Девятнадцать сорок восемь Том V

Глава 1

Мужчина тяжело вздохнул, взглянул на здание ИСБ, а затем покосился на стоявшую рядом особу.

— Марья Ивановна, ну не мельтешите уже, — недовольно буркнул ректор, оценив вид коменданта, что стояла рядом и откровенно не знала, куда себя деть.

То поправляла невидимые волоски, выбившиеся из култышки, то строгую юбку ниже колена, то начинала грызть ногти.

— А вдруг… вдруг меня посадят? — растерянно спросила она. — Вешкин — он аристократ! У него всего лишь метка, чтобы не уезжал… А я? Меня-то… сразу же…

— Марья Ивановна! — рыкнул Бронислав Ростиславович. — За что нас сажать? Квязина кто душил? Мы что ли?

— А…, а вдруг… — забегала глазами женщина.

— Никаких вдруг. Мы с вами честно выполняли свой долг. Произошло ЧП. Мы среагировали так, как могли, — мужчина поправил галстук и кивнул на вход в здание. — Мы с вами выполняли все положенные должностные инструкции. Полностью. Какие к нам могут быть вопросы?

— Я чердак забыла проверить… — сделала круглые глаза женщина.

— Твою мать, — выругался ректор, схватил коменданта под локоть и поволок внутрь. — Мария Ивановна, просто молчите и слушайте. Ни слова, ни звука… И хватит грызть ногти!

Бронислав Ростиславович втолкнул женщину в отделение и направился к дежурному, не выпуская свою подчиненную.

— Здравствуйте, нам к Евгению Михайловичу, — произнес он. — Нам назначено.

— Присядьте подождите, за вами подойдут, — ответил дежурный, что уже говорил по телефону.

Мужчина усадил женщину и встал рядом, грозно бросая на нее взгляды, когда та опять начинала совать пальцы в рот.

— Бронислав Ростиславович? — подошел к ним невысокий худощавый мужчина. — Меня зовут Евгений Михайлович. Пройдемте со мной.

Ректор поднялся, молча взял под руку коменданта и потащил за собой. Разместившись в небольшом прокуренном кабинете, мужчина сел напротив них и с тяжелым вздохом достал папку из ящика.

— Бронислав Ростиславович, у меня для вас две новости. Одна хорошая, вторая плохая, — произнес он и достал пепельницу.

Тут же его взгляд направился на коменданта, но ректор кивнул:

— Все нормально. Это мы у вас, а не вы у нас.

— Спасибо, — поставил пепельницу он и достал пачку сигарет. — Итак. Для начала, дело по поводу убийства закрыто.

— Как закрыто? — осторожно произнесла Мария Ивановна.

— Закрыто ввиду отсутствия состава преступления, — хмыкнул мужчина и подкурил сигарету.

— Простите, мы не сильны в терминологии правоохранительных органов. Что значит «отсутствия состава преступления»? Филимон Квязев не умер? Тогда зачем его тело складывали в пакет?

— Нет, он-то как раз мертвый, но судмедэксперты установили, что умер он в результате сердечного приступа.

— Сердечный приступ? В его возрасте? — удивленно спросил Бронислав Ростиславович. — Это… возможно?

— Да, возможно. Особенно, когда оказывается, что у погибшего проблемы с сердцем, — затянулся следователь, открыл папку и принялся зачитывать: — Стеноз митрального клапана и гипертрофия левого предсердия. Смерть в результате фибрилляции предсердий.

Мужчина поднял взгляд на ректора.

— Вам о чем-то это говорит?

— Если честно — нет.

— Понимаю, мне тоже. Однако, факт остается фактом. С таким набором парень тянул на группу по инвалидности.

— Простите, но разве… — осторожно произнес ректор. — Разве его родители не знали? Если знали, то почему не обратились к целителям?

— Меня тоже мучал этот вопрос, — кивнул Евгений Михайлович. — Поэтому я и связался с его родителями. Родовое проклятье. Стоит такое лечение крайне немало. Сами понимаете, работа с сердцем. А результата хватает меньше чем на месяц. Дальше все возвращается на круги своя.

— Но… — осторожно произнес Бронислав Ростиславович. — Чисто теоретически…

— Они должны были все вымереть, — кивнул следователь. — Они вкладываются в минимизацию последствий. Поэтому проклятье достается каждому двенадцатому сыну в роду. Филимон как раз оказался очередным двенадцатым.

— Вот как… — осторожно произнес Ректор и покосился на коменданта, что замерла, упершись взглядом в следователя. — Простите, а это была хорошая новость или плохая?

— Хорошая. По факту — никакого убийства.

— А как же… показания Сидорова? Разве он не…

— Вешкин пусть неумело, но пытался проводить реанимационные мероприятия, — произнес мужчина, затянулся и стряхнул в пепельницу. — Мероприятия, кстати, продолжили прибывшие на место целители, но… увы. Они успели зафиксировать только фибрилляцию.

— Понятно. А в чем плохая новость?

— В том, что в вашем учебном заведении умер человек. Причем он оказался, по факту, инвалидом. Вопрос: как у вас мог появится инвалид?

Бронислав Ростиславович размышлял секунд двадцать.

— Знаете, в договоре на обучение четко прописано, что подписавший понимает все риски, связанные с обучением, и согласен на них, — на ходу вывернулся ректор. — Если его пребывание на территории учебного заведения могло нанести вред его здоровью, то он заранее согласился и подписал отказ от претензий.

— Ловко, — хмыкнул Евгений Михайлович.

— К сожалению, на практике у нас случаются… экстренные ситуации. Да, там мы предусмотрели ряд мер для безопасности, но тем не менее. Травмы бывают каждый сезон. Поэтому и был введен этот пункт.

— Понимаю, — кивнул следователь. — Однако факт остается фактом. Государство частично субсидирует обучение в вашем заведении, а отсюда и желание, чтобы вы обучали специалистов, а не тратили деньги впустую.

Ректор выпрямился и с улыбкой спросила:

— Вы считаете, что обучение инвалидов — это трата денег впустую?

— Я? Нет. Однако вы сможете доказать то, что не знали, что в вашем заведении будет обучаться инвалид? Вы же понимаете, что при тех нагрузках, что у вас, шансов дожить до выпускных экзаменов у этого парня было немного?

— Увы, но я не специалист в области медицины, а поэтому не могу сказать, насколько у него были большие шансы, — с доброй улыбкой произнес Бронислав Ростиславович.

— В департаменте одаренных уже в курсе насчет инцидента, — тем временем затянулся мужчина. — Там уже наводили справки по ситуации и просили держать в курсе дела. А это значит, что …

— Скоро будет проверка, — спокойно пожал плечами глава учебного заведения, всеми силами изображая спокойствие и уверенность.

— Думаю, вы правы, но… списывать вероятность других действий департамента не стоит. Понимаете?

