Девятнадцать

Глава 1

Событие первое

- Hört mir zu, Kinder. Дети. Послушайте меня, дети. Сегодня мы поговорим о деньгах, – Карл Кантор почесал переносицу, потом подёргал себя за пшеничный ус. Тема была сложной, ему самому потребовался целый год, чтобы разобраться в страшно запутанной, несовершенной и на первый взгляд очень неудобной системе, чтобы была в ходу в Ростове, Москве, Новгороде. Системах.

- Начнём с того, киндер, почему Новгородская гривна не равна Московской или Киевской. Московская гривна в действительности равна Киевской – это просто одна мера… пока будем считать веса. И началось всё с того, что основная торговля Киева была с Византией. Киевская гривна ориентировалась на византийскую литру – (примерно 327 граммов), половиной которой и была. Теперь забудем про киевскую гривну и обратимся к Новгородской. Она весит сорок восемь золотников. И она больше Киевской гривны. И это потому, что основная торговля Новгорода была с немецкими землями. Из-за этого Новгородская тяготела к североевропейской марке (около 204 граммов). В Новгородской гривне сорок восемь золотников (примерно 4,26 г). Это если считать гривну не как деньги, а как меру весу.

Теперь про гривну, как деньги. Гривна – это приличный кусок серебра и не всегда удобно им пользоваться. Если вам нужно купить на базаре курицу, то гривна слишком большая денежная единица. Потому существуют более мелкие. И вот тут стоит упомянуть о несовершенстве денежной системы на Руси в целом. Вызвана же она тем, что в наших землях, во всей Руси, не добывают серебра. И пока не было обширной торговли с немецкими землями и Византией денежной единицей были меха. Одна гривна – это шкурка соболя по цене. Придумали ваши предки и более мелкие единицы. Одна гривна равна 20 ногатам или 25 кунам или 50 резанам.

Если же переводить в шкурки, то хорошая темная шкурка соболя – зимняя, равна по цене сорока восьми или пятидесяти шкуркам белки, векши. Помните про золотники? их тоже сорок восемь в гривне.

Резан? Я говорил и с новгородскими купцами и московскими и с местными, говорил с монахами… И не понял всё до конца. Получается, что одним и тем же словом названы две денежные единицы. Резан – это разрубленный пополам арабский дирхем. Ещё и это нужно запомнить, дирхем называют куной. Как и мех куницы. Арабский дирхем весил два золотника. А резан соответственно один или пятьдесят резан и есть гривна. Странно, что сорок восемь и пятьдесят как бы получается одной цифрой. Но путаниц столь много в денежной системе Руси, что это просто кажется несущественным. Есть и другое мнение или другое определение для резана. Резан – это часть меховой шкурки, брюшко с задними лапами, более дешёвая, чем спинка-куна. Шкурку разрезают, чтобы рассчитаться за мелкий товар. Название закрепилось за единицей счёта.

- А рубли? – голос подала Сашка, которая на уроки ходила и как школьница, и как прислуга для Вари.

- Мда. Тут всё запутано не меньше, чем с гривнами. Начнём с малой серебряной монеты. С деньги. Деньга – это одна двухсотая часть рубля. И весит она… Не так… Гривна московская и рубль – это одно и то же. А мы знаем, что гривна московская весит, если считать в тех единицах, что предложил князь Касьян Иванович сто шестьдесят грамм. Вот и получается, что деньга – это ноль целых восемь десятых грамма. И пересчитывать в золотники если начнём, то не получим верного результата, так как золотник привязан к новгородской гривне, которая больше московской.

- Ничего не понятно, – сделала вывод Сашка.

- Согласен с тобой Александра. Всё запутано.

- А у нас сейчас? – Варюшка достала гривенник из кошеля и положила на стол перед собой.

- А у нас князь Касьян Иванович попытался навести порядок в денежном обращении, но этот порядок не принят пока купцами. Они держатся за старые деньги и старые денежные расчёты. И из-за этого путаницы стало в разы больше. Я уверен, что со временем купцы, бояре и чёрный люд привыкнет к новым деньгам и новым соотношениям между денежными единицами. В рубле не двести, а сто копеек. И копейка весит одну целую и шесть десятых грамма. А деньга – это половина копейки. Копейка – это вот такая монета со Святым Георгием, поражающим копиём змея.

