Деймос. Аспект силы

Глава 1

3098 год (2345 от Р.Х.)

Звездный путь Арагон, протекторат Земной Республики

Замок Сангуэса

– Данте, проснись! – разбудил меня странный шипящий шепот.

Открыв глаза, увидел у кровати маму в парадном мундирном платье – заметив мой взгляд, она торопливо убрала руку с пистолетом за спину.

– Они сейчас придут за тобой! – неожиданно громко выпалила мама. Нижняя губа закушена, алые глаза прищурены и нездорово поблескивают – никогда ее такой не видел. Еще и говорит словно оправдывается.

За что оправдывается? А зачем ей пистолет? Почему она отводит взгляд? – разбудивший меня странный шепот прозвучал вновь и вдруг стало понятно – шипящее многоголосье раздается совсем не извне.

– Что случилось? – заглушая голоса в голове спросил я, спрыгивая с кровати.

– Они хотят преподать мне урок, они хотят нас опозорить!

Я не хотел ни уроков, ни позора, поэтому уже быстро одевался – отбросив в угоду действию ненужные сейчас вопросы о том, как «они» могут прийти в неприступный замок или где наши черные вдовы. Привычный мир стремительно рушился – всегда холодно-горделивая и уверенная в себе сеньора Агнесса Сангуэса, третья дочь главы клана и мать претендента-наследника, впервые выглядела так растерянно.

Еще я не хотел умирать и проснувшееся чутье – сродни звериному инстинкту выживания, не давало отвести от мамы взгляда. В унисон ему шипящие голоса в голове продолжали шептать, что стоит мне только отвернуться как мама сразу выстрелит.

– Если бы ты вчера не шнырялся с этой Эрменгардой, ничего бы этого не было! – вдруг зло сказала она, постепенно переходя на крик. – Теперь тебя откорректируют, ты станешь тупым охлосом!

В ярких алых глазах мамы блеснула такая злость, что я отшатнулся и почти не обратил внимания на громоздкое полное имя Эмми, неудивительно что она категорически отказалась его называть. «Пойдем, будем весело!» – говорила моя новая подруга, когда мы пробирались на арену посмотреть бои гладиаторов на празднике Республики. Да, вчера действительно было очень весело, а вот сегодня как-то совсем грустно все стало. Как? Почему? Ничего неясно кроме того, что меня откорректируют.

Мысли смешались в кучу, от шока осознания пропали даже шипящие голоса. Я замер, оцепенев – пропасть обрушения привычного мира стала еще глубже, хотя, казалось бы, дно падения давно пробито.

Претендент-наследник Данте Сангуэса подвергнут процедуре коррекции – невиданный позор! С другой стороны, умирать не хотелось так сильно, что прокралась мыслишка воспоминаний как мастера оружия постоянно повторяли что я тупой настолько, что мне даже коррекция как охлосу не нужна.

Может и не так уж это страшно?

Мама уже смотрела мне прямо в глаза – кровавый взгляд, известный на всю обитаемую галактику. В животе у меня возникла неприятная пустота – я понял, что пора принимать решение. «Беги, глупец!» – шептали шипящие голоса, но я только головой покачал. Лучше умереть как Сангуэса, чем жить как плебей – не опуская голову, закрыл я глаза в звенящей тишине смолкшего демонического шепота.

Что-то в этот момент со мной случилось, что-то изменилось – перед внутренним взором я продолжал видеть очерченный красным контуром силуэт мамы, смотрел как она поднимает оружие. Глубокий вдох, сейчас будет вспышка и все закончится.

Выстрела не последовало – застонав от бессилия, мама выронила пистолет и упав на колени зарыдала, закрыв лицо руками. Пистолет подпрыгнул по полу и приземлился рукоятью мне на ногу, ушибив большой палец – обуться я пока не успел. На боль в ноге не обратил внимания, потому что как раз в этот момент с грохотом вылетели двери и в зале появилось три боевых химеры, только мелькнули росчерками стянутые в хвост золотые волосы. Из одежды на боевых организмах лишь облегающие сетчатые комбинезоны, но контуров тел не увидеть – тонкая сетка так сильно подсвечена ярким красным неоном, что при попытке прямого взгляда в глазах сразу начинают играть яркие зайчики.

Золотые волосы, красный неон униформы – только у одного человека на трех обитаемых планетах Арагонского пути химеры личной гвардии носят такие цвета. Одна из них сейчас стремительным прыжком перелетела через всю мою комнату, с кошачьей грацией устроившись на широком подоконнике. Слепящий неоновый свет сетки комбинезона погас, на бронзовой коже стали заметны пигментные пятна как у леопарда. Голова химеры чуть наклонилась, желтые глаза – неестественно круглые при обычной форме красивого женского лица, смотрели на меня с изучающим интересом. Остальные две так же стремительно оказались за моей спиной, я их больше не видел и не слышал.

Мама плакала навзрыд и глаз не поднимала, а из коридора уже раздавался приближающийся звук шагов. Несколько секунд, и в комнату в сопровождении двух стражей-преторианцев вошел лорд Рамиро – сложно не узнать этот блестящий лысый череп и белоснежную бороду, ярко выделяющуюся на фоне смуглого лица. Даже без церемониальных доспехов протектора он казался немаленьким на фоне идущих следом широкоплечих телохранителей в боевых костюмах преторианской гвардии.

Лорд Рамиро был наместником земного правительства, самым главным человеком в Звездном пути Арагона, поэтому я ощутил слабую надежду что мама ошиблась, что неизвестные «они» не придут.

– Агнесса! Опять ты создаешь проблемы, а решение перекладываешь на других, – в голосе Рамиро было столько упрека и разочарования, а плечи мамы так поникли, что я понял – никаких проблем протектор не решил. Он, вместе со свитой – в мою спальню уже зашло еще с десяток чиновниц магистрата, и есть проблема.

Мама вдруг резко вскочила, обернувшись к протектору и заслоняя меня собой.

– Прошу, не забирай его! Я не допущу, чтобы он позорил наше имя, я согласна на все что угодно, сделаю как ты пожелаешь, только оставь его мне или…

Крик матери оборвался выстрелом – по ушам ударил неприятный пульсирующий звук. Светлое мундирное платье окрасилось кровью, ярко-красной в посеревшем вдруг мире и мама упала навзничь. Широко распахнутые глаза застыли в удивлении, на груди большая выжженная окружность, переливающаяся синими и красными искрами.

Сопряженный энергетический импульс – оружие экстерминации, окончательной смерти. Лорд Рамиро поднял взгляд от убитой на меня и тут же глаза его расширились, а брови взметнулись в удивлении. В этот момент я выстрелил – выпавший из рук мамы пистолет секунду назад по-прежнему лежал рукоятью на моей ноге, так что опережая химер я успел подкинуть его и перехватить обеими руками.

Первая пуля вошла прямо в ледоволосую бороду, ломая челюсть и мгновенно окрашивая белые волосы алой кровью, ставшей очередным ярким пятном в странно посеревшем мире. Вторая ушла мимо, едва чиркнув протектора по уху и выбив из потолка крошки разбитой лепнины, а нажать на спуск в третий раз я не успел – пистолет из моей руки выбило, а руки и ноги жестко зафиксировали химеры, после чего окружающему миру вновь вернулись привычные краски.

Протектор, не глядя на меня, раздраженно отмахнулся от помощи проспавших покушение преторианцев. Наклонившись и теряя кровь, он дошел до моего любимого кресла у камина и присел, запрокинув голову. Около минуты в полной тишине его лицом занимался один из стражей, после чего Рамиро поднялся и подошел ко мне. Глаза сощурены, рукой придерживает подбородок, залитый смешанной с кровью хлопьями вспенившегося медицинского геля.

– Неожиданно хорош, – держа зубы стиснутыми, не очень внятно произнес лорд Рамиро, глядя на меня своими глазами с радужкой красного цвета. Такой же, как и у меня – отличительный признак патрициев большой четверки кланов Арагонского пути, учителя называли этот цвет глаз «бургундским». Еще его называли кровавым, это я слышал несколько раз от людей в замке. Когда впервые рассказал об этом маме, она объяснила, что это потому что нас боятся и уважают, называя церберами Республики.

Вдруг очень сильно захотелось, чтобы лорд Рамиро тоже меня боялся.

– Я тебя убью, – сказал я, глядя снизу вверх на протектора. Старался, чтобы голос не дрожал, но получилось так себе.

– Это ты сейчас зачем сказал? – в удивлении поднял брови Рамиро.

Зачем я это сказал? Чтобы хоть как-то выплеснуть свою злость, чтобы заставить его бояться мести.

– Чтобы тебе кошмары снились!

– Да ты прямо бог ужаса, настоящий Деймос, – покачал головой Рамиро, попытавшись рассмеяться, но тут же сморщившись и посерьезнев. – Запомни, юный патриций, есть два типа людей: первые только говорят, а вторые берут и делают. Так что ты бы лучше придержал язык и ждал подходящего момента для второго раза. В первый попытка вышла неплохая, – поморщился Рамиро, все так и придерживая рукой залитую пенящимся медицинским гелем челюсть.

– Все равно я тебя убью!

Протектор покачал лысой головой, после добавил что-то невнятно и вдруг схватил меня за руку, развернув и прислонив свою печатку мне к тыльной стороне ладони. Я едва не закричал от жгущей боли, от которой рука до плеча онемела, а в глазах потемнело. Когда взгляд прояснился, увидел на коже Печать Рамиро – похожий на меч лепестковый крест с острием в нижней части.

«В инкубатор Кальдерона, пусть запишет его как Деймос Рамиро», – пытаясь сморгнуть слезы из глаз, услышал я обращенные к преторианцам слова протектора. Зрение прояснялось, но печать на руке все еще пульсировала так, что жжением отдавалось по всему телу. Лорд Рамиро между тем опустился на одно колено, беря на руки тело моей матери.

Вот так – всего пара минут и у меня больше нет ни матери, ни имени.

Химеры отступили, меня перехватили преторианцы. Я видел, как они удивленно переглянулись – лорд Рамиро поставил мне свою печать и дал мне собственное имя, признавая патронаж. Но отметил я это пока безо всякого внимания, потому что смотрел на кажущуюся теперь такой маленькой маму на руках уходящего протектора.

Сгрудившиеся у двери и в коридоре чиновницы магистрата быстро и широко расступились, давая ему проход. Когда преторианцы следом подвели меня к выходу, из толпы вдруг шагнул мужчина и преградив дорогу опустился передо мной на колени, так что наши лица оказались вровень.

Сеньор Марк – я часто видел его в замке вместе с матерью. Только обычно он выглядел уверенно и степенно, а сейчас заметно растрепан, взгляд безумный, на лбу бисеринки пота. Сеньор Марк уже сделал быстрый жест, поочередно касаясь мне лба, середины груди, а после левого и правого плеча.

– Предаст же брат брата на смерть, и отец – сына, и восстанут дети на родителей и умертвят их, и будете ненавидимы всеми за имя Мое, претерпевший же до конца спасется, предаст же брат брата на смерть, и отец – сына, и восстанут дети на родителей, и умертвят их… – торопливой скороговоркой повторял сеньор Марк раз за разом, глядя немигающими глазами и продолжая осенять меня странными жестами. Чиновницы магистрата уже буквально разбежались в стороны, оставляя вокруг нас пустое пространство.

– Командир, у нас проблема! – крикнул один из преторианцев вслед уходящему протектору.

Лорд Рамиро остановился и обернулся. Чувствуя его взгляд в спину сеньор Марк сделал паузу – звучно сглотнул, вздрогнув, но не обернулся и продолжил осенять меня странным жестом, вновь заведя свой речитатив.

– Арбитр Марк Конради, – неуверенно произнес один из преторианцев, показывая протектору на стоящего передо мной на коленях человека. – Он выглядит как несущий ересь.

– В Арагоне нет несущих ересь, – после недолгой паузы произнес лорд Рамиро не глядя на арбитра, развернулся и пошел дальше вперед, унося тело моей мамы.

– Претерпевший же до конца спасется! – повысил голос сеньор Марк, выглядевший сейчас настоящим безумцем. Оглушив до звона, рядом с правым ухом раздался выстрел – комбинированный заряд тяжелого штурмгана преторианца снес фигуру передо мной, сломав и отбросив тело на стену, где осталось вязкое кровавое пятно.

Сорванное со спины оружие было закинуто обратно, меня повели дальше вперед. Проходя мимо сеньора Марка один из преторианцев бросил небольшую капсулу на тело, мгновенно объятое всесжигающим голубым пламенем, оставляющим за собой только прах.

Окончательная смерть вместе с плавящимся в очищающем огне квантом души – преторианцы не только хранят патрициев и устои Республики, они наделены правом искоренять ересь.

На парадной лестнице мы разошлись – Рамиро понес маму вниз, в семейную крипту, а преторианцы повели меня наверх, на посадочную площадку. Ни одной нашей черной вдовы и стражей Сангуэса по пути я так и не увидел.

Боль от ожога печати Рамиро пока не ушла, но она не шла ни в какое сравнение с совершенно новой болью в душе от невосполнимой потери. Преторианцы вели меня в неизвестность, а я сосредоточился только на том, чтобы не заплакать.

Вчера был хороший день, оставивший лишь приятные воспоминания, а сегодня очень плохой, но давший мне два важных совета на ближайшее будущее – молчать и терпеть.

Глава 2. Деймос

Путь в интернат-инкубатор Кальдерона занял целый день. Из замка Сангуэса на орбиту, оттуда звездными вратами к планете Уэска – водный мир, дальше спуск в атмосферу в облачный город и пересадка в суборбитальный челнок, где в рассчитанном на сотню пассажиров салоне расположились только мы втроем с сопровождающими преторианцами.

Ни одного иллюминатора не было, но на информационном экране сиденья передо мной отображался маршрут полета – поднявшись по параболе в верхние слои атмосферы, мы уже спустились вниз и пробив вечный туман приводнились у огромного серебристого кольца на поверхности – надводной части аквариума Рибагорса, подводного мегагорода для охлоса, на дно которого уже быстро погружались.

– Здравствуйте, отроки! Вы прибываете в инкубатор Кальдерона, – зазвучал словно отовсюду мягкий обволакивающий голос. – Это новая веха на вашем жизненном пути, здесь вы проведете свои следующие четыре стандартных года жизни и перешагнете первые ступени Великой лестницы социальной пирамиды Республики!

– Ты готов вступить на Великую лестницу, Сань? – услышал я негромкий голос одного из преторианцев.

– Думаешь для нас включили?

– Ну не для этого же шкета, – раздраженно фыркнул сидящий впереди страж, не глядя в мою сторону. – Вообще провинциалки страх потеряли!

– Все там были, – флегматично произнес второй преторианец.

– Но не все ведут себя так борзо, только крылья нацепив. Кнопки научились нажимать как в орбитальном лифте, а гонору уже до небес! Ты видел, как эта пилотка отреагировала, когда я с ней заговорить пытался?

– Ты ей намекнул на быстрый секс без обязательств, чего ты еще хотел?

– Но я сделал это вежливо, брат!

– Думаю для нее само предложение было оскорбительно, брат.

– У них здесь восемьдесят процентов женщин, а я преторианец! Она радоваться должна, что я вообще на нее внимание обратил!

– Ребят, мы все слышим, – вдруг раздался из динамиков звонкий девичий голос. – И ваш подопечный как вы его назвали «шкет» тоже слышит, это мы для него оповещение включили по протоколу прибытия.

Оба преторианца одновременно посмотрели на меня и заметив приоткрытые глаза одинаково коротко выругались. Похоже, после вколотого перед посадкой успокоительного в их представлении я должен был спать – личную карту мою они определенно не видели и не знали, что для сна мне нужна как минимум двойная доза.

– Ну он хотя бы русский не понимает, – осторожно предположил раздраженный преторианец, посмотрев мне в глаза.

– Не понимаю, – на русском сказал я.

– Кроме интера, каждый наследник-претендент к десяти годам обязан знать английский, испанский, русский и французский, – задорный девичий голос из динамиков стал еще веселее. – А этому «шкету» уже одиннадцать.

– И пусть этот бастард больше не аристо, но пока при памяти, – прозвучал второй девичий голос. Именование меня бастардом мгновенно вызвало возвращение шипящего многоголосья, в своих возгласах сходившегося в одном: «Да что она себе позволяет?»

Приподняв руку, я два раза быстро щелкнул пальцами – любимый жест матери для привлечения всеобщего внимания, после чего заговорил ни к кому конкретно не обращаясь.

– Экипаж – выпускницы летного училища Теруэли, патрицианки из клана Веласкес. Золотой насечки нет, значит обе безродные – это значит, что принадлежат к клану без права создавать собственный род, то есть перспектив на возвышение в собственной фамилии не имеют. В чужой фамилии тоже, потому что на Арагоне среди остальных кланов есть поговорка: «Лучше зять плебей, чем невестка Веласкес». Но, так как обе они происхождением принадлежат к патрициям, предложение быстрого секса было для них оскорбительно пусть не по форме, но содержанию. Хотя… – повернув голову, посмотрел я в глаза растерявшего всю раздражительность преторианца. – Учитывая их положение и перспективы, если ты предложишь им не быстрый секс, а замужество, обе запрыгнут на тебя с ногами и вцепятся так, что оторвать можно будет только с мясом.

Звонкие девичьи голоса молчали, даже не потрудившись опровергнуть мое заявление. Впрочем, опровергать нечего – мои слова были оскорбительны по форме, но абсолютно верны по содержанию. На Арагоне для любой безродной из двенадцати фамилий заезжий преторианец из метрополии успешная партия для замужества.

– Вам же, господа, советую следить за словами, – продолжил я, глядя в глаза неудачнику-ловеласу. – Нарваться на дуэль за "пилотку" и вывалить кишки на арене легче легкого, у нас ваши боги-покровители влияния не имеют, и ваша хваленая сила здесь не действует. Это на Земле ты Лев Толстой, а у нас ты хер простой, понял? – мастер меча Николай, один из моих наставников, будучи в раздраженном состоянии часто повторял эту поговорку и сейчас она пришлась как нельзя кстати.

После моего монолога стыковка к шлюзу проходила в полном молчании. Когда двери выхода из пассажирского отсека впереди мягко разошлись, я двинулся к ним не дожидаясь приглашения.

– Удачи, парень, – пожелал мне флегматичный преторианец, а второй старательно избегал моего внимания, держась позади.

Не оглядываясь на сопровождающих, я вышел на трап. Преторианцы дальше не пошли – территория инкубатора закрыта для свободного посещения. Даже для нобилитета Республики, частью которого являлись и стражи-преторианцы.

– Двигайтесь по желтым линиям. Двигайтесь по желтым линиям, – заговорил женский механический голос, но быстро оборвался, потому что меня уже встречали – как только я сошел с трапа, передо мной встал высокий седобородый мужчина в бело-золотой мантии Ордена Истока.

– Здравствуй, дитя. Я Диего Кальдерон, твой новый наставник. Можешь называть меня дон Диего, – глянув из-под кустистых бровей протянул он руку, которую я проигнорировал.

Это не было демаршем или эмоцией – нужно было проверить догадки. Лорд Рамиро дал задание записать меня под его именем – и пусть мотивов я не понимаю, но логика подсказывает, что свою имя не дают тому, кого собираются коррекцией превратить в тупой охлос. Его слова, конечно, могли быть обманом – чтобы я спокойно добрался до инкубатора, и тогда меня сейчас будут встречать безо всякого почтения.

Рука седобородого старца некоторое время повисела в воздухе, но он совсем не расстроился и взяв меня за плечо потянул за собой.

– Пойдем, дитя.

Не будет коррекции. Впереди точно ничего хорошего, но разум я сохраню – появилась уверенность.

Недолгий путь по прямому безликому коридору вывел из стыковочного отсека к лаборатории, где нас встретило два синтбионта – функциональные синтетические организмы. Невысокие девушки с неестественно большими и никогда не моргающими глазами, в обтягивающих белых комбинезонах с красным кругом на груди – реестровая специализация «парамедик».

Синтбионты прошли вместе с нами в лабораторию, где дон Диего усадил меня в кресло, спинка которого уже медленно опускалась в полулежачее положение. Зато стремительно мелькнули мягкие держатели, зафиксировав мне запястья, лодыжки и бедра. Еще два широких ремня перехлестнули через грудь, а один притянул голову по лбу. Буквально доли секунды и я оказался полностью обездвиженным, только пальцами могу шевелить и глазами двигать.

– Сейчас тебе впрыснут медикаментозный коктейль, дитя, – успокаивающе положил мне руку на плечо дон Диего. – Подобный используется во флоте и космодесанте чтобы не потерять сознание от перегрузок, но в данном случае он нужен, чтобы ты без проблем перенес установку нейроимпланта.

Страха не было совсем – если бы речь шла о коррекции, зачем меня так успокаивать? Это просто нерационально. Под эти мысли, протыкая одежду сразу десяток игл впился мне в спину по линии позвоночника. Эффект от препарата пришел сразу же, без боли, но конвульсивной реакцией – если бы не стягивающие ремни, меня бы выгнуло дугой. Через мгновение краем глаза я увидел, как манипуляторы медицинского робота прислонили мне к виску таблетку с многочисленными тонкими, едва заметными иглами.

– Это монитор активной поддержки, – параллельно пояснял дон Диего. – Вживляемый нейроимплант, сегодня за ночь он синхронизируется и станет твоим незаменимым помощником на долгие годы.

Манипулятор уже прижал мне таблетку к виску – боли не было, но тело словно раздвоилось в пространстве, моя нервная система как будто перезагружалась.

– Кроме того, в будущем монитор поможет нам лучше узнать о твоих способностях, чтобы направить по правильному пути. Да, немного неприятно, но ничего страшного в процедуре, как видишь, нет, – мягким голосом продолжал говорить дон Диего. – Осталось еще немного, сейчас станет чуть-чуть темно, но не волнуйся, это ненадолго…

Свет перед взором как раз погас – я больше нечего не видел, только мутная темная пелена.

– Сейчас, дитя, подожди еще немного пока идет настройка. У тебя на периферии зрения уже должны появляться цифры.

Действительно, сверху появился идентификационный номер из восемнадцати цифр, справа снизу возникли дата и время: «11.12.3098 23:15». Параллельно я уже чувствовал, что спинка кресла поднимается, а мягкие змеи ремней с меня сползают, возвращая возможность двигаться. Дон Диего помог мне подняться с кресла и потянув за плечо повел прочь из лаборатории.

Тело повиновалось, но чувствовалась некая двойственность – словно оно теперь не до конца мне принадлежало. Нечто похожее было, когда пропустил сильный удар в голову, только тогда еще тошнило. Но странное плавающее состояние понемногу отпускало, уже почти пропав когда мы поднялись на лифте в самый центр круглого зала на дне огромного атриума. Свет вокруг приглушен – уже наступила стандартная ночь, ни единой души кроме вокруг не видно.

– Это Солнечный колодец, сердце нашего инкубатора, – широким жестом показал по сторонам дон Диего.

Колодец был разделен этажи-уровни, на каждом – за перилами круговых галерей, теснящиеся вплотную двери капсул. Три уровня в самом низу выкрашены в желтый цвет, дальше еще три этажа в нежно-зеленый, еще выше переходящий в сочный оттенок июльской листвы и на четвертом, последнем кластере из трех уровней, цвет окраса был синим.

– Четыре цвета, четыре года и первые четыре ступени в жизни каждого ребенка Республики, если он воспитывается в инкубаторах, – пояснил дон Диего.

Подтолкнув к лестнице неподалеку, он вывел меня на нижнюю галерею и повел вдоль многочисленных капсул. Ширина каждой чуть больше метра, диаметр колодца метров сто пятьдесят, значит длина окружности по этажу около пятисот метров, примерно по четыреста капсул на уровень; на каждой годовой ступени из трех этажей-уровней около тысячи двухсот ячеек, а всего в инкубаторе не больше пяти тысяч мест – навскидку прикинул я общее количество капсул. К одной из них, с приоткрытой дверцей из-за которой виден мягкий желтый свет, дон Диего меня уже привел.

– Сегодня, Деймос, ты стал частью инкубатора Кальдерон. Так как тебе уже исполнилось одиннадцать, минуя ясли ты попал сразу на первую ступень взросления. Перешагнув еще три, – показал дон Диего наверх, – когда тебе исполнится четырнадцать, ты навсегда покинешь инкубатор. Твои новые товарищи на первую ступень из яслей шагнули в начале года, они все здесь уже освоились и готовы перешагнуть на вторую ступень уже меньше чем через два месяца. Я понимаю, что ты пропустил почти весь учебно-подготовительный год, но думаю с твоим домашним образованием проблем это не составит. Если же у тебя будут сложности, я всегда готов помочь советом.

Никак не отреагировав, я продолжал игнорировать дона Диего, глядя прямо перед собой. Нужно было проверить еще одну догадку, обозначив границы доступного.

– Дитя, я понимаю тяжесть твоей потери, так что сегодня сделаю для тебя исключение. Сейчас ты отправишься в свою капсулу и сразу заснешь, чтобы утром проснуться свежим и отдохнувшим. Но если ты и дальше будешь демонстрировать подобное поведение, это будет расценено как неуважение к наставнику, и я буду вынужден назначить тебе экзекуцию. У нас в инкубаторе это порка плетью – серьезных увечий не наносит, но подобные истязания причиняют немалые боль и страдания.

После этих слов я с трудом удержал невозмутимое выражение лица – у нас в замке провинившихся плебеев часто пороли плетьми, это было вполне обыденным делом. Вот только я не был готов к тому, что наказание плетьми когда-либо может быть применено ко мне. Это предстояло обдумать.

– Подумай над моими словами, дитя, – словно угадал мои мысли дон Диего, после чего приглашающе распахнул приоткрытую дверь капсулы. – Твое личное жилое пространство. Свою старую одежду брось в окошко приемника, она тебе больше не понадобится. Увидимся утром, дитя, спокойной ночи.

Дон Диего посмотрел на меня выжидательно, чуть наклонив голову – почти как химера недавно, только смотрел он человеческими глазами. Возникло неприятное впечатление – несмотря на показательную доброжелательность и внешность милого старичка, под маской морщинистого лица словно прятался безжалостный и беспощадный змей.

Удивительно, но сохранять спокойствие мне помогало напутствие убийцы матери. Лорд Рамиро посоветовал мне молча ждать подходящего момента для второй попытки. Глупо думать, что так он мне ее и предоставит, но если есть хотя бы тень надежды, то нужно пытаться. Для того, чтобы выбраться отсюда и отомстить, а еще узнать, почему меня выписали из патрициев, нужно стать умнее, сильнее и взрослее. С последним от меня ничего не зависит – с годами придет, а вот первые задачи доступны в меру сил, а наказания от наставника этому будут препятствовать. Поэтому нужно осваиваться и соблюдать правила – по крайней мере, не выходить далеко за их границы.

– Спокойно ночи, дон Диего – сдержанно кивнул я улыбнувшемуся в ответ наставнику. Когда зашел в капсулу, люк за спиной сразу захлопнулся.

Личное жилое пространство представляло из себя узкий пенал метра четыре в длину и полтора в высоту. Мой рост сто сорок девять сантиметров, чуть выше среднего для возраста одиннадцати лет, плюс подошва – так что едва ощутимо упирался теменем в потолок, если стоять выпрямившись.

Капсула сквозная – с другой стороны тоже люк, непрозрачно-матовый. Справа голая стена неактивного сейчас голопространства, вдоль левой стены скромная меблировка в виде откидных кровати и стола со стулом, также небольшой ящик с письменными принадлежностями в герметичной упаковке. Дальше на выдвижной перекладине вешалки запаянный в целлофан желтый комбинезон – единственное яркое пятно в этой собранной из серого рифленого металлопластика коробке пенала. Откинув от стены кровать, обнаружил тонкий матрас из вспененного теплоизолирующего материала и чуть более толстый брикет подушки.

Присев на кровать, я тяжело вздохнул. У нашего садовника были собаки-химеры, у каждой из них в вольере удобств было больше. Да и сами вольеры были больше этой конуры. Закрыв глаза, я вздохнул еще раз, потрогал таблетку монитора на виске и только сейчас начал осознавать всю бездну нового положения.

Не раздеваясь лег на кровать, глядя в потолок. Одежда – единственное что связывало меня с домом, снимать ее не хотелось, а переодеться я успею и завтра утром.

Очень хотелось плакать, но плакать было нельзя.

Патриции не плачут.

Глава 3. Кальдерон

Закрыв за новым подопечным дверь капсулы, командор-маршал Диего Кальдерон невольно передернул плечами – при всей своей детской внешности, вполне подходящей для обложки глянцевого журнала для молодых мамочек из модных гостиных Сарагосы, этот юный красноглазый ублюдок Сангуэса пугал его до дрожи.

Дон Диего родился в начале двадцать первого века на Земле, рос обычным ребенком и вот уже более сотни лет будучи главой инкубатора привык к самым разным детям – умным или глупым, импульсивным или апатичным, способным или отсталым, но главное к детям обычным, ведущим себя привычно и предсказуемо. Когда же приходилось общаться с юными патрициями, особенно с наследниками-претендентами, дон Диего всегда чувствовал себя не в своей тарелке.

После того как республиканское общество было структурировано лестницей пирамиды, все дети патрициев в разной степени подвергались генетической модификации. Если же речь шла о претендентах-наследниках, то у них с самого рождения показатель интеллекта был выше, чем у девяносто восьми процентов остального человечества – таких детей в далекой молодости старого наставника называли гениями или вундеркиндами.

Раздумывая об этом, Диего Кальдерон в очередной раз напомнил себе, что кроме более широкого спектра усвояемых знаний, никаких сверхвыдающихся способностей эти дети в большинстве своем без созданных условий не показывали. Иногда даже наоборот, ведь ум – это не только интеллект, но еще опыт и эрудиция, в сплаве становящиеся приобретаемой с годами мудростью. Тем не менее, это понимание не помогало ему сегодня сохранять спокойствие под пронизывающим взглядом красных глаз. Этот маленький демон словно чувствовал свое превосходство, смотрел словно бы сквозь него – дон Диего внутренне опасался, что это он вот-вот обратится в монстра и вцепится ему в шею удлинившимися клыками.

Пройдя в центр круглой арены Солнечного колодца, дон Диего встал на платформу гравилифта. Четыре секунды подъема, и он оказался на самом верху инкубатора – у главных ворот через которые в большой мир выходили выпускники, достойные увидеть небо.

Миновав ведущую на поверхность арку, по прозрачному подводному тоннелю дон Диего вошел под купол своих апартаментов. Сверху как раз проплывала огромная туша мегалодона, но на воссозданного суперхищника командор-маршал даже не посмотрел. В его кабинете, в его кресле, сидел хищник много опаснее.

– Диего, друг мой, – сквозь сжатые зубы произнес протектор Арагона.

– Рамиро. Рад тебя видеть.

– Да-да, по тебе видно, что прямо лучишься счастьем. Я бы сейчас посмеялся, если бы один мелкий говнюк утром не разнес мне челюсть.

Дон Диего только сейчас обратил внимание, что нижняя часть лица Рамиро грубо склеена. Конечно, подобную проблему можно было бы мгновенно решить заменой телесной оболочки, взяв временную и оставить эту для регенерации, но упоминать про это точно не стоило – если Рамиро сам не сделал значит есть причины.

– Как тебе мой новый протеже?

– Пугает, – абсолютно честно признался дон Диего.

– Серьезно?! Почему?

– Не люблю юных патрициев. Как будто в тело ребенка вселили дух взрослого, у которого к тому же нет никаких моральных ориентиров и ограничений.

– Да? Забавно, ты мне не говорил об этом раньше, – покачал головой Рамиро. – В общем слушай, друг мой. Агнесса капризная глупая дурочка, но в амбициозной погоне за влиянием в фамилии она неожиданно создала настоящее чудо. Этот паренек – октодемон.

Дон Диего на миг прикрыл глаза – вот почему новый подопечный его так пугал. А ему даже минимальную коррекцию не сделали – и что будет, если демоническая сущность возьмет верх? Ладно еще дети плебса, кто их считать будет, но у него здесь ведь и проходящие практику патрицианки есть, в случае их гибели с кого спросят? Правильно, с командор-маршала инкубатора.

– Мне нравится этот парень и у меня для тебя есть архиважная задача, – продолжал меж тем протектор. – Как кузнецы раньше ковали хорошие мечи, так и ты выкуешь мне из этого паренька хороший клинок. Нет, не хороший – лучший! Чтобы он был крепким, но не ломким как чугуний, чтобы он был гибким, но не мягким как алюминий. Мне нужен клинок закаленной стали который можно согнуть, но нельзя сломать и для этого у тебя есть самый лучший материал в Арагоне. Справишься?

– Я сделаю все, что возможно, Рамиро.

– Ты справишься, – словно бы не услышал протектор. Порывисто поднявшись, он подошел к дону Диего и встал прямо перед ним. – Ты справишься, потому что у тебя нет другого выбора. Я уже сбросил тебе все досье на Сангуэса, изучи и используй любые методы и ресурсы. Если что-то нужно запрашивай меня сразу и напрямую, только закали его мне как самый лучший в мире меч и заточи его как самую острую бритву. Закали, но не сломай, понял? – ткнул пальцем Рамиро в грудь Диего.

– Сделаю, – сказал дон Диего единственное, что должен был сейчас сказать.

– Отлично, друг мой, отлично! Мне нравится твой энтузиазм, – хлопнув напоследок командор-маршала по плечу, Рамиро вышел.

Выдохнув, Диего Кальдерон покачал головой, чувствуя, как по спине ручейками стекает холодный пот. Он справится. У него просто нет другого выбора.

– Уже ненавижу мелкого ублюдка, – негромко произнес дон Диего, присаживаясь за стол. Кроме красноглазого демона (октодемона!), к утру должны привести еще двух детей-экскоммуникадо из семейки еретиков, их размещение тоже требует личного контроля, никому другому не доверишь.

Рита и Габриэла Конради, одиннадцать и десять лет – открыл два личных дела дон Диего, глядя на изображения светловолосых девочек.

– Арбитр магистрата Марк Конради оказался носителем ереси, кто бы мог подумать, – покачал головой дон Диего, проглядывая сопроводительную информационную сводку. – Настолько устал от жизни, раз прямо на глазах преторианцев смертный приговор себе подписал? Дурак, как есть дурак, прости Господи, еще и семью под монастырь подвел, – по-старчески бормотал себе под нос командор-маршал. Активировав рабочую область иерархии подчинения, он начал формировать задачи, вновь не обратив никакого внимания над проплывшим сверху над куполом мегалодоном.

Последние полсотни лет выдались на удивление спокойными, так что Диего Кальдерон заметно расслабился – казалось, что так будет всегда. Не будет. Рамиро заметно нервничает, а значит перемены близки как никогда, поэтому пора брать себя в руки и начинать работать. Может быть, пора даже оболочку сменить на более молодо выглядящую и выходить из роли доброго старичка-воспитателя.

Хотя нет – с заменой привычной оболочки и сменой образа лучше повременить. Надвигается эпоха перемен, а в это время не стоит привлекать к себе лишнего внимания, если хочешь жить хорошо. И вообще если хочешь жить, особенно невольно оказавшись в самом центре зарождающего урагана – если Рамиро нужно самое лучшее в мире оружие, то вряд ли для того чтобы повестью его на стену для красоты.

Глава 4. Деймос

Казалось, что сегодня не засну, но стоило только немного расслабиться, как веки налились тяжестью и глаза закрылись сами. Выключился – скорее всего не без помощи нейроимпланта, я почти мгновенно, сразу рухнув в бездну кошмаров.

«…Претерпевший же до конца спасется!» – кричал мне сгорающий во всесжигающем пламени арбитр Марк, шамкая кровавой челюстью гонялся за мной лорд Рамиро, натравливая своих химер, от которых я не мог убежать, а когда они меня догоняли и клацали удлинившимися клыками я все падал и падал не в силах сопротивляться.

– Подъем, время утренней тренировки! – вытащил меня из тяжелого сна механический женский голос. Сообщение прозвучало всего один раз, и я даже не был в точности уверен, что в реальности его услышал, а не во сне.

Нет, не во сне – второй люк капсулы, ведущий в противоположную сторону от колодца где я был вчера, подсвечен желтой стрелкой. Причем стрелка эта живет только в моем восприятии перед внутренним взором благодаря монитору – стоит отвернуться от двери, как указывает в ее сторону, маяча на периферии зрения.

Быстро соскочив с плавно поднявшейся к стене кровати, я разделся и с некоторым усилием – теперь уже полностью расставаясь с прошлой жизнью, бросил всю старую одежду в приемник дестрактора, взял с вешалки желтую местную униформу и разорвал упаковку. Комбинезон оказался немного велик – рукава и штанины собрались складками у манжет, а из-за отсутствия ремня или хотя бы поясной стяжки я ощутил себя крайне некомфортно, как будто бесформенный мешок надел. Похоже так сделано специально, чтобы я ощущал себя неуютно – комбинезон из сырья вторичной обработки, его одежный принтер меньше чем минуту печатает, а уж мои размеры наверняка известны.

Первое утро в инкубаторе не радовало сразу. Но покинув капсулу через подсвеченный люк, в коридоре увидел местных инкубаторских и понял – дело не во мне. Выходящие из своих капсул десятки фигур были в аналогичных желтых комбинезонах, которые на большинстве сидели так же мешковато. Хотя на фоне остальных я заметно выделялся – мой комбинезон яркий, новый, а у остальных поношенные и выцветшие. Да, дон Диего говорил вчера, что воспитанники первой ступени здесь уже почти год, видимо тут что выдали с запасом размера, то и носят без замены до упора, а те, кто выглядят более-менее прилично просто вытянулись ростом за минувшее время.

Из-за яркого комбинезона на меня часто оглядывались, глядя с нескрываемым интересом, но никто не сделал попытки подойти и поздороваться. К новичкам здесь относятся настороженно, нужно учесть.

Ненавязчиво светящаяся перед взором пунктирная желтая линия привела меня в спортивную зону седьмого отряда, где указующий голос принялся диктовать программу тренировки. Пробежка, разминка – практически все то же самое, что я делал в нашем облачном замке, только там я занимался на большом стадионе под открытым небом, а здесь в закрытом зале, выглядящем откровенно дешево.

На периферии зрения монитор нейроимпланта выдавал мне задание по упражнениям и выделенному на них времени. Я не торопился, подгадывая так чтобы не выделятся из общей толпы. Правда, едва половина укладывалась во временные нормативы, остальные или отбывали номер, или просто не вытягивали слабые в общем-то нагрузки.

По сторонам от нас за сетчатыми перегородками располагались зоны тренировок других отрядов. Обратил внимание, что у соседей желтых фигур прилично, примерно по сотне инкубаторских в каждой, а вот в моей, отведенной для седьмого отряда зоне, воспитанников не больше пяти десятков.

– Всем отрядам! Утренняя тренировка закончена, следуйте в душевые по желтым линиям! – зазвучал механический женский голос после истечения времени последнего комплекса упражнений. Сразу же перед глазами появилось системное оповещение:

Эффективность тренировки: 87,5%

Премия: 8,75 ESU

Одновременно проявилось и коротко мигнуло на периферии зрения значение общего счета, где нули обновились с мгновенным перечислением заработанной премии. Еще бы узнать можно ли здесь тратить деньги, и если да – то на что и какой порядок цен.

Закончившие тренировку инкубаторские уже двинулись в сторону душевых. Зал занятий седьмого отряда был совсем небольшим, но толчея отсутствовала, желтые линии разводили поток довольно компактно. Я по-прежнему не торопился, осматриваясь в хвосте, поэтому увидел, как в возникшей все же небольшой сутолоке высокая девочка якобы случайно толкнула плечом другую, худенькую светловолосую. Тоже новенькая – комбинезон заметно яркий, как и у меня, в тренировке участия не принимала, иначе я бы ее увидел.

Худенькая девочка, несмотря на немалую силу «случайного» удара равновесие сохранила, но почти сразу же налетела на выставленную еще одной девочкой ногу и неуклюже упала. Моментально раздалось несколько смешков и комментариев, упавшую обступили плотным кругом. Подняться она не пыталась, встав на колено и заметно растерянно оглядываясь по сторонам. Двигается немного неуклюже – очень похоже, что ей только-только установили нейроимплант и она все еще в прострации.

Девочка выждала паузу в несколько секунд и попыталась подняться, но ей не дали, довольно умело толкнув исподтишка под предлогом помощи. Новенькая снова упала, что вызвало еще один взрыв смеха. Я уже подходил ближе и обратил внимание, что в издевательствах принимают участие только девочки – в отряде их большинство, на пять десятков всего несколько мальчиков, которые сейчас стоят в сторонке и наблюдают за бесплатным развлечением.

Раздвигая плечом сгрудившуюся вокруг новенькой небольшую толпу, я почти дошел до упавшей девочки, но меня опередили.

– Давай помогу, – заглушая злой презрительный смех, раздался участливый голос.

Протягивая руку, перед новенькой стояла крупная высокая девочка – та самая, что якобы случайно толкнула ее первой. Растерянная новенькая в предложенную помощь судя по выражению лица не сильно верила, но руку взяла, после чего зачинщица издевательств рывком подняла ее ноги.

Я уже прошел через обступившую место действия толпу и оказался совсем рядом. Монитор при приближении подсветил комбинезон новенькой девочки, с левой стороны груди появилось имя – Рита.

– Меня зовут Паула, – представилась ей высокая девочка, стоявшая ко мне спиной.

– Меня…

– Мне наплевать, как тебя зовут, – перебила Паула. – Так, а что это у нас? Милая, такое здесь запрещено, – Паула выдернула из прически Риты две шпильки, отчего ее собранные на затылке в крупный пучок волосы рассыпались по плечам и спине золотым водопадом.

– Какие шикарные волосы. Жаль, что их придется срезать, – с притворным сожалением покачала головой Паула.

– Почему? – шепотом спросила обескураженная Рита.

– Потому что по правилам за длинными волосами необходимо ухаживать и мыть как минимум раз в неделю, а норматив потребления воды просто не позволит тебе этого делать.

У самой Паулы волосы были длинные, заплетенные в две косы и собранные в нависающие над ушами улитки, а вот у большинства девочек действительно короткие – у единиц до плеч, у остальных и вовсе мальчишеские стрижки. Только что все они посмеивались и перешептывались, но одна за другой замолкали, замечая меня. Плотный круг, который вначале окружил новенькую понемногу расходился, так что я уже стоял на пустом пространстве за спиной Паулы, меня все еще не видевшей.

– Вот это, – показала Паула шпильки Рите. – Нарушение правил, это я забираю.

Новенькая девочка как раз меня заметила и лицо ее мгновенно изменилось, в глазах появилась отчаянная надежда. Паула резко обернулась по направлению взгляда и явно хотела сказать что-то резкое, но увидев меня осеклась на полуслове.

Да, красные глаза всегда так действовали даже на взрослых плебеев – поэтому я сейчас молча подошел к Пауле, протягивая руку. Девочка заметно выше и крупнее меня, но испугалась и безропотно вложила мне в ладонь только что отобранные шпильки-заколки.

– Можешь идти, – кивнул я Пауле, отчего та попятилась и вместе со своей примолкшей многочисленной свитой двинулась в сторону душевой.

– У нас появился бесстрашный страж-защитник? – послышался насмешливый уверенный голос.

Обернулся и увидел воспитанника, который не мог быть никем иным кроме как лидером малочисленной группы мальчиков – видимо, подошел только что. На тренировке его не было, потому что не заметить такого сложно – пусть он невысокий, но заметно более широкий на фоне остальных. Зовут Антонио, под именем высветилось две полоски, массивный живот придерживает широкий белый ремень. Староста седьмого отряда – как дополнительно подсказал мне монитора.

Похоже, зоны влияния девочек и мальчиков в отряде не пересекаются и влезая в конфликт я нарушил негласные правила, отчего Антонио явно собирался включить командира. Правда, как только он подошел ближе и наши взгляды встретились, староста отряда тут же вспомнил о неотложных делах и забыв о желании наказать новичка-выскочку прошел мимо, направляясь в душевые. Ну и правильно.

– Держи, – протянул я шпильки новенькой, лицо которой показалось мне вдруг смутно знакомым.

Девочка быстро собрала длинные волосы в хвост, накрутила его на затылке и зафиксировала. Под ярким румянцем молочно-белая кожа, васильковые глаза блестят от слез, волосы светлые. Да, с такой внешностью среди смуглых и темноволосых воспитанников тяжело ей будет избежать насмешек.

– Недавно здесь?

– Только что привезли, – шепнула девочка.

Как я и предполагал, что ей только-только монитор поставили. Глядя на заплаканные глаза захотелось как-то помочь, ободрить, поэтому шагнув вперед я взял новенькую за руки, заглянул в глаза.

– Не срезай волосы, с нормами воды разберемся.

– Хорошо, не буду. Я Рита Конради, – несмело улыбнулась девочка.

Улыбка далась Рите с трудом, едва не превратившись в гримасу плача, но она справилась, сдержалась.

– Меня зовут…

Хотел представиться ей в ответ, но Деймос Рамиро? Это имя вызывало у меня злость и отвращение, а использовать прежнее нельзя, может повлечь серьезное наказание. Это не мелкое нарушение по типу неуважения к наставнику, это присвоение имени патриция – проступок куда более серьезный, иного плебея за такое и повесить могут.

– Я тебя знаю, – сказала вдруг Рита.

– Откуда?

– Я была у вас в замке вместе с родителями.

Точно, она ведь сказала, что ее фамилия Конради – как и у убитого вчера сеньора Марка, вот почему лицо знакомое! Значит Рита, как и я, выписана из верхних ступеней пирамиды, потому что с признанием отца еретиком вся ее семья наверняка потеряла права и привилегии.

Рита здесь из-за арбитра Марка, который принял смерть чтобы осенить меня напутствием. Я его запомнил дословно, но не совсем понял. «Претерпевший же до конца спасется», вот как это? Чтобы спастись нужно терпеть до конца, или нужно терпеть, чтобы спастись до конца? И уточнить не у кого, могут сжечь за ересь.

Пока размышлял обо всем этом смотрел Рите прямо в глаза, отчего она смутилась и опустила взгляд. Я по-прежнему держал ее за руки, и она вдруг вздрогнула, увидев у меня на ладони клеймо печати Рамиро – похожий на меч лепестковый крест с острием в нижней части.

Я про него уже успел забыть, черный знак никак о себе не напоминал, хотя вчера болел невыносимо. Зато взгляд на него причинял совершенно иные мучения, поэтому я отпустил руки Риты и показал ей в сторону душевых, где уже скрылись остальные воспитанники нашего отряда.

– Если там сейчас будут проблемы, скажешь мне сразу.

– Хорошо, спасибо, – почти шепотом сказала Рита.

На входе в душевые мы разошлись. Я пошел в отсек для мальчиков, она для девочек – непривычное разделение, у нас в замке такого никогда не было. Сразу за дверью обнаружилась раздевалка – здесь полагалось снять комбинезон и повесить его на конвейер чистки, после можно было пройти в душевые, где многочисленные лейки располагались по стенам. Каждому на день выделялось пять литров воды, разделенные на утреннюю и вечернюю норму, по сорок пять секунд под лейкой душа. Для активации нужно было положить ладонь на стену и в стороне я увидел, как Антонио принимает полноценный душ, а рядом с ним несколько человек, поочередно активировавших для него свою воду. Вот и ответ, почему Рите нормы воды на мытье длинных волос по словам Паулы не должно было хватать.

Меня по-прежнему сторонились, поэтому я быстро ополоснулся и прошел в секцию сушки, где за две секунды плотным потоком воздуха с меня сбило всю влагу. Обдуло ощутимо, так что взбодрившийся и свежий я вышел к конвейеру чистки одежды, где к выходу приехал мой яркий комбинезон, заметно выделяющийся среди остальных, выцветших.

Дешевые оказались сквозными – входишь со стороны спортивного зала, выходишь в коридор ведущий к столовой. Едва здесь оказавшись, сразу наткнулся взглядом на ожидающую Риту. Кивнул девочке, и мы вместе двинулись в столовую, разделенную на отдельные секции для отрядов. Снова обратил внимание, что в нашем воспитанников едва не вполовину меньше, чем в других.

В постепенно наполняющемся зале стоял галдящий гомон, частично заглушаемый уже привычным женским механическим голосом из динамиков.

– Будьте умеренны в потреблении. Помните, самоограничение – путь к настоящему удовольствию, – монотонно звучал он раз за разом.

К трем терминалам выдачи скопились очереди – небольшие, но двигающиеся достаточно медленно. Присмотревшись, я понял причину ожидания – почти каждый воспитанник выбирал себе блюда, формируя завтрак из предложенного немалого списка.

– Здравствуйте, Деймос, – приветствовал меня голос, когда я отстоял очередь и приложил ладонь к специальному кругу. – Для получение сбалансированного рациона питания согласно вашим антропометрическим и физическим параметрам выберите пункт «готовый завтрак». Для самостоятельного выбора выберите пункт «выбрать самостоятельно».

«Для выбора выберите пункт выбрать», – меня за такую формулировку мастер ритор бы сам выбрал в качестве мишени для удара канделябром.

Подавив очередной приступ грусти об утерянном, заказал готовый завтрак, после чего терминал почти сразу выдал поднос с разноцветными желейными брикетами. Два небольших желтых, один красный и один зеленый побольше, внутри каждого плотные пучки травы. Водоросли – основной рацион питания охлоса Уэски в аквариумах, раньше я об этом только в шутках слышал.

«Корм для корма» – тогда смешно было, а сейчас почему-то смеяться не хочется.

Посмотрев и примерно запомнив на экране цифры калорий и обещанный спектр витаминов, я отступил в сторону, давая возможность подойти к терминалу Рите. Она по моему примеру также выбрала себе «готовый завтрак», а я пока наблюдал за другими инфантами.

Судя по увиденному, никакой пропагандируемой указующим голосом умеренностью вокруг вообще не пахло. Выбирая самостоятельно, большинство инкубаторских старожилов себя никак не ограничивали, подносы буквально ломились от желейных брикетов. По форме и консистенции они одинаковые, но вкусы разные, и для каждого в специальной емкости подноса предполагались отдельные пластиковые приборы. Все по этикету – для мяса, рыбы, десертные и закусочные.

Конечно, приборы никто не использовал правильно – все ели ложками или самыми удобными столовыми вилками, еще и держа их в правой руке. Мне бы за такое поведение за столом мастер этикета своим стеком пальцы бы в кровь разбил.

Изучающе оглядываясь по сторонам, дошли вместе с Ритой до одного из незанятых столов в уголке. Ели в молчании, на меня девочка не смотрела – видимо, отходит от установки нейроимпланта и начинает понимать, кто именно ей помог. Судя по тому, как она старательно отводит глаза прекрасно знает, как и отчего погиб ее отец, и скорее всего уже винит меня в этом.

Свой завтрак я съел быстро и отставил поднос, оставив на нем понемногу от каждого брикета. Как раз вовремя – к нашему столу уже приближался Антонио. Выглядел он напряженным и подойдя ко столу, не спрашивая разрешения уселся напротив – рядом с Ритой, заставив ее потесниться.

– Наелся? – спросил меня староста, показывая на отставленный в сторону поднос.

– Вкушая пищу оставь малую часть на тарелке, дабы одержать верх над собой и не стать рабом желаний.

– Так говорят патриции?

Так говорил мой мастер этикета – плебей, но сообщать Антонио я об этом не стал.

– Деймос, я узнал: ты больше не патриций. Ты такой же инфант как мы, и теперь ты мой подчиненный, – произнес Антонио глядя мне в глаза, старательно маскируя волнение.

Снова я не стал отвечать, ожидая продолжения, хотя было интересно, почему он назвал меня инфантом. Древнее слово, так называли раньше наследников престола королевских кровей, откуда он вообще его знает?

– Каждое день у тебя две тренировки, – продолжил Антонио. – Вечерняя обязательная, утренняя по желанию, но за посещение утренней начисляют премию от трех до десяти этерналов на личный счет. Кроме того, премию можно получить за успехи в учебе, с этим потом разберешься. По понедельникам каждый в отряде должен отдавать мне тридцать экю. Сегодня четверг, так что в понедельник жду от тебя и твоей подруги по пятнадцать монет.

Я все еще молчал, оценивая происходящее.

– Деймос, ты все понял? – стараясь выглядеть уверенно спросил Антонио.

– Нет, не все. Почему я твой подчиненный?

– Потому что я – староста, главный в отряде. Ты должен мне подчиняться, таковы правила инкубатора.

– Если я спрошу об этом дона Диего, он подтвердит?

– Дона Диего?.. – замялся Антонио, явно не сразу поняв кого я имею ввиду, но все же вспомнил. – Да-да, подтвердит!

– Что такое экю?

– Это монета, можно поменять на этерналы по курсу один к одному.

Точно, слышал я об этом. Этернал цифровая валюта, экю – ее физический аналог, как наличные деньги имеющий хождение среди охлоса в мегагородах.

– Почему за посещение тренировок начисляют этерналы, а отдавать я тебе должен монетами?

– Таков порядок.

– Как я могу получить экю?

– В вечернее свободное время можно сходить и поменять в специальной зоне.

– Сбор монет – это тоже правила инкубатора?

Вот сейчас Антонио заметно замялся, его пухлые щеки порозовели.

– Это другие правила.

– Кто их устанавливает?

– Старшие.

– Кто такие старшие?

– Инфанты следующих ступеней.

Так, тут что, еще патриции – бывшие патриции, кроме меня есть?

– Кто такие инфанты?

Антонио насупился и громко засопел, начиная понемногу багроветь - похоже думая, что я специально над ним насмехаюсь.

– Ладно-ладно, узнаю у кого-нибудь другого, – попытался я его успокоить. – Скажи, что будет, если я не хочу соблюдать эти неписаные правила?

– Тебя накажут.

– Кто?

– Деймос, или ты отдаешь мне тридцать экю каждый понедельник, или у тебя будут проблемы! – бросил уже красный как рак Антонио, поднимаясь и торопливо уходя.

Явно докладывать пошел по цепочке вертикали, молодец. Любую проблему надо решать в зоне своей ответственности – так учили меня, и Антонио сейчас единственно правильно поступает, если с его стороны смотреть.

С моей точки зрения, конечно, лучше бы он посидел еще, плохо что не получилось разговора. Я глянул на Риту – девочка опустила взгляд и поникла, сжавшись. Она винит меня в разрушении своей семьи и правильно делает – ведь из-за меня все это и произошло. Надеюсь, у меня получится если не завоевать ее доверие, то хотя бы как-то помочь здесь, оградить от насмешек и травли. Это меньшее, чем я могу ей помочь – хотя нужно признать, что делаю я это не только для нее.

Убийство матери и низвержение с самого верха пирамиды настолько меня поразило в пучину растерянности и смятения, что я еще даже полностью не осознал случившееся. Вокруг чужой мир, впереди размытые перспективы неизвестности, а Рита – единственная знакомая из прошлой жизни, и я сейчас просто не хотел ее отпускать, бессознательно вцепившись в эту несчастную девочку как в спасательный круг.

Глава 5. Рита

Проводив взглядом уходящего старосту отряда, Рита несмело взглянула на Данте, у которого теперь на комбинезоне монитором отражалось новое имя – Деймос.

Впервые Рита встретила его два года назад, и уже тогда он занял прочное место в ее детских мечтах. Виделись они за два года только на официальных мероприятиях, а лицом к лицу оказывалась всего однажды, но в воображении фантазий Рита встречалась с Данте постоянно. В самых разных ситуациях и обстоятельствах – то непринужденно выручая его в трудный момент, то показывая эрудицию или невероятные способности, заставляя обратить на себя внимание и понять, кого именно он никогда даже и не думал замечать. И надо же было такому случится, что все случилось ровно наоборот – именно она оказалась в затруднительном положении, а Данте пришел ей на помощь.

«Молодец, Рита, произвела впечатление».

Ее привезли в инкубатор сегодня утром – ночью четверка преторианцев ввалилась в дом, забрав ее вместе с младшей сестрой, Габриэлой. Двое стражей привезли Риту сюда, где сейчас Габи она не знала – сестер разделили в разные челноки, а на вопросы сопровождающие преторианцы не отвечали.

На входе в инкубатор Риту встретил сам дон Диего Кальдерон, командор-маршал инкубатора и один из консулов аквариума Рибагорса. Рита была с ним знакома – дон Диего приходил к ним в дом несколько раз с визитом. Сегодня он ее узнал, вел себя очень приветливо, посоветовав не плакать и подождать, ведь пусть у нее и началась новая жизнь, но время лечит и все так или иначе будет хорошо. С его слов выходило, Габи тоже отправлена в инкубатор, но в ясли, так как на год младше. От вопросов про родителей командор-маршал инкубатора ушел, посетовав на нехватку времени и необходимость срочно поставить ей нейроимплант монитора.

Процедуру Рита перенесла в целом нормально, но после бессонной ночи и общения с доном Диего ощущала тоску и безнадегу. Пусть слова командор-маршала были добрыми, а сам он максимально приятным в общении, Рита подозревала, что с ее семьей могло произойти что-то очень плохое. Именно поэтому погруженная в раздумья и переживания девочка отвлеклась, позволив себя поймать элементарным способом, став мишенью для насмешек. Но что еще хуже – это произошло на глазах у Данте, так что срочно нужно было что-то сделать, как-то исправить ситуацию.

– Деймос, я посмотрела программу тренировок, мне… – начала было Рита.

Ошибка. Когда она назвала его Деймосом – по высвеченному на комбинезоне новому имени, уголок его губ непроизвольно дернулся в гримасе отвращения.

– Мне будет не сложно, если что я… – снова попробовала Рита. Она хотела сказать, что видела нормы и легко может отдавать взносы за двоих, но осеклась на полуслове, только сейчас поняв, как глупо это будет выглядеть. Данте, как показалось девочке, с жалостливым презрением посмотрел на нее и убрал руку.

«Дура, какая же ты дура, Рита! Два года ждала мечтала об этом моменте и так опозориться! Теперь он точно считает тебя недалекой идиоткой».

Рита как могла старалась не заплакать, но не получались – почувствовала, что слезы бегут по щекам. Все было очень-очень плохо, скоро Данте ее прогонит, такую тупую и никчемную. Стараясь не разрыдаться в голос от горечи и обиды, Рита закусила щеку так сильно, что мгновенно почувствовала привкус крови.

К счастью, Данте уже отвлекся – в зале появился дон Диего Кальдерон.

Глава 6. Деймос

Рита с заметным трудом выдерживала мое общество – настолько, что похоже собралась самостоятельно справиться с заработком дани и сейчас только ищет предлог, чтобы избавиться от меня. Чтобы не нагнетать напряжение, я отпустил ее руку и в этот момент ее лицо перекосила легкая гримаса – похоже, прикусила щеку изнутри. Я тоже так делаю иногда, когда необходимо сдерживать чувства.

Чтобы не смущать девочку дальше, обернулся на поднимающийся шум и увидел, что в столовой появился дон Диего – он шел по рядам и приветливо здоровался с притихшими воспитанниками.

– Дон Диего, здравствуйте, – поднялся я с места, когда наставник оказался неподалеку.

– Здравствуй, Деймос, – улыбнулся он, подходя ближе. – Рита, милая, доброе утро.

– Здравствуйте, – прошептала Рита, опустив взгляд.

– Дон Диего, у меня есть несколько вопросов.

– Конечно, дитя, – перевел на меня взгляд наставник.

– Где можно узнать список правил инкубатора?

– Каждый будний день у вас свободное время с семи до девяти часов вечера. В это время открыты зоны отдыха, а также доступ к информационной и развлекательной сети, в это время одна из стен ваших личных капсул превращается в визуальное пространство, где на начальном экране среди прочих можно увидеть пункт «Правила». Но учитывая, что вы с Ритой попали к нам минуя ясли и все вступительные лекции, пока я рядом, всегда готов ответить на ваши вопросы и обещаю некоторые послабления. Хотя конечно же, для установления дружеских отношений с товарищами по отряду, вам обоим важно как можно скорее влиться в общую колею.