— Понимаю.

Евгений Михайлович молча затянулся и выпустил клубы дыма.

— Что же, беседу о важности медицинского осмотра я провел, — спокойно произнес он, закрыл папку, и еще раз затянувшись, принялся тушить сигарету. — Остальное — дело ваше.

— Спасибо, — с улыбкой произнес ректор и поднялся со стула.

Заметив, что комендант как сидела, так и сидит, он поднял ее за локоть и повел за собой

***

— Кирилл, хватит уже винить себя, — обратился я к своему брату. — Конечно же, эта ситуация максимально неприятная. Но ты не виноват. Даже больше. Ты сделал всё что мог. Многие бы на твоем месте вообще растерялись. Ты же не медик!

— Ты не понимаешь… — тяжело вздохнул Вешкин, не поднимая своего взгляда. — Это не просто так.

Мы шли по уже знакомому парку. Мне кое-как удалось вытащить брата на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, да и я, если честно, слегка побаивался оставлять его наедине. Чего он там может себе накрутить в голове… одному только Вешкину и известно.

— Кирилл, прошу. Прекрати накручивать себя. У парня просто были проблемы со здоровьем. Ну так совпало… в жизни всякое бывает.

— Совпало? — пробормотал он. — А что если это знамение?

— Какое ещё нахрен знамение? Ты чего несешь? Совсем уже что ли? — искренне возмутился я.

— Нет! Я серьезно! А что если это знак свыше?! Филимону стало плохо в момент, когда он читал мою поэму. Что если…

— Так, хватит! — строго произнес я. — Как бы я не любил твоё творчество, но даже мне прекрасно понятно, что это никак не могло послужить причиной смерти нашего общего знакомого.

— Всё из-за моего произведения… — словно бы не слыша моих слов, продолжил он свои стоны. — Я виноват, что показал творение не подготовленному человеку…

— Бесполезно… — прошептал я, качая головой. — Это бесполезно. Мороженное хочешь? Или… может быть, чего-нибудь выпить?

— Хм… — Кирилл впервые более-менее осмысленно посмотрел на меня. — Ты же за рулем.

— Я — да. А ты — нет.

— Ты не составишь мне компанию? — в надежде произнес он.

— Составлю. Просто выпью что-нибудь безалкогольное. Пойдем, я знаю тут одно неплохое место. Был там пару раз.

— Хорошо, — ответил Вешкин. — А знаешь что? Ты прав. Не во всем, конечно. Но я решил, что напишу ещё одну поэму. В честь скрипача Филимона!

— Ммм… не самая лучшая идея, — аккуратно произнес я, лишь бы не обидеть Кирилла. Ему сейчас и так тошно. — Лучше уж направить свои силы в какое-нибудь полезное русло.

— Затихла нота в тишине. И не прозвучит отныне он. Но будем помнить мы везде, твою игру, что словно сон… — начал сочинять строчки Вешкин, абсолютно не слушая, что я ему говорю.

— Кирилл? — попытался я его отвлечь, но безрезультатно.

— Я буду помнить тот самый крик, и как в ночи…

Тут Вешкни задумался над рифмой, и в этот же момент из подворотни поблизости раздался женский крик. Кирилл тут же всполошился и вопросительно посмотрел на меня.

Твою ж… и как я забыл? Совсем из головы вылетело. Именно в этой подворотне орудует Жанна. Да и крик был до боли знакомый. Хотя сейчас, честно говоря, вообще не до неё было.

— Ты слышал это?! — встревоженно проговорил Кирилл после того, как крик из подворотни повторился. — Побежали скорее, кажется, кому-то требуется помощь!

— Погоди, — остановил я его.

— Чего? Почему?

— Да… просто не надо.

— В смысле? — непонимающе уставился он на меня.

— Да там всё нормально. Просто поверь мне.

Возникла заминка на несколько секунд, после чего Кирилл искоса посмотрел на меня и произнес:

— Ну ты жесткий тип. Суровый. Вот так хладнокровно относится… хотя с одной стороны ты прав. Нечего лезть куда не просят…

— Да не, ты не понял! — ответил я. — Там действительно всё нормально, и девушке, которая кричала, ничего не угрожает. Я просто знаю это.

— Эм… — Кирилл снова задумался на некоторое время, а потом продолжил: — Слушай, только сейчас я вспомнил одну очень странную историю от Филимона.

— Да? И что же за история? — спросил я, продолжая идти вперед.

— Да вот как раз про какую-то подворотню. Судя по его словам, он точно так же услышал женский крик из какого-то темного переулка, а когда зашел туда, увидел несколько гопников и девушку. Только знаешь, что самое интересное?

— Что?

— Девушке-то тогда никакая опасность походу не угрожала. Ну, как он сказал.

— Верю, — слегка улыбнулся я. — И что в итоге? Когда он только зашел туда, попытался спасти девушку?

— Не, — отмахнулся Вешкин. — Просто фингал под глаза получил и всё. А девушка укоризненно на него посмотрела и после этого спокойно ушла.

— Да уж… Обидно, — подытожил я.

— Ну, да. Хотя фингал ему к лицу. Был…

***

Лена сидела на кресле с тетрадкой.

В очередной раз, зачитавшись лекцией, она совершенно потеряла счет времени. Она так и продолжала сидеть, пока…

Девушка резко втянула носом воздух, затем еще раз и подскочила как ошпаренная. Пробежав пулей на кухню, она схватила сковородку и резко убрала с плиты. После этого она лихорадочно схватила тарелку и высыпала яичницу, что по краям уже качественно прожарилась до состояния «зато не отравишься».

— И ничего не подгорела, — недовольно буркнула она, осматривая получившееся блюдо. — Она просто по краям… хрустящая.

В этот момент раздалось бряцание ключей в коридоре, а еще через полминуты, за которые Елена успела открыть окно и отправить сковороду в мойку, на кухню вошел Гоша.

— Спалила, — вздохнул он, глянув на девушку.

— Не спалила, а хорошо прожарила, — буркнула та. — И вообще, в яйцах бывает сальмонеллез! Их надо хорошо готовить!

— А от горелого бывает панкреатит, — хмыкнул здоровяк и достал деньги, которые положил на стол.

— Это что?

— Зарплата, — хмыкнул Гоша. — За квартиру заплатишь. Да и продукты все равно ты покупаешь.

Девушка взяла деньги, быстро пересчитала тонкую стопочку и вздохнула.

— Ну, не так чтобы много, но для первой работы — сойдет. Я думала, у тебя побольше выйдет.

— Работать непривычно, — отозвался Митин. — Я как-то больше по цепочкам. Паять интереснее, тут хрень всякая.

— В смысле?