- А медные деньги? – опять высунулась Сашка.

- Да, медные деньги, – мастер над монетой развёл руками, мол я ему, то есть князю, говорил, – Посмотрим, киндер. Посмотрим. Князь считает, что люди со временем привыкнут. Пока медные идут как половина серебряной при торговле на рынке. Хотя есть указ князя. Привыкнут? Не знаю. Можно ведь просто узаконить это соотношение. Взять да и переименовать монеты. Обозвать медную деньгу полушкой.

- А если братик прикажет всех купцов кнутом бить? Пусть исполняют указы? – припечатала кулачком о столешницу парты Варюшка.

- Кнутом можно. Нужно ли? Вот вернётся Касьян Иванович с Великого Устюга и решит. Я бы всё же посоветовал ему узаконить установившееся соотношение между серебром и медью. Да, уйдёт в два раза больше меди, чем мы планировали на чеканку разменной монеты, но зато не будет недовольных, не будет повода для бунта. А цена меди? Ну я вам рассказывал сейчас, что существует две гривны и купцы при расчётах не путаются. Точно так же будет существовать две цены на медь. Одна, как на монеты, и другая для литья пушек или котлов. Купцы не запутаются.

- А золотые монеты? – Варюшка положила ещё одну монету на парту, покопавшись в кошеле. Новенькая, блестящая. Их после чеканки полировали.

- Золотые монеты у нас сейчас по весу приравнены к европейскому дукату. Они имеют соотношение с серебром… м... с серебряным пражским грошем, как один к двенадцати. Опять путаница. Если же пересчитать вес дуката просто как чистое золото, а вес гроша как чистое серебро, то получится один к десяти. Именно поэтому у нас и появился золотой червонец, который относится к серебряному рублю как один к десяти по весу. Это почти как четыре дуката. Там… там опять всё запутано. Вес дуката три с половиной грамма. Вес червонца шестнадцать грамм. Получается четыре с половиной почти, но князь Касьян Иванович указом своим велел считать один к четырём. Для привлечения золота к нам… Тем самым ещё путаницу увеличив.

- Учитель, а когда вся эта путаница прекратится? – Сашка она всегда за порядок и правду.

- Я думаю, когда Ростов станет столицей Великого единого русского княжества. И когда торговля из того, что у нас есть сейчас, вырастит в основной источник дохода. Меха… Когда меха полноводной рекой потекут за границу нашего княжества, а оттуда потекут навстречу ручейки и даже полноводные реки серебра и золота. Помните ведь, что шкурка соболя – это гривна. Это золотой червонец. Теперь посчитайте, сколько золота и серебра получит купец, продав двенадцать тысяч таких шкурок. И в граммах посчитайте, и в дукатах, и в червонцах. Варвара Ивановна, пожалуйте к доске. Будем решать эту задачку. Распутывать, то что запутали до нас.

дукат

Событие второе

Первое, что бросилось в глаза – это бочка. Её катило четыре человека по вытоптанной траве, даже правильнее сказать, по грязи, между воротами крепости и берегом реки. Бочка была большая, пузатая такая. У Касьяна свет Ивановича такая примерно по размерам стояла в предбаннике. Литров на триста, хотя точно и не измерял. Он после парилки туда окунался. Так с головой влезал. И это при росте метр восемьдесят. Ну, чуть колени поджимал. Пузатость бочки позволяла это сделать. Бочка была запечатана. Не пустая. Но по тому как легко её эта четвёрка катила было понятно, что не золотом забита.