– Понял, спасибо. Скажите, а почему на утренней тренировке был не весь отряд?

– Утренняя тренировка необязательна, но большинство ее посещает, потому что наградой выступают этерналы.

– Это настоящие этерналы? – уточнил я.

– Да, цифровая валюта Республики. Этерналы поступают на ваш личный счет, и вы можете покупать на них доступные товары и услуги, разблокировать развлекательные опции досуговой зоне или менять этерналы на экю, являющиеся материальным платежным средством для отдельных групп товаров и услуг в пределах инкубатора.

– Ясно, спасибо. Еще вопрос – почему управляющий голос неустанно повторяет об ограничениях, но многие воспитанники даже не думают себя ограничивать?

– В инкубаторе в вопросах воспитания привычек самоограничения нет жестких рамок, только рекомендации.

– Почему? – вся моя натура воспротестовала против этого утверждения.

– А почему ты так удивлен невоздержанностью своих товарищей?

– Потому что… – я даже руками развел, не зная как отвечать на столь элементарный вопрос. – Переедание провоцирует сонливость, снижение мотивации и концентрации, а они же не знают никакой меры!

– Все верно Деймос. Соблюдение правильной диеты улучшает метаболизм и когнитивные функции, а в состоянии умеренного голода организм мобилизуется, улучшается внимание и способность мозга к адаптации – так тебе мастера говорили?

– Да.

– Почему вас называют инфантами?

– Кого нас?

– Воспитанников инкубатора.

– Я не знал, что воспитанников инкубатора называют инфантами.

– Ах вот как, – улыбнулся дон Диего. – Что ж, объясню. Каждый ребенок, мы сейчас говорим о плебеях, по достижению возраста одиннадцати лет отправляется в инкубатор, где встает на первую ступень Великой лестницы. Каждый здесь претендент, – обвел рукой зал дон Диего. – Претендентами называют воспитанников во всей Республике, мы же на Арагоне называем вас инфантами, потому что в древности так именовали особ королевской крови, имеющих права на престол. Конечно, престола в Республике нет, но каждый из присутствующих здесь обладает возможностью подняться на самый верх. Естественно, этого нелегко достичь, но насколько этот путь сложен в преодолении, настолько же он прост в описании – всего лишь нужна воля для самоограничения в пользу упорной работы, учебы и развития на протяжении всей жизни. Если следовать этому простому рецепту, каждый из инфантов может шаг за шагом подниматься по лестнице рангов – став сначала аспектом, потом вектором, потом спектром или арбитром, а далее войти в круг нобилитета, поднявшись на самый верх пирамиды, оказавшись в Сенате.

– Каждый? – негромко повторил я, оглядываясь на незнающих меры воспитанников. Дон Диего увидев мой взгляд только усмехнулся.

– Для тебя не будет секретом, что дети нобилей изначально отличаются от детей плебса за счет когнитивных и физиологических улучшений, заложенных во время генетической модификации. Кроме привилегии по праву рождения, помогает и вопрос воспитания – тебя с младенчества держали в железных рукавицах, направляя по правильному пути развития. Но пусть у патрициев и есть значимая фора, с течением времени, теоретически, каждый плебей может сравняться с ними в возможностях, ни для кого в Республике не ставится непреодолимых преград. Вот только есть нюанс - хотя путь в нобили и открыт каждому, но в таком большом количестве нобили Республике не нужны. Если каждый здесь достигнет вершины Великой лестницы, тогда потеряется весь смысл пирамиды, для крепости конструкции которой большинству нужно оставаться в основании. Поэтому в вопросе воспитании силы, воли и разума мы не запрещаем ничего прямо, только рекомендуем, а следовать ли этим рекомендациям – личное решение каждого. Всего лишь естественный отбор.

– Вы верите, что кто-то здесь когда-либо может стать нобилем? – обвел я рукой зал, из которого воспитанники уже понемногу рассасывались.

– Это не вопрос веры, дитя, это вопрос теоретической возможности. Сколько всего нобилей в Республике?

– Я не знаю.

– Точное количество нобилитета на вершине пирамиды варьируется в зависимости от общего размера населения, но всегда составляет три процента, три касты – патриции, жрецы и преторианцы. У всех фамилий нобилитета есть свои дети, так что… в некоторых протекторатах мест на вершине не хватает даже для них. Как ты недавно сказал про Веласкес, напомнить?

– Не надо, спасибо, – вспомнил я вчерашний монолог в челноке.

– Даже безродным патрициям приходится с боем продираться наверх, ну а уж из числа плебеев в нобили пробиваются лишь самые упорные, бесстрашные и удачливые. Кроме нашего в альвариуме Рибагорса еще три инкубатора, каждый ежегодно принимает в ясли одну тысячу двести детей. Четыре тысячи восемьсот инфантов вступают на Великую лестницу и три тысячи семьсот сорок четыре должны навсегда остаться здесь, в аквариуме Рибагорса в качестве охлоса. Восемьсот шестнадцать поднимутся выше – заполняя аспекты жизни, отражениями которых являются торговое, промышленное и военное ремесло, и именно по заполнению доли этого количественного плана выпускников-аспектов оценивается эффективность каждого из инкубаторов аквариума.

– Но ведь… – я снова осмотрелся на неорганизованную толпу, не зная как сформулировать вопрос, но дон Диего увидел мой взгляд и все прекрасно понял.

– Совершенство и полный спектр качеств от каждого гражданина Республике не нужно. Если мы видим способных в чем-то детей, даже пасующих перед соблазнами, мы направляем их, помогая прийти к одному из путей специализации аспектов.

– Выбранном вами пути?

– По-разному бывает, – честно ответил Диего.

– Если способных инфантов в инкубаторах появляется больше плана? – вдруг дрогнувшим от волнения голосом спросила Рита.

Дон Диего долго молчал, глядя на нее.

– Дитя, ты сама этот вопрос сформулировала, или слышала где-то?

– Сама, – опустив взгляд шепнула Рита.

– Конечно же такое иногда происходит. Но даже при превышении количественно-качественной выборки все инфанты так или иначе покидают наш инкубатор, отправляясь дальше по жизни соразмерно своим возможностям, или же оставаясь в аквариумах, альвариумах, мегалополисах и гигакластерах агломераций планет Республики где обитает охлос, иначе называемый человеческой массой или семьдесят восьмыми, вы наверняка слышали это определение в своем прежнем кругу.

– На каком этапе воспитанникам проводят коррекцию?

– Какую коррекцию? – улыбнулся дон Диего, снова поставив меня в тупик элементарным вопросом.

– Я слышал, что семьдесят восьмыми охлос называют потому, что вместо вживления кванта души им проводят процедуру коррекции, снижая уровень IQ до семидесяти восьми.

– Это сказки, Деймос, – рассмеялся дон Диего. – Процедура коррекции разума слишком дорога и энергозатратна, чтобы тратить ее на каждого плебея. Обычное воспитание без жестких ограничений с потаканием доступным соблазнам справляется с заполнением массы охлоса куда лучше, уж поверь. Ты еще не догадался, почему охлос среди нобилитета называют семьдесят восьмыми? Я же специально назвал тебе точные количественные показатели.

– Семьдесят восемь процентов? – вдруг понял я, досадуя что не догадался посчитать. Не живу числами, да и никогда не было способностей к математике – на меня все выписанные мамой наставники рукой махнули, рекомендуя в будущем выбрать на Пути Чести карьеру политика, прокуратора или военного трибуна, дабы не оскорблять великую науку своим присутствием.

– Именно так, Деймос, ты совершенно прав.

– Но тогда, если восемьсот шестнадцать будущих аспектов это семнадцать процентов, – быстро посчитал я. – Куда уходят еще пять процентов? Вы их…

– Нет-нет, что ты, – даже взмахнул руками дон Диего. – Конечно, у нас бывают несчастные случаи, но очень редко, это даже не статистическая погрешность. Но ты прав, некоторые инфанты не вписываются в рамки специализаций Великой лестницы. Но никто никого не экстерминирует, не переживай, просто пока у тебя нет допуска к этой информации, – дон Диего понизил голос и посмотрел из-под кустистых бровей так, что я понял – лучше на эту тему больше не спрашивать.

Вокруг нас уже давно образовалось пустое пространство, а сейчас – отведя взгляд я вдруг понял, что из столовой уже ушли почти все. Но дон Диего слишком ценный источник информации, я его не хотел отпускать, тем более добрался до самого главного вопроса, из-за которого его и позвал.

– Кто такие старшие?

– Если ты про наш инкубатор, то для вас это инфанты следующих ступеней.

– А если, допустим, некоторые инфанты старших годов обучения создадут собственные неписаные правила, чтобы отбирать у младших заработанные этерналы?

– Упомянутые тобой неписаные правила действительно существуют. Мы закрываем на это глаза, потому что это по сути повторяет модель общества с налоговыми обязательствами. Ты видел, сколько твоих товарищей по отряду сегодня было на утренней тренировке? Поверь, если бы не необходимость зарабатывать этерналы, в спортивном комплексе их было бы гораздо меньше. Человек слаб в рождении, крепче его делают испытания, хотя и не каждому они выпадают до такой степени, чтобы закалиться как сталь.

– Эти неписаные правила обязательны к исполнению?

– Конечно нет. Ты всегда можешь пожаловаться мне, и я даже приму меры, но имей ввиду, что это будет временное решение. Ни я, ни мастера-наставники не могут находиться рядом с инфантами постоянно и в таких условиях сила управления снизу, самоуправление и самоорганизация, часто превосходит силу управления сверху, как можно назвать имеемый у меня административный ресурс. Да и кроме того, каждый в инкубаторе с яслей уясняет, что в части выполнения неписаных правил жаловаться администрации нельзя.

– Почему нельзя?

– В инкубаторе выстроена модель нашего общества в миниатюре. У каждого его члена есть своя отведенная роль в иерархической структуре. Даже на примере твоего отряда, где есть выраженные лидеры – Антонио Санчес в должности старосты, или инфанта Паула Кабанес, так называемая альфа, с двумя инфантами-бетами близкого окружения. Остальная часть отряда – особи гамма, подчиняющиеся их авторитету. Таких, скажу по секрету, в разговорной речи называют не инфантами, а инфантилами, но я тебе если что этого не говорил, – заговорщицки улыбнулся дон Диего. – Авторитет Паулы, лидера среди девочек, строится на личной силе, авторитет Антонио на должности и еще на том, что за ним как за ответственным за сбор дани стоят старосты других отрядов и капитаны эскадронов, ты позже узнаешь кто это. Так что поменять общую ситуацию без изменения системы я не могу, и, если я по твоей жалобе вмешаюсь, ты станешь изгоем или парией для всего инкубатора. В вашем отряде уже есть такой один, незавидная участь. Конечно, изменить порядок вещей можно – если, например, мне пожалуются все члены твоего отряда, вы можете избавиться от соблюдения неписаных правил и создать свои новые. Но для этого нужен лидер, а таким лидером не стать без приобретения авторитета. Впрочем, за много лет я наблюдал много попыток изменить сложившийся неписаный порядок, но все они заканчивались, даже не начавшись – ведь когда авторитет приобретен, преференции слишком велики и заманчивы чтобы отдавать их для улучшения условий жизни у других за свой счет. Ну и самое для тебя главное, что нужно упомянуть: если жаловаться по каждому поводу, лидером стать сложно, ведь рассказывающий другим о том, как его обидели – это не лидер, а клоун. С твоими способностями, я уверен, тебе удастся приобрести авторитет у товарищей, и в этом тебе помогут военно-экономические игры под названием стратагемы – но это уже не тема сегодняшнего дня, сначала осмотрись вокруг.

– Ясно. Благодарю за пояснения.

– Это все, Деймос?

– Пока все, дон Диего.

– Хорошо. Пойдемте я вас провожу, иначе получите от наставника выговор, ведь уроки уже начались.

Действительно, на часах на периферии зрения у меня загорелись красным цифры 08:01, с подписью мелким шрифтом «Главная учебная аудитория». Столовая совсем опустела и в дальнем конце уже выкатились роботы уборщики, сгребая клешнями все со столов в переработку. На некоторых был такой беспорядок, что в нашем замке виновника расстреляли бы на месте, потом возродили в новой оболочке, повесив на него или его фамилию долг стоимости потраченного биоматериала, а потом еще раз казнили, уже запоров до смерти на конюшне.

На занятия мы шли по абсолютно пустым коридорам. Интересно как все здесь происходит – в еде ограничений нет, в утренних тренировках необходимость заниматься регулируется личной дисциплиной или необходимостью отдавать старшим дань, а вот оповещение о начале занятий отсутствуют, воспитывая пунктуальность неотвратимым наказанием. Которое для нас с Ритой и последовало бы, если бы не дон Диего. Он привел нас в большой лекторий – где на поднимающихся полукругом скамьях амфитеатра расселись все тринадцать отрядов первой ступени.

Прерванный нами учитель – в открытую дверь сначала прошли мы с Ритой, не скрывал раздражения и явно приготовился к резкой отповеди, но выражение его лица моментально изменилось, когда следом появился дон Диего.

– Командор-маршал в аудитории! – громко произнес учитель, после чего все инфанты вскочили с мест, вытянувшись по струнке.

Неожиданно. Получается, меня лично встречал начальник инкубатора, самый главный здесь человек. Как хорошо, что он так благожелательно к нам настроен, это послужит подспорьем для достижения моих целей.

– Мастер Герхард. Класс, – приятно улыбнувшись, обратился дон Диего к аудитории. – Представляю вам новых инфантов первой ступени, зачисленных в седьмой отряд – это Деймос и Рита. Прошу простить нас за опоздание, я немного увлекся беседой, помогая им освоиться. Деймос, Рита, занимайте свободные места в седьмом секторе среди своих новых товарищей и соратников.

Лекторий представлял из себя большой амфитеатр, разделенный на тринадцать огороженных секторов, в каждом из которых находилось около сотни человек. Почти в каждом – сектор седьмого отряда располагался в самом центре, и в нем в отличие от остальных было чуть больше полусотни инфантов. Заметно выделялись сектора четырех отрядов – первого, второго, четвертого и одиннадцатого, обозначенные геральдическими щитами: черный с оранжевым драконом, красный с золотым грифоном, синий с белым пегасом и зеленый с черным василиском.

В каждом из секторов с геральдическим щитом среди прочих воспитанников насчитывалось примерно по полтора десятка человек, сидящих отдельно тесными группами. Они выделялись не только обособленностью, но и цветом комбинезонов – серые, а не желтые как у остальных. Наверняка и геральдические щиты, и униформа имеют отношение к военно-экономическим стратагемам, упомянутым доном Диего.

Пока мы с Ритой шли к нашему сектору, я еще раз осмотрелся. В нашем седьмом отряде заметно меньше инфантов, чем в остальных двенадцати, где сектора почти заполнены. Отряд аутсайдеров, куда отправляли не вписавшихся в другие отряды? Так, а ведь их здесь… Пятьдесят восемь, и, если брать от общего количества – тысяча двести на ступень, это и получается не вписывающиеся в модель общества пять процентов. Совпадение? Не думаю – цифры никогда не врут, хотя и могут ввести в заблуждение.

Со свободными местами на нашем секторе проблем не возникло – первые ряды заняты все, в основном девочками из насмехавшейся над Ритой компанией, а дальше инфанты сидят небольшими группами.

Пока мы занимали места, в аудитории царила полная тишина. Дон Диего уходить не собирался и не прощался – наблюдал за нами с доброй улыбкой, скрестив пальцы на груди. Дождавшись, пока мы сядем, он заговорил, обращаясь ко всей аудитории.

– Наши новые товарищи – не совсем обычные инфанты. Деймос бастард, невольно и по незнанию преступивший закон наследования дара. С сегодняшнего дня Деймос лишен всех прав и привилегий патриция Арагона, каковым он жил и воспитывался безо всяких на то оснований, а его мать Агнесса де Сангуэса за свой проступок была экстерминирована лично лордом-протектором Рамиро.

Я замер в оцепенении, глядя на командор-маршала, а он продолжал говорить ничуть не меняя благожелательного приятного тона.

– Родители инфанты Риты признаны несущими ересь, ее отец экстерминирован, а все совершеннолетние родственники заключены под стражу, вне зависимости от меры вины не имея больше права на продолжение жизни. Тем не менее, не в правилах Республики заставлять нести детей ответственность за деяния родителей, поэтому уверен, мы с вами все вместе поспособствуем, чтобы Деймос и Рита чувствовали себя здесь лучше, чем дома, – с отеческим вниманием осмотрел командор-маршал аудиторию.

Через пару мгновений абсолютная тишина сменилась легким шелестом – сидящие поблизости инфанты медленно отодвигались, так что вокруг нас с Ритой расползалось пустое пространство. Новые товарищи и соратники явно не были нам рады.

– Спасибо за помощь, дон Диего, – кивнул я командор-маршалу инкубатора.

В гулкой тишине зала мой голос прозвучал очень громко.

– Пожалуйста, дитя. Всегда рад помочь, ведь это мое призвание в служении Республике, – с показательным благодушием произнес дон Диего, все так же по-доброму улыбаясь.

Глава 7. Деймос

Больше тысячи пар глаз смотрели на нас со страхом и презрением, я буквально кожей чувствовал их взгляды. Рита сдавленно плакала, стараясь не разрыдаться в голос, я же смотрел на командор-маршала, сумевшего сегодня преподать мне важный урок, ценность которого сложно переоценить.

– Мастер Герхард, – между тем обернулся дон Диего к учителю. – Деймос и Рита прибыли к нам сегодня ночью особым порядком, они не слышали ни одной ознакомительной лекции, будьте добры сейчас восполнить этот пробел. Ну а для остальных лишним тоже не будет, ведь повторение мать учения, – мягко улыбнулся дон Диего, оглядывая аудиторию. – И чтобы вам не терять времени обучения, можно сегодня задержаться, сократив время перемены между уроками. Никто ведь не против?

Никто против не был, хотя энтузиазма тоже почему-то не видно.

Мне вот кажется, что и первая подача дона Диего с целью вызвать к нам брезгливую ненависть удалась, так что вторая – с сокращением перемены, была совсем необязательна, но он видимо знает, что делает.

Попрощавшись, командор-маршал Кальдерон наконец покинул аудиторию. Мастер Герхард убрал с голокуба прежнее изображение системы Арагонского пути и вместо него возникла зелено-голубая планета. Картинка, известная каждому в Земной Республике – Доминион Терра.

– Давайте для наших новых товарищей снова прослушаем вступительную лекцию, – похоже, мастер Герхард тоже не рад уменьшению свободного времени между уроками. – Итак, планета Земля, центр мира. Здесь находится Совет Богов, Сенат и резиденция Капитолийской триады, правящие нашей Республикой…

Сверху над планетой появилось три фигуры – сидящий на троне Юпитер в черно-золотом мундире, а по сторонам от него темноволосая Юнона в зеленом платье и светловолосая Минерва в сине-белом, чуть позади остальные девять богов Совета, а ниже отобразилось белое здание Сената.

– Опорой Совета Богов и Сената в управлении Республикой служит Ковенант нобилитета – патриции, преторианцы и жрецы…

Когда Герхард сказал про жрецов, прежние изображения исчезли, а шар Земли увеличился в размерах, медленно вращаясь. На материках начали один за другим появляться фигуры богов – Аполлон с лютней и Афродита в морской пене, Марс со щитом и мечом, Тор и Перун с молниями, Афина и Один с копьями, мелькнули черные крылья Морриган и шлем Ареса – фигуры отметили главные святилища всех тридцати шести богов первого круга пантеона.

Все это было мне прекрасно известно, и внимательно глядя на читающего лекцию Герхарда, но не слушая его, я аккуратно подвинулся ближе к Рите и взял ее за руку. Слезы катятся по щекам, но она держится – заплакать сейчас в голос значит проявить неуважение к учителю, наверняка за этим последует наказание.

– Патриции правят Республикой, хранят ее преторианцы – под патронажем жрецов они получают часть дарованной богами силы. Нет ни одного человека, могущего противостоять преторианцу на равных… – продолжал вещать мастер Герхард, рассказывая урезанную версию обустройства власти на вершине пирамиды.

Мне говорили немного иначе – храмовники как проводники божественной силы даруют ее преторианцам, отчего они являются лучшими воинами во вселенной, а патриции сосредоточили в своих руках управление и науку, чем все три фракции уравновешивают друг друга. Кольцевая взаимоуязвимая иерархия – в случае конфликта преторианцы являются серьезной угрозой для патрициев, обладающие властью патриции контролируют храмовников, которые в свою очередь могут лишить преторианцев силы.

Мастер Герхард рассказал про вершину пирамиды и уже говорил про плебеев, составляющих основу орденов, армейских корпусов и торгово-промышленных гильдий, постепенно опускаясь по пирамиде к негражданской массе охлоса, из которой в подавляющем большинстве вышли присутствующие здесь дети. Как раз сейчас Герхард уже спустился в самый низ пирамиды, к Истокам – яслям и инкубаторам, где воспитывают новых жителей Республики.

– Под чутким руководством Сената Ковенант и народ Республики осуществляют звездную экспансию, расширяя контролируемую территорию пространственно-временного континуума, – изображения Земли и социальной пирамиды пропало, теперь мы видели всю звездную карту Республики, где на выделенном отдельно участке расположился наш, изолированный Арагонский путь освоения.

Вступительная лекция была значительно урезана в части знаний, но хорошо структурирована и продумана – спустившись в описании пирамиды в самый вниз, Герхард вновь начал ненавязчиво повторять уже сказанное – опираясь на рассказ об экспансии поднимаясь наверх, рассказывая про возможный путь по Великой лестнице для каждого жителя Республики. Говорил учитель о том, что каждый находящийся здесь является претендентом и имеет шанс подняться на самый верх – сначала увидеть небо и стать аспектом, потом спектром или даже нобилем.

Становящаяся все более патетической речь мастера Герхарда от Истоков вновь вернулась на самый верх пирамиды маня слушателей перспективами, так что закончилось все криками и аплодисментами взволнованных инфантов. Инфантилов, вернее – немногочисленные альфы в отрядах, как и группы в серых комбинезонах в большинстве сохраняли спокойствие.

После того как закончились венчающие лекцию бурные и продолжительные аплодисменты, мастер Герхард вернул себе безразличное спокойствие и продолжил прерванный нашим появлением урок – история основания Арагонского пути, созданного велением Юноны более двух веков назад. Так гласила официальная версия, мне же преподавали другую историю – в этих мирах более двух веков назад во время экспансии состоялся геноцид враждебной человечеству расы, в просторечии называемой демонами.

Время уроков – четыре сдвоенные пары, тянулось мучительно долго. История Арагонского пути, География Республики, Математика, Логика – и за все время абсолютно ничего нового я не услышал. Для меня, как и для Риты, информация была повторением давно усвоенной базы знаний, к которым за сегодня добавилось лишь только то, что впереди у нас очень большие проблемы, спасибо дону Диего за напутствие.

Пока, впрочем, все было достаточно спокойно. До момента, когда я должен отстегнуть дань оставалось три дня, так что пока повода задевать нас не было. Никто не просто не пытался этого делать, скорее наоборот – вокруг постоянно образовывалось пустое пространство, а угол в столовой на обеде оказался совершенно пуст.

Меня остальные инфанты отряда заметно опасались, а вот Риту прожигали многочисленные ненавидящие и презрительные взгляды, бросаемые украдкой. Шутка ли, живая еретичка. Да я бы и сам так на нее смотрел еще позавчера, если бы не оказалось, что еретиком, возможно, был я сам – ведь именно из-за меня арбитр Марк принял смерть, исчезнув во всесжигающем пламени, именно он осенял меня странным жестом в последние секунды жизни.

«Предаст же брат брата на смерть, и отец – сына, и восстанут дети на родителей и умертвят их», – прозвучали в памяти намертво запавшие слова. Я не хотел этого вспоминать, хотел навсегда забыть слова арбитра магистрата, но как протектор Рамиро поставил мне на руку свою печать, так и арбитр Марк выжег эти слова в моей памяти посмертным напутствием. Мог бы и понятнее сказать, оставил ребус в памяти.

Или он не для меня говорил? А для кого тогда? Ничего неясно.

После обеда в расписании был час отдыха, который все провели в капсулах, после нас ждала вечерняя тренировка. На выбор для первой ступени предлагалось несколько видов спорта, предполагающих как командное, так и одиночное соперничество. Я естественно выбрал фехтование, без которого не мыслят себя ни патриции, ни преторианцы. В этом нашелся плюс – кроме меня и Риты фехтование никому не было интересно. Остальные занимались командными видами, в большинстве выбирая виртуальные – только троица во главе с Паулой занимается в другом конце зала, да помаргивают огоньками выставленные в ряд вдоль стены ложементы капсул полного погружения. Зато в соседних зонах активное движение – там я видел наставников отрядов, гоняющих своих подопечных.

Дон Диего в спортивной зоне не появлялся, а мастер у нашего отряда пока отсутствовал. Поймав момент, я спросил об этом Антонио и узнал, что старый мастер Китано исчез, а новый пока не назначен. Из-за этого у нас с Ритой возникли некоторые сложности – будь мастер на месте, аттестация знаний и умений могла уложиться в пару минут, а так сегодня даже до практики с оружием дойти не получилось, половину занятия проходили тест по теории, которую мы с Ритой знали уже с шести лет. Управляющий голос никак не реагировал на мои просьбы принять зачет экстерном, выдать оружие и активировать андроидов для спарринга.

«Для тренировки-спарринга с роботом-андроидом необходима сдача теоретического теста, подтверждение физической готовности и санкция наставника отряда», – на все попытки разных формулировок вопроса был только один ответ.

После вечерней тренировки – закончившейся в семь вечера, нас ждал проход через душевые, где оказалось совсем мало людей. Начинается свободное время и большинство инфантов не уходили, оставаясь в виртуальной реальности до вечера и отправляясь на ужин в последний момент.

Сразу после ужина мы с Ритой разошлись по капсулам, потому что получили уведомление с заданием пройти тестирование с оценкой знаний по всем предметам, чтобы получить ученический рейтинг. На каждый день предполагалось только по одному тесту, так что в общем рейтинге мы окажемся хорошо только если через две недели.

В половину десятого вечера прозвучал сигнал отбоя, в десять в капсулах погас свет. В этот раз меня не выключало в сон, и я еще долго лежал и смотрел в низкий потолок – кроме прочего только вечером понял, что сегодня шипящие голоса ни разу себя не проявили. И вот что это было?

На следующее утро день начался как под копирку – утренняя тренировка, держащаяся рядом Рита и пустое пространство вокруг нас. Вновь в столовой мы завтракали под присмотром дона Диего. Спросил его про мастера – оказалось, что ввиду срочной замены кандидат от Ордена Истока проходит ускоренную переподготовку, прибудет через десять дней. После завтрака отправились на занятия – снова четыре пары, только Логика была заменена Риторикой.

Второй день прошел еще хуже первого, время тянулось просто невероятно медленно, а при мысли что впереди еще три с половиной года, становилось почти физически больно. Голоса не возвращались, ну а я по ним и не скучал.

Несмотря на тяжесть на душе старался держаться бодро, ведь рядом была Рита, глядящая на меня с надеждой огромными васильковыми глазами. Общались мы совсем немного, погружаясь каждый в свои мысли и тоскуя о былом. Я ожидал неприятностей только в понедельник, поэтому непозволительно расслабился – как оказалось, очень зря.

Глава 8. Рита

После известия об экстерминации семьи Рита уже второй день ощущала себя как в тумане. Сил хватало только на то, чтобы выполнять набор необходимых действий – есть, не чувствуя вкуса, заниматься спортом и уроками не включая мозг, двигаться по желтым линиям подсказки монитора.

Данте постоянно старался быть рядом с ней, но Рита прекрасно видела в его глазах разочарование. Наверняка он жалел об оказанной помощи, жалел о связи с еретичкой, которой обрек себя на отчуждение от всех остальных.

Рита два раза пыталась заговорить с ним, чтобы попросить перестать ее оберегать и опекать, но каждый раз у нее перехватывало горло так, что невозможно было вымолвить ни слова. Ведь если Данте уйдет, она останется совсем одна. Это было страшно.

Завтра. Она сделает это завтра, утром в субботу – решила Рита заходя в душевую, привычно краем глаза наблюдая вокруг себя пустое пространство. В раздевалке места было не так много, но даже здесь у остальных инфант получалось ее сторониться, создавая заметную зону отчуждения.

Повесив комбинезон на конвейер очистки, ступая на мысочках по холодному полу Рита прошла к свободной кабинке. Надела на волосы одноразовую шапочку из тонкого биоразлагаемого целлофана, прислонила руку к сканеру и активировала вечернюю норму водопотребления.

На личном счету после сегодняшней пошедшей в зачет утренней тренировки и успешной – стопроцентной сдачи двух тестов, у нее уже было двадцать восемь этерналов. Завтра можно помыть голову, благо средства позволяли – полминуты дополнительной подачи воды стоили всего один этернал.

Рита закрыла глаза и подняла голову, подставляя лицо мягкой распыляющейся влаге, как вдруг ее сильно ударили в спину. Врезавшись в стену, очень больно ударившись лицом, Рита попыталась обернуться, но кто-то уже схватил ее за косу, рывком выдернув из кабинки. Прокатившись по полу, она попыталась подняться, но на нее навалились сверху, грубо прижимая к холодному кафелю. Кожу на голове ожгло болью – кто-то потянул ее за волосы, заставляя поднять взгляд.

Паула. По бокам две ее постоянных спутницы – Летиция и Дебора, сейчас жестко держат в захвате ее руки.

– Рита, а где твой страж-защитник? – участливо поинтересовалась Паула. – Ой, его здесь нет и права доступа он сюда не имеет? Кто же тебе теперь поможет?

Паула выпрямилась и потянула Риту за волосы, заставляя подняться.

– Завтра после занятий ты идешь и отрезаешь свои косы. Ты меня поняла?

Рита не ответила сразу, глядя в злые глаза Паулы, а та вдруг ударила ее кулаком в живот.

– Или ты отрезаешь свои гребаные косы, или завтра все будет еще хуже, – пообещала Паула.

По ее жесту Дебора и Летиция отпустили судорожно пытающуюся вздохнуть Риту, на ногах она не удержалась и неуклюже упала на прямые выставленные руки. Троица ушла, но вокруг Риты все еще оставалась толпа, многие в которой смотрели на нее с насмешкой и презрением. «Еретичка, еретичка», – несся отовсюду шепот.

Рита с трудом поднялась, прихрамывая подошла к кабинке душа, на ходу расплетая волосы. Удивляясь собственному совершенному спокойствию оплатила и активировала три минуты подачи воды с функцией мытья длинных волос. Уже одеваясь заметила наливающийся синяк на скуле – после удара лицом в стену, когда ее ударили в спину. Пришлось собрать волосы в искусственном беспорядке, оставив несколько локонов так, чтобы они закрывали часть лица. Когда Рита вышла из душевых, встретила ожидающего ее Данте.

– Все в порядке? – внимательно посмотрел он ей в глаза.

– П-прости, решила помыть голову, – стараясь выглядеть как ни в чем ни бывало обычным голосом ответила Рита.

– Предупреждай пожалуйста в следующий раз, чтобы я знал причину задержки.

– Я больше не буду…

– Ничего страшного, просто стоило предупредить.

– Нет, я больше не буду мыть волосы, думаю все-таки их срезать. Неудобно, и денег тратится много.

– Зря, тебе очень идет.

– Правда?

– Что правда?

– Что мне очень идет?

– Да, мне кажется, твои волосы стоят того, чтобы потратить на них чуть больше денег для ухода.

– Я п-подумаю.

– Точно все в порядке?

– Чуть-чуть устала, просто не спала уже две ночи.

– Понимаю. Пойдем, провожу тебя.

Рита кивнула и развернувшись, направилась к себе. Несмотря на то, что болело все тело – ушибленные руки, ноги, ребра и скула с наливающимся под глазом синяком, сегодня она впервые выспалась, сказалось накатившее на нее после избиения абсолютное спокойствие.

Утром девочка проснулась свежей и бодрой, но совершенно растерянной – вчерашнее спокойствие ушло, на глаза наворачивались слезы, и она просто не знала, что делать. Рассказывать о случившемся Данте не хотелось – Паула права, что он сделает в женской душевой? Рите не хотелось видеть его беспомощность, не хотелось становиться проблемой, поэтому она решила поставить Паулу в известность, что пока не будет стричься, чтобы закрывать прической синяк на скуле, а после… после она что-нибудь придумает.

Глава 9. Деймос

Во время утренней тренировки Рита меня старательно избегала. Вот уже третий день она все никак не может прийти в себя, но с соболезнованиями я не лез – не видел смысла, особенно учитывая, как она ко мне относится. После окончания тренировки заметил, что Рита не просто меня сторонится, она и в душевую идти не хочет. Заметив мой взгляд, девочка занервничала, сделала вид что изучает кого-то в соседнем зале.

– Рита? Кого-то ждешь?

– Нет, я просто… – потупилась она, похоже не зная что сказать.

Посмотрел на смутившуюся Риту, посмотрел на входящую в женскую душевую группу девочек, некоторые из которых поглядывали на нас украдкой с заметным интересом.

– Они тебя как-то задевают?

Не поднимая взгляда, Рита несколько раз мелко кивнула.

– Не реагируй пока, придется немного потерпеть. Или ты слишком болезненно относишься к насмешкам?

Щеки у Риты покраснели, стараясь не заплакать она сглотнула ком в горле. Так, похоже вчера вечером я что-то упустил – обратил внимание, что у нее снова сегодня прическа сделана так, что выбившиеся в беспорядке локоны закрывают половину лица. Шагнул вперед и перехватив руку, преодолевая слабое сопротивление, отодвинул несколько прядей, увидев слабый синяк на скуле.

– Тебя били.

Не поднимая глаз, Рита едва заметно кивнула.

– Почему ты мне не сказала сразу?

Рита промолчала, словно оцепенев, а на меня вдруг накатила глухая злость. Краски мира поблекли, выцветая почти до серого, при этом фигуры людей стали гораздо ярче, выделяясь подсвеченными пятнами. Я оказался в странном состоянии холодной ярости – при этом пребывая в абсолютном спокойствие и уверенности в своих действия, принимая максимально рациональные решения и не испытывая никаких сомнений. Это был боевой транс, особенность некоторых домов Арагона, у патрициев которых есть кровь демонов.

Вывести меня в подобное состояние последние полгода безуспешно пытался мастер меча – используя самые разные способы, вплоть до оскорблений и унижения. Но проснулось это состояние только в тот момент, когда протектор Рамиро убил маму – теперь я это понял, просто тогда в боевой транс переключился всего на несколько секунд, будучи сразу же нейтрализован химерами.

– Кто?

Голос мой прозвучал глухо и по-иному – это теперь был один из тех шипящих голосов, что вновь зазвучали в моей голове, вернувшись. Подняв взгляд, Рита вздрогнула и невольно сделала шаг назад. Среагировала она так на изменение моих глаз – из них ушел красный цвет, подарок демонической сущности, в состоянии боевого транса разойдясь по крови. Сейчас у меня должна быть просто светло-серая радужка, практически незаметная из-за расширенного зрачка, что делает взгляд неестественным, нечеловеческим.

– Рита, кто? – повторил я вопрос вместе с шипящим в голове многоголосьем.

– Паула. Летиция и Дебора и держали.

– Они сейчас в душевой?

– Да.

– Пойдем, – потянул я Риту за собой.

Когда мы подошли, за последней инфант отряда как раз закрылась дверь. Не раздумывая зашел следом – собравшиеся в раздевалке девочки завизжали, прикрываясь снятыми комбинезонами и прячась друг за друга. В состоянии абсолютного спокойствия анализируя их реакцию вспомнил, что у плебеев серьезно отличаются нормы поведения, так что заходя в женские душевые я сейчас нарушаю сразу многие правила, писаные и неписаные. Но я уже здесь, разворачиваться и выходить смысла нет, будет еще хуже, так что уверенно ведя Риту за собой прошел через раздевалку мимо отшатнувшихся инфант. В душевых невольно отметил, что здесь и обстановка получше, и даже отдельные кабинки не то что у нас в мужской, что это вообще за дискриминация?

Троица инфант во главе с Паулой готовилась принимать полноценный душ, для чего рядом собралась небольшая свита носителей воды. Комбинезонов на них сейчас не было, и монитор имена не подсвечивает, так что лучше лишний раз удостовериться.

– Они? – уточнил я у Риты.

– Они, – шепнула она негромко в наступившей тишине.

Мое появление вызвало заметную растерянность, инфанты расходились по сторонам и прятались по кабинкам. Паники не случилось только у альфа-троицы – навстречу нам уверенно шагнула Паула, начав что-то возмущенно говорить. В ставшем для меня сером мире ее фигура выделялась ярким цветом смуглой кожи, в замедлившемся восприятии времени рот открывался медленно и тягуче.

Не слушая что говорит Паула, я ткнул ей носком ботинка в голень – в кость под колено, а когда она взвизгнула и согнулась от боли, удержав равновесие на одной ноге, положил ей ладонь на лицо и толкнул в одну из кабинок. Звучно ударившись затылком о стену, Паула сползла на пол, а я уже подсечкой уронил на кафельный пол вторую инфанту – на мокрый кафель она упала с размаха, со всей высоты собственного роста со звучным шлепком и сразу заплакала от боли. Передо мной осталась стоять третья, испуганно глядя – к такому она оказалась совершенно не готова.

– Как тебя зовут?

– Дебора, – цепенея под моим взглядом ответила девочка.

– Дебора, слушай внимательно. Рита – моя подруга. Если еще хоть кто-то посмеет ее обидеть, я приду снова и наказание будет более серьезным, – глядя в глаза испуганной Деборе, не опуская взгляда я ударил ногой по опорной руке поднимающейся Летиции, отчего она снова со звучным шлепком приземлилась на пол.

Отброшенная в кабинку Паула тоже поднялась, пытаясь выбраться, но я подошел ближе и толкнул ее на обратно – последовал глухой удар затылком в стену, и крупная инфанта упала на пол без сознания. Дебора, единственная невредимая из троицы, уже смотрела на меня дрожа от страха.

– Дебора, передай Пауле, что теперь она персонально отвечает за Риту своим здоровьем, а тебя я назначаю моим осведомителем. Рита, знакомься, это Дебора, если кто-то попробует тебя обидеть, неважно будет ли это попытка ударить или посмеяться, обращайся к ней. Дебора, если ты увидишь попытку задеть Риту, сразу должна доложить мне. Тебе это понятно?

Что-то прозвучало в ответ, но это скорее было судорожным выдохом.

–Дебора, или ты сейчас говоришь «да, понятно», или я назначу другого ответственного за передачу информации, а ты ляжешь рядом, – показал я на Летицию и Паулу.

– Да, понятно.

– Отлично. Все, теперь я вас оставлю. Рита, жду тебя на выходе в коридоре. Если ее долго не будет я вернусь, – посмотрел я на Дебору, показывая на Паулу с Летицией и вышел в опустевший спортивный зал. Быстро принял душ, прошел через очистку сжатым воздухом, торопливо оделся и в коридоре на выходе встретил взволнованную подругу. Все это время я еще находился в боевом трансе, но едва увидел Риту, как сразу блеклым краскам мира вновь вернулась яркость, а фигуры людей перестало подсвечивать контуром силуэтов. Глаза мои при этом вернулись к привычному виду, так что Рита смотрела уже безбоязненно.

– Что теперь будет? – спросила она шепотом.

– Это тебя надо спросить, – жестом показал я в сторону столовой, куда мы пошли медленным шагом.

– Меня?

– Почему ты вчера не сказала мне, что тебя избили?

– Я… Я не знаю.

– А если честно?

– Мне было стыдно, я боялась, что ты… что будет еще хуже.

– Ты боялась, что я никак не отреагирую и ты поставишь меня в неудобное положение?

– Да.

– Впредь никогда больше так не делай.

– Прости, – едва слышно прошептала Рита. – Прости меня, я…

– Рита, в будущем ты не станешь держать ничего в себе и будешь обо всем мне рассказывать. Хорошо?

– Хорошо.

На входе в столовую мимо нас в сторону душевой пробежали два парамедика-синта, на меня никто внимания не обращал. Значит, как я и предполагал, дальнейшие разборки будут происходить в рамках неписаных правил, ведь все началось с нарушения со стороны пострадавшей троицы, а о таком администрации не докладывают. По крайней мере, мне кажется это так здесь должно работать.

Пока завтракали, в столовую одна за другой заходили инфанты отряда, косясь на нас с Ритой, но стараясь делать это незаметно. Некоторые из них подходили ко столу старосты и рассказывали Антонио о случившемся, а он поглядывал на нас в явной растерянности. Нерядовая ситуация, но почему-то докладывать по вертикали сразу не убежал, возможно решил завтрак доесть. Вот это правильно – война войной, а прием пищи по расписанию.

Когда появилась обиженная в душевой троица, мы с Ритой уже успели позавтракать и сейчас просто оставались на местах– я решил дождаться дона Диего, чтобы задать ему пару вопросов.

Бледная Паула, с перекошенным от боли лицом, не глянув на нас сразу двинулась и нависнув над Антонио, начала ему что-то объяснять. Летиция стояла рядом и бросала на нас злобные взгляды, а вот оставшаяся невредимой Дебора растерянно держалась чуть позади. То, что ее я не тронул, как и предполагал внесло разлад в отношения женских альфа-особей отряда.

Антонио с Паулой негромко препирались, я внимательно за ними наблюдал. Вскоре спорить они закончили, троица инфант села за стол, но к еде не притрагивались, хотя подносы им уже принесли. Интересно, чего ждут – при этом на нас никак не глядя.

Причина ожидания стала понятна, когда в столовую вошел дон Диего и обе пострадавших инфанты – Паула и Летиция сорвавшись с мест бросились к нему, показывая на меня пальцами и рассказывая наперебой о случившемся. Вот это было неожиданно, такого поведения я ну никак не ожидал, а как же «не докладывать администрации»? Или Паула с Летицией просто глупые, и не понимают, что потеряют авторитет?

Дон Диего, похоже, тоже сильно удивился – подняв кустистые брови в изумлении, он посматривал то на инфант рядом с собой, то на нас с Ритой. Выслушав пострадавших, задал им несколько уточняющих вопросов, потом два раза хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание – хотя нужды в этом не было, на него и так весь отряд смотрел. И не только наш – за перегородками соседних залов скопление желтых комбинезонов, похоже слухи о произошедшем уже разошлись.

– Деймос и Рита, следуйте за мной, – прозвучали в полной тишине негромкие слова командор-маршала.

Преследуемые злыми взглядами мы с Ритой покинули столовую и двигаясь за доном Диего прошли в коридор, огражденный красной линией запрета в дополненной реальности монитора. Миновав несколько кабинетов, остановились у двери с появившейся на ней табличкой «Мастер С. Эрнандес». Дон Диего приложил ладонь к замку и широко распахнул дверь, приглашая нас проходить.

Внутри оказалось довольно неожиданная обстановка - на одной стене декоративный меч-катана, на другой панно с цветущей сакурой и вообще азиатский антураж меблировки, из которой выделялся только стандартный рабочий стол.

– До недавнего времени наставником седьмого отряда был мастер Китано, сейчас он переведен на Сарагосу, а его место вскоре займет мастер Эрнандес, как только закончит курсы повышения квалификации. Ну а пока ваш отряд без управления со стороны администрации, за ним присматриваю я, – произнес дон Диего, устраиваясь во главе стола и показывая нам садиться напротив.

Только сейчас я понял, что действительно довольно странно видеть каждое утро присматривающего за отрядом первой ступени командор-маршала, возглавляющего весь инкубатор. Дождавшись, пока мы присядем, дон Диего посмотрел на меня.

– Теперь, дитя, объясни мне пожалуйста, чем ты руководствовался в своих действиях, когда устроил экзекуцию в душевой для девочек.

– Вчера инфанта Паула при содействии Летиции и Деборы избила Риту, я на это отреагировал.

– Крайне предосудительный поступок – я сейчас про действия Паулы, конечно же. Но реагируя на него по своему разумению ты нарушил сразу несколько базовых правил, регулирующих поведение плебеев в обществе. Во-первых, ты вошел в женскую душевую, а подобное является совершенно недопустимым поступком. Во-вторых, ты избил девочек, что является еще более табуированным поступком – мужчинам предосудительно бить женщин.

– Я об этом не знал.

– Да, генетические модификации и аугментации нобилитета нивелируют изначальное дарованное природой мужское превосходство в силе, так что даже сферы деятельности среди патрициев и преторианцев вот уже несколько веков не делятся на мужские и женские. Но ты ведь больше не патриций, Деймос, ты теперь – плебей и тебе нужно привыкать жить в новых реалиях.

– Но Паула, Летиция и Дебора втроем напали на Риту, заведомо более слабую перед ними, используя свое превосходство. Мне кажется справедливым, что следствием своего поступка, будучи заведомо слабыми передо мной, они получили заслуженное наказание.

– Деймос, не всегда кажущееся справедливым решение является верным. Далее каковы были твои планы?

– Я ожидал ответных действий от них или от Антонио и был готов повышать ставки.

– Рассчитывая, что в процессе станет известно о первопричине происходящего?

– Да.

– Скажи, дитя, как тебя зовут? – глядя мне в глаза мягко спросил дон Диего.

– Недавно меня звали Данте Сангуэса.

– Это я прекрасно знаю. Как зовут тебя сейчас?

Не отвечая на вопрос, я молчал – произнести свое новое имя вслух просто не получалось.

– Деймос, ты опять демонстрируешь неуважение к наставнику. Как бы мне не хотелось этого делать, я вынужден отреагировать – назначая тебе наказание в три удара плетью. Сейчас я снова задам вопрос и помни, что следующее неуважение тебе будет стоить уже шесть ударов по прогрессирующей шкале наказания. Я конечно уверен в твоей стойкости, но кроме плетей следующим наказанием ты дополнительно получишь и пять суток карцера, на время которых Рита останется здесь одна без твоей поддержки. Итак, как тебя зовут?

Глубоко вздохнув, я украдкой посмотрел на сидящую рядом девочку. На меня Рита не обернулась – руки сложены на коленях, взгляд направлен прямо перед собой. Когда после вопроса за столом повисло молчание, Рита прикрыла глаза и прикусила губу. Я не мог вслух произнести свое новое имя – мне казалось это предательством. Но после случившегося я не мог бросить Риту одну, потому что иначе все сделанное сегодня теряло смысл.

«Если уж начал позориться, так позорься до конца», – любил повторять мастер оружия Николай, и только сейчас я понял истинный смысл его поговорки.

– Мое новое имя – Деймос Рамиро.

Дон Диего понимающе улыбнулся и кивнул с заметным удовлетворением.

– Деймос, твоя главная ошибка совсем не в том, что ты сразу же противопоставляешь себя группе лидеров отряда. В твоем положении и с твоими возможностями так и должно быть. Твоя главная ошибка в том, что ты все еще позиционируешь себя как патриций, но ведь ты им больше не являешься. У тебя с самого первого дня был совершенно легкий и понятный путь – акцентировав внимание на своей печати, просто сказать всем свое новое имя. Услышав, что ты протеже самого протектора, ни у тебя не было бы никаких проблем со старостой отряда Антонио Санчесом, ни у Риты, которая пережила немало неприятных минут из-за твоей недогадливости.

– Но вы в беседах называете Антонио с Паулой своими полными именами, а мое называть не стали, когда представляли отряду.

– Все верно, потому что я ждал этого от тебя. Ты пока не понимаешь разницу между гордостью и гордыней, и именно гордыня диктует тебе привычные для патриция паттерны поведения. Ты знаешь, что такое паттерны?

– Стереотипный шаблон поведенческих реакций.

– Да-да, конечно же ты знаешь. Сколько тебе лет, дитя?

– Одиннадцать.

– А мне триста сорок три, я старше тебя больше чем на три века. Но все никак не могу привыкнуть, что каждый из юных патрициев ныне умом, сообразительностью, памятью и способностью усвоять информацию является тем, кого во время моей молодости называли гениями. В некоторых моментах, Деймос, ты способнее и сообразительнее меня, но при этом не ориентируешься в простейших вещах, для которых нужно обладать мудростью – что есть сплав не только интеллекта и эрудиции, но и умения анализировать жизненный опыт, а также оценивать поступки других не только с точки зрения логики, но и подавляющих ее эмоций. Ты это понимаешь?

– Теперь понимаю.

– Эх, а мне чтобы это понять, понадобилось больше ста лет, – по-старчески вздохнул дон Диего. – Так вот, Деймос, я к чему веду – ты можешь по-прежнему противопоставлять себя остальным, презирая как бессловесный охлос, но их здесь больше, так что они ответят тебе не меньшим презрением и ближайшие годы превратятся для тебя в нескончаемую борьбу со всем инкубатором. Как говорится, если ты плюнешь в народ – он утрется, но если народ плюнет в ответ, это станет большой проблемой. Кроме того, подобная обособленная позиция превосходства грозит тебе непониманием с учителями и наставниками – ведь в инкубаторе к нобилитету кроме меня принадлежит всего несколько человек. И поверь, видя твою позицию, наставники будут тебя ненавидеть не меньше чем остальные инфанты, а скорее всего даже больше. Но если ты поступишься своей гордыней и начнешь относиться к остальным как к равным, твои проблемы решатся, хотя это будет долгий путь. Либо же ты можешь использовать свое новое имя, чем можешь сразу помочь Рите – никто не осмелится обвинить ее в ереси, если ты прикроешь авторитетом опекающего тебя протектора.

– Почему вы решили, что он меня опекает?

– Он дал тебе свое имя, а кто еще может таким похвастаться? Теперь пойдем, вас ждут на уроках, где я объявлю о назначенном для всех причастных наказании, – дон Диего поднялся и через секцию наставников вывел нас в лекторий, вновь остановив уроки. Поднялись мы на привычные места, заранее окруженные пустым пространством и едва присели, как дон Диего заговорил.

– С прискорбием хочу отметить, что у нас произошло чудовищное нарушение правил поведения.

После такого начала от командор-маршала все присутствующие в аудитории двенадцать сотен воспитанников затаили дыхание.

– Вчера вечером инфанты седьмого отряда Паула, Летиция и Дебора на фоне личных неприязненных отношений применили к своему товарищу по отряду инфанте Рите физическое и эмоциональное насилие. Просто возмутительное событие, учитывая, что совсем недавно я самолично при всех при вас сообщил, что инфанты Деймос и Рита будут чувствовать себя здесь лучше чем дома. Своим поступком Паула, Летиция и Дебора поставили под сомнением мои слова, чем я горько разочарован. Но разочарован я и Ритой, которая вместо того чтобы сообщить мне о произошедшем решила промолчать, оставив случившееся в тайне. В результате этого молчания, узнав об избиении Риты инфант Деймос в жажде справедливости совершил еще более возмутительный поступок – вломился в душевую девочек и применил физическое и моральное насилие к инфантам Пауле, Летиции и Деборе. Они, к великому счастью, молчать о этом не стали и едва появилась возможность доложили мне о неподобающем поведении инфанта Деймоса.

Дон Диего сделал паузу, во время которой послышались перешептывания. Информация о том, что три альфа-особи получив отпор сразу побежали жаловаться, затмила даже факт их избиения и теперь презрительные взгляды со всей аудитории кидали не только на нас.

– По итогам столь вопиющих нарушений я вынужден применить меры наказания. Инфанта Рита, за преднамеренное умалчивание о нарушении правил со стороны инфант Паулы, Летиции и Деборы отправляется под домашний арест на семь суток в режиме карцера.

Краем глаза заметил, что Рита вздрогнула. Понимаю, само слово «карцер» звучит неприятно.

– Инфанты Паула, Летиция и Дебора получают по два удара плетью каждая за физическое и моральное насилие в отношении инфанты Риты, а также по пять ударов плетью за неуважение к моим словам, итого – по семь ударов, которые будут нанесены в ходе публичной экзекуции, после чего Паула, Летиция и Дебора отправляются в карцер на семь суток каждая.

Судя по виду трое альфа-особей отряда только сейчас поняли невозможность следствия без причины и догадались, что несмотря на вызывающую недопустимость моих действий решение жаловаться командор-маршалу оказалось плохой идеей.

– Каждая из инфант, присутствующих вчера в душевой во время применения к Рите физического и эмоционального насилия, но не доложивших мне об этом, получает по тридцать этерналов штрафа, средства необходимо перечислить на счет администрации через неделю. Для тех, кто этого не сделает самостоятельно, наказание будет увеличено кратно.

Вокруг Паулы, Летиции и Деборы как-то вдруг образовалось пустое пространство аналогичное тому, что было рядом с нами. Антонио заметно занервничал, сидя как на иголках, все же тридцать этерналов – это чуть больше половины от того, что максимально может заработать среднестатистический инфантил за неделю, а значит передача дани за следующую неделю ставится под угрозу.

Судя по реакции остальных отрядов – по аудитории раздался шелест активного шепота, такой массовый штраф явно был ощутимым наказанием с далекоидущими последствиями.

– Инфант Деймос получает по три удара плетью за физическое и моральное насилие над инфантами Паулой, Летицией и Деборой, а также три удара плетью за проявленное сегодня неуважение к наставнику. Итого – двенадцать ударов плетью, которые будут нанесены в ходе публичной экзекуции, а также семь суток домашнего ареста в режиме карцера. Но! Ввиду смягчающих обстоятельств, учитывая, что инфанты Деймос и Рита среди нас совсем недавно и пока не знакомы со всеми правилами и нормами поведения, заключение в режиме карцера для них будет с послаблениями, с открытым доступом в виртуальные учебные директории. Время, проведенное ими в личных капсулах во время домашнего ареста необходимо потратить на ускоренную сдачу тестов на знание учебной программы по всем предметам. Всем ясно наказание, у кого-либо есть вопросы?

Вопросов ни у кого не было.

– Староста седьмого отряда Антонио Санчес, у тебя есть вопросы?

– Нет, господин командор-маршал! – вскочил с места заметно взволнованный Антонио.

– Хорошо, Антонио. Плохо, что ты допустил во вверенном тебе отряде столь вопиющее нарушение дисциплины, в связи с чем объявляю тебе выговор в неполном служебном соответствии. Если в ближайшее время ты потеряешь должность старосты, наказание может быть пересмотрено мною или мастером-наставником в сторону увеличения. У меня все, в половину восьмого вечера жду все отряды в Солнечном колодце для созерцания экзекуции.

Судя по усилившемуся шепоту и прокатившемуся по рядам инфантов волнению, обязательное созерцание экзекуции было в некотором роде наказанием – ведь на это придется тратить свое личное время, которое многие проводили в виртуальной реальности. Пустое пространство вокруг Паулы, Летиции и Деборы еще более расширилось – на них теперь кидали неприязненные взгляды ничуть не меньше, чем на нас с Ритой после объявления ее еретичкой.

– Скорблю всем сердцем назначая столь строгие наказания, но надеюсь, они послужат впредь недопущению столь возмутивших меня вопиющих случаев нарушения правил и норм общечеловеческой морали, – с елеем в голосе произнес дон Диего. – Продолжайте урок, мастер Герхард, – обернулся он к учителю, переходя на деловой тон.

Глава 10. Деймос

После объявления наказания – повисшим неотвратимым дамокловым мечом, время в его ожидании тянулось болезненно медленно. Обучение отвлечься не позволяло – уроки Истории, Математики, Физики и Религии, на которой остальные начали ознакомление со славянским пантеоном, не рассказали ничего нового из того, чего бы мы с Ритой не знали. На обеде все прошло спокойно – только зона отчуждения вокруг нас еще больше стала, а занятия по фехтованию вновь свелись к комплексу подготовительных физических упражнений, после которых автоматическая программа обучения лишь приняла тест усвоения материала за минувшие два дня.

В душевых после тренировки тоже все прошло спокойно, хотя это был опасный момент. Рита сказала мне, что ее сторонятся, но задевать не пробуют. Смотрит с надеждой, думая что все закончилось – глупо, все только начинается.

Странно, но чем ближе была экзекуция, тем меньше я по этому поводу переживал. В голову запали слова дона Диего о гордости и гордыне и я просто не мог понять, как мне дальше себя вести, и что это значит – относится к плебеям как к равным. С такими мыслями я и пришел по указующим желтым линиям в свою капсулу, откуда – через второй люк, вышел в Солнечный колодец. На выходе меня встретили два синта-экзекутора, в красно-черных обтягивающих комбинезонах. Несмотря на специализацию, выглядели они как милые азиатские девушки, глядя с замершими на лицах предупредительными улыбками.

Мое появление на площади Солнечного колодца было встречено сдержанным гулом. Все три «желтых» уровня были заняты зрителями – у ограждения галерей собрались инфанты всей первой ступени. Синт-экзекуторы провели меня к центру круга, где уже находились Паула с Летицией и Деборой. Растерянные, поникшие, заметно испуганные. Я пришел ко времени точь-в-точь, пунктуально, они сильно заранее явились.

При моем приближении из пола в центре круга поднялись четыре пары столбов, разделенных в центре перекладиной в виде буквы «Н». С верхних концов конструкций упали ремни, в которые бессловесные синты вдели мои руки, предварительно заставив расстегнуть и спустить комбинезон, обвязав рукава вокруг пояса, чтобы он не свалился ниже. Едва петли ремней оказались стянуты на запястьях, как руки мгновенно оказались подняты вверх и разведены в стороны, так что я навалился на перекладину между столбами, расположенную на уровне груди.

После этого синты-экзекуторы занялись Паулой, так же раздев ее до пояса, прежде чем растянуть руки на столбах, в дальнейшем процедуру повторили с Летицией и Деборой – гул зрителей при этом все нарастал.

Уверен, в инкубаторе больше чем два синтбионта могут выполнять обязанности палачей, а затянутое по времени происходящее лишь часть наказания под названием «публичная экзекуция». В которой именно публичность является едва ли не главным фактором – нас поставили лицом друг к другу и я видел, что публичное обнажение троице инфант доставляло немало страданий. Разглядывая плачущих от позора девочек, я размышлял какие мы с одной стороны внешне одинаковые – голова, две руки две ноги, и насколько по духу разные. Стоит раздеть плебея перед толпой, он сразу теряется и психически надламывается, а вот для патрициев это не имеет никакой важности. Вот если я сейчас закричу от боли или заплачу, это будет настоящим позором.

Правда, размышляя обо всем этом я сам едва психологически не надломился, когда с пронзительной ясностью прочувствовал, что я и сам теперь плебей. Неприятные размышления прерывало возвращение синтов-экзекуторов. Одна из них распылила мне на спину медицинский гель, а вторая протянула одноразовую деревяшку, предлагая взять ее в зубы, на что я только отрицательно покачал головой.

Меня ни разу не пороли, но думаю уж как-нибудь выдержу, не покажу боли и страдания. С такими мыслями я сохранял душевное и внутреннее спокойствие ровно до того момента, как свистнул позади хлыст, а спину ожгло огнем. Понял, что кожу рассекло глубоко, но из-за заранее нанесенного геля крови не было.

Еще понял, что предложенная деревяшка совершенно бы не помешала.

Выдержав паузу в три секунды, синтбионт нанесла второй удар, чуть ниже первого, а после опять через три секунды третий, четвертый и так до двенадцати, спускаясь по спине сверху вниз. К последнему удару я лишь невероятным усилием мог держать голову прямо, не роняя на грудь.

Медицинский гель уже наносили на спину Пауле – после первого удара громко взвывшей. Я старался стоять прямо, но в глазах помутнело и время превратилось в бесконечность, разбавленную криками и рыданиями истязаемых инфант, причем зрители к этому моменту совсем стихли.

Уводили нас из круга уже синты-парамедики. Вышло их восемь, по двое на каждого. Меня взяли было под руки, но я высвободился – делом чести было идти самостоятельно, хотя видел я все размыто, воспринимая только желтые линии. До капсулы добраться сил хватило, а дальше туман – пришел в себя лежа на кровати лицом вниз. Почти сразу снова впал в беспамятство, но совсем скоро опять очнулся от боли.