— Ну… В основном переделываешь работу за другими рукожопами, — пояснил Гоша, подошел к холодильнику и достал пачку творога. — То камень отвалится, потому что на одном клею был и лапок для фиксации нет вообще, то цепочку порвут. Цепочки я паяю без проблем, но пока паяю, глаз дергается. Косяков чужих масса.

— Понятно, — вздохнул девушка и покосилась на творог, который брат высыпал в глубокую миску. — А я зачет завалила.

— Сильно?

— В смысле? — удивилась сестра.

— Оценка какая?

— Причем тут оценка? У нас нет оценок. Ты либо сдал, либо не сдал.

— Сколько вопросов завалила и сколько сдала. Надо же понимать глубину задницы, куда угодила.

— Три из пяти, — буркнула сестра и подняла брови, поняв, что уже секунды три смотрит, как Гоша наливает в творог соевый соус. — Гоша, у тебя все хорошо?

— Ну, да. А что?

— Соевый соус? В творог?

Здоровяк хохотнул, взял ложку и принялся перемешивать творог, который от соуса приобрел цвет кофе с молоком.

— Ты просто не пробовала. С соевым соусом он на сыр похож.

— Чего-о-о-о?! — протянула Елена. — Ты нормальный? Какой сыр?

— Соленый сыр пробовала? Ну, вот примерно такой же по вкусу, только мягкий, — пожал плечами здоровяк и зачерпнул ложкой творог. — Я сейчас перекушу и готовить буду.

— Чтобы слюной не захлебнуться? — улыбнулась сестра, взяв ложку. — Дай попробую!

— Угу, типа того, — кивнул здоровяк, пододвинул к ней тарелку, а сам залез в карман. — Смотри, что тебе сделал.

Митин достал небольшой пакетик, откуда вытащил парочку сережек-гвоздиков.

Серьги были выполнены из белого металла в форме бабочек. Красивая и тонкая работа была сделана на совесть, хоть по размеру они были небольшими, он постарался сделать их максимально четко и правильно.

— Уф ты! Эфо фы фделал?

— Ага. Серебро. Паленое правда, но в принципе пойдет.

— А что за камни зелененькие? — спросила девушка, проглотив и взяв одну из сережек.

— Изумруды.

Девушка удивленно посмотрела на брата.

— Это технические, мутные, да и крошечные совсем, — пояснил он. — Им красная цена — десяток «бич-пакетов» твоих.

Девушка закинула в рот еще одну ложку и, приблизив к глазам сережки, принялась их рассматривать.

— Мастер у меня старается на заказ работать. Вроде, парень толковый, упертый, но есть нюансы. Рутину не любит.

— М-м-м-м? — удивленно взглянула на него Елена.

— Творческий он. Берет заказ и весь в него с головой. Денег ему прилетает не слабо, но люди-то к нему ходят за ремонтом. Вот и копится у него работы валом. Заказа не будет, он чем оплачивать аренду будет? А тут я… В общем, раскидали его ремонты все. Было время. Ну, вот я и начал потихоньку делать. Там чуть-чуть, тут чуть-чуть… Ну, и вот. Получилось.

— А серебро это откуда? — спросила Лена и тут же принялась набивать рот соленым творогом.

— Принесла какая-то мутная девка. Вроде, одета прилично, но повадки… шлюха, короче. Там на браслете ни пробы, ни знака качества. Лев проверил, а там серебра кот наплакал. Та согласилась за четверть цены отдать. Я, значит, спрашиваю его, мол, нахрена тебе этот лом? А он говорит пусть будет. Может человеку денег надо.

— Мофет укфала? — спросила сестрица с набитым ртом.

— Может, но я же не буду объяснять, кто она такая и откуда у нее цепочка может быть… Да и не факт, что она такая. Просто повадки уж больно специфические, — пожал плечами здоровяк. — В общем, попросил я тот браслет в счет зарплаты. Переплавил вот на сережки. Сам отливал.

— И камни сам ставил? — спросила девушка, после чего тут же принялась набивать рот.

— Ну, да. А как еще? Только за камнями ходил к спецам столичным. У них такого барахла много. Никому толком и не интересно.

Тут Митин покосился на подгоревшую яичницу, а затем перевел взгляд на сестру, что уплетала его творог.

— Флуфай, ты фъевять хотел… — произнесла девушка с набитым ртом. — Мофет не нафо?

Она проглотила и взглянула на брата.

— Ну, я все равно одна живу. Парня нет и, судя по моим успехам в учебе, в ближайшее время не появится. Поживи у меня, ладно?

Тут она заметила его взгляд, который он остановил на яичнице, и произнесла:

— Она не горелая. Просто по краям хрустящая!

— Лена, — тяжело вздохнул Митин. — Чипсы тоже хрустящие, но что-то они не черные.

Девушка опустила взгляд в тарелку с творогом и молча протянула ее обратно.

— Прости, вкусно получилось.

Гоша взял тарелку и заглянул внутрь. Прикинув, что осталась дай бог треть от того, что он готовил, последовал тяжелый вздох.

— Куда я от тебя денусь, Лен? — произнес он, вернув тарелку сестре. — Уйду — ты ведь с голоду подохнешь или с панкреатитом окажешься в больнице.

Девушка по-доброму улыбнулась, остановив свой взгляд на спине брата, что встал к мойке и принялся отмывать сковородку.

— Суп или плов? — спросил он не оборачиваясь.

— Плов, конечно, — с улыбкой произнесла она.

— Тогда вали в магазин за мясом. Найдешь баранину — бери. Не будет — бери говядину. Только вырезку пожирней. Еще моркови возьми побольше и приправ. Чтобы зира была обязательно! Да, еще чеснок, три головки, — пробасил здоровяк, уже намыливший сковородку. Он обернулся, чтобы взглянуть на Елену и усмехнулся. Та сидела с набитым ртом. — И творога еще возьми.

— Угу, — кивнула та, засовывая в рот последнюю ложку. — Я фефяф…

***

Поужинав гречкой с сосисками, я принялся мыть посуду и убирать со стола. Оставить недомытую гречку после еды лично я считал одним из грехов, который следовало бы записать в какой-нибудь свод правил.

Кстати говоря, я даже немного начал скучать по маминой гороховой каше. Только вот сам её готовить я бы точно не решился. Ведь у мамы всегда она получалась по-особому…

В последнее время, естественно, все мои мысли были заняты двумя событиями. Ужасный случай с нашим знакомым… вроде бы, вот был человек, совсем недавно ходил и улыбался, а теперь его просто нет. И ведь на Вешкина чуть было не повесили убийство. Что вообще нелепо.

Нет, конечно же, потом люди разобрались, но осадок-то останется. И очень надолго… Это и для Кирилла лишние проблемы и переживания, да и другие ученики ещё долго будут ходить и шушукаться друг с другом.

