с чес-с-стью, — оскалившись, прошипела она конец фразы и коротко махнула кистью руки.

Тут же сзади раздался болезненный рык. Тера резко развернулась, приседая и выбрасывая на звук руку с оружием. Она ещё успела заметить прыжок одного из юношей и, уже в воздухе, его обращение в зверя — какую-то помесь волка с кабаном размером с хорошего быка. Мозг автоматически отметил ту деталь, что его одежда просто исчезла, а не разорвалась, обвиснув клочками на этой туше.

Нож, с наложенными на лезвие наговорами, вспорол горло в тот момент, когда оборотень был на пике своего прыжка. Марджара завизжала дико, истерически. Колдунья крутанулась на месте, выбрасывая руку в её сторону, намереваясь полностью опустошить силу и не смогла удержаться от вскрика из-за резкой пронзительной боли, ударившей по телу. Рука тут же онемела по самое плечо. Тера на пару секунд потеряла всякую ориентацию — в глазах потемнело, заложило уши.

Её повалили на снег спиной, прижали руки и ноги. Силы у этих существ было втрое против обычной. Боль, уже не такая сильная, всё ещё пульсировала внутри, заставляя мелко вздрагивать. Первое, что увидела Тера, когда с глаз сошла черная пелена, было лицо кузины — она находилась с той стороны её тела, которую колдунья практически не ощущала. Марджара протянула вперед свою кисть, которая начала уродливо видоизменяться, превращаясь в звериную лапу с мощными когтями. Тера дернулась в попытке освободиться, чем вызвала лишь смех. Мардж вцепилась пальцами в её волосы и наклонилась почти к самому лицу.

— Знаешь, какое это невероятное ощущение — быть зверем! Свободным и ни кем не управляемым! Ты тоже это познаешь.

Она отпустила волосы и прижала коленом горло.

— Зачем тебе это? — прохрипела колдунья, -- Ненавидишь -- убей!

— Ну уж нет. Твой голос выдает твой страх, а это сладкая музыка для меня. И твои знания будут нам не лишними, а подчиняться себе я тебя заставлю.

— Я все равно не стану жить зверем — не убьешь, я сама с собой покончу.

Мардж негромко рассмеялась.

— У нас огромный инстинкт самосохранения. Всего лишь какой-то час — и тебе станет невыносима мысль даже о причинении малого вреда самой себе, не говоря уже о смерти.

Кузина аккуратно, двумя когтями, вспорола ей кожу на лице — от виска до подбородка. Тера замычала, пытаясь вывернуть голову.

— Не хочется тебя слишком портить, — задумчиво прокомментировала свои действия Марджара, — ведь, в отличие от последующих, эти шрамы останутся на твоем теле на всю жизнь. Так же, как и эти.

Когти, уже безо всякой деликатности, полоснули колдунью по бедру. Она дернулась и закричала от боли. Почти сразу же обмякла — навалившееся отчаяние захлестнуло с головой. Не сопротивлялась, когда её привязывали к дереву, и закрыла глаза, чтоб никого не видеть.

Оборотни ушли почти сразу. Марджара задержалась.

— До ближайшего полнолуния, сестричка! Которое наступит уже через неделю. Вот тогда мы с тобой поговорим по душам.

Она легонько провела пальцами по щеке, пачкая их в крови. Тера подняла на неё взгляд и её затошнило от того, с каким наслаждением Мардж слизывает красные потёки с руки. Напряглась, пробуя веревки на прочность. Вновь на поляне зазвенел серебристый смех.

— Не пытайся! Веревки сами спадут по истечении положенного времени. До скорого свидания!

Девушка, нежная, как первый весенний цветок, взвилась в воздух, оборачиваясь дикой уродливой тварью. И снова одежда исчезла, словно сотканная из тумана. Оборотень в два прыжка пересек открытое пространство и исчез за деревьями.

Глава 6 Ведьма

Локи не мог найти себе места — сегодня он трижды посещал поляну; Теры не было. Лыжная колея уводила в глубь леса. Было ясно, что колдунья ушла не одна, и тролль не решился последовать за нею, не зная, какие дела у неё могут быть.

Ближе к вечеру поднялся ветер, и небо заволокло тучами. Снег, вначале редкий и лёгкий, вскоре повалил сплошной стеной. Ветер завывал все сильнее.

Снедаемый беспокойством, Локи, уже в сумерках, с трудом добрался до дома Теры и решил остаться в нем на ночь. Женщина и раньше могла исчезнуть на один-два дня, не предупредив об этом, и он твердил и твердил себе, что все так, как и должно быть, но успокоиться уже не мог. Вычистил и затопил по новой печь и сел возле драконова камня, надеясь получить от него хоть немного успокоения. Больше всего Локи злило ощущение полной беспомощности. Точно такое же, какое он испытывал в ту ночь, когда думал, что его сестра умирает. Время тянулось так, словно собиралось отдать концы.

Он кажется уснул. Разбудил посторонний шум, вкравшийся в вой метели — скрипнула ступенька. Дверь под напором извне поддалась тяжело и неохотно, словно её толкали из последних сил. Локи вскинулся, спросонок не вполне осознавая реальность; тревожно дрогнули ноздри, втягивая в себя знакомый запах, в который теперь вплелось нечто, вызывающее очень нехорошие ассоциации.

Тера закрыла дверь, привалилась к ней спиной. Какое-то время стояла, глядя в никуда, потом сползла на пол безвольной массой и замерла. Её появление напугало тролля, и он тихо сидел, пытаясь унять тяжело бухающее в груди сердце. Догорающие дрова и слабый отблеск камня не давали достаточно света, а в царящем полумраке трудно было рассмотреть все детали. В нос назойливо лез липкий запах крови, оставляя после себя противное металлическое послевкусие на языке.

Локи медленно поднялся. Он не хотел видеть то, что должен был. Поэтому сначала подложил в печь несколько поленьев, затем зажёг найденную на полке свечу и только тогда решился подойти к женщине. Он опустился перед ней на корточки и резко втянул в себя воздух — лицо с левой стороны было располосованно и частично скрыто под коркой засохшей крови. Локи хотел поднести огонек ближе, чтобы лучше рассмотреть раны, но Тера от этого движения дёрнулась, взмахнула руками, словно защищаясь, и выбила свечку. Тролль от неожиданности шлёпнулся на пятую точку, а колдунья с безумным видом вжималась в дерево, словно желала раствориться в нём.

Локи не знал, что ему сейчас нужно сделать. Хотелось завыть от бессилия и нахлынувшей тоски или пробудиться от этого кошмара. Внутри всё холодело при мысли о той силе, что смогла добраться до женщины, дом которой даже оборотни обходили стороной. Пока тролль мучительно соображал, Тера наконец осознала, где она и кто перед ней, и упёрлась в него тяжёлым взглядом. Её вопроса ошарашил:

— Ты зачем здесь?

— Я волновался за тебя...

— Ты должен уйти. Сейчас же! — Тера поднялась, пытаясь придать лицу выражение крайней решимости, и за шарила по двери, пытаясь нащупать ручку. Но Локи видел, что она с трудом стоит на ногах и напрасно пытается скрыть всё усиливающуюся дрожь. Он поднялся следом и, скрестив на груди руки, упрямо мотнул головой.

— Нет! Пока не объяснишь, что произошло.

Рука безвольно упала, и колдунья вновь поползла вниз, словно лишилась большей части своих костей. Её колотило всё сильнее. А беспомощность, отразившаяся в лице, пугала ещё больше, чем запёкшаяся на ранах кровь.

— Ты должен уйти, должен!

Локи вдруг понял, что она плачет. Не смог найти, что ответить, опустился на колени, пытаясь хоть как-то успокоить. Поставил на лавку вновь зажжёную свечу. И тут Тера подняла голову и стала внимательно всматриваться в его лицо воспалёнными глазами, в которых сейчас невозможно было обнаружить ничего, кроме безумия. Вдруг вся подалась вперёд и схватила тролля за плечо цепкими пальцами. Даже сквозь грубую ткань рубашки он ощутил холод её руки. А последующие слова почему-то уже не казались дикими, хотя именно таковыми и являлись.

— Ты должен убить меня...

В голосе безумная надежда — словно утопающий цепляется за соломинку.

Он понял; внутри образовалась смертельная пустота.

— Это оборотень... да? Как же он смог добраться до тебя?!

— Моя сестра... — Женщина закрыла глаза. Говорила тихо и медленно; казалось,она засыпает. — Неизвестная мне магия... Они могут контролировать этот процесс. Через семь дней полнолуние... Я стану зверем, подконтрольным им. Они страшнее и намного хуже, чем обычные оборотни. Локи, — она посмотрела на него, и опять по щекам побежали слезы, — я уже не могу сама умереть... Убей! Пожалуйста! Пока я ещё в состоянии это тебе позволить... Я не хочу становиться ужасной ТВАРЬЮ!

— Нет, нет, нет! — Локи замахал руками. — Это не тот выход! Наша ведьма защищает деревню в первую очередь от оборотней. Ей многое о них известно. Возможно, она знает способ, как остановить этот процесс превращения.

— Нельзя так рисковать... — женщина попыталась отмахнуться, но упрямого тролля не так-то просто было сбить с толку. Он с силой сжал её плечи и встряхнул так, что отчётливо клацнули зубы.

— Я тебе столько раз доверял, доверься теперь ты мне. Не пытайся проконтролировать всю ситуацию одна. Я схожу к ведьме и вернусь на рассвете. И если уже ничего нельзя будет сделать.., я принесу с собой... лук... который ты мне подарила...

Тера устало вздохнула, отстраняя от себя тролля, и медленно поднялась. Она прошла к столу и села на лавку спиной к Локи. Невыразительным голосом напутствовала:

— Будь осторожен, когда будешь возвращаться -- я уже могу начать меняться.

***

Локи нёсся через ночь на лыжах, как одержимый. Ветер гнул кроны деревьев. Белая кружевная пелена превращала окружаю реальность в царство призраков. Снежные демоны выли и метались меж стволов, пытаясь запугать и сбить с дороги, только тролль мало обращал на это внимания. Он прекрасно знал эту местность, чтобы не бояться заблудиться даже в такую погоду.

Ведьма жила в стороне от деревни. Её пещера расположилась внутри утеса, выросшего на краю Бездонной Топи, незамерзающей даже в самые сильные морозы. Многовековые деревья в этой части Леса были скрючены, а их кроны на высоте в три-четыре роста тролля переплетались так, что было не понять — где чьи ветви. Каменистую тропу, ведущую ко входу в пещеру, окаймляли искорёженные кусты без листьев, но с шипами в палец длиной. Сейчас здесь все засыпал снег, который продолжал устилать землю под неумолкающий вой ветра, и лишь Топь черным зрачком резко выделялась на фоне этой белизны.

Плотный полог из шкур, закрывающий вход, окаймляло слабое, фактически незаметное для человеческого глаза, мерцание, посекундно меняющее свой цвет. Небольшая площадка перед входом была почти полностью очищена от снега — какая-то сила не позволяла ветру намести здесь сугробы. Локи, не доходя до пещеры, снял с трудом лыжи, и сразу же провалился в снег выше колен. Ветер злился; выл и бросал в лицо снежные хлопья. Но едва тролль выбарахтался из холодной рыхлой массы, как все звуки приглушились, словно остались за невидимой стеной. Снег исчез с одежды, будто испарился.

Пройдена была самая лёгкая часть пути. Локи прижался лбом к обледеневшему камню, мысленно прося у него разрешения войти. Постарался утихомирить скачущее пугливым зверьком сердце и заставить голос и руки дрожать не так сильно. Общение с Терой не прошло даром. Он не рискнул без приглашения сунуться внутрь. Содрогнулся, представив себе, что с ним может произойти, если он наткнется на ловушки. Придав лицу смиренное выражение, для чего не понадобилось больших усилий, Локи негромко позвал:

— Мелиха (Госпожа)!

Словно в раздумьях, полог дрогнул, затем слегка сдвинулся в сторону, давая разрешение на вход. Тролль прошел небольшой коридор, спустившись при этом на шесть или семь каменных ступеней, и очутился в пещере, которая была бы намного просторнее, если бы из нее выкинули большую часть хлама. Однако Локи благоразумно решил оставить свое мнение на этот счёт при себе, очень надеясь, что ведьма не умеет читать чужие мысли. Также смиренно обратился к ней на древнем языке:

— Теравалуш, мелиха (Приветствую, госпожа)! Ота халифан бератват (Позволь попросить о помощи)!

Ведьма стояла у дальней стены, у полок со множеством склянок, о содержимом которых троллю не хотелось даже догадываться. Уперев жилистые руки в бока, она задумчиво разглядывала гостя, нахмурив густую бровь. Видя, что он хочет что-то еще добавить на мерхалите, мотнула головой и скрипучим голосом произнесла:

— Хватит! Ритуал ты соблюл... Я выслушаю тебя. Но если это какой-нибудь пустяк, вроде сломанной ноги твоего старшего братца — то упрыгаешь ты от сюда на четырех лапах, а Топь станет твоим новым домом.

Она устроилась в жёстком деревянном кресле, стоящем у камина, в котором ярко пылало бревно, а Локи указала на широкий табурет напротив себя. У него пересохло в горле. Он судорожно сглотнул, сел и молча уставился в пол, не решаясь начать разговор. Резкий окрик заставил его вздрогнуть.

— Ну? Говори, в чем дело! Я не могу сидеть здесь с тобой всю оставшуюся ночь!

Тролль сделал глубокий вдох и на выдохе выпалил:

— Оборотни!

— Та-а-ак. Уже интере-е-есно, — протянула старая тролла и подбодрила:

— Рассказывай!

— Появились новые оборотни — страшнее прежних. Могут оборачивать не дожидаясь полнолуния и даже днем!

Сморщенное лицо ведьмы помрачнело. Она не выказала недоверия по поводу описываемого, по скольку во внимание должна была приниматься любая опасность, грозящая деревне, даже гипотетическая.

-- Откуда ты это узнал, и что тебе еще известно?

Локи замялся, и это не ускользнуло от внимания троллы. Она наклонилась в его сторону и произнесла, чеканя каждый слог своим скрипучим голосом:

— Я. ДОЛЖНА. ЗНАТЬ. ВСЕ!

Тролль внезапно почувствовал, что почти полностью успокоился, и негромко, но решительно продолжил разговор. Все равно это неизбежно, а проблему так или иначе решать придется. И лучше с кем-то, чем одному. Он начал говорить о Тере, и ведьма кивнула головой, перебив его:

— Я знаю о человеческой колдунье, и о том, что она делает для троллей. Знаю, что ты ей помогаешь. У меня нет к ней зла. Продолжай.

— Сегодня она ушла из дома. Я думал, что по делам, и ждал её там. А когда ночью она вернулась... — Горло скрутил спазм, когда он вспомнил лицо женщины. — Ее отметили... А до полнолуния осталась неделя!

— Значит её надо убить, — сказала ведьма, как припечатала, и, казалось, сразу потеряла интерес к разговору.

— Нет! — рявкнул тролль, чем вызвал на лице троллы удивление, смешанное с недоумением. Поняв, что переборщил, Локи уже тише добавил: -- Она сама об этом просила.

И он осмелился сейчас сделать то, на что в деревне никто не решился бы — посмотрел прямо в глаза троллы-ведьмы: такие же черные и бездонные, как и у Теры, когда она начинала колдовать или злиться. Страх перед этой старухой исчез почти полностью, сменившись раздражением от того, что его не понимают или не желают понять. Он поднялся на ноги. Оттолкнул ногой табурет.

— Убить не сложно, тем более, что она сама этого хочет. А что с новыми тварями делать? Тера достаточно опытная, чтобы не подвергать себя такой опасности, и все же им удалось обманом заманить её к себе. Сегодня ещё не полнолуние, а они уже гуляют по лесу. Да еще и днем!

Ведьма молчала. Она хмурилась и ритмично двигала челюстью, при этом раздавался негромкий хруст, словно она перетирала зубами песок. А Локи разошелся до такой степени, что безо всякого уже благоговения подумал, что это её мозги наконец-то начали свою работу.

— Ну? — Задумавшись, тролль вздрогнул, не ожидая, что ведьма так быстро все решит для себя. И где-то в глубине промелькнула мысль, что она знает, о чем он думает. — Чего уставился на меня, как на болотную жабу? Есть одно средство. Веди её сюда, сама с ней поговорю.

Локи молча склонил голову в знак благодарности. Он уже поднялся на первую ступеньку, когда старая тролла произнесла ему в спину:

— Только не думай, что договорившись со мной, ты решил проблему, и дальше всё будет легко. И захочет ли она сама того, что я собираюсь ей предложить? А ежели всё же согласится, вот тогда-то и начнется самое интересное.

Тролль в ответ лишь упрямо дёрнул плечом и постарался как можно скорее выбраться наружу, чем вызвал усмешку на тонких высохших губах ведьмы и азартный блеск в её так и не постаревших глазах.

Глава 7 Решение

Во время обратного пути у Локи поубавилось упрямства; энтузиазм быстро сменился неуверенностью в правильности принятого решения. Но он и не подумал отступить от него. Нужно убедить Теру отправиться к ведьме, об остальном думать уже на месте.

***

Колдунья перестала ощущать энергию живого. Все ее чувства взбесились — то обостряясь ненадолго, то исчезая почти полностью. Ныли мышцы и кости. Озноб сменялся жаром, вызывающим жажду. Тера сидела за столом, не позволяя себе лечь и маленькими глотками отпивала из кувшина приторно-сладкой настойки, немного облегчавшей мучения. Она подпрыгнула от испуга и едва не пролила на себя свое зелье, когда на пороге её дома появился тролль, а в открытую дверь ветер радостно швырнул хорошую пригоршню снега.

Локи с силой хлопнул дверью. Постоял молча, внимательно разглядывая женщину. Она сразу отметила, что он пришел без оружия и зажав рукой свой рот ждала, когда он заговорит. Локи не обнаружил никаких видимых изменений во внешности Теры, если не считать её болезненного вида, но был настороже, даже не представляя себе, как начинают превращаться. Сам процесс внешней трансформации должен произойти лишь в ночь, когда полная луна поднимается над горизонтом во всей своей красе. А вот желание выпить крови может проявить себя гораздо раньше.

— Ведьма согласилась помочь, — тролль замолкал после каждой фразы, словно подбирая слова для последующей. -- Сказала, что у неё есть нужное заклинание. Она хочет поговорить с тобой как можно быстрее. Только её помощь может оказаться совсем ни такой, как мы можем ожидать.

Колдунья разлепила непослушные губы:

— Пока не попробуем — не узнаем.

Она шлёпнула ладонью по столу, предлагая сесть напротив. Локи послушался, но руку не убирал с пояса, на котором висели ножны с охотничьим ножом.

Тера в открытую усмехнулась, обратив на это внимание.

— Не успеешь, — её голос стал сиплым, словно она долго кричала. В нем прорезались абсолютно незнакомые интонации; пугающие. Видя его усиливающуюся настороженность, стала более серьезной, постаралась успокоить:

— Изменений в худшую сторону пока еще нет; но скоро появятся. Сначала новые инстинкты будет не сложно сдерживать, но потом желание сожрать кого-нибудь станет абсолютно не подконтрольным. Я не знаю, что сможет сделать ваша ведьма.., но ты должен быть готов к тому, что у нее ничего не получится. Ты понимаешь?

Тролль резко кивнул, одновременно пытаясь проглотить ком в горле.

— Ты должен заучить одно заклинание, — Тера произнесла фразу, состоящую из трех заковыристых слов. Локи едва себе язык не свернул, пытаясь их выговорить. Колдунья терзала его не менее получаса, пока наконец-то не была удовлетворена результатом.

— Хорошо! Теперь слушай внимательно, — Она раскрыла все это время сжатую в кулак левую руку и поставила перед собой небольшой флакон из черного стекла. Тебе не трудно будет подать мне воды?

Пару секунд тролль не шевелился, переваривая услышанное, явно ожидая совсем не этих слов. Затем поднялся и набрал немного питьевой воды в деревянный ковш. Поставил перед Терой. Она откупорила склянку и капнула из неё в ковш каплю бесцветной жидкости без запаха. Тщательно закрыла и передвинула по столу к Локи. Он зажал флакон в кулак, не представляя, что с ним делать.

— Сохрани его. — Женщина слегка взболтала воду и взяла ковш двумя руками, словно намереваясь выпить, но не торопилась. Тяжелым взглядом уставилась троллю в глаза.

— Теперь запоминай! У тебя в руках разрывное зелье. Оно не опасно, пока флакон закупорен: он из особого материала. Открытое тоже не опасно, до тех пор, пока ты не произнесешь то заклинание, которое выучил. Сохраняет свою силу в течении двух недель.

Локи слушал очень внимательно и даже заинтересованно, пока не понял, что хочет сделать Тера.

— Стой!

Но было поздно — женщина уже выпила отравленную воду, с явным усилием делая последний глоток. Секунду смотрела на него таким взглядом, словно проглотила пригоршню молотого перца. Осипшим голосом пояснила то, что для тролля и так уже стало понятным:

— Когда произнесешь заклинание, зелье разорвет мои внутренности, превратив их в кровавую кашу — после такого не выживет ни один оборотень.

Встала из-за стола, наклонилась над троллем.

— И последнее: пока не будешь уверен, что я осталась собой — не смотри мне в глаза.

Локи зажмурился и в отчаянии уронил голову на стол, стукнувшись лбом. Он услышал, как Тера сказала:

— Теперь можно идти.

А затем что-то уронили.

Подняв голову, увидел, что колдунья лежит на полу, бросился к ней и понял, что она... всего лишь спит. Крепким здоровым сном выздоравливающего человека. В другое время это могло бы только порадовать, но теперь тролль вовсе не был уверен, что проснется именно Тера. Оставалось только ждать.

Он перенес женщину на кровать, укрыл её. Расположился у окна в кресле так, чтобы легко было наблюдать за ней. Закинул ноги на табурет. На другой табурет, в пределах досягаемости руки, положил драконов камень. Был уверен, что легко сможет досидеть до утра; но даже не понял, когда заснул.

Локи не приснилось ничего: ни плохого, ни хорошего. Он осознал, что спал, лишь тогда, когда разлепил веки от проникшего в окно солнца и понял, что оно уже часа два, как поднялось над горизонтом. Перевел взгляд на кровать — Тера по прежнему безмятежно посапывала. Кажется, она даже ни разу не пошевелилась за ночь.

Тролль потянулся, разминая затекшие мышцы, легко поднялся на ноги и вышел из спальни, не решившись разбудить женщину. Она сама встала пару минут спустя. Он услышал за спиной её шаги, затем тихое томное постанывание — явно потягивалась, как кошка.

— Чего застыл, Локи?

Невольно дернулся, когда Тера, проходя мимо, провела раскрытой ладонью ему по спине меж лопаток. Локи успел стянуть с себя рубашку, обнажившись по пояс. Хотел растереться снегом, чтобы хоть немного унять горячку в теле.

— Я тебя напугала? — извини. Как хочется есть! Ты не голоден?

Колдунья продолжала говорить, не переставая двигаться по комнате, и, казалось, абсолютно не ждала ответов на свои вопросы. Её поведение и интонации голоса очень изменились. Тролль все лето проходил перед ней в одних штанах, и это не смущало ни его, ни её. Но если раньше она была для него лишь колдуньей, другом — не более, то сейчас он видел в ней женщину; и не имело никакого значения, что она относится к чуждому ему народу. Он ощущал произошедшие с Терой перемены каждой клеткой своего тела и не знал, нравится ли ему это или наоборот — пугает. Стал поспешно одеваться.

Когда Локи просунул голову в ворот рубашки, его движения замедлились. Он встретился с колдуньей глазами. Оказалось, что Тера внимательно за ним наблюдает и не упускает ничего. Её взгляд выжидающе-насмешливый завораживал, не добавляя спокойствия в его перепутанные эмоции. Тролль замер, не в силах отвернуть голову или хотя бы зажмуриться. Знал, что она вновь применила свою Силу, и ничего не мог с этим поделать. А так же отчетливо понял, ни за что не сможет произнести заклинание, кем бы она сейчас не была.

Одного Локи действительно не мог понять: произошедшие с женщиной перемены — побочный результат вступившего в силу превращения, или высвободилось ее второе Я, столь тщательно удерживаемое ранее под строгим контролем? Второе было хуже — с новой Терой общаться будет намного сложнее; если только он вообще останется сегодня в живых.

Колдунья отпустила Локи столь внезапно для него, что он невольно пошатнулся, обретя контроль над своими телом и мыслями. Опёрся на стол, чтобы не упасть. Звенящая легкость в голове и разлившаяся по телу слабость раздражали, напоминая состояние опьянения, и мешали четко воспринимать происходящее; но быстро исчезли.

А вот Тера никуда не делась. Закусив губу, она внимательно осмотрела его от макушки до самых сапог. Затем медленно подошла к Локи практически вплотную и повела носом, втягивая в себя его запах. Принюхивалась, словно лесной зверь, встретивший себе подобного. Глаза полузакрыты, ноздри трепещут — казалось, она полностью погружена в это занятие и ничего вокруг не замечает. И опять Локи ошибся. Тера прочитала, если не его мысли, то эмоции — точно.

Широкая улыбка расцвела на её лице. Женщина вновь встретилась с троллем взглядом, на этот раз не пытаясь его подчинить. Негромким голосом, в котором проявились заигрывающие нотки, произнесла:

— Не напрягайся так, Локи, все ни так плохо, как тебе кажется. И уж точно лучше, чем было вчера. А если что-то и пойдет не правильно, то ты в любой момент можешь меня убить? Ведь так?

Тера взяла его двумя пальцами за подбородок, приблизила свое лицо к его. Локи сглотнул и прохрипел:

— Нам...

Рассердившись на то влияние, которое женщина оказывает на него, вывернулся из цепких горячих пальцев. Прочистив горло, более спокойно закончил:

— Нам пора быть у ведьмы.

На мгновение Тера застыла, словно ее выключили, затем медленно отодвинулась, не прекращая улыбаться.

— Ах, да... ведьма... Я уже почти забыла. Но я жутко голодна. Если ты мне дашь немного времени, я поем, потом быстро соберусь и мы пойдем? Не против?

Она добралась до горшочка с тушеным мясом и опустошила его с жадностью, но без видимого удовольствия. Еще один тревожный признак. Локи был голоден, только сейчас запах еды вызывал у него тошноту. В ожидании он прислонился спиной к двери, скрестив на груди руки.

До пещеры добрались без происшествий. Но от напряжения у тролля ныли все мышцы, особенно в области шеи и спины — Тера все время держалась сзади. Он прекрасно знал, на что была способна колдунья раньше и очень не хотел думать, что она может выкинуть сейчас.