В нанесенном на спину геле обезболивающего не было, или его действие регулировалось монитором. Ночь тянулась гораздо медленнее, чем экзекуция, спал я урывками, по большей части находясь в полубеспамятстве. Мысли путались, словно щупальца попавшего в вязкую воду осьминога – полностью отключиться не давала боль, а окончательно прийти в себя истощение и усталость. Основной мыслью, за которую в спутанном сознании получилось зацепиться словно якорем, стало опасение, как я в таком состоянии буду сдавать тесты.

К утру стало совсем плохо, я несколько раз сваливался в бред. В видениях наблюдал рядом с собой странную женщину – в скрывающей лицо венецианской черно-белой карнавальной маске. Незнакомка сидела рядом, гладила меня по голове и напевала без слов знакомую мелодию казавшимся таким родным голосом.

Сквозь проблески разума я подумывал о том, что если уже в первую ночь у меня начались галлюцинации, то что дальше? Семь суток заточения под домашним арестом грозились превратиться в растянутую экзекуцию, но все закончилось утром – сразу после оповещения о подъеме появилась синт-парамедик и залила мне раны на спине исцеляющим гелем с обезболивающим. После ее ухода пришло системное оповещение, что наказание плетьми включает в себя и последующую ночь – чтобы было время подумать о своем поведении и решить, хочется ли испытывать подобное впредь.

Не знаю, была ли подобная опция у нас в замке для получавших наказание аспектов, но мне лично больше категорически не хотелось проходить подобную экзекуцию. Избавление от боли воспринял с такой радостью, что даже запрет на ближайшие семь суток выхода из личной капсулы не расстраивал.

Еду мне выдали суточным пайком, щедро оставив сразу три, два из которых я съел к вечеру первого дня, набираясь сил после сложной ночи. Это стало проблемой - на четвертое утро получил оповещение, что суточные пайки были мне выданы как трехразовый режим питания в режиме карцера – понедельник-среда-пятница, на весь срок заточения.

После столь неожиданного поворота время потянулось невероятно медленно, и вторая половина от назначенного наказания прошла гораздо тяжелее, чем первая. Последние двое суток превратились в пытку не хуже первой мучительной ночи – на день по норме у меня было только два литра воды, и ощущение сытости они не давали. Кроме того, убегая от состояния голода в концентрации, я к субботе решил все тесты по срезу знаний.

В последние сутки домашнего ареста уже готовился лезть на стены, но к счастью нашлось развлечение – утром со стороны Солнечного колодца раздался громкий гул тысяч голосов. Дверь выхода из капсулы на трибуны-галерею огромной арены была затемнена, но я представлял, что там происходит – битвы эскадронов в ходе стратагем.

Одним из разделов, что мне пришлось учить, а не вспоминать для сдачи тестов, оказалась информация о проходящих в инкубаторах военно-экономических играх, являющимися частью образовательного процесса. В сути своей стратагемы были масштабным соревнованием, где все начиналось с экономики процесса, где каждый отряд мог сформировать – собрать, снарядить и экипировать, свой боевой эскадрон. Раз в неделю на арене проходили соревновательные бои, но в основе всего стояла экономика, так как без нормальной экипировки и снабжения одержать победу было тяжело даже разово, не говоря уже о долгой соревновательной дистанции.

В каждом инкубаторе на первой ступени было по тринадцать отрядов, но число эскадронов не могло превышать четырех - в Кальдероне они традиционно носили названия грифонов, василисков, драконов и пегасов, а вся первая ступень являлась большим отбором. На второй ступени в течение года проходил турнир четырех, после которого на третью ступень вместе с отрядами поднималось всего два эскадрона. На третьей и четвертой ступени они уже соревновались с командами других инкубаторов - кроме Кальдерона, в альвариуме Рибагорса было еще три. Так что третий и четвертый годы для двух сохранивших свои эскадроны отрядов были насыщены соревновательной программой. При успехе в чемпионате инкубаторов появлялась возможность участия в планетарном соревновании, победа в котором открывала путь в республиканский турнир аж на самой Земле.

До такого божественного уровня инкубатору Кальдерона было, конечно, далеко, но прочитать о подобной перспективе было все равно интересно – вот если бы я остался патрицием, я бы скорее всего отправился на Землю в одной из команд Академии Арагона. Причем ввиду изолированности нашей звездной системы попасть в метрополию можно только квантовым переходом с заменой оболочки – и это получается, что выигравший планетарный турнир эскадрон, если он представляет инкубатор, в полном составе получает стек души, уже становясь частью нобилитета.

Достойная награда – скорее всего об этом говорил дон Диего, когда упоминал важность стратагем для меня. Достойная, но иллюзорная – как он сам раньше говорил: при простоте формулировки невероятная сложность исполнения, причем «сложность» я бы заменил на «невозможность». Несмотря на всю красивую мишуру сказанного, в возможности преодолеть порог нобилитета для плебеев, если такая возможность не одобрена сверху, я просто не верил, для этого знания даже никакой упоминаемой доном Диего мудрости не нужно.

Начавшись с утра, бои сегодня продолжались весь день – утром, когда сражались эскадроны сначала первой, а потом второй ступени шум был достаточно умеренным, а после обеденного перерыва начиналось самое интересное. В доступном расписании я увидел, что сегодня в Кальдерон прибыло два эскадрона из инкубатора Аларкона – гарпии и сирены, а после встречи команд третьей ступени предполагалась трансляция на голокубе матчей из инкубатора Сааведра, куда два эскадрона четвертой ступени Кальдерона отправились на выезд для поединков с минотаврами и церберами. Так что к вечеру гул только нарастал, а я пытался по возгласам толпы угадать, как идут дела на соревновательном поле.

Хоть какое-то отвлекающее от голода развлечение, частью процесса которого я обязательно скоро стану. Седьмой отряд свой эскадрон в этом году не создавал, но это нереальная задача, ведь именно наш отряд являлся самым малочисленным. Отстойником, загоном для пяти процентов воспитанников инкубатора, отобранным сюда по неизвестной пока мне методике. Но переходы инфантов между отрядами – для усиления эскадронов не просто не запрещены, а наоборот поощряются, так что я был уверен, что на второй ступени обязательно войду в какую-то из команд.

Так я считал, и как оказалось впоследствии, ошибался. Все произошло гораздо быстрее и в совершенно неожиданном виде. В совершенно неожиданном для всех – кроме тех немногих, кто мое участие в стратагемах уже спланировал.

Глава 11. Деймос

В понедельник утром едва покинув капсулу увидел Риту – она уже ожидала меня у двери, обеспокоенно глядя.

– Ты как?

– В порядке. Первая ночь была как часть экзекуции, а утром все починили.

– Хорошо, – облегченно вздохнула Рита. – Прости меня, я постараюсь больше не быть причиной…

– Рита, не волнуйся. Пусть другие стараются больше не быть причиной.

Девочка несмело улыбнулась, глаза поблескивают – в таком хорошем настроении я ее первый раз вижу. Вместе мы пошли на утреннюю тренировку, снова оказавшись в привычном одиночестве – нас сторонились еще более показательно, хотя, казалось бы, дальше уже некуда. Ни старосты, ни троицы альфа-особей видно не было, утренними тренировками себя не утруждают. Зато все четверо обнаружились в столовой – похоже прошли незамеченными, пока мы занимались.

Антонио расположился за пустым столом в задумчивости гордого одиночества, а Паула, Летиция и Дебора торопливо отъедались за голодную неделю, закидывая в себя еду безо всякого внутреннего достоинства.

Приятной неожиданностью стало, что нам с Ритой уступили очередь – или показательная расправа в душевой помогла, или просто отчуждение вышло на новый уровень. Выбрал я стандартную порцию, и несмотря на чувство голода, завтракал показательно неторопливо, как будто и не было недели на голодном пайке. Рита, глядя на меня вела себя аналогично и краем глаза я отмечал, что это не осталось незамеченным – на нас смотрели, удивлялись, перешептывались. Такого поведения после домашнего ареста явно здесь ранее не наблюдал никто.

К удивлению, в столовой сегодня не было дона Диего, хотя я привык уже каждое утро видеть командор-маршала. Зато обнаружилось новое незнакомое лицо – к нашему столу только что подошел один из инфантов, которого я до этого ни разу не видел. Высокий и тощий парень, комбинезон сидит как на вешалке – заметно потертый, явно старожил местный. На подносе у инфанта было столько еды, сколько в меня бы физически не поместилось – очень похоже, что тоже появился после заключения под домашним арестом, и еще думаю, что это тот самый омега, о котором упоминал дон Диего.

– Привет, к вам можно? – довольно непринужденно обратился к нам инфант Бартос, как подсветил монитор его имя на груди.

Кивнув, я показал жестом что места свободны. Едва присев, Бартос жадно набросился на желейные брикеты, запихивая в себя их даже почти не глотая. После первых четырех уничтожать еду он продолжил, но уже не так активно и в перерывах начал говорить.

– Меня звать Бартос, я пришел предупредить, что сегодня к обеду вы должны передать Антонио по пятнадцать экю за первую неделю, плюс у каждого из вас теперь долг за прошлую неделю по тридцатке. Если не отдадите, вас накажут.

– Каким образом?

– Да много вариантов. Есть моменты, когда на уровне совсем нет мастеров и сюда могут спуститься старшие, могут подловить в душевых или на сдаче тестов в спортзале, или в коридорах, это вполне решаемый вопрос. Меня послал к тебе Антонио предупредить об этом, чтобы ты боялся.

– Ну вот боюсь, дальше что?

– Вообще по заданию мне нужно втереться к тебе в доверие, уговорить соблюдать правила и признать его власть. Но мне это не очень нравится, и я хочу попросится к тебе в друзья. Ты ведь собираешься его сместить с должности старосты?

– Пока не думал об этом.

Не то, чтобы я об этом не думал, но подобное мне было неинтересно – я как-то рассчитывал на перевод в другой отряд вместе с Ритой для участия в стратагемах.

– Подумай, пока поздно не стало. Если возьмешь меня к себе, я тебе пригожусь – могу помочь советом, информацией и знакомствами.

– С чем связан твой интерес?

– Я не очень поладил с нынешними альфами, так что мне приходится отсиживаться в режиме карцера, это утомительно.

– Долго ты?

– Две недели, как только убрали мастера Китано.

– Если у нас не получится, для тебя есть иной выход?

– Перевестись в другой отряд, что достаточно сложно, или прописаться еще на месяц в режим карцера для получения клейма социопата.

– Что такое клеймо социопата?

– Прямая путевка в охлос без возможности выйти из инкубатора аспектом. Зато следующие три года проведу в статусе неприкасаемого.

– Звучит не очень.

– В сравнении с другими моими перспективами звучит достаточно хорошо, поверь. Я, видишь ли, не любитель направленных в мою сторону насильственных действий, издевательств и прочего сопутствующего положению парии.

– Так ты отрядная омега? – уточнил я.

– Тот самый, все верно.

– Ясно. Почему сегодня в столовой нет никого из наставников?

– В первый день они на общем собрании инкубатора, появятся только после обеда. Сейчас за нами Большой брат следит, – показал пальцем в потолок Бартос. – Ну так что, возьмешь меня в свою команду?

– Это ты неплохо придумал. Если выполнишь задание Антонио, оказываешься в плюсе, перестав быть омегой, если у меня получится его сместить, ты тоже поднимаешься. Так?

– Получается так, – кивнул Бартос. – Но я не мог не попытаться, ты ж понимаешь. И не забывай, что я тебе пригожусь, – кивнул мне Бартос и поднялся. Мне показалось, что он уйдет, но он просто повернулся к столу со старостой. – Эй, Антонио! Ты жирная и тупая свинья!

Мгновенно стало тихо, замерли в столовой все, глядя на Бартоса, а тот торопливо начал закидывать в себя остатки еды на подносе. В процессе он попытался мне что-то невнятно сказать, но его заглушил женский управляющий голос.

– Инфант Бартос, за публично проявленное неуважение к старосте отряда вы получаете наказание в виде домашнего ареста на семь суток в режиме карцера, немедленно проследуйте в личную капсулу.

– Кхм-мм, – кивнул Бартос запихивая в себя огромный желейный брикет, с расчетом прожевать-проглотить его на ходу.

После того как худой как жердь инфант удалился, ничего экстраординарного больше не происходило. Закончив завтрак, мы с Ритой отправились в лекторий – сегодня началась неделя с учебными модулями искусства и культуры, где между Античной культурой и Основами религий затесалась Математика.

В лектории ожидал еще один приятный сюрприз – по итогам пройденных тестов наши имена появились в списке двенадцати лучших учеников первой ступени, причем Рита уверенно занимала в нем первое место, а мое имя находилось на пятой строчке. Неожиданно обнаружил в списке и Бартоса – на десятой позиции. Похоже, парень он неглупый, как только в седьмом «отстойном» отряде оказался.

Все уроки вел незаменимый мастер Герхард, но мы с Ритой больше его не слушали – наушники помогли отсечь голос учителя, а в дополненной реальности появились тесты назначенные нам исходя из уровня знаний индивидуальной программы, благодаря чему сегодня был первый интересный день в обучении.

В столовой, когда пришли на обед – назначенное время передачи монет, которые я даже не поменял, Рита выглядела взволнованной. Пришлось ее пару раз подбодрить, успокаивая – уж сейчас я никаких проблем не видел, если оппоненты не совсем тупые.

Мы набирали себе еду, не обращая никакого внимания на заметно взволнованного Антонио, ожидающего нашего внимания для передачи денег. Старосту отряда я показательно не заметил, устроившись с Ритой на привычных местах.

Посидев немного и дождавшись, пока мы поедим – молодец, довольно неглупый, Антонио сам поднялся и быстрым шагом подошел к нам.

– Деймос, ты собираешься следовать правилам?

– Антонио, с таким лицом денег тебе никто не даст, – негромко сказал я, так чтобы услышал только он.

Староста дернулся как от удара, развернулся и быстрым шагом удалился. Рита снова заметно занервничала, но я жестом ее успокоил. В столовой к этому времени появились Паула с Летицией и Деборой, причем последняя держалась отдельно и выглядела заметно растерянной. Я поймал ее взгляд и кивнул, показывая на места рядом. Дебора вздрогнула, но почти без раздумий подошла ближе, стараясь избегать взгляда Риты, которая поглядывала на меня с немым вопросом.

– Дебора, присаживайся, – похлопал я по стулу рядом с собой. – Выгнали?

– Да.

Ожидаемо. Я в общем-то эту цель и преследовал, когда сознательно оставил ее невредимой. Дебора конечно об этом не догадывалась, полагаясь на случайный ход вещей и сейчас вся сжалась в ожидании насмешек.

– Дебора, не переживай, мы с Ритой в некотором роде понимаем твои чувства. Мы вроде как тоже изгои и я предлагаю тебе к нам присоединиться. Конечно, после неприятного инцидента между тобой и Ритой осталась некоторая недосказанность, но ты будешь вместе с нами ходить на занятия фехтованием, где Рита тебя обязательно изобьет пару раз на грани правил… может быть даже пару десятков раз, отдавая старый долг. Но, если ты будешь прилежно учиться и усердно заниматься ты обязательно станешь сильнее, рано или поздно ваши схватки будут проходить на равных и может быть вы даже станете подругами.

Не выдержав, Рита пренебрежительно фыркнула, отводя взгляд. Хотя было видно, что перспектива грядущего вполне легального неоднократного избиения Деборы ей понравилась. Да, этот светловолосый ангелок может показать зубки, что очень хорошо – правда, под моим взглядом Рита мгновенно покраснела в смущении. Но уже прогресс, теряет доброту ко всему миру понемногу.

– Как тебе предложение? – посмотрел я на Дебору.

– Я очень благодарна вам обоим за предоставленную возможность.

– Определенно неглупа, да? – посмотрел я на Риту, но она вздернула носик и отвернулась, показательно демонстрируя неприязнь. Но едва отвернувшись, Рита заметно напряглась – да и я уже заметил, как инфанты торопливо покидают столовую.

Антонио вернулся, причем не один – рядом с ним десяток инфантов, среди которых большинство в серых комбинезонах с эмблемами всех четырех эскадронов. Все подпоясанные – а пояс, как я уже понял, в местной иерархии имеет немаловажное значение. Серьезная делегация, хотя «старших» здесь нет – лица знакомые, все с первой ступени.

– Рита, давай в свою капсулу. Дебора, посиди и подожди пока Рита уйдет, тебе я пока не слишком доверяю.

Когда Рита вышла, я кивнул Деборе и после этого она максимально возможно быстрым шагом устремилась к выходу – бег в инкубаторе запрещен, карается наказанием. Когда Дебора вышла, в столовой оказалось совсем пусто – начиналось свободное время и остальные инфанты отряда вспомнили про срочные и неотложные дела. Появившаяся в столовой компания уже окружила мой стол, но внимания на них я не обращал и сидел спокойно. За нами наблюдает глаз Большого брата, поэтому серьезной конфронтации прямо сейчас не ожидал, скорее всего будут только слова, а такая внушительная компания здесь явно для демонстрации общего авторитета системы.

Судя по тому, что Антонио сел напротив – единственный из всех опустился на скамью, право говорить, как старосте предоставили ему по иерархии отряда, хотя представители боевых эскадронов выглядели на порядок авторитетнее. Но они все как один держались довольно отстраненно, как будто случайно здесь оказались, а вот двое инфантов в желтых комбинезонах встали прямо за моей спиной, явно пытаясь действовать на нервы.

– Деймос. Очень похоже, что ты еще не понял, куда попал, – заговорил Антонио, заметно нервничая. Не отвечая, я спокойно оглядывал остальных присутствующих, тратя по несколько секунд на тех, кто решил на меня посмотреть.

Прямой взгляд в течении больше трех секунд выдержал только один, высокий инфант с острыми чертами лица и золотым грифоном на красном гербовом щите. Бенджамен, второй отряд, капитан грифонов – подсказал монитор. Не дожидаясь, пока он опустит взгляд я сам отвел глаза, глядя уже на старосту своего отряда.

– Антонио, у меня есть к тебе великолепное предложение. Но для начала скажи своим шестеркам чтобы отошли, они меня нервируют, – показал я за спину.

Мои слова не понравились никому из присутствующих, как и самим «шестеркам» – в тишине стало слышно возмущенное сопение позади. Антонио замешкался, остальные тоже – видимо, не были готовы к демонстрируемому уроню наглости.

– Не уберешь, значит, – показательно расстроился я. – А знаешь, я ведь хотел разойтись по-хорошему и заплатить. Но если ты демонстрируешь такое неуважение, тогда следующее мое предложение будет не столь великолепно. Итак, дань отменяется, насовсем, а ты принимаешь меня, Риту и Дебору в свою свиту. Для остальных мы демонстрируем подчинение правилам и никому говорим, что взносы не платим, на чем считаем ситуацию урегулированной. Вы же сохраните это в тайне для остальных, так? – вновь оглядел я остальных, одновременно возмущенных моей наглостью и скрывающих страх перед красными глазами.

– Это так не работает, Деймос, – Антонио молодец, лицо держит.

– Это именно так и работает, Антонио, а от хорошего варианта ты только что отказался своим неуважением. Убрал бы шестерок своих, договорились бы, – вновь небрежным жестом показал я назад, словно пыль с плеча смахнул.

– Без дани я возьму только одного тебя. Еретичку и Дебору трогать не будут, если дань они будут платить.

Надо же, Антонио пошел на попятный неожиданно для многих – некоторые из окружающей нас группы поддержки его уступкой заметно возмутились. Но все как один возмущенные отводили взгляд, стоило мне только на них посмотреть. Бенджамен тоже возмутился, но на него я как раз не глянул, не провоцируя прямым взглядом.

– Если я откажусь? – вновь повернулся я к старосте отряда.

– Придется тебя проучить.

– Как именно?

– Серьезно проучить. Так, что ты об этом пожалеешь.

– Конкретнее, Антонио. Чтобы принять решение, мне нужно понимать, чего бояться.

– Слушай, Деймос, мы теряем время. Или ты подчиняешься правилам, или…

– Или что?

– Да вы достали своим словоблудием! – наконец-то вспылил Бенджамен.

Шагнув вперед, заставил потесниться Антонио и уперев кулаки в столешницу он встал напротив меня, пытаясь нависнуть и задавить напором авторитета. С кем-нибудь другим думаю получилось бы неплохо, но у меня подобное вызвало невольную усмешку, хотя в глаза ему я по-прежнему не смотрел, чтобы он уверенности не растерял.

– Деймос, меня зовут Бенджамен. Я бы пригласил тебя к себе в эскадрон, но вот незадача – мы все здесь не любим еретиков, а свою девчонку бросать ты не хочешь. Правильно понимаю?

– Она не еретик, – неуверенно покачав головой, опустил я взгляд.

– Да будь она хоть дочь Юпитера и Минервы, наплевать, в инкубаторе неважно кто ты есть, важно кем тебя считают! – даже хлопнул по столу ладонью Бенджамен. – Если ты не хочешь бросать еретичку, у меня для тебя есть два варианта, хороший и плохой. Хороший заключается в том, что ты в течении следующего месяца платишь двойную дань, а после живешь по правилам, тогда гарантирую, что ты спокойно поднимаешься по ступеням инкубатора. Плохой стоит сейчас прямо за тобой. Нас здесь четыре капитана и поверь, у каждого полно возможностей устроить тебе неприятности.

– Бенджамен, я тут человек новый и как ты наверняка понял не очень хорошо ориентируюсь в реалиях инкубатора, – уже без прежней наглости произнес я. – Давай вести переговоры конструктивно и раз уж вы пришли ко мне в таком представительском составе, могу я понять, чего бояться? А то может ваши угрозы заключаются в том, что вы будете дразнится из-за угла, я же не знаю, на что вы способны.

Бенджамен шумно вздохнул и прикрыв глаза на пару секунд, демонстративно попытался успокоиться, сдерживая раздражение.

– Деймос, никто не будет дразниться из-за угла. В каждом отряде найдется по несколько торпед и каждый день ты или твоя подруга будете ходить оплеванными и униженными, либо же не будете вылезать из режима карцера, вскоре став неприкасаемыми. Так что подумай над этим предложением, следующее будет хуже.

– Здесь можно купить бумагу?

– Что? Хм, да, – кивнул озадаченный Бенджамен.

– Значит мой ответ таков, ставлю тебя в известность, – начал я говорить, лениво обозревая всех собравшихся кроме Бенджамена, но обращая слова именно к нему. – Дай только раз команду своим лакеям попытаться меня спровоцировать или оскорбить, я не обращу на них внимания, как не обращаю внимания на лающих собак, но накажу хозяина. Если же кто-то из ваших шестерок меня тронет, вы вместе будете визжать от боли и страха захлебываясь слезами. Если я вдруг окажусь под арестом и что-то за это время случится с Ритой, каждый из вас будет жалеть, что на свет появился, лица и имена я запомнил. Вы думали, что меня закинули на вашу территорию, но нет… Это вас со мной здесь заперли, правила поменялись! – оглядев отводящих глаза инфантов, я наконец посмотрел прямо на капитана грифонов. – Так вот, насчет бумаги. Купи один лист, запиши по памяти свои аргументы мелким убористым почерком, а после сверни трубочкой и запихни себе в задницу. Ты меня понял?

Бенджамен побледнел как полотно, глядя на меня немигающим взглядом в попытке не отвести взгляд.

– Я тебя спросил, ты меня понял?

Бенджамен взгляд все же не опустил – перевел, глянув над моей головой на стоящих позади инфантов и кивнул, давая команду. Я даже не думал, что все окажется так просто – на уроках мастеров по манипуляции все было много сложнее, здесь же происходящее казалось игрой на самом-самом легком уровне сложности, настолько легко окружающие реагировали и делали то, что надо мне.

Один из стоящих позади схватил меня за плечи и надавил, пытаясь воткнуть лицом в поднос с остатками обеда. Извернувшись и прикрыв голову локтем, удара лицом в столешницу я избежал, а мгновением позже перехватил чужую руку и резко дернул вниз. Звук удара лицом в стол сопроводил хруст сломанной кости, сразу же заглушенный истошным криком боли.

Второй инфант сзади замешкался, а я уже вскочил, роняя скамью и в прыжке даже не ударил, а оттолкнулся от него двумя ногами. Инфант как упор оказался подходящий, парень массивный и получилось хорошо – мы отлично полетели в разные стороны. Он в падении разбросал пустые скамьи и столы, а я уже вместе с Бенджаменом упал и покатился по полу. Остановились мы, когда он лежал на животе, а я сидел сверху и оттягивая его голову за волосы назад.

– Еще одна такая попытка и ты умрешь, – в унисон с проснувшейся демонической стаей прошипел я Бенджамену в ухо. – Секреты раскрывать не буду, но убьешь ты сам себя, и никто не будет виноват, ты понял?

Я успел вовремя – едва договорил, как мгновением позже в столовой раздался пронзительный звук, мгновенно вышибающий сознание и все стоявшие до этого момента на ногах инфанты одновременно рухнули на пол. Уровень порога восприятия у меня выше, чем у обычных людей, поэтому в себя я пришел почти сразу. В поле зрения появились легкие сандалии синтбионтов парамедиков, следом клацали с шелестящим скрежетом металлические ступни роботов-охранников, а следом шагали сапоги-ботфорты мастеров, в окружении которых плывет по полу подол белой с золотой окантовкой мантии дона Диего.

В себя я пусть и пришел, но в ушах все еще гулко звенело после выносящего сознание звукового удара, а общую фокусировку зрению никак не вернуть, вижу только прямо перед собой, остальное расплывчато. Синты-парамедики выводили, а некоторых ошеломленных инфантов даже выносили из столовой, и вот уже меня мягко потянули вверх, помогая подняться. Все еще находясь в прибитом состоянии, опустив голову я с трудом пошел в направлении, куда меня мягко тянули за собой двое синтбионтов.

За последствия я не волновался. Если нет принятого заранее решения упечь меня в камеру, то оправдания железные. Меня окружили большой толпой, угрожали изувечить и сделать социально-отверженным, а когда Бенджамен дал команду на меня напасть, я сильно испугался и действовал в меру сил, в панике пытаясь избежать избиения толпой. Другое дело, что дон Диего может проводить глубокое разбирательство – считав мое напутствие Бенджамену, но там и мои аргументы другие будут, на фоне его откровенности насчет возможности перехватить лидерство.

Правда, оправдания свои очень похоже мне придется озвучивать не перед оставшемся в столовой командор-маршалом, а перед мастером Эрнандес – как раз к его кабинету меня только что подвели. Завели внутрь, поставили перед столом и отпустили – я почувствовал, что синты ушли. Зато из-за спины вышла мастер Эрнандес, похоже сопровождавшая нас по дороге из столовой держась позади.

Взгляд все больше прояснялся, и глянув на нее со спины я увидел медного цвета волосы – падающие вьющимися локонами на плечи и спину, белое с золотой окантовкой и подчеркивающее узкую талию мундирное платье – плебейское, короткое до середины бедер, высокие сапоги-ботфорты на невысоком каблуке.

Мастер Эрнандес не стала присаживаться, тоже осталась на ногах, встав с другой стороны стола. На меня посмотрело полностью закрытое черно-белой венецианской маской лицо, только блестят в глубине прорезей ярко-зеленые глаза. Неожиданно, но это оказалась та самая привидевшаяся мне в бреду безликая женщина, получается действительно ухаживавшая за мной ночью после экзекуции.

– Здравствуй, Деймос. Я Стефания Эрнандес, новый мастер-наставник седьмого отряда. Может быть ты меня помнишь… Ты ведь меня помнишь, правда?

Когда услышал такой знакомый голос невольно расширил глаза, но почти сразу же медленно прикрыл, чувствуя, как наворачиваются слезы. Пожалуйста, пусть это не будет галлюцинацией после звукового удара в столовой.

– Данте? – уже шепотом спросила Стефания.

Не галлюцинация. Очень неожиданно, но загадочным мастером С. Эрнандес оказался единственный человек, который – только теперь это понимаю, меня по-настоящему любил. Пусть и совсем недолго.

Я так и стоял с закрытыми глазами – мне нельзя плакать, нельзя показывать свою слабость, поэтому старался даже не шелохнуться, чтобы не потекли наполнившие глаза слезы. Но когда Стефания подошла и взяла меня за плечи, я уже не выдержал и уткнулся ей в грудь. Патриции не плачут – или делают это так, чтобы никто не видел.

Глава 12. Стефания

Стефания Эрнандес родилась на планете Теруэль, в альвариуме – мегагороде-улье для охлоса. Появилась на свет она согласно обязательной квоте демографического долга, поэтому в яслях оказалась сразу же после рождения. Мать ни разу не видела, данные об отце-доноре были для нее закрыты уровнем допуска, да и росшая в инкубаторе Стефания не горела желанием искать эту информацию.

На Великую лестницу она вступила в предназначенном только для девочек инкубаторе Теруэля и в ходе обучения показала тягу к материнскому инстинкту, отчего успешно перешагнула с четвертой на пятую ступень став аспектом с направлением в Училище материнства Ордена Истока. Училище Стефания закончила с отличием, получив направление в домен Сангуэса – невероятный взлет для вышедшей из охлоса безымянной плебейки, рожденной в одном из худших по статистике альвариумов Теруэли.

У Стефании был врожденный дар к воспитанию, она искреннее и всей душой любила детей, но именно это послужило причиной несчастья: Данте Сангуэса настолько к ней привязался, что в шесть лет как-то невзначай заявил своей матери, что Стефанию он любит больше всех и в будущем намерен на ней жениться. Сеньора Агнесса от такого заявления пришла в свирепую ярость, хотя сразу действовать не стала. Она выждала несколько дней, потом сообщила Данте, что Стефания получила разрешение на самостоятельное воспитание ребенка и сразу уехала, воспользовавшись правом расторгнуть договор ради исполнения демографического долга и не сочтя нужными даже с ним попрощаться. Сама Стефания в это время уже находилась в лазарете Ордена, балансируя на грани жизни и смерти.

Экзекуцию проводила сама Агнесса, используя неконвенционные орудия пыток и к счастью для себя Стефания быстро потеряла сознание, почти ничего не запомнив. Выместив злость, Агнесса не стала ее добивать и отправила обратно в Орден Истока с максимально плохим отзывом, предъявив иск на три миллиона этерналов за попытку подготовки к совращению малолетнего патриция. Иск выглядел довольно несуразно, но Орден не стал вступаться за никому неизвестную безымянную плебейку и с Сангуэса достигли мирового соглашения – от претензий к Ордену в три миллиона этерналов Агнесса отказалась, предъявив личным иском обязательства к Стефании «всего» на триста тысяч.

Несмотря на полученные после избиения увечья, по здоровью Стефания имела неплохие перспективы – согласно прогнозу медицинской статистической программы, она должна была прожить еще сто тридцать один год. На это время ее трудоустроили в статистический отдел Ордена младшим архивариусом без права повышения и перевода, с месячным окладом в шестьсот этерналов.

Средств медицинской страховки хватило только на базовое восстановление функционала организма, из-за долговой нагрузки о косметологической хирургии речи не шло, так что у нее остались шрамы по всему телу. На лице тоже, так что Стефании пришлось носить маску. Но самым страшным были не шрамы, а причиняемая ими постоянная боль – в незаживающих ранах жил алый паучий яд, которым было напитан хлыст избивавшей ее Агнессы.

Сто семьдесят шесть этерналов съедал ежемесячный платеж в счет выплаты долга, восемьдесят четыре Стефания тратила на еду, сто сорок шло на оплату проживания и оставалось две сотни этерналов, в большинстве уходивших на обезболивающие – вот и весь оклад. Все запросы на разрешение взять в кредит виртуальную капсулу для подработки в первый год финансовой комиссией Ордена были проигнорированы, а после даже не принимались, кредитная линия для Стефании оказалась закрыта. Она догадывалась, что здесь не обошлось без желания Агнессы ее уничтожить, сделав жизнь невыносимой, но сделать ничего не могла.

За последние три года Стефания научилась экономить, принимая обезболивающие сначала день через день, а потом через два дня на третий – что позволило ей скопить некоторую сумму, почти хватающую на покупку вирткапсулы. Да, пришлось жить с постоянной сводящей с ума болью, но это того стоило – если у нее получится подрабатывать в виртуальной реальности, может быть в свободное от работы время появится шанс жить как обычный человек.

Доступное счастье было уже близко, но две недели назад, когда она утром пришла в Архив на работу, ее встретил эскорт со знаками личной гвардии протектора Рамиро. Ничего не объясняя, преторианцы отвезли ее в орбитальную Звездную Академию, где Стефания под руководством сразу двух магистров экстерном прошла курсы переподготовки и получила допуск мастера-наставника с присвоением статуса спектра пятого золотого ранга. Происходящее казалось чем-то невероятным, самой настоящей сказкой – за две недели она перешагнула сразу четыре ступени. Тысячи аспектов Ордена к подобному идут десятилетиями, получается преодолеть этот путь у единиц, ведь следующая, одиннадцатая ступень Великой лестницы – уже нобилитет.

В ходе переподготовки неделю назад Стефанию с коротким визитом привезли сюда, в инкубатор Кальдерона и представили дону Диего. Когда командор-маршал сообщил ей о том, что Агнесса Сангуэса казнена протектором, Стефания испытала искреннее удовлетворение. Когда дон Диего сообщил, что Стефанию вызвали сюда для того, чтобы она стала наставником отряда аутсайдеров инкубатора, куда отправлен лишенный прав и привилегий Данте, ныне ставший Деймосом, девушка испытала смешанные чувства.

Ведь именно Данте, пусть и невольно, стал причиной растянувшегося на целых пять лет ее личного ада, и Стефания просто не знала, как теперь будет его воспринимать. Но когда Стефания увидела его, в беспамятстве мечущегося по кровати после экзекуции, девушка поняла – винить его в случившимся она никак не может.

Сейчас, когда Данте беззвучно плакал, уткнувшись ей в грудь, Стефания еще более уверилась в том, что испытываемая к нему ранее привязанность никуда не ушла и она просто не может на него злиться. От избытка чувств Стефания крепко обняла этого пусть необычного, пусть с красными демоническими глазами, но ребенка и сама чуть не расплакалась – хотя, казалось бы, все слезы она давным-давно выплакала.

Несколько минут они простояли молча и крепко обнявшись, после чего Данте отстранился. На лице ни следа от того, что он только что плакал, алые глаза смотрят цепко и внимательно.

– Почему ты меня бросила? – вдруг спросил Данте.

– Что? – не веря в услышанное переспросила Стефания.

– Ты уехала даже не попрощавшись. Я конечно все понимаю, разрешение на воспитание своего ребенка, но я думал ты меня любишь, а ты…

Годы бесконечной, иссушающей и лишающей разума боли, все переживания, все душевные терзания и бессонные ночи в тяжелых раздумьях, двойственные метания уже в инкубаторе, когда Стефания узнала для кого именно придется быть мастером-наставником – после сказанного все это многократным эхом воспоминаний навалилось на девушку неподъемным грузом и она почувствовала, что теряет контроль.

– ¡Pequeña mierda! – негромко прошептала Стефания. – Ах ты неблагодарный маленький кусок дерьма, eres un jodido bastardo! – все повышая голос продолжила она говорить медленно и четко, непроизвольно мешая интер с испанским.

На негнущихся ногах, мелко дрожа от неконтролируемой ярости, Стефания обошла стол и взяла рабочий планшет мастера, взвесив его в руке – признав достаточно тяжелым и подходящим.

– Hijo de puta, дерьмо собачье, иди-ка ты к черту со своей траханной грязной семейкой! – продолжила Стефания, уже переходя на крик и бросила в Данте планшет. Он ловко увернулся, удивленный таким продолжением беседы, а после в него полетел стул, еще один, вслед за ним и стол – откуда только силы взялись. Причем полетел стол так, как будто его преторианец в боевом экзоскелете кинул, а не хрупкая девушка с дешевым стандартным биопротезом вместо руки. Впрочем, Данте легко увернулся и от стульев, и от протелевшего по кабинету стола и даже от пущенной следом тумбочки, просто сделав приставной шаг в сторону.

– ¡Eres un chusma hijo de perra! Куда ты побежал, а ну тащи сюда свою вонючую задницу, или я тебя сейчас достану! Иди сюда, я тебе сейчас яйца в жопу запихну, маленькая красноглазая тварь! – уже в неконтролируемой истерике кричала Стефания, а потом вдруг вспомнила, что от предыдущего наставника на стене остался висеть декоративный японский меч. – You fucking little asshole, dickhead cocksucker, это я, значит, тебя не любила?! Ах ты мерзкий тупой говноед, maldito pequeño bastardo, да из-за тебя меня на полосы как кусок хамона нашинковали, да я тебя сейчас прирежу, сраное ты наглое дерьмо, свинья неблагодарная! – сорвала со стены катану впавшая уже в неконтролируемое бешенство Стефания.

Данте, неожиданно, убегать не стал – остался на месте и даже наклонил голову, предупредительно показывая себе на шею. Пронзительно закричав – разумом понимая, что делает что-то страшное, но не в силах совладать с накатившей яростью Стефания широко размахнулась и рубанула мечом-катаной прямо в указанное место.

В последний момент, когда клинок летел в подставленную шею, девушка зажмурилась. Ощутив мягкое сопротивление рукояти после попадания в тело Стефания в моменте просветления разума поняла, что именно натворила и от шока пришедшего осознания просто упала в обморок.

Глава 13. Деймос

Спрятавшая лицо под маской Стефания дышала ровно и глубоко, скоро должна очнуться. Никогда бы не подумал, что она может так ругаться – интересно, это она в училище Истока изучила, или раньше? А я ведь даже не знаю, где и как она выросла.

Впервые об этом только сейчас задумался, надо же. Если Стефа никогда не говорила о семье, даже в контексте, значит она не из аспектов и скорее всего воспитывалась в одном из инкубаторов сразу с яслей и это ее специфический словарный запас объясняет. Дело раскрыто.

Пока Стефа была в беспамятстве, я привел кабинет в порядок. Повреждений не было, мебель из металлопластика – как и все в инкубаторе, только заметная отметина на стене осталась, куда планшет углом врезался. Хорошо их противоударными делают, видимо в Ордене Истока знают толк в воспитании подрастающего поколения.

– Данте, – прошептала очнувшаяся Стефания, приподнимаясь на диване и в ужасе вскидывая руки к груди. – Данте, ты жив? Я же тебя зарезала, я же тебе голову отрубила…

– Стефа, если выбирать между этой катаной и палкой сальчичона, я бы выбрал колбасу, она смертоубийственнее.

На самом деле после того как демонстративно подставился для удара, летящий мне в шею клинок я остановил рукой – поймав особым образом, что внешне выглядело это так, словно принял удар ладонью. Мастер меча Николай учил, что подобные действия впечатляют и ошеломляют противника, являясь сильной психологической атакой и возможностью бескровно закончить поединок. Но зря щегольнул умением, похоже Стефания этого просто не увидела, потому что потеряла сознание раньше.

– Данте, милый, я столько всего наговорила, прости меня пожалуйста!

Голос у Стефы дрожит, но слышать его очень странно – губы венецианской маски не шевелятся, из живых черт только пронзительный взгляд зеленых глаз.

Присев рядом, я взял ее за руки.

– Довольно неожиданно было все это слышать, но, если ты мне объяснишь детали, может быть извиняться не придется. Расскажи свою версию – мне сказали, что ты воспользовалась правом перевода получив разрешение аспекта на рождение-воспитание, после чего ушла, даже не удосужившись со мной попрощаться.

Очень тяжело общаться с человеком в маске, когда не видишь ни тени его эмоций на лице. Но я держал Стефу за руки и почувствовал, как она едва ощутимо вздрогнула. Еще стало понятно, что руки разные – нет, размером одинаковые, но даже через ткань шелковых перчаток чувствуется, что одна неживая, биопротез.

– Я не ушла. Меня выгнали.

– За что?

Стефания молчала, отвернувшись так, что глаз я больше не вижу.

– Стефа, если ты мне не расскажешь, рано или поздно я узнаю все сам. Понимаю, что тебе может быть сложно говорить об этом, и в другой ситуации настаивать бы не стал. Но, если ты не заметила – я сейчас лишен прав патриция и стал плебеем, в статусе аутсайдера находясь в отряде инкубатора, насколько понимаю выполняющим роль отстойника. Поэтому думаю, нам нужно быть честными друг с другом и как можно скорее миновать стадию «кто виноват», разобравшись в произошедшем, чтобы перейти к стадии «что делать».

Маска чуть-чуть дернулась, очень похоже, что Стефа зажмурилась.

– Мне понравилась твоя откровенность совсем недавно, давай ты сейчас так же не будешь сдерживаться, только расскажешь мне все без недавней экспрессии.

– Когда ты сказал своей матери, что вырастешь и возьмешь меня в жены, она разъярилась и подвергла меня экзекуции, а после вышвырнула из замка загнав в долговую кабалу без права оправдания. Пять лет я работала на самой низшей ступени, отдавая все деньги на погашение долга и обезболивающие, но недавно люди протектора забрали меня из архивариума и отправили в Академию на переподготовку, где всего за две недели я получила десятый золотой ранг ремесла, перепрыгнув сразу через четыре ступени.

– Две недели назад тебя забрали?

– Да.

– Четырнадцать дней? Точное количество, это важно.

– Пятнадцать.

Люди Рамиро забрали Стефу пятнадцать дней назад. Я же в инкубаторе всего одиннадцать дней – значит решение о моем здесь появлении было принято еще задолго до того, как мама утром пришла ко мне в спальню с пистолетом. Почему она тогда кричала, что за мной идут из-за того, что я с новой подружкой Эмми «шнырялся»? Мама не знала истинную причину моего грядущего низвержения? Или наоборот, мама знала настоящую причину, а упоминание Эрменгарды только предлог?

Список задач на будущее постепенно полнился все более неудобными дополнительными вопросами.

– То есть ты теперь спектр? – нарушил я молчание.

– Да.

– Какая у тебя задача?

– Здесь меня встретил дон Диего Кальдерон и без углубления в детали выразил надежду, что я буду хорошим мастером отряда дивергентов.

– А, то есть наш отряд так называется?

– Неофициально.

– Это моя мама сделала? – коснулся я маски Стефании и почувствовал, что она с трудом удержалась, чтобы не отстраниться.

– Да.

Очень странно получается. Я ведь рожден как патриций и мне с постоянной периодичностью говорят, что я слишком умный для своих лет – если брать сравнение с обычным человеком. Кроме того, наставники всегда учили меня смотреть критически на все услышанное, но почему-то некоторые вещи я выборочно как принял на веру, так и ни разу не обдумывал. Может быть потому, что раньше маме я доверял безоглядно?

– Стефа, прости, что я безоговорочно и сразу поверил, что ты меня бросила. Конечно, мне показали видео как ты уезжаешь и прощаешься с поместьем, но…

– Меня увезли в состоянии полутрупа, я больше месяца провела без сознания на больничной койке.

– Покажи, пожалуйста.

– Что?

– Шрамы.

– Я… я не могу, – безликая маска отрицательно качнулась.

– Почему?

– Я не хочу, чтобы ты видел меня такой.

– Какой?

– Уродливой.

– Мне это нужно.

– Зачем?

– Ты знаешь, что такое стимул?

– Мотивирующий фактор, побуждающий на реакцию.

– Мысли о том, чтобы увидеть тебя под маской будут мешать мне сосредоточиться на более серьезной цели.

– Какой?

– Когда ты уже проходила переподготовку в Академии, я проснулся утром оттого, что моя мать пришла меня убить, чтобы избавить фамилию от позора. Не успела и не смогла – в замке появился протектор Рамиро. Когда моя мама умоляла не лишать меня ранга патриция, Рамиро ее убил – энергетический импульс, экстерминация кванта души. Когда он отвлекся, я подобрал принесенный мамой пистолет и выстрелил ему в голову, но только ранил даже без замены оболочки, после чего Рамиро сказал, что я ему нравлюсь. Он дал мне свое имя – меня теперь зовут Деймос Рамиро и отправил сюда. Вместе со мной сюда попала Рита Конради, ее семья оказалась еретиками и так получилось, что теперь я Риту опекаю. Командор-маршал дон Диего, при внешней его благожелательности и приветливости использует ересь семьи Риты как один из факторов, чтобы усложнить нам здесь жизнь, вызвав ненависть со стороны остальных инфантов и в такой ситуации все, что сказано, может нести смысл. Так что еще раз спрошу на всякий случай: он что-нибудь говорил тебе о нас, пусть даже это были дежурные слова?

– Дон Диего из конкретики только сказал, дословно, что материал у меня хороший, пусть это и худший отряд инкубатора.

– Меня, а теперь и тебя, гонят вперед к определенному, но пока неизвестному нам результату. Чем быстрее мы его достигнем, тем быстрее можем узнать больше и поставить себе новые цели, закрыв старые, но для достижения этого результата мне будут мешать мысли о том, что сокрыто у тебя под маской и я прошу, чтобы ты ее сейчас сняла.

Стефания немного подумала, потом коснулась пальцами головы в районе ямочек под ушами. Послышался щелчок, и она медленно опустила маску. Не очень ясно, чего она стеснялась – никакой уродливой она не стала. Понятно, что хорошего мало – несколько темно-багровых шрамов пересекали лицо, чуть искривив линию рта и немного опустив уголок левого глаза. Искусственного глаза, что только теперь мне стало понятно. Так, а вот это плохо – вокруг каждого шрама заметна словно бы тлеющая паутинка алого свечения – во время экзекуции мать использовала наказующую паучью плеть.

– Обезболивающие помогают?

– Не до конца, но я почти привыкла без них.

На меня не действует алый яд боевых химер Сангуэса, но я знаю сопутствующую боль – меня тренировали терпеть схожую, заставив девять недель ходить с имитатором, и это было очень тяжело. Стефа с этой болью живет пять лет – шестьдесят пять стандартных месяцев, двести шестьдесят недель. Я невольно протянул руку, убирая рассыпавшиеся по плечам вьющиеся рыжие локоны и увидел, что один длинный шрам с лица Стефы уходит вниз на шею, но дальше его скрывает высокий воротник-стойка мундирного платья. Больше открытой кожи не видно – кисти покрывают белые атласные перчатки, а ноги высокие сапоги-ботфорты.

Отложив маску, я потянул свою бывшую няню вверх, заставляя подняться. Неожиданно понял, что она уже всего лишь на голову выше меня, хотя я запомнил ее смотрящей на меня с далекой высоты своего роста.

Стефа замерла, закрыв глаза, а я начал расстегивать пуговицы. Сначала хотел просто раскрыть ворот, но по мере того как он расходился, просто не мог остановиться, начиная понимать весь ужас случившегося. Стефа попробовала перехватить мои руки, но сил на сопротивление – ни физических, ни моральных, после глубокого обморока и иссушающей чувства истерики у нее не было, так что она уступила нажиму практически сразу.

Прежняя картина мира стремительно менялась, отмеченная разница в росте оказалась лишь началом. В воспоминаниях Стефа жила авторитетной взрослой и всезнающей няней, а сейчас я понимаю, что она такая же неуверенная и уязвимая как Рита, просто старше на десять лет. Отчаявшаяся, испуганная и растерянная девушка, вчерашний аспект самой нижней ступени, которую закинули сюда без озвученной цели, и сейчас она не знает что делать и даже не представляет что будет дальше. Поэтому и подчиняется мне сейчас так безоговорочно покорно.

Расстегнутое мундирное платье упало на пол и стало понятно, что выкрикнутое недавно в запале «как хамон нашинковали» совсем недалеко от истины. Кожа у Стефы светлая, вот уже пять лет не видевшая солнца, отчего багряные шрамы на ней выделяются еще более отчетливо. Предсказуемо по краю каждого идет тонкая и едва заметная паутинка алого свечения паучьего яда. Боги и демоны, я когда тренировался терпеть и половины боли не испытывал, как она сейчас, сегодня, вчера и всегда – как только с ума не сошла?

На Стефе остались высокие ботфорты, перчатки до локтей и корсет, но было хорошо понятно, что под ними тоже сплошные шрамы. Все тело исполосовано, преимущественно с правой стороны – плечи, спина, ягодицы, бедра, все покрыто широкими багряными шрамами, каждый из которых по краю подсвечен едва заметным алым контуром живущего под кожей яда.

Правая рука искусственная до ключицы, облегающая металлическую конструкцию силиконовая кожа даже не в тон остальной – протез мало того, что биомеханический, так еще самый дешевый. Коснувшись искусственной руки, я обошел вокруг дрожащей Стефы – она так и стояла крепко зажмурившись и безвольно опустив плечи.

По линии шрамов и характеру повреждений понятно – когда мать хлестала ее паучьей плетью, Стефа лежала на левом боку, подтянув колени к груди и закрывая руками голову. Больше половины ударов пришлось в верхнюю часть тела, поэтому правую руку врачи сохранить не смогли.

Когда я коснулся одного из шрамов, словно бы оказался на месте экзекуции – как вживую услышал девичьи крики, ощутив в руке наказующую плеть. В голове мгновенно проснулись шипящие голоса, внутри забурлили самые разные чувства – страх и ужас Стефы, собственная ярость и чужое наслаждение властью над ее беспомощностью.

Чужое? – зашипела в голове демоническая стая, многоголосьем вдруг начавшая уверять меня, что это испытываемое наслаждение властью приносить боль никакое не чужое, а самое что ни на есть мое собственное. Одновременно краски окружающего мира вновь стали серыми и ярким пятном выделялось только тело стоящей передо мной дрожащей молодой женщины, и горящие на нем алым огнем пульсирующие в шрамах паутинчатые прожилки.

– Данте, ты что делаешь? – дрожащим голосом спросила Стефа, когда я начал расстегивать ей корсет со спины.

– Не двигайся.

Голос мой прозвучал нечеловечески, отчего Стефания заметно вздрогнула, но осталась ровно стоять. Ее плечи дернулись, когда корсет упал на пол, сразу после она прикрыла руками грудь – странная женщина, я ведь сзади стою и не смотрю, к тому же видел ее уже обнаженной сколько раз, когда она купала меня в банях. Вот совсем не понимаю этой плебейской особенности стесняться своей наготы.

– Не двигайся, – снова напомнил я.

Сорванная со стены катана хоть и была дрянной поделкой, но сейчас пригодилась – пусть клинок не очень острый, но другого все равно нет.

– Потерпи, сейчас будет больно, – попросил я и воткнул Стефе острие клинка между лопаток, оставляя небольшой разрез. Она негромко вскрикнула – больше от страха, чем от боли.

Мир вокруг по-прежнему был серый, демоническая стая в голове шипела все громче. Их многоголосый шепот размывало, часть явно хотела уничтожить стоящую передо мной женщину, часть спасти – но и те и те сходились в том, что сейчас отличный способ показать свою власть.

Надо с этой стаей что-то делать, как-то прогнать из головы – отстраненно думал я, уже сделав второй надрез на спине Стефы, на пояснице – в этот раз она молча стерпела.

Смог бы я так ей довериться в подобной ситуации?

Поставив катану рукоятью в пол, я поочередно хлопнул по острию ладонями, оставив два небольших, но глубоких и сразу начавших кровоточить пореза. Отпустил упавший на пол меч, от звука падения которого Стефа вздрогнула, но я уже прислонил ставшие мокрыми от крови ладони к ее спине и закрыл глаза. Видеть при этом не перестал – фигура молодой женщины высвечивалась перед внутренним взором бело-голубым контуром, по которому шло переплетение линий шрамов с вкраплением алого паучьего яда.

Синхронизировав дыхание со Стефой, я словно стал с ней единым целым. В голове зашумело – появилось сладкое предвкушение, осознание что я могу сейчас одним движением поработить, уничтожить, забрать всю жизненную энергию у этого беззащитного человека. Человечишки!

Невероятным усилием подавив кровожадный алчущий порыв, сосредоточившись на красных линиях яда я потянул их к себе одновременно понимая, что голоса в голове до добра не доведут, надо срочно их убить, прогнать, заглушить, неважно что сделать, главное избавиться!

Именно испуг от осознания края пропасти трансформации у которой я только что оказался помог мне сосредоточиться, и десятки тонких алых росчерков змейками заскользили у Стефы под кожей – она сразу болезненно застонала. Но продолжалась для нее пытка совсем недолго, потому что весь паучий яд уже втянулся в меня через порезы на ладонях.

Кисти рук и предплечья наполнило жжением, расходящимся уже по всему телу, а мгновением позже меня пронзило острой болью по всему позвоночнику, выгибая дугой. В момент потери сознания шипящее многоголосье словно обрело звук и объем, так что я отчетливо услышал произносимые одновременно сотни слов и десятки фраз, среди которых на общем фоне демонического смеха прозвучало главное.

«Наивный, он хочет от нас избавиться!»

«Мы вместе и навсегда!»

«Ты – это мы!»

Глава 14. Кальдерон

Дон Диего старался выглядеть спокойно, но внутри обмирал от страха и напряжения, ожидая сеанса связи с протектором.

– Диего, друг мой. Какие новости? – появилось наконец в голокубе объемное изображение Рамиро.

– У нас произошло чрезвычайное происшествие.

– Ты про паучий яд, или еще что-то случилось?

Дон Диего с трудом сохранил спокойное выражение лица – он считал собственный инкубатор изолированной от чужого внимания вотчиной и осведомленность Рамиро его шокировала. Теперь нужно понять, где подтекает, по каким каналам уходит информация и как с этим бороться, а главное – сделать это не вызвав гнев протектора.

– Диего, друг мой, не волнуйся, – вдруг рассмеялся Рамиро, почувствовав настроение Кальдерона. – Ты сейчас немного подумаешь и сам поймешь, откуда я все это знаю.

– Стефания Эрнандес.

– Еще, – словно карточный игрок сделал движение рукой Рамиро.

– Глаз! – вдруг догадался Кальдерон.

– Конечно, друг мой, конечно! Пять лет назад ей был установлен глаз, которым может видеть не только она – видишь, как все просто! А ты занервничал, аж вспотел и побледнел весь. Так в чем проблема по твоему мнению?

– Я планировал, что нахождение рядом со страдающей от боли Эрнандес в достаточной мере будет держать подопечного в напряжении, но сейчас уровень стресса грозит критически снизится.

– Ты хочешь сказать, что это послужит препятствием? – поднял брови Рамиро.

– Нет-нет, но другие варианты грозят недовольством высоких фамилий.

– Диего, дорогой друг. Если у тебя все получится, ты вернешься на место, где и должен находиться по своему статусу, умению и авторитету. Если нет, недовольство высоких фамилий будет для тебя, для нас с тобой, совершенно маловолнующим фактором. Диспозиция ясна?

– Да, – кивнул дон Диего, у которого после этих слов появилось необъяснимое спокойствие. Остался лишь один важный вопрос, который теперь - после столь честно озвученных перспектив, не было страшно задавать.

– Что-то еще? – внимательно посмотрел на собеседника Рамиро.

– Кого ты хочешь из него сделать?

– Ты еще не понял? Он станет абсолютным оружием.

– Зачем?

На этот вопрос Рамиро отвечать не стал, только расхохотался и отключился.

Глава 15. Деймос

Очнувшись понял, что мы поменялись местами – теперь я лежу на диване, а моя голова на коленях у Стефы. Она уже оделась, на лицо вернулась маска, поблескивают в прорезях зеленые глаза.

Провел проверку состояния – аккуратно пошевелил сначала пальцами, потом руками-ногами, покрутил головой. Все в порядке, никаких последствий. Нет, есть немного – когда поднялся на ноги и осмотрел себя понял, что печать Рамиро на ладони по контуру острого креста слабо подсвечена алым контуром.

– Данте, что ты сделал? – спросила Стефания с легкой дрожью в голосе.

– Попытался вытянуть из тебя паучий яд. У меня получилось?

– П-получилось, но…

Стефа порывисто поднялась и потянув меня за собой активировала на стене ростовое зеркало. Да, необычное зрелище – хмыкнул я, вглядываясь в свое измененное лицо. Радужка глаз посветлела – кровавый «бургундский» оттенок превратился в алый, став ярче привычного, а под правым глазом появилась расчерченная красными линиями паутина почти на всю щеку. Очень интересно.

– Данте, что произошло?

– Ты же знаешь, что я не совсем человек?

– Н-нет.

– Хм. А вот, ну, то что у меня, например, глаза красные… Тебя это не смущало?

– У меня есть знакомая, у нее в глазах вместо зрачка знак бесконечности.

– Так это ж импланты, а у меня свои.

– Мы изучали, что у патрициев популярна эстетическая коррекция телесной оболочки.

– Бери выше – это генетическая модификация. В Республике, как ты знаешь, существует баланс между преторианцами, храмовниками и патрициями, все три группы друг друга уравновешивают. В Арагоне, из-за изолированности нашей звездной системы, этот баланс нарушен. Храмовники у нас силы не имеют, им не хватает ресурса веры для обретения силы, не говоря уже о передаче ее преторианцам, поэтому республиканская гвардия здесь выполняет лишь выставочную роль. Власть патрициев здесь безоговорочна, равновесие соблюдается балансом соперничающих двенадцати фамилий, влияние которых стоит на химерах и личной силе – которая у нас есть благодаря генетической модификации, из-за которого у каждого патриция от трех до шести процентов демонической крови.

– Я думала это сказки! – прошептала Стефа.

– Нет. Эта звездная система изначально была населена гуманоидной расой, для простоты классификации названной демонами. Общий язык с ними сразу не нашли, ну а когда прямая связь Арагона с Землей была уничтожена, между местными и колонистами уже остро возник вопрос – или мы их, или они нас. Серьезной помощи от Земли не ожидалось – божественной поддержки здесь нет, а квантовым переходом легионы не отправишь, и тогда многие бойцы-добровольцы экспедиционного согласились стать измененными, чтобы противостоять демонам на равных. Чтобы убить дракона, надо самому стать драконом, слышала может быть такое. Да, именно в процессе этой войны, а потом геноцида демонов для быстрого заселения нашей звездной системы был принят ряд чрезвычайных мер, в частности увеличение количества женщин в общем соотношении, введение демографического долга, внедрение практики генетической модификации патрициев и коррекции охлоса. Демонов больше нет, а порядки остались. Истинных демонов больше нет, я имею ввиду, потому что их кровь в нас осталась.

– Это же наверняка запретное знание, – еще тише прошептала Стефа.

– Официально я больше не патриций, а запрета к разглашению в новом статусе мне никто не давал. Так вот, для экзекуции моя мать использовала паучью плеть из псевдоплоти. Это не продукт биомеха, псевдоплоть живая. Она создана, как и боевые химеры, путем применения к человеческому организму паучьего гена и индокринации демонического начала. Только в случае с паучьей плетью выращивается не целый организм, а отдельный элемент. Теоретически, можно вырастить химеру с такой плетью вместо одной руки, но отдельно ее создать проще и дешевле. Так как это плоть химер Сангуэса, у меня иммунитет к такому яду, поэтому я просто его из тебя вытянул – сам не знаю, как я это сделал, скорее всего это зашито в подкорке инстинктов демонического наследства. Но так как я еще не до конца вырос, видимо мой организм оказался слишком мал для такого количества демонической крови, и она теперь отражается не только более ярким цветом глаз, но и вышла излишком паутины.

– Тебе сейчас больно? – легонько коснулась моей щеки Стефа.

– Нет, это ведь часть моей натуры, больно было только в момент расширения. Но демоническая кровь влияет на мое человеческое начало, так что хорошо подумай, прежде чем в следующий раз меня обзывать. Если на красноглазого ублюдка я не обижусь и приму как комплимент, то услышав остальные эпитеты, особенно сказанные тобой на английском, могу потерять контроль и за последствия не отвечаю.

– Я не знаю что это значит, это я в детстве в яслях выучила, прости меня пожалуйста, просто вырвалось! Данте, милый, я не знаю, что на меня нашло, я просто разум потеряла, я…

– Дай руку.

– Что?

– Дай руку, пожалуйста.

Стефа протянула мне «живую» левую руку, которую я сжал.

