Деяния Человека

Пролог. Зов наследия.

«Не потому, что трудно, мы не смеем,

а потому, что не смеем, трудно.»

Каллиник Магнус, «Путешествия на Иные планы»

– Ты опять не спал? – её голос журчал, как ручей.

Молодая, едва прикрытая полотенцем, девушка стояла в дверях ванной, вытирая волосы. Позади неё горела одинокая лампа. Я видел лишь силуэт, но не различал лица.

– Не спал, – хмуро обронил я.

– Я так и знала, – Кристина прошла к столу. – Поэтому и захватила это. Местное. Говорят, помогает.

Из дорожной сумки она выудила бутылку – тёмную, без этикетки – и ловко скрутила пробку. Разлила вино по двум стаканам. Себе – чуть-чуть. Мне – до краёв. Подошла, красуясь собой, протянула мой и села рядом.

– Ты меня спас, когда я пришла в компанию, – тихо сказала она. Её дыхание обжигало мочку уха, вызывая волну мурашек. – Все смотрели на меня как на дурочку. А ты дал мне шанс. Я этого не забуду, – Крис поймала мой взгляд и оставила поцелуй на щеке. В её глазах плясали чертята. Или голод – я не понял тогда.

Я качнул головой, уходя от ухаживаний. Не об этом хотелось думать. Но она была настойчива: её пальцы скользнули по моему плечу, по рукам, накрыли мои ладони. Приблизившись, девушка заглянула в глаза.

– Ты всё ещё веришь в людей? – внезапно спросила она.

– Уже нет, – всё же сдался я и приобнял её в ответ.

– Вот и правильно. Выпей. Тебе нужно отдохнуть, – уверенно заявила она, стрельнув глазами на стакан в моей руке.

Я выпил. Она улыбнулась. Красивая улыбка. Только глаза... я лишь потом вспомнил её глаза…

Я брёл вперёд в полумраке. Жжение в груди не давало вдохнуть. Кровь билась в висках в такт шагам. Перед глазами расплывались осколки иероглифов. Вспышка боли объяла разум, заставив поморщиться.

Запах новой кожи. Я, Константин Смирнов, сжимал руль, глупо улыбаясь. Наконец-то сбылась мечта юности! Чек на пять миллионов лежал в бардачке. Продавец что-то говорил про гарантию, но я уже не слушал. Отец будет рад. Он так хотел именно эту машину. Теперь в офис и к нему. Нужно порадовать старика.

Телефон зазвонил через два часа. Неразборчивые шумы и усталый хриплый голос: «Мы сделали всё, что могли».

Морг. Спирт и формалин въедались в мозг. Ткань, сползающая с лица отца. Я опоздал на сорок минут. Его мертвенно бледная кожа отпечаталась в сознании. Хотелось разнести это злополучное здание на куски!

Холод камня ударил в спину – я снова в храме. Привалившись плечом к шершавой стене, я почувствовал, как дрожь ползёт от кистей к локтям, поднимаясь всё выше. Песок под пальцами осыпался в трещину – звук был таким тонким, что казался оглушительным. Каждая песчинка отдавалась в висках. Я закрыл уши руками, но боль только усиливалась.

Когда грянул гром, я стоял у могилы и смотрел на свежий холмик. Слёз уже не было, а внутри зияла пустота. Подарок отцу, планы, всё, что я так отчаянно строил, пошло прахом. Были результаты, но не хватило считанных недель! Я не успел спасти папу, но поклялся, что не заставлю других испытать ту же горечь и боль. Тогда я и решил – компания станет не просто бизнесом. Она станет делом жизни. И смерти.

Шёпот клятвы ещё висел в воздухе, когда перед глазами проступил стол, заваленный бумагами. Бессонная ночь, мигрень и чашка кофе. Часть отчётов я заляпал липкими пальцами, но – не беда. Ручка привычно скрипела по листу. Я сидел за работой вторые сутки, но сон не шёл. Нужно было всё проверить ещё раз, лично – открытие было слишком невообразимым, чтобы доверить его кому-то другому.

Запах дорогого скотча и сигар. Я находился за столом переговоров, сжимая медальон – подарок отца, – до побелевших пальцев и стараясь удержать деловое лицо. Я смог выбить этот контракт. Мы выходим на новый уровень. Одна подпись в этом безвкусном богатом кабинете разделила жизнь на до и после.

Ноги подкосились. Я рухнул на колено, хватаясь за плиту. Пот заливал глаза, тело в очередной раз отказалось идти. Меня охватил озноб, заставляя зубы выбивать дробь.

Цокот каблуков по коридору и аромат цитрусов оторвали меня от графиков. Секретарша в панике лепетала: люди в смокингах. Почти следом за ней вошла тройка мужчин. Сели напротив, разложили бумаги. Цифры были такими, что у меня перехватило дыхание. Они говорили долго – про синергию, про рынок, про будущее. Но за всеми словами стояло одно: компания станет ширмой. Лекарства – опционально. Могила отца и огромная выгода застыли перед глазами. Я отказался.

А через неделю мы собрались на квартире у Сергея. Те же лица, что десять лет назад. Каждый из них начинал со мной почти в гараже. Но теперь – совсем другие взгляды. Они не смотрели в глаза. Говорили разное: семья, ипотека, усталость. Смысл был один: они приняли предложение. Все. Я сидел и не мог поверить.

Через два месяца я остался один. Заперся в кабинете с бутылкой виски. Кредиты – на мне. Друзей – нет. Компании – считай, что нет. Я допил до дна, прямо из горла и понял: всё кончено.

Горький вкус виски сменился сухостью во рту. Храмовая пыль осела на языке. Звуки тонули. Я уже не понимал, где верх, а где низ. Только холод камня под спиной и пульсация в кончиках пальцев. Руки онемели. Ноги не слушались, стали ватными. Я попытался вдохнуть, но воздух царапал горло, будто стекло. Перед глазами плыли разводы – не то фрески, не то тени. Храм вокруг пропитался сыростью и песком.

Перед глазами всплыло её лицо. Кристина. Не та, что протянула бутылку с пустыми глазами – другая. Та, что целовала меня в лоб после совещаний. Та, что смеялась, когда я дарил ей дурацкие букеты, мучившие меня аллергией. Я любил её. Даже сейчас, зная всё – любил. И от этого было больнее всего. Не от яда. От любви.

Я заставил себя открыть глаза. Затылок упирался в стену храма. Камень приятно холодил голову – единственное, что ещё оставалось реальным. Ночной ветер иглами прошёлся по телу. Дышал я через силу. Хватит этих страданий. Теперь всё кончено. Угасающий разум цеплялся за последнее: ирония.

Храм Амона в Сивах. Место, куда мы поехали развеяться. Место, где когда-то Оракул предсказал юноше власть над миром. А теперь здесь умру я – не великий завоеватель, не помазанник богов. Просто человек, который опоздал на сорок минут и выбрал не ту женщину. Место, где началось нечто великое, станет моей могилой.

К видениям прошлого начал примешиваться бред. Очертания руин слились в калейдоскоп цветных пятен. Я видел ровные ряды древнего войска, блестящие на солнце панцири, лес сарис. Юный царь в золочёном шлеме слушал жрецов – и шёл завоевывать мир. А я даже уползти не мог. Видел свою жизнь – разорванную, растерзанную. И впервые за всё время – отпустил. Перестал держаться. Темнота начала сгущаться, и где-то на её границе раздался голос:

«Не спеши на перерождение, смертный» – эхом разнеслись слова. Я не мог понять, откуда исходит звук, бред ли это перед смертью, или я уже умер. Голос звучал сразу отовсюду – из стен, из пола, из моего собственного черепа.

– Я... – тяжёлый, удивлённый вдох прояснил сознание, – ещё жив? – пальцы подрагивали, не слушаясь меня.

«Ты жив лишь потому, что на то моя воля. Твой земной путь в этой жизни окончен, но перед тем, как уйти на перерождение, я хочу, чтобы ты выслушал меня» – продолжал голос, раздаваясь, казалось, одновременно и в моей голове, и во всей округе. Он въедался в сознание и не давал забыться в небытии, принося вместе с тем и нестерпимую боль. Каждое его слово отдавалось вибрацией в костях, заставляя зубы ныть.

– Кто ты и зачем тебе я? – цедил я слова, пытаясь не задохнуться. Агония объяла меня, но жизнь не покидала тело. Застыв в этом хрупком равновесии, я мучился от каждого слова – своего и того, что звало меня.

«Я был до света звёзд, мне незачем играть в загадки. Я тот, кто карает и милует. Я бог. Я – Саргон» – пророкотало само пространство. Вес этих слов был таким, что камень подо мной, кажется, треснул.

Испытывая весь спектр ощущений почти мёртвого тела, я желал лишь, чтобы этот диалог поскорее закончился. Демон, бог, или предсмертный бред – какая, к чёрту, разница? Я проиграл и потерял всё. Так почему я не могу просто умереть наконец?

– И что же нужно великому Саргону от мертвеца? – гнев подобного существа пугал, но последние события перегрузили меня. Сюрреалистичность происходящего не позволяла проникнуться могуществом собеседника, несмотря на всю боль, что испытывал мой разум. Хотя она, вне всяких сомнений, подавляла. Я жалел, что вообще могу говорить. Молчание было бы безопаснее.

«Ты послужишь мне. Моя мощь не стирает тебя в порошок, как других смертных. Твоим предком был некто великий, достаточно повлиявший на мир, чтобы возвыситься и прикоснуться к Царству богов. Отголоски его славной души отзываются в потомках, помогая им совершать то великое, к чему они тянутся» – довольно поведал бог, предвосхищая вопросы. Его голос смягчился, и я перестал испытывать жгучую боль. На мгновение повисла тишина. А после, мир вокруг начал оживать. Я почувствовал себя не просто умирающим в руинах, а... замеченным. Как будто бездна наклонилась и заглянула в мои глаза.

Мучения оставили мой разум, но двигаться я по-прежнему не мог. Оглядевшись, понял, что сижу в тёмном пространстве. Вокруг не было ничего. Спиной я ощущал камень. Но глаза ничего, кроме мрака, не видели. Я чувствовал касания ночного ветра, гулявшего по коридорам храма. Но слышал только голос. Я ещё не знал, что это значит. И это пугало.

– Занимательная история. Но почему ты говоришь всё это мне только сейчас? – мои губы и горло пересохли, но любопытство гнало вперёд. Я уже умер, что терять?

«Моя власть ограничивается этими древними стенами. Покинуть их я не в силах. Стоит богу умереть, как всем его божественным деяниям приходит конец. Я пал, но даже враги, понимая мою важность, заточили мою сущность здесь. Смертные не могут воспринять и отголоска моей силы. Я слишком силён, чтобы искать помощи, но слишком слаб, чтобы выбраться самому. Умирая здесь, ты оказался в моей власти, смертный. Ты окажешь мне услугу, помогая освободиться. Я же в ответ верну тебе твою жизнь» – уверенно вещал Саргон.

Однако возмущение от подобного предложения я не пожелал скрывать. Мысль о возвращении в круг предательства и лжи пугала меня сильнее, чем мимолётная боль. Я жаждал конца своих мучений как избавления от тяжёлого бремени. Мои идеалы показали свою нежизнеспособность, в конце приведя к смерти. Клятва отцу, мечты, друзья, моя любовь – всё это оказалось бесполезным, как и моя жизнь. Отринув её, отвратительный сам себе, я сдался и не желал возвращаться из мёртвых.

– Так сделай что нужно и забирай мою душу. К чему этот разговор? Я и так в твоей власти… – грудь сдавило болью от собственных слов, а внутри разгорался пожар из эмоций. Сказать это было ещё сложнее, чем подумать. Я хотел исчезнуть. Исчезнуть полностью, без остатка, чтобы не осталось даже памяти обо мне.

«Зачем мне твоя душа, человек? Не льсти себе. За века заточения мои культы были истреблены, моя сила уже давно не та, что была раньше. Но пожирать души? Ты отличаешься от смертных, но не своими заслугами. Твоему предку хватило напора и сил, чтобы засиять на весь мир. Лишь блеклая тень этой силы в виде его наследия отпечатана в тебе. И только это позволяет тебе не умереть, а услышать мои слова. Ты в моей власти, но боги не пожирают души – мы создаём их» – снисходительно объясняло мне древнее божество. Хах, я думал, что лишусь и души, но даже её вселенная принимать не захотела? Неужели я настолько бесполезен? Или, быть может, решила, что с меня довольно? Смех распирал меня, но сил не было даже на улыбку.

Отойдя от предсмертных видений и начала разговора, я действительно почувствовал, что общаюсь если не с богом, то с очень могучей сущностью. Я не могу передать это чувство, но даже не видя собеседника, я ощущал давящую мощь всем телом. Я не мог пошевелиться не потому, что умирало моё тело. Жизнь ещё теплилась внутри. Однако мощь этого существа не давала мне пошевелиться и пальцем. Лишь отголоски его могущества заставляли падать ниц и тяжело вдыхать. Я был подобен насекомому, которого поднесли ближе к глазу. Такое внимание пугало. И хотя внутри я был сломан, я действительно серьёзно воспринял слова Саргона.

– Как именно я могу тебе помочь? – я лежал в темноте и чувствовал, как последняя иллюзия, что я ещё что-то контролирую, исчезает. Если даже душа моя бесполезна, то и торговаться нечем. Сил на эмоции не осталось. Я просто ждал конца.

«От тебя требуется лишь искреннее согласие помочь мне. Остальное сделаю я. Взамен я дам тебе жизнь. Твою нынешнюю или совершенно новую. Выберешь сам. В новой ты сможешь жить в достатке. Власть, слава, деньги, женщины – всё будет твоим» – рисовал будущее довольный голос, идущий отовсюду. Я даже смог чуть пошевелиться, рефлекторно потянувшись рукой к голове. Слипшиеся от пота волосы излишне настойчиво лезли в глаза.

– Ты видел мою жизнь. Она была сплошным разочарованием. Зачем возвращать меня в неё? Я не готов возвращаться. Новая же… Ты можешь дать мне всё, но будет ли оно моим? Я даже нужен тебе не за свои заслуги, а благодаря наследию предка. Прожить на всём готовом – не мой путь, – сказав это, я ощутил, как снова отнимаются конечности. Боль вернулась и стала злее. Саргон больше не просил. Его терпение заканчивалось.

Словно он поднёс меня ещё ближе к глазам. Но мне нужно было сказать это. Бог молчал, давая моей речи, питаемой болью умирающего тела, медленно излиться. Тишина затягивалась, и я уже начал ощущать, как прилипшая к телу белая футболка начала обдавать холодом тело. Внезапно голос снова обрушился на меня, разносясь на этот раз довольным рокотом по сводам храма:

«Твоя жизнь идеально описывает становление жреца Тиамат. Вот уж кто стал бы её новым Мечом. Ты не хочешь жизни, но тогда чего? Мести? Поражения врагам? Разрушения цивилизации, что породила их? Чтобы сделка состоялась, твоё желание должно быть. И оно должно быть искренним» – объяснял Саргон. Это была единственная причина, по которой он продолжал возиться со мной. В голосе божества звучало любопытство. Словно он изучал редкое, забавное создание.

– Столько людей не заслуживают смерти из-за кучки дураков. Отдавать свою жизнь, чтобы забрать их? У меня уже был шанс. Я бы… я не смог. Я хотел бы просто уйти, – эти слова дались мне с особым трудом по сравнению с речью про признание ошибок. Но это была ложь, я просто не желал больше идти против течения.

«Позволишь наследию твоего предка исчезнуть? Твой предшественник не был святым. Он истреблял города и покорял народы. Но он никогда не отступал. В отличие от тебя. Пара предательств сломала тебя, смертный? Наивный мальчишка, едва познав жизнь, умер, а ты остался и жаждешь лишь конца? Ты не мог этого знать, но даже людей, чьи души отмечены наследием, нельзя просто так найти. Мало родиться с отголоском чужой Силы. Даже его нужно пробудить. Ты смог. Далеко не все смертные способны на подобное. Это редкость. Несмотря на то, что ты жалок, ты не безнадёжен. Раз ты отвергаешь свою жизнь, то я сделаю тебе особое предложение. Служи мне. Ты не видишь своего пути в жизни, так что насчёт того, чтобы примкнуть ко мне?» – неожиданно изменил своё предложение Саргон. Это настолько удивило, что я не успел подумать, как слова сами покинули меня:

– Зачем богу смертный слуга? – изумление в моём вопросе можно было физически ощутить. И пока я пытался вернуть эмоции под контроль, древнее божество расщедрилось на ответы:

«Сила бога заключается в силе его слуг, в том числе. Я многое потерял, и мне предстоит это вернуть. Вселенский баланс нарушен. Я ощущаю это даже отсюда. Хаос слишком сильно подточил силы пантеонов. А боги погрязли в междоусобицах. Грядут великие перемены, и многие существа по всему мирозданию это чувствуют. Те, кто был заточен мной, в большинстве своём, сбежали. Именно сейчас лучший момент, чтобы вернуть свою Силу. А после – защитить смертные царства от нашествий демонов и чудовищ. Сейчас я обладаю лишь тенью прежних возможностей. А у тебя есть потенциал. Я дам тебе цель. Если ты так печёшься об этой цивилизации, помоги спасти тысячи других» – его голос звенел в ушах как раскат грома. Он больше не уговаривал. Он ставил перед фактом.

Я видел отрывки видений, сопровождающие слова бога. Миры, поражённые болезнями, угасающие звёзды и рушащиеся империи. Хтонических тварей и существ ужасающей мощи. Я видел, как умирали миры, и Хаос растворял всё сущее во вселенной. Не в силах выдержать этого, я закричал, и поток видений оставил меня. Холодные капли пота струились по лицу, я с трудом глотал воздух.

Агония возвращалась, но это зрелище тысяч умирающих миров не уходило. Перед глазами стояли все эти смерти и миры. Я видел пустоту и бесконечность. Начало и конец. Перед ними были ничтожны я, все людские цивилизации, планеты… И эта сила просит меня о помощи?

– Помочь спасти мир. Как это банально. Я даже свою жизнь спасти не смог... – горько усмехнулся я, ещё не в силах осознать увиденное.

«Не всё дано сделать кому-то одному. С тобой или без тебя я справлюсь. Решайся или отправляйся во мрак» – дал последний шанс Саргон. В его голосе прорезалось нетерпение и гнев. Он отступил, давая мне шанс взвесить все за и против. Боль утолилась, а давление горы на плечи пропало. Я замер, не решаясь сразу отвергнуть предложение бога. Увиденное поколебало меня, смыв упаднический настрой. Я был раздавлен, но увиденный масштаб конфликтов поразил меня.

Что ж, уйти спокойно не могу. Целый бог возится со мной. Так или иначе, все мои решения привели меня к тому, что я имею сейчас. Ещё и предок этот. Неужели я подведу не только отца? Отрекусь от наследия, которое смог пробудить. Идти сам я не в силах. Но последовать за тем, кто сильнее? Я могу. Это проще, чем творить свой путь. И у меня будет время подумать, чего же я хочу в новой жизни.

Мысль о борьбе всколыхнула мой разум. Словно старый механизм, он медленно приходил в порядок и набирал обороты. Как бы эта мысль ни была мне сейчас противна, но миру нужны защитники. Ведь даже с моей смертью новые лекарства спасут людей. Да, в сотни раз меньше, чем желал я, но спасут. И вселенной нужны такие люди. Отец, я… я попробую снова. Я не смог помочь людям здесь. Но попытаюсь, под началом этого существа. Дальше сам я идти не могу. Не сейчас. Слишком много я увидел тех, кто желает уничтожить мироздание. Значит, должны появиться и те, кто не даст ему сгинуть.

– Я… согласен служить тебе. Согласен помочь тебе выбраться и вернуть Силу, чтобы спасать цивилизации, – принял я решение. Слова давались легко. Наконец я не бежал от себя, когда произносил их. Мне хотелось вернуться в строй. Встретить вызовы и проблемы лицом к лицу, как раньше. Не подводить клятву отца, а заставить его гордиться вместе с великим предком.

Внутри разгоралась буря эмоций, что терзала меня не хуже мощи бога, но я её обуздал! Вряд ли я способен на великое, но я больше не отступлю. Эта мысль засела в голове единственным якорем, за который ухватился мой разум в море боли и сомнений. Я больше не тонул. Я держался.

«Я принимаю твоё служение. Пора покинуть храм. Этот пейзаж за тысячелетия успел опостылеть» – довольно подытожил голос. В его тоне мне почудилась вековая усталость и мимолётный отблеск триумфа. Я только что продал себя богу. И, кажется, он остался доволен сделкой.

Чувства вернулись ко мне. Боль стремительно покидала разум. Я увидел песок и каменные плиты под ногами. Смог различить иероглифы на камне противоположной стены. Мурашки забегали по телу, и я понял – как замёрз, лёжа ночью на холодных плитах. Сквозняк из коридора принёс запах пустыни.

Холодная волна прошла по телу, заставив зажмуриться. Я ощутил, как внутренности полыхнули жаром. Агония умирающего тела полностью исчезла, словно её никогда не было. Я смог вдохнуть полной грудью и закашляться. Отдышавшись и оглядевшись, я понял, что нахожусь уже не в храме. Вокруг, сколько хватало взгляда, простиралась степь.

На улице стояла ночь, а небо было усеяно мириадами звёзд. Я неуверенно встал с земли и отряхнулся. Руки затекли. Сколько я так пролежал? Ноги, на удивление, уверенно держали меня. Поёжившись, понял – стало заметно холоднее. Настолько, что выдох сопровождался облачком пара. Осмотревшись, я оглянулся и чуть не отпрыгнул.

Передо мной возвышалась двухметровая фигура в балахоне. Так вот, каков ты, Саргон. Он парил невысоко над землёй, а его очертания окружала аура льдисто-белого цвета, разгоняющая ночной сумрак. На его голову был плотно задвинут капюшон, лица и рук не было видно. Единственное, что ярко выделяло собеседника, – это два огромных глаза, которые сияли подобно звёздам из мрака капюшона. Ослепительно белый свет в них исходил откуда-то из глубин, приковывая внимание. На несколько секунд я засмотрелся, заворожённый витанием энергий внутри этих звёзд.

– Ты не первый из смертных, которого очаровывает этот свет. Мне выпала честь одним из первых вступить в мир сущий. И эти глаза видели то, что вы, люди, в невежестве своём, называете Большим взрывом, – самодовольно изрёк Саргон. Голос его по-прежнему исходил отовсюду и отзывался внутри тела мурашками. Перед глазами снова встали умирающие миры. Но я заставил себя вернуться сюда:

– Что теперь? Что мне нужно делать, чтобы помочь тебе? – спросил я и поправил волосы. Нормально дышать, стоять, видеть, слышать. Умирая, я забыл, как это прекрасно – чувствовать мир. И сейчас моё тело пыталось компенсировать моменты моей слабости из недавнего прошлого.

– От моих прошлых культов не осталось ничего, слишком давно это было. Я не ощущаю чужих молитв или подношений. А это значит, что ты станешь одним из тех, кто будет возрождать мою мощь среди смертных. Пока я был заточён, моё место заняли другие божества и полубоги. Прежде чем заявлять о себе в царстве богов, надо получить поддержку в царстве смертных, – не обращая внимания на мои действия, объяснял Саргон. Его голос звучал властно и уверенно, наливаясь всё больше потусторонними нотками, что я слышал в храме.

– Смертные будут помогать тебе? Молитвами, верой? – успокаивая сознание, стал выяснять детали я.

– Верно, мой первый последователь. Вера смертных придаёт огромные силы, если знать, как её использовать. Поэтому нам нужно создать как можно быстрее костяк из истово верующих людей. Сделать это проще всего в тяжёлые времена, когда власть и привычная религия не могут дать смертным защиту. Это место подходит для подобного. Я ощутил его боль даже из твоего мира. Поэтому – мы здесь, – подошёл к главному Саргон. Однако, прежде чем он смог продолжить, я зацепился за важное – «твой мир». Моя несдержанность опять подвела меня:

– Моего мира, – я неосознанно проговорил вслух. Смутившись, я решил продолжить мысль. – Как далеко мы?

– Ты уже сделал свой выбор, – властно изрёк Саргон, а свет, источаемый его глазами, стал излучаться интенсивнее. – Пути назад нет. Ты был искренен в своём согласии служить мне. Когда обретёшь должную силу, ты сам ответишь на свои вопросы, – отрезало древнее божество. Мне стало ужасно неловко, поэтому я поспешил перевести тему к более животрепещущим вопросам:

– Да… – я запнулся. Как мне его представлять людям? Просто Саргон?

Словно читая мои мысли, бог заявил:

– Моему истинному имени звучать пока рано. Многие божества из тех, кто выжил, но пал, забывают свои имена. Поэтому можешь называть меня Древний. Таких всегда полно, и это не даст нашим врагам узнать о моей истинной сущности раньше времени, – его глаза смотрели вдаль, будто он вспоминал прошлое. – Не распространяйся о моём имени. Оно не даст тебе ничего, кроме проблем, – грозно закончил Саргон, вернув фокус внимания на меня. Его глаза, пылающие древней силой, вновь приковывали мой взгляд. – И о себе подумай. Твоё истинное имя – твоя слабость. Не говори его никому. Впрочем, вскоре ты поймёшь, почему, – усмехнулось довольное божество.

– Хорошо, Древний, – не стал спорить я. Однако задавать новых вопросов Саргон не дал, объясняя суть моего задания:

– Что же до нашей цели, то этот мир вскоре изменится. И в этих изменениях поучаствовать должен и ты. Я буду занят восстановлением моей Силы в царстве богов. Найди достойных моего внимания смертных. Создай церковь. А лучше – королевство, где моя вера будет единственной, – перечислял новые возможности Саргон.

– Королевство? Я же всего один человек. Церковь бы создать… – был в шоке от масштаба проблем я. Однако моя неуверенность в голосе раздражала бога. Ветер, что до этого бегал по просторам степи, теперь взбесился и обрушился на меня шквальным порывом.

– С той Силой, что я дам тебе, ты сможешь многое! – заявил бог, отрезая всякий намёк на то, что я не смогу. Мне оставалось лишь опасливо кивнуть, доверившись его силе.

– Как создать церковь? Ты дашь какие-то инструкции или мне придётся проповедовать? – закинул новые удочки я. Саргон быстро успокоил ветер, а я смог выдохнуть. Следует быть осторожнее в своих вопросах.

– Ты помог, но в тебе нет истовой веры. Ты знаешь о моём могуществе, но из-за своего наследия не преклоняешься перед ним. Главный пастырь должен будет проникнуться моей силой. Поэтому проповедовать ты не будешь. Твоим словам будет тяжело найти отклик в других. Найди тех, кто сможет поверить. Они понесут моё слово. Тебе будет отдана другая роль, благодаря твоей душе, – заметил Саргон. Его плащ стал зловеще развеваться на ветру, а по моей спине пробежались мурашки. О чем это он?

– Что это значит? Ты превратишь меня в оружие? – заволновался я. Вот тебе и «будь осторожней», Костя. Надо было уточнить все детали сразу!

– Твоя душа хранит в себе отголосок могущества твоего предка. Я помогу тебе раскрыть это наследие. Сила, что я заложу в твою душу, даст тебе власть самому черпать энергию для божественных деяний из твоей собственной веры и веры других последователей. Но чтобы выдержать подобную мощь, тебе предстоит адаптироваться. У меня нет возможности учить тебя сейчас, но я дам тебе знание. Это нелёгкий путь, но и награда высока. Если не сможешь совладать с полученной мощью в своей душе, то умрёшь и крайне сильно огорчишь меня. – «радовал» всё сильнее меня Саргон. Свет его ауры стал не просто мерцать, а пульсировать, наращивая своё свечение.

– Веры? Ты говорил, что богам вера придаёт огромную Силу. Но я ведь не бог! – недоумевая, я неосознанно сделал пару шагов назад. Его божественная энергия вызывала опаску и трепет. Мне хотелось коснуться её и вместе с тем бежать без оглядки. Тело переставало слушаться. Под конец своей речи я запаниковал.

– Когда ты получишь мой дар, ты поймёшь. Я ощущаю твои мысли, и самыми яркими из них ты сможешь обращаться ко мне. Ты ценный слуга, но не единственный. Помни об этом, – серьёзно закончил Древний, а его аура стала пылать, подобно звезде, разгоняя ночной мрак на многие мили вокруг.

– Я не подведу, – кивнул я, поборов страх. В конце концов, я служу ему. Вредить мне в его планы не входит.

– Иного выхода у тебя нет, – самодовольно оставило последнее слово за собой божество.

Аура, окружающая фигуру в балахоне, начала не только источать яркий свет, но и стремительно нагреваться, оборачиваясь языками пламени. Из тьмы балахона вырвалась рука, мгновенно погрузившись в мою грудь. Боли я не ощутил, только чудовищный жар, который наполнил каждую клетку моего тела. Я смог рассмотреть конечность Саргона. Она была гуманоидной формы, только состояла будто из жидкого огня. Как и глаза, его кожа будто была ожившей звездой. Переливаясь всеми возможными цветами, она то вспыхивала ярче, то затухала.

«Отринь прошлое… Будь тем, кем ты рождён… Отрекись от былого, обрети новое. Возьми Имя и Силу по праву!» – сотни слов на разных языках звучали в моей голове, но разобрать я смог только некоторые. Саргон точно обращался не ко мне. Было ощущение, что этот бог приказывает самой вселенной. И в дрожь бросало от факта: она его… слышит? Отвечает?

Мгновение – и всё было кончено. Стоило руке древнего божества исчезнуть под балахоном, жар стал проходить. Моё тело напоминало кувшин, к которому приделали бочонок и налили воды, – настолько много энергии было внутри. Хотелось прыгать, бежать, орать – но я стоял, боясь расплескать себя.

Однако вместе с жаром я почувствовал, как что-то тёплое, важное утекает из меня вместе с последними отголосками нестерпимого жара. Я пытался удержать в памяти лицо матери, будящей в школу под лучами утреннего солнца. Образ сурового и справедливого отца, которого даже рак не смог превратить в развалину. Марево дорогих сердцу воспоминаний истончалось и расплывалось. Вместо этого в голове проступали чужие картины: битвы, башни из черепов, пески, покрытые кровью, и головы поверженных царей. Наследие предка ворвалось в мою душу и вытесняло моё собственное «я». Нет. Хватит! Я и так потерял достаточно!

Древняя, первобытная ярость накрыла моё сознание. Нахлынувшие видения начали слабеть вслед за воспоминаниями. Они не смогли унести их, но некоторые детали и лица знакомых пропадали из памяти, будто их никогда и не было.

– Что… – я тяжело дышал, – что ты забрал у меня?! – гневно закричал я. Моё тело горело огнём, жар вернулся, но больше не жёг. Однако ощущение утраты окутало меня. Родители, друзья, Кристина – они остались. Я смог спасти самое важное. Я забыл лицо отца на фотографиях, но помнил его черты в детстве и злополучной палате. Я помнил лицо матери, но забыл цвет её глаз. Я помнил вишнёвую помаду Кристины, но забыл её запах. Но остальную память основательно разграбила эта ужасающая первобытная сила, унеся с собой десятки лиц различных людей.

– Ничего не бывает просто так, смертный. Хватит гнева и слёз. Ты получил Силу – учись с ней жить, если не хочешь, чтобы наследие предка пожрало тебя, – ледяным голосом говорил Саргон. И каждое его слово сдабривалось воздействием его мощи. Я ощущал этот чудовищный океан чужой силы и в ярости сжимал кулаки, пока костяшки не побелели.

Сраный бог! Ненавижу! Я умирал, а ты чуть не забрал всю память. И тебе я должен служить?!

– Сейчас мы находимся в великой степи. Иди на север, звёзды укажут тропу. Там начнётся твой путь. Постигай свою силу мудро, – властно закончил Саргон, будто не замечая моего гнева.

Энергия переполняла моё тело. Я уловил последнее наставление божества. Его взгляд заставил ярость притупиться. Воспоминание о мощи этого существа помогало отрезвить разум. Но это точно не конец. Что бы ни было, я постигну свою силу. Постигну и отомщу за то, что ты забрал сегодня!

Выдохнув, я прислушался к себе. Кроме бьющей ключом ярости, других изменений пока не было. А вот физически я будто заново родился! Посмотрев на небо, я сразу понял, куда следует идти. Ранее просто красивые огоньки на небе стали целой картой. Но я никогда не увлекался астронавигацией. Тем более это совсем не Земля. Ещё одно свидетельство мощи этого древнего придурка.

Оглянувшись, я более не увидел рядом с собой Саргона. Крик боли и ненависти вырвался из груди и накрыл степь. Ярость нашла выход, но боль осталась. В груди, там, где его рука вошла в моё тело, ещё несколько секунд пульсировало тепло. А потом исчезло и оно.

Нечего рассиживаться, нужно познать силу. Гнев и решимость овладели мной. Чем быстрее я пойму свою и его природу, тем быстрее смогу защитить себя от подобного. На севере будут первые ответы.

Сумерки совсем не мешали мне: я мог отчётливо видеть, словно был день, как минимум на пару десятков метров. Бессильно вздохнув полной грудью, я почувствовал, что воздух теперь прохладный, а вовсе не ледяной.

Встряхнув головой, двинулся в нужную сторону. Трава под ногами приминалась, но я почти не слышал собственных шагов. Я не знал, куда иду. Но прощать подобное даже богу я был не намерен. Спаситель или лжец, он ответит за это!

Глава 1. Первая кровь.

«Какую цель преследует божественная воля,

возвеличивая и тут же стирая в прах?»

Бегедор Нуглас, «Тайная история»

Я быстро шагал по ночной степи. Ветер приятно щекотал волосы, вокруг стрекотали насекомые. Мысли то и дело возвращались к произошедшему. Разговор с богом на грани смерти, посвящение в жрецы с особыми силами, пробуждение наследия души. Я теперь неизвестно где – за тысячи миров от своего дома – и должен построить новую жизнь. И новую веру. Цена же этой силы заставляла задыхаться от ненависти.

Сжав кулаки, пальцы впились в ладонь. Боль отрезвляла. Кристина... ты убила и подарила мне шанс на новую жизнь. Надеюсь, и тебе доведётся отхлебнуть того вина. Уж мои несостоявшиеся партнёры умеют благодарить своих исполнителей. А я теперь могу куда больше, чем просто строить бизнес. Я могу менять мир. Интересно, что же я теперь могу? Если эта сила выжгла мне часть памяти – пусть выжигает и врагов.

Под ногами шелестела трава, в воздухе пахло полынью. А ещё я едва не запнулся о камень! Их здесь тоже хватало, но они сливались по цвету с землей. Тц, надо смотреть, куда иду. Успокоившись, я наконец прислушался к себе. Моё тело претерпело существенные изменения. От сердца шёл жар, питая тело силой и заряжая божественной энергией.

Но самое интересное творилось в голове. Место утраченных воспоминаний заняли знания, которыми со мной поделился Саргон. Их было так много, что голова болела. Но энергия, идущая от сердца и разливающаяся по телу, утоляла эту боль. Обегая взглядом редкие камешки и кустики, я выборочно перебирал полученные сведения. Это было похоже на забытый сон – он вот-вот, рядом, но не ухватить. Знания лежали во мне, и я мог их «читать», словно огромную библиотеку, пролистывая целые тома за секунды. Но одно дело – прочесть, другое – понять и применить. На это требовалось время. Время и практика.

Главным изменением стала память. Каждая секунда после встречи с Саргоном ложилась в голову как кадр огромного фильма. Я мог вернуться на любой из них. Этот дар позволил ненависти к богу начать утихать.

Помимо улучшенной памяти я ощущал нечто яркое на границе сознания. Эта сила была подобна мысли, которую забыл и в панике пытаешься поймать. Стоило потянуться к ней, как я ощутил, что моя память подверглась атаке. Воспоминания, как буквы на бумаге, стали выцветать. Опять? Что, чёрт побери, он сделал со мной?! Потеряв очередное воспоминание из далёкого детства – как я, школьник, неумело пересолил пасту, стремясь сделать родителям сюрприз на десятилетний юбилей их пары – я смог сбросить наваждение. Волевое усилие и ненависть снова спасли меня. Покинув мой разум, это нечто отступило обратно, затаившись там. Значит, не только дары, но и проклятье всё ещё со мной!? К дьяволу эксперименты с головой!

Настроение окончательно испортилось, сколь бы я ни пытался настроить себя на позитивный лад. Однако стоило мне разозлиться и возмущённо дёрнуть рукой от внезапного укуса какого-то насекомого, как произошла самая настоящая магия! От моей ладони отделился ослепительно-белый сгусток энергии и, пролетев пару метров, угодил в землю.

– Вот! Вот с этого надо было начинать! – удовлетворённо воскликнул я, когда подошёл и внимательно изучил выбоину. Земля обуглилась и, кажется, немного прожглась. Вот это сила!

Внезапное сотворение магии вернуло мне расположение духа. Я, как ребёнок, начал экспериментировать на ходу, ориентируясь на то, что постепенно осмысливал в своей памяти. Информация медленно сопоставлялась с опытом. Мерзкие насекомые горели ещё несколько раз.

Пробуя свои силы, я, согласно знанию Саргона, доверился остаткам внутренней злости и сжал энергию сильнее. Сформировавшийся шар оказался в несколько раз больше предыдущего. Он впечатался в ближайший валун, оставив на нём оплавленную выбоину и заставив камень дрожать от жара. Даже ненависть к божеству делает меня опаснее! Сила внутри меня пела. Мне хотелось изучить все приёмы, что я мог найти в своей памяти.

В пути я попробовал сжать энергию не только в руке, но и в различных частях тела. И… смог переместиться на десяток метров, сжав её в ступнях. Я не понял, как это вышло. Только что я стоял, а в следующий миг – уже на десяток метров впереди. В ушах засвистел ветер, а желудок подпрыгнул к горлу. Это было не просто ускорение – это был скачок.

Главное – смотреть туда, куда я прыгаю. Полезное умение. Правда, нужно тренироваться, чтобы при выходе из ускорения не теряться. Всё-таки это боевой навык.

Активная трата сил заставила ночных жителей степи избегать меня. Метая сгустки света, я смог выжечь змею, что желала выпрыгнуть на меня из-за горки камней. Энергетический шар прожёг рептилию и разбросал взрывом кровавые ошмётки по округе. Горький запах горелой плоти ударил в ноздри – и на миг я снова оказался в храме, чувствуя, как осыпается песок под пальцами. Меня почти не задело – я заметил змею издали.

Помимо открывающихся сил, я чувствовал, что моя интуиция стала более направленной. В своей жизни я привык ей доверять, поэтому отложил свои эксперименты и решил, что стоит торопиться. Что-то важное ожидало меня там, куда меня несли ноги. Указания Саргона, воющая интуиция... Я уже пекусь о будущей пастве этого высокомерного придурка? Или это ещё один подарок вроде памяти? Так или иначе там меня ждут испытания и большая сила. А значит…

Я ускорил шаг. Ветер ощутимо зашумел в ушах, а волосы окончательно растрепались. Но в голову лезли мысли только о Саргоне. Ненависть после экспериментов испарилась, и её место заняло любопытство. Кто он на самом деле? Я не слышал о таком боге ни разу на Земле. Чем повелевает? Какова граница его могущества? Почему он так привязан к смертным, если боги сами же их и сотворили? Если верить мифам, конечно.

Древний, конечно, не сахар, но спас меня, дал цель. Он мог бы сделать меня совсем другим. Полностью заместить мою личность и сделать послушным болванчиком. Когда его рука пронзила мою грудь, я ощутил это. Его власть надо мной тогда была безгранична, но он не стал ничего предпринимать, а сдержал слово. Возможно, он и правда добрый бог, который решил вернуться в трудный для вселенной момент. Но он также высокомерный индюк! Никакие его заслуги этого не отменят.

Впрочем, этот поток мыслей вскоре перекрыли сигналы от интуиции. Она уже не просто скреблась кошкой в сознании. Она выламывала дверь и делала это всё яростнее. Чувство опасности больше не тревожило, а прямо жгло мой разум. Долой эти метания. Подумаю обо всём, как прибуду на место. Раз уж так кричит моя интуиция, я точно куда-то сильно опаздываю.

***

Я бежал. Бежал изо всех сил. Энергия окружала меня серебряным покровом, ускоряя каждый шаг. Я почти не касался травы – ступал невесомо и словно парил в воздухе после каждого нового толчка. Интуиция кричала, но уже не так отчаянно. Наконец месяц выглянул из-за нагрянувших облаков и осветил верхушки надвигавшегося леса. Прямо у опушки стояло около десятка домов. Проклятие! Поддавшись жажде действовать, я забыл сверяться со звёздами и отклонился с пути.

К деревне я приближался, уже не чувствуя себя полным энергии. Бег по степи и эксперименты с магией ощутимо вымотали меня. Однако сил ещё оставалось прилично. Теперь меня вела не распирающая энергия, а бьющаяся в такт сердцу интуиция. Возможно, не стоило перед будущими неприятностями растрачивать тот запас сил, что дал Саргон. Но я обязан был понять, на что способен, – и вины за это не ощущал.

Осмотрев издали деревню, я не заметил ничего необычного. Деревня как деревня. Деревянные избы были плотно сбиты. Ставни и двери закрыты. Ночь всё-таки. Может, тут водятся хищники? Я не спешил приближаться. Чувствовал: что-то не так, но не мог понять, что именно. Не хотелось попасть в ловушку, а потом объяснять местным, кто я и что делаю здесь среди ночи. Я знал, что могу понимать местных, но не был уверен – поймут ли они меня.

Ощущение опасности затаилось на грани сознания. Сидело на задворках разума, как та «мысль», что пожирала мою память, и не уходило. Месяц, выглянувший снова, позволил разглядеть не только ближайшие дома, но и всю деревню. В центре – небольшая церковь, рядом с ней дом покрупнее. Старосты? Или кого-то ещё? А вокруг них с каждой стороны по два-три дома и многочисленные пристройки.

Осмотр ничего не дал. И что делать? А почему я переживаю?! Я, чёрт возьми, слуга бога, могу кидаться почти что фаерболами! Это обычные деревенские мужики должны меня бояться, а не я их. В случае чего сила на моей стороне, а там уж как-нибудь договорюсь.

Решившись, я одним движением перемахнул через хлипенький забор и сделал пару шагов к одному из домов. Но стоило мне это сделать, как все декорации будто подменили. Я услышал крики и мольбы со стороны церкви. Глухие удары металла о дерево разносились по всей деревне. В нос ударил металлический запах, а прямо передо мной лежало растерзанное тело женщины.

Всё в кровоподтёках, одежда закрывала самые страшные раны, но лужа свежей крови под ней давала понять – ещё совсем недавно она была жива. Из кармана её платья выпал платок с неоконченной вышивкой – цветок с одним лепестком. Этот платок врезался в память не хуже горки земли на могиле отца. Ещё пребывая в шоке от происходящего, я попятился назад, пока не уткнулся в злополучный забор.

Куда я попал? Что здесь происходит? Почему я не увидел это сразу?! Вдруг моя спина будто прошла сквозь что-то. Оглянувшись, я ничего не увидел, но почувствовал своей аурой. Стоило копнуть в знания, данные Саргоном, как брови сами поползли вверх. Барьер. Непонятно, какой именно вид защитной магии был использован здесь, но вряд ли что-то сложное.

И всё-таки, если каждую деревню на десяток домов защищают целым барьером, то мне в этом королевстве даже с силами от бога делать нечего. Однако самым страшным было даже не это. Этот барьер должен был защитить от проникновения. Но он настолько ослаб, что моя аура позволила мне пройти внутрь как нож сквозь масло. И не только мне. Охранные чары были тёплыми. Слишком тёплыми. Их пробили недавно. От чего бы здесь ни защищались люди, оно проломило барьер. И уже здесь.

Последняя мысль отрезвила, сбивая поток страха. Я выбирался из ситуаций и похуже. И я уже умирал. Тем более... Мой взгляд скользнул на тело. Это не женщина, как я подумал в начале. Присмотревшись, я понял – она была ещё подростком, судя по лицу. Я не успел спасти отца. Теперь не успел спасти её. Гнев рождался в груди, поднимаясь всё выше и охватывая тело.

Внезапно в левом от меня доме раздался глухой стук, будто что-то упало. А после послышалась возня и крик:

– Эд, беги! – кричала женщина. На улицу, отворив дверь, передо мной выскочил мелкий пацан. В дверном проёме я успел заметить кричавшую. Она заслонила собой вход, выставив руки перед кем-то.

Ну уж нет. Больше никто не умрёт! Я использовал рывок и оказался в проходе сразу за женщиной. Казалось, тело работало на автомате. Схватив её за шиворот, я оттолкнул её за себя и уверенно шагнул вперёд. Навстречу мне из темноты коридора выступил полусгнивший скелет.

В руках это подобие нежизни держало обломок ржавого бастарда. В глазах черепа горело лиловое пламя, а челюсть мерзко щёлкала. Я, может быть, и испугался его, если бы не гнев, затопивший разум. Я злился на себя, свою слабость и то, что из-за излишней осторожности и невежества не успел. А интуиция предупреждала! Но в моём гневе была не только человеческая часть. То божественное, что заложил в меня Саргон, гневалось не меньше. Мерзкое извращение жизни. Уничтожить. Изгнать. Очистить!

Скелет не стал долго выжидать и замахнулся своим обломком. Я уже знал, что делать – сжал до предела энергию в ладони и отпустил свой гнев. Вырвавшийся из руки сгусток света осветил весь дом и был размером с мою голову. Он был ещё больше тех, что я мог создать сам, даже злясь.

Шар света, несмотря на тяжёлое гудение вокруг себя, ударил мертвеца в грудь на удивление быстро. В ту же секунду он выжег и поднявшую его магию, и сам скелет – останки нежити разлетелись по коридору. Гнев на миг притих, но не исчез. Я ощущал: рядом ещё полно «друзей» этой твари.

В нос ударил ядовитый запах мерзкого отродья. Но я не обращал внимания. Я уже собрался идти дальше, но сзади послышались рыдания. Мертвецов там не было – я точно это знал. Обернувшись, я застыл на месте. Открывшаяся мне картина глубоко засела в памяти. Выскочивший парень стоял молча, уставившись на тело девушки, и рыдал. В руке он крепко сжимал деревянный кинжал. Его мать обхватила ребёнка и прижимала к себе, гладя и успокаивая.

– Сестра… – он тихо бормотал и повторял, но я смог услышать его. Едва притихший гнев стал разгораться с утроенной силой.

Я отвернулся и зашагал прочь от чужого горя. Я бессилен его исправить. Но могу предотвратить новое. Стоило мне выйти с другой стороны из дома, как наткнулся на ещё одну схватку: на лежачего мужчину набрасывалась нежить. Один скелет пригвоздил его ногу к земле обычными вилами, другой пытался добить обломком меча, но мужик отбивался небольшим кинжалом. Рядом уже валялся скелет с пробитой глазницей.

Моё появление отвлекло тварей. Воспользовавшись этим, мужчина пронзил ближайшему глаз. Скелет тотчас рухнул. Другое отродье выдернуло вилы и двинулось на меня. Мужчина закричал и схватился за ногу. Не успел мертвец ступить и шага, как тут же получил сгусток света в грудь. Отлетев, он рассыпался, правда, не так эффектно, как первый. Я подошёл ближе. Мужчина присел и отрезал лоскут от рубахи, пытаясь перевязать ногу.

– Что с Эдом и Хильдой?! – спросил он, не прекращая попыток перевязать ногу.

А он сможет понять меня? Если да, то большая часть сложностей пропадает. Знания из памяти подсказали – я могу понимать любое разумное существо. Ну хоть тут Саргон не подгадил.

– Живы, – мой голос звучал потусторонне.

– И то хлеб. А ты кто такой будешь? Я тебя здесь раньше не видел, – не расслаблялся мужик, продолжая попытки оказать себе помощь. Около его рук лежал кинжал. Даже сейчас он не расслаблялся.

– Зови меня Странник. Я путешествую и услышал звуки боя. Я за живых, – вкрадчиво проговорил я. Помня о предостережении Саргона, я назвал первое, что пришло в голову. Потом придумаю нормальное имя, когда завладею всей нужной информацией.

– Это уже понятно, – чуть расслабился мужчина. – Хорошо ты этого приложил.

– Позвольте? – я подошёл вплотную и указал на рану.

– Да плёвое дело, магистр. На солдате всё как на собаке заживёт, – попытался отказаться от помощи бывший легионер. Это выдавал амулет в форме знакомого орла. Я чувствовал – в ране было что-то. Оно ощущалось и от мертвецов, но несколько иначе. Возможно, яд. В любом случае оно несло опасность. Впрочем, я ясно ощущал, что смогу побороть это.

– И всё же, я настаиваю. В вашей ране есть что-то. Частичка мертвецов, – долго уговаривать мужчину я не собирался. Тут ещё полно целей.

– Тогда уж помогите, магистр, – тут же сдался солдат.

Я наклонился и оглядел рану. В темноте схватки это было не видно, но я видел отчётливо следы горящей лиловым огнём субстанции. Повинуясь наитию, я возложил руки на ногу мужчине поверх раны и отпустил свою силу. Ладонь на секунду стала гореть огнём, а во рту появилось ощущение, будто я захлёбываюсь. Мужчина вскрикнул, и тут же изумлённо затих. Подняв руки, я был ошеломлён не меньше его. Уродливая кровоточащая рана закрылась, её края покрылись небольшой свежесформированной коркой и более не кровоточили. Следов лиловой субстанции не осталось.

– Спасибо, магистр, спасибо! Спасите и остальных, прошу вас, спасите! Они там, в церкви! – как заведённый запричитал мужчина. – Я... я испугался за жену и детей. Мы думали сбежать, пока не стало слишком поздно, но твари из домов погнались за нами. Простите меня, их слишком много… – впадал в настоящую истерику легионер. Лёгкая пощёчина ошеломила его.

– Ещё ничего не кончено, солдат. Идём, нужно помочь остальным, – и, не слушая его ответа, я поднял его на ноги одной рукой.

– Д-да, магистр! – он поклонился, затем схватил свой кинжал и последовал за мной.

Я уверенно вышел за забор дома и на улице столкнулся с поджидавшими меня скелетами. Их было трое, в руках – натянутые охотничьи луки. Стрелы синхронно устремились ко мне. Я понял, что от всех не увернусь. Но этого было и не нужно. Благодаря гневу и божественной силе я ощущал, где прячется нежить, и был готов. Знания от Древнего давали многое. А самое главное, что, наткнувшись на такой барьер у входа в деревню, теперь я знал – барьеры можно ставить не только на место, но и вокруг себя. Поэтому, когда стрелы достигли моего тела, белая дымка окутала меня. Стрелы, бессильно стукнувшись о неё, упали к моим ногам.

Распалив гнев в груди ещё сильнее, я сфокусировал его и выпустил. Но не ладонями, а пальцами, придавая каждому сгустку света более вытянутую форму, похожую на стрелу. Три стрелы из света сорвались с моих рук. Не ожидавшие подобного скелеты были уничтожены, а я выдохнул, ощутив, что порядком вымотался.

Тяжёлое дыхание плавно переходило в одышку, будто я тягал железо часами, а не участвовал в паре скоротечных драк. После провёрнутых фокусов со стрелами света пальцы подрагивали и нехотя меня слушались. Тц, в степи я потратил большую часть своих сил на эксперименты!

– Кажется, моя помощь вам ни к чему, магистр, – удивлённо оглядывал упокоенную тройку вышедший за мной мужчина.

– Мои силы на исходе. Не отставай, – проклиная себя за слабость и недальновидность, я решил продолжить своё продвижение к финальной цели.

Пока мы обходили двухэтажное здание церкви, шедший за спиной солдат начал тихо молиться.

– Да помогут нам боги, да… – шептал мужчина у меня за спиной.

– Твои боги глухи, солдат, – внезапный гнев почти превращал мой голос в шипение. – Молись моему, если хочешь выжить! – не до конспирации. Я ощущал силу своего будущего противника. И она… на совершенно другом уровне.

– Так вы жрец, мастер? Как же зовут вашего бога? Он часть Имперского культа? – посыпался поток вопросов от солдата.

– Да, Древний. Не знаю. Что ты заладил! Тебе так важно знать, кто он и что? Я сам не знаю больше твоего. Знаю, что он бог. Знаю, что мы с тобой живы только его милостью. А мне сейчас нужны силы, – зло смотрел я на мужчину. – Не знаешь молитвы, проси, искренне проси победы нашему делу, – чуть смягчившимся тоном пояснил я основной нюанс благодаря всплывшим в голове знаниям.

– Простите, мастер, – осёкся мужчина и пошёл молча.

Злюсь, потому что он молится другим богам, а не Саргону? Это точно не мой гнев. Надо будет разобраться с этим позже. Но вместе с уколом вины за свою несдержанность я почувствовал, как тонкий ручеёк силы начал вливаться в меня, по капле наполняя энергией. Значит, он воспринял меня всерьёз. Приятно! Слишком мало, чтобы чувствовать себя бодрым. Но хватит на что-то мощное. Возможно, даже пару раз.

Когда мы обошли самое большое здание в деревне, нам открылась картина, как тройка скелетов разломала дверь. В руках они держали топоры лесорубов. Из храма доносились крики, плач и мольбы, давая надежду на то, что там ещё есть живые. Но сломавшие дверь скелеты не были основной опасностью.

Словно ощутив моё приближение, из коридора показался вожак. Я никогда ранее не видел нежити, и не разбирался в их видах. Но сейчас я был уверен – передо мной умертвие. У скелетов горели лиловые искры в глазницах. У этой твари, по моим ощущениям, всё тело было полностью объято лиловым пламенем. А в глазных провалах черепа полыхали огонь и ненависть к живому.

Разложение, казалось, почти не коснулось рыцаря, чьё тело теперь занимала злая воля вожака скелетов. Его доспех был полностью латным и закрывал все участки тела, кроме кистей и лица. В левой руке он держал бастард, а в правой – чью-то голову. На поясе висел кинжал в позолоченных ножнах. Выйдя из мрака церкви, умертвие швырнуло под ноги голову защитника церкви и хищно зашипело. На лице убитого навеки застыла маска ужаса.

– Твоя будет следующей, жрец, – пророкотала нежить лязгающим, будто ржавая сталь, голосом.

Не став отвечать, я создал в руках сгусток света. От него начало распространяться лёгкое гудение. Я вложил в него гнев и энергию, что смог получить от спасённого мужчины, имя которого так и не успел узнать. Но что-то было не так. Интуиция, молчавшая каждую схватку до этого, снова взбесилась. Пока я пытался понять, что не так, мужчина метнул кинжал в умертвие. Но один из скелетов заслонил собой вожака. Метя в глаз твари, легионер теперь мог лишь бессильно смотреть, как кинжал застрял между рёбрами нежити. Хитрое отродье!

Умертвие с опаской осматривало шар света в моих руках и не спешило атаковать, боясь подставиться. Видимо, скелеты не слишком-то проворны в отличие от него! Не став дожидаться наших действий, двое мертвецов начали приближаться. Если я атакую их, то вожак бросится в атаку, и тогда нам точно конец. Умно. Как бы его переиграть? Мои руки удерживают магию, но сейчас я бесполезен! Что же делать?

Внезапно солдат, стоявший возле меня, ловким движением руки выхватил из сапога нож и метнул его в глаз скелету, что шёл на меня. А после, сам прыгнул на своего, поймав его оружие за топорище. Получив нож в глаз, шедший на меня скелет пал грудой костей.

– Давай! – кричал мужчина.

Но я не слушал. Шар света уже летел в сторону умертвия. Вот и всё. Расчёт оказался верным: ближайший скелет не успеет закрыть тварь собой, контролируя вход в храм. Ожидая лёгкой победы, я совсем не был готов к происходящему. Врезавшийся в умертвие сгусток света вместо того, чтобы упокоить нежить, отскочил от него и врезался в стоящего рядом скелета. Тот моментально развалился. Я замер, в шоке глядя на произошедшее!

Парой быстрых скачков преодолев разделяющее нас расстояние, вожак замахнулся и ударил меня мечом. Последние крохи энергии, что ещё могли теплиться во мне, ушли на мгновенное создание щита. Если в прошлый раз он остановил стрелы мертвецов уверенно, то в этот раз меня спасла лишь удача. Не ожидав, что меня защитит щит света, умертвие отшатнулось, готовясь к новому раунду противостояния.

Вот только я еле стоял на ногах. Более я не чувствовал в себе божественной энергии. И по мере того, как окружавшая меня дымка из серебристого света слабла, в глазах умертвия будто зажигалось мрачное ликование.

– Больше, чем убивать вас, я только обожаю смотреть, как ваша вера гаснет вместе с вашей жизнью, – морально давила тварь.

Проклятие! Тело не двигается. Вот и всё, да? В самом начале так проиграть. Чёртов Саргон. Чёртов мир, чёртов предок! Достав с пояса кинжал, умертвие начало медленно приближаться, смакуя отчаяние, окутывающее меня. Но ещё не всё! Осталось ведь оружие последнего шанса! Мысль, что была на краю сознания... Ты же что-то делаешь? Я потянулся к ней. Не знаю, сколько я забуду в этот раз. Однако всё лучше, чем смерть. Я не могу проиграть! Прошу, дай мне сил на ещё один удар.

– Мастер, нет! – вскрикнул солдат, одолевший скелета.

Оглянувшись на меня и вожака, мужчина подхватил топор и бросился на умертвие. Тварь даже не взглянула на него. Плавное движение меча – и вот рука мужчины с оружием отделяется от тела. Ещё удар, но уже ногой, и он отлетает с чудовищной силой, ударяясь в стену церкви. Крик мужчины заставлял кровь застыть в жилах. Он упал, как падает брошенный мешок, а не воин – с тупым стуком. И после – затих. Неподалёку от него лежал тот самый украшенный кинжал, что он метнул в нежить.

Разум заволокла кровавая пелена. Сила наследия души, откликаясь на мой страх, пришла на помощь. Воспоминания прошлого начали таять одно за другим. Саргон молчал, а видения башен из черепов, марширующих войск и развевающихся бесцветных знамен приближались.

– Умри! – я закричал, чтобы выразить переполняющие меня боль, гнев и злость. В моих руках за доли мгновения сформировался не шар, а настоящее копьё, состоящее из света. Сейчас или никогда! Я ударил в грудь умертвия. В этот раз я смог пробить защиту твари.

Нежить отшатнулась и с диким визгом, оглушившим меня, взорвалась столбом света. Мерзкий запах горящих костей и обугленной плоти стал заполнять площадь. Руки тряслись, а тело слабело.

– Победа? – я задал вопрос и упал на колени.

Чудовищная слабость откатом навалилась на меня. В горячке боя не заметил, но в предплечье торчал кинжал твари. Видимо, мы ударили одновременно: мертвец хотел нанизать моё сердце или вроде того, но моя рука и магическое копьё помешали его задумке.

– Дьявол, – единственное осмысленное, что вырвалось из меня тогда. Ощущая остатки исходившего от кинжала лилового огня, я вытащил его, и кровь полилась из меня как из фляги. Или смерть от яда, или от кровопотери. Я выбираю второе. Воспоминания таяли, но даже сила наследия моей души не могла помочь ране закрыться.

Из храма стали выходить люди. Пара стариков, десяток женщин и дюжина детишек. Ни одного мужчины. Я почти опоздал. Они бросились оказывать помощь осевшему солдату. Но мужчина уже был мёртв. Пара мальчишек побежала осматривать деревню вместе с матерями на предмет оставшихся врагов. Женщины были вооружены вилами и косами, а дети – рогатками.

Несколько из женщин и стариков бросились ко мне. Они не знали, как помочь. Я слышал, как они просят детей принести каких-то трав. Но такую рану травы не вылечат.

– Молитву… моему богу… Древнему… за ваши жизни… – всё, что я смог из себя выдавить.

Они застыли как овцы за закланье, не смея пошевелиться. Сознание накрывала кровавая пелена, а тело – жгучая боль. Стоявший запах несколько отрезвлял, но не мог помогать оставаться в сознании вечно. На площадь вышла и та женщина, которую я спас в доме. Она остановилась около убитого мужа, переводя взгляд с него на вход в церковь и обратно. Долгие мгновения тишины разрезал её, полный боли и гнева, голос:

– Делайте что мастер говорит! Если в округе есть ещё мертвецы мы все умрём! Он наша последняя надежда. Эрлан уже сбежал, так пусть его бог нас спасает! – крестьянка старалась говорить уверенно, но бисеринки слёз у её глаз выдавали её с головой. Никто не стал ей возражать.

Время уходило. Я знал, что если отключусь, то больше не открою глаз. Но судьба сжалилась надо мной. Без лишних нареканий эти люди решили послушать женщину и меня. Не все, но большинство. Они на моих глазах возносили молитвы Саргону, прося Древнего исцелить меня. Каждый говорил слова на свой лад, но искренне. Их голоса звучали поначалу робко, но чем дольше они говорили, тем увереннее становились слова. Они молились так, как просят о самом важном – не для себя, для него. Этот акт молчаливого принятия новой религии по просьбе женщины, потерявшей любимого, и человека, который их спас, поразил меня. Вот так просто?

Просьба о моём спасении от обычных людей не пропала зря. Я чувствовал, как энергия в теле от каждой искренней просьбы, обращённой к Саргону, понемногу прибавляется. Кристина любила повторять: лекарство работает только в комплексе. Вера, кажется, работала так же. Я уже лечил солдата, а значит, смогу и себя. Нужно сосредоточиться. Наследие предка соединилось с дарованной от искренних просьб энергией. Шумный вдох и тяжёлый выдох. Я смогу.

На глазах оставшихся жителей я положил свою здоровую ладонь поверх раны, и от неё полился ослепительно-белый туман, окутавший всё предплечье. Несколько долгих секунд я выжимал из себя всю доступную энергию и пытался залатать рану. Она с трудом, но подчинялась. Борьба за жизнь окончилась моей победой, но корки не было. Рана всё ещё немного кровоточила, но не сплошным потоком, а в разы слабее, будто глубокий порез. Такое можно и бинтами вылечить.

– А вот теперь давайте ваши травы и поесть. В окрестностях деревни больше нежити нет, – устало дал новые указания я.

Моё чутьё, когда я был полон энергии, охватывало всю деревню и кусочек округи. Поэтому о неожиданном нападении сейчас не приходилось волноваться. Жестом попросил старика, стоявшего неподалёку, помочь мне подняться. Нужно дойти до церкви и уже там можно будет выдохнуть.

Я вымотался настолько, что даже с посильной помощью еле передвигался. По пути в церковь я остановился около тела солдата. Он вернул мне долг, дал нужное время, чтобы подготовить атаку. Если бы я знал, как надо бить сразу, то он был бы жив.

Я стоял и смотрел. Хотелось сказать хоть что-то, но внутри было пусто. Однако, внезапно, слова сами стали ложиться на язык, прежде чем я успевал их осознать:

– Покойся с миром, пусть твой дух найдёт дорогу к вотчине предков, – тихо произнёс я.

– Вы из империи, мастер? – удивлённо спросил меня старик, когда мы вошли в церковь.

– Нет, но… почему-то именно эти слова мне хотелось сказать, глядя на него. Он остался солдатом до конца и выполнил свой долг. Его семья выжила, – говорил я, сам сравнивая конец мужчины и свой.

Что ж, может быть, я и встречу более эпичный конец однажды, чем он. Как минимум планку мне задали мощную. Надо не ударить в грязь лицом. Так, отвлекая себя от прошедшей в сантиметрах смерти и отходя от шока столкновения с враждебной магией и живыми мертвецами, я постепенно восстанавливался.

Двери с протяжным скрипом отъехали в стороны, давая больше места для входа. Церковь представляла собой небольшое помещение на несколько десятков человек с центральным алтарём для поклонения божествам, входящим в местный пантеон. С противоположной стороны от входа наверх вела небольшая лесенка, вход в которую был завешан медвежьей шкурой. Сейчас половина лавок была разбросана, а другая искромсана топорами нежити. Несколько женщин пытались убрать тело убитого мужчины из храма. Он был облачён в кольчугу, но она не помогла бедняге против силы умертвия.

Здесь пахло ладаном, воском, деревом и железом. Доски под ногами скрипели, но не прогибались. Тело прострелило болью – предплечье давало о себе знать. Я поморщился и поспешил присесть на одну из двух целых лавок. Мальчишка, перепрыгнув труп, поднёс мне кружку воды, и я залпом опрокинул её в себя. Поблагодарив ребёнка, я спросил у старика, который сопровождал меня:

– Как тебя звать-то, отец?

– Осрик, мастер. Я здешний староста, – важно отвечал мужчина.

– И часто у вас подобные налёты случаются? – криво усмехнувшись, поймал взгляд старика.

– Первый раз за всю мою память, мастер, – было видно, что старик мнётся. – Пару недель назад в Грейвуде, это лес, что у деревни растёт, какая-то чертовщина началась. Пропали грибники из Лощинки, деревеньки неподалёку. Так бургомистр сразу выслал нам парней побольше. Они лес прочесали, всю нечисть, что там была, побили. Правда, грибников так и не нашли. А теперь и с нами вон как оно вышло, – старик снял шапку и неуверенно смял её.

Ага, значит, уже что-то такое было? Но, кажется, или людей бургомистра обвели вокруг пальца, или они о чём-то забыли в докладе. Вспоминая о силе умертвия, мне почему-то не кажется, чтобы солдаты стали скрывать столкновение с подобным. А значит, тварь спряталась от вооружённого отряда.

Выходит, я стал врагом какого-то некроманта, власть которого над округой пока не так сильна, как ему хотелось бы. Это, как ни странно, хорошо: значит, некромант далеко не всесилен, и я смогу проще договориться с местными власть имущими. Ведь эта проблема должна для них быть весьма острой. А там и проявлю себя, и, возможно, заинтересую кого-нибудь богом, который чудеса творит. И вот уже начало церкви имени Древнего положено.

Пока я размышлял и переваривал первые новости, вернулись посланные за травами детишки. Они перебивали резкий запах крови и источали душистый аромат. Хильда прямо на алтаре для подношений в котелке их выварила, приложив к повязкам. Церковь заполнял душистый запах трав, вытесняя прочие. Он успокаивал, как воспоминание из далёкого детства, что я смог сохранить. А после она вызвалась обработать мою рану. Никто не оспорил её желание. Она наложила повязки с травами и бинты на руку, а после тихо сказала:

– Спасибо, мастер. Сегодня наши судьбы оказались в ваших руках волей Древнего. Вы дали нам шанс жить, – промолвила женщина.

– Хильда, я правда не понимаю. Я не уберёг твоего мужа, не успел спасти дочь. Почему ты мне благодарна? За что? Да ещё и славишь моего бога, а не своих? – искреннее недоумение в моём голосе заставило её изумлённо взглянуть в мои глаза.

– Как же это, мастер. Вы настоящий жрец, защитили нас от нечести богопротивной. Был тут тоже один жрец. Мы как узнали, что в Лощинке половина домов опустела, сразу в город Осрика послали. Собрали что могли. Последнее отдали, лишь бы хоть послушника какого дали нам. Или ритуал какой бы провели, богов умилостивить. Пришёл аж целый жрец, мастер! Да какой – сам Эрлан, аж из храма Остенгара. Приехал вчера. Провёл свои ритуалы. А сегодня ночью перед нападением сбежал, со стражей всей. Мы когда в дом богов набились, думали: хоть тут нечисть не пройдёт. Защитит свою паству пантеон. Ан нет, дверь выломали и Элвину голову враз срубили. Бросили нас, мастер, и боги, и бургомистр, на растерзание мертвецам. Только вы в трудный час пришли. Я видела, как вы лечили мужа и себя. Воистину, Древний послал вас спасти наши души из лап тьмы. За спасение душ благодарим мы вас, – поражённый речью женщины, полной скрытой боли, я не сразу обратил внимание, что за нами внимательно наблюдают большинство выживших.

– Мой бог щедр, его властью ваши души не только могут спастись, но и жизни измениться к лучшему! – решил я ковать железо пока горячо. Конечно, вид у меня был такой себе, но мою силу видел каждый из присутствующих.

Хильда внимательно оглядела моё лицо, кивнула и удалилась. Остальные промолчали, только Осрик кидал на Хильду осуждающие взгляды. Старик смотрел на меня, и в его глазах читался не только страх перед богами, но и ужас передо мной – человеком, который играючи обратил в прах тварей, что убивали вооружённых и обученных людей.

Пока я переваривал первые новости, староста суетился неподалёку, руководя работами по превращению церкви во временный оплот для ночлега. После нападения никто не желал возвращаться в жилища, всё ещё надеясь на возможное заступничество богов. Старик нет-нет да кидал на меня тревожные взгляды, но отвлекать от размышлений не пытался. Когда в конце концов я понял, что он ждёт именно моего дозволения, сказал:

– Я вижу, что-то гложет тебя, Осрик, – намекнул я, стараясь сделать голос максимально мягким и дружелюбным.

– Мастер, господин. Я вижу, вы сильны как жрец. Простите, что мы вкушаем в доме богов. Все мы живы их милостью – ваших или наших, но живы. Прошу, скажите им, пусть не гневаются на нашу деревню. Нам лишние проблемы за богохульство не нужны, – выжидательно уставился на меня староста.

И это всё? Их чуть не убили, а единственное, о чём он волнуется, – это мнение богов за то, что они нарушают их покой здесь?! Моё недовольство отразилось на лице, но ответить я не успел.

– Потерпят твои боги. Как помогать нам, так сбежали они и деньги наши прихватили. Или ты выгораживать их перед мастером вздумал, старый осёл? – взорвалась Хильда, расстилавшая шкуры для ночлега неподалёку.

– Молчать! – не выдержал я. – Не время для ссор. Это мог быть не единственный отряд мертвецов. Выжили мы все действительно милостью наших богов. Вот только силу выжить дал именно мой. А ваши забрали последнее. Дальше сами думайте. Не мастер я речей, а воин, – слова снова сами сорвались с губ. Но, произнеся их, я понял – так и есть.

– Ну, раз воин, то вот как раз ночная похлёбка для защитника нашего, – с доброй улыбкой женщина, которая варила ужин, поднесла ко мне тарелку с ложкой и чем-то похожим на овощное рагу. – Уж чем богаты.

– Спасибо, – вежливо кивнул я ей.

На этом все разговоры на повышенных тонах прекратились. Все стали ужинать. Дети, успокоенные матерями, наелись и засыпали на руках. Женщины вскоре и сами стали расходиться и засыпать. Сегодня люди были слишком напуганы и истощены для сплетен. Осрик ушёл дежурить на второй этаж, высматривая нежить, но уже через четверть часа, по ощущениям, со второго этажа раздался храп.

– Ну, я ему сейчас задам, ослу, – негодующе встала Хильда и решила направиться на второй этаж.

– Хильда, постой. Мои силы начали восстанавливаться, так что этой ночью нам уж точно ничего не угрожает, – остановил я женщину, слегка приукрасив ситуацию. – Лучше расскажи, что да как тут у вас. Не местный я, путешественник. Хожу и несу правду своего бога. Шёл через степь, а тут такой горячий приём. Просветишь?

– Так вы с той стороны Степи? Ох, я столько баек слышала, – погрустнела женщина. Но довольно быстро взяв себя в руки, встрепенулась:

– Конечно-конечно, мастер. Задавайте вопросы, я постараюсь рассказать, что знаю.

Так и прошёл остаток моего вечера. Под мои стоны от боли в предплечье заботливая женщина поведала много интересного. Начать стоит с того, что сейчас я нахожусь в Ктистской империи, на самом её юго-западе. Сама империя раскинулась от моря до моря, ограниченная с юга степями, а с севера – содружеством королевств. В Степи постоянных государств нет, кочевники в основном воюют, торгуют или совершают набеги на поселения.

Мы находимся в герцогстве Дорсария. Названо оно так по имени компромиссной столицы – Дорсара. Столица поначалу не была самым важным городом. Но её стратегически важное расположение: почти на полпути между главным добывающим и промышленным центрами герцогства – позволило ей быстро вырасти. Знать не могла договориться, кто главнее. А вот имперский наместник подсуетился, всех помирил и про себя не забыл. Так появилось герцогство и его столица.

Хильда говорила ровно, почти монотонно – так говорят, когда повторяют заученное. Я не перебивал: каждое слово отвлекало от пульсирующей боли в предплечье. Она замолчала, глядя куда-то в сторону. Я понял – она вспомнила мужа.

Как заметила женщина, Дорсария – одно из самых богатых герцогств в империи. Тут и крупный речной порт, выходящий в море, и пахотные земли, и от самой империи хребтом гор отгорожено, и сухопутный тракт через Малую степь в империю проложен. В общем, этим землям повезло и с обилием серебряных рудников, и с притоком поселенцев из разных частей империи. Она говорила, а я смотрел на её руки – они дрожали, но голос оставался ровным.

Прошлый герцог правил аж двадцать шесть лет, что для средневековья, которое тут цветёт и пахнет, весьма солидный срок. Неподалёку от нас находится крепость Остенгар – она является щитом герцогства от кочевников. Но так как старый герцог просто откупался (это было банально дешевле войны), по-настоящему тут никто не воевал последние лет десять. Также в округе, на равнинах между горами и лесом, разбросано ещё довольно много деревенек по типу этого Урочища или Лощинки. Все они живут за счёт торговли Остенгара и имеют довольно обширные связи с городом.

Кроме того, Дорсария – одно из самых привлекательных мест для набора в имперскую армию. Оно было завоёвано не так давно по меркам существования империи. Поэтому свирепых воинов, желающих за золото послужить василевсу, всегда хватало. После службы, когда ветераны возвращались в родные края, среди крестьянства герцогства появлялась прослойка бывших воинов. От этого герцогство считается одним из самых могущественных вассалов империи.

Всё бы хорошо, да только в империи идёт гражданская война между наследниками покойного императора. В ней даже старый герцог сгинул, а у нынешнего умерло двое старших братьев. Единственный оставшийся сын своего отца к принятию титула не готовился. Он пока никак себя не успел проявить, стараясь поддерживать отцовский порядок. Но, судя по увиденному мной тут, скоро это герцогство ждут огромные потрясения. Когда речь зашла о гражданской войне, её голос дрогнул. Я заметил это, но не подал виду – последнее, чего она желала, была жалость.

Н-да, жаль, конечно, что Хильда не знает, сколько в мире континентов и как они называются, но даже то, что она знает, – уже чудо. Всё благодаря её мужу, который не так давно был с “почётом” уволен из тагмы – ему выплатили лишь десятую часть жалования, ведь содержать столько войск затратно. Вот и кинули вояк. Наёмники-то дешевле будут. Первое время. А чтобы подсластить пилюлю, выделили землю здесь. Старый герцог уехал решать вопрос передела земель, да помер.

Наговорился я, честно сказать, на целую жизнь вперёд. Приходилось останавливать и направлять на нужные моменты фокус внимания женщины, которая хотела рассказать мне все байки своего мужа и все сплетни, что слышала за жизнь. Увлечённый новыми сведениями, я не сразу ощутил, что жжение в руке стало куда сильнее, но не придавал этому значения. Пока боль не стала невыносимой и я не решился обследовать себя. Предплечье охватила агония, и я уже не мог понять – то ли это рана, то ли тяжесть услышанного. Поблагодарив наконец уставшую женщину, я приготовился спать, отказавшись от шкур. Развернув повязку, увидел, что ранение выглядело неприятно. Рана открылась и кровоточила, но слабо. Нужно больше практики, чтобы лечить с первого раза.

Моя рука снова окуталась светом. Медленно, но верно появилась корка, а мне стало лучше. Я, уставший, наконец мог отдохнуть. Что ж, слова Саргона полностью сбылись. Это место – отличный старт для его планов.

Но эта ночь решила преподнести ещё один сюрприз. Стоило мне начать проваливаться в сон, как рана стала жечь сильнее. Сжав от боли зубы и сорвав свежую повязку, я увидел, как рана не просто кровоточит, а из неё выделяется гной. Мерзкая нежить! Похоже, что своими силами мне тут не разобраться. Надо просить помощи у Саргона, если он хочет, чтобы его самый результативный жрец ещё побегал. Но рана будто взбесилась: начала жечь ещё сильнее, а на меня набросились лихорадка и сонливость, путая мысли. Я не мог внятно думать, чтобы попросить помощи у своего покровителя. Видимо, заниматься самолечением без понимания процессов – игра в рулетку. А в моём случае – в русскую. Эти мысли стали последними, когда я оставил попытки достучаться до Древнего и, обессиленный, всё же провалился в сон.

***

Я очнулся в незнакомом месте. Матово-тёмный пол и редкие звёзды на небесах. Однако я не успел даже задуматься над тем, где я, как понял, что это за место. Внутренний мир. Очередные испытания? Помощь Саргона? Или мою личность решили окончательно уничтожить? Но никакого мандража не было – только азарт. Что бы ни было источником проблем, он пожалеет, что ступил на мою территорию.

Постепенно, отбиваясь от наползающих жгутов-«клякс» из пола, передо мной вылезло нечто. Гуманоидная фигура из лилового огня, в форме уже поверженного мной умертвия. Проделки некроманта, значит?

– Думаешь, молитва твоему божку спасёт тебя, жрец? Твоя душа уже принадлежит мне! – ярился вторженец, сжигая окружающие его путы.

– Слишком много желающих на мою душу в последние пару дней. В очередь, отрыжка некроманта, – снисходительно заметил я, напрягаясь.

Помня, как стремительно любит резко сближаться эта мерзость, я не собирался подставляться снова. И оказался прав. Огонь вокруг фигуры усилил интенсивность свечения, и она буквально телепортировалась ко мне, как бы кляксы из матового пола ни пытались его схватить. Уж на что, а на недостаток воображения мне никогда жаловаться не приходилось. Поэтому я заставил пол стремительно удаляться вниз.

И вот я парю – точнее, стою на кусочке левитирующего пола. А эта тварь, поторопившись с атакой, нанизана на колья, выскочившие из-под ног. Нежить зло рычала, а окружающий её лиловый огонь постепенно сжигал мою ловушку. Но я ещё только начал! В небе грянул гром. И в стоящую фигуру ударила мощнейшая молния.

Что за бред? Почему оно ещё живо?! Я ясно ощущал, как вкладываю в свои атаки божественную энергию. Но, как в битве у церкви, не мог пробить защиту существа. Только доставлял временные неудобства, вынуждая защищаться.

Внезапно, рядом со мной появилась тень, в которой угадывалась статная мужская фигура, и дала мне мощную оплеуху. Я ощутил то же чувство, что при получении сил от Саргона. Очередное воспоминание истаяло. Не ожидавший подобного, я пропустил мощный толчок и свалился с парящей платформы. Вот только упал я не на матовый пол, а на землю.

Поднявшись, я понял, что теперь нахожусь в степи. Я стоял на холме. У его подножия возвышалась огромная башня из черепов. Неизвестные знамёна без цветов развевались, хотя ветра я совсем не ощущал. А после в голову, оглушая, ворвались звуки битвы. С холма открывался хороший вид на штурм города. Крики защитников и атакующих, рёв огня, пожирающего здания, и мольбы – всё смешалось в одну какофонию.

Умертвие тоже было здесь, у подножия холма. Оно сражалось с безликими всадниками, что кружили вокруг него и поочерёдно атаковали копьями и стрелами. Но даже так оно отражало их атаки и продолжало своё неумолимое приближение ко мне.

Ощутив внезапную опасность, я отшатнулся. И вовремя! Та же тень, что сбила меня с платформы, снова попыталась достать со спины. Да что тебе надо?! Думаешь, я дам похищать мою память? Ни тебе, ни твари не победить! Вспышка злости позволила мне, контратаковав, отбить очередной выпад фигуры в балахоне. Осёкшись, нападавший отступил.

Мы начали смещаться, обходя друг друга по кругу. Что, не ожидал ответа, великий предок? Ты всего лишь тень себя прежнего, да ещё и на моей территории. У тебя нет шансов. Лучше бы помог!

Я атаковал уже сам. Ему может навредить гнев? Так пусть отведает его сполна! Тень блокировала мою руку, но её ответный удар не казался таким сокрушающим, как в прошлый раз.

К гневу добавился азарт. Почувствовав, что имею силы противостоять очередной угрозе, я материализовал в руках пистолет. Посмотрим, что ты будешь делать теперь! Я навёл оружие и выстрелил.

Вот только вместо того, чтобы поразить моего противника, оружие взорвалось в моих руках и позволило мерзкой тени снова достать меня, забирая ещё одно воспоминание. Первое сентября. Я стою на линейке, отец кладёт руку на плечо. Мои детские счастливые годы. Я закричал – не от боли, от потери. Оно мигнуло перед глазами и испарилось, будто этого никогда не было. Плевать, что ты предок. Убью!

Откатившись от нового удара, я вскочил на ноги. Думать было некогда, и в новом раунде схватки я попытался восстановить паритет. Но мои атаки с помощью окружения не поспевали за тенью, а она перемещалась ко мне быстрее, чем я успевал защититься. Наконец, предугадав, где она появится, я вновь попытался атаковать её уже руками.

Но к этому моменту не был уверен в успехе. Страх потери себя сковывал не хуже чёрных «клякс». Тень с лёгкостью увернулась от моей атаки и схватила меня за горло, начав душить. Мы снова оказались на холме, а всадники, удерживающие умертвие, уже были совсем рядом. А ведь ещё с ним разбираться! Страх окутывал меня всё сильнее. Я уже забывал не какие-то детали, а полноценные эпизоды!

Первая записка на день влюблённых, что я подкинул понравившейся девчонке. Первая сходка на квартире одного из друзей. Моё прошлое стремительно разрушалось, а на его место приходили сцены битв, казней, писем и бесчисленных войск.

Находясь так близко к лицу тени, я смог ощутить эмоции, теряющиеся на общем фоне безликого воина. Презрение и равнодушие. Вид ликующего противника вызвал во мне целый всплеск эмоций. И самой сильной был гнев. Я! Не! Слаб!

Это было похоже на взрыв. Окутавшись божественным сиянием, я пробил рукой грудь тени. Хватка на горле тут же ослабла, а сама тень, истощаясь, отступила. И тогда я понял: он не желал моей смерти. Он проверял, достоин ли я, учил. Учил так же, как учили его. Жестоко, но действенно.

Я почувствовал, что что-то неуловимо изменилось. Взглянув на свои руки, я заметил, как они окутаны, помимо божественной энергии, тёмной дымкой, из которой состояла тень. Тень тоже это заметила и, кивнув, предпочла отступить. И что это сейчас было? Ты чуть не убил меня! Гнев подступил с новой силой.

Всадники, окружавшие умертвие, пропали, как и горящий город вдали. Я снова стоял на матово-тёмном полу, а в небе горели звёзды. Только нанеся мощный удар тени, я понял, что же ранее делал не так.

Во внутреннем мире я и правда властен над всем. Но я бил лишь с использованием божественной энергии. Я не верил, что мой удар может нанести существенный урон. Я был уверен, что он принесёт боль. В сражениях же, основанных на использовании веры как энергии, важно не просто бить, а верить в самого себя. Что простой удар раскрошит камень. Что даже тычок обрушит гору. Чем сильнее воля, тем больше веры можно вложить в метафизическую атаку.

Поэтому сражения во внутреннем мире и называются поединками воли. Моя воля была слабее воли умертвия, потому что я не верил в силу своих ударов, в их разрушительную мощь. Да я магию только сегодня получил! Но… учиться действительно нет времени. Нужно побеждать. А чтобы побеждать, нужно верить, что моя атака разнесёт это существо на куски.

Умертвие издало оглушающий вопль и бросилось на меня. А в моих руках появилось то самое копьё, которым я победил его у церкви. Мои руки были окутаны не только божественным светом, но и вуалью из теней.

Совершив шаг навстречу, отродье увязло в полу, и я тут же метнул копьё. Встретившись с телом существа, копьё уничтожило его, а в небо взметнулся столб света, выжигающий лиловый огонь из моей сущности.

Я припал на колено, закрывшись руками от буйства красок. С врагом, наконец-то, покончено. Я закрыл глаза, наслаждаясь отсутствием яда в теле, боли и испытаний. Предок защитил и научил меня. Но его методы… Я потёр горло – оно всё ещё саднило. Наконец-то, я могу отдохнуть.

Я пережил эту ночь. И интуиция шептала: это только начало.

Глава 2. Мнимое могущество.

«Человек предполагает, а судьба располагает.

Но судьба – лишь имя для нашей неспособности предвидеть»

Эдмунд Фератид, «О принятии власти»

Просыпаться было тяжело, но необходимо. Первое, что я ощутил, была боль затёкших мышц. Чувствовал я себя ментально выжатым, но физически был в полном порядке. Всё-таки сражения во внутреннем мире забрали много сил. Но была и хорошая новость. Несмотря на некоторую помятость, божественная энергия успела восстановиться за ночь. И теперь омывала бодростью и жаждой действий, пусть и не так, как сразу после получения сил.

Открыв глаза, я увидел потолок церкви. Нормально ли вообще это место называть церковью? Я думаю, да. Для меня главным было, что оно несло функции церкви. А название… Да чёрт с ним. Потом переучусь, если выживу.

Какие только мысли не лезут после пробуждения. Ощупав себя, я заметил, что меня-таки укрыли шкурой. Волка, не медведя, но всё равно неплохо.

Откинув шкуру и сев, я смачно зевнул. Оглядев церковь, понял, что был не единственным соней. Неподалёку, на другой целой лавке спал Осрик, укрытый медвежьей шкурой. Под левым глазом старика красовался фингал. Хотя вчера, когда он уходил на второй этаж, никаких травм на старике не было. Когда успел? Наверняка Хильда постаралась.

Улыбнувшись от воспоминания об этой неординарной женщине, я поспешил закрыть последний гештальт и заглянул под повязку. Рана, полученная от умертвия, не гноилась. Она выглядела весьма здоровой и была покрыта прочной коркой.

Облегчённо вздохнув, я обратил внимание на свет с улицы. Уже день? Долго я проспал. Увидев пробегающего перед входом в церковь парня, я решил узнать подробнее:

– Малой, не знаешь, сколько времени? Эм, как вы вообще его определяете? – замялся под конец я. Не подумал, что с банальным временем может быть всё так сложно.

– Около девяти, мастер! – чуть прищурившись, одухотворённо заговорил малец.

– Откуда знаешь? – напрягся я.

– Так позади вас приблуда висит, мастер. Она и показывает! – вскинулся ребёнок.

Обернувшись, я заметил позади себя странный прибор. Он представлял собой стеклянную банку, в которой песчинки выстроились в полузакрытый глаз, где вместо зрачка был круг.

– Спасибо, помог, – дружелюбно улыбнулся собеседнику. – Всё, беги, мне надо многое обдумать, – видя, что он не спешит уходить, добавил я.

– А расскажете вечером историю? – заговорщицки попросил парень, чуть снизив громкость голоса.

– Хах, только если твоя матушка скажет, что ты хорошо себя вёл, – тут же понял, куда надо давить я.

– По рукам, мастер! – одухотворённо выдал он и убежал.

Разговор с парнем несколько ободрил меня. Энергия детей порой бывает очень заразительна. Критически оглядев себя, я пришёл к выводу, что неплохо было бы постираться, а ещё лучше – принять ванну.

Размышления о своём виде невольно перекочевали на вчерашнюю ночь. Я вчера чуть не умер, как минимум раза три. Надо завязывать с подобными практиками. На одну удачу надеяться не приходится. Однако и плюсы имеются. Это «чуть» дало мощный толчок к росту моих сил. Столько новых приёмов и манипуляций! Хм, а что, если ускорить лечение? Не хочется с коркой на руке ходить. Надо попробовать!

Воодушевлённый, я поднёс руку к корке. Лёгкое усилие – и место соприкосновения окутал белый свет. Хм, а как же бонус от тени? Сосредоточившись, смог призвать тёмную дымку. Сразу ощутил изменения, которые она даровала. Энергия в теле стала отзываться куда легче. Если ранее я оперировал образными баскетбольными мячами, то сейчас мог получить тот же эффект, используя объём всего лишь шарика для тенниса. Существенный прогресс. Но и удерживать её долго я не мог. Пара секунд, и она пропала. А если пытался оставить дольше – воспоминания опять начинали угасать в памяти.

Потратив около половины резерва энергии за минуту, периодически призывая тёмную вуаль, я ощутил нарастающее покалывание. Оторвав ладонь, я изумился – ни корки, ни рубца. Только молочно-бледная кожа.

Как и говорил Саргон. У меня нет времени учиться, а задач целая гора с тележкой. Приходится осваивать навыки по ходу дела. Если судить по полученным знаниям, то полноценное исцеление должно не оставлять ни рубцов, ни шрамов, ни корок свернувшей крови. Однако вчера, даже полным энергии, я не смог сходу исцелить того мужчину.

Сила наследия, заключённая в моей душе, вызывала интерес не меньший, чем дарованное Саргоном могущество. Проявленная даже на пару секунд, она помогала сократить затрачиваемые усилия на те же действия в разы. Тёмная вуаль снижала не только траты моей энергии, но и, подозреваю, увеличивала эффективность магии. Как гнев наращивал мощь атак, так и наследие делало меня сильнее. Но плата в виде воспоминаний была абсолютно неприемлемой. Эту силу надо было осваивать, и чем быстрее – тем лучше.

Пока я использовал свою исцеляющую силу, я ощутил нечто. Оно находилось здесь, в церкви. Но самое важное – оно отзывалось на мою энергию. Интересно. Искажение чувствовалось на втором этаже. Поэтому я аккуратно, чтобы не разбудить Осрика, поднялся и пошёл к лестнице.

Любопытство было слишком велико. Поднявшись по добротной лестнице на второй этаж, мне открылась небольшая комната с балконом, который располагался, видимо, над входом.

В центре самой комнаты находился алтарь. Большая деревянная чаша с подношениями. В ней лежали: несколько серебряных монет, выглядывающих из плотно набитого кошеля, пучки душистых трав, серебряный нож. И чуть в стороне от остальных подношений лежала сложенная медвежья шкура. Вокруг деревянной чаши располагался десяток деревянных статуй, выполненных в человеческий рост. Пятеро мужчин и пятеро женщин. Стоит отдать должное мастеру. Хорошая работа. На лицах каждого читалась своя, понятная глазу, эмоция. От пугающей улыбки до суровой решимости.

Но привлекли моё внимание не деньги и не деревянные идолы. Вновь сосредоточившись на энергии внутри, я постарался повторить её вчерашние движения внутри тела. Без тёмной вуали или подпитки эмоций это было непросто, но я справился.

В то же мгновение, как это произошло, я стал ясно ощущать источник энергетических возмущений в этой комнате. Он находился на голове статуи мужчины в доспехах, который держал в руках топор и мрачно улыбался.

Помимо вырезанных доспехов на нём также присутствовала их грубая поделка – металлические доспехи. Сделаны они были откровенно плохо и скорее не сидели, а были накинуты на статую. Лучше, чем ничего, да? На его голове находился железный венец. Он представлял собой обруч со вставками под несколько драгоценных камней. Сам ободок украшен узорами из серебра, которые складывались в непонятные мне слова. Чем дольше я смотрел, тем больше мне хотелось его коснуться.

Но волевым усилием я одёрнул себя. Эта вещь не просто посылала искажения, она звала меня. Интуиция молчала, но забирать венец я не стал.

Осмотрев комнату ещё раз, я пришёл к мысли, как убить несколько зайцев разом. Решив действовать сходу, я нарочно громко спустился. Стоило мне откинуть шкуру и выйти на первый этаж, как я увидел обеспокоенного Осрика. Старик, проснувшийся от моего топота, выглядел рассерженным. А когда понял, откуда я пришёл, разозлился.