Словно зная об их приходе полог, закрывающий вход, отошёл в сторону, и Локи безо всяких раздумий остановился, пропуская женщину вперед. Тера негромко хмыкнула, но в этом уже чувствовалось едва заметное напряжение. Локи понял, что она боится. Захотелось обнять её или встряхнуть и сказать, чтобы не смела думать о плохом, что всё ещё наладится. Но он даже не шевельнулся. Только Тере не понадобилось физических объятий, вполне хватило и мысленных. Не поднимая головы, она едва слышно прошептала:

— Спасибо!

Быстро стала спускаться по ступеням. Тролль последовал за ней.

Ведьма ждала их, сидя в своем кресле. Тера остановилась в центре, а Локи застыл на последней ступени, разведя чуть согнутые в локтях руки в стороны и упираясь раскрытыми ладонями в каменные стены коридора, словно намеревался никого отсюда не выпускать.

С минуту ведьма рассматривала пришедшую к ней женщину. Потом взгляд её переместился на молодого тролля, и она нетерпеливо взмахнула высохшей кистью.

— Чего ты встал там, как деревянный истукан? Подойди ко мне.

Локи приблизился и остановился на расстоянии вытянутой руки от кресла.

— Теперь слушай меня внимательно, молодой тролль. Очень внимательно. Прежде чем я начну разговаривать с этой человеческой женщиной о том, что я буду делать, и о том, что должна будет делать она, я поговорю с тобой о том, что должен будешь сделать ты. — Она, словно обвиняюще, ткнула в его сторону пальцем. Локи вздрогнул. — Существует много видов Силы — и наши с ней разные. Но вот то зелье, что она выпила недавно, мне знакомо. Я чую его, словно пивной дух, исходящий от старого пьянчужки. И заклинание мне очень хорошо знакомо. Но мне кажется, что и ты его так же знаешь?

Локи сглотнул, кивнуть так и не смог. Ведьме и этого оказалось достаточно. Говорила она громко, чтобы оба слышали её.

— Если ничего не получится или что-то пойдет ни так, именно тебе придется позаботиться об этом.

Тролль почувствовал головокружение, мотнул головой.

— Я не...

— Ты — да! Я и сама могу убить её, но доверилась твоя женщина тебе, значит была уверена, что сможешь принять правильное решение! И сюда привел её ты, взяв на СЕБЯ столь большую ответственность! Ты всё понимаешь?

Локи ничего уже не хотел понимать. Он пытался что-то сказать, но не смог выдавить ни слова. Поднял на ведьму глаза и не нашел в них ни капли сочувствия. Оглянулся на застывшую на одном месте Теру, но увидел в её глазах лишь клубящуюся черноту, а на окаменевшем, словно сведенным судорогой, лице эмоций было не больше, чем на стенах этой пещеры.

Он вновь повернулся к ведьме. Кивнул. Произнес севшим, но достаточно твердым голосом:

— Хорошо... Я понял. Я сделаю всё, как надо.

Повинуясь руке ведьмы, отошёл в сторону и фактически упал, а не сел, на стоявший у стены табурет. Локи очень хотелось уткнуться носом в колени, зажмуриться изо всех сил и закрыть голову руками. Но он не позволил себе этой слабости. Решил, что на сегодня их и так уже достаточно. Приготовился внимательно смотреть и слушать.

Когда очередь дошла до Теры, она будто оттаяла. Мышцы лица пришли в движение, рот искривился, словно она пыталась поднять нечто тяжелое. Чернота, стоящая в глазах, ушла в глубину, обнажив, скрываемые ею, страх и боль. Боль женщины от того, что происходит с ней сейчас и страх перед тем, что должно произойти с ней в ближайшем времени.

Она не желала смотреть на ведьму и, медленно приближаясь к старой тролле, не отрывала глаз от своих ног, обутых в сапоги. Когда женщина остановилась, ведьма потребовала:

— Посмотри на меня!

Долгую секунду Тера раздумывала, заставляя холодеть Локи, затем, с видимым усилием, подчинилась. Она стояла перед троллой бледная, слегка раскачиваясь, как змея перед броском, и теперь не переставая терла левую руку от запястья до локтя раскрытой ладонью правой.

— А сейчас выслушай меня, не перебивая, — теперь ведьма говорила негромко, не отрывая своего взгляда от глаз женщины. — Я не смогу остановить процесс превращения. — Тера дернула головой, но не издала ни звука. — Насколько я знаю, оборотня от этого может избавить только смерть, — сказала тролла, как припечатала и помолчала, желая, чтобы смысл сказанного дошел до всех. -- Оборотень после превращения всего лишь зверь. Тварь, ведомая инстинктами и подчиняющаяся лишь им. Я могу научить тебя контролировать всё это: ты сможешь не превращаться вообще, если захочешь, или сможешь оборачиваться лишь тогда, когда это нужно тебе, а в новом теле будешь оставаться собой. Тебе выбирать, прямо сейчас — попытаться подчинить себе зверя, хотя работа будет не из легких, или умереть.

Ведьма откинулась на спинку кресла, давая понять, что теперь слово за Терой. Немного подтолкнула её:

— Времени на долгие размышления просто нет! — Тролла протянула руку к столу, вбок и чуть назад, и сжала в коричневой ладони песочные часы, песка в которых было не более, чем на минуту. — Когда последняя песчинка упадет вниз, ты либо скажешь: "Да!", либо... — она перевернула часы и, убрав руку, посмотрела на Локи, который, сжав кулаки, не отрываясь уставился на струящийся песок. Ведьма отвернулась от него и прикрыла глаза отяжелевшими веками.

Она не волновалась о том, что что-то пойдет ни так. Не знала, хватит ли у молодого тролля силы, чтобы умертвить ту, о которой он так заботился, но точно была уверена, что её собственный голос не дрогнет, если ей придется произнести заклинание. Да и опыта в умении пользоваться своей Силой у неё поболее, чем у этой девочки. Старой тролле не нужно было следить за часами, чтобы определить, сколько песка осталось в верхней склянке — внутреннее время с точностью отсчитывало секунды. Сухие песчинки всё ещё продолжали тереться друг о друга с едва слышимым шуршанием, когда Тера все для себя решила.

— Да, — услышав голос женщины, ведьма открыла глаза, удивленно приподняв одну бровь, которая по густоте не уступала усам под чьим-нибудь носом. — Я... хочу попробовать. Я хочу сделать всё, что возможно.

— Будет больно и нелегко. Мои заклинания не сделают тебя сильной — тебе придется найти силу в себе. И я не позволю тебе остановиться, даже если ты будешь умолять об этом, — Ведьма сжала сильными ладонями деревянные подлокотники и подалась вперед, прищурив глаза. — Ты готова к боли и страху более сильным, чем тогда, когда на тебе оставляли эти отметины? -- Она протянула руку и легко провела жестким пальцем по всё ещё открытым ранам на щеке женщины.

— Да! — негромко, но жёстко отчеканила Тера, слегка отворачивая голову, словно пытаясь спрятать будущие шрамы, но не отрывая глаз от ведьмы.

Та отстранила её, вставая, и подошла к одной из стен, на которой висело нечто вроде цветастого ковра. Когда ведьма сдернула его на пол, оказалось, что он прикрывает вход в еще одну пещеру не слишком больших размеров, забранную решеткой из металлических прутьев в руку толщиной. Легко потянув на себя эту дверь, тролла обратилась к колдунье:

— Теперь это твое новое временное жилище. Временное, не зависимо от того, получится ли всё, как надо или нет.

Она ждала. А Тера, закусив губу, немного покачалась, словно не зная, куда следует поставить ногу, затем сделала шаг, второй... И вот она уже внутри, и решетка отрезает её от остального мира.

Глава 8 Трансформация

Войдя, женщина остановилась, немного осмотрелась, затем, развернувшись, хотела коснуться прутьев, но ведьма не позволила ей:

— Не трогай! Здесь очень мощная защита от тебе подобных.

Локи покоробили последние слова, но он лишь прикусил себе язык, опасаясь, что может сделать ситуацию ещё хуже, чем она есть. От безысходности ему хотелось как следует постучаться головой о стену. Он никак не мог решить для себя: правильно ли он всё сделал, а если нет, то как ещё он мог поступить? Локи уже понял, что убить Теру не сможет. Мог ли он оставить её в доме и уйти, как она и просила вначале, чтобы потом она проклинала его с его нерешительностью и себя в те периоды, когда могла оставаться человеком?

Тролль мысленно застонал от изобилия неразрешимых вопросов. Мысли роились, словно обозлённые пчёлы в потревоженном улье, сталкивались и путались, вызывая головную боль. Она же, как ни странно, принесла с собой некое подобие успокоение, явив собой неускользающую, четко сформированную реальность, на которой наконец-то можно было сосредоточиться.

Старая тролла занялась своими делами, от которых Локи хотелось держаться, как можно дальше. Он не хотел пока думать о ней. Откинувшись на стену, не отрываясь наблюдал за Терой, которая начала проявлять беспокойство и теперь кружила по своей клетке, не находя места.

Ведьма готовила какую-то смесь, бормоча нечто мало разборчивое на древнем языке —мерхалите. Когда она подошла к решетке, женщина наконец-то остановилась и задумчиво стала разглядывать небольшой металлический чайничек с очень длинным, не меньше, чем в локоть, носиком, который тролла держала в руках.

— Я не буду тебя кормить. Раз в сутки ты будешь выпивать полную чашку, что возле стены у тебя за спиной, того, что я тебе в неё налью. Что при этом с тобой будет, точно не скажу — возможно, ты прямо сейчас начнешь оборачиваться. От тебя требуется подчинить себе зверя, чтобы потом ты до конца дней своих могла держать его в узде. Если не сумеешь, из тебя выйдет тварь, намного худшая, чем обычные оборотни. Что будет с тобой в этом случае, я думаю, объяснять не надо. — Ведьма вздохнула. — Я буду помогать тебе, но сильно на меня не надейся. Всё, что тебе нужно, должно прийти от туда, — она указала пальцем на грудь женщины, — изнутри.

Тера взяла в руки деревянную чашку и, задумчиво вертя её в руках, поинтересовалась:

— Сколько это будет продолжаться?

— До полнолуния. Но не думаю, что время вскоре будет иметь для тебя какое-то значение.

Тролла просунула меж прутьев носик чайника и стала наполнять подставленную чашку. Отвар был густой и темный, почти черный. Тера повела носом, пытаясь по запаху распознать состав. Смогла определить лишь две-три знакомых травы. Остальное было полностью видоизменено под действием незнакомой Силы нешуточной мощи.

Расстелив ковер, ведьма расположилась прямо напротив решетки. Скрестив ноги, она положила перед собой толстенный фолиант, открытый примерно на середине, и ткнув в него пальцем, выжидающе уставилась на узницу.

Женщина лизнула отвар и скривилась от невозможного горького вкуса. Давясь и борясь со рвотой, с трудом осушила чашку. Зажала рукой рот и выронила ёмкость на пол, застланный густым слоем чистой соломы, а мгновение спустя повалилась на спину. В этот момент ведьма начала читать. Когда Локи поднялся и увидел, что Тера, закатив глаза, выгибается на полу, а изо рта у нее идет пена, то хотел уже броситься вперед. Тролла лишь шевельнула пальцами в воздухе, останавливая его безумный порыв, и Локи безо всякой нежности швырнуло назад на табурет, припечатав к стене с такой силой, что с трудом можно было дышать.

" — Замри на месте, болван! — внутри головы тролля отчетливо прозвучал незнакомый холодный голос, в котором явственно проступало раздражение. — Иначе все испортишь, а исправлять придется уже одному! Только уж в этом случае хорошего результата не предвидится!"

Когда же понял, что это его собственные мысли — обмяк. Вскоре исчезла и навалившаяся тяжесть. Оставалось лишь молиться древним богам.

Тера не в состоянии была контролировать свое физическое тело. Первый припадок длился не больше часа. Для неё же это время растянулось на сутки. Два мира наложились друг на друга, — её внутренний и внешний, — и она очень четко продолжала воспринимать их оба. Только со временем случилось что-то очень странное — оно не желало поддаваться правильному определению. Когда боль ушла из тела, женщина очень удивилась, узнав, что еще не завершился сегодняшний день. Обессиленная — даже пальцем было не пошевельнуть — она лежала, приоткрыв рот, к которому прилипли соломинки, и невидяще глядела в потолок. Тера настолько изошла потом, что одежда стала влажной, а солома вокруг потемнела. Ужасно хотелось пить.

Чтобы повернуть в бок голову, пришлось приложить усилие. Ведьмы не было видно. Зато Тера столкнулась взглядом с троллем. Он никак не отозвался на это, даже не шевельнулся, а когда пару секунд спустя нашёл себе другой объект для исследования, она испытала облегчение.

За тот час, что билась на полу в конвульсиях она боролась — действительно боролась — с тем зверем, что рос в глубинах её сознания и вскоре должен был потребовать пищи. Но сейчас Тера не хотела даже думать, для чего она здесь, и желала лишь одного — как можно дольше находиться в этом состоянии заторможенности. С трудом перевернувшись на живот, немножко разгребла солому у себя под головой и легла разгоряченной щекой на открывшийся кусочек пола. Незаметно для себя впала в полудрему-полубред, когда видения зачастую невозможно отличить от кошмаров.

***

Когда на следующий день женщина осушила — с жадностью, не смотря на невозможный вкус — наполненную ведьмой чашку, она была более готова к тому, что её ждет. Обвившая Теру раскаленным жгутом боль на этот раз не сразу сбила её с ног. Искривив лицо, колдунья медленно опустилась на колени, еще не позволяя захватить себя полностью и неотрывно глядя на Локи. Он, бледный, увидел в её глазах просьбу. Нет — требование! Понял, чего она от него хотела — встал и ушел в крохотную пещерку, которая на эти дни стала для него спальней. А вышел лишь тогда, когда услышал, как стихли бормотания старой мелихи.

А на следующий день, и во все последующие, Тера стала кричать. И кричала так, словно её ели живьем.

***

В ночь полнолуния это небесное тело обретает силу, зачастую неподвластную никакому контролю, пропитывая своим мистическим светом всё вокруг. Тере не нужно было видеть луну, чтобы знать, что она взошла над горизонтом. Выпитое с утра зелье старой ведьмы в этот раз проявило себя не так, как в предыдущие дни — навалилась слабость, мир двоился и троился, а сознание зачастую уплывало в такие дали, что рисковало не вернуться обратно. Восход ночного светила, его связь с тем темным, что копошилось в её душе, никак не оставляя попыток выбраться наружу, женщина восприняла как особенный звук, словно задели невидимую глазу струну. Несущие в себе гулкую глубину, эти колебания волнами расходились по Лесу. Проникая в подсознание каждого живого существа, они изменяли всех — кого-то очень сильно, кого-то фактически незаметно.

Тера ощутила, как уходит из тела слабость, как наливается силой каждая клетка. Внутри неё возник слабый зуд, и чтобы избавиться от него, женщина стала потягиваться. Охнула, почувствовав в левой руке резкую боль — очень было похоже на вывих. Почти тут же заныло правое плечо, а затем всё тело превратилось в одну болевую точку. Сегодняшнее состояние Теры было более чем терпимым по сравнению с предыдущими днями, но в этот раз она была в полном сознании и прекрасно понимала, что сейчас с ней происходит. Скорчившись на полу, женщина тяжело и часто дышала сквозь стиснутые зубы, иногда тихо стонала, а страх липкими холодными пальцами стискивал поочередно то сердце, то желудок.

Все произошло достаточно быстро — расширялись кости, суставы выскакивали из своих сумок, выстраивая иную конструкцию скелета, наращивались мышцы. Полностью изменились слух, зрение и обоняние. Лишь самосознание осталось прежним, что говорило о том, что им с ведьмой удалось добиться желаемого результата.

***

Чтоб не сойти с ума в эти дни Локи предложил тролле свою помощь. Поразмыслив, та доверила ему растирать в порошок кусочки какого-то минерала бледно-голубой расцветки и чистку ветвистых корешков сонной травы, после которых с трудом удавалось оттереть руки от липкого горького молочка.

Настал день, за которым должна была последовать ночь полной луны, и троллю казалось, что именно сегодня ведьма должна была бы уделять Тере как можно больше внимания. Но старая тролла, после того, как дала ей очередную порцию своего зелья, казалось, напрочь забыла о пленнице.

Локи ужасно устал к вечеру. Даже на охоте, гоняясь весь день за зверем, он не испытывал такой усталости. Почувствовав, что его начинает знобить, сел к огню на табурет, с которым уже успел сродниться, и прикрыл глаза. Кажется немного задремал. А когда услышал слабый стон, то сразу и не понял, что это не показалось ему. Мотнул головой, отгоняя наваждение, и тут Тера вновь застонала. Локи поднялся с исказившимся лицом, глядя на женщину — за эти дни так и не смог привыкнуть к ее боли — и хотел выйти, так как знал, что она не желает, чтобы он видел её в таком состоянии. Но негромкий голос ведьмы заставил его остаться на месте:

— Нет! Сегодня ты будешь смотреть — и очень внимательно.

Локи вновь сел, с тревогой поглядывая то на Теру, то на ведьму, которая была напряжена в этот вечер больше обычного. Затем его вниманием целиком завладела женщина, вскоре, однако, перестав ею быть. Морально готовясь к этому все неделю, сейчас тролль никак не мог поверить в реальность происходящего.

Весь процесс занял каких-то полчаса — и вот в клетке вместо человека сидит мощный зверь с густой черной шерстью. Клочья одежды валялись по всей клетке, но Тера избавлялась от неё, с легкостью раздирая кожу и прочную ткань, не в порыве ярости, а лишь потому, что она очень мешалась. Похожая на помесь волка с кабаном, жуткая зверюга в холке доставала Локи до плеча.

Сейчас она спокойно сидела на соломе, выбрав место, где слой был потолще, и крутила головой: принюхиваясь и прислушиваясь. А когда тролль немного пришел в себя, то понял,что глаза оборотня после превращения так и остались глазами Теры — не по форме, а по тому, что читалось в них.

— У нас получилось? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросил он.

Ведьма не ответила. Она привлекла к себе внимание оборотня, став прямо перед ним. Они уставились в глаза друг другу, как будто вели мысленный диалог.

Спустя пару минут зверь взрыкнул и мотнул головой, словно был полностью удовлетворен результатом обмена мыслей, а за тем вновь начал видоизменяться. На этот раз процесс занял около пяти минут.

Тера, осунувшаяся и сильно побледневшая, стояла посреди клетки, пошатываясь от вновь нахлынувшей слабости. Кружилась голова, и всё плыло перед глазами. И только спустя пару минут, немного прийдя в себя, осознала: в каком она виде. Придушенно пискнув, присела и обхватила себя руками. Бледность моментально сменилась ярким румянцем. Её взгляд словно огнем обжег тролля.

Ведьма глубоко вздохнула и медленно выдыхала, сбрасывая накопившееся за эти дни напряжение.

— Да, у нас получилось, — сказала она и отправилась в свою спальню.

Ощущая, как горят щеки, Локи плюхнулся на табурет. Он испытывал облегчение от того, что все завершилось благополучно, но Тере в глаза старался не смотреть, предчувствуя, что она долго не простит ему своей наготы.

Вернулась ведьма. Открыла с лёгкостью дверь, к которой женщина не могла даже прикоснуться, и, развернув, протянула ей покрывало, принесенное из спальни. Тера закуталась в него и вышла. Мельком взглянула на тролля, который сидел отвернувшись, и жалобно попросила:

— Я очень хочу есть!

— Вполне естественное желание, — ответила ведьма и направилась к столу.

Глава 9 Тера-оборотень

Странные это были дни; странные и тяжёлые. Локи не покидало ощущение, что он ступает по самому краю пропасти. После превращения Тера уснула, как убитая и проспала сутки, до самого позднего вечера. Она бы и дольше проспала, если бы её не разбудил восход луны.

А тролль промаялся всю ночь и утром встал разбитый, словно черти на нем воду возили. На столе уже стоял приготовленный завтрак. Как видно ведьма ждала именно его. Локи сидел, словно на иголках, ел мало, больше ковырялся. Знал, что старая тролла как-нибудь захочет поговорить с ним о плате за свою услугу. Ожидание выматывало. Но ведьма не спешила — ела спокойно и основательно, долго пила чай. Потом с усмешкой взглянула на тролля.

— Пей чай, он сил придает.

Локи отхлебнул из кружки, даже не заметив, что там кипяток. А тролла, опустошив свою, отодвинула её в сторону и положила перед собой на стол руки.

— Ну что?Теперь давай поговорим?

И она сказала, что именно ей нужно от тролля. Она не просила, она давала задание. И не важно, что это больше походило на самоубийство — Локи просто не мог отказаться.

***

Проснувшись, Тера даже не стала есть. Сказала, что хотела бы вернуться домой. Ведьма не возражала. Вот только появилась одна небольшая проблема.

— Тебе нужна одежда. Сейчас не лето, чтобы разгуливать в покрывале. Может ты пока поешь? А я схожу к тебе домой.

Женщина немного помолчала.

— Не надо. Я и так доберусь.

Локи нахмурился.

— Плохая идея.

Тера повернулась к ведьме. Первую фразу произнесла, немного запинаясь, на мерхалите:

—Кахумала ла... бератват, мелиха! (благодарю за помощь, госпожа!) Чем я должна отплатить за нее?

— Теперь твоя единственная плата — защита Леса от этих тварей. Послушай совета старухи: наберись сил и научись пользоваться своими новыми способностями.

Они простились с ведьмой.

Тера вышла босиком прямо на снег. Поёживаясь от холода, оглянулась на тролля, стоявшего у входа с лыжами в руках. Скинула с себя покрывало, и прежде, чем оно коснулось снега, черный зверь растворился в лесной чаще. Локи почувствовал себя брошенным — ему никогда не было так одиноко, как сейчас. Завязая в сугробах, он обошёл скомканное пятно, темнеющее на искрящемся в лунном свете снегу, со странной смесью брезгливости и опасения. И лишь отойдя метров на двадцать, стал на лыжи.Те, что принадлежали Тере, пристроил за спиной и немного помедлил, прежде чем решил, что лучше всё-таки идти домой к колдунье.

Дом казался таким же брошенным, как и он сам. Похоже, Тера здесь так и не появлялась. Дрова давно прогорели, печь остыла. Лишь драконов камень неярко мерцал там, где его и оставили. Локи убрал весь пепел, растопил печь по-новой. Он нашёл в вещах Теры её нижнее белье и платье из тонкой шерсти. Перенёс всё это на лавку в первой комнате. На стол положил драконов камень и сел у окна.

Луна ярко освещала поляну, которую, словно стена, окружал темный массив леса. Тролль пытался проникнуть взглядом сквозь деревья, в надежде заметить хоть какое-то движение, но вокруг всё словно вымерло. Локи достал свой нож и некоторое время водил острием по деревянной столешнице, вычерчивая какие-то знаки. Вскоре ему и это занятие надоело. Было тоскливо.

Он зажёг свечу и уставился на неё, положив подбородок на сложенные руки. Маленький огонёк завораживал, и тролль впал в оцепенение — некое подобие дрёмы с открытыми глазами. Крошечное пламя разрослось, постепенно заполнив собой всё пространство, и в нем стали появляться картины. Достаточно чёткие, чтобы не быть приписанными к бреду, но слишком короткие, чтобы хорошо запомниться. Они мелькали перед его глазами, словно блики на воде в солнечный день, оставляя после себя неприятный зуд в голове. Не известно, чем бы закончилась эта спонтанная медитация, — Локи уже начинало казаться, что он вот-вот станет частью рожденных огнем видений, — когда всё было разрушено скрипом двери.

Он резко выпрямился, пытаясь рассмотреть вошедшего, но глаза первое время отказывались что-либо видеть кроме пляшущих языков пламени. Пытаясь восстановить зрение, тролль заморгал и мотнул головой.

Послышался короткий смешок, и из темноты выступила Тера. Ничуть не стесняясь своей наготы, она неспеша подошла к столу, за которым сидел Локи, но в этот раз он даже не обратил на это внимание. Он пытался рассмотреть её лицо, в основном рот, представляя, где её носило, и чем она там занималась.

Заметив его интерес, Тера улыбнулась и облизала губы, словно давая понять, что он правильно угадал — она действительно охотилась и ела сырое мясо, пила горячую кровь, толчками выплескивающуюся из перекушенной ярёмной вены. Колдунья чуть изогнулась, протягивая вперёд свою руку, как-будто хотела коснуться волос Локи, и её небольшие груди с торчащими сосками слегка качнулись, привлекая к себе внимание тролля. Он боялся пошевелиться. Во рту пересохло.

Но раскрытая ладонь женщины застыла на половине пути над драконовым камнем, почувствовав исходящее от него тепло. Тера медленно провела по его поверхности пальцами, задумчиво глядя, как в местах соприкосновения вспыхивают голубоватые искры. Потом глубоко вздохнула, словно просыпаясь от тяжкого сна.

Она резко отвернулась и тут заметила свою одежду. Взяла только платье и натянула его прямо на голое тело. Остальное отнесла в спальню и забросила в угол. Постояла там, вернулась назад. Постояла перед печью, словно забыла, что делать дальше. Наконец села за стол напротив тролля. С какой-то беспомощностью посмотрела ему в глаза.

— Я веду себя не совсем привычно? Да?

Локи абсолютно неожиданно для себя фыркнул и хрипловато прокоментировал её действия:

— Знаешь: "не совсем привычно" — это немного не то определение. Ну, а в целом — ты почти объективна!

Он фыркнул вновь и зажал себе рот двумя ладонями, чувствуя, как наружу рвется истеричный смех.

Тера с силой стала тереть лицо ладонями, её голос из под них звучал глухо:

— Мне тяжело себя контролировать. Я имею ввиду эмоции. Временами в меня словно бес вселяется, и тогда мне и самой уже не разобрать — я это или не я. Ты не боишься находиться рядом со мной пока я такая ненормальная? Если тебе тяжело..,

то... думаю, не случится ничего страшного, если ты пару месяцев будешь лишь изредка появляться здесь, пока я сама с собой не найду общий язык и не выясню, какая из моих новопреобретенных сущностей главенствующая.

Локи не понял, хочет ли она, чтобы он принял её предложение или наоборот — боится, что он с облегчением согласится, но в любом случае возвращаться сейчас в поселение он не собирался. Упрямо мотнул головой.

— Ну уж нет. Так легко ты от меня не избавишься.

— Как знаешь. — Тера шмыгнула носом. — Тогда терпи.

***

Локи не мог всё время находиться в доме. Он охотился и навещал мать или сестру. Временами Тера уходила на свою охоту. Возвращалась всегда в возбужденном состоянии. В такие ночи тролль опасался попадаться ей на глаза. Колдунья старалась оборачиваться, как можно реже, но совсем обойтись без этого не могла. Чувство полной свободы, когда по венам бежит чистый адреналин во время загона какого-нибудь зверя, пьянящий запах крови — без этого уже невозможно было прожить. Часто в такие ночи, по возвращении домой, когда спадало возбуждение, на женщину накатывал страх. Она боялась, что однажды потеряет себя и превратится в тварь. Но ведьма оказалась права: вся сила была в ней самой.

