Девятый департамент

Глава 1

Людям всех профессий, горящих на своей работе, посвящается.

Каждую среду, до обеда, в департаменте развития и инноваций крупной компании царила расслабленная атмосфера. Начальника у них не было почти полгода, исполняющий обязанности не лютовал, а в среду с самого утра и вовсе уходил на еженедельное совещание совета директоров.

В один из таких дней, около полудня, входная дверь плавно отъехала в сторону, и через порог переступила среднего роста молодая женщина в пиджаке в полосочку. С правой стороны на лацкане был прикреплен значок выпускника Технического университета, что, по всей видимости, было ее большой гордостью. Приглушенный пластиковым шторами, свет солнца придавал ровным чертам ее лица мягкость. А серо-голубые глаза смотрели внимательно, цепляясь к деталям, как обычно делают педанты или сильно близорукие люди.

Шум общего коридора на мгновение ворвался в комнату, оттолкнулся от раскрытых ноутбуков, попытался достучаться до начальника программистов Михеева, работающего в наушниках, отвлек от беседы за по телефону дизайнера Мишеньку, который отставил трубку от уха и спросил:

- Вам кого?

Сидящие рядом аналитики обернулись: Мирослав – в обычном разговоре просто «Славка» - Вортышев с надеждой, Светлана Карамышевская – с досадой. Они пятый час сводили в таблицу данные, полученные после маркетинговых исследований, но проклятые цифры не желали складываться ни во что приличное.

Три дня назад отдел маркетинга попросил о помощи, предоставив огромный массив данных и указывая на гипотезу, которую нужно было проверить. Задача сначала казалась очень простой, и только поэтому они согласились помочь. В конце концов, их вычислительные мощности в разы мощнее, чем те, что стояли у маркетологов. Но задача оказалась со звездочкой: все данные загрузили в программу, прописали промты команды – и получили такие результаты, которые совершенно не укладывались в объективную реальность. Даже в субъективную реальность не укладывались.

Фантастика, а не данные!

Света перепроверила все цифры, переписала промт, отправила на обсчет – и снова фиаско. Попросила Михеева посмотреть, тот хмыкнул, попробовал сам, посмотрел на данные, многозначительно хмыкнул, пафосно ушел в магазин за бутылкой газировки, а когда вернулся предложил разработать новый промт.

Так они потеряли еще один день, и вот теперь, когда результаты были не космической фантастикой, а хотя бы издали напоминали что-то применимое на Земле, Света билась над пояснительной запиской и больше всего на свете желала директору по маркетингу провалиться с такими задачками.

Вошедшая женщина остановилась, задумавшись: к кому можно обратиться, но в этом время из соседнего опен-спейса появился сутуловатый мужчина средних лет с крупным носом, упрямым подбородком и поджатыми губами.

- Внимание! – улыбаясь воскликнул Мишенька. – На нас надвигается Бетмен!

- Очень смешно, - процедил вошедший. – Светлана, что у тебя с задачей для маркетологов?

- Осталась пояснительная записка.

- Очень, очень долго.

- Леонид Николаевич, не ругайтесь, - все также улыбаясь, продолжал комментировать дизайнер. – Нам всем осточертела эта задача. Но что ж поделать, если просит вышестоящий начальник.

- Просто давайте быстрее.

Правдин был старшим инженером, курировал большинство проектов отдела и был крайне раздражен, что силы сотрудников отдела часто направляются на решение смежных департаментов, тогда как собственные проекты двигаются гораздо медленнее. И что самое отвратительное, сложившаяся ситуация была настолько выгодна всем остальным, что на совете директоров им снова продлевали сроки исполнения работ, намеренно выделяя время на выполнения этих смежных задач.

Какая-то криво-коленная система управления! Надо этот вопрос жестко поставить!

- Вопрос можно ставить хоть до морковкина заговенья, - прервал его бурчание Мирослав. – А смысл? Ты знаешь скольким начальникам выгоднее запрягать нас, чем платить подрядчикам? Всем!

Меж тем Правдин, так и стоящий рядом со Светланой, увидел вошедшую и вопросительно кивнул.

- Как я могу поговорить с Русланом Веденеевым? – спросила вошедшая.

- Начальник отдела на совещании.

- А вы по какому вопросу? – влез любопытный Мишенька. – Вы из университета? Хотите предложить студентов на стажировку?

- Я по личному вопросу.

Она произнесла это спокойно и весело, даже улыбнулась. Вокруг глаз мгновенно разошлись морщинки - и всем окружающим стало понятно, что улыбка на этом лице дело привычное.

- Встреча может затянуться, придется ждать.

- Может быть, чаю или кофе, - махнул рукой дизайнер в сторону кофе-поинта. – Мы на темной стороне силы, и у нас есть печеньки!

- Ну если у вас есть печеньки, тогда можно и кофе, - посетительница села за столик, взяла из пачки галету и захрустела. Галантный Мишенька соорудил из растворимого кофе, рафинада и порционных сливок что-то похожее на капучино с сахаром.

- Вот ведь, ужик, - ухмыльнулся Правдин. – Опять повод нашел лишь бы не работать.

- А что сейчас работать? - дизайнер развалился на стуле и вальяжно закинул ногу на ногу. – Руслан сейчас на совете директоров воюет, и на этот раз к нашим показателям никто не придерется.

- Вы все с ума посходили из-за этих показателей эффективности, - кривил губы Правдин. – Ебитда, распределение Ганта, доски Трелло, кипиай. Какие тут могут быть показатели эффективности инженерного отдела, когда наш лучший мозг сражается с исследованиями потребителей, а ты так и вообще…

- А что я?!

- А что ты рисовал на этой неделе вместо разработки продуктового дизайна?

Мишенька совсем развеселился:

- Обложку для каталога в отдел продаж, цветовые изменения в окраску стен нашего филиала в Таганроге и открытки для Юленьки!

- Открытки, Мишенька! Ты – золотая медаль Британской школы дизайна, стажировался в Нидерландах, тебя просила остаться ИКЕЯ, а ты рисуешь открытки с медвежатами!

- Зато, когда Юленька начисляется всем зарплату, наш департамент получает ее первым и всегда без задержек!

Стройный, щеголеватый, в модных квадратных очках, в толстовке графитового цвета с каким-то немыслимым геометрическим принтом, Мишенька располагал к себе в том числе своей беззаботной небрежностью.

Правдин переглянулся с Мирославом, хмыкнул и отвернулся к светиным мониторам. Ему не хотелось пререкаться с коллегой в присутствии чужого человека. Та пила кофе, не проявляя никаких признаков нетерпения, с вежливым интересом прислушиваясь к спору и внимательно рассматривая большой опен-спейс со всеми столами, расставленными гигантскими фикусами, пластиковыми стенками между подразделениями высотою в половину человеческого роста и огромным аквариумом в конце зала.

Мирослав посмотрел на гостью, потом окинул взглядом рабочий бардак в помещении и попытался представить: какое первое впечатление может составить себе посторонний человек об их департаменте.

На бумаге их отдел назывался красивым словом «Департамент инженерных разработок и внедрения инноваций». Они занимали почти половину девятого этажа в здании и дополнительно к ним были приписаны испытательные стенды, которые смонтировали в подвале, чтобы никакая вибрация и естественный шум не мог помешать работе приборов. Несколько лет назад из недр департамента вышла система чек-поинтов движущихся объектов, которую хотели внедрить на программу «Умный город» для отслеживания местоположения городского транспорта на карте, но что-то пошло не так. Отдел переговоров не смог найти подход к большим людям, и на Яндекс.Карты поставили разработку конкурентного НИИ. Разработчики до сих об этом вздыхали, злились на продажников и существующую систему конкурентов называли «эти криворукие».

Сейчас комнату затапливало закатное весеннее солнце, и в его лучах все казалось особенно праздничным: и бумаги на столах у сотрудников, и недопитые чашки с чаем, и огромные запыленные панорамные окна с видами города. Могло показаться, что это и есть неповторимая атмосфера напряженного рабочего дня, где светлые умы при помощи цифровых технологий мостят дорогу в будущее.

Мирослав представил себя и улыбнулся: вот и он в этой пульсирующей жизнью деловой обстановке: молодой, стильный, с тонким лептопом в одной руке и стаканом хорошего кофе – в другой, идет через весь зал показать коллеге гениальное в своей простоте решение…

Правдин смотрел в таблицы на мониторе аналитика, пытаясь разобраться: что же такого концептуально сложного в этом маркетинговом анализе, и почему он отнял у их аналитика столько драгоценного времени. Он не видел в этом ничего романтичного: обычный бардак на столах, ненужные задачи, прилетающие из соседних отделов, давно не обновляющиеся компьютеры.

- Сколько ж еще можно тратить ваше время, Света, - наконец не выдержал он.

- Мы делаем либо хорошо, либо никак, - ответила ему педантичная Светлана.

Они заспорили. В любое другое время Правдин бы молча согласился с этим утверждением и оставил аналитика в покое. Но сейчас она была нужна им сама.

- Прошу прощения, - вдруг обратилась к ним гостья и встала. – Разрешите посмотреть?

Света покосилась на Правдина – тот подвинулся, пропуская:

- Ничего интересного.

Пару минут гостья смотрела на таблицы, переводила мышкой в строчку написания формул, просматривала ячейки с макросами.

- Немножко проще, чем математический анализ, - ехидно бросила Светлана.

- При чем здесь математический анализ? Очень поверхностное рассуждение считать математический анализ синонимом анализа математических показателей.

Мирослав хмыкнул: Уела!

- А вы, случайно, не автор этого исследования?

- У вас в ячейке А-54 формула сбилась, и поэтому второй макрос считает с недопустимой погрешностью, - гостья выпрямилась и пошла обратно к столику с чашкой. – Это так, при быстром просмотре… Вы правильно выстроили логику, но, видимо, уже столько времени провели перед монитором, что глаз замылился. Не разглядели в первый раз. Пропустили во второй. Бывает.

Света сжала губы, проверила ячейку, удостоверилась, что ошибка есть и начала проверять остальную таблицу.

- Какой-нибудь преподаватель, - вполголоса прокомментировал Правдин. – Привыкла проверять работы. За частоколом не видит леса.

- Или журналистка. Эти любят совать свой нос везде и ведут себя так, будто они действительно пятая власть.

Дверь открылась – и в комнату уверенным шагом вошел мужчина средних лет, с аккуратно постриженной квадратной бородой, одетый в строгий деловой костюм.

- Как прошло совещание, Руслан?

- Все отлично! – начальник департамента не выдержал. – По итогам финансового года нам выписали премию за отличные показатели!

Мишенька вскочил:

- Отличная новость! Предлагаю по этому случаю скинуться и тусануть!

- Все тебе тусануть…

Начальника департамента окружили прочие сотрудники: все хотели знать подробностей с совещания или хотя бы приблизительно: сколько денег докинут к зарплате. Правдин протолкался через коллег:

- Руслан, тебя тут давно ждут.

- А… - Веденеев подошел к гостье. - Пойдемте ко мне в кабинет. Что у вас?

- Если у вас нужный разговор с коллегами, я подожду.

- Ничего. Это точно терпит, а вы уже давно сидите.

Женщина достала из сумки документ и протянула ему лист:

- Собственно, вот это.

Правдин с особенным вниманием следил за разговором начальника и гостьи, даже Мишенька, только что бурно обсуждающий: на что потратит премию, замолчал. Руслан прочитал документ: улыбка пропала.

Стоящие вокруг люди постепенно стали умолкать, считывая настроение начальника. В тишине Руслан протянул руку гостье для рукопожатия:

- Добро пожаловать! - потом развернулся к стоящим вокруг и продолжил: Позвольте мне первому познакомить вас. Коллеги! Анна Федоровна Верзель, новый руководитель нашего департамента.

Наступило неприятное молчание.

- Ну они вам еще представятся, Анна Федоровна, - Веденеев попытался заткнуть неловкую паузу. – А пока прошу вас в кабинет, принимайте дела.

Когда оба начальника – бывший и нынешний - ушли, Мирослав сходил к столику за чаем, принес вторую кружку Свете и начал молча цедить почти кипяток.

- Мы все знали, что наш Руслан – исполняющий обязанности.

- Он исполняющий уже полгода года, все нормально было с ним, премию выдали за показатели, на нас ни один отдел не жаловался.

- Разговоры были давно, - подсел к ним Мишенька. – Я год назад от кадровички слышал, что нам в начальники ищут какого-то серьезного человека и вроде даже нашли, но там что-то застопорилось.

- Что им мешало поднять Веденеева? Образование профильное, опыт работы есть, репутация приличная, показатели мы все выполняем. А эта Верзель – кто вообще такая?

- Я сейчас в интернете посмотрю, но мне про нее тоже рассказывали, - признался Мишенька. – Только я думал, что это будет мужчина. А. Ф. Верзель – доктор технических наук, владелец патентов… В общем, мне говорили, что его - то есть ее - давно к нам зазывали.

- Ну посмотрим, что она сможет в нашем болоте, - ехидно прокомментировала Светлана. – Таблички экселя проверять для маркетологов или тебе советовать, как правильно цветочки на открыточке расположить.

- А может, нам ее для вида прислали? – вклинился в беседу Слава. – Статусный начальник с регалиями. Красиво для тендерных документов, в Министерстве главный босс скажет: мол, сотрудничаем с научными экспертами. А по факту все останется, как и было.

- Ради красивой картинки?

- Ну да.

Начальники вышли из кабинета через пару часов. Руслан проводил Анну до двери, в ответ на молчаливые взгляды подчиненных пожал плечами, забрал пальто и тоже уехал.

Анна шла по коридорам девятого этажа, слушала разговоры, смотрела на кипучую деятельность своих новых подчиненных. Департамент был огромный, решал огромное количество задач и должен был аккумулировать самые светлые головы. В конце коридора, у лифтов стояло несколько человек, обсуждали модный сериал, планы на лето, чью-то собаку.

- Вам какой этаж? - спросили у нее. Эти люди еще не знали, что она – их новый начальник, - и можно было послушать обычные, искренние речи.

- Десятый.

Анна шла по этажу высшего менеджмента, минуя стеклянные стены с матовым напылением, номерные переговорки, кабинеты с именными табличками. С завтрашнего дня это корпоративное царство начнет диктовать свои правила игры, а пока у нее последний свободный день, когда можно зайти и просто поздороваться.

Глава 2

Двери в кабинет были закрыты, остывшая кофейная гуща плотным комком спрессовалась в чашках, монитор компьютера давно вошел в состояние энергосбережения и почернел, но сидящие в комнате не водили мышкой по экрану. сверяя данные, и не вызывали секретаря.

- Я тебя триста лет не видела!

- Я тебя не меньше! Сколько уже… лет десять… И вон теперь ты какая?

- Какая?

- Пиджачная.

- Ну кто бы говорил. Ты ли, Сережа?

Они не виделись после окончания института. На курсе были лучшими друзьями, даже что-то романтическое проскакивало, но потом как-то быстро прошло, и оба решили, что оставаться друзьями — к лучшему. Анна с отличием закончила бакалавриат и, увлеченная наукой, пошла в магистратуру. Сергей рвался в бизнес. Времена были лихими, интересными, для предприимчивого человека дающими много возможностей.

При защите магистерской диссертации научный руководитель отдельно отметил ее работу, указав на фундаментальность теоретической подготовки, а потом, зачитав рецензию с завода, резюмировал: «Труд Анны Верзель — это уровень кандидатской диссертации, где теория не только подкрепляется практикой, но и уже нашла свое применение, прошла апробацию и активно применяется в отечественном производстве».

При этом все на факультете знали, сколько дней и ночей было вложено в эту работу. С первого курса большая часть предметов давалась Анне непросто, а на последних и вовсе все, что не относилось к сфере ее научных интересов, быломаксимально задвинуто и в сессию сдавалось на отметку, которую преподаватели обычно называли «три с надеждой». С надеждой, что Анна никогда не будет работать в этом направлении.

Зато во все темы, которые касались полимеров, она погружалась до тех пор, пока «гранит науки» не начинал крошится. Любой неясный параграф вызывал в ней бурное стремление к познанию неведомого.

- А помнишь, как ты хотела распотрошить костюм Гагарина?

Конечно, она помнила.

Это случилось на третьем курсе, когда в конце турпохода они завернули в калужский музей космонавтики, и экскурсовод, показывая скафандр первого космонавта, упомянула, что в структуре ткани присутствует полимер лавсан.

- Кстати, именно лавсановыми нитками прошиваются сегодняшние рюкзаки, палатки и многое другое туристическое оборудование, - рассказывала экскурсовод. - Так что, товарищи туристы, вы сегодня все немного в костюмах космонавтов.

- А потом я прочитала, что в современных скафандрах применяются аддитивы.

- И после этого мы не могли провести в лаборатории ни один опыт, потому что ты заняла все возможное время и испытывала нагрузки на армирующих волокнах.

Сергей помнил, как Анна проводила опыт за опытом, покрывала волокно молекулами полимеров, выводила нагрузку на пик, а потом отмечала в методичке, что приведенные данные совпали с полученными результатами. Почему-то особенно запомнились руки со следами химических реактивов, порез на мизинце и остро заточенные карандаши, которыми даже на первый взгляд можно проткнуть человека. Другую заточку Анна не признавала. Она ничему не верила на слово, сомневалась в каждой букве, и, когда на теории вероятности, профессор начал расписывать формулы на доске, то придралась к фразе: «Это доказательств не требует» - а через две пары подряд принесла полтетради расписанных доказательств.

- Вы убедились? – иронично спросил профессор. – Это не требовало столько времени.

- Я убедилась, - твердо сказала Анна, - и теперь, если в моей работе потребуется эта формула, я буду уверена, что она меня не подведет просто потому, что какому-то ученому, жившему триста лет назад, было лениво искать доказательства.

Таких случаев было множество. На втором курсе Анна увлеклась особенностями полупроводников – и электролаборатории стали для нее вторым домом. На третьем - электрика была уже забыта, но зато из библиотеки стали регулярно выноситься книги по физике океана.

Приходила сессия, предметы сдавались, Сергей поглядывал на Анну с мыслью, а не пригласить ее сходить в ресторан, но та внезапно взяла академический отпуск и уехала вольным слушателем в питерский институт океанографии.

Сергей схватился за голову, рассказал все родителям и попросил совета: что делать дальше? Те предложили год подождать, съездить в Питер и, как минимум, признаться в своих чувствах, но тут грянул выпускной курс – и стало резко не до всего. Научным руководителем Сергею назначили перспективного кандидата наук, который отдал ему задачку с работы, представил на своей фирме, помог с апробацией на крупном северном заводе. Анна отвечала на сообщения в мессенджерах, присылала фотографии гигантских кораблей и атмосферных питерских подворотен.

Выпускной они пригласили ее отметить вместе. Когда все тосты были подняты, начались танцы, и они остались вдвоем, Сергей спросил: «Стоило ли тратить год, чтобы просто слушать лекции?» Она сначала отвечала ему серьезно, потом заметила, что тот совершенно ее не слушает, спросила прямо: «Зачем это ему нужно?»

- Ты просто еще не выросла, - бросил ей в сердцах Сергей. – И не видишь, что здесь ты нужна больше!

- Никто не имеет права указывать мне, как мне стоить собственную жизнь!

Они поссорились.

На следующий день Сергей протрезвел и решил извиниться. Она ответила на его послание вежливой фразой, но сама больше ему не писала.

За следующие десять лет Сергей построил блестящую карьеру. Связи, появившиеся после защиты диплома, помогли устроиться на работу в крупную государственную корпорацию. Блестящий ум, деловая хватка, трудоспособность молодости и личные амбиции позволили не засиживаться долго в одной должности.

Анна с блеском защитила диплом, разработав практический проект на стыке двух наук, и получила предложение поступить в аспирантуру сразу от трех институтов. Через четыре года она стала кандидатом наук, преподавала на кафедре Технического Университета, по-прежнему не вылезала из лабораторий и в день своего тридцатилетия защитила докторскую, став самым молодым ученым такого уровня за последние два столетия.

Они не ожидали, что успеют соскучиться по друг другу.

Начали вспоминать одногруппников, преподавателей, смешные истории из института, никто не говорил о размолвке. Столько великих планов было построено в коридорах альма-матери, столько всего разбилось об реальность, но что-то же и осталось. Вот она, взрослая жизнь, построенная так, как, может быть, и не хотелось, но получилось неплохо.

- Я иногда просыпаюсь и думаю, вот бы сейчас на пары мотануть. Или хотя бы к преподавателю в гости зайти, - Сергей взглянул на часы. – А давай сегодня уйдем пораньше и поедем ко мне домой. Я тебя с женой познакомлю. Она у меня классная.

Анна согласилась. После настороженного приема в отделе, непринужденная болтовня с бывшим одногруппником была похожа на глоток свежего воздуха.

Они неспешно собирались. В панорамные окна заглядывало закатное солнце, золотило огромный стол для совещаний, деревянные рамы картин, матовые дверцы шкафов, за которыми прятались папки, играло бликами на пуговицах дорогого кашемирового пальто, которое Сергей небрежно подхватил на руку.

- Ну едем! Шофер сейчас подгонит машину.

Анна фыркнула:

- Позер ты, Сережка. Как был, так и остался.

- Машина соответствует должности, - тот махнул рукой. – Посидим у меня, а потом я скажу, чтоб он тебя отвез домой. Не забудь завтра в отделе кадров себе оформить место в корпоративном гараже, а то будешь маяться. У нас тут самый центр города, парковку не найти.

Сергей искренне считал, что женился удачно. Его супруга была дочерью большого человека из металлургической отрасли, и семейная связь еще более упрочила его положение в корпорации. Сильных чувств к жене он не испытывал никогда, но что-то похожее на искру иногда проскакивало, и в совокупности со связями отца его все устраивало.

Квартира была четырехкомнатная, с модной планировкой «кухня-гостиная». Встречать отца выскочил мальчик лет восьми, невысокий, плотно сбитый, кареглазый.

- Это тетя Аня, - представил их Сергей. – Мы вместе учились в институте и ходили в походы.

- Миша, - протянул мальчик руку.

- Как учеба? – спросила Анна.

- Мне нравится наш кружок авиамоделирования, - со всей серьезностью школьника начальных классов сказал мальчик.

- Мне больше всего нравилась биология, - ответила Анна. – Там можно было летом собрать гербарий, а потом получить пятерку.

- Пошли, посмотришь, как я живу! - Сергей потащил Анну на кухню, открыл бутылку вина, рассказывал о стоимости квартиры и о том, как просил родственников скинуться, чтобы не брать ипотеку. Из больших окон и с крохотного балкончика было видно Москва-реку, деловое Сити и советские дома-книжки на Новом Арбате.

Сергей напирал на цифры в метраже и в чеке за жилье, но Анне это скоро наскучило.

- Проходите, я стол накрыла! – раздался из гостиной голос жены.

- Пойдем, Ань. Моя Наташа готовит - пальчики оближешь!

- Познакомься, Наташа, моя бывшая одногруппница, мастер по уничтожению мяса в столовой, отличный походник, а сейчас доктор наук, автор ...сколько у тебя патентов?

- Семнадцать, — улыбнулась Анна.

- Серьезные изобретения? — жена Сергея качнула уложенной прической, и с такт этому легкому движению шевельнулись модные серьги.