– Мастер, там алтарь! Это не ваши боги, зачем вы были там? – от вчерашней заискивающей учтивости в его голосе не осталось и следа.

– Кажется, я знаю, как вы можете оплатить мои услуги за помощь вам. И решить свои проблемы с деньгами, конечно же. Зови народ, – властно одёрнул его.

– Вы не посмеете! – он вскочил и побагровел, поняв ход моих мыслей.

– Делай, что сказано, старик, – поторопил его. Саргону нужны последователи, а не моралисты.

Старик вышел и начал кричать, громко собирая народ перед церковью. Я был несколько ошеломлён подобным. У них тут часы есть, но, чтобы собраться вместе, надо ходить звать каждого? А если пожар? Воистину, деревня. Большинство людей было в домах и приводило в порядок жилища. Поэтому довольно быстро все собрались перед церковью, на крыльцо которой вышел и я.

Осрик обошёл деревню. Это заняло какое-то время. Но довольно быстро люди собрались, почти бросая дела. Наконец и сам староста подошёл к входу в церковь. Напоследок он ещё пару раз крикнул, призывая поторопиться опоздавших, но был перебит. Хильда – и почему я не удивлён? – придя последней, грубо обратилась к старику:

– Не ори, осёл, все уже здесь. Чего хотел? – жена легионера явно знала, как правильно поставить себя в обществе.

– Не осёл я, женщина! Мастер сказал, да я собрал. Сама узнавай, – обиделся старик и отошёл в сторону, к толпе.

Выжидательные взгляды оставшихся жителей деревни устремились на меня. Самое время поработать оратором.

– Жители Урочища! Все вы стали свидетелями ужасных событий, произошедших вчерашней ночью, – начал я. Надо давить на эмоции. – Вы потеряли своих любимых и друзей. Но спаслись. Воистину, боги были к нам милостивы, – подсластим пилюлю. А теперь самое важное. – Но кто вас бросил в трудный час? Кто забрал последнее и вместо помощи обрёк на смерть? – я замолк, переводя дух, но никто не спешил отвечать.

Впрочем, по глазам большинства было ясно – все всё понимали. Даже некоторые дети. Только Осрик смотрел неодобрительно, но возразить было нечего. Ощущая первый успех, я продолжал:

– А я скажу вам! Жрец Эрлан предупредил только стражу о приближении нежити. И вместо того, чтобы скооперироваться и дать бой, эти доблестные мужи бросили вас. Женщин, детей, стариков. Но мало этого, эти отважные, без сомнения, люди просто ограбили вас. Прихватили все собранные, с таким трудом, средства. – мой голос был полон яда, и тяжёлые долгие взгляды стали настоящей наградой моим словам. – Ваши жизни разрушены. Не осталось ни средств, ни кормильцев. А ведь это мог быть не последний отряд нежити. Что ждёт всех вас, когда я уйду? – пожалуй, этот вопрос был ключевым. Без меня их ждала лишь смерть. И эти люди знали это.

– Что ты предлагаешь? – задала общий вопрос Хильда, прижимая к себе за плечи сына.

– Новую веру. Новая жизнь, – как лицемерно. Ощущаю себя Саргоном. – Ваши боги отвернулись от вас в час нужды. Ваша власть ограбила вас. Идите в город. За его стенами будет безопасно. Там вы сможете начать новую жизнь.

– Но у нас почти ничего не осталось. Твой бог поделится с нами деньгами? – Хильда понимала, куда я клоню, но выражала общее недоумение. Осрик всё сильнее хмурился.

– Мой бог не даёт денег. Примите новую веру и обретёте свои богатства. В этом здании, – указал на церковь за спиной, – на алтаре лежит всё вам нужное. Возьмите с собой в город. Продайте ценности и начните жизнь заново, – продолжал говорить я, пока несколько женщин в ужасе вскрикнули.

– Ограбить богов? Забрать подношения у десяти? Они покарают отступников! – встрепенулся Осрик, гневно противясь такому средству обогащения. И он был не одинок в своём гневе. Толпа поделилась надвое. Одни глядели с алчностью и отчаянием – вдовы, потерявшие кормильцев, и те, кому нечего было терять. Другие – в основном старики и пара женщин, прижимавших к груди старые амулеты, – бросали на меня взгляды, полные праведного гнева, смешанного с ужасом. Одна из них, седая женщина в траурном платке, беззвучно зашептала молитву старым богам и перекрестила лоб.. Благо, вторых было куда меньше.

– Этим богам не было дела до вас, когда нежить рвала ваших любимых на части. Не будет им дела и до презренного металла. Но вашу жизнь эти деньги изменят, – отбил его выпады я. Старик побагровел от гнева и вскричал, ощущая настрой толпы:

– А может, это ты натравил на нас тех тварей, лишь бы мы отказались от истинной веры? Да, ты вполне мог, силы тебе не занимать. Такой ли уж ты жрец, а, мастер? – сделал отчаянную попытку переманить симпатии большинства староста.

– Вы сами видели своими глазами, как я сражался с нежитью. Хильда видела, как я лечил её мужа. Будь я некромантом, зачем мне спасать вас? Нежить и так всё сама сделала. Некромантам не нужна паства. Им нужны рабы, не задающиеся вопросами веры. Да и потом, старик, как, по-твоему, во мне может сочетаться священный огонь и некротическая мерзость? Это всё равно что зажигать огонь, плавая в море, – пояснил я в конце речи, сотворив сгусток света.

Пока Осрик собирал жителей, я успел покопаться в ворохе информации, что дал мне Саргон. И вычленил самое важное. А именно – суть эмоций для энергии веры. Гнев мог питать атаки, усиливая их. А мог внушать страх, заставляя врагов бежать. До этого я использовал внутреннее, инстинктивное усиление. Но чтобы устрашать – необходимо иначе управлять божественной энергией, направляя её полярность вовне.

Уверенностью можно вселить решимость, радостью – исцелить горе, а отвагой – обратить в ужас. Я пока не мог подобного, но кое в чём всё же потренировался. Настроившись на нужный лад, я создал в руке сгусток света. Осрик в страхе отшатнулся. Но вместо атаки я заставил сферу излучать тепло и уют родного дома, каким я помнил его ещё на Земле до предательств и смерти.

Отклик пришёл мгновенно, но неровно. Люди вздрогнули, ощутив мою силу. Кто-то подался вперёд, как к теплу очага, – и лица их разгладились, плечи опустились. Другие замерли, недоверчиво хмурясь, и лишь спустя несколько долгих секунд позволили себе выдохнуть. Седая женщина в платке тихо всхлипнула, но на этот раз не от ужаса, а от того, что боль ненадолго отпустила. Даже мальчишка, сын Хильды, перестал теребить деревянный кинжал и заворожённо уставился на свет.

Всего одно касание подобной силы могло дать отчаявшемуся надежду жить. Я был не столь искусен, но потеплевшие лица взрослых и улыбки детей стали мне ответом.

– Думаешь, некромант способен на такое, а, старик? – довольный произведённым эффектом продолжил я, обращаясь к жителям снова:

– Новая вера не накажет вас за то, что вы возьмёте своё у ложных идолов. Это ведь все ваши богатства, но лежат они там, на столе деревяшек. Неужели вы позволите этой поделке плотника забирать у вас шанс на новую хорошую жизнь? – распалял я толпу.

– Да что ты этого старого осла слушаешь! Древний уже в наших сердцах. А наши богатства – только наши, так ведь, сёстры? – начала помогать мне Хильда.

Нестройный хор положительных ответов стал нам наградой. Вот и первая паства. Осрик, видя, что проиграл, поник. Он обвёл взглядом бывших односельчан – и не нашёл поддержки.

– Да простят вас Десять, – выдавил он сипло, и в его голосе больше не было гнева, только горечь и страх. Не дожидаясь ответа, старик развернулся и побрёл прочь, но у самой калитки остановился, оглянулся на церковь и что-то прошептал – то ли проклятие, то ли молитву. А затем скрылся за углом, и больше я его в то утро не видел.

Ты попытался, старик. Остальные же последовали за мной в церковь. На второй этаж вслед за мной поднялись Хильда, ещё две женщины и хмурый старик с перевязанной рукой – один из тех, кто ночью отбивался от скелетов. Увидев алтарь, одна из женщин коротко вскрикнула и прижала ладонь ко рту, другая непроизвольно поклонилась статуям, прежде чем подойти к чаше. Дележ прошёл быстро; Хильда говорила за всех, но, когда старик потянулся к кошелю с серебром, его пальцы дрожали, а сам он пробормотал что-то похожее на «простите» – я не разобрал, кому именно.

– В качестве награды я бы желал не серебро, а венец, – указал я на манящий артефакт. – Я ощущаю от него силу, и потому мне он дороже серебра. А вам именно оно и нужно, – продвигал очередное Соломоново решение я.

– Коль оно нужно, то бери, – вынесла вердикт Хильда, а остальные молча кивнули. Но я видел, как загорелись их глаза. Старые добрые алчность и страх питали амбиции этих людей.

Кивнув, я подошёл к статуе и снял артефакт. Повертев его в руках, заметил, что все внимательно наблюдают за мной. Театрально повернувшись вокруг и оглядев себя со всех сторон, я задумчиво выдал:

– Вроде никуда молния не прилетела.

– Вроде никуда молния не прилетела, – я повертел венец в руках.

Повисла короткая тишина, в которой смешок Хильды прозвучал особенно громко. Кто-то нервно улыбнулся, кто-то ещё раз оглянулся на статуи – не дрогнут ли? Но молния не ударила, и напряжение лопнуло. Женщина, что перед этим кланялась идолам, выдохнула и неожиданно коротко рассмеялась, утирая глаза. Улыбки робко вернулись на лица. А потом уже Хильда добавила:

– Но помыться всё равно бы не помешало, мастер жрец, – толпа взорвалась смехом.

– И то верно. Проводите, дамы, до ванны. А там уж как-нибудь разберусь, – поддержав шутку, улыбнулся я, решив изучать свойства венца позже.

Пока Хильда занималась раздачей обретённых ценностей, показать, где ванна, решилась другая девушка. Получив заверения от Хильды, что та проследит за её долей, она попросила следовать за собой. Держа венец в руках, вскоре я оказался в одном из домов. Он был в противоположном направлении от места моего вчерашнего входа в деревню, справа. Как раз между ним и соседним домом был расположен каменный колодец с деревянной крышей.

Меня провели не в сам дом, а в пристройку около него. В ванне хорошо, а в бане лучше! В предбаннике стояло несколько деревянных ведёр. Из парилки выглядывала большая деревянная кадка, обитая парой колец железа.

– Подождите, мастер, здесь. Я быстро наполню ванну, как раз баня растопится, – объяснила мне порядок девушка.

– Спасибо, родная, но мне нужна только ванна. Можешь принести полотенце и разыскать сменные вещи? А я поплещусь, – подмигнул ей я.

– Но как же так, мастер, а вода? – запаниковала девушка.

– Не волнуйся. Я необычный жрец, – важно выдал я. Если не получится сотворить воду и придётся носить, я буду унижен в своих глазах точно. Но чего не сделаешь ради пафоса?

Впечатлённая многообразием моих сил, девушка кивнула и поспешила удалиться. Точно-точно, от моих сил. А не от смущения. Довольно улыбнувшись от небольшой пакости, я заглянул в парилку. На кромке моей будущей ванны лежал кусок чего-то, отдалённо напоминающий мыло угольного цвета. А вот губки не было, жаль.

Знания, переданные мне Саргоном, содержали информацию не только о сложных заклинаниях, но и охватывали бытовой аспект. Я смог бы наполнить эту ванну наполовину, потратив все свои силы. Но этого мне не нужно. Вернувшись к паре ведёр, я перенёс их в парилку и поставил на скамью около кадки. Осталось самое простое – магия.

Настроившись на течение энергии внутри тела, я начал пытаться выстроить её в нужный мне узор. Это, на удивление, довольно быстро у меня получилось. Эмоции так сильно влияют на мою силу? Помятый утром, я смог нормально исцелиться только потратив половину доступных сил, ещё и усилив себя силой наследия. А сейчас, довольный, я с лёгкостью оперировал не меньшими силами.

Вновь я повторил этот узор над вёдрами – и о чудо! Стоило моей руке закончить чертить его, как символы вспыхнули. Количество доступных сил чуть убавилось, а в вёдра полилась вода, наполнив их до краёв. Небольшая часть, конечно, пролилась. Но для первого раза неплохо. Но недостаточно!

Потрогав созданную воду, я убедился, что она не ледяная, но и до тёплой ей было далеко. Она была прозрачной, как родниковая. Зачерпнув горсть, я выпил. И бодрит не хуже! Правда, мыться такой – ещё та закалка. Пробежавшись по памяти, я понял. Знания от Саргона не говорили ничего о том, как нагревать воду. Вот и первый прокол, мистер я-всемогущий-бог! Базовый минимум не сдал.

Хотя сгустки света уже показали себя как энергия, которая может буквально проплавлять материалы. Может, они смогут не испарить, а разогреть? Нужно попробовать; если что, создам ещё. Коснувшись воды, я вновь сосредоточился. Нужно подать мизерное количество сил с оттенком гнева. Чем меньше, тем лучше. Но не формировать шар, а охватить всё ведро целиком. Так, вроде получается.

Чёрт. Я одёрнул руку, заметив, как вода с шипением начала испаряться, обжигая пальцы. От самого ведра пошёл пар, поднялся дымок. Только пожара мне не хватало!

На всякий случай облив разогретое ведро холодной водой с помощью ковша, я приступил к банным процедурам. Какой кайф смыть с себя пыль дороги, кровь и ошмётки нежити! Напевая весёлую мелодию, я довольно быстро привел себя в порядок. Выглянув в предбанник, заметил кусок жёсткой ткани, напоминающий полотенце, рубаху и штаны. Быстро она. И тихо – я даже не услышал. Местным в ассасины надо!

Одевшись и сполоснув после себя кадку, я вылил остатки за забор. И так сойдёт. Благо, забор у этого дома был чисто символическим. Выйдя с территории участка, я направился к Хильде за последним важным делом. Нужно было отдать последние почести павшим перед отбытием в город.

Быстро найдя дом, в котором вчера пыталась укрыться женщина, я застал её за сборами в дорогу. Удостоверившись у неё, что все жители деревни приняли свою часть серебра, я не удивился. Человек, который спит на посту, под предлогом дозора прикрываясь медвежьей шкурой, вряд ли будет защищать богов с чистым сердцем. Нутро Осрика было насквозь лживым и алчным. Однако радовало, что меня послушали не только в вопросе обогащения. Моё предложение о переезде в город люди восприняли серьёзно и стали активно собирать пожитки.

Выслушав меня, женщина сообщила, что поможет. Убитых было достаточно, и вчера похоронить их никто не смог. Людей просто сложили в две телеги и спрятали в сарае Осрика. Староста был единственным, кто не имел хозяйства. Он жил в основном за счёт торговли с Остенгаром, представляя там интересы Урочища. Перебитую скелетами скотину всё утро стаскивали неподалёку от деревни, собираясь сжечь. Мои сонные муки натолкнули людей на правильные мысли о том, что всё, чего касается нежить, отравлено.

Проведя меня в сарай старосты, передо мной и Хильдой открылась картина чудовищных, для деревни, потерь. Тела были аккуратно уложены в два ряда на телегах с едва виднеющимися бортами. Среди них было два старика, шестеро подростков – пять парней и дочь Хильды, – и пятеро мужчин. Картина убитых навевала мрачную атмосферу. Решая, как лучше поступить, я был выведен воплем.

– Едут! Матушка, едут! – вбежал к нам паренёк, как тут же был перебит звучанием труб. Это был низкий, утробный, долгий звук, похожий на рычание чудовища.

– Кто едет, солнышко? – обернувшись, с тревогой произнесла женщина.

– Там это, всадники… – мрачнел ошеломлённый паренёк, с каждым словом говоря всё тише.

– Так, пошли отсюда, не на что смотреть! – сразу взяла мелкого в оборот Хильда и с тревогой взглянула на меня.

***

Кивнув женщине, я поспешил к выходу. Крестьяне в спешке стекались к церкви. Равнина около леса просматривалась хорошо, и поднимающаяся пыль у дороги становилась всё ближе. Крупный и хорошо вооружённый отряд выезжал из леса. Около тридцати человек уверенно приближались к нам. Увидев стяги, люди успокаивались. Повсюду раздавались шепотки, но народ был настроен позитивно.

А передо мной развернулось едва не магическое действо. Ну кто в детстве не хотел быть рыцарем, спасающим принцесс? Именно процессию рыцарей я видел сейчас. Поэтому смотрел во все глаза. Вот от колонны всадников отделилась пара троек и стала обходить деревню по флангам. Осматривают окрестности? Это правильно. Остальная же процессия продолжила свой путь. Звук рога повторился, на этот раз гул был дольше.

Все всадники имели добротную броню – от кожаной до полных лат. Доспехи были начищены и сверкали на солнце. Двигались они идеальной колонной по три человека в ряд. Лошади шли седло в седло, как на параде! Было заметно три стяга. Первый представлял собой сине–серебряное полотнище, разбитое наискось. Второй, в центре, имел разделённое по вертикали поле. Левая часть была окрашена в пурпур, правая – в цвет воронового железа. В центре красовался поблёскивающий в лучах серебряный дракон. Его пасть была открыта, исторгая золотое пламя. Полотно крайнего стяга было тёмным, как правая часть предыдущего, окаймлённое пурпуром. На его фоне, развеваясь на ветру, будто взаправду билось огромное нечеловеческое сердце. Его пронзали три большие пурпурные молнии, а вниз падали золотые капли размером под стать сердцу. У нижней части каймы виднелся золотой круг.

Чем ближе подъезжали всадники, тем больше мелких деталей в их фигурах удавалось разглядеть. Так, латные доспехи большинства из них были покрыты либо различными сценами битв, либо отсылали к ранее виденным статуям в церкви. Явно статусные вещи.

Наконец, звук рога громыхнул в третий, самый долгий, раз. Его звук казался вибрацией, стискивающей грудь. Под конец этот магический гул переходил в чистую, долгую ноту, разносящуюся над лесом и степью.

Тем временем всадники приблизились. Основная колонна остановилась. В деревню же въехали ещё две тройки, обступая толпу. Они пронеслись между домами и объехали каждый переулок. Быстро, но без спешки, оглядывая дома, сараи и бани на наличие засад и ловушек. Наблюдая за дозорными, крестьяне инстинктивно кучковались, как бы прячась за моей фигурой.

Сам отряд остановился около границ забора. Только сейчас я смог разглядеть, как рыцари активно обступали фигуру рядом со знаменем дракона. Я различил её по шлему с закрытым забралом. Этот бацинет напоминал голову дракона, а элементы декора были посеребрены или целиком состояли из серебра.

Дождавшись, когда дозорные подадут знак и вновь обступят толпу, от прибывшего отряда отделилась пятёрка всадников. Вёл их человек с драконьим шлемом. Этот воин уверенно держался в седле, а его доспех выглядел вычурнее и богаче всего, что я видел в своей жизни.

Шлем, забрало которого было выполнено в виде драконьей головы с прорезями для глаз и рта. Несимметричные наплечники – левое было выше правого. А на гладкой поверхности оно имело украшение в виде узнаваемой фигуры воина с секирой. У этой же статуи я и забрал венец, разобраться с его особенностями ранее не успел, о чём сильно жалел. Правый наплечник был менее массивным и являлся сегментированным на три части. К нему же крепился небольшой пурпурный плащ. На нагруднике блестящего чёрного цвета был изображён рельефный дракон. Его вынесенная чуть вперёд голова создавала улавливающий удары выступ, а в пасти сжимала топаз. Камень будто хранил в себе огонь – я ощущал, что он переполнен энергией. Руки и ноги прикрывали наручи и поножи. На них были изображены различные сцены. Так, на левой ноге была показана битва против дракона, а на правой – вручение награды. Гравировка читалась весьма чётко, создавая могучий образ. Оставался лишь вопрос: кто же скрыт за этой обёрткой?

На фоне центрального всадника его спутники откровенно терялись. Их латы просто были достаточно хороши, отливая тёмным блеском. Но на них не было ни множества узоров, ни крупных драгоценных камней, ни вычурных гравировок. В основном на груди красовался небольшой дракон, которого сопровождали лишь несколько слабо мерцающих надписей на неизвестном мне языке. (На частях каждого из четвёрки они сопровождали каждую отдельную деталь доспеха.) Зачарование?

Ведущий остановился за пару шагов до меня. По бокам его обступили двое других, а двое остались позади. Всадники, будто сговорившись, синхронно подняли забрала. Те, что были позади, показали мне лица мужчин средних лет. Мужчина неподалёку от ведущего был ощутимо моложе его. А вот ведущий удивил. Им оказался ещё юноша с не по годам проницательным взглядом голубых глаз. Последний же всадник, что был правее юноши, сломал создавшееся единство механических движений своих союзников. Он полностью снял шлем и, помотав головой, заставил волосы пшеничного цвета растрепаться ещё сильнее. Но не это захватило меня, а его уши. Они были чуть заострены к концу. Эльф! Я встретил эльфа!

– Тц, в этом шлеме духота отвратительная. И как ты только в нём днями ездишь? Так ведь и задохнуться можно! – патетично возмущался всадник.

Мне показалось, или у юноши дрогнула губа? А вот мужчина слева от него позволил себе намёк на улыбку.

– Мы обсудим твоё недовольство позже, Тиндал, – сурово произнёс юноша. Его голос был довольно громким, хотя говорил он совершенно не напрягаясь. Неужели и тут магия?

– Да будет вам, господин герцог, – шутливо изобразил поклон в седле эльф. – Ты вон лучше глянь на парня, – тут же взметнулся Тиндал, мигом потеряв весь официоз. Только сейчас я заметил, что его глаза светились золотым маревом. Эльф разве что пальцем в меня не тыкал. – Аура этого человека горит, словно огонь в ночи! Кто же ты, маг? – обратился он ко мне. Шутовской настрой эльфа мог бы сбить обычного человека. Но не меня. Я видел, как юноша внимательно наблюдал за моей реакцией и осматривал жителей. Они так всегда общаются или готовились?

– Я просто странствующий жрец и оказался здесь случайно. Ночью, ваша светлость, – изобразил лёгкий поклон я, смотря на юношу. Судя по звукам за спиной, за мной повторили все жители. – Так вот, ночью, по прибытии в Урочище, я обнаружил, что деревня атакована нежитью. Дюжину скелетов возглавляло умертвие. Моих сил хватило, чтобы справиться с ними. Однако к моему приходу почти все защитники были уже мертвы.

– Путешествующий жрец, что истребляет нежить и спасает людей? Ха! Об этом надо будет сложить песню. Или балладу? Что думаешь, Эдмунд? – оценил мой рассказ эльф. Внимательно осмотрев меня с головы до ног, юноша изрёк:

– Я думаю, что мастер–жрец заслуживает награды за своё деяние. Он спас моих людей, и его слова подтверждают показания послушника Эрлана.

– Уже послушника? – будь проклят мой язык! – Имею в виду, быстро вы, сир Эдмунд, – смущённо закончил я.

– Трусость должна порицаться не в меньшей мере, чем доблесть – награждаться, – не стал заострять на моих словах внимание герцог.

– Ах, простите мои манеры. Да будет тебе известно, Атраниэль, что ты стоишь в присутствии… – начал было эльф, но был перебит юношей.

– Довольно, – на эту фразу эльф не посмел перечить.

– Простите моё любопытство, но что значит Атраниэль? Я пришёл из–за великой степи. На просторах тех земель меня знают как Странника. Однако, эльфов мне ещё встречать не приходилось, – мне понравилось звучание имени. Если устроит и смысл, то как псевдоним – подойдёт.

– Это язык высших эльфов. Атра – свет или пламя. Ниэль – странник или путешественник. Я маг и ощущаю чужие ауры на близком расстоянии. Ты совсем не скрываешься, и твоя аура горит, как костёр. Мне казалось это… уместным, – запнулся под конец смущённый эльф.

– Что ж, в ваших краях я ещё не прославился, а потому хотел бы взять себе это имя. Но оно подходит больше вашему народу, сир Тиндал. Поэтому я изменю его на манер своего племени. Атрал – вполне звучно. И довольно точно отражает мою суть. Спасибо, – поблагодарил я эльфа и посмотрел на юношу.

– Я ещё не сир, – пробормотал Тиндал.

– Да будет так, – дал своё согласие герцог, задумчиво смотря на меня.

– Сир Хродгар, – обернулся юноша к мужчине слева. – Прикажите быть готовыми выступать через час. Мне надо детально вникнуть в дела. – Мужчина кивнул. – Мастер Атрал, проследуйте за мной. Тиндал, выдай мастеру–жрецу кошель золота, и не спорь, – увидев, как вытянулось в шоке лицо эльфа, сказал юноша. После он повысил голос: – Староста здесь?

Из толпы, протиснувшись через женщин, вышел Осрик.

– Осрик, староста Урочища, ваша светлость, – жеманно улыбался старик.

– За мной. Тиндал, лошадь, – одним движением спешился юноша, передав поводья эльфу.

– Эй, я не хочу пропустить всё интересное! – маг жестом подозвал солдат из окружения.

Всадники из разведчиков деревни сразу подсуетились, принимая поводья коней, а после удалились в сторону остального отряда. За герцогом последовали все его спутники. Спрыгнув с лошади, эльф открыл седельную сумку и, покопавшись, достал увесистый кожаный кошель. Швырнув его мне в руки, он подмигнул. Поймав награду, я услышал стук монет. Первая премия.

Народ начал постепенно расходиться, продолжая заниматься делами. Официальная часть закончилась. Сам юноша уверенно двинулся в сторону церкви, оглядывая округу цепким взглядом. За ним шла двойка рыцарей, а после – я и эльф. Староста плёлся последним.

Войдя в церковь и оглядевшись, Эдмунд осмотрел наш импровизированный ночлег. Пройдя внутрь и игнорируя лавки, юноша развернулся и потребовал:

– Версию мастера Атрала я услышал. Тебе есть что добавить, староста?

– Всё было так, ваша светлость. За одним лишь исключением, – подобострастно вещал старик. – Мастер не упомянул, что на утро всего час назад, он подбил остальных жителей разграбить подношения нашим богам. И поживился дарами сам. Венец на его поясе – я узнал его – он принадлежал владыке Вардису.

Эдмунд поднял руку, и я заметил, как на его перстне коротко вспыхнул рубин.

– Мои люди уже осмотрели деревню и опросили жителей. Я знаю, что здесь произошло. От тебя, Осрик, я жду не пересказа, а объяснения: почему ты позволил моим людям остаться без защиты и средств?

Старик побледнел. А герцог перевёл взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло что–то похожее на оценивающий интерес.

– А от тебя, мастер Атрал, я хочу услышать только одно: намерен ли ты использовать свою силу во благо этого герцогства — или пойдёшь своей дорогой?

– Эти люди потеряли всё. Их бросили умирать. Они лишились кормильцев и любимых. Я предложил им перебраться в город и принять новую веру, – твёрдо ответил я.

– Новую веру? – обманчиво-заинтересованно переспросил юноша.

– Ваше высочество! Вы знаете кто я, прошу не слушай… – начавший было причитать старик осёкся, когда один из рыцарей приложил его в грудь. Староста закашлялся, а я начал рассказывать:

– Верно. Мой бог не принадлежит к имперской десятке. И он не местечковый, а могучий владыка. Я, как его жрец, несу его слово и волю. Имперские боги отреклись и бросили этих людей на смерть в трудный час. Я спас их. Ограбления не было вовсе. Я прилюдно вышел с речью и дал им выбор: последовать в новой вере. Согласились все, кроме Осрика. Для моего же бога ваши – лишь деревянные изваяния. Подношения им были сделаны жителями Урочища или на их средства и усилия. Так что они никого не грабили. Они просто вернули своё. Ни больше ни меньше.

– А венец как оказался у тебя? – убрав руку с рукояти, уточнил юноша. В его взгляде промелькнуло восхищение, но он быстро вернул прежнюю холодную маску правителя.

– Мне была предложена большая часть ценностей в уплату моих услуг. Я хоть и жрец, но не занимаюсь благотворительностью. Спасая людей, я рисковал быть убитым. Однако я отказался от своей части платы в обмен на этот венец. В нём я ощутил искру божественного начала. Все устроил такой обмен, – смотря на герцога, я понимал: иногда честность – лучшее оружие.

– Я услышал тебя, – заключил Эдмунд.

Герцог шагнул к старику, и воздух между ними сгустился — невидимая волна с силой прижала Осрика спиной к стене.

– Ты лжёшь, – произнёс герцог. – Мои артефакты могут видеть правду. Ты взял деньги, хотя кричал громче всех, что грабить алтарь — святотатство. Ты не думал о людях. Ты думал, как пережить крах и остаться при власти.

Осрик судорожно всхлипнул, пальцы его скрючились на груди.

– Бароны Остенгара… они бы поняли… – прошептал он с ненавистью, глядя не на герцога, а на меня. – Ты, чужеземец, ты принёс с собой эту тьму. Я молился Вардису, чтобы он покарал тебя.

Эдмунд разжал кулак — давление исчезло. Старик сполз по стене, не в силах стоять.

– Я господин этой земли и не тебе думать о подобном! – воскликнул юноша. – Моя мать любила слушать твои баллады. Но отец говорил, что ты – самый талантливый из всех лизоблюдов. В память о матушке, я не стану тебя увечить. Но ты – более не староста деревни. Убирайся с глаз моих! – ледяным тоном закончил герцог.

Осрик, шатаясь, побрёл к выходу. У двери он обернулся, и в его глаза на миг полыхнули ненавистью. А после, он ссутулился, и стержень окончательно покинул мужчину.

– Вон, – бросил герцог свите. Рыцари поклонились и вышли, встав у входа.

Однако эльф остался. Несмотря на показанную шутовскую натуру при разговоре на людях, наедине он держался молчаливо. Интересный у них тандем. Эдмунд поднял левую руку и три раза стукнул по рубину, которым был увенчан серебряный перстень. В тот же миг от герцога разошлась магическая дымка в пределах пары метров, накрывая меня и подошедшего Тиндала.

– Мне бы хотелось с вами откровенно поговорить, мастер Атрал, – начал герцог после небольшой паузы. – Могу я неформально обращаться к вам?

– Конечно, ваша светлость, – улыбнулся я.

– Не надо этого официоза. Просто Эдмунд.

– Как будет угодно, Эдмунд.

– Ну что, поговорим, герой? Ты теперь наш должник, пойдёшь с нами или на плаху? – ворвался в диалог эльф, злобно сверкая глазами.

– Тиндал, даже не думай! Если не хочешь, чтобы я передумал, то сейчас же прекрати паясничать. Ты, итак, уже сделал достаточно! – кажется, эльф обижался не на меня.

– Я тебе на спарринге задам, Эд! И не посмотрю, что ты теперь герцог! – обиженно протянул эльф, выйдя из магической дымки, но помещения не покинул. Юноша тяжело вздохнул.

– Не суди его строго. Он многое пережил за последние месяцы. И он первым почувствовал твою ауру — такую мощь, которая может как спасти, так и уничтожить. Тиндал боится. А когда он боится, он нападает первым. Ты прошёл его проверку, Атрал, – устало объяснял Эдмунд.

Я кивнул. Стало немного легче. Интуиция молчала, поэтому к спитчу эльфа я оказался не готов.

– Я наслышан, всё понимаю, – поспешил успокоить герцога.

– У меня есть артефакты, которые определяют ложь. Помимо этого, реакция жителей и следы здесь и на улице. Только воспоминания крестьян расскажут больше, но суть мне ясна. Ты совершил настоящий подвиг, Атрал. Послушник Эрлан рассказал, что заставило его и стражу бежать. Он хоть и трус, но компетентный жрец. А сейчас ты стоишь передо мной живой и здоровый, – описывал меня герцог. И с его слов я выходил каким-то богом войны, будто и не умирал вчера полночи. Не буду одёргивать, пусть думает, что я сильнее, чем есть. – Помимо этого, ты позаботился о моих поданных, пусть и по-своему. Но распространять так грубо в новую религию моих людей, – юноша покачал головой. – Я защитник веры на своих землях. Никому не запрещается проповедовать. С точки зрения формального права стоит признать, что ценности людей, не покидающие пределы деревни, принадлежат им. Вот только любой церковный суд постановит назначить тебя богохульником и еретиком. Герцогство терпимо относится к различным теологическим течениям. Однако разграблять алтарь… Скажем так, если ты продолжишь так себя вести, то быстро заимеешь проблемы, – напустил в голос угрозы герцог.

Эдмунд чуть прищурился — и в его глазах на мгновение зажглось серебристое свечение, такое же, как у Тиндала утром.

– Ты ведь даже не знаешь, насколько ты силён, верно? – спросил он негромко. – Твоя аура режет магическое зрение. Тиндал не преувеличивал: ты горишь, как факел в ночи. Но горишь сырой силой — без огранки, без знания. Такой, как ты, либо погибнет в первой же настоящей схватке, либо станет оружием в чужих руках. Не скрою – я нуждаюсь в сильных подчинённых. И готов не только щедро одаривать, но и допускать распространение их религии… Я предлагаю тебе не просто службу, а возможность возвыситься и научиться управлять тем, что в тебе есть. Под моей рукой, – подсластил пилюлю юноша.

Его взгляд упал на мой пояс, где висел венец.

– Ты знаешь, что это? – спросил он.

Я покачал головой.

– Артефакт огромной силы. Прислушайся к ней, и поймёшь. Даже сейчас я ощущаю, как он зовёт тебя. И твоя сила, сила твоего бога, откликается на этот зов, – продемонстрировал своё расположение Эдмунд.

– И что же для этого требуется? – подыграл я.

– Присоединяйся ко мне. Ты получишь право нести слово и волю своего бога, но только там, где укажу я. Также ты получишь место в моём отряде, коня, доспехи и довольствие. Серебро будешь получать раз в квартал. Отслужив три года без нареканий, ты сможешь выбрать повышение или оставить службу. Грядут тяжёлые времена, но именно в такие можно возвыситься, – говорил он. А меня прошиб озноб. Слова Саргона будто повторялись устами этого юноши. – Что скажешь? Достаточно щедро для герцога Дорсарийского? – не замечая обуявшего меня страха, закончил герцог.

– Действительно щедрое предложение. Но что же с теми, на кого не захочет указывать ваша рука? Оставить их без шанса увидеть свет истинной веры? – отыграл я фанатика, внутренне успокаиваясь.

– Тем, кого обойдёт моя рука, ты позволишь пребывать в тьме неведения без нареканий. Взамен паства твоего бога будет под моей защитой, так же как и те, кто почитает имперский культ, – твёрдо стоял на своём юноша.

– Да будет так, – пафосно согласился я, выдыхая. Сердце переставало бить как умалишённое, а гора схлынула с плеч. – Но есть одна просьба, которую я хочу, чтобы вы помогли выполнить перед нашим отбытием.

– В чём она заключается? – тень радости на лице герцога сменилась напряжением перед новым торгом.

– Жертв нападения не успели похоронить. Я бы хотел провести обряд погребения, чтобы некромант не мог их поднять в качестве нежити. Прошу выделить людей, чтобы воздать усопшим последние почести, – услышав моё условие, лицо юноши разгладилось. Он молча кивнул.

– Я помогу всё организовать, – сказал герцог и снова три раза стукнул по поверхности рубина. Магическая вуаль, исходившая от кольца, пропала.

– Мастер Атрал, можете быть свободны. Вас позовут для церемонии. Тиндал! У меня для тебя задание, – начал давать новые инструкции герцог. Я кивнул Эдмунду и, отвесив лёгкий поклон, удалился искать Хильду.

Дальше события понеслись вскачь. Пока герцог организовывал людей, я помог Хильде собраться. Она похвасталась, что Осрик передал ей главенство над общиной, а сам обещал после достижения Остенгара покинуть жителей. Я же объяснил ей, что символ Древнего – это дракон–уроборос, в центре которого находится точка. Так что создать свой собственный алтарь будет довольно просто, имея простейшую шкуру или пергамент. Также одной из природ Саргона был свет. Поэтому для просьб и молитв подошла бы и горящая свеча. А вот самих молитв или иных особых ритуалов древнего бога я не знал, и нужной информации среди той, что он дал, не было.

Женщина заверила меня, что проследит, чтобы хотя бы карманный алтарь был у каждого, и постарается при случае сделать нормальный. Перебросившись напоследок парой колких фраз, она поблагодарила меня ещё раз за спасение и за всё.

После я ушёл на лавку около одного из домов. Предстояло разобрать часть знаний Саргона и провести некоторые эксперименты с божественной энергией. Благодаря моему сосредоточенному лицу и общей занятости, никто не лез. Провёл я так пару часов, по внутренним ощущениям. Наконец, пришёл человек от герцога и сообщил, что всё готово. Быстро они. Деревенские также потянулись к кладбищу.

Жители прощались с погибшими. Их тела были должным образом приведены в надлежащий вид. На самом же деревенском кладбище к пятнадцати насыпям планировалось добавить почти столько же. Вряд ли эта деревня возродится в ближайшее время. Когда все желающие простились с родными в последний раз, пришёл мой черёд.

Выступив чуть вперёд из толпы крестьян, я сосредоточился на будущем волшебстве. Мне нужно выпустить энергию не просто с оттенком нужного охраняющего посыла. Важно также и закрепить эффект. Можно было бы воспользоваться помощью камешков неподалёку или других помощников для ритуала. Но всё это было ненадёжно. Я собирался наложить магию на саму землю! И у меня была идея, как провернуть подобное.

Сосредоточившись на энергии внутри меня, я создал не один, а целых два узора около ладоней. Пусть они были довольно простыми, но даже так поддерживать их для меня было пиком нагрузки на мою способность контролировать энергию. Похожие символы стали появляться в небе над всем кладбищем. Первый напоминал круг. Второй – прямоугольник. Вечность и щит. Простые вещи. Но работать будет только пока есть вложенная сила. Мне же хотелось в разы более качественного эффекта. Поэтому… вскинув руки, я окутал их тёмной дымкой. Хлопнув, создал два жгута из света и отправил их в полёт. Они скрепят конструкты между собой и местностью. Теперь сама жизнь, что есть в этой земле, будет питать мою магию.

Жгуты коснулись фигур и, соединившись в сферу. После, конструкция из фигур и жгутов начала вращаться. Наконец, разогнав ядро до состояния, когда сферу заполняло только огромной мощи свечение, заклятье на огромной скорости рванулось к земле. Коснувшись её, сфера взорвалась огромным количеством божественной энергии. Над кладбищем появился большой купол из серебристой дымки, закрывший его полностью. Мигнув, барьер пропал. Но лишь из зримого спектра. Наконец, всё было кончено. Я ощутил навалившуюся усталость – резерв как будто корова языком слизала. Но представление того стоило.

Жители стояли изумлённые. Солдаты герцога выглядели по меньшей мере впечатлёнными и активно обсуждали жреца нового бога. Сам Эдмунд имел задумчивый вид, а вот эльф что-то с большим энтузиазмом втолковывал другу.

Наконец почти каждый из жителей подошёл и обнял или пожелал удачи на дорогу. Герцог объявил, что те десять человек, что прибыли с ним с ближайшего аванпоста, закончат погребение и помогут крестьянам дойти до Остенгара. Кроме того, он выдал Хильде грамоту, в которой объявлял веру в Древнего официально разрешённой. Теперь новая религия была под защитой герцога на территории Дорсарии. Начало церкви было положено.

Сам отряд герцога сократился до тридцати человек. Мне дали одну из запасных лошадей. Залез я на неё с трудом. Управлялся я интуитивно, пусть и ощущал себя крайне непривычно. Однако, ощутимо помогала моя сила. Животное как-то ощущало мою ауру и было максимально лояльным даже к моим неловкостям.

Мы выдвинулись к ближайшему аванпосту медленной рысью через редкий лес. Если остальные рыцари даже могли переговариваться между собой, то я тратил все силы, чтобы не вылететь из седла и поддерживать нужный темп. На меня хоть и кидали весёлые взгляды, но от дела не отвлекали. А когда кто–то хотел подшутить, сир Хродгар отправил его к авангарду. Мужчина явно ценил дисциплину. Так прошло несколько часов, пока солнце не начало садиться.

Башня аванпоста уже виднелась на горизонте, когда мы заметили всадника. Он двигался прямо к нам на полном скаку. Дорогу ему перегородила тройка рыцарей из авангарда. После небольшой остановки они пропустили всадника к нам. Как выяснилось, это был гонец.

– Ваша светлость, срочное донесение из Дорсара, – быстро произнёс уставший мужчина. Он передал послание в руки эльфу. Тот принял тубус, изъял пергамент и, сломав печать, пробежался глазами по донесению.

– Эдмунд, тебе лучше сразу взглянуть, – протянул он несколько удивлённому юноше пергамент. Герцог принял его и буквально начал пожирать взглядом написанное.

Мгновения сливались в минуты, а ответа не было. Привыкшие к своему властному господину, рыцари заволновались и пребывали в недоумении. Эдмунд читал текст послания, перечитывал, но молчал. Наконец, конь герцога мотнул головой, и юноша вышел из оцепенения.

– Нам… – произнёс он. – Нам нужно вернуться в столицу. Мой город поразило моровое поветрие, – его слова произвели эффект взорвавшейся бомбы.

Я осматривал лица рыцарей. Только что они были просто уставшими воинами — теперь каждый подобрался, как перед прыжком. Угроза из далёкой столицы вдруг стала реальнее, чем бой с мертвецами. Там были их семьи. Чума не горит в божественном огне. От неё не заслонишься щитом. И всё же, глядя на Эдмунда, я видел: он уже принял решение. И это решение — идти вперёд. Что ж, я сам выбрал этот путь. И первый вызов не заставил себя ждать. Тем временем, герцог взял слово:

– Езжай в башню и предупреди, что гарнизон вернётся только завтра. Он выполняет моё поручение. Нежить в Урочище истреблена, все необходимые ритуалы проведены. Поэтому присутствие послушника Эрлана там не требуется. Он может возвращаться в Остенгар. Мы же отправимся прямиком в столицу. Путь не близкий, но на счету каждый час. Нет времени отдыхать, – к концу речи его голос вернул командные нотки и былую уверенность. – Боевое построение. Я не верю, что появление нежити и чума одновременно – случайности. Наш враг опасен. Сохраняйте бдительность, – его рубленые фразы с командными нотками вселяли надежду даже во взрослых мужчин. Вот это настоящая власть.

Дальнейший наш путь слился в вереницу скачек. Мне, как самому неопытному, было тяжелее всех. Но герцог не сбавлял темпы. Шли мы так: впереди был пяток наиболее лёгких всадников, среди которых один нёс знамя герцогства. Они разведывали дорогу, искали броды через ручьи и хорошие места для привалов. Потом основная часть с герцогом и гвардией – двадцать человек с запасными лошадьми. Гвардией была дюжина человек в тёмных доспехах. Эти рыцари составляли чёрную гвардию. Элитное соединение, которое создал ещё отец Эдмунда. Один из людей герцога нёс в центре его личный стяг. Завершали процессию ещё пять человек. Четверо конных арбалетчиков и знаменосец с имперским стягом. Так как шли южнее имперского тракта, то пополнять припасы и ночевать приходилось в деревеньках.

На привалах почти никто не говорил. Краткий перекус – и спать. Да и сил на это, не сказать чтобы было хоть сколько–то. Я отбивал себе всё, что только можно, пока ехал. Спасало только исцеление – в пути и на привалах. Ощущал себя отвратно. Но терпел. Одним из немногих плюсов за эти два дня стало то, что в караул меня не ставили. Всё–таки я был ближе к «магической» братии, а у них есть свои привилегии.

Существенным плюсом было то, что я смог на первом привале потратить время, чтобы разобраться с венцом. Моя магия не давала понять, для чего он нужен. Но негативных эффектов я не обнаружил. И потому на привале после первого дня надел его. Слабая волна мурашек пробежалась по телу, и я ощутил, что венец начал тянуть энергию. С опаской, но я дал ему напитаться. Потратив треть резерва, понял, что на большее он не способен. Однако, когда я перестал подавать силу, и волевым усилием оградился от венца, моё тело окружила алая дымка. Я тут же вскочил, призвал свою силу. Но ничего не произошло. Барьер тут же пропал, не причинив мне вреда. По всей видимости венец являлся защитным артефактом.

Помимо поездки, мои мысли всецело начали занимать сны. В первую же ночь мне приснилась пустота. Я парил в ней. Там, в этой пустоте одна за другой вдалеке зажигались звёзды. Интуиция говорила, что сон как-то связан с Саргоном. На вторую же ночь, мне приснилось, что я видел из-за спины клубы звёздного пара или смога? Я не мог разобрать. Но стоило мне обернуться, как в меня впились два огромных глаза, проступающие из этого тумана. Проснулся я в холодном поту и не смог уснуть. Весь день я ходил как на иголках. О чем же Саргон хочет меня предупредить? Что показать? Интуиция молчала и это пугало больше будущих напастей.

Двигались мы довольно споро. Пересекая небольшие лесные массивы, равнины и засеянные поля деревень, мы срезали приличный участок пути, идя южнее имперского тракта. Нам оставалось около полутора дней рысью до столицы (из почти недели по тракту от Дорсара до Остенгара), и вскоре должен был произойти наш третий привал. Однако все мысли по поводу скорого отдыха пришлось оставить на второй план. Преодолев очередной холм, я увидел клубы дыма, поднимающиеся к небу, и спешащих к нам дозорных.

Неподалёку от леса стояло довольно крупное село – полсотни домов, обнесённое деревянным частоколом и четырьмя башнями. Прямо сейчас мы видели, как от частокола и нескольких зданий исходит лиловый огонь. Магическое пламя ревело и пожирало постройки и защитников. Село окружал со стороны леса крупный отряд нежити. Отсюда было не видно, кто и сколько, но достаточно, чтобы проломить оборону такого количества людей. Штурм шёл во всю, нежить рвалась в поселение. Оглядев спутников и найдя взглядом герцога, я всё понял без слов. Уставшим, после целого дня непрерывной скачки, нам предстояло вступить в бой с новым противником.

Глава 3. Тьма и огонь.

«Лучше маленькая победа, чем большое поражение»

Тиндал Сулион, «Направления магических ветров»

– Построение шеренгой, к атаке готовься, – начал отдавать приказы герцог.

Его слова подхватывал и дублировал Хродгар. Колонна быстро разворачивалась. Пока мы ждали разведчиков и авангард, герцог решил воодушевить людей.

– Я понимаю, все мы устали с дороги. Но это наша земля. Мы не успели помочь Урочищу, но Лесному помочь обязаны. Ни один мертвец не посмеет убивать мои людей! – горячо вещал юноша, заражая энергией остальных.

Внезапно высоко над городом появился огромный символ, сотканный из золота. Он напоминал две переплетённые линии. С холма был отличный вид, поэтому можно было ясно разглядеть, что источником этого сияния был столб света. Он бил прямо изнутри здания, что было в центре села. Герцог стоял к городу спиной, а потому под конец своей речи стал выглядеть ещё пафоснее.

– Каллиста с нами!

– Боги на нашей стороне!

Раздавались нестройные восхищённые возгласы. Рыцари окончательно сбросили с себя усталость и лишние мысли. А вот Эдмунд, обернувшись, нахмурился, но лишь кивнул, видя, как его люди воодушевились. Тем временем к нам приблизились разведчики.

– Ваша светлость, нежить атакует с двух сторон. Но пролом в стенах только один.

– В шеренгу, сержант. Готовимся к атаке. – Мужчины лишь кивнули и поспешили присоединиться к остальным. – Сир Хродгар. Возьмите десяток рыцарей и обогните село с другой стороны. Помогите защитникам. Локализуем прорыв и зачистим тварей. Чёрные пойдут со мной. Выполняйте, – сразу ориентировался Эдмунд.

– Есть, ваша светлость, – кивнул мужчина и ускакал правее.

Через пару минут всё было готово. Хродгар объяснил своим людям, что нужно делать, и мы изготовились к атаке. А в селении уже вовсю мерцали вспышки света и тьмы. Лиловый огонь всё также жадно облизывал здания, но не спешил распространяться дальше. Мы вполне успевали помочь.

Наконец, грянул рог, и мы тронулись с холма. Нежить, однако, не собиралась стоять без дела. Поток мертвецов, рвущийся в город, внезапно переключил своё внимание на нас. От него стали отделяться высокие существа, лишь отдалённо напоминающие людей. Рты этих оживших трупов расширились, представляя собой пасти. Зубы удлинились, как и язык. Они были все в ядовито-зелёной слизи, которая постоянно изливалась на землю. Руки этих тварей были непропорционально вытянутыми и мощными, а удлинившиеся пальцы и когти вызывали опасение. Передвигались они смешанным темпом – то используя руки и прыгая, то стараясь бежать. Самым отвратительным было то, как, выбегая из колонны других мертвецов, они плевались себе на руки желчью. После, издавая вой, они бросались в нашу сторону.

Остальные, менее впечатляющие особи из этой немёртвой оравы выглядели как полусгнившие трупы различной степени разложения. Они медленно передвигались, еле волоча ноги, некоторые даже ползли. И не особо реагировали на наше появление.

По мере приближения к быстрым тварям меня наполнял уже ранее посещавший божественный гнев. Я стиснул зубы, и свет в моей ладони запульсировал ярче, а конь подо мной тревожно всхрапнул. Благодаря этому, несмотря на эмоциональное истощение, я смог достаточно распалить себя, чтобы быть готовым к бою. Примерно три дюжины тварей неслись нам навстречу. И божественное чувство, как и тогда с умертвием, шептало: это вурдалаки. Если они и слабее той твари в Урочище, то не на много.

Раздался лязг металла. Рыцари обнажали мечи. Нам повезло, что нежить вступала в бой не разом, а группами по две-четыре особи. Ещё на привалах я думал о том, как же мне снизить потери энергии. Метательные снаряды – хорошо, но как биться, если я на лошади? Особо не прицелишься, да и силы уходят быстро. Ответ нашёлся в знаниях от Саргона. Я мог формировать не только сгустки, шары, копья из света – я мог создать в своих руках настоящий меч. Энергию он тратил лишь в момент удара и значительно меньше, чем метание сгустка или копья. Поэтому я создал в руках сгусток света, вытягивая его. Пока он напоминал скорее палку, чем меч. Однако только таким я мог бить и одновременно ехать.

Когда между нами оставалось всего несколько метров, твари начали прыгать и пытаться сбить всадников на землю. Но рыцари ловко уклонялись и поражали вурдалаков в животы или рубили головы. Эдмунд рубанул ближайшего, и его клинок вспыхнул синим, без труда рассёк гнилую плоть. Я заметил, что у всех рыцарей мечи покрыты похожими рунами. Колдовская сталь оказалась на диво эффективной. Это заставило пересмотреть эффективность простых, пусть и подготовленные, людей против сильной нежити.

Мы скакали, не останавливаясь, рубя тварей на ходу. Тем из вурдалаков, кому посчастливилось подняться после ран от мечей, прилетали в головы стрелы. Некоторые всадники разворачивались в седле на пол-оборота, меняя меч на лук. Их выстрелы били без промаха, упокаивая даже «везунчиков».

Мне довелось уничтожить парочку мертвецов. Первый прыгнул, пытаясь сбить меня, но я пригнулся в седле, направляя меч на тварь. Разрез вышел точным, перерубая его на две части. Сам я удержался на лошади, а энергии чуть убавилось. Другое дело! Вторым упокоенным стал вурдалак из последней достигшей нас группы. Он прыгнул несколько выше своих собратьев, но это не спасло его. И пусть я сбился с общего темпа, голова твари отделилась от тела всего за один взмах!

На кураже мы достигли стен селения, сходу врубившись в ручеёк зомби, что шёл из леса. Мы прорезали ряды нежити, как плуг – рыхлую землю, оставляя за спиной груды обездвиженных тел. Когда же шеренга развернулась для новой атаки – перед нами предстало зрелище, как перерубленные и безголовые твари пытаются продолжить бой. Тц, живучие.

Но будто этого было мало – над городом мигнул, а после погас знак богини. По округе пронеслась взрывная волна, достигая и нас. Грохот этого взрыва оглушал, а лиловое пламя начало перекидываться на дома в остальном селении. Слышались многочисленные крики, в основном простых жителей, и рёв вурдалаков. Рыцари замерли на мгновение, их лица осунулись.

– Что случилось?

– Кто на стенах? Что происходит?

– Они сильнее богов?

– Боги оставили нас?

Мощный голос Эдмунда разнёсся над толпой, успокаивая бойцов:

– Боги даруют победу, но взять её должны мы сами. Тиндал, твой выход – идёшь в конце. Остальные, за мной. Ком хей Вардис! – с кличем увлёк он рыцарей в атаку, не дав начать расти сомнениям и страху.

– В атаку! – зычно поддержали юношу.

Рыцари вновь поймали кураж. Наша шеренга резво набрала скорость и снова врезалась в ряды зомби. Как и в прошлый раз – результат мало отличался от предыдущего. Однако сейчас, ведомые герцогом, мы не стали повторять прошлый манёвр. Теперь наш путь лежал в город, прямо через массивный пролом в стене.

Сходу преодолев горящий забор прямо в месте прорыва мертвецов, рыцари врубились в рассредоточенные по улицам силы противника. Стоило быть осторожным – среди зомби изредка мелькали вурдалаки. Остатки защитников, что пытались сдерживать тварей, завидев с другой стороны улицы наши стяги и заслышав звук рога, с новыми силами бросались в бой.

Нежить уже порядочно проредила защитников, но люди ещё держались. Появление рыцарей в тылу мертвецов внесло хаос в их атаку. Закованные в латы всадники выступили настоящим тараном против неуклюжих зомби. Мы не могли их убить, но, перерубая на две части и затаптывая, сводили их опасность к минимуму. Под копытами коней хрустели кости, и даже самые живучие зомби быстро утрачивали подвижность, вдавленные в землю.

Мельком глянув за спину, я увидел и роль замыкавшего нас эльфа. Стоило ему пройти в проход, как он развернул коня и начал зачитывать заклинание. Окружённый божественной энергией, я видел, как сплетались в его руках магические потоки, а голос наполнялся потусторонней силой. Наконец, он выпустил целую стену золотого пламени вовне. И, повинуясь его воле, она понеслась на колонну мертвецов, поджигая нежить. Запах горелой плоти ударил в ноздри. Те мертвецы, что были уже ранены, почти сразу обращались в прах. А те, что были целы, поджигались. Завывания пылающих зомби стали настоящим гимном магии Тиндала. Ни о каких подкреплениях врагам мечтать более не приходилось. Оставалось зачистить Лесное.

– Не спи, жрец, – боец из чёрной гвардии отрубил голову мертвецу, мелькнувшему рядом со мной.

– Буду должен, – шутливо ответил я ему, пришпоривая коня за Эдмундом.

Герцог вёл нас в самый центр селения. И если в начале наш натиск сметал зомби, то проклятые вурдалаки не сидели без дела. Они выпрыгивали из ближайших домов на всадников, раня и задавливая их. Скрежет когтей по металлу доспехов смешивался с криками.

– Осторожно! Окна и переулки! Окна и переулки! – разносился голос Эдмунда.

На самого герцога пришлось сразу две твари. И если первого юноша убил сразу, то развернуться ко второму он не успевал. Однако нежить не смогла ему навредить – вокруг тела Эдмунда вспыхнула алая дымка, отталкивая мертвеца под ноги ближайшему коню. А вот остальным повезло куда меньше. Почти синхронно шестеро рыцарей были выбиты из седёл. На меня также напал вурдалак. Убить его сходу я не успел – зато защититься был готов. Как и в Урочище, моё тело объяла белая дымка, отведя смертельный удар. Следом атаковал я сам, упокаивая тварь.

Некоторым повезло – шедшие позади успели спасти пару человек, мощными ударами снеся головы мертвецам. Но от хрипов умирающих это не избавило. Будто этого мало, герцога и пару человек, что шли рядом с ним, отделили от нас горящие балки разваливающихся жилищ, блокируя оставшийся отряд посреди улицы почти со всех сторон.

Зомби кончились как-то подозрительно быстро. Поняв, что герцог остался по другую сторону стены ревущего пламени, рыцари за жалкие секунды расправились с оставшимися вурдалаками и зомби. Я выбрал своей целью тройку зомби, что попытались добить выбитого из седла рыцаря. Вкладывая весь свой гнев в удары, мой клинок взрывал тела нежити, стоило их коснуться. А после попытался оказать помощь раненому. Каково же было моё удивление, когда вместо истекающего кровью человека я увидел хоть и еле живого, но полностью целого рыцаря.

– Как ты, сержант? – спрыгнув с коня, опустился к нему я.

– Жить буду, – хрипло выдал он. – Вот и рассчитались, мастер, – улыбнулся он.

– Ага, ты гляди, скоро должником станешь, – поддел его в ответ. Нужно прорваться к Эдмунду.

– Помогите раненым! Я разберусь с пламенем! – крикнул я.

Благо спорить никто не стал. Отряд быстро спешивался, раненых в четыре руки сажали на коней. Их уводили в тыл, где командовал эльф. Он смог создать безопасный участок, и защитники сейчас вовсю боролись с огнём. Нежить была перебита или сожжена.

Очаги лилового пламени в основном были в центре поселения. Здесь же, полукругом, пламя было вполне обычным. Я уже создавал воду. Теперь предстояло повторить процесс, по аналогии с водой, но уже вытягивая энергию из самого огня. На удивление, это работало! Получалось тем лучше, чем дольше я «практиковался». За пару минут от ревущего вала огня не осталось и следа. Да так можно неплохо пополнить запас сил! Конечно, эффективность такого восполнения энергии околонулевая, но тут нужно играть на количество. Всего десяток секунд – и вот вместо огненной ловушки вокруг остались пепелище и покосившиеся здания.

Из шестерых попавших под когти вурдалаков убитыми оказалось всего трое – неудачно упали. Остальные успели прикончить тварей кинжалами после быстрой борьбы и, выпив зелья, спасли свои жизни. Но в ближайшее время они не бойцы. Кони и раненые ушли в сторону эльфа. Со мной осталась дюжина рыцарей. Почти все – бойцы чёрной гвардии. Отряд перегруппировался и был готов продолжить бой.

– Бой ещё идёт!

– Там герцог!

– Надо призвать магистра Сулиона!

Рыцари волновались и поглядывали на меня, ощущая своё бессилие перед обожжёнными остовами зданий на их пути.

– Я уже здесь! Готовьтесь! – будто услышав мысли людей, появился эльф из-за спин.

За несколько минут, что он был вне поля зрения, маг преобразился. Он больше не источал ауру привычного веселья и шутливости. В нём остались лишь усталость и долг. Взгляд был полон решимости, а магические потоки следовали за каждым движением. Он казался ходячей аномалией, что одним существованием выплёскивала в мир океан энергии. И это он-то мне говорил, что я пылаю аки костёр? Да он сам горит не хуже этих зданий!

Напряжённые кивки стали Тиндалу ответом. Его магия, как зверь, казалось, только и ждала отмашки. Несколько слов потусторонним голосом – и завал перед нами сносит в стороны, открывая путь дальше. Люди тут же побежали, едва соблюдая строй. Я и эльф держались позади, готовые поддержать прорыв. Мерцание лилово-золотых вспышек сильно замедлилось. И когда мы выбежали из коридора между горящими лиловым огнём зданий, стало ясно, почему.

Открывшаяся картина внушала ужас и благоговение перед мощью противника. На постаменте, неподалёку от наполовину разрушенного алтаря богов, стояла фигура мужчины. Его тело было будто соткано из тьмы и дыма, и только глаза горели ядовито-лиловым светом. Одной ногой он наступал на тело обезображенной женщины. Всё его внимание было приковано к битве неподалёку. Само пространство вокруг было усеяно обломками и лиловым огнём, который горел, но не распространялся дальше. Среди обломков мелькали тела защитников, вурдалаков и парочки рыцарей, что остались с Эдмундом.

Герцог вместе с мужчиной, ловко орудующим булавой, дрался против духов рыцарей и защитников. Юноша был потрёпан, потерял шлем, а сияние в топазе на его кирасе почти исчезло. Но он вполне бодро отбивался, стараясь держать дыхание. Руны на его мече горели синим светом. Каждая рана развеивала духа, но на их место вставали двое.

Его поддерживал мужчина. Одет он был в полулаты, которые были покрыты кровью и копотью. Половина его лица была обожжена, а одна рука отсутствовала. Но он, казалось, не замечал страшных ран и продолжал бой. Его, объятая золотым свечением, булава исправно развоплощала духов.

Вглядевшись внимательнее, я понял новую подсказку. Не духи. Призраки. Они представляли собой души убитых защитников города. Когда очередная нежить развоплощалась, над одним из убитых тел из дыма от лилового огня собирался образ покойника. После это тёмно-лиловое марево с воем начинало двигаться в сторону живой пары бойцов.

Наше появление должно было резко изменить расклад сил. Однако тень нас будто не замечала. Предводитель призраков сделал пас рукой в сторону герцога. Так как мужчина и Эдмунд были всецело поглощены отражением атак духов, магия тени застигла их врасплох. Уклониться юноша не успевал. Но неизбежному не дано было случиться – герцога заслонил мужчина. Обоих закрыл от взглядов лилово-золотой взрыв, разметавший также и призраков.

А в следующее мгновение я увидел, как Эдмунд начал тяжело вставать. Он оказался куда дальше от того места, где они только что стояли. Видимо, и ему тоже досталось, несмотря на живой щит. Но куда меньше, чем закрывшему его жрецу. Позади него, нанизанный на пики из лилового огня, кричал мужчина, тело которого медленно превращалось в прах.

– Вот и всё, жрец. К своему богу ты уже не попадёшь, – довольно усмехнулась тень, наслаждаясь криками умирающего. – Подкрепление? – сделала вид что заметила нас. – Впрочем, так даже интересней.

Совершив пас рукой, тень заставила призраков устремиться в нашу сторону. А сама неспешной походкой направилась к Эдмунду.

– Давай же, мальчишка. Только ты и я. Покажи, что можешь, – вызывала тень герцога на дуэль. – Твой отец оказался слабаком, а братья – размазнёй. О, как они кричали, когда я отсек пару лишних конечностей вашему папашке, – смеялась тварь, приближаясь к юноше.

Эдмунд лишь играл желваками и сжимал меч. Он смог встать на ноги, но в атаку не срывался. Однако его тело было готово к молниеносному броску, а взгляд выражал такую ярость, что рукоять меча хрустнула в его побелевших пальцах. На нас же налетели призраки. Воины умело приняли бой с ними, но скорость нашего продвижения была ничтожна. Духи хорошо сковывали бойцов, а одного, особо ретивого, и вовсе изрубили на месте. Рыцари стали осторожнее. Магия Тиндала же плохо работала на них – направленные заклинания вроде молний игнорировались или отскакивали, а массовые не причиняли вреда. В отличие от них мой меч из света буквально прорубал саму суть некротических созданий. Но я всё равно не успевал.

Внезапно пришло чёткое осознание – нельзя дать Эдмунду биться с этой тенью. Её могущество куда больше, чем то, что мы увидели. Она как-то смогла уничтожить символ над городом. Какому бы богу такой ни принадлежал – тот, кто создал его, был крайне могущественным жрецом. И если она одолела его и ещё как минимум жреца, то герцог даже в своём доспехе этому существу не соперник. Всё внутри меня ревело: этот враг — мой.

Моё тело, повинуясь каким-то инстинктам, начало изливать в пространство и генерировать просто сумасшедшее количество энергии. Укутываясь светом с головы до ног, я становился живым антагонизмом тени из лилового дыма – очищающим светом. Я будто хотел догнать её по уровню опасности. Эта нежить была непростой, она воплощала в себе мощь забытых божеств. И текущая во мне сила видела её соперником. Отвлекаться на её марионеток было несерьёзно.

– Прикрой рыцарей и подумай, как изгнать призраков, – кинул я эльфу и, не слушая ответа, переместился через строй злых духов.

Новый шаг – и я уже за спиной тени. Вот он шанс закончить всё быстро! Меч в моей руке принял более благовидный вид, нежели просто палка из света. Он стал напоминать двуручник, которым я целил прямо в спину мерзости. Мой удар достиг цели, и тварь с криком развоплотилась. Но битва не была окончена. Я не чувствовал, что поразил моего соперника, а потому не расслаблялся. А вот Эдмунд стоял и в шоке смотрел на меня.

Внезапно в десяти метрах от меня над потемневшим лиловым огнём начали формироваться очертания тени из дыма и огня. Когда тень рассеялась, я заметил нечто странное: тонкая, почти прозрачная нить потянулась от её исчезнувшего тела к ближайшему очагу лилового пламени. В следующую секунду пламя дрогнуло, и тварь возникла уже над ним.

– Жалкий червяк! Я не оставлю от тебя ничего, смертный! – яростно вскричал оппонент. Не поддавшись на ошеломляющий крик, ответил в тон предводителю призраков:

– Я твой противник, мерзость. Чтобы сразиться с герцогом, тебе придётся убить меня, – мой голос, усиленный магией, разносился над разрушенным центром селения.

– О, твоя смерть будет особой, жрец! – взвыла тень и атаковала меня сгустками лилового огня.

Однако уклоняться от них не составляло труда. Я будто ускорился в несколько раз и видел каждую атаку своего соперника насквозь. Тень атаковала сгустками огня, которые были похожи на мои шары света. Иногда она формировала щупальца из дыма и пыталась ими захватить меня, но от них я не уклонялся, а сразу рубил. Меч из света прекрасно показал себя. Но и самому достать нежить я не мог. Она парила, и стоило мне подобраться достаточно близко, чтобы попробовать метнуть сгусток света, как тень тут же, будто что-то ощущая, перемещалась через дым и атаковала с новой стороны.

Но ведь так не бывает. Я ранил её, а нежити – всё равно. Другие противники, получив рану от божественной энергии, тут же умирали. Значит, где-то рядом внешний якорь. Если у большинства некротический конструкт был скрыт внутри тела, то более совершенные существа могли временно выносить его за пределы оболочки, становясь неуязвимыми. Оставалось два выхода – или бить тень, пока не закончатся силы у неё или у меня. И, скорее всего, именно так ей и противостояли жрецы, что дрались до меня. Оглядываясь на обезображенное тело женщины с отголосками божественного благословения, я понимал – это не выход. А значит, нужно понять её слабость.

Поняв, что я отвлёкся, противник в мгновение ока оказался передо мной с клинком, сотканным будто из самой тьмы.

– Не волнуйся, ты будешь выглядеть ещё краше, – прокомментировала нежить мой взгляд в сторону тела женщины.

Уклониться я не успевал, а переместиться почему-то не мог. Шок отразился на моём лице, а тварь лишь ухмылялась. Удар почти настиг тело, когда вокруг меня распространилась алая аура, уничтожая оружие твари.

– Венец! – теперь шок уже был в её взгляде, а я не растерялся и полоснул мечом.

С воплем развоплотившись, тень вновь соткалась из дыма и огня над очередным потемневшим очагом лилового пламени. Внимательно наблюдая за этим, я понял её слабость. Когда я уничтожал тело тени, моя энергия работала привычно. Однако я заметил, что от тела отделяется невидимый простому взгляду образ. Эдмунд, стоял, напрягшись, и водил головой из стороны в сторону, хмурясь. Но я видел врага! Каким-то образом я мог отследить то, что остальные не могли узреть. Новая грань сил? Не отвлекаться! Он приближался к ближайшему источнику лилового пламени, а дальше начинал питаться им, проявляясь в материальный мир. Выходит, её сила и есть слабость. Надо потушить лиловый огонь!

– Как ты смог подчинить себе венец?! На это никто не способен! – рычала нежить.

– Так же, как и изгоню тебя, мерзость, – в тон ей ответил я.

Вскричав, предводитель призраков приблизился и атаковал меня мечом из тьмы. Его атаки были молниеносны и яростны. А вкладываемая сила ужасна – не понимаю, как я вообще мог оказывать тени сопротивление. И всё же тварь была куда искуснее в обращении с мечом, в отличие от меня. Однако и я не собирался драться честно, отступая с помощью рывков. Дважды я не подставлюсь. Каждый раз, когда я уходил от смертельного удара, нежить вскрикивала и бросалась на меня с новой силой.

Во время одной из таких атак Эдмунд улучил мгновение и атаковал тень в спину. Развоплотившись, образ нежити метнулся к лиловому огню. Я же, не снижая темпа, создал в руках копьё света. Чтобы не тратить слишком много сил, даже призвал тёмную вуаль на свои кисти. Стоило тени начать проявляться, как гудящее от вложенной силы копьё поразило очаг пламени. Раздался взрыв, который даже зацепил мерзость. Лиловый огонь исчез, будто его и не было. Тень смогла пережить это буйство энергий и зашипела:

– Понял-таки. Но это тебе не поможет!

Она хотела кинуться в мою сторону, но в этот раз на помощь пришёл эльф. Призраки успешно сдерживались рыцарями, которые привыкли к манере боя врагов, и Тиндал смог отвлечься на моего противника. Нежить сковали несколько копий из молний, которые мешали ей перемещаться. Яростно взвившись, тень стала уничтожать всем, чем могла, удерживающее её заклятье.

– Атрал, я долго его не удержу! Пламя! – крикнул эльф.

У меня было всего десяток мгновений, и я не собирался терять их зря. Тушить каждый очаг по отдельности не имело смысла – пламя нежити окружало нас почти со всех сторон. Нужно было потушить всё разом, только тогда появлялся шанс на победу. Даже с призванной на кисти вуалью это потребовало бы от меня оставшейся половины резерва, но оно того стоило!

Я принялся творить заклинание. Меч в моих руках преобразился в шар света, который всё рос, наполняясь силой. На моих руках сотворились перчатки из тёмной вуали. Я чудовищно напрягся, удерживая эту силу в руках и формируя сложный узор внутри сферы. Долгие секунды ушли на подготовку, но эльф справился и не дал нежити помешать мне.

Подняв руки к небу, я отпустил шар из чистейшего света. Поднявшись над городом, он взорвался. Город накрыл едва заметный купол энергии, который тут же потушил всё магическое пламя и изгнал призраков. А на вершине купола, переливаясь в лунном свете, красовался знак Саргона: дракон-уроборос, пожирающий сам себя, и точка в центре. Вот только в отличие от прошлого знака – мой просуществовал лишь мгновение и тут же погас.

Разрушив оковы, тень в шоке отступила от нас.

– Ещё один высший? Это невозможно! И этот знак… Кто ты? – её голос был напряжён, но страха в нём не было.

Я не стал отвечать, а снова призвал копьё с помощью тёмной вуали и метнул его в тень. Однако ей удалось извернуться и уклониться, а после, оглядев нас, ужасающе вскрикнула. Рыцари припали на колени, хватаясь за головы. Тиндал защитился магией, а Эдмунд выставил на пути звуковой волны меч, буквально отражая эту ошеломляющую атаку. Злобно сверкнув глазами в нашу сторону, предводитель призраков соткал из дыма плащ и начал удаляться из селения в сторону леса.

– Быстрее, за ним! – вскричал герцог, побежав в сторону выхода.

– Эд, у нас больше нет сил, мы не сможем победить! – попытался остановить разгорячённого герцога эльф.

– Тварь тоже без сил! – голос Эдмунда сорвался на хрип, он сглотнул и вытер кровь с рассечённой брови. Ей хватило могущества убить трёх жрецов, в том числе леди Антею. Если она сейчас уйдёт, другого шанса победить у нас может не быть! – не собирался слушать друга юноша. – Нельзя её отпустить, она слишком опасна. Мы должны попытаться!

– А может, это ловушка! – Тиндал схватил друга за плечо, но тот резко высвободился. Может, она этого и ждёт! – не собирался сдаваться эльф. – Мы все устали и ранены. Нам нужен отдых.

– Уже на утро или к вечеру эта тварь восстановит силы и нападёт снова. И что тогда? Мы станем лёгкой добычей и не сможем не то что никого спасти, но и сами уйти. Нужно добивать сейчас, – стоял на своём герцог.

– Чем добивать? Как ты не понимаешь – у нас нет сил. Даже догони мы её, победить будет непросто. Будут потери. Возможно, умрём все мы. Ты слишком важен для Дорсарии. Твоя смерть недопустима, – не желал уступать эльф.

– Я всё решил и иду за ним, Тиндал. Ты или присоединишься ко мне, или останешься здесь. Решай сейчас, – обрубил все споры юноша.

Я же сам не стал лезть в разговор. Правы были оба. Если позволить такому противнику уйти – мы рискуем в будущем столкнуться с полноценным нашествием нежити на всё герцогство. Но действовать опрометчиво не следовало. Однако слова про смерть близких, видимо, глубоко запали в юношу, раз он сейчас позабыл об осторожности. В одном эльф был точно прав – нельзя позволить ему умереть. Он слишком важен для моих будущих планов. К тому же был важный момент, который мог видеть только я. Я видел то, чего не видели остальные: за тенью тянулся слабый, мерцающий след, который никак не желал исчезать. Она истекала силой. Это значило, что мы смогли её ранить. Истощить. Теперь оставалось последнее, и самое опасное – добить могучего врага. А значит, битва не была окончена. Нам предстояла погоня через ночной лес.

***

– Оставьте часть отряда помочь раненым и организуйте ночлег, – отдавал приказы герцог. – Вы двое примите зелья. Пока будем преследовать нежить, восстановите силы, – добавил он нам с эльфом. – Выступаем налегке.

Следуя за Эдмундом, Тиндал протянул мне небольшой стеклянный флакон, заполненный ярко-золотистой жидкостью. Сам маг уже выпил похожий. Видя мою нерешительность, юноша решил пояснить:

– Это зелье жидкой энергии. Оно позволит тебе быстрее восстанавливать силы в течение пары часов. Но после ждёт сильный отходняк.

– Ты волшебник, а я жрец. С чего ты взял, что твоё зелье окажет на меня такой же эффект? – недоумевал я, подозрительно вертя флакончик в руках.

– Ты сейчас издеваешься? Не время страдать фигнёй, – разозлился эльф. – Я видел, что ты умеешь в бою. Хочешь сказать, не знаешь прописных истин?

– Я больше практик, а не теоретик. Впервые вижу такие зелья, – пояснил ему без лишних эмоций. После боя с тенью я был эмоционально выжат. Видимо, моя усталость дала о себе знать, раз эльф решил сменить гнев на милость.

– Может быть, из-за цены? Но человек таких способностей не должен бедствовать, – бормотал он под нос. Я молчал, оглядывая останки домов и тела, а он не спешил продолжать мысль. Когда мы уже шагали к лошадям, эльф вздохнул и продолжил: – Ладно, у лошадей поясню, – дёрнул головой Тиндал. – Всё равно отряд будет пару минут формироваться.

Я кивнул, но зелье пока не выпил, ожидая обещанных объяснений. Закатив глаза, Тиндал на ходу, перепрыгивая через обломки, принялся рассказывать:

– Что маги, что жрецы, что чародеи – все они оперируют внутренней энергией. Только у жрецов инициатором накопления и аккумуляции энергии являются божества. За особые заслуги или в силу соблюдения обетов боги искусственно пробуждают в душах заслуживших их внимание смертных способности к ощущению магии и божественной энергии. Однако жрецы зависимы от воли богов. Стоит преступить обеты или потерять их расположение, как способность аккумулировать силу такой разумный потеряет. А вот маг – это природная аномалия. Такой разумный от рождения может накапливать энергию. Она не обладает той же мощью, что и божественная сила, но куда более податлива. Иными словами, маг – это хороший универсал, а жрец – мощный специалист. Но это всё равно та же энергия. При должном мастерстве жрец может творить заклинания также, как и маг. А маг может вкладывать в свои манипуляции такой же объём Силы, что и жрец. Только источник получения дара разный, и только. Всё равно основную работу по аккумуляции энергии берёт на себя духовное тело разумного. Зелье же способно заставить форсировать выработку энергии. После такого ждёт неминуемый откат, и скорость восстановления энергии в теле уменьшится. Это проходит за пару дней, в которые лучше не колдовать, – продолжал маг. – Кстати, то, что показал ты в бою с тенью, опровергает истину о том, что маг – это хороший универсал, а жрец – специалист. Призрак заметил верно: ты – аномалия. Твоя сила обладает мощью жреца, но, похоже, что ты природный маг. Иначе я не понимаю, как подобные способности могут быть доступны простому жрецу без долгих лет тренировок. Уж прости, но ты точно не обладаешь могуществом высшего жреца, я бы это увидел, – смотря мне в глаза, закончил эльф, пока герцог формировал отряд погони.

Я лишь кивнул и всё-таки выпил зелье. Волна мурашек прошлась по всему телу, бодря дух. В груди сразу стало теплее, а накатывающая слабость отступала. Вкус, правда, был отвратным – как будто чёрного кофе выпил. Увидев моё лицо, эльф улыбнулся и хотел что-то сказать, но был перебит.

– Оставьте лекции на потом. Тиндал, ты отследишь его? – не дал продолжить эльфу герцог.

– Да, дай мне минуту, – недовольно ответил маг, но всё же подчинился. Он закрыл глаза и сосредоточился, а магические потоки вокруг него начали набирать силу.

– Я вижу шлейф энергии, сир. Мы можем выдвигаться немедля, – вмешался я, решив не тратить время.

– Что? – удивлённо вскинулся эльф.

– Тогда веди, – сразу сориентировался юноша, проигнорировав друга.

Кивнув, я выехал через открытые ворота. След уводил на север, в сторону от столицы, в лес. Сразу пришпорив коня, я взял хороший темп, преследуя нашего врага. Члены поредевшего отряда, не ожидавшие такой прыти, догнали меня лишь у самого леса.

– Атрал, не спеши, вдруг это ловушка! – поучал меня эльф из хвоста построения.

И он был прав. Но я видел шлейф некротической энергии всё чётче. И, отзываясь увиденному, внутри меня вновь просыпался божественный гнев. Я начинал всё лучше понимать Эдмунда. Мы не можем отпустить эту тварь сейчас! Слишком могучий враг, чтобы давать ему зализать раны. Поймав кураж, я воскликнул:

– Мы нагоняем его, – и устремился в лес.

Всего наш отряд состоял из дюжины человек: девять чёрных гвардейцев из тех, кто был готов к немедленному бою, герцог, эльф и я. Остальные были убиты или ранены и после исцеляющих зелий не могли вести активный бой в ближайшее время. Также рыцари, отправленные с сиром Хродгаром, продолжали прочёсывать округу и вырезать отступающие шайки мертвецов. Однако о нашей авантюре они ничего не знали. У края леса мы заметили и их отряд, но дожидаться не стали. Только Тиндал послал в их сторону магический сгусток.

Лес в этой части герцогства отличался от того, что был около Урочища. Он был куда более редким, поэтому даже на коне по тропинкам можно было передвигаться довольно быстро. Однако против нас играла надвигающаяся ночь. И если мне было всё видно, словно ясный день, то остальные путники не могли похвастаться таким зрением, поэтому я вынужденно замедлился. Шлейф некротической энергии, напротив, с каждым десятком метров становился всё более чётким. Сам лес замирал. Как будто всё живое понимало, что стоит бежать отсюда. Скоро мы избавим эти земли от неживой мерзости!

Спустя десяток минут стало ясно – мы близко. Тянущийся фоновый шлейф магии стал почти таким, какой имела сама тень. А спустя десяток метров и вовсе резко пропал. Но я ощущал: наш противник где-то поблизости. Лошади под нами тревожно всхрапнули и повели ушами, а лес вдруг стих – ни шороха, ни птичьего крика.

– Он рядом, будьте готовы! – мой напряжённый голос разнёсся по округе.

Союзники обнажили мечи, замедлив передвижение и начиная разворачиваться из колонны в полукруг. Обступая крупные деревья, мы практически перестали дышать, вслушиваясь в каждый шорох. Общее напряжение было таковым, что, казалось, его можно коснуться. Пройдя так ещё десяток метров и не заметив ничего, я начал недоумевать. Сейчас идеальный момент для атаки. Почему же ты медлишь?

Каждый из нас внимательно оглядывал округу и следил, чтобы лошади не споткнулись о корни деревьев. Стоп... деревьев? Эта мысль поразила меня не хуже молнии. Переведя взгляд вверх, я замер. Тело на рефлексах успело сформировать щит вокруг себя, как лесную тишину прервал свист стрел.

– На деревьях! – раздался мой усиленный магией голос.

Однако это стало ошибкой. Отвлёкшись на атаку скелетов-лучников, которые прятались среди деревьев, мы пропустили атаку снизу. Двойная ловушка! И когда успел?

Выпрыгивая из земли, вурдалаки бросались на людей. Будучи вынужденными уклоняться от стрел, рыцари подставлялись под атаки проворной нежити. Почти весь отряд повёлся на засаду. Рыцари оказались или поваленными на землю, или убитыми прямо на лошадях. Лишь парочке людей и герцогу удалось отразить обе атаки.

– Рубите их!

– Засада!

– Защищайте герцога!

– Надо отходить!

– Помогите!

Вопли раздавались повсюду. Серебристая дымка, объявшая моё тело, спасла от залпа стрел. За мгновение в руке соткался меч из света и позволил уничтожить напавшего вурдалака. После я ринулся на помощь ближайшему гвардейцу, который пытался отбиться от нежити на земле. Взмах – и голова твари отделилась от тела. Однако скелеты уже посылали новые залпы. Герцог, чтобы защитить как можно больше людей, взмахнул мечом навстречу очередному смертоносному залпу. Сорвавшийся серп из энергии синеватого цвета уничтожил большую часть стрел, однако юноша стал выглядеть куда изнемождённее, а его движения стали вялыми.

Эльф, отбившись от нежити, метнул в сторону скелетов огненный шар, сжигая стрелков. Он не видел их, только направление, откуда по нам стреляют. Но точно попал – свист стрел прекратился, а ветви деревьев загорелись. Падающие части скелетов и веток задевали вурдалаков, заставляя их истошно вопить. Однако именно этот момент выбрал наш главный враг, чтобы действовать. Словно из ниоткуда, в двадцати шагах от общего побоища возникла тень. В руках она сжимала копьё, сотканное из тьмы. Молниеносный бросок никто не был в силах остановить. Нацеленное прямо на Эдмунда, оно нашло свою цель. Лишь около тела герцога снаряд несколько потерял в плотности из-за мигнувшей магической защиты. Но магия доспеха была ранее истощена и не смогла защитить хозяина. Юноша издал лишь тихий стон, который для нас громом среди ясного неба. Покачнувшись в седле, герцог свалился на землю, выронив меч.

– Эдмунд, нет!

– Сир!

Рыцари пробивались к раненому юноше, сооружая круговую защиту. Герцог лишь тихо стонал, лёжа на спине, мелко дёргая руками. Но горевать было некогда – наш противник был подобен зверю. Ощутив вкус крови, он не собирался отпускать добычу. Тень сверкнула глазами, а из леса раздался вой вурдалаков. Сколько же их здесь?!

Но и враг не смог насладиться победой. Ненависть и ярость затуманила мне взгляд. Подавись! Серп света молниеносно сорвался с меча и отправился в тень. Предводитель призраков явно не ожидал такой быстрой и мощной атаки. С ужасающим визгом тень потеряла плотность, но её образ ускользнул на восток. Чёрт! А вой вурдалаков из леса приближался.

– Нам надо отходить! Отходим! – принял командование эльф, поднимая огненную стену вокруг выживших и отгоняя десятки сбегающихся тварей. – Быстрее! Грузите раненых и убитых на лошадей. Соберитесь, или все останемся здесь. У меня не осталось сил! – отдавал он приказы, а сам подъехал к герцогу и слез с коня, бросаясь к юноше.

Выглядел Эдмунд жутко. Доспехи на месте раны были вмяты внутрь. Копья в ране уже не было – сплетённое из магии, оно почти сразу исчезло после попадания в юношу. Осталась лишь почти сквозная дыра, из которой толчками выходила кровь.

– Эд, ты слышишь меня?! – причитал эльф, подняв забрало шлема на голове герцога. – Твою мать, не умирай! Сейчас! Сейчас-сейчас! – в его голосе прорезались панические нотки.

Он судорожно искал что-то в карманах своей мантии. Наконец эльф извлёк флакон с жидкостью алого цвета. Я тоже подъехал к ним и понял, что всё ещё хуже, чем казалось до этого. Эдмунд пытался вдохнуть, но выплёвывал лишь сгустки крови и не мог связать даже пары слов. Он лишь издавал отдельные звуки, то стоная, то зовя отца и мать. Кожа его бледнела, под глазами появлялись тёмные круги, а сам он стал мало отличаться от мертвеца. Глаза юноши стали закатываться.

Наконец маг поднял голову юноши, а затем влил в рот герцога зелье. Мои глаза сейчас всё ещё могли видеть больше, чем обычно. Поэтому моему взору открылось, как, пытаясь помочь ещё больше, эльф стал магическими потоками, которые окружали его тело, обволакивать тело герцога. Сам Тиндал при этом активно бледнел. Он поддерживает его жизнь, жертвуя своей? Нет, что-то другое. Но понять суть этого процесса я не мог.

Под глазами мага начали появляться мешки, а стена огня стала стремительно тускнеть. И всё же полностью не пропадала. Вурдалаки, почуяв, что добыча вот-вот будет у них в лапах, издавали нетерпеливый вой.

Однако хуже всего было то, что происходило с энергетическим телом юноши. Если кровотечение резко замедлилось, и рана начала медленно исцеляться, на глазах зарастая, то вот внутри энергетики всё было отвратительно. Я наблюдал, как от места ранения по всему телу юноши начинают прорастать щупальца из дыма. Они тянулись из места ранения к сердцу и голове, а эльф своей магией боролся с распространяющейся заразой.

– Отойди, – я отпихнул Тиндала. – Я помогу ему, – и уверенно склонился над юношей. Эльф смотрел на меня со злостью, а после разразился тирадой:

– Ты даже про зелья ничего не знаешь! Думаешь, сумеешь спасти его?! – решил спустить на меня всех собак он, но мага остановила рука Эдмунда.

– Пусть… – всего одно слово, сказанное слабым голосом герцога, заставило друга отбросить подозрения.

– Если он умрёт, ты последуешь за ним, – отчеканил остроухий и уступил мне место подле юноши.

Внимательно наблюдая за моими манипуляциями, эльф подгонял собирающихся рыцарей. Но я его уже не слушал. Отстранившись, Тиндал перестал сдерживать продвижение дымных щупалец, и они начали рвать ауру Эдмунда на части. Герцог лишь тихо стонал. Я же собрал в руках весь свет, что мог. Нужно было не только исцелить его – нужно было выжечь заразу.

– Не буду лукавить. Это будет адски больно. Но только так я смогу спасти тебя, – сказал я и прислонил руки к месту ранения.

Одной ладонью я исцелял его духовное и физическое тело, другой – выжигал засевшего в ране энергетического паразита. Но сил катастрофически не хватало. Даже призвав тёмную вуаль поверх ладоней, я не смог исцелить Эдмунда – только стабилизировать. Его тело, получив колоссальный заряд божественной энергии, перестало умирать. Кровотечение закрылось, а сама рана больше не имела вид сквозного отверстия. Но это скорее заслуга рубинового зелья, а не моя. Моим главным достижением стало лишь замедление распространения щупалец. Божественная энергия, насильно влитая в энергетику юноши, дала нам драгоценное время.

– У нас есть пара часов. Но такое мне не вылечить, – убеждённо выдал я, устало отстраняясь. Лицо герцога порозовело на глазах, круги вокруг глаз ушли. А вот на меня будто навалилась гора. В горле пересохло, но я спас его. Смерть отступила, и на секунду в вое вурдалаков я услышал гул чего-то потустороннего. Будто пришедшая богиня была недовольна моим вмешательством. Но несмотря на сиюминутную победу, Эдмунд всё ещё оставался вялым и почти не мог двигаться.

– Надо отходить, в Лесном всё решим, – твёрдо говорил эльф. Теперь, когда его друг перестал умирать и он убедился в этом, маг вернул себе боевой настрой. Он сосредоточился на второй, не менее важной сейчас, задаче. – Кому-то надо прикрыть отход. Я истощён и могу впасть в магическую кому в любой момент. Ты выглядишь посвежее. Сможешь? Хотя бы пару минут. Я пришлю помощь. Сир Хродгар должен быть на подходе, – говорил он. Но мы оба понимали, что тот, кто останется, получит билет в один конец.

– Хаа, чёрт с вами. Мне не впервой умирать, – бросил я, избавляясь от мук тяжёлого выбора. К чёрту эти мысли.

Эльф изумлённо покосился на меня и потерянно кивнул. Как оказалось, люди уже были готовы. Они внимательно следили за нашим диалогом. Оглядев, я заметил в их мрачных взглядах уважение. На ногах были четверо рыцарей, ещё пятеро были мертвы. Тела убитых положили на их коней, привязывая за поводья. Обученные животные прекрасно понимали, что от них хотят рыцари. И только двое из четверых могли уверенно держать меч.

– Внимание! Первая двойка – сиры Джейлар и Монмут. Далее остальные с сиром Эдмундом. После павшие и я. Замыкает мастер Атрал. Я погашу огонь, но перед этим он ярко вспыхнет. У нас будет пара мгновений форы, а после – молитесь десятке, – выдал план эльф.

Ответом ему стали нестройные согласия. Люди выстроились в обозначенную колонну, готовясь дать последний бой монстрам. Мы или выберемся или умрём здесь. Нежить издала победный вой. По отмашке эльфа колонна тронулась, набирая ход. Через пару мгновений огонь вспыхнул особенно ярко, отгоняя ликующую нежить.

Впервые я мог наблюдать во всех красках, как действуют члены чёрной гвардии. А посмотреть было на что. Рыцари, которые ехали первыми, уцелели вовсе не потому, что им повезло. Они были лучшими. Даже атака сразу пары тварей на каждого рыцаря не смогла их замедлить. Мечи в их руках порхнули, и прорубили колонне путь. Чёрная гвардия по праву считались элитой.

Следующие воины воспользовались луками. Их выстрелы перебили оставшихся вурдалаков, что прятались за деревьями. Тиндал метнул кинжалы. Он не убил вурдалаков, но сбил траекторию парочки при прыжках по деревьям. Этим манёвром он не дал ближайшей нежити зажать нас с флангов. Их добил я, создав в руке вытянутый сгусток света и после отбивал этим мечом всякую попытку мертвецов догнать отступающих людей. Казалось, наш план удался. Мы вырвались и удалялись от места схватки. Лошади споро маневрировали между деревьев, а вурдалаки то и дело падали или запинались о коряги и ветви.

Но расслабился я раньше времени. Ещё один вурдалак, перемещаясь по ветвям, спрыгнул на меня. Услышав сверху рык, я успел вскинуть руку и полоснуть тварь по корпусу. Но уклониться от падающего тела не успел. Врезавшись в меня, нежить заставила меня потерять равновесие. Обессиленный в ходе последних боёв, я завалил лошадь на бок и вылетел из седла. Мой конь перевернулся, и зацепился за куст. После он тяжело встал и поскакал дальше, а я, перекувыркиваясь, падал в овраг. Наконец, я ударился спиной о корни дерева и растянулся на листве.

– Тц, всё-таки достали, – бормотал я, медленно вставая.

Полдюжины существ нагоняли и окружали меня, бросив преследование отряда. Очевидно, чья воля вела их – пламя в глазницах вурдалаков стало насыщеннее. Потратив остатки сил, я создал в руках сгусток света. Было чёткое понимание: я сумею забрать лишь одного.