– Когда у меня не получилось убить оболочку Рамиро, я не справился с собой и угрожал ему. Сейчас стыдно, потому что понимаю, как глупо и смешно это выглядело. Рамиро мне тогда сказал, что люди делятся на тех, кто молча делает и на тех, кто только сотрясает воздух словами, но я с этим не совсем согласен. Я виноват перед тобой за весь тот ужас, что случился, потому что пусть и невольно, стал этому причиной. И я сейчас обещаю сделать все что угодно, чтобы в следующий раз, когда ты снимешь передо мной маску, ты делала это вернув прежний облик. Это мое обещание сейчас не только для тебя, но больше для меня – оно послужит мне стимулом достигнуть заявленной цели.

Стефа протянула руку и погладила меня по щеке – по позе и глазам я понял, что под маской она улыбается – как раньше. Вдруг линзы ее омнифона заметно блеснули, и она заполошно вздрогнула отдергивая руку.

– Мне надо идти, срочный вызов от командор-маршала Кальдерона! – сфокусировала взгляд Стефа и суетливо повела меня из кабинета. Перед самым выходом не удержалась, крепко обняла.

– Данте, я никогда бы тебя не бросила, – шепнула она мне. Но едва мы вышли в коридор, как взяла себя в руки – плечи расправились, подбородок приподнялся и обликом она превратилась в мастера-наставника госпожу Эрнандес, а маска добавляла шарма холодному облику. Даже не подумаешь, что внутри она все еще испуганная и растерянная юная девушка.

– Инфант Деймос, следуйте в личную капсулу и ожидайте моего вызова, – ровным голосом произнесла Стефания и двинулась по коридору в одну сторону, я – по появившимся в восприятии желтым линиям, пошел в другую.

Личное послеобеденное время еще не кончилось, так что оплатив три этернала за пятнадцатиминутный доступ в сеть я активировал голопространство и найдя форму обратной связи создал обращение в приемной протектора Рамиро, копией поставив командор-маршала инкубатора Кальдерона.

В сообщении лаконично изложил суть проблемы спектра Стефании Эрнандес, пострадавшей от Агнессы Сангуэса, ввиду экстерминации которой потребовал справедливого пересмотра дела, отзыва иска и оказания полной медицинской помощи в должном объеме.

Едва получив статус отправленного, письмо из истории сообщений вдруг исчезло. Я выругался раздраженно – похоже, глас народа слышать не хотят. Слегка успокоившись, задумался как обойти правила, огородившие меня в этом загоне, как вдруг на личную почту пришел ответ – с анонимного адреса, без подписи и сразу исчезнувший, как только я скользнул по нему глазами едва прочитав:

Сначала покажи на что ты способен, маленький красноглазый говнюк.

Глава 16. Стефания

Быстрым шагом, почти бегом Стефания подошла к дверям кабинета командор-маршала Кальдерона. Не столько спешила, сколько шла окрыленная отсутствием привычной боли не в силах поверить в избавление. Но перешагнув порог, Стефания как будто на стеклянную стену наткнулась – за круглым столом кроме командор-маршала восседало двенадцать почтенных матрон – мастера отрядов первой ступени в полном составе.

– Сеньорита Эрнандес, рад вас видеть. Проходите, присаживайтесь, – привычным благожелательным тоном приветствовал девушку дон Диего, показывая на свободное место. На негнущихся ногах Стефания обошла стол, чувствуя на себе многочисленные взгляды. Никогда раньше она не присутствовала на подобных совещаниях в роли равного и сейчас впервые искренне порадовалась о наличии маски – иначе просто не смогла бы держать лицо перед всеми этими почтенными и высокомерно смотрящими на нее дамами, каждая из которых старше нее минимум раза в три-четыре.

– Сеньорита Эрнандес, не волнуйтесь, вы не опоздали – я просто вызвал вас чуть позже, – заговорил дон Диего. – Пока вас не было, мы обсудили случившееся сегодня в столовой седьмого отряда и каждый сделал соответствующие выводы. Донны, благодарю за участие и конструктивные мнения, а сейчас попрошу вас оставить нас с сеньоритой Эрнандес наедине.

Матроны начали подниматься и потянулись к выходу, свысока поглядывая на Стефанию. Одна из них, мастер второго отряда донна Рамона – спектр золотого ранга, как Стефания, только на сотню лет постарше, задержалась. Взяв девушку за плечо, она словно клешней сжала его сухой рукой с длинными пальцами.

– Надеюсь, ты примешь правильное решение, сеньорита, – холодно улыбнулась донна Рамона и последней покинула кабинет. Когда дверь за вышедшими мастерами закрылась, дон Диего мягкими шагами подошел и встал позади кресла Стефании, положив руки ей на плечи, отчего девушка вздрогнула.

– Прошу прощения, сеньорита Эрнандес, но мне не очень комфортно смотреть в вашу маску во время разговора, – заговорил дон Диего, мягко массируя Стефании плечи. – Я слышал, что Деймос избавил вас от паучьего яда Сангуэса? Способный ребенок, невероятно способный. Вы знаете, что в нем есть кровь демонов?

– Знаю.

– Даже не буду спрашивать откуда – ведь это закрытая и запретная к разглашению информация.

– Вы мне только что сказали.

– Да и действительно, – дон Диего вдруг громко и весело рассмеялся, но быстро посерьезнел. – Истоки этого нужно искать в истории освоения Арагона. От первопроходцев требовались нечеловеческие возможности, поэтому не все приходящие сюда с Земли люди остались, собственно говоря, людьми. Методом проб и ошибок был найден баланс, так что в каждом из избранных патрициев, по замыслу фамилии должному пойти по Пути Чести, есть от трех до шести процентов демонической крови. Обеспечение этого наличия довольно сложный и дорогостоящий процесс, не буду вдаваться в подробности как мы этого достигаем, сейчас о главном. Сеньора Агнесса Сангуэса решила пойти против правил и вырастить сына, значительно превосходящего остальных, сделав из своего ребенка октодемона – у Деймоса не три и не шесть, а сразу двенадцать с половиной процентов демонической крови. Подобная процедура – зачатие и само рождение подобного ребенка, довольно опасны, поэтому Агнесса воспользовалась услугами суррогатной матери, не знавшей о грозящей ей смертельной опасности. Вы внимательно меня слушаете?

– Да-да, конечно.

– Просто я не слышу вашего дыхания, забеспокоился. Итак, на чем я…

– Суррогатная мать.

– Ладно, это неважно, давайте к главному. Достигшие совершеннолетия октодемоны в сравнении с другими патрициями здесь, на Арагоне, как и в сравнении с получившими божественное усиление преторианцами на Земле, обладают невероятными возможностями. Но у всего этого есть цена – по ходу взросления, пока детский разум еще пластичен, демоническая кровь может возобладать над человеческим началом. Проще говоря – Деймос может погубить сам себя, в ходе попытки обуздать силу убить в себе все человеческое и стать настоящим монстром. Для того, чтобы уберечься от этого, есть пока только один известный способ – взрослеющий ребенок должен находиться в постоянном напряжении, в вечном состоянии стресса мобилизации организма. Только так можно избежать активизации его демонических способностей, которые только и ждут, чтобы подавить его человеческое начало. Агнесса неплохо справлялась с этим до одиннадцати лет, но после этого ребенок должен начинать испытывать настоящий стресс, а к этому она подвести его не смогла. Не хотела ли, не могла ли или просто пожалела, этого теперь мы не узнаем, но именно поэтому лорд-протектор Рамиро был вынужден вмешаться и забрать Данте, отдав его мне на воспитание. Экстерминация Агнессы дала возможность пригласить сюда вас, и именно вы – один из факторов, который поможет мне держать Деймоса в необходимом состоянии напряжения. И у вас сейчас даже есть выбор как себя вести. Вы можете помочь мне, став идеальным мастером-наставником и частью нашего дружного коллектива мастеров. В частности, вы можете удовлетворить чаяния донны Рамоны и жестко наказать Деймоса за проявленную им в столовой жестокость…

– Он не виноват! Вернее, виноват не только…

– Сеньорита, не перебивайте меня пожалуйста, не забывайте где вы и кто вы есть, – изменившийся голос дона Диего заставил Стефанию затаить дыхание, но через мгновение он уже вновь продолжал прежним благодушным тоном. – Открою вам секрет, что в вынесении управленческих решений параметры «виноват – не виноват» имеют далеко не первое значение, тем более что речь в нашем вопросе идет об угле зрения на произошедшее. По мнению донны Рамоны, вина в применении физического и морального насилия, сопряженных с нанесением серьезных травм инфантам ее отряда лежит на Деймосе. С точки зрения правил моего инкубатора – решение целиком и полностью за вами, как за мастером седьмого отряда, потому что инцидент произошел в столовой именно вашего отряда и инициирован был пришлыми инфантами. Вы можете Деймоса по своему усмотрению как наказать, так и поощрить, но каждое из ваших решений будет иметь далекоидущие последствия. Если вы его накажете, в лице донны Рамоны приобретете покровительницу, хотя Деймос скорее всего сочтет это предательством и вас возненавидит. Потом, конечно, когда после его совершеннолетия вы получите разрешение рассказать ему об особенностях воспитания октодемона он вас простит… А может быть нет, я не знаю, но за подобную линию поведения я гарантирую вам награду: как только Деймос покинет инкубатор, вы подниметесь ступенью выше и станете частью нобилитета, сеньорита Стефания.

– Я не могу его предать.

– Мой совет – все же хорошо подумайте, а пока я вам озвучу другой вариант. Как вы знаете, к окончанию первой ступени, до момента чего у нас неполных два месяца, для участия в стратагемах должно остаться четыре эскадрона – в Кальдероне это традиционно драконы, грифоны, пегасы и василиски. Еще, как вы должны были узнать в Академии во время переподготовки, у каждого отряда первой ступени, что не афишируется для воспитанников, есть ментор из патрициев и именно он определяет экономическую стратегию развития и тактику на поле боя.

Дон Диего сделал легкое движение рукой и на столе появилась проекция с изображением четырех юных девушек. По чертам лица и цвету волос Стефа сразу узнала патрицианок из фамилий Хименес, Рибагорса, Веласкес и Сангуэса.

– Вторым вариантом, сроки еще позволяют, хотя и поджимают, я предлагаю вам собрать в своем седьмом отряде эскадрон и став его ментором – ваш золотой ранг спектра это позволяет, сделать заявку претендента для проведения матча-вызова с любым из эскадронов, а в случае победы занять его место. Вне зависимости от того выиграете вы или проиграете матч-вызов, это подстегнет ситуацию к тому, что Деймосу ближайшее время придется активно держать себя в тонусе в процессе разворачивающихся событий. Но вы должны понимать, что если на матче-вызове вы одержите победу и – совмещая должности мастера и ментора отряда, сможете занять место одной из этих девушек-патрицианок, вы не только получите их в недоброжелатели, но и сломаете сразу несколько схем уважаемых людей. Поэтому, если к концу обучения Деймоса вы не найдете себе покровителя из круга нобилитета, вас лично просто сожрут, уничтожат, сотрут в порошок. Естественно, если вы матч-вызов проиграете, это может случиться гораздо быстрее.

– Против кого посоветуете выступить?

– Ох, дорогая моя, сложный вопрос. Вы должны понимать, что в начале года соперниц было двенадцать – по числу полных отрядов, и что в ходе ожесточенной борьбы осталось всего четверо. Каждая из них уже празднует победу, готовясь к турниру второй ступени, вызов со стороны отряда-дивергентов в планы ни одной из них не входит, потому что свой эскадрон в отряде аутсайдеров это уже нонсенс. Поэтому если у вас получится выкинуть кого-то из них, это будет позором для любой. Если смотреть родословные, то на первый взгляд лучший кандидат для вызова Сандра Веласкес, ментор василисков – фамилия у нас на Арагоне самая слабая, сама Сандра безродная, в этом плане выбить ее предпочтительнее. Но у нее – неожиданно для многих, достаточно сильный отряд и сплоченный эскадрон, и сейчас Веласкес находится в союзе с Лолой Хименес, ментором драконов, они делят две верхних строчки рейтинга. У Милагрос Рибагорса и Анабель Сангуэса – пегасы и грифоны, команды более слабые, но на первом курсе выбить Рибагорса в аквариуме Рибагорса – это серьезный новостной повод, незамеченным явно не останется и вам это обязательно аукнется в самое ближайшее время. Остается Анабель Сангуэса – понимаю ваши чувства, кажется идеальным кандидатом. Хотя при должной настойчивости, учитывая происхождение Деймоса, она может стать вашей союзницей, поэтому в выборе ее как противника все не так однозначно. Итак, дорогая моя, подытожим, – продолжая массировать Стефании плечи, проговорил дон Диего. – Если вы согласитесь с необходимостью сейчас наказать Деймоса, то вступите на легкий и приятный путь к нобилитету – через три года сделаете шаг, о котором могут только мечтать миллиарды и миллиарды, я вам гарантирую это. Если же вы откажетесь от этой возможности и пойдете на конфронтацию с коллективом матрон, юными патрицианками и ждущими от них в этом году результата уважаемыми людьми, лично вы встанете на самом краю пропасти и стоит вам только с нее оступиться, вас просто разорвут на части или отправят на такие глубины социального дна, что последние пять лет покажутся вам приятной сказкой. Выбор за вами, сеньорита Эрнандес.

Глава 17. Деймос

Новостей от Стефы не было долго, и только после вечерней тренировки она вызвала меня к себе – сообщение об открытом доступе в секцию мастеров появилось через монитор. Двигаясь по пунктирным желтым линиям прошел по знакомым коридорам – был здесь уже с доном Диего. У двери кабинета встретил двух незнакомых матрон – были они не в коротких мундирных платьях, как у Стефы, а в бело-золотых мантиях Ордена. Донна Рамона и донна Фиорелла – мастера второго и одиннадцатого отрядов, только что вышли из кабинета Стефы. Похожи как сестры, обе высокие и худые, обе с высоты своего немаленького роста смотрят на меня с одинаковой неприязнью как вороны с насеста, а длинные крючковатые носы только добавляют сходства.

– Хам! – услышал я перешептывания и только после этого понял, что не счел нужным с ними поздороваться, выразив почтение. В общем-то нарушение правил – плетьми за такое не наказывают, но выговор получить можно. Но вроде как пронесло – наказание должно быть озвучено сразу, а я уже вошел в кабинет Стефы.

– Данте, я хочу назначить тебя капитаном эскадрона, чтобы наш отряд принял участие в стратагемах, – без долгих предисловий удивила она сходу.

– Можно как-то поподробнее?

– Можно, – кивнула немного смутившаяся Стефа. – Мастера Рамона и Фиорелла только что требовали от меня несоразмерно наказать тебя за драку в столовой, в случае отказа грозили возможными проблемами. Я попросила паузу на принятие решения, и хотела бы с тобой обсудить дальнейшие действия. Вариантов, в общем-то, у нас всего два – либо я тебя наказываю, что в будущем сделает из тебя изгоя и парию, просто так они не успокоятся, либо иду наперекор обеим. Но для этого, чтобы оградить себя от провокаций в дальнейшем, а также получить дополнительные права и возможности, нам нужно создать в отряде свой эскадрон.

– Наш отряд-отстойник тоже дает такую возможность?

– Любой отряд первой ступени имеет право единоразово заявить свой эскадрон и участвовать в матче претендента.

– Если матч мы проиграем?

– Не хотела бы об этом думать. Но для тебя ситуация будет лучше, чем сейчас, потому что сразу весь отряд станет изгоями и париями. Но сложнее всего будет, если матч-вызов мы выиграем, потому что на долгой дистанции из-за малочисленности нашего отряда содержание эскадрона сложно будет потянуть экономически.

– Можно на этом месте поподробнее?

– Нужно, – кивнула Стефа и активировала предназначенное для наставников методическое пособие, в изучение которого я сразу же погрузился.

В отличие от учебных тестов, пособие было написано с помощью псевдоинтеллекта, так что все было абсолютно понятно сходу. По мере ознакомления я узнавал, что суть стратагем заключается в выборе успешной стратегии баланса экономики и военной тактики, базой чему служил человеческий ресурс – для нашего отряда здесь все было немного грустно.

В каждый инкубатор каждый год из яслей прибывало по тысяче двести инфантов, готовых вступить на первую ступень, из них двенадцать мастеров набирали себе отряды. Выбор был яркой и торжественной процедурой, за которой следил не только весь инкубатор, но часто и весь аквариум – в инкубаторы прибывали не только дети охлоса из яслей, но и те, кого до одиннадцати лет воспитывали в семьях плебеев, если родители имели на это право.

Выбор проходил за девяносто пять раундов – каждый мастер за один раунд выбирал себе в отряд по одному инфанту, очередность выбора определялось старшинством ранга. Система, не позволяющая собрать всех самых лучших в одном отряде, но создающая значимое преимущество первым выборщикам. Более старшие мастера первыми выбирали себе в отряды лучших из лучших, потом лучших из худших, так что самый хороший баланс инфантов обычно собирался в первой пятерке отрядов.

По окончанию девяносто пяти раундов формировалось двенадцать полных отрядов по девяносто пять инфантов в каждом, а невыбранные воспитанники, числом в шестьдесят, формировали последний отряд-дивергент. Традиционно во всех инкубаторах такой отряд был седьмой по счету и доставался самому молодому или низкоранговому мастеру.

После официального и торжественного Выбора проходил еще один, уже не афишируемый – у каждого отряда появлялся ментор из юных патрициев. В начале года в инкубатор – на практику, пребывало двенадцать перешагнувших порог шестнадцатилетия курсантов-патрициев, после чего каждый из них по старшинству и ученическому рейтингу получал себе отряд. В инкубаторе не афишировали их присутствие, тем более на первой ступени, но менторы постоянно незримо находились за плечами мастеров – не как командующие, а как управляющие. Постепенно ознакомляясь с базой проведения стратагем я уже понимал, что это соревнование совсем не инфантов и мастеров, а проходящих практику юных патрициев.

С начала года каждый ментор сам решал какой придерживаться стратегии. Можно было заявиться для участия в сражениях сразу же, едва экипировав первую пятерку и заняв свободный герб – это давало возможность зарабатывать дополнительные деньги, а также постоянно участвовать в учебно-тренировочных сражениях. Обладателю герба могли кинуть вызов претенденты – например, выждавшие выбывания большинства соперников, накопившие ресурсы и сформировавшие эскадрон полного состава из десяти бойцов. У каждого из отрядов было только одно право на вызов – если бросил вызов и проиграл, из стратагем вылетаешь. Но если занял пустой герб и был выбит претендентом, оставался шанс вернуться, если еще сохранилось право на вызов.

Фундаментом входа в соревновательный процесс выступала экономика и в этом деле имелись важные нюансы. Нам не просто так начисляли этерналы за посещение тренировок и учебные успехи – по сути, для управляющих отрядами патрициев это была модель налогообложения, и каждый из них сам решал насколько облагать данью «подданных», действуя через старосту. Деньги были нужны в первую очередь для того, чтобы экипировать боевой эскадрон, должный состоять по минимуму из пяти человек, а только один боевой костюм без улучшений стоил тысячу этерналов, разные единицы оружия от семи до девяти сотен, и это все не считая ремонтов и расходников, ведь только за каждый выстрел в перерасчете на заряд энергетической батареи выходило от одного до пяти этерналов.

Получать деньги с налогов в первый год было довольно просто. Инфанты первой ступени не платили инкубатору ни за что, имея возможность зарабатывать вполне приличные деньги за успехи в тренировках и учебе – до ста этерналов в неделю, хотя средняя премия была конечно меньше, в районе пятидесяти.

Инфанты второй ступени уже начинали платить за свое содержание в инкубаторе – пять этерналов в день начинали списывать за ранее бесплатную нормированную воду и еду. На третьей ступени оплачивалось уже дополнительно и проживание, а на четвертой и вовсе каждый инфант начинал год уже будучи должным инкубатору за предоставленную одежду и образовательные услуги, оплачиваемые ежемесячным взносом.

Дань, собираемая с отрядов первой-второй ступени, не имеющих свои эскадроны – чьи менторы потерпели в стратагемах поражение и покинули инкубатор, уходила на обеспечение эскадронов третьего и четвертого года обучения. За этот «корм» – как называли такие отряды, тоже шло соперничество и теперь я понял, почему дон Диего так спокойно обсуждал со мной неофициальные поборы, ведь это все было буквально прописано в правилах, доступным к прочтению не для всех.

Еще из методического пособия узнал, что отряды не попавших под Выбор дивергентов всегда стояли особняком – не имея своего эскадрона из-за отсутствия ментора-патриция. Дань с таких отрядов шла в карманы капитанам эскадронов третьей и четвертой ступени личной премией, именно поэтому мой отказ платить был воспринят так болезненно, и именно поэтому для приведения меня к порядку было привлечено сразу столько народа. В общем, меньше десяти минут чтения, и о подоплеке соревновательного процесса мне стал известен просто огромный пласт информации. Закончив ознакомление с пособием, я поднял взгляд на Стефу.

– В инкубаторе осталось четыре эскадрона, восемь менторов право вызова уже использовали и все выбыли, претендентов больше нет, – заговорила она.

– Кроме нас.

– Да, кроме нашего отряда, и вот сейчас время перейти к проблемам. Участие в стратагемах – это возможность в случае успеха получить внеочередной ранг или даже перешагнуть на следующую ступень. Если мы сейчас выбьем какой-то отряд, то и ментору и мастеру этого отряда сломаем планы на возвышение, получив явных недоброжелателей. Кроме того, сейчас конец года, остальные эскадроны полностью экипированы и снаряжены, каждый из них одержал немало побед. Конечно, на подготовку эскадрона выделяется четыре недели с момента заявки-вызова, но вопрос стоит в том, сможешь ли ты в одиночку справиться со всей командой противника, потому что в возможность одержать командную победу я не верю.

– Хорошие новости есть?

– Да. После того как эскадрон-претендент занимает свое место в четверке, на месяц он получает иммунитет к вызовам. До конца года осталось меньше двух месяцев, так что если мы победим, то переходим на вторую ступень гарантированно, выбитый нами соперник может вызвать кого угодно из оставшихся, только не нас. Вторая хорошая новость – у нашего отряда есть ты, индивидуально сильнее любого другого из участников.

Я только головой покачал – стратагемы изначально соперничество коллективов отрядов, а на поле боя матч состоит из трех раундов. Первый с преимуществом одной команды, во втором преимущество у другой – оборона-защита, а если по итогам счет равный, то итоговый результат матча определяется дуэлью капитанов. Но в принципе Стефа права – понимая уровень воспитанников инкубатора, третий раунд я заберу в любом состоянии. Так что наша задача в матче-вызове, как команды, выиграть всего лишь один раунд. Звучит многообещающе, но представляя насколько силен будет разрыв в уровне подготовки и экипировки, становится грустно.

– Еще что-нибудь из хорошего?

– Еще что-нибудь… – пожала плечами Стефа. – Мы в подводном инкубаторе и здесь никогда не бывает дождей.

– Прекрасно. Что по планам?

– Золотой ранг спектра позволяет мне заявиться ментором эскадрона. Если у нас все получится, я имею ввиду пройти весь путь до планетарного турнира, это будет моя заявка на вступление в нобилитет.

Стефа сделала небольшую паузу и по недосказанности я сразу понял – если у нас ничего не получится, это станет для нее приговором. Такое не прощают.

– Тебя я естественно назначу капитаном эскадрона, еще мне нужен кандидат на роль старосты отряда. Знакомиться с воспитанниками я начала только на прошлой неделе, и из того что есть, думаю на эту должность подойдет Антонио Санчес – если оставить, или же можно сменить его на Паулу Кабанес.

– Рита.

– Еретичка? – машинально удивилась Стефа, но тут же смутилась.

– Рита на первом месте в рейтинге учеников первой ступени. Представлял остальным ее лично сам дон Диего. Понятно, что ее ненавидят и презирают, но нужно сделать так, чтобы ее ненавидели и презирали все отряды кроме нашего, у меня уже есть пара мыслей по этому поводу. Что по другим менторам, из каких они фамилий? Ты уже думала кому бросать вызов?

– На первом месте в рейтинге эскадрон драконов, первый отряд, ментор Лола Хименес. Клан Хименес сейчас очень влиятелен, можно сказать в зените могущества, а на Лолу возлагали немалые надежды – она училась на Земле, но по неизвестным причинам в начале года вернулась на Арагон, здесь она по сути в ссылке. Второй по силе эскадрон – это василиски Сандры Веласкес. Всего лишь одиннадцатый отряд, но у нее отличный баланс и грамотность в управлении процессами. Третьи в рейтинге грифоны – второй отряд, ментор Анабель Сангуэса, – это Стефа произнесла подчеркнуто ровным голосом.

Анабель Сангуэса – имя знакомо, конечно же, ведь я должен знать всех родственников по фамилии, но вживую ее ни разу не видел. Слишком дальнее родство – она троюродная сестра моей двоюродной тети, с которой к тому же моя мама была в не слишком хороших отношениях, ни разу не приглашая к нам эту ветвь клана, встречаясь только на общих официальных мероприятиях. И странно, ведь насколько помню Анабель совсем недавно отправлялась на обучение в метрополию, ушла квант-переходом с заменой оболочки едва свой стек души обрела. Вернулась, получается.

– Самые низкие в рейтинге пегасы, – продолжала Стефа. – Четвертый отряд, у них ментор Милагрос Рибагорса. Технически лучший для нас противник в плане подготовки, но…

– Но мы в инкубаторе Кальдерон, который часть аквариума Рибагорса и ты думаешь, такого позора нам не простят?

– Да. Я изучила статистику пегасов с начала года – ни одного вызова, а присутствие в числе четверки победителей можно объяснить только договорняком двенадцати фамилий. Милагрос преодолела отборочный тур первой ступени, после второй закончит – за проход дальше будут соревноваться Хименес, Сангуэса и Веласкес. Сама Милагрос же получит достижение в личное дело и останется в аквариуме принадлежащем ее фамилии на одной из хороших должностей, обычная практика взаимных уступок. Если же мы ее сейчас выкинем, следующие три года нам будет невероятно сложно, ведь мы на территории ее фамилии.

– Инкубатор экстерриториален.

– Но начиная со второй ступени состоящие в эскадронах инфанты начинают его покидать, выезжая на соревнования в другие инкубаторы аквариума сначала как зрители, а потом как участники. Тебе это тоже предстоит, если мы выиграем, а после такой пощечины Рибагорса могут решиться и на физическое устранение. Естественно, все будет обставлено как…

– Я догадываюсь как. В общем, бросаем вызов или Веласкес – плюс в слабости клана, ее поражение предпочтут не заметить, но минус в хорошей подготовке команды, или Сангуэса, потому что и команда по подготовке хуже, и с Сангуэса у нас у обоих не все так однозначно. Так?

– Да, – кивнула Стефа, отводя взгляд.

– Сначала можно попробовать с Анабель договориться, – задумчиво предположил я.

– Договориться? – заметно удивилась Стефа. – О чем?

– Ее эскадрон третий в рейтинге. Если мы сможем выбить василисков, она станет второй. В этом плане у нее прямой интерес и заинтересованность, значит может помочь нам снаряжением и ресурсами.

Маска Стефы отрицательно качнулась – похоже, она даже не держала в уме возможность с Анабель договориться.

– Мне кажется, она не будет с тобой разговаривать.

– Почему?

– Я из охлоса, медный аспект пятого ранга, выпускница педагогического училища Теруэли – одно мое присутствие в приличном обществе с таким анамнезом уже является оскорблением приличного общества. А знаешь ли ты, почему именно меня отправили в ваш замок сразу после училища? Ведь со стороны мое назначение твоей няней выглядело просто невероятным карьерным взлетом.

– Не знаю.

Стефа начала очень издалека, но видимо для нее это важно, поэтому я не стал акцентировать на этом ее внимание, решил подождать развития мысли.

– Я воспользовалась новым допуском, почитала про этот меч, – показала Стефа на вернувшуюся на стену катану. – В темные века в Древней Японии, которая на Земле, была практика под названием цудзигири – когда самураи, это члены высокой воинской касты схожие с нашими и преторианцами, и патрициями, отрубали случайным людям головы для проверки остроты своего меча. Так вот клан Сангуэса – это в некотором роде инкарнация обычаев самураев темных веков, можно сказать духовные наследники. То, что твоя мать меня искалечила это не случайность, а практика – патриции вашей фамилии относятся к плебсу как к человеческим особям, не считают их за разумных и имеющих какие-либо права людей. Меня отправили к вам в замок потому, что для Ордена Истока я была той, кого в случае чего не жалко. Выходец из охлоса, медный аспект пятого ранга, выпускница педагогического училища Теруэли – одной больше, одной меньше, никто не заметит.

Неожиданная информация – и еще более неожиданное понимание, что Стефа говорит правду, потому что эхо моего воспитания сказанному совсем не противится.

– Я чувствую резон в твоих словах. Но мы с Анабель все-таки из одной фамилии, коррекцию я не проходил и кровь Сангуэса во мне осталась, так что думаю было бы глупо не попытаться.

Теперь спорить Стефа не стала, просто пожала плечами, показывая жестом что это мое решение.

– Я сейчас создам для тебя заявку на посещение верхнего этажа.

– Менторы сюда не спускаются?

– На первую ступень нет, в очень редких случаях. Так, я направила запрос, но не думаю, что дон Диего подтвердит его быстро, если вообще подвер… Подтвердил, – удивилась Стефа. – Можешь подниматься, допуск у тебя уже есть.

Слова Стефы подтвердила новая информация перед взором, с указующей желтой стрелкой нового маршрута.

– Отлично. Тогда пока я хожу с визитом к Анабель, позови пожалуйста сюда Риту и доведи до нее всю необходимую информацию.

– Хорошо, – явно переступив через себя, не став возражать, согласилась Стефа.

Риту в кабинете я дождался. Увидев венецианскую маску Рита заметно оробела, но Стефа приветствовала ее таким мягким и приятным голосом, что девочка сразу расслабилась. Оставив их вдвоем, я прошел к лифтам, куда вход обычным инфантам запрещен. Нажав подсвеченную в восприятии кнопку прошел в кабину, за несколько секунд поднявшую меня на самый верх.

Выйдя на поверхности, на свежий воздух, замер на пару секунд с удовольствием подставив лицо морскому ветру. Запрокинул голову, посмотрел на облака, сквозь которые виден диск стоящего в зените солнца. Это у нас снизу свет приглушен, потому что уже вечер по стандартному времени, здесь на поверхности своя атмосфера.

Пройдя по зеленой аллее, подошел к белоснежному куполу, идентифицированному в восприятии как апартаменты Анабель Сангуэса. Дверь передо мной сразу открылась и едва переступив порог, словно в старую жизнь вернулся – никакой голой функциональности и вездесущего серого металлопластика в отделке. Просторная прихожая с меблировкой в новом колониальном стиле, картины, бурлящее джакузи с красно-кровавой подсветкой, белоснежная густая шкура теруэльского медведя на диване в гостиной, где, закинув ногу на ногу, расположилась Анабель в легком летнем платьице.

Телесная оболочка явно неродная, потому что выглядит Анабель совсем не как Сангуэса – круглое лицо, вьющиеся светлые волосы и румяные щеки, яркие пухлые губки бантиком. Своей кукольной внешностью она могла бы походить на ангелочка, если бы не ярко-алые глаза, точь-в-точь как у меня. Странно – у девочек фамилии после смены телесной оболочки на нестандартную, в которой сейчас Анабель, цвет обычно меняется и приходит в норму, но в ее случае подобного почему-то не случилось. Очень странно, и вообще почему ей разрешили сменить оболочку на нестандартную, не подходящую под утвержденный нормами фамилии облик, тоже вопрос.

Пройдя через гостиную под внимательным взглядом красных глаз, я встал неподалеку от дивана. Анабель не произнесла ни слова, даже не двинулась – только едва-едва вопросительно приподнялись тонкие светлые брови, а секундой позже дрогнула лежащая на изголовье рука, показывая мне говорить.

– Донна Анабель, здравствуйте. Меня зовут Деймос, я инфант первой ступени и будущий капитан эскадрона претендентов. Пришел обсудить с вами возможность взаимовыгодного сотрудничества.

Брови Анабель поднялись еще выше, в округлившихся глазах отчетливо читалось недоумение. Потянувшись – на пару мгновений растеряв всю «пухляшность» в образе и превратившись в хищницу, Анабель легонько хлопнула пальчиком по браслету.

– Ментор Сангуэса, слушаю, – почти сразу раздался знакомый голос. Браслет был выведен на громкую связь, так что слова дона Диего прозвучали на всю комнату, обволакивая мягким звуком.

– Сеньор командор-маршал, – голос у Анабель показался звенящими колокольчиками, под стать внешности. – В мои апартаменты вломился какой-то наглый маленький плебей, но ведет себя при этом как будто является патрицием.

– Моя вина, сеньорита Анабель. Подумал, что он может вам пригодиться. Скажите инфанту Деймосу, пожалуйста, чтобы возвращался к себе.

– Хорошо, сеньор командор-маршал, – мило улыбнулась в пустоту Анабель, а после ставшим жестким и презрительным взглядом посмотрела на меня. – Пшел вон.

Демоны мгновенно проснулись и как с цепи сорвались – в голове зашипело возмущенное многоголосье, призывающее меня наказать эту растерявшую всю страх самоубийцу. Я закрыл глаза, но перед глазами тут же встал алый контур лежащей на диване девушки и траектория двух прыжков – во второй раз я должен был приземлиться за диваном, уже сломав шею этой наглой выскочке.

Закусив щеку изнутри до крови, я с трудом остался на месте, а после – не глядя больше на избежавшую только что уничтожения телесной оболочки Анабель, развернулся и вышел из апартаментов родственницы, в задумчивости дошел до лифта и поехал обратно.

Ну, хоть на небо посмотрел.

Пока возвращался сколько не думал, так и не смог понять мотивы Анабель – у нее третья по силе команда, она кандидат на вылет в следующем году, зачем отказываться от возможностей? Показать, как она меня презирает? Так у нее прекрасно получилось бы это сделать, просто не открыв дверь – подтверждая доступ она прекрасно знала, кто пришел. Тем более она не могла не знать именно меня, потому что до экстерминации моей матери я находился в статусе возможного наследника, был отдельно отмечен главой клана как претендент. Это такие как Анабель могут пройти мимо внимания всей фамилии, но такие как я ни в коем случае. Хотела показать презрение лично? Но зачем, это ведь контрпродуктивно. Единственный вариант, что оболочку она неформальную надела специально для провокации, чтобы я ей шею сломал – чего, кстати, едва-едва не случилось. Но в таком случае могла продолжать, почему ограничилась всего одной оскорбительной подачей? Просто нервы пощекотала и не стала продолжать зная, что в случае чего за нелегальную оболочку светловолосой куколки глава клана ее по голове не погладит? В общем, одни вопросы без ответов – и пока я себе их задавал, вернулся в кабинет мастера Эрнандес.

– Как прошло? – спросила Стефа, едва я зашел.

– Отрубить голову не пыталась, в остальном ты оказалась права.

Стефа кивнула ничуть не удивившись, показав мне присаживаться за стол, где уже расположилась Рита. Я подождал пару минут, пока Стефа продолжала вводить ее в курс дела и обрисовывать наши возможности с перспективами.

Сейчас, по мере того как Стефа снова рассказывала про инкубаторские военно-экономические игры, я понимал, что в них для меня нет ничего непонятного – нечто подобное я уже изучал, только не в форме игровой миниатюры, а в более серьезном масштабе исторических примеров.

Еще было интересно слушать, потому что для Риты у Стефы оказалось больше информации к изложению – если капитан эскадрона ответственен за поле боя, то староста отряда держит в руках экономику, являясь внешне второстепенной, но по факту ключевой фигурой стратагем. Слушая про экономическую составляющую, я уже параллельно примерно прикинул план действий – не думаю, что у Риты и Стефы будут лучше идеи. Как раз к моменту, когда идея у меня полностью оформилась, спасибо мастерам за исторический опыт, Стефа закончила просвещать Риту.

– Данте, какие у тебя мысли? – посмотрела она на меня.

– Рита, ты знаешь, что такое облигации? – посмотрел я на светловолосую девочку.

– Да.

– Отлично, – кивнул я Рите и обернулся к Стефе. – Какие могут быть мысли? Отправляй заявку на регистрацию вызова.

– Кому?

– Грифонам, Анабель, второму отряду, не знаю кто для тебя будет конкретный адресат. Завтра назначай общее собрание нашего отряда на послеобеденное время, где представишь Риту как старосту, а меня как капитана.

– А идеи дальнейших действий у тебя есть?

– Конечно, как не быть, – кивнул я, и коротко изложил примерный план, который обе выслушали внимательно. И обе одинаково озадачились – в порядке вещей было собирать у инфантов сумму в половину или чуть больше их дохода, но никто ранее не забирал у них вообще все, при этом заставляя трудиться в разы активнее.

– Ты не боишься, что они взбунтуются? – озадаченно спросила Стефа, которая выросла в инкубаторе с яслей, но о подобном подходе ни разу не слышала.

– Опасаюсь. Но иначе экономическую гонку в столь сжатые сроки мы просто не выиграем.

– Надеюсь ты знаешь, что делаешь, – качнулась маска Стефы.

Конечно я знаю, что делаю – я же не в горячечном бреду сейчас слова из себя бездумно извлекаю. Другое дело, что я не знаю получится ли задуманное, и вот это наша самая главная проблема.

Глава 18. Деймос

Свободных малых залов для проведения встречи не нашлось, поэтому Стефа собрала отряд в большой учебной аудитории. Шестьдесят воспитанников в рассчитанном на тысячу двести мест амфитеатре выглядели довольно скромно. В центральном секторе седьмого отряда все расселись небольшими компаниями – больше не было ядра вокруг альфа-троицы, сидел в некотором отчуждении Антонио, максимально дальше ото всех в одиночестве устроился Бартос, из-за общего собрания получивший временное освобождение из-под ареста. Он удивленно осматривался, да и остальные выглядели озадаченно – подобное собрание для седьмого отряда за все время нахождения в инкубаторе проходило впервые.

Стефа стояла на месте лектора, которое обычно занимал мастер Герхард, мы вместе с Ритой расположились от нее по сторонам. На нас смотрели, но большинство взглядов все же было устремлено на Стефу – маска на лице придавала ей загадочности и авторитета, некоторых инфантов даже пугала. Сама Стефа заметно волновалась, а только что невольно положила руку мне на плечо, словно опираясь. Потом чуть вздрогнула, руку убрала и сразу заговорила.

– Меня зовут Стефания Эрнандес, я спектр пятого золотого ранга. С этого дня я официально исполняю обязанности мастера-наставника седьмого отряда, сообщение информационной рассылки вы должны были получить утром.

По рядам инфантов прошел шепоток – оповещение о назначении мастера-наставника действительно было, но информация о ранге удивила многих, не у всех первых отрядов разных ступеней наставниками были золотые спектры.

– Только что я была на приеме у командор-маршала дона Диего Кальдерона, где он принял и подтвердил мою заявку на создание в составе нашего отряда боевого эскадрона для участия в стратагемах.

В этот раз не было никакого шепота, воцарилась абсолютная тишина – мне кажется, все собравшиеся даже дышать перестали.

– В связи с одобрением заявки я приняла решения о новых, согласованных и одобренных командор-маршалом назначениях.

Про «согласованных и одобренных» было не совсем правдой – Стефа упомянуло в разговоре с доном Диего только меня, получив одобрение, но именно это дало ей возможность сейчас жонглировать словами, изменяя восприятие событий.

– Итак, Антонио Санчес освобождается от должности старосты отряда, вместо него я назначаю инфанту Риту Конради.

Если бы не упоминание одобрения командор-маршала реакция была бы непредсказуема, а так собравшиеся просто пока не вспомнили, как дышать, абсолютная тишина по-прежнему звенела. Но прошло несколько секунд и инфанты на трибунах пришли в себя, начали оглядываться на Антонио, мгновенно побледневшего как мел. Он не забыл слов командор-маршала об изменении меры наказания и сейчас заметно волновался, явно испугался плетей.

– На должность капитана эскадрона я назначаю инфанта Деймоса. Они ваши, – Стефания показала нам с Ритой на ошеломленных воспитанников и отошла в сторону. Выйдя вперед, я подошел максимально близко к трибунам.

– Для начала попрошу вас всех спуститься на первые ряды, – показал я на пустующие места прямо перед собой.

Небольшая заминка, но перелезая через скамьи и спускаясь по проходам, инфанты заняли ближайшие ряды. Бунта не случилось, но нашелся тот, кто не послушался.

– Инфант Бартос, вам нужно особое приглашение? – посмотрел я на оставшегося на верхних скамьях одиночку.

– Спасибо, мне и здесь хорошо.

Очень удачно он выступил, мне как раз нужен был кто-то, чтобы продемонстрировать серьезность происходящего. Но не успел.

– Инфант Бартос, за публично проявленное неуважение к наставнику вы получаете наказание в шесть ударов плетью, – опережая меня, проговорила Стефа ровным голосом. Не думал, что она сразу так резко и жестко среагирует, первый раз ее с такой стороны вижу. Вот только ее резкость сейчас помешала – меня должны бояться, а не ее. Ну да ладно, еще не вечер.

– Инфант Бартос, второй и последний раз попрошу – спуститесь ближе к нам.

Подумав немного – ровно-ровно чтобы хватило создать впечатление паузы, но чтобы не хватило времени кончиться терпению, Бартос поднялся. Кидая на меня испепеляющие взгляды сел на указанное место, после чего оказавшиеся рядом инфанты показательно от него отодвинулись.

– Отлично, теперь перейдем к делу. Кто-нибудь из вас задумывался, почему седьмой отряд считают отстойником? Наверняка, ведь каждый из вас не был выбран, оставшись стоять в тени. Но думали ли вы, какие у вас в будущем перспективы? Не мечты о сказке и волшебстве, а реальные перспективы? Если нет, что я вам расскажу – следующие три года вы должны быть кормом для остальных отрядов, а после вас выкинут со ступеней Великой лестницы, отправят на самое дно аквариума и неба вы никогда не увидите.

Я знал, о чем говорил – Стефа показала мне личные дела. Кроме Бартоса каждый здесь был выходцем из охлоса, попав в инкубатор из яслей. Никто никогда не видел своих родителей, и имел мизерные шансы увидеть небо, получив специализацию аспекта.

– Вас никто не выбрал, так что после попадания в седьмой отряд иного выбора кроме как плыть по течению у вас никакого нет. Нет этого выбора и сейчас – потому что заявка на создание эскадрона уже передана и сформирована, и через месяц мы будем участвовать в матче-вызове против эскадрона грифонов.

По рядам пошел удивленный шепот, инфанты начали переглядываться – реакция была самой разной, от ужаса до предвкушения.

– Сразу у меня для вас есть плохая новость – во всем инкубаторе с сегодняшнего дня наш отряд, всех и каждого, возненавидят всеми фибрами души за проявленную наглость, именно такой будет реакция на случившееся. Корм оказался говорящим, манекен для битья посмел ударить в ответ. Их здесь больше тысячи, нас всего шестьдесят, но нам с этого момента отступать некуда – даже если вы не хотели бы оказаться в такой ситуации, вы в ней уже оказались.

Помолчал немного, дав возможность обескураженным слушателям обдумать услышанное.

– Эскадрон грифонов опережает нас на десять месяцев подготовки – такое же расстояние, на пути к аналогичному результату, нам необходимо преодолеть за четыре недели, иначе нас сомнут сначала на соревновательной площадке, а потом и в коридорах инкубатора, сделают омегами и париями всех и каждого, такую наглость не прощают. Ну а теперь к хорошей новости. На время подготовки эскадрона моя должность предполагает чрезвычайные полномочия, так что сейчас в отряде главный я, а не староста. И властью, данной мне сеньоритой Эрнандес и командор-маршалом Кальдероном, я отменяю систему иерархического доминирования в отряде. Мы с вами теперь все равны привилегиями и возможностями, и все вместе будем работать на создание отряда, так что с этого дня никаких поборов, уходящих старшим.

Не сразу до слушателей дошел смысл моих слов, но едва начали понимать, заметно оживились, ободрились. Зря – я ведь еще не договорил.

– Все заработанные вами этерналы будут обменяны на облигации седьмого отряда – если вы не знаете, что такое облигации, староста отряда Рита вам разъяснит позже. Если объяснять простыми словами, то седьмой отряд берет в долг все ваши деньги – каждый из вас сегодня вечером подпишет соглашение, после чего заработанные вами этерналы будут приходить не на личный счет, а на счет отряда. Этот долг будет возвращен – с процентами за пользование деньгами, через два года.

Сразу поняли не все – пришлось объяснять буквально на пальцах. Да, с сегодняшнего дня теперь ни у кого не будет личных денег. Нет, их никто не отбирает, просто седьмой отряд берет у вас в долг. Да, теперь каждому из вас придется не только каждый день отрабатывать в спортивном зале, но еще и учиться – теперь не получится «проходить» материал, в тестах выбирая наугад варианты ответов без контроля уровня знаний, ведь за достижение определенного среднего уровня как каждому инфанту, так и отряду выплачиваются бонусы. Да, еще раз – это ваши деньги, никто у вас их не отбирает, но теперь они будут приходить на счет отряда, для экипировки и снаряжения эскадрона в матче претендентов. Нет, никакого выбора у вас нет, потому что переходы на время периода перед матчем-вызовом запрещены. Все это пришлось повторять несколько раз разными словами до того момента, как в зале не осталось тех, что не понял грядущие изменения.

– С завтрашнего утра начинаются обязательные для всех тренировки, пропуск которых будет вести к штрафным санкциям – и каждый, кто решит пропустить занятие, будет иметь дело со мной лично. Всю неделю я буду внимательно наблюдать за каждым из вас, после чего мною будет предварительно сформирована вторая пятерка эскадрона. Да-да, вторая, потому что состав первой у меня уже есть и именно этих пятерых нам необходимо экипировать к матчу-вызову. Поединок претендента будет только через месяц, но каждому из вас нужно понимать, что соревнование начинается уже с сегодняшнего дня и в этом соревновании все средства хороши. Нас слишком мало, и каждый заработанный этернал имеет значение – велик соблазн отправить кого-либо из вас на больничную койку, например, чтобы лишить отряд вашего вклада в общее дело. Так что с этого дня поле боя для всех нас – весь инкубатор, поэтому никто из нас больше не ходит поодиночке, только в составе отряда или отдельных групп. Ко мне вопросы есть?

Ответом было полное молчание – никто ничего спрашивать не осмеливался. Молчал и Бартос, зло посверкивая глазами – явно хочет подать голос, но опасается реакции мастера Эрнандес. Стефа хоть и стояла, отвернувшись и делая вид, что происходящее ее не касается, но Бартос ее даже не опасался, а заметно боялся.

– Инфант Антонио Санчес!

– Да! Я! – вздрогнул от неожиданности бывший староста, который за все время моей недавней речи грустил, обильно потел и заметно боялся последствий лишения должности, явно представляя себя распятым во время порки.

– Официально объявляю о зачислении вас в состав первой пятерки эскадрона и назначаю своим заместителем. Сейчас можете вместе со всеми подойти к старосте отряда Рите, и она объяснил вам порядок того, каким образом ваши заработанные этерналы будут использованы отрядом, а также как потом возвращены и с какими процентами.

Недвусмысленным жестом я показал Антонио в сторону Риты, и он поднялся, понял намек. Одновременно встала заранее проинструктированная Дебора. Сначала к новой старосте подошли они только вдвоем, под перешептывания остальных, но чуть позже встало еще несколько человек, и еще несколько, потом воцарилась небольшая суета, пока Рита объясняла порядок выплат отрядом процентов и основного долга, выводя график в голопространстве лектория.

Интерес к ее словам нарастал, ведь по сути практически никто из обычных инфантилов ничего не терял. У них и так практически все отбирали – если не Антонио данью, то альфа-особи оплачиваемыми нормами еды, воды и развлечений. Причем ситуация была такой, что чем больше у тебя денег, тем больше можно отобрать – именно этим объяснялась низкая активность инфантилов как в физическом труде, так и в учебе. Сейчас же Рита щедро дарила им обещания деньги не забрать, а взять попользоваться и вернуть с процентами. Постепенно понимание что деньги не отбирают, а если и отбирают, то не до конца, начинало доходить до всех и постепенно вызывало заметный энтузиазм.

Вновь я поразился, насколько все просто, и насколько на уроках мастеров по манипуляции все было сложнее – в толпе уже видны улыбки, все осознают какие суммы денег им обязательно вернутся. Да-да, обязательно – едва сдержал улыбку я сам. Всего лишь нужно сломать и победить систему с противодействием патрициев и покровительствующих их кланов, и все здесь станут сказочно богаты.

Пока обступившая Риту толпа завороженно слушала – все же понятие «облигации» для инфантов было довольно сложным, ко мне подошел Бартос.

– Хей, Деймос, – начал он довольно непринужденно.

– Говори.

– У тебя уже есть список первой пятерки?

– Да.

– И кто это?

– Пока это не твое дело.

– Хм, ясно. А я там есть?

– Нет.

– Хм-хм. А как ты поможешь мне избежать наказания плетьми?

– Почему ты думаешь, что я тебе помогу?

– Ну как же, ты же должен продемонстрировать свою власть, показать всем, что ты тут главный, а не эта сеньорита в маске.

Надо же, его либо тоже учили манипулировать, либо талант-самоучка.

– Кому должен?

– Кхм, – снова замялся Бартос после сломанной схемы. – Так ты поможешь?

– Нет. Еще вопросы?

– Кхм. Кхм, – уже заметно озадачился Бартос. – А вот такой у меня вопрос: если я не согласен участвовать в этой во всей обязаловке?

– Бартос, ты же не такой тупой, каким сейчас пытаешься казаться. Чем больше ты будешь не хотеть, тем более серьезные аргументы придется мне использовать, чтобы привести тебя к порядку. Хотя времени у нас очень мало, поэтому мне, наверное, будет намного проще отправить тебя за борт на корм мегалодону, чем вошкаться с твоим воспитанием.

– Аха-ха, какая смешная шутка.

Глядя ему в глаза, я молчал.

– Это же шутка?

Я по-прежнему молчал, глядя ему в глаза немигающим взглядом. Хоть пять минут так могу смотреть – хотя, как учил наставник по лицевой мимике, обладателям взгляда Сангуэса обычно не требуется больше тридцати секунд. Ни разу еще слова про «тридцать секунд» проверить не удавалось, вот и Бартос заморгал и отвел взгляд уже на шестой.

– Конечно же это шутка, Бартос! – заговорил я сразу же. – Как ты мог подумать о том, что я способен выкинуть тебя за борт? У меня доступа к такой возможности просто нет. Другое дело, что ты можешь поскользнуться в душевой и разбить себе голову, а потом еще раз, и так до момента пока не придет понимание, что нужно соблюдать установленные правила.

– Сам не боишься поскользнуться?

– Опасаюсь, но это к делу не относится.

– А ты…

– Лимит вопросов закончен. Сейчас отправляйся в свою камеру и до конца срока заключения – когда тебя, в понедельник выпустят? Вот до понедельника и подумай над своим поведением. Если хочешь, чтобы твоя жизнь превратилась в ад – готов помочь. Если хочешь стать частью нашего отряда, я только за.

– Ну, хотя бы честно, – кивнул совершенно спокойно воспринявший угрозу Бартос. – Деймос, есть проблема – видишь ли, меня в отряде просто не примут.

– Почему?

– Я был, как бы это сказать, любимчиком наставника Китано, так что теперь ко мне относятся немного предвзято.

– То есть ты не просто так стал омегой, а приложил к этому немалые старания.

– Получается так, – сморщился Бартос.

– На месяц подготовки иммунитет от меня у тебя будет. Потом тебе нужно будет как можно скорее нужно придумать способ покинуть отряд, или стать для всех нас максимально полезным. Так что досиживаешь свой арест, в следующий понедельник как все выходишь на утреннюю тренировку и после обеда жду от тебя предложений. Ясно?

– Ясно. Ну, я пошел?

– До свидания, Бартос.

После того как он ушел, ко мне подошел маячивший неподалеку Антонио, покинувший собравшуюся вокруг Риты толпу.

– Эм… капитан, шеф, я, эм… жду ваших указаний.

– Завтра весь отряд в шесть тридцать пять утра должен быть в спортивном зале.

– Понял. Это все?

– На сегодня все. Справишься?

– Я думаю да, я…

– Конечно справишься, но на всякий случай слушай внимательно. Без меня, Риты и Бартоса в отряде пятьдесят семь инфантов. Выдели отдельную группу – ты, Паула, Дебора и Летиция, ты главный. С завтрашнего утра они втроем должны постоянно быть при тебе как адъютанты особых поручений. Остается пятьдесят три человека, делишь их на пять групп по десять и одиннадцать человек, в каждой назначаешь ответственного – предупреждая, что за опоздание подчиненного все будут нести солидарную ответственность…

Так, Антонио быстро моргнул два раза – явно не решившись спросить, что такое солидарная ответственность.

– Если кто-то опоздает, наказание будет применено и к виновнику, и к остальным членам группы, а отдельно еще к допустившему опозданию ответственному назначенному тобой. Это ясно?

– Да.

– Официально я тебя заместителем назначу, доступ к управленческому меню у тебя сразу появится, списки групп скинешь Рите на утверждение. Вопросы еще есть?

– Эм… Да, я хотел бы спросить… Кто еще будет в первой пятерке?

– Завтра утром объявлю.

– Хорошо, капитан, ээ… шеф. Я хотел сказать, что я сожалею, я только…

– Я понял, Антонио. Что-то еще?

– Да. Нет. С-спасибо, я пошел.

Вспотевший от волнения Антонио ушел думать над тем как делить отряд, а я развернулся и подошел к Стефе, к которой уже и Рита вернулась, оставив остальных считать свои будущие деньги.

– Мастер Эрнандес.

– Инфант Деймос, замечательная речь, – лица не видно, но глаза блестят и по интонации ясно, что Стефания сейчас улыбается.

– Спасибо, – неожиданно смутился я.

– Ты мне не говорил, что уже готов представить первую пятерку.

– Это довольно очевидный выбор.

– Для тебя очевидный, не для меня. И кто это будет?

– Я, Антонио, Паула, Летиция и Дебора.

– Ах вот почему ты оставил момент представления на завтра, – Стефа, воспитанная в инкубаторе, сразу поняла мои мотивы. В отличие от Риты, которой дальнейшие события сегодняшнего вечера не были так очевидны.

– Почему не сегодня? – заметно стесняясь своей недогадливости спросила она.

– Потому что тот, кто овладевает государством, должен предусмотреть все обиды и нанести их все разом, иначе никогда уже не вложит меч в ножны, а благодеяния же полезно оказывать мало-помалу, чтобы их распробовали как можно лучше. Так говорил Макиавелли.

– Все равно не поняла, – покачала головой Рита.

– Сегодня время выплат по счетам, – негромко протянула Стефа, глядя на собравшуюся неподалеку толпу отряда.

Глава 19. Рита

После собрания и вечерней тренировки Рита, вместе с сопровождающей ее Деборой, заходила в душевую последней. С большим усилием она не обернулась и не посмотрела на Данте, который обещал подождать поблизости и подстраховать в случае непредвиденных обстоятельств. Внешне девочка держалась максимально уверенно, но ноги ее подрагивали, когда она представляла, как сейчас Паула, Летиция и остальные несогласные с назначением встретят ее в душевой. Но едва вошла в раздевалку, страх сразу отступил – Паула и Летиция стояли в окружении четырех десятков инфант отряда заметно напряженные и с поникшими плечами. Все как Данте и говорил.

Рита прошла сквозь расступившийся строй инфант, встала перед обеими. Она знала, что Данте перекинулся с Паулой парой слов, ненавязчиво предупредив о последствиях, но все равно внутренне обмирала от страха. Паула ведь не просто так была альфой в отряде, и, если сейчас начнет сопротивляться далеко не факт, что у собравшихся хватит смелости выступить против нее даже такой толпой.

– Паула, ты слышала слова Деймоса, что с завтрашнего утра мы начинаем новую жизнь. Сегодня же прощаемся со старой. Проводы старого порядка, да?

– Да, – к чести Паулы, смотрела Рите она прямо в глаза.

– Многие из здесь стоящих накопили к тебе некоторые обиды. За меня Деймос долг вам троим уже отдал, но у всех остальных такого защитника не было и к вам остались вопросики. Поэтому сегодня я не буду обращать внимания на некоторые недоразумения, а большим и дружным отрядом мы все вместе будем становиться завтра, – улыбнулась Рита бывшей альфе и пошла к камере чистки.

Когда она расстегнула комбинезон, послышался звук удара, потом сразу же еще один, и еще. Коротко обернувшись Рита увидела, что Паула и Летиция уже лежат на полу, съежившись, а толпа инфант беснуется рядом, пытаясь ударить поверженных вчерашних властительниц. Рита смотрела на происходящее без капли жалости, после повернулась к Деборе.

– Облеченный влиянием и властью человек часто производит устрашающее впечатление на многих из тех, кто ниже его. Но стоит один раз оступиться и все, финита – теперь уже те, на ком раньше можно было безнаказанно топтаться, сами топчут его ногами. Хромая утка выживает, хромого коня забивают. Хотела бы быть там с подругами, Дебора?

– Нет, – сглотнув, покачала головой инфанта.

– Тебе за меня Деймос долг не вернул, это буду делать я лично и может быть ты еще пожалеешь, что сейчас не вместе с ними. Не боишься?

– Боюсь, – сглотнула Дебора, удивляясь насколько холодно-злой может выглядеть эта обычно смущенная и вечно заплаканная девочка с васильковыми глазами. – Но Деймос обещал, что я стану сильнее.

– Ах вот оно что. Ясно, – кивнула Рита и повернулась к толпе, наблюдая как сорвавшиеся с поводка страха инфанты пинают ногами лежащих Паулу и Летицию.

– Рита, они же их убьют! – шепотом проговорила Дебора.

– Да они больше локтями друг другу мешают.

Дебора присмотрелась и действительно – десяток инфант остался в стороне, не принимая участия в избиении, а вот остальные плотной толпой обступили лежащих и больше мешали друг другу, активно толкаясь в попытке пнуть вчерашних властительниц. Выждав еще несколько секунд Рита решила прекратить избиение, но ярость собравшейся толпы вдруг начала расти – в тот момент когда одна из девочек, опираясь на плечи других, принялась прыгать на Пауле. Еще одна сделала так же, запрыгнув на Летицию – послышались визги и крики боли, брызнула первая кровь.

– Стоп! Стоп, остановились! – закричала Рита, понимая что ситуация выходит из-под контроля. Призыв не возымел серьезного эффекта – лишь несколько инфант отошли, остальные же реагируя на крики боли еще больше взъярились.

– Стоп, hijasde putas, прекратить! Estúpidas perras, стоп! Прекратить, именем лорда Рамиро! – еще громче закричала Рита, понемногу начиная паниковать. Но или ругательства подействовали, или имя протектора, но инфанты прянули по сторонам. В суматохе упала на пол прыгавшая на Пауле девочка, но ей быстро помогли подняться и на полу остались лежать сжавшиеся бывшие альфы. Вновь нацепив маску напускного спокойствия, хотя внутри все трепетало от волнения, Рита подошла к лежащим.

– Паула, Летиция! Стоять можете? Поднимайтесь, приводите себя в порядок! Все остальные в душ, как заканчиваете ждете остальных, поодиночке больше не ходим! В зону отдыха пойдем всем дружным отрядом!

Зона отдыха была общей, поэтому заявление вызвало недоумение, раздалось даже несколько вопросов.

– За первое место в ученическом рейтинге первой ступени я получила премию в размере ста пятидесяти этерналов. Тридцать этерналов в день стоит аренда отдельного зала в рекреационной зоне, я оплатила на неделю вперед, так что никто из других отрядов во время отдыха к нам близко подойти не сможет.

Озвученное вызвало удивленное перешептывание – подобное могли позволить себе только отряды с собственными эскадронами, для седьмого отряда раньше подобные было из разряда недостижимого. Когда возглавляемые Ритой инфанты плотной группой пришли в зону отдыха, удивление и возбуждение только усилилось – все развлечения, обычно доступные только альфам, были открыты для всех.