***

К концу зимы Тера стала намного спокойнее, а вот с Локи наоборот что-то случилось. Он стал нервозным, часто отвечал невпопад. Сначала колдунья хотела выяснить, что с ним. Потом решила, что не стоит приставать с расспросами — если бы было что-то серьезное, он сам бы рассказал. Может у него подруга появилась.

Приближающаяся весна, не смотря на то, что кругом всё ещё лежали сугробы, уже начинала оказывать свое влияние. Лес, хотя пока и мало заметно, пробуждался от зимней спячки.

Потом Локи пропал на целую неделю. Появился вновь во второй день весны осунувшийся, с темными кругами под глазами, словно не досыпал несколько ночей кряду, весь какой-то взъерошенный, но, как ни странно, вполне довольный собой и жизнью. Всё это лишь укрепило уверенность Теры в том, что она правильно угадала причину странного поведения тролля. С удивлением для себя почувствовала, как неприятно царапнула ревность. И тут же постаралась загнать её как можно глубже. Колдунье и в головы не могло прийти, что за эти дни Локи полностью расплатился с ведьмой.

****

С каждым днём становилось всё теплее. Снег сошёл почти полностью, все поляны, взгорки и овраги были усыпаны цветами. Аромат, витавший над Лесом, пьянил. На пеньках появлялись первые робкие опята. Но Теру они сейчас мало интересовали. Она просто ошалела от наплыва эмоций, хотелось забросить все дела, перекинуться зверем и нестись сквозь лесную чащу не останавливаясь. Зуд в теле переростал в почти непреодолимое желание. И вот в одну из ночей полнолуния она не выдержала. Вышла из дома на поляну под лунный свет, негромко позвала:

— Локи?

Сегодня он любовался звездным небом, лёжа на крыше. А через пару секунд уже стоял перед ней. Понял, куда она собралась и подумал, что пора уходить. Но совершенно неожиданно Тера спросила:

— Ты не хочешь со мной?

— Ты серьезно?

— Ага!

И колдунья прямо перед ним стала стаскивать с себя платье, под которым ничего не оказалось, а через секунду на её месте стояла черная лохматая зверюга. Приглашающе взрыкнув, оборотень потрусил через поляну, постепенно наращивая темп и вскоре понёсся скачками, перепрыгивая через поваленные деревья и кусты. Локи догнал Теру и размеренно побежал сбоку. Он не хуже этого зверя ориентировался в темноте.

Это была сумасшедшая гонка. Оба неслись через Лес, инстинктивно выбирая дорогу, не задумываясь, куда поставить лапу или ногу и с какой стороны обогнуть возникающее на пути препятствие.

Через час добрались до Лохвале, одного из притоков многоводной Хассы, что за Лесом впадала в море Гумов. Эта неширокая река спокойно и даже как-то меланхолично омывала пологие свои берега, поросшие густой луговой травой и кое-где тростником. Речные полупрозрачные нимфы заливисто смеялись, выпрыгивая из воды в тщетной попытке поймать лунный свет. Появление оборотня их испугало, но выскочивший на берег тролль вызвал волну игривого веселья. Они подплывали к самому берегу, не рискуя однако выходить на сушу, наперебой предлагали Локи свои ласки, пытась завлечь его в воду.

Тера глухо заворчала, и тролль успокаивающе запустил в её густую шерсть руку, поскреб за ухом. Он не опасался этих безобидных жительниц реки. В отличии от своих дальних сестер из Русальего Озера нимфы не были хищницами.

Тере надоело сидеть на одном месте и она потрусила вдоль берега по течению, Локи следом. Их сопровождали нимфы, затеявшие новую игру. Они неслись вместе с потоком словно стая дельфинов, выпрыгивали из воды, пропуская через себя лунный свет и разбрасывая вокруг сверкающие брызги. Это было завораживающее зрелище. Потом они стали отставать, затем повернули назад. Раньше, чем впереди послышался характерный звук — шум падающей воды. Поток обрывался и с грохотом падал со стометровой высоты в небольшое озеро, из которого река вытекала более величественная и широкая. Разрезая лесной массив, водная лента уходила вдаль. И над всем этим великолепием плыла огромная желтая луна.

Локи переполняли эмоции. Захотелось издать дикий вопль в полную силу своих легких. Он и забыл, насколько это время может быть опасным. Зато Тера не забыла.

Стоя на краю обрыва в настороженной позе оборотень ловил носом запахи и видимо учуял что-то недоступное троллю. Зверюга развернулась к нему, затем легонько, так, что он всего лишь пошатнулся, боднула в плечо и улеглась у ног. Локи не двинулся, пытаясь понять, что от него хотят. Когда Тера повторила, с большим нетерпением, свой маневр — сообразил. Взобрался ей на спину и, припав к спине, вцепился в жесткую шерсть.

Когда зверь поднялся с троллем на спине и прыгнул, с места развивая огромную скорость, Локи понял, что их предыдущая пробежка была всего лишь лёгкой прогулкой. Оборотень нёсся так, что окружающий пейзаж сливался в одну пёструю массу, в которой трудно было разглядеть какие-либо отдельные детали. Тролль, никогда не ездивший верхом, все свои силы тратил на то, чтобы удержаться на спине стелющегося над землей зверя. Он не знал, что могла учуять Тера, но в груди разростался страх. Он мог вступить в схватку с обычным оборотнем, применив при этом все свое мастерство, но с таким зверем, каким стала теперь колдунья, не мог бы справиться никто. А если она учуяла других тварей? Тогда, когда на них нападут, ему даже не стоит и пытаться защищаться. Если они все двигаются так же быстро, как и Тера, то скорее всего он даже понять ничего не успеет, как его убъют. А если эти твари нападут на поселение?

Колдунья остановилась только тогда, когда выскочила на свою поляну. Затормозила так резко, что Локи чуть не слетел. Он с трудом смог разжать пальцы, казалось намертво вцепившиеся в её чёрную шерсть, и наконец-то оказался на твердой земле. Чувствуя, что ноги его не держат, уселся прямо на траву. От чудовищного напряжения, в котором Локи находился всё это время, у него дрожали руки. Он запустил пальцы в свои волосы и несколько раз с силой дернул густые непослушные пряди, желая, чтобы боль хоть немного привела его в равновесие.

А зверь кружил по поляне, принюхиваясь и прислушиваясь. Он несколько раз обошёл вокруг дома и остановился почти рядом с троллем. Локи перестал издеваться над собой и посмотрел на оборотня.

— Это они? Те, кто... сделали тебя... такой?

Тера покосилась в его сторону одним горящим глазом и глухо заворчала. Шерсть на её загривке встала дыбом. Она вновь заворчала, опустив голову к земле и поводя ею из стороны в сторону. Локи чувствовал, что её злость обращена не на него, и все же сейчас в присутствии колдуньи ощущал себя не очень спокойно. В груди похолодело, а желудок скрутило узлом.

К огромному облегчению тролля, Тера обошла поляну ещё раз и, видимо успокоеная, приняла своё человеческое обличие. Она нашла платье и, ёжась от ночной влаги, успевшей пропитать его, оделась.

Локи поднялся. Тера выглядела озабоченной. Никак не желая уходить в дом, она всё стояла на одном месте, обхватив себя руками, и слегка раскачивалась с полузакрытыми глазами. Локи тоже не шевелился, не зная, что предпринять, лишь его пальцы нервно подрагивали.

Пока тролль решал, куда ему направиться, женщина очнулась от своей медитации и повернулась в его сторону.

— Ещё не пожалел, что не ушёл от меня?

Локи попытался сглотнуть, но во рту всё высохло, словно он не пил несколько дней.

— Знаешь, — помолчав, ответил тролль, — я никогда не считал свою жизнь скучной. — Тера удивленно приподняла бровь, видимо не совсем понимая, к чему это он. — Но я так думал лишь до тех пор, пока не сошёлся с одной сумасшедшей колдуньей.

Тера расхохоталась.

Глава 10 Яблоня

Невозможно долго чего-то бояться. Либо сходишь с ума, либо настолько срастаешься со своим страхом, что перестаешь замечать его. Второе произошло с Локи — Тера-оборотень стала частью его мира, и, казалось, жизнь вновь пошла по накатанной колее. Локи всё так же ходил на охоту или рыбалку, в поселении навещал мать и сестру с её малышом, так же передавал колдунье просьбы от нуждающихся в её помощи. Троллю достаточно было подержать больного за руку, и Тере этого вполне хватало, чтобы распознать причину недуга. Она всегда передавала нужное снадобье.

Вот только ни он, ни она ни на минуту не забывали о тварях, скрывающихся где-то в Лесу. Не имея ни малейшего понятия о том, как бороться с этой напастью, Тера начала впадать в состояние депрессии. Её чувства и поступки при этом стали терять свою объективность. Придя в горячке к скоропалительному выводу, что это только её проблема, колдунья незаметно, с её точки зрения, стала ограничивать свое общение с Локи, очень надеясь на то, что он ничего не замечает.

Вот только отделаться от молодого и упрямого тролля оказалось не так-то просто. Да и отсутствием наблюдательности он никогда не страдал — без этого невозможно стать хорошим охотником. Локи уже приходилось ощущать на себе, насколько бешеной может становиться Тера в периоды глубокого самокопания и самобичевания, если ей помешать и дальше наслаждаться своими страданиями. Но и просто стоять в стороне не было уже никаких сил. Собственное бездействие начинало раздражать, а при виде кислой физиономии колдуньи по телу стал расползаться зуд и немилосердно чесались руки.

Уже больше недели тролль лишь на очень короткое время забегал к колдунье, принося ей кролика или глухаря. Всё это время он обдумывал способ, с помощью которого можно было бы встряхнуть Теру, что бы её мозги стали на место. Локи не очень-то нравился один-единственный вариант, настойчиво формирующийся в его голове, но в итоге пришел к выводу,ичто, не смотря на риск, лучшего придумать нельзя.

В этот вечер, где-то за полчаса до заката, тролль принес Тере большую рыбину. Он не стал дожидаться приготовления ужина, а сразу же взобрался на крышу, устроившись на ночлег. Колдунье всегда было интересно, как он умудряется не падать от туда. Она запекла рыбу и оставила её для завтрака. Легла спать.

Проснулась рано, за час до восхода. Не зажигая свечей, принялась за работу. Несмотря на то, что женщина большую часть времени проводила в своем теле, у неё неплохо развились некоторые качества, присущие лесным зверям: Тера стала хорошо видеть в темноте, а слух и обоняние по чуткости превзошли троллевы. Это уже не говоря о том, что в обличие зверя женщина на несколько порядков превосходила любого из коренных обитателей Леса, включая обычных оборотней.

Этим утром колдунья занималась обычной рутиной: нужно было очистить от тонкой липкой кожицы корешки драголлы, из которых изготавливалась болеутоляющая настойка.

Солнце взошло, и Тера уже некоторое время слышала заунывно-тоскливую мелодию, которую выводил на крыше тролль. Она разложила очищенные корешки на трех поддонах, прибралась, отмыла руки и принялась готовить простой и сытный завтрак.

Тера не потеряла аппетита, не смотря ни на какие встряски. Желанием поголодать не страдал и тролль. Едва в окно выплыл аромат травяного чая, как тут же стихла порядком поднадоевшая мелодия, и Локи соскользнул с крыши прямо на подоконник, а через секунду уже сидел за столом, на котором стояли две тарелки с кусками запеченной рыбы на них и большое блюдо с нарезанными хлебом и соленым сыром. Локи втянул в себя причудливую смесь аппетитных запахов и сглотнул набежавшую слюну, нацелившись на немаленький кусок каравая. Но Тера не дала ему начать. Слегка прищурившись,она притворно равнодушным голосом поинтересовалась:

— У нас что, куда-то пропала дверь?

— Да-а... вроде нет? — Тролль невинно захлопал ресницами, глядя на женщину честными, даже чересчур, глазами.

Нервозность и возбуждение от задуманного казалось наэлектризовали Локи так, что от него вот-вот полетят искры. Ему трудно было сидеть на одном месте и спокойно разговаривать с Терой. А та становилась всё подозрительней.

—Просто через окно было быстрее! — с набитым ртом пояснил тролль —он все-таки добрался до еды.

— А у меня почему-то такое смутное подозрение, что ты что-то задумал?

— Я-а-а?! — очень фальшиво вознегодовал Локи и едва не подавился. Отхлебнув из кружки, он пошел в наступление: — А по-моему: "что-то задумать" — это у нас по твоей части! Помнится, как одна сумасшедшая колдунья загорелась желанием прогуляться в гости к драконам только потому, что её посетило плохое настроение!

— Помнится, как один ненормальный тролль искупал меня в ледяной воде только потому, что ему не понравилось мое плохое настроение!

Выпалив последнюю фразу на одном дыхании, Тера тут же захлопнула рот и пару секунд спустя тихо и даже с какой-то опаской опустилась на лавку. До неё начал доходить смысл происходящего. Он опять попал в точку со своей интуицией. Идеально просчитав всю ситуацию, прекрасно понял, что с ней происходит, и теперь пытается вытащить её из трясины, в которой она сама же себя и пытается утопить.

Колдунья тяжело вздохнула и сделала несколько глотков чая.

—Моя бабушка всегда говорила, что я не самая лучшая из её учениц, но зато самая вздорная.

Похоже гроза миновала. Локи постарался как можно незаметнее выпустить из легких весь собранный там воздух и не удержался от колкости:

— Я бы спелся с твоей бабушкой!

Тера блеснула на него черными глазами, но сдержалась.

— Ладно, признавайся, что ты там задумал?

— Мне известно место, где растет одно очень интересное дерево. — Тролль сделал паузу, чтобы запихнуть в рот кусок сыра, а женщина вопросительно приподняла брови, быстро разделываясь со своей порцией еды. Тролль прожевал и решил больше не томить своим молчанием: — Это яблоня, которая весь год усыпана и плодами, и цветами. Дерево с серебрянным стволом и драгоценными плодами, которое охраняет Страж.

Тера застыла с кружкой чая на пол пути ко рту. Старая лойра рассказывала об этом чуде: плоды способны возвратить свежесть и юность даже самым древним старцам, а цветы имели свойство усиливать любое заклинание.

Но женщина не собиралась завоевывать мир. Что же касается шанса на вторую жизнь, то у колдуньи иногда с трудом находились силы, чтобы прожить первую. Чего же Тера сейчас действительно хотела, так это посмотреть на необычайную красоту этого дерева, о которой её бабушка рассказывала, мечтательно прикрыв глаза.

— Долго туда идти?

Локи мысленно расплылся в улыбке, — сработало! — но внешне остался спокойным и даже немножко серьезным. Закатил глаза ко лбу и беззвучно зашевелил губами, словно что-то подсчитывал, хотя прекрасно знал, сколько времени понадобится на дорогу — не так давно был там.

— Около четырех часов туда и столько же обратно. Если выйдем сейчас, то ночевать под небом не придется. — Тролль выжидательно уставился на женщину, а она недобро прищурилась, от чего у него слегка похолодело под ложечкой.

— Ты все продумал,так? Вот почему последнее время так редко здесь появлялся. — Колдунья немного помолчала, оттягивая момент признания своей сдачи. — Тогда нужно собираться.

Локи ожидал на ступеньках. Сборы не затянулись. Тера оделась в мужскую одежду, из еды взяла пару кусков вяленого мяса и немного хлеба, на пояс прицепила фляжку с настойкой и ножны с охотничьим ножом, таким же,как у тролля.

Дорога показалась легкой, хотя тропы не всегда вели в нужном направлении — приходилось иногда продираться через колючие заросли или обходить небольшие озерца, не понятно откуда взявшиеся здесь. Локи со своим чутьем охотника без труда выдерживал нужное направление, хотя и ловил себя на мысли, что это не совсем тот путь, которым он прошел здесь прошлый раз, словно они немного сбились с дороги или кто-то нарочно попытался перепутать все тропы.

Как бы то ни было, но ближе к полудню они вышли к границе владений Стража. Местность здесь резко понижалась метра на четыре. Внизу и впереди за густым частоколом высоких деревьев трудно было что-либо разглядеть. Но намётаный глаз Теры заметил легкую прозрачно-золотистую дымку, окутывающую внизу стволы деревьев и кустарник.

Лихорадочное состояние, охватившее обоих искателей приключений, не позволило им остаться на месте и прислушаться к голосу осторожности. Скользя на траве, тролль начал спуск по крутому склону, не потрудившись поискать более удобную тропу. Женщина съехала следом. Тишина, разлившаяся вокруг, была идеальной, и Тера с Локи, пробираясь по кустарнику, изо всех сил старались не нарушить царившую здесь гармонию. Наконец они остановились, и тролль раздвинул менее густой в этом месте подлесок. Колдунья приглушенно ахнула и поспешно зажала себе рот.

Ей открылась овальная поляна, около ста метров в длину и сорока в ширину, большую часть которой занимало озеро. Деревья, раскидистый кустарник и вьюны, надежно обвившиеся вокруг своих более могучих соседей, сплошной стеной окружали этот мирок, укрывая его от посторонних глаз.

Локи точно знал куда идти — прямо между ними и берегом озера росла Яблоня. Дерево с серебрянной корой было густо усыпано большими, с ладонь размером, листьями, словно выточенными из цельных изумрудов; янтарно-алые яблоки, готовые лопнуть от переполняющего их медово-сладкого сока, соседствовали с большими махровыми цветками всевозможных оттенков с полупрозрачными лепестками. Вся Яблоня словно бы светилась изнутри мягким ласковым светом, распространяя одуряющий аромат плодов и цветов, который Тера ощутила только сейчас. Подавшись чуть вперед и вдохнув полной грудью колдунья сделала ошибку — она опьянела с непривычки. Абсолютно счастливая опустилась на траву и обняла ствол ближайшего дерева, закрыв глаза. Из-за легкости, наполнившей всё тело, Тере стало казаться, что она летит. Отдавшись этому чувству целиком, женщина не обратила никакого внимания на то, что исчез Локи.

Время для Теры перестало существовать. Она, наверное, так бы и сидела здесь, пока её не обнаружил бы Страж. Но кто-то грубо и бесцеремонно прервал её грезы, встряхнув несколько раз с такой силой, что она набила себе шишку, стукнувшись головой об дерево. Пара затрещин окончательно привели колдунью в чувство, полностью выбив из мозгов весь дурман. Открыв глаза, она ощерилась, намереваясь дать сдачи, но тролль дернул её за рукав и сердито зашипел:

— Быстрее отсюда!

И в то же время резкий порыв холодного ветра с гудением прошелся по кронам деревьев, тревожно зазвенела Яблоня, и над поляной раздался гулкий полувздох-полустон, словно сама земля подала голос. Тера не стала дожидаться продолжения этого действа и, вскочив на ноги, рванула вслед за троллем.

Локи первым оказался наверху и перешел границу, за которой Страж становился безопасен, но не стал останавливаться, а постарался убраться от этого места как можно дальше. Колдунья не отставала от него, на едином дыхании взлетев вверх по склону, но задержалась на его краю, чтобы бросить последний взгляд на покинутую ими местность, наивно полагая, что теперь она в безопасности. А когда уже поворачивалась лицом к затормозившему в нетерпении троллю, что-то с тонким злым свистом рассекло воздух и обвило её шею, впившись в кожу. Женщину с неимоверной силой рвануло назад, и тролль с ужасом увидел, как она исчезла из его поля зрения. Сразу ослабели ноги, Локи покачнулся и уперся спиной в ствол какого-то дерева. Замычав от бессилия, стал сползать на землю, обдирая кожу о шершавую кору.

Тера упала на спину. От удара у неё потемнело в глазах и перехватило дыхание. У женщины создалось стойкое убеждение, что у неё переломаны все кости. Она никак не могла вдохнуть и поняла, что начинает паниковать. Решила поменять положение. Стиснув зубы, с трудом перевернулась на бок и встала на колени; наконец-то смогла сделать судорожный вдох. И в этот момент её многострадальную шею вновь стиснули, на этот раз чьи-то жесткие цепкие пальцы.

Перед собой колдунья увидела существо, вместо лица имеющее некое подобие маски, со слегка размытыми контурами, повторяющими форму человеческого тела. Казалось, Страж состоит из плотного, переливающегося всеми оттенками зеленого, тумана, но от этого он не становился менее материальным. Он с легкостью держал перед собой женщину на вытянутой руке так, что она едва касалась земли носками своих сапог.

Страж несколько секунд разглядывал находящегося перед ним человека с тем же отстраненным вниманием, с каким Тера могла наблюдать за жуком. Потом прошелестел:

— Кто ты и что тебе понадобилось в моих владениях?

— Я — Тера. Колдунья, живущая в этом Лесу, — прохрипела женщина, ухватившись обеими руками за мощное запястье и пытаясь хоть немного облегчить своё положение. — Я лишь хотела посмотреть на дерево!

— Ты врешь, — безэмоционально прошелестело в ответ. — Яблоня лишилась одного из своих плодов. Если не ты — то кто мог сорвать его?

— Я! — раздалось сверху. Отпусти её, Страж! Женщина действительно пришла лишь посмотреть...

Несколько мгновений существо с лицом-маской интесивно пульсировало, успев по десятку раз окраситься во все оттенки зеленого, затем успокоилось, замедлив цветовые переливы, и разжало руку. От неожиданности Тера шлепнулась на мягкое место. Она покрутила головой, массируя пострадавшее горло, медленно обернулась. Не отрывая взгляда от Стража, к ним спускался Локи. В руке тролль держал алое, словно напоенное кровью, яблоко. Тера закатила глаза и мысленно застонала. Сейчас она готова была свернуть ему шею собственными руками, не дожидаясь, когда это сделает Страж. Тролль подошёл к поднявшейся колдунье, не глядя сунул ей в руки яблоко. Тихо, с тоскливой обреченностью в голосе, пояснил:

—Это — тебе. — И попросил: —Уходи.

Раздвинулась трава, обозначая тропу, разошелся кустарник, деревья послушно убрали в сторону свои ветви. Локи шагнул в образовавшийся проход, его своей широкой спиной закрыл Страж. На мгновение блеснула водная гладь, и перед остолбеневшей Терой вновь встала сплошная зеленая стена, пробраться через которую можно было только с помощью топора, что явно не поспособствовало бы налаживанию хороших отношений с местным духом.

Колдунья хотела было зашвырнуть яблоко подальше, но лишь сильней стиснула его в кулаке и кинулась со всех ног к тому месту, откуда смотрела на чудесное дерево, становящееся с каждой секундой все ненавистнее.

Продравшись через заросли, которые, казалось, каждым листиком цепляются за одежду, пытаясь её задержать, женщина вырвалась на поляну и двинулась к берегу озера, с отвращением глядя на Яблоню. Дерево изменилось. Его запах стал резким и неприятным, из гущи ветвей выползли длинные извивающиеся отростки. Они опплели тролля, запрятав его в подобие растительного кокона. Свободными оставались лишь плечи да поникшая голова.

— Странное сочетание — тролль и человек, — прошелестело сзади. — Зачем ты пришла сюда, Тера-колдунья? Тролль один виноват, он и будет наказан.

— Что с ним будет? — тихо спросила женщина.

— Что? — Казалось, Страж пожал плечами. — Яблоня выпьет его кровь, чтобы восстановить нанесенный ей урон.

Кровь! Колдунья могла бы и догадаться, откуда в этом растении такая сила! С коротким истеричным смешком Тера отшвырнула от себя яблоко. Услышав этот звук, Локи вскинул голову, хотел что-то крикнуть, но дерево одним из своих отростков залепило ему рот и втянуло извивающееся тело в середину кроны.

— Отдать всю кровь за одно яблоко, — произнесла женщина задумчиво, словно рассуждая сама с собой.

— Не только. — Шелестящий отстраненный голос уже начинал действовать на нервы. — Он уже был здесь.., — Страж запнулся, пытаясь приноровиться со своим бессмертием к человеческому отсчету времени, — недавно. Унес цветок.

— Какой цветок? Я не виде...

И тут Теру словно стукнуло по голове — она со всей ясностью поняла то, чему никак не могла быть свидетельницей, по той простой причине, что от неё всю ситуацию пытались скрыть. До колдуньи дошло, почему Локи был таким нервозным и куда пропадал на несколько дней — он расплачивался с ведьмой. По всему видимо, как раз этим самым цветком. Вздохнув, женщина направилась к яблоне.

— Ты куда? — прошелестело сзади, и Тере показалось, что в голосе Стража проскользнуло несвойственное ему удивление.

— Он сорвал всё это для меня... Чтоб мне помочь. Значит и расплачиваться должен не только он один.

Она шагнула в зону досягаемости дерева, и оно заволновалось. Зашелестели листья, шевельнулись ветви, два отростка подползли к стопам колдуньи и стали их неуверенно ощупывать. Затем, словно змеи, обвили ноги, и Тера ощутила несколько болезненных уколов. Ей стоило усилий устоять на месте. Из кроны выметнулись ещё лианы. Не прошло и минуты, как женщину заключили в кокон. Теперь она чувствовала укусы по всему телу — словно на неё напали комары или муравьи. Кожа нестерпимо зачесалась. Дерево и второй кокон втянуло в гущу своих ветвей. Что-то, выделяемое яблоней, заставляло Теру впасть в оцепенение. Ей стало всё безразлично. Мысли вяло копошились в голове, стали путаться. Затем сказался и недостаток крови — женщина потеряла сознание.

Очнулась она абсолютно спокойной и безмятежной. Лежала с закрытыми глазами, пока не вспомнила, где находится и что произошло. Резко села и тут же упала обратно. Голова закружилась, тело было словно ватным, тошнило. Но все же она была живой. Повернув голову на бок, Тера обнаружила, что Локи лежит рядом, но так и не пришел в себя. Женщина осторожно села и несколько секунд не шевелилась. Потом добралась до тролля. Приложила ухо к его груди — сердце билось едва-едва.

Она отстегнула от пояса фляжку и стала вливать Локи в рот настойку по каплям. Глотать он явно был не в состоянии. Только колдунья знала, что делает — та крохотная часть, что попала в рот, всосалась через язык и нёбо и дала реакцию. Дыхание тролля стало глубже и сердце заработало сильнее. Он точно возвращался от порога смерти. Женщина влила дозу побольше. На этот раз Локи судорожно сглотнул. Он закашлялся, и Тера повернула его голову на бок.

Локи открыл глаза. Сначала его взгляд был абсолютно пустым, только спустя пару минут обрел осмысленное выражение.

— Где мы? — тихо прохрипел троль. — Что произошло?

— Мы все еще на поляне, возле Яблони.., будь она трижды проклята! Чтоб я ещё раз тебя послушалась...