Но судьба наконец прекратила сыпать испытаниями и вручила награду. Какого же было моё облегчение, когда позади раздался звук знакомого рога. И хотя он походил на таковой у Эдмунда, но принадлежал другому человеку. Помощь пришла вовремя. Взъярившись, твари попытались атаковать, но меткий залп из тьмы леса не дал им ступить и шагу. За пару мгновений всё было кончено. А на той дороге, куда отступал наш отряд несколько секунд назад, показались силуэты всадников. Сержанты выглядели изнемождено, но сурово. И вёл их тот, кого я был рад сейчас видеть больше всех.

– Вы живы, мастер Атрал? – поинтересовался Хродгар, оббегая цепким взглядом лощину. Говорил мужчина как и всегда, держа маску бесчувственного вояки, но его взгляд выражал причудливый коктейль отчаяния и гнева.

– Всё ещё… – устало протянул я.

– Отлично. Больше никто не отстал? – в тон атмосфере спросил мужчина, отвлекаясь от разглядывания крови на земле и тел вурдалаков.

– Я последний в арьергарде, – выдал шутку я.

Мужчина лишь кивнул. Пока мы общались, показался последний всадник из отряда сира Хродгара. Он вёл мою лошадь за поводья. На этом авантюра с преследованием тени в ночном лесу завершилась, и мы благополучно отступили в селение.

Возвращаясь в деревню, командир гвардейцев поведал о своей части битвы. Его отряд занимался в основном уничтожением зомби в округе от селения. Увидев, что мы перебили всех зомби на своём направлении, они стали прочёсывать ближайшую оконечность леса от мертвецов. Там засело ещё несколько десятков зомби и полдюжины вурдалаков. Видимо, тенью планировалась более масштабная ловушка. Однако большинство его подчинённых было просто перебито, пока он сражался.

Когда же герцог выдвинулся в погоню, Хродгар заметил это и поспешил следом, ругаясь на горячность юноши. Хорошо что Тиндал оставил им заклинание-проводник. Двигаясь за магическим светлячком, рыцари довольно быстро смогли отыскать нас в лесу. Я тоже поделился воспоминаниями о бое посреди Лесного. Хродгар лишь покивал, а под конец скривился. Мужчина не принял доводы Эдмунда. В глазах гвардии жизнь герцога, вероятно, стоила больше, чем всё их жизни. Но сказать ему об этом никто, кроме друзей, не мог. Я же признал, что нужно было бы подождать наиболее мобильную часть отряда, что обеспечило бы лучшее прикрытие. Спорить с мужчиной о безрассудности юноши я не стал. Потому как сам был таким. Этому способствовал в том числе и энергия Саргона, циркулирующая в теле.

Когда мы прибыли в селение, нас уже ожидала готовая оборона. Ощутив близость смерти, люди работали на пределе сил, за полчаса возведя баррикаду у разрушенной части стены. Благо материалов хватало. Жители помогали защитникам с обработкой ран, кто-то организовывал ужин. Остальные централизованно размещали палатки из шкур, заботясь о будущих местах для сна. Треть домов была повреждена огнём, из них половина – разрушена. Остальные были целы.

А вот потерь среди обычных жителей почти не было. Чего нельзя сказать о прибывших накануне вечером жрецах и их охране, которые были перебиты под чистую. Именно они приняли на себя основной удар предводителя нежити. Защитники поселения потеряли половину людей, из оставшихся каждый первый получил ранения или переломы.

Отряд Хродгара потерял двоих, и четверо были ранены, но могли продолжать бой. Из отряда герцога в городе было убито ещё шестеро, и двое получили ранения. В лесу мы потеряли пятерых, и двоих ранили. В итоге наши потери являлись катастрофическими. Тринадцать человек было убито, восемь – ранено, а Тиндал заработал-таки магическое истощение по дороге в лагерь. И это не считая герцога, который без лечения уже через пару часов пополнит список безвозвратных потерь. Фактически боеспособными из всего отряда осталось восемь человек. И не стоило забывать главного. Эти рыцари – местная элита. Лучшие из лучших с магическими мечами, доспехами и выучкой. Если наш противник столь силён, впору было задаваться вопросом: куда ты меня отправил, Саргон? Он, конечно же, молчал.

Местным был назначен новый командир из числа оставшихся защитников лично Эдмундом ещё до отбытия в лес. Их задачей было в ближайшее время привести в порядок обороноспособность селения и подготовить Лесное к будущим противостояниям с мертвецами. Поэтому работы не сбавляли оборот. Также конный отряд из числа добровольцев отправился в столицу запросить подкрепление. Эдмунд для мобильности взял с собой в поход лишь малую часть дружины. Находясь в двух днях пути от столицы, мы могли рассчитывать на скорое подкрепление. И какое – профессиональные дружины аристократов получали лучшее снаряжение, солидные выплаты и статус. А дружина Эдмунда была самой большой и мощной благодаря усилиям его отца.

Куда более серьёзными потери оказались для имперского культа. Самих «мастеров» в герцогстве было не так чтобы много – два верховных жреца и около трёх десятков обычных, плюс несколько сотен послушников. И сейчас жречество герцогства потеряло фактически треть своей силы. Высший жрец – конечно, не уровень архимага, но мощь, внушающая трепет. И пусть Антея не являлась жрицей боевой направленности – она была верховной жрицей. А значит, её сила была на совершенно другом уровне. То, что я мог воплотить лишь при чудовищной концентрации и с тратой половины доступных сил, она творила по щелчку пальцев и поддерживала сколь угодно долго.

И хотя урон был катастрофическим, имперский культ оказался не так прост, как казалось. Мне объяснили, что многие послушники получают благословение своих богов и могут быть также сильны, как и полноценные жрецы. Однако жрец – это статус, признание твоей компетентности не только божеством, но и официальной властью в лице герцога. Поэтому послушник послушнику рознь: это или почти жрец, или просто знахарь, который ещё не имеет доступа к божественной силе. Выходило, что действительно невосполнимой потерей являлась лишь верховная жрица.

Так или иначе, потери местной церкви были мне на руку. Не радовало только одно – командиру нежити удалось скрыться. А значит, он восстановит силы и вскоре нанесёт удар. Учитывая, что он выдержал штурм крупного поселения и после схватку с четырьмя жрецами и двумя магами, один из которых обладал заоблачными силами, эта тварь крайне сильна.

Впрочем, на этом поток страстей схлынул. Нам выделили лучший дом из тех, что уцелел. Раненых разместили на койках и прислали людей ухаживать за воинами. Тиндал по дороге уснул в седле. Но перед этим успел похлопать меня по плечу, поблагодарив за спасение друга. По словам Хродгара, этот сон продлится минимум пару дней. Какое же мерзкое это магическое истощение.

Прошедший бой являлся серьёзным испытанием для меня. Мой организм после каждой битвы адаптировался, ощущая, что текущих сил недостаточно. Эти изменения рождались из моего искреннего желания стать сильнее и битв на грани жизни. Поэтому мощь росла как на дрожжах, но то, что я чудом не умирал каждый раз, – выматывало. С другой стороны, а в какой битве, если не смертельной, мне становиться сильнее? Только вызовы закаляют. Или убивают. Третьего не дано.

Порадовала и вуаль. В бою я не сразу это заметил, но теперь вместо пары секунд я мог безопасно окутывать ею руки на целых десять мгновений. Если удерживать её дольше – воспоминания так же, как и ранее, начинали тускнеть и пропадать. Наследие души от великого предка раскрывалось всё сильнее, чему я был безумно рад. В мире, где есть такие соперники, как эта тень, каждая крупица мощи была необходима.

А вот отдыхать мне было рано. Состояние Эдмунда ухудшалось. Понимая, что ночь юноша не переживёт, я готовился к последнему рывку перед долгожданным отдыхом. Других магов в селении не было, зелья более одного в день принимать было нельзя (иначе зелье становилось ядом), а жрецы были мертвы. Впрочем, благодаря заранее выпитому флакончику, полученному от эльфа за тот час, что мы потратили на возвращение, размещение и приведение себя в порядок, мой резерв смог восстановиться наполовину. В среднем зелье ускоряло выработку энергии в три-пять раз, но через полчаса эффект должен был закончиться, и меня ждал откат. Не такой мощный, как у эльфа, но достаточно неприятный.

Я вошёл в комнату, где на столе расположили герцога. С Эдмунда кое-как сняли доспех. Рана выглядела получше, чем в лесу. Дыхание юноши было спокойным, но слабым. Сейчас он спал. Мне предстоял новый раунд битвы с заразой в теле юноши. И чтобы он не вырвался, на столе его будут удерживать рыцари. В лесу он не попал в меня латной перчаткой только чудом.

Помогать мне вызвался сир Хродгар с Джейларом и Монмутом. Оставшуюся четвёрку он отослал в патруль вокруг дома парами. Не хватало нам тут в ответственный момент незваных гостей. Сам командир чёрной гвардии старался держаться достойно, но взгляд выдавал беспокойство. Мужчина понимал, что никакая помощь из столицы не успеет и что я – единственная надежда этого человека. Перед тем как заснуть, Тиндал успел всем поведать, что я уже раз отогнал смерть от юноши. И мужчина надеялся, что я сумею повторить этот фокус.

– Мастер Атрал, если вам что-нибудь необходимо… – осторожно начал Хродгар, но был проигнорирован мной.

Повторив бег энергии по телу, что был при битве с тенью, я смог видеть не только материальный, но и духовный спектр мира. Энергетика присутствующих мужчин была в норме, разве что истощена. А вот Эдмунд… герцог умирал. Да медленно, но неотвратимо. Казалось, яд теперь заменял ему кровь. Я понятия не имел, как это лечить. Суть проклятия была коварна: щупальца врастали в духовное тело герцога, маскировались под его энергетику и тем самым убивали юношу. Герцог был ещё жив не только благодаря моим усилиям. Он и сам имел весьма развитую ауру, так как являлся магом (пусть и куда менее могущественным, нежели Тиндал). Это выигрывало время, но и затрудняло излечение.

Я бы мог попросить окружающих о молитвах Древнему, и мне бы не отказали. Эдмунд был слишком важен для людей. Одних он спас, а жизни других зависели всецело от воли правителя. Только благодаря его отваге и решительности мы все живы. Реши он переночевать в башне на границе три дня назад, а не поспеши в столицу, Лесное пало. А следом был бы уничтожен наш отряд. Я не один заметил то, что тень пыталась убить именно Эдмунда. А значит, герцог был её целью. Видимо, его решительность спутала некроманту карты, и вместо последовательного штурма селения и битвы с отрядом тени пришлось иметь дело со всем разом.

Интуиция шептала, что не стоит прибегать к помощи других людей. Как в случае с тенью, я видел вызов. Бой, который принадлежал лишь мне. Почему мне казалось важным исцелить герцога без сторонней помощи? Я не мог объяснить. Моих сил и знаний для этого абсолютно точно не хватало. Парадокс, однако после Урочища я привык доверять своей интуиции. Это было похоже на зов божественной силы внутри меня, когда я видел нежить. Поэтому – следовало попробовать. Запасной план имелся всегда. Наконец, решившись, я встал над телом юноши.

– Вам нужно будет держать сира Эдмунда и ни за что не давать ему помешать процедуре. Это будет тяжело для всех нас, но как бы он ни кричал, не мешайте мне. Яд проник во все части его духовного и физического тела. Излечение будет нелёгким, но возможным, – подбадривал я мужчин и добавил: – Я уже спас его. Полностью исцелить вряд ли выйдет, но вот дать время, чтобы прибыл кто-то более компетентный – вполне. А это всего четыре-пять дней. Поэтому прошу довериться, – сосредоточенно закончил я.

– Просто дай нам шанс слышать командный голос этого выскочки снова, – выразил общий настрой Хродгар и слабо улыбнулся. Его взгляд был полон надежды.

На лицах Джейлара и Монмута проступили намёки на улыбку от реплики командира. Мужчины обступили тело Эдмунда, зафиксировав герцога на столе. Я приблизился и окутал руки тёмной вуалью, медленно собирая в ладонях энергию. Ну, поехали.

Приложив руки к ране, я приступил к тяжёлой процедуре исцеления. Я выжигал своей силой поражённые участки духовного тела, тут же стимулируя их регенерацию. Вуаль постоянно пропадала, и мне приходилось отвлекаться на её повторный призыв. Концентрация была пиковой, а Эдмунд, как будто специально, пытался не дать мне работать нормально: кричал, метался и дёргал конечностями. Благо, рыцари держали его крепко.

Наконец я ощутил, как энергия стала кончаться. Вот и всё? Я понял это не сходу, а лишь в процессе, с нарождающимся опытом. Если за этот сеанс не изничтожить эту заразу, то она просто адаптируется и убьёт Эдмунда. А у меня больше нет знаний, как её побороть. Уже совсем скоро я свалюсь от последствий зелья... Надежда на подпитку от молитв и просьб, как в деревне, была, но я почему-то не верил в неё. Выходит, шансов дожить до утра у Эдмунда не остаётся. А кто будет герцогом вместо него? Наследников нет, родственников – тоже. Будет гражданская война. Зачатки внутренних распрей уже видны невооружённым глазом. Смерть последнего легитимного правителя будет подобна искре в бочке пороха. Некромант перебьёт всех по одному, и по полям Дорсарии будут шагать в конечном счёте только мертвецы. Картины мрачного будущего вырастали перед глазами. Энергия внутри меня забурлила, начав не просто циркулировать – носиться по телу. Ну же, Саргон, помоги. Эдмунд важен – для наших планов, для твоих.

Он так молод. Напоминает меня самого… Только получил власть, только начал устраивать жизнь, как смерть уже склонилась над лицом. Я не хочу. Не хочу видеть подобную судьбу снова. Ну же. Ты же – великий бог. Я уже начал строить церковь. Помоги… помоги мне защитить её. Я твой жрец, в конце концов. А не знаю даже самой простой молитвы. Ты точно великий древний бог?! Ответь мне!

Мой внутренний монолог мог бы в иной раз остаться таким же безответным, как и многие до него. Но была существенная разница. Если ранее я жаловался Древнему на судьбу фальшиво, радуясь, что могу вкусить новую жизнь со всеми её трудностями, то теперь я просил. Просил искренне и изо всех сил желал, чтобы он меня услышал. Это было не корыстное желание, а искренняя мольба. В Эдмунде сейчас я видел самого себя. А свою судьбу я считал несправедливой и не желал её повторения. Никому.

И на этот раз мне ответил бог. Когда мои силы были близки к истощению, а свет, идущий от ладоней, начал затухать, я ощутил короткую, оглушительную тишину – а затем на меня обрушилась Сила. Резерв доступной энергии расширился настолько, что я не мог ощутить его дна. Каждая клеточка тела наполнилась энергией и жаждой действовать. Её было настолько много, что даже из моих глаз энергия изливалась в материальный мир. А перед взглядом вновь вставали видения – далёких галактик и вспыхивающих звёзд. Его Сила была холодной и непоколебимой, и вместе с тем полыхающей внутренним огнём, почти первородным жаром. Едва справившись с ощущениями, я смог направить полученную Силу на рану Эдмунда.

Меж тем изменения, произошедшие со мной, заставили рыцарей испуганно отпрянуть. Юноша тут же попытался отбиться от меня, но его силой прижало к столу. Тут же на ум пришли слова того, в чём я столь сильно нуждался. Молитва. Это была молитва Саргону. Я должен был её произнести. И я не противился этому желанию. Мой голос стал куда глубже и потерял всё человеческое:

Пламя звёзд – мой зов прими, Светом скверну исцели, Огнём пожги моих врагов, Избави души от оков!

Всё время, что я читал строки молитвы, от моих рук исходил свет, который выжигал яд и залечивал раны герцога. Несколько мгновений против десятка минут. Это была воля. Воля божества, что не желало видеть в молодой душе некротического яда. Воля, перед которой склоняется всё сущее. Сила, что создала мир. Это был Саргон.

Но, будто этого было мало, когда моя речь закончилась, в руках сформировался шар энергии. Подчиняясь наитию, я поднял их высоко вверх, и огромный поток чистейшей энергии пробил крышу, выстрелив столбов в небеса. Долгие несколько секунд я поддерживал его, после над селением раздался хлопок. По всему Лесному прошла волна света, ускоряя исцеление ран и вселяя надежду. А в небе над селом появился купол с ярким, как солнце, знаком Саргона. Ярко вспыхнув, знак исчез. Я, обессиленный, осел на лавку позади, любуясь знаком своего божества.

– Показушник, – вырвалась у меня улыбка.

Рыцари благоговейно смотрели на меня, а герцог, лежащий на столе, открыл глаза.

– Я… жив? – его голос звучал слабо.

– Ха-ха-ха-ха! – раздался мой смех, и понемногу к нему присоединились рыцари и сам юноша. Монмут, всё ещё удерживающий плечо герцога, пробормотал, ни к кому не обращаясь: «Никогда такого не видел», – и стал нашёптывать молитву Вардису. Они не понимали, почему я смеюсь, но выпустить пар было необходимо всем. А я… я просто помнил, что именно так познакомился с Саргоном. Неужели он присмотрел себе нового слугу?

***

Объятая дымом тень в форме фигуры мужчины ловко лавировала между деревьями, почти достигнув конца пути. Здесь жили и умирали поколения варваров. Принося в жертву друг друга и своих врагов, они питали богов столь нехитрыми ритуалами. Но после прихода империи их боги не помогли, и теперь остались только капища. Впрочем, для тени это место не представляло никакого интереса. Только его нынешний обитатель – ненавистный владыка – имел значение для злого духа.

Пролетев разрушенный каменный остов храма, тень удалилась в наиболее уцелевшую часть громадного древнего строения. Там, в своих вечных изысканиях, посреди десятков комнат и лабораторий находился союзник и владыка. Им являлся глубокий старик в тёмной мантии, сейчас работающий над чем-то за одним из алхимических приспособлений. Однако тень не обманывалась его показной слабостью. Это было сильнейшее существо если не во всей империи, то уж точно – в этом герцогстве. В его герцогстве.

Замерев за спиной старика, тень думала, как рассказать о провале. Наконец, злость вытеснила страх, но она была перебита:

– Ты быстро. Возникли проблемы? – раздался мощный голос некроманта. Старик даже не обернулся, продолжая перебирать склянки.

– Мальчишка оказался крепче, чем мы думали. И ему помогал какой-то жрец. Не высший, но… странный. Я забрал камни, но он нашёл венец. Тот ответил ему, – с ненавистью, смотря в спину старику, сознавался в провале предводитель нежити.

– Мальчишка… неужели потомство твоего брата оказалось лучше, чем ты сам, со всей той силой, что я тебе дал? – голос старика остался ровным, почти ленивым. Тени было нечего возразить, но исходившая от него ненависть говорила лучше слов. Старик и тень молчали. Наконец, старый некромант развеял установившуюся тишину.

– Новая переменная. Она может быть опасна. Предупреди наших друзей из Ародажа, что им нужно форсировать планы, – властно закончил некромант.

– Но это может быть слишком рискованно, если мальчишка выживет! А наши… друзья, – выплюнул слово тень. – Они ненадёжны. Позволь мне… – но вновь призрак был перебит.

– Ты сделаешь так, как скажу я, – тень ощутила боль. Её сковала сила старика. Призрак ощущал, будто ему вернули плоть и заживо погрузили в чан раскалённого масла. – Как и наши друзья. Иначе я огорчусь, – голос старика не изменился на йоту, но естество тени сжалось ещё сильнее, а ненависть стала куда концентрированнее, расходясь волнами чёрного дыма от фигуры мужчины. – Ты ведь хочешь добиться наших целей? Хочешь отомстить и взять своё? – подсластил пилюлю старик. Этот старый манипулятор всегда знал, куда бить.

– Хочу, – проскрежетал в ответ мужчина, превозмогая боль, и невидимые тиски исчезли.

– Иди, – приказал некромант.

Тени только и оставалось, что подчиниться и вылететь на север. Он сделает всё. Всё, что будет необходимо. А когда отомстит живым – сполна рассчитается со старикашкой за каждое унижение. Ародаж очень даже вписывался в его планы… Но это будет потом. А пока – путь на север.

Глава 4. Цена веры.

«Многие из тех, кому предрекали смерть некоторое время спустя избавились от бед,

а многим, о выздоровлении которых утверждали, очень скоро было суждено погибнуть»

Морвен Вексред, «Чёрное поветрие»

Битва за Лесное надолго останется в памяти выживших. Фактически это был рывок в пасть ко льву – только жертва трёх жрецов позволила нам выжить. Вылечив герцога, я рухнул спать: не от физической усталости – Саргон восполнил силы. Но эмоционально я был опустошён. Пятнадцать часов в седле, два боя, смерти тех, с кем я ещё вчера вместе сидел у костра – когда ближайшие угрозы развеялись, я просто отключился. Проспал до обеда. Прошла неделя с моего прибытия в этот мир, а кажется, что год.

Эдмунд наутро, узнав о потерях, лишь кивнул и пошёл раздавать приказы. Его спокойная уверенность внушала трепет и уважение. Родные павших получат щедрые выплаты. А вечером Хродгар рассказал мне, как герцог, под пологом тишины, наедине с капитаном гвардейцев, кричал от гнева, проклиная некроманта. Я понимал эту ярость – компетентных и верных людей единицы, и Эдмунд осознал это куда раньше меня.

После спасения герцога Хродгар стал относиться ко мне как к младшему компаньону. Сам юноша, смущённый, что его дважды спасли, старался реже попадаться на глаза. Он понимал, что послушался бы тогда Тиндала – и всего бы этого не было. Но в тот момент… я и сам не поднимал эту тему. Наваждение божественной энергии эхом ощущалось в сознании даже после долгого сна. Видя эту неловкость, капитан делился байками и тревогами, стараясь разрядить обстановку. Поэтому за пару дней в Лесном я узнал о мире больше, чем за всю предыдущую неделю.

Знак Древнего по пробуждении уже принёс первых верующих. Я никого не уговаривал. Люди сами тянулись к переменам. Главным доводом для разорённых людей, как и в Урочище, стало отсутствие налогов и надзора в молодой церкви. Пока я не мог выстроить чёткую иерархию. Однако простым людям она не требовалась. Молиться богам они привыкли. А после прибытия в столицу я планировал уже взяться за обращённые области и наладить там местную администрацию. Занимался я помощью с сооружением алтаря, научил молитве – и анклав Древнего в Лесном пустил ростки.

Как выяснилось, жрецы прибыли расследовать смерть наследника торгового клана Стоунов. Влияние этой семьи было столь огромным, что они наняли целого верховного клирика. Таких было всего два человека на герцогство. Но жрецы прибыли вечером, а Тень напала ночью. Мысль, что их заманили в ловушку, после продемонстрированного нежитью, не казалась параноидальной. Предстояло разобраться, не связан ли глава семейства с некромантом, но ответы мы могли получить только в столице.

Перед отъездом воздали почести павшим. Эдмунд обошёл тело каждого рыцаря, прилюдно обещал помочь семьям. А после поклялся, что ресурсы всей Дорсарии будут брошены на поиск некроманта. Могил никто не копал, было решено устроить сожжение павших. Тень была столь могучей, что могла вновь поднять в виде нежити бывших защитников. Этого никто не желал. Моя сила вновь стала проводником в последний путь и облегчила боль живых.

После этого по Лесному стали распространяться слухи о моём «всемогуществе». Распустили Джейлар и Монмут – два гвардейца, лучшие после Хродгара. Первый – заводила, второй – хмурый ветеран, но оба любили соперничать даже в байках. Обсуждая прошедшую битву, эти двое невольно так разрекламировали меня, что перед отъездом ещё часть людей решила податься в церковь Древнего. Был ещё один плюс – Эдмунд решил не ждать подкрепления: зачем, если с нами жрец, способный вымолить чудо? Поэтому на второй день после битвы мы выступили в Дорсар.

Тиндал пришёл в себя в день отъезда – бледный, но живой. До столицы он отсыпался, а ближе к городу извинился за нервы и поделился новыми сведениями: божественная энергия опасна, может выжечь душу. Я задумался о своём наследии и случившимся в храме: почему Саргон помог пробудить его? Моя душа уникальна, я восстанавливаюсь неестественно быстро относительно местных. А также чувствую, что эта божественная сила не допускает мысли о поражении. Пока это придаёт сил, но однажды может сыграть со мной злую шутку. К тому же, редкая душа… я всё больше склонялся к тому, что наша встреча с Саргоном была предопределена.

Путь запомнился деревнями, где уже знали о ранении герцога. Слухи распространялись подобно пожару, но при виде Эдмунда затихали. А я, напротив, стал популярен: человек герцога, не гнушающийся есть с простолюдинами и говорить о вере без страха. Именно перспективы, а не угрозы, увеличивали число последователей Древнего даже в пути.

Проезжая мимо второй встреченной деревни, около имперского тракта, я увидел послушника. На окраине трактира стоял тучный мужчина в запылённой рясе у покосившегося забора и что-то втолковывал ссутулившейся старухе. Та кивала, прижимая руки к груди. Её тощий кошель находился в руках представителя имперского культа и он, уверенно вещая, ополовинил его. Пересчитав деньги, послушник недовольно хмыкнул и двинулся к следующему двору. А старуха осталась стоять у дороги, сжимая кошель и молча взирая на спину уходящего благодетеля. В её взгляде не было ни благоговения, ни благодарности — только усталая покорность.

Из расспросов местных во время ночлега выяснилось: он один обслуживал три деревни — собирал подати, нанимал людей для сбора ингредиентов, проводил простенькие ритуалы и раз в месяц собирал людей на молитву. Иногда лечил тех, кто оставлял пожертвования. Исправно слал налоги в столицу. Денег хватало, но штат не расширяли: старший послушник богател на сборах и не терпел конкурентов, а повышение зависело от коллегии жрецов в Дорсаре. Даже если пробудишь божественную энергию — без отмашки сверху не получишь статуса, а без статуса – власти. Большинство послушников были обычными управляющими, которые делали, что велят приказы сверху.

А вот настоящие жрецы могли заменить в бою десяток солдат, верховные – сотни. Но систему это не оправдывало: она держалась на личных связях и договорённостях, как и многое другое в феодальном мире.

Вспоминая сутулую спину старухи, я вспомнил Хильду. Жители Урочища отдали последнее — и получили трусливого беглеца. Эта женщина отдавала половину просто потому, что так заведено. Имперский культ держался не на вере – на привычке. Однако уже сейчас постепенно проклевывались очаги неповиновения. За спиной жрецов говорили о старых богах и забытых обетах этих земель. Наблюдая за этим, я видел – привычку можно сломать. Особенно если дать людям нечто большее, чем извечный церемониал и постоянные подати.

В 6579 году Дорсар встретил нас оживлённым гомоном тысяч людей. В период правления Этельреда – отца Эдмунда, город испытал стремительный рост, а само герцогство практически не принимало участие в боевых действиях. Подобное было невероятно для целого региона за последние пятьсот лет, с момента основания самой империи. Дорсар был концентрацией стабильности и процветания, являясь настоящим сердцем земель. Столица была центром торговли между королевствами севера, империей и кочевыми народами. Но будто этого было мало – через город пролегала единственная крупная дорога между добывающим и промышленным центрами герцогства. Это был не город, а настоящий мегаполис по местным меркам.

Город населяло столько же душ, сколько все остальные города герцогства вместе взятые, как похвастался Эдмунд. Это позволяло оценить масштаб того наследия, что оставил старый герцог молодому.

Въезжая в город мимо распаханных полей и вычурных вилл, мы первым делом обратили внимание на стены из ктиста. Лазурно-синие внутренние стены отражали дневной свет, создавая иллюзию того, что на целый город надели начищенные до блеска доспехи. Именно таким был эффект минерала, добывающегося в империи. Ходили легенды, что его нельзя расплавить огненным дыханием. Из него делали наиболее важные крепости по всей стране. Примечательно было и то, что сам город возник в месте победы имперских войск над драконом. Раненый зверь с позором бежал, отдав в лапы имперцев эти плодородные земли!

Сами стены включали две линии кирпично-лазурных укреплений с двадцатью башнями и ров, который питался от Колдвера – одной из горных рек, что пронизывали долины Дорсарии. Эта река же являлась ещё одним торговым путём, по которой могли сплавляться мелкие суда. Благодаря подобным укреплениям Дорсар считался неприступной крепостью на западе Ктистской империи.

В главные врата мы въезжали под звон серебряных труб и развевающиеся знамёна. Нас приветствовали горожане и отряды чёрных рыцарей, а сама поездка превратилась в триумфальную церемонию. Люди уже знали о победе герцога и были рады видеть его живым и невредимым, в образе победоносного рыцаря без страха и упрёка.

Однако даже сквозь гомон толпы от меня не укрылась обстановка в нищих районах. Проникшая в город болезнь поражала людей, и стража была на взводе. Одни воины нервно перехватывали алебарды. Другие – хмуро взирали на любых подошедших посмотреть на герцога. То и дело из толпы вылезали бродяги и бедняки, тела которых были испещрены язвами. От них пахло разложением и гноем. Единственное, чего они мечтали, – коснуться благородных, веря, что голубая кровь в их жилах способна исцелить и даже отогнать смерть. Эдмунд никак это не комментировал, а Хродгар, командуя, подгонял рыцарей из оцепления. Таких сразу уводили куда-то вглубь бедных кварталов, подальше от процессии и тысяч глаз.

И всё же, несмотря на удручающую картину, центральная власть работала. Паника подавлялась, заболевшие помещались в карантин, и им оказывалась помощь из числа знахарей, которых нанимали от имени герцога. Однако мор медленно, но верно брал своё. Требовались решительные действия, и люди верили, что герцог их обеспечит.

Когда мы достигли центральных улиц, перед глазами открылась совершенно другая картина. Общественные форумы и бани, церкви и театры украшали город. Улицы здесь освещались даже ночью, а запах разложения, чумного смрада и смерти оставался лишь в бедных районах. Крупнейшим храмом в городе был имперский Пантеон. Дом всех богов и место пребывания верховного жреца. Именно здесь находилось сердце чуждой веры. И именно это место мне нравилось меньше всего – из-за холодной энергетики и ауры отчаяния, окружавшей храм. Соседствовала с Пантеоном огромная башня из кирпича, расписанная магическими письменами на древнем языке. Письмена плавно мерцали и переливались всеми возможными цветами, уходя вверх. Её шпиль был самой высокой точкой в городе. Обитель Каллиника Магнуса – учителя Эдмунда и Тиндала, сильнейшего мага в герцогстве.

Наконец, дорога стала подниматься более круто по мощёной кладке. Она представляла не просто выложенный кирпичом форум, а гранитную поверхность. Проехав отгороженные богатые дома, мы наконец добрались до последней точки нашего пути. Находящийся на самой вершине одного из трёх холмов, Большой дорсарский дворец представлял собой настоящий комплекс садов, фонтанов и бассейнов. Он располагался над городом, довлея над каждым жителем и являясь живым олицетворением власти и богатства Фератидов. Там же, в одном из зданий, располагались казармы чёрной гвардии.

И вот, наш путь закончен. Честно говоря, я не думал, что столица будет настолько большой. Пока мы ехали через город, солнце поднялось высоко, а ведь въезжали мы утром! Триумфальные шествия несмотря на всю эффектность занимали уйму времени.

Встречала нас высокая брюнетка в скромном платье. Её голубые глаза проницательно оглядывали каждого из поднимающихся, осанка была идеально прямой, несмотря на то, что девушка была в положении. На лице женщины застыла бесстрастная маска, как будто мы не имели совершенно никакого веса в её глазах. И если я с ней был не знаком, то такое отношение к герцогу… Кто она?

– Леди Вексред, – поднявшись первым по длинной лестнице, кивнул Эдмунд.

– Вижу, вы, герцог, решили устроить очередное представление, – казалось, её голос мог промораживать до самого нутра.

– Людям нужен повод выпустить эмоции, повеселиться. Они были рады, – заспорил юноша. Его тон изменился, говорил он не как властитель, а как мальчишка, что застигнут врасплох матерью. На что девушка лишь подняла бровь. – Ну, может, не все были рады, – сник юноша.

– Далеко не все! – победно усмехнулась она. – Им нужна твёрдая рука, Эдмунд. Иначе они поубивают друг друга при первой же возможности, пока мы будем торговаться со жрецами за цену на каждого больного, – припечатала она.

– Всё так плохо? – удивился Эдмунд.

– Всё ещё хуже, ваша светлость. Понимаю, вы устали, но дела государства не ждут. Предлагаю пройти в зал Совета. Все ждут только вас, герцог, – сделала намёк на книксен леди Вексред и, развернувшись, проследовала вглубь дворца. Стоило ей качнуть головой, как я почувствовал аромат вишни. Непроизвольно глубоко вдохнув, я закашлялся.

– Почему я ничего не сделал, но уже ощущаю, что виноват? – пробормотал юноша под нос, думая, что мой кашель скроет его слова от женщины.

– Потому что ты правитель, Эдмунд, – послышался ехидный ответ спереди.

На парня было страшно смотреть – так он побледнел. Эдмунд жестом приказал гвардейцам отправляться на отдых, а сам пошёл в зал совета. С ним отправились лишь Хродгар, я и Тиндал.

Если бы не герцог, я точно бы заплутал во дворце. Юноша шёл быстро, игнорируя убранство и будто боясь опоздать. Напротив, леди Вексред ступала не торопясь, шла осторожно, и всё равно обгоняла нас. Магия пронизывала жизнь в этом месте – это я понял сразу. Я ощущал, будто касаюсь чего-то большого и мягкого. Непроизвольно мои эмоции вызвали проявление ауры. Она ярко вспыхнула, а я чуть не ослеп на секунду, увидев количество магических цепочек. На меня оглянулись все спутники. Эдмунд и Тиндал усмехнулись, а вот леди Вексред не стала ничего говорить. Но её выражение лица приняло куда более задумчивое выражение.

Сменяющие друг друга комнаты были в основном оформлены и обставлены в двух цветовых гаммах: пурпурно-золотой и серебристо-зелёной. Коридоры украшены картинами, что рассказывали различные мифы и историю самого рода Фератидов – владетелей Дорсара. Местная игра на контрастах вкупе с магией захватывала дух.

Я не заметил, как мы вышли в красиво обставленную комнату. Тут присутствовало несколько человек помимо виденной леди Вексред и многочисленных слуг. Стены украшали картины битв и мифических чудовищ. А в центре комнаты стоял резной стол. На нём располагалась крайне детальная карта герцогства. Однако в восторг бросало не это. Это была объёмная карта. То есть горы можно потрогать, а воду – зачерпнуть. Невероятно!

Довольный произведённым впечатлением, Эдмунд хмыкнул и, указав мне на два стула от центрального, сел во главе стола. Дождавшись, когда сюзерен сядет, свои места заняли и остальные люди.

Я разглядывал мужчину с сединой в кожаной броне, чьи волосы были собраны в косу, а лицо украшали шрамы. Его сухая кожа, жёсткий взгляд серых глаз и плавные движения выдавали манеры закалённого вояки. Он сидел напротив меня и хмурился. Левее меня находился тучный мужчина, одетый в парчу и обвешанный украшениями больше, чем единственная за столом леди. От него исходил на удивление приятный аромат цитрусов. На левом стуле от герцога восседал ухоженный мужчина средних лет в довольно практичной, качественной одежде. Его спина была прямой, а взгляд изучал меня, как будто прикидывая, что я за человек.

– Советники, это мастер Атрал. С сегодняшнего дня он является постоянным членом совета, – сразу взял разгон Эдмунд, а лица половины сидящих за столом людей вытянулись. Впрочем, они быстро смогли взять себя в руки.

– Высоко метите, мастер Атрал, – слащаво пропел тучный мужчина. Я лишь кивнул, собираясь слушать, а не говорить.

– Для начала я хочу знать, почему совет собран в таком составе? – тон Эдмунда не искал компромиссов. Как будто и не было того замершего в страхе юноши.

– В этом и дело, ваша светлость. Верховный жрец Велион перестал присутствовать на заседаниях. Когда эпидемия лишь обозначила свой масштаб – он отказался пойти нам навстречу. Жрецы исцеляют лишь за существенные пожертвования, и далеко не все аристократы могут себе их позволить. Знахари способны лишь замедлить распространение болезни. Леди Вексред уже наносила визит в Пантеон, дабы призвать клир на помощь. Однако мастер Велион отвечал уклончиво. Боюсь, лишь вы способны сплотить людей перед лицом кризиса, – вещал главный щёголь совета. Я внутренне усмехнулся: старый лис решил нажиться на эпидемии. Эдмунд молча хмурился и, стоило советнику закончить, уточнил:

– А что же магистр Магнус? Почему он не помог в решении проблемы с чумой и почему отсутствует на заседании?

– Магистр Магнус через два дня после вашего отбытия из столицы на запад сообщил, что приступает к своим изысканиям, ваша светлость. Башня была изолирована. Получить помощь от него мы сможем не скоро. Следы нового мора зафиксировали в течение трёх дней и сразу послали вам весть. Лишь стараниями изобретений магистра Магнуса мы вообще смогли столь быстро заметить появление болезни и предпринять меры. В противном случае всё было бы куда… печальнее, – отвечал уже суровый мужчина напротив. Его голос был больше похож на лай. Отрывистые фразы, резкие обрывы не давали заскучать во время его речи.

– Мой отец отбыл в Холдвер сразу, как только стали известны первые данные о новой чуме. Сами понимаете, ваша светлость, если чума уйдёт через порт в другие королевства или империю – нас не похвалят при дворе императора. Стоит предпринять все необходимые меры, с особым тщанием отнесясь к местам, что могут распространять эпидемию за пределы герцогства, – вкрадчиво и лаконично вклинился под конец речи вояки мужчина. Однако его слова не казались искренними. Советник покинул столицу при первых заражённых? Никто не стал говорить, но похоже, отец этого человека был тем ещё трусом.

– Вашему отцу я напишу позднее, мистер Нуглас. Пока же могу отметить, что он поступил благоразумно, сразу решив покинуть, – выделил голосом Эдмунд слово, в лице оставаясь таким же бесстрастным, – мой город, чтобы купировать распространение болезни на вверенных ему землях, – мужчина кивнул, делая вид, что не заметил намёка герцога, но его голова дёрнулась, будто он получил пощёчину. – Надеюсь, на этом приятные новости закончились?

– Осталось ещё кое-что, ваша светлость, – взяла слово леди Вексред. – В юго-западе от столицы кто-то начал совершать рейды на деревни. Мы уже имеем подтверждения о не менее чем десятке атак на различные населённые пункты. Нападавшие не щадят никого, выжившие пока не обнаружены. Единственное, что у нас есть – это то, что все населённые пункты располагались неподалёку от Южного Стоунвуда. Это точно не выяснение отношений между графами или баронами. Почерк – нехарактерный. Наши люди сейчас прочёсывают лес, также я запросила подкреплений из Остенгара и Дары. Через неделю в нашем распоряжении будут люди. Но крупных контингентов получить не представляется возможным. К тому же после вестей о вашем тяжёлом ранении бароны отказались участвовать в операциях в лесу. Мне была вручена грамота, в которой рыцарство объявляло, что им следует оставаться в своих владениях. Кочевники в Великой степи тоже не дремлют. Вот она, – ловким движением выудила женщина пергамент откуда-то из стола и передала Эдмунду.

Пока герцог изучал документ, слово взял эльф:

– Вас хоть на неделю можно оставить? Я вот чуть не погиб, пока мы дрались с мертвецами. А вы не можете удержать власть в городе без присутствия вчерашнего подростка? – язвительный тон эльфа уязвил присутствующих мужей. Однако по ухмылке Хродгара, я понял – он так шутит. В его тоне не было упрёка. Но, как и во всякой шутке, здесь была доля правды… Ответила ему леди Вексред, выражая общую волю:

– Мы могли бы справиться лучше, магистр Сулион, если бы нас не застали новости о смерти господина. Вы не можете обеспечить его охрану даже в течение недели прогулки по своим владениям? – её ответная шпилька звучала не менее язвительно. Суровый мужчина, которого перебила женщина, лишь криво ухмыльнулся, а остальные советники лишь повели головами, соглашаясь с Морвен.

– Туше, – усмехнулся эльф и откинулся на стуле. А женщина нарочито мило улыбнулась, глядя на него.

Эта маленькая перепалка позволила на мгновение забыть о масштабе охвативших эту землю проблем. М-да, я и не думал, что масштаб грядущих кризисов столь внушителен. Эдмунд, с неизменным спокойствием на лице, пробежался глазами по тексту на пергаменте и, положив свиток на стол, устало выдал:

– Эту проблему мы решили. Нежить была уничтожена. Лесное было атаковано неким существом, о котором ты, Тиндал, поищешь информацию, – эльф лишь кивнул. – Всё, что может быть полезно, все похожие случаи. Также нам нужно эффективное оружие против нежити. Мор напал на столицу неспроста. После совета я поговорю с мастером Велионом. Поняв масштаб угрозы, он станет куда сговорчивее, если не хочет оказаться запертым в городе, полном восставших мертвецов, – уверенно набрасывал план герцог. – Мистер Нуглас, на землях моего герцогства скрывается некромант. Поднимите старые карты, маршруты. Необходимо понять, где эта тень могла организовать свой штаб. Особое внимание уделить Стоунвуду, – сын беглеца молча слушал, а вот магическое перо, что лежало около него, записывало слова герцога в блокнот. – Мистер Грейв, я хочу, чтобы у меня к вечеру лежало всё о делах внутри клана Стоунов. Кто-то из них может быть причастен к связям с некромантом. Это официальное подозрение и моё вмешательство. Если не согласятся содействовать, я согласую действия сира Хольта и людей мастера Велиона, – мужчина в парче опасливо кивнул. Всё веселье из его взгляда пропало. Эдмунд замолчал и выпил воды из стакана рядом с собой, парой жадных глотков. Прочистив горло, герцог продолжил: – Сир Хольт, организуйте людей. Если семейство Стоунов не согласится содействовать, то уже вечером будьте готовы нанести им визит, – мужчина в шрамах лишь улыбнулся и кивнул. Жуткая улыбка. – Морвен, подготовь документы и предупреди мастера Велиона о послеобеденной встрече. Мне надо выступить с объявлениями после неё. Моим людям стоит не просто знать, но и увидеть, что с их герцогом всё в порядке, – женщина кивнула, сверкнув глазами и довольно глядя на юношу. – И наконец вы, мастер Атрал, – перевёл на меня фокус внимания герцог. – Сможете ли вы помочь побороть чуму? Как видите – имперские жрецы и могучая магия оказались бессильны или недоступны. Изучите этот вопрос в ближайшее время, – дал задание Эдмунд. – Все свободны. Мастер Атрал, леди Вексред, задержитесь.

Советники встали, поклонились и покинули комнату, тихо переговариваясь. Было видно, как появление юноши, его слова, его действия вселяли уверенность в завтрашний день. Уверенный голос, а главное – о чём не говорили – ранение. Эти люди беспокоились о возможном ранении и смерти Эдмунда больше других, но не показывали этого. Теперь же они выдохнули и были готовы направить все свои силы на борьбу с грядущими вызовами.

Стоило остальным выйти, как Морвен Вексред стала внимательно изучать меня, словно только что увидела. Я ответил ей тем же, глазами изучая её фигуру. Беременность не могла унять шарм женщины. На что столь наглый ответ я получил лишь закатывание глаз от этой ледяной леди. Я позволил себе мимолётную улыбку: кажется, она не привыкла, чтобы на неё смотрели как на женщину. И перевёл фокус внимания на юношу, когда Эдмунд активировал заклятье в кольце.

– Сначала ты, Атрал. Нам нужна более сильная переговорная позиция с имперским клиром. Прошу, займись этим вопросом немедля, твой ответ мне нужен сразу после обеда. Я отправлюсь в Пантеон и хочу иметь все козыри, что смогу получить. Старик Велион упрям и своенравен. Сейчас нам нужно объединить усилия, чтобы спасти людей, – дал больше информации герцог.

– Могу ли я проповедовать? – сразу спросил я.

– Только среди исцелённых. Лишние распри в городе мне сейчас не нужны, – ограничил меня Эдмунд.

– Хорошо, – кивнул я, видя, как юноша расслабляется.

– Иди, – удовлетворился ответом Эдмунд.

Я поднялся загруженный и удалился из зала, не кланяясь. Но юноша будто этого не заметил. После своего спасения, отношение ко мне поменялось. И поменялось разительно.

Мор… исцелить это поветрие и в моих интересах. Чем быстрее я пойму природу этой болезни, тем больше у меня будет рычагов влияния на своих переговорах с Велионом. В то, что они будут, я не сомневался. Предвкушая этот вызов, энергия в теле забурлила, омывая меня волнами Силы. Волевое усилие – и она успокаивается. Противостояние подождёт – предстояло понять, что же за мор поразил столицу.

***

У выхода меня уже дожидались переодетые Джейлар и Монмут. И когда успели? Стоило мне покинуть комнату, как рыцари закончили переговариваться и сразу поспешили ко мне.

– Командир велел оказать содействие вам, мастер Атрал. Поэтому мы с радостью не дадим вам заблудиться в этих стенах и отгоним особо страшных бродяг на улицах, – театрально-напыщенно изрёк Джейлар. Его взгляд был полон ехидства и задора.

– Вечно ты со своими выходками лезешь… Мастер Атрал только с заседания. А как говорил сир Хродгар, после такого полоскания мозгов лучше провести вечер в компании дамы, а не слушать твои идиотские шуточки, – ворчливо пытался осадить товарища Монмут.

– Да будет тебе, старик! Мастер Атрал и сам не прочь шуткой другой себя развлечь. Не то что ты, развалина. Верно говорю, мастер? – довольный Джейлар уклонился от оплеухи своего визави.

– Да, верно, прекрасная дама, с которой я, надеюсь, не буду коротать вечер, – едко ответил я. Выходил я загруженным и сразу готовым разбираться хоть здесь и сейчас. – Идём. Как раз покажете, где обитают самые страшные бродяги, которые ещё не умерли от мора.

– Ха! Я же говорил! Точно свой! – обрадовался Джейлар, нисколько не обижаясь, и повёл в сторону выхода.

– Мастер Атрал, он… – хотел извиниться за товарища мужчина.

– Да ничего, я всё понимаю. Сам такой же, – постаравшись скопировать голос Монмута, ответил я и ускорил шаг.

– Молодёжь… – с ностальгией в голосе подвёл итог Монмут и поспешил за нами.

Обратная дорога заняла немного времени. Мне, конечно, предложили отдохнуть с дороги и развеяться. Камергер был достаточно вежлив, но, узнав, что отчёт по заданию герцог ожидает от меня сразу после обеда, не посмел задерживать. Знатно их тут Эдмунд застращал. Или не он? Интересно, миссис Вексред ему приходится только доверенным советником? Так, сосредоточиться. Чума и ещё раз чума. Чёртов Монмут с его дамами!

Решившись взяться за дело сразу, уже через полчаса после выхода из комнаты совета я находился в главной конюшне. Предстоял путь в город, сразу в бедные кварталы. Необходимо понять причину болезни и попробовать некоторые методы лечения. Обеспеченные люди пока имеют альтернативу в виде жрецов, а вот беднякам не приходится выбирать. Заодно и паству попробую собрать.

Поделившись своим планом с компаньонами, мы сразу согласовали, чтобы рыцари минимально вмешивались в моё взаимодействие с прокажёнными. Мне, как новой силе герцогства, нужно заручиться поддержкой простых людей и стать чуть ли не мессией для бедняков. Тогда новая вера действительно быстро начнёт распространяться. Но для этого нужен результат. И мне, и Эдмунду. Поэтому я даже не сомневался в успехе: так или иначе – чума будет побеждена.

Дорога через город без триумфального шествия уже не казалась такой затянутой и вымученной. Мы продвигались довольно оперативно и привлекали не слишком много внимания. Стража повсюду была удвоена, а в бедных районах – утроена. Всё благодаря указу миссис Вексред. Крайне дальновидная женщина.

Быстро опросив пару ближайших патрулей, мы узнали то, что как раз было нужно. На северо-западе бедных кварталов находился барак, куда свозили заражённых бедняков на карантин. Со слов стражи барак представлял собой несколько ветхих зданий – наспех соединённых и отгороженных. Он был самым крупным из всех карантинных заведений. Но важно было то, что это здание было первым, куда начали свозить заражённых людей. Я, конечно, не надеялся найти нулевого пациента. Однако это место могло дать больше ответов, чем любое другое. Поэтому – выбор даже не стоял. Мы выдвинулись в путь.

Общая атмосфера, несмотря на ворчание леди Вексред, была позитивной. Эдмунд явно знал, что делает. Несмотря на мрачные вести о ранении и даже смерти герцога, увидев своего правителя, вернувшегося в город с победой над страшной тварью, люди поверили в лучшее. Отчаяние уступило место улыбкам и оптимизму. И только излишне нервные взгляды давали понять, сколь сильно напряжение в городе. Горожане были напуганы, но пока ещё не были безумной толпой.

Проезжая мимо Пантеона, я заметил довольно занятную процессию. В боковые ворота главного храма въезжал отряд из более чем десятка клириков. Все они были в боевых рясах, кольчугах, шлемах и имели при себе по булаве и мечу. Двигались плавно, почти синхронно, как будто на триумфе. Но заинтересовал меня больше всего символ, изображённый на груди и спине этих людей: серебряная длань с исходившими от неё пурпурными лучами. Похоже, у жрецов есть свои вооружённые формирования или даже ордена. Надо задуматься о том, чтобы создать такой же. Защитники новой религии в этом опасном месте не повредят.

Барак представлял собой пять больших зданий, напоминающих крестьянские избы в Урочище. Сам архитектурный Франкенштейн был обнесён высоким деревянным забором с металлическими кольцами. Между собой здания были соединены досками и забором, без крыши. Окна были грубо заколочены, а запах разложения и гноя доходил даже до улицы. Вход на территорию был всего один, рядом с ним стоял небольшой домик и чуть дальше – конюшня. Стража бдительно осматривала всех, выискивая подозрительных личностей, а прохожие старались обходить вход по дуге. На фоне остальных наша тройка выделялась, но так казалось лишь мне. Хватило лишь пергамента с печатью герцога – и нас без вопросов пропустили внутрь. В дворике прогулочным шагом передвигались парами ещё четверо человек. Они следили, чтобы никто из больных не пытался выбраться наружу. Проверив печать, они лишь уточнили, не нужна ли нам их помощь, и, получив отказ, с облегчением продолжили нести пост. Входить внутрь эти люди были явно не готовы.

Внутри нас встречали довольно ветхие на вид стены, обшарпанные полы и просто какое-то неприличное количество людей. Повсюду были шкуры, а больные лежали на них кто как, почти впритык друг к другу. Одни стонали, другие молились, третьи молили убить их, а четвёртые лежали без движений. Не всегда можно было понять – труп это или просто потерявший надежду человек.

– Всеблагая Морана, смилуйся над этими людьми… – поражённо шептались рыцари за спиной.

Аккуратно ступая между людьми, мы обошли сначала четыре боковых дома. Двигались внутри барака мы по спирали, внимательно осматривая быт и устройство заболевших, по моей инициативе. Четыре крайних дома имели всего один этаж и пару уборных. В качестве перегородок использовались разнотипные стены, в каждом доме – уникальных форм и видов. Где-то они были из тонких досок, а где-то из плотных, но трухлявых. Было видно, как карантинное заведение расширяли, используя окружающие дома. Если в двух дальних от входа домах была система – людей явно пытались делить на группы, то после уже стало всё равно. В тех двух домах, что были первыми от входа, умирающие и недавно заболевшие стали лежать вместе. Людей было так много, что некоторые даже лежали на мостках между зданиями.

Наконец, мы добрались и до центрального здания. В нём было целых два этажа. И если на первом повторялась ситуация с первыми домами, то, когда мы поднялись на второй этаж, картина разительно поменялась. Тут было чуть лучше – больные хоть и лежали даже в коридорах, но куда менее хаотично. Те, кому было хуже всех – отдельно, а те, кто ещё не успел основательно побледнеть, – отдельно. И в целом люди выглядели лучше тех, кто был внизу. Было ощущение, что о них заботятся. Интересно, кто же этот смельчак, который не побоялся чумы и решил прийти сюда. И сколько же платят такому храбрецу? Даже солдаты не рисковали заходить сюда уже несколько дней – лишь на расстоянии позволяли тем заражённым, кто ещё мог ходить, транспортировать тех, кто уже не мог.

Дойдя до последней комнаты, дверь в которую неожиданно была закрыта, я решил вежливо постучаться. Не услышав звука движений, просто вошёл внутрь.

Первое, что я ощутил, – это запах. В комнате пахло травами и спиртом. При этом относительно других помещений барака здесь было на удивление чисто. В углу стоял стол – на нём десятки склянок, аккуратно нарезанные травы лежали, разложенные в соответствии с какой-то системой. Сути её я не понимал, но она явно была. Дополняли картину огарки свечей, разбросанные по разным частям стола. Возле стола находилась кушетка, на которой сейчас лежал мужчина. Его измождённое лицо даже сейчас выражало лишь усталость и отрешённость. Вот тебе и храбрец. Он просто последний, кто ещё не сдался. Или умер – его одежда была вся в засохших каплях крови. Я бы и не понял, мёртв он или спит, если бы не прерывистое дыхание, звуки которого наполняли комнату.

Стоило в комнату ступить Джейлару в своих латных сапогах, как мужчина резко проснулся и вскинулся:

– Да-да, сейчас, я уже приготовил! – полез он к столу. – Вот, это должно ослабить боль на пару часов, новый рецепт, – он развернулся к нам. Проморгавшись и сфокусировав взгляд, мужчина неуловимо поменялся и напрягся. – Кто вы, сиры? Вы не похожи на умирающих.

– Мы – люди герцога. Мы здесь, чтобы помочь, – взял слово я.

– Люди герцога. Так он жив? – обрадовался мужчина. – Это же всё меняет! Да-да, это очень хорошо, – последнюю фразу мужчина говорил, смотря сквозь меня. – Чем могу быть полезен? Вы только не ругайтесь, но я тут, у себя, немного похозяйничал. Всё равно вашим ребятам сюда путь заказан, да, – говорил он, то растягивая слова, то говоря скороговоркой.

– Сколько тут людей? Как продвигается исследование болезни? Есть какие-то наработки по лекарству? Ты единственный, кто этим занимается? – засыпал я его вопросами.

– Людей… людей слишком много. После сотни я сбился, – рассеянно начал говорить мужчина. – Да, идёт как идёт. Результаты скверные. Не могу понять – работают ли новые настойки или нет. Они пьют их, а потом не приходят или вообще умирают. То ли от чумы, то ли от настойки, – мрачно говорил он, и тут же резко преисполнился оптимизма. – Но не все! Пара рецептов работает, и я продолжаю с ними. Но деньги кончились, реагентов нет, – замолчал он, мазнув взглядом по комнате. Я же, изучая комнату внимательнее, зацепился за деталь: из-под подушки выглядывала голова куклы? Или чего-то на неё похожего. Мужчина же куда более спокойно продолжал: – Наработок нет. Всё здесь, – указал он на висок. – Я остался… последний. До этого были другие, но работать отказались даже за деньги. Или пополнили ряды мертвецов, – его взгляд стал совсем потухшим, а сам мужчина сел на кровать, обессиленно глядя на стену.

– Есть ли какие-то особые, отличительные признаки болезни? – последний вопрос, но изменившийся взгляд этого волевого человека удивил меня.

– Никаких, – звучал его голос с нотками отчаяния.

– Как это, никаких признаков болезни? – недоумённо поинтересовался Джейлар.

– Вот так! Сначала жар, потом они просто бредят, а после – умирают! – с отчаянием воскликнул мужчина.

Что ж, придётся всё делать самому. Но это меня нисколько не печалило. Вид умирающих людей не сломил меня, а лишь распалил гнев. На продажных жрецов, на трусов-богатеев. А воля этого человека и вовсе поражала меня. Будто откликаясь на эмоции, энергия внутри меня начинала пульсировать в такт сердцу.

– Ты проделал большую работу. Герцог наградит тебя за службу, – ободряюще хлопнул я мужчину по плечу.

А после вышел в коридор, заставив течь божественную Силу по нужному узору внутри тела. Чувства обострились. Теперь я видел больше, чем любой другой человек. Склонившись над больным, что стонал, лёжа на шкурах неподалёку от двери, я начал внимательно рассматривать его.

Как я и предполагал – болезнь имела под собой магическую природу. Она не была похожа на яд, что был в теле герцога. То был почти живой паразит. А здесь будто аура человека пожирала саму себя. Энергия в теле этого больного больше всего напоминала то, что я видел у послушника, которого встретил в деревне на пути в Дорсар. Было похоже на то, что человек пытался стать жрецом или магом, но что-то происходило не так. Он получал свой собственный источник, но накопляемая в нём энергия изменяла «тональность» с плюса на минус. И теперь, вместо того чтобы спасать, она убивала. Н-да, сравнение о том, что больные просто сжигаются изнутри, как нельзя лучше описывало происходящее.

Приложив тыльную сторону ладони к лбу, я ощутил жар. Выходит, аура, которая начинала пожирать саму себя, тянула за собой активацию иммунной реакции. Тело считало, что оно больно, и начинало пытаться излечиться. Оглядев других ближайших пациентов, я заметил того, у кого ситуация была ещё хуже. В этом месте я мог буквально видеть поэтапное развитие мора и причины смерти. Привычной болезни не было, а аура, чем дольше, тем быстрее сжигала саму себя. Температура растёт, ресурсы организма тратятся с безумной скоростью – но всё тщетно. Пара дней лихорадки, после – кома. И наконец смерть. Страшная участь.

Но что же стало причиной? С чего бы ауре простого человека вообще принимать вид таковой у жрецов или магов? Возможно ли, что некромант проводил эксперименты с пробуждением магических сил у нежити? Как у умертвий или призраков. Явных ответов не было. Только догадка. Некромант проводил изыскания, чтобы повысить природную сопротивляемость магии нежити. А после он нашёл способ через аурный контакт при тех же рукопожатиях, объятиях и подобном передавать возбудитель болезни. Звучит невероятно, но иначе объяснить заразность я не мог. Так некромант мог бы начать распространять мор в столице. Теория выходила стройной, однако интуиция шептала, что я чего-то не учитываю. Что-то важное не стыковалось в этой теории. Но для других у меня не было знаний и времени. Результат нужен был уже сейчас.

Выход я видел только один. Нужно было отрезать поражённые участки ауры, а после – воздействовать своей силой, подстёгивая регенерацию. Это было похоже на исцеление Эдмунда, но там я работал куда тоньше. Здесь же я не знал, как поведут себя люди, резко лишившись сразу трети своего духовного тела. В знаниях от Саргона утверждалось, что чем могущественнее существо, тем более высокие потери ауры оно способно пережить и потом восстановиться.

Экспериментировать? Плохая идея. Но ничего другого не оставалось. Поэтому я с тяжёлым вздохом, окутав руки тёмной вуалью, приступил к первой попытке излечения.

Выбрав себе наиболее «свежего» пациента из тех, кто был на втором этаже, я склонился над больной. Им оказалась женщина, что сейчас тихо стонала и звала кого-то. Мои ладони объял свет божественной энергии. Чтобы увеличить шансы на позитивный исход, я начал вливать свою энергию в тело женщины. Такая концентрация целительной силы не должна была дать ей умереть, если она потеряет слишком большую часть своего духовного тела. А после я надеялся попытаться экстренно помочь её ауре восстановиться. На это моего резерва должно было хватить, в теории. Всё-таки в отличие от герцога, она не была магом.

Накачав ауру женщины целительной энергией, я одним движением отсёк поражённый участок её духовного тела. Стоны женщины превратились в крик, но она была жива. Я взялся с утроенной силой за излечение, подстёгивая её духовное тело к регенерации. Потратив почти весь резерв, я смог помочь вылечиться её ауре почти полностью. Женщина затихла, забывшись спокойным сном. Она мерно, глубоко дышала, а морщинки на её лице разгладились. Женщина даже стала выглядеть будто на несколько лет моложе.

Тяжело поднявшись, я опёрся на стену. Операция заняла всего пару минут и не была особо сложной. Но я пропустил через себя объём энергии, равный своему полноценному резерву, отчего мне было плохо. Руки и ноги болели, а в глазах двоилось. Однако… я спас её. Пусть и не имея возможности лечить людей массово, я могу в день исцелять троих-четверых. А если мне будут активно молиться, может, замахнусь и на десяток. Вот и повод расширить число верующих.

Оглянувшись, увидел, что за моими манипуляциями следили рыцари и местный врачеватель. Они, не мигая, наблюдали за свершившимся чудом. И если рыцари уже видели меня в деле, то вот во взгляде мужчины рождался благоговейный трепет.

– Вы не простой человек! Вы мастер! – одухотворённо говорил он.

Последние отголоски мнительности и настороженности пропали из этого человека, уступив место детскому восхищению. А ведь я ещё недавно сам был таким же, когда пробовал первые заклинания в ночной степи. Слабая улыбка сама собой наползла на губы.

– Мастер Атрал, – представился ему.

– Кенред. Просто Кенред, – несколько смутился он. – Какой бог даровал вам эту силу мастер? Фатиломид? Каллиста? Или сама Морана? – игрался он именами богов.

– Никто из них не может даровать истинное исцеление. Только Древний, великий бог, что видел рождение нашего мира, может исцелить тело и душу заблудших, – чувствуя момент, пафосно выдал я.

– Древний? Никогда не слышал о таком, – врачеватель выглядел заинтересованным.

– Да. Я – жрец новой веры. Она пока мало распространена в ваших землях. Но я собираюсь это исправить, – выдавил я, не в силах скрывать утомление. Зря выделывался, но не хотел себя одёргивать. Это влияние Саргона? Или я сам теряю берега?

– Поверьте, мастер Атрал. После того, что я увидел, верующих у вашего бога прибавится. Особенно если вы сможете повторять подобное достаточно часто, – говорил Кенред, и его взгляд, осанка… Из человека, что ещё несколько минут сражался вопреки, он преобразился в того, кто был убеждён – мы победим болезнь. Вера и правда спасает людей… А я ведь никогда раньше не замечал, как не самые сложные действия для меня могут менять жизнь людей вокруг. Что в этой жизни, что в прошлой. Особенно в прошлой.

– Как вы себя чувствуете, мастер Атрал? – видя моё состояние, проявил участие Монмут.

– Да нормально, просто непривычно. Впрочем, что я хотел – то узнал. Можем возвращаться к герцогу, – я направился на выход.

– Вы… уже уходите? То есть как же другие, мастер? – растерянно заговорил Кенред.

Я ощутил укол, не сильный, но вины. Почему-то мне не хотелось губить только что появившуюся надежду в этом человеке. А ещё потому, что интуиция шептала – это важно.

– На исцеление ушли почти все мои силы. Мне нужно восстановиться, а это занимает довольно большое количество времени. Но я вернусь ещё, вечером. И попробую исцелить других людей, – пообещал я, но мужчина перегородил коридор, не давая пройти, и вещал:

– Но мастер! Вы же жрец! А жрецы черпают силу от молитв. Прошу, дайте шанс! Дайте мне шанс и этим людям. Мы готовы молиться, я готов. Я приму любого бога, кто дарует такую силу, чтобы спасти её… – поняв, что говорит лишнее, осёкся мужчина.

Гвардейцы были готовы скрутить его, я видел это по их напряжённым позам. Их верность герцогу была абсолютна, и раз я был важен, они были готовы помогать. Но их взгляды выражали полную солидарность с мужчиной.

– Агх, – сдался я. – Не могу сказать, что думаю, что получится. Но я попытаюсь, – выдал я, не особо веря в успех.

– Конечно-конечно. Сейчас, мастер! Я всё организую, пару минут. Подождите у меня!

И мужчина убежал на первый этаж. Мы же с рыцарями зашли в его комнату, не мешая организовывать народ. Уж не знаю, что он задумал, но во мне проснулся интерес. Отношение к жрецам тут было особым у всех. Врачеватель хоть и был эксцентричным, но точно не дураком. И интуиция, наконец-таки, не била тревогу, а пела. Будто всё идёт так, как должно.

Лекарь не соврал: он довольно быстро разбудил и помог прийти всем, кого смог. Люди в бараке уже смирились со своей участью. Это место было для них сродни кладбищу, а Кенред – сторожем. Но всё переменилось. Мужчина будил их и внушал самое опасное, что можно дать умирающему. Он давал надежду, и люди, помня о заслугах этого человека, вставали. Вставали даже те, кто готов был испустить дух. Он заражал их своей уверенностью, пробуждая волю ото сна. И люди слушались.

Сквозь не до конца заколоченные окна я мог видеть, как стражники на улице напряглись, но внутрь не заходили. Они сгрудились около входа и стояли в нерешительности, готовясь отбиваться от прорывающейся толпы. Но люди вставали и шли вовсе не на выход. Они поднимались к нашей комнате, заполняли лестницу. И вёл их Кенред. Мужчина вошёл в комнату и торжественно провозгласил:

– Всё готово, мастер! Мы готовы. Наши боги оставили нас умирать, и мы готовы принять вашего. Говорите, и мы исполним! – в его взгляде горела уже не надежда отчаянного, а настоящая уверенность фанатика.

В прошлой жизни я подспудно ощущал опаску по отношению к фанатикам. Но сейчас былого страха не было. Лишь чувство, что всё идёт так, как и должно.

– Кхм. Повторяйте слова молитвы, и мне нужен доброволец, – не сразу нашёлся я.

– Я! Позвольте мне, мастер! – звонкий голосок разнёсся среди людей, открывая взгляду вынырнувшего вперёд паренька лет четырнадцати.

– Конечно, проходи, вот сюда, – Кенред сразу нашёлся, взяв юношу в оборот.

Постелив ему несколько шкур и положив подростка на них, он обернулся ко мне.

– Пламя звёзд – мой зов прими,

Светом скверну исцели,

Огнём пожги моих врагов,

Избави души от оков!

Мой голос звучал потусторонне, но ничуть не пугая людей. Я будто делился с ними истинной, доселе скрытой, но такой близкой.

– Все слышали мастера? Повторяйте! – командовал Кенред.

Раздались сначала нестройные, но потом всё более громкие голоса. Люди молились Саргону, а вместе с ними молился Кенред. Стоило им только начать, как я ощутил, что резерв энергии не просто наполняется с бешеной скоростью. Он уже был почти полным. Сбросив оцепенение, я бросился к мальцу и начал исцеление.

Я никогда ещё не ощущал подобного. То, что творилось в этой комнате, в этом бараке, было настоящей магией. Не все эти сгустки света да взоры истины. Не грубая мощь Саргона. А настоящее чудо – вера людей. И я был на острие этой атаки.

Парня удалось излечить, и я вообще не чувствовал трат энергии. Увидев чудо своими глазами, люди стали молиться громче, раз за разом повторяя молитву. На его место сразу лёг следующий, а затем ещё и ещё. Я работал без остановки; тени в комнате сгустились, но свет исходивших от моих рук развеивал их раз за разом. Люди наблюдали с придыханием за каждым моим жестом, и липкий страх постепенно сменялся надеждой. С каждым исцелённым молитвы звучали всё увереннее, и волны энергии, идущие от толпы, подхватывали меня, позволяя не замечать усталости. Я работал, забывшись о времени, о людях вокруг, об обстоятельствах и приказах.

Даже наловчился тратить ещё меньше сил – используя поражённые участки ауры, чтобы уже из них воссоздавать новые. Основные потери энергии были, когда я пытался свою божественную энергию подстраивать под энергию реципиента. Теперь же я наловчился захватывать отрезанную ауру своей силой, расщеплял её на энергию, затем вычищал всё подчистую. А затем уже с использованием этой энергии помогал людям регенерировать повреждения их духовного тела. Это намного ускоряло процедуру, и я тратил в два-три раза меньше сил на каждого больного. Исцеление слилось в монотонную процедуру, которую я повторял снова и снова до беспамятства.

Лишь спустя час меня, наконец, отпустило. Каждая клеточка тела отдавалась болью от количества проведённой энергии. Сила, наконец иссякла. Резерв перестал мгновенно наполняться. Но я упорно шёл до конца, пока, наконец, Монмут и Джейлар не растормошили, полностью выжатого, меня. Оглядевшись, я увидел – вся комната и коридор были также заполнены людьми. Но… они были здоровыми? Их всех исцелил я?

– Мастер? – с придыханием говорил Кенред, смотря на меня. Рядом с ним стояла маленькая девочка, что держала в руках ту игрушку.

– Я в порядке. Сколько времени? Много ещё лечить? Мы не опоздаем? – спросил у рыцарей. Тело с трудом приходило в норму, и я скорее не говорил, а выдавал бессвязные мысли.

– Вы спасли пять десятков душ, мастер, – ошарашил Кенред, опередив Монмута. Джейлар, несколько потерянно, стоял в стороне от товарища.

– Сколько?! – выпалил я. Не веря, я активировал истинное зрение, осматривая людей в округе. Все они были здоровы.

– Мы молились, и Древний слышал. Он дал вам силу спасти нас, – убеждённо говорил врачеватель. Но я точно знал – Саргон не давал мне сил. Я получил её от этих людей. Это и есть настоящая сила веры? Насколько же могущественны боги?!

– Мне нужно возвращаться. Я выведу людей, – твёрдо заявил, идя к выходу. Рыцари безмолвно следовали за мной, а люди, благоговейно смотря, расступались. – Я ещё вернусь, Кенред, – пообещал я.

– Мы будем ждать вас, мастер Атрал, – заявил мужчина.

Процессия из пяти десятков уже «списанных» людей, покидающих барак, вызвала шок у стражи. Перед тем как вывести их, я осмотрел каждого ещё раз. Люди на улице начали толпиться, не веря своим глазам. Командир стражников был хмур, но не желал выпускать спасённых с территории барака. Наконец, он заявил, что без личного поручительства начальства не выпустит никого. Мне надо было торопиться, и я решил, что вернусь уже вместе с герцогом. Объяснив излеченным, что необходимо подождать, я увидел в толпе лишь принятие и кивки. Люди будто подсознательно повиновались мне и не собирались спорить.

Оставив с людьми Монмута и пергамент с печатью герцога, мы с Джейларом устремились к Пантеону. Предстояло отчитаться об успехе. Рыцарь ехал впереди, указывая дорогу. Я уже почти отошёл, но всё равно ехал несколько дёргано, пытаясь понять, как я сотворил всё это в бараке. Застряв в своих мыслях, я не успел вовремя отвернуть лошадь и задел какого-то мужчину в балахоне. Он, кажется, о чём-то громко вещал на одном из форумов посреди площади.

– Чёрт, извините! – от страха, что задел человека, я чуть не забыл, как управлять животным.

– Ты! А ну стоять! Стража! – кричал встающий человек.

Я развернул коня и вернулся к мужчине. Все прочие мысли выветрились из головы из-за этого секундного страха. К нам уже спешила пара стражников и Джейлар. Сам задетый мной жрец представлял собой мужчину средних лет, гладко выбритого и с бородой. Его лысую голову покрывал капюшон, а в руках он держал урну для подношений, которая упала. Часть мелочи из неё рассыпалась по дороге, но, завидев стражу, подбирать монетки никто не бросился. Хотя пара мальчишек хищно сопровождала их взглядами.

– Как смеешь ты прерывать проповедь, смерд! На тебя будет наложен не только штраф, но и падёт кара Дифакеи! Мор истребит твою семью, – распалялся, стращая меня, жрец.

– Не тебе проповедовать здесь, жрец. Твоя религия – ложь. Твои боги алчны, и кара с моим ликом постигнет ваш храм, – не остался я в долгу.

Мужчина поражённо замер, раскрыв рот, осмысливая сказанное. Что, не ожидал? Поняв, кто передо мной, страх ушёл, а на его место ворвались азарт и гнев. Однако продолжить нам препирательства не дали. Стражники уже были на месте, а со спины подъехал Джейлар.

– Схватите этого человека! Он напал на меня! – приказал жрец страже, указав на меня. Отойдя от шока, в мужчине разгорелась ярость.

– Мистер, вам придётся… – начал говорить молодой парень из парочки стражников, но был перебит:

– Именем герцога Эдмунда Второго Фератида, правителя Дорсара и владетеля Дорсарии, защитника веры, я велю вам возвращаться к своим делам. Мы торопимся, – выехал чуть вперёд Джейлар, угрожающе глядя на стражу и жреца.

Видя чёрный доспех и слыша зычный голос рыцаря, стражники попятились, но не уходили.

– Но, вашество, он оскорбил мастера, за это по закону положено наказание, – заговорил старший из двойки.

– Я сам мастер. Это наши дела. Не тебе в них лезть, стражник, – давил я на мужчин, переведя фокус внимания с жреца на стражу. Повторив движения энергии внутри тела, я заставил свои глаза испускать видимый свет.

– Запугать верного слугу герцога вздумал, еретик?! – вскричал жрец. – Да я тебе… – вскинулся он, собирая в руках энергию. Она обретала форму сгустка, а её суть менялась с божественной на огненную.

– Хватит! – раздался мощный голос из собирающейся толпы.

К нам приближался хорошо сложённый мужчина. Он носил балахон. Поверх него располагалась кираса, на груди которой горела руническая вязь в виде секиры. В отличие от рун на доспехах гвардейцев и Эдмунда, что горели синим светом, эти горели золотым. В одной его руке было кадило, а на поясе висел топор. Волосы были коротко подстрижены, лицо имело несколько шрамов и заканчивалось волевым подбородком.

– Верховный мастер Велион, – голос жреца звучал гнусаво и довольно. – Этот человек напал на меня! – вскинулся он после приветствия.

Верховный? Дело приняло скверный оборот. Я уже успел оценить мощь жреца, и она совершенно не внушала доверия. Но этот мужчина был явно на другом уровне.

– Я знаю, кто этот человек. Занимайся тем, чем должно, – жёстко осадил его мужчина.

– Да, ваша светлость, – не посмел спорить жрец, с ненавистью смотря на меня, и… начал собирать монетки в урну.

Я смотрел на жреца с презрением, как и Джейлар. А вот стража смотрела с алчностью. Заметив их взгляд, Велион жестом велел им уходить. Поклонившись, мужчины не стали спорить и покинули нас. Заметив, что представления не будет, толпа стала расходиться. Будто не замечая копошащегося жреца, Велион подошёл ближе.

– Мастер Атрал. Жрец Древнего. Наслышан, – произнёс глава Пантеона.

– Как и я о вас, мастер Велион, – ответил я, намеренно не выделяя его статус. Во взгляде жреца промелькнуло раздражение, но он быстро совладал с собой.

– Не откажете мне в дружеской беседе? Поверьте, в Пантеоне мы рады видеть всех, даже жрецов других конфессий и взглядов. Пусть мы и разные, но все мы – клирики. И должны делать общее дело, – в его голосе только глухой не различил бы скрытой угрозы.

– Может, мы оба и жрецы, да боги у нас разные. Как и силы, что они нам даруют. Ваши, как я увидел, алчны. А мой – всевластен. Именно ему удалось исцелить герцога, отвадив смерть, – внимательно смотря на мужчину, не собирался играть в его игру я.

Я ощущал силу этого человека и его опасность, но играть в его игру, по его правилам? Да к чёрту это! Они внутри своего имперского культа пусть упражняются в угрозах. Я же не собирался скрываться. И энергия внутри меня вторила мыслям. Тело наливалось могуществом, а слабость после недавнего исцеления отступала. В воспоминании ярко стояли картины, как моего резерва хватило, чтобы спасти пятьдесят человек. Пусть и поддержкой, но я смог то, о чём сам мог только мечтать. Рамки возможного были всё ещё размыты в моей голове. Своим существованием в данный момент я будто отрицал саму концепцию невозможного.

Мужчина тоже заметил это, а маска на его лице начала медленно трещать. Он ощущал идущую от меня, даже ему, угрозу! Я видел это по его изменившейся позе. Он был готов к бою, более не воспринимая меня за бессильного слабака, которым он видел своего коллегу. Люди же не спешили собираться, чтобы поглазеть. Напротив – площадь будто вымерла. Прохожие старались покинуть форум как можно скорее, боясь даже смотреть в нашу сторону. Стража перенаправляла поток повозок на другие улицы. Боятся последствий? Правильно делают.

– Наши боги не алчны. Они лишь помогают праведникам, не больше и не меньше, – включил менторский тон жрец.

– И чем же вашим богам помогает золото? Веру не купишь, – убеждённо говорил я.

– В этом вы правы, веру не купишь. Но мы не просим покупать. Если человек трудолюбив и праведен, он может заработать много золота. Мы стимулируем людей почитать труд как благо. За труд они получают золото. А после – спасение. Золото мы берём, уважая власть светскую. Ведь она есть продолжение власти божественной. Люди ничего не покупают у нас, лишь демонстрируют своё трудолюбие, – раскрыл мне истину о своей вере верховный жрец.

– Спасение дарует истинная вера, а не ваши идолы, – жёстко отрезал я, давая понять, что не намерен признавать его правила.

– Это открытый вызов, мальчишка?! – гневно воскликнул Велион.

– Это факт, старик. Моя вера находится под защитой герцога. Нападёшь – и прощай твоё «уважение светской власти». Я спас герцога, я спас людей от чумы, и я прогнал тварь, что убила Антею, – усиливал конфронтацию я.

– Исцелил от чумы? – удивлённо повторил верховный жрец. Гнев разом пропал из его взгляда, сменившись настороженностью и страхом.

– Так же, как это делаете вы. Только истиной верой. И не взяв золота.

– Не может такого быть, что тебе была доступна такая власть, мальчишка, – недовольно протянул мужчина, возвращая себе самообладание. – Я проверю это лично. И если ты лжёшь – тебя постигнет кара. Пока же – ступай. Но не думай, что моя милость вечна, – резко закончил конфликт жрец. Он имел несколько нервозный, даже встревоженный вид. Что-то в моей речи заставило его отступить? Ха! Это ты зря!

– Всё, что мне потребуется, я возьму именем Древнего, – оставив последнее слово за собой, я отправился в сторону дворца.

– Ловко вы его, мастер Атрал. Даже герцог так с ним не говорит. А вы знаете, какой он, – смутился под конец нагнавший меня рыцарь.

– Приняв истинную веру, ты тоже сможешь так говорить с ним, Джейлар, – философски изрёк я.

– Может быть… – пробормотал парень и ускорился, украдкой бросив на меня взгляд.

Дальнейший путь от форума до дворца прошёл спокойно. Я думал, почему жрец отступил и был доволен тем, что сломал его правила. Может, он понял, что я оказался на уровне Антеи и прогнал тень? Слухи о той дуэли уже ходят. Хотя победа над ней приписана герцогу, а не мне. Но он должен понимать правдивую картину. Да и нет во мне подобного могущества. Может, он плохо ощущает чужую силу? Ладно, что бы это ни было, гадать нет смысла.

Оставив коней, мы с Джейларом поспешили к Эдмунду. Узнав у камергера, что герцог сейчас отдыхает после речи перед советом торговых палат, мы поспешили в восточную часть дворца. Обычно говорливый гвардеец сейчас был тих и задумчив. Могу его понять – не каждый видит подобное. Или не каждую жизнь.

Встретили мы герцога, когда он выходил в коридор. Сопровождала его четвёрка чёрных гвардейцев. Увидев нас, он вздохнул, и его доселе несколько мечтательное выражение лица стало куда более жёстким. Но причёска всё равно оставалась несколько растрёпанной. Я лишь улыбнулся на подобную картину. Герцог вернулся к делам.

– Докладывайте, что удалось выяснить? – разнёсся командный голос юноши.

Пересказ в красках того, что мне удалось сделать, не занял много времени. Эдмунд был впечатлён, как и его гвардейцы.

– Пятьдесят человек за час? Кажется, вы опровергаете слово «невозможно», мастер Атрал, – восхищённо говорил юноша. – Я надеялся на полдюжины, в лучшем случае – десяток. За день. Но пятьдесят… – восхищённо продолжил он. – Теперь Велиону придётся подчиниться, или его влияние будет разрушено. Отличная работа! Награду обсудим позже, – довольно говорил герцог.

– Касательно мастера Велиона. Мне уже довелось с ним пообщаться на обратном пути… – начал я пересказ второй важной части информации.

– Ты. Сделал. Что? – под конец истории удивлялся Эдмунд, переспрашивая. Если после слов о том, что я исцелил пятьдесят бродяг, рыцари, сопровождающие юношу, не выглядели сильно впечатлёнными, то сейчас их лица вытянулись от шока, не уступая изумлению Эдмунда.

– Боги, Атрал! Ты не понимаешь, как тебе повезло!

– Отчего же? – не понимал я герцога.

– Слабоумие и отвага! – повторял герцог. – Он мог вызвать тебя на дуэль за веру! Ты оскорбил богов в присутствии верховного жреца. Это же прописные истины! Он мог воспользоваться Законом. И я сейчас не о тех законах, что использует имперская церковь или моя власть. Нет, Закон, древняя сила. По праву, крови, веры, да чего угодно, при выполнении определённых условий можно вызвать на дуэль. И эта дуэль всегда ведётся до смерти одного из участников. Окончательной смерти, Атрал! А отказаться просто так нельзя. Нужна жертва, – объяснял мне герцог, как ребёнку. – Впрочем, и инициировать такую дуэль крайне затруднительно. Но Велион один из немногих людей, кто вообще мог такое организовать! Ты был крайне близок. Вы оба сильны, но при угрозе некроманта и его слуг, что могут убивать по сотне человек, я ни одного не желаю терять! – под конец явно раздражился герцог.

– Я постараюсь быть впредь осторожнее, ваша светлость, – смущённо ответил на своеобразную заботу герцога я.

– Куда ты денешься. Всё, иди отдыхай, – усмехнулся Эдмунд, помассировав виски. – Вечером новый совет. И не покидай дворец! Надо будет ещё успеть разобраться с тем, что ты учудил, – отдавая на ходу новые распоряжения, ушёл герцог, оставляя меня в компании Джейлара.

За остаток дня я наконец смог привести себя в порядок, отдохнуть телом и душой. Это был первый раз с момента моего прибытия в этот мир, когда я мог предаться полноценному отдыху, а не сражаться за свою или чужую жизнь. Но жизнь имеет отвратительное свойство: когда ты выживаешь, секунды тянутся целую вечность. Однако стоит лишь предаться досугу после горы законченных дел, как сама реальность ускоряет время раз в десять.

Всего раз меня отвлекли – Монмут вернулся, сообщив, что леди Вексред, лично явившись, повелела отпустить людей, которых я исцелил, по домам. Мастер Велион лично осмотрел исцелённых и заключил – люди здоровы. Скрежет его зубов слышала вся улица. По городу эта новость распространилась быстрее лесного пожара. Просители начали выстраиваться ко дворцу, моля об аудиенции. Однако Эдмунд отказался пускать кого-либо, лично выйдя к толпе. Герцог указал, что такие акции будут проводиться и впредь. А чтобы они случались чаще – людям следует чтить его слово. Горожане разошлись, но в общем были рады.

Вот и мой отдых кончился, по ощущениям, едва начавшись. Мне сообщили, что собрался совет. Из-за срочного донесения и усмирения толпы вспомнили обо мне лишь сейчас. Уже тогда мне эта фраза не понравилась, ведь я помнил, что было после прошлого срочного донесения. Но делать было нечего – пришлось покинуть свою новую опочивальню и явиться в зал совета. Моими незримыми спутниками остались всё те же Монмут и Джейлар. Мужчины тоже успели перевести дух, и именно они прервали мой покой. Похоже, рыцари уже не просто исполняли просьбу Хродгара, а сами были не против моей компании.

Оперативно достигнув нужного помещения, я оказался последним, кто должен его посетить. Комната ничуть не изменилась, как и количество советников с прошлого раза. И похоже, они о чём-то спорили:

– Магистр Тиндал, вам не хватает опыта. Неизвестный противник требует осторожности и подготовки. Что если ваша затея провалится? Вы останетесь против орды мертвецов без прикрытия, – разжёвывала Морвен эльфу. Встретив насмешливый взгляд женщины, эльф смутился.

– Вы правы, – буркнул он, уступая.

– Проходите, мастер Атрал, – заметил меня Эдмунд. – Я приказал послать за вами, как только устранил все последствия, – выделил голосом юноша. – Так как сложилась довольно тяжёлая ситуация, помогите нам понять некоторые аспекты ваших возможностей. – Что вам угодно, ваша светлость, – согласился я, садясь на своё место.

– Несколько минут назад совет получил срочные донесения из Ародажа. Шахты вблизи города были атакованы неизвестными магами. Они подчинили жителей окрестных деревень и взяли город в осаду, используя подчинённых людей. Горожане успели лишь вовремя закрыть ворота и отбить первый приступ. Но интересно другое – нападавшим помогает нежить. Бургомистр видел несколько големов из плоти. А это значит, что где-то поблизости может быть некромант или тень. Лишь вы из всех членов совета можете противостоять ей в данный момент. Верховный мастер Велион отказался от сотрудничества с советом, покуда мы сотрудничаем с вами. Он лишь согласился продолжить излечение людей за золото, – поделился важными новостями герцог. – Мнения советников расходятся: одни предлагают отправить мобильный отряд немедля, другие – собирать полноценное войско, на что уйдут дни. Но в Ародаже скудные запасы продовольствия, и медлить нельзя. Я склоняюсь к тому, чтобы совместить оба подхода, – он обвёл взглядом советников, давая понять, что решение принято, и остановил взгляд на мне. – Поэтому обязан спросить прямо: ваших сил хватит, чтобы сдержать натиск некроманта до прихода подкреплений, мастер Атрал?

– Я уже бился с тенью, с тех пор мои силы возросли. Думаю, я смогу сдержать врага достаточно долго, – понял я намёк Эдмунда. Тень… моя кровь кипела от одной мысли, что я, с возросшими силами, сойдусь с ней.

– Тогда я не смею вас задерживать. С вами отправится сир Хродгар, он возглавит оборону города. Вы же постарайтесь развеять чары, наложенные на моих людей. Но главное – удержите город. Мы организуем войско и выступим, как сможем, – заключил Эдмунд.

– Есть, сир.

– Как вам будет угодно, – синхронно с Хродгаром поднялся я.

Поклонившись, мы вышли из зала совета. Ну вот, только пришёл и сразу прогнали. Ещё и задание дали – удержать город. Этой нежити самой ещё не надоело нападать на всех подряд? И как он так быстро оказался около города? Туда скакать несколько дней! Или всё это части одного плана? Ладно, что уж там. Путь на север, значит, на север.

Надо закончить нашу дуэль.

Глава 5. Тени вокруг меня.

«Царская власть – лучший саван» Саргон Древний

Мы быстрым шагом покидали дворец. Хродгар шёл впереди, сходу послав человека в казармы чёрной гвардии. Уверенно ведя меня по коридорам, он на ходу вводил в курс дела:

– Гонцу удалось пробиться из города, но гарнизон понёс потери в ходе вылазки. Парень скакал почти сутки без остановок. Наш путь будет примерно такой же. Я возьму три дюжины человек. Хватит, чтобы прорвать заслон. Та тварь наверняка его усилила с прошлого раза, но они вряд ли ожидают столь скорого подкрепления.

– Почему бы нам не взять больше людей?

– Между Ародажем и Дорсаром идёт имперский тракт. Вдоль него на расстоянии дневного перехода расположены трактиры, таверны и аванпосты. Там мы сможем поменять лошадей. Для людей герцога там всегда держат лучших коней на такие случаи. Но их не слишком много. Вряд ли там будет больше четырёх дюжин. Однако я не стану рисковать. Поэтому пойдём небольшим отрядом. Кроме того, как сказал Эдмунд, главное наше преимущество – скорость. Враг не ждёт нас у порога так быстро. Мы сможем воодушевить людей. Нам сюда, – сбившись с объяснения, резко свернул рыцарь.

– Понял. Мне надо помочь в прорыве к стенам, а после – задержать тень или некроманта, если объявятся?

– Да, командовать буду я. Там есть мой знакомый, сейчас он – лидер защитников. Но он больше тактик, нежели стратег, пусть и хороший воин. О большем тебе беспокоиться не придётся, мастер жрец, – усмехнулся под конец мужчина.

– Смотри, командир, от важности из седла не выпади, – подколол его в ответ.

Мужчина рассмеялся, кивая на ответную шпильку. Дальнейший путь Хродгар продолжил, инструктируя подбегающих слуг и воинов – сколько и чего нам взять, из каких ворот выйдем и как скоро. Слушая его, я понимал, что он отлично понимал, что такое война. Это не столько про битвы, сколько про то, сколько провизии взять на форсированный марш, какую амуницию прихватить против нежити, стоит ли брать доспехи на лошадей. Казалось, он знал всё и отвечал, периодически перебивая вопрос. Создавалось ощущение, что в голове у него не мозг, а карманная библиотека. И это без дара от богов! Вот что значит – мастер в своей стихии.

Организовав будущий отряд за жалкие минуты, мужчина вывел меня из дворца к конюшням. Здесь слугами готовились лошади, а всадники снаряжались из соседнего арсенала. И не скажешь, что я в магическом средневековье. Такая скорость не во всех армиях бывает. Джейлар и Монмут тоже вызвались поехать, хотя должны были остаться на отдых. Но раз этим двоим явно не жилось спокойно, спорить с ними никто не стал. Мужчины лишь кивнули мне и продолжили сборы. Уже через полчаса после выхода из зала совета мы садились верхом.

– Идём походным построением. Наша задача – дойти к закату завтрашнего дня в Каменный Горн. Там переведём дух. До этого – никакой болтовни, только дорога. Кто отстанет, догонять будет сам. Не загоняйте лошадей. Следующая смена только через десять часов. Да помогут нам боги, – закончил мужчина речь, на что получил дружный ответ от людей:

– Ком хэй Вардис! – гаркнули воины и начали выезжать из конюшен дворца в город.

На ходу перестроившись в походную колонну, мы устремились к северным воротам. Без проблем миновав заранее открытые для нас ворота, мы устремились в тьму надвигающейся ночи по имперскому тракту. В лицо бил ветер, даря ледяную летнюю свежесть, а позади смолкали огни столицы. Я внутренне собрался, настраиваясь на тяжёлый путь.

***

Лучи поднимающегося солнца гладили нас по спинам, будто подбадривая. Ещё один рывок – и мы на месте. Дорога выдалась тяжёлой: поспать перед скорой битвой удалось лишь в Каменном Горне. Эта башня-аванпост не располагала к удобствам, благо Хродгар сумел выбить у хозяина ближайшего постоялого двора несколько кушеток. Мы скакали весь день, дважды сменив лошадей. Третий раз меняли их уже в Горне – на каждой станции едва набиралось четыре десятка скакунов. Хродгар – гений логистики. Теперь я видел, почему его так ценит Эдмунд.

За сутки мы преодолели более пятидесяти лиг – почти молниеносный переход. В Горне у нас было шесть часов, чтобы перевести дух. И снова в путь. От аванпоста до города оставалось около семи лиг, но темп мы сбавили и теперь шли уже четвёртый час уверенным, ровным ходом. Гвардейцы не восстановились полностью, но оставались боеспособны. Лошади тоже. Разведчики не удалялись от колонны дальше сотни метров – холмистый рельеф позволял врагу устроить засаду в любой низине.

Божественная энергия плавно повторяла причудливые узоры внутри моего тела – с возросшими силами возросло и расстояние, на котором я мог почувствовать нежить. Мы уже обговорили это с Хродгаром, а потому в этом он решил всецело положиться на меня. И вот момент настал – я ощутил: наш враг приближается.

– Сир Хродгар, рядом! – всего одно слово, и отряд замедлился, сбрасывая скорость. Разведчиков тут же отозвали.

– Где? Много их? – сразу подъехал мужчина ближе.

– За холмом слева и справа, неподалёку от дороги. Но и на самой дороге кто-то есть, но точно не мертвецы. Они загораживают путь, – уверенно отчитался я.