Дальше было ещё интереснее, ворота крепости были открыты, и из них кроме бочкокатов выезжало конное войско. М. Ц. Нда. Ну, уж какое есть, такое и выезжало. Даже выехало. Два десятка всадников, построившись таким уступом вправо, отсекало бочку и трудяг, её катящих, от войска Ростова. Ну, тем и некогда было обращать внимание на этот прорыв из крепости. У дальнего края выруба, почти у леса, шёл бой. Заканчивался бой с ушкуйниками. Тех осталось с десяток, и они отчаянно прорубались из окружения к лесу. Попали всё же в расставленную ловушку новгородцы. А эти дебилы (наши) во главе с Яромиром за каким-то хреном, если не сказать сильнее, их окружили и тем самым не давали ни пушкам стрелять, ни партизанам палить из пищалей. Со всех сторон свои. Очень Коське захотелось какой-нибудь, хоть малый, Петровский загиб изучить. И ведь всего одного залпа из Единорогов или такого же единственного залпа из сорока почти ручниц гарантированно бы превращало остатки ушкуйников в трупы. Нет!!! Нужно мечом помахать, силушку богатырскую показать. Что они зря сюда за тысячу вёрст пёрлись. Зря комаров и оводов кормили?! Зря спали под дождями на мокрой траве?! Вот тебе супостатина мечом из валирийской стали по плечу, вот по кумполу, вот по хребтине. В общем, на глазах у Коськи сотня меченосцев как дубинами забила новгородцев мечами, превращая в кровавый фарш. И не жалко им будущих трофейных доспехов на ушкуйниках.

Но это чёрт с ним, хотя первое время ушкуйники огрызались, и там должны быть раненые, а они, все они лекари – хельги без исключения без единого огонька зелёного пламени. Как будут раненых лечить?! Только теми жалкими огоньками, как и все обычные целители, теми крохами, что почти и не помогает. Пять минут такого лечения – это как десяток, наверное, всего секунд с использованием накопленного в аккумуляторе. Ничего, их пятеро, есть мази и отвары, от Язепа и брата Константина, как-нибудь протянут раненые пока они не найдут зелёного костра. Река есть, должен найтись и зелёный костерок. Так, что – это ладно. А вот вылазку из крепости другого ворога Яромир проворонил. Всадники пока ни с кем не сражались, они отсекали бочку непонятную от ратников Ростова. Между этими двумя силами было метров двести.

Коська сперва не понял этого манёвра. Кто и куда скачет? Что за бочка? Целая минуту понадобилась парню, чтобы понять, что происходит и оценить всю картину целиком. Прояснило, понятно. А ведь этот Владимир Константинович и не дурак вовсе. И его ход белой королевы вполне может получиться. Это они пытаются до крайнего ушкуя добраться. Сбежать хотят, дети хрюшки. Непонятно чего в бочке, но что-то ценное, раз, спасаясь бегством из обречённой крепости, бочку не бросают и даже готовы защищать её. Сокровища?

- Семён Семёныч! Там же меха, – хлопнуть по лбу себя не получилось. помешал козырёк ерихонки.

Как-то разговор был у Коськи с боярином Афанасием Горбатым. Про моль. Не из химии моль, не единица вещества… ну или чего-то там единица. Нет. Про моль, которая с крылышками. Давненько уже читал книгу про попаданца Коська, там про Ивана Грозного было, и в закромах, от него оставшихся, нашли кучу мехов, которые все моль почикала. Тысячи рублей серебром превратились в труху. Вот и спросил Коська боярина не произойдёт ли и с его мехами такая заковыка.

- Так мы же мягкую рухлядь в бочках закрытых храним, и они слоями полыни пересыпаны.

- В бочках? – удивился Коська.

- Нет, княже. В бочке пока. Не так богаты. В бочку входит десять тысяч шкурок. У нас столько и нет. В одной бочке все твои богатства, княже.

Сейчас Владимир Константинович Ростовский катил в этой бочке, по его словам, десять тысяч шкурок соболя. Это мать его!.. Это десять тысяч рублей или гривен. Это более полутора тонн серебра. Сколько там плотность у серебра? Что-то вроде десяти с половиной, если Коську память не подводит. М. Разделить вес на плотность и взять кубический корень. М. Что-то вроде сорока сантиметров. Кубик такой из чистого серебра с длиной ребра сорок сантиметров, вот что сейчас катит к крайнему ушкую эта четвёрка, вот что готовы защищать два десятка воев на конях и полтора десятка пешцев, спешащих за ними.