Изначально идея Данте с арендой – на которую ушла вся ее премия, показалась Рите глупой, но сейчас, видя восхищение в глазах спутниц она начала думать, что смысл все-таки есть и немалый. Уже поздно вечером, когда они втроем собрались в кабинете мастера Эрнандес за обсуждением деталей завтрашнего дня, Рита упомянула об этом, а после задала еще один интересующий ее вопрос.

– Данте, зачем мне нужно настраивать еженедельную рассылку с состоянием счета? У нас в отряде конечно не лучшие из лучших, но откровенных идиотов нет, каждый может сам посмотреть.

Данте изучал правила стратагем и сейчас отвлекся, переведя на девочку свои поблескивающие алым глаза. Рита давно поняла, что ему неприятно слышать имя Деймос и сейчас воспользовалась возможностью назвать его истинным именем, чтобы просто увидеть положительную реакцию.

– Как меня учили, предвкушение может частично или даже полностью заменить обладание. Поэтому эфемерная сумма – которую мы скорее всего отдать не сможем, все равно появится в мозгу у каждого как часть уже достигнутой цели. Десять, двадцать, пятьдесят раз скажи кому-то, что через год-два у него будет что-то, он в это внутренне поверит и будет готов сворачивать горы прямо сейчас.

– Ты думаешь, мы не сможем выполнить обязательства займов? – в ответе Данте Риту зацепило совсем не объяснение мотивирующего фактора.

– Я в это верю всей душой, но разумом в сомнениях, – поморщился Данте.

– Ты так спокойно об этом говоришь? Мы же взяли на себя обязательства, мы же…

– Рита, стоп-стоп-стоп! Не мы взяли на себя обязательства, а организация, именуемая «Седьмой отряд инкубатора Кальдерона».

– Есть разница?

– Конечно, принципиальная.

– Объясни.

– Государство никогда не прощает отдельно взятому гражданину его долги и всегда забирает свое, но вот собственные обязательства всем и каждому по отдельности в нужный момент прощает легко. Если у нас все будет хорошо, то все будет хорошо, все будут радоваться и танцевать. Если же у нас все пойдет плохо, тоже не беда – в крайнем случае мы просто экспроприируем деньги со счетов, и не будем себе ни в чем отказывать. Если у нас получится выиграть матч претендента, но стратагемы мы не вытянем, денег и доступного к продаже имущества на счету отряда будет столько, что позволит нам вполне безбедно и хорошо добраться до конца четвертой ступени и покинуть инкубатор небедными людьми.

– Вот так просто? Ты думаешь, нам это все сойдет с рук?

– Вот так просто, я же все это не сам придумал, а опираюсь на исторический опыт, повторенный неоднократно. Нам даже не нужно будет объявлять отряд банкротом – если все совсем будет плохо, поставим нового старосту и откорректируем общественное мнение купив несколько самых громких голосов, убеждающих остальных что списать облигации лучшее решение для общего дела. Видела, как сегодня все радовались, оказавшись в отдельной рекреационной зоне? Если все пойдет очень плохо, нас с тобой все равно запомнят как тех, кто дал возможность подержать в руках будущие деньги, будут уважать и даже любить всем сердцем, а вот нового старосту воспримут как того, кто не выполнил наши обещания.

– Кто в таких условиях согласится на должность новой старосты?

– Ты сейчас спрашиваешь, кто откажется от полагающихся должности преференций, в обмен на небольшой срок общественной обструкции, которая не выйдет за пределы злобных перешептываний?

– Данте, подожди. Но ты же ведь сказал, что мы теперь все равны, что каждый в отряде является частью общего дела?

– Рита, у тебя же были хорошие учителя, неужели они не объяснили тебе элементарные вещи? Наличие доминирующей иерархии всегда предполагает неравное распределение благ, даже при декларированном равном распределении лишений. В любой модели наверху всегда будут свои три процента нобилитета, неважно как он называется – монархия, сенат, олигархат, нобилитет или номенклатура. Недавно в нашем отряде сливки снимал Бартос, вчера наверху находились Антонио и Паула со своими подручными, сегодня мы с тобой. Вот сейчас все разошлись по своим капсулам, а мы пьем вкусный чай в кабинете мастера Эрнандес, это ли не привилегия? Ладно-ладно, не смотри так, я искренне надеюсь и верю – претерпев лишения коллективом всего отряда во имя общего дела мы достигнем успеха, и через два года окажемся в лидерах стратагем аквариума, что позволит нам выполнить все свои обещания.

– Инкубатора, ты хотел сказать?

– Аквариума. Чтобы вернуть все вложения, нам нужно будет лидировать в турнире всех четырех инкубаторов и выходить на планетарный уровень, иначе экономика не сходится. Нет-нет, не все так плохо, вариант роспуска и бегства с деньгами это самый плохой, возможно у нас получится просто ограничиться информационной компанией с изменением общественного мнения и списания облигаций во имя успеха общего дела.

– Но если у нас все получится, ты планируешь возвращать долги?

– Конечно, – вновь взглянул Данте в планшет с информацией о стратагемах, поджав губы с, как показалось Рите, скептическим выражением.

– Но все же, как ты думаешь, у нас получится?

– Не знаю, – честно ответил Данте. – Но могу сказать, что я теперь постоянно об этом думаю – ведь государь не должен иметь ни других помыслов, ни других забот, ни другого дела, кроме войны.

– Я бы поспорила, – покачала головой Рита.

– А это не я, это Макиавелли сказал, тебе с ним надо спорить, – улыбнулся Данте.

Глава 20. Деймос

В шесть тридцать пять утра весь отряд – кроме находящегося под недельным арестом Бартоса, собрался в спортивном зале. Я не стоял ни у кого над душой, наблюдая краем глаза и что удивительно, ни единого повода вмешаться не увидел, никто всерьез не отлынивал. Думаю, следствие вчерашнего эффекта после аренды отдельной рекреационной зоны – не было бы такого пряника, занимались бы как из-под палки, вот уверен, а так максимально зарядились коллективным духом и предвкушением будущего праздника.

Антонио впервые при мне занимался наравне со всеми, было ему заметно тяжело. Ранее нагрузками он себя вообще не утруждал, почивая на лаврах приобретенного авторитета, так что сейчас весь истекал потом. Стефа вчера объясняла, да я и сам уже понимал – в яслях многие мальчики отъедались, набирая вес, что по мере взросления было серьезным преимуществом в драках, но оно терялось на первых ступенях, где уже была иерархическая организация и меньший контроль со стороны воспитателей.

Паула с Летицией занимались легко, обе вписываясь в нормативы, хотя тоже выглядели не очень хорошо – пусть и без серьезных травм, но досталось им вчера прилично. Рита все же пересолила месть, действуя в ущерб интересам отряда, хотя винить ее я в этом не мог.

После окончания тренировки, перед тем как разойтись по душевым, я собрал весь отряд для объявления.

– Вчера вам не сказал, ввожу в курс дела сейчас. Первая пятерка эскадрона уже сформирована – кроме меня и Антонио Санчеса места в ней займут Паула Кабанес, Летиция Эскарио и Дебора Паласиос.

Собравшаяся толпа заволновалась, глаза забегали – кто-то испугался, кто-то заволновался, кто-то вообще не понимал, что происходит. Недавние властительницы, низвергнутые вчера на самое дно, стремительно поднимались обратно. Это не попадало ни в какие шаблоны правил поведения в инкубаторе, и активно избивавшие вчера Паулу и Летицию инфанты заметно испугались. Больше ничего не объясняя, я отправил всех остальных на завтрак, попросив выбранную четверку задержаться, выстроив перед собой.

– Антонио, ты понял, почему я выбрал именно вас четверых?

– Потому что мы сильнее и способнее остальных?

– Сильнее? Сомнительно, но допустим. Способнее? Насчет этого совсем не уверен, ведь возможностей остальных я почти не знаю. Паула, твое мнение?

– Я не знаю.

Молодец, не стала мяться и мычать в попытке придумать ответ.

– Главная причина в том, что вас мне не жалко. Четыре недели, из которых один день вчера мы уже потеряли, слишком небольшой срок для подготовки в нашем положении. Кроме того, за это время мы сможем приобрести только необходимый для участия в матче минимальный комплект вооружения, так что соперник будет экипирован намного лучше нас, заметно превосходя в возможностях и будучи гораздо более натренирован и умел.

Задумались, видно прямо как шестеренки мыслей в головах кружатся.

– Оружие же нелетальное, – осторожно произнесла Паула.

– Ты в этом уверена?

Теперь все четверо серьезно заволновались.

– Да, используемое в ходе стратагем оружие действительно считается нелетальным, стреляя энергетическими разрядами с парализующим эффектом. Да, оружие и боевые костюмы всех команд собраны в единую информационную сеть, так что в случае поражения бойца монитор нейроимпланта отключает его как цель, не давая больше по нему стрелять. Но я даже без знания практики могу сходу накидать несколько путей обойти такую систему – например, выстрелить в одного вдвоем-втроем одновременно, да и вообще человека можно голыми руками убить, было бы желание. Нас, конечно, не будут стремиться казнить, хотя это не точно, но наказать за дерзость пожелают наверняка. Вы к этому готовы?

Сделав паузу, я осмотрел всех четверых. Боятся, но не критично – и это хорошо.

– Конечно вы готовы, просто потому что у вас нет выбора, – улыбнулся я. – Пойдем, команда претендентов, нас ждут великие дела.

Зайдя группой в столовую, сразу оказались в центре ненавязчиво бросаемых взглядов. Отряд волновался, все ждали последствий. Но несмотря на общее волнение, сегодня на завтраке все происходило гораздо быстрее чем обычно – новая жизнь началась с того, что самостоятельный выбор еды был запрещен. Стефания вместе с Ритой ночью изучили личные дела воспитанников и назначили каждому индивидуальное меню – с задачами от набора массы и поддержания формы до похудения, как у Антонио, который сейчас удивленно смотрел на свой поднос, где желейных брикетов было раза в два меньше чем обычно.

Конечно, далеко не всем нравилось происходящее, но революция случилась слишком быстро. Волнения не начинались потому, что появившиеся во время избиения Паулы и Летиции новые лидеры испугались возможных последствий для себя, а сами бывшие альфы – в том числе Дебора, и авторитет потеряли, и от меня морковку в виде зачисления в первую пятерку получили. В общем, происходящее нравилось далеко не всем, но новые громкие голоса у толпы еще не прорезались или заглушены страхом, а старые пока без прежней силы.

Кроме того, всех невольно сплачивала внешняя угроза в виде возмущения других отрядов – новость о том, что отряд-отстойник посмел заявить эскадрон на матч-вызов заставила инкубатор бурлить, в течении дня на нас спускались посмотреть даже со второй и третьей ступени. Пока, впрочем, эксцессов не случалось – никто теперь поодиночке и в тихих местах не ходил, передвигались все десятками, на которые разделил отряд Антонио, так что случившиеся небольшие стычки заканчивались только оскорблениями издалека.

Основным же фактором, удерживавшем отряд от волнений, было заявленное всеобщее равенство. Все начали получать свою норму воды утром и развлечений вечером, никто не имел ограничений в рекреационной зоне, так что после первого-второго дня критический период окна возможностей бунта миновал. Учеба, тренировки – постепенно все вошло в рабочую колею, одинаковые дни сменяли друг друга. Благодаря Стефании мы с Ритой получили допуск к полноценным занятиям фехтованием, получила такой допуск и Дебора. Стефа назначила Риту ее персональным тренером, последствия наступили сразу же – два дня Дебора прихрамывала и ходила с синяками под глазами как енот. После Рита сочла себя удовлетворенной, избивать Дебору перестала и начала учить.

По итогам первой недели – пяти дней нового порядка со вторника по субботу, отрядом было заработано две тысячи сто этерналов. Получилось в среднем по семь этерналов в день на каждого инфанта. Хороший результат, учитывая, что треть отряда напоминала призраков-доходяг, треть обладала лишним весом, а в учебе все пока было совсем печально. До этого момента никакого контроля за инфантами нашего отряда не было и прошедшие одиннадцать месяцев не оставили у них в головах никаких знаний. Только у трети уровень сдачи тестов дотягивал до самого нижнего оценочного уровня «Е», остальные как будто из леса только что вышли. Причем тесты на уровень «Е» ведь были простейшие, с выбором ответов всего из трех вариантов – если сдавать такие полагаясь только на статистическую вероятность, выбирая, например, только первые варианты, результаты оценки знаний были бы выше. Отдельная группа, кстати, в которой было пятнадцать инфантов, пока получила от Риты задачу сдавать тесты именно таким образом – после этого общий рейтинг отряда заметно пошел вверх.

Подобный низкий, донный я бы даже сказал, уровень подготовки для отряда-отстойника был стандартной ситуацией в любом инкубаторе, но сейчас привычная ситуация менялась. При условии получения образовательного уровня «D» каждому инфанту начислялась еженедельная дополнительная премия в размере десяти этерналов, а если весь отряд достигал подобного уровня, то премия для отряда составляла триста этерналов и с более высокими уровнями ее размер увеличивался.

Подобная премия для отряда начислялась и за бесперебойное посещение тренировок, но с одним условием – что на них присутствует полный списочный состав. Так как в первую неделю Бартос был под арестом, ни одной общей премии на отряд мы не получили и факт потери денег меня серьезно расстраивал.

В седьмой день недели ни тренировок, ни учебы было – соревновательный день. Главная программа проходила в Солнечном колодце, превращавшемся в поле боя эскадронов, но параллельно сражениям, в большой учебной аудитории первой ступени, проходил конкурс эрудитов, куда спускались инфанты со всех уровней инкубатора. Рита, как новый лидер рейтинга первой ступени, получила право на участие и сейчас стояла за одной из выстроившихся полукругом шестнадцати стоек с участницами. Все были девочками – семь инфант от четвертой ступени, пять от третьей, три от второй и одна от первой, все лидирующие в списках ученического рейтинга.

Вступительный взнос для участия составлял сто этерналов, но для нас плюс был в том, что за участника первой ступени платить было не нужно, деньги вносила администрация инкубатора. Из призового фонда в тысячу шестьсот этерналов победитель конкурса получал семьсот, занявший второй место – пятьсот, третье – триста, а сотня уходила сбором в администрацию, компенсируя оплату участника первой ступени.

Соревнование эрудитов начиналось в десять утра – параллельно со временем начала матчей эскадронов первой ступени. Так как «возня малышей» была мало кому интересна кроме собственно самих малышей, большая часть зрителей была из инфантов верхних ступеней, в аудитории свободных мест почти нет.

Я занял кресло у самого выхода, но даже отсюда видел, как Рита заметно взволнована. Среди остальных участниц выделяется своей белой фарфоровой кожей и светлыми волосами – по случаю соревнования Стефа расплела ей косы, создав красивую прическу. Еще в сравнении с остальными Рита выглядела маленькой, как куколка, но теперь ее стало вообще не видно – свет в аудитории погасили, в кругу прожектора остался только ведущий конкурс Диего Кальдерон, расположившийся за небольшой стойкой-трибуной напротив участников.

– Сеньоры и сеньориты, приветствую вас на очередном, в этом году сорок первом туре игры «Эрудит». Темы первого тура сегодня – Римские стоики, Календарь, Юпитер, Пирамиды, Хоккей. Право выбора темы предоставляется победительнице прошлой игры Симоне Герреро, инфанте первого отряда четвертой ступени.

Еще один прожектор разогнал тьму и высветил стойку, за которой стояла высокая инфанта, черты лица которой показались мне почему-то смутно знакомыми.

– Календарь за триста.

Соревнования на поле боя уже начиналось, и мне необходимо было его посмотреть. Но там пока шло стандартное и растянутое в шоу представление команд. Во время боев эскадронов третьих-четвертых ступеней, где бойцов знали по всему аквариуму, это было занимательное зрелище, на первой же ступени заведомо бессмысленное, поэтому я нашел время заскочить сюда. Эрудиты здесь на долгие расшаркивания не разменивались, в отличие от поля боя начинали игру сразу, так что пара минут посмотреть на Риту у меня есть.

– Итак, первый вопрос на сегодня по теме «Календарь» за триста, – обернулся к голокубу с темами и вопросами дон Диего. – Этот седьмой был девятым.

Резкий звук и стойка Риты – быстрее всех нажавший на кнопку, оказалась высвечена разрезавшим тьму прожектором.

– Уважаемые зрители, перед вами наш новый участник – лидер ученического рейтинга первой ступени, староста седьмого отряда Рита Конради, поприветствуем новичка! – радушно и широко развел руки дон Диего.

Раздались жидкие и непродолжительные аплодисменты – большинство зрителей были в курсе, кто такая Рита и не хлопали, только делая вид, те же кто начал аплодировать как обычно активно, быстро притихли глядя на остальных.

– Итак, Рита, ваш ответ?

– Сентябрь.

– Отлично, Рита, отлично! Как вы знаете, если вы не просто заучили варианты ответа, а можете пояснить подробно по сути вопроса, ваш выигрыш будет удвоен.

– В древнеримском ка… – Рита начала было отвечать, но осеклась от волнения.

– Спокойно, дитя, спокойно. Итак, в древнеримском календаре…

– В древнеримском календаре было тринадцать месяцев, отсчет года начинался с марта. Четыре месяца носили названия числительных, septem-octo-novem-decem. Волею Юлия Цезаря в Риме перешли на Юлианский календарь с двенадцатью месяцами, первым из которых стал январь – таким образом, более двух тысяч лет месяц с названием «седьмой» был по счету девятым. После воцарения Капитолийской триады в Республике был введен более рациональный Стандартный календарь на тринадцать месяцев – в каждом из которых по двадцать восемь дней и каждое число всегда соответствуют определенному дню недели. После этого название месяцев пришло в норму, а сентябрь теперь снова седьмой по счету в ряду месяцев.

– И это правильный ответ, внимание на экран! – с воодушевлением произнес дон Диего, показывая на появившуюся на голокубе сравнительную таблицу с месяцами.

– Я умножаю ваш выигрыш, Рита. Следующий вопрос, на ваш выбор…

– Календарь за девятьсот.

– Они начали девятнадцатый век, они же его и закончили.

Вновь резкий звук, горящая красным кнопка и снова стойка с Ритой оказалась высвечена прожектором.

– Рита, мне начинает нравиться сегодняшняя игра. Итак, ваш ответ?

– Времена года.

– Расшифровка?

– Опера «Времена года» от Йозефа Гайдна была поставлена в 1801 году, в первый год девятнадцатого века, а балет «Времена года» Мариуса Петипа на музыку Александра Глазунова в 1900 году, в последний год девятнадцатого века.

– Прекрасно, дитя, прекрасно! Только не опера, а оратория, потом уточните разницу. Кому-нибудь из своих любимчиков я бы обязательно из-за этой ошибки дополнительный ответ не засчитал, но вы пока не моя любимица, так что я вас прощаю и тысяча восемьсот очков в копилку Риты Конради!

Так, здесь все нормально, поэтому потихоньку выйдя из зала, я быстрым шагом направился по коридорам на арену. Одному конечно ходить было опрометчиво, но из большой учебной аудитории без проблем добрался до своей личной капсулы. Во время соревнования только через нее можно было попасть на галерею трибун Солнечного колодца, с оплатой взноса зрителя – один этернал взимался при выходе через дверь с другой стороны, из этих денег формировался соревновательный призовой фонд. С меня, правда, сейчас ничего не сняли – оплата была уже настроена со счета седьмого отряда.

Когда вышел на галерею, Солнечный колодец не узнал – все нижние галереи заполнены зрителями, стоит гул голосов. Пустое пространство в круге снизу серьезно изменилось, сейчас там строительными принтерами возведена арена «Старый город», одно из трех возможных полей боя для первой ступени.

На второй ступени вариантов арены было уже девять, такое количество и используется везде вплоть до планетарных турниров, но несмотря на совершенно разный антураж планировка в каждой принципиально не отличается. С одной стороны всегда развалины безымянного храма, где на флагштоке реет флаг эскадрона и где держит оборону защищающаяся команда, на противоположной стороне собираются атакующие. На каждом поле боя атакующие могут добраться до флага тремя путями – либо через обязательный прямой и хорошо простреливаемый центральный проход, либо по двум боковым, – один из которых как правило представляет изогнутые лабиринты узких улочек, а другой является тоннельным или коридорным, самым труднопроходимым. Здесь, в Старом городе, это были развалины трущоб, где создана узкая кишка прохода.

Обороняющая флаг группа состояла из четырех бойцов, атакующая из пяти – смысл заключался в том, что четырех человек не хватало, чтобы гарантированно закрыть все три стороны возможной атаки, так что для обороняющихся факторы успеха заключались в натренированности, умению рассчитать и предвидеть тактику противника, а также толике удачи.

Когда я вышел на галерею, представление команд стартового поединка уже закончилось. Соревновательная программа для каждой ступени инкубатора подразумевала четыре боя – первым туром вторая команда общего зачета встречалась с третьей, потом первая с четвертой; во втором туре сначала шел матч проигравших, завершал же соревновательный день первой ступени матч победителей.

Сейчас на арене сошлись вторая и третья команда рейтинга – василиски и грифоны. Моя капсула располагалась неподалеку от точки защиты, и я хорошо видел, как четверо фигур в черно-зеленых боевых костюмах разбегаются по площади к позициям на баррикадах из мешков вокруг разрушенного храма, на флагштоке которого сейчас медленно поднимался флаг василисков – зеленый с белой диагональной полосой.

Несколько секунд, и вживую мне теперь было видно только двоих бойцов, но на ожившем голокубе в центре сейчас показывали крупным планом каждого василиска. Стандартная, даже классическая схема обороны – два бойца класса «оперативник» с автоматическим оружием справа у выхода из лабиринта улочек, один «стрелок» с дальнобойной винтовкой в центре, один «штурмовик» у выхода из кишки проходов в развалинах.

Отдельно на огромном голокубе показывали и грифонов – в темно-бордовых боевых костюмах. Обороняющаяся команда получала преимущество в виде оборудованных позиций, атакующая – количественное, у них на одного бойца больше. После сирены о начале раунда пятерка грифонов начала расходиться по сторонам, также по классике придерживаясь одной из самых популярных схем нападения, где два оперативника и штурмовик шли по правому проходу среди улочек, а двое штурмовиков пробирались через кишку тесных проходов нагромождения трущоб. Поле боя накрывал силовой купол, и сейчас сверху по нему – в дополненной монитором реальности, стояли или двигались разноцветные флажки с картинками-иконками бойцов.

Время каждого раунда было ограничено сотней секунд. На позиции к храму грифоны вышли за двадцать, но еще полминуты просто выжидали. Атаковали они за незадолго до конца раунда, одновременно и с двух сторон. Ничего особо интересного – попробовали смять василисков с наскока, поймали пару попаданий, которые выдержали бронекостюмы, слаженно отошли. Осторожная, экономная тактика с расчетом на удачу или грубую ошибку противника. Кость в кость не зарубались – во время раунда из боя не выбыло ни одного бойца, только у двух грифонов щиты просели более чем на половину.

По истечении сотни секунд прозвучала пронзительная сирена, на голокубе появился результат – один-ноль в пользу василисков, удержавших позиции. Команды поменялись местами, теперь на флагштоке разрушенного храма реяло красно-золотое знамя грифонов. Боевые группы тоже поменялись – в каждом полноценном эскадроне их было по две, заточенные по отдельности на оборону и атаку. Имена бойцов в иконках над куполом изменились, и я обратил внимание, что Бенджамен – капитан грифонов, ни в первом ни во втором раунде не участвовал.

Второй раунд по накалу и событиям серьезно отличался от первого – василиски выбрали агрессивную тактику и безо всяких задержек атаковали сразу с двух направлений. Успешно – обороняющихся грифонов они просто смяли, потеряв всего одного бойца выбывшим. Два-ноль, чистая победа – до третьего раунда, до поединка капитанов, дело не дошло. Грифоны, если честно, меня не впечатлили – к радости предстоящего соперничества за место в стратагемах, а вот василиски наоборот показались серьезным противником. Хорошо с ними связываться не стали, наводясь на слабость фамилии Веласкес.

Вторым сегодня матчем последовала схватка драконов и пегасов – на развалинах храма взвился синий флаг с диагональной белой полосой, с другой стороны площадки над куполом темнели черно-оранжевые окантовки портретов бойцов драконов. Вот здесь заруба случилась качественная, и не сказать, что пегасы последние в рейтинге. Правда, в обоих случаях в составе пегасов выделялась тройка бойцов во главе с Луцием Игнасио – капитаном пегасов он не был, но заметно, что именно он лидер в эскадроне. Сначала возглавил оборону, потом атаку, и пусть драконы победили – два-ноль, но этот матч кардинально отличался от предыдущего. Счет легко мог оказаться и ноль-два не в их пользу, потому что оба раунда драконы выиграли с минимальным преимуществом и не без доли удачи с везением.

Третьим матчем, после небольшого перерыва, началась схватка проигравших – пегасы и грифоны. В этот раз грифоны раскрылись, атаковали активно и смело. Пегасы же, выложившиеся в схватке с драконами, наоборот выбрали максимально осторожную тактику с экономией выстрелов и ресурса брони. Флаг противника не захватили, даже особо и не пытались, а свою базу несмотря на натиск грифонов удержали. Победитель определился в третьем раунде, где Бенджамин на площади у храма – в широком круге созданным бойцами обоих эскадронов, победил на дуэли капитана пегасов, еще более высокого инфанта Хайме Мендосу. Схватка была достаточно упорной, но Бенджамен с мечом оказался очень неплох – для плебея, конечно. Сначала он загонял противника, заставив Мендосу устать, а потом эффектно добил под громкие крики трибун.

Вообще, по правилам стратагем, капитан эскадрона в каждом бою может участвовать только в двух раундах. Если выходил на площадку в двух первых, в третьем – дуэльном, если до этого дошло, ему автоматически засчитывается поражение. Бенджамен сегодня не участвовал ни в одном полевом раунде, явно сосредоточившись на управлении. Это плохо – все же хотелось бы увидеть его лично в деле, а не в дуэльном круге. Значит, капитан он не глупый, и наблюдаемая мною сейчас тактика грифонов – совсем не то, с чем предстоит нам столкнуться на матче-вызове, и недавнее мое удовлетворение от видимой «слабости» грифонов ошибка, явная попытка ввести в заблуждение.

Внимательнее надо быть, права на ошибку у нас в матче-вызове нет. Ситуация, как любил повторять мастер оружия Николай, цитируя как он говорил кого-то из великих: Одна ошибка – и ты ошибся.

Финальный матч соревновательного дня первой ступени превратился в игру нервов. Атаковавшие первыми василиски совершили несколько пробных заходов, два раза меняя количественный состав атакующих групп – сначала двое штурмовиков пытались пробиться через кишку, потом эти же двое через всю карту вышли справа через лабиринт улочек, так что в атаке там участвовали сразу четверо, а еще один оперативник, в это время отвлекая внимание, нагло ломанулся по центральной улице. Драконы с трудом, но отбились – у них остался всего один боец, а в раунде атаки применили довольно авантюрную тактику раш-броска, атаковав с одной стороны сразу впятером. Для василисков это не оказалось сюрпризом, судя по перемещениям они были готовы, но драконам повезло больше – два-ноль. Сказалась разница в классе – и в подготовке, и в экипировке драконы по чуть-чуть, но превосходили василисков.

Призовой фонд сегодня составлял тысячу этерналов. Столько зрителей смотреть за боями эскадронов первой ступени сегодня не пришло, несколько сотен инфантов выбрали соревнование эрудитов, туда все же вход бесплатный. Инфантам старших ступеней эскадроны малышей неинтересны, но недостаток призового фонда компенсировала администрация, добавив до полной суммы. Проигравшие оба матча пегасы не получили ничего, грифоны заработали двести пятьдесят этерналов за одну победу. Двести пятьдесят этерналов за победу также забрали и василиски, а вот премия драконов за две победы составила пятьсот.

Смешные деньги – в ходе соревнований я смотрел не только на тактику, но и на экономику. Высчитывая стоимость каждого выстрела и восполняемого ресурса брони пришел к выводу, что «дежурный» призовой фонд хорошо если покрывает расходы. Очень примерно я подсчитал количество выстрелов и полученных попаданий и понял, что сегодня пегасы по итогу в серьезном минусе, грифоны и василиски убытки не покрыли, да и драконы скорее всего даже в ноль не вышли. Ну да на первой ступени, где инфанты освобождены от платы за все услуги, да и нормированные еда с водой бесплатны, призовой фонд вовсе не источник заработка.

Вообще надо сказать, что соревнования меня порадовали – уровень даже у драконов был такой, что у меня появилась некоторая – небольшая, надежда на удачный исход матча-вызова. Сейчас все четыре команды выстроились на площади перед храмом, собирая овации зрителей. Обратил внимание, что лучшая тройка пегасов – во главе с Игнасио, держится от остальной своей команды как будто бы отдельно. Неудивительно, если вспомнить услышанное от Стефы про их ментора Милагрос Рибагорса. Если стратегия других эскадронов командная работа на пути к победе, то она – заранее зная, что дальше второй ступени не поднимется, готовится зарабатывать воспитанием и продажей бойцов. Сегодняшний день явно был рекламой именно этой тройки, причем кто-то из потенциальных покупателей смотрел только первый матч с драконами, потому что во втором – с грифонами, они даже не участвовали.

После овации командам я получил оповещение монитора, что мне нужно удалиться с трибун или подтвердить списание со счета отряда еще двух этерналов – стоимость билета для просмотра матчей эскадронов второй ступени. Зрителей на трибунах заметно прибавилось – уровни выше заполнялись, теперь в Солнечном колодце больше двух тысяч человек. Не только первогодки, но и второй и третий год, даже на самом верху видно около сотни инфантов.

На второй ступени гарантированная сумма призового фонда была уже две тысячи этерналов, но судя по количеству зрителей уже набежало около пяти, даже пяти с половиной тысяч. В жесткий минус по итогам соревновательного дня команды не уходили, но и золотых гор не собирали – в сражениях второй ступени участвовали команды уже по восемь и десять бойцов, а матч длился почти вдвое дольше – сто восемьдесят секунд. Несмотря на увеличение составов, ничего кардинально нового по тактике сверх того, чтобы было продемонстрировано в матчах первой ступени я не увидел. На второй ступени в общем зачете также лидировал эскадрон драконов первого отряда, они и забрали три тысячи призового фонда, выступая на голову выше остальных трех команд, среди которых соперничество развернулось серьезное. Все же на кону еще одно место – на третий год остаются только два эскадрона, а явных аутсайдеров как пегасы на второй ступени не было.

После окончания матчей второй ступени начался обеденный перерыв – инфанты покидали галереи. Для меня, да и для всей первой ступени, представление закончилось – самым нижним уровням галерей бои третьей-четвертой ступени не посмотреть, потому что арену для соревнований старших ступеней увеличивали, создавая на полях боев дополнительные этажи.

Едва зашел в столовую, как сразу напрягся – группу постоянного сопровождения Риты вижу, самой девочки нет. Сильно взволноваться не успел – одна из инфант сказала, что староста отряда в кабинете у мастера Эрнандес. Рита действительно там обнаружилась, вся в слезах – девочка горько и навзрыд плакала на груди у Стефы.

– Что случилось? – спросил я тихим голосом, предполагая самое худшее и чувствуя как в голове просыпаются шепчущие демоны.

– Рита заняла третье место, – повернулась ко мне маска Стефы.

– Э… Это отлично, а случилось-то что?

– Рита заняла третье место, – снова повторила Стефа.

– Не понял.

– Я хотела первое, я рассчитывала получить семьсот этерналов! – сквозь рыдания услышал я Риту. Не выдержал и звучно выдохнул – вот бы все наши проблемы были такими серьезными.

Глава 21. Деймос

В понедельник рано утром я поджидал Бартоса у капсулы. Не думаю, что он забыл разговор недельной давности, но проконтролировать его появление на тренировке нужно – еще раз триста этерналов общей премии отряда терять я не хотел.

Остальные уже выдвинулись в спортивный зал, но Бартос не выходил, а на стук и вызовы через меню управления отрядом никак не реагировал. К счастью, подобное я предвидел и рядом «случайно» оказалась сеньорита Стефания Эрнандес, спеша на общий сбор мастеров отрядов у командор-маршала Кальдерона.

У Стефы был доступ ко всем капсулам подопечных, поэтому обеспокоенная молчанием Бартоса она открыла мне дверь. Правда, сразу же отвлеклась на просьбу старосты группы – Рита в этот момент тоже «случайно» проходила мимо. Пока они отошли, обсуждая чрезвычайно важный вопрос, я зашел в капсулу Бартоса и понял, что не ошибся в подозрениях – он сознательно саботировал. Полностью одетый, Бартос лежал на койке и моему появлению очень удивился.

– Ты как здесь оказался, это…

– Привет, – поздоровался я с ним легкой оплеухой. Схватив за ворот, сдернул его с койки, с оттяжкой пнул по ребрам.

– Бартос, ты проснулся?

– Аргх…

– Доброе утро, Бартос! Ты проснулся, или еще раз помочь? – снова ударил я ему по ребрам.

– Нет, проснулся, проснулся! – зашептал он, пытаясь отползти и восстановить дыхание.

– Бартос, мы сейчас вместе выходим и идем на тренировку, где ты выкладываешься с полным энтузиазмом. Ты понял?

– Понял!

– Отлично! Пойдем скорее, седьмой отряд ждет только тебя.

Едва выйдя из капсулы, согнувшийся от боли Бартос увидел Стефу и судя по выражению лица только сейчас догадался, как именно я к нему попал.

– Мастер Эрнандес, с инфантом Бартосом все в порядке, он просто сознательно не реагировал на мой стук, – официальным тоном сообщил я Стефе.

– Вы не имели права его ко мне впускать, вы… – начал было Бартос, но Стефа его сразу прервала.

– Инфант Бартос, за проявленное неуважение к мастеру отряда вы получаете наказание в три удара плетью. В дополнении с шестью назначенными ранее получите их сегодня вечером.

Практика применения наказаний не позволяла перекрытий – поэтому шесть ударов, которые Стефа назначила Бартосу во время общего собрания, еще висели в листе ожидания. И сегодня он должен их получить, теперь домашний арест, даже если он снова выхватит его себе, этому не помешает.

Бартос это прекрасно понял, лицо его исказилось от гремучей смеси эмоций, в которой страх занимал точно не первое место. Но помимо его дерзости и мотивов к саботажу, больше меня занимала мотивация Стефы. Ее ледяной голос из-под маски звучал безжизненно-глухо и немного пугающе даже для меня, не говоря уже о Рите, заметно побледневшей. Не знаю, что послужило причиной такого отношения Стефы к Бартосу, но столь жесткие интонации от любимой няни я слышал впервые в жизни.

– Мастер Эрнандес, но это несправедливо! Я просто не слышал стука, а вы не должны были, это нарушение всех правил! – восстановил наконец Бартос дыхание, с которым вернулась и необъяснимая дерзость.

– Инфант Бартос, вы на меня кричите?

– Я? Нет, я…

– Я была здесь и слышала, как инфант Деймос стучал в вашу дверь. За откровенную ложь вы получаете еще три удара плетью, за повторно проявленное неуважение к наставнику еще шесть ударов, получите сегодня все вместе в ходе вечерней экзекуции. У вас еще есть вопросы или комментарии?

Стефа говорила почти как робот, бесстрастным безликим голосом – я даже на несколько мгновений усомнился, она ли сейчас под маской. Но в конце фразы голос ее все же дрогнул, похоже от сдерживаемой злости – странно только, каким образом мог вызвать такие сильные эмоции незнакомый ей инфант. Даже когда речь шла о моей матери и устроенной ей экзекуции, Стефа вела себя гораздо сдержаннее. Вряд ли настолько радеет за дела нашего отряда, причина явно глубже.

– Инфант Бартос, так как я не слышу вашего…

– Я согласен с наказанием, мастер Эрнандес!

– ...ответа, за очередное проявленное неуважение к наставнику вы получаете еще три удара плетью. Инфант Деймос, вы и инфант Бартос уже опаздываете на тренировку, поэтому посоветовала бы вам поспешить.

Голос Стефы уже по-настоящему пугал – не из-за того, что она Бартоса к тяжелейшей пытке приговорила. Я сам с трудом выдержал ночь после двенадцати ударов, но я патриций, у меня физические возможности выше чем у плебеев, а Бартос от двадцати одного вполне может умереть. Но на него мне в общем-то плевать, вопрос моего волнения больше связан со Стефой – непонятно, что на нее нашло, я ее такой безжалостной первый раз в жизни вижу и слышу. Как будто другой человек сейчас под маской.

Оставив решение этого вопроса на потом, я подтолкнул Бартоса и вместе с ним быстрым шагом двинулся в тренировочный зал, где нас встретили многочисленными взглядами. Дальше я совершил большую ошибку – отвлекся, оставив его на беговой дорожке, откуда Бартос сбежал в уборную и сославшись на боль в животе закрылся в кабинке. Дверь ломать конечно не вариант, Стефа ушла на собрание мастеров, так что вновь минус триста незаработанных этерналов. И еще лично моя десятка штрафа за опоздание на завтрак – Бартос, высидев в кабинке туалета время до конца тренировки, вышел из нее довольный и что-то весело насвистывая. Но когда увидел меня, глаза его расширились.

– Деймос… а что ты здесь делаешь? – от удивления задал идиотский вопрос Бартос.

– Люди скорее простят смерть отца, чем потерю имущества, как говорил Макиавелли. Знаешь, кто это?

– Кто ж ее не знает! Никола Макиавелли, капитан эскадрона Химер из инкубатора Вега, финалисты турнира аквариума в прошлом году!

А неплохо, не зря у него ученический рейтинг «В» – за простую зубрежку знаний такой никак не получить, для этого соображалка в голове должна быть натренированной.

– Из-за тебя я лишился сегодня завтрака, Бартос.

– Какая печаль, Деймос. Поплачь, может поможет.

Мы сейчас под камерами, от этого Бартос невероятно дерзок. Он стоит внешне расслабленно, но я вижу, что в любой момент готов прыгнуть обратно в кабинку, запираясь. Но знает, как вывести из себя – демоны в голове уже проснулись, зашелестели яростным свистящим шепотом.

– Бартос, меня интересует причина твоей смелости.

– Ты просто не знаешь, с кем связался, Деймос.

– И с кем же? Просвети.

– Не стоит тебе вскрывать эту тему. Ты молодой, здоровый, тебе кажется все таким легким, но тебе не стоит ко мне даже близко подходить. Назначенная твоей безликой страшилой экзекуция сегодня будет отменена, а ты вместе со своим мастером просто забудь про меня и не трогай, пока меня не переведут в другой отряд. Я понимаю, что своими словами могу вызвать дополнительный интерес, но если ты сунешься в это дело, тебя просто не найдут, ты даже представить не можешь с чем связался.

Самое неприятное в происходящем было то, что Бартос верил в свои слова, я это прекрасно чувствовал. Впрочем, рационального в моих рассуждениях уже было мало – демоны как с цепи сорвались, требуя наказать наглеца, взор накрыло багряной пеленой безумной ярости. Я выдержал паузу – пытаясь усмирить голоса, и погасить вызванную ими злость с желанием прямо сейчас уничтожить наглеца, втоптать его в пол до кровавой каши.

– Бартос, ты мог сказать мне все это без откровенной наглости и попытки саботажа деятельности отряда, за которые ты должен теперь моему эскадрону триста двадцать этерналов. Если у тебя есть инструменты для перевода в другой отряд, то найдешь и деньги для компенсации потерь.

Бартос улыбнулся и покачал головой, а я прикрыл глаза и – не переставая видеть его силуэт перед внутренним взором, дал волю шепчущим демонам.

– Ты такой наивный, юный патриций, но жизнь быстро научит тебя… – на полуслове Бартос осекся и звучно выдохнул, когда я оказался рядом и взмахнул рукой с расправленной ладонью. Два полусогнутых пальца легонько чиркнули ему по щеке, оставив тонкие царапины, под которыми тут же заблестела расползающаяся воспалением паутинка алого яда.

– Ай! Больно, Деймос, больно! – Бартос отшатнулся, потянувшись к щеке, но боясь прикоснуться.

– Ну поплачь, – пожал я плечами. – За проявленную спесивую наглость в адрес капитана эскадрона на тебя налагается штраф в шестьсот экю наличными, инфант Бартос. Всего ты должен мне теперь девятьсот двадцать – жду до вечера, как жду и известие о твоем переводе, только после этого яд у тебя заберу. Еще напомню, что в душевой камер нет, как и во многих других местах, где я тебя могу встретить.

– Враки! Они все видят через монитор! Ты такой тупой, что не понимаешь этого?

– Конечно же они видят все через монитор, но будут ли они смотреть? Вот в чем вопрос, – пожал я плечами и двинулся прочь.

Позавтракать я все же успел, зацепив последние минуты перед началом уроков. Бартос в столовую так и не явился, на занятия тоже не пришел. Рита как староста сразу отправила об этом сообщение Стефе – получение она подтвердила, но никак не отреагировала.

Стефа появилась во время обеда, забрав меня сразу в свой кабинет. Могла бы и сообщением вызвать, но видимо просто показалась остальным, чтобы тонус не теряли и видели, что мастер-наставник рядом. В кабинете Стефа едва села в свое высокое кресло, как начала без лишних предисловий.

– Инфант Бартос переведен из нашего отряда.

– Куда?

– В одиннадцатый.

К василискам Веласкес. Неожиданно, как они могут быть связаны?

– Переводы из нашего отряда на период подготовки запрещены, – с вопросительной интонацией произнес я.

– Разрешены особым порядком, я дала санкцию.

– Почему?

– Ко мне наведалась донна Фиорелла, мастер одиннадцатого отряда, вместе с ментором Сандрой Веласкес. Я могла им отказать, но мне показалось лучшим вариантом избавиться от этого балласта.

Увидев, как я поморщился, Стефа покачала головой.

– Взамен они предложили мне трансфер любого бойца любого эскадрона, если мы пройдем отбор матча-вызова.

– Если он им так нужен, могла бы поторговаться.

– Я поторговалась. Они еще доплатят две тысячи этерналов – как только дон Диего сегодня одобрит перевод, деньги упадут на счет отряда.

– Прелестно. Причину такой заинтересованности ты пробовала у них выяснить?

– Прямо я не спрашивала, это против приличий. Но мне показалось, что Фиорелла была просто посредником, им с Веласкес самим посулили что-то за помощь в обмене.

– Есть мысли, как это узнать? Такая информация…

– Я прекрасно знаю, почему к Бартосу такое внимание.

– Из-за этого знания ты сразу отнеслась к нему так безжалостно? – вдруг понял я озарением.

– Да.

– И в чем же причина?

– Бартосу совсем мало лет, но он уже очень плохой человек, Деймос. Если бы он умер, я бы не горевала.

Стефа, это было видно, невольно оттягивала ответ на мой вопрос – как будто надеясь, что сделаю вид что мне не интересно и переведу тему. Но нет, не сделаю – мне важно знать.

– Так почему?

Стефа закрыла глаза и глубоко вздохнула.

– Есть такие люди, которые испытывают влечение к тем, кто младше. Половое влечение, я имею ввиду, это когда… – по голосу было слышно, что Стефа смущена.

– Я знаю, что такое эфебофилия и нимфофилия, изучал их роль в культуре Земли сдавая зачет по Древней Истории и Темным векам. Больше того, я даже читал Лолиту Набокова, сравнивая изменение социокультурных норм с течением времени, так что в достаточной мере знаком с вопросом влечения к подросткам более старших людей.

– Ясно, – кивнула Стефа, еще более смутившаяся после моих слов.

– Стефа, я прекрасно знаю в теории, что такое секс во всех его видах и проявлениях, у меня несколько модулей в течении прошлого года было посвящено вопросам прямо или косвенно касающихся полового воспитания, ведь без этого знания не понять ни Илиаду Гомера, ни анекдоты охлоса. Так что можешь не смущаться и говорить открыто, я вполне легко могу сам с полным пониманием шутить на тему орального экзамена и анального метода познания…

Маска чуть сдвинулась, в позе заметное недоумение – Стефа сейчас просто не поняла, о чем речь.

– Oral в переводе с латыни устный, так что устный экзамен – это оральный экзамен в буквальном смысле по звучанию, а анал по-латински analis, что созвучно со словом анализ и это в комплексе дает широкий простор для игры слов на грани фола. У меня были на эту тему несколько занятий по риторике в процессе изучении нижних сегментов речи.

– Кхм-хм, – кивнула Стефа, не поднимая на меня взгляд и будучи еще заметно смущенной. – Хорошо, я поняла и учту, а теперь вернемся к нашему барану. Его полное имя – Бартос Джуниор Герреро, у него есть братья и сестры на старших ступенях. Все они из влиятельных плебейских семей аквариума Рибагорса, замешанных в сером и нелегальном бизнесе. Одна из статей подобного дохода – подготовка инфантов для тех нобилей, кто любит помоложе.

– Бартос здесь каким боком?

– Видишь ли, не каждая девочка горит желанием добровольно прыгнуть в объятия старому извращенцу, но, если поставить воспитанника в невыносимые условия существования, в какой-то момент подобную возможность можно счесть за счастье избавления. Бартос являлся альфой седьмого отряда до того момента как из-за твоего прибытия мастер Китано не был переведен в другой инкубатор, причем так быстро, что ему даже вещи не дали собрать, потому и катана на стене осталась. Лишившись покровителя Бартос быстро сориентировался и спрятался в своей капсуле под домашним арестом – в ином случае он так или иначе разбил бы себе голову в душевой, потому что сделать существование инфант отряда невыносимым за минувшие месяцы он смог очень хорошо, у него определенно талант.

– На момент нашего прибытия в отряде было пятьдесят девять воспитанников. Один выбыл именно избавлением?

– Записано как несчастный случай.

– Ясно. Как ты об этом узнала?

– Посмотрела в журнале событий.

– Нет, я про миссию Бартоса.

– Про перевод мастера Китано мне рассказал дон Диего, обо всем остальном догадалась, я все же в инкубаторе выросла.

Слова Стефы смутили – надо будет поработать над своим отношением и над отношением к себе. Все же неделя с моего назначения прошла, а все молчат как рыбы, хоть бы кто просветил на эту тему, о чем я и сказал Стефе.

– Бартос насколько умный, настолько склизкий – уверена, что он сумел создать у остальных впечатление, что вы если не заодно, то в нормальных отношениях. Вспомни, сколько ты уделил ему времени на общем собрании, например.

– Да, справедливо. Но у меня остался один непонятный момент.

– Какой?

– Почему ты прониклась к нему такой сильной ненавистью?

– Не сильной.

– Ты даже о моей матери говоришь намного более спокойно. Если не хочешь говорить, так и скажи.

Стефа вновь глубоко вздохнула и отвела глаза.

– Я была одной из таких девочек, Данте.

– Ты…

– Нет-нет, я не стала наложницей-лоли, но я приглянулась сразу нескольким покупателям, была желанным призом. Правила инкубатора позволяют избегать этой участи, так как напрямую никто никого не заставляет, за это быстро можно оказаться на виселице, но… в общем, благодаря таким Бартосам два верхних года моего обучения превратились в ад.

– Лучше бы я его убил сегодня, – не совладав с собой произнес я в унисон с проснувшимися демонами.

– Ты имеешь ввиду, лучше бы он сегодня поскользнулся в душевой, – в голосе Стефы зазвучали уже знакомые металлические нотки.

– Именно.

– Да, лучше бы он сегодня поскользнулся в душевой, Данте. Мне хотелось бы его оправдать и сказать, что это бедный ребенок в руках злых взрослых, но он уже прекрасно понимает, что именно делает и зачем. Для него это развлечение, веселая игра в отрядного тирана, а для кого-то испорченная навсегда жизнь. Хотя в моем случае…

– В твоем случае что? – спросил я, когда пауза стала слишком долгой.

– В моем случае я полностью погрузилась в учебу, избегая иного времяпрепровождения, что позволило мне сдать экзамены с отличием, поступить в педагогическое училище и получить должность няни в…

– В замке Сангуэса, где тебя из-за меня едва не убили, а потом обрекли на пять лет страданий.

– Ты в этом не виноват, Данте, это…

– Это трагическая случайность, в которой никто не виноват, но у каждого есть своя мера ответственности в случившемся, – взял я Стефу за руку, отчего она заметно вздрогнула.

«Одни только говорят, другие берут и делают», – звучали у меня в голове слова Рамиро, поэтому я не стал пытаться обещать Стефе, что все исправлю или верну все лучше, как было. Но как-то нужно было ее подбодрить, и я лихорадочно размышлял, что можно сделать. И придумал – поцеловал ее левую, живую руку через перчатку.

– Ты будешь моей дамой сердца, как в рыцарских романах, – посмотрел я в безликую маску. – Так что я приложу все усилия к тому, чтобы впереди у нас все было лучше, чем позади.

Стефа смутилась, отвела взгляд – обеспечившая ей металл в голосе вспышка ненависти прошла. Некоторое время посидели в молчании, говорить больше было не о чем, так что вскоре отпустил ее руку и попрощавшись, пошел в выделенную администрацией для эскадрона-претендента казарму. Великолепная четверка – Антонио, Паула, Летиция и Дебора, уже должна быть там, и пора уже начинать заниматься подготовкой к войне. Тем более что у нас наконец-то появились первые деньги на оружие и экипировку.

Быстрым шагом я двинулся по коридору в нужную сторону, как вдруг одна из дверей распахнулась и на моем пути встала девушка. Патрицианка. Высокая – на голову выше меня. Из фамилии Веласкес – слишком характерная миндалевидная форма бирюзовых глаз, еще и подчеркнутая арабскими стрелками макияжа. Наряд стилем аналогичен тому, что носит Стефа, только это не мундирное платье, а больше на школьную форму похоже: белые чулки-гольфины, клетчатая юбка чуть выше колен, серый пиджак и зеленый галстук. Кроме того, в рассыпавшихся по плечам иссиня-черных локонах заметны покрашенные в зеленый цвет пряди.

Ментор эскадрона василисков Сандра Веласкес. Довольно неожиданное появление, особенно после того как девушка сделала едва уловимый жест, приглашая меня войти. Проходить мимо я не стал, зашел – от таких предложений без причины не отказываются, а причин отказываться у меня пока нет. В кабинете за столом обнаружилась мастер одиннадцатого отряда донна Фиорелла, глядя на меня исподлобья и безо всякой приязни. Когда увидел ее впервые неделю назад, она была похожа на взирающую на меня с насеста ворону, сегодня же эта старая карга выглядела… как старая карга. Если мастера других отрядов все такие, не завидую Стефе, вынужденной с ними общаться.

– Бартос, привет! – поздоровался я с сидящим в углу инфантом, которого только что заметил. Выглядел он не таким дерзким как утром – глаза красные, лицо бледное, а судя по состоянию Бартос готов на стены лезть – алый яд Сангуэса не подарок. Эффект можно снять обезболивающим, но этого сделано не было, и я даже знаю почему – рассчитывают, что я сейчас яд заберу, поэтому и пригласили.

Дверь за моей спиной закрылась, Веласкес осталась стоять у порога с интересом меня разглядывая. Старая карга во главе стола буравила меня неприязненным взглядом, а заговорил неожиданно сам Бартос.

– Деймос, я прошу прощения за свое недавнее поведение. Здесь тысяча экю, которые я тебе должен, – постучал он по мешочку на столе. – Удали пожалуйста заразу из моего организма.

Фиорелла вместе с Веласкес хранили молчание. Неудивительно – они, позвав меня в кабинет, нарушают сразу несколько правил инкубатора. При этом, пока мы не беседуем, получается, что я сюда как бы сам пришел, случайно войдя не в ту дверь, а они просто потеряли дар речи от удивления, например.

Но в эту игру можно играть и вдвоем – не обратив внимания на слова Бартоса, я посмотрел на Веласкес. Девушка взгляд не отвела, на лице не дрогнул ни один мускул, только голову чуть-чуть наклонила, в бирюзовых глазах мелькнул интерес. Повисло молчание, мы смотрели друг другу в глаза. Прошло полминуты, минута, пошла вторая. Неожиданно, я наконец-то встретил того, кто может выдержать кровавый взгляд Сангуэса больше тридцати секунд. Понятно, что мастер говорил о плебеях, но из Веласкес все же так себе патриции.

Не отводя взгляда от бирюзовых глаз девушки, я поджал губы в уважительной гримасе с небольшим поклоном – показывая, что приятно удивлен. После заговорил – не отводя взгляда, но обращаясь не к ней.

– Бартос, сегодня ты был переведен в одиннадцатый отряд и у меня есть подозрение, что этот трансфер был частью посреднической сделки, в которой ментор эскадрона василисков сеньорита Сандра Веласкес выступает лишь как передаточное звено, чтобы скрыть истинного интересанта твоего убытия из моего отряда.

Подмигнув девушке, я наконец отвел взгляд, быстро подойдя ко столу и забрал со стола кошелек. Открыл, посмотрел – десять золотых монет, каждая эквивалентом в сотню экю, как сразу подсказало распознавание монитора.

– Бартос, передай своим покровителям, что избавление от яда будет стоить тебе десять тысяч экю. Либо же я сделаю это бесплатно, если ты шепнешь мне, в чьих интересах действовали донна Фиорелла и сеньорита Веласкес, организовывая твой обмен. Au revoir, – подмигнул я Бартосу и развернулся, двинувшись к двери.

Сжатые губы Сандры Веласкес тронула усмешка, что не укрылось от моих глаз и подтвердило ее только лишь посредническую роль. Она явно тяготится происходящим – из-за слабости собственной фамилии будучи вынужденной выполнять роль посредника, и мое поведение никак ее сейчас не задело. В отличие от донны Фиореллы – полный злости взгляд старой карги я даже спиной чувствовал.

– Деймос, помоги, прошу тебя! Я же сдохну от боли, ты что, не понимаешь?! – вдруг сорвался в крик Бартос.

Остановившись и сделав удивленное лицо, я посмотрел сначала на пытавшуюся сохранить бесстрастное выражением лица Веласкес, после обернулся к Бартосу.

– Деймос, пожалуйста!

– Ну сдохнешь и сдохнешь. Мне плевать, ты этого еще не понял?

Я уже непозволительно опаздывал в казарму, так что быстрым шагом вышел из кабинета, оставив молчаливых дам в компании натурально взвывшего Бартоса.

Впрочем, если у него столь сильные покровители, обезболивающее ему найдут – сходят на поклон к Анабель Сангуэса, например. Другое дело, что стоить это будет примерно те же самые десять тысяч, если конечно Анабель во всем происходящем здесь не замешана.

Глава 22. Летиция

Казарма представляла из себя длинное пустое помещение, разделенное по полу линиями предполагаемой планировки на небольшие секции – хранилище, зарядную станцию, комнату брифингов и раздевалки. Обустройство казармы, как и все остальное в стратагемах стоило денег, отсутствующих у столь неожиданно созданного эскадрона-претендента. В месте для будущей комнаты брифингов стоял лишь круглый стол без стульев, а в стене хранилища в наличии стандартная ниша для амуниции. И все – пока не было даже быстровозводимых перегородок.

Деймос к назначенному времени опаздывал, что было неожиданно – собравшаяся четверка недоуменно переглядывалась. Когда капитан эскадрона резко распахнул дверь, Летиция Эскарио невольно вздрогнула. Она боялась Деймоса с того самого момента, как он посмотрел на нее в душевой своими страшными глазами – ставшими в тот момент еще более пугающими из-за ушедшего кровавого цвета.

Даже сейчас, когда Деймос не обращал на нее никакого внимания, Летиция обмирала от страха. Никак не объяснившись за опоздание, да и вообще не сказав ни единого слова, Деймос прошел мимо и приложил ладонь к сканеру хранилища, вытаскивая из открывшейся ниши два кейса разных размеров. Длинный и плоский, заставив в очередной раз вздрогнуть лег на стол прямо перед Летицией, второй – большой, Деймос положил перед Паулой.

– Паула, это твое, – с этими словами Деймос открыл кейс и показав на уложенные внутри доспехи начал пояснять. – В базе своей это боевой костюм космодесанта, максимально упрощенный для детских стратагем вариант. Так что никаких гравикомпенсаторов, закрытого визора с интерфейсом омнифона, тактического программного обеспечения адаптивных систем и естественно никаких бионических мышц. Здесь даже древнего управляющего блока нет, так что никакого среза телеметрии для анализа не получим. Кинетические шиты? Забудьте, в этом костюме можно убиться банально споткнувшись и упав. По сути, мы имеем только комбинезон из многослойной ткани с абляционным покрытием и несколькими кевларовыми бронепластинами, почти как у древних воинов, которые дубасили друг друга железками и палками, – поджав губы и пожав плечами, с ожиданием посмотрел Деймос на Паулу.

На десяток секунд воцарилось молчание, потом Деймос нахмурился.

– Паула? Это тебе, переодевайся.

Летиция видела, как Паула отвела взгляд и сглотнула, предчувствуя очередное унижение.

– Можно Антонио отвернется? – негромко спросила она.

– Отвернется? Ах да, опять забываюсь, – вдруг вполне даже человеческим жестом махнул рукой Деймос. – Так, вины своей я конечно не чувствую, но тем не менее хочу объясниться за прошлое, ну и заранее на будущее: мы разные и, если я действую на ваш взгляд неэтично, это неумышленно если я не уточнил обратное. По поводу переодевания – среди нобилитета нет такого понятия как стеснение собственной наготы, из-за этого я могу быть в вашем представлении нетактичен и груб. Сегодня-завтра поставим перегородки в раздевалке, а пока – Антонио, пойдем выйдем, чтобы никого не смущать.

Облачение в комбинезон заняло пару минут – Летиция активно помогала Пауле, одна бы она быстро облачиться не смогла. С механизмом крепления бронепластин все оказалось сложнее, поэтому позвали Деймоса обратно. Он быстро со всем разобрался, со знанием дела показав, как и что нужно делать. Обойдя вокруг Паулы, Деймос критически ее осмотрел, после обернулся к остальным.

– Есть хорошая новость: мастер Эрнандес продала Бартоса в другой отряд, завтра нам за него поступит еще две тысячи этерналов. Кроме того, еще тысячу экю я нашел по дороге, поэтому задержался, – показал Деймос кошелек и погремел монетами. – Так что завтра у нас будет еще один боевой костюм и еще одна единица оружия. Плохая новость в том, что подобные костюмы сами по себе не очень, а у нас они будут самые дерьмовые, – задумчиво продолжил Деймос, снова осматривая подгонку бронепластин по фигуре Паулы. – Так, пройдись и попрыгай, – попросил он.

Паула прошлась по комнате туда-сюда, подпрыгнула несколько раз.

– Отвратительно, – покачал головой Деймос, поджав губы. – В стандартной комплектации боевого костюма основная батарея на спине, вот здесь есть также разъемы для крепления четырех дополнительных малой мощности, при наличии выдающих ресурс сравнимый с мощностью основной. Каждая дополнительная батарея стоит неприличных денег, по отдельности они не работают – и чтобы увеличить вдвое ресурс брони, нужно выложить сумму превышающую стоимость самого боевого костюма. К сожалению, лишних денег к матчу претендентов у нас не предвидится, мы едва-едва успеваем полностью экипироваться в необходимый минимум, а вот у соперников мощность защитного поля будет вдвое больше чем у нас. Это значит, что где каждому из нас нужно попасть в противника два раза, каждому из них будет достаточно одного попадания. Напомню, что в качестве выстрелов используется теплоэнергетический парализующий импульс, воздействующий на абляционный защитный слой, останавливающий эффект которого прямо зависит от емкости батареи. При ее исчерпании в результате попадания боец теряет подвижность, а иногда и сознание, после чего монитор переводит его в статус поверженных.

Деймос похлопал Паулу по плечу, потом вернулся к столу.

– На этом мы переходим к оружию, делящемся в стратагемах на три типа. Первое тяжелое, штурмганы – мощное оружие ближнего боя для класса штурмовиков. Второй тип средний – это автоматы, эффективные на малых и средних дистанциях, оружие оперативников… У нас пока нет ни того, ни другого. Третий тип так называемое длинное оружие – это винтовки, мощные и хорошо работающие на дальних дистанциях, – с этими словами Деймос открыл плоский кейс, с разложенными в нишах деталями.