— Значит... мы живы? Почему?

— А я знаю?! Выпей.

Тера влила в него половину фляжки, остальное допила сама. Какое-то время время просто сидела, вслушиваясь в звуки леса, и размеренно дышала. Аромат Яблони вновь стал нежным и, на этот раз, едва уловимым. Дерево словно впало в дрему, переваривая то, что впитало в себя. Теру передернуло при взгляде, мельком брошеном на кроваво-алые плоды. За спиной зашевелился Локи. Тера обернулась — тролль был бледный, но живой. Локи сел и виновато посмотрел на колдунью. Он невольно дернулся и напрягся, когда рядом бесшумно возник Страж. Тера тоже подобралась, не зная, чего ожидать от этого существа.

— Вы можете идти, — прошелестело над их головами. —Впервые на моей памяти кто-то выжил... Странно... Оказывается, и меня можно поразить. Яблоня полностью восполнила потерю своих жизненных соков. — В голове Стража проскользнула едва уловимая нежность.

Локи с шумом выдохнул и обмяк. Женщина медленно поднялась и помогла встать на ноги троллю. Но Страж не дал им сразу уйти: он взял Теру за руку и вложил в её ладонь яблоко. Колдунья чувствовала прохладу гладкой, без единого изьяна, кожицы и силу, исходящую от этого плода. Вспомнив хищные плети дерева, высасывающие кровь, замахнулась, желая закинуть яблоко, как можно дальше, но была остановлена.

— Не бросай, — прошелестело с нажимом из зеленого мерцающего сгустка, заменяющего лицо, — от таких даров по собственной воле не отказываются!

Тера насупилась и несколько секунд простояла в раздумье, потом раздраженно шмыгнула носом и запихнула яблоко в кошель на поясе. Удовлетворенный Страж слегка повел рукой, кустарник на другом краю поляны разошелся в стороны, образуя тропу. Прощаясь, женщина кивнула духу головой. Она неспеша направилась к выходу. Локи, уже вполне сносно стоящий на ногах, поплёлся за ней следом. Выбрались-то они от сюда почти без потерь, но вот дома предстоял очень неприятный разговор.

Солнце садилось за лесом. Его край не коснулся горизонта, и на равнине всё ещё было светло, но тут, под густыми кронами вековых деревь, становилось сумрачно и по вечернему тихо. Дневная живность уже устраивалась на ночевку, а ночные хищники ещё не проснулись. Хотя они не волновали ни колдунью, ни тролля. Локи был хорошим охотником, а Теру любой волк рад был обойти, как можно дальше. Оба прекрасно видели в темноте, поэтому спускающаяся на лес ночь не замедлила их продвижения.

Сумрак становился всё гуще. Солце почти полностью скрылось за горизонтом, на небо всплывала начинающая стареть луна, кое-где зажигались первые крупные звезды. Но свет их не в силах был пробиться сквозь листву. Через пару часов ночь полностью вступила в свои права. Лес оживал, наполнялся звуками и ароматами распускающихся во тьме цветов. Изредка попадающиеся на пути, небольшие, залитые ярким лунным светом полянки лишь усиливали мрак, окутывающий стволы деревьев.

Тера сдерживалась от желания перекинуться и помчаться сквозь лесную тьму. Сейчас их скорость передвижения казалась ей черепашьей, но женщине не хотелось слишком быстро оказаться дома. Мысли водоворотом кружились в голове. Ей нужно было успокоиться. Локи плелся следом молча, явно ожидая взбучки. Колдунья внезапно для самой себя усмехнулась. Вечно он её куда-нибудь затягивает, и постоянно они выбираются без потерь, да ещё и с каким-нибудь даром. Резко развернувшись, Тера ткнула тролля в плечо. Тот от неожиданности споткнулся и едва не полетел через какой-то корень.

—Ну! Чего надулся, как болотная жаба перед дождем? Вот заставлю тебя, в качестве наказания, сожрать это яблочко! Лет этак через восемдесят — и пусть тебя внуки воспитывают!

У Локи дрогнули в улыбке губы, но он смог придать себе серьезный вид и зловеще предупредил:

— Только попробуй! Я тогда ещё за одним отправлюсь — для тебя!

Выплеснув таким незатейливым способом накопившиеся эмоции, оба почувствовали облегчение.Тера вдруг зевнула так, что едва не вывихнула челюсть.

— Спать хочу — умираю! А до дома еще пару часов ходу... Есть желание прокатиться?

Локи кивнул и отвернулся. Потом собрал её вещи в освободившуюся от еды котомку и устроился на спине зверя. Тера почти сразу сорвалась с места, пластаясь меж деревьев, словно ночной призрак с горящими глазами. Тень, что чернее самой ночи. Лесные охотники затаились, почуяв хищника более сильного. Локи мертвой схваткой вцепился в шерсть оборотня. Страх холодными мохнатыми лапками щекотал позвоночник, а в груди сладко ныло от восторга.

На поляне Тера тормознула так резко, что лапы взрыли дерн. Локи не удержался на её спине и кувыркнулся. Невидимо усмехнулся — все-таки не смогла удержаться от маленькой мести. Посидел, приходя в себя, потом потопал в дом на одеревеневших ногах, оставив вещи колдуньи на крыльце. Она появилась минут через пять. Свет зажигать не стали. Завалились спать прямо в одежде. Она — на кровати, он — на лавке, кинув на них пару шкур.

Глава 11 Папоротник

Яблоко Тера засунула в один из многочисленных горшков и запрятала на самую дальнюю полку, с глаз долой. После происшедшего не хотелось даже думать ни о каких приключениях. Она занялась своей обычной работой. Да и Локи успокоился. Всё опять пошло, как и прежде. Тера готовила отвары и составляла снадобья. Тролль помогал ей и благодаря этому уже вполне сносно разбирался в хитросплетениях заготовки лекарственных растений.

В один из вечеров колдунья сидела одна за столом у окна с кружкой чая и слушала, как поёт какая-то пичуга. Звонкие переливы разносились над поляной, лёгкий ветерок принес запахи лесных цветов. Локи не было пару дней, но Тера была на его счёт спокойна —чувствовала, что с ним всё хорошо.

Женщина сегодня была немного нервозной — эта ночь была той самой, когда цветет папоротник. С одной стороны её старались воспитать в отвращении к подобным языческим обрядам, а с другой — бабушка с частью своих способностей передала генетическую память о подобных празнованиях. В прошлое лето Тера была слишком ослеплена своим горем, чтобы в полной мере ощущать силу, что сгущалась такой ночью над Лесом. Магия настолько мощная и древняя, что казалась неотъемлемой частью всего сущего.

Голубоватые сумерки неспешно накрывали поляну. Огромная полная луна постепенно наливалась силой. Её лучи высеребрели макушки вековых елей и каплями ртути стекали на землю сквозь редкие прорехи в густых мохнатых лапах.

Вдруг колдунья встрепенулась. Знакомый толчок в груди — она ещё не видела Локи, но уже знала, что он близко. Вот от стволов отделилась тень. Тролль мягкой походкой хищника прошел мимо окна. Дверь слегка скрипнула, он остановился на пороге, словно не решаясь войти. Она подождала, что он скажет, но Локи просто стоял и смотрел.

— Что-то случилось?

— Нет... — он пожал плечами, — или да... Я... пришёл пригласить тебя на наш праздник.

— Праздник?

— В эту ночь зацветёт папоротник. Весь лес празднует. Тролль склонил голову на бок и неуверенно закончил: — Старейшины просят тебя присутствовать...

— Я не поняла, кто меня приглашает — ты или старейшины? — Тера закусила губу, чтоб не улыбнуться.

— Старейшины в эту ночь будут охранять папоротник — тебя приглашают на Скрытую поляну. А перед этим будет праздник. Пошли — познакомишься с сестрой.

Тера не заставила себя долго уговаривать. За дом она не волновалась — охранные заклинания не пропустят посторонних. Они неспеша шли по широкой тропе. Тера уже ходила этой дорогой; зимой. Но туда им теперь не было нужно — ведьма не любила, когда её беспокоили по пустякам, — и через какое-то время Локи свернул в сторону. Вскоре послышалась музыка: веселую мелодию выводили флейты, гулким эхом отзывались бубны,звенели бубенцы.

Подошли к подножию невысокого холма. В этот момент запели песню — Тера распознала эльфийское наречие. Отдельные слово иногда от нее ускользали, но общий смысл был вполне понятен: пели о том, как прекрасна лунная ночь, когда дриады скользят в танце и кружатся с полупрозрачными, словно утренний туман, детьми ветра, как наяды мчатся сквозь водное серебро, пытаясь поймать звёздный свет, а их журчащий смех манит неосмотрительных путников, рискнувших в эту ночь спуститься к воде, эльфы и тролли вместе танцуют под такой луной древний танец жизни, дурманящее веселье разлито вокруг и не понятно, где явь, а где морок.

Они поднялись на холм. Его вершина представляла собой обширную и почти плоскую площадку, вдоль одного края которой стоял длинный стол, уставленный всевозможными блюдами. А чуть поодаль твердо упирался в землю треножник. На нем красовался огромный котел, из которого одна из жительниц Леса разливала какой-то напиток всем желающим в деревянные чаши. Именно туда и потащил Локи колдунью. Тролль заметно оживился, его смущение, из-за которого он за всю дорогу слова не вымолвил, как рукой сняло. Локи позвал:

— Лакама!

Молодая тролла обернулась, и у Теры перехватило дыхание — на неё смотрела его полная копия. Лишь плечи не такие широкие, да лицо чуть мягче. А в глазах те же искорки веселья, что и у брата в моменты его проказ. Женщина повернула голову.

— Ты мог бы предупредить!

— А ты разве не знала? — о-о-очень искренне удивился тролль.

— Я могу видеть и чувствовать сущность живого, а не то, как он выглядит.

Тера вновь посмотрела на Лакаму, та улыбалась открыто и доброжелательно.

— Добро пожаловать! Хорошо, что братишка уговорил тебя прийти на праздник. Ты столько для нас сделала, а мы тебя даже ни разу не видели. Локи...

Тот уже протягивал сестре две чаши. Лакама наполнила их и одну протянула колдунье. Тера пригубила: в меру сладко и терпко, с привкусом мяты и лёгким отзвуком горчинки, что остаётся на языке. Не успела она сделать последний глоток, как тролла вновь наполнила её чашу. Лёгкость разлилась по телу, мысли понеслись с такой скоростью, что Тера не поспевала за ними, музыка заполнила собой всё.

Тролль повлек женщину за собой, и она даже не поняла, как очутилась в кругу танцующих жителей Леса. Теру подхватил один из сыновей ветра и закружил так, что её юбки взлетали выше колен, Локи пронесся мимо с тоненькой и хрупкой дриадой. Музыка проникала в каждую клеточку тела, всё вокруг летало, лица мелькали калейдоскопом, но от этого колдунье не было плохо. Она растворялась в этом веселье, чувствовала каждого, кто сейчас здесь находился, словно была с ними единым живым организмом. Женщина перетанцовала наверное со всеми, пила, и ела, и вновь танцевала.

Сколько прошло времени, не могла сказать. Пришла в себя только тогда, когда возле неё оказалась Лакама и сунула в руки глиняную фляжку, заставив выпить из неё. В голове мгновенно прояснилось. Тролла протянула колдунье две тыквенные бутыли.

— Вам пора идти. Старейшины ждут.

Через пару минут подошёл Локи. Они спустились с холма, немного поплутали по лесу, а потом тролль остановился на пару мгновений. Тера почуяла впереди магию. Сильную, древнюю. Локи закрыл глаза, взял колдунью за руку и замысловатыми зигзагами двинулся вперёд. Вскоре они вышли из охранной зоны на открытое пространство около полусотни метров в диаметре. В центре неровного круга рос куст папоротника метрового роста. Его листья слегка светились изнутри, словно напитанные фосфором. Тера внимательно осматривалась. По периметру поляны располагались каменные круги, одни из которых пустовали, в других стояло по одному из жителей леса: тролли, эльфы, гномы. Колдунья увидела старого серо-зелёного орка и друида, мирно о чем-то разговаривающих.

— Хорошо, что пришла, хотя я и не сомневалась.., — раздался сзади скрипучий голос ведьмы. Тера от неожиданности чуть не подпрыгнула — в этой мешанине сил не в состоянии была почуять кого-либо отдельного. Ткнув когтистым пальцем под ноги, старая тролла скомандовала:

— Становись сюда. Когда папоротник зацветёт, нам всем нужно будет объединить свои силы, чтоб защитить цветок. Не сохраним — тьма опустится на Лес. А ты это куда?

Это уже к Локи, который собирался смыться потихоньку. Застигнутый врасплох тролль повернулся на одной ноге с растерянным выражением на лице.

— Я же непосвящённый!

Ведьма вновь ткнула пальцем, на этот раз, для разнообразия, в Теру, которая уже вошла в один из каменных кругов.

— Она ещё очень молода, и у неё может не хватить сил. Твоя работа — поддержать. Понял?

Сглотнув, Локи кивнул — попробуй не понять!

— А за себя не волнуйся — время придет, и ты тоже займёшь здесь свое место...

"Обрадовав" таким предсказанием молодого тролля, ведьма отвернулась и пошла прочь. Несколько секунд простояв в ступоре, он замотал головой, словно отгоняя назойливых пчел, затем переступил камень и расположился позади Теры, положив напряжённые руки ей на плечи. Во рту у женщины пересохло. Предстояло столкнуться с ещё одной, пока не известной ей, силой. Справится ли она..? Не поворачивая головы, тихо спросила:

— Боишься?

— Боюсь... — хрипло отозвался Локи. Шею задело теплое дыхание.

— Я тоже. Что ваша ведьма имела ввиду, что со временем и твоё место будет здесь?

— Я.., — как-то неохотно, — я... не уверен, что понял её правильно...

Тера слегка дёрнула плечами, мол, не хочешь — не объясняй.

Время близилось к полуночи. Круги уже были заняты. Стихли разговоры, исчезли все звуки. Тишина стояла такая, что в ушах звенело. Колдунья уже поняла, что тут собрались старейшины Леса, и похоже, что после сегодняшней ночи она тоже будет принадлежать к этому ордену или совету. Многие из присутствующих стояли с закрытыми глазами, собираясь с силами. Тера тоже попыталась сосредоточится. Воздух словно стал тяжелеть.

Сгущалось напряжение. Она ощутила чье-то мысленное прикосновение, доброжелательное. Настало время. Колдунья закрыла глаза и мысленно раскинула руки. Внутренним взором увидела их всех — сгустки энергии: одни сверкали, словно серебро на солнце, другие мерцали, как далёкие звёзды, внутри третьих тлел, до поры, огонь огромной силы, способный, выйдя из под контроля, уничтожить всё и всех, включая своего носителя.

Она видела Локи у себя за спиной — золотистый полупрозрачный туман, интенсивно пульсирующий от переизбытка эмоций. Видела тьму, надвигающуюся на них со всех сторон. Тера потянулась к своим соседям. Переплелась с ними, слилась. Те потянулись к другим. И вот поляну замкнуло энергетическое кольцо, через минуту образовавшее полусферу, накрыв папоротник защитным куполом. Сзади тьма напирала всё сильней, стремясь пробить брешь. Тера молила лишь о том, чтоб у неё хватило сил выдержать, не разорвать единения. Тишина стояла просто потусторонняя, и от этого становилось жутко.

Жизнь потихоньку выходила из неё. Женщина чувствовала, как слабеет тело, и подгибаются ноги. Она не умела извлекать энергию из воздуха или копить её впрок, как некоторые из присутствующих. Но неожиданно в неё стал вливаться живительный поток. Локи! Колдунья не знала, может ли он видеть то же, что и она. Вот только подпитывать её он начал сам, словно понял, что это необходимо.

Папоротник зашевелился. Пушистые листья расправлялись и приспускались, словно стремясь выпустить что-то наружу. От земли, от корня, по листьям, по стеблю побежали сотни крохотных огоньков. Сзади толкнуло напористо и зло. Золотистая энергия Локи окутывала Теру, сливаясь с остальными. Огоньки собрались на верхушке стебля, закружились, переплелись. Беззвучно лопнуло. Этот звук, не воспринятый ухом, низкой и гулкой волной отдался в каждой клетке каждого из присутствующих здесь старейшин. На папоротнике расцвел огненный цветок. Медленно распускались испещрённые золотистыми искорками бахромчатые лепестки размером ни как не меньше ладони каждый. Алый свет, вырвавшийся из сердцевины, залил всю поляну.

Тяжесть становилась всё сильнее, сзади в защитный купол тьма билась нетерпеливо, со злым отчаянием. Тера держалась из последних сил. Локи тоже слабел.

Тут же цветок окружили крошечные создания — это были феи и цветочные эльфы. Несколько малюсеньких ладошек подхватили его снизу, с лёгкостью отделив от стебля, словно бутон и не рос тут, а всего лишь примостился отдохнуть. Крылатые хранители, медленно поднимаясь, стали кружиться с такой скоростью, что образовался небольшой, но мощный вихрь. Внезапно закрученный тугой спиралью воздух взорвался, выбросив вверх сотни звёздочек, которые зависли под куполом, а потом очень-очень медленно стали планировать на землю. Тьма взвыла яростно и разочарованно, — эльфы и феи исчезли вместе с цветком папоротника, — отступила.

Тера, уже теряющая сознания, задохнулась от наступившей лёгкости. Словно выдернутая из засасывающей её морской пучины, хватала ртом воздух и не могла надышаться. Ноги подкашивались, отказываясь держать на себе ставшее вдруг неимоверно тяжёлым тело. Женщина присела, приходя в себя. Что-то мешало расслабиться до конца. Вдруг дёрнулась. Поняла — Локи не было в круге. Через пару секунд поднявшаяся в душе паника улеглась. Тролль лежал за пределами круга, на траве, раскинув руки и задрав ноги на камень. Открыв глаза и подмигнув Тере, он приподнял руку и качнул зажатой в ней тыквенной бутылью. Она совсем забыла о них. Отцепила с пояса свою, откупорила и хлебнула.

Напиток прокатился по пищеводу, и в желудке сразу стало тепло. Знакомый вкус, знакомые ощущения. Жар разлился по телу, возвращая силы. В голове возникла лёгкость. Чувствую, что потихоньку пьянеет, Тера обвела взглядом поляну; почти все из присутствующих что-то пили. Некоторые уже поднялись на ноги и покидали это место. Ни с кем не прощаясь, они исчезали за деревьями.

Тролль уже поднялся, сидел на одном из валунов и следил за звёздочками, до сих пор парящими над поляной. Одну, опустившуюся достаточно низко, он поймал ладонью, и тут же тряхнул рукой, пытаясь смахнуть её на землю. Огонек исчез, и Локи, скривив рот, лизнул свою ладонь. Недоумение Теры сменилось пониманием, когда одна из искр спланировала на её руку, лежащую на камне тыльной стороной вверх. Она обожгла кожу, оставив после себя след в виде расплескавшейся капли воды.

— Нам больше нечего здесь делать.

Локи повернулся к лесу, и женщина заметила, что его глаза полностью затопил янтарный туман. Она поднялась и стояла, слегка покачиваясь. Домой не хотелось ни под каким предлогом. Слегка растягивая слова, поинтересовалась:

— Куда теперь?

Закинув голову вверх, тролль пожал плечами.

— Можно вернуться на холм, пить и танцевать до утра...

— А ещё?

— А ещё есть Русалье озеро. Там можно искупаться...

— Гиблое место.

— Только не сегодня, — протянул тролль. — Этой ночью хищницы смирные. А ты можешь на несколько часов получить хвост. Опасность одна: не вынернешь вовремя — останешься в озёрном племени до конца своей жизни. И вряд ли чье-нибудь колдовство будет способно вернуть тебе твой прежний вид.

Он замолчал, вслушиваясь в ночь, напоеную сейчас множеством разнообразных отдаленных звуков. Тера глубоко вдохнула. Дурманящий аромат, проникая в легкие, просачивался в кровь, усиливал действие меда. Она протянула:

— Ло-о-ки-и! Какого цвета мои глаза сейчас?

Тролль пристально всмотрелся и слегка улыбнулся:

— Красные. Словно горящие угли.

Женщина выбралась из круга и направилась в лесную темноту.

— Это потому, что во мне живет зверь.

Локи двинулся следом.

— Каждый из нас наполовину зверь. Только один им управляет, а другой — подчиняется.

Вокруг Скрытой поляны образовалась мертвая зона, возможно потому, что мало кто мог самостоятельно найти проход в этот небольшой изолированный мирок, закрытый от случайных глаз.

Тера поняла, что её ведут. Доверившись невидимому проводнику, она вскоре вышла в обычный лес. В памяти осталась лишь смутная тень образов лабиринта заклинаний, через который она сейчас шла. Локи появился рядом из ниоткуда, шагнув прямо из воздуха.

Женщина обвела взглядом пространство перед собой. Ночная реальность была словно соткана из тумана, не имела четких форм. Цветы, листья, стволы деревьев, кожа Локи, его волосы — всё, окутанное легкой фосфорической дымкой, испускало мерцающий свет. Глаза оборотня видели бы ещё лучше, но Тере и этого было достаточно для свободного передвижения по ночному лесу.

Тролль посмотрел на колдунью. Его глаза на бледном лице полыхали, словно желтые огни.

— Ну что? Хочешь посмотреть, как живут русалки? Такое возможно только раз в году!

Тера кивнула, уверенная,тчто он её видит.

— Только быстро бегать я не умею, особенно босиком.

Она расстегнула плащ и, рассмеявшись, ловко накинула его на голову Локи. Когда тролль освободился от накидки колдуньи, на её месте уже топталась громадная лохматая зверюга. Он жгутом скрутил одежду женщины и завязал на поясе. Легко сорвался с места и понесся меж деревьев. Оборотень пластался в паре метров справа мерцающей бледно-серой тенью. Тера не пыталась вырваться вперед, просто наслаждалась движением.

На широкий берег озера они вылетели одновременно. Тормозя, оборотень врылся когтями в землю и замер, растянувшись на брюхе. Локи пригнулся и, развернувшись боком, проехался голыми ступнями по скользкой траве. Выпрямился.

В ярком лунном свете водная гладь блестела, словно зеркало.

— Здесь жутковато... — прозвучал сзади неуверенный голос Теры.

Локи развязал узел и протянул назад руку с одеждой. Через несколько секунд женщина стала рядом, закутанная в плащ. Кажется, голова прояснилась у обоих. Только упрямство не позволяло троллю отступить, а колдунью влекло любопытство и неосознанная тяга к саморазрушению. Она облизнула пересохшие губы. Нервно хмыкнула:

— Мы весь мед выпили?

Локи кивнул. Тихо сказал:

— Нужно раздеться полностью. Заплыв на глубину, нырнуть и вдохнуть воду...

— Ты уже пробовал?

— Нет.

— Прекрасно! — Тера взьерошила свои волосы. Видя, что тролль шагнул к воде, остановила его: — Подожди!

Она растеребила край плаща и выдернула не слишком длинную нитку. Стала перед Локи. Прикрыв глаза, что-то забормотала неразборчиво, пропуская нить меж пальцев. Плащ, ни чем не поддерживаемый, упал к ногам. Тера не остановилась. Легонько раскачиваясь, она продолжала сплетать заклинание.

Лунный свет растекся по молочно-белой коже, делая её ещё бледнее. Локи не шевелился, боясь даже дышать. Вздрогнул, когда женщина коснулась холодными пальцами его шеи, обмотала вокруг нее нить и завязала узлом.

— Что это?

— Оберег.

Колдунья медленно направилась к воде.

— А для себя?

Не останавливвясь, Тера повернула голову, улыбнулась и нараспев произнесла:

— Я же — колдунья! Не забыл?

В её широко раскрытых глазах невозможно было прочесть ни одной эмоции, всё заполнило ярко полыхающее пламя.

Она вошла в озеро. Теплая волна ласково обвалокла ступни. Женщина приготовилась брести несколько метров, но уже через четыре шага находилась по грудь в воде, пятый пришелся в пустоту, и Тера окунулась с головой. От неожиданности запаниковала и едва не всплыла, остановил серебристый отблеск, ударивший по открытым глазам. Лунный свет, проникший сюда, отразился от чешуи, покрывающий хвост существа, которое колдунья видела лишь в книге. Это была особь мужского пола. Русал завис в паре метров, с любопытством рассматривая женщину. Длинные волосы колыхались, создавая вокруг его головы своеобразный ореол.

Когда Тера, резко взмахнув руками, без всплеска ушла под воду, тролль вышел из ступора и поспешно разделся. Он бегом бросился к воде. Не останавливаясь, нырнул.

Локи вошел в воду сбоку и сзади жителя озера. Парой мощных гребков развернулся в вертикальное положение. Заметив, что колдунья смотрит на него, коснулся рукой своего носа и вдохнул. Дернулся, вытягиваясь в струнку, и начал изменяться: ноги срослись и стали покрываться чешуей, снизу и почти до пояса. Там, где только что были ступни, вытянулся и развернулся горизонтальный хвостовой плавник, на шее прорезались жаберные щели, тут же интенсивно заработавшие.

Чувствуя, что в легких заканчивается воздух, Тера рискнула через нос втянуть в себя воду. Ей показалось, что она захлебывается. Резкая боль прокатилась по телу от ног к голове и медленно отступила лишь после того, как колдунья поняла, что может свободно дышать. В насильственной трансформации не было ничего приятного, но компенсировалось это допуском в неизведанный, запретный ранее мир.

Локи и русал оценивающе рассматривали друг друга. Извечное мужское соперничество, которому было неважно, к какому народу ты принадлежишь. Тера усмехнулась и решила нырнуть поглубже.

Стоя на берегу, нельзя было сказать, что озеро выглядит маленьким, но отсюда подводный мир казался безграничным. Двое представителей мужского пола перестали буравить друг друга взглядами и направились вслед за колдуньей, которая чувствовала, как исчезают страх и настороженность, уступая место азарту исследователя. Им навстречу попались две русалки, сделавшие несколько кругов. Они рассматривали чужаков, не проявляя ни малейших признаков враждебности. На примерных домохозяек никак не походили. Их принадлежность к женскому полу выдавали лишь небольшие груди. Обе жительницы озера держали в сильных руках, снабженных межпальцевыми перепонками, по длинному, почти в их рост, трезубцу. У одной русалки на боку на поясе был закреплен сетчатый мешок из материала, походившего на стальную проволоку. В нем, истекая кровью,трепыхалось штук пять небольших рыбин. Удовлетворив свое любопытство, охотницы уплыли.