– Классическая засада… Хм, заслон, должно быть, деревенские. Они хорошо подготовились, застали бы нас врасплох. А после нежить окружила, – оценил задумку противника мужчина. – Герцог приказал попытаться снять воздействие на разум людей. Но сейчас мы не можем заниматься этим. Приготовьте верёвки, постарайтесь захватить людей. Они плотно стоят, мастер Атрал?

– По краям дороги – почти нет, а вот в центре довольно кучно. Тот, кто ими управляет, скорее всего где-то поблизости. Чем больше жертв за раз желает подчинить маг, тем ближе к целям ему надо быть. Или сильнее, – поделился я информацией из знаний от Саргона. – Но герцог говорил о том, что на приступ пошли сотни деревенских из окрестностей шахт. Вряд ли у них там сильные маги. Иначе бы город уже был взят. Значит, среди целей могут быть кукловоды. Но не спешите их убивать – со смертью мага могут погибнуть люди. Лучше просто захватите несколько человек, в городе я постараюсь разобраться с заклятием.

– Ты ощущаешь кого-то серьёзного там?

– Отсюда – нет. Просто большое скопление некротической энергии. Там могут быть как вурдалаки, так и толпа скелетов, – не смог помочь я. – Засечь кого и сколько там можно будет уже при непосредственном контакте.

– Тогда решено, – кивнул Хродгар, принимая новые сведения. – Выдвигаемся в две колонны. Луки и верёвки наготове. Не дайте мертвецам приблизиться и останавливайтесь с осторожностью. Будьте аккуратны с вурдалаками. Эти твари хорошо прыгают. Зомби – цельтесь в головы. Все всё поняли? – на ходу составил план рыцарь.

Послышались многочисленные выкрики согласия.

– Вперёд! Ком хэй Вардис! – издав боевой клич, мужчина увлёк людей в атаку. Воины вторили ему и набирали разгон.

Мы не просто так выдвинулись в дорогу именно сейчас. Дело в том, что до полудня солнце светило нам в спины, ослепляя наших врагов. Хродгар идеально рассчитал наш маршрут так, чтобы на подходе к городу даже эта маленькая деталь играла на нас. Поэтому всадники могли целиться без каких-либо помех, а вот магам противника поразить нас заклинаниями будет не так просто.

Набрав скорость, мы преодолели очередной холм и наконец смогли увидеть заслон. Он представлял собой несколько десятков людей, обессиленно стоящих или сидящих без движений прямо на земле. Среди них находилось какое-то существо. Кожа его была синего цвета, на лице – мерзкая пасть и отростки, напоминающие тонкие щупальца. Оно сидело на нескольких людях, заставляя их буквально служить себе подставкой. Но самым отвратительным было другое – одно из его щупалец находилось в носу одной из девушек, что стояла перед ним на коленях. Она активно извивалась, будто от удовольствия, а тварь издавала урчащие звуки.

Тварь, увидев нас, удивилась, но не успела ничего предпринять. Один из всадников, не выдержав вида подобного действа, выстрелил. Стрела с ювелирной точностью вонзилась в щупальце. Существо взвизгнуло и завалилось на спину. Наш отряд мгновенно оказался около истощённых людей. Сбоку выползали и начинали брать разгон для прыжков вурдалаки, которых было около дюжины. Но всадники выцеливали их в первую очередь. Скелеты же, составляющие костяк засады, медленно двигались в нашу сторону.

Монстр, поднявшись, обрушил на рыцарей ментальный удар. Но я уже был рядом. Сгусток света с мерным гудением я создал заранее и был наготове. Как только тварь ударила по нам своей силой, я атаковал её, заставив уклоняться и сбивая концентрацию. Затем я повторил свои действия снова и снова.

Пусть вурдалаки и были сильны – против лучших воинов герцогства они мало что могли противопоставить. Используя зачарованные луки, стрелы с зачарованными наконечниками, рыцари организованно перестреляли быстрых тварей за десяток секунд. Их головы и тела разлетались на куски после попаданий. Параллельно с этим другие гвардейцы брали к себе в седло подчинённых людей, по одному на всадника. Больше брать было опасно – рисковали потерять в скорости. Эффект неожиданности уже сыграл нам на руку – враг не ожидал удара. Теперь нужно прорваться в город.

Существо, ещё пару раз уклонившись, будто вспомнило о своей силе, и нырнуло в толпу крестьян. А после подчинённые люди сами стали закрывать его своими телами. Поняв, что больше тут задерживаться нельзя, я одним из последних двинулся к городу.

Ародаж показался перед нами, вынырнув из-за следующего холма. В небе над городом кружилась тройка каких-то существ. Держались они довольно обособленно, не особо активничая, будто боясь приближаться дальше определённой черты к городу. Сам промышленный центр герцогства был выстроен на небольшом плато. Вид каменных башен, катапульт и стреломётов на высоких стенах внушал. В бойницах дежурили многочисленные ополченцы, стражники и мелькали рыцари. Все защитники были облачены в добротные доспехи.

Сам город являлся довольно компактным, особенно после Дорсара. Он походил на муравейник, в небо над которым поднимался дым от многочисленных цехов и мануфактур. Промышленное сердце герцогства и второй по численности населения город Дорсарии. Если мы отдадим его нежити – эти земли постигнет катастрофа.

Но долго любоваться городскими стенами нам не дали – послышалось завывание вурдалаков позади, и мы пришпорили коней. Десятки тварей вылезали из всех щелей и холмов в округе. Завывая, они пускались в погоню. Из-за спасённых стрелять на ходу могли лишь некоторые рыцари, но теперь солнце мешало уже им.

Благо, нас заметили со стен и стали заранее опускать подъёмный мост у барбакана. Город окружал широкий ров. Первые рыцари уже достигли его и, преодолев, въезжали в город. Но на этом помощь защитников нам кончилась. Только крики Хродгара, идущего одним из первых, привели их в чувство. Мне пришлось убить двоих особо ретивых тварей бросками копья из света, прежде чем заработали скорпионы на стенах.

Мощь выстрелов этих громадных баллист была такова, что они нанизывали чудовищ, словно бабочек. Потеряв десяток вурдалаков, нежить всё же отступила, отпуская свою добычу. Прибыв, мы не понесли потерь, и эта заслуга всецело принадлежала командиру гвардейцев.

Въехав в город, я увидел, как люди на стенах и в городе ликуют. Наш прорыв, спасение подчинённых и весть о том, что герцог уже собирает войска, вселяли в людей надежду. Они прямо на улице обнимались, радовались, да так, что Хродгару пришлось кричать на часовых, чтобы продолжали наблюдать за округой. Однако мне удалось заметить, что не все разделяли общее ликование. Некоторые просто потерянно смотрели на радующихся товарищей, другие – молча выполняли работу, игнорируя радостные вести. В письме не упоминались масштабы трагедии, постигшей город. Но, внимательно пробежавшись взглядом по ликующей толпе, таких «островков отчаяния» я насчитал немало.

Ко всему прочему триумф смазался под конец – спасённые жертвы попытались напасть на спасителей. Рыцари, собранные и ещё не отошедшие от погони, вовремя среагировали и скрутили брыкающихся людей. Те выворачивались, ломая себе руки, стонали и кричали о том, чтобы их спасли. А сами пытались достать воинов зубами и руками.

Подобный вид спасённых чуть ли не в одночасье обратил радость и ликование в горе и ужас. Пленников быстро связали и увели подальше от людей – в один из ныне свободных домов неподалёку. Стоило убрать с площади у ворот последних умоляющих о спасении, и люди стали расходиться. В них больше не было той безумной радости, только опаска. Помогла сгладить углы моя речь:

– Защитники Ародажа! Я, мастер Атрал, найду способ спасти этих людей из рук тех существ! Нежить нас не запугать. Это ваш город. И только вам ковать его судьбу! – я усилил свою речь магией, подав энергию в область горла, и также призвал сгусток света в руки. Изменив его свойства, я заставил его внушать отвагу.

Это подействовало, но куда слабее, чем на жителей деревни. Да и долго я такое ощущение поддержать не мог – это сильно эмоционально выматывало. Но можно было сказать точно – вражеская попытка сломать дух защитников явно провалилась. И пока этого было достаточно.

Вскоре показался и бургомистр города. Он ехал к нам в окружении многочисленного отряда стражи. Им был хорошо сложенный молодой мужчина с причёской пепельного цвета и жёстким взглядом. Весь его вид говорил о том, что этот человек привык работать не только пером. Хродгар в это время допрашивал местных командиров ополчения из числа городской стражи. После он организовывал мне место для снятия ментального подчинения с людей и уже успел составить некоторую картину происходящего в городе.

Бургомистр последовал за нами в тот самый дом, который занял наш отряд и где рыцари расположили пленников. Тащить их в городскую тюрьму было опасно: они могли в пути навредить себе или надломленному духу защитников ещё сильнее. Поэтому было решено, что пока пленники останутся здесь, под моим присмотром. Спасти нам удалось всего двадцать человек, но это оказалось каплей по сравнению с тем, что мы узнали от вошедшего.

– Сир Хродгар, мастер Атрал, рыцари, – поприветствовал он нас, зайдя в одиночку. – Я рад, что с герцогом Эдмундом всё в порядке, да хранят его душу боги. И рад видеть вас в моём городе, пусть и ситуация не располагает к гостеприимству, – начал издалека мужчина.

– Наместник Магнус, хватит этих словесных кружев. Враг не дремлет, вокруг города кольцо блокады. Докладывайте по существу. Где сир Дрейк? Почему он не явился с вами? – сразу начал осаживать мужчину Хродгар.

– Понимаете, сир, у нас вышла размолвка, – опасливо начал бургомистр.

– И как эта размолвка с вами помешала ему прийти сюда, на встречу со мной? Отвечайте, почему люди на стенах только после моих команд взялись за баллисты? Кто организовывает их работу?! Где все рыцари? Я не видел ни одного на стене у врат. А это важнейший участок! – жёстко наступал командир чёрной гвардии.

– Я… – на наместника было жалко смотреть. Из мужчины будто вынули стержень и сорвали покровы. Его плечи опустились. Из взгляда сразу пропала жёсткость, и появился страх. – Я не воин, сир. Когда твари атаковали, мы отбились. Сир Дрейк среагировал молниеносно. Он собрал людей и не дал тому существу из дыма пробраться на стены, командуя расчётами скорпионов. Мертвецы отступили, но вскрылась проблема – не ожидая нападения, в городе не оказалось надлежащих запасов провизии. До нас также дошли слухи о смерти светлейшего герцога. И мы решили действовать. Было решено послать в столицу прошение о помощи. Но проклятые мертвецы поджидали нас! – с горечью произнёс он, отводя взгляд. – Они взяли нас в кольцо, но гонцу удалось прорваться. Я, я не воин, понимаете, сир? Когда наш строй всадников окружили твари, я не смог. Мои люди были в опасности, я был… – он замолчал, будто проживая те моменты вновь. – Я, мне пришлось увести людей. Сир Дрейк остался в городе командовать обороной на случай новой атаки, но послал с нами лучших из своих людей и сына… – замолчал бургомистр.

– Что было потом? – вкрадчиво поинтересовался Хродгар.

– Гонец прорвался. Мы сразу отступили, как увидели тех тварей. А вот люди сира Дрейка не смогли. Они… все погибли. По возвращении сир Дрейк был страшен, как сам владыка Вардис. Он кричал, ругался и… потребовал моей головы! – чуть не плача, воскликнул мужчина. – Но я не был виноват, люди видели это. Это пацан решил геройствовать, а не отходить! У нас вышел конфликт. Поняв, что он в меньшинстве, сир Дрейк отступил. Сначала казалось, что на этом всё. Нежить больше не атаковала, а сир Дрейк получил отступные от города как премию за храбрость. Я лично пришёл их вручать, но он не взял деньги. А на следующий день оказалось, что ночью люди сира перебили гарнизон цитадели и закрылись в ней. С половиной провизии! Мы на грани голода, сир, – продолжал доклад мужчина.

– Так, – Хродгар взялся массировать виски. – Что ещё мне нужно знать?

– Нежить, сир. Сначала до нас дошли слухи о беженцах из деревень, что у шахт. Мы не поверили в столь масштабное нападение, тут ведь горцев отродясь не было. А потом… потом было поздно. Мы видели эту армию нежити. Но мало этого – неизвестные твари подчиняют людей. Те живы, всё помнят, всё понимают. Как таких бить? Но их, может, четверть в войске мертвецов. Остальных… они перебили и превратили в нежить, – затих мужчина. Сглотнув, он продолжил: – В тех деревнях жило около двух с половиной тысяч душ. К нам успело вернуться около двух сотен. Ещё часть они подчинили. Остальные, надо полагать, и стали нежитью, – замолк бургомистр. – И ещё кое-что, сир. В этих горах гнездятся виверны. Не слишком много, но скотину нет-нет да жрут. На людей они нападают редко. Но вчера их стая появилась в воздухе. Еле прогнали баллистами. Они были настырные, но и мы стрел не пожалели. Мало ли, что нежить учудит. Больше они не приближались. На этом, пожалуй, всё, – договорив, наместник сразу начал вытирать пот со лба дрожащими руками.

– Так, и сколько у вас сейчас людей? Капитаны на стенах каждый называет разные цифры, – не стал комментировать Хродгар рассказ бургомистра.

Две тысячи скелетов, вурдалаков и зомби? Опасные цифры. Это уже не налёт на Лесное. Там была сотня зомби и вурдалаков – десятка шесть-семь. А тут полноценное вторжение нежити. Кажется, некромант после поражения решил резко взвинтить ставки.

– Это из-за мятежа сира Дрейка. Сейчас у нас около полутора тысяч человек ополчения и ещё две сотни стражи. В боях с нежитью и от предательства барона пало около ста пятидесяти стражников и рыцарей. В цитадели, по нашим прикидкам, находится отряд сира Дрейка – около двух сотен мечей. Но барон отказывается от переговоров со мной. А так как он убеждён, что сир Эдмунд мёртв, то сказал, что будет говорить лишь с сиром Стреоне или его человеком как представителем высшей аристократии герцогства.

– Ясно, – при упоминании Стреоне лицо Хродгара стало напоминать маску. Соперник? Впервые я вижу его таким.

В комнате ненадолго установилось молчание. Хродгар размышлял, рыцари смотрели на бургомистра с презрением, а сам мужчина пытался вернуть себе самообладание после исповеди перед командиром гвардейцев. Я же пытался в знаниях от Саргона найти что-то, что поможет мне разбить вражеские чары. Но всё сводилось к тому, что разум смертных существ крайне хрупок. В нём не устроишь так просто привычного «поединка воли». Значит, нужен был другой путь.

– Вот как мы поступим, – наконец разорвал Хродгар установившуюся тишину. – Вы, Статор, отправитесь со мной. Я поговорю с сиром Дрейком. Сейчас нам нужны все возможные бойцы. Нежить собирает силы – если мы разделимся, город падёт. Пока я командир гарнизона, я не могу этого допустить. Мы служили с ним в одной имперской тагме, поэтому он прислушается. Сейчас нужно забыть о наших распрях, чтобы сразиться за живых, – постановил рыцарь. – Монмут, Джейлар, отправитесь со мной. Остальные ступайте на стену. Объясните здешним воякам, с какой стороны браться за меч. Осмотрите укрепления, выберите наиболее уязвимые участки, потом доложите. Дюжина человек останется с мастером Атралом здесь. Мало ли что выкинут неизвестные твари ещё. Те, кто останутся, переходят в распоряжение мастера. На этом всё, постараюсь вернуться как можно быстрее, – раздав указания и хитро подмигнув на прощание, Хродгар покинул дом.

Бургомистр, услышав план, закивал. Его затравленный взгляд зацепился за рыцаря лишь пару мгновений, после мужчина вышел. Не всем подходит власть. Некоторые просто не способны править. Как лидер торговых общин города и их главный представитель, этот мужчина может и был хорош. Но как политик и воин – провалился. И теперь, снова увидев крепкую руку поблизости, ухватился за неё как утопающий за соломинку. А Хродгар и здесь был в своей стихии – щит живых, который собирался любой ценой удержать город.

Джейлар и Монмут были собраны и поспешили на улицу вместе с бургомистром, нагоняя командира. Пока остальные рыцари самоорганизовались – одни остались со мной, другие отправились на стены, – я решил не терять драгоценного времени и направился наверх.

Пленников распределили по четырём комнатам группами по пять человек. Их связали и привязали: кого к стульям, кого к койкам. В каждой комнате караулили постоянно пара гвардейцев, следя за действиями людей. Чтобы уменьшить давление на себя, рыцари соорудили кляп для каждого подчинённого человека. Слушать стенания и мольбы о спасении долго не сможет даже подготовленный профессионал.

Я зашёл в одну из комнат, меня сопровождала теперь двойка рыцарей. Эти люди серьёзно относились к словам Хродгара о моей охране. Ещё двое гвардейцев остались внизу, контролируя окрестности дома. Комната, конечно, была тесновата для десяти человек, но позволяла располагаться здесь даже такому количеству людей. Всё-таки дома в Ародаже были куда более просторными, лишь внешне напоминая избы деревень Урочища и Лесного. Убранством и простором комнаты не уступали столице.

Подойдя к связанному мужчине, привычно заставил циркулировать энергию в теле нужным образом. Я помнил о своём обещании около врат. Я уже делал это, справлюсь и сейчас, подняв дух защитников. Проморгавшись, сразу заметил, что в духовном теле порабощённого присутствует что-то инородное, тянущее свои болотного цвета щупальца откуда-то извне. Они опутывали духовное тело мужчины, особенно много было их в области головы. Несколько минут я со всех сторон просто рассматривал отростки, пытаясь понять, что же из себя представляет эта конструкция.

Теперь я понимал, кем было то существо, которое мы видели в неудавшейся засаде около города. Иллитид. Пожиратель разума и сильнейший менталист в большинстве миров. Обычно их колонии находятся глубоко под поверхностью земли. Видимо, некромант что-то обещал колонии, раз те осмелились выбраться на поверхность. По одиночке они не действуют.

То, что делали эти существа с жертвами, я бы назвал гениальным. Они не распыляли свои силы, управляя каждым пленником по отдельности. Вместо этого они внедряли и питали какого-то паразита, и уже он оплетал и подчинял тело человека своей воле. Это позволяло им управлять огромным количеством существ при минимальных затратах сил. Из этого рождалась для меня проблема – этот паразит существовал не в физическом плане, а в ментальном. Он был внедрён буквально в разум жертвы, и это отражалось в духовном плане. Напрямую воздействовать на ментальный план я не мог – банально не обладал ни знаниями, ни специфичным чутьём. Я мог судить о взаимодействии, глядя на ауру и духовное тело как на зеркало произошедших с людьми изменений.

Для начала я попытался обрезать щупальца, что оплетали тело мужчины, а затем помочь его ауре регенерировать. Я рассчитывал, что конструкт в голове мужчины будет также принимать и отправлять сигналы подчинителю, но управлять телом жертвы иллитид больше не сможет. Общий смысл был такой же, как и при работе с болезнью. Мои действия были быстрыми, сказывался опыт. Хоть я и потерял пятую часть от доступных сил – слишком много пришлось удалить.

Однако стоило мне начать осматривать следующего пациента, как я заметил, что щупальца из конструкта в голове у первого мужчины начали с новой силой оплетать его духовное тело. Ругая себя на все лады, решил действовать решительнее – обрубить связь между щупальцем, которое шло извне в тело мужчины, и конструктом в голове.

Рыцари, дабы не мешать, почти не говорили, а четырьмя парами глаз следили за каждым моим действием. Их взгляды заворожённо скользили по моим рукам и глазам, наблюдая за пресловутой магией. Когда я поворачивался в их сторону, мужчины отводили взгляд, делая вид, что они вовсю наблюдают за пленниками. Хах, как дети.

Рубить главное щупальце я решил подальше от духовного тела человека, чтобы меньше тратить сил на регенерацию. Стоило мне это сделать, как мужчина затрясся в припадке. Глаза его закатились. Я попытался вливать жизненную энергию и начал бороться за его жизнь, рубя оплетающие тело щупальца. Наша борьба продлилась всего несколько секунд, но для меня прошли часы. И в ней я медленно, но верно побеждал. Когда победа была близка, мужчина вдруг выгнулся особенно сильно и затих. А его духовное тело истлело за мгновение. Передо мной лежал труп. Твою мать!

Я обессиленно закрыл глаза и отошёл от убитого. Но вражеский менталист явно оценил мои попытки противодействия. И не стал рисковать. Аурное зрение позволило увидеть, как подобная картина повторилась не только здесь, а с каждым пленным. Двадцать огоньков погасли почти одновременно, один за другим. Будто кто-то задувал свечи. А я ничего не мог сделать. За этим послышались крики из других комнат:

– Что с ними?!

– Позовите мастера!

– Что происходит?!

В коридор выбежала пара рыцарей, ещё раз подтверждая: всё, что я вижу, происходит везде. Они увидели, как в нашей комнате происходит то же самое, а я стою в стороне. Один за другим связанные люди выгибались и со стоном затихали. Тварь убивала их всех прямо на наших глазах. Несколько секунд – и все спасённые были мертвы. Весь риск был напрасен. Воины с шоком смотрели на них, на меня и друг друга.

Я ощущал бессилие. Впервые божественная энергия оказалась бесполезной. Помня о спасении людей в столице, я не сомневался в успехе. Но здесь был соперник иного рода. И этот бой остался полностью за ним. Не в силах сдерживать досаду, я со всей силы ударил по стене, оставляя заметный след от кулака. Заметил тёмную дымку на кулаке. После пришла отрезвляющая боль. Тяжело дыша, я пытался привести эмоции в порядок. А ведь Эдмунд рассчитывает на меня. Хродгар доверился мне. Как же… тяжело. На плечо легла рука одного из гвардейцев.

– Мастер, мы все были здесь и видели, как вы пытались помочь… В этих существах нет ничего человеческого. Они поступили как трусы, когда поняли, что вы опасны. Что им не победить. Вы сделали больше, чем любой другой в этом городе для них, – кивнул рыцарь на убитых.

– Спасибо, – глухо отозвался я. – Мне надо… пройтись. Оставайтесь здесь, – отдал приказы я.

– Но мастер… – хотел возразить мужчина.

– От дома далеко не отойду. Не ходите со мной, мне надо… переварить всё это, – слова дались тяжело, но меня не стал больше никто отговаривать.

– Развяжите их. Это больше ни к чему. Людей надо похоронить, займёмся этим после.

– Да, мастер, – кивнул мужчина и отступил, уступая дорогу.

Я вылетел из дома. В голове была каша, было даже плевать на свою силу в момент вспышки гнева. Я их не спас. Я не помог тем, кого обещал защитить. Со всей мощью от предка, со всеми дарами от Саргона, я всё ещё жалкий человек. Лучше было остаться там и не давать этим людям надежду.

Нет! Я принял решение. Я дал слово. Я смогу. Нужно успокоиться. Вдох-выдох. Я могу помочь иначе. Приведя дыхание в порядок, я наконец смог собраться с мыслями. Проигрывать безумно горько. Прохожие не обращали на меня внимания, а рыцари не покидали дома. Город жил, ещё не знал, что «главный козырь» защитников бесполезен.

– Атрал! Мастер Атрал! – раздались громкие голоса из-за спины.

Просил же оставить в покое! Раздражённо развернувшись, я увидел Джейлара и Монмута, что скакали прямо ко мне, загоняя лошадей. Именно они кричали, завидев меня с другого конца улицы. Видимо, случилось что-то, и Хродгар вызывает меня. Надо хоть теперь не оплошать.

– Мастер Атрал! – повторил подъехавший Джейлар. – Надо собирать парней! Дрейк предатель! Они его убили! – произнёс он бессвязно, задыхаясь после быстрой скачки.

Кого убили? Бургомистра? Ну и поделом трусу! Раздражение взяло своё, и слова сорвались прежде, чем я успел осознать:

– Что ты блеешь?! Отдышись и говори нормально! – рыцарь аж опешил, но кивнул. Вместо него слово взял Монмут:

– На переговорах сир Дрейк убил командира. Он не поверил в то, что сир Эдмунд жив. Он посчитал сира Хродгара одним из претендентов в борьбе за власть в герцогстве и, испугавшись, что тот пришёл забрать его людей, атаковал. Командир даже понять ничего не успел. Они спорили, и вот сир Дрейк уже стоит с кинжалом, а Хродгар падает, держась за горло. Зарезал как собаку, барон хренов! – не сдержался под конец Монмут.

Из меня же будто воздух выбили. Звуки города отдалились, пальцы сами сложились в кулак. Ногти впились в кожу до крови. Разом всё раздражение исчезло, и пришла злость и отчаяние. Что же делать?

– А что бургомистр?

– Эта крыса сопровождала нас до ворот, а после – сбежал. Мы могли взять их тут же, тёпленькими, но он не стал рисковать людьми, – сплюнул Монмут.

– Нам надо отомстить! Он убил парламентёра. Мы хотели просто поговорить, а сами еле унесли ноги. Пришлось прыгать из башни и пить зелья. Собираем бойцов и возьмём цитадель штурмом. Надо убить мерзкого предателя, пока он не ударил нам в спину, когда нежить пойдёт на штурм, – взял слово восстановивший дыхание Джейлар.

Я ещё не понимал, но под слоем шока и потерь уже закипала ярость. Тёмный и густой гнев окутывал меня. Хродгар… я не знал его долго. Мы только… Я отомщу. Словно ощущая мою ярость и злость, небеса отвечали мне. Солнце начали стремительно закрывать сгущающиеся тучи, предвещая дождь. Сама природа гневалась со мной. Сдерживая злость, я сообщил о своём решении:

– Мы отомстим. Собирай людей. На… – но оказался перебит. С одного из соседних зданий спрыгнула фигура в плаще, мягко приземлившись на землю.

– Не спеши, человек. У меня есть предложение для тебя, – прозвучал надменный женский голос.

– Кто ты? – напряглись рыцари, кладя руки на рукояти мечей.

– Я та, кто может помочь. Можете звать меня Нимлат'ирис, – представилась подошедшая и скинула капюшон.

– Эльфийка? – вырвалось у Джейлара.

– Тёмная эльфийка, – смотря на него, как на идиота, поправила его женщина.

Нимлат'ирис выделялась пепельно-серой кожей, кроваво-алыми глазами и платиново-белыми волосами. Она была чуть ниже меня, а её фигуру было невозможно рассмотреть из-за балахона. Черты её лица были хищными, а сама эльфийка обладала каким-то сверхъестественным шармом. Довольная произведённым эффектом, она усмехнулась и продолжила речь:

– Из того, что я слышала, вам нужна помощь. За услугу я могу её оказать.

– Тёмные эльфы – ассасины и отравители. Им нельзя верить! – вскинулся Монмут. А усмешка на лице Нимлат'ирис переросла в настоящий оскал.

– Мы живём тем же, что и вы, человек. Ты тоже убиваешь по приказу своего герцога или императора. Чем смерть на поле боя отличается от смерти в постели? – надменно осадила она его. Я же понял, что мы теряем время, и потому остановил дальнейшие нападки на неё, подняв руку.

– Ты за нами следила? Как давно? – решил узнать главное.

– С самого начала. Такой яркий, – выделила она слово, довольно скалясь, – мальчик не может не привлечь внимание. А уж увидев твои переживания за жизни этих крестьян, я поняла – ты именно тот, кто мне нужен, – довольно закончила она.

– И с чем ты можешь нам помочь? Мы идём карать предателей. Это будет кровавый штурм, – не стал вступать в перепалку с ней. Она явно наслаждается, провоцируя нас. Рыцари тоже это поняли и с ненавистью взирали на неё.

– Я могу проникнуть внутрь и убить Дрейка. Он много крови попил у моего клана. Вы сможете получить мечи против нежити без лишней крови, я – законную месть и услугу от герцога. Ты ведь его человек и можешь за него говорить. После смерти Хродгара и бегства этого червяка, который по недоразумению богинь правил в этом городе, достойных мужей тут не осталось, – перешла к сути эта скользкая особа.

– А что, если мы убьём тебя прямо сейчас? А потом сделаем по-своему, – зажёг я в руке шар света, а рыцари обнажили мечи. Эльфийка напряглась, явно не готовая к такому повороту событий. Что, больше не королева драмы?!

– Ты не сделаешь этого, мальчик, – вкрадчиво говорила она, следя за нами. На улицу из здания, увидев готовых к бою товарищей и эльфийку, начали выбегать гвардейцы. – Так ты лишь потеряешь людей. Что сейчас, что при штурме. Не говори, что не чувствуешь этого. Воздух уже наполнен чужой волей. Мертвецы скоро появятся, и тогда вам пригодится каждый меч. Решайся, – уверенно, но без прежних провокаций говорила она.

И была полностью права. Из-за переживаний о своей бесполезности и гнева я и не заметил, как пропустил эту важную деталь. Погода портилась не из-за того, что ощущала моё настроение. Это было вражеской подготовкой. Магия тени была повсюду, и источник её был в небесах. Времени совсем нет!

– Ладно. Помоги нам, и герцог окажет тебе услугу. В пределах разумного, – недовольно произнёс я, принимая эту сделку.

– Так бы сразу, – довольно усмехнулась она.

– Готовьтесь выступать на цитадель. Дрейк заплатит за предательство, – мой голос был полон мрачной решимости. – Джейлар, Монмут, поторопите людей.

Рыцари лишь кивнули, и мы приступили к сборам. Узнав, что мёртв любимый командир, гвардейцы метали из глаз молнии и замолкли. Больше не было шуток, дружеской поддержки или замечаний. Сейчас эти люди являлись тем, во что воспитались – машинами для убийств. Ни одного лишнего движения, только математическая точность и отсутствие эмоций. Эльфийке выделили лошадь, и уже через десяток минут мы неслись по улицам Ародажа прямо к цитадели.

Для меня произошедшее было особенно болезненным. Не просто убийство, не просто удар в спину. Хродгара я знал недолго. Но с ним обошлись так же, как и со мной в прошлой жизни. Испугавшись за себя, предали и убили те, кого он знал и с кем вместе сражался. Я спасал Эдмунда, молясь, чтобы такое больше не произошло. Но, похоже, у судьбы не чувство юмора, а чернушный сарказм. Она отступила тогда, но ударила сейчас, не просто расковыряв рану на моей душе, а вогнав в неё кинжал, и любовалась искрами, что сыплются из глаз от таких действий.

Я ощущал мрачное единение с судьбой убитого капитана гвардейцев. Гнев, злость, ярость от бессилия и ненависть слились во мне в единый коктейль. Это ощущали и гвардейцы. Солдаты подчинялись мне не потому, что так приказал Хродгар, а потому, что ощущали мою боль, мою решимость. В их глазах я был орудием их ненависти, что вело их мстить. И они безропотно следовали за мной по этому пути, слушаясь так, как если бы я и был Хродгаром.

Эльфийка не лезла в это. Осознав, что её язвительность может стоить жизни, особенно сейчас, когда рыцари были на нервах, она молчала, лишь отстранённо наблюдая. Я был благодарен ей за это. Потому что одёргивать рыцарей, если те решат улучшить её оскал после очередного сарказма своими мечами, я не собирался.

Цитадель уже показалась перед нами. Это был небольшой, хорошо укреплённый форт с несколькими башнями. На его стенах находились рыцари, а ворота были закрыты. Близость цели застлала глаза, а ненависть изливалась в окружающий мир в виде божественной энергии, опутывающей меня. Но весь настрой сбил внезапно раздавшийся набат.

Я затормозил, и вся наша процессия замерла, не доехав какие-то двести метров до цитадели. Люди, что ранее расступались перед нами, в панике забегали по улице. Повсюду раздавались крики:

– Нежить!

– Мертвецы идут!

– Они уже здесь, стена пала!

– Спасайтесь!

– Морана, смилостивись…

Горожане были в панике. Одни молились, другие плакали, третьи успокаивали детей. Все эти голоса сливались в один гомон, накрывший за секунды город. Погода окончательно испортилась, начался дождь, крупные капли забарабанили по доспехам, охлаждая нашу ярость. Но она не уходила, а лишь скрывалась, пружиной сворачиваясь внутри. Подняв голову, я увидел, как в небе высоко над городом появляются и скрываются тёмные точки.

– Мастер? – обратился ко мне Монмут.

Я всё понял без слов. Оглядев гвардейцев, я увидел их взгляды. Все они были устремлены на меня. Джейлар и вовсе нетерпеливо придерживал коня, но ждал. Мы опоздали – нежить напала на город. Теперь предстояло решить, как поступить дальше: помочь на стенах или избавиться от предателей, которые в разгар боёв наверняка ударят в спины. Они уже так поступили, посреди ночи перебив людей в цитадели. Поступят так снова. Предавший однажды предаст вновь. Хродгар решил дать им шанс и поплатился за это.

Я сжал руки на поводьях, размышляя. Как же поступить? А набат и звук труб снова разнеслись по городу, нагоняя на жителей ещё больший ужас. Выбор требовался немедленно.

***

Время будто замерло. Мысли неслись вскачь, не давая ответа. Совершенно случайно мой взгляд, блуждающий по толпе, зацепился за одну фигуру. Это была девочка лет десяти, ещё ребёнок. Она была в стороне от общей паники – присела около угла здания, облокотившись спиной на стену. В руках она сжимала знакомую куклу, прижимая к себе. Словно заботливая мать, ребёнок гладила её по голове и что-то шептала, успокаивая. А ведь я так и не успел к Урочищу…

Когда набат ударил в третий раз, в мыслях у меня не было ни согласия, ни ответа, ни уверенности. Но это было и не нужно. Я показательно развернул своего коня от цитадели.

– Город в опасности. Сир Хродгар, без сомнения, был великим человеком. И он сказал всем нам: распри подождут. Перед лицом нежити мы не можем сцепиться друг с другом. Если у предателей осталась хоть капля человечности – они не ударят нам в спину. Мы же будем на передовой. Покажем, чем рыцари отличаются от мятежников. Город превыше всего. Таков был приказ герцога. Такова была воля сира Хродгара, – вся боль и ярость, что была во мне, выплеснулась с этой речью, оставив стальную решимость. Мой голос приобрёл давно забытые командные нотки и уверенность. – За мной! На стены! – не дожидаясь ответа, я устремился прочь от цитадели.

Такая близкая и скорая месть осталась за спиной, отрезая этот путь, но вместе с тем освобождая. Внутри будто открывалось второе дыхание. Эмоциональное истощение? Да хоть смерть. Пока я командую этими людьми, нежить найдёт дорогу в город только через мой труп!

Рыцари, услышав мою краткую речь, не стали спорить или соглашаться. Лишь молча повернули коней. Они не оставляли месть. Они её откладывали. Они хотели показать, что они – не мятежники, не убийцы. Они воины, и сейчас они идут сражаться не за герцога или командира. Они идут сражаться за жизнь этого города. И этого было достаточно.

Эльфийка последовала с нами, тем самым вливаясь в отряд. Вряд ли нападавшим есть дело до отношений людей и эльфов. Они пришли убивать и не остановятся, пока не истребят всех.

Чем ближе мы приближались к стенам, тем больше бегущих защитников я видел. Люди оставляли посты, бежали с позиций, спускались со стен. Страх сковал их. Те, кто пытался сражаться и взывать к мужеству, были мертвы. Тень – а это, без сомнений, была именно она – била точечно.

Наворачивая круги высоко над городом, она находилась на спине одной из виверн. И твари атаковали людей, пикируя из-за туч и хватая тех, кто призывал сражаться. А к городу медленно подступали ряды мертвецов.

– На стены! Все на стены! – мой голос, усиленный в десяток раз, оглушал, но позволял прийти в чувство. Бегущие защитники вздрагивали, будто оглушённые, и вслушивались в голос, что перебивал их мысли. – Защищайте город! Вы защитники Ародажа! Занять боевые посты! На стены! – слова разносились вместе с набатом колоколов.

Поначалу люди просто пятились, не в силах поверить, что кто-то решил бросить вызов смерти. Но брошенное мной копьё света, попавшее в виверну, показало возможности нового командира. Тварь перелетела стены и скрылась за ними, упав. Увидев опасность, тень отступила, поднимаясь выше. И люди послушались. Наш отряд, двигавшийся от цитадели к стенам, обрастал ополченцами, рыцарями и стражей.

Оставшиеся без командиров люди увидели шанс. Шанс, что бороться можно. Шанс, что ещё не всё кончено. И они уцепились за него.

– Это же тот мастер!

– Он прорвался в город!

– Тварь упала от одного луча! – наперебой обсуждали меня люди. Доверившись, они спешили в бой.

Мы приблизились к стене, и я, прямо на коне, поднялся по лестницам вверх. Люди занимали посты у бойниц, расчёты скорпионов разворачивали орудия, катапульты заряжались. Попав в привычную стихию, защитники готовились дать бой за свой город.

– Найдите остальных гвардейцев. Распределитесь по стене, командуйте. Отбросим тварей, – дал я приказы дюжине рыцарей. Десяток гвардейцев кивнул и начал разъезжаться по периметру стен.

– Мы с вами, мастер, – констатировал Джейлар. Монмут лишь кивнул, подтверждая слова товарища.

– Я прослежу, чтобы такой харизматичный юноша не умер раньше времени, – усмехнулась эльфийка, глядя на меня.

Я кивнул ей в ответ и сосредоточился на том, что видел за стеной. Армия нежити приближалась к стенам. Выстроенные в квадраты по примерно сотне скелетов. Они ступали, держа идеальный строй. Каждую сотню вело умертвие. Я видел десять таких формирований. За ними организовывались более медленные зомби и гигантские существа, которых я ранее не видел. Знания от Саргона подсказывали – это не нежить, это конструкты. Големы из плоти. Их было больше десятка – большего я не мог разглядеть.

Перед марширующими мертвецами к стенам приближался настоящий живой щит – подчинённые жители деревень. Эти люди были бледны, худы, но живы. Они активно кричали, умоляя помочь им и не убивать, звали знакомых по именам и заливались слезами. Среди них прятались те твари – иллитиды. Прикрываясь телами людей, они продвигались к городу. Также, помимо них, среди людей удалось разглядеть вурдалаков. Так вот что ты задумал!

Рыцари быстро рассредотачивались по стене, начиная командовать людьми. Катапульты начали бить по скелетам, выкашивая их десятками, баллисты – выцеливать умертвий и големов. Но лучники не стреляли. Люди не могли решиться убивать своих знакомых и друзей, отчаянно глядя на пленников чужой воли. Понимая, что бесполезно давить на них, я скомандовал:

– Мечи! Готовьте мечи! Вурдалаки высоко прыгают! Как толпа подойдёт к стенам, готовьтесь! – я скакал позади людей, и мои команды тут же подхватывались и дублировались рыцарями-командирами.

Конечно, это было плохой идеей. Но только зародившийся боевой дух был ещё хрупок. Требовать убивать вчерашних, пусть и подчинённых, друзей и родных было опасно. А рисковать я не собирался.

Внезапно послышался раскат грома. Небо рассекла вспышка, и огромной мощи молния обрушилась на город. Она, словно копьё, впилась в щит, что проявился над Ародажем. Руны на стенах засветились, отпугивая вурдалаков. Барьер выдержал этот удар. Но тень не собиралась останавливаться.

– Наведитесь на неё! Сбейте её! Сбить тварь! – надрывался я. К счастью, мой голос усиленный магией возымел эффект. Люди сбрасывали оцепенение.

Баллисты стали наводиться. Молния ударила снова. Барьер застонал, но выдержал и это. Гул от столкновений могущественной магии раздался в воздухе, прокатываясь по городу и заглушая даже гром. Кто бы ни накладывал эти заклятья, это был, без сомнения, великий маг. Послышался залп почти десятка скорпионов. От некоторых тварь уклонилась, заложив вираж, а оставшиеся приняла на себя вторая виверна. Любит нежить прикрываться союзниками!

Наконец, тень ударила в третий раз. С протяжным звоном барьер мигнул и распался. По рядам защитников разнеслись вопли ужаса. Кто-то бросал оружие, кто-то хватался за голову. Люди волновались, я ощущал, что их воля висит на волоске.

– Вы, солдаты Ародажа! Какую бы магию ни использовал враг, вы останетесь на постах! – кричал я.

Люди несколько воодушевлялись, но всё равно с опаской бросали взгляды на зависшую над центром города тень на виверне. По пути к своей армии фигура из дыма атаковала других жрецов, что были неподалёку от неё. Всего два копья из тьмы – и фигура женщины в доспехах истлела за секунды. Может, мы и враги, но сейчас такие потери недопустимы. Мерзкое отродье некроманта!

Больше предводитель мертвецов не стал атаковать, а наоборот, быстрее помчался в сторону своей армии, восседая на оставшейся виверне. Тень посадила животное где-то вдалеке, среди зомби. И после этого начала приближаться к городу, координируя своё войско.

Армия нежити, впрочем, не оставалась в долгу нашим залпам. Умертвия с нечеловеческой ловкостью уклонялись от снарядов баллист и швыряли их назад, целя в расчёты. Големы из плоти с помощью гигантских пращей из человеческой кожи работали как катапульты. Скелеты осыпали стены градом стрел.

– Бейтесь! Стоять насмерть! За живых! – я мелькал и подбадривал людей на каждом участке обороны, периодически метая копья из света. Смог подловить парочку умертвий, что забрались на стену, упокоив опасную нежить.

Тем временем живой щит достиг стен, и вурдалаки нанесли свой удар. Подпрыгивая и цепляясь за малейшие неровности на стенах, эти твари забирались вверх и обрушивались на защитников. Битва на стенах быстро превратилась в бойню – вурдалаков было слишком много. Поспевать за их атаками могли лишь рыцари, и то не все. Кровь заливала стены.

Эльфийка, метко целясь, кидала кинжалы, притормаживая тварей и давая людям критические секунды, чтобы нанизать нежить на копья и мечи. Монмут и Джейлар, обнажив мечи, рубили тварей спереди и сзади, как и я сам.

Возвращаясь туда, где мы были всего пару минут назад, я узнавал в убитых тех, кого подбадривал ещё недавно. Знакомые лица устилали стену. Но они уходили не с ужасом, а с улыбками на лицах. Эти люди бились за родных и умирали, зная, что нежить не пройдёт. Заметив, что умертвия и скелеты стали атаковать стены, я ринулся к месту прорыва, где орудовал мертвец. Один удар сияющего от света меча прямо в грудь – и тварь улетела, взрываясь небольшой звездой и разметав скелетов внизу. Защитники вернули себе участок стены.

– Мастер, смотрите, – указал мне Монмут. – Надо задержать их в барбакане!

Закончив метать заготовленные снаряды, големы из плоти, похватав моргенштерны, цепы и копья, бросились бежать. Но не к стенам – их путь пролегал к главным воротам.

– За мной! Нам нужны люди, быстрее! К воротам! – скомандовал я и помчался к ближайшей лестнице вниз. Только бы успеть. Эти твари на удивление быстры.

– К воротам! Назад, к воротам! – разносились команды по стене.

Вурдалаки большей частью были перебиты, умертвия после моего появления больше не пытались забраться на стену. А остальная армия нежити не обладала осадными приспособлениями. Но этого ей и не требовалось. Они собирались растянуть нас по стенам, заставив сосредоточить там свои силы, а после ударить в самое слабое место любой крепости – врата. Тц, как всё просчитали. Эта тень – стратег не хуже Хродгара. Но у её плана есть один недочёт – моё существование.

Защитники со стен догоняли нас, формируя ударный кулак, чтобы сойтись с нежитью в рукопашной. Мы уже были у главных ворот, когда их снаружи сотряс сильнейший удар, срывая с петель вовнутрь. Все предыдущие преграды мертвецы уже успешно преодолели. Нам открылся вид: частью живого щита, прямо телами людей, засыпали ров. По ним, как по земле, ступали скелеты, умертвия и големы. Лучники на стенах открыли огонь, не давая ввалиться в барбакан прыгучим вурдалакам.

– Стройся! Копья поднять! – командовали рыцари позади.

Вываливаясь из главных ворот, защитники старались занять как можно быстрее большее пространство внутри надвратной башни. Поняв, что в узком проходе быстрая нежить бесполезна, к нам вступили люди из живого щита вперемешку с трёхметровыми големами из плоти. Собрав в руках меч из света, я ринулся в атаку, не давая нежити расползтись по внутреннему пространству барбакана. Прошмыгнув мимо людей, я рубанул голема по голове, тут же отступая. Без головы эта массивная тварь покачнулась и упала, задавив несколько подчинённых живых.

– Бейте их! Не дайте им войти в город! – личным примером я воодушевлял людей. – Лучники, залп! – сейчас, хлебнув крови, люди больше не были столь щепетильны и обрушили слитный огонь на не вошедших.

Одно особо удачное попадание в глаз свалило ещё одного голема. Но позади маячил ещё десяток конструктов. Однако зацепило и подчинённых людей. Они падали, как скошенная трава. Не все умирали сразу, некоторые лежали и кричали прямо на земле, пока на их головы не наступали големы, лопая их как арбузы.

Началась ожесточённая рубка. Мы встали в барбакане насмерть, но нежить медленно, но верно оттесняла наши порядки. Големы хватали защитников за копья и выуживали из строя, а затем просто сминали доспехи несчастных или разрывали людей на куски.

Защитники не оставались в долгу. Залпы стрел со стен находили свои цели, умертвий встречали стеной стали, а руки големам рубили рыцари. Скелетов крушили, проходясь по их рядам как нож сквозь масло. Я ещё два раза совершал свой манёвр и смог довести счёт убитых големов до двух, также сразив умертвие.

Но натиск врага лишь нарастал. Я ощутил предводителя нежити быстрее, чем увидел. Тень явилась на поле боя.

– Что вы здесь возитесь, безмозглые черви! – возникла фигура из лилового дыма в проходе.

Посмотрев на защитников, она лишь оскалилась. Меня задержал третий по счёту голем, и я не успел среагировать. От фигуры пошёл выброс магии, задевая големов, людей, скелетов, умертвий и целя в защитников. Это не было заклинанием или уловкой. Только чистая сила, магическая мощь, которой не было равных. Я успел лишь окружить себя щитом, заслонив Джейлара, Монмута и Нимлат'ирис.

Но даже так нас вжало в стены, а лошадей убило. Остальным защитникам так не повезло. Чудовищной мощи магия просто смела ряды людей, испепеляя при прикосновении. Щит забрал половину резерва – но позволил выжить. В раскалённый барбакан снаружи входили мертвецы и живые.

Защитников выбило в город из барбакана как пробку. Все, кто встал на пути у магии тени, испарились. От людей остались лишь раскалённые доспехи и оружие. Воздух гудел, а стены мерцали синеватым сиянием. От убитых не осталось даже запаха. Тень стёрла само их существование из мира. Рыцари пытались собрать людей у внутренних врат и блокировать их, но было понятно – против такой мощи нужно оружие совершенно иной силы.

Тяжело поднимаясь, я пытался прийти в себя и стал свидетелем удивительной картины. Тень, явно довольная атакой, перешагивала оружие и доспехи поверженных врагов. А её догонял иллитид – но не обычный. Этот имел не синюю кожу, а пурпурную. Он был выше и шире в плечах. Его голова была больше, чем у собратьев, раза в два. И носил он не просто одежды, а кожаные доспехи с руническими вставками, которые полыхали лиловым светом. Его плащ заканчивался высоким воротом с острыми краями. Вот какие у тебя союзники, мерзость.

– Куда ты спешишь? Дай мне насладиться их отчаянием. Их ужасом. Тупая нежить, – не замечая нас, обратился этот здоровяк к тени.

– Делай, что велено. Мне плевать на твои хотелки, – огрызалась фигура из лилового дыма.

Я помогал рыцарям подняться, исцелив поверхностные раны. Враги не обращали на нас никакого внимания, и это время надо было использовать.

– Не тебе мне приказывать, пешка, – взъярился иллитид. – Я заключал сделку не с тобой, а с твоим господином. И не тебе мной командовать!

– Это я-то пешка?! – распалялась тень. Воздух вокруг неё задрожал, а её дым стал насыщеннее. – Кем бы ты был без меня, слабак?! Забыл, что я тебе помог? Заткнись и захвати город. Или я обращу всех в мертвецов! – закипала тень.

– Ты – пешка. Сам-то ты кем был без господина? Ты был ничтожеством при жизни, а после смерти стал всего лишь вещью. Он помог мне – не ты! А попробуешь тронуть мою добычу, и отправишься к нему без своей формы, недопризрак, – остановился иллитид, и вместе с ним остановились подчинённые люди.

Исцелив союзников, мы начали готовиться к бою, но пока не спешили нападать. Вряд ли они подерутся, но без единства они скорее будут мешать друг другу. Мы воспользуемся этим. Пусть всецело сосредоточатся друг на друге.

– Ещё раз скажешь это, и, клянусь, я убью тебя! И не посмотрю, что ты ценный. Я поставлен командовать, и ты будешь делать, как я велю, а не ныть! – дошла до точки тень. Дым, изливаемый фигурой, сжимался, почти исчезая из фигуры тени. Очертания её менялись с дыма в виде пламени на яркое лиловое пламя.

– Командиром ты мог быть до смерти. Теперь ты слуга. Вот и служи молча, нежить, – бросил иллитид.

Вся фигура иллитида окуталась зелёным покровом. Нежить остановила своё продвижение, как и подчинённые люди. Между лидерами вторженцев повисло напряжение. Оно длилось всего миг, но он оказался растянут на целые часы. Краем глаза я видел, что эта перепалка позволила защитникам взять передышку и начать подтягивать новые отряды к внутренним воротам.

– Р-ра, – издав ужасающе-яростный вопль, тень выпустила волну испепеляющей магии прямо в иллитида.

Сама фигура пожирателя разума не пострадала от этой атаки, а вот големы, скелеты и люди в проходе и за спиной иллитида выжгло так же, как и минутой назад – защитников в барбакане. Но тень не закончила на этом свою атаку: стоило потоку кончиться, как она появилась за спиной иллитида и объяла его тело собой. Руны во вставках на доспехе иллитида ярко вспыхнули и погасли за мгновение. Ещё через секунду исчезла зелёная дымка, окружавшая тело. Их дуэль продлилась лишь несколько мгновений, а пожиратель был уже мертв. Не помогла ни его ментальная мощь, ни руны на броне. От него не осталось ничего, как и от прочих после предыдущих атак тени.

Живой щит, состоящий из людей, разом получил свободу. Люди, освободившись от подчинения, падали, словно марионетки, у которых подрезали нити. Нежить среагировала мгновенно, устроив бойню против союзного отряда, напав на живых. А со стен по скелетам посыпались залпы лучников. Защитники наконец могли использовать все преимущества позиции.

Но и тень выглядела не особо хорошо. Её свечение уменьшилось, а большую часть тела стала снова занимать лиловая дымка вместо огня.

– Сейчас! Огонь! – бросив в тень копьё из света, закричал я.

Лучники на стенах, что уцелели, дали слитный залп стрел. Защитившись дымом от всех атак, предводитель нежити перевёл свой взгляд на меня.

– Ты! – гневно воскликнул он. – Я заберу твою голову, жрец, даже если мне придётся биться со всем городом разом!

– Я рассею тебя так же, как и в прошлый раз! – ответив ему в тон, я пошёл на сближение. Сил осталось не так много – нужно использовать меч.

Яростно вскричав, тень понеслась на меня, соткав себе меч из лилового огня. Нежить медленно продвигалась к барбакану и несла большие потери от залпов лучников на стенах. Люди около внешних ворот собирались, но в барбакан не входили. Хоть камень и быстро остыл – никто не хотел попасть под залп магии такой твари. Лишь лучники на стенах барбакана периодически осыпали фигуру предводителя нежити стрелами, улавливая момент, когда я разрывал дистанцию. Тень злилась, закрываясь щитом из дыма, но не могла атаковать людей, боясь пропустить удар от меня. Каждая её атака выплёскивала из неё концентрированную ненависть в виде клубов дыма или всплесков лилового огня. Казалось, сама её форма и есть ненависть, обращённая в дым и пламя.

Тень была безумно быстрой и крайне опытной. Почти мгновенно мне пришлось уйти в оборону, и даже помощь лучников не улучшала положение. Мне надо быть ещё быстрее. Бить ещё сильнее. Ладони окутывала тёмная вуаль, наделяя руки огромной силой и позволяя сдерживать удары тени. В начале нашей скоростной дуэли я ощутил, как энергия, откликаясь на требование разума и тела, давала силы поспевать за тенью. Не сразу, но я активно сокращал отставание. Мельком бросив взгляд во время очередной перегруппировки, заметил: мои стопы и голени были объяты тёмной дымкой. А на руках она покрывала меня всё сильнее. Воспоминания из прошлого снова начали таять, но не так быстро. Я забывал не только образы или отдельные куски важного. Я забывал людей. Полностью и навсегда. И если фигуры важных и ярких родственников и друзей держались плотно в разуме, то вот менее значимые – истаивали без следа. Я мог поддерживать бешеный темп, активно пользуясь новыми гранями своей силы. Но так мне не победить. Слишком она сильна. Слишком опытна. Рано или поздно она победит, и тогда городу конец. Нельзя паниковать. Надо держаться!

Наши молниеносные обмены ударами были наполнены силой, решимостью, злобой и намерением уничтожить друг друга. Под ногами хрустели осколки камня и обугленные кости — всё, что осталось от защитников после первой атаки тени. Стены барбакана, ещё недавно мерцавшие синевой, теперь были покрыты копотью и трещинами. Лужи крови под ногами отражали всполохи лилового пламени. Каждый вкладывал в свои атаки не только мощь магии, но и волю. И в этой битве на истощение я постепенно сдавал. Тень это чувствовала. Если поддерживать вуаль я мог, жертвуя памятью, то вот божественная энергия кончалась безумно быстро. Мерзость от этого ликовала. После очередного обмена ударами мне не хватило сил исцелить свои руки от повреждения после сдерживания удара. Чудом уйдя от удара тени, я отпрыгнул, но она не преследовала.

– Чувствуешь это, жрец? Это мой триумф! Сил в тебе всё меньше, а я непобедим! Но ты не умрёшь быстро, не надейся. Ты проживёшь ровно столько, чтобы осознать – твоя драгоценная вера обратилась в отчаяние, – рассмеялась тень.

Я не стал комментировать, собираясь с силами. Голова уже не работала, тело ныло, ноги едва слушались. Но я упорно боролся. Пережить ещё один размен ударами. Отойти, уклониться и повторить всё снова. Держаться. Держаться!

Внезапно я почувствовал слабый ручеёк силы. Пустой резерв внутри меня начал заполняться. И чем дальше, тем стремительней. Тепло растекалось от груди к конечностям. Раны на руках, над которыми только что насмехалась тень и которые я не мог закрыть, – исцелялись. Я ощущал, как таких ручейков становится всё больше: десятки, потом сотни. Внутри они начали сливаться в полноводную реку и питать меня.

Наконец, исцелив себя достаточно, я услышал, как за спиной раздавалась молитва Древнему. Не оборачиваясь, я направил энергию на собственное усиление, сосредоточив её в руках и ногах.

– Мастер Атрал, защитник города, он – последний живой жрец! Наша единственная надежда и защита! Молитесь, дайте ему сил. Не важно, в каких богов вы верите, помните одно – нежить не пройдёт, пока он жив. Так дайте ему сил! Повторяйте за мной… – выцепил я голос Монмута из гомона позади себя.

Рыцари, видя, что мне нужна помощь, собрали воинов для молитвы. Ну конечно! Они видели чудо в бараке. Они знают, как мне помочь!

– Молитесь! Молитесь Древнему! И мы победим! Я изгоню эту тварь! – кричал я, а резерв заполнялся на глазах.

– Р-ра, мерзкий червяк! Думаешь, слова этих людей помогут тебе выстоять?! Сейчас я сокрушу вашу веру! – крикнула тень, и дым вокруг неё заклубился, выпуская наружу ту самую ужасающую и испепеляющую всё сущее магию.

– Тебе. Не. Победить! – цедя слова, я встал на пути яростного потока чужой силы. И ответил – своей. Дымка серебристого света сформировалась в огромный щит, вставший на пути неодолимой силы.

Удивительно, что мне было доступно подобное могущество. Другие боги, хоть и позволяют черпать силы из таких вот молитв, но в куда более скромных количествах. Они всегда берут большее себе. Сейчас же я забирал всё, что мне могли дать, но не ощущал недовольства Саргона. Не ощущал вообще ничего от него. Словно ему было всё равно.

Будь мы в других обстоятельствах – тень победила бы. Но сейчас она была далеко не на своём пике. Я выдерживал этот сумасшедший поток и ощущал, как кожа слезала с ладоней. Но я не давал ему пройти дальше и испепелить людей за спиной. Это была не просто битва энергий – это был поединок воли, на куда более концептуальном уровне. Как и во внутреннем мире. Её яростная, огромная сила шептала: подчинись – и мучения кончатся. Город падёт. Тебе его не спасти.

Но я отрицал её силу. Я доказывал невозможное. Я держался там, где пали прочие. Я являл собой чудо. И не просто являл – я продавливал его в реальность. Никакого облегчения. Никакого спасения и отдыха. Только бой, нескончаемый и мучительный. Вся получаемая энергия тут же испарялась, но я смог сдержать эту атаку. И я помнил, что последует дальше. Я уже видел, как атакует тень. Стоило потоку иссякнуть, и я, не глядя, ударил копьём за спину.

Ответом мне стал визг, полный боли и ненависти. Я достал своего противника. Но тень не исчезла, лишь отступила и снова с гневом смотрела на меня.

– Я вечен! Я непобедим! Тебе повезло, но только сегодня. Я ещё вернусь, смертный. Вернусь и заберу твою голову, – вскричала она и запустила в меня щупальцами из дыма.

Отбив их щитом из света, я понял: противник уходит. Вновь я не смог победить. Но я дал бой. Как же нам повезло тогда в Лесном. Тень выскользнула из барбакана и устремилась прочь от города. Нежить, ведомая оставшимися умертвиями, сохраняя боевой порядок, отступала от стен. Зомби, отвратительно медленные, так и не успели вступить в битву и теперь прикрывали отход мёртвой армии.

– Лучники, катапульты, скорпионы – бейте прямой наводкой! Нужно проредить их как можно сильнее! – не расслаблялся я.

Мой приказ разносился как огонь, рыцари на стенах сосредоточились не на обороне, а на атаке. Но это был не конец.

– Тень отступила! Ваши молитвы и сила моего бога не дали ей войти в город! Ародаж устоял! Слава Древнему! – запустил я новые кличи, и люди их подхватывали.

Защитники на стенах и горожане в городе ликовали. Боевой дух, только зародившийся в начале штурма, теперь поднялся до заоблачных высот. Люди воочию увидели – они могут не только сражаться. Они могут побеждать.

– Ну вы дали, мастер. Я уж думал, нас поджарят. Не ожидал, что такую магию можно сдержать, – подошёл ко мне восхищённый Джейлар.

– Любопытный бог. Никогда не видела ничего подобного, – поделилась эльфийка.

– Это ещё не конец. Не верю, что у нежити кончились козыри. Нам повезло, что они перессорились, – устало заметил я. Тело, поняв, что можно расслабиться, дало слабину, и я начал падать. Пропустив через себя колоссальные объёмы энергии, я быстро увеличивал свой резерв, но вместе с этим чудовищно перенапрягся. В этой дуэли я точно прыгнул выше головы. Расплата последовала мгновенно. Но меня поймал Монмут, подставив плечо.

– Рано ты собрался отдыхать, мастер. Думаешь, работа командира окончена? Всё только начинается! – преувеличенно бодро воскликнул мужчина.

– Стало быть, теперь я командир? – будто пробуя на вкус новое слово, повторил я.

– Только твоими стараниями город не пал. Так что командуй, мастер Атрал, – выдал Джейлар.

После рыцари помогли мне дойти до выхода из барбакана. Нужно было руководить работами, показаться воинам – быть знаменем. Уйти сейчас на отдых я не мог, хотя и желал. Внутри была пустыня, всё тело ныло, и не падал я только стараниями Монмута.

Чтобы не показывать людям мою слабость, мне помогли сесть на лошадь. В седле я сидел с трудом, но и этого было достаточно. На стене я показался защитникам, и они снова ликовали. Внешне я не выглядел сколько-нибудь потрёпанным – только порванная местами одежда могла сказать о произошедшей схватке. Остальные раны я успел залечить, кроме ладоней. Но и они выглядели лишь как обожжённая кожа. Неудивительно, учитывая мощь противника.

Пока люди ликовали, я наблюдал, как тень, отступая, села на виверну и заложила вираж над войсками. Она улетала на северо-запад.

– Что там? – спросил я у Монмута, который не отходил от меня. – В той стороне, – пояснил свой вопрос. Шевелить руками не хотелось.

– Шахты. Серебряные, железные. Каких только нет. Скорее всего, те синие твари пришли оттуда. Нежить не отступает, лишь перегруппировывается. Возможно, там их ожидает подкрепление. Нужно готовиться к новому штурму, мастер, – выдал свой вердикт ветеран.

– Шахты, – повторил я, наблюдая за остатками армии мертвецов. Вглядываясь в эту сторону, я понимал: что-то было там не так. Интуиция шевелилась в преддверии смутной опасности. Но чего именно – я не знал. И это пугало больше, чем прошедшая дуэль.

Глава 6. Эхо вечности.

«Уходят великие. Нам остаётся лишь подхватывать их сияние» Атраниэль, «Пески прошлого»

Сразу после окончания битвы за город горожане взялись основательно восстанавливать системы обороны. Разбирались завалы около барбакана у центральных ворот, где и произошла главная попытка прорыва. Знахари и послушники оказывали людям первую помощь и боролись за жизни тех, кого ещё можно было спасти. Общая атмосфера была радостной, даже на фоне больших потерь в ходе обороны. Город обрёл новых героев, которые участвовали в сражении. От простого ополченца-лучника, который поразил умертвие, попав вёрткой твари в глаз, до моей дуэли с тенью. За то, что не дал предводителю нежити прорваться в город, я удостоился даже народного прозвища – «Великий кастелян». Но это далеко не я так сильно впечатлил людей своим подвигом, хотя люди признавали мой вклад в выживание города. Скорее, мне помог поступок бургомистра.

Пока большинство людей бились с нежитью на стенах, бургомистр заперся в своей резиденции с отрядом из нескольких дюжин человек. И пока не стало ясно, что нежить отброшена, не покидал своего убежища. В общем, что наместник Магнус, что барон Дрейк – одного поля ягоды, разве что обёртка разная.

За то, что бургомистр в ответственный момент спрятал голову в песок вместо того, чтобы помочь людям (которые ещё недавно не отдали его на растерзание Дрейку за трусость, а ведь он был в полном праве требовать кровь за кровь), он удостоился прозвища «великий трус», и людей, что составляли его охрану, окрестили так же. А мне подарили ладное прозвище, из вредности к своему лидеру.

После битвы, поняв, что потерял последний авторитет в глазах горожан, Статор удалился в свою резиденцию вместо того, чтобы разделить бремя власти. Удивительная мягкотелость. Из-за этого вся тяжесть организаторских задач легла на мои плечи. Однако решать их в одиночку я не собирался и благополучно разделил многочисленные обязанности с рыцарями чёрной гвардии. Это было представлено как забота людей герцога о горожанах и городе, в противовес отошедшему от дел бургомистру. Я же был скорее символом сопротивления нежити и победы, нежели реальным управленцем. Хотя, конечно, вникал во многие вопросы. Но не везде успевал физически. Всё же таким городом, как Ародаж, где проживало свыше двадцати пяти тысяч человек, управлять без команды компетентных специалистов не представлялось возможным.

Битву мы выиграли, но победа вышла пирровой. Из числа городского ополчения, которых к началу битвы насчитывалось полторы тысячи человек, пало около пяти сотен. Ещё более четырёхсот человек получили ранения разной степени тяжести.

Среди военных профессионалов ситуация была получше: из двухсот человек стражников и рыцарей погибла лишь четверть, а ещё три дюжины получили ранения. А вот рыцари, что прибыли со мной, не досчитались девятерых, если брать Хродгара. Всё равно меньше, чем в Лесном, где выбыло более двадцати элитных бойцов. Монмут, зачитывая мне эти цифры, хмуро добавил: «Восполнить потери в ближайшее время мобилизируя жителей из деревень мы не сможем – крестьяне бежали, мастер». Я только кивнул. Сейчас было не время для скорби – обстановка требовала решительных действий.

Потери могли оказаться ещё более ужасающими, но спасло нас то, что Ародаж – промышленный центр. Поэтому каждый ополченец был вооружён лучшей амуницией и снаряжением из тех, что вообще можно было найти во всём герцогстве за деньги. Будь это любой другой город, кроме столицы, и мертвецы задавили бы нас.

Плохие новости не заканчивались лишь на потерях. В городе банально заканчивалась еда. Эта проблема была одной из самых острых, с которой мы столкнулись. Однако удалось быстро найти решение – в Горне. Остановившись там по пути в город, из жалоб хозяина таверны, мы знали – у него остались запасы продовольствия, которые город покупал у герцогства. Еда портилась, и он терял деньги за транзит, а также боялся, что потери взыщут с него. Из-за блокады города еженедельные поставки пришлось прервать. Тень выбрала крайне подходящий момент, чтобы ударить – накануне очередной поставки.

Поэтому, чтобы доставить эти припасы в город как можно скорее, был выделен крупный отряд в двести копий. Уже к следующему дню продовольственную проблему удалось исключить из разряда критических. Дальнейшую наладку продовольственной ситуации я возложил на совет торговых палат города, указав, что кризис преодолён. Пусть горожане и сами о себе позаботятся, а не живут только чужой заботой.

Но не только голод волновал умы людей. Куда важнее была другая деталь. Что делать с павшими? Убитых было около шестисот человек, и это только защитников. Ещё около сотни горожан, которых задели случайные попадания снарядов из огромных пращ големов. Помимо них надо было упокоить тела ещё около тысячи человек, что были в составе живого заслона у нежити. И не стоило забывать о горах скелетов, трупах големов и вурдалаков, что лежали у стен города.

Хоронить людей не стали. Это было слишком затратно. К тому же некоторые из скелетов были старыми, что наводило на мысли о том, что некромант и тень используют деревенские кладбища как источник пополнения своей армии. А значит, предавать мёртвых земле ещё и опасно. Нет таких чар, которые маг уровня предводителя мертвецов не взломал бы – не знаниями, так банальной силой. Поэтому очень скоро запылали костры. Скелетов сжигали отдельно, людей из деревень отдельно, защитников и горожан отдельно, мясных големов, вурдалаков и умертвий отдельно.

Чтобы ускорить процесс, подальше от города развели большие костровые ямы. Людей к месту упокоения доставляли отзывчивые горожане. А вот за мертвецов из армии нежити мы приняли решение доплачивать. Небольшие суммы, но благодаря этому удалось привлечь к разбору завалов и сдаче скелетов огромные людские ресурсы города. Всего за два дня большинство мертвецов было найдено и предано огню. Нашлись умельцы, сдававшие одни и те же останки едва ли не по десятку раз! Не знаю, как они это проворачивали, но всего один показательный случай порки розгами избавил администрацию в лице меня и рыцарей от повторения подобных инцидентов.

Во время похоронной процессии выяснилось: все присутствующие в городе жрецы убиты. Одну женщину убила лично тень ещё в начале штурма. Другой клирик пал во время боя, успев закрыть прорыв из умертвий на стене, пока я бился с тенью в барбакане. Конечно, оставались трое послушников, но они были всецело заняты ранеными, число которых лишь росло. Поэтому и здесь вся тяжесть организации правильной церемонии погребения легла на мои плечи.

Я провёл ритуалы над каждым из костров, наделяя огонь частицей своей божественной силы со свойством очищения. Это был первый ритуал, который я перенял, и провёл сам, предварительно опросив послушников и изучив знания Саргона. Оказалось – ничего сложного. Очищающий огонь – весьма простое благословение и крайне полезное. При сожжении он не только разрушал любые некротические чары, что могли помогать в повторном поднятии нежити даже из горстки пепла, но также и лишал ужасного запаха горелой плоти. Благодаря этому люди могли немного проще отпустить погибших, что облегчит им принятие потери. Однако существовал и минус – такое благословение нужно было обновлять, подпитывая огонь своей энергией снова и снова. Поэтому я был частым посетителем столь масштабного ритуала.

На следующий день после битвы, когда я вновь прибыл и заговаривал огонь, ко мне подошла женщина. Она поблагодарила меня за то, что я «подарил им последнее спасение в огне», и призналась: она слышала мою речь у ворот, а после видела тела в доме, но не стала рассказывать другим о моём провале, чтобы не подрывать веру в защитника. Пожелав удачи, она ушла, оставив меня с тяжёлым грузом на сердце.

Помимо решения проблемы с мёртвыми, я занимался также и налаживанием распространения новой веры. В отсутствие жрецов, ненадёжности центральной власти в лице бургомистра и предательства аристократии в поступках Дрейка люди нуждались в вере. А я, благодаря молитвам Древнему, получил реальную силу, которая позволила победить. И люди не просто принимали новую веру, многие видели эту схватку сами и разносили слухи о ней по городу. Поэтому очень скоро церковь Древнего стала для людей крайне привлекательна. Налоговые льготы, практичные жрецы и свой, народный, представитель делали её крайне выгодной.

Лидером новой общины стал Амрот – простой солдат, командир отряда из десятка ополченцев. Он прибыл к воротам сразу после магической атаки тени и видел весь ужас, что творился на площади возле внутренних врат. Видел он и мой бой. А также был одним из первых, кто подхватил молитву, что начали кричать Монмут и Джейлар. Эти рыцари тоже решили принять новую веру. Чудеса исцеления в бараке и сила, данная мне в бою, делали Древнего в глазах аристократии богом-покровителем не только лекарей и простолюдинов, но и воинского сословия. Поэтому, если ранее рыцари ещё сомневались, то теперь были готовы открыться новой вере.

Оставалась также нерешённой проблемой наша месть барону Дрейку за его подлость в ходе переговоров. После штурма мы были без сил, а после как-то влились в жизнь города, помогая восстановить привычный быт и оборону. Поэтому, когда вспомнили, первый запал прошёл. Было решено на переговоры не соглашаться и дожидаться герцога. Сам сир Дрейк придерживался той же тактики, будто не замечая остальной город. Разве что вместо Эдмунда желал встретиться с неким графом Элдриком Стреоне.

Монмут обмолвился, что этот граф – «голос» баронов юга и юго-запада, способный выставить армию, сравнимую с герцогской. Этельред когда-то отказал ему в сватовстве, рассчитывая на союз с императорским домом, и теперь Стреоне, затаив обиду, отказывается приносить Эдмунду оммаж без пересмотра вассального договора. Теперь мне становилось ясно, почему Хродгар так реагировал на упоминание графа.

Немалой головной болью оказалась и Нимлат'ирис. За свою помощь на стенах она потребовала золота из городской казны, и я не стал противиться. В конце концов, это были не мои деньги. После, ушлая эльфийка, решив, что в счёте я не силён, попыталась наняться за баснословные деньги в мою свиту. Но получив отказ, не стала оставлять меня в покое. Нимлат'ирис объяснила, что запросила так много в первый раз, потому что я обещал ей право на месть, но в итоге запретил трогать Дрейка. Однако к тому моменту это уже было решать не мне, а Эдмунду. Поэтому оставшееся время эльфийка провела, собирая чужие секреты и продавая их или собственное молчание за солидные деньги. А по вечерам возвращалась в мой дом, который я выписал себе, пользуясь положением. И вовсе не рассчитывая на излишества, наоборот, взяв тот, что поближе к центральным воротам: каждый раз трястись в седле лишние десять минут не хотелось. Там она лишь спала и «охраняла сон юного жреца». А по факту – провоцировала. Но я не дурак, чтобы идти в постель к убийце и отравительнице. Всё ещё свежа была память о поступке Кристины. А учитывая специализацию эльфийки… никаких дел с ней я вести не хотел.

За многочисленными заботами время летело удивительно быстро. На утро третьего дня после штурма ко мне, благословляющему огонь в долгожданный последний раз, подъехал гонец. За эти дни подобное повторялось не меньше сотни раз, я уже привык и не ожидал срочных вестей.

– Мастер Атрал! К городу приближается войско. Дозорные видели стяг герцога. Сир Эдмунд прибудет в город совсем скоро, – принёс радостную весть гонец. И не успел я ответить, как, вторя его словам, раздался боевой рог. Прямо как тогда, в Урочище. Но в этот раз – ещё громче.

– Коня мне! Не отставайте, не стоит заставлять герцога ждать его подданных! – воскликнул я, готовясь срочно отправляться в город.

Джейлар и Монмут синхронно вскочили за мной, и вместе мы припустили к Ародажу. Звук рога разнёсся снова, и уже возле стен мы увидели, как на небольшую равнину у города из-за холма обрушивается целая лавина из всадников. В её центре был и Эдмунд, в полном боевом облачении. Горожане поспешили на стену, любуясь статью рыцарей. Неужели и нас так встречали?

– Это герцог!

– Какой красавчик!

– Возмужал!

– Вот теперь мы нежити покажем!

Люди радовались, и эту радость больше ничто не могло омрачить. Как должно владыке, въезжал в город Эдмунд под радостные крики толпы и звук серебряных труб.

Встречали его внизу я, Нимлат'ирис, Статор Магнус и чёрные гвардейцы в полном составе. Благо, главная площадь Ародажа позволяла спокойно развернуть здесь даже тысячу всадников. Но столько места и не понадобилось – с герцогом прибыло лишь пять сотен рыцарей. Зато каких! Настоящие, закалённые в боях ветераны. Это читалось по их взглядам, походке и движениям. От войска герцога выделилось трое фигур: сам герцог и двое мужчин. Один из них был рыцарем-флагоносцем, нёсшим личный герб Эдмунда. Другой – молодой мужчина с правильными, аристократичными чертами лица и копной волос пшеничного цвета. Подъехав к нам, Эдмунд кивнул, а мы все поклонились. Внимательно обведя взглядом нашу делегацию и заметив сжавшегося в седле Статора, юноша торжественно заговорил:

– Мастер Атрал. Слухи, что достигли меня в пути, лишь уменьшают открывшуюся картину. Город встречает меня радостно, хотя я видел костры. Вы снова справились, защитив Ародаж. Долг хорошего сюзерена – вознаграждать за успехи и карать за провалы. Вид вашей награды мы обсудим позднее, – закончил он задумчиво. – Скажите же мне, где сир Хродгар? Что за дело он выполняет, что не смог прийти на встречу? – ожидаемо закончил юноша. Бургомистр замялся и вздрогнул в седле. Но я не собирался давать ему говорить. Слушать его сбивчивое нытьё было выше моих сил, тем более когда речь шла о таком щекотливом моменте.

– Ваша светлость, сир Хродгар не смог присутствовать сегодня, потому что был убит. Он…

– Неужели войско нежити было столь велико, что он пал в битве?! – неверяще перебил меня герцог.

– Всё не так, сир. Он пал вовсе не в бою. Его убили на переговорах с сиром Дрейком. Это сделал барон, лично. Гвардейцы – свидетели. И сейчас он удерживает городскую цитадель, – всё же закончил свою речь я. Эдмунд замолчал, как и замолчали его спутники, с трудом переваривая прозвучавшее. Эдмунд внимательно оглядел эльфийку и дрожащего, как осиновый лист, бургомистра. А вот на лице светловолосого мужчины справа от герцога заиграли желваки.

– Расскажи мне, Атрал. Расскажи мне всё, – произнёс юноша с убийственной серьёзностью.

После краткого рассказа о произошедших событиях Эдмунд лишь кивнул мне, затем обратился к Статору:

– Наместник Магнус, по вашей вине я потерял много хороших людей. Вам есть что сказать в своё оправдание?

– Ваша светлость, я…

– Есть хоть одно оправдание, наместник? – сухо перебил юноша.

– Нет. Но я…

– В кандалы, – скомандовал юноша, и стоявшие рядом с бургомистром гвардейцы окружили мужчину. – Вашу участь я буду решать позже, после разговора с магистром Каллиником. До тех пор вы мой пленник, – говорил герцог, глядя в глаза наместника. – Никаких поблажек, – закончил юноша приговор, обращаясь к рыцарям чёрной гвардии. Статор, подавленно сидя в седле, аресту не сопротивлялся.

– К цитадели. Я желаю лично побеседовать с сиром Дрейком. За мной! – устремился Эдмунд в центр города.

– Ха, как же я скучал по герцогу, – отозвался Джейлар, а Монмут лишь хмыкнул на фразу товарища.

– Ты обещал, помни, – оказалась рядом эльфийка.

– Я помню! Сейчас есть вещи поважнее твоих хотелок, – огрызнулся я и пришпорил коня вслед за юношей.

Добравшись до цитадели, мы заметили, что в отличие от прошлых дней там царил хаос. Мятежники громко ругались, заметив стяг герцога в городе. А когда к стенам цитадели подъехал сам Эдмунд со свитой, все крики внутри стихли.

– Сир Дрейк находится в этой крепости? – с ледяным спокойствием прорезал напряженную тишину юноша. Сначала ответа не было, но через несколько долгих секунд в одной из бойниц мелькнуло лицо какого-то рыцаря.

– Да, сир Эдмунд. Это я… Вы выросли с нашей последней встречи, – ответил мужчина, показавшись в бойнице.

– По какому праву вы, сир Дрейк, удерживаете эту крепость и не даёте мне войти? – продолжал спокойно говорить Эдмунд.

– Вы не только выросли, но и возмужали, сир. Смотрю на вас, а слышу вашего отца. Мне сообщили, что вы мертвы. Но те люди… ошиблись, ваша светлость, – говорил мужчина.

– Теперь вы видите меня. Я жив. Сдайте цитадель, и я гарантирую пощаду вашим людям. Они исполняли ваш приказ и получат шанс искупить свой поступок в скором времени, – отстранённо произнёс Эдмунд, игнорируя речь мужчины почти полностью. Герцог предлагал довольно щедрые условия, судя по недовольным лицам Джейлара и Монмута. Но люди были нам необходимы сильнее всего. Даже мятежники. Мужчина в башне на несколько секунд замолчал.

– Что… что будет с моей дочерью, сир? – спросил мужчина, и его голос дрогнул.

– Она сохранит ваш замок и титул. Ей будет подобран соответствующий статусу супруг, – выдал ещё одно щедрое предложение Эдмунд.

– Я не смел надеяться на большее, сир, – горько усмехнулся он. – Цитадель ваша, – и после исчез в башне. Мы лишь услышали его зычный, отражённый эхом, голос: – Открыть ворота! Сдайте людям герцога своё оружие и получите прощение!

Сдача цитадели прошла как-то буднично. Никто не попытался броситься в последний бой или напасть при сдаче. Люди просто покидали крепость, бросая перед выходом оружие на землю. Все они ощущали вину. Но у них будет ещё шанс её искупить.

Последним выходил сир Дрейк. Он снял доспех и сейчас был в обычном и довольно практичном походном одеянии мелкого аристократа Дорсарии. Он шёл с прямой спиной, а вот лицо у него было усталое, хотя мужчина не так давно начал разменивать четвёртый десяток. Его руки были в засохших мозолях, а левую часть лица от губы до уха сопровождал уродливый шрам. Но из всей его фигуры мне запомнился больше всего его взгляд. Это был взгляд мертвеца. И когда я заглянул ему в глаза, пришло осознание: нет кары хуже той, что нашёл этот человек для себя. Он зарезал в прошлом друга и товарища на переговорах, бросил город на откуп нежити и напал на гарнизон в преддверии атаки нежити, забрав половину припасов. До последнего он держался здесь, думая, что предатели все вокруг. И лишь когда прибыл Эдмунд, страшное осознание постигло мужчину. И оно глубоко отпечаталось в его взгляде. Увидели это и Эдмунд, и многие другие. Наконец мужчину связали и подвели к герцогу.

– Какой участью наградит меня ваша светлость? – поинтересовался он безжизненным голосом.

– Сир Освальд Дрейк, за ваши преступления против Ародажа, сюзерена и самой жизни, и вследствие признания вами вины я выношу вердикт. Вы будете подвергнуты смертной казни через повешение. Приговор будет произведён немедленно, – всё тем же арктически-ледяным тоном произнёс Эдмунд, ни на секунду не задумываясь. Приговор был ясен ещё до вопроса. Но его жестокость заставила окружающих людей замереть.

Гнев герцога был всем понятен. И такая казнь – крайне сурова. Каждый аристократ ценит свою честь. А повешение, как какого-то разбойника, – худшая кара для человека из воинского сословия. И такая участь была крайней мерой. Теперь, волей-неволей, аристократы сочувствовали подобному концу. Но его семья продолжит жить. Эдмунд обещал это. А значит, шанс на искупление у семьи Дрейков ещё будет. Но уже не в этом поколении.

Пока Эдмунд говорил, его воины прошлись по всей цитадели вдоль и поперёк. И теперь выносили тело рыцаря в чёрных доспехах на носилках. Оно пролежало там три дня и уже начало гнить. Запах разложения объял всю площадь перед вратами цитадели. Мы смогли опознать его. Это был Хродгар с перерезанным горлом. Его лицо навечно застыло в выражении изумления и боли.

– Соорудите костёр за городом, – отдал распоряжение герцог, смотря на мёртвого друга.

– Могу я просить у вашей светлости последней милости? – поинтересовался Дрейк, пока прямо здесь собирали виселицу.

– В чём она состоит? – проявил скупой интерес Эдмунд.

– До меня дошли слухи о том, кто защищал город, пока я прятался. И о том, что ему помогли боги. Помогли не словом утешения, а взаправду. Я никогда в своей жизни не был религиозен, ваша светлость. Не чтил богов должным образом. Но последние три дня только и судачат, что о мастере, который спас город. Я бы хотел, хотя бы перед смертью, принять новую веру. Я хотел бы уйти к тому богу, что слышит, – произнёс сир Дрейк, глядя на меня. Эдмунд проследил за его взглядом. Я слегка кивнул, поражённый предложением мужчины.

– Да будет так, – согласился герцог. – Мастер Атрал, прошу вас, – дал знак окружающим он.

– Я бы хотел помолиться перед смертью, мастер, и получить ваше благословение на посмертие. Не знаю, кем я могу быть в следующей жизни, но я бы хотел, чтобы в ней меня вела ваша вера, – говорил он, смотря на меня. А я снова кивнул, прогоняя шок.

Мы вместе прочитали молитву Древнему. Я не ощутил чужого внимания, сир Дрейк, скорее всего, тоже. Но ему, по всей видимости, этого и не требовалось. После молитвы положил ему на голову руку и наполнил его ауру своей энергией. Так его духовное тело, а через него и душа, будут насыщены силой Саргона ещё какое-то время. А значит, получат больше шансов, что их дальнейший путь будет связан с этим божеством. Хотя в любом случае все подобные шансы ужасно малы, но даже повышение их на незначительную часть ценится высоко.

Наконец, виселица была готова. Оперативно тут работают плотники, ничего не скажешь. Перед тем как взойти на помост, сир Дрейк взглянул мне в глаза и произнёс свои последние слова:

– Ты сделал то, что должен был я. И ты спас мою душу. Да будет Древний к тебе благосклонен, – и, отвернувшись, взошёл на плаху.

Не было ни команд, ни повторения приговоров. Только петля и резкий толчок. Древний смилостивился, и мужчина долго не мучился: шея сломалась. Эдмунд наблюдал за всей сценой с ледяным спокойствием. А после – отправился за город. Хоронить наставника и друга. Тело командира мятежников тоже приказал взять с собой.

За городом был сложен большой костёр. На одном постаменте положили тело сира Дрейка, на другом – Хродгара, по приказу герцога. Рыцари подходили и прощались с командиром, мельком бросая взгляды на тело предателя. Я стоял рядом с Эдмундом, молчаливо взирая на двух бывших друзей: жертву и убийцу. Хотелось что-то сказать, но в голове было пусто.

– Это против правил. Он убил Хродгара. Но если с кем Хродгар и хотел лежать в одной могиле, так это с братом по оружию, – горько произнёс юноша.

– Уходят великие. Нам лишь остаётся подхватывать их сияние, не давая будущим поколениям забыть их дел и жертв, – философски заметил я. Юноша развернулся ко мне, и его лицо дрогнуло, а из уголка глаза скатилась одинокая слезинка. Внимательно всмотревшись в моё лицо, Эдмунд отвернулся и тихо сказал:

– На похоронах отца эти же слова, но немного по-другому, сказала леди Вексред. В столице его и братьев убили, у нас не было даже тел. Поэтому по древнему обычаю сжигали не тело, а некоторые его вещи. Я… я был плаксой в детстве. А братья задирали, пока меня не отдали магистру Магнусу. Отец всегда учил быть сильным и не показывать слабость. И только перед тем костром я понял, что действительно значат его слова. Тогда рядом был Хродгар… – и юноша замолчал.

Постояв в нерешительности пару минут, он взял зажжённый факел и поднёс его к поленьям. Пропитанные спиртом, они вспыхнули в мгновение ока, превращаясь в костёр. Я сосредоточился и начал благословлять огонь. Простояв так несколько минут, герцог дождался, когда я закончу таинство. А после развернулся и бросил:

– Идём. Довольно на сегодня скорби. Я пришёл сюда, чтобы уничтожить нежить, – герцог стал удаляться к лошадям. Тяжело вздохнув и мазнув взглядом по загоревшимся телам заклятых друзей, я последовал за ним. Эдмунд прав. Надо сосредоточиться на тени.

Отдав павшим последние почести, мы сосредоточились на текущих задачах. Прослушав более подробную историю штурма и узнав примерную численность противника, Эдмунд созвал военный совет и постановил – необходимо атаковать нежить. И атаковать сейчас, пока тень не подняла их прадедов из могил в виде мертвецов. Сейчас она зализывает раны и боится – за городом только наблюдают отряды нежити, но в бой не вступают. А значит, нужно атаковать.

Я всецело поддерживал герцога. Будь мы в иной ситуации, может, следовало отступить. Но вместе с Эдмундом прибыло подкрепление от пантеона имперского культа. Четверо жрецов и новый личный телохранитель Эдмунда – паладин из Ордена Карающей Длани.

Жрецы относились к нежити с опаской, явно не желая рисковать своими жизнями в чистом поле против противника, численность которого неизвестна. И хотя здесь виновата больше их неопытность, мне это не помешало вступить в перепалку с их лидером, Хаконом.

– Тварь там сидит уже несколько дней, она явно окопалась. Лучше подождём и устроим засаду. А после штурма не дадим отступить. Так мы сократим потери и избежим ненужных рисков, – вещал Хакон.

– И почти всё производство герцогства встанет? За эту декаду герцог и город уже понесли огромные убытки. Если выбьем тварь из шахт, это время можно будет наверстать. Пусть не сразу, но возможно, – не соглашался я.

– Не ты ли попрекал нас в алчности в столице? А здесь забеспокоился о деньгах, – влез паладин.

– Я беспокоюсь не о своих деньгах, в отличие от вас. А о жизнях людей. Рабочие не могут добывать и продавать руду. Мастерские – производить изделия. Торговцы – развозить их. Это сотни и тысячи людей, и их жизни замерли вместе с городом. Ародаж – промышленное сердце Дорсарии. Предлагаете заглушить его стук? – осадил парня.

– Хватит! – вмешался блондин, который сопровождал Эдмунда при разговоре с нами. – Мастера, нам незачем спорить. Мы учитываем любые случайности. Ваших сил хватит, чтобы сдержать тень. Мастер Атрал – эксперт в этом. Мы уничтожим его приспешников, а после поможем вам добить нежить. Нет нужды в излишней осторожности, – горячо вещал новый командир чёрной гвардии, а в прошлом помощник Хродгара.

– Ваш предшественник тоже не страдал излишней осторожностью, сир Эгберт. И где он теперь?! – снова влез паладин. А вот это он зря. На парня посмотрели все присутствующие, а Эдмунд закаменел лицом.

– Мастер Фарзал, вы, видимо, устали. Отдохните перед битвой, силы вам понадобятся, – с нажимом проговорил герцог.

– Я… я не хотел, – смутившись, начал извиняться Фарзал.

– Члены совета это понимают. И настаивают – вам нужно набраться сил перед битвой. Мёртвые ошибок не прощают, – с намёком произнёс Хакон.

Какая экспрессия. Кажется, у жрецов и паладинов не так уж всё и гладко, как им хочется показать остальным. Дождавшись, когда Фарзал покинет совет, Эдмунд взял слово, перебив дальнейшие споры:

– Что ж, решено. Выступаем к шахтам. Готовьте коней.

Покинув зал для совещаний, я поторопился собрать вещи, которыми успел обрасти за недолгое пребывание в Ародаже. Однако внутри дома я оказался не один. Эльфийка поджидала меня, лёжа неподалёку от входа, на кушетке.

– Что ответил герцог? – вкрадчиво поинтересовалась она, стоило мне зайти. Чёрт. Как не вовремя.

– Он сейчас занят, мы обсуждали количество вой… – но оказался перебит Нимлат'ирис, которая за мгновение приблизилась ко мне.

– Ты нравишься мне, мальчик. Правда нравишься. Но если при нашей следующей встрече ты не дашь мне ответ – я задумаюсь о твоём устранении. Терпеть не могу мужчин, что не держат слово. Ты понял? – под конец речи серьёзно спросила она.

– Да, – выдохнул я, ощущая укол вины. Её лицо было ужасно близко. Задержавшись в такой позе ещё на пару секунд, эльфийка отстранилась.

– Я отправлюсь с вами. Организуй мне транспорт, – и, подхватив свой плащ, вышла вон. Я лишь тяжело вздохнул.

Готовясь к походу, я проверял снаряжение и непроизвольно поправил венец. В последнее время он просто впитывал в себя некоторые излишки моей энергии, но никаких эффектов, подобных тем, что были в бою с тенью в Лесном, не давал. Алой ауры я тоже не мог от него добиться, но продолжал носить. Интуиция била тревогу, если я снимал его, и даже спать приходилось, держа рядом. Уж не знаю, чем эта вещь так важна для моего ощущения опасности, но раз оно говорит – надо слушать.

Закончив приготовления, войско начало выступать в поход. Эдмунд и стайка его приближённых смотрели, как армия покидает город.

– Сир Эдмунд, у меня есть один… щекотливый вопрос. Он касается той эльфийки, что была с нами при встрече. Я всё никак не мог обратиться к вам с этой просьбой, хотя и обещал ей от вашего имени, что удовлетворю прошение, – улучил я момент, отвлекая герцога.

– И что ты ей обещал? – перевёл внимательный взгляд голубых глаз на меня Эдмунд.

– Что вы окажете ей услугу, в пределах разумного. Она помогла нам в битве за город, появившись в критический момент, – выпалил я.

– За свою помощь она уже получила крупную сумму из казны города. Впрочем, ты заинтересовал меня. Я выслушаю её просьбу, – не стал отказывать сходу Эдмунд.

– Спасибо, сир, – поклонился я.

За разговором мы не сразу увидели скачущих к нам во весь опор всадников. Это же дозорные?

– Спорим, битва? – тут же акцентировал внимание Джейлар.

– Или трусливые белки снова вместо пятидесяти скелетов насчитали пятьсот, – тут же принял ставку Монмут.

На что оба удостоились хмурого взгляда от Эгберта. И хотя рыцари замолчали, их лица были одинаково искривлены довольными ухмылками. Покачав головой на такое грубое нарушение субординации, командир гвардейцев отвернулся. Тем временем всадники приближались.

– Ваше сиятельство, – закричал всадник издалека. – Мертвецы, армия, мертвецы идут! – задыхаясь, выкрикнул он. А тут уже плевать на субординацию, время важнее. Герцог замер на миг, а после его глаза зловеще загорелись – словно он этого и ждал. Или это блик от солнца?