- Достаточно, — Анна начала рассказывать о работах, но вскоре ей показалось, что тема не интересна, и она свела разговор на Санкт-Петербург, разводные мосты и картины в Эрмитаже.

- Мы с Сережей пока не доехали до Эрмитажа, — мягко ворковала Наташа. — Решили, что он близко находится, это мы и в старости съездим. А пока молодые, надо побывать там, куда далеко ехать и сложно добраться.

- Я сейчас тебе фотографии покажу, — довольно прищурился Сергей и полез за телефоном. — Смотри, это мы во Франции отдыхали.

- Париж?

- Не, мы решили зимой мотануть, а в Париже зимой противно. Поехали туда, где солнышко. Наташа просто обожает горные лыжи.

Он небрежно перелистывал фотографии в галерее, рассказывая про шикарный отель, вид на гору, качество трасс, жаловался на очереди на подъемники.

- Встретили несколько наших звезд эстрады. И даже — вот, смотри!

Анна наклонилась над фотографией: в пол-оборота, частично скрытая припаркованными машинами была видна выходившая из магазина модной одежды известная скандальная журналистка.

- Я думала у нее автограф попросить, — воодушевленно говорила Наташа, — но Сергей сказал, что незачем и не на чем. И скорее всего, она вообще не даст.

- Ну и правильно, — бухнул рядом голос Сергея. — Нафига так унижаться, бегать за ней. Мы ее наняли наш новогодний корпоратив вести: тогда и возьмешь.

Анна смотрела на Сергея с Натальей в окружении дорогой мебели, мраморных полов и воспоминаний о пляжах Маврикия и трассах Куршавеля и вспоминала, как студентами они однажды пошли в поход, высаживались из поезда ночью, в лучах рассвета собирали байдарки и так замерзли, что опускали руки в реку, потому что вода была теплее воздуха. А вечером вылезали на какой-то заболоченный берег и рубили лапник, чтобы не ставить палатки на грязь. Когда он стал таким другим? Осталось ли что-то от него прежнего?

- Давай выпьем за новый год в нашей жизни! Новая работа всегда, считай, новый год!

Видение исчезло.

- Сереж, а ты знаешь, что сейчас с нашей туристической тусовкой.

- Не про всех. Димыч в Правительстве Москвы работает. Света где-то в бизнесе крутится.

- Анна, а вы где?

- О! Наташ! Анна теперь у нас будет возглавлять департамент экспериментов и исследований! Мы два года просили ученого — и, наконец, Университет сжалился.

- Решили перестать заниматься наукой и пойти в бизнес? — улыбнулась Наташа.

- Наука от меня никогда не избавится, — светло улыбнулась Анна. — Есть у меня идея насчет одного интересного полимера, но разработать и апробировать его можно только на производстве.

Сергей снова наполнил рюмки.

- Детали можешь не рассказывать! Наташа — выпускник гуманитарного профиля. Мы с ней как мечта советских фантастов: союз физика и лирика. Но, Ань, полимер свой ты у нас не сделаешь. Это факт.

- Почему? — она упрямо сдвинула брови.

- Стальная рука рынка! Каждый отдел должен быть эффективен и выполнять задачи, отведенные ему компанией. У нас не занимаются научным поиском, у нас зарабатывают деньги. – он покровительственно улыбнулся. – Мы как белки: крутим колесо экономики.

- Совершенно прожектерская позиция: у нас наукоемкое производство, без дальнейших научных внедрений твое обожаемое предприятие отстанет от китайцев и индусов лет через пять… нет, года через два. И будешь ты не колесо экономики крутить, а педали велосипеда с коробкой доставки за плечами.

Сергей захохотал:

- Вот так со мной уже давно никто не разговаривал! Соскучился по здоровой критике. Ладно, уела. Но давай договоримся: в своем отделе кардинально что-то менять ты будешь только предварительно посоветовавшись со мной.

- Почему такая сложность?

- Пойми правильно. Отдел сейчас работает прекрасно. Все показатели по оперативным процессам в норме: если в соседних отделах периодически беда со сроками сдачи проектов, твои всегда могут им помочь.

- Я сегодня это сама видела, — сыронизировала Анна, но Сергей не услышал ее иронии.

- Компания — единый организм, Ань. Если ты хочешь какой-то кусок выдрать из тела, больно будет всем. Я пару раз приглашал по грантам специалистов, так те покрутились у меня на заводах два года, издали монографию, на заседании Министерства красиво выступили и даже благодарности нам не написали.

Чувствуя, что беседа начинает принимать неприятный оборот, Наташа принесла горячее.

- А где остальные ваши одногруппники знаешь?

- Миша Озеров и Света Солонихина уехали в Африку по контракту. Женя Сергунь где-то на северах… то ли в «Норильском никеле», то ли в «Газпроме».

- Андрей Белобородов по партийной линии пошел, - улыбнулся Сергей. – Сейчас работает напротив Долгорукого.

- В мэрии?

- Где-то там.

- Есть две причины, - Анна сделала большой глоток сока и намеренно вернулась к недоговоренной теме. Ей никогда не нравилась неопределенность. – Первая – это твое начальство. Им позарез нужны мои регалии для бряцания в коридорах министерства. Второе – у вас есть выходы на производственные линии. То, что я хочу сделать, не подходит для кабинетных чертежей, ему нужно промышленное тестирование и выход в серию.

- И ты думаешь этим заниматься у нас? – Сергей смотрел насмешливо.

- Да, - строго осадила его Анна. – Мы с тобой точно знаем: нет ничего невозможного для человека с высшим образованием. Не забыл еще: чьи это слова?

- Как можно! – Сергей в шутку поднял обе руки, показывая, что сдается: Профессор Мешков. Старик был строгий и трогательный. Но, Аня, это утопия. Ее красиво с кафедры в институте вещать. А в отделе тебе придется заниматься массой разных вещей.

- Насмотрелась я сегодня на эти вещи! – вспылила Анна. – Уникальный дизайнер у вас открыточки рисует, а золотая голова, аналитик, умница, решает задачку для чужого отдела, потому что ей спихнули, а она не смогла отказать.

- Что ты этим мне хочешь сказать?

- Вы сами сделали этот департамент, нагрузили оборудованием, привлекли отличных сотрудников, а занимаются они черт знает чем! И при этом с гордостью мне рассказывают: как ими довольны в соседних отделах.

- А ты что хотела? Чтоб отделы ссорились?

- Я не хочу, чтобы в департамент инноваций спихивали все, что у кого-то не получается. Этакие ученые рабы на побегушках. И почему ты это развел у себя, мне не понятно! Пока ты был студентом, никогда за тобой этой дряни не замечала.

- Ну знаешь ли!

- Давайте я вам чаю принесу, - вклинилась в их спор Наташа. – А вы пока решите, кто будет корпоративную политику менять и надо ли ее менять вообще.

- Что значит «надо ли менять»? – повернулась Анна.

- Вы говорили, что хотите провести апробацию нового композита… полимера… Я не запомнила. Ну так если для этого не требуется что-то менять в работе отдела, и не меняйте. Сейчас там есть бывший начальник, оставьте его замом. Пусть занимается текучкой, а вы – своей разработкой. И все будут довольны.

- Голова! – рассмеялся Сергей. – Наташа у меня всегда ищет, как сделать, чтоб и волки сыты и овцы целы. Мастер по «вин-вин» стратегии.

Анна улыбнулась и решила не продолжать спор. В ожидании торта Сергей потягивал сок и думал, что с завтрашнего дня Анна перестанет быть бывшей одногруппницей и научным светилом, а будет работать вместе с ним. Мысленно представил, как будет сложно ей, человеку науки, войти в мир корпоративной этики. Сколько она дров наломает, сразу получив серьезную должность. Где-то там, в верхах, сочли ее назначение плюсом для компании, но он сейчас видит больше минусов.

Хотя… Выглядит очень солидно… Доктор наук… Надо будет подумать, какие дивиденды можно получить в министерстве с таким ферзем. Пока бизнес-акулы ее не сожрали.

Сергей не понаслышке знал этот принцип корпоративных взаимоотношений: если ты не умеешь договориться с командой подчиненных и с командой равных, на тебя начнут сваливать промахи всех отделов и, в конце концов, или выживут, или определят место последним у кормушки – и в случае малейшей возможности поднять голову, снова начнут набрасываться всей стаей. Сергей вышел из этих войн дважды победившим и один раз – проигравшим. Было больно.

- Мы поможем, - хлопнул он ладонью по столу. – Занимайся своей апробацией. Бывшего начальника оставь «исполняющим обязанности». Он мужик дельный, в процессах разбирается, ориентируется в нашей кухне. В отделе порядок поддерживал. Так что его можно только направить – а работать он и сам умеет.

- Спасибо! – Анна светло улыбнулась. – Очень здорово понимать, что есть надежный тыл!

Они посидели еще немного, попробовали торт. Прощаясь, Анна наговорила Наташе комплиментов.

Она шла по улице, и у нее немного кружилась голова. Как все было привычно: будущие сотрудники в отделе смотрели настороженно и предвзято. Опасались.

Этот мужчина… «и.о.» даже, кажется, обиделся. Сергей рассуждает только про корпоративные войны между отделами, а ведь двадцать лет назад они гуляли вдоль Яузы, смотрели на бронзовые фигуры студентов прошлой эпохи, поставленные над входом в технический университет, и рассуждали: на кого из них они хотели бы быть похожими.

И среди них точно не было такого холеного, с личным шофером, рассуждающего про умение подсидеть соперника и подлизаться к начальству.

Глава 3

Обучение в магистратуре убедило Анну, что получить результат исследования важно не только самим наличием этого результата, но и умением продемонстрировать его в нужное время нужным людям. Она написала несколько статей, и они вышли в материалах профильных конференций. К окончанию первого курса магистратуры она уже имела семь публикаций со кодификатором международного статуса РИНЦ, но это ничего ей не дало.

Она приходила к руководителю кафедры с вопросом: А нужно ли вообще все это?

- Жизнь молодого ученого – это поиск ответа на вечный вопрос: зачем? – хитро щурился профессор. – Прожектор тут дороги не освещает, тыкайся в потемках, ищи свою свечечку и спичечку.

- А дальше? – напирала Анна.

- Зажигай и смотри, что видно. Изучай. Оценивай. Твое или не твое. Если твое – бери крепче в руки и ищи фонарь, чтоб было лучше видно. А если не твое – выкинь.

Анна вежливо кивала и громко хлопала дверью: ее структурному четкому уму были совершенно чужды такие около философские рассуждения. Научный руководитель выпускной магистерской работы был гораздо более конкретен:

- Статьи нужны, как минимум, для блестящей защиты. А потом… Разве не ты собираешься оставаться на кафедре и работать у нас дальше?

- Я.

- И почему тогда так мало сделано? Семь статей для тебя - это даже не на «троечка», а так… почеркушки на салфетках! Так что вперед: опытные стенды сегодня вечером свободны, повторите опыт в новых средах – и подведите теоретическое обоснование. А я вам пока подыщу еще конференцию! Выступите.

Анну это смешило – и на веселом кураже она снова до полуночи ковырялась в новых средах, писала формулы, выводила закономерности, спорила с научником до покраснения кончика носа, писала новые статьи, но стоило ей заикнуться об оформлении результатов в выпускную работу, научный руководитель замахал руками:

- Рано, Анечка.У тебя столько данных, но все разрозненны – закономерность не выявишь и под одну теоретическую платформу не подведешь.Так что мы с тобой сейчас остановим опыты, почитай-ка лучше вот эти книжки.

И на электронную почту приходил список из полусотни монографий по теоретической физике.

На второй год обучения в магистратуре она однажды заснула с книжкой во время лекции: март подходил к концу, за окном уже вовсю распевали птицы, преподаватель читал что-то про экономику, как Анна внезапно проснулась посреди его рассказа о теории циклических кризисов Кондратьева и с криком: «Вот и композиты имеют такую же частоту!» - выскочила из аудитории.

Одногруппник, Сергей Гаврилов, извинился, бросился следом и увидел, как Анна стоит у окна в коридоре и спешно надиктовывает на телефон приснившееся ей открытие. Он дождался, пока Анна закончит, и только тогда подошел:

- Ну и что это за прыжок Архимеда был?

- Какого Архимеда?! – Анну еще немного потряхивало от возбуждения.

- Ты спишь, мы слушаем Николаича, и тут ты вскакиваешь и чуть ли не с криком «Эврика!» вылетаешь за дверь.

- Серый, подожди, - Анна улыбалась. – У меня, кажется, сложились все паззлы: и мои опыты, и книжки эти мозгодробительные.

- Тогда рассказывай.

- Сначала проверю. Вдруг кто-то до меня это триста раз открыл… Или чушь собачья приснилась. Только как сейчас на пару за вещами заходить, не представляю. Николаич оскорбится.

- До конца пары полчаса. Посиди в столовке, я твои вещи принесу.

- Да я не выдержу! – Анна расхохоталась. – Я на кафедре сяду, туда тащи.

Сергей принес в деканат сумку, стакан какао и сэндвич из автомата – Анна писала уже шестой лист формул, периодически посматривая в монитор ноутбука, где отображались данные какого-то эксперимента. Юноша поставил вещи на стол, она что-то ему пробормотала, он махнул рукой и ушел.

Требовательность научного руководителя границ не знала, не успевала Анна разобраться хотя бы с одной поставленной задачей, как он уже приносил следующую. А когда получал от нее результаты, смотрел и ехидцей приговаривал: ну, в принципе неплохо, но, - и тут он стучал карандашом по столу, - если вы посмотрите еще и под другим углом, результаты могут быть крайне удивительные. Так что идите и дорабатываете.

Анна злилась, обижалась, спорила, говорила, что никакого другого угла тут быть не может и что для ее магистерской работы это вообще не имеет никакого значения, но тот был неумолим.

Когда практическая часть была готова, научный руководитель убедился, что приборы работают, теоретическое обоснование готово и, закрыв последнюю страницу, вздохнул.

- Аня, все у тебя хорошо. И практика есть, и теория. Но мир не заканчивается только на текущих теориях, давайте попробуем сделать вывод и пойти немножко дальше.

- Нет! – отрубила она. – Мне ничего не интересно и никуда шагать я не буду!

- Аня, не рубите с плеча. Маленький шаг вот сюда, - и профессор начал писать формулу на каком-то черновике.

Она смотрела на получающиеся цифры, и постепенно увлеклась. Формула выходила красивой и четкой. Вечером, уходя с кафедры, она чувствовала, что сегодня они перепрыгнули какую-то новую планку – и это чувство было прекрасным.

Через две недели научный руководитель написал ей в мессенджер, что для подтверждения той, последней, формулы ей нужны опытные стенды, которых нет в институте. Но он постарается помочь.

Для того, чтобы обеспечить ей возможность работать он поднял все свои связи в бизнесе, позвонил бывшим однокашникам, заглянул с прошением в пару министерских кабинетов, но убедил, что молодому таланту нужно дать дорогу.

Анна съездила в Новосибирск, привезла результаты опытов – и теперь теоретические расчеты в ее магистерской диссертации обрели несокрушимое железобетонное подтверждение опытными данными. Анна собиралась подавать на первый патент. Научный руководитель утверждал, что работа получилась на уровне кандидатской диссертации.

Через три месяца, на защиту магистерской работы, декан кафедры пригласил непримечательных людей в строгих пиджаках с умными глазами. После того, как были оглашены оценки, и магистры собирались по окончании официальной части собраться в ближайшем кабачке, чтобы отметить завершение большого этапа в своей жизни, Анну попросили зайти в деканат.

- Хотел вас познакомить, Анна Федоровна, - навстречу ей поднялся декан и неизвестные в костюмах. – Представители дружественных нам компаний. Михаил Андреевич, «Роскосмос». Иван Николаевич, промышленный кластер «Алабуга» и Михаил Петрович…

- Можно просто «Михаил», - третий мужчина пожал Анне руку и солнечно улыбнулся. – Оборонка.

- Польщена.

- Мы давно дружим с товарищами, - продолжал свою речь декан. – А твое изобретение, как видишь, заинтересовало многих.

- И еще сильнее заинтересует наших зарубежных друзей, - подхватил Михаил. – Как только они прочитают внимательно вашу статью. Так что мы с вашим деканом решили немножко опередить события и предложить поработать на родную страну. Можно прямо с завтрашнего дня.

Анна смотрела на сидящих напротив мужчин и думала, что у нее были на лето совершенно другие планы: в поход сходить с Сергеем (а вдруг он все-таки сделает предложение!), помочь маме на даче с грядками, выспаться, съездить с экскурсией в Нижний Новгород.

- Я хотела бы выйти на работу не раньше сентября.

- Мы тоже не планировали ее отпускать, - вступил в дискуссию научный руководитель, присевший за соседний стол. – Анна Федоровна нужна нам здесь, на кафедре.

- Мы можем обсудить работу по совместительству, - спокойно сказал Иван Николаевич. - У вас хороший мозги, у нас – поле для их применения. А в итоге получится достаточное количество материалов, чтобы потом Анна Федоровна смогла сделать себе имя в международном сообществе. В рамках разрешенного к разглашению, естественно, - добавил он и рассмеялся.

Анна поблагодарила за возможности, взяла все телефоны и сбежала к однокурсникам, отмечавшим успешную сдачу.

Потом она попросила паузу на лето, покопалась в грядках, съездила полюбоваться на волжские закаты со смотровой площадки Чкаловской лестницы, и решила остаться на кафедре.

На следующие четыре года ее оставили в покое: Анна ковырялась в формулах и опытных стендах, оформила несколько патентов, защитила кандидатскую диссертацию и активно подумывала, что следующий шаг – докторская – уже не за горами.

Ей начали давать читать лекции студентам. Она рассказывала с огоньком, спрашивала строго, приводя много случаев из практики и не перегружая лекции формулами, требуя понимая, а не зубрежку.

- Сегодня у нас буква «П», - начинала она лекцию. – Полимеры.

- А сегодня буква «К», - выводила она мелом по доске. – Композиты.

Ей нравилось объяснять студентам эту азбуку, и особенно, наблюдать за тем, как на молодых лицах возникало счастливое понимание.

На кафедре постепенно сменился состав. Бывший декан ушел на пенсию, ее научный руководитель встал на его место. Анна защитила докторскую и написала три монографии.

В феврале, приняв сессию, она положила перед деканом заявление с просьбой уволить ее по собственному желанию.

- Куда уходишь? - бывший научник даже не сделал попытки уговорить ее остаться. – В другой институт? В другую страну?

- В бизнес, - села Анна на стул напротив. – Наш вуз – их давний партнер. Мне предложили хорошее место в отделе разработок.

- Аня, зачем?

- Для ответа на самый главный вопрос ученого, - она подперла щеку рукой. – Я придумала теорию, ее надо проверить практикой. Если получится, это будет прорыв. А если нет, то мы хотя бы попробуем.

- Заключи контракт как научный консультант. Они явно не откажутся, чтобы на них работал такой ум как твой.Будет у тебя рабочая группа с фирмы, студентов подключишь.

- Нет, - отрицательно покачала головой Анна. – Я уже думала об этом: внешний консультант не справится. Надо изнутри.

- И дело того стоит?

- Стоит!

Старик тяжело вздохнул:

- Выходит, что я где-то совершил ошибку, - сказал он с горечью. - Я надеялся вырастить из тебя своего преемника, увидеть, как ты станешь основателем собственной научной школы…

- Простите, - Анна встала.

Он махнул рукой, подписал заявление и уставился в окно. У нее не было аргументов, что сказать ему в ответ, потому что все, что можно, было уже произнесено.

- Аня! – повернулся он обратно: Помни, что Альма Матерь всегда ждет свою блудную дочь.

- Я знаю, - кивнула она и вышла.

Украшая портик центрального входа в институт, на самом верху стояли статую юношей и девушек с картами, циркулями и шестеренками. «В целом, так оно и должно быть, - подумал Анна, садясь в машину и закидывая на заднее сидение сумку с документами, полученными в отделе кадров, - Объединение науки и производства».

Глава 4

Департамент, который пригласили возглавить Анну Федоровну Верзель, занимал половину огромного этажа в современном бизнес-центре в центральном районе столицы. Сразу из лифта посетители попадали в просторное лобби, где можно было присесть на диваны для посетителей, подойти к офис-менеджеру, сидящему за длинным столом, или пройти направо, открыть двери из матового стекла и попасть в огромный опен-спейс. В рабочее помещение.

С левой стороны были переговорные комнаты, помещения архива и столовая для сотрудников.

Рабочий опен-спейс делили перегородки в половину человеческого роста, образующие высокие выгородки для сотрудников. Внутри ставили стол, стул, тумбочку. Кто-то обзавелся небольшими шкафчиками.

Стеллажи с папками и документами стояли вдоль стен. Нужна бумажка – встань, сходи. Получи свой шанс, что спина не примет форму кресла.

Внутри каждой выгородки каждый сотрудник организовывал рабочее пространство самостоятельно. На столах можно было увидеть кружку с недопитым кофе, глиняный чайник на подставке для китайской церемонии, фотографии детей, мужей, жен. Фотографии с моря, сувениры с рыбалки, цветы с дачи, открытый пакет с сушеными яблоками, косметику, брошенные ключи от машины. Огромный человеческий мир с своими надеждами и страстями. Общим фоном шло постоянное гудение голосов, посвистывали принтеры, прорывался чей-то напряженный мужской голос, смеялась женщина.

- Феодальная раздробленность, двадцать первый век, - пробормотала Анна. – Ольговичи против Святославовичей.

Кабинеты руководителя департамента и первого зама располагались в середине этого огромного помещения, укрытые матовыми пластиковыми стенами. В самом конце, уже за обычными дверями, находились лаборатории. Также департаменту по развитию инноваций принадлежало опытное оборудование в огромном подвале. Согласно штатному расписанию, в отделе работало почти сто человек.

Мишенька, который за день трижды якобы случайно проходил мимо, подглядывал за тем, как обустраивается новая начальница, окрестил новый кабинет «Аквариумом с золотой рыбкой».

Почти весь второй день Анна провела на бесконечных совещаниях: ее представляли, как свадебного генерала, акулы огромной корпорации прищуривались, смотря на нее как на новую добычу: кусать или пока дать время – пусть поплавает. В спину постоянно упирались взгляды, да так, что аж чесалось между лопатками.

Ближе к пяти вечера это мракобесие закончилось, и Анна выдохнула и спустилась на свой этаж.

Справа от ресепшена стоял вендинговый аппарат, предлагающий горячие напитки – и Анна с удовольствием заказала себе двойное шоколад. В такой концентрации получившийся напиток больше всего напоминал ей домашнее какао, которое на даче варила ее бабушка.

Анна подхватила пластиковый стаканчик и отошла к окну. С той стороны панорамных стекол блистали на солнце московские высотки Сити, а стоит сделать глоток и прикрыть глаза – и вот тебе уже семь с половиной лет, июнь, сыро, и после дождя развезло тропинки так, что без сапог гулять не отпустят. Велосипед прикрыт целлофановой пленкой до утра, бабушка сидит на террасе и читает взрослую книжку без картинок, а перед тобой большая чашка какао и бутерброд с сыром.

Жаль, что какао быстро закончилось.

Анна прошла к себе в получившийся кабинет и вызвала хозяйственников.