Летиция удивленно наблюдала, как беря их одну за другой с невероятной быстротой Деймос все соединил, накрутил, вставил до щелчка отсечки, так что через несколько секунд у него в руках оказалась массивная винтовка с длинным прямоугольным стволом. Когда Деймос поставил ее прикладом в пол, оружие оказалось почти с него ростом.

– Батареи унифицированы, подходят к любому типу оружия. Емкость стандартной батареи позволяет винтовке сделать шесть выстрелов, – похлопал Деймос по длинному съемному блоку снизу ствольной коробки. – Каждый боец во время одного раунда несет две дополнительных батареи, для стрелка это восемнадцать выстрелов. В автомате емкость батареи позволяет оперативнику сделать двадцать четыре выстрела, всего семьдесят два. В штурмгане убойная сила максимально мощная из возможных, на одну батарею приходится три выстрела, так что всего девять выстрелов за раунд у штурмовика. Для того, чтобы вывести из строя полную защиту боевого костюма, достаточно двух или же одного хорошего, точного попадания из штурмгана, от одного до трех попаданий из винтовки в зависимости от места поражения и десяти-двенадцати выстрелов из автомата. В случае, если дополнительная защита не установлена, делите на два.

– Я смотрела расчеты Риты, у нас достаточно денег на полную экипировку всей группе, – вдруг подала голос Дебора.

– Да? – поднял Деймос брови.

– Да, – скрывая неуверенность, кивнула Дебора.

– Рита делала этот расчет по моей просьбе, и в нем отсутствовала смета на боевые расходники. Напомню, что полный заряд батареи стоит двадцать четыре этернала, исходя из чего простая арифметика сообщает цену выстрела из автомата в один этернал, выстрел винтовки стоит четыре и восемь у штурмгана, все соразмерно потребляемой энергии. Если отряд заработает все возможные деньги в течении следующих трех недель, и мы на них полностью экипируемся, нам просто нечем будет стрелять на тренировках. Без них же участвовать в матче опрометчиво, я не настолько в вас верю.

Летиция удивилась – об этой стороне вопроса она даже не задумывалась.

– Да, ненужный сейчас, но немаловажный в будущем момент, – продолжил Деймос. – Доступные нам три типа оружия зовутся топоры-мечи-копья, потому что при необходимости каждый штурмган, автомат или винтовка трансформируется в оружие ближнего боя. Именно поэтому преторианцы и патриции так усердно занимаются фехтованием – при наличии кинетических щитов и полной емкости батарей боевые костюмы выдерживают десяток выстрелов из чего угодно, так что в условиях коридорных сражений на астероидах или орбитальных станциях часто более эффективный и быстрый способ уничтожить противника – проломить ему голову, потому что против старого доброго ультранасилия кинетические щиты бесполезны. На первой-второй ступени ближний бой запрещен, поэтому на оружии пока стоит запрет на трансформацию, а расстрелявший в ходе раунда весь свой боекомплект боец считается выбывшим, – с заметным расстройством покачал на руках винтовку Деймос, а после вдруг протянул оружие Летиции.

– Держи, это тебе.

– М-мне? – от неожиданности Летиция едва не отшатнулась.

– Да. Паула с Антонио будут штурмовиками, Дебора и ты стрелками. Всю следующую неделю вы с ней будете тренироваться попадать по бегущим целям, Паула с Антонио соответственно будут тренироваться правильно передвигаться и пораженной бегущей целью не стать. Да, еще один неприятный момент – на каждом оружии для стрельбы необходим допуск. У нас самая дешевая лицензия – только на одного оружейного оператора, а так как допуск на каждого следующего соразмерен стоимости самого оружия, в возможностях тренировок мы ограничены. Летиция, допуск этой винтовки уже настроен на тебя, пользуйся и наслаждайся.

Не найдя что сказать, Летиция взяла протянутое оружие, едва не охнув от неожиданности – Деймос держал винтовку обманчиво легко, а она оказалась заметно тяжелой.

– Когда на счет поступят дополнительные две тысячи, мы сможем купить боевой костюм для Антонио и винтовку для Деборы, надеюсь это случится уже завтра. Случайно найденная мною тысяча, – показал на кошелек на столе Деймос, – будет резервным фондом. И на этой приятной ноте мы переходим к тактике, – Деймос активировал рабочую область, где появился Старый город – известная каждому здесь карта арены.

– Эскадрон-претендент имеет первое право выбора – поля боя или очередности раундов. Я выбрал защиту первым раундом, грифоны выбрали поле боя, их любимый Старый город, к нему и будем готовиться. Грифоны полностью укомплектованы, в их составе есть две группы с разной экипировкой и вооружением, рассчитанным на атаку или защиту. Мы, из-за отсутствия необходимого ресурса подобной возможности лишены, у нас будет всего одна группа – это вы. Как я уже говорил Паула и Антонио штурмовики, Дебора и Летиция – стрелки, я буду оперативником. Ваша задача – выйти вчетвером на первый оборонительный раунд и его не проиграть. Моя задача – если вы все же проиграете, попробовать затащить раунд атаки, а после забрать третий раунд в дуэли. Капитана грифонов в дуэльном круге один на один я уберу в любом состоянии, даже с завязанными глазами и связанными руками, но вот в возможности справиться в одиночку с четверкой защитников не так уверен, так что без минимальной помощи от вас матч-вызов мы не выиграем. Это ясно?

– Да, – ответила Летиция вместе со всеми.

– Вопросы есть?

– Почему первой винтовку получила Летиция? – с вызовом спросила Дебора. Летиция с раздражением отметила про себя, что постоянное нахождение рядом с Ритой в качестве спутницы и телохранителя заметно поубавили у нее робости перед Деймосом.

– Я так решил. Есть возражения?

– Н-нет, возражений нет. Я просто спросила…

– У каждого моего решения есть мотивы, со временем вы их узнаете. Еще вопросы?

– Почему ты ударил меня, а не Дебору? – выпалила вдруг Летиция неожиданно не только для остальных, но и для себя. Сказала и обмерла от страха, но Деймос мягко улыбнулся и совсем как обычный человек пожал плечами.

– Когда я зашел к вам в душевую я был зол, отчего находился в боевом трансе. Это особое состояние, в котором окружающие выглядят не людьми, а объектами. Никаких имен, черт лица и индивидуальности, в тот момент я воспринимал вас просто – главная цель в центре, вторая дополнительная слева, объект для будущего психологического воздействия справа. Да-да, я сознательно оставил невредимой Дебору, чтобы этим разделить вашу монолитную троицу, – кивнул Деймос в ответ на вздернутые брови Паулы и перевел взгляд на Летицию. – Ну а ответ на твой вопрос крайне прост – ударил я тебя, а не Дебору, просто потому что ты стояла ближе.

– За нас ты так вступишься, как за Риту? – вновь спросила Летиция, не понимая откуда только смелость взялась.

– Конечно, – ответил Деймос с таким удивлением во взгляде, что девочка ему сразу поверила. – Еще есть вопросы? Тогда бери винтовку и пойдем в Солнечный колодец. Наше время тренировки начинается через пятнадцать минут, так что посмотрим, на что вы способны.

Деймос прошел к выходу, приглашающе открыв дверь. Первым вышел Антонио, едва не потолкавшись плечами с торопящейся от смущения Деборой, потом, еще не приноровившись к боевому костюму довольно неуклюже прошагала Паула, а идущей последней Летиции Деймос преградил дорогу, закрыв перед ней дверь, так что они остались в пустом помещении вдвоем.

Девочка испугалась и обмерла – жалея, что осмелилась задавать вопросы и понимая, что сейчас у нее будут серьезные проблемы. Сжав тяжелую винтовку вспотевшими ладонями, она с трудом сдержалась, чтобы не зажмуриться – тем более Деймос встал к ней почти вплотную. Подавшись еще вперед, он вдруг негромко зашептал ей на ухо.

– В состоянии боевого транса я видел в первую очередь силуэты как цели, уже говорил об этом. Если бы смотрел обычным взглядом, второй целью выбрал бы Дебору.

– Почему? – шепотом спросила Летиция. Красные глаза Деймоса вдруг оказались совсем рядом, его взгляд пугал и завораживал.

– Ты красивее, – неожиданно дружелюбно подмигнул он и отстранившись, вновь открыл дверь одновременно с приглашающим на выход жестом.

Ошарашенная и озадаченная Летиция на негнущихся ногах вышла в коридор, понемногу вспоминая как дышать. По мере того, как дыхание успокаивалось, а мысли приходили в порядок, появилось и понимание – ей теперь очень хотелось, чтобы Деймос и за нее тоже кого-нибудь покарал также, как за Риту.

Глава 23. Деймос

«В любой непонятной ситуации делай комплимент», – говорил мне мастер ритор, рассказывая главные принципы общения с противоположным полом. Хотя никакой логики в этом утверждении я не видел, тем не менее система работает, факт налицо – Летиция сразу перестала цепенеть под моим взглядом. Это было очень кстати, потому что сейчас мне предстоит стоять у нее за спиной, подсказывая по стрельбе, а ее боязнь делу обучения бы помешала.

В Солнечный колодец всей группой мы прошли коридорами пути гладиаторов. На созданную строительными принтерами арену поднялись на платформе. Панорама вокруг непривычная – в соревновательный день «Старый город» весь в желто-коричневых тонах, сегодня же все вокруг серо-белое. Для тренировочного макета красители в силикатную строительную смесь и газобетон не добавляли, да и многие детали антуража отсутствовали ради максимальной экономии времени и материала.

Платформа подняла нас на площадь у разрушенного храма. Прямо перед нами центральная улица – сто сорок метров в длину от края до края окружности арены. Прямая и широкая, в соревновательном варианте она заставлена древними телегами, палатками уличных торговцев и деревянными бочками, сейчас же все это сейчас создано в виде условных укрытий из газобетона. От площади, где мы стоим, улица идет вниз под уклон, на противоположной стороне – за приоткрытыми воротами, виднеется площадка где появляются атакующая группа.

Справа, в двух десятках метрах, три выхода из лабиринта улиц, слева развалины трущоб, где в искусственном хаосе беспорядка сооружена тесная и узкая кишка прохода, там всего две точки выхода. В соревновательном состоянии арены вокруг храма строительным принтером печатаются натуральные мешки с песком, уложенные в баррикады, в тренировочном варианте они, как и все остальное из антуража, заменены на вспененную газобетонную смесь.

Летицию я посадил на позицию с обзором центрального прохода и возможностью контроля двух выходов из лабиринта улочек. Деборе показал место рядом – оружия у нее пока нет, в руках длинный гриф для штанги из спортзала вместо винтовки. Рита еще на прошлой неделе смогла обосновать и получить разрешение на вынос и использование спортинвентаря для тренировок, так что хоть не с пустыми руками.

Отбив от стены храма несколько ломких кирпичей, вместо долгих объяснений я прочертил обеим сначала основные сектора обстрела, потом дополнительные для страховки друг друга. У Деборы задача будет попроще, у Летиции сложнее, ну да она на мой взгляд более способная. Самодеятельности от них никакой не требуется – весь мой план строится на четком выполнении поставленных задач. Правда, если противник появится из кишки, и никто ему не воспрепятствует, в таком случае обе будут словно мишенями в тире, но этого не должны допустить Паула с Антонио. Они сейчас топтались чуть поодаль, держа в руках короткие и массивные грифы из спортзала, размерами как раз подходящие под штурмганы. Подозвав штурмовиков ближе, я привлек внимание Деборы и встал прямо за спиной Летиции.

– По центральному проходу – с условием, что вы научитесь попадать по движущейся цели, наши позиции не взять. Но вряд ли найдутся дураки, которые попрут сюда сразу. Выходы из лабиринта справа от тебя на пятнадцать-двадцать пять метров, это расстояние, выходя на уверенную дистанцию поражения, бегущий в боевом костюме противник преодолеет за три-четыре, если очень повезет за пять секунд. Это значит, что в случае появления атакующей группы справа у вас у каждой будет минимум по два выстрела.

Забрав винтовку у Летиции и отодвинув девочку чуть в сторону, показал ей, как перемещаться, а также как и куда направлять оружие в пределах своего сектора. Когда мы поменялись местами выглядел повтор в ее исполнение даже печальнее, чем неуклюжая Паула в боевом костюме. Держит винтовку Летиция как палку, еще и опасается заметно оружия. Но других бойцов у меня нет и не предвидится, так что предстоит работать с тем, что есть, хотя стартовые позиции как-то вот не очень.

Очень не очень.

– Задача защищать выход из трущоб лежит на вас, – посмотрел я на Паулу с Антонио. – Но там дистанции кинжальные, сложнее будет не попасть, чем попасть, поэтому сегодня на ту сторону даже не переходим, будем учить стрелков. Вы будете отрабатывать нападение, Летиция и Дебора – ваша задача научиться уверенно попадать по бегущим в пределах своего сектора, а также оценивать ситуацию и грамотно докладывать, реагировать на изменение угрозы.

– Это как? – поинтересовалась Дебора.

– Это когда в вашем поле зрения появляются противник и вам необходимо понять отвлекающий ли это маневр, или вам необходима поддержка. Имитировать атаки мы будем втроем с Паулой и Антонио, так что сейчас все покажу на практике.

– Деймос, а у меня батарея не заряжена, – привлекла мое внимание Летиция.

– Ты готова по нам с Антонио стрелять, когда мы без боевых костюмов?

– Э… Если скажешь, что можно, то да.

– Не можно. Каждый выстрел денег стоит, так что сегодня вы только учитесь концентрировать внимание в пределах своих секторов обстрела. Накопление энергии для выстрела у винтовки идет в течении восьми десятых секунды, выстрел не происходит сразу после нажатия на кнопку спуска, поэтому нажимая на спуск сегодня вы говорите: «ж-ж-ж-Бам!», а потом ждете две секунды перезарядки. Учись считать про себя, экономить и ценить каждое мгновение. Паула, Антонио, у вас принцип стрельбы другой – в отличие от винтовки, накапливающей один большой импульс, штурмган выдает сразу сноп из восьми малых. Эффективность огня чем дальше, тем ниже, поэтому для вас оптимальные дистанции короткие. Скорострельность выстрел в секунду, поэтому в ходе тренировки имитируя каждый выстрел вы говорите: «Ба-бах!», громко и четко. Контролируйте заряд батареи, старайтесь довести до автоматизма подсчет оставшихся выстрелов. Антонио, понятно?

– Но ведь в штурмгане их всего три.

– Вот именно, Антонио. Летиция, Дебора, вам понятно?

– Мне монитор выводит количество выстрелов. Сейчас показывает ноль из-за разряженной батареи, я почему и спросила…

– Желательно тебе научиться считать, доведя это до автоматизма и после убрав датчик заряда батареи на дальнюю периферию зрения, чтобы не отвлекаться. Еще вопросы? Нет вопросов. К началу тренировки готовы?

Конечно, они не были готовы – но у них не было и выбора, так что мы начали.

Сразу я понял, что как бы неуклюже держала винтовку Летиция, это меркло перед тем как отвратительно двигалась в боевом костюме Паула бегом. Когда я указал на это она в ответ пожаловалась, что чувствует себя как будто на нее черепаший панцирь надели. Не удержался, сообщил ей, что выглядит она действительно как вставшая на задние ласты черепаха, отчего Паула заметно обиделась.

К ее чести надо сказать, что обида была хорошая, злая – подействовала мотивацией. А вот Антонио даже без боевого костюма, только с грифом от штанги в руках выдохся практически моментально. Краснел и потел, пыхтел и моргал озадаченно, не всегда понимая, что я ему говорю. Но даже в таком состоянии Летиция и Дебора не могли быстро и вовремя взять их на прицел.

После первого получаса тренировок я понял, что все оказалось не так плохо, как рассчитывал. Все оказалось гораздо хуже – с осознанием этого максимально остро прочувствовал авантюрность грядущего мероприятия. Увидев в очередной раз, как Паула пробежала больше половины расстояния еще до того, как Летиция среагировала и уверенно взяла ее на прицел я прикрыл глаза и почувствовал падение в бездну отчаяния. Моментально в ушах зашумело, а в голове нарастало звуком демоническое шипящее многоголосье.

Лучшие из худших, такого вы не увидите ни в одном цирке! Внимание-внимание, на арене те, от кого отказался провинциальный зоопарк! Даже брошенные уехавшим шапито клоуны-дегенераты заплачут от жалости рядом с этими детьми! На чемпионате по тупости они уверенно займут последнее место, заблудившись по дороге!

Обволакивающий шипящий шепот демонической стаи впервые оказался так силен, что я зажмурился и закрыл уши руками.

– Заткнитесь!

Упс, вырвалось. Открыв глаза увидел, что вся великолепная четверка замерла как статуи. Все дисциплинированно заткнулись – хотя и до этого молчали, но сейчас прямо вот даже дышать перестали.

– Я не вам, расслабьтесь, – махнул рукой, вновь концентрируясь на происходящем.

Выделенный на тренировку час промелькнул очень быстро – мы вроде даже еще не начали нормально, а уже раздался сигнал и монитор показал путь на лифт-платформу. Спустившись в накопительный шлюз пути гладиаторов, за ограждением увидели ожидающие своей очереди два эскадрона – грифонов и пегасов. Сдвоенная тренировка – формально не запрещено, по заявке они якобы отрабатывают тактики друг против друга, так что в день у них есть не один час как у нас, а целых два.

Вдоль нашего пути с арены выстроилось два десятка инфантов, две плотных группы в полной броне – темно-багровая у грифонов и серо-синяя у пегасов. Держа в руках шлемы, обе команды смотрели на нас с одинаковым пренебрежением. Да, в своих желтых инкубаторских комбинезонах – с одним комплектом базовой брони на Пауле, единственной винтовкой у Летиции и с железными грифами от штанг и гантелей, используемых как макеты оружия, мы выглядели довольно жалко.

Шапито, шапито! – зашлась в демоническом хохоте стая.

Мои внутренние демоны не были одиноки – когда мы прошли мимо, вслед раздались смех и громкие возгласы. Прямые насмешки могли быть трактованы как нарушение правил, поэтому бойцы грифонов и пегасов рассуждали между собой о том, как опасен столь неожиданный эскадрон-претендент. На удивление, громкий гомон перекрыли резкие крики Бенджамена – не стесняясь в выражениях он осадил свою команду, заставив замолчать и показывать превосходство на деле, а не на словах. Несущиеся вслед насмешки стихли, но радости мне это не прибавило – осознание, что Бенджамен далеко не дурак, настроение еще более испортило.

– У нас есть преимущество, – сказал я великолепной четверке, когда мы вернулись в свою пустую казарму. – Если мы проиграем, все воспримут это как должное. Если мы выиграем, для них это будет жутким позором.

– Вряд ли им это понимание будет мешать спать, – негромко сказала Паула.

– Главное, чтобы это понимание помогало спать вам.

На следующий день перед началом тренировки в казарму эскадрона пришла Рита. Она, как староста группы, была ответственна за закупку снаряжения и экипировки и пришла лично сообщить о своей инициативе, ведь на столе сейчас лежало не два запланированных, а сразу три кейса. Один большой и новый – боевой костюм для Антонио, а вот два других – оружейные, заметно потертые. Дело было в том, что кроме официального магазина стратагем – с новыми образцами, у Риты был доступ к барахолке всего аквариума, где продавалось подержанное оружие и амуниция. Доступ и возможность выставлять там лоты на продажу имели эскадроны всех четырех инкубаторов – Кальдерона, Сааведры, Веги и Аларкона.

Сегодня ночью Рита не только приобрела новый боевой костюм, но еще смогла выкупить сразу два лота – винтовку и штурмган. Винтовка была почти новая, ранее принадлежала стрелку из Ламий, бойцу эскадрона четвертой ступени инкубатора Вега, поэтому была в соответствующем бело-зеленом окрасе. В ходе рукопашной схватки винтовку немного повредили – теперь в ней не работал механизм трансформации в оружие ближнего боя, отчего выставлена она была едва за полцены.

Все более-менее приличные лоты на аукционе выкупались быстро, почти моментально, так что Рита мониторила барахолку круглосуточно и ночью проконсультироваться со мной не смогла. В далекой перспективе конечно покупка такой неполноценной винтовки так себе решение, но, чтобы добраться до этой самой перспективы нам еще победить надо, так что в этом решении я Риту поддержал.

Вот со вторым лотом сложно оценить правильность ее решения. Это был штурмган с расширенной лицензией – с возможностью пользоваться без ограничений личности, ранее он принадлежал единорогам с четвертой ступени инкубатора Сааведра. Оружие было не в цветах эскадрона, а в розовой раскраске с кошкодевочками и с разрисованным сердечками прикладом. Сааведра, как и Кальдерон, был смешанным инкубатором, а не девичьим как Вега и Аларкон, поэтому этот розовый штурмган скорее всего использовался для «отличившихся» бойцов как наказание за проступки. Вручался он разным бойцам видимо очень часто, потому что был заметно потерт и устал настолько, что мощность выстрела выдавал всего восемьдесят один процент от стандартной.

В решении приобрести две неполноценных единицы оружия Риту в целом я поддерживал. Но была проблема, о которой Рита не подумала: раскраска оружия стоила денег, и чтобы ее сменить нужно было выложить три сотни этерналов, так что появилась дилемма. Отдать розовый штурмган Пауле – значит пусть ненамного, но понизить боевую мощь отряда, эта мелочь может стать критичной. Если же отдать «девочковую игрушку» Антонио, то нужно либо тратить лишние деньги на смену окраса, что равняет штурмган стоимостью с новым оружием, либо же оставить его розовым, что для Антонио будет деморализующим фактором.

Что так, что так варианты не очень.

Я даже подумал было, что «розового» могли осознанно выкинуть на барахолку, чтобы Рита клюнула на наживку и купила нам специально созданную проблему. С одной стороны, оружие продавалось в другом инкубаторе, с другой – если узнать кто ментор единорогов, можно найти подтверждение этой версии.

Сама по себе проблема небольшая, но она может быть тактикой тысячи уколов, часто более эффективной чем один направленный удара. Удел преторианцев и храмовников – грубое воздействие, силой ли или пропагандой, неважно, а власть патрициев держится на комплексном подходе. Никакая мелочь не должна проходить мимо твоего внимания, как говорил мне мастер элиты. Ладно, проблему выдачи «розового» надо решать сейчас, так что подумав немного, я осмотрел великолепную четверку и заговорил.

– Вчера несколько раз упоминал, что тренируем мы только оборону. И у вас, наверное, появился вопрос… – сделав паузу, я развел руками приглашая высказаться.

– Почему только оборону? – спросила Паула.

– Потому что научиться атаковать у нашей команды не будет времени.

Ни умения, ни сообразительности – мысленно добавил я еще.

– Ты настолько в нас не веришь? – нахмурилась Летиция.

– Дело не вере, а в холодном расчете. Противник слишком далеко ушел вперед в качестве подготовки и в уровне экипировки. Если вы проиграете первый раунд, во втором шансов практически не будет, поэтому первый раунд все же лучше забрать, тогда в атаке можем даже со своего спота не выходить, а в третьем дуэльном я уже все решу.

На самом деле, я сейчас говорил не совсем правду – есть у нас шансы в атаке. Может быть я смогу вытянуть второй раунд даже в одиночку, но для этого тренироваться остальным необязательно, они в этом варианте выступят просто ходячими мишенями. Но доводить эту информацию не стал – лишняя надежда может ослабить требования к себе, так что пусть рассчитывают на то, что успех мероприятия зависит от каждого из них по результатам первого раунда.

– Паула. По вчерашнему дню я вижу, что ты готова чуть лучше Антонио, – повернулся я к старой-новой альфе отряда.

На самом деле тоже не совсем правда. Не «чуть лучше», а «на порядок лучше» – Паула вчера в непривычном боевом костюме двигалась лучше, чем Антонио без него, но при всех говорить я об этом не стал. Потом наедине ей скажу, чтобы самооценку и мотивацию Антонио в пол не ронять безвозвратно.

– У противника защита будет полная. Тебе в любом случае для выведения из строя каждого оппонента нужно будет попасть два раза, так что забирай розового, – кивнул я на штурмган с сердечками.

Паула поджала губы и заметно расстроилась, но комментировать не стала. Антонио тоже заволновался, но думаю если бы я отдал розового ему, упал бы в глубокую психологическую яму – нам ведь еще сколько насмешек терпеть, он и так может всю мораль растерять. Заволновалась и Рита – глядя на реакцию начала понимать дилемму, перед которой меня поставила, выкупив недорогой и неполноценный штурмган яркого дизайна.

– Так, девочки, выходим, Антонио нужно переодеться, – увлек я всех в коридор, где отвел в сторонку Паулу и быстро объяснил ей более подробно ситуацию. Веселее она не стала, но теперь выглядела не так пришибленно, мою мотивацию поняла.

Когда вернулся в казарму, Антонио даже еще комбинезон боевого костюма не надел – а уже вспотел и утомился. Задача оказалась непростой, и помогая Санчесу я даже несколько раз пожалел о своем решении взять его в первую пятерку. Но – уже поздно, да и все равно выбирать больше не из кого особо.

Сегодня Рита пошла с нами на арену – наблюдать и делать заметки. На самом деле, под это дело гораздо лучше было отрядить кого-то из будущих кандидатов во вторую пятерку, но их набор я оставил на потом, а привлечением Риты преследовал цель немного разрядить напряженность. Все же компания у нас собралась не из тех, кто сильно любит и уважает друг друга, а совместная работа сплачивает.

Пока шли к арене по коридору пути гладиаторов отметил, что после появления у нас второго боевого костюма и еще двух единиц оружия мы теперь не выглядим случайным сбродом. Мы выглядим просто сбродом.

Сразу после начала тренировки неожиданно понял, насколько ошибался вчера, что все очень плохо. Оказывается, вечера все было еще хорошо – первые шаги Паулы, напомнившие мне движения вставшей на ласты черепахи, казались теперь грацией русских балерин. Антонио в боевом костюме с большим трудом передвигался бегом в заданном направлении, мгновенно выдыхался и терял рабочую функциональность из-за одышки и залитых потом глаз. Правда, Дебора с винтовкой выглядела лишь несколько хуже, чем Летиция, так что есть и плюсы.

Пару раз голоса в голове просыпались хохочущей стаи гиен, но я сначала почти не обращал внимания, а потом совсем не обращал внимания, потому что к окончанию часа очередной неожиданностью вдруг понял, что какой-никакой прогресс все же заметен. Теперь каждый из великолепной четверки почти всегда понимал, о чем я говорю, так что завтра возможно даже сектора огня не нужно будет отколотыми булыжниками газобетона выкладывать.

«Они обучаемые!» – говорил мне разум.

«Не поможет!» – шипела в ответ стая демонов.

Второй день закончился как и первый – сразу после спуска с арены нас встречало два эскадрона, собравшихся на групповую тренировку. Только сегодня это были василиски и драконы – бойцы в черно-зеленых и черно-оранжевых боевых костюмах проводили нас смехом и завуалированными оскорблениями, а своего осадившего бы веселье Бенджамена в этот раз в их составе не нашлось.

Еще с этого дня на стыках коридоров, в большой учебной аудитории и в столовой нас постоянно поджидали «болельщики» из других отрядов – не позволявшие себе прямых оскорблений, но каждый раз при нашем появлении взрывавшихся шутками. Внешне я оставался спокойным, советовал остальным слушать и запоминать, чтобы вернуть при случае, но внутри вместе с шипящими голосами бурлила холодная ярость – хотелось кого-нибудь убить.

Стрелять – четыре этернала за выстрел, Летиции я разрешил на третий день. Выпускал под это дело Паулу и Антонио из правого уличного прохода – десять раз они выбегали по моей команде, и десять раз добегали до уверенной дистанции поражения, имитируя выстрелы из штурмгана громким «Ба-бах!». Летиция не попала по ним ни разу, ни единого точного выстрела. На следующий день запускал в атаку Паулу с Антонио уже по центральной улице. Из пяти выстрелов Летиция попала в Паулу три раза, Дебора – я тоже разрешил ей стрелять, два. В Антонио обе попали три из трех, ну да в него бы и пьяный орангутанг с завязанными глазами попал.

Усилиями Риты на барахолке из резервной тысячи экю, так удачно полученной мною от Бартоса, было куплено две подержанных батареи, так что после истощения защиты костюмов паузы на зарядку делать не приходилось.

Тренировки продолжились, деньги потекли рекой – правда, течением не в ту сторону, в которую мне хотелось бы. Еще в статью расходов попадал возвращающий подвижность стимулятор – Паула с Антонио не раз оказывались парализованными с исчерпанием всего ресурса защиты боевых костюмов. Причем если Паула парализующую боль легко переносила, то Антонио заметно боялся. Не настолько, чтобы впасть в панику и потерять волю к действиям, но его постоянный страх перед поражением импульсом читался хорошо.

К субботе по чуть-чуть, но у всех начало хоть что-то получаться. Паула с Антонио наконец смогли более-менее быстро передвигаться, Летиция с Деборой научились реагировать на их появление и даже попадать по ним сразу на выходе из лабиринта. После каждой тренировки мы теперь шли в спортивный зал – Рита смогла приобрести курсы по стрельбе на виртуальных тренажерах для Летиции с Деборой, а Паула с Антонио занимались физической подготовкой по индивидуальной программе.

Еще к концу второй недели подготовки у нас появились боевые костюмы для Летиции и Деборы. Снова проблемы, непредусмотренная мною необходимость переучивать – пусть костюмы стрелков не были такими массивными, как у штурмовиков и оперативников, но из-за изменения габаритов из-за наплечников пришлось учить девочек держать винтовку по-новому. Зато теперь у всей великолепной четверки были боевые костюмы и теперь после каждой тренировки все были предельно вымотаны – даже несмотря на более легкую броню, в ней Летиция с Деборой заметно теряли в выносливости. В зале ожидания на спуске с арены нас по-прежнему каждый день встречали другие эскадроны, почти всегда это были василиски с драконами, по-прежнему в спину нам неслись новые порции обидных шуток.

Тем не менее, пусть и не так быстро, как бы мне хотелось, каждый из великолепной четверки понемногу, но развивался. А вот я деградировал. По сути, оказался сейчас далеко за первоначальной точкой начала своего обучения, когда меня привели на тренировочную площадку и мастер оружия дал мне в руки винтовку, а мастер меча энергетический клинок.

Тогда у меня были безграничные ресурсы и практика, но не было знаний. Сейчас есть знания, но из-за отсутствия полноценных возможностей я не могу даже начать полноценно тренироваться, это тяготило. Не только со стрельбой, с фехтованием тоже все было плохо – Стефа своим допуском подтвердила мне сдачу теории экстерном, но практическая программа инкубатора такую сдачу зачетов просто не подразумевала, так что я вынужден был подтверждать все ступени мастерства шаг за шагом. Условием перехода на следующий уровень были три подряд победы над противником-андроидом или синтом, один контрольный поединок в день, так что сейчас я фехтовал с андроидами, с какими еще лет в восемь сражался просто для разминки. Такими темпами до выхода на прежний уровень своих рядовых тренировочных противников мне оставалось еще несколько недель.

Копящееся из-за этого внутри раздражение привело к беде. В субботу вечером после тренировки у меня появился противник четвертого уровня – не андроид, а стандартный безликий синт. Безобидная болванка, опасная только для дезориентированного патриция, месяц идущего по пустыне без воды и еды и только что нашедшего и выпившего бутылку водки. Так что не сконцентрировавшись на поединке, а задумавшись о сторонних проблемах, я сел в лужу максимально глубоко. На фоне копящегося вечного раздражения, напряжения, злости – сегодня нас на выходе с арены встречали особенно жалящие шутки, я на автомате первым ударом выбил из руки синта клинок, а вторым ударом напрочь снес ему голову.

Периферия зрения сразу расцвела красной рамкой и многочисленными всплывающими сообщениями – мне инкриминировалась сознательная порча имущества. Сообщений о нарушении никто из ошеломленной зрелищем, находящейся рядом великолепной четверки не видел – они с энтузиазмом восприняли мой перфоманс, а вот веселящиеся по периметру нашей спортивной зоны нанятые шутники притихли.

– И так будет с каждым, – используя момент, если уж появился, ни к кому не обращаясь произнес я. Группа дежурных насмешников по периметру зала как-то сразу проредилась, истончаясь.

Через три минуты к нам быстрым шагом – а сюда похоже вообще бежала, зашла Стефа, отведя меня в сторону. Оказалось, управляющий интеллект инкубатора порчу синта записал на счет отряда – три тысячи этерналов, плюс еще полторы штрафа за особый цинизм моего «…так будет с каждым». Эта денежная гиря штрафа практически закрывала нам путь в стратагемы – мы не успели купить мне оружие с боевым костюмом, да и тренировки на что проводить?

На фоне этого осознания даже демоническая стая в голове обеспокоенно притихла.

Зато известие об уничтожении мною синта седьмой отряд взбодрило, тем более что шутники как-то разбежались. Вечер радости и надежд – на меня смотрели, улыбались и перешептывались, многие только сейчас поняли истинные возможности патрициев. Хоть и бывших, право на имя более не имеющих. В массовом веселье о повешенном на эскадрон долге знали только трое – я, Рита и Стефа, которая половину ночи вела переписку с непробиваемым управляющим интеллектом, параллельно отправляя сообщения дону Диего. Удосужился ответить он только к четырем утра и своей волей переписал долг с отряда на меня лично.

Полученное к утру известие о списании на меня семи тысяч этерналов – в счет включили еще увеличение страховки и дополнительный моральный ущерб, мы восприняли радостными криками и прыгали, обнявшись втроем. Возможность провести матч-вызов была спасена, и я первый раз в жизни попросил прощения за несдержанность и совершенную глупость.

Расшаркивается перед плебейками! Какой из тебя патриций!? – отреагировали беснующиеся вернувшиеся голоса.

Несмотря на бессонную, полную переживаний ночь Рита заняла в соревновании эрудитов первое место. В это время в Солнечном колодце инфанты первой ступени даже во время полных накала боев эскадронов смотрели не только на арену, но и на меня – разглядывая с опаской и восхищением, во многом игнорируя даже происходящее на площадке.

Новость об уничтожение синта разнеслась по всему инкубатору и, если до этого только некоторые инфанты понимали нашу необходимость выиграть в матче-вызове всего один командный раунд для общей победы, сейчас перешептывания об этом слышны были по всей арене в моменты тишины. Походя испорченный мною синт по-настоящему серьезный противник для капитанов-дуэлянтов, так что теперь все хорошо поняли, что Бенджамен для меня не противник и грифонам нужно побеждать нас за два командных раунда.

С прошлой недели рейтинг эскадронов первой ступени не изменился, турнирная таблица тоже, так что матчи повторились почти как под копирку. Вновь драконы победили в обеих схватках, василиски и грифоны одержали по одной победе, а пегасы из-за чудес в исполнении тройки Игнасио зацепили пару раундов, но проиграли оба матча в дуэли капитанов.

Бенджамен снова не появился на поле боя, вновь выступив только в дуэльном круге. От Антонио я уже знал, что как оперативник он как минимум не уступает лучшим бойцам всей первой ступени, и то что Бенджамен второй соревновательный день не появляется непосредственно на поле боя, лишь подтверждало мои догадки недельной давности о готовящихся им для нас сюрпризах. Совершенно ясно, что на дуэль со мной ни он, ни Анабель сразу не рассчитывали, собираясь выигрывать матч-вызов за два первых раунда.

– Деймос, а правда, что за испорченного андроида ты теперь должен пять тысяч? – в момент очередной паузы крикнул кто-то слева сверху, отвлекая от мыслей.

– Неправда, – нашел я взглядом крикнувшего. – Не за андроида, а за синта четвертого уровня сложности. Не испорченного, а уничтоженного – восстановлению он не подлежит. И должен не пять, а семь тысяч этерналов.

«Семь тысяч долга!» – зашипела стая у меня в голове.

«Семь тысяч долга?» – зашепталось многоголосье инфантилов вокруг.

Окружающие были поражены огромной суммой, меня же размер штрафа совершенно не волновал. Если ничего не получится, то семь тысяч личного долга, или семьсот – не будет иметь вообще никакой разницы. Зато шестьсот этерналов было жалко – весь мой потенциальный заработок в следующие две недели уходил на погашение, а значит в бюджет эскадрона не попадут.

«Семь тысяч!» – продолжал лететь по трибунам шепот инфантилов, ошарашенных невероятной в их понимании суммой.

«Деньги – брызги!» – заходились в бесноватом шепоте шипящие голоса демонической стаи.

Глава 24. Деймос

Выходной день заканчивался, впереди маячила новая неделя – как-то уж очень быстро промелькнула половина выделенного времени на подготовку эскадрона-претендента. Много ошибок совершил, что-то только сейчас понимая, что-то от меня не зависело – знал бы заранее про так удачно упавшие три тысячи за Бартоса, мог бы иначе планы выстраивать, но что сделано то сделано.

Кстати про Бартоса – ни от него, ни от Веласкес с донной Фиореллой вестей никаких не было. Думают. Ну да пусть думают, мне не к спеху – на ближайшие три года я совершенно свободен, где меня искать знают. Хотя десять тысяч не помешали бы, и если к этой теме вернутся, то только после матча-вызова, если сестрица Анабель Бартосу уже не помогла, конечно.

С такими мыслями поздно вечером я пришел в кабинет Стефы и застал ее заплетающей косы Рите. Девочка спала, откинувшись в кресле – только сейчас заметил, насколько у нее лицо осунулось от усталости. Всю прошлую неделю Рита крутилась как белка в колесе без минуты свободного времени – она занимается с инфантами индивидуально, подтягивая общий образовательный уровень, постоянно мониторит барахолку, зубрит темы эрудита, следит за соблюдением всем отрядом режима сна и отдыха. Со своими тренировочными заботами я все это как-то упустил и только сейчас, глядя на синяки от усталости под глазами Риты понял, насколько она выкладывается.

Стефа между тем приложила палец к губам и показала на место рядом.

– Как успехи? – шепотом спросила она.

Успехи… Какие тут успехи, нас через две недели разнесут. Развалят как щенков, растопчут как сорняки на грядке, пройдут катком и просто не заметят – совершенно безнадежное мероприятие.

– Неплохо, – так же негромко шепнул я в ответ.

– Рита занимается куплей-продажей, ты знаешь?

– Знаю.

– Нет, неправильно сказала. Она занимается перепродажей, – пояснила Стефа. – Вылавливает во всех инкубаторах аквариума разные лоты, выкупает недорого и продает дороже, прогнозируя спрос.

– Успешно?

– Лицензию торговца получила два дня назад, уже сто двадцать три этернала заработала.

– Это стоит того? – показал я на осунувшееся лицо Риты.

– Ох не знаю, Данте, – вздохнула Стефа. – Она загоняет себя, поговори с ней об этом.

– Поговорю.

Посидели немного со Стефой, помолчали. Она продолжала заплетать Рите косы, почти беззвучно напевая песню без слов, я просто расслабился и ни о чем не думал. Выходной день, завтра буду обо всем переживать, а сегодня надо ухватить оставшиеся мгновения отдыха.

– Данте? – услышал я шепот.

Надо же, тоже задремал. Посмотрел на часы, потом на спящую Риту. Да, уже пора уходить – хорошо посидели.

– Отнеси ее к себе, не хочу будить, – шепнула Стефа.

Аккуратно поднял Риту на руки – забеспокоилась, но до конца не проснулась. Так и не открывая глаз Рита обхватила меня за шею и в сопровождении Стефы понес ее в личную капсулу. Стефа открыла дверь пользуясь своим доступом, быстро разложила кровать. Когда я укладывал Риту, она приоткрыла глаза и удивленно посмотрела на меня. Потом – видимо думая, что видит сон, обхватила мою руку и легла на бок, устраиваясь поудобнее. Стефа улыбнулась – под маской не видно, по глазам понял, погладила меня по плечу и ушла. Я посидел немного у кровати, дожидаясь пока Рита заснула, потом аккуратно высвободился и вышел из капсулы.

На следующее утро в спортзале Рита поглядывала на меня с некоторым смущением – видимо догадываясь, что случившееся вчера вечером ей не приснилось. Но смущалась она совсем недолго – сразу после тренировки сделала общее объявление, что в целях экономии, для экипировки эскадрона к грядущему матчу претендентов с этого дня вполовину сокращены нормы водопотребления, а также на треть урезан рацион питания. Роптать никто не стал, но в столовой в сторону нашего стола – у всей боевой пятерки были стандартные порции, периодически поглядывали.

Если мы не выиграем матч-вызов я даже не знаю, как потом все дальше будет. Хотя, кого я обманываю, знаю прекрасно – сразу после проигрыша просто вернем нормы потребления как было, и на короткой дистанции все будут просто счастливы. Азбука управления массами, мне ее мастер элит на пальцах объяснял. Потом, правда, начнутся проблемы – и все эти взгляды могут вернуться сторицей, но это уже были темы других уроков.

До матча-вызова оставалась всего половина отведенного на подготовку срока, но только сейчас наш отряд оказался полностью экипирован. Официальный магазин функционировал только по будням, так что сегодня рано утром Рита приобрела недостающий штурмган для Антонио, а также боевой костюм оперативника для меня. Был он заметно тяжелее экипировки стрелков, но при этом легче доспехов штурмовиков.

Кроме того, к сегодняшнему дню стараниями Риты в казарме появились шкафчики и ширмы-перегородки, так что ни отворачиваться, ни выходить во время переодевания более нужды не было. Антонио – невероятный прогресс, уже почти наловчился облачаться в боевой костюм сам, стало приятным сюрпризом. Неприятным сюрпризом стало то, что когда я надел боевой костюм, вдруг в полной мере осознал, что в нем действительно неудобно!

В замке мой боевой костюм ощущался словно вторая кожа даже без активации биомышц псевдоплоти, а здесь и сейчас я чувствовал себя так, как будто меня одели в комбинезон из тонкой негнущейся жести, на которую навешали грубых тяжелых пластин. Выйдя из-за ограждающей мужскую раздевалку ширмы, я походил туда-сюда, попрыгал, поприседал со скрипом.

– Отвратительно, – шепнул под нос не удержавшись. – Паула! Был к тебе несправедлив, этот костюм оперативника действительно как черепаший панцирь, а у вас штурмовиков наверняка еще хуже.

– Что я говорила!

– Но в первый день ты в нем действительно выглядела как вставшая на задние ласты черепаха. Ладно, пойдем смотреть на что вы сегодня способны.

К сожалению, за выходной день никаких дополнительных особенных способностей у великолепной четверки не выросло. Конечно, все было лучше, чем в начале предыдущих недель, но уровень свой все стабильно выдерживали – мы по-прежнему на дне. Сегодня контрольный прогон, завтра уже, наверное, наберу еще троих рекрутов в эскадрон в качестве принеси-подай-мишеней. Даже нет, не я наберу, пусть Паула сделает. Тем более что у новой тройки не будет ни оружия, ни увеличения пайков – к следующей неделе Рита купит им списанные боевые костюмы на барахолке, побудут движущимися целями во время отработки действий всей группой, главное только их для этого грамотно замотивировать.

Рита, кстати, на прошлой неделе понаблюдав за нашими тренировками, уже грамотно вкатилась в тему и сейчас вместе с Паулой принимала зачет усвоенных знаний у Летиции и Деборы. Вновь отметил, как устало она выглядит, даже полноценная ночь сна не помогла. Синяки усталости под глазами по-прежнему глубокие и темные, особенно на контрасте с бледной кожей, глаза нездорово поблескивают. Забыл с ней поговорить, чтобы не загоняла себя, нужно за ужином найти минутку.

Сам я сегодня занимался персонально с Антонио. Бегать и грамотно перемещаться он не сможет, будет за стационарную турель работать, просто перекрывая выход из кишки. А вот Пауле, как более способной, предстояла многозадачность и серьезная ответственность в принятии решения – именно от нее, от того как она правильно оценит обстановку, в большей мере и зависит результат раунда: при определении направления основной атаки она должна будет или остаться на месте, или незамедлительно перемещаться к стрелкам.

Хотя у нее задача самая сложная и ответственная, итоговый результат зависит от каждого – если в умелой команде потеря одного или даже двух бойцов не всегда приводит к поражению, то у нас любой промах фатально повлияет на результат.

Постепенно в тренировку вкатился и я. Несмотря на убогость боевого костюма, сколько бы раз не имитировал атаку, в меня не попали ни разу. Зато Антонио, что было невероятно, два раза из трех попал в Паулу. После этого я впервые хоть чуточку поверил, что из всей великолепной четверки может получиться хоть что-то.

Мы конечно проиграем, но это будет трагикомедия с участием людей похожих на бойцов, а не комедия с веселым шапито случайного сброда, как это выглядело все в перспективе в первые дни тренировок – едко нашептывал мне голос разума.

Тройку кандидатов на роль бегущих мишеней на следующий день Паула нашла, пламенной речью я воодушевил, так что ловили энергетические заряды, падая парализованными с радостью и энтузиазмом – вот она, сила горячего слова. Тренировки продолжались, нагрузки стали больше, всей великолепной четверке вскоре порции рациона питания были увеличены. На фоне того, что посаженные на урезанный паек остальные инфанты накапливали голод от постоянного недоедания, обедать и ужинать мы стали отдельно, в казарме. Рита все организовала, когда только успевает.

В четверг, после окончания тренировки на арене, нас традиционно встречали – в этот раз неожиданная пара эскадронов, сдвоенная тренировка грифонов и драконов. Насмешек сегодня не было, а сопровождали нас крики сочувствия. Без всякого упоминания повода, просто мнимое сочувствие и выраженные заранее соболезнования о грядущем позоре. Еще в толпе бойцов в черно-оранжевой и багровой броне не было Бенджамена, капитан грифонов опаздывал к началу тренировки.

Странное что-то происходит, и подобные мысли возникли не только у меня.

– Деймос, есть идеи что это было? – поинтересовалась Паула по пути в казарму. Судя по заинтересованным взглядам остальных, вопрос интересовал не только ее.

– Есть, как не быть. Думаю, сегодня произошло событие, которое грифонам должно помочь в соперничестве с нами.

– Какое событие?

– А вот это нам и предстоит выяснить. Но получится это узнать, или нет – неважно, ваша первоочередная задача не изменилась. Тренироваться, становиться сильнее и выиграть для всех для нас один чертов раунд. Помните – на нас смотрят и ждут победы полсотни наших товарищей, мы не можем их подвести. Еще на нас смотрят и ждут поражения больше тысячи инфантилов, а так как проигрывать нам категорически никак нельзя, нужно потеребонькать им по губам несбывшимися ожиданиями.

– Почему нам категорически нельзя проигрывать? – наивно спросил Антонио, заходя последним в помещении казармы.

Ох Антонио, как же я тебе завидую – хотел я сказать, но все же решил объяснить.

– Если мы проиграем, мастера Эрнандес снимут с нашего отряда, потом уничтожат. Как и Риту – только ее уничтожат здесь, в инкубаторе. Санчес, ты может и пропетляешь, просто станешь омегой и парией, а вот Паулу, Летицию и Дебору растопчут в душевой те, кто сейчас отводит при встрече с ними взгляд, и никто их больше не остановит.

– Но ведь… но как, мы же одна команда, одна большая семья… – озадаченно повторил Антонио тезисы, которые я периодически задвигал во время общих собраний.

– Драки между братьями обычно самые ожесточенные, Антонио, – только и вздохнул я, не желая больше ничего объяснять. Ему там у себя в рамках собственных представлений об окружающем мире хорошо, не хочется настроение портить.

– Но тебя же никто в инкубаторе не растопчет, – тихо-тихо сказала Летиция, сама сразу испугавшись понятного всем намека, что мне результат вроде как и неважен.

– Конечно нет, здесь меня никто не растопчет. Меня сотрут в порошок.

– Почему? – удивились все четверо.

Я поднял руку и показал всем выжженный острый крест на тыльной стороне ладони.

– Это печать Рамиро, наместника Арагона. Он сам лично поставил мне ее перед отправкой сюда. В инкубаторе в списках я записан как Деймос Рамиро, и, если я проиграю, такого позора протектор мне не простит.

На меня уставились четыре пары удивленных глаз, осмысляя сказанное. Впервые они услышали мое новое полное имя и эффект превзошел все ожидания – глаза горят, воодушевить великолепную четверку удалось.

Пока переодевались все молчали, но глаза как блюдца – у синтов даже не такие большие и круглые. Новость о том, что я протеже самого лорда Рамиро великолепную четверку ошеломила. Они теперь – каждый, просто не могли оторвать взгляд от печати на моей руке только сейчас поняв, что именно она означает. Они не могли поверить, что только что буквально прикоснулись к немыслимой вершине, оказались рядом с самыми смелыми мечтами – для любого из них находиться рядом с человеком с подобной печатью было невероятным жизненным событием, за время нахождения в инкубаторе я это уже прекрасно понял. И тем больнее было осознавать, что для меня это клеймо – символ позора и потери имени.

– Почему ты сразу не сказал, что ты протеже лорд-протектора? – заметно стесняясь спросила Паула.

– У меня были на то веские причины, со временем вы их узнаете.

Разобрав тренировку – сегодня я уделил теории впервые так много времени и после поужинав, мы двинулись в рекреационную зону отдыха. На входе, увидев собравшихся в одном месте полсотни человек, сразу почувствовал неладное, усилившееся ко мне с криками бросилось несколько инфант. Толпа расступилась, и я увидел лежащую без движения Риту, под головой которой – пачкая рассыпавшиеся светлые волосы, расплывалась лужа крови.

Глава 25. Деймос

Едва увидел лежащую без движения Риту, как мир сразу стал серым, зазвучали растянутые ускорившимся восприятием времени голоса подбежавших ко мне инфант. Вычленяя информацию из растянутых ускорением времени слов, я понял, что Рита только что втолковывала учебную программы двум отстающим, потом резко поднялась и сделав пару шагов вдруг упала, разбив себе бровь о край стола, потому и крови так много.

Это не нападение – отчетливо понял я, отчего миру сразу вернулись яркие краски, а окружающие люди перестали быть объектами. Это не нападение, а следствие моей забывчивости – я забыл поговорить с Ритой, чтобы не загоняла себя, а она только что потеряла сознание от переутомления и неудачно упала.

Я уже был рядом, слушал пульс и дыхание – прерывистое и неглубокое. Когда поднял девочку с пола и уложил на стол, к нам уже мягко и бесшумно ступая подскочили синты-парамедики. Оттеснив меня, один из синтов померил Рите пульс, второй залепил медицинским клеем разбитую бровь, а после разложив носилки синты унесли девочку в лазарет.

– Антонио, за старшего. Паула! – посмотрел я на инфанту, быстрым жестом показав двумя пальцами себе на глаза, после на Антонио, без слов говоря: «Контролируй» и побежал за синтами-парамедиками.

В лазарете встретил Стефу – несмотря на маску было хорошо заметно, что она взволнована. В палату нас запустили почти сразу – Рита все еще без сознания, к рукам на сгибах локтей прикреплены пластыри капельниц. Без комбинезона, накрытая тонкой простыней, она выглядела худенькой и беззащитной.

Доктором оказался кастер – худой и высокий, ростом выше двух метров. Абсолютно лысый, даже без бровей и ресниц. Homo cosmo – люди космоса, вот уже несколько поколений живущие на орбитальных станциях и астероидах с пониженной силой тяжести, отчего сильно отличаются внешностью от нас, сапиенсов.

– Обморок от переутомления, сотрясение мозга после падения, – произнес доктор обращаясь к Стефе. – Я ввел ей снотворное, так что проспит до утра, после желательно два-три дня покоя, никаких тренировок и стресса.

– У нее конкурс эрудитов послезавтра, – полувопросительно произнесла Стефа.

Доктор-кастер нахмурился, потер высокий лоб.

– Не рекомендую, конечно, но… – пожал плечами доктор. – В общем, понимаю. Хотя бы полтора суток обеспечьте ей полное спокойствие, только сон и отдых.

– Спасибо, доктор Бенеш.

– Пожалуйста, мастер Эрнандес.

Кивнув мне, высоченный – я на него как на башню смотрю, доктор-кастер вышел.

– Ее нельзя оставлять здесь одну, – посмотрел я на Стефу. – Ты можешь выбить разрешение мне находиться рядом с ней ночью?

– Я сама могу с ней сидеть.

– Все полтора суток? Ее нельзя ни на минуту оставлять – она не в составе эскадрона, с ней могут что-то попробовать сделать. Днем пусть четверка страхует, освободи их от занятий, ночью я. Если будешь здесь одна, выдернут тебя на срочную встречу по важному поводу, и…

Договаривать не стал, но Стефа поняла. Понятно, Риту тут не убьют – скорее всего не убьют, но неприятностей обеспечить могут, было бы желание. А учитывая грядущий матч-вызов, желание наверняка есть.

– Хорошо, сейчас попробую, – кивнула Стефа.

Дон Диего ответил на запрос почти сразу, подтвердив разрешение остаться мне на ночь в лазарете. У меня даже возникло вдруг ощущение, что Стефа у него в списке приоритетных контактов, вот уже второй раз моментально отвечает. У мамы любая не помеченная красной категорией срочности входящая корреспонденция иногда неделю непрочитанная висела, и это было в порядке вещей, а тут командор-маршал реагирует на запросы моментально.

– Ночью оставайся здесь, завтра днем я с ней побуду с четверкой, на время тренировки других мне отправишь, потом ночью снова ты, и следующим утром ведем ее на конкурс эрудитов, а там по ситуации, – подвела итог спонтанного плана Стефа. – Ужин тебе принести?

– Нет, я поел.

– Ладно, тогда я пошла…

В голосе Стефы мне послышалась какая-то недосказанность. Как же тяжело смотреть в эту безликую маску, видя только глаза без выражения лица, сложно человека читать.

– Ты что-то хотела сказать?

– Да, – выдохнула Стефа, как будто решившись. – Если мы выиграем матч вызов, у нас будет меньше месяца, потом переход на вторую ступень – где минимальный состав эскадрона уже десять бойцов, а оптимальный – двадцать один. При этом на второй ступени инкубатор начинает брать плату за некоторые статьи обеспечения, так что доходы отряда ощутимо просядут.

Я понимал, к чему Стефа ведет, но промолчал и просто кивнул – пусть сама скажет, как видит будущее.

– Если на второй ступени сражения против нас будут идти без ожесточения в экономном режиме, и если мы будем постоянно побеждать, а отряд будет работать на урезанном пайке без эксцессов, даже в такой ситуации мы все равно еле-еле тянем бюджет по самому минимуму. Если же против нас будет сговор остальных трех отрядов, а он скорее всего будет, нас просто сожрут и до конца второй ступени мы просто не доберемся, став банкротом и покинем стратагемы признавая экономическое поражение. Кроме удачи или чуда нам рассчитывать особо не на что – если кредитной линии не будет, а ее скорее всего не будет, мы уже через три месяца после начала турнира второй ступени выходим в глубокий минус.

Все это я прекрасно понимал еще тогда, когда прочел условия стратагем, а Стефа похоже только недавно цифры подсчитала.

– Ты сейчас это говоришь чтобы вместе погрустить, или есть предложения?

– Да, есть предложение. Оно может тебе не очень понравиться, но…

– Я слушаю.

– В аквариумах и прочих мегагородах-ульях проходящие в инкубаторах стратагемы довольно популярны, во многом из-за возможности честных ставок. Менторы отрядов патриции, поэтому договорные матчи если и бывают, то не в интересах букмекеров, а в интересах самих менторов, и отдельное умение этот интерес угадать, – пояснила Стефа увидев мое недоумение. – Правда, внимание жителей мегагородов приковано к третьей-четвертой ступени, песочница малышей никому не интересна, ставок на матчи первых двух ступеней практически никогда не бывает. Но мы можем выделить тысячу этерналов и выкупить рекламный блок у кого-то из серых букмекеров.

– Тысячу? Я видел в отчетах фамилии суммы по рекламе – у нас даже нижние ветви клана сотни тысяч, а в целом бюджеты миллионные.

– Это в белой сети. Я же куплю рекламу в серой, кроме того для продвижения главным фактором будет не количество охватов, а сам вброшенный в сеть повод, он уже сам по себе будет самораскручивающейся рекламой.

– И что это за повод? – уже примерено догадался я.

– Лишенный имени бастард пытается отомстить предавшей его фамилии.

Проснувшаяся в голове демоническая стая многоголосьем подтвердила – повод всем поводам повод, эффект прямо взрывной. Повисло молчание – я смотрел на Стефу, а она вдруг закрыла глаза. Похоже решила, что я ее сейчас ударю. Сам я в этот момент удивленно прислушивался к себе – скажи подобное кто-то другой, я бы, наверное, сорвался бы с цепи как демоны в голове, но по отношению к ней ни капли подобной реакции, как будто слова именно Стефы меня никак не задевают.

– Интересная идея. Я уже чувствую, как от нее обязательно что-то порвется – или серые сегменты сети, или нас порвут, но треск определенно будет стоять на весь Арагон. Но нам это зачем? Ставки на себя поставим?

– Поставить мы не сможем, – открывшая глаза Стефа покачала головой, заметно удивленная как я спокойно воспринял предложение. – Нам банально не через кого сделать ставку так, чтобы не прихватили. Идея в другом – трансляции матчей стоят денег, эскадроны получают на двоих три процента прибыли. Средняя аудитория топовых матчей около полумиллиона зрителей и, если у нас получится выйти на такие цифры, в случае выигрыша премия будет составлять от пятнадцати до тридцати тысяч этерналов. На короткой дистанции наши проблемы с экипировкой эскадрона ко второй ступени это решит.

– Ты не боишься последствий?

– Мне уже поздно бояться.

– Хорошо, тогда поджигай.

На прощание тронув меня за плечо Стефа вышла из лазарета, а я остался караулить у ложа Риты. Ночь прошла вполне спокойно – никто в палату не ломился, да я сейчас и не ожидал особо. Вот если бы с Ритой не было никого рядом, тогда визит недоброжелателей возможен был бы весьма и весьма. Тем не менее, не спал я ни минуты – пытался понять, как ко всему происходящему – прошедшему и будущему, особенно в свете предложения Стефы, отношусь.

Голоса в голове активно помогали думать, так что ночью совсем не скучал.

Стефа вернулась к шести утра – вошла как будто и не уходила никуда. Когда смену передал и был уже у двери, а Стефа села на мое место, Рита проснулась. Даже не проснулась, а очнулась – она не выплывала из сна медленно, а пришла в себя моментом, еще и с кровати встать попыталась. Стефа не дала ей этого сделать, прижала ее обратно к подушке.

– Лежи, Рита, лежи, спокойно, все хорошо…

– Мастер Эрнандес? Где я, что со мной?

– Ты в лазарете. Спокойно, спокойно, лежи, уже все в порядке! – Стефа снова прижала к кровати попытавшуюся встать Риту. – Ты переутомилась и потеряла сознание, но теперь все хорошо.

– Сколько время?

– Шесть часов.

– Ох, я всего пару минут была без сознания? Как хорошо, я…

– Шесть часов утра, Рита.

– Утра!? – преодолевая слабость Рита вновь попыталась подняться, но Стефа легко ее удержала.

– Лежи, тебе нужно…

– Мне нужно на тренировку, а еще подтвердить сделку, отправить отчеты, заполнить таблицы, мне нужно…

– Рита, тебе нужно отдохнуть.

– Мастер Эрнандес, у меня слишком много дел, чтобы отдыхать!

– Рита, ты потеряла сознание от переутомления и разбила себе голову. Тебе. Нужно. Отдохнуть.

– Я не могу, мастер Эрнандес! Я не могу, вы не понимаете! – голос Риты задрожал.

– Сегодня у тебя выходной день, завтра выходной по всему инкубатору, так что никакой срочности нет и все текущие вопросы вполне ждут до понедельника, а с остальным справится Антонио. Я вчера вечером подтвердила его назначение твоим заместителем, на тебе и так было слишком много груза ответственности. Можешь сегодня отдыхать, ничего страшного не произойдет.

– Произойдет! Данте подумает, что я никчемная! Я не хочу стать причиной потери денег…

– Рита, никто никогда не назовет тебя никчемной.