– А вот и они. Выступаем навстречу! Покажем нежити, что такое дорсарийская сталь!

***

Отдавая команды, Эдмунд и командиры начинали разворачивать войско из походной колонны в боевые порядки. Численность вышедшей из Ародажа армии достигала тысячи человек. Из них восемь сотен были лёгкой кавалерией, обученной сражаться наравне со степняками. Ещё две сотни представляли тяжёлую конницу. Это был ударный кулак, состоявший почти поголовно из чёрной гвардии.

Однако странное чувство тревоги, когда я смотрел в сторону шахт и приближающейся армии нежити, только нарастало. Все эти дни, с момента штурма, оно тлело где-то на краю сознания. Но не уходило, упорно говоря – опасность рядом. Она не исчезла. И это точно была не тень. Приспешника некроманта я воспринимал не как угрозу, несмотря на всю силу этого существа. А как равного соперника. Выходит, меня беспокоило что-то иное. Что-то, чего я не мог увидеть, почувствовать или объяснить.

Но это точно связано с нежитью. А как я успел убедиться, всё, что связано с нежитью, смертельно опасно. Эти существа не ценят не то, что союзников, но и друг друга. Поэтому, рисковать не стоит.

– Ваша светлость! – отвлёк я Эдмунда. – Срочное донесение, – подскакал я ближе.

– Какое ещё донесение? Нам надо построить войско, Атрал, – нахмурился и повысил голос герцог.

– Я чувствую что-то не так. И это что-то прячется среди нежити. Не могу объяснить, это как знамение от Древнего. С тех пор как он коснулся и отметил меня, моя интуиция никогда меня не подводила. И сейчас она кричит – опасность рядом. Она приближается. Я не могу понять, чем, но они, – указал в сторону показывающейся армии нежити, – опасны. Даже для меня, – вывалил я информацию о своих способностях. Эдмунд замолчал и задумался.

– Тогда поступим вот как, – отмер он после пары секунд размышлений. – В бой мы вступим, но иначе. Не так, как изначально предполагали. Мы применим тактику кочевников. У нас мобильная армия и полное снаряжение. А также в городе мы сможем если что пополнять запасы необходимой амуниции. Да! Это даже лучше изначального плана. Всё, ты молодец, Атрал, а теперь не мешай, – решив для себя что-то, начал на ходу менять план боя Эдмунд. – Эгберт, сюда езжай! – начал извещать своих командиров герцог о том, что план сражения незначительно изменился.

Я не стал мешать профессионалам делать их дело и держался неподалёку от герцога. Когда я буду нужен – тогда и выступлю, по команде. Я уже убедился, что в людях Эдмунд разбирается. Теперь предстояло оценить его тактические навыки.

Наша армия была небольшой, в её состав входили поголовно военные профессионалы или лучшие ополченцы (добровольцы). Люди обученные и привыкшие следовать командам. Поэтому донести изменившийся план сражения с учётом новой корректировки не составило труда. Первоначальный план, составленный Эгбертом, предполагал обстрел вражеских позиций, чтобы «размять» строй противника, а после — натиск тяжёлой конницы на порядки нежити, которая просто не могла защититься от таранного удара всадников. Новая же стратегия исключала непосредственный контакт с противником. Эдмунд решил использовать типичную тактику кочевников против малоподвижного противника: окружать, заходить с флангов, изматывать обстрелом и всячески истощать врага. Тактика позволяла сохранять как можно больше людей, изматывая соперника перед основным ударом.

Сражайся мы у шахт – провернуть такой манёвр оказалось бы крайне сложно. Лучники взяли хоть и повышенный, но всё же ограниченный боезапас. Но сражаясь около Ародажа, люди могли быстро пополнить свой арсенал. Именно эта возможность и давала ту самую возможность подобного манёвра. Все эти особенности мне поведали Джейлар и Монмут, что были оставлены герцогом в резерве, как и остальная тяжёлая конница, пока он доносил новый план до наиболее мобильной части войска.

Войско нежити спускалось с холма на плато перед городом. Не знаю, что задумала тень, но биться пехотой против конницы в чистом поле – самоубийство. У неё, конечно, есть лучники среди этой орды скелетов, десяток големов, они могут метать снаряды. И умертвий пару дюжин наберётся. Но это вся армия, что показалась перед нами. Зная тень, нас точно ждёт какая-то западня.

Поэтому переменившуюся стратегию встретили с одобрением. Командиры тоже заметили несостыковку в поведении мертвецов и опасались ловушки. По развернувшимся порядкам пронёсся клич и запели трубы. Командиры призвали богов себе в помощь. Но в отличие от прошлых слышанных ранее речей, в гомоне выкриков я смог различить, пусть и слабые, но призывы к Древнему – послать победу. Новая вера после обороны Ародажа, и правда, распространялась среди воинов как пожар.

Не став дожидаться, пока противник полноценно развернёт боевые порядки, Эдмунд дал отмашку командирам. Вновь запели трубы, и войско пришло в движение, рассыпаясь и начиная обхватывать армию нежити по фронту и заходя с флангов.

Мертвецы с математической точностью выстраивали свои порядки. Из-за того, что их армия была больше войска Эдмунда, на полноценное развёртывание даже с их слаженностью требовалось время. И давать его нежити герцог не собирался. Рассредоточившись по всему фронту, всадники устремились в атаку. Десяток големов, подхватив знакомые пращи из кожи, стали раскручивать их, готовясь атаковать с дистанции. Должно быть, сильным было удивление мертвецов, когда приближающиеся рыцари выхватили не мечи, а луки и, прицелившись, дали залп.

Как только это произошло, воины развернули коней и поскакали прочь от врага. Ранее, при осаде, рыцари из чёрной гвардии видели, с какого расстояния могут бросать големы свои булыжники. И оказалось, что примерно на такое же расстояние можно эффективно бить стрелами из зачарованного композитного лука (на предельной дистанции поражения), которым в армии Эдмунда владел каждый боец. Големы находились в тылу построения, а рыцари целились в тех скелетов и умертвий, что стояли в первых рядах. Поэтому ни один снаряд нежити не достиг людей – не долетая до рядов конной армии.

Но настоящую красоту я увидел и оценил задумку Эдмунда, когда скачущие в обратную сторону воины разворачивались в седле и, натягивая тетиву, совершали знаменитый «парфянский выстрел». Смертоносная карусель только начиналась, и нежить ничего не могла ей противопоставить.

Я обратил внимание на магическое возмущение в рядах нежити после залпа лучников. Джейлар, заметив мой интерес, хмыкнул: «Зачарованные наконечники, мастер. Каждая стрела – как слабое заклинание. При попадании – небольшой взрыв прямо внутри твари. Любую бронированную цель разносит за один выстрел. И даже големы не исключение. Жаль, таких стрел всего колчан на десяток обычных, но сегодня они соберут свою жатву».

Карусель смерти продолжалась уже с десяток минут, и войско нежити понесло значительные потери. Поначалу скелеты пытались защититься, но их хлипкие щиты не могли защитить от зачарованных стрел. Тогда мертвецы сменили тактику – умертвия и големы выступили вперёд. Но сделал это враг неудачно – аккурат перед очередным заходом конных лучников на новую атаку. И если ранее воины били по площади, сокращая силы противника, то, увидев, что в бой желает вступать элита вражеской армии, командиры герцога отреагировали и на это.

В общем залпе это было трудно заметить, но среди залпа по площади замаскировались выстрелы по-настоящему прицельные. Уж не знаю, кто эти воины, что способны бить с такого расстояния столь точно, но это не уберегло големов и умертвий. В их черепа и головы, некоторым даже прямо в глазницы, попадало разом по нескольку стрел. И каждая после попадания взрывалась. Уже после двух таких залпов в войске противника закончились все големы. Неповоротливые туши падали с разорванными головами, давя скелетов. Умертвия же получали куда меньший урон, но получали! Немыслимо, но я видел это своими глазами. Существо, которое почти убило меня по приходу в этот мир, теперь ничего не могло сделать против всадника с луком. Эта битва показывала, что даже слабая, но правильно применённая магия – страшная сила.

Стоило первым потерям среди умертвий произойти, как ещё секунды назад организованная в слаженную машину армия нежити превратилась в сброд. Скелеты перестали удерживать строй. Одни побежали в атаку, другие – пытались защититься. Пытаясь привести разлагающуюся армию в порядок, умертвия застывали на месте. Значит, мне тогда на стене не показалось: они действительно командуют мертвецами. Очевидно, тень использует умертвий так же, как и иллитиды подчиняют десятки людей. Нечестивый симбиоз.

Отвлёкшись на свои мысли, я пропустил момент: порядки армии нежити стали озарять вспышки лилового огня. Скелеты, до этого поверженные и лежащие на земле обычными грудами костей, вдруг начали взрываться, выжигая и обращая в прах десятки метров вокруг себя лиловым огнём. Это запустило цепную реакцию: огонь перекидывался дальше, и раздавались новые взрывы. Вся армия нежити стала одним большим костром, лиловое пламя которого разлилось на сотни метров и периодически взрывалось, вздымаясь до небес. Однако дальше огонь распространялся слабо, почти с неохотой. Вот что ощущала моя интуиция!

Тень создала армию, которая должна была поглотить живых. Если бы мы приняли бой в городе – Ародаж обратился бы в прах. А тень, питаемая этим огнём, была бы непобедима. И хотя мы увидели суть вражеского замысла, оставалось неясным главное – где сама тень? Она не могла сбежать так просто, не стала бы. Да и зачем, когда у неё в руках такие козыри? Но странное чувство тревоги, что вело меня всё это время, не исчезло после победы. Оно лишь сменило направление, указывая куда-то дальше, в сторону шахт. С другой стороны, не пришла – и нам же лучше. Её армия уничтожена. А без поддержки победить её не составит труда. Её планы – расстроены. Вновь. Осталось лишь найти её логово и уничтожить.

Люди на городской стене, наблюдающие за боем и видящие, как сгорает армия нежити в лиловом огне, радостно закричали. Казалось, половина города вывалила на стены и сейчас ликовала. Шутка ли – подобная по численности армия чуть не взяла город тремя днями ранее, а Эдмунд раскатал её в чистом поле, не потеряв ни одного человека. Настоящий рыцарь без страха и упрёка.

Похожим ликованием ответили и воины. Я заметил, как ветераны в рядах армии удивляются скорости победы, услышал, как рыцари из чёрной гвардии возвращают ставки, возмущаясь, что им достойная смерть в бою на этот раз от них ускользнула. Как молодые всадники хвалятся друг другу, что именно они убили парочку умертвий.

Быстрая, славная и грандиозная победа над страшным врагом превращалась в триумф. И всё это по задумке молодого герцога. Эдмунд обретал настоящую любовь среди воинов и командиров. Всадники радовались и славили герцога. Нас спасло только желание Эдмунда, которое бывалые командиры называли «юношеской блажью», – уничтожить врага в чистом поле.

Юный герцог, да? Что, если он не так прост, как кажется? Юноша ещё не понимает, но его, казалось бы, безрассудные решения не только спасают его от ужасной смерти, но и приносят великие победы. Что тогда у Лесного, что сейчас при Ародаже. Там, где логика кричит – надо защищаться, он бьёт навстречу. И этот встречный удар силён и страшен, как удар тяжёлой конницы по «размятому» строю врага. Он сметает порядки противника и расстраивает планы. Саргон не просто отправил меня в место, где будут происходить великие события. Он дал мне шанс увидеть, как рождаются легенды. Не просто так ведь этот древний бог был заперт именно в Сивах.

– Ну что, мастер Атрал. Древний в вашем лице оказал нам всем услугу, это и ваша победа тоже! – подъехал ликующий Эдмунд к нам.

Я же смотрел на него, по-новому оценивая юношу. Пытаясь увидеть то, что упускал раньше. И я был не единственным, кто понял, что юноша – нечто большее, чем просто герцог, уже сейчас. Иные бы проигнорировали мои слова или вовсе положились на старших товарищей и опытных командиров. И умерли бы молодыми. Но Эдмунд… Он чувствовал победу. И интуитивно шёл к ней. И это заметил не только я – обратили на это внимание и остальные командиры, некоторые ветераны. Юноша не мог знать, но за ним сейчас наблюдало куда больше глаз, чем раньше. Пока я думал, мой ответ прервал один из опасных противников, который тоже осознал новую ценность герцога.

– Не только провидение мастера Атрала вело вас, ваше сиятельство. Вы сами, благодаря мудрости Фатиломида, смогли ухватиться за эту возможность. Убедили в своей правоте атаковать, а не укрываться, как учит владыка Вардис. В бою именно Торлимаха танцевала с войсками, не давая врагам достать воинов. И наконец верховный владыка Астрагор послал вам победу. Ведь люди лишь сражаются. Даруют победу боги, – прочитал целую лекцию Хакон.

– Вас послушать, мастер Хакон, так именно ваши боги даровали эту победу. А не они ли вчера на совете вашими устами призывали нас остаться в городе? – язвительно отомстил я. Вопрос повис в воздухе, и на Хаконе скрестилось теперь множество озадаченных взглядов. Жрецу не сулило ничего хорошего, если он не найдёт ответ на этот животрепещущий вопрос.

– Вы правы, мастер Хакон. Люди сражаются, а боги даруют победу. И боги донесли до меня устами мастера Атрала и мастера Хакона свою мудрость. И я выбрал, благодаря этому, бой, – умело разрядил искры нарождающегося конфликта молодой герцог. – Наш враг силён, уважаемые мастера. По какой-то причине тени не было с её армией. А значит – предстоит ударить нам. Но путь к шахтам преграждает это пламя. Пока мои люди пополняют запасы, продемонстрируйте моим людям божественную мощь. Я убеждён: увидев её проявление, воины будут воодушевлены не меньше, чем сейчас, при столь славной победе. Покажите войску, что боги зримо на нашей стороне, – дал нам новое задание герцог. Сверхъестественная проницательность Эдмунда снова ударила в нужное место.

Поклонившись и пообещав в ближайшее время устранить огонь, я и четвёрка жрецов устремились в сторону лилового пламени. Герцог уже знал, что обычной водой магический огонь не потушить, но всё равно отправил людей в город, чтобы они были готовы уничтожить производные остатки этого пламени – те не имели магической основы.

Достигнув границы пламени, я и жрецы имперского культа вступили в своеобразное состязание: кто потушит больше. Их было больше, и они годами оттачивали свои силы. Они довольно быстро начали использовать свои силы, изгоняя из магического огня злую волю и туша его широкими просеками. Я же решил подойти комплексно. Уже зная, что знак Саргона разрушит вражеские чары, я решил применить именно его, как и в Лесном. Тогда мне пришлось потратить на то, чтобы накрыть селение, половину резерва. Однако теперь я потратил на ту же вспышку всего лишь четверть от текущего запаса сил, уничтожив почти всё лиловое пламя. Над огнём появился знак Саргона и, мигнув, исчез.

Используя молитвы, прогоняя через себя колоссальные объёмы божественной энергии и постоянно участвуя в смертельных схватках, я чудовищно быстро прогрессировал. Этому способствовал не только дар от Древнего, но и наследие моей души, которое я уверенно начал использовать всякий раз, когда творил магию. Пара секунд – немного, но это было каждый раз. И каждый такой раз позволял мне расти дальше и становиться чуть быстрее. Это давало свои, видимые сейчас, плоды.

Воины из армии Эдмунда ответили новой вспышкой ликования. Ещё бы – боги не просто даровали победу, а ещё и всецело поддерживают людей против общего врага – нежити. Жрецы явно были впечатлены моей силой, и на обратном пути Хакон даже удивлённо обронил:

– Верховный мастер Велион не указывал, что вам доступна такая власть.

– Я – первый из тех, кого коснулся Древний, – ничуть не соврав, ответил я в тон жрецу и ускорился.

Добравшись до войска, которое снова выстраивалось в походную колонну, я нашёл герцога. Юноша горячо поблагодарил всех наравне, при этом также оценивая по-новому, но уже только меня. Не заметив тяжёлой одышки или судорожно трясущихся кистей, герцог хмыкнул и велел оставаться в его свите. Наш поход к шахтам продолжился.

По пути до деревень нам не встретилось больше ни нежити, ни зверей, ни ловушек. Ничего. Жизнь покинула эту землю – распаханные поля имели следы крови, а посевы засохли. Трава под ногами пожухла, лес поредел от прошедших пожарищ, и даже запахи почти исчезли.

На месте большинства домов располагались пепелища. Покосившиеся остовы зданий, разбросанные предметы быта и следы множества ног. Ни одна из трёх деревень, мимо которых мы прошли, не отличалась от другой. Везде были следы того, как пришедшая тень уничтожила жизнь не только людей, но саму суть жизни в деревнях и их округе. Ничего больше здесь не росло, а лес был мёртвым на поллиги вокруг поселений. Остались только смерть и пепел.

Проходящая колонна войск реагировала на это особенно ярко. Если у жителей Ародажа и были с кем-то наиболее тесные связи, так это с жителями деревень, чей труд питал город. Юноши и мужчины лишь сжимали покрепче поводья да отводили глаза. У многих здесь были друзья, родственники, любимые. Половина войска герцога состояла из жителей Ародажа – тех, кто был обучен держаться в седле и просился пойти в карательный поход.

Вид же раскопанных и осквернённых кладбищ и вовсе вызывал холодок на коже. На сколько хватало взгляда – сотни и тысячи могил были разрыты. Место последнего покоя было осквернено. Нежить не чуралась ничего, чтобы пополнить свои ряды и собрать новое войско. Только холодный, мёртвый расчёт.

После триумфальной победы видеть такое – нелёгкое испытание. Они победили, но эта победа не вернёт им никого. Люди ушли и ушли мучительно, став проклятой нежитью. Остатки их тел были во власти мерзкого некроманта, и это заставляло печаль потери отступать. В армии, на фоне катастрофы, что постигла жителей деревень, зарождалась ненависть. Ненависть к тем, кто сотворил такое. Теперь, после громкой победы, под рукой Эдмунда эти люди были уверены – у них получится. Они отомстят.

Наконец, показались шахты. Это был большой комплекс зданий, расположенный около крутого подъёма. Возле него располагалось несколько зданий – там хранились инструменты и амуниция. Толпиться там всем войском было неразумно – слишком уязвимая позиция, особенно для всадников. Поэтому Эдмунд приказал остановиться армии неподалёку.

Вглубь шахт желающих лезть было мало. И всё же добровольцы нашлись. Отряд сира Дрейка в полном составе, при поддержке жрецов, должен был зачистить шахты. Остальная часть войска будет располагаться неподалёку, готовая прийти на выручку или прикрыть отступление, если это будет необходимо.

Ещё будучи в городе, мы позаимствовали карты с подробной географией проходов. Я знал, что иллитиды – жители из глубин. Поэтому на картах мы искали проходы, что могли бы потенциально вести как можно глубже. И такой проход нашёлся. Вёл он аккурат к серебряной жиле. Уникальность этой шахты была в том, что здесь серебро встречалось именно в виде сети жил. Это достаточно редкая вещь, уж я-то знал. А значит, вполне могло быть косвенно связано с иллитидами.

Короткая разведка в другие шахты подтвердила догадку – скелеты, бродящие по переходам, обнаружились лишь в одной из них. Оставалось лишь перебить их и заглянуть в логово к тени.

Определившись с целью, двести вооружённых до зубов и рвущихся доказать свою лояльность человек при поддержке пяти жрецов и паладина вступили в шахты. Я же шёл в арьергарде колонны, готовый в случае чего не допустить удара в спину. И если в других ответвлениях, что я сканировал своей силой, не было ничего странного, то здесь я ощутил… Нечто.

Не вторжение, не голос Саргона, а присутствие. Даже не так. Присутствие. Я уже ощущал похожее, когда встретил Древнего. Это он так решил понаблюдать? Или мы сейчас движемся к чему-то, что находится в глубине этого места? Липкий страх объял моё сознание.

– Нам нужно быстро зачистить это место и убираться как можно скорее, – произнёс я вслух.

– Никак испугались скелетов, мастер Атрал? – издевательски произнёс Фарзал. Он точно умрёт молодым.

– Следите за тем, чтобы нам не ударили в тыл, мастер Атрал. Я понимаю ваши опасения, но мы не уйдём, пока все мертвецы не будут упокоены, – с недовольством произнёс Хакон, идущий рядом.

Нимлат'ирис, шедшая рядом, прищурилась. Но, увидев, что я не стал ничего им говорить, хмыкнула. Глупцы, вы просто не можете ощутить того же, что и я. Наш отряд продвигался споро. Люди прикрывали друг друга и оперативно уничтожали нежить. Скелетов тут было слишком много. Одни слонялись по коридорам целыми отрядами, другие сооружали ловушки, третьи просто стояли. Не было ни умертвий, ни големов. Создавалось ощущение, что нежить просто бросили.

Видя из-за спин бойцов, как ведут себя скелеты, и сравнивая это с тем, что я видел при обороне Ародажа, я не мог поверить, что это одни и те же твари. Где же тень? Неужели и правда бросила свои войска и сбежала? Я не верю. Так мог поступить бургомистр, но явно не эта высокомерная мерзость.

Внезапно я ощутил, как это Нечто, что поселившееся на границе сознания, пришло в движение и, пошевелившись, обратило на меня свой взор. Я буквально видел, как из мрака тоннеля, который разгонялся факелами, на меня смотрели два громадных глаза. Они светились ярким потусторонним светом. Стало тяжело дышать, и я упал на колени. Давящее чувство накатило с новой силой. Мир мигнул, и я оказался на матово-чёрной поверхности, которая отражала ночное звёздное небо.

Внезапно матовая поверхность дёрнулась, будто это не земля, а водная гладь. Я снова ощутил то давящее присутствие. А матово-чёрный пол превратился в поверхность океана. Его мрачные воды не пропускали лучей света. Я стоял прямо на поверхности и пытался понять, что же происходит. Пытаясь прийти в себя, я уловил движение, но среагировать не успел. Тень предка на чудовищной скорости схватила меня и устремилась вверх и в сторону.

Прошло меньше мгновения, а я увидел, как на том месте, где только что стоял, взмывает в небо гигантский столб воды. Всё окружающее пространство содрогнулось от глухого стона, шедшего из глубин. Чёрт! Обернувшись, я увидел, как тень предка с алыми глазами внимательно смотрит на меня, удерживая за плечо высоко над поверхностью воды. Хах, то нежить, то какая-то другая тварь. Но иначе никак.

Словно услышав мои мысли, алые глаза тени мигнули. В них не было прежней ярости – лишь холодная, расчётливая сосредоточенность. Сейчас я видел не тень предка, что учит птенца, а воина, который видит угрозу. А после она объяла меня – не враждебно и с вызовом, а уверенно и властно. Не захватывая – защищая. Её сущность растеклась по всему телу, проникая в мою суть, и я ощутил, как сама тень становится второй кожей. Мои руки всё ещё были моими, но теперь ими двигала иная, древняя и забытая воля. Воля предка, того, кто дал мне Наследие.

Я смог парить сам. И увидел, что вода подо мной это не просто вода. Это – чужая Воля. И она разливалась и поднималась, захватывая мой мир. Налетевший ветер попытался сбить меня, бросить в океан, а поверхность воды заволновалась. На ровной глади появились волны. Моё тело било и шатало из стороны в сторону. Даже защищённый тенью, я ощущал мощь, с которой Нечто желало схватить меня. Бороться с этим – всё равно что пытаться увернуться от цунами, будучи на пляже.

Но выход был, пусть и находился не в моих знаниях, а прямо на моей голове. Я ощутил, как тень, борясь с шквальными потоками ветра, поднимает мои руки и хватается за венец. Она подала импульс силы, и меня выкинуло в реальный мир.

Тяжело откашливаясь, я исторгал воду из лёгких. Моё тело объял алый барьер, мигнул и почти сразу потух. Ощущение чужого присутствия отдалялось. С трудом вдыхая, я смог сфокусировать взгляд. Вокруг кипел бой – призраки и скелеты нападали со всех сторон, люди отбивались, жрецы выкрикивали заклинания. Эльфийка стояла надо мной. И, увидев, что я в сознании, схватила за плечи и поставила на ноги одним движением. Я слабо ей кивнул, выражая благодарность. Желудок же просил опустошить себя от порции воды из внутреннего мира. В теле чувствовалась чудовищная слабость, но стоять я мог сам. Она лишь хмыкнула и, достав кинжал, кинула его куда-то в марево огней.

Весь окружающий гомон в один миг прервал магический выброс чудовищной силы. Десятки защитников отлетели в разные части пещеры, сломанными куклами ударяясь о стены. Это тень! Я начал разгонять энергию внутри себя, направляя её по уже привычному узору в теле.

Мощный голос предводителя нежити оглушал, отражаясь от стен шахты. Если ранее она больше шипела, создавая ощущение хищника, то сейчас её речь походила на рык или рёв.

– Смертные! Всё никак вы не уйметесь. Искали меня, а найдёте лишь свою погибель! – и, разведя руками, она послала импульс магии чудовищной мощи в окружающее пространство. Шахты начали рушиться.

С безумным хохотом, не обращая более на людей никакого внимания, тень устремилась наружу.

– Бегом на выход! – закричал я не своим голосом и устремился вслед за нежитью. Эльфийка бежала рядом.

Оглушённые воины с трудом поднимались, остатки ещё не истреблённых скелетов пытались нападать, задерживая живых. Но я не жалел сил и бил изо всех, снося любое препятствие на пути. Недавняя близость смерти, а также присутствие заклятого врага породили страх и гнев.

Наши перегонки со временем не закончились хорошо – выбраться успели лишь те из людей сира Дрейка, что шли в арьергарде, а также я, Нимлат'ирис, Хакон и Фарзал. Больше ста пятидесяти человек и трое жрецов остались в заваленной шахте среди толп нежити.

Высоко в небе я видел тень. Она зависла, глядя на войско Эдмунда и остатки выбравшихся людей. Я и Хакон, не раздумывая, атаковали нежить. Он – серпом из золотистого цвета. Я – льдисто-белым копьём. Тень с лёгкостью отразила наши атаки, но тут в неё пришёлся настоящий залп со стороны войска Эдмунда.

Магические стрелы, врезаясь в щит тени, тут же детонировали и наносили даже ей урон. Мы снова, не сговариваясь, атаковали, а тени только и оставалось что защититься. Вдруг воздух вокруг фигуры из лилового дыма задрожал, и она издала ужасающий вопль, который оглушил людей герцога, но не нас с Хаканом. Мы снова атаковали.

Но тень не стала вступать в бой, уклонившись от сгустков божественной силы, она окуталась дымом ещё сильнее. А после – с чудовищной скоростью отправилась на юго-восток, в который раз сбегая! Поняв, что враг бежал, Хакон оглянулся и закричал на меня:

– Где ты был, мастер, а? Мы там чуть не подохли, сдерживая эту тварь! Отвечай! – ярился жрец. Фарзал, стоящий рядом с ним, положил руку на рукоять булавы.

– Там было существо, что атаковало ментально, сковав меня, – тяжело дыша после произошедших событий, вяло отозвался я.

– А то, что появился ты, и следом она? А то, что тень убила в городе иллитида, а после резко отступила? А сейчас вместо боя ты «бился ментально»? – передразнил мужчина меня. – Не было ментальной атаки! Никто не ощутил вторжения в разум! Я говорил с жителями Ародажа. Никакой ты не спаситель и не мастер. Ты – лжец. И работаешь ты с ней, – указал Хакон в сторону улетевшей тени. Конечно атаки не было. Ты слишком слаб, чтобы тебя даже заметили. В его руках появился клинок из золотистого пламени. Ха, как же он достал! В моей руке сформировался меч из льдисто-белого света.

– Он спас больше жизней, чем ты видел лиц за свою жизнь, смертный, – высокомерно произнесла Нимлат'ирис, достав кинжалы и с вызовом смотря на Хакона.

– Отродье глубин?! Ты и с ними якшаешься?! – взревел жрец.

– Довольно, – выкрикнул подъезжающий Эдмунд со свитой. – Напомню, покуда некромант жив, никаких ссор быть не может, уважаемые мастера.

– Да, сир, – отозвался я, отзывая оружие. Сил для споров просто не было. Я был ментально опустошён.

– Как прикажете, ваше сиятельство, – играя желваками, отозвался Хакон и быстрыми шагами удалился в сторону остатков войска.

– Скелеты убиты, но шахта завалена. Тень снова бежала, – отчитался Фарзал, лебезя перед герцогом.

– Выступаем в Дорсар. Войска уже собираются, а мистер Бегедор Нуглас и магистр Сулион, возможно, смогли понять, где же логово этой твари. Настало время нанести ответный удар! – обрисовал новый план герцог. Мы кивнули и отправились к лошадям.

Вечно скрываться невозможно никому. Не вышло и у тебя, некромант. Но вместо радости я чувствовал лишь подавленность и усталость. Мой разум накрыла волна давящей тревоги. Мы переходим в наступление. Но что если и этот наш ход был просчитан с самого начала?

Глава 7. Последний довод.

«Когда кончаются слова, в ход идут клинки.

А когда ломаются клинки – остаётся лишь вера»

Кенред, «Божественное в мирском»

Армия победителей медленно вступала в Дорсар. После битвы за шахты Эдмунд не горевал о потерях – предатели искупили вину, выполнив долг, и получили прощение. Он оставил их при Ародаже – охранять людей, которые будут вести работы по расчистке завалов. Наместника Магнуса герцог взял с собой в столицу. Мужчине было поставлено условие: если он попытается бежать во время перехода, то путь до города проделает в мешке. Сломленный Статор полностью погрузился в пучины апатии и проблем не доставлял, лишь вяло кивая. Кормили его насильно.

Завалы было решено разгребать даже после моих слов о том, что я там ощутил. Хакон всячески лепил вокруг меня образ врага и пособника некроманта. Эдмунд же считал, что раз иллитиды пришли в его землю из глубин и заключили союз с нежитью, то нуждаются в ответном визите. Юноша обещал привлечь к этому своего бывшего наставника – магистра Каллиника Магнуса. Герцог видел себя главным защитником людей. Все, кто хотел наслаждаться мучениями его подданных или убивать их, должны быть наказаны.

Он обещал, что и на ту тварь, что ментально атаковала меня, мы найдём управу. После одержанных побед Эдмунд демонстрировал, что ему всё по плечу, и не понимал того, что ощутил я. Но, стоило признать, этого не понимал никто. И хотя я ощущал горечь – уже привык, что юноша слушает мои советы, но вместе с тем хватку не терял. Этот Каллиник мог бы ощутить то же, что и я. А значит, Эдмунд не попадётся в ловушку. К тому же, помимо желаний герцога, был и экономический интерес.

Не все в торговых палатах Ародажа были рады тому, что одна из главных серебряных шахт завалена, а налоги в казну герцогства останутся прежними, но спорить торгаши не решились. Как заметил Эдмунд, такие меры позволят стимулировать ликвидацию завала в скорейшие сроки. А также станут весомым вкладом совета города в дело борьбы с нежитью, которая и обрушила шахты. После возвращения и всех заседаний вечером закатили праздник. Отмечали спасение города, разгром армии нежити и изгнание тени. В разгар праздника к городу подошло ещё одно войско.

Эдмунд выдвинулся из столицы с теми пятью сотнями, что смог мобилизовать без риска ослабить оборону зачумлённого города. И прямо в пути он посещал всех баронов и рыцарей, до кого мог дотянуться, мобилизуя их дружины. Постепенно его крупный отряд обрастал людьми и припасами, превращаясь в войско. Чтобы не отягощать себя обозом, герцог решил выдвинуться налегке, дабы помочь городу как можно быстрее. И успел донельзя вовремя.

Поэтому после победы он смог вернуть обороноспособность Ародажа к прежнему (после всех потерь) значению в столь короткий срок. Именно это позволило герцогу диктовать свою волю представителям торговых палат города. Наблюдая, что у герцога под рукой две тысячи воинов, дельцы пошли на сделку. Ведь сильная нежить уже раз помешала вести дела «честным людям». Может, и вернётся, если увидит, что герцога и его бравых рыцарей в городе не осталось. Вот бы они так на стенах бились при осаде, как за столом, рассуждая об уплате налогов.

В ходе церемонии почтения памяти павших после зачистки шахт я был вынужден состыковаться с Хаконом. Герцог изъявил желание видеть примирение религий. Но согласие между нас отсутствовало даже в мелочах. В конечном счёте мы провели два обряда. Каждый – для своих верующих и на своих условиях. Эдмунду осталось лишь молча принять это. Если со сглаживанием углов юноша справлялся, то примирить новую веру со старой было выше его возможностей. Я, видя, что цель, данная Саргоном, достижима, хоть и трудна, ухватился мёртвой хваткой за заработанные позиции. Церковь Древнего будет лишь расширяться.

Проведя после победы при шахтах ещё один день в Ародаже, мы выдвинулись в сторону столицы в составе отряда из пяти сотен закалённых ветеранов. По пути нам встречались отряды, что «отстали» от основного войска, которое собирал Эдмунд. Но, прослышав про победу герцога над вдвое превосходящей по численности армией нежити без потерь, они резко ускорились.

Однако такие отряды герцог присоединял к нашему, желая иметь около столицы крупную армию, в которой будет как можно больше военных профессионалов. Скорый поход в тайное логово некроманта, которое благодаря старым картам нашли Тиндал и Бегедор, подстёгивал желание юноши закрепить свой авторитет среди знати. Поэтому ему важно было собрать не только многочисленную армию, но и получить поддержку на совете аристократов перед походом. А это значило, что чем больше голосов рыцарей и баронов будут вторить ему – тем лучше. Противовесом же, скорее всего, будет выступать Стреоне.

Эльфийка, узнав, что герцог согласен её выслушать, воспользовалась моментом и переговорила о чём-то с герцогом наедине. Эдмунд использовал кольцо прямо на пиру, отойдя с ней в сторону от торжеств. При разговоре вид он имел задумчивый и хмурый, а после беседы принял Нимлат'ирис в свою свиту. Поэтому весь оставшийся путь она провела в компании герцога и, конечно же, «присматривая» за мной.

Свойства венца после того, как он защитил меня, я понять так и не смог. Он просто продолжил поглощать излишки моей энергии, если я позволял. Предок также больше не являлся ко мне. Но был и плюс. Теперь я мог покрыть тёмной вуалью всё тело. В теории. На практике, попытавшись это сделать, я, только сгустив тёмную вуаль около тела, тут же выходил из этого состояния. В свободное время я старался взять эту часть своей силы под контроль, но выходило отвратительно. Даже мгновения не мог поддерживать наследие, и это злило. А вот вуаль на ногах и руках призывалась уже на двадцать секунд без утраты воспоминаний. Прогресс, но, понимая, к чему мне необходимо стремиться, радоваться ему я не мог.

Наш въезд даже после победы больше не был триумфом. Войско осталось за городом, в палатках, куда уже собирался арьербан со всего герцогства. В город въехал лишь герцог со свитой, чёрная гвардия, Хакон и я. Эдмунд боялся, что войска также поразит чума. Как удалось выяснить, смертоносный мор преобладал лишь в столице, и уже на её окраинах вспышка болезни быстро затухала. Всё это ещё раз говорило о магической природе болезни. Однако подтвердились эти данные лишь недавно – перед въездом в город. И распространять их среди людей никто не стал, чтобы не выпускать заражённых, иначе мор обещал объять всё герцогство. Поэтому Эдмунд и совет (по его приказу) остались заседать в городе, дабы вселить в людей надежду: герцог с ними и будет бороться до конца.

В этот раз столица вовсе не являла собой то величественное зрелище города-сердца Дорсарии. Бедные кварталы представляли собой зачумлённые могилы. Бараки там стояли на каждом шагу. Возводились новые, а старые не успевали заполняться, как становились могильниками. В бедных кварталах постоянно вспыхивали бунты, но стража их тут же подавляла. Людей уже не уводили и не изолировали. При малейшем неподчинении бедняков убивали на месте. Кровь заливала улицы, а мораль словно покинула эти места.

В воздухе пахло железом, трупами и концентрированным ладаном. Гробы складывались прямо на улицах, а иногда там лежали и просто мешки с телами. Они были разбросаны по разным сторонам от дороги, и никто их не убирал, потому что сделать это было некому. Искавшие спасения бедняки не могли работать, и в одном районе они даже опустились до каннибализма, когда последние крысы в округе кончились. Но рейд отряда уже не стражи, а чёрных гвардейцев вырезал эту опухоль из города. В бедных районах ситуация была чрезвычайно критической и держалась лишь потому, что леди Вексред направляла на сохранение порядка всё большее число отрядов. Но люди даже за деньги не хотели отправляться в бедные кварталы. Кризис лишь набирал обороты.

В центральных районах, где жили в основном ремесленники и люди искусства, ситуация была лучше. Жрецы имперского культа пошли на небольшое снижение налогов. Но чтобы оплатить излечение всего одного члена семьи, даже ремесленникам нужно было работать почти год. Те, кому не хватало денег, продавались в долговое рабство жрецам. Но если в семье уже были такие «рабы», жрецы отказывались брать других. В итоге в семьях по пять-семь человек спасение могли себе позволить двое, в лучшем случае трое.

Это создавало настоящие драмы. Деятели искусства даже подхватили мотив, и было поставлено несколько спектаклей прямо перед Пантеоном, где рассказывалось о подобном выборе, который даруют жрецы людям. Часть такого представления я и увидел. За подобное оскорбление клирики отказывались лечить всех, кто был связан как-либо с такими группами. Такие горожане, отстаивая своё мнение, умирали вместе. Это лишь подливало масло в огонь ненависти к всеобщему источнику спасения. Но сделать что-либо жрецам люди не могли. Только сильнее молились или, наоборот, отказывались от веры. Глядя на лица обречённых людей, которые умирали, но не сдавались, я пообещал себе, что найду способ спасти хотя бы их.

Но доехать до дворца мне не дали. На одном из форумов, в центре города, нас догнал всадник. Им был статусно, но не вычурно одетый мужчина средних лет. Поравнявшись со мной, он выкрикнул:

– Мастер Атрал! Мастер! Прошу вас! Выслушайте!

Наша процессия остановилась, а мужчину окружила четвёрка гвардейцев. Эдмунд недовольно взглянул на меня и выехал вперёд. Я последовал за ним. Увидев герцога, мужчина побледнел и, поклонившись в седле, громко заговорил:

– Прошу меня простить, ваше сиятельство. Я не увидел ваш лик, только мельком почувствовал собрата.

– Зачем тебе нужен мастер? – смягчился юноша, но лицо держал всё таким же отстранённо-холодным.

– Прошу и за это меня простить, но я не могу сказать этого, ваше сиятельство. Могу лишь сообщить, что это касается паствы Древнего. И что это не отнимет у вас мастера надолго, – поклонился он ещё раз. Я же заинтересованно подался вперёд. Паства Древнего? Меня он уже заинтриговал. Эдмунд посмотрел на меня и, прочитав интерес на моём лице, бросил:

– Дам тебе двух рыцарей в охранение. Разберись со своей толпой. У тебя два часа, – и, пришпорив коня, поскакал дальше. Нимлат'ирис подмигнула мне, оставаясь с герцогом.

Со мной остались Джейлар и Монмут, неуверенно мнущиеся, дабы скрыть своё нетерпение. Когда процессия герцога покинула нас, я обратился к мужчине:

– Ну веди, – и усмехнулся, когда тот подобострастно кивнул, будто на него обратил внимание сам Саргон. Что-то мне это не нравится. А Эдмунд уже умчался. Ладно, в любом случае надо узнать, что же пастве Древнего от меня нужно.

Покидая площадь, я увидел, как некоторые актёры из труппы, которая выступала у Пантеона, кидали взгляды на мужчину, что вёл нас. В них плескалась… надежда? Большего я разглядеть не сумел – наш провожатый не ждал.

За десяток минут мы добрались до небольшого дома на отшибе центрального квартала. Проехать ещё немного и бедные районы. Глянув в небо, увидел – тучи уже собрались. Скоро будет дождь. Ну хоть какой-то плюс, пережду его в тепле. Не став спорить с тем, кого я принял за посланника, я вошёл в этот дом.

Внутри было довольно чисто и сухо, а убранство оказалось скромным, если не скудным. Не бедный район, конечно, но для центрального – совершенно не вычурно. Впрочем, учитывая, где дом располагается, ничего удивительного. Пройдя через коридор в гостиную на первом этаже, я увидел, как уже знакомый мне Кенред сидит на стуле около девушки лет двадцати. Она лежала на кушетке посреди комнаты. Руки мужчины светились знакомым льдисто-белым светом и что-то делали. Я уже подозревал – что именно. Но желал убедиться. Активировав аурное зрение, я увидел, как он проводит почти ту же операцию, что и я ранее. Он исцелял её.

Услышав, как мы вошли, мужчина недовольно проговорил:

– И куда ты там сорвался, Торкель? Помогай давай быстрее, мне самому не закончить! – недовольно воскликнул он. Я усмехнулся, прошёл и взялся помогать.

– Ты изменился, Кенред, – заметил я.

Хорошо, что я уже перехватил оказание помощи. Потому что после моих слов мужчина обернулся, свечение вокруг его рук пропало, а на лице проступило изумление. Да и сами руки упали на девушку.

– Это предложение, мастер Кенред? – послышалось от неё.

– Ой, н-нет, простите, – виновато произнёс мужчина, увидев, куда он нечаянно попал, и тут же убрал руку. Девушка решила пощадить мужчину и больше ничего не сказала. Но усмешка украсила её лицо.

– М-мастер Атрал? Я и думать не мог, что вы уже прибыли! – радостно воскликнул он. – Ай, Торкель, ай да проныра! – я же сосредоточился на процессе и за пару десятков секунд закончил лечение.

– Уже всё? – удивилась пациентка.

– Да, вы здоровы.

– Ох, спасибо, мастер, – кокетливо встала она и начала поправлять одежду.

– Оставите нас? Герцог выделил мне мало времени, – поторопил я её.

– Простите. Конечно-конечно. Уже ухожу. Заходите, мастер Кенред, – засобиралась женщина и вышла, напоследок выделив имя моего визави, да так, что он аж сглотнул. Входная дверь хлопнула, а стоящие в дверях Монмут и Джейлар заинтересованно оглядывали врачевателя.

– Присаживайтесь, сиры! – указал он им на стулья в углу комнаты, а сам сел на кушетку.

Сев рядом, я приготовился слушать. Рыцари тоже расположились на стульях. Как внезапно вновь хлопнула входная дверь. Все замолкли и обратили взгляды на вход. Там появился провожатый, с которого стекали целые ручьи воды:

– Неужто сам справился, а? – задал вопрос Торкель и, быстро пересекая комнату, прошёл в другое помещение. – Я тут полы замарал. Потом приберусь, – зашуршал он чем-то в другой комнате.

– Ты не мог бы оставить свои дела на потом? Не хрустальный, не рассыплешься. Не трать время мастера Атрала, – закричал на него Кенред.

– Да иду я, – показался мужчина из проёма. Лицо его выражало вину. Держа в руках мокрое полотенце, он подошёл к подоконнику и оперся о него, готовясь слушать.

В комнате воцарилась тишина. Джейлар с Монмутом ехидно переглядывались между собой, бросая взгляды то на меня, то на Кенреда, то на Торкеля. Всё было ясно без слов. Клоуны.

– Давай уже коротко и по существу. Я вижу, у тебя пробудились способности. И, так понимаю, у Торкеля тоже? – взял инициативу я.

– Лопнул, – шепнул Джейлар Монмуту и передал ему серебряную монету. На мой серьёзный взгляд мужчины лишь ссутулились, но ухмылки не убрали. Как же я понимаю Эгберта. А ведь у него таких человек четыреста. Бедный мужик.

– Да, всё так, – не стали комментировать действия стражи Кенред и Торкель, синхронно ответили. Они тренировались или просто издеваются?

– Ладно, едем дальше. Что такое важное о пастве Древнего вы хотели рассказать? – решил перейти к сути я. Время утекало сквозь пальцы – это я отчётливо ощущал.

– Начать нужно издалека. После вашего ухода, мастер, люди волновались. Многие думали, что герцог отправил вас в Ародаж из-за интриг этих мерзких еретиков. Узнав о чудесном исцелении без злата, многие простые люди хотели встречи с вами. Так было несколько дней, а потом, ночью, я проснулся и понял: Древний обратил на меня свой взор. Тогда же я исцелил первого человека. До сих пор не знаю как. С тех пор я сам проводил сеансы излечения. Ничего ни с кого не брал. Всё это, – обвёл руками он дом, – не моё. Я излечил очередного просителя, думал, обычный бедняк. Но стоило болезни отступить, и он поведал, что богат. Говорил, что думал, мол, сказки всё это. А в награду подарил этот дом. Из-за того, что Древний почитаем простыми людьми, те, кто имеет статус или деньги, не жалуют нас. Да и еретики запрещают. Но с того раза к нам стали обращаться и состоятельные люди. Правда, умоляя не раскрывать их причастность к нашей вере. С тех пор мы стали собираться и принимать людей здесь. Они принимают новую веру и делают подарки. А также не принимают отказов. Приходится соглашаться, но хоть без тонн золота, – смущённо хохотнув, провёл по голове рукой мужчина. – Так вот, когда мы, мастер, и стали налаживать дела. Люди верили и шли. Мы ничего не просили, но каждый приносил, что хотел. Я каждый день обращаюсь к нашей пастве среди бедняков – прошу их не сопротивляться страже и не выступать против герцога. Люди слушают, но всех спасти нам не дано. Помогаю всем, кому могу. Вчера нас даже посетила сама госпожа Вексред. И выдала грамоту. Теперь, по её словам, этот дом – церковь Древнего. Как и небольшая прилегающая к ней территория. И мы можем обустроить её так, как пожелаем. Но кроме силы я ничего не получил от владыки. Поэтому дожидался вас, мастер, – поклонившись, закончил он. Интересно.

– А я прибыл из Остенгара, значится, мастер. Хильда там всё у нас организовала, как надобно. Она уж умеет. Мы чтим Древнего и тут, и здесь – правильно. Разве что молитву я только тут узнал, значится. Я приехал передать, что у урочинцев всё хорошо. Даже Осёл устроился, хех. А уж когда увидел, что Хильда чудеса творить начала, баа, что было! – ухмыльнулся он. Но, смутившись, добавил: – Я, значится, чего приехал-то. Хильда просила указания прислать ей. Дескать, тоже силу получила, но что да как – скумекать не может. Я прибыл, да узнал тут у наших, к кому путь держать. Так и познакомились с мастером Кенредом. Решил остаться, подождать вас. Работали вдвоём – он лечил, я помогал. Настойки делал. А потом и у меня силы проснулись. Вдвоём стало попроще, конечно, – закончил рассказ и он.

Взгляды всех находящихся в комнате скрестились на мне. Все ожидали моих слов. Я же пока молчал и думал. Выходит, дело сдвинулось с мёртвой точки, и Саргон начал распространять свой культ. Это хорошо: так мы сможем привлечь ещё больше людей. Интересно, Амрот или кто-то из Ародажа тоже пробудил свои силы? Надо будет при случае отправить гонца. А пока предстояло сделать то, что следовало сделать ещё тогда, когда я прибыл в Дорсар в первый раз: оформить церковь Древнего не как слова, а как форму управления людьми. Обдумывал я эту идею долго, а потому решил, что сейчас – лучший момент, чтобы заключить эти мысли в слова.

– Вы правы, Древний не дал вам больше, чем было необходимо для его замыслов, потому как создать церковь он поручил именно мне. И я готов вам рассказать о новом укладе паствы нашего бога, – торжественно выдал я. Если до этого мужчины просто готовились слушать, то теперь буквально обратились в слух. Торкель чуть наклонился, а Джейлар и Монмут прекратили переглядываться. – Всё герцогство будет поделено мной на округа. Это такие области власти церкви Древнего. Центром каждого округа будет являться крупный город, где будет резиденция советника. Дорсар, – кивнул в сторону Кенреда, – Остенгар, – в сторону Торкеля. – Вы поняли. На территории округа выбирается один член совета. Выбирается народным голосованием. На год. Повторно переизбраться можно не более двух раз подряд. Этот человек отвечает за быт паствы Древнего на всей территории округа. Он помогает общинам деревень и малых городов. Также он имеет право создавать совет в случае кризисных ситуаций. Сами по себе представители собираются минимум раз в год. На нём советники будут докладывать о том, как продвигаются дела в их округах, нужна ли помощь. Я имею в виду распределение бюджета от налогов, решение более глобальных проблем, с которыми в одиночку справиться силы округа не способны. Также у совета есть председатель, его глава и одновременно глава церкви Древнего. Председатель – это Голос. Он обязан выслушать избранных клириков, но конечное решение принимает лишь он. Советники будут вносить предложения о том, как действовать дальше наиболее удачным образом. Голос будет выбирать и одобрять решения или отправлять на доработку. Если совет собирается штатно, раз в год, это будет происходить в столице. Если он собирают внештатно, то его собирает советник –съезд проходит в его округе, на территории резиденции. Голос будет меняться раз в десять лет, выбирая преемника из кандидатур, представленных советом, – выдал я будущее церковное устройство.

Джейлар и Монмут смотрели на меня, будто видят в первый раз. Что, думали, я только драться с тенью умею? Я и не такому обучен. Торкель хмурился, наверняка не понимая всех терминов. А вот Кенред выглядел задумчивым.

– Это интересное предложение. Ничего подобного я раньше не слышал. Это не похоже ни на кочевую веру Великой степи, ни на общины севера, ни на имперский культ. Воистину, Древний выбрал лучший Голос, – оценил идею Кенред, улыбнувшись.

– Это самое, мастер. А запишите это? Я понимаю, умное что-то. Но половины не уразумеваю. А если что напутаю потом, так мне Хильда голову враз открутит, – поёжился мужик, умоляюще смотря на меня.

– Даа, круто вы загнули, конечно, мастер. Спорю, Велион удавится от злости, когда узнает, что люди сами кого-то могут в церкви выбирать. Уж сколько я слышал случаев, когда он тех, кто его зад не лижет, из послушников выгонял. Мерзкий тип, – высказался Джейлар.

– Ты хочешь отдать мне всё своё серебро? Я не против, – осклабился Монмут. – А покажете, что за округа? – проигнорировал он попытку ткнуть себя, поворачиваясь ко мне, уцепившись за главное.

– Карту округов и всё, что я здесь сказал, я напишу, изображу и в ближайшие пару дней предоставлю, не переживайте, – успокоил я соратников.

Я хотел продолжить говорить дальше, как вдруг раздался настойчивый стук в дверь. А интуиция будто проснулась и заговорила – неприятности. Надеюсь, в этот раз не смертельные.

– Кого там нелёгкая принесла, – разворачиваясь к окну, проговорил Торкель. – Древний мне… ээ. Там это, паладины, мастер Атрал, – указал он в окно, а стук в дверь повторился.

Выглянув в окно, я посмурнел лицом. Около дома был целый конный отряд. Десяток воинов, облачённых в балахоны и кирасы. На их поясах висели булавы и топоры. А на груди кирас были руны, которые, медленно мерцая пурпурным светом, складывались в знак длани. Действительно – паладины.

На пороге же стоял никто иной, как Хакон. Кто же ещё. Заметив, что на него обратили внимание, жрец отошёл от двери и всем видом изобразил ожидание.

– Джейлар, Монмут, за мной. А вы ничего не предпринимайте и оставайтесь здесь, – бросил я, смотря на жрецов Древнего. Те опасливо кивнули, я пошёл с рыцарями на выход, а Кенред стал рядом с Торкелем, прильнув к окну.

Выйдя на улицу, я поёжился. Дождь ещё не закончился, но и из ведра не лил. Погода стояла зябкая. Напротив меня стоял довольный Хакон с торжествующим видом. Правда, увидев выходящих за мной гвардейцев, весь его торжествующий вид испарился, а сам жрец напрягся.

– Мастер Хакон, не рад видеть вас здесь. Чем обязан? – холодным тоном начал я.

– Верховный мастер Велион извещает вас, мастер Атрал, о том, что Пантеон более не собирается терпеть нападки на своих верующих. Он считает, что нам необходимо прийти к соглашению и пониманию, дабы не было вражды меж нами, – патетично вскинул руки он.

– А посему декларирует – явитесь в Пантеон и говорите за вашу веру. Он ответит вам за свою. И тогда наступит мир и согласие. Верховный магистр гарантирует вашу безопасность на время пребывания в доме богов. Ибо привечаем мы всех, даже тех, кто отвернулся от света истины, – довольно закончил он, но в голосе звучала лишь угроза.

– А если я откажусь говорить в Пантеоне? И с чего бы мне вообще говорить с ним? Я уже всё сказал ему на форуме. Он боится, что в этот раз люди увидят, что он бежит, как побитая собака, и поэтому зовёт меня подальше от их глаз? – ответил в тон ему. Не этому слабаку угрожать мне.

– Это не приглашение, мастер. Это вежливая просьба объединиться перед лицом угрозы нежити, что наслал на город этот мор. И эти статные мужи тут затем, чтобы выполнить эту просьбу, – закончил он, поведя рукой в сторону паладинов. Они даже бровью не повели, когда я оскорбил Велиона, лишь угрюмо смотрели на меня.

– Хм, – а ведь нам ещё идти логово некроманта штурмовать. Они хоть и слабы, но Велион может помочь. Лучше воспользоваться поводом. Если тень столь сильна, то её хозяин точно не слабее. Нам может понадобиться вся возможная сила. А откажусь и этот высокомерный хмырь ещё сильнее скулить начнёт. И так пытается Эдмундом манипулировать. Ладно. Но ты, герцог, мне должен будешь! И этот долг я с тебя стребую. – Хорошо, я приму предложение мастера Велиона, – согласился я.

Напрягшиеся было Джейлар и Монмут удивлённо посмотрели на меня. Я повернулся к ним и кивнул. Рыцари пошли готовить лошадей.

– Вам надо последовать с нами без своих людей. Мы привечаем еретиков, но не предателей. Раз эти люди отвернулись от истинной веры, воткнув нож в спину, они могут повторить снова. Их бывший капитан может вам много рассказать об этом, – почуяв кровь, торжественно добавил Хакон.

Гнев вспыхнул в мгновение ока. Божественная энергия, что до этого была сложена в тугую пружину внутри меня, вспыхнула. Тёмная вуаль объяла мои руки и ноги. За одно мгновение я оказался около клирика и, схватив его за горло, приподнял над землёй. Хакон даже не успел понять, что случилось, и начал задыхаться. Паладины похватались за оружие, но удержались на месте – жрец был жив и находился всецело в моей власти. Послышались вскрики прохожих. Капли дождя падали и тут же испарялись с моей кожи. Ветер приятно холодил волосы. Серебряная дымка, объявшая меня, увеличивала интенсивность, слепя каждого. Прохожие на улице стали не просто обходить нас, как было до этого, а, напротив, начали собираться, видя представление.

– Ещё раз ты или кто-либо из вашей братии упомянете Хродгара, и твоя голова отделится от тела, погань, – смотря в глаза этому червяку, потусторонним голосом заявил я. – Думаешь, я боюсь вас? Я бился с тем, кто убивает десятки человек за мгновение. На равных. А ты, сопляк, даже сотой части его не стоишь. Я иду с вами лишь потому, что это нужно людям, – почти рыча, объяснял я Хакону. Тот активно бил ногами по воздуху и пытался ударить меня руками, но я даже не чувствовал его касаний.

Волевым усилием я отправил Хакона в слякоть, моментально измазав его драгоценный белый балахон в дорожной, вязкой от дождя грязи. Послышались новые вскрики среди горожан. Жалкие овцы.

– Джейлар, Монмут. Езжайте к герцогу. Доложите о случившемся, – отдал команды я, повернув голову к рыцарям. Те стояли и злобно смотрели, как Хакон пытается восстановить дыхание, валяясь на земле. Ни один паладин не то что не кинулся помогать жрецу – даже не поинтересовался, всё ли с ним в порядке. – Я отправлюсь с вами один. Велион прав, настало время решить все наши разногласия, – гневно декларировал я, успокаиваясь и пряча ауру.

***

Дождь не кончался, но погода больше не волновала меня. Гнев адским жаром распространился по телу, выжигая любой намёк на слабость. Сейчас я был собран даже лучше, чем при битве с тенью. Энергия пела внутри меня, так и норовя вырваться за пределы тела. Но я сдерживал её, уже осознав, что своей волей можно направлять её на инициацию и удержание нужных мне эмоций.

Паладины, окружившие меня и Хакона коробкой, старались не приближаться. Они были похожи на гвардейцев – делали свою работу, пока герцог не приказал им иного. Их лица были сосредоточенны и полны мрачной поддержки. Когда они кидали взгляды на клирика, я замечал, как в них проступало злорадство и насмешка. Что ж, их разлад мне только на руку.

Единственный жрец весь съёжился в седле и за весь путь до Пантеона не проронил ни слова. Мне было всё равно, сколько жрецов будет в храме. Я не собирался ни молчать перед ними, ни играть по их правилам. Я собирался установить свои. Они думали, что ультиматумами запугают меня?! Как же Велион ошибается. Сила Саргона – это стихия. Она сметает несогласных, и лишь те, кому хватает мудрости, могут вовремя оседлать волну, а не противиться ей. Я ощущал это. Каждый час, каждый день. Моя сила росла, становясь настоящим цунами. Мои враги отступали или умирали. Провидение Древнего или сама судьба вели меня – не важно. Пантеон лишь ещё один враг, что рано или поздно падёт. И начнётся это сегодня.

Главный храм вырастал по мере нашего приближения, постепенно начиная заслонять своей монументальностью половину неба. В нём сплелись дорсарийская простота и имперский размах. На входе в виде десяти колонн были изображены статуи богов – имперский пантеон. Каждая из них высотой была почти с башню мага, что стояла неподалёку. На головах статуй располагалась крыша здания в виде золотого купола с молнией Астрагора наверху. Изнутри он был расписан в цвета неба. В солнечную погоду храм сиял так, словно сам верховный владыка взирает с небес. Но сейчас, под свинцовыми тучами и моросящим дождём, золотой блеск потускнел. Купол казался не даром богов, а тяжёлым грузом, который вот-вот обрушится вниз.

Каждая статуя имела уже знакомые, хорошо проработанные и изображённые эмоции. А взгляды мраморных изваяний были сделаны так, чтобы создавалось ощущение – боги смотрят не на город, а куда-то вдаль, в вечность. Каждая статуя имела свои атрибуты: от знакомой секиры и молний до ножниц и свечи. Внизу колонн были изображены люди, как бы подчёркивая их место в иерархии. Но для меня это ассоциация была показательной – если боги опираются на таких людей, как Хакон и Велион, то имперский культ действительно колосс на глиняных ногах.

Встречать нас вышла пятёрка жрецов, ведомая тем лысым крикуном с форума. По мере приближения торжествующая ухмылка пропала с его лица – клирик увидел Хакона. Остановившись и спешившись, я грубо всучил ему поводья и прошёл дальше, не говоря ни слова. Паладины поспешили догнать, не ожидая от меня такой прыти. Хакон и старик за нами не последовали, а вот остальная делегация направляла и указывала дорогу. Четвёрка жрецов, ощущая угрозу, не приближалась, взяв меня в коробку на почтительном расстоянии.

Внутри царил полумрак, который разгоняли лишь свет факелов да несколько крупных окон. Шум ветра и дождя практически не достигал нас внутри стен. А запах промозглой сырости резко сменился на благовония и ладан, мягко разносившиеся по храму. Где-то в глубине на постаменте перед гигантским мраморным алтарём мерцали десятки свечей. Все вместе они создавали причудливый узор длани, что была изображена на доспехах паладинов. И хотя их узор был красив, он лишь подчёркивал общую мрачность и пустоту этого громадного зала.

Скамейки для прихожан были убраны к стенам, создавая давящую монументальность. Крыша и стены были расписаны фресками в мотивах, повествующих о сотворении мира и смертных рас. Однако, несмотря на запахи и факелы на стенах, я ощущал – здесь было холодно. И вовсе не так, как на улице. Этот алтарь окружал могильный холод. Он забирался под одежду и заставлял сердце биться медленнее, проникнуться, отринуть мирское. Это место являло собой застывшее в камне величие. Именно так, наверное, и должна выглядеть вечность.

Дёрнув головой, я вспышкой энергии изгнал чужую волю, которой был пропитан весь храм. Хорошая попытка. Жаль, что подходящую цель она выбирать себе так и не научилась. И как бы вторя моим мыслям, из мрака зала на постаменте вынырнул Велион в окружении дюжины жрецов. Их фигуры выплывали из мрака, будто сам храм порождал их из камня и теней. А у стен появлялись и зажигали свечи десятки послушников.

Лицо Велиона не выражало ничего, кроме мрачного торжества. А стоило мне подняться на своеобразную сцену к жрецам и алтарю, как с каждой стороны сцены показался десяток паладинов. Оглянувшись, я увидел, как четвёрка жрецов осталась стоять у выхода с этой площадки. Паладины, что сопровождали меня, остались стоять ровной шеренгой перед сценой, довершая «окружение».

Десяток жрецов окружил алтарь, и каждый, воздев руки к небесам, сотворил из золотистого сияния знак своего божества. Они объединились в барьер и объяли им всю сцену. Однако когда его энергия меня коснулась, я не ощутил той силы или злобы, что шла от тени. Только холод, но по сравнению с Саргоном всё это – детский лепет.

Велион усмехнулся, как и двойка жрецов за его спиной. Они явно наслаждались тем, что я попался в их западню. Но я лишь улыбнулся на такие меры предосторожности. Боятся – значит уважают. К тому же Велион оценивал меня по нашей прошлой встрече. А с тех пор я стал… немного сильнее. Не заметив на моём лице страха, Велион дёрнулся, будто я отвесил ему пощёчину отсутствием благоговейного трепета перед этим представлением.

– Церковь имперского культа рада, что вы решили почтить её своим визитом, мастер Атрал, – взял слово верховный жрец. – Нам стоило сразу провести этот разговор, но обстоятельства разделили наши желания и возможности. Однако вопреки им мы здесь и говорим. И я благодарю богов за это, – театрально вещал Велион, явно наслаждаясь происходящим. Замолчав, он ожидал моего ответа. Но я не спешил начинать диалог. Гулкий звук моих шагов наполнил зал, эхом отражаясь от стен. В этой звенящей тишине каждый звук казался усиленным в сотни раз.

– Вере Древнего не нужно говорить, чтобы распространяться, мастер Велион. Она отзывается в сердцах, потому как сочетается с благими поступками, – наконец решил сломать его риторику я. Жрецы, стоящие за спиной главы, нахмурились.

– Ваша вера, безусловно, быстро распространяется. Все видят это. Остенгар, Дорсар, Ародаж. Вам благоволит судьба, но её благоволение не вечно. А те, кто преодолевают данные им судьбой испытания, в будущем становятся лишь сильнее. Вам ли это не знать, мастер Атрал, – уже без пафоса говорил Велион.

– Судьба отвернулась от вас не просто так, мастер Велион. Ваша церковь, ваша суть – гнилая. Вы прикрываетесь благом, обрекая других на ужасную погибель. Вы заявляете об участии в экономической жизни герцогства, но лишь усугубляете. Не ваши ли люди говорили, что боги даруют власть? Так почему же слуги богов опускаются до этой самой власти таким образом, мастер Велион? – перешёл в атаку я. Среди паладинов послышались хмыки и шёпотки. Заметил это и Велион, лицо которого больше не выражало мрачный триумф. Теперь там рождались живые эмоции.

– Судьба дала нам уникальный шанс, испытание. Указала на ошибки, дабы мы могли возвыситься. Вы уже не первый раз указываете на нашу, якобы, излишнюю любовь к деньгам. А меж тем ваши люди сами принимают дары, и всё так же, как и мы – участвуют в той самой экономической жизни герцогства. Всё потому, что хоть власть и дана богами, мы всего лишь люди. И нам необходимо делать то, что нужно. Мы вовсе не сеем и не умножаем хаос, мы требуем смирения. Лишь через него возможно спасение. А те, кто спасётся, заставят хаос отступить. Но люди слишком амбициозны, многие не способны этого понять. Поэтому боги посылают им испытания. Однако тех, кто даже после испытаний не могут принять истину, ждёт забвение. Все мы умрём. Умрут грешники и умрут праведники, но церковь простоит века. И людей благих будут помнить, – философски заключил верховный жрец. А он хорош, даже шёпотки среди паладинов сникли. Все глядели на нас уже с любопытством. Здесь и сейчас перед ними открывалась схватка хищников, которые оказались равны. Пока что. И исход этой схватки отразится на каждом.

– Безусловно, принимать дары и участвовать в общественной жизни необходимо. Но не ценой уничтожения семей и превращения людей в рабов. Да и ваша бескомпромиссность перед герцогом волнует многих. Нежить, нарушающая быт простых людей, снуёт повсюду. Вы же не желаете бросать все силы на борьбу с ней. Здесь я вижу, – я обвёл рукой зал, – столько силы. Бросьте вы хотя бы половину этих людей на тень или поиски некроманта, и он уже был бы мёртв. Мор бы прекратился. Но выгодно ли это вам? Нет, вы лишь создаёте всё больше долгов жизни у людей перед Пантеоном. Боги, гонящиеся за выгодой, не способны победить. Веру не купить, сколько ни старайся, мастер Велион, – уколол его я.

Мужчина явно был уязвлён, но пока ещё держался, ограничивая гнев. В этот раз после моей речи зашептались все – от послушников до жрецов. Этот гул не стихал, только нарастал. Многие из послушников пристыженно ссутуливались, некоторые от волнения задували свечи. Было видно – в огромной церкви имперского культа нет единства. Велион был лидером, но не избранником. Его позиция диктовалась силой. И хотя его идеология могла задавить простого человека или послушника, против равного противника он был идеологически слаб. И остальные это неосознанно чувствовали. Понимал это и сам мужчина. И поэтому решил перевернуть нашу дуэль.

– Наши методы могут показаться простому человеку спорными. Но именно так и рождается смирение. Герцог получит нашу полную поддержку, когда умерит гордыню. Но юность и победы пока давлеют над ним. Со временем он многое поймёт, как это понял его отец. А что же до тени – не вы ли пали пред ней в шахтах? Именно нашим собратьям пришлось принять всю тяжесть боя с этим существом. Погибло трое жрецов, защищая вас в том числе. Мы платим за наши ошибки, мастер Атрал. И платим наравне с вами. Кровью! – воскликнул он. И, не давая мне ответить, продолжил:

– Но мы видим ваш потенциал. Ваш огонь. Мы принимаем те указания, что вы даёте нам, дабы стать лучше. Но этого мало – мы желаем пойти дальше. Дайте нам не просто указания, дайте нам путеводный огонь. К чему иметь раскол в свите герцога перед лицом грозного врага? Подчинитесь. В ваших руках огромная власть. Власть выбирать. Ваша вера – лишь заблудшая часть имперского культа. А вы – её огонь. Империя никогда не отказывалась от полезного, а лишь умножала его для своих подданных, – довольно смотря на удивлённого меня, восклицал жрец. – Ещё не поздно. Не поздно стать едиными. Древний – лишь отражение десяти. Каждый из них советует и говорит вам. И вы можете осознать это. И принять. А после – помочь нам преодолеть грядущие кризисы и сплотиться перед лицом новых угроз, – закончил своё «щедрое» предложение он.

Шёпотки затихли, и на их место пришли удивлённые вздохи. Паладины замерли, в неверии глядя на Велиона и уважительно – на меня. Жрецы за спиной своего главы и у входа на сцену были обескуражены. Но сколько бы ни удивлялись люди, сейчас их взгляды, как и взгляд Велиона, были притянуты лишь к одной фигуре. Ко мне. В данный момент имперский культ устами Велиона делал мне особое предложение. То самое, которое империя делает «варварам», интегрируя их культы в состав своего пантеона. Я читал хроники ассимиляции и завоевания Дорсарии в Ародаже. Я знал, что это – главное оружие моего врага. Ведь как отказать тому, кто во много раз сильнее и кто сам предлагает союз? Но итог такого союза всегда был один. И ошибки племён, что раньше жили здесь, я не допущу.

– Вы видите наш потенциал, но есть то, что узреть не можете, мастер Велион. Древний – не отражение десяти. Он существо иного порядка и силы. Его суть – не вечное изменение старой системы, а новое мироустройство. «Renovatio imperii» – если будет угодно. Имперский культ был спасением пять сотен лет назад, но теперь это ноша, что тянет верующих на дно. Дорсария лишь один из множества ярких примеров. Но далеко не единственный. И Древний возложил на меня миссию – изменить это. Не мне нужно увидеть в нём лики десяти. Это империи стоит понять – Древний и есть всё то лучшее, что могла ей дать церковь. И когда люди это поймут, они сбросят гнёт старых порядков. Они не смирятся, они повзрослеют, чтобы строить новый мир. Именно это происходит прямо сейчас. И противясь этому обновлённому миру, вы встаёте на пути самой судьбы. Поэтому ваши беды не прекратятся, а лишь преумножатся, мастер Велион, – закончил я, и все звуки в зале смолкли.

Но это было лишь затишье перед бурей. Некоторые послушники демонстративно тушили свечи и уходили. Паладины, что вели меня сюда, и вовсе расступились, не желая продолжать участвовать в этом. Люди поняли – согласия не будет. И новая вера – не отражение или прообраз старой. Это заставляло задуматься, а так ли правильно бороться с этим? Существующая система не нравилась слишком большому числу людей, но держалась на силе отдельных клириков. Таких, как верховный мастер. Жрецы, задыхаясь от ярости, не могли поверить, что я отверг их щедрость и наплевал на их благородство. И всё их негодование выразил Велион:

– Еретик! Мы предлагали тебе спасение! Мы даровали тебе прощение! Но ты отверг всё. Твоя вера не несёт ничего, кроме лжи и коварства. Перед лицом вызовов и испытаний ты отказался объединиться. И этим ты подтвердил – нежити нас не победить, пока мы едины. Поэтому ты решил уничтожить нас изнутри, стереть сам столп нашей веры, чтобы забрать нашу волю. Ты открыл своё лицо, мастер Атрал! Здесь и сейчас я, верховный мастер Велион, покончу с этой чумой! – вскричал жрец.

По ходу речи его аура наливалась золотистым светом, переходя в видимый спектр. Я ответил ему, готовый разрушить всю его силу, что он обратит против меня. Окружающие жрецы в страхе отпрянули подальше от меня, перемещаясь за спину к своему главе. А некоторые даже спрыгивали с мраморной сцены, боясь не только меня – но и Велиона. Наша сила наполняла пространство и сталкивалась меж собой.

Его питал страх перед новыми и опасными изменениями. Меня – гнев, что столь наглый смертный смеет вставать на пути великого. Но сцепиться этому буйству красок, что пылало на сцене, не дали.

Раздался глухой удар в ворота храма, разом привлекая внимание всех. Он был столь силён, что заглушил все прочие звуки. И оставил после себя лишь тишину. Только пространство неподалёку от Велиона и меня гудело от изливаемой в него энергии. Но это был лишь первый аккорд в грядущей симфонии потрясений. На ворота храма обрушился второй удар, который уже не просто покачнул их, а сорвал с петель.

Пролетев несколько метров, стальные ворота упали, никого не задев. Послушники отшатывались к стене, а некоторые и вовсе попытались сбежать через проходы вглубь храма. А на пороге залы, сидя на боевом коне в полном боевом облачении, показался герцог. Рядом с ним, в седле, усмехался Тиндал. А после из-за спины Эдмунда в зал ворвались гвардейцы. На вороных конях и покрытые каплями дождя на доспехах из чёрной стали, они были подобны теням, что наводняют обитель богов. Они заполняли зал, въезжая десятками, занимая позиции у каждого входа и выхода, у каждого постамента и лавки.

– У этой земли лишь один господин, что милует и казнит. Это я, – вкрадчиво произнёс юноша, а его голос прокатился по залу, парализуя людей.

Гвардейцы окружили паладинов, послушников и оттеснили их от сцены. Велион играл желваками, но силу свою отпустил и перестал сверкать золотым светом. Я последовал его примеру. Эдмунд въезжал в храм на коне, вместе с Тиндалом и Эгбертом. За их спинами маячили Джейлар и Монмут. Увидев меня, рыцари выдохнули.

– Уберите барьер, – недовольный голос Велиона развеял тишину.

Подчинившись, дюжина жрецов повторила ритуал, и золотой купол, окружающий сцену, исчез.

– Как это понимать, верховный мастер Велион? Вам ли не знать – церковь Древнего под моей защитой. Посягнув на неё, вы посягнули на моё слово, – тяжёлые слова юноши камнем обрушились на плечи жреца. Мужчина сжал руку в кулак с такой силой, что костяшки на его пальцах побелели.

– Мы лишь желали прийти к пониманию с мастером Атралом. В государстве, если оно хочет выстоять перед лицом грядущих угроз, должно быть единство. Но мастер Атрал не желает идти нам навстречу, – пытался вернуть позиции жрец.

– Мастер Атрал слышит и понимает меня, мастер Велион. Но не вы. Нынешний кризис не стал катастрофой лишь его стараниями. А вот вашими речами – я сыт. И более не желаю их слышать. С сегодняшнего дня вы будете помогать людям, снизив свои расценки в сотню раз. Или жрецы имперского культа сами станут, как вы говорите про мастера Атрала, еретиками, – припечатал юноша. Зал пронзила тишина. Теперь взгляды сотен воинов, послушников и жрецов скрестились на мужчине. На Велиона было страшно смотреть. Он покраснел и, казалось, задыхался от возмущения.

– Ваше сиятельство, герцог, вы не имеете права! Это дела… – но Эдмунд снова перебил мужчину.

– Я сказал, что сыт вашими речами, мастер. Время договоров прошло. Вы или сделаете, как скажу я, или будете изгнаны из Дорсарии. Решайте немедля, – посмотрев на Эдмунда, я видел далеко не юношу. На боевом коне, в наспех надетых доспехах, на фоне мрака улицы, он внушал. И внушал он подобное величие не только мне, но и всем присутствующим. Прислужники боялись пошевелиться, а жрецы переводили умоляющие взгляды с Велиона на Эдмунда. В установившейся тишине, казалось, можно было услышать скрежет зубов верховного жреца. Оценив обстановку и поняв, что он полностью проиграл, Велион, через силу, смог это произнести:

– Д-да, ваше сиятельство. Пантеон видит, что ваши требования несут зерно истины, и потому подчиняется им, – поклонился под конец мужчина. Но его взгляд… Его глаза, в которых проступили капилляры, глядели на меня с безумной ненавистью.

– Раз мы решили наши разногласия… Мастер Атрал, совет собирается через три часа, – посмотрев на меня, объявил Эдмунд. Я лишь коротко кивнул. – Уходим, – бросил герцог и, развернувшись, устремился прочь.

Тиндал с ехидной усмешкой на лице козырнул мне напоследок и последовал за герцогом. Я же спустился со сцены и проследовал на выход. Паладины, что сопровождали меня на пути в Пантеон, хмурились и брались за рукояти булав и топоров. Но тут же одёргивали себя и хмурились сильнее.

Чёрные гвардейцы покидали храм так же, как и ворвались. Их сопровождал лишь лязг доспехов и громыхание сотен копыт. Ко мне подъехали Джейлар и Монмут.

– Мы переживали, мастер, – выразил заботу мужчина.

– Ха! Это определённо того стоило, теперь эти чинуши будут знать, что значит идти против власти герцога! – злорадствовал Джейлар.

– Вы отлично справились. Но и радоваться рано – пока тень и некромант живы, нам нужны даже такие союзники, – ответил им разом.

– Ваша лошадь у входа, мастер. Может, уже оставим это место? – переключил тему Монмут. Мы продвигались к выходу, рыцари конные, а я пешком. Послушники исчезали в многочисленных проходах, спрятанных в тенях. Они пытались спрятаться в храме от грядущих изменений. Но их уже было не остановить. Паладины позади тоже куда-то спешно уходили. А вот жрецы о чём-то шептались с Велионом.

– Да, оставим. Езжайте во дворец. Пусть приготовят мои покои и пришлют туда служанку посмазливей. Я навещу Кенреда с Торкелем и сразу вернусь, – изложил свой план я. После всех испытаний, что выпали на мою долю за последнее время, хотелось простого человеческого отдыха. Вскоре нас ждёт поход в логово некроманта. А пока… пока надо пользоваться передышкой.

– Может, лучше с нами, мастер? – осторожно поднял тему Монмут.

– Нет, мы должны закрепить победу. Не нам стоит бояться – а им. Это наш город, наше герцогство. Увидев их страх, люди сами потянутся к нам. Ещё сильнее, чем прежде, – объяснил свою задумку.

– Да, Монмут, нам ли бояться этих крыс? Они даже с умертвием сладить не способны, – насмехался Джейлар, и его слова разносились по залу, жаля жрецов. Но те демонстративно не замечали провокаций рыцаря.

– Как вам будет угодно, мастер, – отступил Монмут.

Выйдя и получив за поводья свой транспорт от Джейлара, я оглянулся на Пантеон. Послушники там приводили храм в порядок, смывая следы копыт и проходясь с кадилом по холодному мраморному полу. Десяток жрецов читал молитвы, стараясь вернуть храму прежнее состояние не только внешне, но и внутренне. На сцене стоял Велион, наблюдая за этим и как бы пытаясь этими ритуалами восстановить свой авторитет. Наши взгляды на секунду пересеклись, и я позволил усмешке искривить губы. Это была моя, ничем не сравнимая победа. Я только что уничтожил стержень их веры. От такого уже не оправиться. Такое не восстановить. Думаю, и сам Велион это понимал. Поэтому смерил меня полным гнева взором. Но уже было поздно. Одними губами я произнёс:

– Ты упустил свой шанс, старик, – и, развернувшись, вскочил на лошадь.

Кивнув рыцарям, направился к храму Древнего. Ориентировался я в городе плохо, но после того, как побывал в том доме, теперь я мог найти его с любой точки города. В моём восприятии он стал сверкать как звезда. И этот свет был не холодным, как чистая Сила Саргона, а тёплым и даже горячим.

Дождь лишь усилился, улицы были в грязи, а я проносился по ним, словно стрела. Волосы развивал ветер, но я не чувствовал его стужи. Душа пела, а энергия бурлила. Хотелось танцевать и творить. Я чувствовал себя на вершине мира, сокрушителем оков старого порядка и избавителем людей от гнёта. Уже наутро весь город узнает, что произошло. И власть имперского культа рухнет раз и навсегда. Как минимум в Дорсаре. Но это – лишь прецедент для грядущих свершений. Первый, но самый важный шаг. И он сделан сегодня. И он сделан мной! В этом опьянении победой я не услышал предупреждающего шёпота интуиции – впервые за долгое время она замолчала, заглушённая триумфом.

Пересекая улицу за улицей, я был обескуражен, когда внезапно меня ослепила яркая вспышка. А после ощутил сильную боль в груди и спине. Лошадь испуганно заржала и завалилась, погребая меня под собой. Чувствовавшийся руками триумф превратился в шок, а покорённая вершина в последний момент обломилась и отправила меня в полёт. Упав в грязь и не в силах подняться из-под лошади, что придавила ногу, я ощущал, будто грохнулся с Эвереста в ледяной океан. Моё тело пронзили тысячи игл, но кричать я не мог – агония была сильнее боли. Детали окружения расплылись в цветное марево, дождь заливал глаза.

Наконец, я с кашлем исторг из рта порцию крови и, посмотрев на себя, понял. Моё тело имело в себе несколько неприглядных отверстий размером с кулак. Как я всё ещё жив?!

– Ха, казался таким крутым, а теперь сдохнешь в грязи. Что, уже не до злорадства, жрец?! – услышал я неподалёку.

Эта реплика врага словно включила доселе спавший механизм внутри меня. Поющая энергия в моём теле за секунду сгустилась и потяжелела. Больше она не тянула меня летать и творить. Она требовала крови врага! Вторя ей, я закричал, но вышел не крик, а рык:

– Р-ра! – моё тело за мгновение объял льдисто-белый свет, закрывая раны и исцеляя ауру.

Ещё миг – и мёртвая лошадь, тело которой было частично уничтожено магическим взрывом, отлетела в сторону от выброса чистой магии. Выброс был такой силы, что я не поднялся, а буквально взлетел, избегая новых атак и уверенно встал. Поединки с тенью многому меня научили. Зрение вернулось в норму. И я обнаружил, что на меня смотрит готовая к бою пятёрка жрецов, что встречала нас у входа в Пантеон. И издевался надо мной тот самый лысый крикун с форума.

Пока мои враги вновь готовили свои атаки, напитывая их силой и ликуя, я позволил энергии объять всё тело. Отбив следующий нестройный залп копий и серпов из золотой энергии, я сам перешёл в атаку. Это было тяжело – резерв тратился безумно быстро. Но дуэли с тенью дали мне столь нужный опыт: надо быть готовым вкладывать даже половину резерва в то, чтобы выжить и нанести новый удар.

Оценив диспозицию, я сделал свой ход. Шаг – и я около крикуна. Руки и ноги объяла тёмная вуаль. Мгновение – и в моей руке формируется меч из света прямо в шее жреца. Опускаю руку. Тело разрубается от плеча до пояса. Новый шаг – и брошенные жрецами копья попадают лишь в покойника.

Энергия бьёт ключом. С клинка срывается серп энергии. Сам делаю шаг и оказываюсь за спиной жреца. Пока мужчина блокирует атаку спереди, располовиниваю его со спины. Ещё два копья из света отбиваю, формируя щит из света. Но третий жрец появляется уже за моей спиной и ранит кинжалом в бок. Чёрт!

Не сумев остановить колдовскую сталь, ощущаю сильную боль. Вскрикнув, разворачиваюсь к жрецу и сношу ему голову. Опасность! Тут же делаю новый шаг. Весь бок заливается кровью, что уже пропитала мои одежды. Запас сил убывает, но рана исцеляется. Больше нельзя подставляться.

На том месте, где я только что был, появляется клетка, которая, захватывая обезглавленное тело, перерубает его на куски. Осталось двое. Они не спешат атаковать, думая, как лучше подступиться. А мне надо отдышаться – я за десяток секунд потратил процентов семьдесят резерва.

– Живыми вы не вернётесь! – решаю прервать паузу я. Делаю шаг, но без вложения энергии. Они дёргаются, привыкнув к атакам со спины. Глупцы!

Новый шаг – мой меч превращается в копьё и атакует подставившегося. Но он успевает окружить себя щитом. Однако я лишь усилил напор и за пару мгновений пробил щит из золотого света. Мужчину буквально нанизывает на оружие из света. Клирик выплюнул сгусток крови прямо мне в глаза. Его внутренности уже уничтожены. Пока я протирал лицо, услышал его крик:

– Беги! – и, сказав это, он схватил меня за плечи. Бежать? Нет, никто не уйдёт!

Умирающий жрец вцепился в меня, и его тело ярко засветилось. Аура клирика наполнилась золотистым мерцанием, начиная пульсировать со всё большей скоростью. Увидев это, последний нападающий поначалу застыл в шоке. А после со всех ног бросился бежать. Не уйдёшь!

Я хотел было рвануть за ним, но умирающий жрец вцепился в меня и не давал ни переместиться, ни отойти. Какой настырный мертвец!

– Я заберу тебя с собой. Эта битва будет для нас последней. Ком! Хей! Вардис! – вскричал он и взорвался.

Взрыв вышел чудовищной силы. Вспышка озарила окрестности и развеяла вечерний сумрак. Оказалось, они поставили барьер. Отразившись от его стенок, мощь взрыва лишь увеличилась, но и барьер разрушился. Будучи бессильным сбежать, я направил всю доступную энергию наружу. Сгустив серебристую дымку и призвав вуаль, я постарался максимально защититься от чудовищной мощи смертельного приёма.

Выжить мне удалось, но раны, полученные от взрыва, жгли, и сил почти не осталось. Нужно убираться и найти Кенреда. Мне нужна помощь. А потом – к Эдмунду. И перерезать этих собак. Мерзкие твари!

Лишь гнев подпитывал меня. Я услышал отдаляющийся стук копыт. Последний жрец сбежал. А значит, скоро здесь будет Велион. В таком состоянии я ему не соперник. Если бы я был внимательнее… Плевать. Надо идти. К своим. Идти.

Меня хватило на то, чтобы уйти с безлюдной улицы в переулок и продолжить двигаться к храму Древнего. Но каждый пройденный десяток метров отнимал силы. Раны после взрыва ныли всё сильнее. Я прошёл в полубреду сколько-то и грохнулся, привалившись спиной к кладке какого-то строения. Силы истощились полностью. Энергия не успевала накапливаться внутри. Что-то было не так. Я осмотрел место, которое болело сильнее всего: там были частицы золотой энергии. Они будто пожирали мою ауру.

– Да чтоб вас черти драли! – зло осознал я. – Думаете, я не выжгу их? О нееет, – злорадство накрыло меня.

Поднеся руку, я начал отсекать поражённые куски ауры – лечить их не было сил. А расщепляя отрезанные участки, латал кровотечения. Процедура заняла несколько секунд. Закончив, я поднялся. Вроде получше. Шаг, второй – и я снова падаю. Откат от повреждений моей кустарной операции догнал не сразу. К тому же я увидел – зараза куда глубже засела во мне.

– Да что ж такое, – обессиленно звучал мой голос в переулке.

Изгнать лишнее, да? Это можно. Знак Саргона – и всё будет кончено. Собрав крохи энергии, я смог воплотить его лишь на теле, но этого было достаточно. Однако ожидаемого эффекта не последовало. Я смотрел, как появился знакомый знак, но и он был бесполезен. Аура теряла связь с духовным телом, а я – умирал. Вдох-выдох. Успокоиться. И ещё разок. Отрешился, закрыл глаза. Настроился, окутал руки вуалью. Выжал себя досуха. Подал энергию, формируя знакомый конструкт.

Вспышка света, объявшая меня, была не меньше, чем взрыв того смертника. Теперь не осталось сил даже осмотреть рану. Я привалился головой к кладке, тяжело дыша. Последние силы кончились.

– Вот и всё, – отрешённо заметил вслух.

Дождь лишь усиливался, а я сидел в какой-то подворотне и медленно умирал, несмотря на то, что все раны были закрыты. Всё же знаний мне ещё сильно не хватает. Но получить их я уже не сумею.

Звуки дождя и редких людей с улицы стали сливаться в единый, отдаляющийся гул. Краски перед глазами меркли, и картина переулка сливалась в смутные мазки. Дождь заливал волосы и глаза. Я часто дышал, но дыхание замедлялось. Я умру? Всё так же, как и в том храме.

Я проваливался в откровенный бред. Перед глазами вставал Эдмунд с его криками «В атаку!» под Ародажем. Я слышал его рог, словно был в Урочище. Видел и Тиндала – он по слогам произносил «Атраниэль». Странствующий огонь. Видел Хродгара и слышал его байки в Лесном. Видел Дрейка и слышал его последние слова о благословении на успехи от Древнего. Видел хмыкающую Морвен Вексред, что даже при беременности не утратила своего шарма. Слышал шутки и видел ухмылки Монмута и Джейлара. Моё сознание настигал голос Нимлат'ирис, что задавала один и тот же вопрос: «И часто с тобой такое происходит?». Видел, как Торкель виновато выглядывает из другой комнаты, а Кенред борется за жизнь девушки. И под конец – рассказ Хильды, байка из походов её мужа, что спас меня в самом начале.

Я ощущал, как знак Саргона, отпечатанный на моей душе, трескается и осыпается, словно скорлупа. А под ним… что-то было. Что-то, чего я не мог понять – не дарованное, а моё. Меркнущее сознание не успело ухватить эту мысль, и мир окончательно погрузился во тьму.

Я… умер?

***

Ощущение сломанных оков вызывало перманентную эйфорию в призрачном теле и душе. Теперь он был готов, чтобы отомстить старику. Теперь он обладал силой, способной сокрушить любого. Жалкие трепыхания слабаков больше не интересовали его. Некротическая суть пульсировала от новых возможностей и открытых горизонтов. Но больше всего хотелось поскорее покончить с мерзким старикашкой.

Но как приблизиться к нему? Он может и трус, но не дурак. Тень уже знала это. Нужно что-то – дар, подобный камням, который он будет вынужден принять. Подпустить поближе. И тогда вся новообретённая мощь обрушится на него. Да! Где там была эта безделушка? В столице? Тень поспешила в нужную сторону.

Пролетая над городом, она ощутила отчаяние, боль, ужас. Но что самое главное – трупы. Ими был усеян весь город.

– Ха-ха-ха! Вы подарили мне столицу, смертные! – смеялась тень в небесах над городом.

Однако просто так поднять нежить в пределах городских стен, чтобы посеять хаос и забрать то, что нужно ей, было необычайно трудно. Но с новыми силами это становилось возможным. Город окружал мощный комплекс чар, что питал стены из ктиста.

Долгие дни ушли на то, чтобы подготовить ритуал. Десятки убитых, сотни начертанных кровью и магией рун. Но будучи нежитью, тень не нуждалась в отдыхе, а уж жалоб на недостаток мотивации она не ощущала, казалось, десятки лет. Её цель лежала перед ней, оставалось лишь протянуть руку. Наконец всё было готово. Даже мерзкий мальчишка и проклятый жрец успели вернуться. Но ничего! Этой ночью всё изменится.

Когда взошла луна, тень поднялась над городом. Чудовищная мощь, та самая мощь, что была дарована тем древним существом, изливалась из неё. Больше нет смысла прятаться, нет смысла скрываться. Настало время бить. Она заберёт безделушку. Она заберёт венец. Она убьёт некроманта, а с полученным артефактом – заберёт своё. То существо зря надеется, что он не сможет совладать с обретённой мощью. Он уже подчинил эту мощь! А с силой артефакта будет лишь сильнее. Некромант, боги, жрецы, иллитиды – все потеряют власть на равных говорить с ним. А Дорсария наконец-то станет его вотчиной. Как и было предначертано отцом, а не выбором баронов. И наконец тень исправит это упущение, забрав власть у племянника.

Лилово-зелёная вспышка ослепила ночной город. Руны, что были высечены на камнях и охраняли покой живых, мигнули и… потухли. Не было борьбы, только подавляющее могущество. Однако башня устояла. Мерзкий Каллиник! Но он заперт, а потому подождёт. А теперь…

– Восстаньте! И заберите у живых всё! – вскричала тень, и окружающее её марево магии опустилось с небес на город.

Ответом на её речь стал вой нежити. Дорсар пробудился. Где-то внизу, в бедных кварталах, раздались первые крики – мертвецы поднимались прямо из мешков с телами, что лежали вдоль улиц. В центральных районах запертые двери начали содрогаться от ударов. Город, ещё недавно задыхавшийся от чумы, теперь захлёбывался от ужаса. Каждый мертвец, которому было отказано в спасении при жизни, теперь получил шанс отомстить обидчикам.

Возмездие настигнет каждого!

Глава 8. Право крови.

«Тень отца укрывала сына при жизни от взора врагов.

И сгустилась во мрак после его смерти»

Хродгар, из письма к Морвен Вексред

Сознание возвратилось рывком. Ещё секунду назад тьма, что окутывала его, отступила. Первым, что я ощутил, была боль. Она пронизывала каждую клеточку моего тела. Вялая попытка пошевелиться ни к чему не привела – тело не слушалось. Попытавшись открыть глаза, не смог разглядеть ничего.

– Агх, – стон, вырвавшийся из меня, явно привлёк чьё-то внимание.

Кто-то бегал и что-то кричал, пока я пытался понять – где я? Как я выжил? И выжил ли, или это новый мир с тем же заданием от Саргона? Мысли вяли переливались в голове.