Вечером сотрудники департамента получили рассылку о грядущем переезде, для которого надо полностью разобрать вещи на рабочих столах и готовиться к переезду. Мишенька, которого вызывали на личную беседу к начальнице, стал героем дня, но на вопрос коллег: «О чем же они разговаривали?» - отвечал неохотно, ходил задумчивый и самое серьезное, что смогли выжать из него, было: «Завтра утром будет распоряжение, и, знаете, дельное. Я именно так и поступлю».

Утром в департамент приехали картонные коробки, цветная изолента и маркеры. В письме от руководителя было указано, что для оптимизации времени при переезде каждому отделу был выделен свой цвет: аналитики берут зеленые маркеты и изоленты для своих вещей, дизайнеры – синий, технологи – черный… Все коробки с вещами заклеить, подписать и оставить на рабочих столах. На горшки с цветами также наклеить кусочки изоленты. На стулья, столы и технику. Три часа дается на сборы, а после – все уходят домой.

- Выходной? – удивлялись сотрудники. – На два дня? Они тут ремонт планируют?

Попытались расспросить начальников отделов - те подтверждали: да, ремонт. Небольшая перестановка. Да, два дня отпуска за счет компании.

Рабочие пришли после обеда, за два часа вытащили вещи, к полуночи разобрали перекрытия. Утром Анна приехала в департамент, чтобы удостовериться, что все идет по плану. Она распорядилась отделить инженерный и аналитический департамент стенами из плотного пластика с полной звукоизоляцией, дизайнеров пересадить ближе к отделу разработок. Всем помощникам, лаборантам и младшим менеджерам выделить общий зал с отдельной выгородкой под зону кофе-брейка.

Через два дня, когда сотрудники вернулись обратно, все было уже построено, строительный мусор убран, и даже коробки лежали аккуратно сложенными в каждом департаменте. Цветовой маркер оказался очень удобен для сортировки.

Переселение мало кому понравилось, потому что рушило устоявшийся годами порядок. Руководители боялись оставить без присмотра менеджеров, ассистентам теперь приходилось бегать за советами. Менеджеры обиделись, посчитав, что Анна теперь подчеркнула «высшую касту» и простых работников.

Правдин поймал Веденеева на обеде и припер к стенке вопросом:

- Ну хотя бы с вами она планы по работе обсудила?

Веденеев с подчеркнутым равнодушием пожал плечами:

- Вы разве не видите: женщина организовывает быт. Кто мы такие, чтобы ей мешать?

Правдин кивнул и отошел, но в душе стало противно. Мелочный ответ. Его же о серьезном спрашивают. Сам же ими управлял, можно было и нормально ответить. Меж тем Анна вообще не задумывалась над тем, что подумают люди о новой организации рабочего пространства. На собеседовании ей обещали отдать перспективный департамент, где можно будет заниматься изобретением новых механизмов, их апробацией в лабораторных условиях и в экспериментальных цехах. Для этого необходимо организовать рабочие места, предоставить «мозгам» место для размышлений, время для творческого поиска и тишину.

Во время всех этих муторных заседаний она поняла, что просто так никто из высшего менеджмента их в покое не оставят, но на разгребание текучки можно будет поставить средний персонал – заодно это даст возможность проявиться перспективным сотрудникам.

- И как мне теперь работать?! – донесся до нее высокий женский голос.

Анна прервала свой разговор с Веденеевым и пригласила его посмотреть, что случилось в секции младшего менеджмента. Высокая брюнетка с чашкой кофе в руке демонстративно указывала на черный монитор.

- Мне велели, и я, конечно, переехала, но он теперь не включается. А это опять потеря времени!

Вокруг стола сгрудилось несколько человек. Анна подошла. Разговоры сразу смолкли. Все смотрели на новую начальницу.

- Маша, в чем дело? – проскрипел Веденеев.

Анна обошла стол, присела, пошуршала проводами, идущими к системному блоку и, выбрав один из них, воткнула в задний слот монитора. Экран сразу же загорелся. Блондинка подавилась кофе.

- Есть всего два провода, которые на персональном компьютере позволяют включить монитор, - обращаясь ко всем и ни к кому сказала Анна. – Если не работает один, пробуют второй. Это только две попытки. И если после первой неудачи человек сдается, бежит за мимолетным удовольствием и привлекает к своему убогому решению других, то скорее всего он никогда не сможет заниматься развитием. Как-то так.

Веденеев хмыкнул.

- Пойдемте, Руслан. Мы не договорили по поводу плана на второй квартал.

Анна шла к себе, не оглядываясь, а Веденеев обернулся: вокруг брюнетки еще стоял народ, та что-то очень тихо говорила, но выражение лиц у окружающих было осуждающим.

Старшие инженеры и ведущие разработчики теперь работали в одном помещении. Тут было тихо, дверь закрыта, не играло радио - большинство из них предпочитало работать под музыку, но вкусы были разные, поэтому сидели в наушниках. Половину глухой стены занимала доска с маркерами и подключенным проектором. За отдельной выгородкой размещалась комнатка с диванчиками, столиком, кофемашиной и холодильником.

Руководитель айти-отдела Василий Михеев сразу подхватил свой ноутбук и сказал, что его рабочее место - диванчик: ему там работается комфортнее всего. На третий день Анна заметила в отделе чьи-то тапочки, мотоциклетный шлем. В комнату отдыха притащили фруктов, кофе. За пачками чая коричневым боком блестела бутылка коньяка. Анна сделала вид, что не заметила.

Первую неделю было очень непривычно. Линейные руководители раньше могли подъехать на стуле к своему подчиненному или обратиться напрямую, чуть повысив голос, чтобы голос перелетел через загородку. Теперь приходилось или ходить на другую половину, или писать по почте. Однако скоро стало понятно, что младший менеджмент стал более самостоятельным и не требует тотального контроля при выполнении задач. А руководители, наоборот, получили время спокойной работы, не отвлекаясь на сиюминутную «текучку».

Каждый день Анна вызывала к себе подчиненных, задавала вопросы о работе: подчиненные заходили к ней настороженно, а выходили недоумевающими. Новый начальник заверял, что никакие позиции в отделе менять не планирует, а все, что их ожидает, будет делаться поступательно и не торопясь.

Кем-то запущенный слух о том, что Верзель поставили к ним руководителем для проформы, чтобы один большой начальник мог в нужно время похвастаться перед другими большими начальниками сотрудничеством с ведущими учеными страны, - получал поддержку.

- Она очень далека от современного большого бизнеса, - усмехался Мишенька, стараясь компенсировать обиду.

Накануне дизайнер принес начальнице готовую работу на утверждение, она мельком глянула и начала задавать вопросы: сколько времени Мишенька потратил на анализ трендов дизайна при разработке этого макета? Смотрел ли он, как выглядят подобные приборы зарубежом? И когда дизайнер ответил отрицательно, она прочитала ему длинную нотацию о том, что надеялась именно от него получить больше, потому что…

Дальше уши Мишеньки покраснели, потому что его обвинили в работе спустя рукава, в отуплении, в бездарнейшем растрачивании таланта.

- Я могла бы все это понять, принять и простить, - закончила Верзель, глядя ему в глаза. – Но не вам. Потому что, если я закопаю такой потенциал как ваш, меня не простят потомки!

Мишенька вышел из кабинета начальницы, полез смотреть тренды, зачитался, понял, что сегодня уже ничего не отправит – и рисовал полночи дома.

Было обидно. Анна ударила его по самолюбию и, сама не подозревая, вскрыла старую больную рану: Мишенька сам был уверен, что у него потенциал не только рисовать открытки, но бывший начальник поставил его на загибающийся проект, а Веденеев никакой другой работы ему не поручал. Мишенька стосковался по интересным задачам, но привык работать «на отвали» и надеялся, что и с новым начальник это пройдет.

Не прошло.

Понимая, что уже почти месяц отдел живет в информационном вакууме, и во внутренней корпоративной газете необходимо написать хотя бы короткую статью о новом начальнике, Васильев, менеджер по внутреннему пиару, попросил Анну дать ему интервью. Ответить на типовые вопросы: немного рассказать о себе и какие задачи она планирует ставить перед департаментом.

Через пару минут пришел ответ: «Поговорим позже. Отпишу».

Васильев подождал еще неделю, но время шло, его не приглашали, он наконец не выдержал и пришелся сам. Анна сидела за столом, увлеченно читая что-то на мониторе компьютера, на столе лежала куча документов, стояла недопитая чашка кофе, валялась пара карамельных конфет. Поверх бумаг распростерся ежедневник, заложенный телефоном, как закладкой.

- У вас есть прекрасное качество, - раздраженно сказала она. – Вы снова невовремя.

- Завтра будет поздно, Анна Федоровна, - подобрался Васильев, сразу почувствовавший себя на экзамене на родном журфаке, когда он вытянул билет с задачей: «Возьмите интервью у того, кто не хочет его давать».

- Почему вы так уверены?

- Чем меньше знают о вас подчиненные, тем больше фантастических историй они придумают. Чем больше фантастики, тем отвратительнее реальность.

Анна допила кофе и откинулась в кресле:

- Моя официальная биография есть в интернете. А если их интересует обо мне что - то личное: если у меня домашние животные, люблю ли я овсянку, хожу ли на фитнес или развожу я фиалки на балконе, - то уж простите, но я оставлю себе право на личную жизнь.

- А если я задам вопросы только про работу?

- Присылаете их мне в мессенджер, я голосовыми отправлю ответы, вы составите статью и пришлете мне на сверку.

- А если без голосовых, без записи, - Васильев сел на стул поближе. – Можете простыми словами рассказать. А я потом красиво напишу

- Без записи? – задумалась Анна. – Вот скажите мне, чем занимается данный департамент?

- Инновациями.

- Красивое слово, мало кому понятное, - махнула рукой Анна. – Я вас спрошу сейчас: чем отличается новация от инновации? Ответьте мне простыми словами.

- Ну…

- Вот! – она наставила на него указательный палец. – Вы хотите написать статью про начальника с человеческим лицом, а не можно рассказать, где работаете. Это беда!

- Беда, - согласился Васильев, готовый сейчас кивать на любое слово, лишь бы начальница дала интервью.

«Странная она, - думал пиарщик. - Я подходил с этими вопросам к каждому руководителю, и все находили время, отвечали, потом гордились статьями о них. Почему эта не хочет?»

- Надо начинать с другого, - она вытащила из - под груды бумаг несколько листов, заколотых скрепкой. – Людям надо рассказать, чем занимается коллега за стенкой из фикусов. И какие новые технологии появляются, благодаря их труду. А не про мои фиалки и собаку.

- А у вас есть собака?

- Нет, - покачала она головой. – У меня никаких животных нет.

- Вы сами любите такие слова: «наукоемкие компании», «отдельные экономические зоны». Я читала ваши статьи, Васильев.

- Какие?

- Разные, - дернула плечом она. – Вы хорошо пишете. С огоньком. И правильные слова. А на деле что?

- Я перестал вас понимать, - признался пиарщик.

- А на деле вот что, - с напором сказала Анна. – В мой первый день работы я увидела, как прекрасный продуктовый дизайнер с опытом работы в Голландии рисует открытку с медвежонком.

- И разве плохо?

- Плохо то, что он считает это нормальным! – отрезала Верзель. – И еще хуже: когда я показала ему его же собственные возможности, он обиделся, как мальчишка. Люди в этом отделе были собраны, чтобы, взяв современные научные знания, внедрить их в производство. Мы – мост. Переводчики, если хотите. Посредники между учеными и производственниками. А тут…

Она махнула рукой и отвернулась.

- Превратили ведущий департамент в обслуживающий персонал, заткнули рты премиями.

- И что вы планируете делать? – в глазах Васильева блеснул азарт.

- Изменю приоритеты и не буду удерживать тех, кто захочет работать по старинке.

- Не боитесь вместе с водой выплеснуть и ребенка?

- Боюсь, - согласилась Анна. – Но и работать по-старому мы не станем. Компания позарез нуждается в новых решениях. Про открыточки к восьмому марта придется забыть!

- Ну я точно с вами, - Васильев постарался улыбнуться так, чтобы ему поверили. – Меня как раз все это страшно интересует, но только остальным людям пока ничего не понятно. Может быть, вы объясните сначала мне, а я уж донесу до остальных.

Анна с подозрением взглянула на него: ей давно хотелось поделиться идеями, из-за которых она оставила кафедру, но поймет ли собеседник… Но, с другой стороны, без единомышленников в отделе ничего сделать не получится. Она подняла крышку у ноутбука, открыла нужный файл и начала рассказывать. Постепенно ее голос становился все более звонким и страстным, курсор бегал по схемам, глаза загорелись.

- Вот такую вещь мы можем создать! Она будет устойчива к проникающей радиации, ультрафиолету, к криогенным температурам! С ней можно будет использовать аддитивы!

- Кого? – перебил Васильев. – Простите, Анна Федоровна. Я не очень силен в химии.

- Это физика, - ее глаза потухли. – Аддитивы – это армирующее волокно. Вашим языком: «повышает сроки использования».

- Не сердитесь, - Васильев пошел на попятную. – Вы мастер в физике, а я в коммуникациях. Мы нужны друг другу. И ваша идея мне и правда интересна. Прибор, о котором вы рассказывали, где будет можно применить?

- Я для Арктики его думала сделать, - махнула рукой Анна. – Там условия для технологий сложные, а полезных ископаемых много. Там точно пригодится. Для заводов по добычи ископаемых. Для военных. Это же композиты, полимерные соединения… Это в ПВО можно применить.

Васильев слушал, задавал вопросы, старался перевести на понятный людям язык, задавал массу вопросов и сразу записывал ответы. Засиделся до вечера.

- Поймите меня правильно, Анна Федоровна, - размахивал он руками над чашкой зеленого чая. – Мы работаем в корпоративной системе! Мы с соседями как гоголевская тройка, бежим вместе в одном направлении, но каждый смотрит в свою сторону. Из этой упряжки нам не дадут выпрыгнуть!

- Я предъявлю несоответствие выполняемых задач и должностных инструкций! – хмурилась Анна.

Васильев доказывал, что необходимо привлекать сторонников. И среди подчиненных тоже! Заразить их идеей разработки этого самого… что выдержит жару и холод, с металлическими нитями.

- Высококонгруэнтным армирующим композитным волокном, созданном при участии гидрогелевых соединений, - на автомате поправила Анна.

- Я это даже не выговорю, - отмахнулся Васильев. – Важно завоевать сердца людей. Зажечь их самой возможностью изобретать на рабочем месте! Вернуть им веру, что они не винтики в корпоративной машине. Что от них многое зависит.

- Ну с вопросами веры вы, конечно, загнули, - усмехнулась Анна. – Этими вопросами занимается другая организация.

- Тут вы ошибаетесь, Анна Федоровна, - горячился Вавилов. – И как пиарщик я вам ответственно заявляю: без веры в нашем деле вообще никуда. Помните, как у классика «Вера города берет»! Так вот она и города, и океаны, и даже болото в нашем департаменте - она все берет.

- Города берет смелость, - поправила Анна. – Это Суворов сказал. А вы себя, никак, в пророки ставите?

- Скорее – вас, Анна Федоровна, – Нам без лидера не справиться, а вам для решения задачи не справится без команды. Мы нужны друг другу.

Они разговаривали и засиделись допоздна. Потянувшись за чайником, чтобы долить себе кипятка, Васильев бросил взгляд на часы, увидел, что стрелка уверенно приближается к десяти часам вечера, вскочил, извинился.

И пока шел до метро думал, что эти вечерние посиделки должны были обязательно случиться. И он совершенно правильно сделал. Профессионально! Именно так, как и должен поступать настоящий специалист по связям с общественностью. Он еще никогда собой так не гордился, как в этот момент.

Глава 5

Анна подождала, пока подъедет выделенная на работе машина, села в темный салон, откинулась на спинку заднего сидения и закрыла глаза. Шины тихо шуршали по асфальту, на ее лицо периодически заползали золотые пятна света фонарей. Потом автомобиль свернул на радиальный проспект – и тут в кармане плаща зазвонил телефон.

Анна достала трубку и, не глядя приложила к уху:

- Привет.

- Привет, - раздался в трубке мягкий баритон любимого мужа. – Ты где?

- Я выехала с работы, Никита, - устало произнесла Анна, не открывая глаз. – Скоро буду дома.

Она замолчала.

«Наверное, стоит что - то сказать», - подумала Анна, но в голове плавал туман и хотелось просто откинуться на подушке и отдохнуть.

Разговор в отделе, который закончился на очень позитивной ноте, удивительно вымотал ее - и теперь ей хотелось побыть на отрезке между точкой «А» и точкой «Б».

Впервые этот состояние Анна пережила, когда училась в институте. Тогда они с приятелями поехали на выходные в Великий Новгород. Билеты купили самые дешевые, на проходящий поезд, в плацкарт.Остальные спутники быстро уснули, а ей почему-то не спалось, и она сидела на своей полке и всматривалась сначала в черноту за окном с редкими сполохами далеких окон, потом в светлеющее небо, потом в мелкие брызги дождя с той стороны стекла, и ей казалось, что она сейчас существует нигде, потому что из точки «А» они уехали, а в точку «Б» поезд еще не прибыл. И именно здесь, в этом вагоне, на этой полке, закутанная в шерстяное казенное одеяло, она существует вне времени и пространства. А находится в моменте настоящего, над которым не властны законы причинно-следственной связи.

Сидя в машине, которая везла ее с работы домой, она чувствовал себя почти также.

Телефон звонил еще раз – и она лениво нажал на кнопку.

- Ань, - раздалось с той стороны, - поздно уже, я тоже что-то устал сегодня. Собираюсь спать ложиться.

- Засыпай, - протянула она и зевнула. – Я ключи взяла.

- Буду ждать тебя сразу в кровати.

- Пока-пока, - она нажала отбой и закрыла глаза.

Никита работал бизнес-тренером в крупной компании, которая копала землю и доставала оттуда полезные ископаемые. Иногда ездил по стране, проводил тренинги персоналу, занимался аудитом отделов обучения. За семь лет брака они уже привыкли, что иногда один приезжает с работы сильно позже другого.

Квартиры встретила Анну уютной тишиной и включенной лампой на кухонном столе. Рядом стояла тарелка с блинчиками, пожаренные котлеты, чашка и чайник со свежезаваренным чаем. На клеящемся листочке выделялась записка с нарисованным сердечком и надписью: «Подкрепляйся!»

Она нажал еще раз на кнопку чайника, разогрела до кипятка, сделала себе чай, открыла форточку и начала смотреть на вечерний город. Напряжение стала постепенно отпускать, и Анна поняла, что еще несколько минут такого безделья, и она привалится к стене в отупении и больше не захочет ничего, а только сидеть и смотреть на скатерть с вышитыми ромашками.

Она смотрела на город и думала о том, что по прошествии стольких лет у нее сохранилось абсолютная четкое ощущение, что она приходит к себе домой в том глобальном смысле, как это называлось раньше, когда дом мог быть одновременно и крепостью, и берлогой, и норой, и террасой, открытой всем ветрам и уютной кроватью, и детским домиком на дереве - местом, где можно было отогреться, отоспаться, набраться сил.

И в том, что они с Никитой сделали квартиру таким домом, огромная заслуга их обоих. И это также незыблимо, как и то, что чай ее вот-вот остынет, поэтому надо его быстро допивать, ужинать, принимать душ и нырять в постель, под бок к любимому человеку.

В голове у Анны еще крутились обрывки разговоров, слова этого пиарщика… Васильева. В целом, она была согласна с их мнением, и выводы, к которым они в итоге пришли, было правильно проговорить в лицо друг другу. Департамент устал от однотипной работы, люди теряют мотивацию, выгорают, увольняются и чувствуют себя ненужными. Поэтому ее идеи - это очень своевременно и полезно. Они способны зажечь в людях желание не просто работать за зарплату. Но и ей без грамотно подобранной команды, которая будет готова идти вместе к одной цели, - ей тоже не справится.

- Ну, наконец – то, - заворчал муж, выбираясь из полудремы и сгребая Анну в объятия, - А я все жду-жду, грею-грею, а вот и ты…

- А вот и я, - прошептала ему куда-то в руку Анна, устраиваюсь поудобнее.

- Что так задержалась?

- Разговор интересный, - она лениво потянулась.- Приходил пиарщик, мотивировал работать в команде, объяснял, что без моей идеи они окончательно все протухнут.

- Ты, конечно, ему не поверила? - спросил муж.

- Я сделал выводы, - ответила Анна. - Даже если его не прислали парламентером от лица отдела, он все равно так или иначе выражает чьи-то взгляды?

- Ты думаешь, парламентер? Напрямую с тобой подчиненные побоятся говорить?

- Люди там сложные, испуганные. Зажатые корпоративной культурой. Боятся за свою зарплату, боятся за место

- А новая метла по-своему метет.

- Посмотрим, - уклончиво ответила она, - Головы полетят, если думать перестанут.

Муж лег на спину, она воспользовалась этим, чтобы прижаться к нему еще плотнее.

- В любом случае, Никит, сегодня был хороший день, и очень правильный разговор. Нужный.

- Ты моя рационализаторша, - он поцеловал ее нос и снова засопел, погружаясь в глубокий сон.

Она закрыла глаза и, тоже засыпая, слышала, как на кухне бьют полночь старинные часы, которые они Никитой привезли из своего свадебного путешествия. Поженились они сразу после окончания института: денег на свадьбу наскребли с зарплат, и отметили ее очень скромно. А в свадебное путешествие отправились через пять лет, когда смогли на него уже самостоятельно заработать. В отличие от многих друзей, старающихся отдыхать за рубежом, Анна и Никита решили поехать по местам литературных героев. Посетили имение Тургенева, погуляли по Ясной Поляне, переночевали в Калуге. Там, в комиссионном магазине, увидели старинные часы, очень похожие на те, которые висели в усадьбе Льва Николаевича.

И не смогли пройти мимо. Механизм был в ужасном состоянии, но их это не остановило. По приезду в Москву над часами сначала колдовал краснодеревщик, потом - часовых дел мастер, пересобрав почти ста пятидесятилетний механизм - и теперь старинные часы, немножко похрипывая и позвякивает, послушно отбивали каждые полчаса мелодичным и глубокий звуком.

Глава 6

Бывший глава департамента Руслан Веденеев старался казаться максимально равнодушным ко всем переменам, которые активно начала внедрять Анна Верзель. Он сдал дела и вернулся обратно к обязанностям заместителя.

Поначалу, будучи убежденным, что его просто «подвинули», он думал уволиться насовсем, потом решил перейти в другой департамент, поговорил об этом с директором по персоналу, а когда выяснил, что мест нет, решил без излишних провокаций досидеть на рабочем месте, разметить резюме и по-тихому ходить на собеседования и подыскивать себе место получше.

Он был не слишком мнительным человеком, но достаточно щепетильным. Проработав в должности «исполняющего обязанности» почти год, Веденеев считал, что место уже точно его – и назначение Анны воспринял не как личную обиду, а, скорее, как вопрос: где именно он проиграл в корпоративной грызне, что должность отдали не ему.

Первую неделю бывшие подчиненные смотрели, чуть ли ему не в рот, провожали глазами и ждали: не скажет ли он чего-нибудь против новых порядков. Но и Веденеев был достаточно поднаторевшим в этой внутренней политике и прекрасно понимал, что теперь, когда обстановка поменялось, каждое слово, которых будет сказано может быть использовано против него.

Любое сказанное «против» будет сразу транслировано в уши новой начальнице. А любое «за» вызовет вопрос: а на что вы смотрели, когда были начальником, а почему вы этого не сделали, когда были руководителем?