– Вы не понимаете! Я умру, если он меня бросит! Пожалуйста, мастер Эрнандес, выпустите меня, разрешите мне пойти на тренировку, я…

Так, похоже происходящее зашло слишком далеко – и мне нужно или тихо выйти, или вернуться. Выбрал второе – подойдя к кровати с другой стороны, взял Риту за руку. Вздрогнув, она резко повернулась ко мне, на бледном лице появился румянец.

– Рита, не говори ерунды. Нас могут разлучить, но сам я тебя никогда не брошу. Запомни это прямо сейчас навсегда и никогда не забывай.

– Я…

– Ты неправильно рассчитала силы и надорвалась. Доктор Бенеш прописал тебе еще сутки покоя, которые ты проведешь в лазарете здесь, под нашим присмотром – а завтра утром отправим тебя участвовать в соревновании эрудитов, чтобы не получить штраф за неявку, но в соревновании тебе желательно будет по-быстрому выбыть. Нет-нет, именно так лучше сделать, воспринимай это как тактическое отступление для перегруппировки и накопления сил. Сегодня мастер Эрнандес будет дежурить с тобой весь день, я вернусь ночью. Антонио знает, как обращаться с управленческим планшетом и старостой он был, так что на выходных справимся, а в будущем он поможет тебе с текущей работой. Сейчас же время отдыхать, ты нам нужна здоровой. Хорошо?

– Х-хорошо.

– Вот и отлично, – на прощание я сжал руку Риты.

Весь отряд к моему приходу уже собрался в спортивном зале, где я сделал небольшое объявление, что староста упала в обморок от переутомления, так что до понедельника ее не будет. Во время завтрака обстановка была непривычный – обычно Рита курсировала между столами, отвечала на вопросы, давала задания, сейчас же все сидели притихшие.

– Антонио, ты официально утвержден в должности помощника старосты, – поймав момент, обратился я к Санчесу.

– Мастер Эрнандес мне сказала и проинструктировала.

– В связи с этим со следующей недели немного изменим порядок подготовки. Теперь после общей тренировки на арене мы с Паулой, Летицией и Деборой будем заниматься отдельно, а ты же с тройкой запасных будешь теперь всегда и везде сопровождать Риту.

– А как мои индивидуальные физические тренировки?

– Отменяем.

– Но ведь у нас последняя неделя подготовки… – Антонио выглядел обескураженным.

– Антонио, победа в матче зависит от каждого из вас, но давай по-честному – твоя единственная задача стоять на одном месте и увидев противника сделать три выстрела, попав хотя бы два раза, и прежде чем выйти из игры выдержать два попадания. Если ты это сделаешь, матч мы выигрываем. При условии, конечно, что остальные тоже сделают все, что от них требуется. Ты уже показал хороший прогресс, поставленная задача для тебя выполнима, поэтому не освобождая от основных тренировок я считаю нужным отправить тебя на помощь Рите вместо дополнительных занятий по физподготовке.

Антонио задумался, остальные тоже. При этом начиная заметно нервничать – если в начале неожиданных реформ в отряде матч-вызов был где-то далеко, то сейчас до него осталась неделя и дата чем ближе, тем быстрее приближалась.

Вечером в лазарете узнал, что Рита в последние дни не спала в том числе потому, что из-за нервного перенапряжения ее мучила бессонница. Об этом Стефе сообщил доктор Бенеш, а она передала мне. Сама Рита прокомментировать не могла – к моему появлению уже получила дозу снотворного. Сегодня ночью и я позволил себе поспать – в палате были стулья, три составил вместе в ряд. Не очень удобно конечно, но заснуть получилось. Четвертым стулом припер дверь – в визит недоброжелателей не верилось, и тем удивительнее было вынырнуть из полудремы от того, что кто-то попытался зайти. За порогом обнаружился Бенджамен – увидев меня отступил на шаг, показывая открытые ладони.

– Я один. Поговорить.

– Проходи, садись, – поставил я один из стульев напротив кровати, на край которой присел.

– Не здесь, – покачал головой Бенджамен.

– Ты серьезно? – я не сдержал улыбки.

– Без обмана, – снова поднял руки Бенджамен и показал взглядом на Риту. – Я хочу говорить только с тобой, мне не нужны лишние уши.

– Она под снотворным.

– Хорошо, – Бенджамен развернул предложенный стул спинкой вперед и уселся на него, широко расставив ноги. – Деймос, представь, что у нас в инкубаторе подохла чумная химера, облившись разъедающей псевдоплоть кислотой, потом ее гниющие останки слизал демонический конь, отчего поймал несварение желудка, забежал ко мне в капсулу, где одновременно обрыгался и обделался, а потом взорвался и умер, так что кишки и шкура по стенам. Представил?

– Сомнительно, особенно с разъедающей псевдоплоть кислотой, но допустим.

– Так вот отвращение, которое я буду испытывать если мне придется все это убирать без перчаток и респиратора будет в тысячу раз меньше того, которое я испытываю при взгляде на тебя.

– Ох, Бенджамен, как я тебе сочувствую. Могу как-то помочь?

– Дать договорить! Так вот, слушай внимательно: вчера несогласованным со мной обменом в эскадрон грифонов от пегасов перешла тройка Луция Игнасио. Одна из лучших в нашем году, ты наверняка о них слышал и видел в деле. Кроме того, у каждого из них открыта кредитная линия, так что они будут экипированы по высшему разряду.

Интересно как. Грифоны сильны в обороне – в тех матчах что я наблюдал, каждый даже проигранный ими раунд в защите стоил противникам серьезных денег. Теперь же одна из лучших атакующих троек первой ступени усиливала их в атаке. И ведь дело здесь, кстати, не ограничивается только матчем-вызовом – если мы их не выбьем, с таким приобретением грифоны вполне могут подвинуть василисков со второй строчки рейтинга, так что налицо сговор Лолы Хименес и Анабель Сангуэса, при содействии Милагрос Рибагорса. Не повезло Сандре Веласкес – ну да у нее фамилия такая, им не привыкать.

Но зато теперь совершенно ясно, почему в пятницу вечером на сдвоенной тренировке мы впервые увидели драконов и грифонов, и почему они так уверенно хохотали нам в спину. Действительно, с переводом к грифонам одной из лучших штурмовых троек шансы на то, что у нас получится зацепить один из раундов и довести дело до дуэли капитанов, значительно уменьшались.

– В дуэли против тебя шансов у меня нет, но я бы так и так разнес твой сброд за два первых раунда, – продолжил Бенджамен. – Тройка Игнасио теперь в моей команде, они будут тренироваться отдельно и без лишнего афиширования, так что их появление должно было стать для тебя сюрпризом.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Потому что я так или иначе надрал бы тебе задницу, но я хотел сделать это честно, понятно?

– Спасибо, что рискнул репутацией и пришел мне сообщить об этом.

– Запиши эту свою благодарность на листе бумаги крупными буквами, сверни трубочкой и запихни себе в задницу! – ответил Бенджамен и порывисто поднявшись, не оборачиваясь вышел из палаты.

На самом деле прийти сюда и рассказать все мне действительно смелый поступок с его стороны. Анабель, если узнает, может за такое уничтожить и не только репутационно, так что Бенджамен и здоровьем рискует. А может он не смелый, как я думаю, а просто глупый и честолюбивый – тоже вполне вариант. Никогда не стоит недооценивать предсказуемость тупизны – учил меня мастер ритор, всегда добавляя, что это не шутка.

Вновь подперев дверь, я вернулся на свое импровизированное и неудобное ложе и поворочался немного, прежде чем снова заснуть. Сказанное Бенджамином никакого удивления не вызвало – нечто подобное я и предполагал и даже не надеялся, что результат матча-вызова оставят на волю случая без гарантии. Удивление вызвало желание Бенджамена мне об этом сообщить – неожиданно, но похоже и у плебеев есть понятие о чести. Об этом тоже нужно было подумать.

На следующий день, в казарме – после того как все облачились в боевые костюмы, я тормознул великолепную четверку у входа.

– От пегасов к грифонам перешла тройка Луция Игнасио. Трансфер хранится в секрете и должен стать для нас сюрпризом прямо перед матчем. Это хорошие бойцы, отличные специалисты в атакующей тактике, и в первом раунде именно с ними вам предстоит встретиться. Скорее всего атакующая группа будет состоять из тройки Игнасио, а четвертым будет Бенджамен.

Прямо «золотой состав» атакующей группы для первой ступени судя по реакции – великолепная четверка заволновалась, глаза у всех круглые, взгляды растерянные, аура испуганная.

– Расслабьтесь, я не вижу никаких причин для паники. По сути, для нас это совершенно ничего не меняет – каждому из вас по-прежнему нужно выполнить свою задачу. Кроме того, имейте ввиду – возможно на матче ажиотаж будет чуть больше чем обычно. И на трибунах побольше, чем тысяча зрителей, и еще зрители могут присоединиться к трансляции.

– Наш матч будут транслировать? – взволновано спросила Летиция.

– Каждый матч транслируют, просто не на каждую трансляцию приходят зрители с гражданскими правами. Вы же знаете, что у каждого эскадрона есть свой ментор из патрициев?

Покивали, отводя взгляды – информация не афишируемая, но я уже понемногу начал понимать, что в инкубаторах все правила чистая формальность и обычные инфанты знают гораздо больше того, что им положено.

– В нашем отряде ментора из патрициев нет, за него мастер Эрнандес, ее золотой ранг спектра позволяет занять эту должность. Внимание же к нашему матчу может привлечь тот факт, что ментором грифонов является некая Анабель Амарилья из фамилии Сангуэса. Поэтому возможно… Возможно, – еще раз повторил я, – это привлечет повышенное внимание зрителей. Пара сотен тысяч, если повезет побольше, будьте к этому готовы.

– Почему ты думаешь, что наш вызов кого-то заинтересует? – спросил вдруг озадаченный Антонио.

– Потому что мы будем сражаться против ментора из фамилии Сангуэса, – терпеливо повторил я очевидное.

– И?

Паула, Летиция и Дебора с одинаковым недоумением смотрели на Антонио. Не говоря ни слова, я постучал указательным пальцем по тонкой алой паутинке под левым глазом.

– Ты ничего у меня на лице не замечаешь? Метка паучьего яда, или цвет глаз, например?

– Ты тоже Сангуэса! – ошарашенный догадкой, понял наконец Антонио.

– Неправильно, Санчес. Я не Сангуэса, но действительно был частью фамилии. Наследник-претендент, слышал про такую позицию в семейной иерархии?

Санчес уже выглядел ошалелым, но теперь аналогичные выражения лиц были и у остальной троицы. Ладно протеже протектора – таким могут даже некоторые плебеи похвастаться, но живой наследник-претендент фамилии большой четверки, пусть и бывший, это для них было нечто за гранью.

– Да не смотрите так, я больше не наследник и не Сангуэса, теперь меня зовут Деймос Рамиро. Санчес, расслабься! Хотя мое новое имя намекает на протекцию наместника Арагона, что тоже будет дополнительным фактором интереса, теперь я такой же как ты плебей, только чуть-чуть эрудированнее и чуть-чуть более худой. Но это же поправимо, Антонио, да? Или мы проиграем, и я с горя такой же курдюк как у тебя наем, или мы выиграем, и ты похудеешь, став накачанным красавцем, так что в тебя влюбятся все трое валькирий, – широким жестом показал я на Паулу, Дебору и Летицию.

Под смех девочек Антонио густо покраснел.

– Ладно, повеселились и хватит. Пора на арену, у нас остается очень мало времени.

Четвертая, последняя неделя подготовки началась.

В первый день тренировок я выложил булыжниками для Летиции сектора огня, загоняя ее в рамки задачи. За минувшее после этого время загнал в аналогичные рамки предстоящей каждому личной задачи – только уже без булыжников, всю команду.

Впереди у нас последняя неделя, за которую надо довести у всех порядок действий до автоматизма, а дальше остается только смотреть, что получится. Впрочем, вариантов всего два – или мы выиграем как команда, или мне придется выигрывать этот матч в одиночку. Третий вариант – наш проигрыш, я даже не рассматривал, потому что это будет конец всему и сразу, даже думать не хочется о последствиях. Так я считал и как оказалось впоследствии ошибался. Того, что случилось через неделю во время матча-вызова не ждал и не мог предугадать никто.

Абсолютно никто.

Глава 26. Антонио

Антонио Санчес никак не мог унять легкую дрожь, обильно потея под боевым костюмом. В ушах стоял звонкий гул – Антонио так нервничал, что даже не понимал слов диктора, представляющего участников эскадрона претендента. Вокруг шумел и гомон зрителей – посмотреть на матч-вызов собрался весь инкубатор, даже верхние галереи четвертой ступени полностью заполнены. Ажиотаж у матча-вызова оказался таков, что даже конкурс эрудитов был перенесен на послеобеденное время.

Антонио поднял голову, осматриваясь, и тут же невольно зажмурился – собравшиеся на бровях капли пота попали в глаза. Проморгавшись, Антонио всмотрелся в висящий над головой голокуб, фокусируя расплывчатый взгляд. Если к трансляции подключалось меньше пяти тысяч, статистика не выводилась, сейчас же на голокубе горела цифра: «2 524 248».

Два с половиной миллиона – произнес про себя Антонио, цепенеющий при попытке осознать количество наблюдающих за матчем зрителей. Совершенно невиданное дело, когда еще такое было? Наверное, никогда – решил Антонио, внутренне обмирая и чувствуя нарождающийся где-то в животе ком паники. Распространяясь по всему телу, парализующий страх пробрал его от затылка до пяток, превратив в безвольный застывший манекен.

– Хм, похоже пиар-акция слегка вышла из-под контроля, – негромко проговорил Деймос, тоже озадаченно глядя вверх. – Так, ладно, на нас люди смотрят, лица попроще, вид лихой и придурковатый. Антонио, ты с нами? – вдруг хлопнул он Санчеса по плечу.

– Да-да, я в порядке!

Непробиваемое спокойствие Деймоса помогло Антонио встряхнуться и сбросить парализующее ощущение страха от ощущения чужих многочисленных взглядов. Деймос приобнял его и Паулу за плечи, жестами показав Летиции с Деборой создать круг, так что все встали голова к голове. Антонио неожиданно понял, что зрительский гул и голос диктора вдруг остались где-то там, а рядом были только товарищи по команде.

– Летиция, Дебора, – заговорил Деймос, поочередно глянув на каждую. – Вы все знаете, все умеете, вам нужно просто вовремя стрелять и попадать. Паула, будь внимательна и делай все, чему я тебя учил и не бойся принимать решения. Антонио, твоя задача самая простая – сектор самый узкий, дистанция самая короткая. Неважно, пойдет ли через тебя основная атака, или это будет отвлекающий маневр, тебе всего лишь нужно два раза в кого-то попасть и самому отключиться только после второго попадания. Помни – только после второго! На тренировках у тебя это получалось, получится и здесь. Если каждый сделает то, что от него ждут другие вы выиграете этот раунд, а после я заберу весь матч. Продержаться всего сто секунд – сделайте это для меня, для себя и для всех нас. Все, давайте на позиции, я в вас верю.

Разбивая круг, Деймос несильно ударил головой в сдвинутые шлемы остальных, заставляя всех выпрямиться. Еще мгновение, и вот он же уходит быстрым шагом к трибунам. Антонио проводил его взглядом, и когда Деймос забежал по лестнице на галерею к мастеру Эрнандес и сгрудившемуся вокруг седьмому отряду, наступила полная тишина, нарушаемая только легким звоном в ушах и громким звуком дыхания.

Арену накрыл силовой купол – отсюда, снизу, он выглядел как голубое облачное небо, за которым теперь не видно и не слышно собравшихся зрителей. Рассматривать панораму было некогда – перед глазами загорелись красные предупреждения о близком начале финального отсчета. Летиция с Деборой побежали в сторону позиций со стороны лабиринта улиц, Паула – хлопнув Антонио по плечу, к выходу из кишки. Она остановилась раньше, занимая позицию, позволяющую прийти на помощь стрелкам, Антонио пробежал дальше. Уже полностью мокрый от пота, он занял место за баррикадой из мешков с песком, держа на прицеле выходы из кишки – узкий проход в разрушенной стене и оконный проем за перевернутой древней телегой, рядом с которой разбросаны бочки и ящики.

Раздался громкий звук и на периферии зрения полыхнула алым цифра «100», сразу превратившись в «099» – отсчет времени пошел, раунд начался. Антонио глубоко вздохнул и зажмурившись на несколько секунд, открыл глаза – стараясь, как учил его Деймос, расфокусированным взглядом держать оба выхода будучи в готовности среагировать на движение. Краем глаза Антонио видел Паулу – она совсем недалеко, в готовности или прийти ему на помощь, или сменить позицию, прикрывая на коротких дистанциях Летицию с Деборой на другой стороне храма.

Все хорошо. Все идет по плану.

Казалось, прошла уже целая вечность, но счетчик – видимый на периферии зрения, показывал только: «065… 064… 063…». Капли пота вновь пробрались через брови, заливая защипавшие глаза и заставляя сощуриться. В этот момент, как назло, противник и появился – в окне слева от телеги мелькнул боец грифонов, поднимающий оружие. Сразу же яркий сноп энергетического сгустка взбил пыль далеко в стороне, стрелял он почти не целясь. Антонио суматошно пальнул в ответ – в проем окна попал, но опоздал, там уже никого не было.

– Это скаут! – крикнула Паула.

Антонио зло выругался про себя – противник не атаковал, лишь вычислял позиции и количество защитников, а своим выстрелом он себя выдал. Одновременно с этими мыслями Антонио уже на автомате заученных реакций быстро поменял разряженную на треть батарею, так что теперь у него снова было три выстрела. К этому моменту с другой стороны площади послышалась густая стрельба сразу из нескольких стволов, причем палили на все деньги, не жалея заряда батарей.

Взволнованный Антонио, совершенно забыв о необходимости держать перед взором общую картину, уже заполошно крутил головой влево-вправо, то оборачиваясь на Паулу, то переводя взгляд на окно и дыру в стене, с каждой секундой все более нервничая. Сквозь доносящуюся с другой стороны площади стрельбу послышались крики Летиции и Деборы – первая увидела и узнала Бенджамина, а вторая Игнасио, после чего Паула мгновенно сорвалась с места, спеша на площадь на помощь стрелкам.

Пот снова пробрался через брови, заставив Антонио зажмурить защипавшие глаза, еще мгновение было потрачено на то, чтобы машинально посмотреть вслед убегающей Пауле, только что исчезнувшей из вида. И как назло, именно в этот самый момент из проходов трущоб выскочили атакующие. Выпрыгнули, как черти из табакерки – один рыбкой вылетел в окно, перекатившись через плечо, второй уже перепрыгивал через подоконник следом, а третий – оперативник, встал в рваном проеме стены и короткими очередями начал вести огонь на подавление.

Отвлекающий маневр был со стороны стрелков, основная атака здесь – понял Антонио со страхом. Он заполошно выстрелил в оперативника и промахнулся, только прыснула пыль из стены покосившейся лачуги. Меняя батарею, фигура в бордовом боевом костюме ушла в сторону, а двое других уже обходили баррикады. Антонио присел, спрятавшись за мешками и прислонившись к ним спиной, взял на прицел пространство справа. Там сразу же мелькнула тень – один из добежавших до края баррикады штурмовиков прыгнул и поскользил по земле. Антонио выстрелил, и снова промахнулся – поднявший пыль энергетический сноп и скользящая по земле фигура в багровом костюме разминулись.

Позади послышался звук удара подошв в землю – кто-то перепрыгнул через мешки баррикады со спины. Обернуться Антонио не успел, выстрел почти в упор бросил его вперед, заставив пропахать забралом шлема по пыли. Штурмган свой Антонио выронил, потянулся было к нему, но тут в спину ударил второй выстрел, вновь заставив прокатиться по пыли. Все тело пронзило острой болью, как будто в затылок воткнули длинный раскаленный штырь, прошедший до самой поясницы.

Выгнувшись дугой, Антонио закричал – не столько от боли, сколько от разочарования и понимания, что подвел всю команду. Преодолевая себя и почти ничего не видя из-за багровых кругов перед глазами, Антонио снова потянулся к упавшему оружию, но тут в спину ему ударил уже третий выстрел, оборвавший рвущийся изнутри болезненный крик.

Глава 27. Деймос

Представление команд шло только для зрителей – и состав участвующей в раунде группы противника никто из соперников не знал. Сейчас, когда я поднялся к отряду на галерею и увидел появившиеся над силовым куполом иконки с именами бойцов грифонов, я понял – первый раунд мы проиграли еще до его начала.

Бенджамен, используя появившееся у него усиление, распорядился им неожиданно грамотно – он разделил тройку Игнасио. Причем сделал это так, что два самых лучших бойца всего эскадрона – сам Бенджамен и Игнасио, двинулись по лабиринту улиц отвлекающей парой, а ударная тройка, в которой вместо Игнасио был оперативник старого состава грифонов, пошла через кишку.

Я прекрасно понял, что именно сейчас случится и очень хотел отвернуться. Но нельзя, не полагается, поэтому пришлось смотреть как Бенджамен с Игнасио вышли на позицию и выжидали, пока с другой стороны атакующая тройка подобралась к выходам из узких проходов кишки, рассредоточиваясь и готовясь. Ну все, началось – один их тройки высунулся, пальнув наугад не целясь. Антонио среагировал предсказуемо – сделал все максимально плохо. И не попал, и выстрелил с таким опозданием, что лучше было бы не стрелять – только позицию свою раскрыл.

Сразу после выстрела Антонио с другой стороны от развалин храма в дело вступили Бенджамен с Игнасио – первый вылетел из укрытия перекатом, имитируя начало атаки, второй его прикрывал. Дебора с Летицией выстрелили одновременно, обе попали – Игнасио дернулся, половины мощности щитов как не было. Покатившись по земле, он нырнул в укрытие под прикрытием Бенджамена, который уже не давал Летиции и Деборе толком прицелиться. Когда он менял батарею, начал вести огонь Игнасио, не жалея боекомплекта – действовали оба весьма слаженно, уложив в несколько секунд огромное количество полезных действий.

Бенджамена не узнать было сложно – он самый высокий в команде, а Игнасио низкий и коренастый, тоже приметный, так что Дебора с Летицией уже кричали Пауле, кто именно на них вышел. Если бы Паула осталась на месте, промедлив хотя бы пару секунд, раунд мы бы выиграли – Бенджамен с Игнасио уже наполовину расстреляли боезапас, да и в самоубийственную атаку не торопились. Но Паула купилась, и когда оставляя Антонио одного она рванула на помощь, затаившаяся тройка атаковала из кишки – одновременно и слаженно.

Конечно Антонио выстрелил с опозданием и конечно же он промазал. Промазал Санчес и во второй раз, а потом получил подарок в спину и пропахал забралом землю, неуклюже пытаясь подняться. Очень все долго, очень неуклюже – второй выстрел снова ударил Санчеса в спину, так что он покатился в пыли, выронив штурмган. Я на мгновенье прикрыл глаза, понимая – нас развалили как детей. Особенно неприятно было осознавать, что в повторах наверняка крупным планом покажут мое лицо сейчас, смакуя раз за разом момент принятия поражения.

Тройка грифонов – один из них на бегу перепрыгнул через лежащего Антонио, только что получившего третье попадание, уже бежала по направлению к площади. Еще пара секунд и они как в тире со спины расстреляют Паулу, Дебору и Летицию. Вот в первый день знал же, что ошибся с Санчесом, нужно было тогда менять его сразу, а не пытаться верить в чудо. Тупой, жалкий недоумок – в унисон с беснующейся и шипящей демонической стаей подумал я об Антонио, как вдруг Рита сжала мое плечо.

Открыв глаза, я не понял, что происходит – Санчес выхватил три попадания в упор из штурмгана, но еще оставался в игре. Приподнявшись на четвереньки, он только что прыгнул вперед – с грацией бегемота, но схватив выпавшее из рук оружие. Последний из бегущей мимо тройки заметил, что Антонио еще не выключился, затормозил – оборачиваясь и прицеливаясь.

Выстрели они одновременно – Антонио опять промахнулся, а противник попал. Не очень точно, задев только ногу, выбив опору и заставив Антонио снова упасть. На секунду это ему помогло – двое других грифонов промахнулись, заряды прошли прямо над неуклюже рухнувшим Санчесом. Он уже откатился, меняя магазин, выстрелил снова из лежачего положения. И опять промахнулся – выстрел прошел по низу, подняв пыльную взвесь перед тройкой противников.

Если бы они сейчас втроем побежали дальше, они бы выиграли раунд. Но они потеряли темп, встали и растерялись. Впрочем, не только они растерялись – зрители затихли, не понимая, что происходит: Антонио просто не мог оставаться в сознании и способным к действию после такого количества попаданий. Его уже давным-давно должно было парализовать, сразу после второго попадания, но его организм просто отказывался отключаться, отчего монитор не блокировал прицельные комплексы чужого оружия.

Застывшая на месте троица выстрелила одновременно – удар был так силен, что поднимающийся Антонио, несмотря на свою массу, пролетел спиной вперед петров пять, ударившись в стену. И только сейчас, получив в комплексе семь попаданий, пусть и не каждое предельно точное, Антонио вырубился – забрало и иконка сверху силового купола погасли, теряя активность.

Одновременно с этим все три штурмовика друг за другом рухнули в пыль – вернувшаяся Паула выскочила из-за угла, оказалась прямо за их спинами. Действовала максимально грамотно – двое стоящих к ней близко получили по выстрелу в спину, отлетая, третьего – расположившегося чуть дальше, стегануло по ногам, аж кувырнулся через голову. Паула быстро поменяла батарею, добила упавших первыми, добавила третьему – заставив его снова упасть. Еще одна замена батареи, грохот выстрела и третья иконка погасла. С другой стороны храма в это время Бенджамен с Игнасио, почувствовав необходимость вмешаться, бросились в атаку. Не добежали – Дебора с Летицией показали, что я их не зря тренировал.

Когда Бенджамен – последним из атакующей пятерки, упал на спину, радостный визг Деборы с Летицией был слышен даже сквозь гул зрителей и оповещающую об окончании раунда финальную сирену. Они побросали винтовки и сейчас прыгали, обнявшись, а вот Паула бежала к Антонио. Я тоже бежал к нему – игнорируя лестницу перепрыгнул через перила ограждения, так что оказался рядом с лежащим Санчесом первым. Откинул забрало, глянув в бледное и местами обожженное лицо.

– Я не попал, я не попал, простите меня, я не попал, – конвульсивно дергаясь, распахнув невидящие глаза сипло шептал Антонио в полубреду.

– Все хорошо, Санчес, все хорошо! – приподнял я его за голову.

– Простите меня, простите! – заплакал Антонио. Рядом уже оказался бесшумно подбежавший синт-парамедик, воткнув ему в шею сразу два инъекционных шприца.

Синтбионты положили Санчеса на разложенные носилки и побежали в открывшиеся ворота, двигаясь в лазарет максимально близким путем. Я почувствовал, как меня крепко схватили за руку – Паула, смотрит вслед синтам, по лицу катятся слезы. Посмотрела на меня, явно собираясь сказать, что это она виновата, но не успела – на нас накатило радостным визгом. Прыжками подбежали Летиция с Деборой, собираясь обниматься, но увидев мое лицо и слезы Паулы растерянно замерли. Я прошел между ними, выходя на площадь – поднятая парамедиками команда противников уходила поникшей группой по центральному проходу.

– Бенджамен! – громко крикнул я вслед.

Когда самая высокая фигура обернулась, я указательным пальцем обвел себе вокруг лица, показывая веревочную петлю, и сжав кулак над головой сделал вид что дергаю ее вверх.

«Я тебя повешу» – беззвучно произнес я в унисон с шипением беснующейся в голове стаи. Мгновением позже прямой ладонью помахал себе у горла, почти касаясь кончиками пальцев шеи.

«Потом зарежу»

В конце беззвучной пантомимы – проходящий под нарастающий гул зрителей, я еще раз ткнул указательным пальцем в Бенджамена и постучал открытой ладонью по сложенному «колодцем» кулаку левой руки.

«И закопаю»

Отвернувшись от замершего Бенджамена, вернулся к команде на платформу лифта, сразу же опустившуюся вниз. Стефы рядом не было, в помещении для ожидания только Рита – заговорила она сразу, предваряя вопросы.

– Мастер Эрнандес вместе с Антонио в лазарете.

– Что с ним? – спросили Дебора с Летицией в один голос. Смотрели они на Риту, но ответил я.

– Бенджамен с Игнасио выступили отвлекающей парой, основную атаку встретил Антонио в одиночку. Не попал ни разу, но выключился он только после семи попаданий, так что сейчас в лазарете.

Летиция с Деборой замерли с открытыми ртами, Паула распахнула глаза – она видела, что случилось с Антонио, но не знала, сколько раз в него попали, чтобы вывести из строя.

– Так, собрались, ничего еще не закончилось, – похлопал я в ладоши. – Слушайте внимательно: я сознательно испугал Бенджамина, сейчас он наверняка нервничает из-за страха, что на дуэли я его развалю как синта-дуэлянта. Единственный его оставшийся шанс победить в матче – попробовать нас смять, чтобы отправить меня на больничную койку. Для этого он сам выйдет на второй раунд, лишив себя возможности участвовать в третьем. Если у него получится отправить меня в лазарет, как Антонио только что, ввиду невозможности обоим капитанам выйти на дуэль драться должны заместители. У нас заместителя если что больше нет, он уже в лазарете.

– И что делать? – заметно нервничая, спросила Паула. Похоже подумала, что я просто не собираюсь выходить на второй раунд, отправив их втроем. Гарантированный вариант выиграть матч, конечно, но для меня такое поведение просто неприемлемо.

– Выходим, выжидаем немного, после все вместе двигаемся по центральному проходу. Если я прав и правильно угадал план Бенджамена, они вчетвером пойдут искать нас, оставив базу без защиты, и мы ее займем без сопротивления.

– Если не прав?

– Значит постреляем немного. Пойдем.

Отпущенное на подготовку к раунду время уже вышло, и провожаемые Ритой, мы покинули комнату ожидания, двигаясь под ареной. Здесь находился круговой коридор, так что с грифонами мы не встретились, они шли с противоположной стороны.

Когда поднялись по лестнице и вышли в зоне для атакующей команды, зрители громко зашумели, видя состав команд. У нас все же на человека меньше, а Бенджамен – я не знаю, но уверен, что как капитан принимает участие во втором раунде, избегая дуэли.

Заглушая зрителей, диктор начал представлять составы – сначала команду противника. Голос пропал, нам монитор восприятие отключил, но я был уверен, что обороняющуюся четверку возглавляет Бенджамен, и скорее всего там все из «старого» состава грифонов. Тройка Игнасио не чувствует единения с командой, и морально подавлены после выступления Санчеса, так что Бенджамен наверняка решил использовать единственный оставшийся у него шанс на победу, попытавшись отправить меня в лазарет.

Диктор представил каждого из нашей группы, акцентировав внимание на неполном составе, после чего сверху от зрителей нас отсек силовой купол, превратившись в панораму облаков. Надо же, неожиданный эффект и выглядит красиво.

Уже пошел финальный отсчет, и после громкого сигнала о начале раунда я поднял руку, показывая всем оставаться на месте. Выждал три секунды, после чего по команде Дебора с Летицией одновременно высунулись в центральный проход. Летиция почти сразу крикнула, что все чисто – как я и предполагал.

Ждем. Бенджамен мог предугадать мой план рвануть вперед, и сейчас тоже может выжидать, а не пробираться нам навстречу по одному из боковых проходов. Прошло десять секунд, с другой стороны никого так и не видно. Тронув за плечо Паулу, я выбежал вместе с ней в центральный проход. Пробежали половину, заняли позицию – теперь уже Летиция с Деборой сорвались следом за нами. Рискованный момент, если Бенджамен решил все же выждать, угадав мой план. Но не менее рискованно было получить сейчас группу Бенджамина за спинами Деборы и Летиции, останься они нас с Паулой прикрывать. Представляю, как голосят сейчас трибуны, наблюдая происходящие кошки-мышки, не вписывающиеся в привычный ход соревнований на поле боя.

Дебора с Летицией уже были рядом, и вновь сорвавшись с места, мы с Паулой преодолели остаток расстояния по центральной улице. Выскочив на пустые укрепления, забежали в развалины храма. Позади раздались выстрелы – четверка Бенджамена появилась с противоположной стороны площадки, Дебора с Летицией сразу отреагировали. Я уже дернул рычаг спуска флага – если в храме нет никого из защитников, он спускается за десять секунд. Практически никогда у атакующих команд не получается его захватить, потому что победу в раунде засчитывают сразу после вывода из строя всех защитников – но сейчас защитники с другой стороны арены, и пока спускался флаг они бежали к нам по центральному проходу. Дебора с Летицией всех убить не успели – с громким сигналом окончания раунда силовой купол исчез и нас накрыло гулом трибун.

Выбранный Бенджаменом вариант был единственным шансом на победу в матче. Но его риск не оправдался, и он проиграл с позором – потеряв флаг, что бывало крайне редко. В случае подобного исхода матча выкуп флага обычно стоил тысячу этерналов, но мы их не заработаем, потому что красный с диагональной золотой полосой флаг к нам так и так переходил.

Мы выиграли матч-вызов претендента.

Летиция и Дебора не видели последствий того, что произошло с Антонио и не прониклись серьезностью ситуации, так что их вместе с Ритой отправил отвечать на вопросы клуба журналистов – в котором состояли инфанты третьей и четвертой ступени. Мы же с Паулой даже не переодеваясь, только оружие в казарме оставили, поспешили в лазарет. Здесь нас встретила Стефа – на мой вопрос только головой покачала и развела руками.

Ждали недолго – доктор Бенеш появился минут через семь и пригласил нас в палату. Осунувшийся Санчес лежал в медикаментозном сне, как негромко сказал доктор. Позволив на него посмотреть, нас с Паулой он отправил обратно в коридор, а Стефу отвел в свой кабинет.

Не было ее минут десять. Вышла Стефа с поникшими плечами, так что даже без пояснения было ясно – все очень плохо. Выстояв невероятным образом на морально-волевых, кроме ожогов Антонио получил необратимое поражение нервной системы. Бегать без внешнего экзоскелета ему в этой телесной оболочке никогда больше не придется, один глаз видеть не будет. Пока Стефа рассказывала нам об этом подрагивающим голосом, мне стало стыдно за мелькнувшие насчет Антонио мысли. Целый месяц я уверенно думал, что матч скорее всего придется выигрывать мне в одиночку, а получилось так, что выиграл его для нас ценой своего здоровья этот толстый и трусливый парень.

Из лазарета пришлось уйти, на арене требовалось наше присутствие – мне как капитану официально передавали флаг эскадрона грифонов. Зрители не расходились, хотя уже официально началось время обеда, трибуны-галереи громко шумели. Отстояв официальную часть – мало обращая внимание на происходящее, я оставил отряд праздновать, а сам проинструктировал Риту и направился обратно в лазарет. Чуть погодя ко мне присоединились Паула, Летиция и Дебора – пришли, принесли поесть и остались вместе в коридоре. Молчали, говорить пока было не о чем – обсуждать перспективы в рабочем режиме завтра будем, сегодня праздник-праздник. Радуемся.

Стефа на очередное ночное дежурство в лазарете разрешение получила, вот только в палату к Антонио никого из нас не пустили, так что пришлось оставаться в коридоре. Санчес, конечно, не Рита – нападение на которую могли использовать как рычаг давления на меня, но лазарет все же территория условно свободного посещения, кто его знает, что случиться может. Сестрица Анабель может не перенести позора и решит отыграться на том, кто выиграл у ее эскадрона матч – вот есть у меня такое предчувствие.

Предчувствие не обмануло, сестрица действительно отыгралась. Только не на том, кто выиграл, а на том, кто проиграл – после девяти вечера в лазарет привезли еще одного постояльца. Бенджамен – на каталке он лежал на животе, все спина в красную полоску, ударов двадцать минимум.

Бенджамен был в сознании и пока его провозили мимо смотрел на меня мутными от боли темными глазами. В случаях, когда явной опасности для жизни нет, наказанных плетьми инфантов оставляют в личных капсулах терпеть боль до утра, но Бенджамену навалили столько, что требуется присмотр. Оставив троицу с Паулой во главе у палаты Антонио, я прошел за каталкой.

Подождал, пока из палаты Бенджамена выйдет доктор Бенеш, попросил разрешения навестить недавнего противника. Подумав немного – было видно, что доктор-кастер сомневается, разрешение он все же дал, хотя и зашел вместе со мной. Интересно, а я даже не рассчитывал – предполагал, что придется через Стефу выбивать возможность согласовать визит, а доктор взял и согласился.

Зайдя вместе со мной, высокий кастер остался у двери, а я подошел к кровати. Бенджамен сразу заволновался, взгляд сощурившихся от злости глаз сфокусировался.

– Ментор отряда была в ярости и сделала тебя козлом отпущения, – констатируя факт случившегося спокойно произнес я.

– У меня сорвали нашивки перед строем и в наказании за трусость назначили двадцать пять ударов плетью. Но я тебя не боюсь, почему никто не понял?! Если бы не Санчес, я бы тебя…

– Да все всё поняли, не кричи. Если бы не Санчес, ты бы забрал первый раунд, а во втором я бы дернул всю твою команду, а потом легко сделал бы тебя на дуэли, но это уже разговор о несбывшемся. Ты действовал правильно, на твоем месте я бы делал все то же самое, просто тебе не хватило везения и удачи. Я удивлен, что Анабель так глупо сорвалась, очков в фамилии ей это не прибавит.

– Так ты… Ты не хочешь мне отомстить?

– Тебе-то за что? Я специально тебя пугал, чтобы во втором раунде нервничал побольше, а в действиях злого умысла не вижу. Думаю, даже Санчес не будет держать на тебя зла, хотя это неточно.

– На поле боя я все равно лучше тебя, – прошептал Бенджамен, на что только я звонко рассмеялся.

– Как докажешь?

– Меня возьмут в другой эскадрон, и…

– И это будет выглядеть как пощечина Анабель, которая и так в ярости из-за своего позора, в котором сейчас винит не себя, не меня и даже не Санчеса, а только тебя.

– Все равно я лучше тебя, мне просто не повезло.

– Даже если это так, об этом никто никогда не узнает.

Помолчали немного. Бенджамен закрыл глаза – я заметил, как у него потекли слезы. Доктор Бенеш подошел от двери, собираясь меня вывести, но я жестом попросил подождать.

– Эй, Бенджамен.

– Что? – шепнул он едва слышно.

– Не заснул там еще?

Доктор Бенеш громко вздохнул, глядя на меня с укоризной.

– Пошел ты нахер, красноглазый ублюдок! – шепотом крикнул Бенджамен и все же разрыдался, подвывая от боли.

– Ладно, не скули ты, я просто для поддержания разговора спросил.

Доктор Бенеш, уже явно жалея о разрешении навестить больного, попробовал утянуть меня за собой. Но я еще не закончил, поэтому резко обернулся к нему, раздраженный возникшей помехой. Хотел вежливо попросить дать мне договорить, но доктор Бенеш уже сам попятился заметно испугавшись, уж не знаю, что на моем лице увидел. Прислонив палец к губам, глядя на побледневшего доктора, я обернулся к пострадавшему.

– Слушай, Бендж, а если я тебя к себе в эскадрон позову, пойдешь?

– Я тебя ненавижу!

– Это я знаю, по существу есть что ответить?

– Пойду.

– Что? Не расслышал.

– Пойду!

– Вот и отлично, завтра оформим.

– Донна Рамона не подтвердит перевод, – с надрывом, но уже со скрытой надеждой произнес Бенджамен.

– Подтвердит. Я гарантирую это.

Мастер одиннадцатого отряда донна Фиорелла вместе с ментором Сандрой Веласкес забрали из нашего отряда Бартоса Герреро на условиях перевода любого инфанта из любого отряда, если это не против его воли. Кстати, а я ведь видел донну Рамону – мастера второго отряда, где ментором Анабель, и донну Фиореллу из одиннадцатого вместе. Они похожи, может даже сестры и как-то определенно связаны – надо будет об этом потом подумать, а сейчас надо проверить, как Сандра Веласкес держит слово.

Можно, конечно, Стефу озадачить организовать обещанный перевод, но лучше бы мне как-то с Веласкес самому встретиться и желательно наедине. Теперь только надо решить, как бы ее поскорее увидеть.

Глава 28. Сандра

Ментор одиннадцатого отряда Сандра Веласкес быстрым шагом вошла в кабинет командор-маршала и замерла, вытянувшись по струнке перед сидящим за столом Диего Кальдероном.

Будучи патрицианкой, принадлежа к фамилии Веласкес, формально рангом она была выше Диего Кальдерона – командированного с Земли специалиста на службе Ордена Истока. Но ни это, и ни то что дон Диего всегда выглядел безобидным наивным стариком не давало обмануться – Сандра прекрасно понимала ошибочность создаваемого им впечатления.

Диего Кальдерон был среди первых людей, пришедших по Звездному пути Арагона во время Экспансии и пытавшихся наладить с демонами мирное сосуществование. Во время геноцида Диего Кальдерон был близким соратником лорда Рамиро, а после – как говорили люди, по неизвестным причинам впал в немилость. Еще люди говорили, что за слегка чудаковатой стариковской внешностью скрывалась бульдожья хватка. Поэтому каждый раз, получая личный вызов к командор-маршалу, Сандра волновалась и даже робела. Особенно сейчас – посреди стандартной ночи, когда получила вызов красной категории срочности на подходе к лазарету первой ступени инкубатора.

– Сандра, милая моя девочка, здравствуй. Рад тебя видеть, – приветливо улыбнулся дон Диего, но присесть не предложил. – Скажи, дорогая, зачем ты решила наведаться в лазарет среди ночи?

– Моей целью был приватный разговор с инфантом Деймосом, добившимся сегодня права создать эскадрон грифонов, выиграв матч-вызов.

– Право создать эскадрон грифонов получила двигающаяся к нобилитету сеньорита Стефания Эрнандес – золотой спектр, мастер-наставник и ментор седьмого отряда, а матч-вызов своим самопожертвованием выиграл инфант Антонио Санчес. Зачем тебе Деймос?

– Потому что решения в отряде принимает он, а не сеньорита Эрнандес и уж тем более не инфант Санчес.

– Хм, интересно, – дон Диего сделал вид что сильно удивлен. – И о чем же ты хотела с инфантом Деймосом поговорить?

– Предложить кооперацию.

– Моя дорогая Сандра, – протяжно вздохнул дон Диего. – Я прекрасно понимаю, что к инфанту Деймосу ты не колыбельную шла петь. Хотелось бы услышать суть твоего предложения.

– После осуществленных прямо перед матчем-вызовом трансферов я поняла, что Лола Хименес, Анабель Сангуэса и Милагрос Рибагорса решили объединить усилия дабы сместить мой отряд со второй строки общего зачета стратагем, в перспективе не пустив меня на третью ступень. Этим шагом Лола Хименес нарушила прежние наши с ней договоренности, поэтому я планировала предложить Деймосу помощь и взаимодействие для того, чтобы в будущем вместе занять две первых строчки и к третьей ступени выкинуть остальных за борт.

– То есть ты хочешь объединиться с каким-то безымянным плебеем, выступив сразу против трех патрицианок влиятельных фамилий?

– В сложившейся ситуации я вижу неплохие шансы на успех.

– В случае неудачи ты лишишься всяческих перспектив на своем пути развития.

– Как будто сейчас у меня остались прекрасные перспективы, – фыркнула Сандра, но моментально осеклась под строгим взглядом. – Простите, дон Диего.

– Какие еще у тебя есть скрытые мотивы?

– Никаких, – слишком быстро ответила Сандра и мгновенно поняла, что Кальдерона обмануть не удалось.

– Сандра Веласкес, безродная из фамилии Веласкес. В отличие от Лолы, Анабель и Милагрос – вернувшихся сюда ссылкой-наказанием после громкого скандала в Обители Минервы в Земной метрополии, для тебя стать ментором в моем инкубаторе – безусловный успех. Я прав?

– Да, дон Диего.

– Шансы на брак с патрицием у тебя околонулевые. Очень повезет, если удастся найти партию-преторианца, вероятнее всего придется довольствоваться младшим жрецом или даже спектром, соответственно шансы получить разрешение на рождение ребенка с правами патриция в ближайшие лет сто у тебя также околонулевые. И ты, рискуя окончательно себя закопать и испортить отношения сразу с тремя высокородными дочерями влиятельных кланов, принимаешь довольно рискованное решение скооперироваться против них с отвергнутым фамилией бастардом?

– Я знаю, что Деймос находится под личным патронажем лорда-протектора Рамиро.

– Откуда?

– У меня есть информатор в его отряде.

– Вот как? – поднялись седые кустистые брови, дон Диего искренне удивился. – Молодец, Сандра, прямо порадовала старика, не ожидал. И кто это?

– Простите, дон Диего, но со всем уважением я не могу этого сказать.

– Ладно, сам узнаю, – улыбнулся Кальдерон. – Итак, после победы Деймоса в матче-вызове ты в первую очередь увидела шанс на возвышение. Не искать бриллиант, а попробовать заполучить неограненный алмаз и заранее привязать его к себе. Так?

– Да, дон Диего, – Сандра не видела больше смысла пытаться скрыть очевидное.

– Моя дорогая Сандра. Я дам тебе разрешение заключить соглашение кооперации с Деймосом Рамиро. Более того, я буду тебе – не афишируемо, конечно, всецело помогать, подсказывать и даже, никому только не говори, откровенно подсуживать. Так что, если ты согласишься, к третьей ступени ваши команды с большой долей вероятности окажутся в числе двух оставшихся в стратагемах, и ты сможешь заявить о себе не только в соревновании всего аквариума, но и на планетарном турнире Арагона. В общем помогу, чем смогу, но при одном условии.

– Каком? – спросила Сандра, когда молчание дона Диего затянулось.

– А я тебе его не скажу, пока ты на него не согласишься. Могу только сообщить, что твои матримониальные планы в отношении этого юного плебея будут гораздо более сложны в исполнении, чем ты себе предполагаешь.

– Я согласна.

– Хорошо подумай.

– Я уже хорошо подумала перед тем, как недавно выйти из комнаты.

– Отлично, моя дорогая, мне импонирует твоя целеустремленность.

Дон Диего активировал видеозапись из палаты, где Деймос беседовал с лежащим на койке инфантом – Сандра узнала в нем Бенджамена, командира эскадронов грифонов. Увидев его исполосованную спину, сразу догадалась что эта бешеная дура Анабель выместила на капитане своего эскадрона злость за поражение.

Что происходит сейчас в палате, было не совсем понятно – звук приглушен, а по губам слова прочитать не получалось. Но ясно, что беседа приобрела негативный оттенок – Бенджамен заплакал, а доктор, высокий худой кастер, взял Деймоса за плечо. В этот момент тот резко обернулся – дон Диего как раз остановил воспроизведение, увеличил изображение. Сандра невольно поежилась – лицо Деймоса, даже несмотря на красные глаза из-за возраста выглядящее по-детски приятным, сейчас исказилось в гримасе, из-под которой проглянул устрашающий демонический облик.

Дон Диего вновь запустил воспроизведение и через мгновение перед доктором-кастером вновь стоял милый одиннадцатилетний ребенок. Но увиденное мороком не было, потому что доктор медленно отступал от страха – Сандра его хорошо понимала, сама бы испугалась.

– Итак, моя дорогая милая девочка, сообщаю: лишенный имени Данте Сангуэса, он же Деймос Рамиро – октодемон. У него не три процента демонической крови как у большинства патрициев Арагона, и не шесть как у избранных высокородных, а целых двенадцать с половиной. В перспективе это означает огромный потенциал возможностей, но, если не держать его в тонусе во время взросления, не принуждать постоянно к максимальному напряжению сил, Деймос может сжечь сам себя и превратиться в монстра. Ты у нас девочка не только целеустремленная, но и колючая, за словом в карман не лезешь, так что окружающие тебя на дух не переносят…

– Дон Диего, я не…

– У тебя хватает наглости даже меня перебивать! – вдруг рявкнул дон Диего с хлопком ладони по столу, но дальше продолжил вновь доброжелательным старческим тоном. – Так вот я хочу, моя дорогая Сандра, чтобы ты стала рядом с Деймосом самой настоящей язвой. На второй ступени, для того чтобы вышвырнуть из стратагем отряды Хименес и Рибагорса, вам придется работать вместе, по отдельности вы действительно не справитесь, но в общении с тобой его должно буквально трясти и корежить от раздражения, обиды, злости, выбирай на вкус.

– Я изучила доступные материалы, его не задевают оскорбления.

– Потому что он не воспринимает оскорбления от тех, кто глупее или потенциально ниже статусом, как не воспринимает лай глупых ручных собак. Но ты девочка умная и поверь, моя дорогая, что твои насмешки и покровительственное превосходство мимо него не пройдут, ох не пройдут, – широко улыбнулся дон Диего. – Ты готова? Впрочем, конечно же ты готова, ведь опция отказаться от моего предложения у тебя отсутствует. Его болевые точки найдешь сама, но кое-что нам нужно обсудить, так что располагайся, – наконец предложил Сандре сесть дон Диего. – Итак, моя дорогая, каков твой план взаимовыгодного сотрудничества с Деймосом?

Девушка опустилась на кресло, на самый краешек, с ровной спиной и руками на коленях, будучи готовой в любой момент вскочить на ноги. Несмотря на то, что собеседник демонстрировал максимальное благодушие, собранности она не теряла.

О своем плане Сандра рассказала подробно и обстоятельно, а Дон Диего – выслушав, только кивнул, озарив собеседницу доброй приветливой улыбкой.

– Довольно неплохо. У меня, конечно, есть предложения получше, но вряд ли ты откажешься от своего плана, предпочитая набивать собственные шишки и учиться на своих собственных ошибках. Иди, моя дорогая, я тебя больше не задерживаю.

Глава 29. Деймос

С Бенешем я договорился удивительно легко. После того как позвал Бенджамена к себе в отряд доктор-кастер стал необычно сговорчив, так что Паула, Летиция и Дебора отправились спать, а Бенджамена перевезли в палату к Антонио. После этого доктор Бенеш ушел, оставив меня с обоими пострадавшими.

Антонио дышал во сне ровно, только попискивали датчики, а Бенджамен изредка постанывал – нелегко ему, но умирать вроде не собирается, иначе синты-парамедики бы уже прибежали. Спать сегодня я не собирался – возбуждение после матча-вызова дает о себе знать, так что даже пытаться не стоит. Скучал половину ночи, пока – очень неожиданно, не услышал вежливый стук в дверь.

За порогом обнаружилась ментор одиннадцатого отряда Сандра Веласкес. Надо же, на ловца и зверь бежит – вспомнилась поговорка мастера меча Николая. Правда, позиции переговорные у меня такие, что не совсем понятно кто здесь будет ловец, а кто зверь, но главное ввязаться, а там разберемся.

Шестнадцатилетняя патрицианка была выше меня на голову и стоя на пороге, сейчас осматривала палату – койку с Антонио, потом с Бенджаменом и лишь после опустила взгляд, сделав вид что только-только меня заметила.

– О, привет. Зайду?

– Зайди, – пожал я плечами, отходя в сторону.

– Ты как со мной разговариваешь, плебей!? – ненатурально возмутилась Веласкес.

Да, как-то в мыслях кто тут ловец, а кто прибежавший зверь действительно забыл, что я вообще-то теперь нижнее звено кормовой цепочки и мне не полагается так смело разговаривать с патрициями.

– Прошу простить, сеньорита.

– Мало тебя на конюшне пороли, – цокнула языком девушка, проходя в палату.

Закрыв дверь, я прислонился к ней спиной и проводил неожиданную гостью взглядом. Веласкес самый слабый клан Арагона, мама всегда отзывалась о них крайне пренебрежительно, а именно эту шестнадцатилетнюю женщину я в лицо даже близко не узнаю, значит к высокородным не принадлежит. Встреться мы в иной ситуации - не будь моего падения, расшаркиваться бы пришлось ей. И она прекрасно знает, что я это знаю – может от этого такое показательное небрежение. Но все равно хорошо, что пришла, как раз можно о переводе Бенджамена договориться.

Веласкес между тем уже обошла койку Антонио, посмотрела на медицинские показатели, потом подошла к Бенджамену, прерывисто дышащему. Почувствовав движение рядом, он приоткрыл глаза и удивленно глянул на стоящую перед ним патрицианку.

– Бу! Я тебе снюсь, – прошептала Веласкес и резким, почти неуловимым взгляду движением воткнула ему в шею инъектор с голубой жидкостью. Обезболивающее и успокоительное, теперь спать до утра будет. Но вообще впечатляет – не поступок, а исполнение: мне для такой скорости надо в состояние боевого транса войти, а она в норме так может двигаться.

– Деймос, нам нужно поговорить, – повернулась ко мне Веласкес. Надо же, дальше продолжать в духе «я патриций – ты плебей» не стала.

Зачем тогда сразу такой стиль общения демонстрировала? Загадка.

– Сеньорита, вы нарушили правила исполнения наказаний, – упомянул я на всякий случай, показав на усыпленного Бенджамена. Это ей можно, а вот меня за этот эпизод, если промолчать, выпороть могут.

– Правила для плебеев, Деймос… Ах да, ты же тоже плебей, – подмигнула мне Веласкес. – Надеюсь, ты не нажалуешься на меня Анабель, рассказывая как я лишила ее стрелочника возможности помучиться до утра?

– Нет.

– Хорошо.

Веласкес села на предложенный мною стул, закинула ногу на ногу и подождав пока я устроюсь напротив, заговорила. Причем начала она с довольно неожиданной темы.

– В четырнадцать лет достойные патриции Арагона встают на выбранный путь развития, по результатам которого получают, или не получают, направление в Академию. На выбранном мною Пути Мудрости один из вариантов попасть в Академию – успехи в качестве ментора инкубатора, которым я смогла стать после двух лет обучения в Высшей школе сразу с первой попытки. Какой-то вопрос? – отреагировала Веласкес на мой взгляд.

У меня действительно появился вопрос, когда услышал интонацию сказанного «смогла стать» и «с первой попытки», что-то меня в ее словах зацепило.

– Большой конкурс?

– Путь Мудрости самый многочисленный, и на нем самый большой конкурс из остальных возможных. Ты этого не знаешь?

– Меня готовили к Пути Чести, другими даже не интересовался, – пожал я плечами.

Веласкес прикрыла глаза на мгновение. Нервничает, даже злится похоже. Когда она открыла глаза и заговорила ровным голосом, мне стала ясна причина такой ее реакции.

– Для патрициев открыто три возможности развития – Путь Чести, Путь Силы и Путь Мудрости. Первый ведет в политику, заявленный конкурс два человека на место, но по факту в большинстве на Путь Чести встают по праву рождения патриции из влиятельных семей. Те кандидаты, кто не проходит отбор – или кому не дают пройти отбор, отправляются на Путь Силы, где вместе с остальными претендентами собирают конкурс в два-три человека на место. Этот путь развития ведет в офицерский корпус армии, легионов или претория. Третий, Путь Мудрости, направляет курсантов Академии в храмы, ордена и науку, разделяясь на дороги Веры, Интеллекта и Эрудиции. Это самый востребованный и многочисленный путь развития, так как он не закрыт цензом права рождения и для многих безродных патрициев является единственной возможностью возвыситься. Место ментора в инкубаторе – не самая лучшая практика на Пути Мудрости, но для безродных одна из самых востребованных. Как правило, в среднем конкурс на место ментора составляет по три-четыре кандидата, но в инкубаторе Кальдерона на каждое место претендовало по пять претенденток.

– Почему такое увеличение?

– Лола Хименес, Анабель Сангуэса и Милагрос Рибагорса попали в какой-то скандал на Земле и вернулись сюда, сразу заняв три места без конкурса.

– Выбрать другой инкубатор ты не могла?

– Об уменьшении количества доступных мест в Кальдероне я узнала случайно.

– Ясно. Спасибо, что сочла возможным объяснить ситуацию.

– Не обольщайся, это было нужно сказать в контексте моего к тебе предложения. Моя цель – достичь успеха в стратагемах и попасть в Академию, что значит не просто довести свой отряд до четвертой ступени, но и поучаствовать в планетарном турнире Арагона. В начале этого года, когда я смогла создать хороший эскадрон в одиннадцатом отряде, Лола Хименес предложила мне сотрудничество. По ее плану к третьей ступени мы должны были выкинуть Анабель, а возглавляющая пегасов Милагрос нам в этом помогла бы. Для нее это не критично, она все равно останется здесь в аквариуме.

– Да, это я знаю.

– Кстати, ты слышал последние новости? – тон Веласкес вдруг серьезно изменился, став почти игривым.

– Какие?

– Анабель – протеже главы клана Корнелии и скандал сначала на Земле, а теперь громкий позор на весь Арагон пошатнул ее позиции, так что через месяц заявлен общий сбор фамилии Сангуэса.

– Не слышал, – отрицательно покачал я головой.

– Да и действительно, откуда ты мог слышать, пфф… – вдруг с пренебрежением махнула рукой Веласкес.

Странная женщина. Говорила-говорила по делу, а сейчас как будто в иной режим переключилась, постаравшись меня уязвить. Комплекс у нее какой-то что ли, не могу понять причину такой амбивалентности – тем более что она уже вернула деловой тон и продолжила объяснения как ни в чем ни бывало.

– Так вот, почти весь год я не без успеха действовала в паре с Лолой Хименес. Сейчас, после перевода лучшей тройки пегасов к грифонам поняла, что они втроем изначально действовали вместе и слаженно, планируя выкинуть меня со второй ступени, просто твой вызов претендента ускорил события по усилению второго отряда Анабель.

Странный вывод – Анабель могла просто купить тройку Игнасио без всякого заговора, но Веласкес увидела сомнение в моем взгляде и неожиданно пояснила, дополняя рассказ.

– Кроме трансфера Игнасио произошло еще несколько внутренних переводов, исходя из которых картина мне теперь предельно ясна. В следующем году экономику против троих объединившихся соперников я просто не потянула бы. Сейчас же кое-что изменилось…

– И ты решила предложить мне союз.

– Да. Анабель ты выкинул, но Лола и Милагрос по-прежнему действуют в паре. Если мы с тобой не будем сотрудничать, следующий год скорее всего станет для меня здесь последним, а для тебя и вовсе превратится в выживание, так что даже до конца второй ступени не дотянешь. Может ты и сможешь, продолжив свой военный коммунизм, выдоить досуха свой небольшой отряд и даже протянуть до конца года, но на третью ступень не перешагнешь, у тебя слишком мало людей и ресурсов. Сейчас же у меня есть для тебя предложение, которое выгодно нам обоим.

– Внимательно слушаю.

– Утром мы пойдем к дону Диего и заявим о желании смены флага. Расформировываем свои эскадроны, после заново их регистрируем, только твой теперь будет под знаменем василисков, а мой – грифонов.

– Ментор эскадрона – Стефания Эрнандес.

– Ой не придуривайся, как будто ты ничего не решаешь! – неожиданно раздраженно отреагировала Веласкес. – Я с тобой не в слова пришла играть, а серьезно разговаривать!

Можно было конечно напомнить ей о двух выпадах в стиле «я патриций – ты плебей», что именно с ее стороны являлось игрой словами, но пока не стал.

– Зачем нам менять флаги?

– Я тебе сказала, что до конца второй ступени ты скорее всего не дотянешь. Но ты на нее можешь даже и не забраться – сразу после твоей победы в матче-вызове в официальном магазине на месяц вперед выборочно выкуплены многие лоты, а барахолку пылесосят в режиме нон-стоп сразу десяток эскадронов со всего аквариума, оказывающих услугу Лоле Хименес. Есть вариант, что ты просто не сможешь снарядить свой эскадрон к началу турнира второй ступени даже несмотря на то, что после дохода с трансляции у твоего отряда теперь есть деньги. Сколько ты кстати заработал, пятьдесят грандов?

– Чуть меньше.