До дна добирались недолго, хотя на поверхности и ходили упорные слухи, что озеро — бездонный омут. В этой части подводного мира господствовали небольшие скалы, густо поросшие разноцветными кораллами. Луна насквозь пронизывала мутноватую от взвеси толщу воды, отражаясь от многочисленных песчинок, рассеивалась зеленоватым светом. На кораллах то тут, то там вспыхивали разноцветные огоньки Густые серовато-зеленые водоросли заполоняли собой всё свободное пространство между скал. В этом медленно колышущемся ковре можно было бы укрыться с головой, возникни такое желание. Стайки пугливых рыбок, при приближении к ним, расплескивались на отдельные серебристые капли.

Проплывая над вершинами скал, Тера чувствовала себя легко и свободно, словно парила в небе. Уже не думая о поверхности, она всем своим существом впитывала в себя энергию этого мира. В голове что-то приглушенно и ненавязчиво шептали голоса, но женщине казалось, что это вода успокаивающе журчит ей в уши. Тера проплывала через водоросли, ощущая как они проскальзывают по её телу. Она потеряла счёт времени — прошел час, может два.

Её тронули за плечо, оказалось, что это Локи. Он указал рукой в сторону поверхности, предлагая вынырнуть. Женщина кивнула, соглашаясь, и обернулась в поисках представителя озерного народа. Зацепилась взглядом за его глаза и уже не смогла освободиться. Понимала, что попала под влияние чужой магии, но не могла её пересилить. Шёпот в голове нарастал, раздражающей вибрацией растекаясь по телу. Колдунья понимала, что ей надо туда, наверх, и как можно быстрее, иначе никогда больше не сможет ощутить под босыми ступнями колкость усыпающей землю хвои, прохладу росы, жар разогретого на солнце камня. Но волны, растекающиеся по телу, вызывали всё больше и больше раздражения, и уже, казалось, ни о чем другом невозможно думать. И убрать эту муку могли только там, в глубине.

И Локи начал всплывать, наслаждаясь движением. До поверхности оставалось немного, когда царапнулось внутри нехорошее предчувствие. Что-то пошло не так. Тролль крутанулся, осматривая пространство вокруг себя — Теры нигде не было. Развернувшись, он метнулся назад, ко дну.

Колдунья медленно и как-то одеревенело уплывала вслед за русалом. Локи догнал и схватил её за руку. Женщина резко вырвалась. На лице промелькнуло плохо сдерживаемое раздражение. Локи схватил её за запястье. Тера вновь попыталась освободиться, но тролль держал крепко, не намериваясь её никуда отпускать.

Почувствовав у себя за спиной колебания воды, русал обернулся. Присутствие тролля, невосприимчивого к магии озерного народа, его явно не обрадовало, но он не посмел приблизиться. Демонстрируя своё отношение к чужаку, русал приподнял верхнюю губу, обнажая треугольные зубы, и постарался усилить воздействие на женщину.

Оскалившись в ответ, Локи решил, что пора убираться отсюда как можно скорее. Обхватив брыкающуюся Теру рукой за горло, он начал всплывать. Русал не приближался, но и не покидал их. Тера извивалась, словно обезумевшая змея. Она рвалась на глубину, зная, что только там её исцелят от сводящих с ума зуда и тянущей боли.

Тролль никогда не жаловался на недостаток физической силы, но сейчас этого явно было недостаточно — Тера продолжала вырываться с безудержной яростью, ни на секунду не прекращая двигаться, разодрала ему в кровь руку, оставила кровоточащие полосы на лице, добралась даже до спины. Тогда Локи, боясь, что не выдержит такого напора, сильнее стиснул горло колдуньи. Не знал, подействует ли это сейчас, но, к его облегчению, через три-четыре секунды женщина дернулась особенно сильно и обмякла — потеряла сознание.

Троллю ничто больше не мешало всплывать, и вскоре он вынырнул на поверхность озера. Завертел головой, определяя, где ближайший берег. Было очень трудно дышать и Локи поплыл, погрузившись в воду на локоть.

На берег выбрался ползком и постарался убраться подальше от кромки воды. Остановился и лег на спину, когда почувствовал уже знакомую боль внизу, у самого плавника. Хвост словно разрезали на две половинки. Можно было терпеть. Локи замер и закрыл глаза, пережидая. Облегченно выдохнул, когда последняя болезненная волна ударила в затылок и отступила. Растворилась, оставив после себя озноб и легкую слабость.

Тера до сих пор находилась без сознания и дышать ей было тяжело. Локи поднялся. Нашёл одежду в паре метров от себя. Поднял плащ колдуньи, чтоб укрыть её. Тера застонала. Тролль обернулся. Она лежала, уставившись в небо широко распахнутыми глазами, хвост уже исчез, но в траве, отражая лунный свет, полновесным серебром отблескивали крупные чешуйки.

Женщина медленно поднялась и с упорством механической куклы направилась обратно к воде.

— Не сме-ей! — со стоном выкрикнул Локи.

Он подскочил, обхватил Теру поперек груди и потянул назад. Она оглушительно завизжала и резко откинулась назад, едва не попав троллю по лицу. Он поскользнулся, не удержавшись на ногах. Грохнулся на спину, увлекая женщину за собой. Перехватило дыхание, но рук не разжал. Колдунья больше не кричала, она молча пыталась добраться до лица Локи или воткнуть острый локоть ему в бок.

Тролль разозлился. Он исхитрился и зажал её правое запястье в своей левой руке, другое — наоборот. Перекрестил её руки меж собой и потянул назад без всякой жалости. Колдунья напрягла все мышцы и выгнулась дугой. Она упиралась головой и пятками, остальное тело находилось в воздухе — в него словно вставили металлический стержень. Локи никак не удавалось прижать Теру к себе, он чувствовал, что её запястья вот-вот выскользнут из его рук. И откуда только в этом хрупком на вид теле берется иногда такая силища?!

Женщина обмякла так внезапно, что тролль сначала ничего не понял. Она лежала, часто и тяжело дыша, и мелко вздрагивала. Локи уперся в спину колдуньи руками и посадил. Сам пристроился сбоку, к ней лицом, одной рукой вцепился в ее плечо, другой в подбородок и сжал по-сильнее. Медленно и внятно произнес:

—У меня больше нет сил. Ещё раз полезешь в воду, я тебя ударю. Влеплю так, что мало не покажется. Отнесу домой в бессознательном виде, а там свяжу.

Тера попыталась что-то сказать, но получилось лишь пыхтение. Локи убрал ладонь. Она подтянула к груди ноги, обхватив их, судорожно вздохнула, прошептала:

— Я...все! Больше никуда... — И всхлипнула.

Локи видел, как на её лице проступили два шрама. Те самые, оставшиеся после столкновения с Марджарой. Колдунья скрывала их все это время, но сейчас видимо на это не осталось сил.

Локи провел по ним пальцами. Тера вздрогнула. Закусив нижнюю губу, посмотрела на него из под полуопущенных ресниц. Её глаза на бледном лице вновь чернели двумя бездонными колодцами. Локи чувствовал, как по позвоночнику бежит холодный ручеек, а в груди наоборот нарастает жар, волной расплескивается по телу, скапливается внизу живота.

Колдунья замерла в ожидании и даже кажется перестала дышать. Локи мгновение помедлил. Запустил в её волосы, ещё влажные после купания, пальцы и прижался к губам. Словно шагнул в пустоту.

Глава 12 Воспоминания Теры

Тералита была единственным ребёнком в семье, но родители ни так уж много времени уделяли ей. И дело было не в воспитании или обучении. Учителей и нянек, пытающихся сформировать юную лойру, как полноценную личность и достойную жену, в замке водилось с избытком. И нельзя сказать,что кто-то из них даром ел свой хлеб. Задумчивую девочку с длинной черной косой и большими немножко грустными глазами окружали вниманием и абсолютно искренней заботой. Но ей не хватало именно родительской ласки. А мама и папа были заняты только собой. Не могли надышаться друг на друга. И абсолютно не понятно было, зачем они завели ребенка.

Тералита имела двоюродных брата, который был на два года её старше, и сестру, младше на три года. Нельзя сказать, что они являлись лучшими друзьями, но все же вражды между ними не наблюдалось. Это были дети старшего брата отца Теры. Его младшая сестра замуж выйти уже успела, но детьми ещё не обзавелась.

Тералита очень походила на отца, бледнокожего и черноволосого. От матери не досталось ни одной чёрточки. Высокородная Лаутения с золотыми глазами бронзовой кожей и водопадом тяжёлых белых, как девственный снег, волос, касающихся в распущенном виде пола, словно сошла со сказочного полотна. Шептались, что в этой женщине присутствует эльфийская кровь. Для дочери она была богиней, недосягаемой в своём великолепии, и девочка молча, с тихой тоской терпела муку родительского невнимания.

Но была ещё бабушка. Хотя этим словом старую лойру никто не осмеливался называть, даже за глаза. Не было никакого запрета, просто образ бабушки никак не вязался с обликом этой холодной женщины, у которой гордость казалось течет в жилах вместо крови. Несколько раз в год в её замке собиралась вся её семья: не только дети и внуки, но так же и четыре младших сестры, две из которых так и остались старыми девами, то ли по вредности характера, то ли из-за чересчур завышенных романтических представлений о семейной жизни и тех, с кем её стоило разделить, трое детей двух оставшихся сестер и двое годовалых внучатых племянников-близнецов.

Иногда Тералита оставалась в этом мрачном замке уже после того, как все разъезжались по своим домам. Может о ней просто-напросто забывали, а может на это была и другая причина, о которой даже не хотелось думать — шептались, что старая лойра — колдунья, а раз так, то ей рано или поздно потребуется приемница. Тера уже не единожды замечала на себе внимательный остановившийся взгляд прозрачно-зелёных глаз, единственно живых на лице, больше похожем на маску. Девочка ёжилась от подобного внимания, но не стремилась убраться отсюда, как можно быстрее. На это было несколько причин: во-первых— дома её не сильно стремились видеть, если вообще замечали, что она отсутствовала, во-вторых — здесь у нее была полная свобода, куча книг, хотя большей частью и не совсем понятных, и весь замок в распоряжении. А главное —лойра-колдунья присматривалась не только к ней. Своим вниманием она не обделяла и Марджару, хоть та и пребывала в гостях реже, чем её старшая кузина. Да и походила Мардж на свою бабку, как внешностью, так и поведением.

"Значит, — думала Тера, — есть большая вероятность, что мне удасться избежать сей "почётной" участи!"

Не удалось. К счастью ли или к несчастью — Тералита так и не смогла разобраться, даже спустя двадцать лет.

***

В замке была одна комната, куда запрещалось заходить без позволения хозяйки всем без исключения. На дверях этого помещения не присутствовало никаких запоров, но ореол тёмной Силы, окутывающий старую лойру, сдерживал не хуже запоров. Но, как оказалось, у молодого поколения страха и уважения к древней магии было поменьше, чем у старших, а любопытства — побольше.

У Мардж уже с тех пор, как она начала произносить первые связные фразы, стали проявляться несомненные задатки лидерства. Эти черты с возрастом лишь укрепились. В восемь лет она уже вовсю верховодила своими старшими братом и кузиной, неоднократно вовлекая тех в различные авантюры. И что самое интересное, что на вопросы старших, кто же всё это затеял, все трое всегда молчали, словно запечатанные Онемением.

В тот памятный день, а вернее поздний вечер, Марджара подбила остальных на очередное приключение, перевернувшее всю жизнь Теры. Было решено потихоньку забраться в Тайную (это произносилось шёпотом) комнату, пока старшие заняты своими делами. Это был канун Нового года. Большую залу внизу всё ещё продолжали украшать, не отказывя себе при этом в стаканчике-другом теплого вина с пряными травами. Присутствовала большая вероятность того, что отсутствие детей не будет замечено.

За толстыми стенами бушевала метель. Три тени, не очень-то различимые в темноте древних коридоров, крались, держась за руки, в полной тишине и при отсутствии света, благо, что жилая часть замка была изучена, как свои пять пальцев. Сладкий холодок страха струился вдоль позвоночника, заставляя дыхание прерываться, а сердечки трепыхаться, как пойманые птахи.

Мардж, продвигавшаяся во главе процессии, цель определила безошибочно. Она нащупала в темноте ручку, медленно её повернула и толкнула дверь. Все трое замерли, прислушиваясь. Ничего не произошло— старая лойра не возникла в языках адского пламени из ниоткуда, ничего не взорвалось, охранный дух не взвыл дурным голосом, от которого, как говорят, потом всю оставшуюся жизнь дрожат ноги. Кажется эта комната действительно ничем не охранялась.

Проскользнув внутрь, они закрыли за собой дверь и только теперь осмелились зажечь свечи, которые стащили на кухне. Сказать, что юных искателей приключений на одно мягкое место постигло разочарование, значит не сказать ничего. Это было обрушение Веры. Страшная сказка, прошедшая через все их маленькие жизни, питавшая сотни фантастических миров, рожденным их безграничными сознаниями, бывшая Их Смыслом жизни, оказалась прахом, пустой пылью, развеянной по бесконечным дорогам реальности.

В этой комнате не было ничего необычного, ни одного магического атрибута: ни банок с плавающими в них зародышами или частями человеческих, и не только, тел, ни стола, уставленного колбами и ретортами с бурлящими в них жидкостями, ни чучела какого-нибудь монстра под потолком, ни даже, на худой конец, черной кошки (как потом выяснится, у бабушки вообще аллергия на шерсть кошачьих) .Обычная библиотека. Стол с чернильным прибором и аккуратной стопкой чистой бумаги на нём. Кожаный диван и пара кресел,тзастланые уютными пледами. И стены, абсолютно невидимые за книжными полками, уходящими под потолок. Напротив входа единственное стрельчатое окно полуторометровой ширины и двухметровой высоты.

Дети, каждый со своей свечой, разбрелись по комнате, осматриваясь и все еще на что-то надеясь.

— Смотрите! — ахнул вдруг Лазэк, достав с одной из нижних полок пухлый том. — Все эти книги-по магии!

Он дотащил тяжёлый фолиант до стола. С трудом дотянулся, чтобы зажечь свечи в двух высоких канделябрах, расположенных по бокам стола. Тера подошла к кузену, Марджара расположилась в кресле напротив них. Книгу раскрыли наугад. Девочки мало что могли сходу понять в мешанине малознакомых слов, записаных вычурным витиеватым подчерком, формул и схем.

— Кажется здесь записано заклинание вызова духа огня, — авторитетно заявил подросток, за что был награжден уважительными взглядами от обеих сестер.

— А давайте вызовем этого духа! — с энтузиастом предложила младшая. — Здесь же должно быть написано, как создать охранный круг? — Пробежав по странице глазами, Лазэк немного неуверенно кивнул. — Мы не будем спешить и всё сделаем правильно. И всё это останется нашей Тайной!

Как оказалось, в ящиках стола нашлось всё необходимое для ритуала. Внимательно прочли вводную и техническую части. Водрузили на середину небольшого стола зажжёную свечу, тщательно закрепив её, чтоб не упала, и, замирая от сладкого щемящего страха, принялись сооружать охранный круг. Затем взялись за руки, и Лазэк стал читать заклинание, медленно и нараспев.

Ничего не произошло. Восторженное ожидание на детских мордашках спустя полминуты сменилось разочарованием, и бедовая троица уже намеревалась расцепить руки, как огонек свечи вдруг взметнулся вверх на целую ладонь. Из него стало сформировываться нечто, напоминающее человеческую фигурку. Три пары завороженных глаз смотрели, как вытягивается одна тоненькая ручка, за ней — другая. По всем признакам выходило, что духа разбудили, и он потягивался. Это было настолько трогательно и необычно, что Тера нарушила молчание и прошептала:

— Какая лапочка!

Одновременно с её словами раздался ликующий смех Мардж. Вызванный дух словно только этого и ждал. Пламя загудело и ярко вспыхнуло, огненная фигура — лапочкой назвать уже язык не поворачивался — сразу выросла на полметра. Тералита отшатнулась, но Лазэк как клещ вцепился в её запястье.

— Не расцепляйте рук! Иначе он вырвется!

— Но как же нам загнать его обратно? — простонала Марджара.

— Не знаю! — в отчаянии выкрикнул Лазэк, отворачивая лицо от волн жара, исходящих из круга. — Наверное это заклинание в другой части книги!

Становилось всё жарче, что-то всё сильнее напирало изнутри, пытаясь разорвать кольцо их рук. Тера становилась все слабее. Чувствовала, что ещё немного, и ноги откажутся её держать.

И тут с грохотом отворилась дверь. По комнате пронёсся порыв ледяного ветра и ударил в окно, да так, что зазвенели стекла. Не приходилось сомневаться, кому пренадлежала высокая фигура, сгустком тьмы замершая в дверном проёме. Раздался сильный голос, привыкший повелевать. По комнате поплыли незнакомые, резко произносимые слова. А вытянутая рука словно кого-то душила. Огненный дух заметался, вытягиваясь и истончаясь, в итоге рассыпался снопом пурпурных искр, которые погасли, так и не коснувшись поверхности стола.

У Тералиты подкосились ноги и она опустилась на пол, теряя сознание. Не видела, что произошло с остальными, не помнила, как её вынесли отсюда.

Провалялась в бреду больше недели и пришла в себя уже после того, как все разъехались. И в течении последующих пяти лет ни разу не покидала замка и его окресностей. Хотела она того или нет — старая лойра избрала её своей приемницей.

Сначала Тера молчала, потому что до потери пульса боялась бабку. Но потом настолько втянулась в свои занятия, что уже не могла себе представить, что её жизнь могла пойти по-иному.

Казалось, для остальных всё осталось по-прежнему, вот только отношение Марджары к своей кузине неуловимо изменилось — между ними постепенно словно ледяная стена выросла. Тера решила, что та её опасается, и вначале даже пыталась вернуть их отношения на прежний уровень. Только много лет спустя поняла, что маленькая Мардж её возненавидела с не подетски пугающей силой. Младшая кузина всю свою сознательную жизнь пребывала в твердой уверенности, что имеет полное право на место, которое теперь по какой-то нелепой случайности пренадлежит её слобовольной сестренке.

***

Тералита провела в обучении более десяти лет, открывая всё новые и новые тайны, и совершенствуясь в магическом искусстве. И постепенно становясь такой же нелюдимой, как и бабушка.

Через год после того, как Тера поселилась в замке, младшая сестра её отца наконец-то родила. Мальчика назвали Зарсом. А еще через один год на свет появилась его сестра Мунессия. Казалось эти события никоим образом не касались будущей колдуньи, если бы она в последствии не должна была стать причиной их смерти.

***

Внезапно и абсолютно неожиданно для всех без исключения старая лойра надумала отметить двадцатитрехлетие Тералиты. Девушка уже успела забыть, как это отмечать собственный день рождения и никак не могла понять, для чего это понадобилось? Но бабушка была непреклонна. Устроилось всё буквально за неделю. Даже всё большое семейство прибыло вовремя, хоть и из разных концов страны. Не иначе, здесь не обошлось без колдовства.

Тера не очень-то любила эти сборища, но положение воспитанницы хозяйки обязывало находиться в обществе гостей от первой до последней секунды их пребывания в замке. Мать Марджы и Лазэка нянчила на руках месячную Эайлин, младшую из своих дочерей. А собственные родители Тералиты появились в обществе незнакомого мужчины лет тридцати, смуглокожего и черноволосого, мощного телосложения, повадки которого выдавали в нем опытного воина. Как выяснилось в последствии, это был лэрд-лойр Кратгор ди Трокк, брат покойного правителя страны, наставник его трехлетнего сына, саризена Боглана, от имени которого в данный момент правила сариза-вдова Солтея.

В причине, по которой лэрд-лойр появился в данном обществе, не было ничего секретного, но Тере она стала известна лишь два года спустя. Её элементарно решили выдать замуж. Лаутения надумала-таки проявить материнскую заботу и, посчитав, что дочь слишком долго засиделась в девах, нашла подходящую, по её мнению, кандидатуру. Урегулировали все вопросы по данному делу, даже и не подумав поставить в известность саму Тералиту, и будущий жених, согласно договору, получил благословение на знакомство с будущей невестой и последующее ухаживание.

Кратгор даже и не пытался проявить какое-либо особое внимание по отношению к бледнокожей девушке, чёрные волосы которой были уложены умелыми руками в затейливую прическу. Благодаря бабушке, Тера была одета по последней моде, но как-то небрежно. Выполняла обязанности хозяйки со скукой в глазах, отчаянно пытаясь сдержать зевоту.

Переночевав, почти все гости разъехались после обеда. Остались родители именинницы по просьбе бабушки, и лэрд-лойр по собственной инициативе, чему никто не противился.

А ночью старая лойра слегла. Тера уснула почти сразу, но сон был не глубок и очень беспокоен. Через два часа девушка вырвалась из обьятий какого-то кошмара и уставилась в темноту, пытаясь унять колотящееся сердце. И тут раздался стук в дверь. От неожиданности, и ещё не вполне осознавая, в какой реальности она в данный момент находится, Тера подпрыгнула на кровати и нервно выкрикнула:

— Войдите!

Открылась дверь, и на пороге со свечей в руках возникла растрепанная служанка.

— Вас хозяйка зовет!

Одержимая предчувствием непоправимой беды, Тера выскочила из спальни, не озаботившись даже о том, чтобы накинуть на себя халат. Каменные плиты пола неприятно холодили босые ступни. У двери в бабушкины покои девушка заприметила ди Трокка, не решающегося войти. Она пронеслась мимо него, пробормотав что-то вроде извинения, и скрылась за дверью.

В небольшой гостинной на диване сидели её мать с отцом. Оба при появлении дочери постарались предать своим лицам выражение скорби, но у них это очень плохо получилось. В ответ на робкую попытку остановить её, Тера лишь раздраженно дернула плечом и прошла в спальню.

В этой комнате горело множество свечей, но запаха воска не ощущалось абсолютно. Не смотря на замкнутость помещения, воздух был свежим и пах хвоей. От горящих дров, глухо потрескивающих в камине, исходило приятное тепло. Утопая по щиколотку в густом ворсе ковра, воспитанница медленно подошла к постели, на которой, тяжело дыша, лежала старая женщина. Тера опустилась на колени перед кроватью, положив руки на одеяло, и прошептала:

— Бабушка...

— Ну вот... и всё... — с расстановками проговорила лойра-колдунья. —Пришло время...

Тералита не плакала, ничего не говорила, видела, что тут уже никакая магия не в силах помочь. Действительно время пришло.

—Я уйду сегодня.., сейчас... Но тебе передам... свои силы. — Женщина выпростала из под одеяла высохшую руку и сжала необычайно цепкими пальцами кисть внучки. Тера ощутила жар, исходящий от бабушкиной ладони. Порыв сухого горячего ветра прошелся по комнате, взметнул распущенные перед сном волосы девушки, колыхнул балдахин над кроватью и ударил в окно, рассыпавшись тихим звоном.

— Не забывай... мои... уроки... — голос старой лойры затихал с каждым словом. Вот она сделала последний вдох, закрыла глаза и замерла. Пальцы разжались, и Тералита положила её руку поверх одеяла. Встала. Постояла несколько секунд со склоненной головой, прощаясь окончательно, и вышла. С каменным лицом объявила родителям:

— Она умерла!

И ушла в свою комнату.

Теру забрали домой, в замок, который она посетила за годы проживания с бабушкой от силы два-три раза. Девушка уже успела позабыть детство, проведённое здесь, не помнила, как выглядят комнаты или потаенные уголки, где она пряталась, не ощущала тепла по отношению к месту своего рождения.

По завещанию лойры Корталании дер Лартро полноправной и единовластной владелицей всего её имущества становилась лойра Тералита дер Лартро, которая тут же составила доверенность на своего отца. Безразличная ко всему и желающая лишь одного, чтоб её оставили в покое, Тера даже не обратила внимания на один из пунктов, внесенный в доверенность ее матерью: отец девушки управлял пренадлежащими ей по завещанию землями лишь до её замужества, после которого это право переходило к мужу Тералиты.

Никто толком не знал, чем занималась все эти годы Тера, а она не рассказывала. Но манеры ей были привиты безупречные — не к чему предраться. Она бессмысленно проводила время. Скучные и однообразные дни проходили словно во сне. Тера много читала, — книги она привезла с собой, — чем сильно раздражала мать. Лишь однажды её сумрачное уединение и замкнутость были нарушены приездом гостя. Случилось это через три месяца после похорон бабушки. Тера вновь увидела своего будущего мужа, но поначалу уделила ему не больше внимания, чем впервый раз. Да и Кратгор казалось был ничуть не заинтересован в её обществе.

Но за ужином выяснилось, что брат покойного правителя чрезвычайно начитан и образован, что было необычно для человека, в совершенстве овладевшим искусством уничтожения себе подобных.

Впервые Тералита с удовольствием проводила время в беседе с малознакомым человеком. Они засиделись за полночь в библиотеке, которую редко кто посещал.

Служанку, принесшую им вина и проследившую, чтоб в камин было положено достаточно толстое бревно, никто не удосужился отослать прочь, и бедная девушка, у которой голова шла кругом от мудреного разговора, так и уснула, свернувшись калачиком в уголке дивана. На неё никто не обращал внимания.

За стенами замка мела метель. Снежные духи злобно выли и раз за разом бросались на штурм толстых стен замка, не в силах проникнуть внутрь. Тому, кто в эту ночь очутился на улице, казалось, что весь мир сковало ледяное колдовство, и весна уже не наступит никогда. А метель так и будет бесноваться, пока всё не будет погребено под толстым слоем снега.

В библиотеке было тепло и уютно. Тера создавала подходящие для себя условия при помощи пары нехитрых заклинаний. Беседа так и переливалась бы плавно из одной темы в другую, если бы не потребность во сне, присущая в той или иной степени всем живым существам без исключения. Тера чувствовало, как тяжелеют её веки и поняла, что может уснуть прямо здесь. Представила, как её мать поутру обнаруживает это вопиющее нарушение всех норм приличия и, не удержавшись, фыркнула. Удивленному Кротгору пояснила причину внезапного веселья, чем немало развеселила и его. Решили расходиться по своим комнатам. Спящую служанку не стали трогать, лишь накрыли теплым пледом.

Лэрд-лойр не баловал своим вниманием эту семью. За последующие полтора года он навестил их лишь трижды. И каждый раз Тера старалась целиком завладеть его вниманием, вовлекая в длительные беседы, подчас переходящие в жаркие споры. И как-то незаметно для себя девушка стала понимать, что с каждым последующим отъездом ди Трокка она начинает всё более нетерпеливо считать дни до его последующего появления в этом замке.

Одним промозглым сырым осенним вечером лэрд-лойр Кратгор появился в дверях главной залы. С отяжелевшего от влаги плаща на каменные плиты стекала вода, в облепленных грязью сапогах хлюпало. Мужчина попытался перчаткой утереть мокрое лицо, но добился лишь того, что на лбу и щеках появились грязевые разводы. Было ощущение, что ди Трокк ни только скакал по такой не подходящей для этого погоде на лошаде, но и попутно искупался в какой-нибудь луже.