Прошел месяц. Пристальную слежку за ним прекратили, прислушиваться к его словам перестали. Нововведения приелись. Страхи улеглись. Несколько человек ушло из отдела, но по причинам, объективно с Анной не связанных. Команду свою она не привела – так что все значимые фигуры остались работать на своих местах.

Вчера он отпросился на три часа раньше, съездил на собеседование и получил положительный ответ. Сегодня он пришел на работу за полчаса до начала рабочего дня – и с щемящим чувством в груди слушал, как в огромном департаменте, занимавшим пол-этажа, начинается жизнь. Где-то далеко-далеко было слышно шумящий чайник, тарахтела кофе-машина, в новом блоке для линейных менеджеров было открыто окно. Проветривают.

Руслан не торопясь прошел по коридору и, прощаясь, посмотрел на ту новую комнату, в которой ему пришлось работать после ремонта вместе с руководителями линейных подразделений. Вот его собственный стол с неубранными вчера бумагами. У старшего инженера, наоборот, идеальный порядок. Третий стол – главы аналитиков Светланы – завален карамельными конфетами. Она всегда их грызет, когда проверяет отчеты.

На широком подоконнике буйствуют фиалки секретарши Мишель. Руслан вспомнил, как Мишель, выпускница какого-то биофака, притаскивала три года назад эту рассаду, а он визировал ей запросы в бухгалтерию на получение наличных для земли и горшков. И сколько было счастья, когда появились первые темно-бордовые цветы, и как Мишель носилась с ними.

Странно, что она оставила их теперь здесь, хотя вроде как сама теперь сидит в другом секторе, и при переезде собрала с собой все, включаю любимую тумбочку и кресло.

Будет ли этот также ценно, когда он тоже уйдет?

Конечно, нет!

Он сел за стол, положил руки на подлокотники офисного кресла и подумал, что здесь, в принципе, ничего и никому не будет ценно, потому что при таком огромном количестве работающих людей один человек или другой человек не имеет никакого значения А раз так, то и жалеть не о чем.

Как только Анна Федоровна приехал на работу, ей сразу же положили его заявление об уходе. И вызов не замедлил себя ждать.

- Что вы тут надумали? -спросила она строгим голосом, указывая на бумагу с его заявлением. - Решили встать в красивую позу и сбежать отсюда, бросить все, что вы натворили.

Лицо Руслана пошло красными пятнами.

- Именно вы должны работать сейчас особенно серьезно! Постараться исправить все то, что вы наделали здесь, пока были начальником.

Руслан шагнул вперед, закипая от бешенства.

- Что значит исправлять?! – бросил он ей в лицо. – Департамент при мне был на хорошем счету! Благодарности от совета директоров, поощрение от руководителей других отделов, регулярно получаемые премии для сотрудников. Вам об этом не докладывали? Тогда потрудились узнать в отделе кадров!

- Сядьте, - зазвенел сталью голос Анны. - Ваше заявление я подпишу и без скандала, который вы сейчас собираетесь мне тут устроить! Но прежде, чем вы пойдете разваливать другую фирму, я хочу показать, насколько скверно вы работали.

И она выложила перед Русланом все материалы по работе департамента, которые успела составить за прошедший месяц. Приступая к руководству, она запросила все резюме своих подчиненных, прочитала их и убедилась, что люди, которые работали под началом Руслана, изначально принимались на работу с потенциалом для решения более амбициозных задач. Избалованные отсутствием сложных работ, люди постепенно отучались мечтать о чем - то большем, сотворить что - то полезное – амбициозные и талантливые уволились. В большинстве осталась посредственность или связанные обязательствами, заживо хоронящие таланты.

Запросив документы из бухгалтерии за последний год, она узнала, что на оснащение департамента по развитию и инновациям выделялись значительные средства для модернизации оборудования, на командировки и на опытные образцы, и расходовалось это все на непонятные статьи.

Она даже нашла людей, которые по документам числились в штате департамента, а по факту работали в совершенно других местах, получая по два оклада.

- О чем вы думали, когда потакали всему этому, Руслан!? – она тыкала пальцем в таблицы, открытые мониторе ее компьютера. – Деньги в песок ушли, потеряли самые золотые мозги, превратили тут все в болото с фиалками. Но зато бегали на посылках у руководителей других отделов. Хотели быть для всех хорошеньким.

- Руслан глотал обвинения, понимая, что настолько глубоко в документы он не залезал и действительно занимался текущими вопросами.

- Отдел персонала, - начал он.

- Перестаньте, - перебила его Анна. - Отделу персонала тоже было выгодно: они одних уволили, других приняли, в отчете нарисовали себе процент эффективности. Я могла бы называть это преступным сговором, если бы ты действительно был сговор, а не глупость.

- А вот этого не надо, - остановил ее Руслан. - Менеджеру по персоналу я тоже писал докладные записки о необходимости сохранять молодые кадры, которые к нам приходят.

- Соломку себе подстелили.

Анна насмешливо посмотрела на Руслана:

- Неужели вам самому не интересно сейчас, когда видны проблемы, все это исправить? Занялись бы настоящей работой, действительно сделать из департамента по развитию новых технологий место, где будет развиваться новые технологии.

Она улыбнулась:

- Новые технологии, а не открытки с медвежатами, которые я видела у Мишеньки в первый день работы.

Руслан хмурился, сжимал руки в кулаках, старался подобрать слова, чтобы и не оскорбить начальницу, и показать ей, что он тоже не собирается так легко сдаваться.

Зазвонил телефон. Она посмотрела на дисплей, увидела автора входящего звонка, пожала плечами и, извинившись, вышла. Руслан ненавидяще посмотрел на стол, которая уже полгода как считал своим, и постарался отделить те эмоции, которые бурлили в него внутри, от слов, которые только что жестоко бросили ему в лицо. Анна была права, но чувство собственного достоинства не позволяло сразу сказать ему: «Я просто еще не дорос для такой должности и не замечал очевидного, а теперь готов встать рядом и работать вместе».

Анна вернулась в кабине и снова села:

- Ну что, - постучала она ручкой по заявлению. - Вам нужно еще время подумать? Или это окончательные решение, и я не смогла вас убедить?

- Вы были убедительны, - выдавил себе Руслан. В одиночку против этой гидры не справитесь?

- А я в одиночку и не планирую, - кивнула она. - У меня вообще нет желания убивать многоголовую гидру. Как мы помним, это получилось только у Геракла, да и то не сразу, а какой из меня Геракл? -и она шутливо развела руками. – Метр семьдесят роста.

Руслан криво улыбнулся.

- И что вы предлагаете?

- Как настоящий физик, я предлагаю точку опоры, благодаря которой можно перевернуть землю. И в момент переворота главное не отпустить этот мир из рук, чтоб он не разбился в дребезги.

- И сколько времени потребуется новому Архимеду для переворота Земли? - спросил Руслан. Использовать такие иносказаниями было как - то легче, чем задавать вопросы в лоб?

- Я думаю, не меньше, чем полгода, - сказала серьезно Анна, - Пока мы справимся с людьми, которые желают жить по-старому, сможем раскачать маятник, и он наберет нужную нам инерцию, пока справимся с теми, кто стремится сохранить все, как есть. в идеале - год. Может быть, даже два.

- И что вы хотите поручить мне?

- Операционку. Вы в ней варитесь дольше меня. Просто теперь вы будете ее поваром, а не супом.

- И все?

- И мы запускаем проект, который должен принести крайне важный результат. С ним мы либо добьемся чего-нибудь реального, либо ваша корпоративная гидра меня поглотит, переварит и выплюнет? И тогда, наверно, это место точно будет вашим.

Руслан кивнул, встал:

- Отдайте мне, пожалуйста, мое заявление, - сказал он и протянул руку.

Анна передала ему бумагу:

- Я рада, что вы решили остаться Руслан.

Глава 7

История про выбитые деньги мгновенно разнеслась по отделам, и Анну начали сравнивать с руководителями других департаментов. Не в пользу последних. Большая корпорация жила своей насыщенной жизнью, похожей на огромный улей: на первый взгляд, каждая пчела двигается хаотично, но, присмотревшись, понимаешь, что весь этот якобы хаос имеет четко выраженный график и структуру. Взаимодействие департаментов между собой никогда не ограничивалось корпоративными правилами, а было пронизано человеческими отношениями. И многие начальники этим пользовались. Решение Анны подсветило подобные манипуляции и сделало ее главной героиней разговоров среди сотрудников.

На ближайшем совещании вопрос о внутреннем премировании был превентивно поднят директором по персоналу Андреем Легницким. Немного трусоватый от природы, он выработал сверхразвитое понимание окружающей ситуации и поэтому умело переводил ответственность за решение острых вопросов.

Появление внеплановых начислений премий вызвали закономерные вопросы в бухгалтерии, а причина их появление – удивление финансового директора Семена Сепановича Маркина.

Полгода назад, когда Веденеев стал и. о. департамента развития и получил право ходить на заседания совета директоров, на первом же собрании он получил выволочку от Маркина, придравшегося к какой-то мелочи, но мастерски раздувшего из мухи слона. Последующие три месяца финансовый не давал ему спуску ни в чем, пугая нерегулярными проверками, а потом перестал присылать подчиненных, зато вызвал лично с отчетами по всем финансовым показателям и устроил свежеиспеченному начальнику такую выволочку, что Веденеев несколько раз подумывал всех послать и просто сразу, не заходя к себе, отправиться в отдел персонала и написать заявление об уходе.

А Маркин, увидев, что собеседник «дозрел», внезапно сменил гнев на милость и предложил неявную помощь при том «бардаке и безалаберности, что вы развели в своем отделе». Веденеев согласился. На совете директоров его больше не трогали, несколько раз, когда – казалось – его снова обвинят во всех проблемах компании, финансовый директор приводил железобетонные аргументы в его пользу, и от Веденеева отстали.

Покровительство было не бесплатным. К финансовому директору обращались другие департаменты, и тот - по своему усмотрению – отдавал задачи в департамент развития. Иногда они появлялись во внутреннем системе постановки задач, а иногда приходили напрямую через мессенджер. Веденеев отказать Маркину не мог. Демонстрация могущества была предъявлена слишком ярко.

Решение Анны лишило финансового директора этого ресурса.

Семен Степанович Маркин был строгим и дотошным человеком, что делало его типичным финансистом в глазах окружающих. В отделе его не любили, слегка побаивались и были уверены, что с таким начальником ты работаешь, как за каменной спиной, но ровно до тех пор, пока удобен. Он не выносил появление на работе любых признаков личной жизни сотрудников, считая, что за такие зарплаты на восемь часов рабочего времени люди должны забыть о своих детях, собаках, болезнях и что-там нужно купить в магазине. Разговоры на отвлеченные темы приводили его в бешенство.

При этом сам он никогда не задерживался на работе, а корпоративный мобильный телефон отключал ровно в семь часов вечера, запирал его в сейф в своем кабинете и уезжал.

К сотрудникам других отделов он был беспощаден и, если появлялась нужда, то при помощи преданных ему людей, быстро находил компромат, шантажируя обнародовать его и испортить человеку карьеру.

- Наша компания – это большой и сложный механизм, Анна Федоровна, - говорил он, знакомясь с новым руководителем. – Вам, как выпускнику технического университета, как никому другому, должно быть понятно: насколько важно, чтобы все элементы системы работали по единому замыслу.

Анна кивала ему, не вдумываясь в эту насквозь фальшивую фразу, потому что даже ей, человеку несведущему в корпоративных играх, было очевидно понятно, что там, где работает множество людей, всегда появляется столкновение интересов.

Когда Анна выбила дополнительную оплату за выполнение сторонних задач, Маркин был раздосадован, но не более. Денег это требовало немного, запас финансов у него был. Скорее, он почувствовал интерес коллекционера: чем же она смогла проломить Олега Николаевича? А вот изменение приоритета в выполнение задач, да еще и личное визирование Маркина удивило неприятно.

Это лишало его большого рычага давления на другие отделы.

Как опытный игрок, он решил подождать до ближайшего совета директоров, послушать Анну, а потом применить прежнюю тактику – пугнуть предвзятостью. Но Анна «отбилась». Тогда Маркин решил подождать: все руководители когда-нибудь обращаются с просьбой в финансовый департамент.

И вот тут он уж выставит перед Анной свои условия.

Но прошла неделя, потом другая – Верзель на поклон не приходила.

- Черт знает что! – недовольно скривил губы Маркин, включая компьютер в понедельник и вызывая секретаря. – Света, принеси мне большой кофе, два бутерброда с красной рыбой и выясни, когда у меня сегодня свободное окно после обеда: я хочу поговорить с новым начальником департамента развития.

- В четыре десять я могу организовать вам онлайн-встречу.

- Не надо онлайн, лично пригласите.

- Ее нет в офисе.

- А где она?

- Уже неделю она с ведущими экспертами отдела в командировке, Семен Степанович.

- Выясните! Почему, зачем и когда вернется?!

Секретарь прикрыла дверь, Маркин хмыкнул и открыл почту. Не сбежит. Не сегодня, так завтра.

«Опытный полигон 218» располагался в свободной экономической зоне «Алабуга» и был действительно похож на полигон. Несколько гектаров полей, заводские здания и спецмашины, которые иногда выезжали из ангаров и с ревом проносились вдоль заранее установленной разметки.

В отделе Анне много раз рассказывали про необходимость проверки оборудования на опытных стендах, но пока все допустимые замеры позволяло делать и оборудование в офисе. Беда пришла откуда не ждали.

Все началось с того, что на корпоративный ящик главного инженера прилетел емейл с жалобами на оборудование. Тот запросил дополнительную информацию, и с места прислали несколько папок заархивированных файлов, но когда в отделе смогли разобраться, что означают выведенные на экран кривые, был уже поздний вечер.

- Ты же видишь, что в момент столкновения поверхности с радиацией, оболочка плавится! – Анна тыкала пальцем в экран, где была фотография опытного образца, сделанная с десятикратным увеличением. – Где ее использовать тогда?

- А если предложить уральской промышленности? – Правдин и еще несколько человек сидели за столом и обсуждали, что можно сделать.

- Почему туда?

- Там тоже морозы. Не Арктика, конечно, но тоже не жарко. Обычные конструкции все в изоляции стоят, как в шубах, а эта может и так работать. Конденсата меньше к тому же.

- Она стоит, как чугунный мост! – возмутилась Анна. – Нас тут всех четвертуют за такую рентабельность прибора.

- Вы прям как наш финансист говорите, - хмыкнул Правдин. – Он нам еще при прошлом начальнике словом «рентабельность» мозг мелкой ложечкой выковыривал.

- Давайте думать, что можно сделать.

Инженер встал из-за компьютера, сходил за чаем для всех, принес четыре кружки.

- Может использовать армирующие волокна?

- Я думала при них, - Анна пила чай мелкими глоточками, чтобы не обжечься. В отделе уже все знали, что ее норма: два пакетика чая и три ложки сахара на пол-литра. – Безумно дорого. Есть вариант напылить наночастицы.

- А так можно?

- В Томске провели эксперимент год назад.

- И как все прошло?

- Не очень, - обреченно махнула рукой Анна. – Наниты собрались в произвольные группы, чтоб компенсировать свою высокую поверхностную энергию. Ученые попробовали их расцепить ультразвуком, потом погрузили в высокоскоростные смесители, потом еще что-то делали… В общем, стоимость снова будет размером с чугунный мост.

Правдин вывел на экран компьютера таблицу с цифрами:

- Вот показатели внешнего давления среды, а тут – наши пострадавшие поверхности. Может быть, дело в месте эксплуатации.

Анна покачала головой:

- Мне не понятно, Правдин. Видно, что высокотемпературный термопласт не справляется с нагрузками. Этот экструдер выдает нам брак, а мы не видим ни одной очевидной зависимости. Все уже посмотрели. Ну нет! Нет ни одной кривой, в которую мы бы сейчас ткнули и сказали: вот! Замените это на это – и будет вам счастье.

- Тогда дело не в зависимостях, а в самом приборе. Надо заменить экструдер, старый мы заберем в наши лаборатории, развинтим и разберемся, а новый в это время будет обслуживать производственную линию.

- А у меня есть заключение коллег, - протянул листок Васильев, привлеченный громкими голосами. – Как раз шел вам показать.

Анна пробежала глазами текст и передала его Правдину. Тот тоже прочитал и изумленно уставился на пиарщика:

- Откуда у вас эта ересь? Что за «Эксперименты с макромолекулярными цепями выводят отечественную промышленность на принципиально новый уровень…»

- Мне коллеги с полигона прислали, - невозмутимо ответил Васильев. – И это нормальный текст. Если писать правильно, и читатель не поймет и спецслужбы расстроятся.

- Дожили, - пробормотала ошарашенная Анна. – В том, что я расстрою спецслужбы меня еще не обвиняли.

- Привыкайте, Анна Федоровна, - пиарщик дотянулся до своей кружки и сделал большой глоток. – Спецслужбы у нас ребята трепетные.

- Кончайте фиглярствовать, Васильев! - припечатал Правдин. – Надо ехать и смотреть на месте. Все, что мы можем вытащить из присланного файла - это три мысли и ни одной зацепки.

- Из него можно вытащить один крайне значимый пресс-релиз, - подал голос пиарщик. – Историю о том, что светило науки с главным инженером лично решает сложные вопросы нашей отечественной промышленности, - он начал размахивать руками: Фото для РБК! Фото для ИТАР-Тасс! Фото для соцсетей!

- Иди ты, - махнул рукой инженер. – Вечно у тебя так.

- С нами теперь будешь ездить, - решительно встала Анна. – Заодно фоток наделаешь красивых: команда у станков, команда спит в дороге, команда умно и проникновенно смотрит в далекое будущее.

Услыхав ироничный подтекст, все заулыбались.

- И когда едем в следующий раз? – спросил Васильев.

- Совсем скоро, - отмахнулся Правдин. – Надо директору завода бумагу написать с нашей резолюцией и рекомендациями. Он человек хороший и за свое производство горой стоит, нас поддержит. А потом домой – и на поклон к техническому директору.

Глава 8

Анна Федоровна зашла в кабинет Гаврилова последней. Там уже сидел Правдин и незнакомая ей женщина.

- Знакомьтесь, - представил их Сергей. – Марина Игоревна, контроль качества. Анна Федоровна – департамент развития. По онлайн-связи Сергеев, директор нашего производства в Алабуге.

Анна села за стол:

- Если коротко. Наша экспертная группа съездила на производство, провела контрольные замеры, испытала оборудование, не снимая с производственной линии. Наше экспертное заключение – экструдер надо менять.

- На что менять? – спросил Гаврилов.

- Нужна новая модель, более современная, - подал голос Правдин. – У Сергеева на заводе в два с половиной раза вырос объем исходящей продукции. Нынешний аппарат перегревается, электроника зависает и уходит в перезагрузку до тех пор, пока температура не придет в норму. Потом цикл повторяется.

- Что скажет контроль качества? – повернулся Гаврилов к Марине.

- Я подняла документацию на экструдер. По нему еще год гарантии, работает он исправно.

- Он под другой объем закупался, - перебила ее Анна. – Тогда в Алабуге ставили одну неполную линию, а сейчас у Сергеева их уже две и в перспективе третья.

- Невозможно списать годное оборудование только потому, что на заводе вырос объем продукции.

- Оставлять это тоже нельзя.

- Нельзя, - поддержал с экрана Сергеев. – Если сейчас не поставить новый экструдер, то линия будет работать с остановками. Я могу пересчитать эти паузы на экономические показатели: сколько будет стоить нам каждый простой, но вам не понравится.

- Обязательно пересчитайте, - ответила Верзель. – Есть у нас тут один человек, который верит цифрам больше, чем людям.

- Есть еще вопрос! – Сергеев взял в руку лист с отчетом инспекции. – В течение пятнадцати минут после повторного запуска экструдера имеют место быть скачки давления.

- От тринадцати до пятнадцати процентов, - присоединился Правдин. – По итогу скачков партия волокна получается с браком. ОТК на заводе проверяет и списывает, но тенденция видна, и она никому не нравится.

- Сколько брака выходит?

- Около трех процентов, если в количестве изделий. А если в деньгах…

- А в деньгах, - переключила на себя внимание Анна, - Выгоднее сейчас поставить Сергееву на основную линии новый экструдер, рассчитанный на новые мощности. А прежний – переместить на вологодский завод. У них объемы меньше и проблем не будет.

Гаврилов постучал ручкой по столу:

- У вас есть расчеты, Анна Федоровна?

- Да, - она передала листы. – По деньгам окупится в течение пяти лет, брак снизится до половины процента, монтаж и тестирование нового оборудования займет три дня.

Гаврилов внимательно изучал цифры:

- Покажу ваше решение Маркину: он любит фундаментальные заделы на будущее – может быть, и одобрит эти расчеты.

Финансовый директор сидел за массивным столом из тёмного дуба, разглядывая на экране документ, который только что пришел ему по почте. С требованиями выделить внеплановые бюджетные средства на модернизацию экструдерной линии. Внизу документа стояло несколько электронных подписей от серьезных лиц.

— Инициатор, конечно, Анна Верзель? — холодно поинтересовался он у своего заместителя.

— Одобрили Гаврилов, Марина из контроля качества и Сергеев, — отчитался тот, аккуратно прикрывая за собой дверь.

Маркин нахмурился:

— Сергеев носится со своим производством, а теперь он нашел себе родственную душу, у которой в голове ветер и «инновации». Соедини меня с Гавриловым! Он там один вменяемый.

Трубку взяли быстро.

- Сергей, добрый день. Получил заявку на экструдер для Сергеева.

- Я завизировал.

- Мы вместе три года работаем, и уже даже я знаю, что процент брака у Сергеева всегда колеблется в допустимых нормах. А вот выделить вам средства в середине года – это колебание затрат в нормах недопустимых.

- В этот раз все серьезнее, - ответил Гаврилов. – У департамента развития есть планы на эту технологическую линию. Они выехали, привезли полевые замеры – и убедили меня в том, что, если не принять меры сейчас, брак будет увеличиваться.

- «Они» - это твоя Верзель и ее инженеры? И ты им веришь?

- Я лично проверил выводы. Ошибки нет. Верзель предложила решение, которое вынимает средства из бюджета, но не много.

- Хочешь сказать, что она мало просит? Там почти пять миллионов!

- Я попросил бы больше, - рассмеялся Гаврилов. – Она пока еще скромничает.

— Сережа, — Маркин откинулся на спинку кресла, — Я не люблю романтиков. Они опасны тем, что ставят под сомнение нашу финансовую дисциплину. Сегодня она просит на экструдер, завтра — на новую лабораторию, послезавтра — на «исследования будущего». А бюджет — он один. И он расписан.

— Проблема действительно есть, — осторожно начал Гаврилов.

— Если бы брак был критичным, об этом знали бы все: производство, ОТК, служба качества. Но они молчали до тех пор, пока туда не съездила Анна Федоровна. Что это, Сережа, саботаж или сговор?

- Я бы назвал это решением проблемы, - ответил Гаврилов. – Вместо того, чтобы валить меня на совете директоров, она предложила решение проблемы, которое показывает в выгодном свете всех сразу.

- То есть ты предлагаешь дать денег?

- Однозначно. И показать, насколько мы с тобой прозорливы.