Ну и вторая вещь, которую я не мог выкинуть из головы. Для меня даже более важная. Это тот неожиданный разговор с представителем Имперской службы безопасности. Григорян свалился на меня, словно снег на голову. И причем сделал такое предложение, о котором я и подумать не мог. Ну и просто к слову, сложно было сказать, хорошее это предложение или плохое. Оно просто… из тех, где нельзя торопиться и принимать решение бездумно.

От моего ответа будет зависеть моя дальнейшая жизнь. Моя судьба может кардинально измениться…

С одной стороны, я хотел помогать империи. Делать добро для людей. Наказывать кого-то плохих… Но! Нюансов было слишком много. Как минимум то, что если вдруг я сделаю что-то необдуманно и недостаточно осторожно, мне просто свернут шею. Думаю, одного этого уже более чем достаточно.

Однако я всё равно не мог просто взять и выкинуть все эти размышления из головы. Ведь если я не стану магом, это прекрасная возможность научиться кое-чему в жизни. Да и в принципе стать кем-то. Не просто пустым местом, об которое аристократы могут вытирать ноги. А тем человеком, с которым придется считаться. Хочешь ты этого или нет.

Конечно же, я так же понимал, что всего этого может и не случится. Особенно если я всегда буду работать скрытно, и обо мне никто никогда не узнает. Но это не отменяет связи в ИСБ. Как минимум с одним очень необычным и наводящим страх человеком. И если уж мы будем действовать в интересах империи… в общем, это многое меняло.

— Хм-м-м… Зато я смогу применять магию на практике, — проговорил я вслух.

Да. Думаю, раз уж Григорян сказал, то он найдет те или иные способы, чтобы я получил необходимые знания и умения. Особенно если ему это потребуется для определенного дела.

— Так, ладно. Хватит этих мыслей! Скоро спать ложиться. Лучше с утра на свежую голову ещё раз всё обдумаю, — постарался я сам себя успокоить. Обычно когда я накручиваю себя, до добра это не доводит.

Я закончил уборку и посмотрел на кастрюлю супа, который уже успел остыть. Решил приготовить себе борщ заранее, на завтра. Чтобы сэкономить время. Так как подумал, что заниматься готовкой каждый день слишком затратно, и не остается времени и сил на тренировки. Поэтому я решил готовить себе еду сразу на несколько дней. Только вот тут возникала другая проблема. Лишние голодные рты…

Вешкин, понятно. С ним ничего уже не поделаешь. Этот нахлебник сто процентов припрется. Но и помимо него, Маргарита всё чаще начала захаживать. Как я понял, ей тоже понравилось питаться не в столовой… и она повадилась ко мне заходить, подбирая удачные моменты. А раньше ещё и скрипач пришел бы… жаль, что больше не придет.

Прикинув кастрюлю, я решил, что на завтра супа точно хватит, даже учитывая всех нахлебников. Только вот необходимо было позаботиться о сохранности борща. Ведь я не удивлюсь, если Вешкин в одну из бессонных ночей под вдохновением может прийти и просто заточить всю кастрюлю.

Поэтому я пошел на крайние меры. Крышка на кастрюле позволяла накинуть на неё небольшой, навесной замок. Да, это жестоко по отношению к Кириллу, но нехрен без меня жрать!

Убедившись, что суп находится в безопасности, я отправился к себе в каморку. Сегодня я планировал лечь немного пораньше, чтобы выспаться. После всех последних событий голова гудела так, что даже таблетка не помогала.

Эх. Жаль, я не знаю лечебных заклинаний. Да я вообще никаких заклинаний не знаю. Пока что…

Уснул я довольно быстро. Только вот мне начала сниться какая-то хрень. Мелкие утки, играющие на миниатюрных скрипках? Откуда у них пальцы?! Кастрюля борща, что отрастила тараканьи лапы и убегала от меня?

Какого хера?!

— Фи-и-ирс…

Чего? Меня кто-то позвал?

— Фирс! Вставай!

Я почувствовал, как голос проникает в мою голову, и в этот момент по всему телу побежали мурашки. Я тоже хотел побежать, но у меня не получалось…

— Фирс… ВСТАВАЙ!

— А?! — закричал я и резко раскрыл глаза.

В горле всё пересохло, а сердце бешено колотилось. Только я собирался снова закрыть глаза и перевернуться на бок, как вдруг неожиданно увидел темный силуэт над собой с блестящими глазами…

Глава 2

Раскрыв глаза, я несколько секунд не моргая таращился на темный силуэт. В голове крутилась лишь одна мысль: — «Какого хрена?!».

— Ты чего так вытаращился? — произнес женский голос.

Спустя ещё несколько секунд я проморгался, сообразил, что вообще происходит, и кое-как смог разглядеть знакомые очертания. Передо мной стояла Маргарита.

— А это вообще нормально, что ты посреди ночи вломилась ко мне в комнату и бесцеремонно растормошила меня? И ты ещё удивляешься, чего я вылупился?

— Блин, прости… — слегка замешкалась девушка. — Но я по делу к тебе. Срочному!

— Ага… конечно. Ночь на дворе! — пытаясь укутаться одеялом, проворчал я. — Не забудь дверь закрыть, когда будешь уходить.

— Фирс! Я не собираюсь уходить!

— Чего? — уставился я на неё.

— Эм. То есть я не собираюсь одна уходить. Мне нужна твоя помощь! Очень-очень. Ночь на исходе.

— Вот именно! — чуть ли не сорвался я. — Ты как нельзя лучше подметила, что НОЧЬ на исходе. А я не выспался. А у меня, в отличие от некоторых, работа ещё есть. И куча других дел. Кормить нахлебников, например!

— Блин, Фирс. Прости, пожалуйста. Просто я так привыкла работать по ночам… ну понимаешь… И вообще! Это ну о-о-очень важно, — протянула она. — От этого зависит моя дальнейшая учеба. Помоги. Пожалуйста… — пискнула девушка в конце, уставившись на меня. В темноте её глаза почему-то казались ещё больше.

Я тяжело вздохнул и принял сидячее положение, поставив ноги на пол. Потом ещё раз тяжело и показательно вздохнул, чтобы Маргарита видела моё отношение ко всему происходящему и нехотя произнес:

— Ладно…, но я тебе это припомню.

— Конечно-конечно, — обрадовано затараторила она. — С меня должок. Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь. Не знаю даже в чем, но мало ли… в общем, смело обращайся.

— Ага. Выйди пока, дай оденусь что ли.

— Поняла, — улыбнулась девушка и выскочила в коридор.

Я посмотрел на закрывшуюся за ней дверь и на замок.

Хм. Забыл что ли закрыться? Странно. Обычно я всегда запираю дверь на замок, в каком бы состоянии я не был. Это просто вошло у меня в привычку. Неужели и правда забыл закрыться?

Быстро запрыгнув в штаны и накинув на себя легкую ветровку, я вышел в коридор.