Невидимая волна прошлась по моему телу, и звуки вернулись. Ещё через миг зрение из марева красок начало собирать осмысленную и чёткую картинку. А после я даже смог почувствовать, что всё это время надрывно сопел. Дыхание мгновенно стало приходить в норму.

Оглядев людей, окружающих меня, я сразу понял, где же я. Тот дом, церковь Древнего. Рядом были Кенред, Торкель и какая-то девушка. Кажется, она кокетничала с Кенредом.

– Слава Древнему. Живой, – отстранился Кенред, руки которого всё ещё сияли белым светом.

– Заставили же вы побегать нас, мастер, – поддел меня радостно хлопнувший в ладоши Торкель.

– Воды, мастер? – поинтересовалась молодая девушка, протягивая кружку.

– Спасибо, – с благодарностью я взглянул на неё и жадно опустошил ёмкость, а следом попросил и вторую.

Удивительная вещь эта сила. Ещё минуту назад я почти не чувствовал руки и остальное тело вяло отзывалась мыслям, а теперь могу сам, хоть и с трудом, но держать кружку, присев. Осушив и вторую, откинулся на кушетке и ощутил слабый укол интуиции. Она не кричала об опасности, но глухо трепыхалась на границе сознания. Уж не знаю, что случилось, но оно точно подождёт.

– Как я добрался до дома? Я ничего не помню. Только засаду и переулок, – решил прояснить для себя картину.

– В переулке и нашли вас, мастер, – начал Кенред. – Вы лежали на земле, около здания. Мы с Торкелем ощутили несколько часов назад неладное и сразу бросились туда, куда нас вела вера. И там нашли вас, всего в крови. Вы едва дышали. Открытых ран не было на беглый взгляд. Но кровавые следы вели куда-то дальше, от вас. Мы решили, что важнее вас спасти, мастер, – смущённо подвёл итог мужчина.

– После дотащили, промыли раны, Гудра вас переодела, – подмигнул подхвативший знамя рассказчика Торкель смутившейся девушке. – Вот и служанка посмазливей. Эх. Все имеющиеся физические недуги здоровью не угрожают, это я вам как знахарь говорю, мастер. Вот только что-то у вас там внутри – Древний ведает. Мы просто силу давали, да сообразить не смогли, как вас лучше подлатать. Вы уж не обессудьте, – поставил диагноз Торкель.

Я задумчиво лежал, переваривая информацию. И правда, а что со мной? Запустил энергию по привычному узору, но она не сразу откликнулась. Было ощущение, будто из лёгкой ваты она резко стала пластилином. Хоть и поддаётся воздействию, но уже не так охотно, да и необходимо предварительно разогреть. Когда я смог разглядеть себя – ахнул от увиденного.

Ранее моё духовное тело просто было на порядок сложнее, чем у обычного человека. Но теперь добавилось магических каналов, контуров циркуляции энергии. Вместо одного их стало шесть. По одному на конечность и одно – в теле, около сердца. И, судя по ощущениям, ещё одно – в голове. Понятно, почему я так долго разгонялся – каждый из этих контуров участвовал в активации уже привычных способностей. Надо привыкать.

– Ну что там, мастер? – нетерпеливо напомнил о себе Торкель.

За что тут же получил подзатыльник от Гудры, которая шикнула на него не хуже кошки. А вот Кенред лишь приложил руку к лицу. Эта сцена так развеселила меня, что я засмеялся, выплёскивая накопившееся напряжение. Я, чёрт возьми, смирился, что уже умер. Но я жив! Моё тело не истекает кровью, а резерв хоть и пуст, но духовное тело стало лишь сложнее. Я не умер, а эволюционировал! Вот уж правда судьба любит иронию.

– Всё в порядке, Торкель. Теперь всё в порядке, – тепло улыбнулся я жрецам и девушке.

Но в секунду ощущение теплоты и домашнего уюта исчезло. Я почувствовал мощнейшее возмущение. Казалось, что привычные кварталы на границе чувствительности просто в секунду перестали существовать, забившись магическими помехами. Как будто кто-то просто рассёк реальность в этом месте. Или… совершил выброс. Как тогда, в Ародаже! Внезапная догадка заставила холод прокатиться по моей спине. Интуиция, выброс – это тень! Но как она проникла в город? Руны на стенах не позволят нежити…

Я осёкся. Потому что прямо в окне нашего дома увидел отряд скелетов, который брёл по дороге из бедного квартала в центральные. Они брели, рассредоточившись по дороге, будто рыская в поисках живых. Холодная волна мурашек прокатилась по спине, заставляя нахмуриться и растерять весь позитивный настрой.

– Мечи, доспехи, хватайте всё. Нежить в городе! Предупредите людей! – повысил я голос, начав организовывать своих жрецов.

– Мертвецы, – ужаснулась Гудра, прижав ладонь ко рту, будто я сказал что-то противоестественное.

– Эм, мастер, а как против них драться? – почесал голову Торкель. – Я только как лечить ещё разбираюсь.

– Сконцентрируй силу в руке и разозлись. А после – бросай этот сгусток. Будете прикрывать. Гудра, идёшь с нами. В доме оставаться опасно. Нам нужно к герцогу. По пути попытаемся сплотить защитников и горожан, – наспех составил план я.

Мой твёрдый и уверенный голос заставил остальных поверить, что я знаю, что делаю. Но на деле резерв был почти пуст, а я с трудом стоял. Уж скелетов я и голыми руками покрошу. Сейчас не только энергия, но и само тело отзывалось. Я ощутил, как скорость восстановления сил возрастает, когда меня настигло осознание, что рядом мой враг. И сейчас он пришёл в самое сердце герцогства. Я либо покончу с ним сегодня, либо так и буду гоняться остаток дней. Но сначала – спасение людей и встреча с герцогом. Одному мне не победить – нужна поддержка.

Пока я прогонял энергию по телу, отгоняя слабость, мои товарищи успели собраться. Так как все были людьми простыми, нормальной защиты в доме не оказалось, как и оружия. В будущем необходимо озаботиться. А пока мы готовы выступать налегке. Кенред был молчалив, но я видел, как в его глазах при виде нежити зажёгся тот самый фанатичный огонь. И если раньше он мог насторожить, то теперь позволил убедиться, что он – истинный жрец. Воин, как и я.

– Гудра, Торкель – на вас лошади. Кенред – прикрываешь. За мной! – и я открыл дверь, ступая в ночной город.

Ночная прохлада заставила поёжиться, а в воздухе стоял запах сырости – после долгого летнего дождя. Но было ещё кое-что. Я костьми ощущал агрессивную, вирулентную, злую волю, разлитую в воздухе. Она проникала в нутро и заставляла в ужасе бежать. И была куда мощнее, чем тогда, в Ародаже. Ещё плотнее, чем прежде. Ещё яростнее. Но и я был другим!

Внутренний свет, ощущая внешнюю агрессию, заставил проявиться даже те крохи энергии, что были во мне. Бледная льдисто-белая дымка объяла меня, развеивая ночной мрак. Тело налилось силой. Люди позади меня наконец смогли вздохнуть полной грудью.

Скелеты заметили нас и весьма резво бросились в атаку, готовясь нападать со всех сторон. В руках молниеносно сформировался меч. Но дальше произошла странность – когда нежить подошла на расстояние удара, её движения замедлились, а сами кости мертвецов будто высохли и потрескались в один миг. Мне даже не нужно было их бить – казалось они развалятся от простого толчка.

Однако тело уже действовало на рефлексах. Скелет за скелетом испепелялись на месте, пока я поражённо осознавал новые возможности. Откуда эта сила? Энергия на удары будто не тратилась! Я однозначно вкладывал силы в удар, но внутри себя не чувствовал опустошения резерва даже на мизерную долю.

Беглым взглядом я пробежался по грудам костей у ног. Так быстро, так легко… Наконец, я перевёл внимание на себя. Место, где я помнил знак, похожий на знак Саргона, теперь не имело его следов. Я не мог ощутить этой “отметки бога” ни на своём теле, ни внутри души. Но чувство, что за мной наблюдает мой покровитель, не ушло. Наоборот, я стал лучше ощущать его мотивы. Его Силу.

– Мастер? – удивлённо спросил Кенред. Его вопрос вывел меня из ступора.

– Прости, в следующей партии точно кто-то и на тебя найдётся, – смущённо отшутился я. Необходимо собраться. Ответы я получу так или иначе – Саргон это обещал мне и я верил ему.

Оседлав лошадей, мы выдвинулись к дворцу. Стража, которой был наводнён город, комендантский час для горожан, организованные патрули позволяли людям принять первый удар на своих условиях. Но даже в центральных кварталах мертвецы напирали числом. Хотя среди них не было никого даже уровня умертвия. По пути к дворцу я, усилив связки, раздавал команды и собирал людей. Постепенно наш отряд двигался и медленно разрастался.

Спасти стражника в переулке от зомби. Уничтожить дюжину скелетов, что преследуют труппу циркачей. Ворваться в ряды скелетов и помочь отряду патруля отбиться. Пересечь улицу и вытащить подростка из-под смертельного удара. Мы двигались переулок за переулком. Развилка за развилкой. И нежити не было спасения.

Люди, пешие, плелись позади, пока мы не достигли одного из центральных форумов. Сюда уже набилось не меньше сотни мертвецов. Как и везде – скелеты и зомби. Рядом с мёртвыми лошадьми на другой стороне площади обороняли позицию около подвернувшей ногу девочки два знакомых рыцаря.

– Сам бес тебя дёрнул ночью выезжать! Утром бы всё узнали, – ругался Джейлар.

– Заткнись и помоги ребёнку, умник, – прикрыл товарища Монмут.

– Я, чёрт возьми, занят! – отступил Джейлар. – Принцесса, ты как? Идти можешь?

В ответ послышался лишь детский плач.

– Прикрывай, пока я сам тебя не убил, родитель хренов, – рычал на отвлёкшегося рыцаря Монмут.

Моя сила не восстановилась полностью за это короткое родео, но, видя столь большую толпу мертвецов, я почувствовал, что могу их уничтожить. Подъехав ближе к столпотворению нежити, я создал уже знакомый меч, но не атаковал им мертвецов, а, подчиняясь наитию, поднял руку вверх и подал энергию. Взмахнув, я создал не привычный слеш, а сгусток. Сформировавшись за мгновение в шар, он вдруг засиял, словно солнце. И его лучи, касаясь нежити, испепеляли её. Всего пара секунд – и я полностью выжат, но и мертвецов на форуме не осталось.

– А ты переживал, старик, – весело хмыкнул Монмут. – Мастер, как насчёт в следующий раз начинать с этой штуки, а не ждать минут десять, пока мы устанем рубить мертвяков? – тут же перешёл в атаку он.

– Я подумаю, если вы в срок будете доставлять мне смазливых служанок, – вернул ему шпильку. Глаза Джейлара расширились, словно я был самим Саргоном.

– Как он узнал, Монмут, что мы никого не нашли? – удивлённо спросил он товарища.

– Ты болтаешь так много, что даже тайны герцога знает последняя собака в Дорсаре, – ответил ему товарищ.

В это время нас начали догонять остальные члены нашего отряда. Кенред, оценив обстановку, сразу бросился к девочке. Ничего серьёзного не оказалось – лишь лёгкий ушиб. Исцелив рану и посадив малышку перед собой, мы продолжили наше продвижение обновлённым отрядом. Своих лошадей Гудра и Торкель отдали рыцарям. Так постепенно формировался ударный кулак.

С рыцарями мы смогли эффективно пробивать путь нашему отряду. Стражники в тылу не давали окружить горожан, а мы рубили отдельных мертвецов. Если же их было слишком много – я использовал испепеляющие лучи. Хорошо, что это потребовалось сделать ещё лишь раз.

Люди, видя, с какой лёгкостью я расправляюсь с тварями, неосознанно тянулись ко мне и новой вере. Теперь их молитвы не восполняли силы с прежней лёгкостью, но существенно ускоряли восполнение моих сил. Потратив почти час на путь до дворца, который ранее занял бы около пятнадцати минут верхом, мы наконец выбрались на площадь перед лестницей с подъёмом к чертогу герцога.

На площади шло ожесточённое сражение – чёрная гвардия в плотном строю сцепилась с настоящей ордой зомби. Людьми командовал Эдмунд. Герцог сидел на той же лошади, и казалось, что из седла после посещения Пантеона он не выбирался. Выглядел он неважно – уставшее лицо, круги под глазами. Но спину держал прямо, и голос был поставлен чётко. Гвардейцы пытались выдавить орду с площади и запереть их на узкой улице. Но выходило откровенно плохо – зомби было слишком много, и на площадь постоянно подтягивались новые отряды мертвецов.

Рядом находился Эгберт и руководил возведением баррикад на другой улице. Горожане бежали на площадь со всех проходов и переулков. Людей осматривали прямо на месте. Заражённые оставались на площади, здоровых – пускали в сады около дворца. Там было достаточно места, чтобы укрыть если не всех, то четверть жителей точно. Люди толпились, причитали, хотели прорваться, но стражники пресекали попытки заражённых проникнуть во дворец. Когда недовольный мужчина попытался проломиться сквозь их заслон, его просто избили тупыми концами копий и оставили валяться.

– Толкай! – раздался в очередной раз голос Эдмунда.

Он был хлёсткий и прямой. Такому бы подчинился даже глухой. Строй чёрных гвардейцев, дружно вскрикнув, совершил почти одновременное усилие на всём фронте. Ряды нежити содрогнулись и чуть откатились.

– Шаг! – чеканил герцог. Рыцари кое-как шагнули, находясь по колено среди изрубленных трупов и крови нежити.

– Держать! – видя, что строй проминается, командовал герцог. К месту прорыва переместился пяток воинов из резерва возле юноши. Щиты гвардейцев стонали под ударами мертвецов, но не позволяли им добраться до людей.

– Удар! Держать. Ещё удар! – оценивая позицию людей и их готовность к атаке, отдавал приказы юноша.

– Толкай! – и всё повторилось.

Я подъехал к Эдмунду со спины и коротко кивнул. Эдмунд, увидев меня, посветлел лицом.

– Мастер Атрал, вот так удача. Мы думали, вы пали в этом хаосе, – тепло поздоровался он. – Эгберт, командуй! – командир гвардейцев сразу перенял шефство над войском.

– Что же заставило так думать? – не понял я подобного отношения. – Тут только скелеты да зомби. Мне казалось, я показал себя более сильным бойцом, ваше сиятельство, – пояснил я.

– Так ты не знаешь? – изумился герцог. Но, прочтя непонимание на моём лице, исправился. – Кхм, чуть больше часа назад тень атаковала Дорсар. Все эти дни она создавала ритуальные круги по всему городу и разрушила его защиту. Не знаю, откуда она взяла столько Силы, чтобы в принципе иметь власть войти в город, но она явно непростая нежить, – оценивая меня, говорил герцог.

– Я тоже изменился, – с предвкушением произнёс я, желая развеять все сомнения у юноши касательно нашей победы. – Тень уже трижды сбегала. Четвёртого раза не будет, Эдмунд, – тихо произнёс я. Герцог активировал кольцо.

– Я боюсь, Атрал, что четвёртого раза не может быть для нас. Магистр Каллиник так и не явился из башни даже после того, что устроила тень. Или что-то у него случилось, или тень не даёт башне отреагировать на подобные возмущения. Чем бы ни был занят главный волшебник Дорсарии, он бы ощутил подобное по мощи вторжение. Но раз его нет… – замолчал юноша, а я смог оценить, насколько же он устал. Кожа побледнела, руки слегка подрагивали.

– Но мы справились и раньше без него. Почему ты думаешь, что в этот раз мы не победим? – попытался подбодрить Эдмунда. – Тем более один маг у нас всё же есть. Тиндал, – но герцог лишь нахмурился на мои слова.

– Тиндал, он… в тяжёлом состоянии, Атрал, – надломленным голосом произнёс Эдмунд. – Тень атаковала дворец сразу, как подняла нежить. Он защищён отдельно от города, как башня магистра. Мы заседали на совете, дожидались вестей о тебе. Тиндал первым ощутил угрозу, он помог барьеру наставника устоять, но потерял все силы. Он замкнул оборону на себе, Атрал. И… выгорел. Это не просто магическое истощение. Он больше не маг, Атрал. Но он спас нас и теперь лежит в коме во дворце, – тяжело глядя на меня, закончил герцог. Собравшись с силами, он продолжил: – Тень же, поняв, что в дворец ей не пробиться, отступила. А когда мы начали организовывать людей, оттуда, – указал он на площадь, где гвардейцы бились с нежитью, – повалили толпы нежити. А ты ведь помнишь, что на той улице? Не утруждайся, вижу, что нет. Там Пантеон, Атрал. И если через жрецов прошла эта орда, то они уже пали или их силы нам не помогут. Где тень – неизвестно. Я думал, и тебя она нашла. Но теперь, возможно, у нас есть шанс, – серьёзно посмотрел на меня юноша.

Я был опустошён. Тиндал, который десятками сжигал зомби. Тиндал, который магией сдерживал тень. Тиндал, который сорвал двери храма с петель. Тиндал, который был вторым после великого мага герцогства – лишился магии. Это не укладывалось в голове. И говорило об одном – тень стала могущественнее. На порядок.

– Шанс у нас есть, Эдмунд! – попытался поддержать друга я. Аура света, откликнувшись на мои действия, на мгновение объяла меня и померкла. Она несла в себе исцеление и умиротворение. – Сомневаюсь, что жрецы пали. Велион не уступит силами мне. Однако есть причина, по которой я не явился на совет вовремя. И связана она со жрецами, – начал я, но оказался перебит:

– Я закончил ваш конфликт. Что произошло? – удивился герцог, лицо которого стало на тон розовее после секундной вспышки моей силы. – Они посмели нарушить своё слово?

Пересказав покушения, произошедшие внутри изменения, и свой путь к дворцу, я встретил лишь сосредоточенный взгляд. Чуждая энергия в воздухе около дворца почти не ощущалась. А вот на границе бедных районов я видел, как она пугала неподготовленных людей. Они неосознанно ощущали её и впадали в панику от одного вида мертвецов.

– Они покусились не только на моё слово, но и нарушили своё. Ты понимаешь, Атрал, что они скажут, что это обозлённые отступники решили свести с тобой счёты? Я смогу выбить с них лишь компенсацию, но не больше, – внимательно смотрел на меня герцог.

– Деньги не столь важны сейчас. Я не уверен, живы ли вообще члены имперского культа после того, что ты рассказал. Нам стоит поторопиться, – решил начать действовать я.

– Я отослал Нимлат'ирис и мистера Бегедора Нугласа с отрядом гвардейцев через тайный ход из города. Они должны будут вскоре достичь лагеря войск, что собираются неподалёку от города, и привести помощь. Леди Вексред и мистер Грейв организовывают беженцев. Сир Хольт отправился в бедные районы собирать и деблокировать уцелевшие отряды стражи и рыцарей. В течение часа по мертвецам ударят с двух сторон. Нам же придётся взять на себя основную работу. Нужно пробиться к Пантеону и, соединившись со жрецами и паладинами, найти тень и покончить с ней, – выдал оформленный план Эдмунд. – До этого я надеялся лишь сдержать нежить, но теперь… Теперь у нас есть шанс, Атрал, – уверенно произнёс герцог.

– Дай мне пару минут, и я расчищу нам путь. Пусть гвардейцы будут готовы, – сориентировался я.

Эдмунд лишь кивнул. Деактивировав магию перстня, юноша приготовился командовать рыцарями. Я же прикрыл глаза и сконцентрировался на внутренней энергии. Всего четверть резерва. Это… неплохо, но меньше, чем мне бы хотелось. Однако выбирать не приходилось. Если задумка выгорит, то тройным ударом мы не просто парализуем армию нежити в городе – мы разделим её. А после – уничтожим.

Пока я говорил с герцогом, наш отряд из горожан и рыцарей влился в остальной поток беженцев, защитники поспешили к оцеплению и теперь пёстрым рядам чёрной гвардии. Монмут и Джейлар отправились в резерв, к наиболее свежим гвардейцам. Гудра, Кенред и Торкель ожидали неподалёку. Подъехав к ним, я объявил новый план:

– Отправляйтесь к больным и раненым. Помогите им исцелиться. Нежить не знает разделения на богачей и бедняков, ей всё равно кого резать. Так мы сможем обрести открытую поддержку у всех слоёв города.

Торкель и Гудра лишь кивнули – они привыкли помогать и заботиться о людях. Поэтому возвращение к привычным заботам безмерно радовало этих людей. Вон как решимостью преисполнились. А вот Кенред удивил:

– Но как же вы, мастер? Разве вам не нужна будет наша помощь? – задал резонный вопрос жрец. Но я не собирался рисковать своим активом.

– Вашей подготовки сейчас не хватит, чтобы выстоять против того врага, что ожидает нас дальше. Я не смогу защищать вас и биться с ним, – спокойно пояснил свою позицию, глядя в глаза Кенреду. Мужчина сжал в руках поводья, желваки заиграли на его лице.

– Клянусь, мастер Атрал! В следующий раз я не буду вам обузой! – ошарашил меня экспрессивный врачеватель.

– Да будет так, – подражая герцогу, кивнул я.

Проследив за жрецами и их помощницей и убедившись, что горячие головы при деле, я развернулся и направился к гвардейцам. Люди медленно отвоёвывали пространство у нежити. Позади рыцарей оставалась настоящая равнина из тел, устилавших площадь. А под копытами коня раздавался противный хруст. Так мы будем продвигаться целую вечность.

Я закрыл глаза и настроился на внутреннее ощущение энергии. Нельзя тратить слишком много – надо оставить и на тень. А значит, пора подумать о новом методе использования сил. Лучи отлично испепеляют нежить. Но они бьют по площади. Однако мне нужно ударить лишь в конкретную сторону, не распыляя силы. Будет непросто, но возможно.

Энергия откликалась на мои мысли. Вытянув руку, я сформировал меч. Наконец на кончике клинка появился шар света. Но в отличие от прошлого раза лучи, что начали сходить от него, били не во все стороны, а строго в противоположную от меня сторону. Проезжаясь мимо строя гвардейцев, я прямо над их головами направлял поток света, что испепелял толпы нежити. Закончив свою атаку, я увидел – путь на десяток метров вперёд не просто свободен – он пуст. От скелетов и зомби остался лишь прах.

Рыцари явно были впечатлены и устремились в атаку. Не меньшее изумление излучали и командиры. Один жрец изменил ход боя за пару минут. Увидевшие это горожане начали кричать и радоваться, а некоторые – молиться. Я ощутил, как только что потраченная энергия начинает восполняться. Но не так, как раньше. Теперь я усваивал чужие молитвы как объятый жаждой путник пьёт воду в пустыне. Такая подписка опьяняла, даря ощущение всемогущества. Казалось, сам мир, будто переспевший плод, готов упасть в мои руки.

Удивила и лёгкость, с которой я уничтожил нежить. Ранее такой приём потребовал основательно выложиться. А сейчас это случилось походя. На что ещё я способен теперь? Опаска в моей душе отступала, уступая место боевому азарту. Я тайно начинал желать не просто вести людей, а новые вызовы своей силе. Чтобы сокрушить и их.

Наше продвижение ускорилось в разы. Гвардейцы занимали позиции и косили нежить. Если же мертвецы скапливались в достаточно плотную массу, выступал я. Несколько секунд воздействия своей силой – и только начавшая формироваться орда мертвецов обращалась в прах. Выйдя на куда меньшее пространство улицы, наше наступление и вовсе стало молниеносным. Солдаты, видя, с какой лёгкостью мы стали наращивать темпы контратаки, кричали мне похвалы. Теперь моё имя наряду с герцогом и любимым командиром стало слышаться от них между кличами.

Пробиваясь дальше таким образом, мы достигли площади, где ранее располагался Пантеон. Эдмунд чувствовал, куда нужно бить: тень уже была здесь. Настал момент закончить всё раз и навсегда. Вступая вслед за солдатами на площадь и разглядывая своего врага, я понимал – она не отступит. Не в этот раз. Как и я не собирался дожидаться, пока резерв заполнится. А значит, всё закончится сейчас!

***

Площадь перед Пантеоном представляла собой печальное зрелище. Разрушенные жилые дома, постоялые дворы, местами был даже расколот камень дорожных плит. Повсюду сновали мертвецы – скелеты и зомби. Тень даже подняла несколько десятков лошадей. Восседала на них нежить. Такой отряд встретил нас у входа на площадь, но вместо атаки – отошёл.

Это место напоминало огромную могилу. По обломкам зданий бродили сотни восставших трупов. Множество горожан лежали заваленные обломками. Нежить, ориентируясь на крики раненых, искала людей. А после – убивала. Неподалёку от меня зомби смог найти мужчину и, раскопав его голову, отсёк её. Но не пережил свою жертву, тут же получив сгусток света в грудь.

Запах гари, трупный смрад, ладан, которым был начинён Пантеон – всё это смешалось в причудливый коктейль. В нескольких местах я даже смог разглядеть лиловые огни, что медленно пожирали руины зданий. После ночной ледяной прохлады у дворца это место напоминало снизошедший на землю Ад.

Только башня мага стояла так, будто ничего не происходит. Разве что руны на её поверхности сверкали, не мерно меняя свет, а резко вспыхивая и погасая. Словно хор, где все голоса звучат по-разному. Но каждые несколько секунд тень атаковала башню некротическими лучами, мешая рунам синхронизировать мерцание.

Но самым жалким и ужасающим зрелищем предстал нашим глазам Пантеон. От былой мощи, роскоши и ощущения чужой холодной воли не осталось ничего. Само здание было почти полностью уничтожено. Куски колонн-статуй валялись разбросанными по всей площади. Лики многих божеств были обезображены, искажая показанную скульптором эмоцию на лицах божеств.

Нетронутым остался лишь, как и в Лесном, алтарь. Эта квинтэссенция божественного оставалась единственным, что не смогла осквернить тень во всём храме. Последними выжившими, что были здесь, оказались паладины. Они вели бой против крайне сильного умертвия в одеяниях жреца. Дюжина человек сдерживала натиск чудовища. Запасы их сил истощились, и бой перешёл в ту фазу, где воинов спасала только их выучка и единство. Они атаковали и защищались, даже не переговариваясь, лишь бросая друг на друга мельком взгляды.

Тень же восседала на каменном троне верховного бога Астрагора и, ленивая, посылая волны Силы в башню, наблюдала за боем паладинов. Дым, из которого состояла её фигура, был ещё более тёмным и насыщенным. Языки лилового огня теперь на своих кончиках имели ядовито-зелёный оттенок.

Если ранее предводитель нежити был сосредоточием некротической ярости и агрессии, то теперь он утратил свою мёртвую природу. Этот ядовито-зелёный оттенок явно оказал сильное воздействие на природу предводителя нежити. Смотря на неё аурным зрением, я понимал, что тень не просто стала сильнее – она перешла на другой уровень бытия. Стала не духом, но энергией. Не призраком, а живой волей. Вот как она проникла в город. Руны на стенах могли защитить от слабой и элитной нежити, не давая той банально войти в города людей. Но, вне всяких сомнений, тень переступила эти ступени. Теперь она являлась высшей нежитью. Именно это говорили знания от Саргона, когда я смотрел на неё.

Стоило отряду гвардейцев показаться на площади, как тень сверкнула глазами, отвлекаясь от наблюдения за битвой. Её голос полностью потерял прежнюю суть, став рыком животного:

– Так-так-так. Добыча наконец явилась ко мне. Твоё сияние слепит, но даже оно не способно скрыть от судьбы, жрец! Ты долго бегал, но сегодня я добавлю твою голову в свою коллекцию к врагам, что я сокрушил! – утробно рыча, декларировала мужская фигура из дыма и огня.

Не обращая внимания на неё, гвардейцы и рыцари, что прибывали на площадь, начали формировать порядки и вступать в бой с скелетами. Нежить, словно ощущая новые цели, бросалась на воинов всем скопом. Эдмунд, командуя людьми, вёл их в бой. Новые отряды мертвецов стали активнее подтягиваться на площадь из бедных районов.

Оставив лошадь, я спешился. Среди множества обломков она не сможет маневрировать. Да и снова выбираться из-под убитого транспорта я не хотел – воспоминания о засаде ещё бередили душу. Мне нужно отвлечь тень на себя, но прикладывать усилий для этого не требовалось. Она явно жаждала нашего боя.

– Мастер Атрал, нужно помочь паладинам, возглавьте прорыв! – кричал мне герцог.

– Да, сир, – ответил юноша и создал привычный шар на кончике клинка.

Отряд из дюжины чёрных гвардейцев, ведомых мной, стал быстро приближаться к руинам Пантеона. Вся нежить, что неслась нам навстречу, тут же испепелялась, а воины не давали атаковать меня с флангов.

– Посмотри, жрец. Твои боги оказались слабаками. Твой храм – осквернён. Твои братья – мертвы. И даже ваш глава… как тебе его новый облик, а?! – вскричала смеющаяся тень и послала в меня волну искажённой магии.

Я лишь усилил сияние сгустка испепеляющих лучей и послал его прямо в тварь. Встретившись с магией предводителя нежити, он развеял некротическое заклинание и проследовал дальше. Кресло статуи из мрамора взорвалось, а я использовал перемещение. Я видел – тень уклонилась. Но сейчас она явно недоумевала. Да и сам я был удивлён обретённой мощью. Однако не сбавлял темпа. Нужно помочь паладинам, пока есть шанс.

Шаг – и я оказался за спиной у умертвия, что уже успело забрать жизни двоих воинов. Всего один удар – и мой клинок пробил тело твари, добравшись испепеляющим светом до её сути. Паладины пребывали в растерянности, но удостоили меня лёгкими кивками.

– Расслабьтесь. Тень – мой соперник, – усмехнувшись, бросил им.

Услышав мои слова, мужчины выдохнули. Я только что, играючи, принял груз, который они были не в силах держать. И они явно этому рады, но не спешили расслабляться. Они рассредоточились, смешавшись с гвардейцами, не давая зомби и скелетам атаковать меня в спину. Бросив взгляд на убитого соперника, приметил знакомые одежды и оружие в руке. Кадило и булава. Что ж, Велион, даже после смерти ты мне не соперник.

– Хорошо, прекрасно! Здесь столько слабаков, но ты, жрец! Ты такой же, как и он. Жаль, что мы так мало потанцевали. Но теперь, теперь я смогу опробовать все свои силы, – смеялась тень, вынырнув из-за разрушенного трона.

– Ты убил не моих братьев. Ты победил не моих богов. От могущества моего бога ты лишь бежал. Снова скроешься, тварь, стоит мне начать побеждать? – провоцировал я его. Он хоть и начинает бить сильнее, но атакует куда более прямолинейно, когда злится.

– Думаешь воспользоваться Законом, жрец? Не волнуйся, пока я не получу твою голову, я не покину это место. Впрочем… ты уже мёртв! – вскричала тень и атаковала меня со спины своими щупальцами из дыма. Чёрт!

Шаг – и я уклоняюсь в последнюю секунду. Что-то я расслабился, пока сжигал скелетов. Это тень, соберись! В следующую секунду мне пришлось рубить щупальца из дыма, что обрушились на меня. Меч из света стал сиять ещё ярче, стоило мне отразить атаку тени.

Энергия привычно стала не просто петь внутри меня, но изливаться наружу. Я сам ускорился, а мои удары стали ещё тяжелее. Наследие предка тоже работало на всю – объяв мои руки и ноги, теперь я контролировал его на качественно другом уровне. Больше я мог не отвлекать все свои силы, чтобы поддерживать усиление. Энергия, что была скрыта в моём теле, сама рвалась наружу, в бой. Теперь я мог сфокусироваться всецело на противнике.

Поняв, что её план провалился, мерзость решила перейти в ближний бой. Мы сцепились среди обломков Пантеона. Наши атаки прорезали каменные колонны и остовы обломков зданий, как нож – масло. А каждое столкновение сопровождалось мощным гудением. Удары тени стали чудовищно сильны, а её скорость превзошла все мыслимые пределы. Нужно было привыкнуть к новому уровню мощи своего соперника. Поначалу я не атаковал – лишь защищался, реагируя на концентрацию некротической энергии вокруг себя, полностью отказавшись от других органов чувств. Мои глаза уже подвели меня, позволив тени едва не закончить наш поединок в самом начале.

Однако что-то было не так. Да, мой враг стал сильнее, быстрее. Но… не было прежнего изящества. Былая смертоносность покинула её движения, уступив место ярости и инстинктам. Там, где ранее тень подавляла меня за пару взмахов, теперь ей требовался десяток. И она не заставляла перемещаться, лишь отступать. И хотя её атаки оставались страшными, прежний ужас ушёл. В своей сути мой враг не изменился. А вот я, напротив, покорял новую ступень прямо в этом бою. Теперь я видел и понимал. Не ярость приносит победы, а мастерство. И, потеряв его, тень проиграла!

Я атаковал. Впервые с нашей первой дуэли я полностью перешёл в атаку, начав теснить соперника. Тень ярилась, кричала, оглушая меня, но не могла сбить с взятого темпа. Её атаки уходили в скользящий блок. Её обманки я игнорировал, а её суть – чувствовал. Её возросшая скорость не могла помочь против моих чувств. После всех дуэлей я начал если не читать, то отлично понимать своего соперника. Вновь атаковав, она отпрыгнула и решила попробовать дальнобойную атаку. Меня накрыло потоком огня, который я отразил щитом из света.

Её глаза сверкали, клубы дыма закручивались вокруг её фигуры, а лиловый огонь то вспыхивал, то угасал в такт её мёртвому дыханию. Кусочки мрамора с глухим стуком падали на площадь, заваленную обломками. Позади слышался стук копыт, шипение скелетов, завывания зомби, команды Эдмунда и рёв гвардейцев. А я впервые за все дуэли ощущал её страх. Она стала понимать, сколь опасен я стал. И теперь тень боялась, ведь в нашем поединке постепенно я стал вести.

– Как?! Я бессмертный! Я непобедим! Я обвёл вокруг пальца Его! Я сокрушил мощь жрецов! И ты… Как мерзкий Этельред, побеждаешь, хотя я лучше! Думаешь, ты сможешь выжить?! Я убил брата! Истребил его род, несмотря на все его уловки! И теперь… я! Убью! Тебя! – громко ревела тень, накрыв своим оглушающим визгом всю площадь.

Пока мой визави негодовал, я готовил свою победу. В одной руке сформировал сферу и бросил её вверх. Над площадью сформировался знак Саргона. Ярко вспыхнув, он потушил всё лиловое пламя и выжег слабую нежить. Сама тень потеряла концентрацию на своей звуковой атаке. Знак Древнего явно ослабил её, но недостаточно. Моих текущих сил хватало на подобный приём лишь раз. Теперь остался последний аккорд. Предчувствуя развязку и взревев от боли, нежить бросилась в новую атаку.

В этот раз вместо скользящего блока я встретил её удар и, выдержав его мощь, подавил её. Шаг вперёд. Отрубил щупальца из дыма. Второй шаг навстречу. Я видел её некротическое естество, её суть и мог уже коснуться её рукой. Удар! От соприкосновения её когтей из мрака и моего меча завыло пространство. Отвёл в сторону меч, а другой рукой начал формировать копьё. Ещё миг – и победа моя! Глаза тени блеснули.

Моя интуиция взвыла – опасность! Я мог дотянуться, мог убить её сейчас, но это стало бы моим концом. Наученный горьким опытом смертника из засады, я бросил на защиту все силы. Белоснежный щит вспыхнул ярким светом, а тень уже объяла мою фигуру. Всё пространство вокруг затопил лиловый огонь. Я уже видел это: так умер иллитид. Я не проиграю, я – не он!

Мучительные мгновения сливались между собой и тянулись подобно часам. Щит высасывал из меня всё. Силы кончились. После – вспыхнул венец. Ярко, но и его алая дымка не смогла подарить мне передышки. Это была всего лишь ловушка… Она заставила меня поверить, что я почти победил, и заманила поближе. Однако и тень подошла к своему пределу. Я остался жив. Обожжённый, без сил, но живой. Я пережил эту убийственную атаку, но победить уже был не способен. А после ощутил сильный толчок. Меня, как тряпичную куклу, отшвырнуло к колонне. Чужая воля, удерживая меня, распяла на ней. Изо рта, против воли, вырвался сгусток крови, а взгляд затуманивался.

– Ха-ха-ха, хорошая попытка, жрец! А теперь я заберу твою голову! – смеялась, злорадствуя, тень. И хотя её свечение уменьшилось, она победила. Больше не осталось никого, способного бросить ей вызов здесь.

Молниеносное продвижение рыцарей остановилось. Ликование сменил ужас, и вся площадь замерла, не в силах поверить, что живые проиграли. Воины понимали – я их единственный шанс. Но, занятые в боях, они не могли мне молиться. А теперь… теперь было поздно. Враг объял их сердца ужасом и готовился довершить наш разгром.

Тень, медленно клубясь кольцами дыма и огня, левитировала ко мне меж обломков и руин. Она наслаждалась своим триумфом, ликовала, смеясь. Её взор припал к венцу на моей голове. А я лишь тихо стонал, не давая себе провалиться в забытьё.

Тем оглушительней триумф нежити прервала новая фигура. Эдмунд приблизился к нам и спешился. Тень была настолько изумлена, что не стала атаковать, не понимая, что же задумал герцог, и подозревая ловушку. А Эдмунд… он преобразился. Его руки больше не дрожали. Круги из-под глаз ушли, а кожа вернула себе здоровый цвет. Выпил какое-то зелье?

Но самым качественным изменением стал его взгляд. Теперь там плескался гнев, а не ужас, при виде тени. Герцог ещё с Лесного знал, на что способна тварь, и не собирался вестись на её провокации. Однако в этот раз всё было иначе. Я понял: дуэль, на которую его вызывала тень тогда, свершится.

– По праву крови я, Эдмунд Фератид, вызываю тебя на поединок жизни и смерти, дабы закончить наш спор раз и навсегда, – цедил юноша, приближаясь к предводителю нежити. – Ты не истребил линию моего отца, лжец! И я отомщу тебе за твоё коварство, дядя! – восклицал герцог.

Пока он приближался и говорил, тень пятилась назад. Юношу начал окружать лазурного цвета шлейф, окутывая его фигуру. Его волосы начали парить, устремляясь вверх, а руны на его мече и доспехах засияли. Я не мог бы при всём желании вызвать тень на подобную дуэль. Но Эдмунд… я видел: сейчас он бросал вызов мёртвому родственнику за право править. За право – быть.

– Отвечай, червь! Ты примешь вызов? Или способен бить лишь в спину?! – вскричал Эдмунд, и каждое его слово звучало подобно удару молота.

– В спину!? Это бой, мальчишка. В нём нет места чести. Это моя земля. Всегда была ей. Но я покажу тебе честь и мощь настоящего Фератида. Я заберу у твоей линии власть. Твои кости никогда не предадут земле. Твоя душа не будет знать покоя. А умирая, ты будешь знать – я сокрушил не только тебя, но и всё, за что ты бился. Ты не просто умрёшь, как твой отец. Ты станешь первым кирпичом моей будущей империи! – вскричала тень. Её голос переполнял гнев, но вместе с тем в нём мелькал и страх.

Фигуру тени объяло синее свечение, так же, как и фигуру Эдмунда. Эти потоки пронизали их и после выстрелили друг в друга. В центре между двумя врагами потоки соединились в сферу. Клубившаяся в ней энергия взорвалась, и появился лазурный барьер, окружая бойцов. Он разошёлся на десяток метров от своего центра, а его стенки уходили вертикально в небо. Сила, что удерживала меня, тут же исчезла.

Эдмунд никак не изменился, разве что гнев сменился решимостью. Его спина, закрывающая меня от гнева тени, спасала всех живых людей в городе. Не только я получил новую силу – юный герцог тоже изменился, став настоящим правителем. И это видели все, кто был на площади. Именно Эдмунд вступился за людей, когда даже боги были бессильны помочь своей пастве.

Тень же разительно менялась. Лиловый огонь угас, и дым, клубившийся вокруг фигуры, начал сжиматься, уплотняться, теряя бесформенность. Проступили плечи, руки, шея – и наконец из дымного марева соткалось человеческое лицо. Лицо взрослого мужчины, в чьих чертах угадывалось сходство с Эдмундом. Неужели эти речи не были пустым бахвальством?

– Что ты сделал?! – вскричал мужчина.

– Я вызвал вас на поединок, дядя. Вы готовы подтвердить свою власть над Дорсарией? Так сражайтесь, – холодно бросил Эдмунд.

– Я убью тебя, мальчишка! – ярилась тень в новом облике.

Мужчина сорвался в атаку, соткав в руке меч из дыма. Эдмунд был вооружён магическим мечом, руны на клинке которого сейчас не светились, а попеременно сверкали. Мужчина атаковал тяжело, каждая его атака заставляла пространство гудеть, но юноша уворачивался. Попадая по обломкам, предводитель нежити высекал из них искры. Герцог, напротив, несмотря на полный доспех, вился змеёй вокруг своего родственника и почти не отвечал. Он… он его изучает!

Эдмунд был подобен охотнику, что анализирует повадки дичи. Стоило его визави на секунду сбавить темп, как он тут же атаковал. Его меч легко преодолел защиту соперника и ужалил мужчину в грудь. Дым его фигуры слегка потускнел и стал медленно гаснуть, источаясь. Отшатнувшись, мужчина приложил одну руку к ране, будто машинально, но Эдмунд снова атаковал, начав целую серию атак и финтов.

За это время почти все бывшие на площади воины подтянулись к барьеру и наблюдали за дуэлью. Воины даже не переговаривались, а внимательно следили. Стояла звенящая тишина, которую разбавляли лишь звуки схватки. Энергия начала капля за каплей восстанавливаться. Ночной бриз потрепал мои волосы, когда я поднялся. Ты сможешь, Эдмунд!

Отбиваясь, мёртвый родственник уступал позицию живому, пока не упёрся спиной в барьер. Секунда промедления позволила Эдмунду нанести вторую рану, задев бок.

– Кха, – с болью отступил мертвец. – Почему… почему моя сила не слушается? Как это возможно?! – негодовала истекающая дымом фигура.

– Вы сами согласились на этот бой, дядя. Неужели вы забыли про силу Закона? – спокойно спросил Эдмунд, жадно вдыхая.

– Тебе! Не! Победить! – взъярился мужчина и бросился в атаку.

Однако его атака очень быстро замедлилась, и уже через пару мгновений Эдмунд перестал защищаться и пошёл в контратаку. За пять движений он отрубил мужчине руку и вонзил меч в живот.

– Мой отец и братья отомщены, дядя. Мёртвые власти не имут, – провозгласил юноша, смотря в глаза своему родственнику.

Внезапно дым фигуры сгустился и обхватил Эдмунда за плечи, собираясь объять. Юноша попытался отстраниться, но безуспешно. Дым сжимался, готовясь поглотить герцога, как поглотило меня несколькими минутами назад. Чёрт!

– Н… нет! – вскричал уже призрак, а не фигура из дыма.

Проявляя остаток собственной, а не некротической воли, мужчина отстранился от племянника и стал быстро истлевать. Из его взгляда исчезли искры лилового огня, и мы увидели призрак дяди герцога.

– Сир Леофрик, – поражённо воскликнул один из паладинов.

– Я не смог, племянник. Я подвёл всех… Прости старика. Некромант, он опасен. Не дай ему… – его фигура, истлевавшая на ветру по мере его речи, наконец полностью растворилась, смешавшись с ночным бризом.

Всё кончено? Я развеял копьё из света, которым готовился поразить ликующую тварь, если она победит. Нужно было закрыть свои раны. Тень была не просто врагом, как будто ушло что-то важное вместе с ним. Некромант желал видеть его монстром, орудием против живых. Но он умер человеком. Леофрик всё-таки смог в конце воспротивиться своей природе и выбрал смерть. Закон освободил его от власти кукловода. А племянник – от бремени за содеянное. Я ощущал и видел это. Эдмунду оставалось только сочувствовать.

Лазурный барьер, окружавший дуэлянтов, мигнул и вспыхнул. Кусочки древней магии пролились на площадь, бодря людей.

– Да здравствует герцог!

– Слава сиру Эдмунду!

Воины подняли радостный клич, славя правителя. А сам юноша стоял и с изумлением смотрел на то место, где ещё пару секунд назад была призрачная фигура его дяди. После он покачнулся, но ему помог устоять Эгберт, подхватывая ослабевшего Эдмунда. Ко мне же подоспели Джейлар и Монмут.

– Мы победили, мастер! – воодушевлённо заявил Джейлар, как будто я не видел этого сам.

– Да погоди ты радоваться, придурок. Может, в тыл, мастер? Ваши раны… – побеспокоился обо мне Монмут, но оказался перебит:

– Мои раны не страшны, заживут. Нужно закончить с мертвецами. Люди на подъёме, их молитвы дадут мне сил, не беспокойтесь, – осадил я ветерана и поспешил к Эдмунду.

Сил было немного, но я постепенно восстанавливался и не желал уходить на отдых сейчас. Мы победили, и следовало воспользоваться победой сполна.

– Огни, сиры! Огни! – услышал я крик.

Переведя фокус внимания, я увидел и правда море огней. Оно приближалось к стенам города. Бегедор и Нимлат'ирис привели помощь. Наш тройной удар оправдывал себя. Сейчас нежить осталась без поводыря, и её будет просто победить. Десятки факелов, сияющих в ночи, заполонили предместья Дорсара. Рыцари и горожане, что собирались и готовились выступать против некроманта, пришли на помощь столице, уничтожая нежить. Новый клич прошёлся по рядам рыцарей.

Мне и Эдмунду подали коней. Юноша побледнел, потратив много сил на бой против тени, но не собирался покидать своих людей, пока нежить не будет уничтожена. Герцог уже было собирался изложить дальнейший план, как всё внимание людей приковала к себе башня. Пространство вокруг неё начало гудеть, а руны, что до этого не могли синхронизироваться из-за магии тени, наконец засверкали в унисон. Это было воистину завораживающее зрелище.

– Наставник… – проронил герцог, и я понял, отчего он замер.

Башня выстрелила в небо лучом лазурного цвета, напитывая и проявляя барьер над столицей силой. Ритуал тени, что разрушил защиту Дорсара, обращался вспять. Воздух потяжелел, наполнившись чужой волей. Но то была не агрессия нежити и не безразличие богов. Это было совершенно новое чувство. Я внезапно ощутил умиротворение и покой, как если бы приятный летний бриз касался тела, пока капли солёных брызг падали около ног. Новая точка Силы возникла на грани восприятия. Как глубокое и тёмное озеро, как яркое летнее море, она смешивала и путала ощущения.

Наконец, показался и он. Магистр Каллиник Магнус. Это был мужчина средних лет в мантии мага. На руке у него было несколько перстней, на груди – медальон. Он левитировал над башней. Щёлкнув пальцами, маг вернул барьер над столицей на место, а башня перестала исторгать поток энергии в небеса. Дорсар снова окружали охранные чары ужасающей силы, защищая от внешнего вторжения. После мужчина окружил себя сферой из энергии и отправил вспышку энергии через весь город. Оценивает обстановку?

Нахмурившись, маг исторг из себя какое-то абсурдное количество силы и направил её вверх. Над Дорсаром из его энергии начал формироваться знакомый шар, но совершенно иного масштаба. Миг – и город озарился вспышкой, будто взошло второе солнце. Лучи этого солнца устремились на город, испепеляя нежить тысячами.

Я стоял на земле и поверить не мог в такую мощь. Вот так – играючи разнёс целую армию. Это и есть сила мага?! Он точно просто маг? Может, всё-таки архимаг? И как он узнал о моей магии и скопировал её? Я ещё не говорил с ним, но уже ощущал некоторый негатив из-за украденной способности.

– Магистр, как всегда, не может без театральщины, – вздохнул стоявший рядом Эдмунд.

– Владыка Вардис, будь с нами такая мощь…

– Уж теперь-то мертвецам не оставлено и шанса!

Воины переговаривались, наблюдая за мощью великого мага. Но долго прохлаждаться Эдмунд им не дал, начав организовывать подчинённых в отряды и двигаться по городу. Предстояло добить тех из мертвецов, кому удалось уцелеть после заклинания Каллиника. Маг всё так же висел над башней и стабилизировал потоки энергии, что пришли в хаос после уничтожения тенью Пантеона. Будучи построенным на месте Силы, храм имперского культа подпитывался от него. Теперь же энергия этого места рисковала накопиться в округе и объять всю столицу волной аномалий.

Я не обратил на это внимания сразу – более тяжёлая энергия тени заслоняла ранее мой взор. А теперь, после начала манипуляций Каллиника, я понял, что он делает. А он хорош: сразу как пришёл, почти устранил проблемы, что доставила тень. Понятно, почему она не давала башне призвать мага. Появись волшебник раньше – и тень не спас бы даже некромант, я был в этом уверен.

Мы продвигались, стремительно несясь по улицам, и уничтожали тех мертвецов, до кого могли дотянуться. Столица хоть и подверглась нашествию мертвецов, но катастрофических жертв удалось избежать. Люди были в основном в домах и спали, либо заперлись. Нежить практически не вламывалась в здания и предпочитала гоняться за теми, кто уже был на улице. Основной урон понесла городская стража, что патрулировала бедные районы. А большинство людей были скорее напуганы, чем ранены. Единственным местом, где действительно были большие потери, стал Пантеон. Всё это я мог оценить по мере нашего стремительного продвижения от центральных форумов к стенам города.

Однако когда мы достигли бедных районов, с другого конца улицы к нам навстречу направился большой отряд всадников. Богато украшенный и вычурный, он насчитывал около сотни закованных в добротную сталь рыцарей и баронов. Но вместо радости от встречи с союзниками Эдмунд лишь крепче сжал поводья.

– Что случилось, сир? – решил узнать подробности.

– Граф Стреоне пожаловал, – цедя слова, ответил герцог, смерив меня взглядом. И этот взгляд сказал мне больше слов. Предстояли тяжёлые переговоры.

Достигнув наших позиций, всадники остановились. Облачённые в начищенные до блеска доспехи, инкрустированные драгоценными камнями. На их поясах находились ножны с посеребрёнными и позолоченными рукоятями мечей. Каждый был на боевом коне лучшей породы. А половину сопровождали знаменосцы, несущие личный герб. Но, вне всяких сомнений, среди них выделялся один, как никто другой. Оценив наш отряд, он выехал вперёд, и всадники дали ему проехать, обступая своего негласного лидера со всех сторон.

Я заметил, как среди вышколенных рыцарей мелькнули фигуры эльфийки и Бегедора Нугласа. Мужчина был весь в грязи, а вот эльфийка была связана, но без видимых травм. Нимлат'ирис с ненавистью взирала на лидера дворян.

Им был мужчина средних лет, одетый в дорогой доспех. На его лице застыла вечная скука, будто он видел будущее и потерял всякий интерес к тому, что происходит здесь. Его опрятное лицо с тонкими скулами при виде Эдмунда исказилось в подобие улыбки, какая бывает от радости встречи. Но его взгляд… он не обещал ничего хорошего.

– Вижу, в ходе боя вы лишились знамён, герцог. Мои люди приняли вас поначалу за врагов в свете луны, – холодно начал диалог он. – Я рад, что мой сюзерен выжил в этой бойне, – в последней фразе не было и капли радости. Только скука.

– Я благодарен вам, граф, за помощь. Но враги уже побеждены. Магистр Магнус и мастер Атрал постарались. А мои рыцари уничтожают чудом уцелевших врагов, – почему-то умолчал о своём участии в бою герцог. Эдмунд хмурился. Он заметил Бегедора и связанную Нимлат'ирис среди свиты графа. Ощущая нервозность своего лидера, нервничали и гвардейцы.

– Вижу, и вас схватка не обошла стороной. Полезные вассалы – опора трона, не так ли, сир Эдмунд? – говорил мужчина, словно не замечая напряжения нашего отряда.

– Схватка не обошла каждого из нас, граф Стреоне. Опасность миновала усилиями моих вассалов, – выделил последнее слово герцог. – Но скажите мне, по какому праву один мой вассал удерживает другого? – пошёл на конфронтацию Эдмунд, напрягаясь.

– Мистер Бегедор любезно согласился указать дорогу моему отряду, когда мы прибыли в лагерь. Или вы про эльфийскую девку, ваше сиятельство? – поинтересовался граф. Эдмунд молчал, но смотрел на Стреоне. – Не знал, что вашими вассалами могут быть даже убийцы и предатели, – патетично вздохнул он.

– Насколько мне известно, леди Нимлат'ирис сопровождала мистера Бегедора на пути к лагерю, дабы привести столице подмогу. Она нападала на вас или ваших людей? – поинтересовался Эдмунд. А связанная эльфийка, которой даже кляп нашли, яростно замотала головой.

– Не она, но её клан. Я вижу их породу сразу. Существо, отвергающее свет имперского культа в сердце наших земель… Или она не сказала вам, герцог? – фальшиво удивился граф, сбившись с речи. А не знать этого Эдмунд не мог. Вот что у неё было за дело к герцогу. И он принял её на службу, несмотря на её конфликт с этим человеком? Эдмунд умеет выбирать друзей. И врагов.

– Леди Нимлат'ирис – мой вассал, как и прочие. Отпустите её, граф. Немедля! – перестал вить словесные кружева Эдмунд.

– Что вы, герцог. Её никто не удерживал. Лишь меры предосторожности. Её прелестная сестричка, – повернулся граф к Нимлат'ирис, явно наслаждаясь её мучениями, – очень уж старалась, чтобы я больше не проснулся. Простите мне мою наглость, – с нажимом произнёс мужчина, оборачиваясь к нам и кладя руку на рукоять меча.

– Я понимаю вас, граф, – процедил Эдмунд, оценивая себя, своё состояние и численность противника. Каллиник занят и далеко. Тц.

– Вот и славно. Поговорим завтра, сир. В лагере, а не в этой моровой яме, – оглядел он улицу. А после обернулся к своим людям, на лицах которых играли злорадные усмешки. – Отдайте герцогу его слугу, – выделил он слово, – Мы уходим. В лагерь!

Стреоне, не замечая сюзерена, круто повернул коня. Эдмунд скрипнул зубами, но сила была на стороне графа. Рыцари за спиной герцога заволновались. Взгляд юноши потяжелел и не предвещал ничего хорошего.

– Завтра я уделю всё своё внимание вам и вашим проблемам, граф, – зло добавил Эдмунд напоследок.

– Всенепременно! – снисходительно заявил Стреоне, оставляя последнее слово за собой.

Его отряд последовал примеру своего лидера. Рыцари юга устремлялись прочь, не проявляя ни толики почтения к верховному сюзерену. Эльфийка, связанная по рукам и ногам, сидела на коне вместе с Бегедором. Архивариус не был рад подобному соседству, но сделать ничего не мог.

Столица освобождена, великий маг на нашей стороне, но, услышав зов герцога, к стенам города прибыли и мятежные бароны юга. Они были занозой еще при правлении отца Эдмунда. Теперь же, после этой ночи, сил герцога явно не хватит, чтобы ударить по логову некроманта. А значит, предстояли переговоры. И главным противником на них становился граф Стреоне. Этот человек прекрасно понимал свою роль в будущей встрече и собирался извлечь из этого максимум выгоды.

Чтобы сделать удар смертельным, предстояло пойти на уступки и жертвы. А это значит…

– Н-да, переговоры будут тяжёлыми, – выразив общую мысль, я заработал тяжёлый взгляд юноши.

P.S. Доброго времени суток. Благодарю за ожидание, друзья! Постараюсь впредь не допускать задержек. Завтра постараюсь выложить несколько глав к Потерянным Деяниям. Тот кто это читает, знай, ты - лучший.

Глава 9. Чужая воля.

«Величие измеряется не глубиной следа.

А числом тех, кто решился по нему идти»

Элдрик Стреоне, «Сюзерены и вассалы»

Город медленно пытался вернуться в былой ритм жизни. Ночь Великого Падения – так нарекли случившееся горожане. Столица понесла катастрофический ущерб. Прежде всего – моральный. Потери… рано было говорить о точных цифрах, но в сводках они лишь росли. Сила тени была таковой, что люди умирали от испуга, ощущая её концентрированную силу в воздухе. Там, где она пролетала, горожане уходили во сне – их ауры не выдерживали соседства с высшей нежитью. Те, кто был сильнее духом, просыпались в холодном поту или сходили с ума. Выжившие делились друг с другом историями о том, как наутро целые семьи не покидали пределов дома. Вскрывшие дома стражники находили лишь покойников. С родственниками таких семей не желали вести дела. Считалось, что таких покинула даже последняя милость богов. Последствия этой ночи ещё долго будут отзываться эхом во всём герцогстве.

Но самой серьёзной травмой и тяжелейшим ударом стало Падение Пантеона. Жрецы, что собрались со всего герцогства практически полным составом, чтобы судить меня, попали в ловушку. Тень, понимая угрозу богов и магии, заперла Каллиника, а сама атаковала Пантеон. Защитники храма приняли на себя всю мощь высшей нежити. Велион бился с тенью почти десяток минут. Его поддерживали молитвами сотни послушников, а магией – десятки жрецов. Но тень оказалась сильнее, коварнее, напористее.

Она уже знала: ей не победить напрямую, пока жрецов питают молитвы и вера – особенно в месте силы его богов. И она разрушила место силы. Она убила всех, кто мог молиться. Когда силы защитников иссякли, подняла Велиона, знамя имперского культа, как мертвеца. А после – отправила труп жреца добивать выживших собратьев. Всё это мне поведал командир последнего отряда паладинов и нынешний глава ордена Карающей Длани – Танкред Д’Отвиль. Он сжимал в руке смятую печать ордена – всё, что осталось от капитула. Его пальцы подрагивали при рассказе, но голос был ровным.

Он был одним из тех паладинов, что я спас. И хотя наши религии были противниками, мужчина был мне благодарен. Он смотрел на меня не как на врага. Скорее – как на того, кто может дать ответы, которых у имперского культа больше не было. Будучи в прошлом рыцарем, он пошёл в жрецы, чтобы помогать людям и чтить богов. Но увидев, что творят верховные жрецы вроде Велиона, перевёлся в паладины, как только у него пробудились силы. Помогли его связи и «рыцарское прошлое». Теперь же он возглавлял остатки своего ордена. Из более чем полусотни воинов остался лишь десяток. Чудовищные потери, от которых церковь не скоро оправится.

Жрецы же… остались лишь те, кто прибыл с графом Стреоне из южных пределов. Прослышав про мор некроманта и еретика в столице, остальные прибыли в Дорсар раньше. Этой троице повезло, Велион удержал их в свите графа личным эдиктом. Тень не оставила от жрецов в Пантеоне даже тел. Послушникам повезло чуть больше – их останки всё ещё находят и похоронят. Политическое руководство имперского культа в Дорсарии уничтожено в полном составе. Те же, кто остался, более всего хотят моей крови. Никто из жрецов не думает о будущем. Они думали о моей крови. А я думал о том, как построить новый порядок, который не рухнет от одного удара.

Эдмунд за завтраком распорядился послать в лагерь Стреоне людей, дабы жрецы выбрали временного главу. Но те отказались вести дела с герцогом, пока он поддерживает еретика. Первый раунд переговоров остался за Стреоне. Теперь этот кукловод юга может изображать из себя защитника истинной веры. И самое опасное – наращивать сторонников.

На удивление интересным собеседником за это утро для меня стал Бегедор Нуглас. Мужчина заведовал местной библиотекой и был сведущ если не обо всём, то о многом. По пути на трапезу я столкнулся с ним, и дальнейший путь провёл за беседой.

Магистр Каллиник Магнус потратил полночи, сдерживая изливаемое из руин Пантеона марево магии. С огромным трудом волшебнику удалось преодолеть кризис. После он отправился в башню, нигде более не появившись. По слухам, великий маг лишь отправил весточку Эдмунду о том, что прибудет на совет. Бегедор Нуглас рассказал, почему он не мог помочь ранее. Магистр уже много времени проводит в Дорсарии, которая обладает уникальным магическим фоном для различных исследований. Его башня – артефакт особой силы. Она позволяет фокусировать, изолировать и направлять энергию. Раз в полгода волшебник запирается на несколько недель в башне, концентрируясь на исследованиях. Обычно в это время вместо себя он оставлял Тиндала, но на этот кризис сил и знаний магистра Сулиона не хватило.

Эта привычка Каллиника была известна многим. А значит, враг тоже мог о ней знать. Мы сошлись на мысли, что некромант каким-то образом или вычислил, когда волшебник будет недоступен для мира, или сам, интригой, заставил Каллиника изолироваться. Как и любой маг – магистр Магнус был натурой, крайне увлекающейся новым и неизвестным. В любом случае волшебник стал недоступен для остального мира. И если бы не выброс чудовищного количества энергии от вторжения тени, мог бы провести в изысканиях ещё пару недель. Идеальный момент, чтобы нас уничтожить.

Навестил я также Тиндала. Эльф представлял собой печальное зрелище. Впалые щёки, беспокойное дыхание, тени вокруг глаз, побледневшая кожа, вены, которые отчётливо просматривались и светились изнутри. Но значительно худшую картину представляло уничтоженное духовное тело. Каналы и ядра были разорваны, уничтожены или сожжены. Часть из них смешивала физическое и духовное. Его кровь была насыщена собственной магией, и оттого сосуды так выделялись. Собственная сила отравляла эльфа и причиняла всё большие страдания. Он не приходил в себя. Его поили зельями, кормили. Эдмунд говорил, что друг не может плести магию. Но, увидев эльфа самостоятельно, я понимал: если он выживет – будет чудо. Перед глазами ещё свежо было воспоминание вчерашнего дня, как он, ухмыляясь, козыряет мне. А теперь лежит при смерти. Я невольно задумался о том, как же хрупки наши жизни.

Нимлат'ирис после того, как её освободили, не общалась со мной, а лишь зло сверкала глазами. Но так она вела себя со всеми, кроме герцога. После встречи с графом и окончания зачистки города мы все отправились приводить себя в порядок и спать. Город был спасён, а о будущей стратегии нам предстояло поговорить на дневном совете.

От Кенреда, Торкеля и Гудры прибыл посланник. Он передал камергеру, что с ними всё в порядке, но увидимся мы не скоро – слишком много раненых. Я не был против, так как каждый час я ощущал, как вера Древнего крепнет. На утро энергия во мне пульсировала. И хотя спал я мало, мне снилась та же безбрежная космическая пустота. А в ней, ярко загораясь, появлялось всё больше новых точек. Каждая из них выглядела уникальным образом, отличаясь колебаниями, цветом, размерами. Эта ночь, несмотря на тяжёлую битву накануне, принесла избавление. Всего за пару часов сна я восстановил свои силы и по пробуждению чувствовал себя отлично.

Помимо этого, была и ещё одна хорошая новость. Они не нашли за всю ночь и утро ни одного нового заражённого мором. Видимо, некромант достиг своей цели или Каллиник расстарался. На дневной совет я хоть и шёл с тяжёлым сердцем, но настрой у меня был боевой. Да, мы понесли потери. Но тень – мертва. С нами великий маг, и войско уже почти собрано. Чтобы уничтожить некроманта, остался лишь шаг. Но сделать его нужно было грамотно.

Знакомый зал встретил меня всё теми же декорациями. На этот раз я пришёл одним из первых. Тут были только Морвен Вексред, Нимлат'ирис и Бегедор Нуглас. Женщины шептались о чём-то в углу, около окна. Мужчина мне лишь кивнул. Заняв своё место, я принялся ожидать остальных. К счастью – это продлилось недолго. И уже скоро, поприветствовав вошедшего сюзерена, мы сели за стол.

Новый совет был куда более многочисленный, нежели старый. Так как жрецы из свиты графа Стреоне отказались идти на контакт с герцогом, то место мастера Велиона занял Танкред, как нынешний глава паладинов. Мужчина хоть и был смущён от представленной чести, не терялся и собирался всячески содействовать герцогу. Как минимум до тех пор, пока жив некромант.

Ещё одним новым лицом стал магистр Каллиник Магнус. Мужчина прибыл во дворец накануне заседания совета, и в нём ощущался стержень. Он поглядывал на Эдмунда и остальных, но не изучал нас. По его лицу было видно – он не здесь. И пришёл он только из-за чрезвычайной ситуации и того факта, что его попросил об этом лично герцог. Он занял место Тиндала, который и был главным советником по вопросам магического искусства, пока его учитель проводил изыскания.

Нимлат'ирис стала советницей по вопросам внутренней безопасности. В будущем ей обещали выделить средства, дабы эльфийка могла организовать в городе и дворце собственную сеть шпионов. Этому была не слишком рада леди Вексред, о чём, видимо, и общалась с убийцей до начала заседания. Но после разговора не выказывала антипатии. По крайней мере – открытой. Сама же эльфийка после беседы с Морвен нервно подёргивала рукой, как будто ей было неуютно без привычного кинжала в компании советников. Хах, она ведь привыкла к другой работе.

Также, помимо почившего Хродгара, как командир чёрной гвардии, его место теперь занимал Эгберт. Я начал привыкать к мужчине, но всё ещё не мог смириться и осознать эту потерю. Был на своём прежнем месте и мистер Грейв. За прошедшее время он сбросил пару килограмм, а его лицо больше не носило ту маску жизнерадостной оптимистичности. Теперь там была лишь усталость. А вот сир Хольт, напротив, скалился и ощущал себя куда уверенней, нежели раньше. Тяжёлые времена для этого сурового человека были куда понятней, чем времена процветания и мира.

Бегедор Нуглас, любознательный архивариус, был назначен в совет заместо своего отца уже не временно, а на постоянную основу. Эдмунда ответ его отца не удовлетворил, и теперь сыну приходилось совмещать сразу две должности. Впрочем, он с успехом справлялся. Замыкала же картину присутствующих леди Морвен Вексред. Её живот стал ещё чуточку больше, но каким-то неведомым образом эта женщина даже в таком состоянии сохраняла ясность ума и трезвость мысли. Люди догадывались, что она принимает специфические зелья, но слухи о вреде подобного этой женщине не решался высказать никто. Одного её взгляда хватало, чтобы любые «лишние» мысли оставили твою голову. Её шарм рос из её характера, в этот раз я точно мог это уловить. Заметив мой взгляд за столом, женщина стрельнула в меня взглядом. Впрочем, долго играть в гляделки нам не дали.

Венцом же совета был Эдмунд. Юноша смог поспать всего несколько часов, но был свеж и бодр духом. Бледность и усталость покинули его. Было видно, как многое дала ему победа над тенью. За одну ночь он завершил свою незримую трансформацию от незрелого юнца в жёсткого правителя. И это ощутили все, когда он начал говорить:

– Какова обстановка на данный момент? Попрошу вас быть краткими, с деталями я ознакомлюсь вечером, – вкрадчиво начал герцог.

– Потери стражи приближаются к трети от былого состава. Но работы по поиску людей и опознанию павших ещё продолжаются. В бедных районах нам не хватает рук, стоит полагать, что стража и отряды наёмников потеряли до половины своей численности, – отчитался сир Хольт.

– Потери среди гвардейцев приближаются к сотне человек. Ещё около двух сотен – ранены. В строй большинство сможет встать через пару дней. Я провожу опросы среди стражников и рыцарей об их вступлении в ряды элитного соединения. Желающие есть, но потребуются дополнительные средства, – заметил Эгберт.

– Мой отец копил средства четверть века. Мы сможем потянуть эти расходы? – решил перейти к делу Эдмунд. Золото интересовало его куда меньше, чем его люди.

– Да, сир. Однако понадобятся и средства на восстановление прежней жизни в городе. По предварительным подсчётам погибло около десяти тысяч человек, но это – обобщённые цифры. Списки потерь и переписи будут проводиться ещё несколько месяцев, – заметил Грейв.

– Десять тысяч… – замер Эдмунд, смотря куда-то сквозь советника. Он старался держать лицо, но против воли его губа дёргалась. Так и до тика недалеко.

– Средства будут, мистер Грейв. Однако герцог не будет нести расходы в одиночку, – смотря на мужчину, возразила леди Вексред.

– Но госпожа! – взвился торгаш. – Торговые палаты понесли колоссальные убытки. Многие люди могут разориться, а это повлечёт за собой уменьшение налоговых сборов. В перспективе будет вы… – начал он, но оказался перебит.

– В перспективе они должны благодарить людей герцога, что живы. Пока некромант строит козни – никто не в безопасности. Он уже показал себя и свою силу. И хотя теперь с нами магистр Магнус, – вернула женщина фокус внимания мага к делам насущным. Он лишь коротко кивнул, но продолжил пребывать в своих мыслях. – Это не значит, что всё кончено. Будет введён новый налог в формате пожертвования. Нападение нежити задело всех. Но люди живы, хотя войска понесли потери. Совет города обратится к людям и к торговым палатам за помощью в это нелёгкое время. Сир Хольт оплатит услуги нынешних компаний наёмников и отправится в Северные королевства, чтобы нанять ещё людей, – дала развёрнутый план Морвен.

– Наёмники из королевств? Беременность вам ум застелила, госпожа? – осёкся Эгберт. – Кхм, простите мой гнев, но они – наши враги. Мы приведём их в свой дом? – спокойнее продолжил рыцарь, когда на него посмотрели Эдмунд и леди Вексред.

– Мой отец мог бы заняться этим и заранее согласовать корабль для сира Хольта, ваше сиятельство, – включился Бегедор. Единственная женщина за столом уже хотела ответить Эгберту, но оказалась перебита:

– План леди Вексред принят. Враги или нет, но мы воюем против самой смерти. Сейчас герцогство уязвимо. Ародаж понёс потери, Дорсар чудом устоял. Бароны юга бунтуют. Граф требует новых уступок, а мы не можем пойти на них – средств хватает впритык. Хоть раскол веры нам не грозит, не так ли, мастер Д’Отвиль? – переключил внимание герцог на паладина. Кинув взгляд на меня, он нахмурился.

– Ваше сиятельство, без верховного мастера никто не в силах издать подобный эдикт. Однако что предпримут собратья, – выплюнул он слово, показывая отношение к жрецам, – я сказать не могу. Я против любых действий, что уводят нас от единства. Некромант слишком могущественен, чтобы мы были вольны чинить козни друг другу. И я сделаю от себя всё зависящее, чтобы не допустить подобного развития событий, – закончил излагать мысль глава ордена.

– Хоть здесь ситуация под контролем, – высказался Эдмунд. Я поймал себя на том, что оценивающе смотрю на паладина. Он говорил то, что думал – без интриг, без увиливаний. Если Хольт был суровым, не верящим ни во что воякой, то Танкред безусловно был воином веры. Рыцарь без страха и упрёка, который глядел в глаза изнанке мира и не утрачивал своей веры. Опасный человек, почти как Тень… – Решено. Сир Хольт, вы отправитесь в Северные королевства. Некроманта мы победим, но дальше мы останемся один на один с баронами. Кочевники, почуяв слабость, могут начать рейды, потому что прежние платежи мы не сможем себе позволить. Найдите людей, сир Хольт. Любой ценой.

– Но, ваше сиятельство, – вновь заспорил Эгберт. – Северяне – враги!

– Где нам ещё взять людей? Горцы воюют с нами со времён основания Дорсарии. Кочевники блюдут договор, пока им платят и под рукой армия. А империя раздирается гражданской войной. В нашей земле мор, измена и нашествие нежити. Скажите, сир Эгберт, где ещё мне взять людей? – смотря на главу чёрной гвардии, чеканил герцог. Эгберту не нашлось что ответить.

– Я надеюсь, мы больше не вернёмся к этому, сир, – закончил Эдмунд, хмуро смотря на рыцаря.

– Да, ваше сиятельство, – выдавил тот.

– Что с некромантом? Мистер Нуглас, вы утверждали, что нашли его логово, – задал самый главный вопрос герцог, смотря на мужчину. Оживился даже маг, наконец вернувшись к нам, и тоже внимательно начал осматривать советника. От всеобщего внимания Бегедор протёр лоб, как бы желая увести чужие взгляды.

– Результаты есть, ваше сиятельство. Я помогал магистру Сулиону в его изысканиях. Однако разгадка есть лишь у него. Я лишь искал ему литературу и консультировал относительно её источников. Но, по его словам, он действительно нашёл место, что можно идентифицировать как убежище некроманта. Он говорил что-то о старых капищах, что существовали ещё во времена завоевания Дорсарии имперскими войсками, – выдал мужчина, волнуясь.

– Капища? – удивлённо протянул Каллиник.

– Да, магистр. Ваш ученик сообщил, что проверил их, но передать детальные сведения совету не успел – тень ударила раньше, – добавил Бегедор.

– Тиндал напал на важный след, но если он прав, то некромант опаснее, чем вам кажется. Я должен проверить свои догадки. Вечером я свяжусь с вами, герцог, – обратился маг к юноше. Тот лишь коротко кивнул.

– Мастер Атрал, исследуйте этот вопрос. Мистер Бегедор вам поможет. Возможно, ваши силы пригодились бы, чтобы исцелять моих подданных, но вскоре мне предстоят тяжёлые переговоры. Долго удерживать возле города войска баронов сейчас – самоубийство. Я знаю, что вы всегда исполняете приказ. И мне нужны ответы как можно скорее, – обратился герцог наконец ко мне.

– Я приложу все силы, и даже больше, – заверил его в своей решимости.

– Мастер Танкред, постарайтесь найти ещё людей, что будут готовы отправиться в поход. Сейчас нам нужны любые силы, чтобы победить, – дал задание и паладину герцог.

– Да, сир, – коротко откликнулся мужчина.

Морвен не может уделять много времени делам. Хольт уезжает. Эгберт будет восстанавливать численность личных войск, что критически важно. Маг – опять пропадать в башне, наверняка готовясь к встрече с некромантом. Танкред – вербовать людей в поход. Тиндал – в коме. Эдмунду банально не на кого положиться. Я уже спас его, и герцог мне доверяет. Или не доверяет Бегедору? Приставляет к нему сначала Тиндала, затем меня. Должно быть, это из-за отца? А что же с эльфийкой? Но герцог не дал мне размышлять дальше и постановил:

– Я отправляюсь на переговоры с графом Стреоне. Леди Нимлат'ирис отправится со мной. Жду отчёт вечером, сиры, леди и господа, – встал Эдмунд. Поклонившись ему, я поспешил на выход, следуя за архивариусом.

Я чувствовал на спине взгляды советников. Кто-то провожал с надеждой, кто-то – с холодным расчётом. Но гадать не было времени. Герцог дал задание, и теперь только от меня зависело, получим ли мы ответы до того, как некромант нанесёт новый удар.

– Не отставайте, мастер Атрал. Посвятить вам весь день я смогу, хотя за завтраком мы имели приятную беседу, – поторопил меня мужчина, что быстро шагал по коридорам дворца.

Джейлар и Монмут молчаливыми тенями последовали за мной, не прерывая мужчину. Дойдя до покоев Бегедора, я получил от него все записи, которыми интересовался ранее Тиндал.

– Прошу меня простить, но мне нужно написать несколько писем. Начните без меня. Как закончу – найду вас. Герцог не любит ждать, – пояснил он и закрыл дверь. Что-то быстро он…

– Джейлар, ну-ка помоги мне как самый расторопный, – подозвал я рыцаря.

– Конечно, сир, – оторвавшись от болтовни, подошёл он ко мне.

– Подержи, – отдал ему стопку документов. – А то от вашего трёпа никак с мыслями собраться не могу, – на самом деле, их болтовня была единственным, что не давало мне провалиться в мрачные мысли о грядущем. Но им об этом знать не обязательно. Они и без слов это понимали.

– Ха! За этим ты шёл в гвардейцы, да, Джей? – хлопнул его по плечу Монмут.

– Монмут, знаешь, где покои Тиндала? Возможно, были какие-то записи, что он держал при себе. Я хочу изучить всё, – уверенно обрисовал свой план я.

– Пошёл ты, старик, – буркнул обиженный рыцарь.

– Конечно, мастер, – проигнорировал его Монмут и отправился показывать мне путь в покои эльфа.

Покои эльфа представляли собой три отдельные комнаты. Первая – лаборатория, где Тиндал экспериментировал с частицами различных редких ингредиентов, дорабатывая заклинания. Сейчас она была прибрана, а по словам прислуги, эльф здесь с момента отъезда в Остенгар времени не проводил. Ещё одна – спальня, где прямо сейчас и находился Тиндал. С ним находился знахарь, что готовил там же снадобья и отслеживал состояние эльфа, а также пара служанок. Сейчас они меняли повязки.

Меня же интересовала комната, которая являлась своеобразным кабинетом. И расположиться на ближайшие часы я планировал именно в ней. Думаю, Тиндал был бы не против. Кабинет эльфа представлял собой весьма аскетичное зрелище. Два шкафа с различной документацией стояли справа и слева от стола, что располагался посреди комнаты. Прямо на стол падал свет из большого окна. Отсюда открывался прекрасный вид на пригород Дорсара, порт и реку Колдвер.

За окном пели птицы, лучи приятно щекотали волосы, а по реке сплавлялись десятки судов, питая столицу сотнями различных материалов. Я почти не слышал их речи, но жизнь за окном дышала, и я даже не устоял перед удовольствием и прислушался к её дыханию. На мгновение мне показалось, что никакой войны с нежитью нет. Что за стенами – обычный город, живущий своей жизнью. Это именно то, за что я сражаюсь.

Но вся магия места разрушилась, когда Джейлар грубо положил документы на стол.

– Фух, мастер. И зачем вам столько книжек? Вы же вон, итак, любого прибить можете, – негодовал рыцарь.

– А затем, сир рыцарь, я ищу логово некроманта. А вы были столь аккуратны в обращении со старыми рукописями, что едва не уничтожили их своими лапами, – уничижительно смотря на мужчину, заметил я.

– Иди принеси мастеру вина, Джей. А то он тебе эти писульки, как магистр Сулион, ещё полгода припоминать будет, – хохотнул Монмут.

– Все оплеухи в тагме собрал, – проворчал Джейлар и ушёл на кухню.

Монмут, выпроводив товарища, замолчал, давая мне начать изучать документацию. А было в ней много интересного. Листая пергаменты, я понял, что Тиндал изучал документы имперских командующих во время завоевания Дорсарии. Этим документам было больше сотни лет! А выглядели как недавние. Вот и магический феодализм во всей красе.

В документах говорилось о завоевании Дорсарии и о пяти племенных союзах, что проживали ранее на этих землях. Эльф также нашёл старые имперские карты. И пытался сопоставить ареалы обитания племён с донесениями командиров. Но зачем?

Вчитавшись, я понял – имперцы до этого много торговали с этими племенами и знали, где находятся основные их поселения. Однако в голову бросалась заметка, что они не давали забредать чужакам дальше позволенного. И лишь некоему Никандару Мелетарису удалось втереться к их шаманам в доверие, стать чуть ли не учеником. Это позволило узнать их слабости, ага, вот другая карта. Но тут поселения обозначены несколько в других местах. Я оторвался от свитков и помассировал виски. Не знаю, кто этот Никандар был, но почему-то, думая о нём, я ощущаю грядущие проблемы. Уж не родственничек ли это Стреоне? Очень похоже – фамилия у него знатная, имперская. Как и подход. Втереться в доверие и в момент слабости – ударить.

В итоге что мы имеем? На месте одного из городов после завоевания возник Дорсар. Ещё один – разрушен полностью, а горцы, что жили в нём, теперь враги всем дорсарийцам. Осталось три: один – неподалёку от Урочища, другой – где-то в Грейвуде, и третий – в Лесном.

Разве не странно? Тень была в Лесном, была в столице. Но зачем тогда отвлекаться на Ародаж? Дать чуме созреть? Вполне вероятно. Я наложил карты одну на другую. Обе показывают поселения, но зачем крупным племенам строить так близко города? Лесное вообще один в один совпадает. А города ли это? Я вбил себе в голову, прочитав карту – города. Но что, если это не они?

– Мастер, а вот и закуски. Простите, что так долго, я… – начал было Джейлар, поставив тарелку с едой и кувшин вина на стол.

– Всё-всё, молодец, а теперь помолчи. Это будет весомым вкладом в поиск логова некроманта, – шикнул я на рыцаря.

– Полгода, Джей, полгода, – покивал Монмут и протянул товарищу стул.

– У вас тут тишина, как в капище перед засадой. Я, может… – сказал он.

– Что? Повтори, ну-ка? – перевёл взгляд с карт на мужчину.

– Эээ, – многозначительно выдал он. – Вы пугаете меня, мастер. С писульками хуже Тиндала стали. А он тот ещё книжный червь, – протянул мужчина.

– Что ты говорил? – проигнорировал его подколку.

– Что тут тихо, как в капище перед засадой. Ну, капище, я слышал, это такой храм у варваров. Они там духам поклоняются. Мут рассказывал – они такие в походах на землях северян жгли, – пояснил уже собранный Джейлар.

Капище… Ну конечно! – понял я. Храм Амона в Сивах, где я встретил Саргона – тоже капище. Древнее место силы, где Бог был заточён веками. А тень искала что-то в Урочище, в Лесном, в Ародаже – и каждый раз это было связано с древними руинами или алтарём. Не города – капища! Вот что ей нужно. Рыцари не стали больше меня отвлекать.

Племена чтили своих богов и не желали, чтобы имперцы или чужаки оскверняли их своим присутствием. Поэтому они строили их несколько в стороне от своих городов или того, что у племён было вместо них. И именно эти капища важны. Одно было в Урочище, и там что-то было нужно нежити. Нападение на Лесное. Столица. Руины ещё одного города находятся неподалёку от Дары. Если бы некромант был там, гарнизон крепости заметил бы неладное. А значит, остаётся единственное место – чаща Грейвуда. Места, куда имперские тагмы так и не смогли добраться. Но к тому времени племена уже были подчинены и разобщены или уничтожены. Некому было почитать богов, вот и посылать войска через лес, полный различных тварей, не стали. Вот где ты обосновалась, нежить!

Значит, в этих капищах или городах есть нечто ценное. Что-то, что нужно некроманту. Но что? В Лесном так ничего и не нашли. На столицу тень напала тоже непонятно зачем. Подорвать силы герцога? У некроманта доступ к сотням кладбищ. Он мог бы уже победить, но он медлил. Зачем? Что было ценного в Урочище? Моя рука невольно потянулась к венцу на голове. Ощупав холодный металл, я осознал. Венец! Он как-то связан, да! И тень в Лесном говорила об этом!

Мысли неслись вскачь. Выходит, я владею каким-то жутким артефактом, за которым охотится сильный маг. А я так и не понял его свойств. Но теперь я знаю, где можно найти помощь. Если кто и способен поведать мне больше, то только тот, кто живёт в герцогстве со времён его завоевания.

– Собирайтесь, – приказал рыцарям громче обычного. Эмоции бурлили во мне.

– Куда мы, мастер? – поинтересовался Монмут.

– Пора наведаться к магистру Магнусу. Пока герцог на переговорах и у нас есть возможность узнать больше, нужно использовать её, – я готовился отправиться к башне мага.

Сложив документы на резном столе, мой взгляд мельком зацепился за Тиндала. Спальня мага располагалась напротив кабинета, и я мог видеть эльфа сейчас. Ему опять давали какие-то зелья. На тумбочке у кровати лежала раскрытая книга – трактат о магических ветрах. Та самая, которую он написал по окончанию ученичества. Этот труд много для него значил. Закладка выпала и сиротливо белела на полу. Среди снующих слуг никто не заметил этого.

Он был на шаг впереди нас. Тиндал узнал всё раньше. И это стоило ему магии. А чего будет стоить мне? Я готов на многое, дабы отомстить за него и других павших. Настало время разгадать тайну этих капищ.

***

Быстро пересекая коридоры дворца, я уверенно шёл прямо к выходу. Хорошая память, доставшаяся в дар от Саргона, позволяла мне запомнить даже эти однотипные коридоры, которые отличались лишь мелкими деталями. И именно по ним я сейчас и ориентировался. Интересно, другие это делают так же? Однако память не спасла меня, когда я на всей скорости вылетел из очередного коридора и столкнулся с архивариусом.

– Прошу прощения, мистер Нуглас, – виновато посмотрел на мужчину.

– Ох, куда же вы так торопитесь, мастер Атрал? Меня как будто рыцарь приложил, а ведь вы не носите доспехов, – кряхтел советник, пытаясь откашляться.

– Решили размяться, мастер? – весело нагнал меня Джейлар. – Всех слуг распугали, так летите, – пояснил он.

– А ты говорил, мастеру по душе в свитках копаться. Всего пара часов, и уже не угонишься, – поучал товарища Монмут.

– Мы торопимся на встречу с магистром Магнусом. Он должен был быть в башне, – пояснил я Бегедору, игнорируя рыцарей. Я и правда так быстро шёл?

– Тогда позвольте отправиться с вами, мастер? Просто так в башню не попасть. Вы, насколько я знаю, ещё не получали печать советника, – обозначил планы мужчина.

– А как же ваши письма? – и чего он привязался?

– С ними уже всё улажено. Я как раз хотел найти вас, – пояснил архивариус. – Людям моего положения надо делать всё быстро, мастер. Иначе наше счастье рискует пойти прахом по ветру, – неопределённо добавил он.

– Вы это к чему? – молчаливо согласился я и, поддерживая разговор, продолжил свой путь. Что-то не нравятся мне эти душевные разговоры. За завтраком он был куда более сдержан.

– К тому, мастер Атрал, что не все от рождения способны на подвиги или благословлены богами. И таким людям, дабы упрочить своё положение, необходимо постоянно быть в курсе всего. Быть нужным и полезным высоким господам. Мой отец, к примеру, не смог быть таковым. И теперь положение семьи зависит от меня. А ведь я – лишь библиотекарь, – заметил мужчина.

– Но разве новые обязанности не накладывают новые полномочия? – поинтересовался я.

– Большое искусство – получать с обязанностями ещё и полномочия. Не всем это дано, мастер Атрал, – смотря вдаль, закончил диалог мужчина. – Нам сюда. Так быстрее.

– Правда? Сир Хродгар пользовался другим маршрутом, – с интересом изучал новый маршрут.

– Сир Хродгар, очевидно, шёл к конюшням. Мы же отправимся пешком. В башне магистра Магнуса нет конюшни, чтобы поставить лошадей. А те, что стояли на площади – уничтожены отродьем некроманта, – с улыбкой пояснил Бегедор. Показное дружелюбие архивариуса настораживало, но я старался отвечать ему в тон и не подавать вида. Что же ему нужно?

– Хах, кажется, приняв вашу помощь, я избавил себя от неловкой ситуации, – оценил я нюанс феодальной системы, постаравшись скрыть нервозность.

– Полно вам, мастер Атрал. Я уверен, ваши спутники подсказали бы вам, упусти вы такую мелочь, – стрельнул взглядом в молчаливых рыцарей мужчина и пошёл вперёд быстрее, показывая дорогу.

Дальнейший наш путь к башне мага проходил в тишине. Бегедор показывал путь, а я изучал новый маршрут и размышлял о мотивах мужчины. Обычно болтливые рыцари сейчас молчали, а их позы стали напряжёнными. Ощущая состояние друзей, напрягся и я. И только архивариус вёл нас к башне мага, будто ничего не происходит.

Площадь у башни красовалась множеством обломков. Трупы уже убрали, но разрушенные здания крайне ярко выделялись на фоне остального города. Особенно отличился Пантеон – аромат ладана и благовоний, исходящий от него, был просто невыносимым, несмотря на летний бриз. Кажется, во время разбора завалов кто-то разлил бочку этих «жреческих духов». И теперь этим ароматом была пропитана вся площадь. Или люди были согласны даже на такое, лишь бы вытеснить запах сгоревших друзей? Саргон их разберёт.

Сама башня мага величественно стояла посреди разрушенных зданий. Этот пейзаж, особенно сейчас, днём, как бы говорил: милость богов переменчива, а наука – вечна. Руны на её поверхности мерно мерцали, переливаясь всеми цветами радуги.

Оказалось, что у башни нет привычного входа. Обойдя творение сумеречного магического гения, Бегедор достал из рукава какой-то цилиндр.

– Смотрите, мастер Атрал, – сказал архивариус и приложил его к одной из рун, внимательно смотря на меня и рыцарей.

От башни пошла волна искажений в нашу сторону. Тяжело было заставить себя стоять на месте, когда рефлексы, наученные боями с тенью, кричали – беги. За мгновение магия башни окружила нас и тут же пропала. Шум улицы тут исчез, являя тишину башни мага. Мы были внутри.

– Полезная вещица, – заметил, кивая на печать. Бегедор хотел что-то мне ответить, как оказался перебит.

Около нас произошёл хлопок. Обернувшись, я увидел, как магические нити, пронизывающие каждый миллиметр внутреннего пространства башни, соткали фигуру мага. Быстро он.

– Уверяю, в скором времени у вас будет такая же, мастер… Атрал, – со странной смесью эмоций в голосе выдал маг. – Дайте леди Вексред время, – значит, она волшебница и делает печати? Надо бы изучить этот вопрос.

Теперь он не производил впечатление чудаковатого исследователя. Его голос звучал глубоко, словно со мной говорит не человек, а бездна океана. Аура мага была полна Силы, которую он буквально выплёскивал в окружающее пространство. И мы были впечатлены такой демонстрацией радушия. Настолько, что по виску нашего проводника скатилась капля пота.

– Магистр Магнус! – расплылся в улыбке мужчина. – Надеюсь, не отвлекли вас от дел? – вежливо начал он.

Тогда я развернул свою ауру в ответ, выплёскивая в пространство свою силу. Я постарался окутать своей силой дрожащего архивариуса и рыцарей за своей спиной, чтобы уменьшить влияние ауры мага на них.

– Неплохо, мастер Атрал, – прокомментировал Каллиник, оглядывая меня. Теперь и в его глазах плескалась Сила. Провоцировал, чтобы изучить? – Вот только ваша инстинктивная защита не так хороша, как могла бы быть. Вы вкладываете эмоции – и в этом вы правы. Как и всякий жрец. Но вам стоит поработать над тем, чтобы самому контролировать процесс в каждом круге циркуляции. Так вы сможете тратить куда меньше сил, достигая того же результата. Взгляните, – пояснил он.

То, что я увидел, активировав аурное зрение, поразило меня. Каждый его сустав, каждый палец имели в себе круг циркуляции энергии. И маг контролировал их с лёгкостью, задействуя только отдельные. А в районе сердца у него вообще была огромная звезда, а не круг циркуляции. Кажется, так светились глаза Саргона?

– Весьма интересно. Аурное зрение у жреца. Вы первый, у кого я вижу подобное, мастер Атрал, – выдал новое заключение маг.

– Вы точно не архимаг, магистр Магнус? – вырвалось у меня.

– Ха-ха-ха, молодёжь! Молодой Тиндал также говорил, когда я брал его в ученики, – с нотками печали протянул маг. – Архимаг – это существо совершенно другого уровня. И хотя я близок к подобной силе, качественный скачок не наступит сам по себе. Поэтому я вынужден проводить изыскания. Каждый ищет свой путь к величию, и должен заметить, это весьма тернистый путь, – выдал он. – Но да что мы всё обо мне да обо мне. Вы искали встречи, ведь так? – перевёл тему маг.

– Магистр, а вы сможете вылечить Тиндала? – вмешался в разговор Джейлар.

– Я намерен заняться этим вопросом, как только позволят обстоятельства. Пока я могу лишь сказать, что у каждого чуда есть своя цена, – ответил маг. А рыцарь получил подзатыльник от Монмута.

– Магистр Сулион при моей посильной поддержке занимался поиском логова некроманта. Но ответ ваш ученик смог найти сам. Теперь, я полагаю, мастер Атрал близок к разгадке. Так или иначе, вы единственный из всех присутствующих, кто ступил на землю Дорсарии как завоеватель. Мы здесь, чтобы пролить свет на некоторые материалы прошлого, – вступил в разговор Бегедор.