Маркин хмыкнул. Опытный администратор Гаврилов сразу разобрался в выгоде предложения и теперь дает понять, что может поделиться лаврами с финансовым, а может все забрать себе. Действительно, денег дать выгоднее.

Новый экструдер был проведен по ведомости вне плана и через две недели выдал первую партию волокна. Без брака и простоев. Сергеев ходил по заводу, улыбаясь, будто праздновал день рождения.

Глава 9

Секретарь открыла дверь в кабинет и пропустила Анну.Гаврилов встречал ее, сидя в кресле и до тех пор, пока секретарь не принесла поднос с чаем, молчал. Анна молча взяла чашечку с тончайшего фарфора, налила молока и сделала аккуратный глоточек.

- Наслышан о твоих разъездах, - холодно протянул он.

- Неудивительно, - спокойно парировала Анна. – Ты же получаешь отчеты о нашей работе.

- Неужели там было что-то настолько важное, чтобы тратить столько времени?

Анна закинула ногу на ногу и поставила чашку на стол:

- Я несколько раз сталкивалась с возмутительно нерациональным распределением наших ресурсов. И что любопытно: общая тенденция…

- Я читал, - раздраженно бросил Гаврилов. – У меня половина офиса болтают про твое «распределение ресурсов».

Анна замолчала. Она мастерски умела держать паузу – и собеседник сдался первым:

- Что у тебя за разборки с Маркиным?

Анна пожала плечами, всем видом показывая, что вопрос ее удивляет своей незначительностью. И спокойно начала рассказывать, как подала в финансовый департамент записку о необходимости внести финансовые расходы в отдельную статью бюджета и использовать их для постепенной замены прежних экструдеров на новые модели.

- Зачем тебе эта модернизация?

- Качество полимерного волокна, - ответила Анна с такой интонацией, что Гаврилов мгновенно почувствовал себя нерадивым студентом, которому объясняют очевидную ошибку в простейшей функции, и взбесился.

- Маркин как бульдог вцепился в твои докладные, и все его доводы были разумными! Бюджет на этот год закрыт!

- Я готова поставить карамельную конфетку против собственной машины, что Маркин врет, и у него есть статьи бюджета на непредвиденные расходы.

- Анна, ты же всегда была умной! – хлопнул Гаврилов ладонью по столу. – Зачем ты начинаешь конфликт с человеком, который контролирует деньги? Маркин, конечно, не физик. Не химик. Не доктор наук. Но он умеет заглядывать за линию горизонта, а это сейчас редкость.

- Это означает, что он хороший финансовый директор и что он правильно получает свою зарплату.

- Что?!

- Именно я отвечаю за качество финальных продуктов, которые мы выдаем. И я буду настаивать на замене экструдеров, пока не получу нужного мне результата.

- Анна, это буря в стакане воды!

- Это не единичный случай, - Анна хлопнула кулаком по подлокотнику: Это ваша старая системная проблема. И послушай…

— Нет, это ты послушай! – перебил ее Сергей. - В университете ты отвечала за себя и своих аспирантов. А тут ты работаешь от лица огромного департамента. И начав войну с Маркиным, ты вторглась в зону, где решения принимаются не по привычной тебе логике. Здесь важен баланс интересов.

Анна поджала губы: она ожидала подобного разговора, но не с Гавриловым. Имело ли смысл все это рассказывать, если Сергей принял решение еще до того, как она пришла. Жаль, что нельзя просто встать и уйти.

- Недостаток этой автоматики в том, — произнесла Анна, возвращая чашку на стол, — что она не адаптируется к реальным нагрузкам. Не знаю, кто подписал из наших тендер, но вам впихнули техническое устройство, которое устарело еще до момента его сборки на конвейере. И если твой Маркин попробует что-то выразить на совете директоров, я припомню ему эти документы.

Гаврилов стиснул зубы.

- Аня, услышь меня! Наш Маркин —знает, где лежат деньги. И как их удержать. Его политика нравится генеральному директору. И он будет давить на всех, пока не добьется результата.

- Как ты правильно заметил, Маркин не технарь, но и учить его физике не моя задача. Он занимается деньгами, я – технологиями. Ты будешь с этим спорить?

- Не буду, - припечатал Гаврилов.

- Тогда, если я больше тебе не нужна, я пойду. Работы много.

Анна встала и вышла. Сергей ненавидяще посмотрел на закрывшуюся дверь.

Следующим вечером Маркин поймал его в кабинете и со своей вечно саркастической улыбочкой пожаловался на самоуправство Верзель. Кто дал ей право распоряжаться на заводе в Костроме? Настраивать против управляющей компании руководителей технических департаментов?

Гаврилов пил крепкий зеленый чай и перелистывал бумаги отчетов командировок Анны, которые ему принесли утром: документы были логичны, цифры проверены, а выводы ему категорически не нравились.

- Семен Степанович, не ожидал от вас склонности к драматургии.

- Я могу инициировать служебную проверку, и если мы найдем неправильно потраченный рубль, то молчать не будем.

Гаврилов пожал плечами:

— Успокойтесь. Вы не правы. Скажите спасибо, что Анна пришла ко мне, а не напрямую к генеральному. Если бы всё всплыло сверху — вам бы не просто влетело, с вас бы сняли квартальный бонус и годовую премию. А так я поставил резолюцию: «своевременно выявлена техническая проблема, департамент развития взял на персональный контроль». И теперь это не ваша, и не моя головная боль. А исключительно того, кто проявил инициативу и лично поехал на завод.

Маркин хотел что-то сказать, потом в его глазах блеснуло понимание, и он промолчал.

Первые несколько недель Гаврилов ещё пытался советовать Анне, как надо вести себя. Убеждал не ссорится с другими департаментами, сосредоточиться на своей технической задумке, обещал договориться с экспертами на производстве.

— Аня, мы учились вместе, и я помню нашу дружбу. Но пока ты писала диссертации, я прошел эту корпоративную школу и теперь знаю, как надо себя вести, чтобы добиться результат.

— И как же?

- Как тигр. На мягких лапах. А ты как шторм себя ведешь. Перекраиваешь расходы, ссоришься с Маркиным.

- Я тебя услышала, Сережа. Спасибо за науку.

Она кивала и делала по-своему. Раньше их объединяла студенческая жизни, а теперь они добивались результатов совершенно разными методами. При встречах появилась неловкость. Они оба чувствовали, как между ними незаметно вибрирует стена отчуждения.

- Как же ты профессионально научился искажать реальность, Сережа. Не замечала за тобой раньше такого навыка. Я выбила только то, что положено по закону. И взяла это не из личного кармана Маркина, а из общей прибыли, которую – кстати – генерят и мои сотрудники.

- Ну что ты за человек-то? – Гаврилов подхватил взвинченный тон. – Просто какой-то перпендикуляр, а не человек. Встаешь ровно поперек дороги. Не объехать!

- А ты зато теперь удобнейшая логарифмическая линейка. Зацепился за стол – и аккуратно все вдоль, вдоль…

Но Сергей ее не слушал:

- В твоем институте, наверное, было важно кричать правду. Но в жизни по-другому. Тебя поставили большим начальником. У тебя почти сто человек в подчинении. И твоя теперь задача – обеспечить им спокойную и продуктивную работу. А это появляется только если решения принимаются не с флагом на баррикадах, а по балансу всех заинтересованных сторон.

- И будут для тебя примером три верных друга! – Анна встала, показывая, что разговор окончен: Атос, Портос и Компромисс.

В собственном департаменте Анну встречали с гораздо большим теплом. С завода в Алабуге, куда она сорвалась по докладной Правдина о неисправном экструдере, прислали результаты.

Полимерное волокно, которое они тут сначала попробовали создать на опытных стендах, пошло в производство. На присланном ролике был виден заводской цех, траволатор и медленно наматывающееся на бобину серое волокно.

В кабинет аккуратно постучали. Главный инженер Правдин, руководитель программистов Михеев, «химик» Синявин и вездесущий пиарщик Васильев.

- Полюбуйтесь, - развернула она монитор. – Материал получился прочнее кевлара и имеет память формы до десяти секунд. Можно отправлять в ателье и подумать над созданием тактических костюмов.

- Для пехоты?

- Скорее для подводных работ, - прикинула Анна. – И надо с экспертами из авиации поговорить. Нужна ли такая ткань для летчиков.

— Это может вывести нашу компанию на новый уровень, — сказала Анна. — Но для этого нужно перезапустить цикл. Года два… Три… С политикой Маркова все десять. А через десять лет всё, что мы сделали сегодня, будет вчерашним днем. Китайцы нас обгонят.

В комнате стало тихо.

— Я не прошу героизма, — сказала Анна. — Я прошу честности. Мы можем просиживать офисные кресла и обслуживать соседние отделы. Я уже поняла, что вы это профессионально умеете делать. А можем попробовать сделать что-то настоящее.

— А если не получится? — спросил Правдин. — Анна Федоровна, вот вы сейчас говорите: «Честность». А у нас нет своего бюджета, материалов. Нет поддержки сверху. Нас уже дважды обещали докапитализировать — и каждый раз отодвигали на следующей год – Веденеев не даст соврать.

- Прав, - кивнула Анна. – Пиши план действий. Нужна поддержка сверху, производственные возможности, финансирование и мотивация снизу. Я займусь первым, Веденеев – вторым, ты с Михеевым – четвертым.

- И я – четвертым! – встрепенулся Васильев. – Создавать общественное мнение – это моя прямая обязанность.

- Ну вот видите, - Анна улыбнулась. – Тогда по местам, дорогие коллеги, приступаем к работе. А вам, Правдин, я сейчас еще пару файлов скину. Посмотрите опытным глазом: можем ли мы на наших стендах реализовать такую штуку.

Веденеев ушел последним, и когда за ним закрылась дверь, Васильев отлепился от кресла и подошел к начальнице. Анна выглядела уставшей.

- Что у вас, Васильев, - голос прозвучал глухо. – Давайте только покороче. Завтра совет директоров, мне нужно подготовиться.

- Когда я прошел собеседование в эту компанию и мне предложили работу, то бывший начальник сказал: Твоя задача – перевод с научного языка на коммерческий. У вас завтра заседание, можно я помогу с переводом?

Верзель посмотрела на него с удивлением:

- Как вы видите свою помощь?

- Ну, например, - Васильев почувствовал себя в своей стихии и заговорил гораздо увереннее. – Вот у нас есть это уникальное волокно, которое вы нам показывали. Правдин при словах «положительная проверка на упругость» аж глазами засверкал. А Маркову надо сказать, что за счет увеличения прочности волокна, срок использования увеличивается в два раза и, как следствие, стоимость можно пересмотреть в большую сторону.

- А «термодеструкцию» ты переведешь «Не плавится в огне»?

- Нет, Анна Федоровна. Как «можно выходить с предложением к МЧС».

- Ладно, - махнула рукой Верзель. – Садитесь на мое место. Презентация к завтрашнему совету директоров у меня на экране. Переводи!

Васильев застучал по клавишам и минут через десять развернул экран к Анне:

- Совсем немножко переделал. Буквально три слайда.

- На сорок процентов прочнее бронежилетов НАТО, - изумилась Верзель. – И что еще?!

- На девятом слайде. Вот фотография космонавта Леонова в скафандре, а вот концепт-арт современного скафандра с маркировкой «Сделано в России». Еще я подготовил короткий ролик.

- О чем ролик?

- Наше волокно переживает взрыв, кислоту и давление. А вы потом бы говорили, что перед ними огромная будущая прибыль. Они у нас коммерсанты, Анна Федоровна, язык денег им понятен.

- Успеете завтра к одиннадцати?

- Конечно, - Васильев поднялся и пропустил начальницу обратно за ее стол. – Сделаем.

На следующее утро, в ожидании Анны с совета директоров, все вчерашние «заговорщики» собрались в кабинете Веденеева. Пили чай, обменивались ничего не значащими репликами, нервничали.

- Ты зачем ей в презентацию Леонова поставил? – наконец, не выдержал Правдин. – Они же привяжутся! Скажут, что контракт с Роскосмосом подписан и не надо эксплуатировать советское прошлое.

- Без Леонова сложно будет, - отмахнулся Васильев. – Это для тебя понятно, что по сравнению с кевларом и углепластиком наше волокно не теряет эластичность даже при минус семидесяти. А ты это Легницкому объясни, который дальше своих тренингов по мотивации персонала вообще ничего не видит. А так, на примере скафандра Леонова, может, и получится.

- Она мне вчера свои расчеты дала, - Правдин сделал большой глоток чая. – Я в метро сел, открыл, станцию проехал и полночи не спал.

- Чего это так? – кивнул Михеев.

- Там… В общем, перевожу для тебя, Васильев!

- Давай-давай, - рассмеялся тот. – Переводчик с русского на русский.

- В общем, если наше волокно доработать так, как там рассчитано, то можно получить термостабильный полимер, который на уровне молекулярного синтеза будет самостоятельно залечивать свои повреждения.

- Да ладно! - воскликнул Веденеев. – И какой размер повреждения он сможет исправить?

- От микронного распада до ножевого пореза.

- Офигеть! – вырвалось у Васильева. – Точно?

- Совершенно точно! – кивнул Правдин. – Я почти всю ночь не спал, проверял расчеты. В формулах Анны Федоровны я не очень… Плаваю сильно. Много забыл. Но расчеты верны.

- Мне дашь? – протянул руку Михеев. – Я через дата-центр прогоню. Убедимся.

Анна пришла в свой департамент к обеду, зашла в кабинет, опустилась в кресло, попросила принести обед, но вместо секретаря вошла команда вчерашних заговорщиков.

- Как все прошло, Анна Федоровна? – Васильев выступил вперед. Он помогал с презентацией, готовил ролики и чувствовал себя немного ответственным.

- Я рассказала им, что, когда мне было восемь лет, отец отвел меня в музей космонавтики и рассказал про выход в космос, - она улыбнулась, вспоминая детство. – Показал мне скафандр и сказал: «Человек открыл себе дорогу к звездам не только потому что был безмерно храбр, а потому, что у него была отличная ракета и прекрасный скафандр». Ну а дальше все пошло как по маслу.

- А Маркин?

- Пошумел, конечно.

- А остальные?

- Завтра к нам прибудет делегация от отдела маркетинга, - Анна посмотрела на Васильева. – Собираются снимать, писать и, наверняка, следить и докладывать!

- Понял, - чуть ли не щелкнул каблуками Васильев. – Нам нужна не демонстрация силы, а сила демонстрации. Сделаем!

- Молодец, - выдохнула Анна. – У нас полгода, друзья. Больше выторговать не получилось.

Васильев вышел из кабинета настолько озадаченный, что не заметил активно идущего навстречу Мишеньку. И столкнулся.

- Блин! – воскликнул пиарщик. – Миш, прости!

- Мы тебя тут ждем! – парировал дизайнер. – Идем за кофе.

Он практически отволок Васильева на кофе-поинт, где уже стояли несколько аналитиков, пара программистов и их незаменимая «я хочу все знать» - офис-менеджер Маша.

- Что ждать с верхов? – дизайн поднял палец вверх, намекая на директорский этаж.

- Давай я лучше покажу, - Васильев вытащил из подмышки ноутбук, сдвинул салфетницы и поставил лептоп на стол.

- Красивый ролик, - убежденно сказала аналитик Света. – И что это?

- Анна Федоровна наладила производство очень крутого волокна, которое у нас купит МЧС, Роскосмос и, наверное, военные, - «переводил» Васильев разговоры в кабинете директора на язык «курилки».

- Круто, - кивнул Мишенька. – Это просто ниточки будут или какие-то изделия?

- Пойди и спроси, - мотнул Васильев головой в сторону кабинета директора. – Не укусит же она тебя.

Дизайнер встал и, к удивлению многих, пошел прямо к Анне. Постучался, открыл дверь:

- Анна Федоровна, - начал он, но начальница махнула ему рукой, мол, замолчи, показывая на телефонную трубку. Миша зашел и сел на ближайший стул.

- В Китае три года назад была запущена линейка «Хуасинь семь», - говорила кому-то Верзель, - разрабатывают полимерные волокна для космических щитов и пока предел их функционала – минус двести семьдесят градусов по цельсию. «Цзиньхуа Тех» в прошлом году показали прототип скафандра с саморегенерацией за счет полимера на основе гидрогеля.

Она замолчала, видимо, собеседник с той стороны провода что-то говорил.

- У НАСА есть волокно с нанокапсулами на основе эпоксидной смолы. При повреждениях капсулы лопаются и склеивают трещины. Но выше стратосферы они не работают. Слишком холодно.

Собеседник что-то сказал – Верзель засмеялась:

- Имунная система против лейкопластыря. Звучит смешно, но по сути правильно. Именно имунная система. Сейчас Михеев через свои машины прогонит мои вычисления, вернет – и я тебе занесу.

Верзель положила трубку и посмотрела на посетителя:

- Какой у вас вопрос?

- Хочу войти в вашу команду, если там есть работа для продуктового дизайнера, - сходу сказал Мишенька. – К черту открыточки!

- Похвально, - кивнула Анна. – Завтра в одиннадцать у нас первое совещание по новому продукту. Приходи.

Конец ознакомительного фрагмента

Глава 10

Анна собиралась уже садиться, когда Маркин постучал карандашом по столу, привлекая к себе внимания, и попросил слова.

— Я сейчас сидел и слушал ваш доклад. Я не понимаю в полимерах настолько детально, как вы. Я – человек попроще. Поэтому скажу банальность.

На мгновение он встретился взглядом с Анной, и в глубине его черных глаз она увидела злорадное напряженное ожидание:

- Через двадцать восемь дней закрывается подача заявок на федеральный тендер «Материалы для космических систем». С вашим изобретением мы можем туда идти?

- Нет, - покачала головой Анна. – Я бы не рисковала.

- Анна Федоровна, вы не понимаете серьезности вопроса, - Маркин посмотрел на нее своими снулыми глазами, а потом опустил свой взгляд к принесенным бумагам: Это шанс получить финансирование на следующие три года. И ключевое требование – готовность запуска в серию. Не прототип на стендах в нашем подвале, а стабильное производство с документами, сертификацией, контролем качество и гарантийный сроком.

- Наше волокно не готово, - настаивала Анна. – Если мы подадимся сейчас, то это будет чистой воды авантюризмом.

- Сколько вам нужно времени, чтобы мы вошли в тендер?

- Семен Степанович, - Анна сощурила глаза. – Мы занимаемся изобретением нового. Наука с колес не делается. Это не кофе на вынос.

- Наукой вы будете заниматься в университете на деньги налогоплательщиков, Анна Федоровна, - голос Маркина стал на градус холоднее. – А здесь у вас зарплата, штатное расписание, должностная инструкция и обязанности.

Они снова встретились взглядами, и Анна, уже готовая заявить, что может хоть сейчас положить заявление на стол и забрать трудовую книжку, поняла, что на это и рассчитывает Маркин.

Вся эта внеплановая встреча, затеянная будто бы из-за тендера, сводится к этой ловушке, которую никто не видел и, скорее всего, проглядела бы и она.

- В таком случае, я подчиняюсь должностной инструкции, - медленно сказала Анна. – И согласно ей пришлю в финансовый отдел запрос о необходимости выделения дополнительных средств на исследования как на элемент подготовки документов для ключевого тендера компании.

Маркин моргнул, а когда снова открыл глаза, они были безмятежно спокойные:

- Будем ждать ваш документ, Анна Федоровна.– Нам всем важен результат.

Гаврилов слушал их пикировку и в уме отмечал, как Анна Верзель обходит ловушки финансового директора. За прошедшие полгода их вооруженный до зубов нейтралитет перетек в холодную войну, и своим администраторским чутьем Гаврилов понимал, что эскалация конфликта будет только продолжаться, закончившись увольнением одного из участников.

Какая-то часть самого Гаврилова была на стороне бывшей одногруппницы. Резкость ее высказываний, непримиримость к пафосу и лжи, стремление сделать значимую вещь, патриотизм и вера в науку - все это напоминала ему самого себя. Но только гораздо моложе и романтичнее.

После возвращения от генерального директора Правдин и Михеев были первыми, кого Анна вызвала к себе.

- Все хуже, чем мы думаем, - рубанула она сплеча. – Маркин пошел в наступление. Припер нас тендером Роскосмоса. Или мы обещаем наладить серийное производство максимум к январю, или я уйду.

- Ну здра-а-сте, - протянул Правдин. – Только мы начали делать что-то по профилю.

- Отказаться от тендера не получится? – сощурился Михеев.

- Нет.

- А не увольняться?

- Если мы проиграем, я буду вынуждена прогнуться под Маркина, и либо вы снова будете обслуживать другие департаменты бесплатно, либо вас утопят вместе со мной. Мне есть куда идти, а про вас я не знаю, но проверять не хочу.

Правдин почесал кончик носа, что было для него признаком крайнего замешательства:

- Мишки на открытках или увольнение – это хреновые перспективы Анна Федоровна.

- Полностью с тобой согласна, - кивнула она. – Но выхода я не вижу.

- Давайте примем за рабочую гипотезу факт, что мы должны успеть, - Правдин еще раз почесал кончик носа и повернулся к начальнику программистов. – Смогут же твои расписать нам всем такую проектную модель, чтобы мы успели в срок и имели люфт по времени?

- Смогут, - подтвердил Михеев. – И я еще параллельные рабочие процессы заложу в схему. Для подстраховки, так сказать. И нам понадобятся руки.

- Разделить задачи на подзадачи, максимально декомпозировать каждый процесс, назначить ответственного, запасного ответственного.

Анна ошарашенно посмотрела на подчиненных:

- То есть вы хотите бороться?

- Мишки или увольнение – хреновая перспектива, - процитировал коллегу Михеев. – Лучше война.

Дверь открылась, и в комнату вошла Виктория Румянцева, директор по маркетингу:

- Невольно подслушала ваш разговор, - улыбнулась она идеально накрашенными губами. – Принимайте пополнение, Анна Федоровна.

- Какое пополнение?!

- Тяжелую артиллерию и стратегические бомбардировщики, - рассмеялась Румянцева. – Васильев мне все уши прожужжал о необходимости формирования общественного мнения в твою пользу. Я на почту отправила файл с планами по пиар-компании твоего изобретения. Смотрю, письмо так и не прочитано: решила сама прийти.

- Я только с совещания, - махнула рукой Анна.

- Я в курсе, - ответила Румянцева. – Маркин – блестящий паркетный щеголь. Он виртуозно умеет считать убытки и прибыли, руководить финансовыми потоками и контролировать рентабельность. Ваша химия и физика для него чужой мир.

- Я в его мир не лезу!

- Аня, а я и не предлагаю, - директор по маркетингу развернулась к технарям. – В общем, мысль следующая. Вы работаете над вашим изобретением века, мои люди формируют из вас современных героев в синих халатах.

- Почему в халатах? – удивился Михеев.

- Потому что люди воспринимают только понятные символы. Человек в белом халате - врач, а в синем халате – ученый. Для массового зрителя снимем роликов для ВКонтакте, в МАКСе канал сделаем, спецпроект где-нибудь… На РБК статьи, на мамских порталах - тексты о будущем науки. Экскурсии школьников на производство, образовательный десант в какое-нибудь элитное учебное заведение, конкурс инноваций среди студентов, забег в Москве в поддержку науки! Миллион охвата в первый месяц, сто миллионов за полгода…

- Почему забег в Москве? - аккуратно вставила Анна, пытаясь прервать поток мыслей директор по маркетингу.