— Ну, пойдем. Куда нам вообще?

— Как куда? В прозекторскую, конечно! — радостно проговорила Маргарита.

— Так, а в чем дело-то? Что-то случилось? Или что? Как тебе вообще пришло в голову разбудить меня посреди ночи?! — продолжал возмущаться я, попутно расспрашивая девушку. Мы вышли из корпуса, где жили работники и направились в подвал для практических работ некромантов. Точнее одного единственного некроманта.

— Дело в том, что у меня наконец-то получилась моя работа! Полгода я трудилась и всё безрезультатно. А сейчас… сейчас у меня наконец-то начало получаться. Первые подвижки с Шестилапкой произошли с твоим появлением, но теперь я кое-что взяла на вооружение.

— Здорово! — наигранно обрадовался и тут же состроил кислую мину. — А от меня-то ты чего хочешь?

— Хочу проверить свою догадку. Если точнее, мне очень интересно твоё влияние на мою работу.

— Ммм… это как? — с недоумением спросил я.

— Не знаю, — пожала плечами девушка. — Я много чего не понимаю, но пытаюсь разобраться. В общем, сейчас дойдем и посмотрим, что из этого получится.

Из-за того, что на дворе царствовала ночь, когда мы вошли в прозекторскую, моему зрению даже не понадобилось перестраиваться. Я увидел уже привычную картину. Шестилапик сидел на краю стола, свесив с него одну пару своих лап. Только вот он сидел и не двигался.

По задумчивому выражению лица Маргариты я понял, что так не должно быть. Девушка нахмурилась, почесала затылок, и развернувшись ко мне, произнесла:

— Не работает, — констатировала она очевидный факт.

— Я вижу. — Ответил я. — А должен был работать?

— Ну да. Я дала ему команду дожидаться меня здесь. Хотя ходить он толком-то не умеет, но всё же… на всякий случай.

— Так что ты мне показать-то хотела?

— Погоди… — продолжала она хмуриться. — Дай подумаю.

— Может, тебе не стоило уходить от него? — предположил я.

— Хм. Или… — уставилась она на меня. — Снова какие-то непонятные штучки из-за твоего присутствия.

— Э-э… — протянул я, задумавшись. — Не думаю…

— А я вот думаю. А ну-ка. Выйди из помещения.

Я просто хмыкнул и принялся выходить, как Маргарита прокричала мне в спину:

— Только далеко не уходи! Подожди на входе, на улице.

— Хорошо! — не оборачиваясь ответил я, махнув рукой.

Я отошел метров на пятнадцать от входа в прозекторскую и сделал глубокий вдох. Погода была великолепная. Чистое небо без единого облачка, свежайший воздух, которым хотелось дышать полной грудью. Тишина и спокойствие. Лишь стрекот далеких сверчков редко нарушал эту идиллию и… внезапный возглас Маргариты, который разнесся из подвального помещения.

— Получилось!

М-да. Что там у неё получилось?

— Фи-и-и-рс! — снова раздался крик. — Подойди сюда.

Я снова зашел внутрь и заметил, как кролик пару раз дернул своими лапами, а потом снова замер.

Маргарита в очередной раз нахмурилась. Сначала посмотрела на Шестилапку, потом перевела взгляд на меня и многозначительно хмыкнула.

— Выйдешь?

— Опять?! — возмутился я. — Может я уже с концами тогда выйду? Я ещё не теряю надежды поспать этой ночью.

— Ммм… последний раз! — произнесла она, умоляюще глядя на меня.

— Ладно. Только быстро.

В итоге я снова вышел. Далеко отходить не стал. Постоял буквально секунд тридцать-сорок и опять зашел. Маргарита стояла напротив кучки мяса и улыбалась. Выглядело это жутковато. Я понял, что она делает какие-то выводы у себя в голове и решил пока что её не отвлекать.

Девушка продолжала размышлять и еле слышно произнесла:

— Странно. До жути интересно и странно… Ты… постоянно по-разному влияешь на моего Шестилапку…

Я взял из кармана свои старые часы, которые постоянно носил с собой, но практически уже перестал доставать, ведь время на них постоянно обманывало.

— Согласен. Странно звучит, — поддакнул я, особо не понимаю, о чем она вообще говорит. Точнее меня это на самом деле просто-напросто нисколько не интересовало.

— О, красивые часы, — произнесла Маргарита, приблизившись. — Только… они сломаны? У нас здесь есть часовщик. Если хочешь, я могу…

— Не надо, спасибо, — слабо улыбнулся я. — Они не сломаны.

— А почему тогда не ходят?

— Очередная странность.

— Понима-а-маю… — протянула девушка. — И-и-и? Ты всё равно их с собой носишь?

— Это подарок моего отца. Мне нравятся эти часы. Ладно… — я убрал часы обратно в карман и посмотрел на девушку. — Раз у тебя всё получилось, и ты проверила свои догадки. Я, пожалуй, пойду спать. Точнее попробую уснуть.

— Ага, — радостно ответила Маргарита. — Спасибо, что согласился помочь мне.

Я хотел было на автомате ответить «Всегда пожалуйста», но в последний момент одумался и просто промолчал. Не хватало ещё, чтобы некромантка повадилась постоянно будить меня по ночам и считать, что это нормально.

***

Гоша раскрыл конверт и с удивлением взглянул на печатку внутри.

Вытащив ее, он оценил ее размер и вес, а затем задумчиво уставился на торчащий из нее зуб.

— М-м-мда, — протянул он, прикинув геометрию. — Злой, наверное был.

Оглянувшись на своего начальника, он хотел было показать ему необычный ремонт, но обнаружил его в наушниках с высунутым языком и паяльной горелкой. Он что-то паял для очередного заказа.

— Ну, и ладно, — вздохнул Гоша, достал телефон и на всякий случай сфотографировал печатку.

Прикинув кольцо на подходящий ригель, он тяжело вздохнул и задумался: достать первым зуб или все же выровнять.

Решив, что при извлечении чужого кусательного элемента жевательного аппарата, может пострадать форма, он принялся аккуратно извлекать зуб.

— Эй, братишка, — обратился к нему незнакомый голос.

Митин, сидевший за столом, перед стойкой взглянул на широкоплечего братка в кепке, что стоял с той стороны стойки.

— Че, как там? Я насчет перстня.

— Работаю, — произнес он, осторожно вытащив обломанный зуб из кольца.

— Слышь, а че долго еще?

— Щас поглядим, — буркнул Гоша, осторожно осмотрев кольцо. — Запаивать будем?

— Запаивать? Да ну нах! Оно же целое было!

— Я про место, где зуб выбоину сделал, — пробасил Митин.

— А, не, не надо. Боевое ранение, херли…

— Тогда пара минут, — произнес Гоша и достал специальную стальную трубку, конусообразной формы, на которую одними руками принялся натягивать кольцо. При этом никакими станками или тисками он не пользовался.