Тералита не удержалась и прыснула в кулак, а затем закашлялась, пытаясь перебороть смех при виде столь комичного зрелища. Взяв себя в руки, она стала отдавать приказания слугам: приготовить комнату, растопить пожарче камин, принести сухую одежду. Когда, спустя некоторое время лэрд-лойр спустился в главную залу, девушка заставила его выпить один из своих отваров, лишь затем допустила к ужину, после которого Кратгор, к неимоверному облегчению матери, сделал предложение лойре Тералите дер Лартро, владеющей немалой собственностью, помимо того приданого,икоторое должны были дать за ней её родители.

***

— Его женой я стала лишь полгода спустя. Были соблюдены все формальности, подписаны все бумаги. Меня продали за дорогое имя, да ещё и приплатили сверху, чтоб сбыть побыстрее с рук, опасаясь, как бы другая сторона не передумала, — Тера говорила, сидя на траве и упираясь спиной в ствол огромного тополя. Эти деревья, как стража, окружали озеро по периметру, на что ночью никто не удосужился обратить внимание. Почки на тополиных сережках полопались, и пух кружил в жарком неподвижном воздухе, словно странная разновидность снежинок. Он невесомо оседал на волосах, щекотал нос, от чего Тера забавно морщилась. Локи растянулся на спине чуть поодаль. Заложив руки за голову, он повернул её вбок, чтобы было удобнее наблюдать за колдуньей.

Новый день как-то незаметно перетек в свою вторую половину. Невыспавшиеся и утомлённые друг другом, Тера и Локи так и остались в пределах Русальего озера. Только оделись. Женщина обхватила ноги руками и упёрлась в колени подбородком. Она говорила уже больше часа. Её, неожиданно для самой себя, прорвало после того, как тролль поинтересовался происхождением шрама на шее. Раньше колдунья скрывала его, так же, как и два других, на лице. Сейчас на заклинание не было ни сил, ни желания.

— Я же была уверена, что нашла свое счастье, — Тера говорила одна. Локи не уточнял, не спрашивал, слушал молча. Колдунья уставилась на водную гладь и ни разу за весь разговор не посмотрела на тролля, словно боялась увидеть его реакцию на свой рассказ.

— Я стала в его замке полновластной хозяйкой. Кратгор часто отлучался по государственным делам. А я, чтоб не скучать, решила применить часть своих навыков на практике — занялась врачеванием. С этого всё и началось. Сначала на меня смотрели, как на благодетельницу. Но через четыре года случился мор. Перед этим оказалдось бессильно всё мое искусство. Умерло очень много людей. И вот тогда-то на меня стали коситься. Стали расползаться чудовищные слухи о том, чем я в самом деле занимаюсь. Особенно по ночам, когда все богобоязненные люди спят, — голос женщины стал жёстче. Она прикрыла на пару секунд глаза,словно пережидала приступ боли. — Я долго держалась. Старалась не обращать на это внимание. Те женщины, которые за моей спиной говорили обо мне гадости, продолжали приносить ко мне своих заболевших детей. И едва не кидались мне в ноги, когда хотели,чтобы я избавила их от нежелательного плода.

Она замолчала на долгую минуту, потом откинула голову и провела пальцами по шраму на шее.

— Одним летним вечером мне сообщили, что в деревне кто-то умирает. Я оседлала лошадь и уехала одна, никому ничего не сообщив. Меня остановили у крайних домов, стащили на землю и накинули на шею толстую колючую веревку. Я брыкалась по-бешеному. Одному заехала каблуком в ухо, другому сломала нос. Меня боялись, делалось всё неумело. Веревка ёрзала туда-сюда, перетирая мне кожу. Я пыталась освободиться. У того, кто меня душил, дрожали руки. Это спасло мне жизнь. Кратгор видимо что-то почувствовал. Едва узнав, куда я направилась, он,с двумя своими людьми, кинулся следом. Они успели вовремя — я уже теряла сознание.

Тера опять помолчала, потом вздохнула и продолжила:

— Но оказалось, что это было ещё не самое плохое в моей жизни. Потом стало хуже... Кратгор стал прислушиваться к тому, что обо мне говорят.

Легкий порыв теплого ветра вызвал небольшую рябь на поверхности озера, и вновь вс5е застыло в неподвижном воздухе. Тролль продолжал молча смотреть на закаменевшее лицо женщины. Ему было почти безразлично её прошлое, то,которое было у неё до того, как она пришла в Лес. Его не волновали ни её отношения с родными, ни ее муж. Её двоюродные братья и сестры интересовали его лишь, как объект уничтожения. Но Тере именно сейчас понадобилось выплеснуть из себя всю накопившуюся за долгие годы боль, и поэтому Локи слушал её молча, впитывая в себя не слова, а эмоции, исходящие с этими словами.

— Он стал меня избегать. А потом совсем сошел с ума. Однажды пьяным ввалился в комнату и на коленях умолял меня покаяться во всех своих тяжких грехах. Чего он мне только тогда не наговорил! Я вообще плохо помню тот день, в голове шумело, тело горело так, словно меня уже возвели на костер. После этого он больше не говорил со мной. Ни разу. А потом Кратгор пропал. Нашли его в одной из башен замка. Повесившимся. Если бы не Ромдар — меня бы точно сожгли на костре. Но он не смог бы всю жизнь меня оберегать, тем более от слухов. Да я и не хотела никакой помощи. И жить не хотела. И потому ушла в Лес.

Тера выдохлась.Боль и злость покинули её измученую душу, осталось вялое безразличие. Хотелось впасть в спячку годиков этак на пятьдесят. И чтобы проснуться с полностью исчезнувшей памятью. Колдунья устало зевнула и вытянула ноги.

—Странная иногда бывает жизнь, — задумчиво перебил молчание Локи.Он посмотрел в небо. — Одни жутко боятся смерти и стараются избежать её всеми доступными способами, она же настигает их в самые неподходящие моменты. А ты ушла из дома с противоположным и противоестественным желанием, а Лес тебя оберегает. — Тролль вновь посмотрел на колдунью и на этот раз смог поймать её взгляд. С удовлетворением отметил, что в черном безразличии, затопившем глаза женщины, вспыхнула крохотная искорка заинтересованности. Локи перевернулся на живот и сорванной травинкой пощекотал ей пятку. Тера вздрогнула, вырванная из мрачных объятий прошлого таким несерьезным способом. Нахмурилась. Но тут же представила, как она выглядит со стороны — мокрая нахохленная курица — и коротко рассмеялась. Тяжесть, так долго давившая на сердце, исчезла, словно высказавшись Тера развеяла её по ветру, как пыль.

Колдунья провела пальцами по шее, и шрам медленно исчез, следом очистилось и лицо.

— С тех пор я с трудом переношу что-то обмотанное вокруг шеи. Да и на силу свою понадеялась. Не думала, что у этих русалок такой сильный Зов.

— По моему — твой не слабее! — Локи поморщился, словно заныли все зубы разом, припомнив, как она на нем испытывала свою Силу.

— Слабее. Я — колдунья. Меня учили строить не только внешнюю защиту, с помощью заклинания, вплетаемого в какую-либо вещь, но и внутреннюю. А я не смогла сопротивляться. Их магия врожденная, я же до сих пор учусь.

Тера встала и потянулась.

— Я есть хочу ужасно. Отправимся домой?

Локи поднялся одним стремительным движением, словно не лежал только-что в расслабленной позе на траве.

— Не против. — Он усмехнулся. — Только если ты пойдешь вот так, тихоходом, то мы сможем поужинать только после полуночи!

Тера потянула вверх подол платья и тяжко вздохнула:

— Нужно поискать какое-нибудь заклинание, чтоб не стаскивать с себя каждый раз одежду.

— Ты научилась стесняться? — поддел её тролль и ловко увернулся от летящего ему в голову плаща, не позволив ему однако упасть на землю. А могла бы и чем-нибудь потяжелее запустить!

Глава 13 Воспоминания Марджары

Марджа была в ярости. Рушились все её планы. Её драгоценная сестричка каким-то невероятным образом сумела выкрутиться. Все три ночь полнолуния Марджара тщетно прождала на обледенелой поляне. Обернувшись зверем, Тера должна была появиться здесь, но она так и не пришла. Единственным объяснением могла быть лишь смерть колдуньи. Либо её убили, либо она все-таки сумела покончить с собой. Тяжёлая потеря, но не невосполнимая.

Марджа ждала очень долго и терпения ей было не занимать. Она искала человека или кого-нибудь из лесного народа, кто бы владел магией, был молод и обладал достаточной силой, чтобы пережить Перерождение.

***

После того, как они втроём впервые в жизни применили магию, Марджара слегла, как и Тералита. Но в отличие от Теры, её забрали из замка бабушки на следующий же день. Когда же она случайно подслушала, что старая лойра взяла себе в ученицы дочь Лаутении, то возненавидела родителей, посчитав, что если бы они не покинули в спешке замок, выбор мог бы пасть на нее6! Она получила бы власть и силу!

Марджара ненавидела весь окружающий ее мир, но очень умело скрывала свои чувства. Проскальзывать ноткам агррессивности и недовольства она позволяла лишь в общении с Терой и Лазеком. Её бесило, что сестра, обучаясь магии, так бездарно проводит время, ни на йоту не используя свои новопреобретённые способности.

В возрасте пятнадцати лет Марджаре пришла в голову мысль, что Тералита ни так уж и способна, а может и вообще не в состоянии усвоить магическую науку. Эти мысли на какое-то время принесли облегчение, возрождая надежду, что бабушке-колдунье возможно понадобится новая ученица. Все мечты амбициозной девушки-подростка вдребезги разбились в один из летних вечеров. В этот раз всё большое семейство собралось вместе на празднование дня рождения лойры Карталании.

Марджа весь день по мелочам доводила Тералиту. Малозаметно для окружающих, но так настырно, что обычно спокойная старшая кузина к концу дня уже начала огрызаться. Лазэк попытался было утихомирить расходившуюся сестру, за что и был отсылаем ею далеко и надолго. Он решил, что себе дороже обойдется с ней спорить и решил спрятаться в библиотеке, но застал там кузину и в нерешительности затоптался на пороге.

— Тоже от Марджи решил сбежать? — вздохнула Тера. — Присоединяйся.

Она сидела в кресле и держала на коленях какую-то книгу. Лазэк решил, что чтение неплохой способ отвлечься, и прошёлся вдоль книжных полок, проводя кончиками пальцев по корешкам пухлых томов.

Вдвоем они недолго наслаждались тишиной и покоем. После двадцатиминутных поисков Марджара сумела наконец-то вычислить местоприбывание Теры и радостно влетела в библиотечную комнату.

— Посмотрите на них — две монастырские крысы! За книги надо браться, когда уже ноги не ходят.

Тера попыталась сохранить остатки самообладания.

— Марджа! Ты достала уже хуже горькой редьки. Хочешь веселиться, иди в гостинную. Дай нам в тишине посидеть!

— Фи-и! Что за деревенские манеры! Чему тебя только учит эта старая выжившая из ума ведьма?

Тера аккуратно отложила книгу и медленно встала. Её зрачки стали расширяться, и чернота полностью затопила глаза.

— Заткнись!

— Мне молчать?! О чем? О том, что ты ни к чему не приспособленна? Или о том, что старая карга совершенно лишилась последних мозгов, когда брала тебя в свои учен...

Она не успела договорить. Тера выбросила в её сторону руку и стала вытягивать жизненную силу. Марджа побледнела, зелень её глаз померкла. Она обмякла и растянулась на полу. Ярость затопила Теру целиком. Весь её мир сжался до размеров гадкой маленькой кузины, которую хотелось раздавить, высосать до последней капли, как паук муху, чтоб одна пустая оболочка осталась!

Многострадальная дверь вновь была отворена с грохотом. К ней, уже вторично за сегодняшний день, проявили неуважение. В то же мгновение Тера была отброшена назад и немного вверх, на спинку дивана, через которую она кувыркнулась и грохнулась на пол, ощутимо приложившись затылком о каменные плиты. Даже ковёр не смягчил подения. Девушку замутило, перед глазами плясали цветные круги, в голове устойчиво звенело. Она несколько минут приходила в себя, затем рискнула встать на ноги... и сразу же пожалела об этом — бабушка уже привела в чувство Марджу и теперь в упор уставилась на свою ученицу. Тере этот взгляд не обещал ничего хорошего.

,— В мою комнату! Немедленно!

Это она Тере, а Марджаре посоветовала выпить вина и лечь в постель. И удалилась, ведя под руку пострадавшую внучку. С трудом переставляя враз ослабевшие ноги, Тералита поплелась на предстоящую экзекуцию.

Во всей этой круговерти о Лазэке позабыли все, никто не сделал ему никакого замечания. Но он и сам сделал для себя вывод, что не стоит никому рассказывать о том, что здесь произошло. И решив, что наконец-то теперь это самое спокойное и безопасное место в замке, остался дочитывать книгу.

Тера стояла у окна, обхватив себя руками. Её немного трясло. Небо усеяли звезды, а молодой, только народившийся этой ночью месяц, несмело заглядывал в комнату. Девушка не услышала звука открывающейся двери, когда было нужно, бабушка умела передвигаться бесшумно, словно призрак, но сразу ощутила, что она больше не одна здесь. Тера медленно повернулась и опустила руки вдоль тела.

— Твое поведение не допустимо!Что бы не сказала тебе твоя сестра и как бы нахально она себя не вела, ты должна была держать свои эмоции под контролем! В порывах безудержной ярости можно таких дел натворить,что костра не миновать! — бабушка говорила негромко, но каждое слово падало на девушку, словно капля расплавленного свинца. Жалящие укусы, от которых потом не менее недели будет чесаться всё тело, Тера терпела молча, закусив губу, лишь периодически вздрагивала. — А что бы ты следующий раз думала перед тем, как применить свои навыки, я накажу тебя тем же способом, каким ты пыталась утихомирить Марджару.

Бабушка протянула вперёд руку, и Тералита похолодела. Силы медленно покидали её. Девушка хотела что-то сказать, но не смогла издать ни звука. Она сползла по стене и завалилась на бок. Тело больше не подчинялось ей, мир померк, перед глазами встала черная пелена. Тера осталась одна, в холоде,пустоте, абсолютно беспомощная. От ужаса хотелось кричать, надрывая горло, но её покинул даже голос.

Лойра-колдунья отчётливо видела источник Силы внучки и не стала опустошать его дочиста — ей не нужна была смерть ученицы. Бабушка оставила немножко энергии, на самом донышке, только чтобы поддержать в неподвижном теле крохотную искорку Жизни.

Собираясь уходить, старая лойра всё же обернулась на пороге, задумчиво вглядываясь в белое лицо с закатившимися глазами.

— Надеюсь, этого урока ей хватит надолго.

***

Марджу этот случай отрезвил, она поняла, что кузина не даром ест свой хлеб. Это подстегнуло её ненависть, но так же сделало и более осторожной, заставив искать иные источники, из которых она могла бы почерпнуть свои знания о магическом искусстве. И Судьба однажды преподнесла ей подарок.

Через три года после ссоры с Тералитой Марджара узнала, что их бабушка уже пыталась найти себе приемника. Им должен был стать отец Марджи, как бы дико это не звучало для неё. От скуки шпионя в своем замке за всеми подряд, она случайно проследила за родителями, которым зачем-то понадобилось поздно ночью спускаться в подвальные помещения, и подслушала их разговор.

Как оказалось, Карталания дер Лартро начала обучать магии одного из своих детей, самого способного. И все шло бы своим чередом, если бы однажды юноша, развивая свои способности, не вызвал демона и не смог с ним совладать. Это порождение огня, подпалив помещение, едва не утащило незадачливого мага с собой, в качестве законного трофея. Ожёг на руке на память и устойчивый страх, на всю жизнь поселившийся в сердце молодого человека, надёжнее проповедей и молитв священника отвратили его от занятий сим нечистым ремеслом. Матери удалось спасти сына от демона, загнав того обратно в свой мир, используя в качестве откупа свою кровь, но вот страх изгнать она не смогла никакими силами.

В конце концов, махнув рукой на это бесполезное занятие, мать-лойра выдала замуж дочь и отселилась от своих детей, проводя большую часть времени в покое и одиночестве, что её отнюдь не тяготило. Но после её отъезда в замке сына осталась немаленькая библиотека — очень неплохой подбор книг по магии. Возможно, Карталания тешила себя надеждой, что память о неудачном эксперименте когда-нибудь сотрётся, и книги все-таки будут востребованы. Но юноша, от греха подальше, перенес их все в одну из потаённых комнат и даже заклинанием не посмел её запечатать. Уничтожить всё это у него так же не хватило духу, и где-то раз в год он, сначала один, а в последствии вместе с женой, устраивал в этом помещении ревизию — проверял, не пропало ли чего.

И вот в одну из ночей, считая, что все крепко спят, родителям "посчастливилось" навести на эту сокровищницу свою дочь, что в последствии стоило им жизней.

***

Лазеку, в отличие от своей сестры, были чужды мощные эмоциональные всплески. Это был меланхоличный необычайно красивый молодой человек, перед обаянием которого редкая женщина могла устоять. В свои двадцать четыре года он развлекался тем, что укладывал под себя каждую девушку или женщину, до которой мог дотянуться, не испытывая при этом ничего похожего на любовь или страсть. Ему просто было скучно. И поэтому, когда сестра рассказала ему про отцовскую библиотеку в одном из подвалов замка, он решил,что не стоит отказываться от столь занятного приключения. Первый магический опыт давно уже стёрся из его памяти.

Поначалу они с большой опаской проникали в это помещение, брали наугад несколько книг и изучали их по ночам, тайком, запираясь в своих комнатах. Затем, осмелев, стали больше времени проводить в самом хранилище, благо, что здесь самим отцом были созданы более или менее подходящие условия.

Лазек зазубривал заклинания ради развлечения. Марджа же занималась, как одержимая. Её злило, что брату с лёгкостью даётся то, на что ей приходится тратить драгоценное время.

Через четыре года отец застал Мардж в комнате-хранилище с книгой в руках. Ужасно перепугался. Стал выяснять, что она тут делает и как вообще попала сюда. Состроив невинную мордашку, дочь уверила его, что помещение это обнаружила совершенно случайно и ей стало интересно, почему тут пылится такая груда книг. Отец поверил, уд очень хотел, чтобы всё сказанное оказалось правдой.

В тот же день вход в магическую библиотеку был замурован, до тех пор, пока не найдется способа уничтожить все эти книги. Марджара глупо улыбалась, словно не понимая, о чем идёт речь, а ярость, казалось, выжигала ей всё нутро. Через несколько дней на охоте её отца насмерть растерзал дикий кабан. А ещё через месяц умерла мать — задохнулась, подавившись вишней. Марджара обнаружила в себе большую Силу. Она могла расколоть пополам небольшую гору, вызвать бурю, выжечь обширную территорию, но никак не могла научиться контролировать свою мощь, направлять её на отдельного человека. Но концентрация её ненависти была так велика, что сама Судьба поспособствовала устранению её родителей способами, ни у кого не вызывающими подозрений.

Лазэку не полагалось лить слезы, даже на похоронах своих родителей. Пятилетняя Эайлина ещё мало что понимала в таких вещах. Сама же Марджара более бледная, чем обычно, в эти дни на людях появлялась, скрыв лицо под густой вуалью. Её волнение выдавали лишь руки, с силой вцепившиеся в томик Священного Писания, с которым она, казалось, не расстается ни днём, ни ночью. Девушка бродила по замку, словно приведение, и многие считали, что она помешалась от горя.

После положенных дней траура Лазэк вступил в права наследования. Он стал главой семьи, владельцем замка и прилегающих к нему земель. Вот тогда-то Марджара и развернулась. Она велела все книги из замурованного помещения перенести к себе в комнату. Как одержимая изучала всю найденную литературу по магии, постепенно стала к этой науке приучать и младшую сестренку. Не позволяла отлынивать и брату.

***

Способ, как превратить обычного оборотня в мыслящую тварь, обладающую немалой мощью и способную контролировать процесс трансформации, Марджа нашла в одной из книг где-то за полгода до того, как Тера ушла в Лес.

Сначала Лазэк назвал её ненормальной, но перед напором этой девушки не мог устоять никто. Им удалось выследить и изловить оборотня — молодого парня, не подозревающего, кто он есть на самом деле. У Марджары к этому юноше не возникло ни капли жалости. Очень скоро односельчане поняли бы, кто он, и вбили бы ему в сердце осиновый кол, считая, что такой способ не позволит нечисти подняться из могилы.

Парня поместили в одну из тюремных камер, усиленную магической защитой. Он никак не мог понять, в чем провинился. Не мог понять, чего от него хотят. Необычайно красивая госпожа сама каждый день спускалась в подвальное помещение, где было расположено несколько относительно комфортных камер, внимательно наблюдала за ним какое-то время, иногда, когда он ел, иногда — когда спал. Кормили хорошо. Молодой человек некоторых блюд ни разу за всю свою жизнь не пробовал. Его никто не бил, но с ним никто и не разговаривал, никто не собирался отвечать на его вопросы, которые он, напуганный, пытался задавать первые два-три дня.

В первый день он вообще отказался от еды, думая, что его вознамерились отравить. Но на следующий день, когда молчаливый стражник с пустым взглядом забирал полный поднос, возле решетки появилась юная красивая девушка с точёными чертами лица. Она чуть шевельнула рукой, останавливая слугу, взяла с блюда жареную ножку курицы и с видимым удовольствием откусила о нее кусок сочного мяса. Парень, запертый в камере, сглотнул набежавшую слюну. Он не отрываясь смотрел, как юная лойра неспеша пережёвывая кусочки аппетитно пахнущей курятины. Покончив с ножкой, она бросила обглоданную кость на поднос, следом отправила салфетку, после того, как вытерла пальцы и губы, молча развернулась и вышла. Стражник с пустыми глазами последовал за госпожой.

Было раннее утро.

К обеду паренёк был голоден настолько, что учуял мясные ароматы, сочащиеся сверху, задолго до того, как вниз с едой спустился стражник.

В желудке образовалась сосущая пустота. И желание заполнить её пищей стало настолько трудно контролируемым, что юноше уже было все равно, собираются его отравить или нет. Он набросился на тушёную говядину в горшочке, едва дождавшись, когда вошедший стражник поставит поднос на небольшой стол в углу камеры. Пока он жадно ел, слизывая с рук жирную подливу, Марджара вновь появилась у камеры и смотрела, сосредоточенно обдумывая только ей известные мысли.

Вкусная еда, хорошее обращение, ежедневное появление госпожи — все это внушило недалёкому юноше мысль, что эта чистая невинная девушка влюблена в него, но свои чувства проявить ей мешают целомудрие и жёсткие нормы морали. Вот поэтому его и спрятали здесь, в недрах замка, подальше от любопытных глаз, чтобы она в тишине и единении могла им любоваться.

Прошла неделя. Парень уже столько себе нафантазировал, так себя накрутил, что в конце концов вообразил, что тоже безнадежно влюблен в госпожу. Безнадежно не в смысле безответно, а в смысле, что их чистое взаимное чувство никогда не найдет понимания в глазах других.

А приближающееся полнолуние уже затрагивало глубинные струны в его душе. Юноша становился рассеян, всё чаще, сидя на своей койке, что-то беззвучно бормотал, уставившись в пространство перед собой. В итоге ему стало казаться, что он уже несколько раз осмеливался заговорить с госпожой и даже приободрить её, и она ему благосклонно отвечала, стыдливо опуская глаза.

На ужин в этот вечер принесли фактически сырое мясо. Оно было съедено не менее быстро, чем блюдо котлет. Молодой оборотень глотал полупрожёванные куски, урча от удовольствия. Полная луна должна была подняться над горизонтом лишь через три часа, но зрачки парня уже вытянулись в вертикальные щели. Он облизывал перепачканные бледно-розовой кровью пальцы, когда увидел спустившуюся госпожу.

Марджара весь этот день пребывала в необычайно хорошем расположении духа. Но сейчас её сосредоточенный вид, сдерживаемое нетерпение, выдаваемое подрагиванием пальцев, бледное лицо и лихорадочный блеск глаз, всё это внушило юноше ложные мысли о её тоске и горечи.

Она остановилась в шаге от решетки и стала внимательно осматривать молодого человека. Она замечала несомненные изменения, и её возбуждение возросло.

Юноша прижался к решетке со своей стороны.

— Прекрасная госпожа! — прерывающимся голосом обратился он к ней, — Мы ведь уже не раз говорили с вами...

Мардж в удивлении приподняла брови.

— Вы же знаете, что я люблю вас так же сильно, как и вы меня! Но у нас ничего не выйдет. Прошу вас, забудьте обо мне! Ваша...

Он осёкся, прерванный громким смехом. Госпожа смеялась весело, от души, так, что слезы на глазах выступили. Для юноши её смех звучал десятками серебряных колокольчиков.

При других обстоятельствах он мог бы только наслаждаться этими чудесными звуками, но сейчас не мог понять, чем вызвано это веселье.

— Влюблена?! Я?! — воскликнула Марджара сквозь смех. — В тебя?!!

Она немного успокоилась и изогнула губы в неприятной улыбке. С нотками брезгливости в голосе произнесла:

— Ты вообразил себе, что я могу испытывать какие-либо чувства к такому ничтожеству, как ты?

Юноша побледнел.

— Что с вами, госпожа?

— О! Я в полном порядке, а вот ты не совсем!

Она нетерпеливо взмахнула рукой, и стражник, до этого не замеченный юношей, поднёс к решетке зеркало. Пленник не мог понять, чего от него хотят. Марджара, вновь проявляя нетерпение, щёлкнула пальцами.

— Посмотри на себя внимательнее. Ничего не замечаешь?

Молодой человек стал рассматривать свое отражение. Обратил внимание на длинные бакенбарды, невесть когда успевшие отрасти на его щеках. Повернулся боком и замер, не веря своим глазам. Тронул рукой ставшее остроконечным ухо, не решаясь поверить в то, что зрение его не обманывает.

— Ч...что это?! — просипел он голосом, полным паники.

Марджара наслаждалась зрелищем. Исходящие от пленника волны животного страха она впитывала с тем же наслаждением, с которым растения подставляют солнцу свои листья.

— Ты — оборотень. И ты поможешь мне стать такой же, как и ты. Нет! Я стану более совершенным зверем!

Юноша стал белее снега. Казалось сознание вот-вот его покинет. Он замотал головой, хотел что-то сказать, но сжатое спазмом горло издавало лишь натужное хрипение. Пленник кинулся на решетку и просунул сквозь прутья руку в безнадежной попытке дотянуться до зеркала. Это ему не удалось. Парень закричал, заметался по камере. Потом в бессилии упал на пол.Так и остался лежать, издавая глухие стоны.

Маржд отослала стражника.