- Точно! – та остановился. – Бежать будем по Золотому Кольцу и отдельно в Новосибирске, там сильная математическая школа. А в Москве организуем велопарад для всех желающих. И мастер-классы для детей на ВДНХа!

Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель просочился Васильев.

- Анна Федоровна, Виктория Ивановна, - поздоровался он с обеими руководителями.

Анна стояла оглушенная расписанными перспективами известности, и появление Васильева вернуло ее обратно.

- Так, -припечатала она. – Я поняла. У нас объявляется негласная война за право не рисовать мишек! Михеев, готовьте вашу схему проектного управления и срочно мне на утверждение. Приходи вместе с менеджером по бизнес-процессам, так будет быстрее. Правдин!

- Я! Товарищ генерал!

Анна улыбнулась:

- Напряги всех своих инженеров, пусть сделают выкладку: кто на каком этапе разработки сейчас находятся, и зови меня на совещание. Будем понимать вместе, откуда мы отталкиваемся.

- А я и так знаю, что делать, - кивнула Румянцева. – Вы, главное, не мешайте.

- Спасибо, - Анна протянула ей руку, и та ответила: рукопожатие было крепким.

- Почти десять лет наша страна формирует образ технологически независимого производства. Не просто «сделано в России», а придумано в России. Мы мало об этом пишем, и это неправильно. Люди должны читать не только скандальные истории из жизни популярных певцов, но и что наша промышленность работает.

- «Что можется собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов Российская земля рождать»?

- Именно, - согласилась Румянцева. – И рассказывать об этом гораздо приятнее, чем про очередные прибыли для акционеров. И для резюме полезно.

- Для какого резюме?

- Не считай меня альтруистской, - ответила директор по маркетингу. – Ты изобретаешь уникальную вещь, я про нее грамотно рассказываю. Тебе слава, мне – новый статус на рынке труда.

- И ты уверена, что это сработает?

- Конечно! – убежденно ответила Марина. – Год назад у нас запустили пиарную кампанию «Лицо науки». Там показывали молодых ученых из «Росатома». Двенадцать миллионов просмотров, рост абитуриентов, подавших заявку на физические факультеты, вырос на четыре процента.

- Это могло быть совпадением.

- «РосТех» снимали ролик, как женщина-инженер в защитном костюме настраивает робота на Дальнем Востоке.

- И что?

- Через две недели об этом говорили в министерстве, через полгода выдали денег на запуск серийного производства.

- То есть ты хочешь сказать…

- Если Маркин не даст денег или если вы не успеете запустить серию, я сценарий закажу для Мосфильма о том, как ученые пытались сделать чудо, их душили бюрократы, тендер был последним шансом, но они его просрали, потому что не хватило трех рублей. Маркина растопчут после такого.

- А ты опасный человек, Марина, - протянула Анна.

- Я просто хочу помочь, - беззаботно улыбнулась директор по маркетингу, снова притворяясь легким и позитивным человеком. – Пришлю к тебе сегодня координатора проекта от моего отдела.

Она выпорхнула из кабинета. Анна повернулась к Васильеву:

- Почему?

Васильев пожал плечами:

- Я не знаю, Анна Федоровна, - пиарщик смотрел на начальницу абсолютно честным взглядом. - Может быть, она тоже верит в силу добра?

- Молодец! – хлопнул его по плечу Правдин. – Вот так всем и будешь говорить. А пока пойдемте работать, дел за гланды!

Глава 11

Анна посмотрела в окно, на медленно ползущий по стеклам дождь и решила, что на сегодня ей этих офисных взаимоотношений достаточно. Три часа до конца рабочего дня департамент как-нибудь проживет самостоятельно. Не маленькие!

По дороге к лифту ее нагнал Веденеев, на лице которого был прямо написан вопрос: Ну как все прошло?

- Нормально! – отмахнулась Анна, даже не пытаясь натягивать на лицо жизнеутверждающую улыбку. – Нас обвинили в дешевом популизме, погрозили срывом контрактов с оборонкой, попытались взять на испуг словами «бюджет», «незапланированные расходы», «фантазии» и пообещали наслать на нас инквизицию

- Кого? – не понял Веденеев.

- Аудиторскую проверку.

- А мы?

- А вы идете работать, Веденеев! Завтра к нам в десять тридцать планирует нанести визит команда из отдела маркетинга – и вы будете первым, кто будет принимать этих дорогих гостей. У них большие планы на создание чуть ли не фильма про нашу отчаянную борьбу. Что-то типа «Супергерой-инженер против бездушной корпоративной машины на необъятных просторах Сибири».

- Почему Сибири? – изумился Васильев.

- Я так и думала, что против слов «супергерой-инженер» возражений не будет, - хмыкнула Анна. – В общем, ваша задача сделать так, чтоб они не превратили меня в Тони Старка.

Веденеев шутку оценил и заулыбался. Анна увидела в его глазах хищный огонек и погрозила пальцем:

- В Илона Маска тоже не надо. У меня отличные имя и фамилия, но я не буду героиней их фильма. Пусть снимают крупные планы, - она решительно нажала на кнопку вызова лифта и уехала.

Пикировка с Веденеев немного расслабила натянутые нервы, и Анна отказалась от первого плана: поехать сразу домой – а, наоборот, решила пройтись по городу, чтобы не нести весь этот офисный сор в дом.

Лифт медленно ехал вниз, регулярно останавливаясь на этажах, Анна сложила цифры на дисплее, возвела в куб, перемножила два крайних, на момент вычисления логарифма лифт остановился в лобби.

В кармане пальто зажужал телефон. Снова Веденеев.

- Анна Федоровна, вам Маркин звонил. Просил зайти. Говорит: дело срочное.

- Скажи, что до меня не дозвонился. Завтра приду к десяти.

Анна вышла через револьверные двери, постояла под козырьком, смотря на проезжающие машины. Отсюда дождь не казался чем-то катастрофически страшным, а напоминал, скорее, настойчивую морось, от которой прическу спасает зонт, но ботинки не спасает ничего кроме сапог и дождевика. Ну и черт с ним!

Анна раскрыла зонт и смело шагнула под дождь. В город только-только вошло лето, одуряюще пахло молодой травой, доцветающими одуванчиками и землей, которая исторгала жизнь. Активно курлыкали привыкшие к городскому быту голуби, мимо спешили люди, и какая-то мамаша прыгала в одной луже со своим ребенком.

Анна перехватила зонт и пошла быстрее. Монотонная быстрая ходьба всегда помогала ей расслабиться, прийти в себя и начать отсеивать второстепенное от главного.

- Никита, - набрала ему Анна. – Ты сегодня долго на работе?

- Планировал быть стандартно до шести, но готов выехать через десять минут.

По каким мельчайшим интонациям он понимал, что что-то случилось, было загадкой для Анны. Но всегда, когда он был ей очень нужен, Никита бросал работу и приезжал. Отпрашивался, срывался с заседания, договаривался с коллегами:

- Тебе что-нибудь за это будет? – спросила его Анна лет восемь назад.

- Работ бывает много, а жену я брал одну и на всю жизнь, - совершенно серьезно ответил Никита.– Есть еще вопросы по приоритетам?

- Вопросов больше нет, - Анна тогда плакала ему в плечо, что боится защищать кандидатскую диссертацию. Он молча слушал до тех пор, пока все ее сомнения не превратились в слезы. И исчезли.

- Не надо, - Анна посмотрела на часы. – Я дойду к тебе на работу и буду ждать в кафе напротив. Как раз мне полтора часа пешком.

- Там же льет!

- Да, надо проветрит голову и помыться от корпоративной грязи. Вот… иду, купаюсь.

- Аккуратнее там, - пробурчал Сергей. – Как дойдешь до меня, позвони - я тебя сразу выйду, и повезу тебя сушиться.

Анна прошла по бульварному кольцу, полюбовалась на старинные здания и новые церкви, надышалась тополями и сиренью, и почти не промокла. Небольшой ресторанчик с пафосным названием находился напротив входа в бизнес-центр, где работал муж. Злость ушла, появилась усталость, и она присела за дальний столик, перетянув на своей диванчик все соседние подушки. Официант принес меню, уточнил заказ, Анна кивнула головой. Перед ней быстро поставили рюмку, потом принесли горячее. Она выпила, не закусывая, и откинула голову на спинку дивана в ожидании, когда настойка подействует и станет теплее.

В зале пахло сыростью и сложным сочетанием одновременных запахов разных блюд, словно кто-то подсунул ей под нос жареную говядину, рыбу в укропе и сырники с вишневым вареньем.

- В такую погоду лучше не одну заказывать, а две и шампанского.

- Что?! – Анна подняла голову.

Напротив нее сидел мужчина в темно-зеленом свитере с замысловатым геометрическим узором. Она покосилась на часы: до окончания рабочего дня мужа еще двадцать минут.

- Не берет, - кивнул неожиданный собеседник на пустую рюмку, еще не убранную со стола. – Надо иначе. Сначала вашу, потом бокал шампанского, потом еще раз вашу. Я угощу, - он поднял руку – Официант! Повтори два, бокал «Вдовы Клико» и двести коньяка.

- Коньяк - это мне, - уточнил он.

- Неожиданный способ знакомства, – процедила Анна. – Ничего не получится. Я замужем.

- Я не настаиваю, - пожал плечами собеседник. – Я увидел симптомы и решил предложить лечение.

- Вы врач?

- Когда у человека внутри все работает как механизм, то стоит один раз какую-нибудь пружину перетянуть, и всё – какое-то время еще потянет, а потом: катастрофический износ организма, психосоматика, тренинги личностного роста и, в конце концов, больничка, - он повертел принесенную рюмку. – Да вы пейте!

- Вы не ответили.

- Вы какой-то большой начальник, - он опять увильнул от ответа. – Как в анекдоте: Встречаются как-то раз на мосту Совесть и Зависть и спорят: кто из них больше руководителем проработает.

- И кто же?

- А никто, - махнул рукой собеседник. – Больше всего руководителями работают те, кто умеет быть удобным. Ну, за встречу!

Анна подняла бокал. Раздался звон.

- Почему вы решили, что я неудобная?

- Я узнал симптомы, - усмехнулся тот. – Вы тот редкий вид людей, которые одновременно верят в светлое будущее и умеет считать последствия настоящего. Благодаря второму, вы строите карьеру и твердо стоите на ногах, а благодаря первому – не скатываетесь в это серьё! – он махнул рукой в сторону окна, за которым медленно выцветал день и все еще шел дождь. - Прогрессоры!

Последнее слово он выплюнул словно оно было горьким.

- А вы что же сами?

- А я сдался, - он с размаху допил коньяк. – Решил стать удобненьким. У меня квартира в ипотеку, женщина есть на примете подходящая… Думаю, пора переводить отношения в штампик. Поздно на амбразуры.

- Сколько вам?

- Тридцать пять.

Официант принес тарелку с нарезанным сыром.

- Это тоже вам. Я пару кусочков стащу… Надо чем-то закусить.

Анна посмотрела на часы: все, муж работу закончил. Достала телефон, набрала смс, что ждет его на улице. В голове, действительно, шумело.

- Прощайте, - она встала. – Мне пора.

- Пойдете снова на баррикаду? – цинично усмехнулся собеседник. – Не поздно?

- Если тыл прикрыт, то никогда не поздно, - Анна подхватила плащ, зонт и вышла.

- А если нет, - крикнул он вслед.

Анна повернулась:

– Добровольно встать на колени. Выпрашивать жалость у незнакомых женщин. Искать оправдания в ипотеке. Быть смирным, удобным, предавшим себя ради чужих людей, которым на тебя наплевать.

- Вы правы, - неожиданно согласился тот. – Но нас давят. Нам не выбраться.

- Не выбирайтесь! – зло сказала Анна. – Нойте! Ищите оправдания! Вы никогда не поймете нас и не пойдете за нами.

- А вы пойдете?!

- Еще как пойдем, - процедила она и решительно шагнула под дождь.

Глава 12

Две недели пролетели незаметно. История с экструдером в Алабуге неожиданно дало свои плоды – и Сергеев, директор опытного производства, крепкий хозяйственник еще советской закалки, начал периодически звонить Анне и спрашивать: что там по проекту. Эти разговоры начинались одинаково: с отчета по работе промышленной линии, потом Сергеев как-то по-особенному молчал, а потом задавал интересующие его вопросы.

- Святослав Михайлович, - сказала она ему во время пятого или шестого такого созвона. – Я мыслей читать не умею, хотя дня не прошло, чтобы я об этом не мечтала. Скажите прямо: что вас интересует?

- От меня позавчера уехал ваш Правдин, и мы наладили производственную линию для опытных образцов.

- Да, я знаю. Спасибо!

- Он сложный человек, Анна Федоровна.

Анна улыбнулась. Правдин приехал в Москву ночным поездом, на работу прибежал с синяками под глазами, но счастливый до невозможности. Позвал Михеева, пытался изобразить на флип-чарте, какую крутую линию они настроили. Неприглашенным зашел Васильев, послушал, набрал Румянцеву, та прислала своих копирайтеров брать у Правдина интервью Через полчаса которого тот сбежал в подвал, к опытным стендам – и именно там, на диванчике, прикрытым чьим-то чужим пиджаком его нашла поздно вечером Анна, разбудила и взашей вытолкала домой отсыпаться.

Сегодня утром Румянцева прислала в их рабочий чат гифку с танцующим котенком и подписала: «Миллион просмотров! Поздравляю». Ниже была ссылка на ролик про борьбу Правдина за качество оптоволоконной нити.

- Мы все непростые, Святослав Михайлович. И вы не исключение, - она подумала и решила сделать комплимент директору завода. – У вас сильный характер, а сильный характер не бывает легким.

- Вы им там как кость в горле, - внезапно сказал Сергеев. – Они привыкли к ковровым дорожкам и дорогим ресторанам, а тут вы… с заводом.

- Зато нам не скучно, Святослав Михайлович, - голос Анны потеплел. – Ковры быстро надоедают, а нам с вами скучать некогда.

Он помолчал.

- Я вашему Правдину сказал и вам повторю: если вы хотите, что-то значимое сделать, надо вылезать из подвала. Приезжайте сразу к нам в Алабугу.

- Нам нужны опытные стенды, - возразила Верзель. – Вот если мы на них получим какой-то значимый результат, можно и к вам перебираться. Иначе это будут просто бессмысленные покатушки.

- Но обещайте, что сразу же придете! – настаивал Сергеев. – Я в одном из цехов вам лабораторию готовлю. Чтобы сразу попробовали – и на конвейр.

- Спасибо! – растерялась Анна, не ожидавшая такого отношения. – Чем обязана такому…

- Вы мне ничем не обязаны! - перебил ее Сергеев. – Но у меня просьба есть.

- Какая? – Анна поняла, что директор завода все это время готовился выторговывать какие-то преференции из управляющей компании.

- Сына моего возьмите, когда будете изобретать вашу штуку.

Анна замолчала. Это было неожиданно настолько… настолько… Но Сергеев понял ее неправильно:

- Я вам закрытый бокс построил, с одной стороны бронированное стекло поставлю, чтобы вас было видно… что вы там внутри делаете. Безопасно будет.

- Конечно! – Верзель поняла, что так капитально в людях она еще никогда не ошибалась. – Главное, чтоб сын не пострадал. А если будет все безопасно, мы и в лабораторию его возьмем. Сколько вашему?

- В девятый класс перешел, - вздохнул Сергеев. – Как раз вы у нас в ноябре-декабре будете, а у него начнется подготовка к ОГЭ.

- Прекрасный возраст, - ответила Анна. – Передайте ему, что мы обязательно возьмем его.

Вечером забежал Васильев с таким довольным видом, что Анне сразу захотелось угостить его лимоном.

- Анна Федоровна, буквально пять минут! Я к вам за согласованием и побежал! – с порога начал пиарщик и раскрыл принесенный лептоп.

- И что же ты считаешь я согласую за столь короткое время?

- Румянцева предлагает сделать блогер-тур в Алабугу на наше производство. Сергеев еще ворчит, но я его дожму. А вот если он увидит вашу визу, сразу согласится.

- И каких же блогеров ты хочешь посвятить в наши тайны?

Васильев словно не заметил ироничного подтекста и затараторил:

-Значит, мы придумали так: сначала полноценное интервью с вами минут на двадцать. Потом мы из него нарежем коротких рилсов для ТикТока. Потом мотивирующих мемов нарисуем и скинем в профильные студенческие сообщества и серию коротких видео про завод. Так сказать, закулисье.

- Все? – холодно спросила Анна.

- Я еще хотел стикер-пак с вами сделать. У вас мимика выразительная. Только я боюсь к вам с этим подходить.

- Нет, - припечатала Анна.

- Вот и я знал, что на стикер-пак с вашим лицом вы не согласитесь.

- Все, что ты сказал, нет.

- Почему?!

- Скачала ты идешь к службе безопасности, рассказываешь, что мы работаем над производством уникального решения, с которым мы перегоним Китай и НАСА. И слушаешь от них, почему мы не будем об этом рассказывать.

Васильев сник:

- На второй вкладке список блогеров, которых согласовала Румянцева. – Они поедут на завод и будут писать про прежнюю производственную линию. Первая пишет про карьеру, второй делает обзоры про машиностроение, третий – популяризатор физики.

- Это я согласую, -ответила Анна. – Васильев, не гонись за популярностью. Промышленный шпионаж такая же грязная штука, как все остальное. Не хотела бы я носить тебе передачи за решетку или цветы на кладбище.

Глава 13

Результаты работы отдела маркетинга не заставили себя ждать. В коридорах несколько раз Анну останавливали сотрудники из других отделов, поздравляли с запуском перспективного проекта, даже пару раз намекнули: нет ли вакансий в ее департаменте. Анна кивала, дипломатически улыбалась и отказывала. Мест все равно не было.

На планерке высшего руководства Румянцева продемонстрировала презентацию с красивыми цифрами по росту узнаваемости компании среди населения, показывала комментарии с добрыми пожеланиями. Графики были загляденье.

С легкой руки Васильева департамент теперь регулярно посещали какие-то люди с фотоаппаратами. Пиарщик сменил привычное худи на коричневый пиджак с лазурной рубашкой, проводил экскурсии, рассылал тексты пресс-релизов. За последние две недели он успел организовать три блогер-тура, пригласить два телеканала, какое-то немеряное количество прессы – и два раза успеть выдернуть Анну из ее кабинета для съемок в студии.

Анна не вмешивалась в его работу, полагая, что самое плохое в управлении – это мешать профессионалам делать свою работу. Тем более шумиха в интернете, которую директор по маркетингу донесла до ушей генерального, давала ей возможность немного выдохнуть в корпоративной грызне.

Цели финансового директора были ей не понятны, и это выводило ее из себя. Масла в огонь подливал Веденеев:

- У нас такие бюджеты в отделе крутятся, столько заложено сверх! Какого хрена он прицепился к такой мелочи? – однажды в сердцах выпалил он, столкнувшись с Правдиным.

- А ты забавный, - протянул тот в ответ, занятый двумя насущными вопросами: что дарить теще на день рождения и почему во время последнего опыта при трех джоулях ничего не происходило, хотя по всем расчетам активная фаза должна была начаться на двух с половиной. Причины, по которой грызется начальство, его не волновали вообще.– Богатырь! Добрыня Никитич!

- При чем тут Добрыня Никитич? – опешил Веденеев.

- Ну а кто у нас один против трехголового змея выходил? – Правдин встал в пафосную позу и воздел руку на манер римского оратора. – И чтобы правда воссияла по всей земле русской!

- Иди ты, балагур! – беззлобно фыркнул Веденеев. – Сам знаю, что вопрос дурацкий. Но бесит же!

- Бесит, - кивнул Правдин. – А ты не бесись.

Веденеев пожал плечами и пошел в своей кабинет.

Превосходство системы в целом и Маркина в частности делала Анну Федоровну Верзель в глазах рядовых сотрудников героем и дурой одновременно. Работающие в должностях повыше смотрели на нее с жалостью, как на Дон Кихота, собравшегося воевать с ветряными мельницами. Но в отличие от предшественника, вооружившего не только копьем и ржавыми доспехами, а собравшую народ, который ее поддерживал.

Анна моталась между Москвой и Алабугой, организовывая команду общего проекта. Часть операционного управления в отделе взял на себя Веденеев, остальное она распределила между руководителями отделов и уповала на слаженную работу доставшегося коллектива и установленную внутреннюю программу взаимодействия между сотрудниками.

Узнав, что Анна договорилась с коллегами из научных кругов и включила в проект двух экспертов-химиков из вологодского НИИ, Сергеев потеплел и пообещал со своей стороны полное содействие. Анна специально медлила с ответом, ждала ответного звонка.

- Мне доложили о прибытии умников их Вологды, - дозвонился, наконец, Сергеев и привычно перехватил инициативу.

Анна молчала.

- Анна Федоровна!

- Я вас слушаю, - прохладно произнесла она. – Вы что-то хотели?

- Мне доложили, что вы выделяете нам научную поддержку для расчетов оборудования на наше производство.

- Подумываю об этом.

- Как подумываете?- снова начал напирать Сергеев. – Мне доложили, что они приедут послезавтра!

Отправить химиков на помощь в Алабугу предложил Гаврилов. Верзель обрадовалась, но сделала вид, что не слишком понимает ценности такого сотрудничества, и просто подчиняется начальству. Она немного разобралась в этом корпоративном гадюшнике.

За первый месяц совместными усилиями с лабораториями в офисе, инженерами на производстве, расчетами Правдина и программистами Михеева они смогли создать более-менее приемлемую модель, которая не рассыпалась от первого критического вопроса. Анна собрала на заседании руководителей лабораторий, выложила перед ними свои замыслы по созданию нового волокна и предложила войти в команду. За следующую неделю откликнулось восемь человек и, внезапно, один студент, пришедший в компанию на практику. Тем более внезапно, что с факультета маркетинга и рекламы.

Анна сразу вызвала Васильева, тот оценивающе посмотрел на молодое дарование, выдал какое-то задание, а через пару дней на вопрос начальницы о том, как там этот… с горящими глазами, довольно кивнул и констатировал, что «с горящими глазами» зовут Николай, и подает он не чай и кофе, а надежды, поэтому на данный момент послан к программистам налаживать контакт и снимать рилсы для соцсетей.

- Они же там его сожрут? – возмутилась Анна.

- Ничего, - рассмеялся Васильев, - пожуют немножко и выплюнут. А Ник получит опыт перевода с языка программистов на нормальный. Где его еще такому научат?

- Ник?!

- Анна Федоровна, он нормальный парень, - Васильев демонстративно приложил руку к груди. – Ну, под мою ответственность.

- Авантюрист, - улыбнулась Анна. – Испортишь ребенка.

В семь вечера, когда заканчивался основной рабочий день, она усилием воли отодвигала оперативную текучку, открывала личный ноутбук и садилась заниматься волокном. Пока маховик корпоративного управления крутился, не сильно задевая ее департамент, а шумиха, поднятая директором по маркетингу и Васильевым создавала вокруг нее подушку безопасности, надо было успеть.

Анна прекрасно понимала, что в случае провала все эти показатели узнаваемости в интернете превратятся в очередную пиар-компанию и закончатся красивой статьей где-нибудь в газете «Известия.ру» и парой упоминаний в телетайпе ИТАР-Тасс. И неизвестно, что простят ей быстрее: победу или поражение.