— Слыш, а ты че тут?

— В смысле? — не понял начинающий ювелир.

— Ну, че тут работаешь? Видно же, что ты калач тертый. Да и немаленький. Детина такая, что тебе этот стол как слону табуретка.

— Каждому свое, — безразлично пожал плечами Митин.

— Может к нам? У нас тема нормальная. Деньги будут, а? Нам такие здоровые нужны.

— Пробовал, — кинул на него взгляд Митин. — Не понравилось.

— Че? Соскочил? А погремуха у тебя какая была?

— Гоша Мясорубка, — отозвался Митин. — Слыхал?

Браток поджал губы и уважительно кивнул.

— Слыхал, как не слыхать. Говорили, что тебя закрыли.

— Было дело, но выкрутился, — кивнул ему Митин, снял печатку с трубки и принялся внимательно осматривать. После этого он взял специальную бумагу, макнул в пасту и принялся полировать внутреннюю поверхность кольца.

— Слушай, там надпись памятная, — сморщился клиент.

Гоша заглянул туда и с усмешкой прочитал:

«Сяве Кривому от братвы»

— Так ты же вроде прямой, — поднял на него взгляд Митин.

— Так я никогда прямо не делаю. Все по косой, да в обход. Вот Кривым и прозвали, — улыбнувшись, произнес тот.

— Понятно. Могу так отдать, — пожал плечами он.

— Давай так, пусть боевым перстнем будет, — усмехнулся клиент.

Гоша поднялся и положил на стойку печатку, пробасив:

— Примерь. Могу еще растянуть если надо.

Браток тут же надел его на палец, пар раз сжал кулак со сбитыми костяшками, а затем расслабил руку и потряс ей.

— Не, нормально. Огонь! Сколько с меня?

Гоша ткнул пальцем в прайс лист, который был приклеен прямо на стойку, на графу «ремонт без пайки».

— Понял, че, — кивнул тот и, достав из кармана деньги, тут же рассчитался. — Бывай, братуха…

Митин кивнул и уставился на мужчину в пиджаке, брюках и небольшой с тростью. Он придирчиво осмотрел комнату, остановил свой взгляд на Гоше и нахмурился.

— Вам что-то подсказать? — спросил здоровяк, не особо понимая, кто перед ним.

— Да, — кивнул тот и подошел к стойке. — Вы заготовками под артефакты занимаетесь? Мне нужна заготовка под второй стандартный класс. Вот по этой схеме.

Мужчина положил на стол лист, покрытый непонятными символами и полосками.

— Простите, я тут помощник, — максимально вежливо произнес Митин. — Я сейчас мастера позову. Одну минутку.

Он отвернулся и подошел к Лев, что продолжал сидеть в наушниках, не обращая внимания на то, что происходило у стойки. Толкнув его в плечо, Митин кивнул в сторону стойки.

Хозяин мастерской тут же сориентировался, снял наушники и подошел к посетителю.

— Слушаю вас, — с улыбкой произнес он.

— Мне нужна вот такая заготовка для артефакта, — произнес мужчина, пододвинув к нему листок.

— Простите, но мы не занимаемся заготовками под артефакты, — не глядя произнес парень. — У нас таких специалистов нет.

Мужчина поджал губы и с надеждой спросил:

— А поблизости есть кто-то, кто занимается?

— Через дорогу есть мастерская «каменный цветок». Мастер этой мастерской занимается камнями, но если что-то несложное, он может и за заготовку взяться, — пожал плечами парень.

— Спасибо, — кивнул мужчина. — Хорошего дня.

— И вам, — кивнул Лев.

— Лева, чего он хотел? — тут же поинтересовался Гоша, что взял из коробки следующий конверт.

— Заготовку под артефакт, — пояснил мастер.

— А это что?

— Ну, артефакты — это же… сложные штуки. Руны там, камни. И вот их иногда надо сделать мелкими. Маги, вроде как, и сами могут, но работа больно тонкая. У ювелиров лучше получается. Они приносят схему, а мастер ее претворяет в жизнь… чаще в металле. Маг же все это дело запитывает, устанавливает камни и, если требуется, настраивает.

— Вот как… — поджал губы Гоша.

— Это когда штучные заказы у них. Под стандартные они могут трафаретом воспользоваться.

Гоша почесал щетину.

— А этому где-то учат? Ну, на такого мастера?

— Ага, держи карман шире. Такое у потомственных ювелиров есть. Секреты мастерства и прочее. Такими знаниями не разбрасываются. Даже за деньги. Прибыль-то серьезная.

— Много платят?

— Много.

— Насколько?

— Очень много, — тяжело вздохнул Лев, возвращаясь к своему столу.

***

Выспаться мне не удалось. Просто потому что я не смог уснуть. Ближе к обеду глаза начали слипаться, но вот сейчас уже было не время. Я, конечно, мог бы пойти вздремнуть и оставить свою работу на вечер, только вот в таком случае рисковал пропустить что-нибудь важное и интересное. По возможности, я старался слушать все лекции, на которых присутствовал Вешкин, а если вдруг образовывалось какое-то окно, то я перемещался к другой аудитории и пытался разобрать что-нибудь из лекций старших групп. Кстати говоря, с этим уже стало немного лучше.

Я принялся протирать пыль со стен и подоконников, так как мыть полы было ещё рано. Я быстро сообразил, что выполнять двойную работу не слишком-то разумно.

— Привет, Фирс. Не занят?

Я не заметил, как ко мне подошел Артемий Георгиевич.

— Здравствуйте! — ответил я. — Да не особо. Как обычно, работу делаю. А вы хотели, чтобы я вам помог?

— Не совсем, — улыбнулся он. — Хотя вообще-то твоя помощь мне нужна. Проследуй за мной.

— Эм, ладно, — проговорил, с подозрением поглядывая на профессора.

Мы зашли в пустую лабораторию, где никого из учеников не было. Я бы мог подумать, что Артемий Георгиевич хотел попросить меня подготовить кабинет к следующему занятию, но преподаватель вел себя немного странно.

— Вот! — указал он на стол, где было разложено несколько десятков маленьких стеклянных палочек, размером с палец. — Сможешь поднять силой несколько из них?

— Смогу, наверное. Если здесь нет никакого подвоха.

— Подвоха точно нет, — улыбнулся он. — Подними тогда в воздух несколько из них.

— Сколько? — уточнил я.

— Сколько хочешь.

Я лишь хмыкнул и, пожав плечами, поднял на уровне головы шесть таких палочек.

— Хорошо, — продолжая улыбаться, проговорил Артемий Георгиевич. — А теперь можешь заставить их крутиться над своей головой.

— Ну да, — ответил я, сделав это.

— Хм. Отлично. Ты себя хорошо чувствуешь?