И ведь как удачно момент выбрали. В любое другое время у них бы ничего не получилось. Даже теоретически, даже ночью. А тут как подгадали… Нет, не как подгадали, а именно, что подгадали. Они ведь знали про сбежавших новгородцев и видели, как ростовчане готовятся к их встрече. Владимир этот Константинович всё точно рассчитал. Смогут ли по воде уйти это третий вопрос. Сила на силу. Умение на умение. Смотря куда пойдут? Если к Вологде, то там Коськин флот по дороге. Можно попытаться перехватить, а вот если вниз по течению к Северной Двине, то только в догонялки играть.

Событие третье

Смотреть, как уплывают миллионы, ну, ладно, десяток тысяч рублей, было обидно. Одному бросаться на три с лишком десятка вооружённых, и явно замотивированных щедрыми обещаниями, опытных воев было глупостью. Но не стоять же. Стоя ничего не высидишь. Чего мог сделать Касьян свет Иванович? Мог сигнал подать. У него в руке малая ручница. Бьёт максимум на двадцать – двадцать пять метров, в зависимости от настроения и, следовательно, причинить вред беглецам он не сможет. А вот то, что увлечённые боем соратники его услышат, тут можно не сомневаться. Там никто не стреляет и его выстрел, так как он единственный, услышат. Ну, хоть надеяться на это стоит.

Бабах. Всё же кремнёвый замок – это плюс. Несмотря на то, что пришлось три раза стрелять, первые два либо искру не той системы выдали, либо порох неправильно лёг на полку. Коська его сдул, насыпал новый и вот тогда бахнуло. А если посчитать? Вот он трут запаливает, вот от него фитиль, вот бабахает. Тут осечки не будет. Наверное, по времени будет то же самое. И чего? он не знает, как улучшать кремнёвый замок. И он никогда не изобретёт капсюльный. Нужна бертолетова соль. Ни формулы, ни как это делается Константин Иванович не помнит… А может и не учил никогда. Что-то там с хлором? Нет. Не стоит и пытаться сделать. Привлечь химиков? Ладно, алхимиков? На Руси??? Угу? Завозить из Европы? А там есть сейчас? Гремучая ртуть или серебро? Тут чуть легче. Азотная кислота. В книге про попаданцев вроде бы что-то было. В растворе спирта обработать серебро азотной кислотой. Азотную кислоту получить нельзя в современном ему мире без серной. С серной просто. Ею обработать селитру. А вот как получить серную кислоту??? Из серы? А где взять платину? Нужен ведь платиновый катализатор, а то получится не серная и сернистая или серноватистая кислота. Тоже не помнил Коська название. Но в школе точно проходили, что нужна платина как катализатор. Это на Урале или в Южной Америке. И то и другое при его жизни недостижимо. Не стоит и заморачиваться. Смотреть, почему не загорается порох при выстреле в кремнёвом замке и пытаться его улучшить, вот всё, что ему доступно. О другом можно и не мечтать.

Бабах. Выстрел получился громкий. И там, в трёх примерно сотнях метров, его услышали. Услышали, увидели беглецов и заорали, наверное. Не слышно, далеко. Но вот побежали сюда точно.

- Дебилы! Ой, дебилы! Кто же вас воевать учил?! Не князь ли Ростовский? У вас пушки, пищали, мать вашу. А теперь опять сами себе сектора огня перекрыли.

Коська за голову схватился. Всё то же самое. Теперь они как тараканы беременные потрусят к ушкуям. Местным ближе, во главе с Владимиром Константиновичем ближе к корабликам. И конники могут пешцев бросить. Сядут в один ушкуй и уплывут. А пешцы пусть во второй прыгают и отвлекают на себя внимание. Голова этот Владимир Константинович.

- Парни! Придётся их задержать. Фаерболами будем кидаться.

- Чем… княже? – ясно Фома.

- Камнями. Чем ещё? Потрусили к лодьям.

- Камнями? – Фома аж споткнулся на бегу, но тут же выровнялся, только рука невольно к боку метнулась, будто проверяя, не потерял ли кинжал. — Да мы ж их не достанем с сотни метров!