Дебри математики и физики, в которые приходилось забираться для расчетов, ее не пугали. Но заниматься всем этим в одиночку, было просто катастрофически долго. И вот тут пришедшие на помощь ученые из Вологды были просто находкой. Оба они – Меркульцев и Синявин – оказались из поколения, которые успели закончить вуз на излете перестройки. Причем, внезапно, Синявин оказался обладателем красного диплома новосибирского государственного университета, да еще и с дипломом на стыке физики и химии.

Любящий работать в тишине пустого офиса, Васильев привык уходить последним, но, видя, как в кабинете начальницы вечер за вечером горит свет, не выдержал и постучался.

- Не заперто! – Анна сидела перед ноутбуком и быстро писала. Ее тонкие пальцы шуршали по клавишам. На входящего пиарщика она не отвлеклась.

Васильев аккуратно подвинул бумаги на ее столе и поставил стаканчик с какао.

- Спасибо! – не отвлеклась она от экрана. –Три минуты подожди.

Васильев огляделся. Половину кабинета занимала магнитная доска, последние дни, исчерканная маркерами трех цветов. С другой стороны от нее было окно, в котором сейчас светились редкие огни окон здания напротив, и можно было увидеть, как двигаются маленькие машинки по эстакаде третьего транспортного кольца.

Анна перестала печатать, взяла стаканчик, сделала маленький глоточек:

- Спасибо.

- Как ты любишь, из автомата на втором этаже.

Она откинулась на спинку кресла:

- Ничего не буду объяснять. Я считаю, что он там вкуснее.

- Аппараты одинаковые.

- Васильев, не будь душнилой. Что у тебя? Снова съемки?

- Все у меня по плану, Анна Федоровна. А у вас?

- У нас очень жесткие сроки работы. Нас, внезапно, не трогают… По мелочевке кусают немножко, но глобально все отстали. И мы должны успеть, пока нам дают эту возможность.

- Непривычно воевать со своими? – внезапно посерьезнел Васильев.

- Непривычно, - согласилась Анна. – Я знала, что в больших компаниях не сироп и сахар, но работать урывками, пока свои же не сгноили… Жизнь меня к этому не готовила.

Она рассмеялась, допила какао и метким броском кинул стаканчик в урну:

- В своих дневниках Ньютон сказал: «Гений – есть терпение мысли». А я не гений, и поэтому надо быть еще более… в общем, еще более.

Васильев помолчал, а потом как бы невзначай обмолвился:

- У нас в проектном офисе работает замечательный заместитель начальника. Наташа Абрамова. Насколько она сильна в проектном управлении я не знаю, но ее навык писать служебные записки – это что-то божественное.

- Это ты к чему мне рассказываешь?

- Когда я работал в небольшой компании, самым важным было: не кто что сделал, а кто быстрее свалил вину за несделанное на соседний отдел. У нас эта спихотехника тоже процветает, но делается официально, через служебные записки.

Анна широко открыла глаза и посмотрела в упор на Васильева.

- Ты хочешь сказать, что…

- Не сердитесь, Анна Федоровна. Мы тут…

- Вы тут! – она резко захлопнула крышку ноутбука. – Вы тут решили через обвинение других департаментов обелить наш?! Поднять наш престиж, окунув других в выгребные ямы?!

- Анна Федоровна, - выкрикнул Васильев, - Они первые начали!

- Твою мать! – Верзель словно выдохнула весь гнев. – Ну как дети малые…

- А как иначе, - пиарщик развел руками, тихо радуясь, что гроза прошла стороной. – У вас игры по-крупному, у линейных департаментов – поменьше. А мы просто не тревожим вас…. У вас большой и нужный проект, зачем вам эта мышиная грызня.

- Ты не понимаешь, что вы все – мой департамент?

- Если бы я немножко не знал вас, то я бы решил, что вы сейчас будете говорить о том, что мы – ваши подчиненные. Но если я понял вас правильно, речь пойдет о том, что мы – под вашей защитой, и если нас обижают, то вы должны быть в курсе. Не должны.

- И почему же?

- Мы больше вашего играем в эти игры, умеем делать это лучше вас. А вы… занимайтесь вашим волокном.

- Делаешь из меня свадебного генерала, - зло сощурилась Анна.

- Рассказываю, что в вашей команде не только инженеры, химики, программисты и я. А еще и вот… аналитики Света и Слава, дизайнер Мишенька, Леонид Николаевич со своим отделом и Наташа, умеющая божественно писать служебки.

Анна отвернулась к флип-чарту, исчерканному на последнем совещании. Месяцы работы не прошли для нее бесследно: черты лица заострились, макияж стал еще более сдержанным, почти не заметным, глаза блестели – она стала напоминать породистую гончую, которую вот-вот спустят с поводка.

- Если бы я мог дать вам совет, - пожал плечами Васильев. – Я бы сказал, что сидеть до полуночи не надо. Так изводить себя, тратить здоровье и нервы. Ученый, который просиживает до рассвета в творческом поиске истины – это романтическое прошлое. Сейчас это уже не романтизм, и не подвиг, а расточительство своего здоровья.

- Ну и дурак! – как-то безэмоционально ответила Анна. – А сам ради чего тут сидишь? Десять скоро.

- Квартальный бонус, - признался Васильев. – У меня ипотека и старший через год будет в институт поступать. Репетиторы требуют денег.

- Значит, ради семьи, - сказала она и встала. – Не смею осуждать.

Мысль о том, что теперь она может перестать быть академическим ученым, а использовать все свои знания для производства уникального полимерного волокна, сделать доступным для огромного количества отраслей, гнала ее вперед.

Чуда не случалось. Перегруженный постоянной работой мозг требовал отдыха. Работа продвигалась все медленнее и медленнее. Анна чувствовала, что становится раздражительнее, но машина корпоративных процессов не желала ехать быстрее, как не подгоняй. Ей все время казалось, что она что-то упускает. Какие-то детальки ускользали из поля зрения – и она была уверена в этом – обязательно в этой мелочевке есть что-то важное, что может стать катастрофическим и для проекта, и для нее.

«При автоклавном формировании композитов под действием давления в семь атмосфер вытесняется воздух и происходит внешнее уплотнение», - вспоминала Анна недавно прочитанную статью в научном журнале. – Но для решения вопроса предпочтительнее формирование методом экструзии при давлении до сорока МПа».

- Все правильно, - сказала она.

- Что правильно? – не понял Васильев. – Уравнения на доске? Моя ипотека?

Рассказ про сотрудников, которые что-то делали за спиной, сначала нанесла самолюбию болезненный удар, а потом подсветила правильность васильевых слов. Вытащила их на свет. Сделала более выпуклыми. В департаменте работали люди, которые не могли делать сами это волокно, но помогали ей. Ковали ей щит. Стояли на границе.

- Ко мне обратились с предложением написать статьи в «Высокомолекулярные соединения» и «Полимерные материалы и технологии». Я думала согласиться, но, сейчас, пожалуй, перенесу на следующий год.

- Почему? - при слове «статья» профессиональный пиарщик Васильев сделал стойку.

- Международные научные издания, - Анна подхватил пиджак со спинки кресла. – Лично мне, конечно, престижно. Для нашей работы, пожалуй, больше минусов чем плюсов. И промышленный шпионаж спровоцируем. Поехали по домам.

Глава 14

Вся правая сторона четырнадцатого этажа была выделена под переговорные зоны. Гостей с разным уровнем статуса принимали в разных кабинетах, а ВИП-персонам предоставлялся конференц-зал с овальным столом из карельской березы и креслами, обитыми темно-лазурным велюром. Декор из живых цветов, сложенных в затейливые композиции, меняли раз в три дня. Перед заседанием помещение брызгали дорогим парфюмом.

Впрочем, самые высокие гости обычно предупреждали о приезде, и к нему успевали подготовиться и девушки на ресепшене, и владельцы кабинетов на верхних этажах. Но не в этот раз.

В кресле за столом развалился мужчина лет пятидесяти пяти, уже начинающий лысеть, но стильная стрижка спрятала раннюю старость. Стоимость костюма, часов, запонок и крупного черного брильянта на пальце равнялась месячной зарплате сотрудников первого этажа.

Рядом с ним сидела подтянутая спортивная блондинка в деловом костюме. Острый носок лакированной туфли лениво покачивался. На лице было написано выражение вежливого недоумения.

Кроме них в кабинете находился Гаврилов, который чувствовал себя крайне неуверенно. Высокий гость был одним из «трех толстяков» - вице-директоров, представляющих интересы серьезных людей с Манежной площади. Компания, которая сейчас принимала «толстяка», входила в его активы наравне с еще каким-то количеством крупных и мелких юрлиц, но тут уже Гаврилов сам не вдавался в подробности, чтобы не слишком завидовать.

- Мои аналитики принесли интересные статьи, - кивнул виц в сторону спутницы. – Решил заехать, послушать из первых уст.

- Рад, что вам понравилось, - аккуратно прощупывал почву Гаврилов. – Вы рекомендуете на что-то обратить отдельное внимание?

- Конечно! – тот пробежал взглядом по одежде собеседника, видимо, не нашел ничего интересного. – Мария Николаевна, давайте лучше вы. Вы больше в теме.

«Кто она? – промелькнуло в голове у Гаврилова. – Никогда даже не слышал».

- На последнем совещании министру положили под нос ваши выкладки о ведущейся разработке уникального полимерного волокна, с которым мы можем вытеснить с внутреннего рынка Китай и Бразилию. «Роскосмос» крайне заинтересовался. Как вы знаете, у нас сейчас строится частный космодром, - она взяла многозначительную паузу.

- Да-да, - покивал Гаврилов, который про этот чертов космодром даже не слышал.

Блондинка улыбнулась краешками губ и кивнула. Это была старая игра: я знаю, что ты не знаешь. И ты знаешь, что я знаю, что ты не знаешь.

- Ваша эскапада в прессе вызвала хороший отклик, - Мария Николаевна многозначительно покивала. – Настолько хороший, что министр сам заговорил об этом. Поставил нашу компанию в пример и обмолвился, что готов доложить наверх.

Она облизнула нижнюю губу, и красная помада показалась Гаврилову кровью. Кто бы не доложил министру про популистские лозунги, приехавший «виц» и эта… тоще хищница… требовали от него сейчас сто процентных гарантий, что полимерное волокно будет разработано. И все это только потому, что вышестоящие прочитали и включили эти разработки в свои интриги на самом верху.

Как бы хотелось Гаврилову сейчас позвать сюда Верзель, показать ей этих… власть имущих, носом макнуть в реальность. Кабинетную крысу. Синий чулок. Идеалистку хренову. «Мы обгоним Китай!» Но надо было держать лицо. С этими людьми всегда надо держать лицо, иначе они съедят тебя прямо тут, не выходя из переговорки.

- Это говорит о том, что наша служба маркетинга хорошо работает, - вежливо улыбнулся Гаврилов. – Наверняка, им будет интересно: какой источник привлек внимание министра, но подозреваю, что соцсети. Сейчас все в них сидят.

- Я делаю доклад министру через полгода, - носок туфли качнулся еще раз. – К этому моменту достроят космодром и произведут первые запуски. Мне нужны ваши результаты не позднее Рождества.

Гаврилов с достоинством кивнул, стараясь скрыть вмиг вспотевшие ладони:

- Я проконсультируюсь с руководителем департамента разработок, но, думаю, мы сможем предоставить результаты.

«Виц» внимательно посмотрел на него, достал из кармана портсигар, вынул сигарету, прикурил. Гаврилов завороженно смотрел на тлеющий огонек. Пепел падал на столешницу.

- Вы гарантируете мне положительные результаты? - с хрипотцой спросил «виц», выпуская дым.

Дверь приоткрылась, и вошла секретарь с подносом: серебряный кофейник, молочник, три тончайшие чашки из мейсоновского фарфора. Поставила на стол. Выражение ее лица при виде пепла на полировке не изменилось.

- Мы заканчиваем теоретические расчеты, остались экспериментальные проверки.

- Вы же, вроде, что-то техническое заканчивали? – усмехнулся виц.

- Бауманский университет.

- Не мне вам говорить, как легко практика опрокидывала теоретические выкладки. Мы с вами говорим о решении важного государственного вопроса. Нам нужна полная гарантия.

- Мы имеем дело с наукой, в ней первая ракета Циолковского упала, и только пятая подарила миру Гагарина.

- А перед этим кое-кто посидел кое-где и хорошо подумал, - виц стряхнул пепел в чашку с кофе и поднялся.

Спутница встала за ним:

- Если не получится уложиться в срок, я направлю к вам эксперта по проектному управлению. В наше время уволить сотрудников проще, но пересмотреть операционные процессы эффективнее. Тише, менее пафосно, - она улыбнулась. – Но результативнее для бизнеса.

«И продолжишь ты работу где-нибудь в Анадыре», - мысленно продолжил ее тираду Гаврилов.

Когда высокие гости уехали, Гаврилов вбежал к себе на этаж.

- Кто эта сука? – прорычал он секретарше.

- Мария Николаевна Сухомлинская, стратегический директор по человеческим ресурсам, член Правления, МГУ с золотой медалью, Кембридж… Десять лет в Европе…

- Понятно. Вызовите мне Верзель!

Анну выдернули из экспериментального цеха, пиджак она оставила в офисе, переодеваться из синего халата посчитала блажью – так и пришла.

- Аня, нам дали срок до января! Если не будет результата, мы оба вылетим отсюда красиво и навсегда.

- Хм, - сказала она. – Чем-то таким меня пугают тут каждое собрание. Давай пошагово: что случилось и где проблема?

- Ты – проблема! -взвился Гаврилов – Ваша авантюра с Викторией! Пиар-компания разошлась по всему интернету, дошла до министра, и сейчас мне намыливали шею и требовали результата.

- Ты сам знаешь, что мы занимаемся прорывной технологией. Она не создается по срокам в диаграмме Ганта.

- Аня, ты же не дура?! – зарычал Гаврилов. – Неужели ты не представляешь в какую историю нас втравила! У нас в корпорации есть четыре центра силы, ваши статейки дошли до министра – и тот, под кем мы все работаем, послал свое доверенное лицо проверить: насколько мы сможем обеспечить ему козыри в этой игре. На самом верху игре, Аня! Ты обязана предоставить результаты вовремя.

Верзель встала:

- Я ни у кого в долг не брала и никому не должна. Мы можем ускориться, если ты обеспечишь мне бесперебойную работу. А пока мы вынуждены половину рабочего дня отбиваться от Маркина, итог к ноябрю я не гарантирую.

Она дернула плечом:

- Вот так своим цепным собакам и передай: Верзель работает, чтобы министр был счастлив.

Гаврилов устало сел в кресло. Запал прошел.

- Аня, самореклама – это хорошо, престижно и почетно. Это я понимаю. Но…

- Это первая ласточка, - Верзель тоже села. – Сейчас пришли твои большие начальники. Мне уже позвонили из «Роскосмоса».

- Откуда?!

- Спрашивали, может ли мое волокно работать в температурах, приближенных к нулю. В вакууме. Готовы были отдать свои производственные базы и испытательные полигоны.

- Если ты уйдешь, первое, что будет – это красивые слова о том, что тебя тут затирают. Свои мешали, поэтому ушла к чужим. Мы ответим, что ты – карьеристка, которая не брезгует никакими средствами. И если у тебя не получится, мы вдвоем твою репутацию закопаем.

- Сережа, не надо мне это рассказывать, - Анна махнула рукой. Она уже научилась читать между строк: и в угрозе услышала простую фразу: «Не уходи».

- Что у тебя уже есть?

- В три минуты не расскажешь. Разбираться надо.

Гаврилов махнул рукой:

- Пришли мне копии твоей разработки. Завтра выходные, посижу. Дроби в школе проходил – разберусь в основном принципе. Что не пойму, спрошу.

- Ночью пришлю, - Анна кивнула и собралась уходить. – У нас там установка в рабочем состоянии… Процесс запущен, должно было уже все закончится. Давай остальное по почте или созвонимся.

Сергей только что заметил, что она нервно постукивает ногой, что халат в нескольких местах испачкан, а краешек кармана оторвался. И что на четвертом пальце пластырь.

- Порезалась? - кивнул он.

- Реактив! – отмахнулась она.

Вечером он открыл почту. Анна была точна – записка на шестидесяти листах пришла в три минуты первого. «Действительно, ночью, - подумал Гаврилов. – Надо спросить: что там с экспериментом». Открыл мессенджер, написал. Ответ пришел через две минуты: «В процессе».

Сергей сходил на кухню, заварил себе крепкого чая и открыл файл. Через три страницы понял, что не понимает почти ничего, притащил ноутбук, загрузил учебник по физике полимеров. Сделал большой глоток. Откуда взялась эта формула… Но выглядит логично. Хорошая идея. И вот еще одна, сразу с практическим применением. Ага, и для легкой промышленности подходит. А в этой формуле почему «икс» равен нулю?

Жена застала Гаврилова в половину третьего ночи за столом на кухне, перед ним стоял полупустой кофейник, недопитая чашка кофе, доска с нарезанной колбасой и хлебом. На идеально вытертой столешнице алела капля кетчупа. Весь стол был завален исчерканными листами.

- Что случилось?

Сергей поднял покрасневшие глаза от экрана.

- Пытаюсь разобраться, где мы будем встречать Новый год.

Жена оглядела бардак на кухне:

- А есть варианты? Обсуждали Мальдивы.

- Да нет вариантов, - встряхнулся Гаврилов. – Пошутил я. Тут на работе серьезный проект, надо разобраться?

- В три утра? В субботу? Поручить некому было? Мы же сегодня в шесть хотели на дачу к Шильчековым поехать. Они нас ждут. А ты не выспавшийся. За руль как сядешь?

- Принеси мне из кабинета «Математическое моделирование». Оно где-то на верхней полке должно стоять. И Гросберга! «Физика с мире полимеров».

- Спать я, так понимаю, ты не идешь? – нахмурилась жена. – А что тебе доктор про сердце говорил помнишь?

- Наташа, - жестко оборвал ее Сергей. – Мне надо решить серьезную задачу, и я буду работать. Принеси книжки.

Гаврилов продирался через текст Анны с тем же упорством, с каким когда-то выгрызал себе место в корпоративных играх. Оказалось, что некоторые вещи он забыл полностью, и приходилось опираться на чуть ли школьные учебники, общую логику рассуждений и остатки фундаментального образования. Выводы Анны были просты и безупречны.

Даже чтобы понять, на основании чего она так легко выстраивает модель, приходилось закапываться глубже и глубже. Ближе к семи утра Сергей поймал себя на том, что читает автореферат чьей-то кандидатской диссертации – и начинает понимать первую строчку очередной формулы Верзель.

Около половины восьмого «квакнуло» сообщение в мессенджере – Верзель: «Подтвердили расчеты на стр. сорок четыре». Черт! Они там тоже всю ночь что ли…

Чтение раскрыло перед Гавриловым движение мыслей Анны: идея, подкрепленная формулами, расширенная описанием производственной базы. Иногда встречались куски текста, вставленные явно из каких-то других источников. Менялся тон, шрифт. Иногда появлялись не относящиеся фразочки.

Видимо, Анна отправила пусть сильно обрезанный, но рабочий документ, которые они делали всей группой. «Кто там у нее? – начал вспоминать Гаврилов. – Сергеев из «Алабуги», ученые из Вологды, собственный отдел… А в нем кто такой специалист? Правдин? Михеев? Спрошу в понедельник в кадрах».

Про визит «вица» уже точно всем растрепали. Марков позвонил кому надо, прощупал: как можно усилить свой департамент, а мой свалить. Он давно копает… И успех Верзель постарается похоронить. Но совете выступит. Будет красиво говорить про оптимизацию бюджета, схлопывание экономики, года рецессии. А если мы в ответ: запрос от «Роскосмоса».

А он в ответ – «Тендеры уже все запланированы». А я в ответ слова «вица» про частный космодром. Что это, кстати, такое? И под кем этот человек?А потом про министра, который прочитал шумиху в соцсетях и необходимость доклада на самый верх.

Гаврилов потер руки: он чувствовал неоценимую силу своей опытности. Она позволяла выстроить лазейку для Анны, а потом использовать ее работу для построения себе собственного трамплинчика. Перед ним как на ладони лежали интересы многочисленных объединений, департаментов, команд, семей, кланов.

И через эту плотно ячеистую сеть он реально мог протащить новое изобретение.

Глава 15

Следующие два месяца прошли в постоянных забегах между кабинетной работой и полевыми стендами. Вологодские химики приезжали несколько раз, были внимательно выслушаны, завалены вопросами и посланы сразу на опытное производство в Алабугу. Сергеев звонил несколько раз в неделю, орал, в последний раз трубку взял глава айтишников Михеев, потому что телефон надрывался и мешал спорить у доски с формулами Анне и вызванному на консультацию специалисту по тяжелым соединениям. Михеев дискуссию прерывать не стал, по-тихому взял смартфон, вышел в коридор и начал разговаривать. Через неделю он был приглашен Сергеевым на рыбалку на Волгу, и даже съездил вместе с семьей. Вернулся загоревший, благодушный и с предварительным соглашением о выделении второй производственной линии.

Васильев выбил у Анны право присутствовать на всех знаковых совещаниях и ему, как никому другому, становилось все отчетливее видны изменения, происходящие в отделе. Анна Федоровна смогла резко изменить задачи отдела, принести эту идею с полимерным волокном, пробить ее на совете директоров, подписать под нее бюджет и как-то умудрилась задвинуть нападки Маркова.

Чтобы не сильно отвлекаться на работу, Васильев таскал с собой студента-стажера, выдавая тому задание на съемку роликов, написание статей и прочую долгую работу. Наблюдать за происходящим в отделе было в разы интереснее.

Каким-то образом Анна построила новые связи между людьми, объединив их на горизонтальном уровне, выломав из корпоративного подчинения, - и все это напоминало Васильеву какой-нибудь старый советский фильм сороковых или пятидесятых годов модного жанра «производственный роман».

Особенно, когда Анна с группой сторонников поднималась из подвальных лабораторий, шумной толпой, обсуждающей какие-то показатели, в смешных синих халатах, стащенных с носа гоглах или с ноутбуками, из которых торчали провода, Васильеву казалось, что он попал в какие-нибудь романы Стругацких и сейчас из-за угла выйдет Кристобаль Хозеивич Хунта, погрозит ему сухим пальцем вечного инквизитора и скажет: «Прохлаждаетесь, товарищ Васильев! Как нехорошо. Не по-космольски себя ведете!» - и уйдет сквозь стену.

Наблюдая исподтишка за коллегами, Васильев примечал, что изменилось очень многое. Продуктовый дизайнер Мишенька, бабник и балагур, давно перестал травить байки в коридоре. А в прошлый четверг, на дне рождения, внезапно произнес очень прочувственную речь, вспомнил, как учился в Голландии и закончил фразой, что теперь совершенно точно не жалеет о выбранном месте работы.

Программисты натаскали себе в отдел плюшевых мягких кресел – и часто задерживались, переругиваясь на понятном для них языке. Вчера так и вообще ругались в голос. Васильев по привычке проходя по коридору в половине десятого вечера, видел горящий свет за стеклянной выгородкой и слушал, как четыре взрослых серьезных человека ссорятся: какой код точнее.