— До восхода луны осталось часа два. Когда ты обернёшься, то сделаешь оборотнем меня. После тебя убьют. Ты уже загрыз трёх человек, так что я окажу деревне услугу.

Марджара спустилась раньше, чем началась трансформация. Она была не одна. Присутствие Лазэка было необходимо ей для подстраховки, в планы Мардж никак не входило быть разорванной на части голодным зверем.иЭайлина сама напросилась, хотя брат и был против — девочку снедало ненормальное любопытство.

Сестры, не отрываясь, смотрели, как человек превращался в волка, размером с теленка. Лазэк морщился. Оборотень обвёл присутствующих горящими глазами, поднял морду к потолку и завыл. Затем одержимо стал штурмовать прутья. На руку Мардж попала слюна. Она брезгливо протёрла это место платочком, который бросила на пол и скомандовала брату:

— Вяжи его!

Лазэк начал бормотать заклинание, двигая руками так, словно и вправду что-то обматывал.

Оборотень повалился на бок, задёргался, пытаясь вырваться из невидимых пут. Когда он затих, Мардж открыла замок и вошла. Волк шевельнулся, стараясь дотянуться до неё. Лазэк сжал руку в кулак, пресекая эту попытку. Марджара наклонилась над полностью обездвиженным зверем, взялась за один из когтей, в палец длиной,и аккуратно вспорола себе вокруг запястья кожу. Стремительно поднялась и вышла, вновь закрыла замок. Брат с видимым облегчением убрал путы, заклинание отнимало слишком много сил.

Лазэк направился наверх и потащил за собой Эайлину. Та упиралась, но он был непреклонен.

— Хватит с тебя зрелищ на сегодня!

Марджара отошла к подножию лестницы. Оборотень стоял посреди камеры на широко расставленных лапах. Глаза горели голодом и яростью. Девушка произнесла несколько слов. Зверь дернулся и, закатив глаза, стал заваливаться на бок. Ртом хлынула густая темная кровь. Разрывное зелье, несколько капель которого вчера утром было подмешано в стакан с вином, подействовало безотказно.

Все тот же стражник отсек голову зверю, затем тело разрубил на несколько кусков, вынес всё это наружу и сжег на костре в присутствии священника.

В одной из башен замка оборудовали клетку, усиленную магической защитой. Мардж поселилась в ней за неделю до первой трансформации. Пройти через перерождение ей помогал Лазэк. Марджаре пришлось пройти через то же, через что год спустя придется пройти Тере. Только если Тералиту постоянно мучали сомнения в праве на свое существование, особенно в таком облике, то мания величия и жажда власти Марджары только возрасли.

Локи частенько приходилось вытаскивать колдунью из пучин самотерзаний, а Лазэку почти постоянно требовалось всеми возможными путями сдерживать бешеный характер сестры. Эти две женщины словно бы существовали на разных концах мироздания и являлись противоположностями друг друга. Рано или поздно они должны были сойтись в схватке. Марджа не переносила никого, хоть как-то равного ей по силе, а Тера необходимо было защитить от этого зла всех, кто ей дорог.

Трансформация прошла успешно. Марджаре потребовались последователи. Лазэк был в ужасе, но остановить эту стихию было просто не возможно. Он подчинился. Эайлин сама рвалась стать оборотнем, вот только в таком возрасте она попросту не выдержала бы подобного обращения. Кровожадность младшей сестры потрясала брата ещё больше, чем одержимость старшей. Марджа привлекла к занятиям магией и другую часть семьи — ещё двоих из молодого поколения лойров, Зарса и Мунессию. Оба согласились и так же прошли трансформацию. Видимо, Сила изначально была присуща этой семье.

Только Марджара вскоре обнаружила, что её сила вдали от замка сильнее, словно эти древние каменные стены были против такого использования способностей. И вожак стаи, как стала называть себя сама Мардж, отыскала место в древнем Лесу, где её сила становилась максимальной. Сеть пещер. Сухих и довольно отдаленных, чтоб исключить случайное проникновение посторонних людей. А коренные обитатели Леса, чувствительные к любым магическим проявлениям, сами стали обходить эти места далеко стороной. Это именно их почуяла Тера в облике оборотня, когда стояла с Локи на обрыве, над водопадом Лохвале.

Марджа перетащила сюда всю свою библиотеку и фактически поселила здесь свою стаю. В замок наведывалась очень редко, оставив в нем управляющего. Обуянная животной силой и чувством полной безнаказанности почти каждую ночь перекидывалась, заставляя это делать и остальных. Они носились по лесу на перегонки, сражались друг с другом, охотились, сначала, чтоб утолить голод, потом — ради забавы. Вскоре поблизости не возможно было обнаружить ни одного живого существа. И стае приходилось уходить на охоту всё дальше и дальше от пещер. Возвращались пересыщенные и утомленные. Заваливались, иногда даже не меняя обличия, и спали по десять-шестнадцать часов.

Марджара стала замечать, что она всё хуже и хуже чувствует свою Силу. Даже для самых простых заклинаний приходилось задействовать больше усилий, чем раньше. Звериная часть и полное отсутствие контроля брали свое — стая буквально на глазах дурела и тупела. И вожак ввела жёсткую дисциплину — выход на охоту только по необходимости, короткий сон, всё остальное время посвящено занятиям магией и практике. Семья, что в облике людей, что в облике зверей, подчинялись Марджаре бесприкословно — возможно, это было следствием того, что она сама обращала остальных.

Где-то через год она нашла Теру. Мардже нужны были её сила и знания, а ещё жгло желание унизить кузину, заставив себе подчиняться. Вот только все её планы пошли прахом, когда Локи потащил колдунью к ведьме. Марджара бесилась от непонимания того, что же пошло ни так. Сейчас она была уверена, что Тера всё ещё жива, чувствовала, что та не простит ей обращения, и им ещё предстоит схлестнуться. А в глубине души вожака тлел страх, что в честной схватке один на один с сестрой она не сможет победить. Поэтому следовало разработать план, как бы выманить Теру подальше от её жилья и напасть всей стаей.

Глава 14 Посвящение в Хранители

После прошедшей ночи Тера стала заметно спокойнее. Чувствовала себя почти счастливой. Локи плюнул на то, что могут о нем сказать в поселении и переселился к ней. Часто оба засыпали только под утро. Днём женщина то летала по дому, справляясь с привычными делами с бездумной улыбкой на губах, припухающих после прошедших ночей, то застывала на месте, прислушиваясь к чему-то внутри себя с опустевшими, застывшими в одной точке глазами. Разговаривали редко и в основном по работе, когда Локи помогал. Для другого слова были не нужны.

Локи хоть и не обладал магическими знаниями и не рвался пополнить этот пробел, но его чувствительность к различному проявлению этих сил повысилась.То ли развились естественные способности, то ли так повлияло общение с колдуньей. Где-то через месяц тролль стал замечать перемены в состоянии Теры, раньше, чем она сама поняла, что её что-то тревожит. Он и сам стал ощущать какое-то напряжение. Над Лесом словно тучи сгущались. По пещерам шли шепотки, что в глубине леса творится нечто нехорошее. Никто не знал точно, что происходит, и неизвестность пугала. Впервые за много лет ведьма выбралась из под своей скалы. Она пол дня бродила вокруг поселения, двигала руками, бормотала заклинания, в определенной последовательности втыкала в землю колья. Это напугало всех троллей ещё больше.

Когда Локи рассказал об этом Тере, она обречённо произнесла:

— Вот... Началось...

Он вскинул голову.

— Ты думаешь..?

— Уверена! Это Марджа.

А вечером, когда солнце уже зашло за лес и над поляной повисли сумерки, Тералита вдруг застыла посреди комнаты. Взгляд затянуло чернотой, которая всегда так нервировала тролля. Она несколько секунд провела в неподвижности, чуть склонив голову на бок, словно прислушиваясь. Потом повернулась к нему и глухо произнесла:

— Ведьма хочет видеть тебя, срочно. Время пришло...

Она потёрла виски и быстро-быстро заморгала, прогоняя тьму из глаз. Поморщилась.

— Впервые со мной так связываются. Что значит - время пришло?

Локи скривился, как от кислого яблока.

— Я... потом объясню.

Потом притянул её к себе, запрокинул голову и крепко поцеловал. Для этого троллю пришлось наклониться. С тех пор, как колдунья стала оборотнем, Локи вытянулся и раздался в плечах. И, похоже было, что этот процесс всё ещё продолжался. Он возмужал за последнее время. Меж бровей залегла складка. Тере иногда становилось больно, когда она смотрела на сильно повзрослевшего Локи. Мальчишка ещё, а столько проблем и забот свалилось на его плечи. И все с её приходом в Лес. Кто знает, как бы сложилась его жизни и жизнь остальных троллей, если бы её тогда не спас муж.

Локи уже ушёл, а она всё продолжала смотреть на дверь и думать. Потом встряхнулась, словно сбрасывая с себя дурное настроение. Не время сейчас расслабляться и впадать в уныние, не время.

***

В душе Марджи поселился страх, почти такой же сильный, как и ее ненависть. В тот день, когда она оборотила Теру, стая лишилась одного бойца. Тералите удалось тогда своим ножом попасть Зарсу в яремную вену. То ли заклинания, наложенные на лезвие, сработали, то ли в момент перехода оборотни оказывались слабее, чем хотелось Марджаре. Она вдруг осознала, что смертна и уязвима, не смотря на всю свою силу и знания. Теперь она решила, что ей надо уничтожить кузину. Вот уже почти полгода она не могла спать спокойно. Страх преследовал её по пятам, делал нервной и мешал сосредоточиться.

Она пыталась увеличить стаю, но двое новообращенных не выдержали процесса. Один умер во время превращения, другого пришлось уничтожить благодаря разрывному зелью, потому что из него вышло агрессивное животное без единых проблесков разума.

Лето прошло свою середину. Стая уже выходила за кромку леса. И в один из таких дней они наткнулись на отряд из семи человек с Ромдаром во главе. До людей тоже доходили тревожные вести о появившихся чудовищах. Ромдар объезжал границу леса. Люди были вооружены до зубов, но это никому не помогло. Марджа развлекалась с ними пару часов, выплескивая всю свою злость.

Ромдар ди Карро, грэд-лойр, брат вдовствующей саризы всегда был на стороне её кузины. Он был другом Теры, и Марджара решила начать свою месть ей с него, раз уж такая возможность появилась.

***

После ухода Локи колдунья долго не могла уснуть. Когда все-таки это удалось, то сон её оказался беспокойным и тревожным. Где-то за полчаса до восхода солнца приснился кошмар. Тера вскочила с криком. Пару секунд не шевелилась, широко открытыми глазами вглядываясь в предрассветную серость. Потом вскочила, заметалась, вылетела на крыльцо. Не скидывая ночнушки, спрыгнула со ступеней, прямо в прыжке оборачиваясь, и понеслась на северо-восток. Туда, где проходила граница Леса. Туда, где Хасса вытекала на простор. Там стряслась беда.

Развив невероятную скорость, Тера неслась меж деревьев, обтекая их с легкостью, словно была соткана из черного непрозрачного тумана. Солнце только появилось из моря, а Тералита уже чуяла разлитый в воздухе запах крови. Запах боли и ужаса. Она выбралась за пределы Леса. Лапы взрывали дерн. Клочья травы и комки земли летели во все стороны. Зоркие глаза уже видели их. Стаю. И людей. Или то, что от них осталось. Тера затормозила, тяжело дыша, но скорее не от бега, а от того, что открылось ей во всем своем ужасе. Тела, разорваные в клочья. Кровь была повсюду, на траве, на речном песке, на двух оборотнях, что спокойно вылизывали себя, сидя в сторонке.

Марджа в ослепительно белом платье находилась в паре метров от Ромдара. Стоя на одном колене, он опирался на воткнутый в землю меч и пытался подняться, но безуспешно. Брюки и рубашка на нем были располосованы, шрам пересекал подбородок, правая рука висела плетью. Тера раскатисто заворчала. Марджара обернулась к ней и с улыбкой на лице шагнула к мужчине, взмахивая рукой. Голова Ромдара взлетела в воздух, а тело стало заваливаться на бок. Меч он так и не выпустил из рук.

Тера хотела закричать, но из звериного горла вырвался вой. Марджару от этого звука мороз продрал. Она отступила, а колдунья двинулась в её сторону. Ей на перерез кинулся один из оборотней. Это была Муна. Тералите понадобилось около минуты, чтоб перегрызть ей горло. В ярости колдунья оторвала голову бывшей двоюродной сестре и стала раздирать её тело. Каждая оторванная часть оборотня вновь возвращалась в свой первоначальный вид. И через пять минут вокруг Тералиты валялись куски тела молоденькой девушки. Марджу перекосило от этого зрелища. Она не смогла заставить себя напасть в этот момент на кузину, страх сковал тело. Скрипнув зубами, вожак поредевшей стаи обернулась и кинулась обратно в Лес. Лазек последовал за ней.

Когда пелена ярости спала с глаз Теры, то она поняла, что осталась одна. Преследовать остальных оборотней не осталось никаких сил. Она подошла к мертвому Ромдару и вернулась к своему облику. Нашла его голову, приложила к телу. Провела пальцами по глазам, закрывая их на веки и закричала. Мозг не выдержал напряжения и отключился.

***

Хасса была полноводной рекой, пригодной для судоходства. Но корабли в этих водах появлялись редко. Торговых городов по берегам не было — сказывалась близость Леса. Лишь кое-где были раскиданы дикие поселения. И иногда в эти места наведывались рабовладельческие шхуны. Где покупали молодых людей, где уводили насильно, а где тихонько выкрадывали. Но только обесбашенные капитаны делали вылазки в сам Лес — ведь, чем необычнее особь женского пола, тем за большую сумму её можно продать в гарем к какому-нибудь любителю экзотики, но и риск, связаный с этим, был максимальным. Эльфийки шли по высшему разряду. Ценились и молодые троллочки, а так же русалки.

В это утро одна из таких шхун шла от водопада Лохвале. Они вышли заполночь, набрав в трех поселках всего с десяток обычных девчонок и пяток, прогодных для продажи, парней. К вечеру капитан расчитывал бросить якорь в устье реки, недалеко от выхода в море. В часе ходьбы в глубь леса распологалось поселение троллей. Там можно было разжиться парочкой тролл. А потом они пойдут на север вдоль берега моря Гунов, до залива Сирен. Название говорило само за себя. Команда устроит ночную рыбалку. В трюме уже заготовлены два специальных контейнера для русалок. В этом году на них неплохой спрос. А через месяц, распродав этот груз и вооружившись поосновательней, они вернуться сюда и наведаются к эльфам. Это смертельно опасно. Но даже одна эльфийка окупит сторицей всю экспедицию.

— Капитан! — раздался крик из "вороньего гнезда ". — По правому борту!

Смуглокожий мужчина лет тридцати, худощавый, весь перевитый жилами, словно тонкими, но прочными стальными канатами, поднял голову, повязаную красным платком.

— Что ты увидет, Тики? Опасность?

— Да вроде нет, кэп. Но кто-то явно поработал хорошо.

Хасса в этом месте делала поворот, и через пару минут, обойдя песчанную косу и оставив позади холм, закрывавший видимость, вся команда увидела результаты бойни, устроенной оборотнями. Опершись двумя руками о борт корабля, капитан Григо Зэпс, прищурившись, внимательно всматривался в раскинувшуюся перед ним местность. По его мнению, ничего не предвещало опасности, не смотря на мерзость увиденой картины. Кровь уже успела запечься на солнце, над останками трупов вились мухи, но птицы почему-то страшились подлетать близко. В небе кружил степной стервятник, но даже не пытался спускаться. Что-то решив для себя, Зэпс повернулся к рулевому.

— Выдра! Причаливай...

Река была глубокой даже у берегов, а течение неспешным. На якорь стали без проблем метрах в пятнадцати от берега. Спустили небольшую шлюпку.

Григо и двое из его экипажа вышли на песок, пропитаный кровью. Запах пока еще был терпимым.

— Видимо, всё произошло ночью или на рассвете, — задумчиво произнес Зэпс, проходя мимо оторванных рук и голов. — Следопыт, что скажешь?

— Это не люди сделали, — брезгливо произнес краснокожий парень с волосами, заплетенными во множество длинных косичек. — Какие-то звери постарались. Но почему никого не съели?

— Кэп! Тут женщина! — закричал ушедший вперед детина с бритым на лысо черепом и рыжими усами, свисающими по обеим сторонам рта. — Похоже, что живая... — добавил он удивленно.

Григо уже был рядом и с холодным любопытством рассматривал обнаженную, скорчившуюся рядом с телом Ромдара Теру. Она была в глубоком обмороке. Капитан смотрел на эту женщину и не находил на ней никаких видимых повреждений, хотя, по логике, этого просто не могло быть. Он еще раз внимательно осмотрелся.

— Макрай, это — оборотень.

Верзила отшатнулся и шлепнулся на зад. Его рука сама потянулась к полуторнику за спиной.

—Стой! Она сейчас не опасна. Забыл? Это была последняя ночь полнолуния, а сейчас вообще день.

Следопыт присел на корточки рядом с колдуньей. Его ноздри раздувались, как у хищника на охоте.

— Кэп прав, в этом теле живет зверь. Что будем делать? Все это, по видимому она и устроила. Она опасна...

— Только не сейчас. У нас ведь есть серебрянные заговоренные кандалы? А такую кошечку у нас с руками оторвут. Макрай, грузи её в шлюпку.

— Может, хоть руки свяжем? — опасливо произнес тот.

— Максимум, на что она сейчас способна, так это повыдирать твои усы, — усмехнулся Григо.

Следопыт шелестяще рассмеялся. Лицо верзилы по цвету сравнялось с усами. Обиженно засопев, он закинул Теру на плечо и направился к берегу. Злорадно сгрузил колдунью на колени дернувшемуся Следопыту и сел на весла.

Через пять минут женщина лежала у левого борта на тонком относительно чистом матраце, под тентом. Её шею, талию, щиколотки и запястья обхватывали серебрянные обручи в два пальца шириной, соедененные цепями в одну, которая защелкивалась на ввинченом в палубу кольце. Когда-то кэп не поскупился раскошелиться на этот инвентарь, и вот, наконец-то ему улыбнулась удача. Одна эта кошечка окупит его на несколько поездок вперед. А уж как с ней будет справляться покупатель, не его ума дело.

— Отчаливаем! Русалки отменяются. Курс — домой!

Команда радостно загалдела.

***

Локи размеренно бежал через Лес по тропе, сливающейся с чернотой наступившей ночи. Звериному взгляду тролля темнота не была помехой. Когда он добрался до пещеры ведьмы, то его дыхание было таким же равномерным, как и в начале пути. Заходить не стал, знал, зачем понадобился старой тролле. Ведьма появилась секунду спустя и направилась вглубь чащи, на Скрытую поляну. Локи с рождения был назначен в Хранители-дхари своей части Леса, именуемой на мерхалите Лонгфар. Незавидная доля, как и у ведьмы, жить отдельно ото всех, кого любишь, к кому привык с детства. Отныне вся его сила должна была быть направлена на то, что бы слушать Лес и защищать его в единении с другими Хранителями.

Локи ещё долго надеялся избегать этой участи, но видимо со старым дхари что-то случилось, вероятнее всего сила его иссякла, а душа ушла в мир иной, покинув бренное тело. Торопливо следуя за ведьмой, Локи с холодком в груди думал о том, что сегодня ему предстоит посвящение, а затем он должен будет запалить погребальный костер для почившего Хранителя Лонгфара.

На поляну он прошел с закрытыми глазами, как и прошлый раз, лабиринт сам вывел его. Все одиннадцать дхари уже находились здесь. И когда они успели добраться сюда? — отстраненно удивился Локи. До самых дальних уголков Леса до двух недель пути. Посреди поляны была сложена большая продолговатая куча хвороста, на вершине которой с умиротворенным лицом возлежал одетый в белую полотнянную рубаху, с босыми ногами старый, переваливший за полуторасотлетнюю черту, тролль Кроэль.

Локи сглотнул вязкую слюну, когда понял, что все взгляды направлены на него. Секунду помедлил, перед тем, как сделать шаг за черту, означенную каменными гнездами, внутри которых прошлый раз защищали цвет папоротника. До хруста в челюстях сжал зубы — неизвестность всегда пугающа.

— Хранители! — над поляной разнесся резкий каркающий голос ведьмы, — Сегодня вы приглашены, чтоб проводить в иные миры душу одного из вас. А перед этим помочь ему передать все свои силы новому дхари.

Она обвела цепким взглядом черных, глубоко посаженых глаз всех присутствующих.

— Все ли готовы принять нового дхари Лонгфара?

Дружный хорт голосов слился в единое четкое "Да! "

— Готовы ли вы проводить, как подобает, старого дхари Лонгфара? — требовательно задала еще один вопрос старая тролла.

— Готовы!

Над поляной полилась тоненькая заунывная мелодия. Слегка поднимаясь и опускаясь, она текла, практически не меняя ритма.

Ведьма повернулась к Локи.

— Теперь ты — Локуэлл дхари Лонгфар.

Она сложила вместе перед грудью руки, а когда раскрыла их, на её морщинистых ладонях плясал лепесток пламени. Ведьма протянула его Локи.

—Зажги погребальный костер. И прими силу, полагающуюся тебе от рождения.

Молодой тролль опасливо принял в свои, сложеные лодочкой, руки пляшущий, ярко оранжевый язычок. Ладони опалило, но он был готов к этому, и лишь слегка дрогнули плечи. Поднес маленький огонек к хворосту, и тот моментально перекочевал на сухие ветки. На несколько мгновений пропал в середине кучи, а затем полыхнуло так, что Локи отшатнулся, едва успев прикрыть глаза. Тягучая мелодия, что выводили Хранители, нарастала. Пламя гудело, пытаясь дотянуться оранжевыми языками до далекого ночного неба, на которое выпляывала огромная полная луна. Внезапно на самом верху огненной короны сформировалась призрачная фигура. Она задержалась, набирая четкость форм и силу, а затем спорхнула вниз, к Локи. Переливающаяся всеми оттенками красного и оранжевого, фигура с чертами Кроэля, подплыла к молодому троллю, взирающему на всё широко распахнутыми глазами, и прижала пальцы к его вискам.

Локи выгнулся в руках призрака и закричал — чужая память жидким пламенем вливалась прямо в душу. В мозгу словно раскаленным стилом выводили историю жизней сотен дхари, что хранили эту часть Леса до него. Сколько это длилось, он не помнил. Сквозь муть в голове видел, как душа Кроэля наконец-то уплывает в небо, покидая этот мир. Мелодия оборвалась, пламя опало разом, оставив после себя лишь тлеющие угли, стреляющие искрами. Локи потерял сознание.

ИКогда пришел в себя, луна все еще висела высоко в небе. Выжигающий тело жар ушел, но легче не стало. На нового дхари Лонгфара нахлынули сотни, ранее не слышимых звуков, образов, запахов. Он на много сильнее чувствовал силу, исходящую от всего живого, но не мог разобраться в этой мешанине. Трава под ним дышала, что-то шептали деревья. Он слышал далеких водяниц, чувствовал хищниц из Русальего озере. Голова разрывалась от обилия образов. Локи застонал и зажмурился, вцепившись пальцами в волосы. Во круг него мощно пульсировала Сила Жизни. Каждое трепетание жизненных нитей молотом по наковальне отдавало в голове, грозя разорвать её из нутри. Внезапно что-то шершавое и прохладное легло ему на лоб. Боль постепенно стала уходить. Тролль открал глаза. Ведьма стояла на коленях, прижав одну ладонь к его лбу, а вторую положила на грудь и стала что-то бормотать на мерхалите. Энергия всё так же протекала через него, но стала тише и спокойнее восприниматься. Одно ощущалось четче, другое отодвинулось на задний план.

— Ну? Полегчало? — хрипло поинтересовалась ведьма.

Локи попытался кивнуть, от чего его слегка замутило. Ведьма поняла.

— Вставай потихоньку. Скоро всё придет в норму. Ты быстро научишься пользоваться новыми способностями.

Локи медленно сел. С минуту переждал головокружение. Стал оглядываться. Поляна опустела. Быстрое посвящение — только что был свободен, и вот уже на твои плечи свалилась ответственность за жизни всех, кто принадлежит Лесу. Троль нахмурился — что сказать Тере? Он поднялся, всё ещё не зная, что ему делать. Ведьма словно читала мысли. С усмешкой произнесла:

— Иди. Твоя колдунья, небось, заждалась тебя.

Локи в недоумении вскинул голову. Он впервые, и наверное единственный, увидел в этих глазах отблеск веселия.

— Чую, твоя сила с её переплетена крепко. Вам на пару теперь Лес смотреть и хранить.

От этих слов у него словно крылья выросли. Тролль развернулся и бросился прочь с Поляны. Вслед ему донесся негромкий каркающий смех старой ведьмы.

Луна ещё не дошла до горизонта, а уже стремительно бледнела под лучами заявившего о своих правах солнца. Вся ночь промелькнула незаметно. Уже и утро уступало место жаркому дню. Локи неспеша возвращался домой. Ему удалось избежать участи, что тяжким грузом лежала на нем с тех самых пор, как он узнал, кем ему предстоит стать. У дхари не бывает семьи. В поселениях на него смотрят с уважением, смешаным с большой долей страха. Он живет только Лесом и для Леса, погружаясь в его жизненные нити и отрешаясь от остального. Но ведьма почему-то предрекла ему изменение заведенного порядка. Молодого тролля сейчас меньше всего волновало, почему его жизненный цикл должен двигаться по иному, отличному от заведенного, пути. Его сердце было переполнено счастьем, которое растекалось по всему телу. И он щедро делился этой энергией с жизнью, что текла во круг него и через него. Нити доверчиво отвечали на его прикосновения, и Локи понемногу учился управлять ими.

А дома его ждал ужас. Он настолько увлекся новыми впечатлениями, что понял, что что-то не так, уже когда ступил на крыльцо. Дом ГОРЕВАЛ. Святые Хранители! Оказалось, что он тоже живой! Или ожил, благодаря тому, что в нем поселилась Тералита. Локи погладил дверь, пытаясь понять, что же произошло. Тера пропала. Локи почувствовал её боль и страх. Проследил дальше — нити травы и еловых лап нервно пульсироваль от воспоминаний об огромном звере, что пронесся здесь.

Дхари запаниковал. Он был уверен, что так сорвать с месте колдунью могли только твари, некогда бывшие её семьей. И он понятия не имел, куда именно она направилась. А идти по нитям на такие расстояния еще не мог. Нужно опять к ведьме. Тролль кинулся бежать обратно.