– Я вас понял, господа. Не стоит вести такие разговоры в прихожей. Прошу за мной, – блеснул вежливостью маг и повёл нас наверх.

Проследовав наверх за магом, мы поднялись на этаж и свернули в единственный проход. Моим глазам открылась вполне просторная гостиная, которую никак не ожидаешь увидеть в башне. Игры с пространством? Выполнена она была в готическом стиле, что несколько сбило меня поначалу с толку. А после я подумал: так это ведь место для приёма посетителей, а не личные покои Каллиника. И атмосфера должна быть привычнее не магу, а тому, кого он принимает. Весьма… практичный подход.

Присев на стул, маг расположил нас не за уютным диваном, а за столом. Я был благодарен этому настрою – время было дорого. Предложив напитки и услышав вежливые отказы, маг перевёл всё своё внимание на меня. Я же изложил ему свои догадки, под конец связав их с венцом. Каллиник попросил артефакт для изучения. Нехотя я снял его и передал магу, когда тот пожелал осмотреть артефакт. Интуиция молчала, и я доверился наставнику герцога.

Глаза мага вспыхнули, аура налилась силой, но теперь весь его интерес был направлен на магический предмет, который он держал в руках. Долгие минуты он вертел венец, подавал в него энергию, хмыкал и что-то бормотал. Джейлар в нетерпении оглядывался, пытаясь изучить всевозможные магические безделушки, которыми была уставлена комната. Монмут его одёргивал, причитая, что следующую зарплату потратит, чтобы выкупить одну из этих штук, лишь бы Джейлар наконец заткнулся. Бегедор внимательно изучал венец, будто только что его увидел, и молчал. Наконец, маг вернул мне трофей и, откинувшись на стуле, стал вращать вокруг пальцев сгусток энергии. Заметив неловкость ситуации и обратив внимание на мой взгляд, он наконец заговорил.

– Простите мне мою задумчивость, мастер Атрал. Привычка с ученичества. Помогает сосредоточиться, – пояснил волшебник.

– Что насчёт венца, магистр? Удалось что-то узнать? – кивнул и обратился в слух. Мне кажется, или он издевается?

– Завоевание Дорсарии было… особым проектом. Не личной прихотью императора и не желанием сената, – начал рассказ маг, и воздух вокруг него сгустился. Мужчина погрузился в прошлое, а магические потоки вокруг его фигуры начали складываться в обрывки воспоминаний. – Империя появилась не на ровном месте. Империя – это договор, акт, дабы хранить мир. Дорсария, сама земля герцогства, была питательна и обильна. И так продолжалось веками. Эти земли заселили племена варваров. Они чтили жестокие культы силы и крови. Приносили врагов в жертву. Даже кочевые лорды из Великой степи опасались соваться на их земли, – продолжал маг. – Империя изучала их, даже нанимала их бойцов. Но когда коллегии магов стало известно, что здесь творится, они потребовали от империи санкционировать вторжение. Кровавые культы, жестокость которых не знала границ, годами откармливали духов этих мест. И за столетия они обрели огромную, почти божественную силу. Варвары желали власти и были готовы платить кровью. Но империя успела прежде, чем случилась трагедия, – перед глазами всплыла строчка из отчёта. Кажется, подсуетился тот самый Мелетарис. Сильно же он насолил варварам. – Имперские тагмы выжгли эту землю мечом и магией. Но сила богов-покровителей племён была огромна. Их нельзя было победить, потому что они перестали быть местечковыми духами и стали на путь обретения божественности. Уничтожить тогда тех существ не смогли. Но выход был найден. Мы провели ритуалы. Создали великий артефакт. Он подпитывался от мощи этих духов. Со временем он должен был ослабить их достаточно, чтобы другие духи пожрали их. Однако подобная власть в одних руках… Скажем так, не смогли договориться, кто будет ей владеть. Артефакт уничтожили, разделив его на части. Но так как каждая из частей была на порядки куда более слабой, пришлось прикладывать её персонально к местам, где были заточены те существа. А меня сослали сюда охранять его, – смотря на нас, недовольно скривился мужчина. – Твой венец – часть этого артефакта. По своей сути это просто накопитель. Он может поглощать энергию в огромных количествах. И по команде может её высвобождать. Полезная вещица. Но она не идёт ни в какое сравнение с изначальным артефактом, – закончил историю маг, и его голос вернул себе нормальный тон вместо прежней глубины.

– Другие? Они хранились в тех местах, куда атаковала нежить. Их искала тень, – собрал пазл я. – Но зачем тогда было нужно атаковать Ародаж? Карты не показывают никаких следов капищ или поселений в тех местах у варваров.

– Этого я не знаю. Даже найдя части целого артефакта, я не понимаю, как они могут послужить некроманту. Изначальную вещь он не создаст, мы позаботились об этом. А этим вещицам понадобятся ещё десятки лет, прежде чем они впитают в себя силу тех духов. Забрав их сейчас, он лишь ослабляет возможную мощь артефактов, – задумчиво произнёс маг. Но почему же меня тогда притянул венец? Это из-за Саргона? Его провидение? Надо будет узнать. Но без свидетелей.

– Тогда что насчёт других частей? Венец я нашёл в Урочище. Тень была в Лесном, но там я не видел, чтобы она что-либо забирала. Однако мы прибыли после разрушения храма. А все, кто был жив и мог знать сведения, были убиты. Также и Дорсар построен на месте поселения варваров… Храм! Она не просто так уничтожила именно Пантеон, так ведь, магистр? – догадался я.

– У вас живой ум, мастер Атрал. Действительно, Пантеон стоит на месте капища. Но тень проиграла герцогу. Значит, часть артефакта ещё там, – улыбнулся мне маг.

– Если так, нам нужно изучить его. Это может пролить свет на то, зачем некроманту вообще собирать части артефакта сейчас, – продолжил составлять план я.

– Пожалуй, я могу согласиться с этим. Этот некромант весьма искусен. Его мор – настоящий шедевр в области проклятий. Никогда не встречал подобных конструктов. Он похож скорее на творение архимага, чем на поделку недоучки. Ранее у меня были подозрения, но, показав венец, вы их подтвердили, мастер Атрал. Поэтому изучать болезнь и дальше смысла нет. Нужно убедиться, не взломано ли капище. Так мы подтвердим или опровергнем замыслы врага, – декларировал маг.

– Интересная… история, магистр, – улыбнулся Бегедор. – Выходит, что наш враг не только весьма искусен, но даже вам не удаётся узреть его замыслов. Это… скверно. Могу я помочь вам ещё чем-либо? – поинтересовался Бегедор.

– Спасибо за участие, – вежливо отказался от общества мужчины я за себя и Каллиника.

– Тогда ваш путь лежит в Пантеон, а мой – во дворец, – вынес вердикт архивариус, задержав взгляд на венце.

Башню мага мы покинули, используя телепорт Каллиника. После Бегедор ещё раз откланялся и пошёл во дворец.

– Не нравится он мне, мастер, – поделился наблюдением Монмут.

– Он не обязан нравиться вам, сир рыцарь, – заступился маг за архивариуса. – Но пригляд за всеми слугами герцога не помешает. Пусть мой образ не вводит вас в заблуждение – своего ученика я сумею защитить, – заверил Каллиник гвардейца. Ага, а что насчёт Тиндала, великий маг? Но спрашивать такое у него – плохая идея. Я хоть и дерзкий, но не совсем дурак.

– Я ничего такого не имел в виду... – смутился Монмут.

– Ха, а сам меня весь день учишь, дурья башка, – поддел товарища Джейлар. Каллиник перевёл взгляд на меня, как будто это я виноват. Ну да, позволяю вольности. Мне вообще этот балаган по душе.

– А теперь, юный мастер, ты напоминаешь мне Эдмунда. В юности, – хмыкнул маг на мой упёртый взгляд и отправился в сторону руин Пантеона.

– У всех есть свои слабости, – проворчал я, не собираясь спорить с магом.

Так, ведя беседы ни о чём и обо всём сразу, мы достигли уцелевшего алтаря главного храма имперского культа. Обойдя его и осмотрев, Каллиник цокнул языком и выпустил свою магию на волю. Пара секунд – и куча обломков позади сцены, где стоял алтарь, снесена в стороны. Нашему взору предстала цельная мраморная плита. Но стоило ауре мага мигнуть, послав в окружающее пространство сигнал, как плита ушла в сторону. И вместо ровной площадки мы увидели лестницу вниз.

– Ничего не трогай и не лезь вперёд. Эти барьеры ставили имперские маги, – предупредил Каллиник и уверенно стал спускаться.

– Как же неуютно я себя ощущаю, ступая позади, – поделился негодованием с гвардейцами и последовал за магом. Обычно как в пасть к неизвестным проблемам, так я первый. А тут теряю хватку. – Проследите, чтобы никто любопытный сюда не сунулся, – бросил рыцарям.

– Само собой, мастер, – ухмыльнулся Джейлар.

Аккуратно ступая по ступеням, я продвигался вслед за магом. Аурному зрению тьма была не помехой. Периодически маг останавливался, проводил манипуляции и после мы спускались дальше. За весь наш путь я насчитал четыре таких остановки. Каждый раз Каллиник по нескольку минут снимал охранные барьеры. Сильно же имперцы запарились тут. А вот в Урочище бросили на статую. Наконец, мы вынырнули в весьма большую комнату. Она являлась перекрёстком подземных путей. Воздух здесь был затхлый, словно в склепе, а пол – сырой. Но самым напрягающим фактором была тишина. Здесь не было ничего живого.

– Атрал, – отвлёк меня от разглядывания окружения маг.

Вернув фокус внимания, увидел, что он указывает на проход, который светился лазурно-лиловым светом. Руны, которые были нанесены на стену, пылали лиловым огнём. Сам проход был выломан. Кто-то уже был здесь и грубо уничтожил руны и дверь.

– Некромант был здесь? Или это сделала тень? – поспешил узнать больше я.

– Это морок, – сказал маг и провёл рукой по стене.

Тотчас стена истаяла, нам предстала небольшая комнатка. В центре её находился постамент, исписанный рунами. От него несло смертью, болью и страданиями. Отчаяние и страх захватили меня. И чем больше я смотрел, тем больше хотел коснуться. Прям как с венцом. Ещё шаг, я протянул руку…

– Выпусти Силу, – смотря на меня как на нерадивого ребёнка, рыкнул маг, хватая за ворот и оттаскивая от постамента. – Не видишь?!

Приглядевшись аурным зрением, я ахнул. Этот постамент пылал бледно-лиловым огнём и пульсировал. Но эта пульсация не могла преодолеть вязь рун. Поверх него стоял украшенный сундук. Он был пуст.

– Это некромант. Пока тень атаковала, он побывал здесь и забрал артефакт. А с ним и надежду узнать ответы, – мрачно заключил маг.

– Зачем ему оставлять морок на дверях? Почему бы просто не забрать и не уйти с содержимым? – кивнул на сундук.

– Кто кроме нас сможет оценить его гений? Он обвёл вокруг пальца всех и ударил, скрывшись среди ненависти тени. Пока Пантеон стоял, эти барьеры нельзя было открыть. Но он провернул всё элегантно. Боюсь, единственная вещь, что может дать нам больше ответов – твой венец, – пояснил волшебник. – Идём. Ещё не всё потеряно.

Такое короткое приключение и снова лишь вопросы. Уходя, Каллиник запечатал вход, наложив новый барьер вместо иллюзии на это место.

– Разве не опасно оставлять это существо здесь без артефактов? – я думал, он заменит похищенный артефакт подобным.

– Твои вопросы начинают утомлять, жрец. Ты напоминаешь моих учеников, но не думай, что я буду учить тебя дышать. Тебе хватит знания о том, что это место не представляет более опасности, – раздражённо бросил маг. Кажется, тот факт, что некромант переиграл нас, задел Каллиника сильнее, чем тот хотел показать.

Вернувшись на поверхность, маг сохранял всё ту же маску чудаковатого исследователя на лице. Но его аура, его магия – говорили больше. Она сгустилась. Сам волшебник был напряжён и сканировал волнами своей магии окружающее пространство, выискивая врагов поблизости. Заметили напряжение Каллиника и рыцари. Поэтому замолчали, хотя Джейлар уже заготовил речь. Вон как приосанился. Но чего у этой парочки не отнять – так это прекрасное понимание границ. Наверное, потому и прикипел к ним. Увидев состояние мага, оба сразу же забыли о шутках и собрались.

Каллиник проследовал в башню, без лишних слов перенёс нас и на этот раз провёл на самый верхний этаж, в личную лабораторию. Она представляла собой бесконечные комнаты, каждая из которых была посвящена определённой магической реакции или эксперименту. Миновав с десяток таких, маг резко остановился в нужной.

Эта комната представляла собой огромный просторный зал. Посреди него было установлено гигантское увеличительное стекло на странной механической подставке-держателе. Саму комнату заполнял густой туман, такой плотности, что не было видно пола. В нём периодически мелькали вспышки, как будто готова была разразиться гроза. Но чем выше он поднимался, тем менее плотным был. В воздухе повис запах озона, а волосы трепал взявшийся из ниоткуда ветерок.

– Магистр Каллиник, что теперь? – задал я волнующий всех вопрос, пока маг пасами рук начал подготавливать оборудование.

Щёлкнули поворотные механизмы, туман сгустился, и в нём стали поблёскивать небольшие светлячки. Сама аура волшебника испустила три мощных импульса и начала сворачиваться. Настроив оборудование, маг повернулся ко мне и взглянул, словно оценивая. Почему-то мне стало не по себе. Закончив изучать меня, волшебник заговорил:

– Есть способ получить ответы на все вопросы. Ты понял, где некромант, а я могу его отыскать в астральном мире и понять, зачем ему эти артефакты, – начал Каллиник.

– Магистр, нет! Этот чародей обвёл всех вокруг пальца и посмеялся над нами. Вдруг это ловушка? Он знал, что мы найдём его. Он знал, что вы увидите его иллюзию. Он готов и ждёт вашего хода, – попытался я отговорить мага.

– Он может быть хитрецом, но я не зря провожу свои исследования столько лет. Думаешь, у меня нет трюков, мальчишка? Прекрати додумывать и делай, что говорят. Твои вопросы начали утомлять меня! – взъярился маг.

– Я не хочу рисковать вами. Вы – единственный, кто не даёт Стреоне в открытую диктовать условия Эдмунду. Только благодаря вам сам некромант не явился по наши души, – не собирался сдаваться я.

– Но ты не понимаешь, что за игру затеял некромант. Это – не политические разборки и религиозные течения. Мощь артефакта может вызвать чудовищной силы аномалию. Всю Дорсарию пожрёт огонь или жизнь превратится в не-жизнь. В твоих руках – один из ключей к этой силе. Сейчас он думает, что победил, что обставил всех нас, – горячо спорил маг. – И это прекрасное время для нашего удара в момент его триумфа. Он точно подготовится к нашему походу, в его логове я буду скован в средствах. А сейчас я могу ударить по нему со всей своей мощью, – не отступал волшебник.

– Но как вам поможет венец? Раз вы знаете место, просто ударьте по нему изо всех сил, – решил сменить тактику я.

– Это бесполезно! Он наверняка защитил своё убежище чарами. Пока я буду уничтожать их, он успеет их укрепить или скрыться. Твой венец – часть артефакта. Чтобы воссоздать его, дабы использовать его мощь, некроманту нужно подчинить остальные части своей воли. Соединиться с ними. Это – его уязвимость. Я ударю по этой связи, – изложил свой план волшебник, закипая всё сильнее.

У меня кончились аргументы, а маг явно не готов был отступать. Здесь и сейчас я находился на его территории и был слабее. Я был против его плана, но переубедить Каллиника был бессилен. А портить только налаживающиеся отношения я не посмел. Слишком важная фигура. Поэтому… я снял венец и протянул магу. Металл был тёплым – теплее, чем обычно. Интуиция на границе сознания шевельнулась, но смолкла. Он подхватил его магией, но, прежде чем отпустить артефакт, я пообещал:

– Но если вы, магистр, угодите в ловушку, я прерву ваш ритуал и попытаюсь вас спасти так, как умею, – выдержав его взгляд, заявил я.

– Хах! Не надорвись, юнец, – принял мою заботу Каллиник.

Я чувствовал себя так же, как перед покушением – когда всё идёт к катастрофе, а ты не можешь ничего изменить. Было лишь одно отличие – тогда я не был к ней готов. А значит, в этот раз есть шанс избежать страшного конца.

Получив венец, Каллиник поднёс его под увеличительное стекло. Направив через стекло в венец свою энергию, маг смог проявить линии артефакта. Одна из этих линий вела ко мне. Увидев это, маг удивлённо пробормотал:

– Талантливый парнишка, – но я услышал его.

Другая же линия вела куда-то вдаль. В туман. Аура волшебника налилась силой и послала импульс. Туман сгустился и стал рисовать перед нами фигуры. В них легко читались образы города и природы. Дорсар, имперский тракт, леса – линия уходила всё дальше, пока не достигла барьера. Но он не остановил волшебника, и тот снёс его лёгким движением руки. Дальше нам открылись руины капища, а после из тумана вырвалась тьма. Она заполонила комнату, отшвырнула меня и рыцарей. Зловещий голос, от которого несло потусторонней мощью и замогильным холодом, произнёс:

– Принеси мне венец, мальчишка, или ваш маг умрёт! У тебя три дня-агх! – начав диктовать условия, взревела тьма.

Фигура мужчины в тёмном балахоне из почерневшего тумана развеялась с ужасающим криком. А я смог наконец подняться. Пробежав в комнату, я заметил, как на полу лежит Каллиник. Вокруг были следы крови, а его духовное тело – повреждено. Магическая мощь волшебника стремительно гасла.

Разозлившись на него, я попытался исцелить мужчину, но тот лишь оттолкнул меня волной телекинеза.

– Я жив, мальчишка, – просипел он, медленно поднимаясь.

– Что-то не похоже! – зло воскликнул я. – Он сделал вас как ребёнка. А я говорил! – начал я кричать на мага. На что тут же получил новый толчок телекинеза. Но на этот раз устоял.

– Кха, он думал, что поразит меня. Но мы обманули друг друга. Более он не сможет восстанавливать свою магическую силу, пока я жив. Однако это же касается и меня. Всё-таки вам придётся поторопиться, мастер Атрал. Я стар, и мою жизнь поддерживает магия. Однако и он больше не способен на козни. Без магии – он лишь человек. Убейте его, и я спасусь, – выдал план волшебник.

– Почему вы не даёте себя лечить?! – всё ещё был недоволен я.

– Потому что лечение усугубит ситуацию. Сделай как я сказал! – соизволил объяснить маг.

– А почему сразу не сказали?! Я за вас переживал! – наконец дал выход эмоциям я.

– Да потому что ты неуч, хоть и сила есть. Каждое слово разжуй да расскажи. Я знаю, кто этот некромант. Это Никандар Мелетарис. Мой бывший... коллега. Моя ошибка. И моя жертва! Истощите его резерв и убейте эту тварь. Любой ценой. Я… однажды я проиграл ему. Теперь он стал лишь опаснее. Прошло полстолетия, и я думал, он сгинул. Думал, смогу достичь нового уровня силы и забыть былых врагов, – замолчал маг. – Мне нужно было, чтобы он поверил, что его триумф близок. А теперь… теперь есть шансы. Понимаешь? – серьёзно глядя на меня, спросил Каллиник.

– Нет! Не такой ценой. Я отправляюсь к герцогу, а вам, магистр Магнус, нельзя умирать. Когда мы победим, а мы победим, я потребую у герцога наказания для вас, – зло процедил я и, развернувшись, пошёл на выход. Желания слушать оправдания упёртого дурака не было.

Возвратившись в прихожую, я ощутил воздействие башни. Миг – и я снова на площади у разрушенного Пантеона. Я злился на мага – злился за его упрямство, за то, что он не объяснил свой план сразу. Но где-то глубоко, под этим гневом, я понимал: он был прав. Без его действий мы бы ничего не узнали, а без его упрямства у нас не было и шанса против врага такого уровня. И от этого понимания злость становилась только горче.

Джейлар и Монмут, не проронив ни слова, следовали за мной тенями. На это расследование я потерял почти весь день! И сейчас я не мог понять, что злит меня больше: что Каллиник не пожелал объяснять свои мотивы сразу, что я уступил ему, дав подставиться, или что я потратил почти целый день – впустую.

Влетев во дворец и узнав, что Эдмунд уже здесь, я сразу отправился к нему. Герцог сейчас отдыхал после переговоров. Нашёлся Эдмунд в одной из комнат в восточной части дворца. У комнаты юноши дежурила четвёрка гвардейцев. Не знаю, почему они не остановили меня. Но спрашивать их я и не подумал.

Открыв двери, я ворвался в покои правителя. Эдмунд лежал на диване, а служанка, одетая куда вычурнее и богаче, чем остальная прислуга, читала ему, сидя неподалёку. На герцоге была простая одежда. Как же непривычно видеть его без доспехов. Эта обстановка несколько сбила меня с боевого ритма.

Оценив, кто ворвался к нему, Эдмунд жестом остановил ворвавшихся следом гвардейцев и отослал их прочь. А что сразу не остановили?! Смотря на меня своим проницательным взглядом голубых глаз, герцог молчал.

– Я должен извиниться за то, что прерываю ваш отдых, ваше сиятельство. Но то, что я узнал, не терпит отлагательств, – произнёс я, смотря на служанку.

– Она останется, – заявил герцог, поняв мой намёк.

– Как пожелаете, ваше сиятельство, – не стал спорить я. – Используя записи Тиндала, я смог понять, где скрывается некромант. После, чтобы узнать больше, я отправился… – я начал пересказывать Эдмунду все происходящие события.

Когда мой рассказ коснулся случившегося с магом, Эдмунд выглядел так, как будто проглотил лимон, и косился на служанку. Жалеет, что не выгнал? А надо было меня слушать.

Вникнув в произошедшее, юноша выругался и послал гвардейцев за Эгбертом. Предстояло ускорить сборы в несколько раз. А вот то, что мага в свите герцога более не будет, необходимо было сохранить в тайне как можно дольше. Это было одним из козырей герцога на переговорах со Стреоне.

Выходя из покоев герцога, я был слишком занят своими мыслями и поглощён злостью, чтобы заметить обломок пера около двери. Однако, когда эта мысль наконец, дошла до меня, я тут же вернулся. Но, осмотрев всё вдоль и поперёк аурным зрением, не нашёл и следа. Показалось. Надо почаще отдыхать. А то скоро предателей и шпионов в каждом встречном буду видеть.

Кажется, мы завладели инициативой в этой смертельной схватке. Но цена этого оказалась непомерна. Единственное, что остаётся – это атаковать и молить богов послать победу.

Глава 10. Логово ужаса.

«Те сотни знамён, что в бой нас вели, Лишь братской могиле союз обрели» Из хроник завоевания Дорсарии

Армия выступала в поход. Длинные колонны войск растягивались на километры. Мы покинули окрестности Дорсара и сделали это быстро. Даже слишком быстро. Эдмунд и так торопился, но, узнав, что случилось с наставником, кажется, совсем обезумел. Потеря Хродгара, отсутствие советов леди Вексред, кома Тиндала и теперь ещё риск смерти Каллиника. Чуть более чем за год с того момента, как он стал герцогом, почти все, кого он знал в той «детской» жизни, были мертвы или при смерти.

Однако пройденные испытания и одержанные победы закалили юношу. Он торопился, но не забыл главного. Он – правитель. И потому активно занимался вопросами снабжения армии. Из-за срочности кампании ополченцев и раненых Эдмунд повелел оставить в городе и лагере. В поход отправились только профессиональные военные. Все – обучены конному и пешему бою.

Юноше удалось чуть ли не за день собрать внушительное по этим временам войско. Две сотни чёрных гвардейцев. Десяток паладинов. Пять сотен всадников из числа верных баронов, что поддерживали его в конфликте со Стреоне. Помимо них, сиру Хольту до отбытия удалось привлечь на нашу сторону пять сотен наёмников. Все они бились бок о бок с городской стражей и чёрными гвардейцами на улицах столицы. А теперь были готовы продолжать службу и желали отомстить некроманту за павших товарищей.

Это был костяк лояльных Эдмунду сил, который подкосил мор, нападение тени на Ародаж, столицу и деревни в округе от Дорсара. Ведь в тех стычках участвовали преимущественно люди герцога.

Переговоры с графом Стреоне вышли поспешными, а оттого напряжёнными, и герцогу пришлось пойти на серьёзные уступки, лишь бы обеспечить видимость единства. Однако детали этих уступок стали известны лишь позже, когда войско уже было в пути.

Пока мы вели переговоры, спасали столицу и разыскивали некроманта, граф успел грамотно воспользоваться ситуацией. Под его влияние попало абсолютное большинство баронов и рыцарей, что уже успели прибыть в лагерь ранее. И теперь «его часть» войска составляла почти три тысячи копий. Чудовищная сила.

Эти рыцари ехали на турниры, свадьбу и, убив пару скелетов около столицы, желали пировать. А герцог сорвал их в спешный поход. Довольных не было, и лишь угроза мертвецов держала их в войске герцога. Однако единство отсутствовало как факт. Каждый недовольный бежал к Стреоне, разведка не выставлялась. Даже проходя мимо деревень и сёл, где ещё недавно хозяйничала нежить, рыцари пировали и находили причины, чтобы подраться. Но не с мертвецами, а между собой.

Уже на второй день похода герцог сорвал голос и теперь принимал зелья. Однако ему удалось начать организовывать феодалов в какое-то подобие армии. Большую их часть.

Каллиник перед выступлением из города поговорил с Эдмундом. Встречался с ним герцог в башне наедине. Не знаю, о чём они говорили, но Эдмунд спешил изо всех сил. Из советников с нами поехали лишь Нимлат'ирис и Эгберт. Последний командовал не только чёрной гвардией, но и всеми войсками, что были лояльны герцогу или его золоту. А вот над гвардейцами поставили Монмута. Поэтому своими речами меня доставал лишь Джейлар, что за этот поход уже стал моей тенью.

Эльфийка всё-таки оттаяла после того, как угодила в плен. Уже в первый день похода я нашёл её отдыхающей в моей палатке. Она объяснилась, поведав мне историю о вражде между своим кланом и графом Стреоне. Эта история начиналась с взаимной выгоды. Их сотрудничество началось больше двадцати лет назад, когда Элдрик только стал бароном. Он же и понял, как стоит вести дела с кочевниками из Великой степи. Вместо дани золотом степнякам, амбициозный аристократ выбрал путь кинжала. Связавшись с матриархом клана, он заключил контракт.

С тех пор кочевые лорды, что мешали его интересам, довольно быстро умирали. Влияние графа стало расти, а земли – процветать. До недавнего времени система работала. Однако недавно сестра Нимлат'ирис провалила задание. А после попалась людям графа, что был в ярости от провала. По слухам, что дошли до эльфийки, при попытке к побегу её сестра чуть не убила Элдрика. О цене выкупа девушки после этого инцидента матриарх и граф не смогли сойтись. Зная о ситуации в Дорсарии, клан решил надавить на Стреоне через Эдмунда. Впрочем, и здесь ничего не вышло – Нимлат'ирис не только провалила задание, но и сама оказалась пленницей графа, который принял девушку за её сестру. Слушая рассказ девушки, я понимал, что она куда более хрупкая, нежели хочет казаться.

Объяснившись, эльфийка вернулась к тому, чтобы донимать меня. В клан ей дорога была заказана. Тёмные эльфы не терпят провалов. Однако теперь у неё есть место в свите герцога. И один жрец, которого можно донимать. Она говорила саркастично и высокомерно, но я видел – сестру она не оставит. Эльфийка была убийцей до мозга костей и лишь ожидала момента, когда сможет отомстить. В тот вечер я смотрел на неё и видел не убийцу, а разумную, загнанную в угол. Впрочем, ей я этого не скажу. Она слишком горда, чтобы принимать сочувствие.

Продвигались мы не по имперскому тракту, а по дороге, что проложил отец Эдмунда. Она соединяла Дорсар и Трикассу – крупный город, где добывали уголь. Мы двигались на юго-восток, к Грейвуду. Местность была холмистая и поросшая лесом. Мало открытых пространств. Порой часть войска и вовсе разбивала палатки прямо на дороге.

Собравшись за вечер и утро следующего дня, мы выступили после обеда. И продвигались уже третий день. Однако проблемы из-за спешки герцога начали проявляться уже в первый день. Самой главной проблемой было банальное отсутствие обслуги. Из-за того, что армия передвигалась исключительно конным строем, взять с собой привычное количество слуг и оруженосцев смогли немногие. Поскольку большинство повседневных тягостей легло на плечи самих бравых рыцарей. Что лишь усилило их роптание.

Не добавляли стабильности и действия жрецов. Оставшаяся троица клириков в свите графа позволила ему представить себя защитником истинной веры. Поначалу это вызывало проблемы – ко мне пытались прорваться и убить рыцари с юга. Один даже попробовал это сделать на утро второго дня похода, надеясь застать врасплох. И его не остановило даже присутствие Джейлара, не то что мой статус как советника герцога. Однако и я не стал церемониться. Увидев, как этот сир достал кинжал, и прочитав его эмоции, я просто снёс ему голову одним движением руки. Это моментально охладило порывы фанатиков. Тем более что герцог не стал даже пытаться меня судить, а на возражения Стреоне посоветовал тому следить за своими людьми.

Слова юного правителя тогда никто не воспринял всерьёз, а зря. Потому что уже вечером второго дня похода на патрули и отставшие отряды стала совершать вылазки нежить. Казалось, мертвецами кишел весь лес. Из-за любой коряги, прячась в листве, из выкопанных заранее ям и обваливая деревья на нас лезла нежить. Колодцы были отравлены. Запасные лошади – умерщвлялись. Мертвецы целили в лошадей, надеясь замедлить нас. А если отставший отряд был слишком мал – старались задавить его числом.

Только силы герцога из-за слаженности и жёсткой дисциплины могли похвастаться эффективностью. Воины Стреоне несли потери – если не убитыми, то ранеными в каждой стычке. Всё это замедляло наше продвижение ещё сильнее. Однако Эдмунд темп сбавлять отказывался. Разъярённый изменой своих вассалов, он не жалел людей. Окриками, публичными порками герцог приводил рыцарей в чувство. Начал он свою воспитательную работу по наведению дисциплины с наиболее малочисленных отрядов. И хотя они лишь сильнее возмущались, дисциплина начала появляться.

Стоит отметить, что те, кто соглашался слушаться герцога, получали как лучший уход, так и, в особых случаях, зелья. Вместе с отрядом чёрной гвардии Эдмунд взял с собой всю мобильную прислугу, что мог найти во дворце. Привыкшие сопровождать Этельреда в его многочисленных охотах и пирах, эти люди были обучены верховой езде. Поэтому у людей герцога были не только лучшие расходники и снаряжение, но и специалисты – как по уходу за ранеными, так и те, кто может помочь в облегчении тягостей походной жизни.

О массовых атаках мертвецов могло бы стать известно куда позднее, однако вечером второго дня войско потряс звук рога. Трубил авангард. Эдмунд, взяв гвардейцев, сразу выдвинулся на место. Нежить настолько осмелела, что, вырезав малочисленные патрули баронов юга, напала на сам авангард, где шли самые храбрые мужи. Взять нормальный разгон в лесистой местности рыцари не смогли. Впрочем, на нас работала выучка и амуниция людей.

Если бы герцог взял с собой ополченцев – больших потерь было не избежать. Однако рыцари, хоть и вели праздный образ жизни, устраивая из каждого привала пир или драку, всё же оставались обученными профессионалами. Поэтому, когда нежить атаковала, люди встретили их в плотном строю. И всё же мертвецов было настолько много, что очень скоро авангард буквально утонул в мертвецах. Из-за местности и количества врагов рыцари потеряли всякую манёвренность. И если с двумя–тремя мертвецами люди были ещё в состоянии сладить, то, когда на каждого лезло чуть ли не по десятку, а то и дюжина скелетов, он уже пасовал.

Будучи конными, люди не смогли сразу организовать строй, а когда попытались – стало бесполезно. Битва из толпы мертвецов на стену людей развалилась на множественные стычки, где двое–трое рыцарей противостояли паре десятков скелетов и зомби. Командовать в таких условиях стало невозможно, и нежить начала давить числом. Только осознав, что их сейчас сомнут, авангард запросил подкрепление.

Придя на помощь передовому отряду, Эдмунд приказал разделить основную массу людей и мертвецов. И хотя нежити было больше, чем людей, благодаря слаженности через жалкие минуты гвардейцы плотным кольцом отрезали большую часть авангарда от лесной чащи. После – пришёл мой черёд. Ворвавшись в центр схватки, которую огородили рыцари от подкреплений нежити, я призвал божественную энергию. Откликаясь на мои манипуляции, энергия сформировала в руке привычный меч. Подняв его, я заставил клинок ярко засиять. Да, на привалах я смог доработать этот приём, и теперь не требовалось концентрировать свою энергию в виде шара на кончике лезвия.

Лучи моей силы испепелили большинство мертвецов, спасая тем самым рыцарей. После Эдмунд ринулся их организовывать, пока гвардейцы слаженно отбивали попытки нежити расстроить их построение. Крики юноши и командиров, ржание лошадей, свист стрел, звук стали, ударяющейся о сталь, крики раненых – всё смешалось между собой. Дезориентированные и спасённые рыцари юга не сразу приходили в себя в горячке боя. Но постепенно они вставали в строй вместе с гвардейцами.

Скелеты-лучники, прячущиеся на деревьях и позади других мертвецов, старались атаковать командиров. Они пытались не дать хаосу прекратиться. Но Эдмунду нечеловеческими усилиями, усилив свой голос магией, удалось начать организовывать людей. Объединившись с гвардейцами, рыцари юга стали с каждой минутой истреблять нежить всё эффективней.

Некромант хорошо управлял своими пешками. Его воля вела руку каждого мертвеца в округе – я ясно ощущал его след в каждом поднятом трупе. Поняв, что нанести большие потери нам не удастся, кукловод прекратил посылать на усиленный авангард всё большие толпы нежити. Это была первая крупная стычка. И победа в ней досталась кровавой ценой. Заплатили её, в основном, люди графа.

Сразу после битвы удалось найти патрули. Вернее, то, что от них осталось. Беспечных рыцарей растерзали живьём. Выживших среди них не было – бежать никто не стал, или не мог. Именно тогда, потеряв такое количество людей, ропот аристократов едва не вылился в измену. Люди, потерявшие друзей и родичей, жаждали отмщения. Не только мертвецам, но и герцогу. На военном совете граф Стреоне высказал Эдмунду свои сомнения в прежних перспективах дальнейших темпов продвижения войска. Тем более что на третий день наш путь пролегал уже не по дороге и её окраинам, а вёл прямо в чащу. В логово некроманта.

Собственные вассалы Эдмунда отказались идти в бой даже после заверений от графа Стреоне. Они так были недовольны спешкой, что видели корнем зла именно приказы герцога, а не собственную праздность и беспечность. Рыцари потребовали прилюдно назвать причину такой торопливости. Тогда Эдмунду пришлось пойти им навстречу и разъяснять, что именно сейчас некромант ослаблен. И что атаковать нужно именно в ближайшие дни, иначе позже подобные отряды, что напали на авангард, заполонят земли Дорсарии. На вопрос о том, почему же Каллиник Магнус не пошёл с нами в поход, Эдмунд ответил, что только благодаря его ритуалам такая возможность у них есть. Однако, поддерживая предельную концентрацию, маг остался в башне.

Здесь же, в пылу спора, герцог впервые открыто назвал цену, которую заплатил за союз с графом. Условия Стреоне были грабительскими: серьёзный пересмотр вассальной присяги, право стать «щитом юга» и, главное, обязательство герцога взять в жёны дочь графа, причём все расходы на свадьбу ложились на казну Дорсарии. Граф знал, куда бить, и теперь эти уступки висели на шее Эдмунда тяжким ярмом.

Знакомые с эксцентричным характером мага, рыцари удовлетворились ответом. Лишь на время, но они отчётливо понимали, что выступать надо немедля. Некромант этой атакой показал свою опасность не слухами, а реальным действием. Люди увидели сами, что их может ждать. И многие были полны решимости, горячо поддерживая юношу: если не ударить в ближайшие дни – потом шанса может не быть. Рыцари из авангарда ходили пришибленные и были живым доказательством остальному войску, что будет, если аристократы продолжат пренебрежительно относиться к врагу.

Поэтому лагерь для ночлега обустраивали долго и обстоятельно. Но платой за тяжёлые работы стал сон в безопасности. Несмотря на все потери, войско понемногу признавало Эдмунда. Чего нельзя было сказать о графе Стреоне. Тот стремительно терял влияние и действовал лишь страхом. И хотя люди колебались, влияние «щита юга» на армию оставалось по-прежнему большим.

Не обошли меня стороной и сны. Количество огоньков в пустоте лишь росло день ото дня. Один раз даже картина этих мигающих огней перемежалась с потоком видений. Я видел далёкие звёзды, иные миры, забытые планы и побеждённых чудовищ. Словно Саргон мне показывал по кусочку прошлое. А в конце этого калейдоскопа – его взгляд. Две звезды, смотрящие на меня из мрака балахона. И если ранее в своих снах я не мог ощутить, что же за эмоцию источают его глаза, то теперь понимал – он ждёт. Но чего? Этого я не понимал.

Ночью нежить совершала небольшие рейды, но большего, чем напугать караульных, у неё не получилось. Эгберт организовал лагерь войска качественно. Наутро после беспокойной ночи необходимо было двигаться в чащу леса. А в лагере было решено оставить раненых, лошадей и обоз и выступать налегке. И так как рыцари юга всё ещё были недовольны спешкой, Эдмунд объявил, что сам поведёт авангард. Его войска формировали ударный кулак. А граф Стреоне был ответственен за подкрепления.

Это было весьма рискованно, но поступить иначе герцог просто не мог. Каждый час приближал кончину мага, и, хотя, как выяснилось в личном разговоре, он способен протянуть больше трёх дней, каждый день задержки был опасен. Устанавливать дисциплину в войске нужно было не меньше нескольких недель. И даже решись герцог на это, некромант просто свёл бы всё к позиционной войне, где нежить имеет колоссальное преимущество. Мертвецам не нужна была ни вода, ни еда. И они не знали усталости. В такой битве некромант бы задавил любого.

Поэтому наш новый план предполагал стремительный бросок к логову некроманта и после – генеральный штурм капища всеми силами. Пробить коридор через множество засад был способен лишь мощный, дисциплинированный авангард. А после – задавить противника, используя всю силу нашего войска. Рыцари обладали в разы лучшей выучкой, чем скелеты и зомби. Что уж там говорить – некоторые гвардейцы были способны с помощью эликсиров одолеть умертвие!

Имея такой слаженный кулак, Эдмунд хоть и бросался в пасть ко льву, но действовал вовсе не авантюрно. Вновь обстоятельства диктовали нам свои условия. Приятным бонусом стало то, что жрецы и паладины изъявили желание присоединиться к авангарду.

Жрецы желали завоевать как можно больше симпатий в войске герцога, чтобы отвратить сомневающихся от перехода в новую веру. Таких после демонстрации моей силы становилось всё больше. А находясь возле графа, последние представители верхушки имперского культа в Дорсарии лишь стремительно теряли остатки влияния. Это был их последний шанс вернуть свои позиции после «неудачной» ставки на графа.

Паладины же желали отомстить некроманту и нежити за убитых собратьев. Их куда меньше интересовали вопросы веры. Наоборот, эти люди больше других походили своим поведением на тех рыцарей из детских сказок, что чтут кодекс, помогают нуждающимся и спасают принцесс. Разве что вместо принцессы в этот раз выступало целое герцогство.

Авангард готовился выступать, а я всё не мог выпустить из головы новых образов из сна. Саргон ждёт. И ждёт он меня. Он уже томился в своей темнице безумно долго. Что стоит ему подождать ещё пару недель. Интуиция била тревогу с каждой пройденной лигой к древнему капищу. Встречу ли я там свою погибель? Или, наоборот, меня ждёт новая эволюция? Энергия, которая меняла свой оттенок, когда я пытался думать о Саргоне, молчала. Я уже научился понимать её эмоции, которыми она заражала меня. И также, через сны, понял – именно так Древний общается со мной. Образами и эмоциями. Но сейчас ответа всё не было. Однако и безразличия бога к себе я не чувствовал. Он, как и раньше, только наблюдал.

– Кого в листве потерял, жрец? – подкралась сзади Нимлат'ирис. Я чуть не подпрыгнул, женщина! Сколько бы я ни сканировал окружающее пространство, ей всякий раз удалось бесшумно проникать мне за спину.

– Да так, мысли о своём, жреческом, – не пожелал делиться сокровенным, скрыв свои переживания. Но голос предательски дрогнул.

– Да? Я так и подумала. Это ведь сразу читается, – выделила она фразу, – по твоему лицу. Не кисни, мальчик. После того как мы победим, я совью тебе венок из этих листьев, будешь на досуге пялиться, – сострила эльфийка и хлопнула меня по плечу.

– Доживи сначала, мастерица, – усмехнувшись, огрызнулся я и поспешил найти Эдмунда.

Хохотнув, девушка не стала преследовать меня. А вот Эдмунд нашёлся неподалёку. Он решил двигаться пешком, хотя командирам лошади были необходимы. Воины должны ясно видеть своего военачальника в любых условиях. Он – знамя и символ. Но из-за скелетов-лучников, что целились именно в командиров, и густых зарослей герцог принял решение спешиться.

Колонна людей покидала лагерь, и, кивнув юноше, я присоединился к его свите. Эдмунд позднее отвёл мне место в хвосте авангарда. Моей задачей было не дать окружить нас, если вдруг случится нападение. Мы входили в лес, и нежить затаилась. Пока не было стычек, но ощущение угрозы никуда не делось. Стяги герцога продирались сквозь листву и ветви многолетних деревьев с огромным трудом. И хотя наше продвижение замедлилось, подкрепление сможет быстро подойти к нам.

Стук окованных железом сапог, скрип сотен деревьев, уходящих кронами в небо, шелест лесного ветра, что плавно закручивал листья, падающие с ветвей. Далёкое пение птиц, тихие переговоры рыцарей и наёмников, постоянное бормотание Джейлара, что нёс карту. Запах свежей смолы и клёна. Лес жил своей жизнью, не замечая нас. Авангард шёл уже несколько часов, продираясь через чащу. Казалось, что некромант стягивает все силы к своему логову, чтобы дать нам там бой.

Внезапно в небе громыхнуло. Люди тут же изготовились к бою, но атаки не последовало. Зато через несколько минут мы услышали первые капли. Начался дождь, а небо озарила вспышка, и послышался новый раскат грома. Гроза. Вернувшись в походную формацию, воины продолжили путь. К общей какофонии звуков добавился стук дождя по доспехам и запах сырости.

Перед самой атакой я заметил, что знамёна графа Стреоне, шедшие позади, как-то слишком уж аккуратно отстали. Его всадники переглядывались, а некоторые, казалось, не торопились в бой. Но времени на раздумья не было – враг уже был здесь.

Не успела гроза всецело вступить в свои права, как я услышал свист. Командиры закричали, воины сомкнули строй и закрылись щитами. К звукам капель добавилась барабанная дробь. Её выбивали стрелы, врезаясь в доспехи и щиты. Однако нежить только начинала свою атаку. Несколько крупных деревьев начали своё падение прямо на колонны войск. А по лесу разнеслось завывание. Вурдалаки пожаловали.

Защищаясь в плотном строю от стрел, солдаты могли стать лёгкой добычей для стволов разных вековых деревьев. Призвав свою ауру, я понял, как некромант заманил нас в ловушку. Он превратил в нежить даже насекомых, некротическое излучение которых я засечь не смог. Они буквально пожрали деревья за несколько часов. Кукловод хорошо подготовился.

Стоило людям начать разбегаться, уклоняясь от падающих деревьев, как снова зазвучали стрелы. Послышались первые крики и призывы о помощи. А я смог увидеть приближающуюся нежить. Десятки вурдалаков, сотни скелетов. Заметил даже парочку умертвий.

– Трубите в рог! Пусть граф поспешит на помощь! – приказал я ближайшему знаменосцу.

Командир отряда не стал со мной спорить, а лишь криками призывал людей восстановить строй. По всей протяжённости колонны зазвучали звуки труб и клич бойцов. Битва началась.

Солдаты из хвоста сгрудились вокруг командиров, штандартов и меня, заняв круговую оборону. Вдалеке мелькали флаги графа Стреоне. До нас им было около сотни метров, но, окружённый аурой, я отчётливо видел их приближение. Что, ощутила опасность, тварь? Твоё логово уже близко! Сколь бы ни был ты искусен в искусстве интриг, мы смогли привести к твоему логову более трёх тысяч мечей.

Но рыцари не собирались дожидаться врага, стоически держа оборону. Нужно было активно обороняться, если мы хотели продержаться до прибытия подмоги.

– Лучники! Цель – вурдалаки и умертвия. Стрел не жалеть! Залп по готовности! – разносились приказы командира.

Услышав дружный выкрик в ответ, командир наблюдал за волной нежити. Наши стрелки были на порядок лучше скелетов. И хотя мертвецы восполняли точность кучностью стрельбы, у нас был свой ответ и на это. Стрелы с зачарованными наконечниками раз за разом находили свои цели. Оперативно выцеливая наиболее опасную нежить, лучники обеспечили остальных рыцарей преимуществом. До строя людей доходили лишь скелеты и зомби. Умертвия и вурдалаки уничтожались всего одним попаданием. Рыцари заработали мечами, уничтожая мертвецов десятками, но орда не сбавляла напора.

– Командир! Знамёна! – услышал я чей-то крик из толпы.

И, повернув голову, увидел, как колонна графа начала разворачиваться. Нежить их даже не атаковала, но вместо того, чтобы помочь, они бегут?! Что происходит?

– Измена!

– Граф бросил нас!

– Мерзкие южане!

От воинов послышались многочисленные выкрики. Боевой дух ощутимо снизился. Промокшие, окружённые ордой мертвецов и отрезанные от помощи, люди сомневались. Бойцы начинали понимать – этот лес станет их могилой. Отчаяние медленно сгущалось вокруг нас. Но сдаваться на милость судьбе никто не собирался. Рыцари лишь стали активнее работать мечами, а лучники – менять пустые колчаны на полные.

На наш отряд наваливалось всё больше врагов. Ранее я хотел беречь силы до встречи с некромантом. Неизвестно, когда он появится. Но уже появились первые убитые и раненые. Скелеты-лучники выцеливали уязвимые места, а зомби и вурдалаки били именно тогда, когда стрела застревала в забрале или человек отвлекался. Чёртовы машины смерти!

Не став сдерживаться, я развернул свою ауру. Сияя силой, я вступил в бой, испепеляя умертвий, вурдалаков и более слабую нежить. В хвосте они просто не кончались. Перестав тратить энергию, спустя пару минут боя я вынужден был перейти в оборону и бить по наиболее проблемным целям. Но даже так нас медленно теснили.

– Мастер! Мастер Атрал! – послышались крики.

– Да?! – перекрикивая шум боя, отвлёкся я.

– Надо прорываться к герцогу! Граф Стреоне нам не помощник, – проговорил мне подошедший командир. Доспех мужчины был весь заляпан ядом вурдалаков, а сам он был в грязи. Упал?

– Если мы не удержим позицию, нам не выйти из леса! – не соглашался я.

– Мастер! Нам не удержать позицию, мои парни через одного ранены! Впереди тварей меньше, надо идти, пока нас не разделили с колонной. Так у нас будет шанс! – не сдавался мужчина.

Смотря на исчезающие вдали штандарты графа Стреоне, я понимал – нас предали. Но уйти, бросить позицию? Как же тогда выбраться? Оглядев людей, я заметил, что почти все раненые смотрят на меня с мольбой. От моего решения зависели их жизни. Исполняя приказ и дожидаясь подмоги Эдмунда, мы рисковали быть зажатыми с двух сторон. Нежить всего за несколько минут активного боя заставила людей понести ощутимые потери. А теперь мертвецы хотели уничтожить даже намёк на малейшее спасение.

Эти люди… Без меня им – конец. Умертвий всё больше. А рыцари после зелья исцеления еле-еле способны держать лук. Они просто будут истреблены, если попытаются сдвинуться с позиции. А если останутся – проживут на десяток минут дольше. Тц. К чёрту всё. К чёрту проклятого Стреоне. Справимся и без предателя.

– Рыцари и солдаты! – обратился к оставшемуся отряду. – Мы сделали что могли. Граф – мерзкий предатель. Мы должны сообщить об этом герцогу и помочь остальной колонне. Идём на прорыв, я поведу! – распорядился я.

И люди сплотились. Раненые и живые бойцы сплотились вокруг меня. Нервозность и страх отступили. Они уже видели меня в деле и верили: пока я рядом – им всё по плечу. Даже если их бросят в этом лесу – они выберутся. Я читал это в брошенных на меня, мельком, взглядах. И я был готов принять роль путеводного маяка для воинов и указать им путь, пройдя в самое сердце вражеского логова!

***

Прорываться сквозь напирающие орды нежити было тяжело. Новый приём был полезен, однако тратил слишком много сил. Поэтому в основном я орудовал клинком из божественной энергии. Моими противниками были умертвия и вурдалаки. Эти твари лезли из всех щелей.

Поваленные деревья стали серьёзным препятствием. Быстро обойти их было невозможно – нежить подготовилась со знанием дела. Повсюду были волчьи ямы, засады. А любой зазевавшийся рыцарь рисковал тут же умереть. Первые несколько стволов я уничтожал с помощью копий из света. Это было крайне тяжело – энергия, отлично уничтожающая мертвецов, с большим трудом уничтожала дерево. На моей стороне играло то, что сами растения были пропитаны некротической энергией.

Пробив проход, я сразу шёл дальше и расчищал путь для отряда. После заходил десяток рыцарей со щитами, затем раненые и тяжелораненые. Наконец шли лучники, прикрывая людей, и замыкали наше шествие оставшиеся латники. Некромант отлично изучил военное ремесло Дорсарии. Между отрядами в колонне авангарда были расстояния, и, опираясь на них и поваленные деревья, он разделил колонну авангарда. Каждый такой отряд встречал нежить сам и не мог создать эшелонированную оборону. Не располагала к такому построению и местность. Поэтому хоть в колонне все воины обладали лучшим снаряжением и выучкой, нежить напирала. И напирала успешно.

Пробив проход в первом дереве, мы увидели лишь растерзанных защитников. Десяток умертвий просто разорвали людей на куски, прорвав их оборону. Нужно было спешить. Подобная картина была и за следующим поваленным стволом. Но продвигаться быстро мы не могли из-за наседавших повсеместно врагов. Я приметил, что сзади появился новый тип противников. Какие-то тёмные субстанции, ростом с големов из Ародажа. Они перекатывались по земле и оставляли за собой просеки выжженной земли. Исчезали ветви, трава, кустарники и даже мертвецы, что их касались. Одни были тёмно-синего цвета, другие – ядовито-зелёного. Слаймы и аберрации – некромант выпустил на нас все свои творения. Копья света рикошетили от них, и я совершенно не понимал, что делать. Спасало одно – эти твари были донельзя медленными. А мы, пусть и не быстро, но двигались.

Хорошо, что не остались. Пока эти существа отвлекали бы меня, рыцарей уничтожили бы. А после и настал мой конец. Расчистив очередное препятствие, я устремился с ходу в бой. Здесь людей теснили умертвия. Однако выжившим повезло. Я появился у тварей в тылу и перерубил нежить за несколько секунд. Ослепительно взрываясь, они уничтожали более слабых скелетов, которыми кишели окраины дороги.

Осмотрев выживших, хмыкнул. Готовые продать свои жизни подороже ещё несколько секунд назад, гвардейцы не понимали, как выжили, что теперь делать. Бегающий взгляд, жадные вдохи и торопливые молитвы Вардису, богу битв. Люди лишь держали строй да смотрели на меня во все глаза.

– Кто главный? – сразу начал диалог я. За моей спиной показались штандарты герцога.

– Вы, мастер, – послышался дружный ответ.

– Отлично, помогите парням, и идём дальше, – распорядился сразу.

– Мастер, помощь от графа в пути? – спросил один из спасённых.

Услышав его вопрос, выходящие за мной рыцари лишь горько усмехнулись, но не отвечали – всё было понятно без слов. Спасённые враз поникли.

– Да как же это так… – понурили головы люди.

– Не вешать носы, сопляки! Мастер приведёт нас к герцогу, а уж он задаст тварям. А ну собрались, рыцари вы или торгаши?! В строй, плаксы! – нашёлся только подошедший командир.

– Парни, как так, что мастер без шпор нарубил в одиночку погани больше, чем два отряда наших?! А ну навались! – подбадривал людей и Джейлар. Я лишь усмехнулся – молодец парень. И не посмотришь, что едва третий десяток разменивать начал.

И люди оживились. Дело понемногу шло. Мы продвигались дальше, поднимали дух окружённым отрядам и соединялись из разрозненных колонн в полноценное войско. Играло на руку и то, что нежити именно в тылу было больше всего. Чем ближе мы продвигались к голове колонны, тем меньший натиск оказывали мертвецы с фронта. Стратегия некроманта была ясна – разделить, лишить подкреплений отряды и истребить их один за другим.

Но моё появление спутало ему все карты. Вскоре я увидел, что там, где обстрел был менее плотный, а скелетов не так много, рыцари сами преодолевали деревья, попросту перелезая через них. В доспехах это было сделать крайне трудно – вековые стволы этих гигантов были толщиной почти в человеческий рост. Однако, работая сообща, люди добивались поразительных результатов.

Так, собирая выживших и пробиваясь всё дальше, мы наконец достигли герцога. Его отряд не просто занял круговую оборону. Эдмунд планомерно вычищал собственной магией плацдарм, уничтожая нежить и деревья. Он использовал поваленные деревья как укрепления для людей и укрытие для раненых.

Прибытие моей группы воины Эдмунда поначалу встретили как долгожданную помощь графа. Сам юноша выглядел хоть и бодро, но настороженно. Его доспех был чист, в отличие от наших одеяний. А когда узнал об измене, побледнел. Мне пришлось потрясти его за плечи, чтобы привести герцога в себя. Позже пусть меня отчитает. А здесь и сейчас не время переживать.

Когда всем стало ясно, что помощь не придёт, воины не стали паниковать. Все как один посмотрели на герцога. Каждый из тех, кто проявил лояльность к юноше, видел в нём не просто правителя, а командира. Именно он разгромил орду нежити, не потеряв ни единого человека. Он изгнал, а после и сразил тень. И сейчас люди были уверены – Эдмунд спасёт их. Отчаяние отступило, и люди принялись обустраивать место для привала, обороняясь от наседавших мертвецов. Герцог же собрал оставшихся командиров на военный совет посреди импровизированного лагеря.

– Граф Стреоне бросил нас, и это скверно. Какие ещё новости есть? – сразу захотел знать диспозицию юноша. В голове колонны атаки нежити были вялыми, скорее отвлекающими. Поэтому у нас было время перевести дух, пока нас не достигли основные силы нежити из хвоста.

– Сзади просто ад, ваше сиятельство. Десятки умертвий, сотни скелетов и зомби. Все идут сюда. Мы опередили их, но не сильно. Они отрезали нас от лагеря. Прежней дорогой нам не вернуться. В лесу полно ловушек, – коротко отчитался я. – Но это не всё. Появился новый враг, – я тяжело дышал, всё ещё отходя от прорыва. Пот градом заливал глаза. И хотя мне дали воды, лучше не стало. Ноги подкашивались, а ведь мы ещё даже не дошли до капища! Как тут вообще можно силы экономить?

– Что за враг? – нахмурился юноша, оценив моё состояние.

– Слаймы, аберрации. Ползут медленно, но моя магия не берёт их. Может, возьмут мечи, мы не пробовали, – сориентировался я. Надо просмотреть знания Саргона! В горячке боя я совсем не подумал это сделать – слишком много врагов было вокруг. Пока герцог думал, как победить новых врагов, знания дали мне подсказку.

– Можно выкопать ямы и заманить их туда, ваше сиятельство, – предлагал один из командиров.

– Нет! Всё дело в грозе! Проклятый дождь, именно из-за воды они невосприимчивы к магии, – выдал я, улыбаясь. – Как только дождь закончится, рубите их мечами. До тех пор бить их бесполезно. Это что касается слаймов, – подключил менторский тон я, растрепав намокшие волосы. Как же сильно они чешутся. – А вот аберраций я возьму на себя. Но мне нужно, чтобы как можно больше людей возносили молитву Древнему. Так я смогу быстрее восстанавливать силы, – закончил доклад я.

– Почему, как речь идёт о спасении, еретик начинает проповедовать?! – взъярился один из тройки жрецов, что был до этого в свите герцога лишь слушателем.

– Потому что я убил уже множество тварей и потратил кучу сил. Впрочем, не откажусь от помощи, если служители имперского культа соизволят внести свой вклад в нашу победу, – ухмыльнувшись, уколол жреца.

– Да как ты… – вскипел мужчина, у которого начал дёргаться глаз от негодования.

– Молчать! – вмешался Эдмунд. – Нас окружили мертвецы, а вы спорите из-за веры. Каждый внесёт лепту в победу, – жёстко ограничил склоки герцог, взмахнув рукой между мной и жрецом. – Сейчас нам нужен привал. Перевязать раны. Это мы сделаем здесь и сейчас. На всё – час. Жрецы прикроют. После – продолжим движение. К вечеру надо уже быть у капища.

– Но сир, это... это самоубийство! – попытался возразить один из командиров отряда наёмников.

– Нам не остаётся другого выбора, – жёстко осадил Эдмунд мужчину. – Слишком много раненых. Именно некромант – наш ключ к победе. Магистр Каллиник Магнус ослабил некроманта, и он чувствует свою уязвимость. Поэтому и послал в бой всех своих тварей. Он боится. Нам хватит сил пробраться в его логово. А после – убьём мага. И тогда нежить не сможет драться столь же слаженно, как и сейчас. Тогда мертвецы быстро закончатся, – изложил новый план юноша. – Мы, как и собирались, ударим всей своей мощью в самое сердце нашего врага. Он будет ждать, что мы станем искать спасения, что мы побежим. Но разве дорсарийцы бегают от трусов? Нет, мы их наказываем, – произнёс Эдмунд и оглядел командиров. – У вас есть час. Пусть люди переведут дух и будут готовы выступить. Сменяйте людей по периметру каждые десять минут. Так все смогут отдохнуть. Вопросы остались? – ёмко донёс свою позицию юноша до людей.

– Нет!

– Спасибо, герцог!

– Слава Эдмунду!

Воины, что были неподалёку, ответили вместо командиров, которые лишь кивнули на слова Эдмунда. Больше спорить никто не собирался. У людей был план. У них был лидер. И теперь они были готовы идти за ним даже в Ад.

Я же, присев после совета на поваленный ствол, наконец смог перевести дух. Как же эта беготня выматывает. Не физически – у меня были силы, я не устал. Но морально – кучи трупов, раненые, реки крови. Повсюду – нежить, крики, лязг металла. Нужно колдовать, изучать новых врагов, командовать и подбадривать людей.

Раньше мне было проще. Командовал Эдмунд, кричал Хродгар, а у меня был лишь враг. Сосредотачиваясь на тени, я отрешался от окружающих проблем. Я думал или о том, где же она, или о том, как победить. Но теперь я увидел бой с новой высоты. И это было… непривычно. Некромант уже не воспринимался мной как равный. Я понимал – он сильнее. Только вместе у нас есть шанс. Поэтому прошедший бой измотал меня ментально.

– Чего расселся, мальчишка? – снова хлопнула меня по плечу эльфийка, присев рядом. Но я был слишком уставшим, чтобы дёргаться.

– А, это ты. Хорошо, что ты пришла. Будь добра, закрой меня от капель дождя, – сказал я, нагло облокотившись на Нимлат'ирис.

– Ты! А ну отвали, мужлан! – подскочила она. Мне показалось, или она смутилась? Чего только не увидишь.

– Хах, а казалась такой суровой убийцей, – натянув ехидную улыбку, с удовлетворением произнёс я.

– Да чтоб тебя умертвие засосало, жрец! – капитулировала эльфийка и упорхнула, не слушая моего ответа.

– Женщины, – появился за спиной Монмут с понимающей улыбкой.

– Что, скоро Эгберта подсидишь? – улыбнулся приятелю.

– Да какое там. У нас одни костяшки были. А у вас там умертвия пачками лезли. Назначили меня помощником здесь, вот и маюсь. А Джей там развлекается, – с завистью протянул ветеран.

– Я его везде ищу, а он здесь мастеру мешать отдыхает! – воскликнул появившийся Джейлар. – Мастер, вас там зовут. Жрецы заметили аберраций. Пятеро медленно приближаются, – пояснил воин, что мой перерыв окончился.

– Иду я, – раздражённо тряхнул головой.

Проклятый дождь не заканчивался. Если бы не он, я бы уже испепелил слаймов! И хотя в небе перестали появляться вспышки и громыхать, люди промокли до нитки. Одежда прилипла к телу, было холодно, и только аура, которую я периодически проявлял, не давала стучать зубами. Земля под ногами раскисла, превратившись в месиво, и даже просто шагать было непросто. Когда уже этот дождь кончится?!

Оказалось, что к позициям нашего лагеря приближались аберрации. В соревнованиях скорости они победили слаймов. Однако их защита была куда менее надёжной. Хоть и весьма специфической. Жрецы имперского культа проводили ритуал, и, используя общую силу, смогли уже уничтожить первого монстра. Клирики просто дезинтегрировали существо. Их хватит ещё на удар, максимум два. Значит минимум двойку предстоит уничтожить мне.

Нацелился я на приближающуюся субстанцию тёмного цвета. В ней периодически мелькали пасти, которые открывались и закрывались. Существо переваливалось и медленно ползло к нам, пожирая всё живое на своём пути. Копьё её шкуру взять не может, но у меня уже был выход. Сосредоточившись, создал в руках шар света. Именно из него должны были вырваться испепеляющие лучи. Но вместо того, чтобы атаковать ими – я метнул шар.

Сгусток света в мгновение ока преодолел расстояние между мной и аберрацией. После я увидел вспышку. И поначалу ничего не произошло. Монстр продвигался, как и прежде. Потом он замер и… взорвался изнутри, расплескав содержимое своих внутренностей по округе. Их я выжег копьями из света.

Эти твари пожирали всё. И под всё я имею в виду и структуру бросаемых в них ранее копий. А после поглощали энергию. Она хоть и была жреческой, но не могла им навредить достаточно. Но этот шар я зарядил не просто своей энергией, а силой определённой полярности. Разрушив структуру сферы и поглотив её содержимое, монстр убивал сам себя. Так прекрасная магическая броня этих существ стала приговором. С ещё двумя я проделал те же действия. Команде из трёх жрецов хватило сил уничтожить лишь ещё одного монстра. Выглядели они скверно, но и на том спасибо.

Жрецы, конечно, промолчали. Но уж как они смотрели на меня. С ненавистью и отчаянием. Поняли, наконец, что мы с ними на разных уровнях. Слаймы обещали прибыть позже, но, кажется, дождь шёл на спад. А значит этих существ смогут зарубить и рыцари. И раз моя поддержка не требовалась на передовой, я ушёл вглубь лагеря – восстанавливать силы.

Сильно потратившись в прошлых атаках, до боя с некромантом я мог восстановить свой резерв. Воины активно молились богам, видя силу их жрецов. А я – увеличивал последователей Древнего. В итоге за час я обошёл весь лагерь и смог повысить скорость восстановления сил в разы. Конечно, пожертвовал передышкой, но повысил наши шансы на победу. А отдохну… после победы.

Переведя дух, обработав раны и отойдя от засады, люди были готовы выступать. Мы продвигались по-прежнему маршруту, но на этот раз несколькими колоннами, что шли параллельно на расстоянии пары метров. Некромант точно не ожидал такого манёвра. Основная часть нежити готовилась обороняться от нашего прорыва к войскам графа. Поэтому с фронта атаковали мертвецы достаточно вяло. А когда мы выступили, кукловод не смог с ходу понять нашу задумку.

И лишь осознав, куда мы движемся, нежить стала ломиться за нами. В хвосте войска закипели арьергардные бои. Но Эдмунд отослал туда половину гвардейцев и всех паладинов. Люди Танкреда сдерживали натиск умертвий не хуже меня. Сам мужчина был недоволен, что его опережали даже жрецы. Поэтому решительно направился в самое пекло битвы. А спереди дорогу армии пробивал я и уставшие жрецы. Заслоны из десятков скелетов на нашем пути совершенно не впечатляли. Куда сильнее мешала буйная растительность.

Рыцари, поняв, что инициатива вновь за нами, воспрянули духом. Люди видели – Эдмунд не просто дал им идею. Герцог своим видением разрушил чужой план. Мы наконец-то били туда, где некромант нас видеть не ожидал. Чем ближе мы подбирались к капищу, тем больше нежити приходилось уничтожать. Впрочем, скопления по-настоящему сильных и опасных тварей всё же были в тылу и на флангах позади основных сил войска.

Однако сколь бы ни был запаслив и предусмотрителен Эдмунд, зелья начали кончаться. Опустели колчаны не только с магическими стрелами, но и с обычными. Войско больше не могло вести дистанционный бой, и это сразу сказалось на потерях. Если до этого раненые помогали, просто таская припасы, то теперь даже их повторно ставили в строй. Людей стало критически не хватать.

Ещё несколько тяжёлых часов прошли в постоянном движении и прорыве. Эдмунд командовал арьергардом и не давал умертвиям прорвать наш строй, чтобы начать дробить войско. Я видел – люди были на пределе. Мы выбивались из сил, продираясь сквозь эти гиблые места. Вести бой становилось ещё тяжелее. Однако мертвецы, не ожидавшие такого натиска, не успевали создать новых засад. Нежить пыталась перегруппироваться, но без давления на арьергард просто не успевала за нами.

Всё слилось в сплошную мешанину из одинаковых действий. Уничтожить скелетов, обрубить ветви, сделать пару шагов вперёд. Поняв, что наш враг может атаковать откуда угодно, я изо всех сил сканировал окружающее пространство. Выявлялись даже восставшие насекомые. Ни одна засада и ловушка больше не могла нас остановить.

Преодолев очередные заросли, я вышел к поляне перед капищем. Это был большой холм, у подножия которого росли огромные деревья. На его вершине располагались руины каменных строений. Сапоги перестали хлюпать грязью. Однако и нежить не спешила наступать. Новые мертвецы нападали лишь по флангам и с тыла.

Вначале я обрадовался – наконец-то добрались. Но после пары шагов ощутил, как интуиция начала кричать об опасности. Остановившись, прислушался и огляделся внимательней. И почти сразу понял, что меня смутило. Из гомона битвы вокруг исчезли звуки жизни. Ни далёкого пения птиц, ни жужжания мошек. Живых растений, кроме этих деревьев, около капища тоже не было. И приглядевшись, я понял, что подошёл к самой границе зоны отчуждения.

– Здесь всё словно вымерло… – потрясённо произнёс и прикусил губу от волнения. Сзади уже подходили рыцари, что начинали издавать радостные крики.

– Стой! Назад, держите строй! – закричал я.

Наученные горьким опытом и уверенные в моих способностях, люди не стали спорить. Командиры остановили продвижение войска и передавали мою команду дальше. Гвардейцы и наёмники с интересом и опаской осматривались, тяжело дыша. Несмотря на изнеможение, они понимали – цель близко. Остался лишь последний рывок.

Подойдя к границе зоны отчуждения, создал в руке меч. Лезвие сформировалось быстро, но было большое отличие от прошлого раза. Клинок искрил и гудел, словно соприкасаясь с чем-то. Барьер. Проклятье!

– Сир! – крикнул я и одёрнул одного из командиров, что разворачивал людей в защитную формацию:

– Да, мастер? – сразу вскинулся мужчина, обратившись в слух.

– Дальше идти нельзя. Тут чары некроманта. Найди герцога, – усталым голосом отдал я распоряжения и задумался над тем, как нам их проломить.

Через десяток минут меня достиг Эдмунд. Доспех герцога был в грязи, крови, а топаз, что ранее сверкал от вложенной силы, теперь был треснут. Сам юноша откинул забрало и тяжело ступал, слегка прихрамывая. Воины почтительно расступались перед предводителем. За это время рыцари сформировали плотное построение и закрыли нас щитами от лучников. Нежить теперь почти не атаковала войско на флангах, лишь давила сзади.

Я же смог детальнее осмотреть барьер и само капище. Это место просто кишело некротической энергией. Она была настолько концентрирована, что в видимом спектре походила на тёмный туман. Ею было пропитано всё – от земли и деревьев до воздуха. Прикрывал эту мерзость барьер, который пылал лиловым огнём в аурном зрении. Он же и не давал ей расползтись по округе. Мой меч не смог с ходу пробить защитные чары, вкладывать же большие силы я опасался. Если всё же мне удалось бы преодолеть его, вся некротическая энергия обрушилась бы на людей. Это мгновенно нанесло бы нам катастрофические потери.

Изложив проблему Эдмунду, я ожидал хмурого взгляда и долгого совета. Однако юноша удивил меня и в этот раз. Выловив жрецов, он приказал им немедленно проводить ритуал очищения. Те не стали спорить, хоть и выглядели неважно. А сам Эдмунд вытащил из сумки на поясе богато украшенный кинжал. На его рукояти ярко сиял топаз, такой же кроваво-алый, как и на доспехе герцога. Я видел, что не только драгоценный камень, но и сам кинжал пропитан огромным количеством энергии.

– Что это, сир? – осматривая оружие, я не смог удержать лицо.

– Наставник передал. Сказал использовать, когда придёт время. Видимо момент и пришёл, – устало вздохнул юноша.

– Но как же энергия внутри? Эти люди разве смогут уничтожить такое количество энергии некроманта?! – воскликнул я слишком громко, чем заработал ненавидящие взгляды от жрецов неподалёку.

Впрочем, вступить в перепалку они не могли – зачитывали молитву на незнакомом языке. Клирики стояли и молились, пока между ними формировалась сфера из света. Она постепенно росла, а внутри неё сверкали молнии.

– Они заверили меня, что смогут, – отрезал Эдмунд.

Создав шар и напитывая его своей силой, я заметил отличительную особенность местных жрецов. Они не были сильны поодиночке. Однако их коллективные заклинания и ритуалы вызывали зависть. В этой сфере, что парила между этими людьми, было заключено какое-то абсурдное количество энергии. Это… это практически мой полноценный резерв! И они активно ведут битву уже несколько часов! Откуда такая мощь?

Но приглядевшись к самим жрецам, я понял. Воины молились, и это восстанавливало их силы прямо на глазах. Однако для действительно могучей магии клирики жертвовали не только своей Силой, но и самой жизнью. Их кожа старела, а волосы – покрывались сединой. Они на глазах теряли годы, а в конечном счёте и сами жизни ради победы. Видя это, я не мог поверить, что эти же люди требовали у горожан последнее за спасение. Что они поддерживали мерзкого Стреоне, мешая герцогству мобилизовать все силы в тяжёлое время. Они спорили со мной по каждому поводу и цеплялись к мелочам. Так почему они сейчас жертвуют собой?

Спустя долгие минуты ритуал был окончен, и жрецы перестали напитывать полученную сферу энергией. Люди сосредоточились лишь на её удержании. Один из клириков кивнул Эдмунду, который вместе со мной внимательно наблюдал за ритуалом. Поняв, что всё готово, герцог одним движением обнажил кинжал и через пару мгновений оказался у границы зоны отчуждения.

Герцог, замахнувшись, ударил со всей силы в барьер. Я видел, как его удар проломил защитную магию, словно та была из стекла. Из кинжала в момент удара высвободилась вся накопленная энергия, что расколола барьер. Окрасившись по всей своей поверхности в лазурный цвет, защитные чары некроманта ослепительно-ярко вспыхнули и тут же пропали.

Как только это случилось, за пределы отчуждённой зоны устремилась некротическая энергия, стелясь по земле. От неё веяло замогильным холодом, отчаянием и страданиями. Касаясь травы под ногами, она пожирала её суть, оставляя мёртвую землю за собой. Мороз и мурашки пробежались по коже. А мой выдох стал видимым – настолько похолодало. Воины пятились назад, ощущая подступающий ужас.

Навстречу расползающемуся мареву некротической энергии с сильным гудением отправился шар света. Он был величиной со взрослого человека и просто сиял от вложенной мощи. Своим присутствием он уничтожал некротическую энергию в округе. Долетев до подножия холма, сфера взорвалась. Взрыв был такой яркий, что я зажмурился.

Дышать стало легче, холод ушёл, а на его место пришла приятная прохлада. Открыв глаза, я увидел, что практически весь некротический туман – уничтожен. Та его часть, что не была уничтожена, серьёзно потеряла свою убийственную концентрацию. Остатки тумана рассеивались в воздухе без всякого следа. А над холмом, среди вершин деревьев появился божественный символ. На нём была изображена секира.

– Владыка Вардис с нами!

– Владыка изгнал туман!

– Ком хей Вардис!

Воины восторгались действиями жрецов. Ужас и отчаяние сгинули, и их место занял боевой дух. Благодаря столь открытому божественному вмешательству, рыцари ощутили новый прилив сил. Оставался последний рывок – логово некроманта было прямо перед нами.

Но оглядывая ликующее войско, я заметил странность. Среди ликующих не было только жрецов. Фигуры двух человек мгновенно истлели, распавшись на золотую энергию. А третий, что спорил со мной больше других, медленно исчезал. Я видел, что его аура погасла, и сейчас его жизненная сила угасала.

– Зачем? – вырвался вопрос у меня, когда я смотрел на этого мужчину.

Они пожертвовали не просто годами жизни. Они пожертвовали собой. Отдали всё, что было, и даже больше. Внутри меня поднималась буря эмоций, но я мог в них разобраться.

– Не только твой бог дарует победу. Священную десятку запомнят… лучше, – зло смотря на меня, ответил жрец.

Ошеломлённо я глядел на то место, где ещё пару секунд стояли трое жрецов. Окружающие воины не заметили их смертей. Даже Эдмунд, смотря на знак Вардиса, радовался. И лишь я стал свидетелем этой молчаливой смерти. Даже на пороге смерти не захотели мириться с разницей, между нами. Проклятые гордецы!

Но долго ликовать войску не дали. Некромант, осознав, что мы разрушили его чары, бросил на нас всю свою мёртвую орду. Лес вокруг отрядов людей завыл, вторя крикам вурдалаков. Воздух наполнился свистом стрел и лязгом металла с новой силой. Воины стучали мечами о щиты и скандировали молитвы богам. Командиры разворачивали людей, готовясь к новому броску.

– Атрал! – позвал меня Эдмунд. – Пока мои люди сдерживают натиск нежити, нужно прорваться вовнутрь и уничтожить эту змею. Понял?! – обратился ко мне герцог.

Отойдя от вида жертвы жрецов, я перевёл взгляд на юношу, затем на капище. И буря эмоций, бушевавшая во мне, начала изливаться наружу в виде энергии, покрывая моё тело. Я смотрел на то место, где только что стояли жрецы, и чувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Думаете пожертвовали собой разок и всё? Ха! В этой битве я ещё посоревнуюсь за то, кто умрёт как герой!

– Да! Сокрушим логово ужаса! – воскликнул я, ощущая пение энергии внутри.

Глава 11. Таинство души.

«Душа – не сосуд для божественного. Она – призма, преломляющая свет творения в цвета, доселе невиданные» Танкред Д'Отвиль, «Слово рыцаря»

Люди спешно готовились к обороне. Скелеты, зомби, вурдалаки напирали со всех сторон. Умертвия встречались гораздо реже, но именно они, словно тёмные пастыри, направляли волны мёртвых. Продвигаться вперёд в текущем составе мы больше не могли. Слишком много было раненых. И слишком много – врагов.

Потому было решено: основная часть войск удерживает позиции, отвлекая нежить, а на вершину холма, в древнее капище, отправится малый отряд. В него вошли Танкред с паладинами, гвардейцы, рыцари-добровольцы. Нимлат'ирис и Джейлар шли ударной силой, Монмут помогал юноше командовать. Наёмники в большинстве остались внизу, скованные бесконечной обороной.

Эгберт остался руководить сражением у подножия. Он лишь коротко кивнул нам, и в этом кивке было больше, чем в сотне напутствий. Отряд прорыва возглавил лично герцог, и этот шаг вдохнул в людей последнюю, отчаянную решимость. Все понимали: это – последний рывок. Путь вверх, сквозь строй мёртвых, к логову врага.

Основная часть войск сформировала эшелонированное построение. Люди ротировались в среднем раз в десяток минут, эффективно сдерживая нежить. Те, кто не был ранен, но принял зелья, помогали обустраивать оборону. Остальных латали слуги, из числа тех, кто ещё не был поставлен в строй. Воздух пропитался запахом крови, сырой земли и гниющей плоти.

Сейчас я стоял около Эдмунда, который готовился возглавить наш прорыв. Каждый из рыцарей промок до нитки, их доспехи были в грязи, слизи вурдалаков и внутренностях умертвий. Никто больше не болтал, каждый стремился экономить последние силы. Стоял ровный шум дождя, уже затихающего, и тяжёлое дыхание сотен людей. Сам герцог стоял и осматривал воинов вокруг себя. Наконец, вздохнув перед тяжёлым рывком, юноша поднял меч над собой и, усиленным магией голосом, произнёс:

– Мы прорвались через проклятый лес. Мы отбились от ненавистной нежити! Так давайте же возьмём это логово и отрубим голову магу! Отомстим за братьев и друзей! Помните, что бьётесь не за императора, не за меня. Вы бьётесь за свои жизни и будущее всех живых в Дорсарии! Враг попытается сокрушить нас числом. Он хочет удавить нашу волю. Но я вам клянусь, пока жив хоть один рыцарь, ему не победить. Мы уже узрели его страх! Теперь узрим и победу! За мной! – взмахнул мечом юноша и, опустив забрало, начал продвигаться к холму.

– За Дорсарию!

– Ком хей Вардис!

– За Древнего!

– За живых!

Сотня кличей раздалась, вторя напутствию герцога. Защитники расступились перед нами, и отряд начал своё восхождение к вершине холма. Впервые за долгое время рыцари, что приняли веру Древнего, и последователи имперского культа шли плечом к плечу, забыв о раздорах. Такие разные, но такие похожие. Единый организм, сжатый в кулак. Сейчас старая и новая вера объединилась в битву за жизнь. Больше не было места раздорам. Нежить, до этого атаковавшая преимущественно из леса, показалась и на склонах холма. Восхождение обещало стать ещё тяжелее.

Я шёл неподалёку от Эдмунда. Рядом мелькала Нимлат'ирис, своими кинжалами прикрывая меня и юношу. Моя аура ослабляла мертвецов, а меч исправно находил свою цель. Не отставали и Джейлар с Монмутом. Без разговоров и переглядываний эта двойка рыцарей походила на неистовый ураган. В четыре руки воины расправлялись даже с умертвиями за жалкие секунды.

Танкред и его паладины опекали герцога, не давая стрелам врагов достигнуть юноши. То, что показывали эти воины, было настоящим искусством. Окружённые золотым светом, они молниеносно реагировали на любые засады. Их сила позволяла парировать атаки вурдалаков в прыжке, а ловкость позволяла мечами сбивать пущенные стрелы.

Не отставали и гвардейцы с рыцарями-вассалами. Следуя за ударным кулаком, они мешали нежити ударить нам в спины. Свист стрел, крики бойцов, чавканье грязи под ногами, мокрые, лезущие в глаза волосы. Я жадно дышал после каждого нового шага, но не позволял себе останавливаться. Мы продвигались как нож сквозь масло, и некромант бросил на нас всех своих прихвостней.

Из руин на вершине показывались десятки слаймов и аберраций. Их сопровождали огромные скелеты, вооружённые секирами. Но в отличие от обычных мертвецов, черепа этих гигантов были не человеческими, а бычьими. Завывая, они разгонялись и бросались на наш строй.

Но и это не помогало нежити. Приближаясь, гиганты не выдерживали ударов паладинов. Сияющие золотым светом воины располовинивали мертвецов вместе с их оружием. Дождь уже окончился, и слаймы потеряли свою жуткую подвижность. Их рубили и шли дальше. Каждый следующий рыцарь делал новый удар, уничтожая мерзкие порождения алхимии и магии без колебаний и оглядки.

Аберрации, перекатываясь по земле, сами скользили по неровной почве вниз. Чтобы устойчиво встать и атаковать, им нужно было время. Но люди не собирались давать его монстрам. Я использовал шары света и привычно уничтожал монстров. Паладины создавали огромные молоты из сверкающей золотом божественной энергии. Размахиваясь ими, люди просто раздавливали существ божественной мощью. Никакие козыри больше не могли замедлить или остановить нас!

Но даже так, прорубаясь через сотни тварей, мы теряли людей. Шальные стрелы находили свои цели, по одному выбивая рыцарей. Отставшие окружались мертвецами, и нежить убивала их на месте. Остановиться и помочь им мы не могли, рискуя попасть в окружение. Они не кричали, не молили о спасении. Лишь мрачная решимость продать свою жизнь подороже вела этих людей. Они принимали свой последний бой, падая, как подкошенная трава, сползая по склону вниз.

Прорвавшись к вершине, я уже начал ощущать, как гуляет здесь ветер. Холодный и шквалистый, он промораживал мокрую одежду, заставляя кровь стыть в жилах. Капище кишело мертвецами. Но не это поразило нас. Отсюда открывался вид на руины, и они были заполнены сотнями людей. Ещё живыми людьми.

Когда-то здесь находилось сердце одного из племенных союзов – храмы, жилища жрецов, ритуальные дворы. Теперь остались лишь остовы стен, растрескавшиеся плиты, оплавленные каменные глыбы, меж которых гулял ветер, неся стоны. Сотни узников были прикованы к камням. Их тела, покрытые язвами и грязью, слабо вздрагивали. Глаза – пустые, закатившиеся. Губы шептали молитвы или бессвязные просьбы. Они смотрели, но не видели нас. Они были уже не здесь.

Ветер доносил их дыхание – тихое, прерывистое, как шёпот умирающего леса. В аурном зрении я видел: из каждого узника, словно из переполненного сосуда, вытекала жизненная сила. Тонкие струйки стекались в землю, вглубь, к незримому источнику. Это причиняло им боль, но прекратить её мы не могли. Поражённые рыцари замирали, следуя за нами. Паладины, выбившиеся из сил, подпитывали свои ауры энергией, черпая силу в собственном гневе. Вид сотен людей, страдающих и умирающих здесь, поражал каждого, кто видел их.

– Вот куда делось население деревень… – глухо произнёс Монмут.

– Мерзкая нежить! – сплюнул паладин из отряда Танкреда.

– Мастер Атрал? – обратился Эдмунд. Я понял без слов, чего ждёт герцог.

– Я не смогу им помочь. Они прикованы не только физически, но и духовно к этому месту. Их жизни во власти некроманта. Вот где он черпает свою силу! – продвигаясь между рядами пленников, объяснял я.

– Если мы их убьём, некромант ослабнет? – спросил Танкред, и его слова повисли в воздухе, как клинок. Окружающие рыцари смотрели на лидера паладинов неодобрительно, но вслух ничего не говорили. Выбор лежал на Эдмунде.

– Это мои подданные. И пусть их поработила злая воля, мы не будем никого трогать. Со смертью мага они все станут свободны! Вперёд, в руины! – отказавшись от простого пути, уверенно вёл людей герцог. И хотя он старался казаться уверенным, я видел, как он отводил взгляд от пленников.

Продвигаясь по громадному капищу, я вместе с паладинами вёл людей к месту, где ощущал средоточие некротической энергии. Нежить теперь изменила свою тактику. Мертвецы прятались в остовах зданий и нападали неожиданно, выпрыгивая из-за углов. Потери моментально возросли. Мы старались приходить на помощь друг другу, если нежить начинала напирать на какой-либо из отрядов.

Поток стонов, что издавали узники, окутывал весь холм и вторил ветру. Некоторые рыцари не выдерживали этого. Они останавливались и самостоятельно пытались помочь людям. Но стоило воинам разбить оковы, как жертвы чар тут же испускали дух. А после поднимались в виде умертвий и зомби. Не ожидавшие подобного спасители умирали на месте. Видя это и ощущая свою беспомощность, люди начинали терять веру в победу. Наш враг расставил новую ловушку. Вновь.

Настрой и сила, что вела людей, истощились. И даже достигнув разрушенной площади, где я и паладины ощущали источник искажений, мы обнаружили лишь пустоту. Солнце медленно опускалось за горизонт, вытягивая тени. Мы поняли: некромант заманил нас в сердце своего логова и ушёл.

– Это ловушка!

– Здесь ничего нет!

– Куда нам, сир?

Сканируя пространство раз за разом, во всех направлениях, я чувствовал: рядом не было ни скрывшегося некроманта, ни его приспешников. Лишь слабый след, уходящий в глубину. Ещё теплилась надежда, что он рядом. Что он вот-вот нанесёт удар. Но – тщетно. Маг действительно обманул нас, заманив в своё логово, а сам – бежал. Нежить, напирающая со всех сторон, наконец окружила нас. Поток мертвецов не знал конца и края. Моя выдержка начала подходить к концу. Думая, что здесь должен быть некромант, я оставлял силы и на него. Однако теперь это казалось бесполезным. Весь рывок и все жертвы были напрасны.

Эдмунд видел, как падают духом его люди. А боевой дух – последнее, что было у нас. Усталые люди, разуверившиеся в победе, становились лёгкой добычей для нежити. Вот неудачно уклонившийся рыцарь ударяется о стену. Мертвец с бычьей головой пользуется моментом и пришпиливает воина к стене секирой. Раненый кричит от боли, хватаясь за оружие в плече и роняя меч. Но его крик прерывается, когда мертвец подходит ближе и сжимает голову рыцаря. Он сминает её вместе с шлемом. Вытащив секиру, он продолжает наступление.

Чуть дальше отряд из трёх человек больше не может слушать вопли отчаяния. Это ветераны, матёрые гвардейцы. Они знают, что их ждёт, знают, что увидят. Но всё равно спасают пленников, не в силах слушать их мольбы. Получившие свободу люди тут же умирают. И уже через десяток секунд восстают в виде нежити. Один из восставших является умертвием. Он раскидывает рыцарей в пару ударов. После мертвецы разрывают упавших спасителей на куски. И наконец они отправляются рыскать, ощущая поблизости новую добычу.

Отряд, что уверенно прорывался к вершине холма, сократился вдвое. Нежить вылавливает живых в проходах и выдавливает нас к площади. Здесь мы окружены и встаём в кольцо. Больше нет сил, чтобы идти дальше. Нет сил, чтобы обороняться. Там, внизу, войско умирает, надеясь на нас. Но… всё было зря.

Ощущая наше отчаяние, враг бьёт именно в этот момент. За нашими спинами из вытянувшихся теней формируется человеческая фигура. Мужчина стоит на постаменте, где раньше веками проливали кровь врагов. Его тёмный балахон подрагивает на ветру. Приглядевшись, я понимаю – это глубокий старик. Лицо его, изрезанное морщинами, казалось вырезанным из старой коры. Один палец – голая кость, обтянутая сухой кожей. В глазницах полыхал лиловый огонь. Поражает и его аура. Она настолько огромна, что покрывает всю площадь и возвышается над всем холмом.

Его тёмная, агрессивная сила падает на плечи живых тяжёлым прессом, приковывая их к земле. Рыцари падают на колени, паладины сутулятся. Только я и Эдмунд стоим, чудовищным напряжением выдерживая это колоссальное давление чуждой энергии, питаемой Волей. Похоже, жертва магистра Магнуса была напрасной. Наш враг полон сил. Словно отвечая мыслям, губы старика искажает издевательская ухмылка. Он наслаждается нашим отчаянием.

Не говоря ни слова, я использую символ Саргона. Он разгоняет мрак и заставляет ауру старика отступить. Но лишь на мгновение. Мигнув, он исчезает. Однако мощь старика больше не производит такого ужасающего эффекта. Воины поднимаются и вступают в рубку с нежитью, что спешит использовать шанс. Мертвецы нападают, пытаясь смести людей. Но защитники держатся. Видя мощь своего врага, я понимаю – без подпитки от Древнего не победить. Здесь и сейчас мне нужна твоя помощь, Саргон! Я знаю, ты помогал раньше. Я помню твою силу. Приди, прошу, приди!

Но мои молитвы и просьбы остаются без ответа. Ранее я ощущал – Древний слышит. Он слышал всё, отчётливо, но сам выбирал, помогать или наблюдать. А теперь я чувствую, что больше не ощущаю своего бога. Тот канал, что неразрывно связывал нас, стал сбоить и исчез? Странная пустота и нереальность накрыла меня. Может ли существовать такая сила в мире смертных?

Некромант ленивым движением отбросил тройку рыцарей, и они исчезли среди руин, где их тут же растерзали. Кровь залила камни, а маг всё сильнее растягивал губы в усмешке – не оставив в ней ничего человеческого.

– Какие славные души пожаловали ко мне! – произнёс он негромко, но голос его проник в каждый уголок площади. Живые пленники заголосили и застонали, услышав его голос. – Забывшие заветы предков, ведомые ослеплёнными вождями... Ваши Боги умолкли на моей земле. И даже Древний не услышит – ему нет дела до муравьёв.

Он отбросил паладинов, попытавшихся атаковать, лёгким взмахом руки, словно смахивая пыль.

– Ты подчинился моей воле, жрец. Ты принёс мне последнюю частицу замысла Каллиника – Венец. Но за то, что ты привёл друзей, я поиграю немного с вами. Должны же быть развлечения у старика?

Его глаза вспыхнули лиловыми искрами, уничтожая всякое подобие живого в этом существе.

Я тяжело дышал, сжигая окружающую нежить. Сил оставалось мало, но отступать я не привык. Призвав наследие, я переместился к магу и ударил. Меч наткнулся на щит из тьмы, и меня отшвырнуло, словно выстрелили из пушки. Сгруппировавшись, я раскидал мертвецов. Некромант отправил вдогонку копья из некротической энергии.

– Ты не первый, кто пытается убить меня, жрец. И не последний. Но ты ещё жив, и это интересно. Вся твоя вера – лишь пепел, который развеется ветром. Ты забрал мою Тень. И ты займёшь её место, когда я закончу.

Он атаковал вновь и вновь, и каждое слово его было подобно удару, отдающемуся в ушах. Я уклонялся, используя перемещения, но он предвидел каждый шаг. Наконец меня подловила нежить. Умертвие ударило булавой по голове. Аура спасла, но темп схватки был потерян.

Паладины, увидев, что я держусь из последних сил, заслонили меня, развеивая заклятия. Я переместился к Эдмунду, под защиту рыцарей. Герцог сплотил людей, объединив разрозненные группы. Под прикрытием я приступил к исцелению.

Но я понимал: нам не победить. Некромант не даст уйти. Нежить бесконечна. Пленники будут питать его, пока он не выжмет нас досуха.

Тело ныло, скула, по которой успело попасть умертвие, отдавала болью. Я сплюнул кровь. Осмотревшись, стал подниматься. В голове перестало гудеть. Повсюду мы терпели поражение. Рыцари умирали, сокрушаемые нежитью и магией. Их предсмертные крики сливались с голосом Эдмунда, который призывал держать строй. Ветер злобно нашёптывал, что здесь мы встретим свой конец. О нём не сложат песен и не расскажут в тавернах. Мы просто пополним ряды мёртвой армии. Солнце скрывалось за горизонтом, оставляя нас в темноте, рассекаемой лишь факелами и мрачным свечением магии. Саргон всё так же молчал, гася последние искры надежды. Звуки стали, хохот некроманта, озноб от прилипшей одежды и отчаяние, повисшее в воздухе, всё смешалось перед глазами. Я понимал – это конец.