Вокруг Анны словно сформировалось какое-то море из химических реактивов – или как у них, у физиков это называется – в котором все, что не касается работы, растворялось без остатка. Правдин переставал жаловаться на язву, Света – обсуждать репетиторов, Веденеев - показывать фотографии из Калининграда, куда он ездил на Новый Год.

Занимаясь пиаром, Васильев привык держать нос по ветру, учитывать интересы всех участников и, заглядывая в проектный офис с конфетами для Наташи Абрамовой, любопытствовал: как там дела со стороны атакующих? Служебные записки составляли регулярно, но их количество стабильно держалось на уровне стандартной корпоративной грызни. Словно волна, поднятая Маркиным, накатила и ушла обратно в глубину.

Васильев понимал, что будет смешно с его стороны, спрашивать у Анны: как дела?

Что он хочет? Чтобы она обсуждала детей? Рыбок? Какие напитки покупает в «дьюти фри»? Она сама никогда не начинает разговора с банальных тем, «за жизнь». Сразу после «доброе утро» шло обсуждение рабочих вопросов. Но если все-таки спросить, не будет ли это бестактным по отношению к начальнице? В конце концов, это личная жизнь, и никто не имеет права заставлять ее говорить в офисе не о работе.

Васильев видел, как Анна создает вокруг себя полосу отчуждения, составленную из уважения, субординации и – черт возьми! – восхищения своими компетенциями и энергией. Последнее даже не обсуждается: одного взгляда на инженеров достаточно. Молодежь смотрела на Анну такими глазами, словно видела в ней небожительницу, спустившуюся с облаков на девятый этаж.

А с другой стороны, если она – локомотив, который тащит их вагоны, ей не обязательно эмоционально с ними сближаться. Достаточно и того, что они все тянутся за ней.

- У меня отец закончил МФТИ, - однажды сказал Правдин, которого Васильев затащил обедать в кафетерий в надежде на краткий рассказ по проекту. – Он мне однажды рассказал анекдот из своей молодости.

- Какой? – пиарщик расправился с салатом и думал, к чему приступать дальше: жареная картошка и говяжья котлета были одинаково привлекательны.

- Звезды – это остатки миров, где люди открыли атомную энергию, а потом не смогли научиться ей управлять.

- Черный юмор какой-то, - Васильев определился с выбором и нацелился на котлету.

- Он в «Курчатове» работал. Там ядерный реактор в подвале стоял, и про мирный атом он много шутил.

- Это ты к чему вспомнил.

- Если у нас действительно получится сделать задуманное, его нельзя держать в тайне. Я тут разговаривал с нашими из отдела развития: самовосстанавливающийся полимер нужен не только на орбите, в промышленности, а еще и в медицине, и в электронике.

Васильев улыбнулся:

- Знаешь, я когда устраивался сюда на работу, даже не думал, что буду обсуждать за обедом степень ответственности ученого перед человечеством.

- Я сам не думал, - кивнул ему главный инженер. – Я приходил на работу в коммерческую структуру, чтобы заработать хороших денег. Купить машину, баню на даче построить.

- А когда пришла Анна…

- Я был уверен, наши шестеренки ее перемолотят.

- Я думаю, что она знает секрет смазочных материалов у нашей машины, - ответил Васильев. – И знает, когда надо отойти в сторону, чтобы не перемололи.

- Отойти в сторону – это хорошее умение, - ухмыльнулся инженер. – Главное только, чтобы не уйти насовсем.

Глава 16

Лето этого года решило не размениваться по мелочам и ударило наотмашь: столбик термометра не опускался ниже двадцати пяти градусов, дождь налетал порывами, не успевая остудить перекаленный городской асфальт. В офисах без остановки заработали кондиционеры, по фасадам полился конденсат. На спинках стульев поселились пиджаки и шали, которые одевали поверх футболок и платьев с открытыми плечами. Строгие туфли сменили кроссовки и изящные босоножки.

За прошедшие полгода департамент развития укрепил свои позиции в корпоративных расстановках, первые пробные расчеты были по многу раз пересчитаны, тестовые образцы прогоняли на опытных стендах по нескольку раз, емейлы от Меркульцева и Синявина растеряли пессимизм и уже писались со сдержанной радостью, Алабуга рапортовала про увеличение рентабельности и первой, и второй производственных линий, а Сергеев лично отзванивал, что оснащение экспериментального цеха почти готово – и совсем скоро будет готово совсем.

Незаметно пролетел июнь, покрыл тополиным пухом столицу июль, отгремели августовские грозы, в офис начал просачиваться запах ранней антоновки. От «самых главных начальников» пока не было ни одного запроса, но, судя по опыту, летом уезжают отдыхать не только секретарши, но и сильные мира сего, поэтому перемен ожидали ближе к осени.

Вездесущий Васильев закончил плодотворное сотрудничество с директором по маркетингу и отчитался по показателям роста узнаваемости бренда компании в целом и имиджу наукоемкого отечественного производства в частности. Количество просмотров видеороликов приближались к красивым цифрам с восемью нулями.

Ждали осень. Ждали подтверждающих результатов по нагрузочному тестированию с производства. Ждали инспекцию из отдела персонала. Светлые ночи июня плавно перетекли в плотные темно-синие ночи августа.

Нарастало напряжение со стороны коммерческого департамента. Первым это заметила Наташа Абрамова, положив в пятницу Анне на стол отчет по количеству запросов и уточнений. Верзель не пожалела времени, позвала Веденеева – и они на троих выгрузили задачи, прилетевшие от коллег с верхних этажей. Картинка получалась неприятная: огромное количество запросов от менеджеров по продажам, которые внезапно перестали понимать инструкции к оборудованию и стали спрашивать очевидное, отбирая рабочее время у инженеров.

Коммерческий подозревал, что новые разработки сорвут запланированные цифры прибыли. В его картине мира, если люди сидят на работе до полуночи, мотаются по заводам, спорят до хрипоты и носятся с чертежами – это либо саботаж, либо что-то затратное, которое если и принесет прибыль, то настолько в далекой перспективе, что проще сразу не связываться. Анна не делала ни того, ни другого, но объяснять это коммерческому директору, у которого на лбу было написано магическое слово «выручка», было бессмысленно.

В конце августа Анна лично пришла к коммерческому. Секретарь сделала попытку ее не пропустить, сославшись на занятость начальника, но Анна показала ей сколотые листы, которые принесла с собой:

- Передайте Григорию Васильевичу, что у меня отчет по экономии бюджетных денег. Цифры астрономические.

Слова «экономия бюджета» сработала как код доступа – и ее сразу приняли.

Григорий Васильевич сидел за столом и даже не сделал попытки встать для приветствия. На его ровном черепе не было ни волоска, на лбу – ни морщинки, глаза были водянисто-голубые, рыбьи. Все, кто видел его впервые, обычно сравнивал коммерческого директора с засыпающим карпом, а те, кто разговаривал с ним больше пяти минут, понимали, что перед ними – налим. Смертельно опасный хищник.

- Чем порадуете, Анна Федоровна? – сощурился он. – Снизили расходы на свои фокусы?

- Принесла вам цифры, Григорий Васильевич, - она положила листы на стол и села рядом, не дожидаясь приглашения. –Сколько мы сберегли за последний квартал.

Анна повела плечом в сторону документа.

- Пункт первый. Мы запустили специальную систему аддитивации с использованием наномодификаторов, что повысило срок службы полимерного покрытия. Раньше покрытие служило полгода, и потом его приходилось менять. Теперь срок службы увеличился до двух лет. Приблизительная экономия – три миллиарда рублей.

В глазах коммерческого директора мелькнул интерес.

- Второе, - по контракту с РосКосмосом, мы обязались отгружать полимерное покрытие, устойчивое к радиации. В случае, если наш товар не проходит нагрузочное тестирование, мы выплачивали неустойку. Наша производственная линия, запущенная в Алабуге, использует новую макромолекулярная цепь с циклическими ансамблями атомов углерода. Покрытие отлично ложится на любую поверхность. Мы перестали выплачивать неустойки, что оставило на нашем бюджете еще около шестисот миллионов.

Григорий взял лист, пробежал глазами, посмотрел на второй, на третий, посмотрел на итоговую цифру. Уголок его рта дернулся – это была почти улыбка.

- Приятные новости, - мягко сказал он. – Если бы все отделы думали о том, что зарабатывать можно и методом сохранения…

Он посмотрел на Анну: в его взгляде было видно, как складывает цифры невидимый калькулятор:

- Хорошо, Анна Федоровна. Скажу своим, чтобы не сильно дергали ваших инженеров. Попрошу вас выделить одного, толкового, для рабочей группы. Других трогать не будем.

Анна кивнула и вышла из кабинета, чувствуя, как рубашка прилипает к спине. Она только что купила своим людям рабочее время магическими словами «сокращение затрат».

Сентябрь принес еще одну новость: по дороге на работу, от внезапного инсульта умер Марков. Васильев принес известие перед обедом. Вошел без стука в кабинет к начальнице, шепнул на ухо.

Анна помолчала несколько секунд, отвела взгляд от монитора.

- Я много раз думала о том, как было бы легче работать, если бы Маркина не было. А сейчас… ничего не чувствую. Пустота.

Она подняла глаза на Васильева:

- Марков был обязательной частью моей жизни. Темной, гадкой, больной частью. Он научил меня ненавидеть слабость, везде видеть двойное дно и не верить людям. И теперь… когда его нет… мне некого побеждать в самой себе.

Васильев сел на стул:

- Что будем делать?

- Распорядись насчет венков. От нашего департамента и от меня лично. Пусть на моем будет надпись: «С благодарностью за науку выживать».

Глава 17

- Нагнетай! – орала Анна. – Выкрути на максималку!

Бригаду экспериментальной линии она собирала сама в течение полугода. Люди приходили на собеседование, отправлялись на испытательный срок в отдел сборки первичных деталей – и кто начинал роптать: почему, мол, его высококлассного специалиста заставляют крутить гайки, как простого слесаря. Оставались самые упертые. Готовые до последнего стоять у станка, шуршать наждачкой, вонять маслом и потом. Разбираться, как устроены автоклавы. Собирать вручную. Таких Анна потом экзаменовала на знание теории и отпускала на завод. Там их брал в оборот Сергеев, показывая, как работает производство и пропуская людей, как металл, через все сложные участки сборочной линии.

Однажды Сергеев позвонил в середине дня, внепланово, потребовал срочно соединить его с Верзель. Анну выдернули с совещания в отделе.

- Что-то случилось? – встревожено спросила она.

- Вы, Анна Федоровна, наверное, ценитель Маяковского!

- Что?! – изумилась она.

- Помните, как там: «Гвозди бы делать из этих людей, крепче бы не было в мире гвоздей».

- Да что у вас произошло-то? – понизила она тон на несколько градусов, подозревая какой-то подвох.

- Ничего не произошло, Анна Федоровна, - устало выдохнул он. – Я сейчас в наш второй цех зашел. А там рабочие работают, вологодские бегают между станков, помогают, спорят. Ну я посмотрел и пошел чай пить.

Анна молчала, предоставляя директору завода закончить мысль.

- Хорошие гвозди получились, - после паузы продолжил Сергеев. – Молоток таким уже не нужен. Сами забиваются.

- Мы к вам приедем через неделю, - улыбнулась Анна. – Подготовьте нам третью лабораторию. Тут мы все уже просчитали, теперь будем пробовать у вас на производстве.

- Будем ждать, - Сергеев отключился.

Отговаривать Анну не проводить опыт лично, а встать за бронированным стеклом и наблюдать с безопасного расстояния, никто даже не пытался. В самом начале сунулся Правдин, но только начал говорить про безопасность, получил жесткий отпор и махнул рукой.

Команда пыталась добиться результата. Формулы, так красиво рассчитанные в офисе, не желали воплощаться в реальности никак.

Магнитный поток устремился на разложенную матрицу, внутри прибора утробно гудело, словно природа была недовольна бесцеремонным вмешательством человека.

Анна стояла с другой стороны от установки. На всех участниках были одеты защитные костюмы, а на лице, поверх щитков, специальные очки с наномолекулярным напылением, похожие на старинные гоглы. Очки позволяли видеть в инфракрасном диапазоне и дополнительно работали на мощные увеличительные стекла.

- Давление падает, - закричал Синявин, не отрывая рук от спусковых вентилей. - Поток расходится!

- Мощность добавь! – рявкнула Анна.

Ей было видно, как внутри автоклава четкая линия магнитного поля принесла на разложенную матрицу йоны углерода, но из-за потери давления они отталкивались от поверхности и расходились по двум закрученным воронкам.

Синявин добавил мощности – водовороты резко ускорились, автоклав наполнился глубоким фиолетовым светом, пошел трещинами, запахло озоном.

- Ложись! – закричал Синявин, и рухнул со стула на пол, увлекая за собой начальницу.

На столе раздался взрыв, их засыпало осколками, сверху загудела сирена.

Благодаря защитным костюмам, вырвавшееся магнитное поле было не страшно ни Верзель, ни Синявину. Они сидели под столом и ждали аварийную бригаду.

- Девятый, - мрачно констатировала Анна. – И девятая провальная попытка. Он снова взорвался.

Химик поправил очки, руки у него слегка дрожали.

- Сталь хреновая, - он потянулся и подобрал осколок автоклава. – Не держит.

- Согласно теории вероятности, - проговорила Анна, стараясь справиться с волнением, - рано или поздно мы должны либо получить наш полимер, либо взорвать эту лабораторию. Пока второй вариант лидирует.

- Надо заказать автоклав из рения. Он прочнее стали и не такой дорогой, как вольфрам.

- А если долбанет из рения, попросим вольфрамовый, - Анна выбралась из-под стола и пошла к выходу. – Давай, вызывай помощников, прибирайте тут и тащите новый автоклав. Попробуем изменить уклон подачи. А я пока заявку на рений отправлю.

- Ругани будет…

- А то я не знаю! Это анодированной стали у нас вагонами отгружай. А с рением у нас классическая квантовая теория поля.

- Вы сейчас про что? – оторопел Синявин, который квантовую механику проходил давно и настолько в обзоре, что пределом его нынешних знаний было объяснить дочери-подростку смысл фильм «Интерстеллар».

- Классическая квантово-механическая задача всегда начинается со слов: «Нам ничего не дано», - Анна стряхнула остатки осколков с колен. – Проехали. Я попыталась пошутить. Давай, убирайтесь тут, а я пошла писать.

Следующий месяц слился в один бесконечный день. В Алабугу переехали вся проектная команда, которая прилагала свои руки к разработке. Каждый новый эксперимент строго документировался, обрастал расчетами, техническими записками, вариантами решения задачи.

На бумаге все сходилось – в реальности они спалили уже одиннадцать автоклавов, обугленную проволоку даже не считали, но по субъективным впечатлениям Синявина, из нее можно уже было мотать бухту в пару километров.

Оставленный в офисе «на хозяйстве» Веденеев исправно докладывал, что на этаже все спокойно, директор по маркетингу и директор по продажам играют на их стороне, новый финансовый только входит в детали рабочих процессов и особо не придирается, Васильев рвется приехать, Наташа Абрамова передает привет, а в остальном суета сует и всяческие операционные процессы.

Уникальный автоклав из рения приехал на двадцать третий день. Новый автоклав получился похожим на тигель средневековых алхимиков: снизу – пузатый бочонок, а сверху – вытянутое горлышко, внутри подставка для размещения тестовой матрицы, по бокам две прозрачные стенки их бронированного стекла. Пока распаковывали ящик, Синявин и Меркульцев ходили вокруг, напоминая барражирующих акул вокруг шлюпки посреди океана.

На перенос нового автоклава собралась почти вся лаборатория. Право провести первый опыт отвоевал Меркульцев, аргументируя, что новая конструкция сделана по его чертежам – поэтому: «Если эта дура тоже гикнется, позор – мой».

- Аккуратнее там, - Правдин сложил руки на груди. – Анну береги.

- А ты думаешь, она со мной пойдет? – инженеры разговаривали в раздевалке перед входом в экспериментальную комнату. – Я первый опыт планировал без нее.

- Да хрен ты ее остановишь, - отрубил Правдин.

- Кого ты планировал останавливать? – Анна стремительно вошла в комнату с сдернула свой защитный костюм с крючка, сняла пиджак и начала облачаться.

- Эксперимент может быть крайне опасен, Анна Федоровна, - развернулся Меркульцев. – Мы с рением никогда не работали.

- И я никогда не работала, - Анна подпрыгнула, чтобы брюки лучше сели на бедра.

- Можно выступить с предложением: перевести вас на время первого эксперимента в комнату наблюдения?

- За бронированное стекло хочешь посадить?

- Хочу, - не стал скрывать Меркульцев. – И Правдин тоже хочет.

- Предложение отклонено, - отрезала Анна, застегивая внутреннюю молнию и собирая волосы под сеточку, чтобы не мешали. – А ты, товарищ Меркульцев, мог бы и рассказать Правдину, что после всего, что мы с вами пережили у этих автоклавов, я не откажусь от участия.

- Анна Федоровна…

- Я почти пятьдесят лет Анна Федоровна! – Верзель подхватила гоглы. –Если ты готов – идем!

Новенький автоклав прикрепили к четырем упорам на полу и уже подсоединили провода. Свиридов дотошно проверил все трубки, сверяясь со схемой, и только потом подошел к прибору. Анна открыла боковую дверцу загрузила первую тестовую матрицу, закрыла автоклав и повернулась к темной стене, за которой стояла остальная команда:

- Время десять двадцать, эксперимент двенадцатый, используем рений, сила магнитного поля и экспериментальный образец – без изменений.

В углу комнаты красной точкой горел глаз записывающей камеры. Меркульцев повернул первый рычаг – магнитное поле нарастало, матрица внутри автоклава начала тихо подрагивать.

Гул нарастал. Анна открыла второй вентиль, полу сконцентрировалось и пошло потоком. Минута… две… пять… Автоклав подрагивал, но держал.

- Пошла присадка! – крикнул Меркульцев, смотря через темные увеличительные стекла. – Интенсивность поля – шестьдесят процентов! Давление – сорок три!

У Анны стучало сердце так, что слышно было в ушах: получится ли?

Но тут автоклав перестал мелко подрагивать, начал ритмично раскачиваться, грозя выбить болты.

- Поле смещается, - заорал Меркульцев. – Минус перетягивает.

- Давление дай, - крикнула Анна, пытаясь вручную удержать прыгающий автоклав. – В здании какой-то сильный магнит, он оттягивает. Попробуем перебить направление.

Бесполезно. Через увеличительные стекла очков и прозрачные стенки автоклава было видно, как прижимается к стенкам микрочастицы и под силой магнитного поля выпадают в осадок. Процесс остановился на полпути.

Меркульцев развернул вентили в положение «Стоп», открыл автоклав, достал тестовую матрицу. С левой стороны она была покрыта тонким полимерные слоем, блестящим серебром на сгибе. С другой стороны – серый исходник. Какой-то уродец: не то, ни се.

Анна пнула ножку стола:

- Да что ж ты будешь делать! – воскликнула она, чувствуя, как отчаяние накатывает холодной волной. – Ну невозможно будет в производстве заэкранировать комнату от магнитного поля совсем. Ключ, смартфон, северный полюс… Статическое электричество на проводах! Всегда будет какой-то микро-магнетизм.

- Анна Федоровна, добрый день! – раздалось в клипсе. – Это Васильев!

- Отпросился? – повернулась Анна к непрозрачному стеклу, за которым стояли коллеги. – Как тебя только Веденеев выпустил?

- Я сбежал, Анна Федоровна. У вас испытание века, а я там штаны просиживаю!

- Васильев, сейчас не до пиара. Опять неудача.

- Я тут уже час стою, Анна Федоровна. А может быть, если магнитное поле тащит влево, напылять под углом?

- Каким углом? – оторопел Меркульцев.

- Противоположным! – уверенно произнес Васильев. – У меня в машине левая стойка на передке немножко тащит, так я рулем вправо компенсирую и езжу пока.

Меркульцев ошарашенно посмотрел на начальницу – Анна махнула рукой:

- Мы ничем не рискуем. Меняй матрицу. Давай попробуем.

Меркульцев взял из пластиковой ванночки новую заготовку, снял целлофановую пленку, закрепил в автоклаве, закрыл дверцы и запустил нагнетание отрицательного магнитного поля. Подключил подачу гидрогелевых частиц. Стенка автоклава покрылась мелко-дисперсной воздушной пылью. Анна схватилась за рычаги с другой стороны:

- Что ты творишь? Оно разбрызгивается!

- Сейчас полем компенсирую! Открывайте «плюс»!

Анна приоткрыла свой вентиль, в автоклаве закружились частицы, но Меркульцев держал направление подачи твердо, направляя магнитный поток так, чтобы он шел к матрице под одним углом.

И тут началось!

Частицы, почувствовав положительный полюс, рванули к стенке автоклава, завертелись в водоворотах. Гул сменился тонким противным воем. Опытная матрица на глазах превращалась в тонкий металлический лист, покрытый едва заметным серебристым слоем.

- Есть присадка! – крикнул Меркульцев. – Давление пятьдесят три, угол семь градусов.

- Усиливаем на треть! – Анна выкрутила свои рычаги и подхватила трясущийся автоклав.

- Давление восемьдесят, угол семь градусов.

- Визуально наблюдая стабильное покрытие матрицы, - проговаривала Анна вслух для чистоты эксперимента. Контрольное время – десять минут.

Водовороты стали опадать.

- Стоп! – скомандовала она, чувствуя интуитивно, что настал момент истины. – Снижаем интенсивность воздействия по экспоненте.

Они закрутили вентили, медленно открыли дверцу автоклава, перенесли подставку с опытным образцом, покрытым серебристой пленкой на опытный стенд.

- Момент истины, - сказала Анна и взяла скальпель: рука у нее дрожала. – Режем!

Она провела по матрице глубокую полосу.

На скальпеле блеснули крохотные частицы напыления. Меркульцев подтащил микроскоп, разложил под увеличительным стеклом разрез и наклонился к окуляру.

- Она лечится, - прошептал он, вскочил и заорал на всю лабораторию. – Лечится!!! Соединения самовосстанавливаются! На молекулярном уровне!

Анна прислонилась к стене и сползла на пол. Ноги больше не держали.

Они сделали это.

Правдин трясущимися руками открыл дверь и вошел в лабораторию.

- Поздравляю, Анна Федоровна!

Она улыбнулась:

- Знаешь, о чем я сейчас думаю?

- О чем?

- Снова придется ругаться с финансовым директором, выбивать бюджет на производство. Коммерческий будет гундеть про рентабельность, а маркетологи про свои просмотры.

Правдин сел на пол рядом. Посмотрел, как в комнату вбежал шестнадцатилетний сын Сергеева, уставился на выключенный автоклав и начал заваливать Меркульцева вопросами:

- Зато этот спрашивает по делу, - кивнул он. – Хороший пацан.

- Хороший, - выдохнула Анна и закрыла глаза.

Конец романа и небольшое авторское дополнение.

1. Все герои данного романа являются вымышленными, а если вы вдруг обнаружили сходство - не удивляйтесь. Типажи весьма характерные.

2. Все технические и брендовые названия, включая иностранные, существуют на самом деле.

3. Упоминаемые технологии, кроме последнего, изобретенного героиней на ваших глазах, существуют в реальности. Кто любит красивые картинки про полимеры, рекомендую поискать в интернете. Найдете много интересных видео.