— Да. Вполне нормально.

— Замечательно. А сможешь к уже имеющимся палочкам добавить ещё… Хотя бы одну?

— Могу, — спокойно проговорил я, и вокруг моей головы принялась кружиться седьмая стеклянная фиговина.

— Отлично! Отлично… — задумчиво проговорил профессор. — А ещё одну? Потянешь?

— Да.

— Ещё?

— Ага.

— И? Ещё?..

На двадцатой такой палочке лицо Артемия Георгиевича в удивлении вытянулось, но он постарался держать себя в руках. Профессор сел на стул, неподалёку от меня и просил добавлять по одной палочке примерно раз в пять секунд.

В итоге, прокашлявшись, он встал со своего места и, приложив палец к губам, принялся размышлять, что-то нашептывая про себя. Сделав несколько шагов до противоположного угла комнаты, профессор остановился и просто уставился в стену… Спустя секунд двадцать он снова развернулся и направился обратно, принявшись ходить по кабинету туда-сюда.

— Всё в порядке? — обратился я к профессору.

— Да-а… да… — протянул он, не отвлекаясь от своих размышлений. — Я просто… просто хотел провести этот эксперимент ещё давно. Когда увидел тебя тогда в коридоре с тряпками.

— Понял, — спокойно ответил я. — Проверили?

— Не совсем. У меня… — тут Артемий Георгиевич перевел на меня свой взгляд и проговорил. — У меня закончился инвентарь, — после этого он посмотрел на карусель, которая сейчас летала у меня над головой из стеклянных палочек, и сел за свой стол.

— Та-а-ак… — протянул я. — И что мне теперь делать?

— Пока что ничего. Подождем просто. Скоро я принесу артефакт для другого исследования. Хочу кое-что посмотреть.

— Понятно. А с этим-то что делать? — спросил я, указав рукой на пятьдесят стекляшек, летающих над моей головой.

— Эм, — профессор сглотнул и продолжил. — Уложи их на место. И можешь быть свободен.

***

Кирилл шел вприпрыжку к общежитию.

Настроение у парня просто летало в облаках, а сам он был по-настоящему счастлив.

Возможно, тут был виноват зачет по теории общей магии, во время которого принимающий преподаватель настолько запутался в рассуждениях юного аристократа, что завис на полминуты, после чего поставил ему «зачтено» в учетном листке и отправил подальше. Нет, Вешкин не стал поклонником философских изысканий по магии, однако книга Хатаусова, где подробно и с глубокими аллегориями объяснялись основы, сыграла тут не последнюю роль.

Почерпнул он из нее немало.

Возможно виной прекраснейшего настроения парня был вовсе и не зачет, а известие об очередном приезде его невесты, а также фотографии двух костюмов. Один был офицерский, с аксельбантами, а второй был обычного рядового солдата. По размеру, Кирилл сразу понял, кому и какой достанется.

Изображать злого и беспощадного повелителя он любил.

И только один человек через пару часов мог узнать, что хорошее настроение у Вешкина могло быть вызвано тем, что он смог забраться в закрытую сковородку, в холодильнике общежития для персонала. Вскрыв посуду с потайным замком, он, здраво рассудив, что половина расчитана на него, с удовольствием съел шесть котлет из девяти.

Почему шесть?

Нелогично?

Отнюдь!

Понимая, что девять на два не делится, Кирилл решил, что его растущему организму нужно больше питательных веществ и слопал пятую котлету. Однако, по его глубочайшему убеждению, четыре котлеты, лежавшие на сковородке, выглядели крайне отвратительно! Нет, они не пригорели, нет, однако на ровной поверхности все четыре размещались исключительно под наклоном, приподнимаясь с одной стороны из-за стенки.

Возмутившись, Вешкин съел еще одну дабы разместить котлеты ровно, пусть и слегка свободно. Так велели ему его глубочайшие убеждения и золотое сечение.

Мысли о том, что остальные котлеты были сложены как попало сверху, его ничуть не смутило.

Как и полное отсутствие понимания, что такое «золотое сечение».

Кирилл тем временем довольный, как опрокинувший бидон сметаны кот, подошел к общежитию и нащупал в кармане ключи от комнаты.

— Мое почтение, принцесса! — провозгласил он, зайдя в помещение и кинув взгляд на консьержа, что восседала у входа. — Не умоляй, мне страшен твой дракон!

Женщина подняла на него взгляд. Проводила довольного аристократа взглядом, а затем снова молча опустила его обратно в газету.

Вешкин же проделал путь к своей комнате, на ходу громко декламируя:

— Я вижу свет в конце тоннеля! Я жажду видеть вас в конце апреля!

Он подошел к двери, дернул за ручку, и обнаружив, что та заперта, вставил ключ и открыл дверь.

— Встречай меня, пародия на менестреля…

Распахнув дверь в комнату, он с улыбкой уставился внутрь.

В комнате была полная тишина.

Смятая постель Вешкина, пара вещей на стуле у его кровати. Открытый шкаф, кружка с гербом Вешкиных. И все.

Соседняя кровать заправлена. Второй шкаф — пуст. И никаких следов, что в комнате жил кто-то, кроме него. Единственным напоминанием о пребывании в нем Филимона была скрипка, что Кирилл обнаружил после того, как родственники забрали вещи.

Парень вошел в пустую комнату, прикрыл за собой дверь и молча уселся на свою кровать.

Несколько минут он просто молча сидел, все сильнее хмурясь. Вешкин впервые ощутил странное чувство, что ему кого-то не хватает. Причем не друга и даже не знакомого.

Он встал, прошелся по комнате и остановился у окна, что выходило на парк университета. Задумчиво постояв и почесав голову, он снова прошелся по комнате и взял в руки скрипку. Немного повертев ее, он положил ее на соседнюю кровать, уселся напротив и хмуро оглядел комнату.

Все его настроение куда-то улетучилось, а сам он стал мрачным.

— Хоть бы смычок оставили, — проворчал он и поднялся.

Не найдя себе места, он тяжело вздохнул и подошел к шкафу.

Почему-то возле него он вспомнил, как спорил со скрипачом, кто будет первым умываться. Затем он тяжело вздохнул, еще раз огляделся и неуверенно произнес:

— Мне… мне его… не хватает? — спросил он сам себя.

Пытаясь понять, что происходит, он подошел к его кровати, пододвинул скрипку и уселся на нее. Взглянув на свое место с кровати человека, с которым постоянно конфликтовал, даже без причины, просто из вредности, он еще сильнее помрачнел.

Поднявшись на ноги, он взял сумку с записями лекций, тяжело вздохнул и направился прочь.

У самой двери он еще раз оглядел комнату и буркнул:

— Да нет. Не может быть…

Глава 3

Фирс, озираясь по сторонам, шел к парковке.