Эдмунд оказался рядом и что-то кричал мне. Перестав беспомощно оглядываться, я смог вернуть себе слух.

– Атрал! Атрал, ты слышишь?! – смотрел на меня бешеным взглядом загнанного человека герцог.

– Да, сир, – вяло отозвался я.

Рядом стоял лидер паладинов и попытался привести меня в чувство, хлопнув по спине.

– Ты неплохо справлялся. Надо повторить этот танец! У нас есть план, – вещал уверенно мне мужчина.

– Какой же? – отозвался я, приложив руку ко лбу. Голова после исцеления гудела.

– Соберись! – рявкнул Эдмунд. – Я брошу магу вызов, как в столице. Закон скуёт его по рукам и ногам. Его чары – рухнут. Я постараюсь ослабить его, а после боя – сразу добивайте, – убеждённо вещал юноша.

– А как же ты? Умрёшь?! И зачем тогда эта победа? – зло посмотрел я на юношу, что предлагал самоубийственный план. Мгновенно боль отступила, уступая место гневу. О чём он думает?!

– Так мы победим! Плевать на предателей, на всех них! Мы здесь, чтобы убить эту тварь, – вскинулся юноша, словно я назвал его лжецом публично.

– Но эта победа не имеет смысла, если ты погибнешь! – едва сдерживал гнев я. Отчаяние отступило, чтобы в следующую секунду переродиться в обречённость.

– Ты видишь сам. Нам не уйти. Но мы ещё можем забрать его! Прошу тебя, ради нашей дружбы. Дай мне шанс! – воскликнул герцог.

Смотря в его глаза, я понял – никакой силе в мире не переубедить его. Это был не план победы, а акт мести и жертвы. Он надеялся, что даст мне шанс. Но отпустить его в подобную атаку – значит лишить себя будущего. Все планы, всё завязано на Эдмунда. Умри он, и победа перестанет иметь смысл. Но без этой жертвы мы проиграем. Меланхолия и апатия навалились с новой силой. Мой взгляд потускнел, а я лишь кивнул.

– Я сделаю, – почти прошептал я, призывая ауру.

– Давай, парень! – закричал Танкред, и паладины расступились.

Я снова бросился на некроманта. Его аура была сильнее моей в десятки раз. Он играл со мной, как кошка с мышью. Мои удары он отбивал, не прилагая усилий. Я бился, но уже не яростно, а как кукла, которой подрезали нити. Осознав крушение планов, я был раздавлен. Как в первой жизни, я снова увидел, как хрупки мои идеи. Им просто не дали прорасти. Кризисы, предательства. Я честно держался и вытягивал победы из последних сил. Но победа над этим врагом была выше моих возможностей.

Из-за своих мыслей я пропустил удар некротической энергией. И хотя я успел прикрыться щитом, отлетел в сторону остатков защитников. Рыцари тут же обступили меня, прикрывая от ударов нежити. Однако выигранного времени хватило, чтобы Эдмунд смог подкрасться к некроманту.

Юношу, как и в столице, объяло синее пламя. Его аура пылала от силы и приближалась к мощи некроманта. Древняя магия откликалась на его призывы. Она подавляла даже суть некроманта, не давая старику воздействовать телекинезом.

– Я, Эдмунд Фератид, по праву магии и… – начал герцог. Его защищали паладины, давая закончить вербальную формулу вызова.

Вот только некромант был готов и к этому. Он указал на Эдмунда своим костлявым пальцем, и с него сорвалась волна ревущего лилового пламени. Она смела защитников, заставляя защищаться от неё юношу. Герцог сбил концентрацию. Его аура перестала пылать, а разлитая в воздухе древняя магия исчезала. Атака мага уничтожила последние остатки боевого духа людей. Только паладины сражались с прежним остервенением.

– Ты и вправду думал, что этот жалкий Закон спасёт тебя, мальчишка? Твой предок был таким же глупцом. Он украл у меня всё: славу, признание и работу жизни. Но я умею ждать. Из нас с ним под слоем земли прикопан он – не я. А я доведу то, о чём жаждал, до конца.

Он сжал шею Эдмунда и прижал его к стене. Герцог попытался ударить мечом, но некромант перехватил клинок и раздавил его, как сухую ветку. Затем он опутал юношу рунами, вдавив его тело в камень.

– Смотри, мальчишка. Смотри, как умирают твои люди. А после я займусь тобой. Ты будешь моей последней жертвой. Твоё тело станет вместилищем, твоя душа – свидетель моего величия. И когда я отпущу то, что от неё останется, ты расскажешь всем Фератидам, что их род окончился на тебе.

Он говорил спокойно, почти ласково, и от этого становилось ещё страшнее.

– Нет! – я переместился и атаковал.

– А, мой венец! – старик мгновенно развернулся и оскалился.

Он отбил мой удар и сковал меня щупальцами из мрака. Его рука потянулась к венцу. Но тот вспыхнул алой дымкой и обрубил щупальца. Я отступил, метнув копьё из света. Он отбил его отростком из мрака. Тело ныло от сдавливания.

– У тебя есть Сила Древнего, но нет ни мастерства, ни знаний. И кого Магнус отправил убивать меня? Юнца Фератида и неуча-жреца. Видно, он совсем перестал уважать нашу дружбу.

Оставшиеся паладины напали, отогнав мага от герцога. Я переместился к ним. Но некромант лишь отступил на постамент, избежав ударов. Его лицо выражало скуку, аура – полное превосходство.

Эдмунд был вмурован в стену. Я попытался разбить чары, но меч развеялся.

– Это бесполезно, – прошептал герцог. – Уходите. Мы проиграли. Эти чары впитывают энергию. Они забрали всю мою силу. Уходите…

Танкред шагнул вперёд.

– Значит, всё кончено. – Он говорил тихо, но каждый слышал. – Я всю жизнь боролся с этим имперским культом. Мне не было места среди них. Но сейчас, перед вратами в преисподнюю, я чувствую, что наконец-то на своём месте.

Он взглянул на меня.

– Я вижу в тебе силу, Атрал. Силу, которую ты сам не хочешь принять. Сила жреца идёт от сердца, от эмоций. Этот враг победит, только если ты поверишь, что проиграл. Приди в себя. Помоги герцогу.

– Но у меня… – начал я.

– Мне плевать, как ты найдёшь силы. Мы дадим тебе время. – Он улыбнулся. – После этого дня твой взгляд изменится. Слыхали, парни? Наш выход! Мы идём в небесные чертоги, и ни боги, ни люди, ни демоны не встанут перед нами! Защищайте мастера и герцога!

Он поднял меч, и паладины вторили ему, выкрикивая:

– Ком хей Вардис! Ком хей Вардис!

Они били мечами о щиты, отражая щупальца, копья из тьмы, нападки нежити. Некромант убивал их одного за другим, но они не отступали. Стояли стеной, о которую разбивалась даже стихия.

Наконец пришёл черёд Танкреда. Получив копьё из мрака в грудь, он отступил на пару шагов, оглянулся.

– Встретимся в вечности, парень. Не торопись за мной.

Его аура вспыхнула, замерцала, как у того жреца. С криком он прыгнул в гущу нежити. Взрыв раскидал мертвецов, заставив некроманта замолчать. На мгновение наступила тишина. Даже ветер стих.

Рыцари, увидев это, бросились в атаку с новой яростью. А я, глядя на гибель великого воина, ощутил, как внутри что-то дрогнуло.

– Эта игра меня повеселила, но пора заканчивать! – произнёс маг, и голос его был полон ледяного удовлетворения. – Теперь ваша вера обратится в отчаяние. И в этом отчаянии вы переродитесь во имя моей воли!

Глава 12. Долг властителя.

«Высшая власть – не над армиями, а над собственной тенью»

Нимлат'ирис Мор'талур, «Грани клинка»

Солнце медленно скрывалось за горизонтом. Примятая трава вилась чёткой тропинкой, по которой я неспешно ступал. Неподалёку стрекотали сверчки, а среди верхушек деревьев угадывались очертания ночных хищников – сов. Лес готовился к ночи, но жизнь в нём била ключом. Так же, как и в нашем малочисленном войске, где люди готовились выступить. Это был последний привал перед главным лагерем. Воинам нужно было собраться с силами и мыслями. Их выдержке предстояло сыграть ключевую роль в грядущем.

Колонна расположилась неподалёку от выхода из леса. Ранее Эдмунд выслал дозорных – нужно было понять, кто и что нас поджидает. Получив необходимые сведения, юноша собрал военный совет. На нём присутствовали командиры наёмников, наиболее именитые рыцари, я, Нимлат'ирис и Эгберт. Герцог, судя по решительному настрою, уже придумал план и не нуждался в совете.

Эдмунд в начищенных доспехах внушал. Его отросшие волосы были аккуратно уложены, а сам юноша имел вдохновляющий и боевой вид. Заметив, что все в сборе, он поднял руку, заставляя шепотки стихнуть. Кашлянув, герцог заговорил:

– Уже темнеет, а потому постараюсь быть кратким, сиры. Разведчики принесли вести. Стяги графа Стреоне видели в лагере. Бароны и рыцари пьянствуют да охотятся на бродящих по округе мертвецов. Дозоров практически нет. Стоянка войска расползлась за пределы укреплённого лагеря, разместившись по обеим сторонам дороги. Обозы к ним уже подоспели, поэтому проблем с провиантом у нас не будет, – начал с перечисления текущей диспозиции юноша. – Бросив нас, граф стал договариваться со всеми баронами. Теперь очевидно – Элдрик давно мечтал о захвате власти. Оставив нас умирать и удержав сомневающихся возле себя, он сделал этих людей соучастниками. И теперь более трёх тысяч копий поддерживают интригана. Сражаться с ними – самоубийство, даже при полном отсутствии дисциплины в их войске. Поэтому мы делать этого не будем, – ошеломил всех присутствующих Эдмунд. Его голос звучал уверенно и непреклонно.

– Ваше сиятельство, но они! – вскричал один из командиров наёмников, инстинктивно положив руку на рукоять меча.

– Молчать! – тут же заткнул недовольного Эгберт. – Его сиятельство ещё не закончил! – удержав соседа от излишней горячности, схватил мужчину за локоть командир гвардейцев. Оба воина удостоились лишь уничижительного взгляда от Эдмунда.

– Простите, сир. В битве у холма погибли почти все мои товарищи… – опустил голову наёмник.

– Я ценю вашу верность и именно поэтому собрал вас здесь. Мне нужно, чтобы вы чётко уяснили мой план и потребовали от своих людей его неукоснительного исполнения, – сменил гнев на милость юноша. – От их действий зависит очень многое. Я сказал, что вступать в открытый бой мы не будем. Но месть мы свершим. Вы готовы слушать, как именно? – поинтересовался Эдмунд, обведя командиров взглядом. Мы удостоили его короткими кивками. Довольно хмыкнув, юноша продолжил:

– Просто так правителем его никто не признает. Да, его дочь была обещана за меня. Но свадьбы не было. И всё же – все в его лагере понимают, что граф так или иначе, но возьмёт власть. Другое дело – на каких условиях, – на этих словах окружающие Эдмунда люди мрачно усмехнулись. Герцог, заметив это, продолжил говорить дальше. Разве что уголки его губ чуть приподнялись, выдавая усмешку. – Вчерашние союзники теперь оказались врагами для Стреоне. Каждый хочет откусить кусок пирога, да побольше. А жадный граф не станет им уступать. На переговорах в столице я ощутил его хватку. Поэтому, отвлекая основную массу воинов праздностью, пирами да гулянками, он ведёт переговоры с многочисленными представителями дорсарийской знати. Присутствие поблизости неорганизованных отрядов мертвецов также играет ему на руку. Стреоне может показать им свою удаль. А простые рыцари – выпустить пар взамен очередного турнира. Тем более что с деньгами у графа при его амбициях серьёзные проблемы, – рисовал картину Эдмунд.

– Сир, простите мне мою дерзость, но почему вы уверены в этом? Что, если всё обстоит совсем иначе? – выступил уже сам Эгберт. И его молчаливо поддержали остальные «члены совета».

– Я пятнадцать лет смотрел, как мой отец и братья вели дела. Под опекой магистра Магнуса я изучал не только искусства управления магическими потоками и командование войском. Мой отец частенько давал уроки всем своим сыновьям. И пока они были на виду, я мог видеть двор отца из башни. Стреоне – искусный интриган, но в своих устремлениях ничем не отличается от узурпатора. В шаге от победы он так же предсказуем, как и любой дорсарийский барон. Разве что будет действовать несколько тоньше. К тому же он никудышный полководец, – пояснил герцог. И хотя юноша не выражал прежнего недовольства, брови нахмурил. Эгберт лишь поклонился, тем самым уступая знаниям Эдмунда. Смочив горло из поднесённого бурдюка, герцог продолжил:

– Стреоне необходимо сейчас сформировать костяк из лоялистов. Чтобы вступить в столицу победителем и смять оставшихся несогласных. Элдрик уверен в победе – из лагеря он наверняка видел остатки погодных явлений, что бушевали около холма. Он знает, что живые победили. Мятежники поняли это по изменившемуся поведению нежити. Вместо прошлых выверенных засад мертвецы теперь слоняются в окрестностях леса и не представляют опасности даже для крестьянских детей. Стреоне уверен, что мы мертвы или умираем от ран, скитаясь в лесу. Но именно в этот момент – граф наиболее уязвим. Не страшитесь тысяч, что стоят за ним. В них нет единства и силы, – продолжал юноша, прохаживаясь мимо командиров. – Мы вступим в лагерь немедля. Воинам надлежит сохранять строй и ни в коем случае не вступать в потасовки. Уничтоженная дисциплина войска теперь должна сыграть нам на руку. У них практически нет дозорных. Мы погасим факелы и пойдём в темноте. Наша задача – подойти как можно ближе незамеченными. Сейчас бароны торгуются между собой за будущую власть. И пока это происходит, мои люди не потеряны. Помните – не все из них хотели предавать. Большинство следовало приказам лжеца-Стреоне. В Дорсаре на переговорах было полно сомневающихся. Наши с графом фракции представляли на пару едва ли половину всех людей, – раскрыл подоплёку плана юноша.

– Ловко! Значит, мы нагрянем в вечерний лагерь и застанем их врасплох, а там уже выбор простой, – усмехнулась Нимлат'ирис, по-новому оценивая герцога.

– Всё верно. Я не собираюсь ни драться со своими людьми, ни подкупать их. Я дам им шанс искупить свою вину. Предательством граф заставил их поступиться клятвами. И его план бы сработал, окажись я мёртв. Поэтому мне важно, чтобы вы донесли до остальных – ни в коем случае не вступать в столкновения, пока я не прикажу. Месть свершится. Но вершить её буду я и на своих условиях, – закончил излагать план Эдмунд.

Теперь командиры смотрели на него иначе. Не просто недоумевая или злясь, а восхищаясь изяществом его задумки. Шутка ли, уничтожить Стреоне не силой оружия, а интригой! Эдмунд, побывав в очередной раз на волосок от смерти, разительно изменился.

Не услышав возражений, герцог распустил совет, дав нам полчаса на инструктаж подопечных. Сам он остался на приватный разговор с Нимлат'ирис. Я же отправился к Джейлару. После смерти Монмута я старался расшевелить рыцаря, но пока – безуспешно.

Джейлар приглядывал за своими товарищами. С кончиной друга он замкнулся. Мужчина стал хвататься за мои поручения, как утопающий за канат. Он следил, чтобы люди осторожно несли ценные трофеи и поменьше общались с другими воинами. А также с фанатичным рвением исполнял любые просьбы и указания. Для молодого воина новая вера стала спасением и избавлением от скорби. Во мне же он видел теперь достойного духовного лидера, а не просто товарища. По вечерам он просил рассказывать о Саргоне и вместе молиться. Такие сеансы не только успокаивали его, но и привлекали больше людей в новую веру.

Из простого рыцаря он прямо на глазах превращался в едва ли не мою правую руку. Возможно, в будущем он станет тем, кто поможет создать мне собственный орден паладинов. Решимость Танкреда меня впечатлила… Его наследие должно переродиться под знаменем Саргона.

Дав отдохнуть людям перед рывком до лагеря, Эдмунд организовал колонну. Впереди шли шеренги чёрной гвардии со стягами Дорсарии, империи и герцога. После – наёмники и спасённые жители. И замыкали эту процессию – рыцари. Убедившись по докладам командиров, что его люди понимают всю важность будущей слаженности и выдержки, герцог приказал выдвигаться.

Уже в лесу были слышны звуки попойки и пира. Воины у костров хвастались, сколько мертвецов уничтожили и сколько дуэлей провели. Первые стяги колонны медленно показывались из леса. Поначалу мятежники и вовсе не обращали никакого внимания на нас, что играло нам на руку.

Во главе войска среди своей свиты шёл герцог. Эдмунд загодя снял шлем, чтобы каждый мог узнать правителя. Я обернулся и посмотрел на колонну. Меня посетила шальная мысль – ещё три дня назад мы прощались с жизнью. А теперь… теперь мы идём вершить суд.

Люди шеренгами мрачно ступали вперёд. Сейчас они были полны гнева, но никто не спешил бежать и наказывать веселящихся собратьев. Каждый в отряде восхищался гением своего правителя. Людей вела воля и решимость – они уже прошли за юношей через ад. Подождать пару часов ради мести воины были готовы. А потому, как единый механизм, следовали за герцогом и были готовы выполнить любой приказ.

Вид потерявших всякое достоинство аристократов, что ещё недавно называли себя рыцарями Дорсарии, производил гнетущее впечатление. В противовес нашим недавним лишениям они отдыхали и смеялись. Поле, заполненное различными шатрами, было овеяно музыкой, звонким смехом и хвалебными речами песен и баллад. Предатели пили и веселились.

Вот только, подходя ближе, можно было различить, что не всё так однозначно. Рыцари вовсе не отмечали победу. Они запивали горе. Это отпечаталось на их лицах. Большинство в войске графа беспокоилось, что они презрели клятвы. Не подозревая об этом, они бросили на смерть своих собратьев по оружию. А ведь многие рыцари и бароны в герцогстве были связаны родственными узами. Поэтому большинство мятежников пытались утопить себя в вине и балладах о прошлом. Их ужасала мысль о том, что ждёт их в скором будущем.

Первым нас заметил конный разъезд на подходе к лагерю. Наступившая темнота скрывала силуэты приближающихся воинов на фоне ночного леса. Однако один из рыцарей охранения всё же честно исполнял свои обязанности. Поэтому незамеченными в лагерь нам войти было не суждено.

Забрала шлемов всадников были подняты, потому я смог различить эмоции этих людей. Поначалу они были обеспокоены. Однако, приблизившись к нам и разглядев фигуру герцога, воины конного патруля остановились за десяток метров. Всадники замерли в нерешительности. А обеспокоенность на их лицах сменилась опаской и облегчением. Не став предупреждать товарищей, они всё же поспешили приблизиться, остановившись за пару метров от Эдмунда.

– Благородные сиры, что вы так неуверенно встречаете своего сюзерена? – обратился к ним герцог. Его голос, усиленный магией, прокатился над всей колонной. Заговорил с юношей всадник в наиболее ухоженных доспехах.

– Сир, простите, в сгущающемся мраке мы не сразу разобрали знамёна… К тому же граф Стреоне… – поклонившись, неловко стал оправдываться мужчина, но оказался перебит:

– Граф Стреоне – предатель. Он находится в лагере? – вкрадчиво поинтересовался Эдмунд. Его голос был полон стали, но взгляд потеплел. Герцог предлагал этим людям выбор. К счастью, рыцарю хватило ума ухватиться за предоставленную возможность.

– Вы правы, ваше сиятельство. Граф Стреоне – предатель. Он обманул нас и многих достойных людей. Мы молились Древнему за ваше возвращение! – мрачно ответил мужчина и перевёл взгляд на меня. Он вежливо поклонился в седле. Эдмунд никак не отреагировал на подобное отвлечение мужчины. Я лишь кивнул рыцарю, засвидетельствовав его почтение.

– Обманул? В это я охотно верю, благородные сиры. Вы верны слову ваших предков, и потому получите моё прощение. А всякий, кто презрел клятвы и поддержал измену, – выделил Эдмунд слова, – познает муки и кару. Ваше место – в моём войске. Займите его, – вкрадчиво закончил герцог.

– Мы смиренно просим о снисхождении, ваше сиятельство. И готовы последовать за вами, куда укажете, – поклонились трое мужчин герцогу. Всадники, ещё ошеломлённые, но уже не такие мрачные, начали разворачивать коней, как напряжённую тишину вновь прервал Эдмунд:

– Пешком, сиры. Своих коней вы получите на исходе дня. Если проявите себя, конечно, – с нажимом произнёс юноша.

– Д-да, ваше сиятельство! – смутился и не стал спорить волнующийся лидер дозорных.

Уступив лошадей мне, Эдмунду и Эгберту, рыцари спешились и поспешили затеряться в хвосте колонны. Герцог не стал их больше мучить, хотя воины провожали их взглядами, полными гнева. Слишком легко предатели отделались, по мнению людей. Некоторые порывались лично нагнать и покарать изменников. Однако в данный момент нельзя было продолжать терять самое ценное в нынешней ситуации – время. Заметив образовавшееся замешательство, Эдмунд проехал перед шеренгой воинов и, усилив голос магией, произнёс:

– Мои верные рыцари! Всё идёт так, как нужно. В лагере следуйте за мной и никого не трогайте! Эти люди пьяны, и они сильно провинились. Однако они понимают свою вину. И они – мои подданные. Я милостив, и потому свои поступки они обязательно искупят кровью. И только я буду решать – чьей! Всякий, кто ослушается моего слова, присоединится к мятежникам в конце моего войска! – грозно закончил герцог. А после, круто развернув коня, продолжил путь. Ответом ему стало мрачное молчание. Спорить и сомневаться больше никто не желал.

Очень быстро мы достигли первых шатров. Мятежники отвлекались от своих дел и вставали, обращая внимание на поредевшее войско. Величественно восседая на боевом скакуне, герцог с холодной усмешкой вёл людей вперёд. Его фигура бросалась в глаза каждому. Скорбь, которую топили в выпивке, с новой силой охватывала сердца мелких аристократов. Воины мигом трезвели и широко раскрывали глаза. Завидевшие нас рыцари роняли снедь и чарки в огонь, будучи не в силах поверить в увиденное. Музыка, заливающая лагерь, и людской смех, звучащий повсеместно, потихоньку угасали.

Эдмунд наслаждался этой картиной. Герцог правильно подобрал момент. Ни один человек не решился ему бросить вызов. Более того – каждый признавал его власть. Видимо, за прошедшие дни Стреоне вовсю показал этим людям свои лидерские навыки и истинное нутро. Эдмунд не произносил никаких речей. Только несколько слов сорвались с его губ, когда он добрался до середины лагеря. Разрывая ночную тишину, что образовалась в этой стороне от дороги, герцог произнёс:

– Всякий, кто примкнёт ко мне сейчас, заслужит шанс получить прощение! – усилил голос магией Эдмунд. Заметив в хвосте людей из патруля, рыцари поспешили безмолвно присоединиться к маршу мстителей. Несогласных просто не было.

Я видел, как рушится порядок, который Стреоне считал незыблемым. Не страх, не золото, а стыд и надежда гнали этих людей под стяги герцога. Воспитанный магом, который завоёвывал Дорсарию, юноша отлично понимал своих подданных.

Герцог построил свой маршрут так, чтобы объехать все шатры у леса. На этой стороне дороги серьёзных укреплений не было. На другой – красовался лагерь, возведённый по приказу Эдмунда. За прошедшие дни его не расширили, только шатры окружили его кольцом.

Юноша хоть и рассчитывал на успех, но совершенно не ожидал подобного эффекта. Стоило ему показаться и дать намёк на искупление, как под его знамёна вставали абсолютно все. Эдмунд рассчитывал на сопротивление. Я видел, как он был напряжён поначалу. И теперь, оценив масштаб успеха, он не стал медлить. Растущее на глазах войско устремилось на другую сторону дороги, вслед за своим владыкой.

Я краем глаза заметил Нимлат'ирис. Она шла пружинящей походкой и была напряжена до предела. После приватного разговора с герцогом эльфийка не проронила ни слова. Убийца лишь скалилась и стреляла в меня взглядом. Впрочем, и навязываться я ей не стал.

Прохладный ветер приятно пробегался по коже, вызывая волны мурашек. В груди приятно разливалась энергия, а аура была готова вспыхнуть силой в любой момент, чтобы защитить меня и герцога. Жидким огнём энергия циркулировала внутри тела, усиливая мои чувства до предела. Я на миг прикрыл глаза, позволяя аурному зрению скользнуть по лагерю. Сотни живых душ, ни одной скрытой ловушки, ни одного затаившегося мага. Мятежники были именно тем, чем казались: пьяными, испуганными, растерянными. Конь послушно двигался вперёд, аккуратно ступая по вытоптанной траве. Позади пылали костры, но все шатры вокруг них были пусты. Люди молчали и следовали за своим сюзереном. Одних раздирала ненависть и боль, а другие пылали стыдом и гневом.

Войско молниеносно пересекло дорогу и вступило в палаточную часть вокруг укреплённого лагеря. События здесь повторялись. Люди расступались и пополняли войско герцога. Эдмунд внушал одним своим видом, а командиры позади быстро организовывали солдат в строй. Юноше даже не понадобилось ничего говорить – хватало одного вида. Рыцари всё понимали без слов.

Были среди палаток и те, кто уже видел десятый сон. Таких будили товарищи и на скорую руку помогали облачиться в доспехи. Пьяные и сонные, эти воины враз приходили в себя и спешили занять положенное место позади основной части войска. Каждый понимал – грядёт что-то ужасное. И в этот момент все хотели оказаться по «правильную» сторону баррикад.

Стреоне проиграл ещё до начала переговоров. Шатры, в которых располагались мелкие аристократы, скрывали истинные размеры приближающегося войска. А окружающие мятежники мгновенно переметались под руку законного сюзерена. И таких было большинство. За считанные минуты войско герцога выросло с четырёх сотен до нескольких тысяч человек.

Всё произошло настолько слаженно и быстро, что мы вступили в укреплённый каструм через незапертые ворота. Внутри него располагались дружины наиболее влиятельных рыцарей и баронов. Тут тоже играла музыка и слышался хохот. Но в отличие от «палаточного города» люди здесь вполне довольно обсуждали перспективы новой жизни. Они активно делились друг с другом, как именно стоит разделить доставшийся им куш.

Забеспокоились мятежники поздно. Когда они осознали, что люди за стенами резко стихли, отряды лояльных герцогу рыцарей уже занимали позиции внутри лагеря. Уверенно держась в седле, юноша оглядывал обескураженных дружинников и их командиров.

Сейчас каждый из примкнувших рыцарей был готов порубить сомневающихся на куски, лишь бы доказать свою лояльность. Герцог показал своё мастерство и право властвовать, уничтожив армию Стреоне. Великая победа без потерь, так же как и под Ародажем. Но на этот раз – на политическом поприще. Залитая вином и бравадами честь и верность не были пустым звуком в феодальном войске. Все эти люди хорошо знали, как правил отец Эдмунда. И они уже убедились в том, что сын достоин величия отца.

Среди богато украшенных шатров баронов сновали люди Эдмунда, опережая неспешную процессию свиты герцога. Воины из отрядов мятежных аристократов выскакивали нам навстречу, готовые к бою. Они были облачены в наспех надетые доспехи и кольчуги. Но, видя, как лагерь наполняется многотысячной волной людей, нестройно отступали и рассеивались. Понимая своё положение, дружины мятежников не пытались влиться в армию герцога, но и препятствовать ей не смели. Они осознали своё поражение. Все прекрасно понимали, что решат дальнейшие события не они. Своё слово скажут их владыки, и своё слово скажет герцог. А после они подчинятся тому, кто останется после этого жив.

Наш путь закончился у самой вычурной и богато украшенной палатки. Её уже окружили гвардейцы. Воины также оттеснили личный отряд рыцарей графа. Поражённые скоростью и слаженностью людей Эдмунда, предупредить Стреоне никто из них не смог. Округу окутывала тишина. Только звуки громких голосов и музыки из главного шатра разрезали это гнетущее безмолвие. Своей энергией я чувствовал дыхание Древнего – не холод, не голос, но само пространство ждало свершения. Мы стояли на пороге не просто шатра, а суда и перемены старого порядка вещей.

Эдмунд спешился, громыхнув сталью сапог. Я последовал за ним. Эгберт остался на коне, командуя воинами. Неспешно ступая, герцог устремился внутрь палатки. Нимлат'ирис перетекла за спину юноши, став от него слева. Я расположился справа. За нами следовали гвардейцы, на ходу обнажая мечи.

Отодвинув полог, мы вошли в просторный шатёр. Внутри пахло травами, алкоголем, женщинами и потом. Сбоку от входа стоял десяток бардов. От них лилась музыка и слова, что прославляли удаль графа, припоминая, что он уничтожил нескольких умертвий лично. Посреди палатки за большим столом, на пару со служанками, пировали бароны во главе с графом Стреоне. Мужчины были изрядно пьяны, а на коленях большинства кокетничали прислуживающие у стола девушки. По бокам от главного стола находилась мебель поменьше. Слева располагалась столешница, заваленная донесениями и переписками, справа – снедью и бочками с вином. Аристократы обсуждали очередную историю, когда заметили нашу процессию. Оценив состав свиты герцога, красный от выпитого Стреоне побледнел. Остальные мятежники замолчали, на пару с бардами, которые ощутили неладное.

Граф встал и попытался отбежать, но упал, звякнув сталью. Из-под его дублета показалась кольчуга. Стреоне запутался в собственных ногах, силясь подняться. Катаясь по полу, он привлёк внимание всех «гостей» к себе. В установившейся тишине его падение произвело на присутствующих гнетущее впечатление. Бароны стремительно трезвели, а сам граф пытался судорожно подняться.

Вслед за нами в шатёр ворвались рыцари чёрной гвардии. Никто из мятежников не попытался достать оружие. Свои силы аристократы оценивали на удивление здраво. Верные герцогу люди быстро рассредотачивались по внутреннему пространству шатра и окружали баронов и их прислугу. Элдрика Стреоне чёрные гвардейцы схватили за плечи и силой поставили на ноги. Граф пытался вырваться. Но, получив пару ударов в живот, притих.

Шатёр сковала звенящая тишина. Был слышен треск огня в костре и тяжёлое дыхание трезвеющих людей. Каждый из них с опаской смотрел на юношу. А тот, напротив, с довольной улыбкой осматривал убранство палатки, тихо ступая меж служанок, столов со снедью и гвардейцев.

Его глухие шаги набатом звучали в палатке высшей знати Дорсарии. Наконец герцог перестал разглядывать шатёр и подошёл к столу баронов. Из-за его спины выплыла эльфийка, сопровождая каждый шаг юноши. Она смотрела прямо в глаза лидеру мятежников и радостно скалилась. А Стреоне, глядя на герцога, затрясся от страха. Граф снова попытался вырваться, но держали его крепко.

– Чего вам не хватало, граф? – подойдя к мужчине, холодно начал герцог.

– Я обещал вам жениться на вашей дочери, я согласился на оммаж на ваших условиях. Вы имели моё слово и бумаги. Вы имели всё. Так скажите мне, ради чего вы презрели клятвы и увели людей в решающий час? – давил герцог, и от его слов мятежники лишь мрачнели.

– Хаа, чародей мёртв! Его больше никто не поддерживает. Чего вы трусите?! – обратился граф к присутствующим. А после переключился на своих союзников. – Этот щенок не способен чтить клятвы! Ты, ты отказался от свадьбы! Ты принял чужую веру! Победив, ты сам попрал бы наш договор. И что тогда, а, мальчишка? – метался пленник, ища поддержку в глазах бывших прихлебателей.

Однако количество выпитого спиртного не давало раскрыться искусному оратору. А страх от близости личной гвардии герцога заставлял баронов лишь бессильно сжимать кулаки до побеления костяшек. На фоне юноши граф походил на деревенского крикуна, нежели на грозного лорда.

– Презревший клятвы вассал обвиняет тех, кто остался верен своему сюзерену? – изогнул бровь Эдмунд. Он никак не реагировал на подначки Элдрика. – Что касается вас, сиры, – обратился он к сидящим баронам, – то внимайте моей воле. За то, что вы послушали поганые речи изменника, каждый пожертвует в казну Дорсарии свой годовой доход. Только после этого вы будете вольны покинуть моё войско. Помимо этого, дочь графа Стреоне будет выдана за того, кто первый усмирит свою гордыню и принесёт мне оммаж на тех же условиях, что служил моему отцу, – выдвинул крайне мягкие условия герцог.

– Мою дочь?! Как ты смеешь распоряжаться её жизнью! Будь хоть ты трижды герцог, я её отец! – взревел зверем Элдрик. Однако юноша его игнорировал и продолжал свою речь:

– А чтобы подкрепить вашу волю, я покажу, что будет с теми, кто посмеет плести интриги. В моей земле не будет места склокам, – припечатал юноша, а после дал команду эльфийке. – Нимлат'ирис.

Та подскочила к графу в два шага. В её руках мелькнул кинжал. Его лезвие шипело и источало алый свет. Клинок был хорошо раскалён. И когда успела? Я смотрел на Стреоне и не чувствовал жалости. Он сам выбрал этот путь. Но, ощущая, что произойдёт дальше, я понимал – подобная жестокость была в духе наших врагов…

– Что… Что ты задумал?! – вскричал Стреоне, которого стали держать ещё крепче.

– За вашу измену и преступления против короны и блага Дорсарии я лишаю вас титула, имения и привилегий. Отныне вы не граф, а сир. И конечно, за ваши заслуги перед моим отцом и мной я помилую вас. Ваша жизнь не прервётся по моему приказу, – торжественно произносил приговор Эдмунд. – Но так как вы не смогли понять, что мы сражаемся за живых, я подарю вам урок, сир Элдрик Стреоне, – продолжал герцог, обводя взглядом каждого барона и смотря, чтобы его послание дошло до всех. – Я дарую вам высшее прозрение через боль и покаяние, – закончил он и кивнул эльфийке.

– Нет, прошу вас, ваше сия-аааа! – в ужасе завопил мужчина. Но было поздно.

Нимлат'ирис, дождавшись команды, принялась медленно вырезать глаз мужчины. Выпитый ранее алкоголь не давал предателю умереть от болевого шока или отключиться. Его держали четверо гвардейцев, но даже так пленник бился и метался. Его вопли и крики, полные боли и отчаяния, затопили округу. Стреоне рыдал, но его слёзы моментально высыхали, смешиваясь с кровью. А эльфийка получала неземное, почти физическое удовольствие от процесса. Вырезав первый глаз, убийца не смогла себя сдержать и произнесла:

– Теперь второй, – её голос звучал ласково, девушка почти мурчала.

Словно любящая мать, она погладила мужчину по голове. Тем ужаснее было наблюдать за её дальнейшими действиями. Второй глаз она вырезала с ещё большим, полноценно садистским наслаждением.

Когда всё было кончено, лицо Элдрика было залито кровью и сукровицей. Он еле дышал, но был жив. Напоследок эльфийка отрезала кусок скатерти и прижала к глазницам Стреоне, чем вызвала уже не крик, а стоны боли. Вопить Элдрик больше не мог. Вырезанные глаза Нимлат'ирис спрятала в шкатулку.

– Не разочаровывайте меня, благородные сиры. Более миловать я не намерен. А кару вы узрели, – подвёл итог Эдмунд.

Аристократы, сидящие за столом, потрясённо начали обвинять бывшего лидера во всех смертных грехах и заверять сюзерена в своей лояльности. Гвардейцы, что стояли в шатре, с удовлетворением наблюдали за карой. Подобная участь предателя их более чем устраивала. Уже скоро эта сцена облетит лагерь. А у Эдмунда появится не только слава удачливого полководца, но и репутация жёсткого правителя.

Осматривая окружающих людей и их настрой, я понимал – мы победили. Наша победа пахла палёной плотью и кровью. Таким был новый порядок, что нёс герцог. Предатель был наказан, а войско полностью признало нового владыку.

Теперь оставался путь в столицу, домой. Предстояло превратить наши военные и политические победы в ресурсы для восстановления экономики герцогства. Это был новый, куда более тяжёлый, нежели прошлые, вызов. Аристократы, находящиеся в этот вечер здесь, не простят нам сегодняшней ночи. Они покорятся — но не забудут. И в этом была своя цена власти, которую Эдмунд уже начал платить.

***

Позади кавалькады всадников в сияющих доспехах поднимались клубы пыли. Знамёна трепетали на ветру, а воины улыбались, впервые за долгие дни позволяя себе расслабиться. Городские стены Дорсара всё быстрее заслоняли небосвод, предвкушая долгожданный триумф. Все мосты были опущены, а ворота – открыты. Столица встречала своих победителей и мстителей. Горожане ещё на подходе взрывались овациями, счастливыми лозунгами и славили рыцарей.

Я ехал, задумчиво глядя на город. Недавние события прокатились волной изменений по Дорсарии. Пока незаметно, но неумолимо. Однако самым приятным известием стали слова Эдмунда, когда он пожелал лично обсудить со мной вопросы будущего новой веры. С того разговора я улыбался и ходил словно оглушённый. А сейчас, когда лавина эмоций наконец отступила, мог обдумать, почему я услышал именно такие слова от него.

С прибытия в лагерь прошло два дня. Взяв власть в свои руки, Эдмунд развернул кипучую деятельность. Большей части войска под предводительством Эгберта было поручено совершить повторный рейд к холму. Необходимо было обстоятельно изучить место битвы, разыскать тела всех павших и уничтожить остатки нежити, что разрозненно шатались в Грейвуде. Для этого он отрядил две тысячи копий и сотню чёрных гвардейцев.

Таким образом Эдмунд занял дружины бывших мятежников, заставив их делом доказывать свою лояльность. Помимо этого, Эгберту необходимо было позаботиться о безопасности деревень, сёл и расселении спасённых жителей в южной округе дремучего леса. Перед мужчиной стояла нелёгкая задача – вдохнуть жизнь в опустошённый тракт.

Лидеры мятежников, наёмники, верные Эдмунду рыцари и остатки чёрной гвардии перешли под его командование. Всего чуть более тысячи мечей и обслуга. На следующее после «прозрения Стреоне» утро Эдмунд уже выдвинулся в столицу. Необходимо было как можно скорее восстановить город, наградить верных людей и перевести дух. Последний месяц в жизни юноши слился в бесконечную гонку за власть и жизнь.

Кризисы были потушены, враги отброшены. Военная элита в большинстве своём страхом и золотом признала нового лидера. Теперь Эдмунду предстояло обратить взор на подступы Дорсарии. Соседи внимательно наблюдали за развязкой. Они не успели вмешаться вовремя — но если юноша замедлится, успеют нанести удар.

Отдых был непозволительной роскошью. Эдмунд приступил к восстановлению прежней жизни. Устранив аристократов от дружин и включив тех в регулярную армию, он не просто расширял верный лично ему отряд. Герцог возрождал постоянные профессиональные войска, созданные ещё при его отце. Этельред, наладив экономику, по примеру империи взялся за модернизацию войска. Но к приходу Эдмунда к власти из регулярного легиона осталась лишь чёрная гвардия.

Платили за всё это, как и раньше, бароны. А сами вассалы были вынуждены находиться в свите герцога. Впечатлённые его решительностью, они не посмели идти против и теперь старались выслужиться. Пример Стреоне, отосланного под конвоем в Дорсар, дошёл до каждого.

Нимлат'ирис по пути ещё сильнее доставала меня. Эльфийка лучилась довольством от свершённой мести и охотно делилась историями из своих заданий. Она всё так же продолжала ночевать в моём шатре. Став орудием Эдмунда, девушка заработала соответствующую репутацию. И бароны стали её опасаться. Одним своим видом она вызывала в людях ужас. И слушала Нимлат'ирис лишь герцога и… меня. Показательный случай произошёл во время ночной остановки на пути в столицу.

Прогуливаясь по лагерю, я заметил, как Нимлат'ирис веселилась, общаясь с рыцарем из южных пределов. Это был один из баронов, слуги которого поставили палатку неподалёку от места, где «отдыхала» эльфийка. Побледневший мужчина пытался объясниться перед ощутившей власть убийцей, но разговор выходил у него скверно. Он сам загонял себя в ловушку, не замечая, что та просто наслаждается его страхом.

Однако вмешался я не из-за праздного любопытства. Этого рыцаря с его приближёнными ранее я уже видел не только в богатом шатре Стреоне. Он посещал вечернюю молитву, которую просил организовывать Джейлар. За подобными таинствами наблюдали и посещали их те, кто открыто симпатизировал новой вере.

После короткого разговора эльфийка отступила от палатки мужчины, довольно сверкая глазами. А рыцарь прилюдно благодарил меня и обещал по прибытии в столицу сделать крупное пожертвование в церковную казну молодой религии. После этого случая моё влияние в войске продолжило расти. Многие рыцари и бароны, видя в вере спасение от нападок Эдмунда и его нового оружия, активно выражали симпатии Древнему. Истреблённая верхушка имперского культа не могла помочь этим людям здесь и сейчас. Поэтому по ночам во снах я видел, как огоньки новых верующих появляются со страшной скоростью, освещая окружающую пустоту.

Благодаря произошедшим изменениям я понял наконец, что Саргон всегда слышал меня. Но общалось божество вовсе не так, как я того ожидал. Отголоски его Воли проникали в мою душу вместе с божественной энергией. Ранее я считал её всего лишь источником мощи, этаким аналогом магии. Но теперь смог прозреть самую суть.

Сила, данная Саргоном, и была способом общения. Как я мог транслировать свои и ощущать чужие эмоции с помощью этой энергии, так же я был способен чувствовать эмоции самой божественной силы. Не все оттенки, и не полностью, но я мог понять, как она вторит или отвергает мои мысли. Мой путь наконец обретал не только абстрактную конечную цель, но и маршрут к ней. Я чувствовал, что мне было нужно. И собирался вести всех людей, что последуют за мной, по этому пути.

Возросшей эффективностью могла похвастаться и мощь наследия моей души. Теперь я мог окутывать отдельные конечности тёмной вуалью на полминуты без страха забыть прошлое. И у меня на целое мгновение удалось призвать полноценную вуаль, скрывающую моё тело. Предстояло много времени и тренировок, чтобы тело выдерживало подобную мощь. А уж о полноценном объединении моей ауры из божественной энергии с наследием души я мог только мечтать. Но постепенно двигался к этой цели.

Венец исправно поглощал мою энергию, если я позволял ему. Но после слов Никандара я собирался узнать истинную суть этого и других артефактов. Магистр Магнус в обмен на бесценные знания своего коллеги вряд ли откажется от пары уроков и небольшого экскурса в прошлое.

Джейлар после победы стал использовать меч Монмута. Я заметил это не сразу, а лишь на утро после привала, оглядывая непривычно молчаливого друга. Он отказался от места помощника Эгберта и сосредотачивался на религиозном аспекте своей жизни всё больше. Его просьбы, слова и заявления заставляли других воинов охотнее принимать новую веру. Однако вместе с этим я ощущал, что мужчина объят скорбью. Он искал всё, за что мог ухватиться, чтобы забыться в заботах. И если ранее я сомневался, то теперь был уверен – ордену паладинов быть. И именно Джейлар поведёт этих людей. Я дам ему цель, а он принесёт Саргону новые победы. Этим мыслям вторила энергия, не просто откликаясь, а пульсируя внутри меня.

Клинок Танкреда, которым был поражён некромант, взял себе Эдмунд. Он носил новый меч со странными чувствами, но не отказывался от него. Этот, уже почти артефакт, обладал в его глазах сакральным смыслом. И хотя энергия богов покинула руны, что были нанесены на металл, сам меч оставался таким же, как раньше. Что было удивительным и невозможным по меркам нынешних мастеров. Этими переживаниями Эдмунд поделился со мной, когда пригласил на памятный разговор. Разговор, который изменил всё.

На утро второго дня перехода, когда до столицы оставалась пара лиг, Эдмунд попросил прибыть меня в шатёр. Пока воины готовились к торжественному шествию по улицам столицы, он рассказал про меч. А после замялся, но всё же активировал кольцо. Перестав рассматривать своё войско, Эдмунд перевёл взгляд голубых глаз на меня и, вздохнув, произнёс:

– Атрал, я долго думал… Многие захотят воспользоваться нынешней ситуацией. Но я вижу и другой выход. В самом начале я принял тебя на службу, потому что мне нужна была любая поддержка, – начал с откровений он. – И ты доказал, что Древний не ошибся, когда свёл наши судьбы. Ты спас меня, Атрал, дважды, – продолжал пространно говорить Эдмунд. Стоп. Древний? Не десятка… Не может быть! Изумление отразилось на моём лице. Я не сразу смог найтись со словами, предчувствуя дальнейшее развитие диалога. Тело охватило волнение, руки онемели, а пальцы подрагивали в предвкушении.

– Древний? Ты ранее никогда так не говорил о… судьбе, – потрясённо произнёс я, пытаясь разгадать слова юноши.

– Видел бы ты сейчас своё лицо, великий мастер, – съехидничал Эдмунд. – Я всё решил для себя, Атрал. Я вижу, как люди тянутся к тебе. В твоей вере есть сила. Она спасла меня и мои земли. Имперский культ – это бесполезная бюрократия и вездесущее кумовство. Я не в силах изменить существующий порядок. Но сейчас мне важны все ресурсы, которые я могу получить и использовать, чтобы вернуть Дорсарии её мощь, – серьёзно произнёс он. – Сейчас у нас есть шанс. Пока в империи продолжается грызня за трон, пока верхушка имперского культа здесь – мертва, это возможность для появления новой силы. Как считаешь? – внимательно смотря на меня, произнёс Эдмунд.

– Я думаю, что пятьсот лет назад имперский культ был лучшим, что может предложить империя. Но теперь ситуация изменилась. И если ты готов… я поддержу тебя, Эдмунд, – твёрдо ответил я.

– Тогда вот моё предложение, Атрал, – удовлетворённо произнёс он. – Церковь Древнего станет единственной официальной религией Дорсарии. Но вся казна Пантеона перейдёт во владение герцогства. Я не могу давить на баронов сильнее. Иначе их страх превратится в ужас, и они восстанут вновь. Ночью прибыли гонцы – столица понесла колоссальный урон, как и окрестные земли. Чтобы вернуть в них жизнь, нужны ресурсы. У меня их больше нет. Иначе я рискую всю жизнь, как и мой дед, воевать с каждым соседом, – замялся под конец Эдмунд. Я не стал вмешиваться, давая высказаться ему. Постояв, он всё же добавил: – К тому же именно Древний спас меня. Он послал в час нужды моим землям тебя, Атрал. А имперский культ… Велион всячески противостоял моему отцу, и мне. Антея нам обоим и моему деду. Эта старуха отказывалась признавать мои права и власть, пока я не пойду культу навстречу! Это не было целью их богов. Это было целью людей-жрецов ради большей власти. И возрождать подобное, когда мне нужны любые ресурсы, я не намерен. Ты желал увеличения паствы, и я дам тебе столько, сколько ты сам сможешь взять, – хищно улыбнулся юноша.

– Сражаясь в Урочище за жизни крестьян, я и подумать не мог, к чему меня приведут те события… Но теперь я уверен, Эдмунд. Наша встреча – воля провидения. Саргон послал меня нести его слово, он помог тебе. И я рад, что ты видишь это так же, как и я. Я принимаю твоё предложение. Ресурсы для церкви я найду. А ты – получишь золото жрецов для Дорсарии. Теперь у нас одна вера. Да будет так! – пафосно закончил я и пожал руку юноши, а после похлопал его по плечу.

Обсудив основные детали плана Эдмунда, согласно которому мы получим желаемое, я отправился к войскам. И весь путь до Дорсара был задумчив и молчалив. Ранее я прикидывал, что этот разговор состоится намного позже, когда новая вера расползётся по герцогству. Однако Эдмунд не изменил себе и здесь. Предчувствуя волну потрясений, он решил её возглавить и собрать те сливки, до которых мог без проблем дотянуться.

А меж тем мы достигли ворот и вошли в город. Столица, пережившая восстание нежити, быстро возвращалась к жизни. Советники Эдмунда горами золота и бессонными ночами вдыхали жизнь в потрясённый Дорсар. Бедные районы перестраивались. Ремесленники были завалены заказами на месяцы вперёд. Торговля оживлялась благодаря победам герцога и расцветала с новой силой.

Грейв заливал прошедшие пожары и катастрофы казной, и последствия его работы были отчётливо видны. Думаю, торговец не упустит возможности похвастаться тем, что Дорсар начинает вновь дышать именно после его трудов. Но больше всего поразили люди. Если в первый раз по нашему прибытию они были напуганы после вестей о смерти Эдмунда, во второй – страдали от чумы, то теперь ликующая толпа горожан боготворила своего правителя. Присутствующая стража больше не выводила людей из общей массы, не казнила на месте и не преследовала их.

Дорога была очищена от тел, крови, обломков бараков и домов. Солнце освещало колонну рыцарей, превращая свои лучи в блеск славы на доспехах людей. Ветер гулял среди улиц, играясь с шевелюрами снующих сорванцов. Трубы пели, а десятки знамён реяли, представляя единство аристократов под властью последнего Фератида.

Каждый житель встречал Эдмунда как победителя. Некромант мёртв, чума отступила. Жизнь в городе налаживается, а долги проклятым клирикам имперского культа позабыты, как и сами ненавистные жрецы. Горожане радовались тому, что он в час нужды спас их. Они славили его, что тот отомстил за убитых. И за тех, чей вечный покой нарушила воля старика. Так на углу возле пекарни, где раньше сгружали трупы, теперь кружили хоровод дети. Сладкий запах свежей выпечки мешался с дымом чадящих труб.

Люди наперебой узнавали в Эдмунде его великого отца – от осанки до черт лица. Своими победами он вернул их в славные времена прошлого. Одна старуха вовсе кричала, что видит Этельреда и призывала Древнего на защиту. Колонна рыцарей и наёмников, следовавшая за юношей, также получила свою порцию признания. Воины наконец могли скинуть груз ответственности и утрат, растворившись в заслуженной славе и обожании. Они ехали и махали руками жителям, улыбались девушкам и гладили по волосам детей, которые сидели на спинах отцов.

Отличительной чертой стало и влияние новой веры в столице. Теперь толпа скандировала молитву Древнему и моё имя наравне с восклицаниями, славящими герцога. С выкриками меня просили провести церемонию бракосочетания или благословение домов. Один пекарь с обожжёнными руками протиснулся сквозь стражу и вовсе умолял освятить его новую печь – старую разобрали на доски для баррикад от нежити, и мужчина боялся, что после ночи Падения его выпечка отравлена магией некроманта. Воины просили освятить оружие, а дети – нагадать удачу в играх. Люди кричали, что слышат своего бога. В роковую ночь многим верующим приснился сон, и после этого религиозный пыл охватил горожан. К моему возвращению город дышал новыми молитвами. В каждом квартале я слышал обрывки – «...звёзд прими...». Люди повторяли их, как заклинание против любых бед.

Жители желали моего общества и любых указаний, что я мог им дать. Смотря на них, поначалу я выборочно и очень сдержанно помогал им. Но после просителей стало настолько много, что, не дойдя до центральных кварталов, я свернул с отрядом гвардейцев и поспешил навстречу к Кенреду. Горожане не препятствовали мне, но преследовали, желая прикоснуться к живому чуду.

Тень уничтожила не только жрецов, но и послушников Пантеона. Они помогали большинству обычных людей, и именно на них держались отношения имперского культа и жителей Дорсара. За время мора бремя старой власти стало ненавистно людям. А видя чудеса, идущие от новой веры, люди массово принимали новую религию. Так они списывали церковные долги и получали спасение от жрецов Древнего.

Спасая свои жизни, поначалу они жаждали мести богам, которые забыли о них. Но после памятной ночи – всё изменилось. Теперь горожане уверовали и ожидали лишь моего появления в городе. Я ощущал это всем своим естеством. Энергия внутри меня отзывалась на их эмоции. Город ощущался как океан тёплой воды, который давил на грудную клетку – мягко, но неотвратимо.

Хах, Эдмунд не случайно затеял тот разговор. Он уже всё знал! Герцог понял – к старому порядку ему не вернуться. А потому юноша так поспешно решил возглавить новый. Эдмунд, хитрый ты лис!

Побывав в церкви Древнего, я заметил, что дом разительно изменился. Появился забор, само убранство храма стало в разы богаче. Люди, обретя через веру спасение, теперь активно жертвовали на нужды новой религии огромные деньги. Встречал меня Кенред. Мужчина был рад, однако его съедала вина. Обещая отправиться со мной в следующий раз, он не смог примкнуть к походу против некроманта. После лечения десятков людей жрец был истощён настолько, что, не дождавшись нашей встречи, уснул. И теперь его эмоции полыхали причудливой палитрой всех возможных оттенков. Но ярче всего – радостью встречи.

На территории храма пахло благовониями из корня мандрагоры, елеем и загустевшим мёдом. В сам дом я даже не входил – времени было мало. Во дворце мне предстояло наладить всю мощь бюрократической машины Эдмунда, чтобы открыть ворота для новой веры Дорсарии. Однако следовало это сделать, опираясь на знания от Кенреда. И жрец не подвёл.

Клирик кивнул, пальцами перебирая ожерелье из ракушек – поделку его исцелённой дочери, – и подтвердил мои подозрения. Эмоции толпы и выкрики горожан позволили мне видеть больше, чем даже докладывали Эдмунду. Но только информация от Кенреда позволила увериться в собственных мыслях. Люди массово приветствовали новую веру. Однако была и огромная проблема. Без чёткой структуры и организации они начали переиначивать и искажать свои обряды и ритуалы имперского культа, чтобы добиться покровительства Древнего. Один такой «пророк» на восточных окраинах города вчера пытался изгонять демонов из заболевшей коровы, окропляя её освящённой водой, купленной у жрецов имперского культа, и читая молитву Саргону задом наперёд.

Другой хорошей новостью стало то, что активно появлялись жрецы. Из Ародажа пришло послание – Амрот и ещё дюжина человек пробудили силы. В Дорсаре теперь находилось не меньше пяти десятков клириков. Гудра была в их числе. Слушая о подобных силах, я пребывал в прострации. На всю Дорсарию приходилось едва ли тридцать жрецов! А теперь в одном Дорсаре пятьдесят! И это – лишь начало.

Обретая силы, люди нуждались в новой структуре, которую я так и не создал. Кенред на правах моего главного помощника смог взять главенство над новоявленным клиром. Но мне следовало спешить.

Из сада, грязный по локоть и счастливый, как мальчишка, выскочил Торкель. Он едва не сбил меня с ног, стиснул в объятиях так, что хрустнули рёбра, и, отстранившись, заглянул в глаза:

– Мастер! Отпусти меня в Остенгар, а? Я там всё, значится, устрою. Хильда уже заждалась. И сад у меня тут знатный вышел — яблони принялись! - Он говорил это с такой мальчишеской улыбкой, что я впервые за последние дни по-настоящему рассмеялся.

Я пообещал поторопиться и помочь. Теперь у меня были время и возможности. А потому оставалось лишь выложиться на полную. Джейлар, будучи одним из моих сопровождающих, почти не общался с мужчинами. Те заметили это, а также отсутствие Монмута. Потому по молчаливым переглядам восприняли его холод с пониманием.

Помимо вникания в местные дела, я оставил изъятые из логова некроманта свитки и ингредиенты на территории храма. Наказав спрятать и следить за этими вещами, я тепло попрощался с жрецами. А после – двинул во дворец. За мной следовала дюжина чёрных гвардейцев, а ликующая толпа продолжала преследовать нашу процессию с огромным рвением.

Во дворец я прибыл всё же после Эдмунда. Несмотря на триумфальное шествие, я привлекал к себе не меньшее, чем он, внимание. Приходилось улыбаться и благословлять, хотя внутри я уже рвался к тишине своих покоев. Так пока людская масса бежала за мной, какой-то ребёнок чуть не умер в толпе. Ощутив его эмоции, я развернул коня и спас мальца от затаптывания. Чем привёл растущую толпу в настоящий экстаз. Наказав людям возвращаться к делам, я продолжил сталкиваться с подобными проблемами на всём пути до дворца.

Лишь в богатых районах количество преследователей уменьшилось. И хотя прохожие лишь снисходительно улыбались и кланялись, стоило мне пересечься взглядами хоть с кем-нибудь, как тут же рядом образовывалась привычная толпа. Бежать от людей я не желал, хотя к концу поездки вымотался. Поэтому походя решал проблемы некоторых просителей.

В прошлой жизни я был привычен к работе на большую аудиторию. Однако там люди не сверлили меня обожающими взглядами и не слушали каждое моё слово, словно это истина в последней инстанции. Такое отношение здесь, после сражений со жрецами имперского культа, было непривычно. Я рассчитывал на подобное, но не так скоро. Впрочем, судьба в который раз показывала – у неё собственный взгляд на грядущее.

От камергера я узнал, что заседание совета было отложено. У леди Морвен Вексред на фоне прошедших потрясений отошли воды. Поэтому Эдмунд просил меня прибыть и подстраховать советницу своей силой. Он крайне ценил женщину, и я был полностью согласен с юношей. Сам герцог приступил к работе с бумагами, вызывая советников индивидуально. Рассмотрение основных проблем Дорсарии отложили на завтра.

Оставив коней и пройдя за слугами, я оказался в зале. Дворец нисколько не изменился за это время. Поменялось лишь моё восприятие. Теперь я ощущал каждое живое существо, которое испытывало эмоции. Новая сила оглушала, и, справляясь с ней, я наблюдал и за родами леди Вексред.

В комнате пахло горячим воском и кровью. Крики роженицы на миг перекрыли даже шум толпы за окном. Схватки случились ещё когда начался триумфальный въезд нашей процессии в город. Поэтому женщина рожала уже несколько часов. Потратив ещё два, я проконтролировал и помог сыну леди Вексред появиться на свет. Из-за преждевременных родов ребёнок был слаб.

Однако моя сила теперь простиралась за совершенно новые горизонты. Поэтому под крики и мольбы его матери, панику повитух и врачевателей я призвал свою ауру. Окутав этой силой всю комнату, я направил божественную энергию в тело мальчика. Поддерживая в нём жизнь, я укреплял его дух, а через него и тело. За несколько долгих минут кожа ребёнка порозовела, а сам он стал громко кричать, вторя матери. Лишь услышав крики сына, леди Вексред успокоилась и забылась беспокойным сном.

Я шёл по коридору, рассеянно кивая слугам, когда услышал глухой удар и металлический звон. Словно что-то бросили в стену. Я остановился. Дверь в покои Нимлат'ирис была приоткрыта.

Она стояла у окна, спиной ко мне, и смотрела на закатное солнце. Тёмная эльфийка – добровольно, почти вызывающе обращённая к светилу, которое должно обжигать её глаза и кожу. На полу, неподалёку от стены рядом с ней, поблёскивал медальон на тонкой цепочке. Серебряный паук с обломанными лапами – четыре из восьми были срезаны.

Она не заметила меня. Смотрела на солнце так, словно бросала ему вызов. Её губы беззвучно двигались, будто она молилась или проклинала того, кто уже не мог её услышать.

Я бесшумно прошёл мимо, не окликая девушку.

Наконец я вернулся к своим проектам. Поужинав в покоях, я засел за проект будущей церкви. После вида новой жизни и спасения молодой души я был вдохновлён. И бросил все силы, чтобы описать своё видение церкви Древнего. Перо скрипело о пергамент. Свеча оплывала, запах горячего воска смешивался с запахом старых книг из дворцовой библиотеки. Я работал, забыв о времени и усталости, чувствуя, как затекают плечи.

Оторвал меня от пергамента слуга, который принёс послание о срочном заседании совета. Император прислал письмо. Хах, всё же совету сегодня быть!

Взбудораженный неожиданным посланием, я поднялся со стула и вышел на балкон в своих покоях. Ночной ветер приятно холодил кожу и игрался с причёской. Я тяжело выдохнул, мысленно отстраняясь от всех проектов и мыслей. Просто стоял и смотрел несколько минут на ночной город. Жизнь вернулась в герцогство. Я выполнил свою цель – новая религия стала самостоятельной силой в этих землях. Но при взгляде на север ощутил укол интуиции. Я сделал первый, самый трудный шаг. Без союзников, на чужой земле, я смог.

Теперь необходимо защитить то, что я создал. Выстроить систему. А после… найти свой путь. Саргон не просто спас мне жизнь. Он подарил мне новый, духовный шанс. Помог увидеть новые краски. Жестоко, но помог. В конечном счёте я был благодарен ему за этот урок.

– Мастер Атрал? – напомнил о себе слуга около входа.

Вынырнув из потока мыслей, я обернулся и кивнул мужчине, что посматривал на меня с трепетом и опаской. Нужно идти. Послание императора вносит новые переменные. Скользнув по этой мысли, я ощутил холод. Он родился в груди и расползся к пальцам, как будто я прикоснулся к тому самому кинжалу Нимлат'ирис. Саргон предупредил меня. Вот значит, чего нужно ожидать. Новые вызовы.

– И чему я удивляюсь? – пробормотал себе под нос и шагнул во тьму коридора.

Эпилог. Искры перемен.

«Лавина в горах начинается с одного камня.

Но горы стоят веками, несмотря на тысячи лавин»

Мундус Мелессин, «Тёмный век Ктиста»

Я судорожно пытался восстановить контроль над собственной силой. Пальцы подрагивали, а ноги подкашивались. Но я упорно продолжал свои попытки. Божественная энергия внутри ощущалась чуждой и тяжёлой. Словно я пытался поднять не штангу даже – а целую гору, что вросла корнями в моё же естество. Вздохнув, я оставил попытки и, передёрнув плечами, смахнул капли пота со лба.

– Не отлынивай, мальчишка! – послышался тут же грозный голос за спиной. Уже вернулся? Проклятый садист! Поняв, что передохнуть не выйдет, я вновь сосредоточился на внутренних процессах. И вяло подтвердил, что я ещё «в игре»:

– Да, магистр, – заставляя работать лишь конкретные круги, а другие – прекратить циркуляцию, требуя энергии течь туда, куда нужно мне, напрямую – невероятно сложно. – Вы уже закончили? – не смог удержаться от ехидного комментария. И тут же ощутил, как нагрузка от тренировочного амулета увеличилась ещё сильнее. – Агх! – да он хуже некроманта!

– Если у тебя есть силы говорить, значит ещё не достиг своего предела, – отрезал мои дальнейшие возмущения Каллиник Магнус, осматривая меня. В его руках находился артефакт, похожий на компас. Маг постоянно воздействовал на него, а я ощущал, как внутреннее сопротивление возрастает. Когда я хотел снова возмутиться, волшебник прекратил повышать искусственную сопротивляемость моей ауры к собственной энергии. – Продолжай, Атрал, – сказал этот садист довольно. Отвечать ему я не мог. Всё внимание было сосредоточено на поддержании циркуляции энергии в теле. Убедившись, что я полностью погружён в процесс, главный маг Дорсарии продолжил:

– Ты, кажется, хотел услышать об империи? Что ж, у меня как раз появилось время, – Каллиник чуть приподнял уголок губ – это заменяло ему улыбку. – Не забудь в следующий раз принести мне свиток с пересказом того, что услышишь сейчас, – не замечая моего взгляда, полного негодования и гнева, волшебник присел за свой стол. Призвав чашку бодрящего чая и подогрев напиток с помощью магии, мужчина насладился напитком. Увлечённо откинувшись на спинку стула, магистр начал свой рассказ, заставив меня слушать его. Несмотря на скверный характер, учил Каллиник на совесть. Игнорировать его уроки с моей памятью – большое упущение.

– Как ты уже знаешь, империя возникла как акт согласия. Плодородные земли пребывали в хаосе, повсюду множились твари, желающие кровавых жертв. Города проваливались в Бездну. Дошло до того, что сам материальный мир был под угрозой уничтожения. Тогда и возникла империя как объединение десяти сильнейших княжеств под властью единой династии. Впрочем, Ктистская империя объединилась не только с людьми. Эльфы, дварфы и многие другие народы пожелали стать частью государства, – отхлебнув чая, мужчина продолжил. – Это объединение позволило империи прекратить внутренние распри и расцвести всего за десяток лет. Внутреннее процветание и внешние угрозы позволили высвободить колоссальные силы, которые были брошены на завоевания. Империя менее чем за пятьдесят лет разрослась, в десяток раз увеличив свою площадь. Это не было привычным покорением. Империя приходила как защитник и приносила порядок. Тогда казалось, что весь мир нуждается в защитнике. Предотвратив многочисленные кризисы и даровав покой и процветание сотням народов и племён, Ктист Великий умер собственной смертью. Один из немногих императоров, – невесело усмехнулся старик. – С тех пор империя почти не знала покоя. Внешние силы и наследники великого государя, каждый желал уничтожить покой государства своими амбициями. Спустя столетия в роду Ктиста родился Флавий Маврикий. Он подарил империи мир и, подобно предку, пятьдесят лет процветания. Это был великий человек. Но с его смертью империя вновь погрузилась в распри, – поджал губы Каллиник. – Двадцать шесть лет, Атрал. Девять императоров. Одни убиты во дворце, другие ослеплены, третьи пали на поле боя. Некоторые просто исчезли. Это самый тяжёлый кризис за последние три сотни лет. Шутка ли, в огне войн от великой династии осталось лишь два прямых потомка, – мужчина перевёл фокус внимания на меня. Кажется, ощутил, что я попытался перевести дух. Как он это делает?! Даже глаза не светятся!

– Два человека? Кто же? – решил спросить первым, не дожидаясь ужесточения тренировки. Только начавший набирать воздух для грозной отповеди старик лишь усмехнулся.

– Прямо как Тиндал… – пробормотал Каллиник и нахмурился, сжав кулак. Кашлянув, волшебник продолжил, забыв про наказание:

– Внучка Маврикия, Элия Зоя, правит в столице. За ней стоят магистры и бюрократия. И хотя она умна, в её фракции нет согласия. Её муж, Маркиан Лакапин, не нравится многим. Он талантлив, изворотлив и опасен. Один из самых талантливых полководцев нашего времени. Зоя – его ключ к трону, – воздействуя на компас, Каллиник всё же уменьшил сопротивление моей ауры. – Он был генералом при прошлом императоре. После очередного переворота Лакапина бросили в темницу и собирались казнить. Когда Зоя взяла власть, ей требовался муж, который поможет противостоять узурпаторам. Слухи говорят, что она дала выбор Маркиану. Трон или смерть. Генерал выбрал власть, и императрица вышла за него. Но такой ход внучки Маврикия не понравился никому. Однако их фракция остаётся единой. Потому что поодиночке им не выстоять против узурпатора, – выплюнул маг последнее слово. – По горькой иронии узурпатором является внук Маврикия. Последний представитель великой династии Ктистской империи мужского пола, – торжественно произнёс Каллиник. – Флавий Ноцириан. Его лишили трона и наследства. Он молод и талантлив. Его поддерживают практически все пограничные регионы. Однако столичная аристократия и духовенство его ненавидят. Именно он пригласил в столицу отца Эдмунда и его братьев, – помрачнел волшебник. – После восстания народа и бойни в столице Ноцириан смог бежать, а жители Ктистранона провозгласили другого императора. Которого свергла фракция Зои. Воспользовавшись моментом, пока в столице делили власть, Ноцириан собрал верные войска. И хотя он выиграл первую генеральную битву, когда Зоя вышла за Лакапина, муж императрицы отбросил Ноцириана от столицы, – поведал последние новости из империи маг. – Теперь войска последних потомков Маврикия застыли в состоянии хрупкого баланса. Каждый собирает силы и требует подчинения от подданных. Теперь ты понимаешь, чем так опасно письмо императора? – вкрадчиво поинтересовался Каллиник, уменьшая сопротивление моей ауры до нуля. Как же легко дышится! Шумно выдохнув и встряхнув ноги, я поспешил ответить:

– Теперь понимаю. Значит, отправимся в империю и снова война? – поймав взгляд мага, серьёзно спросил я.

– Отправиться в империю? Ха, мальчишка! – усмехнулся волшебник. – Смотри, как бы империя не пришла к нам, – мрачно ответил он. Ну нет, в прошлый раз, когда он посмотрел так на меня, мне пришлось надеть этот проклятый амулет! Хватит на сегодня, нужно срочно менять тему.

– А что с Тиндалом? Почему вы не хотите вытащить его из комы? – успешно отвлёк мага я. Новости о его ученике сильно заботили мужчину.

– Потому что иначе он точно не сможет колдовать! Хотя бы ты это пойми и напомни Эдмунду, что его понимание магических материй намного меньше моего. Его победы не сделали его магистром, – едко ответил Каллиник. Впрочем, его взгляд не выражал злости – только беспокойство за своих учеников.

– Вы же знаете, магистр Магнус, я на вашей стороне! – довольный тем, что отвлёк мага от дальнейших мучений, воскликнул я.

– Что там с твоим наследием? Как ты говоришь, – теперь начал отвлекать меня волшебник, внимательно оглядывая моё тело.

– Оно помогает так же, как и раньше. Однако предок больше на контакт не шёл, – невесело закончил я. Когда я попросил помощи у Каллиника, он провёл ряд тестов и объяснил, что присутствие тени во внутреннем мире может быть крайне опасным. Впрочем, его заклинания по защите сознания не помогли – наследие души уничтожило магию магистра. А моё тело полностью покрылось тёмной вуалью, заставив Каллиника напрячься. С того момента волшебник перестал касаться этой грани моей силы. Справедливо полагая, что это божественный дар, магистр Магнус опасался вмешательства в божественные материи. Во всяком случае – пока.

Недовольно дёрнув головой, как будто эта неудача уязвила его самолюбие, волшебник залпом осушил остатки чая. Он нахмурился, но наконец махнул рукой.

– Наблюдай за любыми изменениями. Пусть меня беспокоит подобное, если оно приносит пользу – хорошо. Однако воспоминания… это – опасная и редкая плата. В бою, выживая, ты можешь забыть себя. И уже на следующий день пойти против своих друзей. Поэтому – контроль и ещё раз контроль. Ты понял, Атрал? – не забыл о напутствии Каллиник. Я кивнул, разминая кисти. Руки болели не меньше ног. Неподвижно стоять часами – та ещё пытка.

– Удалось ли что-то узнать о венце из записей? – задал очередной животрепещущий вопрос, подходя к столу мага, снимая медальон.

– Я ещё расшифровываю их. Новостей пока нет, – сухо ответил мужчина.

Я провёл пальцами по холодному металлу венца. То, что я знал об этих артефактах, было собрано по крупицам из расшифрованных записей Никандара – Каллиник делился ими со мной коротко и сухо, без лекций и желания, просто роняя фразы между тренировками. Волшебник был полностью поглощён исследованиями и не любил «неподтверждённые данные». Именно такими для него были записи некроманта.

В рукописях Никандара обнаружились интересные открытия: старик понял, что стандартные свойства артефактов лишь вершина айсберга. Жемчужины фокусировали не только магию, но и божественную энергию. Облегчали управление колоссальными объёмами энергии. Камни служили ключами к измерениям, где были заточены полубожественные духи. Они аккумулировали огромное количество энергии и помогали быстрее восстанавливать запасы магии. А венец, что формально являлся накопителем, таил в себе нечто большее.

Алый барьер, который он создавал, не вписывался ни в одну схему. Каллиник назвал его магией уровня архимага – осознанной защитой, а не хаотичным выбросом чистой силы. Почему именно барьер? Ответа маг не знал, а записи Никандара не давали – венец исследовать некромант так и не смог.

Но было и ещё кое-что. Все артефакты обладали подобием собственного разума и воли. Только это позволило нам победить на холме – жемчужины и камни тянулись ко мне и отвергали попытки Никандара подчинить их. В решающий момент они подвели самоуверенного мага. Мой артефакт молчал, признавая меня хозяином, но не идя на контакт. И в этом молчании таилось больше загадок, чем во всех свитках некроманта и Каллиника, вместе взятых.

Покинув руническую площадку, я подошёл к столу волшебника. Проследив за его взглядом, положил медальон, который использовался магом для тренировок, на специальный постамент. Рядом с ним Каллиник закрыл и положил компас.

– Уже заканчиваешь? – иронично спросил мужчина. Как будто я здесь не торчал половину дня!

– Да, дела. Между прочим, государственной важности, – улыбнулся и пошёл на выход. Уже спускаясь, повернулся и сказал: – Спасибо, магистр.

– Иди уже, – остался верным себе маг, ответив не оборачиваясь.

Преодолев многочисленные лестницы и комнаты, я вернулся на уже знакомую площадку около входа. Касание печатью стены, лёгкое воздействие магии – и вот я уже снаружи. Быстро отыскав в ближайшей конюшне своего красавца Керавна, я отправился в путь до дворца.

Сумерки опускались на Дорсар, ветер трепал волосы, а каждый вдох холодного ночного воздуха после тяжёлых тренировок первое время приносил не только радость, но и лёгкую боль. Прохожие почтительно расступались, уступая дорогу и кланяясь. Привыкнув к здешним нормам, я не бросался решать проблемы всех и каждого. Люди также привыкали ко мне, но сейчас чужое внимание меня совершенно не интересовало. Сердце стучало, а в голове было пусто. Решив насладиться поездкой, я удобнее перехватил поводья.

– Давай, малыш, прокатимся! – подстегнул я коня.

Отреагировав на мои действия, Керавн набрал скорость и полетел по улицам ночной столицы. Никогда раньше не обращал столько внимания на свой транспорт. Мне выделяли лучших коней из герцогской конюшни. Однако после спасения сына леди Вексред та подарила мне Керавна. Её покойный муж был большим любителем лошадей и занимался выведением лучших скакунов. Её подарок я оценил – Керавн сразу признал меня. Или, может, он мне так понравился, потому что это её подарок? Впрочем, не важно. Сейчас имеет значение одно – скорость!

Добравшись до дворца за считанные минуты, я погладил Керавна по гриве и покинул конюшни. Прежде не замечал подобных мелочей, но многие рыцари из числа чёрных гвардейцев любят проводить время со своими скакунами. Поднявшись по ступенькам, заметил, как с камергером разговаривает архивариус.

Бегедор Нуглас. Этот мужчина с нашего торжественного триумфа избегал встречи со мной. На советах преимущественно помалкивал. Он видел, как я на него смотрел. А я наблюдал, как его раздирают страх и любопытство. Но подойти сам – он боялся. Обрадовавшись подобной встрече, я поспешил присоединиться к диалогу мужчин. Архивариус заметил меня, но сбежать уже не мог.

– Великий мастер, – уважительно поздоровался камергер. Компетентный он человек. Надо будет узнать имя и при случае выделить его заслуги перед Эдмундом. Не раз меня выручал.

– Доброй ночи, мастер Атрал, – неловко улыбнулся Бегедор.

– И вам доброй ночи, господа, – улыбнулся я. – Не составите мне компанию до моих покоев, мистер Нуглас? – с нажимом произнёс я.

– Что вы, мастер Атрал. Дела чрезвычайной важности. Герцог требует результатов. Я и здесь задержался, встретив старого друга в столь поздний час, – свернул с темы мужчина.

– Жаль, – притворно произнёс я, как будто не ожидая услышать такой ответ. Камергер молча наблюдал за нами, с беспокойством глядя на «друга». – Тогда позвольте дать вам совет, чтобы вы могли выполнять свои дела ещё лучше, – не стал в этот раз спускать ему увиливание.

– И какой же, мастер? – напрягся архивариус.

– Выбирайте перья понадёжнее. Иначе, в решающий момент, они могут сломаться, – выделил интонацией слова я. – А ведь ваша семья очень важна для герцогства. Будет ужасно, если из-за одного пера они потеряют всё, – не моргая, закончил угрозу. Бегедор, услышав мои слова, стал бледным, словно мертвец. Он стоял передо мной, как мышь перед змеёй – не смея пошевелиться. Но всё же нашёлся с ответом:

– Д-да, вы правы, мастер. Спасибо за ценный совет. Вы можете знать, что я открыт вашей мудрости в любое время, – произнёс нервничающий мужчина, улыбаясь. – Приятной ночи, магистр, – советник, перепутав титулы, поспешил покинуть моё общество.

Эдмунд до сих пор искал того, кто сообщил Стреоне о состоянии Каллиника. Однако я не стал выдавать Бегедора. Помимо его политической важности как фигуры в столице, я ощущал ещё кое-что. Моя интуиция всячески противилась мысли о том, что этот человек – угроза. Раскрыв правду о нём герцогу, я рисковал пойти против этого божественного чувства, что бессчётное количество раз спасало мне жизнь.

Поэтому я дал Нугласу шанс и приставил шпионов, воспользовавшись новыми возможностями Нимлат'ирис. Эльфийка была против присутствия в её организации людей, рьяно разделяющих веру в Древнего. Но дальше недовольства в словесных перепалках не зашла. Раскланявшись с камергером, я поспешил в покои.

Разминая затёкшие плечи, я предвкушал скорую ванну и сон. После тренировки у магистра всё тело ныло, но встреча с Нугласом открыла во мне второе дыхание. Коридоры были пустыми, и дворец погрузился в ночную тишину.

Во внутреннем дворике горела одинокая свеча. Джейлар стоял, уперев меч Монмута остриём в землю, и смотрел на клинок. Заметив друга ночью вне казарм, я подошёл бесшумно. Рыцарь лишь повёл головой, показав, что знает, что я здесь.

– Он всегда говорил, что я слишком много болтаю, – глухо произнёс Джейлар, не оборачиваясь.

– Он был прав, – печаль прорезалась в моём голосе.

– Да. – Он посмотрел на меня и улыбнулся. Впервые после Грейвуда. Улыбка вышла кривая, дрожащая. – Поэтому я молчу. Теперь это долг, знаешь ли.

– Он шутил, Джей, – напомнил я другу.

– В каждой шутке есть доля истины. Монмут это знал, и учил меня именно так, – остался при своём он.

Он поднял меч и медленно, почти торжественно вложил в ножны. Рядом с мечом на поясе покоились теперь ещё одни ножны. Кинжал, который Монмут получил за службу на севере. Его рукоять была позолочена и украшена драгоценным камнем. Рыцарь никогда не брал его с собой, считая скорее церемониальным оружием. Но хвастал им – каждому. Родственников у Монмута не осталось, и кинжал, как и прочее его имущество, перешёл к Джейлару.

Рука Джейлара легла на рукоять кинжала, ощупывая камень. Мужчина прикрыл глаза. Я не торопил.

– Ты готов? – спросил я, когда он открыл глаза.

– Нет. Но я иду, – он повернулся ко мне. – Куда прикажешь, мастер.

– Тогда иди спать. У нас завтра много работы, – усмехнулся его серьёзности.

Мы вышли из дворика вместе. У развилки Джейлар кивнул мне и свернул к казармам, а я – к себе. Свеча погасла за нашими спинами.

Тёплая вода после тяжёлого дня разморила меня и подготовила ко сну. После прошедших разговоров я был доволен собой ещё больше, чем после тренировок и тяжёлого рабочего дня. Джейлар, наконец, возвращался к жизни. Быстро найдя свои покои, я отправился спать. Нужно успеть восстановить силы до утра – встать придётся рано. Едва коснувшись головой подушки, я провалился в сон.

Я снова пребывал в пустоте. Гнетущий мрак этого места освещали тысячи огней, что мерцали неподалёку. Как и в прошлые разы, сон повторился. Однако чем больше я пребывал здесь, тем больше понимал – что-то изменилось. Ощущая подспудный страх, я попытался обратиться к этой энергии. Могло ли вмешательство Каллиника ранее как-то навредить мне?

Каждый из огней питал меня, как и прежде. Ничего не изменилось. Однако я всё равно ощущал неправильность. Да что же не так?! И, словно отвечая моим мыслям, я почувствовал чужое присутствие. Его присутствие. Не внимание, не взгляд, а само божество! Обернувшись, я увидел, как меня на секунду ослепила яркая вспышка. Из мрачных глубин этого места вынырнул громадный дракон серебристо-белого цвета.

Он был огромен. От его дыхания меня отнесло назад. Крылья этого монстра могли накрывать города, а в пасть был способен поместиться дворец герцога! Чешуя была призрачно-прозрачной и светилась серебром. И он был прямо перед моим лицом. Ужас и восхищение сковали меня. Выдохнув новое облако дыма, дракон отстранился и, закрутившись в танце, сжался до точки. Из неё выплыла знакомая фигура в балахоне. Всё так же я мог видеть лишь два глаза, похожие на горящие звёзды. И больше – ничего.

– Саргон, – удивившись, поклонился я богу. Но ещё больше удивило другое. Моя мысль! Я могу говорить в этом месте?

– Ты справился с первыми испытаниями и сделал то, что было мной задумано, – заговорил потусторонним голосом бог. Я переставал чувствовать, где заканчиваюсь я и начинается он – его присутствие было абсолютным. Если ранее я ощущал себя насекомым, то теперь я растворялся в его необъятной Воле. И более не мог ощутить своего Я. Эта энергия… уничтожала моё естество. – Но ты всё ещё слаб! – безжалостно припечатало древнее божество. – Чтобы мы могли говорить, тебе предстоит познать свою природу. Учись, и получишь награду. Или сгинешь, – пророкотал Саргон.

Его слова отпечатывались в сознании калёным железом, я не мог ни ответить, ни осознать произошедшего. Для меня эпохи и тысячелетия проходили за один миг. Я видел тысячи битв и сотни чудовищ. Неизменной была лишь фигура в капюшоне. И её победы. Я тонул в этих воспоминаниях, в чужой воле. С прошлой встречи он стал ощущаться ещё более могущественным. Как это возможно?!

Когда я смог привести восприятие в порядок, передо мной вновь предстала пасть громадного дракона. После разговора с Саргоном эта тварь больше не пугала меня так сильно. Он был большой и страшной ящерицей, а не всепоглощающей стихией, что стирает твою личность о пески времени.

– Учись, жрец! – самодовольно пророкотало существо.

Однако я не отстранился, а призвал знакомую дымку. Только она могла спасти меня от внимания этого существа. Вместе с появлением вуали я ощутил и такое родное присутствие тени предка. Сверкнув алыми провалами на месте глаз, тень объяла моё тело и создала в руке из вуали копьё. Оно было похоже на то, что использовал я, из света. Но даже держа в руке, я ощущал опасность этого оружия. На такую демонстрацию силы дракон лишь выпустил новое облако дыма и, сверкнув чешуёй, отправился куда-то в глубины пустоты. С его уходом истаяла и вуаль, окружающая моё тело. Предок, защитив меня, не пожелал начинать разговор.

Едва не умерев, я мазнул взглядом по огонькам. Они горели мерно, также переливаясь. Каждый – своим цветом и в своём оттенке. Но теперь я видел! Как и на холме, я видел, как сотни и тысячи энергетических нитей соединяют меня и верующих. Саргон не только показал мне видения прошлого. Он дополнил мои знания. Теперь, с новыми силами, я понял, что же это за нити и что не так. Это пространство позволяло изменить суть своей мощи!

Осознав, что впереди меня ждут сотни экспериментов, я направился к этим огонькам. Предстояло многое успеть, пока я во сне…

***

Богато украшенный шатёр, пропитанный запахом масла для ламп, старого вина и благовоний. Уже который раз ему, Флавию Ноцириану, приходилось быть здесь. Внутри стоял и улыбался верховный жрец его армии – Поладар Мелетарис. Самый могущественный человек в его окружении.

Последние недели слились в череду несчастий и поражений. Проклятый Лакапин знал, куда бить! И теперь такая желанная столица оказалась вновь недосягаемой для его тагм. С какой болью император уводил верные войска! Но пополнить резервы было необходимо. Опытный политик и полководец, он понимал лучше других, как полный желудок и добротное снаряжение влияют на победу.

Однако вот уже неделю они остаются здесь. Видя, что Ноцириан проигрывает, его подданные волновались. Некоторые даже покидали войско. Кто-то возвращался на границу, прослышав про вторжение северян. Другие уходили на службу к Лакапину и его придворным мразям. Нужны были победы и нужны были люди. Первое не получить без второго. Но как найти людей, если выделенные лояльными аристократами деньги кончились? Они совещались дни напролёт, но выхода не было. А отступать внук Маврикия не желал. Не в этот раз.

За императором, погружённым в тяжёлые думы, следовал тенью его правая рука. Генерал Мундус Мелессин. Вернейший сподвижник. Именно он спас Ноцириана от смерти в столице. Стихийный бунт подавить не удалось, но, если бы не генерал, он бы остался лежать на форуме вместе со своей охраной.

Кивнув верховному жрецу имперского культа, Флавий Ноцириан вновь склонился над картами:

– Вы сказали, что у вас что-то есть для меня, мастер, – поторопил жреца внук Маврикия.

– Да, мой василевс. Мои люди принесли интересные новости. Они могут изменить расклад сил и помочь сомневающимся сделать правильный выбор, – улыбался жрец. Его взгляд был наполнен фанатичным блеском, а пальцы рук подрагивали в предвкушении. Ноцириан не видел подобного уже несколько лун. Он привык сам подбадривать своих людей. И такая реакция его удивила. Если жрец придумал что-то новое, его ждёт награда. В будущем.

– Рассказывайте, мастер. Возможно, именно ваш план спасёт империю, – не забывал льстить Ноцириан. Жрец уже ранее показал свою натуру и много раз ставил императора в невыгодное положение. Но другого выхода у него не было. А поэтому мужчина старался лишний раз демонстрировать своё расположение и дружелюбие. Когда он возьмёт власть, он вспомнит каждого, кто ему помог. А пока… пока – следовало победить.

– Слухи из Дорсарии, господин Ктистранона, – оставил ответную лесть и одновременно ужалил его жрец. Автократор поморщился, ведь столицей Ноцириан не владел. – После смерти Этельреда власть в герцогстве взял его младший сын – Эдмунд. Этот талантливый юноша не только кроваво установил свою власть, но и стал приверженцем новой веры. Ходят слухи, что при его дворе появился некто Атрал, верховный жрец Древнего. Человек из степей, которого герцог нанял на службу во время конной прогулки, – рассказывал жрец, растягивая слова. Автократору быстро надоели эти сводки. Император ознакомился с ними ранее лично. Поэтому он перебил Поладара:

– Чем нам это поможет, верховный жрец? Имперский культ привечает десятки местечковых верований. Если герцог пожелал обратиться в одно из них, это его право, – раздражённо бросил изгнанный василевс, внутри коря себя за гнев. На такую импульсивность Мундус лишь хмыкнул, привыкнув к горячности внука Маврикия. А вот Поладар явно оскорбился – мужчина поджал губы, но после небольшой паузы всё же продолжил.

– В том-то и дело, мой автократор. Герцог не принял местную религию, которая является частью имперского культа. Он провозгласил имперский культ ересью и отнял церковное имущество. А религией Дорсарии герцог избрал веру в Древнего – одного из забытых богов прошлого, как про него говорят, – шокировал всех мужчина.

– Как это возможно?! Он же только взял власть! Я полгода назад читал, что его неминуемо свергнут, – взорвался император. Мрачно усмехнувшись, жрец продолжил:

– Там произошло восстание нежити, мой автократор. И мертвецы перебили всех жрецов и паладинов. После этого, вместо того чтобы запросить помощь у вас, герцог предал нашу веру, – закончил Поладар.

– Дорсария, – покатал на языке название Мундус. – Разве не она больше двадцати лет процветала? Там должно быть много ресурсов… – задумчиво протянул генерал. Его поза стала напоминать хищника, который увидел свою добычу. Знакомая для императора поза, слишком знакомая. Его друг тоже оценил, куда дует ветер.

– Но ведь вы сами запретили мне набирать солдат под лозунгом священной войны, мастер, – сориентировался Ноцириан, почувствовав, как зыбкий песок под ногами превращается в сырую землю.

– Всё так, мой автократор. Нельзя вести войну за веру против тех, кого признал имперский культ. Иначе остальные ваши подданные поднимут оружие против вас, – назидательно произнёс мужчина. А после – оскалился. – Но то, что совершил герцог. Это немыслимое богохульство! Да и от кого, а уж от Фератида не ждёшь подобного предательства. Это не просто самоуправство. Этот человек нарушил религиозный мир в нашей стране. Он создал прецедент, мой василевс. И если мы не отреагируем, империя падёт, – сгущал краски жрец. Конечно, Ноцириан понимал, что это далеко не так. Но удобный политический предлог получить больше привилегий для себя у многих его подданных появится. А этого сильно хотелось избежать.

– Тогда нам следует начать подготавливать войска, мастер. Вы объявите о начале священной войны, генерал Мундус принесёт нам победу, – мужчины синхронно кивнули. – А после каждый получит то, что ему будет необходимо. Вы сможете оспорить власть столичного экклисиарха. Генерал Мундус сможет собрать преданных воинов, что будут готовы умереть за истинную веру. И мы сможем перестать зависеть так сильно от наёмников. И наконец, я получу признание и уважение во многих регионах. Народ любит меня. А узнав, что я защитил их веру, они сами откроют мне ворота столицы, принеся головы мерзкого узурпатора и моей кузины-изменницы! – воскликнул Ноцириан.

– Но мы не можем выдёргивать наши силы сейчас, василевс, – напомнил генерал императору. – Лакапин также собирает войска, нам нельзя ослаблять своих позиций, – пояснил Мундус.

– Это не проблема. Дорсария разорена. Ародаж они еле удержали, Дорсар едва не захватили мертвецы. И, уверен, после мятежа баронов – их силы не достигают и половины того, что мог выставить Этельред. Снимем часть тагм с северной и южных границ. Моя шлюха-кузина подписала мир с варварами, воспользуемся этой слабостью. Наших сил хватит, чтобы быстрым ударом уничтожить герцога. А после нарастим армию за счёт мятежников. Я слышал, что при моём деде в герцогстве стали выделять земли ветеранам легионов. Дорсарийцам придётся искупить свою глупость, служа в моих войсках, – не сомневался в дальнейшем выборе Ноцириан. – Варвары даже не успеют ничего понять, когда тагмы снова будут на границе. Они точно полезут на нас, почуяв кровь. И мы сможем вторгнуться к ним, отринув договоры, что заключила кузина и узурпатор! – улыбнулся император.

– Ещё можно воспользоваться услугами наёмников и ударить с двух сторон. С помощью варваров: кочевников с востока и племён горцев с севера, – сразу включился в обсуждение стратегии Мундус. – Оказавшись между молотом и наковальней, в разорённой столице, герцогу не останется ничего, кроме как молить о пощаде, – оскалился мужчина.

– Я рад, что мы пришли к пониманию, мой василевс, – почти пропел Мелетерис. – Скипетр и вера должны идти рука об руку. После нашей победы империя воспылает религиозным пылом, – погладил клирик символ Астрагора на груди, – и мы сможем покарать мерзких язычников с севера и варваров юга! – пафосно вскинув руки, закончил жрец.

– Всё верно, верховный мастер! Мы защитим верующих имперского культа Дорсарии, истребив инакомыслие и измену в ней раз и навсегда! – вторил ему Ноцириан.

В богато украшенном шатре мужчины провели ещё множество часов, обсуждая важные составляющие плана. Но в одном они наконец сошлись. Первый за пятьсот лет крестовый поход на земли еретиков начнётся. И Дорсария станет первым герцогством, которое испытает на себе гнев десяти!