– Против тебя как минимум уже вдвое больше вкинули только за сегодняшний вечер, сметя все доступное с рынка.

Это было неприятное известие - если Веласкес не врет, а я не чувствую лжи в ее словах, значит дело очень плохо.

– Если мы сменим флаги, и ты возглавишь эскадрон василисков, всю необходимую экипировку – причем уже в подходящих цветах, я продам тебе по справедливой стоимости.

– Как ты сама достанешь снаряжение, если все выкуплено?

– А я уже все давно приобрела. Сразу после перевода тройки Игнасио, когда поняла, как меня кинули.

– Ты всерьез рассчитывала, что я выиграю?

– Нет конечно, просто не могла упустить такой шанс заработать. Я вложила чуть больше тридцати пяти тысяч, а прямо сейчас, если выкину все на барахолку, могу получить минимум триста процентов прибыли.

– И с какой наценкой ты хочешь продать все мне?

– Всего лишь с десятипроцентной, в знак доброй дружбы и сотрудничества.

– И с таким же значением потерянного ресурса.

– Общий износ ресурса менее семи процентов.

– Десять вконец убитых комплектов, а десять почти новых?

– Убитых комплектов только пять, ты уж меня не демонизируй, – улыбнулась Веласкес.

Почему она не может мне продать все новое с большей наценкой я даже спрашивать не стал – если мы придем к соглашению, она этой рокировкой флагов хочет получить преимущество над моим эскадроном и, если у нас получится выкинуть Хименес с Рибагорса, в паре команд на третьем курсе занять ведущую роль.

– Если мы не придем к соглашению, жестом доброй воли я могу продать тебе часть от новых боевых энергокомплектов с двукратной наценкой – чтобы ты экипировал свой эскадрон для получения лицензии на участие в стратагемах второй ступени, и ты мне еще спасибо скажешь.

Да-да, прямо жест доброй воли – если наш отряд сойдет с дистанции, Веласкес останется одна против двоих. Если же, даже без сотрудничества, мой отряд будет раздражителем для Хименес и Рибагорса, то ей будет определенно легче. Хотя если все так как она говорит, то действительно спасибо скажу – имея на счету всего пятьдесят тысяч сложно бороться против тех, кто легко может собрать в десять раз больше, даже не обходя правила.

– Не буду скрывать, я заинтересован в твоем предложении, но мне нужна уверенность и какие-то гарантии.

– Моего слова тебе недостаточно?

– Я же не патриций, а что стоит слово данное плебею?

– Ах да, точно, – не очень естественно рассмеялась Веласкес. – Все-таки ты так похож на Сангуэса, что я иногда забываюсь.

Она действительно забывается, вот как сейчас – только не в том, что я простой плебей, а в том, что относиться ко мне нужно как к плебею. Разница невелика, но значительна. Действительно странная эта шестнадцатилетняя женщина, их даже как будто две в беседе – одна ведет серьезный разговор, а вторая лишь изредка включается.

– Всю процедуру мы проделаем под патронажем дона Диего, он будет выступать гарантом сделки, – перешла на деловой тон Веласкес.

– Я согласен.

– Ментор отряда же Стефания Эрнандес? – вот опять проявилась вторая, пытающаяся уязвить. – Ладно, не смотри так, я пошутила. Тогда сейчас же запрошу встречу у дона Диего и отправлю приглашение ментору твоего отряда. Если сеньорита Стефания сочтет нужным, возьмет тебя с собой.

– Надеюсь на это. Да, кстати! Я обсужу еще один вопрос с сеньоритой Стефанией и уверен, что она попросит вас выполнить взятые на себя обязательства.

– Какие? – удивилась Веласкес.

– О переводе любого инфанта в наш отряд.

– Ах, да, помню такое. И кто это?

Вслух отвечать я не стал, просто взглядом показал на Бенджамена.

– Серьезно?! – взметнула черные брови Веласкес, махнув густыми ресницами. – Малыш, а ты не боишься, что злая тетенька Анабель тебя больно отшлепает?

– Меня-то за что? – пожал я плечами, с трудом сохраняя бесстрастное выражение лица.

Пропустил язвительную колкость, пробила она все же броню – стая демонов в голове проснулась и как с цепи сорвалась, сразу зашипев про подзаборную элиту и аристократию клановой помойки, смеющую нас так оскорблять. Малыш! Вообще страха не знает, ничтожество! – шипели демоны.

Веласкес спрашивать больше ничего не стала – внимательно на меня смотрела, видимо прекрасно поняла, что у меня теперь есть один пропущенный по самолюбию. Молчала и уходить не спешила. Я тоже молча ждал, не совсем пока понимая – или у нее есть еще вопросы, или она просто не уверена по поводу реакции на «малыша» и хочет еще раз попробовать ткнуть, перепроверить.

Оказалось и то, и другое.

– Послушай, малыш… У меня есть еще один деликатный вопрос, – в мнимой задумчивости протянула Веласкес под шипение беснующейся в голове демонической стаи.

– Нет, не было, – покачал я головой.

– Чего не было?

– Кого, а не чего.

– Кого не было?

– Неважно, я обознался, – с невинным видом посмотрел я на слегка растерявшуюся Веласкес.

– А кого у тебя не было? – переспросила она.

– Назначенной кланом невесты у меня не было. А ты про кого подумала?

– Ни про кого, – поджала губы девушка.

– Так что ты хотела спросить?

– Бывший староста и бывший пария седьмого отряда Бартос Герреро младший, которого сначала кто-то, интересно кто бы это мог быть, наградил алым ядом, после чего его сразу перевели в мой отряд, – задумчиво растягивая слова и внимательно на меня глядя, сказала Веласкес.

– Помню такого. Как он, кстати?

– С момента перевода сидит в своей капсуле на обезболивающих. Так вот, ты не догадываешься, чем этот Бартос так ценен?

– Догадываюсь.

– И чем же?

– Тебе зачем эта информация?

Специально сейчас вот так спросил. «Язвительная» натура должна была меня осадить – никак не смеет плебей так с патрицием разговаривать, но Веласкес на мой тон даже внимания не обратила.

– Да вроде бы и незачем, но очень уж заинтересовала меня эта тема. Видишь ли, я, как ментор, должна визировать каждый перевод – а вчера донна Фиорелла уже через пять минут после твоей победы отправила мне официальный запрос от донны Рамоны на перевод Бартоса Герреро к ней во второй отряд, где больше нет эскадрона грифонов. Я пока не подтвердила, захотела прежде у тебя спросить, вдруг ты что-то об этом знаешь?

– Даже более чем «что-то», – снова попробовал я вызвать язвительную натуру сидящей напротив патрицианки.

– Могу услышать? – вновь никак не отреагировала Веласкес на мою попытку вывести ее из себя.

– Можешь, но дам тебе совет – не стоит тебе вскрывать эту тему. Ты молодая, здоровая, тебе кажется все таким легким, но тебе не стоит даже лезть туда. Я понимаю, что своими словами могу вызвать дополнительный интерес, но не нужно – иначе тебя просто не найдут. Ты просто не понимаешь, с чем связываешься.

– Ты забываешься, Деймос! Ты понимаешь, что любой разговор при свидетелях со мной в таком тоне закончится для тебя поркой!? – взвилась Веласкес.

Но даже несмотря на вспышку, демонстрирующее язвительное превосходство у нее по-прежнему не включилось – сказанное было больше предупреждением, чем угрозой. По моему взгляду Веласкес вдруг поняла о чем я думаю и смутившись хотела что-то добавить, но я заговорил раньше.

– Это не я забываюсь, это я тебе почти слово-в-слово повторил слова Бартоса, которыми он прокомментировал мой интерес к вопросу. В тот момент мастер Эрнандес назначила Бартосу серьезную порку, но наказания он не получил, потому что его в этот же день перекинули в твой отряд. После я узнал причину самоуверенности Бартоса, но не уверен, что ты захочешь узнать ее тоже. Подумай над этим, потому что это будет тяжкий груз, который может тебя раздавить. Сейчас я уже говорю совершенно серьезно.

– Хорошо, малыш, я подумаю. До завтра, – кивнула Веласкес и вышла из палаты.

После ее ухода я остался вместе с двумя пациентами в медикаментозном сне и проснувшимися собственными демонами. Нужно было их как-то усмирить, а еще подумать над тем, как вести себя с Антонио завтра. Матч-вызов прошел, впереди осталась рабочая рутина – и это хорошо, можно будет немного расслабиться.

Как оказалось, в этом я серьезно ошибался – значительно недооценив перспективы дня грядущего.

Глава 30. Деймос

Стефа появилась в лазарете рано утром и с порога сообщила, что в девять утра в своем кабинете нас ждет командор-маршал.

– Ты уже знаешь? – увидев мою спокойную реакцию, удивилась она. И тут же удивилась еще больше, заметив в палате Бенджамена, по-прежнему находящегося в беспамятстве.

– Да, знаю.

– И зачем?

– Я договорился с Сандрой Веласкес о дружбе и сотрудничестве, нужно будет оформить сделку, а дон Диего выступит гарантом.

Стефа теперь совсем растерялась, а когда я рассказал ей детали, заметно озадачилась.

– Нужно, чтобы Антонио пошел с нами, – отвлек я ее от осмысления услышанного.

– Ему нельзя подниматься с кровати.

– Ему нельзя было выдерживать более трех попаданий энергетического оружия, но этот запрет он как-то обошел. Стефа, пожалуйста, договорись с доктором, а я тебе потом все объясню.

Договорилась Стефа с доктором Бенешем довольно быстро – судя по времени, просто озвучила мою просьбу, как он сразу согласился. Какой сговорчивый доктор, я думал будет сложнее.

В палату вместе с вернувшейся Стефой вошли два синтбионта-медика, перевернули Антонио на живот и установились ему на ногу и поясницу внешний экзоскелет, чтобы он мог нормально ходить. Перевернули его обратно на спину, синхронизировали устройство с монитором, после вывели Санчеса из медикаментозного сна. Два укола стимулятора и глаза больного открылись – один нормально, второй наполовину, да и смотрит невидящим взглядом.

– Антонио, привет. У меня для тебя есть новости, – начал я без расшаркиваний. – Начну с хорошей: ты выиграл для нас матч-вызов, и теперь герой не только всего инкубатора, но и аквариума. Плохая новость – за полученную славу ты заплатил своим здоровьем, теперь ты видишь только одним глазом, а также не сможешь нормально ходить самостоятельно. Установка киберимплантов, аугментаций и биопротезов возможна только после шестнадцати лет, так что ближайшие пять лет ты будешь передвигаться с помощью экзоскелета.

На самом деле возможна установка биопротезов до шестнадцати – в этом я Антонио обманул. Просто стоят биопротезы растущие вместе с организмом столько, что нам на них просто денег не хватит. Два и насчет шестнадцати лет сознательно преувеличил – если инфант не перешагивает на пятую ступень, оставаясь в аквариуме в массе охлоса, тогда в четырнадцать лет рост тела останавливают на стандартной отметке в 163 сантиметра и уже можно организм модифицировать. Если же воспитанник продолжает подъем по Великой лестнице, то рост не блокируется как минимум еще ближайшие два года, до окончания школы или училища по направлению полученной специализации.

После моих слов Антонио, заметно растерянный и неуверенный, приподнялся на кровати. Осмотрелся, потом опустил взгляд вниз, глядя на полосы внешнего экзоскелета по ногам, поясу и плечам. Здоровый глаз занервничавшего Санчеса широко распахнулся, веко второго осталось неподвижным, так и будучи наполовину прикрыто.

– Антонио, сейчас ты можешь остаться в кровати и жалеть себя, либо встать и пойти с нами к командор-маршалу дону Диего Кальдерону.

– Зачем? – шепотом спросил Антонио.

– Ты заместитель старосты, а командор-маршал сейчас будет визировать реорганизацию нашего отряда. Так что у нас у всех, и у тебя лично тоже, впереди много работы.

Санчес, я по взгляду видел, не хотел никуда идти. Ну что ж, я давал ему право решить самостоятельно – а раз слаб человек, то так тому и быть.

– Антонио, выбор у тебя сейчас в общем-то простой. Или ты сам поднимаешься с кровати и идешь вместе с нами к командор-маршалу, или я помогу тебе это сделать, не слушая возражений и прибегнув к грубой силе убеждения.

Заставлять не пришлось – поднялся с кровати сам. Пришлось помочь одеться, к экзоскелету Антонио еще не привык, тем более вариант у него самый дешевый стандартный, думаю ничуть не лучше наших боевых костюмов по качеству.

Наверх к дону Диего выдвинулись целой делегацией – Стефа, Рита с Антонио, и я. В кабинете командор-маршала со стороны одиннадцатого отряда присутствовало только двое – Сандра Веласкес и мастер-наставник донна Фиорелла.

Веласкес приветствовала меня легким кивком и тенью улыбки – обратил внимание, что теперь ее рассыпавшиеся по плечам волосы полностью иссиня-черные, зеленые пряди исчезли. Сменил цвет и галстук – на темно-красный.

У Веласкес было заметно хорошее настроение, а вот донна Фиорелла, несмотря на выдержку, явно не совсем понимает зачем мы здесь сегодня собрались. После нашего появления донна Фиорелла уже не смогла сдержать эмоций, лицо ее заметно вытянулось – хо-хо-хо, похоже Сандра ее не просто не спрашивала, а даже в известность не поставила о грядущем мероприятии.

Догадалась донна Фиорелла о поводе собрания только когда дон Диего – приветствовав всех в своей обычной благожелательной манере, начал проговаривать для Стефы и Сандры процедуру реорганизации со сменой флагов. Слушала инструктаж донна Фиорелла уже по-настоящему ошеломленно, ее тонкие сухие губы то и дело кривились в неконтролируемой гримасе. Очень похоже, что наш союз с Веласкес оказался ей очень некстати, прямо поперек собственных планов, раз ее так демонстративно перекосило.

Рита с Антонио выглядели не менее удивленными, эмоции Стефы под маской привычно не читались. Веласкес же откровенно не скрывала удовлетворения и когда Стефа биометрией подтверждала согласие, она посмотрела на меня и подмигнула.

«Привет, малыш», – прочитал я по губам.

Пришлось глубоко вздохнуть, чтобы успокоить словно сорвавшихся с цепи шипящих демонов. Надо с этим что-то делать – если не прекратит называть меня малышом, наш союз быстро закончится в связи с отбытием в мир иной одного из участников.

Много времени официальная процедура не заняла – изображающий радушного хозяина дон Диего быстро завизировал смену флагов. Но не расходились – сразу после этого командор-маршал утвердил отправленный Стефой запрос о расширении права на торговые операции для Риты, а также о предоставлении такого права заместителю старосты отряда Антонио Санчесу. Это могла сделать Стефа, но молодец, догадалась – Антонио от такого внимания командор-маршала оцепенел, в выражении здорового глаза читалось постепенное осознание принадлежности к высшей лиге инкубатора.

После, опять же под присмотром дона Диего, провели сделку купли-продажи – из-за того, что единоразово выплачиваемая сумма составляла более десяти тысяч этерналов, требовалось его подтверждение. Пока Стефа и донна Фиорелла, уже едва не трясущаяся от ярости, оформляли куплю-продажу и передачу всей экипировки эскадрона василисков нашему отряду, дон Диего напоил остальных кофе, с заметным удовольствием играя роль радушного хозяина, по-стариковски довольного неожиданным, но приятным гостям.

Рита на поведение дона Диего внимания не обращала – свежо предание, как он с таким же радушным видом объявлял перед всей первой ступенью об экстерминации ее родителей, назвав еретичкой. Стефа тоже жизнью уже научена, а вот Санчес оказался поражен так, что с лица не сходила глуповатая и счастливая от осознания происходящего улыбка. Надо будет потом ему рассказать и объяснить, чего стоит это радушие и благожелательность дона Диего, чтобы не расплывался так влажно в мечтах.

Наконец формальная – для меня с Веласкес, и в разной степени волнующая для остальных процедура закончилась, а дон Диего радушно попрощался, проводив всех на выход. К лифту Стефа повела нас в обход, по внешней галерее – Антонио при этом даже рот открыл, осматриваясь по сторонам. Именно для него Стефа выбрала такую дорогу, я не сразу понял – для меня обыденное зрелище, а вот выросший в яслях Антонио облачное небо Уэски вживую видит впервые. Прогулялись максимально не торопясь, а у дверей лифта нас перехватила Сандра Веласкес.

– Сеньорита Эрнандес, – официально обратилась она к Стефе. – Разрешите ненадолго забрать инфанта Деймоса? Хотела бы с ним побеседовать наедине.

Стефа коротко посмотрела на меня. Вообще странно – мы с Веласкес все обсудили ночью, и повод чтобы вот так выдернуть меня к себе должен быть веский. В ответ на взгляд Стефы я едва заметно кивнул, и она дала разрешение. Веласкес искусственно улыбнулась – то ли она растерянная, то ли взволнованная, не могу понять, и повела меня в свои апартаменты.

Пришли мы по зеленой аллее в жилую зону, где я уже был однажды, поднимаясь сюда для беседы с сестрицей Анабель. У Веласкес апартаменты оказались аналогичной планировки, но меблировкой и обстановкой отличались как небо и земля – хотя все тот же новый колониальный стиль, но никакой лишней вычурности, простой функционал. Одна стена целиком выделена на награды – как личные, еще со школы, так и местные, вижу пару кубков и вымпелов, врученных эскадрону василисков. Закрыв за мной дверь, Веласкес приглашающе показала на диван. Присаживаться я не стал, внимательно глядя на эту странную шестнадцатилетнюю женщину.

– Зачем я здесь?

– С тобой хотя поговорить, – голос Веласкес едва-едва дрогнул.

Причину ее волнения я понял, когда мгновением позже в гостиной появилась высокая женщина с хищными чертами волевого лица, обрамленного густыми черными волосами с проседью.

Корнелия Сангуэса, глава клана и фамилии, претендентом-наследником в которой я был еще совсем недавно. Сейчас на Корнелии дежурная оболочка для официальных мероприятий Арагона – лично я ее в ней не видел, только на экранах новостных сводок. Когда бывал у тети Корнелии в гостях, она встречала меня в облике милой пожилой хозяйки, а на официальных мероприятиях фамилии всегда использовала оболочку молодой красивой женщины.

– Данте. Здравствуй дорогой, – мягко сказала Корнелия и приветливо улыбнулась, присаживаясь на диван.

– Донна Корнелия, – соблюдая протокольные правила поклонился я. Какая ирония судьбы – меня учили этим правилам как патриция для контроля чужого поведения, а вот следовать им приходится, став плебеем.

– Сандра, спасибо за возможность поговорить с внуком, – отвела от меня взгляд глава клана и фамилии. – Могла бы ты нас оставить на пару минут?

– Конечно, донна Корнелия, – не менее глубоко чем я поклонилась Веласкес и вышла на террасу, закрыв за собой дверь. Я заметил, как блеснули ее бирюзовые глаза – происходящее ей конечно не нравилось, но Веласкес не в том положении, чтобы спорить с главой одного из кланов большой четверки. Когда за ней закрылась дверь, Корнелия перевела на меня взгляд.

– Данте, милый! Зачем ты гнешься передо мной как какой-то плебей? – приятным голосом, в диссонанс с хищным обликом, произнесла глава клана. – Неужели ты думал, что фамилия от тебя откажется?

Вообще-то именно так и я думал все это время, но вслух об этом говорить не стал, с сыновней почтительностью поцеловав перстень величественно протянутой руки.

– Данте, произошло серьезное недоразумение, – с расстроенным участием сообщила мне донна Корнелия.

Опять никак комментировать не стал – спасибо, я в курсе. В ожидании ответа Корнелия помолчала немного, изучающе на меня глядя.

– Большое недоразумение и большая трагедия, – продолжила она прежним тоном. – Теперь, волей лорда-протектора Рамиро ты оказался здесь, на самом дне пирамиды. Вернуть прямо сейчас тебя в семью мы не можем, так уж сложились обстоятельства, но будь уверен, тебя никто не собирался бросать, ты слишком ценен для фамилии и клана.

Да-да, охотно верю. И Анабель наверняка мне об этом завуалированно намекала, просто у меня ума не хватило понять, что это она так выражала сохранившуюся поддержку фамилии.

– Сейчас у нас появилась прекрасная возможность тебе помочь, а когда придет время – через три года, когда ты покинешь это отвратительное место, мы поможем тебе попасть в Звездную Академию. Вернуть тебе прежнее имя не получится – прямая конфронтация с протектором Рамиро даже для нас невозможна, но сразу после окончания Академии мы вернем тебя в фамилию, вернем в клан через брак. Ты согласен?

Согласен на что, интересно. На брак или на возвращение в фамилию?

– Возвращение с семью будет счастьем для меня, донна Корнелия. Но каким образом вы мне поможете здесь, в инкубаторе? – вслух спросил я, предусмотрительно не подтверждая прямо согласие.

– Ты прав, инкубатор – это максимально закрытое место. Но к счастью ты сам, своими руками создал и для нас, и для себя эту возможность. Анабель станет ментором твоего отряда и пока ты будешь находиться здесь, девочка будет тебя всецело поддерживать.

Да уж действительно, какой я молодец – создал такую прекрасную возможность. Остается только понять, показательное презрение сестры ко мне – часть хитрого плана моей мотивации, или ее несогласованная импровизация.

– Донна Корнелия, очень рад видеть вас и тем более слышать такие бодрящие и дарующие надежду слова. У меня ведь, даже стыдно сказать, когда я оказался здесь отрезанным от всего мира, возникли мысли что фамилия обо мне забыла.

Хотел еще добавить о подозрении, что в фамилии обо мне вспомнили только в тот момент, когда Анабель оказалась на самом пороге планетарного позора, отлетев за борт стратагем от отряда дивергентов. Но не стал, во время таких бесед важно не переперчить; слушай разум, а не эмоции, оставшееся дели на три и только потом озвучивай, как учил меня мастер ритор тактике серьезных разговоров.

– Недостойные наследника мысли, Данте, мне за тебя сейчас стыдно, – между тем покачала головой глава фамилии. Она сейчас выглядела хищницей в своей официальной оболочке, но в диссонанс стиль общения сохраняла доброжелательно-семейный, памятный мне по личным встречам.

– Прошу простить, донна Корнелия, – еще раз поклонился я. – Слаб человек, а оказавшись в инкубаторе я даже плакал.

– Какой позор, Данте!

– Это было всего один раз.

– Не оправдывайся!

– Я не оправдываюсь, а сообщаю о своей слабости и жду наказания.

– И оно последует, уж поверь! Недостойное Сангуэса поведение, ты меня разочаровываешь! Когда вернешься в фамилию уж будь уверен, я тебе об этом напомню.

– Никогда не ждал наказания с таким нетерпением, донна Корнелия, – снова поклонился я. – Скажите, а вы обсуждали с Анабель мою поддержку?

– Данте, милый мой мальчик. Кто такая Анабель, чтобы я обсуждала с ней подобные вопросы?

Твоя фаворитка, кто же еще – мог бы я сказать. Фаворитка, которая вылетела обратно со свистом из Земной метрополии, а после опозорилась еще и здесь, проиграв соревнование отвергнутому фамилией бастарду. И ты, тетя Корнелия – мог бы я еще сказать, примчалась сюда исправлять ситуацию, чтобы неприятность в успех превратив, предъявить менторство Анабель надо мной во время грядущего общего сбора фамилии.

– Естественно, Анабель выполнит волю семьи, – кивнула мне донна Корнелия.

– Жду не дождусь, когда начну работать вместе с Анабель, – снова склонился я в поклоне. – Но прежде, донна Корнелия, попрошу вас об одном маленьком одолжении. Вы наверняка не в курсе, но волей моей матери нынешний мастер и ментор моего отряда сеньорита Стефания Эрнандес отягощена несправедливым иском от фамилии Сангуэса. Было бы замечательно отправить ее на полное лечение и восстановление с компенсацией морального вреда и заверенным снятием всех претензий.

Корнелия смотрела на меня бесстрастно, никак не реагируя – хотя конечно же она прекрасно знала кто такая Стефания Эрнандес и знала, как моя бывшая няня оказалась здесь в инкубаторе.

– Еще было бы замечательно, чтобы перед тем как сеньорита Стефания покинет должность ментора отряда, она была бы принята в нашу фамилию.

– Данте, зачем? Ты что такое говоришь? – показательно удивилась донна Корнелия.

– Дело в том, что именно моя детская шутка, озвученное вслух желание в будущем жениться на сеньорите Эрнандес – она тогда была моей няней, стала причиной ее наказания. Более того, это ведь прекрасная возможность прямо сейчас заключить с ней договор о намерениях – когда Стефания станет членом фамилии Сангуэса, наш брак будет красивым вариантом моего возвращения с полным торжеством справедливости.

Глава фамилии уже смотрела на меня так, что иной мог бы о ее взгляд порезаться. Я же, закончив фразу, счастливо улыбался – как глупый маленький ребенок, загадывающий родителям подарок на Новый год. Донна Корнелия посидела несколько секунд в задумчивости, потом холодно улыбнулась и кивнула, поднимаясь.

– Я подумаю над твоим условием.

Ну вот, не получился разговор. В принципе, для достижения аналогичного эффекта я мог бы просто по опыту Анабель сразу сказать: «Пшла вон», и ушла бы донна Корнелия отсюда в аналогичном состоянии, просто беседа продлилась бы гораздо меньше времени. Но тогда не было бы никакой эстетики процесса общения – на что в занятиях постоянно указывал мне мастер ритор. Пусть собаки лают, люди разговаривают! – раз за разом повторял он мне. Кстати у Анабель, похоже, такого увлеченного своим делом мастер ритора не было.

Едва за главой фамилии закрылась дверь – через террасу ушла, в инкубаторе она сейчас нелегально наверняка находится без санкции посещения, как в комнату вошла Веласкес. Двигалась Сандра на первый взгляд спокойно и степенно, но было видно – готова забежать, ворваться в комнату, буквально разрываясь от нетерпения. Ее ведь наверняка подловили, попросив организовать нашу встречу и не дав возможность меня предупредить о теме беседы. Отказать же главе клана Сангуэса Веласкес просто не может – для такой безродной как она это будет репутационное, а возможно и не только, самоубийство.

– Вы договорились? – старательно скрывая волнение, спросила Сандра.

– Конечно, мы же из одной семьи! – не выходя из образа ждущего подарка глупого маленького ребенка, улыбнулся я.

– О чем договорились? – севшим голосом спросила Веласкес, перейдя на шепот.

– Анабель становится ментором седьмого отряда, а меня после окончания инкубатора возвращают в семью, представляешь! – моя глуповатая улыбка стала еще шире.

На Веласкес после моих слов стало почти физически больно смотреть – так в момент осознания проигрыша выглядят люди, поставившие на кон все что у них есть.

– Они тебя кинут, – прошептала Веласкес. – Ты что, не понимаешь, они тебя кинут!

– Мы же одна семья, как они могут меня кинуть? – искренне удивился я, округлив глаза.

– Да ты… Да ты ничего не понимаешь! – вцепившись себе в волосы, в отчаянии уже закричала Веласкес. – Ты что наделал, дурак!?

– Давай, обзывайся. Плебея обидеть может каждый, – уже не выдержав рассмеялся я, отчего Веласкес замерла.

– Ты пошутил?

– Ты так часто называла меня малышом, что я решил тебе показать, как действуют и думают настоящие малыши, – подмигнул я патрицианке. – Считай, что вошел в роль.

На пару мгновений мне показалось, что Веласкес сейчас взорвется так же, как Стефа однажды. Но Стефа жила на самом краю пять лет, а эта шестнадцатилетняя женщина заглянула в бездну всего на несколько секунд, поэтому крепко зажмурившись, она быстро справилась с собой.

– Если будешь продолжать называть меня малышом, это будет не последним твоим аффектом за время нашей грядущей дружбы и сотрудничества, – доверительно сообщил я.

– Что она тебе предлагала? – проигнорировала мое предупреждение раскрасневшаяся Веласкес.

– Анабель как ментор, поступление в Академию и возвращение в фамилию через брак.

– На какой путь?

Черт, про путь развития в Академии я даже не подумал уточнить. Путь Чести для меня был запланирован как для претендента-наследника, а сейчас ведь с планируемым «возвращением в семью» ситуация меняется. Понятно, что пока нереальная перспектива, но все равно подобный вариант нужно было в уме держать.

– Про путь я не спросил, – признался я.

– И что ты ответил на предложение?

– Поставил репутационно невыполнимые условия. Так что не волнуйся, наше соглашение в силе.

– Я не волнуюсь!

– Ну вот и не волнуйся.

Веласкес звучно втянула воздух, глядя на меня с заметной злостью.

– Все-все, простите, сеньорита Сандра. Вы патрицианка, а я простой плебей, много себе позволяю. Я свободен, могу идти?

– Что с Бартосом?

– А что с ним? За него уже готовы отдать десять грандов?

– Нет, пока тишина. Я про другое – почему он так важен?

– Ты все-таки готова слушать?

– Да.

– Это опасное знание. Ты точно все обдумала?

– Да. Я все обдумала и готова слушать.

– В инкубаторах действует разветвленная сеть вовлечения воспитанников в детскую проституцию и сексуальное рабство для услады пресытившихся развлечениями возрастных патрициев. Бартос – рядовой исполнитель самого нижнего уровня системы, которая с первого года инкубатора делает жизнь выбранных кандидатов невыносимой. Потом на горизонте появляется добрый мастер отряда, предложение которого звучит как избавление, дальше думаю сама додумаешь.

– Откуда ты это знаешь? – прошептала ошарашенная Веласкес.

– Оттуда. Еще подозреваю, что твоя донна Фиорелла и мастер второго отряда донна Рамона в этой системе играют далеко не последнюю роль, раз уж именно они занимаются переводом Бартоса, прикрывая его попытки саботировать мою деятельность. Они обе тоже пешки, только выше уровнем чем Бартос и, если ты узнаешь чьи они клиенты, поймешь кто здесь главный исполнитель в налаженной схеме.

– Донна Рамона и донна Фиорелла – клиенты клана Хименес.

– Ну вот тебе и ответ.

– Нас за такое знание на корм мегалодону выкинут, – не скрывая волнения, сглотнула слюну Веласкес.

– Я тебя предупреждал.

– А я тебя не послушала. Думала тупые плебейские шуточки, – совсем не скрывала она эмоций.

– Ну вот теперь наслаждайся острым патрицианским юмором.

– И что делать?

– Я тупой плебей, а ты умная патрицианка. Ты мне скажи.

– Ах да, все забываю, – фыркнула Веласкес, собравшись и приходя в себя. – Ты просто так похож на патриция, поэтому иногда принимаю тебя за нормального.

Нет, она не «иногда принимает меня за нормального», а наоборот – общается как с нормальным почти постоянно, просто иногда вдруг искусственно включает режим язвительного презрения. Странное поведение, но возможно это все из-за гормонов, которые уже начали вырабатываться? Кроме того, она ведь женщина, а их логика поведения не всегда доступна – так что, наверное, эту ее особенность нужно просто принять.

Вообще в сложившийся ситуации для нас что-то делать – это как бежать навстречу тяжелой бронемашине в попытке забороть ее голыми руками, несопоставимые весовые категории. Поэтому никаких других вариантов, кроме как «ничего не делать» я даже не предполагал, но заговорившая Веласкес смогла меня удивить.

– Надо поспрашивать донну Фиореллу, – вдруг выдвинула она идею.

Очень неожиданно, такого неразумного варианта совсем не ожидал, Веласкес казалось мне много умнее.

– И она нам все расскажет? – даже не нашел я сразу что ответить на такое предложение.

– Пристрастно поспрашивать, – пояснила Веласкес.

Если пристрастно спрашивать, то после этого в отношении донны Фиореллы у нас только один путь: «Чик по горлу и в колодец», как любил приговаривать мастер меча Николай.

– Ты самоубийца? – внимательно посмотрел я в яркие бирюзовые глаза Веласкес.

– Нет.

– Но ты хочешь выступить против могущественной структуры, где так или иначе наверняка повязаны большинство семей, а скорее всего вообще все двенадцать фамилий?

– Я не хочу. Ты выступишь.

– А это ты неплохо придумала. Вот так сразу избавиться от конкурента… – удивился я.

– Малыш, как тебя зовут? – вдруг мило улыбнулась Веласкес.

Такой же вопрос задавал мне не так давно дон Диего. Мог бы сейчас не отвечать, но Веласкес уже с «малышом» нащупала одну болевую точку, на которую я не перестаю реагировать эмоционально, давать ей вторую не хотелось.

– Деймос Рамиро.

– Отлично. А не подскажешь, откуда у тебя такое имя, кто тебе его дал? Пока будешь вспоминать об этом незнаменательном выветрившимся у тебя из памяти событии, я еще сообщу, что в последнее время клан Хименес набрал серьезную силу и только за минувший год два раз открыто выступал в Собрании Арагона против решений лорда Рамиро.

В таком ракурсе я даже не смотрел на ситуацию. Наверное потому, что в мыслях никак не мог связать себя с протектором, но резон в словах Веласкес определенно был.

– Об этом надо подумать.

– Конечно подумай, – кивнула Веласкес. – Я ведь не предлагаю тебе потрошить на предмет знаний донну Фиореллу прямо сегодня. Это дело ответственное, надо к нему подготовиться так, чтобы после всего ее квант души никто и никогда не нашел.

Комментировать не стал, и так все ясно, поэтому просто кивнул. Когда пауза затянулась, Веласкес вдруг порывисто поднялась и подошла ближе, как будто стесняясь. Ну да, покраснела слегка – и румянец стал ярче, когда она поцеловала себе подушечки среднего и безымянного пальца и приложила их мне к щеке. Поблагодарила, что я ее только что не уничтожил, хотя мог.

Странная совсем – могла бы и вслух сказать.

– Пока, малыш, больше не задерживаю.

Насмешливый тон диссонировал со взглядом – не было никаких сомнений что жестом только что она сказала мне большое и искреннее спасибо. Очень странная молодая женщина, у нее явно с головой не в порядке.

Поклонившись как полагается плебею, я направился к себе на дно инкубатора. Для всего отряда Стефа согласовала сегодня праздничные мероприятия по поводу победы в матче-вызове, но в общем празднике я не участвовал. Санчес сегодня за героя, пусть купается в лучах внимания, а мне нужно подумать, уж слишком много появилось информации для размышления.

Оставшуюся от великолепной четверки троицу инфант я тоже не трогал – пусть сегодня порадуются, ведь завтра тренировки начнутся новые и гораздо более интенсивные. Остаток дня прошел суматошно, будучи наполнен событиями, обсуждениями и действием, но при этом все это было каким-то незначительным, отчего промелькнуло быстрым мгновением.

Вечером после отбоя я лежал в личной капсуле и глядя в потолок не мог заснуть, хотя уже третьи сутки без сна скоро закончатся. Незадолго до полуночи, заставив вздрогнуть, перед глазами загорелось красным оповещение срочного вызова от мастера Эрнандес. Одевшись, я выскочил из капсулы и быстрым шагом дошел до кабинета Стефы – где, неожиданно, кроме нее обнаружилась взъерошенная и возбужденная Веласкес.

Мельком обратил внимание, что в рассыпавшихся по плечам черных волосах уже появились красные пряди, а макияж с красными стрелками на глазах – причем одна незакончена. Видимо известие, сорвавшее сюда ментора одиннадцатого отряда, пришло ей как раз в момент наведения красоты.

– ¡Estamos jodidos y esto es un problema! – с порога озадачила меня Веласкес.

– Что?

– Ты не знаешь испанский?

– У нас, проблемы, это я понял. Какие?

– Большие, Деймос. Очень большие проблемы.

Глава 31. Фиорелла

Лениво развалившаяся на диване Анабель Сангуэса ни капли не сомневалась, что вызывает у Рамоны и Фиореллы ненависть и злобу. Но в отличие от крючконосых старух-сестриц ей не было нужды держать лицо, так что она не скрываясь демонстрировала свое к ним максимальное презрение.

– Ну где этот ваш плебей? – поинтересовалась Анабель с томной усталостью как раз в тот момент, когда дверь распахнулась и в кабинет наставника в сопровождении двух синтов-парамедиков зашел инфант Бартос. Выглядел он осунувшимся и бледным, лицо перекошено в страдальческой гримасе – обезболивающее инфант не получал с утра, для максимальной эффективности процедуры удаления алого яда.

Анабель, играя на нервах крючконосых старух, специально начала говорить уже после того, как дверь приоткрылась. Инфант Бартос, также услышавший слова Анабель, едва глянув в ее красные глаза заметно оробел – синты уже вышли, а он все мялся у входа, боясь поднять взгляд.

– Бартос, проходи, сеньорита Анабель сейчас тебе поможет, – фальшиво приветливым голосом позвала донна Фиорелла. – Покажи свою рану уважаемой сеньорите.

Сглотнув слюну, Бартос прошел вперед и встал перед Анабель. Девушка поначалу даже не обратила на него внимания – накручивая на палец локоны, она рассматривала ногти на левой руке. И только внимательно рассмотрев каждый, наконец подняла ленивый взгляд на замершего перед ней инфанта.

– На колени, – произнесла Анабель почти беззвучно. Но Бартос услышал, скорее даже по губам прочитал и моментально рухнул на колени перед разлегшейся на диване патрицианкой.

Глубоко вздохнув, всем своим видом демонстрируя отвращение, Анабель приложила пальцы к незаживающей ране на щеке инфанта, закрыла глаза и сосредоточилась. Бартос, заранее проинструктированный, перестал дышать и через мгновение распахнул глаза от радости и счастья – алый яд из раны ушел, исчез как не было вместе с болью.

Анабель фыркнула и передернула плечами показывая, как неприятно ей было прикасаться к грязному плебею. Махнула ладонью в сторону Бартоса – как будто смахивая пыль, показывая инфанту удалиться. Бартос умудрился одновременно и с колен подняться и поклониться, попятившись к двери. Он беззвучно приоткрывал рот – желая рассыпаться в благодарностях, но боясь обратиться к красноглазой патрицианке вслух.

Анабель на него внимания больше не обращала, в позе ленивой неги вновь принявшись разглядывать ногти на левой руке, одновременно правой убирая непослушную вьющуюся прядь за ухо. Вот только зацепить локоны никак не получалось – раз за разом рука промахивалась мимо волос, а ногти вдруг начали расплываться перед взором. Правая рука ставшая вдруг непослушной безвольно упала, от изящных пальчиков – поднимаясь к запястью, под кожей быстро ветвились змейки алого яда.

Дыхание у Анабель перехватило – она открыла рот, пытаясь вздохнуть, но у нее ничего не получалось. Забранный у юного плебея алый яд распространялся по телу – поначалу без боли, но постепенно мышцы начало тянуть, а кости трещать, началась неконтролируемая трансформация телесной оболочки. Из горла Анабель вырвался сиплый хрип, и она свалилась с дивана на пол, утробно кашляя с кровью.

Донна Фиорелла испуганно подбежала к упавшей патрицианке, но Анабель конвульсивно дернулась и изогнувшись невероятным образом, непроизвольно ударила ее ногой. Донна Фиорелла отлетела на пару метров, а сориентировавшаяся донна Рамона оттащила сестру подальше от хрипящей девушки. Анабель уже крупно трясло, она лишь только кожу на себе не рвала, а из горла у нее сменяя хрипы вырывался утробный вой, больше похожий на звериный.

Рот девушки приоткрылся, открывая взгляду удлинившиеся клыки, недавно выглядящая красивой куколкой Анабель стремительно превращалась в самую настоящую демонессу. Белки глаз почернели, алая радужка стала ярче, а зрачок превратился в вертикальный; светлые волосы потемнели, а кожа приобрела сначала красный, а после багровый оттенок.

Не в силах избавиться от оказавшегося слишком для нее сильного яда, Анабель побежала – просто вперед не глядя и не осознавая до конца, что делает. Перед ней оказался не успевший убраться с пути инфант Бартос, обезумевшая от боли девушка заметила его только после столкновения. Упали оба, с воем покатившись по полу – Бартос орал от страха, а окончательно превратившаяся в монстра Анабель издала хищный рык. Взмахом рук сломав инфанту шею, она оседлала его, раздирая удлинившимися черными когтями.

Донна Рамона в панике тянула сестру прочь, схватив за воротник и волоча по полу, а донна Фиорелла оцепенев от ужаса ошалело смотрела на происходящее. В апартаменты в этот момент забежали оба синта-парамедика, но прыгнувшая на них Анабель ударами когтистых лап расшвыряла оба организма.

Донна Рамона споткнулась и упала, в панике завизжав – понимая, что не успевает убежать. Донна Фиорелла только сейчас пришла в себя, попробовала отползти, но Анабель не атаковала, взметнувшиеся когти остановились в самый последний момент. Трансформация все еще продолжалась, а сила изменений оказалась столь велика, что телесная оболочка просто не выдержала и демонесса забилась в неконтролируемых конвульсиях.

В комнату уже залетели андроиды охраны, ограждая силовыми щитами бьющуюся в агонии демонессу, но Анабель постепенно затихала, трансформация уже почти уничтожила телесную оболочку. Донну Рамону и донну Фиореллу вывели – первой вкололи успокоительное, вторую повели в лазарет, у нее оказалось несколько травм.

В лазарете донну Фиореллу навестил дон Диего, коротко расспросил о случившемся. После, покачивая головой и совсем по-старчески покряхтывая, ушел. Сдал совсем командор-маршал – с предвкушением посмотрела ему вслед донна Фиорелла. Во-первых, она ждала что наконец-то маленький красноглазый ублюдок получит по заслугам, такого ему точно не простят. Во-вторых, случившееся выбило почву из-под ног Кальдерона, которому давным-давно пора на покой, освобождая место для других более достойных.

С такими мыслями – постепенно отходя от пережитого ужаса и чувствуя, как поднимается настроение, донна Фиорелла направилась к себе. По пути получила вызов от этой дерзкой пигалицы Веласкес, сегодня утром так неожиданно ее подставившей. Сейчас и этой достанется, будет знать с кем связываться – с торжествующей ухмылкой перешагнула порог апартаментов Сандры Веласкес донна Фиорелла, готовясь к жесткой отповеди.

Дрянная девчонка ждала ее за столом. Еще и имела наглость уже перекрасить волосы и галстук в красный цвет подобрать – забурлило в груди донны Фиореллы раздражение. Слишком уж сильно было испытанное утром унижение растерянности и неопределенности, когда без ее ведома прошла процедура реорганизации отрядов.

Сандра Веласкес омерзительно мило улыбнулась, приглашая донну Фиореллу пройти. Едва сделав шаг, краем глаза она увидела позади размытое движение, а потом ощутила тупой удар в затылок и рухнула на пол как подкошенная.

Глава 32. Деймос

– Оболочка Анабель Сангуэса уничтожена, инфант Бартос убит, донна Фиорелла в лазарете! Как понимаю, Анабель пыталась избавить Бартоса от твоего яда, но что-то пошло не так. Не знаешь, что?!

Веласкес серьезно нервничает – кулаки сжаты, взгляд напряженный, да и вообще ее заметно потрясывает.

– Не знаю, – отрицательно покачал я головой.

Не знаю, но уже хорошо догадываюсь.

– Уже утром сюда прибудет комиссия для выяснения обстоятельств гибели ментора!

– И Бартоса.

– Да плевать на него всем, умер и умер! – уже закричала, не сдерживая эмоций Веласкес. – Ты понимаешь, что тебе конец, никакой лорд-протектор не поможет!

Молчавшая Стефа тоже заметно заволновалась – даже маска на лице не помогала скрыть ее эмоций. Повернувшись и поймав взгляд зеленых глаз, я покачал головой, показывая ее сохранять спокойствие. Не очень подействовало – Стефа даже обхватила себя руками от волнения.

Да, повод волноваться есть. Веласкес не зря так испугана, я все прекрасно понимал. Не знаю, почему именно Анабель так поплохело от моего алого яда – скорее всего проблема вызвана нестандартной оболочкой, хотя это и неважно. Важно, что виновным так или иначе сделают меня, а вольно или невольно это случилось никого не волнует. Клан Сангуэса будет требовать моего наказания за убийство члена фамилии, так что протектор Рамиро действительно, даже если захочет, никак не сможет оставить меня в инкубаторе и не выполнить требование, тем более если его поддержат в Собрании Арагона.

Но, хотя паникующая Веласкес сейчас говорила только обо мне, в сложившейся ситуации «конец» с большей долей вероятности настает именно для нее. Мне ведь скорее всего предложат на выбор быть казненным за покушение на убийство патриция или пойти на условия донны Корнелии, согласившись на Анабель как ментора, а вот у этой шестнадцатилетней женщины будут определенные проблемы. Но есть и другие варианты действий, оставляющие нам окно возможностей и не зря Веласкес сюда так быстро прибежала, даже макияж не закончив.

Стефу в происходящее впутывать я не хотел, поэтому с вопросом показал взглядом на Веласкес и ткнул пальцем наверх. Стефа кивнула и после формальностей – с разрешением на выход с уровня, мы с Веласкес покинули ее кабинет. Отпустившей меня Стефе я только шепнул, чтобы не волновалась и что все будет хорошо, хотя спокойствия этим много не добавил. Едва оказавшись у себя в апартаментах Веласкес вновь собралась было наводить паническую суету, но я заговорил первым.

– Веласкес, это не мне конец, а нам обоим, ты же сама это прекрасно понимаешь.

В ответ она только сверкнула глазами, раздувая ноздри, но спорить не стала.

– Тебе конец, нам конец, какая разница?

– Никакой. Но ты истерику прекрати сначала, – вновь перебил я ее. – Или тебе просто не с кем поплакать было?

Подействовало хорошо – Веласкес прямо взъярилась и было видно, что сейчас я услышу о себе много нового. Ладно, поиграли и хватит – это ведь сейчас была ей ответка за последнего «малыша», может хоть так научу ее следить за словами.

– Ты очень красивая, когда злишься, – вновь опережая Веласкес сказал я, отчего она изумилась, даже рот приоткрыла от удивления.

Опять правило «в любой непонятной ситуации делай комплимент» сработало. Никакой логики в этом по-прежнему не вижу, кроме той, что если что-то выглядит глупо, но работает, то это не глупо.

– Давай пропустим раунд волнений с сожалениями и сразу перейдем к делу. У тебя же есть какой-то план? – вернул я Веласкес в деловое русло обсуждения.

– Да. Мы можем расколоть старуху.

Как я и предполагал – у меня и самого был такой вариант действий. Если у нас на руках будет схема вовлечения детей в сексуальное рабство с персоналиями исполнителей высоких ступеней, это станет аргументом, дающим возможности для крепкой переговорной позиции. Главное только, чтобы было кому его предъявить, чтобы получить рычаг давления на клан Сангуэса и, например, договориться не трогать нас три года до окончания инкубатора. Ну а дальше уже как сложится, может и получится всем вместе покинуть Арагон. Так что на предложение «потрясти старуху» я даже без обсуждения согласился, только обсудив незначительные детали. Ждать донну Фиореллу пришлось недолго – она уже покинула лазарет и пришла минут через десять после того, как Веласкес отправила ей срочный вызов-приглашение.

Донна Фиорелла после всех событий была столь устала и вымотана, что едва переступив порог даже потеряла сознание. Правда, некоторую роль в этом сыграл бронзовый кубокс тяжелым навершием в виде мяча, врученный Сандре Веласкес за победу в турнире по пляжному волейболу в Высшей школе Теруэли.

Упала донна Фиорелла без звука и как бы даже дышать не перестала – не переборщил ли я? Она ведь высокая, мне чтобы попасть ей в голову подпрыгивать пришлось – бил донну Фиореллу я в такой же позе, как нарисованная на кубке парящая в воздухе девушка-волейболистка. Но нет, вроде нормально все – Веласкес уже рядом, слушает пульс и дыхание, не выказывая лишнего волнения.

– Помогай поднять! – посмотрела она на меня снизу-вверх.

– Нормально с ней все? – беря донну Фиореллу за ноги, спросил я.

– Сотрясение головы, жить будет.

– Сотрясение мозга, – уточнил я.

– Мозга там нет, одно название, – зло огрызнулась Веласкес, добавив еще пару эпитетов на испанском. Заметно нервничает, понимая, что пути назад у нас больше не будет.

Вместе с Веласкес мы примотали донну Фиореллу к креслу, а после девушка отошла в сторону, вколов ей стимулятор. Донна Фиорелла пришла в себя сразу, но решила сделать вид что еще в беспамятстве – поэтому я помог ей вернуться к нам парой размашистых пощечин. Уже после второй донна Фиорелла «очнулась», но я и третью залепил, чтобы уж наверняка.

Донна Фиорелла покрутила головой, делая вид что плохо воспринимает происходящее. Ей можно было бы поверить, если бы не один нюанс – я стоял прямо перед ней, но она специально игнорировала меня взглядом.

– Сандра Веласкес, будьте добры объяснить, что происходит! – слабым голосом, показательно дрожащим от возмущения, заговорила донна Фиорелла.

Веласкес – расположившаяся у дальней стены, вздохнула сочувственно и только закатила глаза, не отвечая. Выглядит эта молодая женщина сейчас вызывающе, непробиваемо спокойно и даже весело – куда только делись недавняя паника с растерянностью.

– Ничего, что я здесь стою? – поинтересовался я у донны Фиореллы.

– Сеньорита, будьте добры объясниться! – по-прежнему игнорируя меня, уже громче проговорила донна Фиорелла.

– Мадам! Я здесь, здравствуйте! – пощелкал я пальцами перед ее лицом, начиная терять терпение.

– Сандра Веласкес, вы мне объясните, что здесь происходит? – на меня по-прежнему ноль внимания.

– Донна Фиорелла, происходит некоторое дерьмо, – мило и весело улыбнулась Веласкес. – Если вы сейчас продолжите демонстрировать коммуникативную некомпетентность, не реагируя на вербальные и невербальные сигналы инфанта Деймоса, он применит активную инспирацию для улучшения реципрокной коммуникабельности.

– Ты могла просто сказать, что я ей сейчас руку сломаю? – обернулся я к Веласкес, всерьез удивленный сложностью словооборотов.

– Малыш, а как же эстетика процесса? – еще более широко улыбнулась Веласкес, вновь разбудив спящих до этого момента демонов. Чтобы не сказать этой шестнадцатилетней женщине какую-нибудь грубость, я скрипнул зубами и обернулся к донне Фиорелле.

– Что вы от меня хотите? – шепотом спросила она.

Заметила наконец-таки, причем глядя мне в лицо побледнела вдруг как полотно.

– Прямо сейчас мне хочется кого-нибудь убить, – честно ответил я, выведенный из себя очередным уколом Веласкес. – Этого не произойдет, если вы сейчас начнете отвечать на наши вопросы. Так или иначе вы все равно все что нужно расскажете, просто для этого нам придется быть убедительным, а после нужно будет избавиться от вашей телесной оболочки, откуда мы предварительно удалим ваш квант души, который никто никогда больше не найдет.

– Либо же, донна Фиорелла, у меня есть для вас другой вариант, – участливым голосом произнесла Веласкес. – Даю слово что отпущу вас, если вы расскажете нам схему по вовлечению инкубаторских детей в сексуальное рабство.

Донна Фиорелла ощерилась, показав мелкие острые зубы и буквально зашипела.

– Ты что о себе возомнила, мерзавка!

– Обзываться вот только не надо, донна Фиорелла, – расстроенно произнесла Веласкес. – У нас ведь уже есть достаточно информации чтобы лично вас на виселицу отправить, мы ведь не просто так здесь вопросы задаем. Давайте проясним ситуацию, как о ней расскажу я: вы пришли ко мне, пытаясь угрозами убедить не рассказывать о моих подозрениях о вашем участии в грязных схемах обогащения, но не добившись успеха, сбежали. Этот вариант услышит лорд-протектор Рамиро от меня и от своего протеже Деймоса Рамиро, который сейчас все же сломает вам правую руку. Малыш, пожалуйста, сделай мне приятное – тебе ведь тоже не понравилось, как эта старая сука назвала меня мерзавкой.

Закричала донна Фиорелла, но от души засадить статуэткой мне уже хотелось Веласкес – она прекрасно это поняла и еще раз мило улыбнулась, столкнувшись с моим взглядом.

– Либо же, донна Фиорелла, – игриво мне подмигнув, мгновенно похолодевшим взглядом посмотрела Веласкес на кривящуюся от боли мастера своего отряда. – Вы сейчас рассказываете мне всю известную вам схему, после чего у вас останется еще два-три часа, чтобы успеть навсегда покинуть Арагон и затеряться в серых зонах или даже за границами Республики. Уверена, что пути отхода, как и незарегистрированные оболочки для этого у вас найдутся. Выбор за вами, а пока вы думаете, Деймос сейчас сломает вам еще одну…

– Я согласна!

– Ну вот так бы сразу, донна Фиорелла. Только имейте ввиду, что пусть фамилия Веласкес больше и не обладает влиянием на Арагоне, у нас есть несомненное достоинство – каждый представитель фамилии хороший эмпат. Мысли я конечно читать не умею, а вот отличить правду от лжи смогу прекрасно. Так что, если вы попробуете хоть раз мне соврать, сразу же почувствуете цену ошибки, а Деймос мне в этом поможет. Я ясно выражаюсь?

Донна Фиорелла затравленно молчала, и мне пришлось даже занести статуэтку для удара, после чего она крикнула – сразу два раза, что ей все предельно ясно.

– Деймос, не нервируй уважаемую сеньору, – с участием попросила Веласкес, вновь мило мне улыбаясь.

Уйдя с глаз донны Фиореллы, я встал за ее спиной и слушал рассказ обо всей известной ей схеме. Как и предполагал раньше, получателями запретного плода удовольствий выступали члены большинства двенадцати фамилий. В основном это были представители звена чуть ниже среднего – уже не безродные и бесправные в кланах, но не имеющие достаточно власти, влияния и богатства чтобы найти себе незаконную усладу без посторонней помощи. Контроль за налаженной деятельностью осуществляли представители клана Хименес, обладая по результатам серьезным компроматом на нижние ступени всех остальных фамилий – как оказалось, донна Фиорелла до недавнего времени и была ответственна за сбор этого самого компромата в инкубаторе Вега, перед тем как ее пять лет назад перевели сюда.

Большинство озвученных в ходе рассказа имен и персоналий были мне незнакомы – не мой уровень, будучи претендентом-наследником я так низко не опускал изучающий взгляд, а вот Веласкес слушала со знанием дела, раз за разом задавая уточняющие вопросы. Допрос продолжался больше часа, в течение которого донна Фиорелла все более нервничала, чувствуя, как уходит драгоценное время. И когда Веласкес закончила, вздохнула с нескрываемым облегчением.

– Это очень важная информация, донна Фиорелла, очень важная. Мне срочно нужно наведаться к кое-кому с визитом чтобы посоветоваться, а после я пойду с докладом к дону Диего, а вы можете уходить… Деймос, малыш, освободи уважаемую сеньору и проводи ее к черному выходу из моих апартаментов. Все-все, не смотри так, я побежала. Донна Фиорелла, успехов вам в новой жизни, – подмигнула ей Веласкес и послав мне воздушный поцелуй, быстро вышла из кабинета.

Выйдя из-за спины донны Фиореллы, я пересек комнату, нашел на полках пустое место, вернул туда наградной кубок Веласкес. Донна Фиорелла пристально наблюдала за мной, а я прошел мимо нее к другой стене, где стояли полки с книгами.

Ничего себе, столько запретной литературы – и все как на подбор. Проведя рукой по корешкам книг, я вдруг понял, что вижу Веласкес с совершенно неожиданной стороны. Живет совсем без страха, более того – напоказ. Понятно, что в экстерриториальном инкубаторе инквизиция за плечом не стоит, но все равно опасное собрание. Такие подборки в кабинете моей мамы были понятны, но у безродной патрицианки – это просто сознательный вызов, хождение по краю.

Выбрал «Восстание масс» за авторством Хосе Ортега-и-Гассета, в потрепанной бумажной обложке издания начала XXII века, устроился в кресле. Книгу я эту не читал, просто знал, что название в перечне запрещенных для свободного ознакомления, открыл на середине чтобы сразу понять, о чем текст.

– Эй! – окликнула меня донна Фиорелла.

Не обратив на ее оклик внимания, я углубился в чтение. «Революция начинается умеренными, совершается непримиримыми, завершается реставрацией», – зацепился взглядом за интересное утверждение.

– Эй, ты! Посмотри на меня! – снова окликнула меня донна Фиорелла.

Размышляя о прочитанном абзаце, где упоминался и тезис, что революция пожирает своих детей, вспомнил арбитра Марка с его: «Предаст же брат брата на смерть, и отец – сына…». Об этом стоило подумать – но осторожно, потому что арбитр Марк сгорел во всесжигающем пламени, а книга в моих руках – о восстании масс, массам к чтению запрещена, за нее в общем-то тоже можно в подвалах инквизиции оказаться.

– Деймос! Деймос Рамиро, я к тебе обращаюсь!

– А, так вы меня зовете? – поднял я взгляд на беснующуюся в кресле донну. – Я просто думал, что такая благовоспитанная сеньора как вы, зная мое имя, не будет так упорно…

– Освободи меня!

– Донна Фиорелла, к огромному сожалению я не знаю, где черный выход, ведущий из апартаментов сеньориты Веласкес.

– Я знаю!

– Рад за вас, – улыбнулся я донне, пытаясь вновь вернуться к чтению.

– Деймос! Освободи меня!

– Давайте подождем сеньориту Веласкес.

– Ты тупой!?

– Не тупой, а исполнительный. Сеньорита Веласкес придет – там разберемся.

– Выпусти меня сейчас же! – завизжала донна Фиорелла.

Я отложил книгу, поднялся и подошел к ней. Взял моток скотча и резким движением залепил женщине рот.

– Сказано же: сеньорита Веласкес придет – там разберемся.

Ждать пришлось довольно долго – больше трех часов. За это время успел устать от языка испанского философа двадцатого века. Почувствовав утомление, нашел чтение попроще – взял на другой полке учебное пособии по специальным курсам топологии, судя по метке Веласкес для себя в местной библиотеке взяла. Изучение компактных групп преобразований пространств и многообразий – прямо легкая песня после философских размышлений о наполненных хаосом событиях далекого двадцатого века. Тем более учебное пособие было составлено так, что даже при моей неспособности к математике, для понимания изложенного требовались лишь минимальные знания по дифференциальной геометрии.

Донна Фиорелла периодически мычала и дергалась, но я уже не обращал на нее внимания. Когда в кабинет зашли химеры личной гвардии протектора Рамиро, унесли они ее вместе со стулом. За мной пришли синтбионты-охранники и отвели в изолятор, без единого слова закрыв в камере. Завалившись на койку, я вперился взглядом в потолок и принялся ждать – больше мне ничего не оставалось.

Вдруг все размытые показатели, скрытые от внимания на периферии зрения, исчезли. Меня отключили от монитора. В груди постепенно нарастало волнение – все нарастало и нарастало, по мере того как я находился в одиночном заточении без связи со внешним миром.

В первые пару часов было сложно. Потом стало еще сложнее. Потом понял, что прошло уже больше десяти часов – по заметно усилившемуся ощущению голода.

Заключение скрасило появление синтбионтов охраны, оставивших в камере три суточных набора еды. После того, как – по моим прикидкам, миновало около трех суток, еда как раз кончилась, ощущение времени начало размываться, пропадать. Пайки поступали ко мне редко, причем не в режиме стандартного для карцера трехразового питания понедельник-среда-пятница, а вразнобой от трех до пяти, так что даже так у меня не получалось считать время.

В постоянном напряжении, в компании с шепчущими голосами провел ровно месяц – узнал об этом только когда включился монитор, и я глянул на календарь. С возвращением в сеть инкубатора перед взором загорелись сразу десятки оповещений, главным из которых было поздравительное сообщение об успешном преодолении первой ступени. Практически сразу же дверь камеры открылась и зазвучал привычный, но уже подзабытый управляющий голос, призывающий меня следовать к месту назначения по желтым линиям, только сейчас понял, как успел по ним соскучиться.

Встал и пошел – не знаю пока куда.