Глава 15 Битва с оборотнями

В поселении нарастала паника. Перед пещерами стояли тролли и молчали. Только глаза с тревогой следили за ведьмой и троллем из соседнего поселения. Локи перешел на шаг, за тем вообще остановился. Все взгляды тут же устремились к нему. Дхари нервно сглотнул, но одернул себя и решительно направился к ведьме. Тролля, что стоят рядом с ней, он знал. Троклих был учеником знахаря. И видимо случилось что-то по настоящему серьезное, если он тут. Ведьма требовательно уставилась на Локи.

— Тера пропала.

Та в ответ только кивнула, словно что-то подобное и предполагала.

— Ходят слухи о тварях, что беснуются по Лесу. Только теперь их двое. Может это и связано как-то с твоей женщиной.

Локи облизнул пересохшие губы. Ведьма внимательно посмотрела на него.

— Знаю, ты еще не в состоянии толком управлять своими способностями, но что-то ты должен был почувствовать. В какую сторону она направилась?

— К реке. В сторону моря.

Она кивнула.

— Пошли. Ты тоже.

Переглянувшись, Локи и Троклих направились за ведьмой.

Скрытая поляна вновь приняла гостей. На её противоположном краю, выделяясь своей статью и мощью среди остальных деревьев, росла огромная раскидистая ива. Ведьма подошла к ней, обняла, на сколько смогла, ствол, закрыла глаза и что-то стала бормотать. Ниоткуда спустился ветер, прошелестел в кроне, тронул ветви-плети, свисающие почти до самой земли. Локи показалось, что он что-то разбирает в этом шепоте. Он подошел и прижал к шершавой коре ладони. Нити-проводники вспыхнули перед его мысленным взором. Они привели дхари на другую поляну. Там, у такой же ивы, стоял эльф-дхари. Но на их языке его называли слахэт. Локи и сам не понял, как обратился к нему.

— Приветствую тебя слахэт народа эльфов. Лес сейчас в опасности. Но я думаю, что это тебе известно. В защите нам очень может помочь женщина-колдунья, которая живет недалеко от нашего поселения. Но она ушла куда-то в вашем направлении и пропала. Помоги найти её. Я стал хранителем лишь этой ночью, и мне многое ещё не подвластно.

Эльф кивнул.

— Где-то через час я появлюсь у вас. И если что-то узнаю, мы вместе пойдем за ней.

Локи убрал руки и обессиленно опустился на траву. С непривычки контакт забрал много сил.

—Как долго. Час... Это очень долго.

Ведьма положила ему на плечо руку.

— Потерпи. Сейчас спехом ничего не решить.

Эльф-слахэт появился раньше. Быстро нашел, тайными тропами прошел. Не смотря на то, что выглядел он не старше Локи, хранителем был уже без малого триста лет. Говорят, что эльфы бессмертны. Ни кто не мог сказать наверняка. Лес знал тысячелетних представителей этого народа, потом они куда-то уходили. Из-за долгожительства в их поселениях детей было очень мало и появлялись они крайне редко.

Темнокожий и черноволосый хранитель был из солнечных эльфов. Тонкокостый и изящный, он создавал своим внешним видом у окружающих обманчивое впечатление хрупкости и изнеженности. Только Локи не рискнул бы на себе проверять его силу и выносливость. Назвавшись Дроксватариэлем, слахэт сообщил, что обнаружил четкие следы женщины-оборотня в направлении северо-востока. И что она там не одна была. Там и другие оборотни резвились, устроив кровавый пир. Локи дёрнулся от этих слов. Смугловатая кожа посерела.

— Она жива, — успокоил его эльф. — Но в плену. На рабовладельческой шхуне.

— Ты смог так много увидеть? - удивился Локи.

— Эта женщина сильная. У нее яркий и стойкий след. Идём?

Тролль-дхари кивнул.

— Могу я с вами? - вдруг обратился к ним Троклих, молчавший все это время. —Может помощь понадобится?

Эльф кивнул и направился к выходу с поляны. Сзади послышалось бормотание ведьмы, но Локи через секунду уже позабыл о ней. Все мысли были о Тере. Куда же она ушла? Что её позвало? И что с ней сейчас? Эльф сказал, что она жива, но цела ли? Новоявленный дхари на полном автомате продвигался вслед за Дроксватариэлем. Они проскользнули через густой кустарник, и под ноги им легла тропа. Не звериная, чистая и ухоженная. Отметив в привычном ландшафте это не соответствие, Локи даже остановился.

— Где это мы?

Эльф усмехнулся.

— Скоро и сам научишься ходить этими путями. Так. А теперь за мной, и желательно не отставать.

И он побежал. Троклих следом. Через мгновение и Локи присоеденился к ним. Правильно решив, что сначало дело, а уж потом будет разбирать, что это за дороги, которые и он скоро научится использовать.

Дроксватариэль бежал легко и размеренно. Тула со стрелами и луком висела за его спиной, как приросшая. Длинный тонкий плащ вился следом, словно призрак. Тролли не отставали не на шаг. Прошло минут десять, и эльф стал замедляться, вскоре перейдя на шаг. Свернув в сторону, он проскользнул через очередные заросли. Тролли выбрались следом не так изящно. Локи на этот раз просто заглотнул свое удивление и молча осмотрелся. Они вышли из леса на берег Хассы. При чем не на том берегу, с которого начинали свой поход. До этого места они должны был добираться с пол дня, не меньше. И тролль мог поклясться чем угодно, что реку они не переходили ни где. Эльф махнул рукой и побежал вдоль берега, который в этом месте делал поворот. Пробежав метров триста, слахэт остановился и стал вглядываться во что-то на той стороне. Ширина в этом месте составляла метров двести. Локи остановился рядом. Не смотря на расстояние, он хорошо видел, что творилось на другом берегу. Дхари передёрнуло. Судя по звуку за спиной, Троклиха вырвало.

— Вот тут её и забрали, — Эльф махнул рукой по направлению течения. — Корабль там.

Локи кинулся бежать вдоль берега. Солнце уже подбиралось к зениту. Оно щедро роняло свои лучи на землю. Водная гладь слепила глаза. У него вновь начала болеть голова. Он чувствовал себя беспомощным, не понимая, что делать дальше. Вот уйдет корабль в море и все. Конец!

Эльф, бежавший рядом, тронул его за плечо и указал на что-то впереди. Тролль присмотрелся. И вправду. Это была шхуна.

— Сворачиваем в лес!

Дроксватариэль тут же сам и последовал своему совету, проскользнув сквозь кустарник. Локи, не раздумывая, нырнул в заросли следом. Троклих не отставал. Дхари казалось, что он уже уловил особое ощущение, что возникало при переходе на тайные тропы, но ему сейчас было не до анализа своих эмоций. Потом будет разбираться и учиться. Конечно, если останется сегодня живым. Он стиснул зубы и постарался не отставать от эльфа.

Когда они сошли с тропы второй раз, Локи уже устал удивляться — перед ними лежало море Гумов. Лёгкий ветерок создавал не его поверхности небольшую рябь. Глубокое синее небо было без единого облачка. Пахло водорослями и солью. Песчаный берег отвоевал здесь у леса кусочек, по которому было разбросано с десяток рыбацких хижин. Рыбаки были людьми, но остальной цивилизованный мир вряд ли захотел бы признать их за своих. Они были язычниками и поклонялись морским богам.

— Где мы?

Локи здесь ни когда не был. Слишком далеко от дома.

— Нити подсказывают, что эти работорговцы частенько бывают в этом выселке. Смотри, похоже на то, что скоро установится штиль. И им опять придется остановиться здесь. Пойду поговорю с местными. А вы пока возьмите.

С этими словами он что-то небольшое достал из поясной сумки и протянул троллям. Это оказались плащи, такие же, как и у него. Тонкие и невесомые.

— Плащи? В такую жару?!

Троклих впервые за все время их похода подал голос. По губам эльфа проскользнула лёгкая усмешка.

—Оденьте и сами поймёте, что так лучше.

Он сам накинул себе на голову капюшон и скользнул к хижинам. Хотя возле них и не было никого, что странно. Эльф обошел одно жилище, второе, возле третьего постоял и вошёл внутрь. Минут через пять-семь он вернулся.

— Шхуна будет здесь где-то через час. Они тут и вправду останавливаются регулярно — когда ночуют, когда просто рыбу жареную берут и уходят. Старик, с которым я поговорил, представит нас капитану, как покупателей живого товара.

— А если он не поверит? — Троклих выразил их с Локи общее сомнение.

— У меня полный мешочек самоцветов. Он не откажется. Но вот захочет ли капитан продать нам эту женщину? — Дрокватариэль посмотрел на дхари.

— Мне главное — на палубу попасть.

— Ладно, — Эльф опустился на траву, что пробивалась через песок и уперся спиной в ствол дерева. — Поднимемся на корабль все. Я сам буду разговаривать, а ты ищешь оборотня. А пока можно подремать.

На глазах у ошалевших троллей он запахнулся в плащ, натянул капюшон на глаза, став похожим на невесть откуда взявшийся тут камень, и перестал шевелиться. Троклих пожал плечами и повторил маневр эльфа.

Локи пометался перед ними, сообразил, что сделать сейчас ничего не в состоянии и уселся прямо на песок, нахлобучив капюшон на голову, от чего вопреки всем законам стало прохладнее, скрестил ноги и тоже застыл.

Кажется Локи все же задремал. Его толкнули в бок. Он тут же сбросил капюшон и завертел головой, забыв, где он и что тут делает. Растерянность длилась секунду. И тут он увидел шхуну, что медленно двигалась вдоль берега. Кажется, этой посудине понадобилось больше часа, чтоб дойти сюда. Солнце светило им в спины, когда троица спустилась к морю. Край светила уже зацепился за верхушки деревьев. Возле крайней хижины стоял старик. Дублёную коричневую кожу прорезали морщины, словно борозды дерево. Он мельком глянул на непонятных пришельцев, и опять замер, словно один из идолов, которым тут поклонялись.

Шхуна наконец-то закончила свои маневры и бросила якорь. Минут через пятнадцать к берегу пристала лодка. Из неё вышел сам капитан и трое из команды. Старик направился им на встречу. Склонившись, что-то стал говорить негромко. Вроде как оправдывался. Потом махнул в сторону эльфа и троллей. Даже от сюда было заметно, что капитан заинтересовался. Эльф качнулся и вот он уже стоит за стариком. Разговор продолжился. Либо кэп оказался жадным на деньги, либо Дроксватариэль обладал даром убеждения. Вот эльф повернул голову и чуть качнул ею. Локи помнил, как люди относятся к троллям, поэтому постарался, чтоб плащ скрыл от глаз посторонних как можно больше, тем более, что и сам слахэт был закутан так, что только глаза поблескивали из глубины капюшона. Тролли подошли к лодке. Двое из команды и старик ушли, видимо за данью.

Капитан и трое пассажиров сели в лодку, и она отошла от берега. Верзила с рыжими усами и бритым черепом сидел на веслах. Он хмурился и с подозрением поглядывал на троицу, закутанную в такую жару с ног до головы, но капитану не посмел противоречить. К тому же на шхуне вся команда, а этих всего трое. Капитан и гости поднялись на палубу, а верзила погреб обратно. Пока покупатели осмотрят товар, пока поторгуются, они соберут всю рыбу и вернуться на шхуну. Может девок потискать успеют. Кеп сказал, что ночевать сегодня будут на шхуне.

Капитан велел вывести всех из трюма на палубу. Одиннадцать ни чем не примечательных девчонок-дикарок. От двенадцати лет до шестнадцати. Все были полностью обнажены. Единственным украшением были металлические обручи на талии, обернутые тряпками, чтоб не попортить кожу, и цепь, что соединяла их всех вместе. Девочки были напуганы. А ещё в их глазах читалась обречённость, словно они всегда знали, что им уготована именно эта участь. Выбравшись на верх, они тут же уселись на горячие доски и замерли, опустив головы.

Дроксватариэль бросил мимолётный взгляд на рабынь, обвел глазами шхуну, словно пытался зафиксировать каждого боеспособного мужчину на этом корабле, и кивнул Локи, а сам принялся что-то обсуждать с капитаном, а может торговался. Все трое ещё надеялись мирно разрешить это дело. Локи жалко было этих несчастных, многие из которых были младше его, но они были человеческими женщинами, и это их людские разборки, а у них беда похуже.

Тролль-дхари заметил Теру сразу, как они поднялись на палубу, но, доверившись эльфу, не кинулся к ней сразу. Вот и сейчас он медленно шел вдоль шеренги рабынь, делая вид, что рассматривает их. Самая последняя, хрупкая и светловолосая, внезапно напомнила ему Лакаму. Локи дёрнулся было посмотреть ей в лицо, но остановил себя, напомнив, что все они будут в ужасе, когда поймут, кто он. И ненависть этой девчонки к нему может проявиться намного сильнее, чем к будущему господину. Он отвернулся от неё. Сделал ещё три шага и опустился перед Терой. Колдунья медленно подняла голову и приоткрыла глаза. Она была болезненно бледной. Щеки запали. Пряди волос слиплись и висели сосульками. Локи учуял запах спекшейся крови.

— Как ты сюда попал? — Голос звучал тускло и невыразительно, в глазах пустота.

Локи прекрасно знал это состояние. Он вздохнул и приготовился к долгому разговору.

— Я тебя искал. Дроксватариэль договорится о твоей покупке. Я надеюсь, мы все решим миром и скоро уйдем от сюда.

— Нет... Мне нельзя возвращаться.

— Ты уйдешь отсюда со мной.

— Ты не понимаешь! — горячо зашептала Тера. — Она убила Ромдара! Чтоб мне отомстить. Если я останусь, она доберется и до остальных... И тебя убьет.

— Твоя сестра УЖЕ крушит всё в Лесу! Если ты её не остановишь, погибнут многие! Ты должна вернуться.

— Не могу... Я только несчастья приношу...

— Да ты пойми! — Тролль схватил колдунью за плечи и хорошенько встряхнул. — Марджа сошла с ума от страха. Ей плевать, где ты и жива ли вообще. Она вымещает свой страх на нас. Прямо сейчас! Пока ты сидишь здесь и жалуешься на жизнь!

— Эй! Эй! — Послышался голос капитана. Он обратил, наконец, внимание, кем из рабынь заинтересовался покупатель, и заволновался. — Как вас?

— Меня зовут Локуэлл дхари Лонгфар. — Локи медленно поднялся во весь свой рост. Тера от этих слов дёрнула головой и распахнула глаза, в которых появилось что-то, похожее на заинтересованность. — Ты что-то хотел сказать?

— Эта рабыня не продается, господин Лонгфар. Вы можете выбрать вот из этих. Одну или двух, если сговоримся о цене.

Эльф мельком взглянул на колдунью, развернулся к капитану и негромко произнес, развязывая кошель с самоцветами:

— Вот этого будет достаточно за эту женщину?

Григо Зэпс сглотнул, наткнувшись на переливчатый блеск камней, и с трудом смог заставить себя отказаться, уже зная, кому он предложит этого оборотня, и что там за нее могут предложить раза в четыре больше.

— Нет, - прохрипел он. — Этого мало.

Вмешался Локи.

— Твои люди ещё не успеют собрать дань с рыбаков, как я смогу присоединить к этим камням ещё и полный кошель с золотом.

Григо уже решительнее мотнул головой.

— Простите, господин! Но эта женщина стоит дороже. Как минимум в четыре раза.

— Что в ней такого необычного? — вдруг подал голос Троклих, — Что ты надеешься заполучить за нее такую цену?

— А что вы знаете о ней, господа? — вдруг усмехнулся капитан, отходя от эльфа на пару шагов, — Что готовы выложить за нее такие ценности?

— ОНА. МОЯ. ЖЕНА, — угрожающе отчеканил Локи, — И я не уйду с этого корабля без неё! — Он выпростал из под плаща руку, с зажатым в ней охотничьим ножом. Тера, с ужасом глядя на четырех лучников, что моментально нацелились на этого помешанного, вцепилась в полу его плаща.

— Что ты собираешься сделать?

— Сдохнуть я тут собираюсь! — зло заорал он ей в лицо, дёргая завязки. — Мне без тебя смысла нет возвращаться...

Тера отшатнулась, и плащ остался у нее в руках. На лицах людей появилось выражение брезгливости при виде ушей и хвоста, что хлестал тролля по ногам.

—Чёртовы дикари! — расхохотался капитан. — Только вас мне тут не хватало. Убрать! — Кивнул он своим людям.

Эльф только что стоял рядом с Троклихом, а вот он уже позади бесчувственного капитана, прижимая его к себе рукой за горло. Он, словно танцуя, уворачивается от двух стрел, нацеленных в него. Стрелы уходят в воду. Лучники тянутся в колчаны за другими, но слишком медленно. Ещё две готовы поразить Локи. Он успевает увернуться от одной, она лишь чиркает по руке. Но вторая стрела, нацеленная в горло... Тера видит всё это очень четко, словно время для неё замедлилось. Ясно видит, что стрела вот-вот разорвет Локи яремную вену, и даже все её искусство врачевания может оказаться бессильным перед этой раной.

Раздается женский крик, перешедший в яростное рычание. Со звоном лопаются кандалы, словно они не из заговорённого металла, а из хрупкого фарфора. Огромная черная зверюга заслоняет собой тролля, перекусывая стрелу с паре пальцев от его горла. Теперь время словно опять ускорилось. Многоголосый девичий визг длится ровно секунду, и рабыни отключаются. А по доскам палубы растекается одна большая общая лужа

— Оборотень! Это адский демон!!! — Мужские голоса по высоте не на много отстают от женских визгов. Раздается звон брошенного на палубу оружия, затем всплески воды. Тера, настроившаяся на решительный бой, в недоумении топчется своими огромными лапами по горячим доскам — на шхуне, после её обращения, в течении пары секунд не остается ни одного работорговца, кроме капитана. И то, только потому, что тот без сознания.

Троклих с посеревшей кожей спрятался за Дроксватариэля. Эльф отпустил капитана, и тот с глухим стуком упал на доски. Тера, поворчав для приличия, фыркнула и развернулась к Локи. Она прижала свою огромную уродливую голову к его груди. Тролль прикрыл глаза, почесывая оборотня за ухом. В эти мгновения им больше ничего не было нужно. От этой картины Троклиху стало ещё хуже. Оборотень наконец отстранился, и зашел за дхари. Тералита вернулась к своему облику. Она закуталась в плащ, что скинул Локи, и вышла из-за его спины. Кивнула на рабынь.

— Что с ними будем делать?

— Думаю, — Локи хмыкнул, — они вряд ли будут счастливы куда-либо направится с нами.

Пришедший в себя от шока Троклих первым сообразил. Он опустился перед капитаном и снял с его пояса кольцо с ключами. Путем подбора нашел нужный и поснимал с девочек все обручи. Потом развел руками.

—Что дальше, не знаю.

Эльф спокойно рассудил:

— На этот корабль команда не вернется довольно долго, если вообще рискнет. Все девочки из речных поселков, значит, хорошо плавают. Сами выберутся. Нам тоже надо возвращаться. Плавают все?

Тера крутанулась, сбрасывая плащ. От огромной зверюки всплеск был такой, что брызги окатили Локи. Широко улыбнувшись, тролль перекинул плащ эльфу, легко вспрыгнул на бортовое ограждение и без всплеска ушел под воду. Троклих свой плащ сложил медленно и аккуратно. Эльф спрятал свое имущество назад в поясную суму.

— Странная пара, — Троклих все еще опасался покинуть корабль.

— Не спорю. Но от них сейчас безопасность всего Леса зависит.

И Дроксватариэль нырнул. Троллю-знахарю не оставалось ничего, как последовать за ним.

Старик все с тем же философским спокойствием проводил сонным взглядом оборотня и странных пришельцев, которые оставляли после себя мокрые следы.

Тера первая нырнула в заросли. Локи не успел ее остановить, пришлось протискиваться следом. Каково же было его удивление, когда он понял, что они вновь попали на ту же тропу, по которой пришли сюда. Колдунья стояла в человеческом обличии и с интересом осматривалась.

— Ты тоже можешь проходить тайными тропами? — Для тролля это было откровением.

— Я знала про них. Но мне сюда пути были заказаны. Странно, почему же сейчас смогла так легко пройти?

Услышав шелест, она вновь перекинулась. На тропе появились Дроксватариэль с Троклихом. Эльф был удивлен не меньше Локи.

— Я думал, что потерял вас. Смогли таки пройти. Вперед?

Тера взрыкнула и потрусила во главе. Вначале её бег был размеренным, за тем, словно что-то услышав или учуяв, развила такую скорость, что троица едва поспевала за ней. Оборотень вылетел с тропы так внезапно, что тролль-дхари едва не проскочил это место. Он выскочил следом, да так и замер на месте. Эльф едва не влетел в его спину. Троклих столкнулся с обоими. Всех сразу оглушило громовое рычание, вой и скулеж, смешанное с грохотом водопада, к которому вывела их Тера. По поляне, раздирая дерн так, что трава и земля летели во все стороны, ломая кусты и молодые деревца, катался огромный мохнатый клубок из неизвестного количества тел. Но если принять во внимание, что Марджара осталась только с Лазэком, а настигла их Тералита, то вполне логично было предположить, что по поляне катались трое оборотней, раздирая друг друга в клочья, которые летели во все стороны не хуже земли.

Локи стоял в растерянности. Тут он просто бессилен был что-то сделать.

Клубок распался, и один из оборотней свалился с метрового каменистого берега в воду. Вынырнув почти сразу, он активно погреб прочь. Два других, не обращая на это никакого внимания, ощетинились друг против друга. Теру Локи вычислил сразу. Вторым оборотнем, судя по ярости колдуньи, должна была быть Маржда. С рычанием и визгом, черные звери вновь сцепились, молотя друг друга лапами с чудовищными когтями, и выдирая клочья шерсти с мясом. Вот один из оборотней изловчился и запрыгнул другому на спину, вцепившись тому в холку зубами.

Марджа в ужасе гребла лапами землю, пытаясь вывернуться из железной хватки сестры. Но Тера не позволяла ей, сжимая челюсти все сильнее. Хрустнули позвонки. Тера дёрнула головой, выдрав из хребта половину позвоночного столба. Затем саданула пару раз лапой, и голова Марджи откатилась в сторону, трансформируясь на глазах. На земле осталась лежать изуродованная красивая девушка в роскошном белом платье, разорванном и испачканом кровью и грязью. Раньше Марджаре всегда удавалось сохранять свою одежду белоснежной. И сейчас, глядя, как это платье истаивает на глазах, Тера наконец-то поняла, как ей это удавалось.

Ярость и ненависть покинули колдунью. Она обернулась, не обращая внимания на эльфа и троллей. Приложила голову сестры к телу и прикрыла ей глаза.

— Ох! Сестрёнка... Зачем тебе всё это понадобилось. Глупо...Очень глупо и бессмысленно.

Помолчала.

— Её надо сжечь! — Громко объявила она троице и, больше ничего не объясняя, обернулась и бросилась в воду.

Лазэк сидел, скорчившись, в самом темном углу пещеры, за стеллажами. Когда вход в пещеру закрыла чья-то туша, он тихонечко завыл от страха и жалости к себе.

Тера легко нашла укрытие, где проживала стая. Когда она подошла ко входу в пещеру, закрыв собой свет, в глубине послышался скулёж. Тера обернулась. Вошла. Обилие полок с книгами ее поразило.

— Лазэк! Выходи. Марджара мертва. И тебе никуда от меня не скрыться.

Кузен выбрался из своего темного закутка. . Он медленно обошел большой овальный стол, что стоял по середине пещеры, так, чтобы между ним и сестрой было препятствие. Хлипкое для оборотня, ненадёжной, но оно хоть немного создавало иллюзию защищённости. У Лазэка ещё были силы, чтоб поддерживать свою одежду в безупречном состоянии. Тера же не стеснялась своей обнажённости. Она не видела в этом человеке мужчины, к тому же, через несколько минут он будет мертв.

— Лазэк, Марджа всегда страдала манией величия, она была больна мыслью о власти. А зачем тебе это было нужно? Ты же всегда был спокойным и рассудительным.

. Брат пожал плечами. Жест этот был нервным.

— Ей же невозможно было противостоять... Сначало... было интересно... Свобода! Мы никого не трогали. Но ЕЙ было этого мало. Марджа действительно словно сошла с ума. Неудача с тобой была этому причиной. Это было уже страшно. Но... растущему зверю внутри уже невозможно было сопротивляться. Я... и сейчас с трудом его сдерживаю. Но не хочу с тобой драться. Устал. Вот только... если ты сейчас обернёшься, я тоже перекинусь. Не устою. И буду защищаться до последнего... Не хочу!

Тера молча слушала его, не испытывая ни капли жалости. Она стала обходить стол. Лазэк дёрнулся и вскинул руку.

— Погоди!

— Что ты ещё хочешь сказать? Ты ведь знаешь, что в живых я тебя не смогу оставить. Не имею права. Лес должен жить спокойно, не испытывая страха, что ты тоже сойдёшь с ума окончательно.

— Нет. Я не прошу оставить меня. Я просто не хочу драться с тобой. У Марджи было тут разрывное зелье. Ты должна знать о нем. Марджара пыталась создать ещё оборотней, кроме нас, но все эксперименты провалились. Подопытные либо умирали, не выдерживая боли, либо превращались в зверей, без проблесков разума. Марджа предохранялась от этих случаев, всем давая тайком зелье. Вот... я его и выпил... Ты ведь знаешь, как с этим обращаться? Все будет быстро. Моментально. И без бойни.

Тера глядела в глаза брата и понимала, что он не врёт. Она опустила взгляд и произнесла три трудновыговариваемых слова. Лазэк резко дёрнулся, выгнулся назад под несовместимым с жизнью углом и стал заваливаться на каменный пол. Изо рта хлынула густая темная кровь. Колдунья подошла к мёртвому оборотню. Его глаза двумя пустыми бельмами смотрели в потолок пещеры. Тералита присела и закрыла их. Несколько секунд постояла не шевелясь, словно прощалась. Потом стала накидывать на тело книги. Нашла свечу и кремень, выбила огонь, подожгла книги, убедилась, что огонь не потухнет, завалила стеллажи с остальными книгами, склянками с различными жидкостями и вышла.

Всё было кончено. Ужас ушел из Леса, и Тералита надеялась, что надолго.

Когда она вернулась на поляну, рядом с водопадом, от Марджары осталась лишь горстка пепла. Дроксватариэль ушел, уведя с собой и Троклиха. Локи вскочил на ноги, когда увидел Теру на другом берегу. Она переплыла реку, легко выбралась на берег. Отряхнулась и медленно подошла к троллю, оборачиваясь прямо на ходу. Прижалась в его широкой груди. Локи за год вымахал уже на голову выше её. И сейчас колдунья в его руках чувствовала себя под полной защитой.

— Всё закончилось? Можно спокойно возвращаться домой?

Тера кивнула и что-то пробормотала. Локи приподнял её голову за упрямый подбородок, наклонился и поцеловал. Долгим-долгим поцелуем.