Искренне надеясь, что он сможет сделать самостоятельно, он подошел к Гоблину и осмотрел его.

— Давненько не выбирались, да? — спросил он с усмешкой и открыл машину.

Парень сел на водительское место, погладил руль и активировал автомобиль. Тот приветливо мигнул лампочками и заурчал внутренним механизмом, словно кот.

— Ну, работа такая, — признался Фирс, словно машина живая. — Ты уж извини.

Он протянул руку к ручке высоты, но тут пассажирская дверь открылась, и в авто присел Григорян.

— Э-э-э-э? — уставился на него парень.

— Поехали, — пристегиваясь, произнес тот, после чего достал небольшую шкатулку с круглыми разноцветными линзами и взглянул на парня. — Тебе нравится с большой грудью или маленькой?

— Что? Причем тут…

— Среднюю я разбил, — недовольно вздохнул следователь и кивнул вперед. — Поехали. Малая Набережная, тринадцать.

— Погодите, что вообще происходит?

— Небольшая практика, чтобы ты понимал, чем тебе придется заниматься, если пойдешь за мной, — хмыкнул Григорян. — Поехали, чего встал?

Фирс недовольно засопел, приподнял автомобиль и медленно начал выезжать с парковки. У выезда с территории университета он притормозил, чтобы понять, куда ехать.

— Ты так и не ответил, большая или маленькая?

— Что?

— Грудь… Хотя, что я спрашиваю, — хмыкнул Григорян и взял один из кругляшков, который вставил в небольшую щель, открывшуюся на шее.

Фирс с хмурым выражением лица достал телефон, забил адрес и обнаружил, что улица, куда заставлял ехать Григорян, находится совсем недалеко — в пятнадцати минутах езды.

Фирс поддал газу и покатился в сторону адреса, по ходу движения косясь на следователя, что на его глазах преображался. Отрасли волосы, медленно, но неумолимо его серый пиджак превратился в длинное платье. Росла грудь, и менялось лицо.

С каждой минутой парень становился все смурнее и смурнее. Особенно, когда они подъехали к адресу, где располагалось какая-то достаточно дорогая кофейня.

— Нам сюда, — кивнула девушка, сидевшая перед ним.

Блондинка, эффектная, с пышной грудью, которую замечательно демонстрировало декольте.

— Что… мы будем тут делать? — спросил Фирс, поглядывая на Григоряна.

— Пить кофе, как все приличные парочки, — с улыбкой ответил он и вышел из машины, цокнув каблуками.

Фирс так же вышел из авто, спокойно закрыл его и подошел к Григоряну.

— Мы парочка, — спокойно ответил тот, глядя ему в глаза. — Не забывай!

Фирс, под руку с Григоряном, в образе красивой блондинки, прошли в кофейню, где заняли небольшой столик на двоих возле двух пузатых мужчин, что сидели через пару столиков от них. В заведении больше никого не было.

— Что-нибудь закажете? — подошел к ним официант.

— Два больших капучино с корицей, пожалуйста, — с обворожительной улыбкой произнесла блондинка. — Пока больше ничего.

— Сейчас сделаем. — кивнул ей молодой парень, отправившийся к стойке.

— Что мы тут делаем? — спросил Фирс, глядя на Григоряна.

— Смотри, — достал из сумочки пару черных шариков следователь. — Вот этот видишь? У него белая точка — его надо разместить под стол тем двум жирдяям.

— В смысле «разместить»?

— В прямом. Бери его силой и засовывай под стол. У них артефакт от прослушки. Со стороны их не услышать. Приходится действовать вот такими кривыми методами, — буркнул Григорян и скомандовал: — Действуй!

Фирс спокойно взял шарик в руку, опустил его под стол и силой провел его у самого пола, прямо к указанным незнакомцам.

— Теперь спокойно активируем вторую половину, — с милой улыбкой произнес Григорян, положив одну руку на артефакт, а вторую на кисть Фирса.

В голове парня тут же зазвучали два голоса.

— Семен Аркадьевич, ну какая разница, что за основа будет у этих артефактов? Что, скажите, второй класс с этим не справится?

— У меня предписание, — недовольно ответил собеседник. — Первый класс! И это вам не шутки! За такое и голову снять могут!

— Ну, первый так первый. Хотите мы вам даже усиленный первый напишем?

— В смысле, напишите?

— В прямом. У нас свое производство. Сделаем вам стандартные основы второго класса, а напишем первый. Продадим вам по триста, а не по пять сотен, как вы сейчас покупаете. Вы начальству отчитываетесь, а мы второй класс по триста продаем.

— Основе в ваших изделиях красная цена сто двадцать!

— Ну, а мы продадим вам по триста. А разницу… понимаете?

Из артефакта послышалось тяжелое сопение.

— Опасно. Если вскроется — мне действительно головы не сносить.

— А вам-то что? — хмыкнул собеседник. — У вас документы в порядке. Цена хорошая. Еще и премию за удешевление продукции получите. Ну, а если и заметит кто — так это же мы вам второй класс под видом первого продаем.

— А сам-то не боишься последствий?

— Когда у тебя много друзей, боятся становится сложнее…

Послышался тяжелый вздох.

— Семен Аркадьевич, что скажите? Выгодное же дело, нет?

— Выгодное… Выгодное, Харитон. Ты это… пришли мне коммерческое предложение. Я с ним по кабинетам похожу. И пробную партию подготовь. Так, чтобы видно было, что стараюсь, опасаюсь, проверяю. Понял?

— Понял, как не понять…

Григорян убрал руку от Фирса и взглянул на него.

— Что думаешь?

— Ну, кто-то занимается мошенничеством, — пожал плечами Фирс. — Я слышал про такие схемы.

— Да, обычный откат, — кивнул следователь.

— Тогда зачем мы тут?

— Затем, Фирс, что Семен Аркадьевич — директор завода по производству артефактов связи для гвардии и охраны Императора. Понимаешь, что это значит?

— Не особо, — признался Фирс.

— Это значит, что любое сильное магическое возбуждение может выжечь эти артефакты. Именно поэтому они дорогие и производство находятся под особым контролем. Ситуация, при которой у всей гвардии Императора и его личной охраны внезапно исчезнет связь… Недопустима.

Фирс уже по-другому посмотрел на пару толстяков, что продолжали общаться за столиком.

— И что нам теперь делать?

— Нам? Ничего. Возвращай вторую часть артефакта. Мы свою работу сделали. Остальным займутся ликвидаторы.

— Кто?

— Ликвидаторы. Отдельная служба, — хмыкнул Григорян и махнул рукой официанту.

***

— Спасибо вам большое! — проговорил я, обращаясь к Артемию Георгиевичу, возвращая несколько его личных экземпляров книг по простейшей артефакторике.

Профессор позволил мне взять их к ознакомлению, так как по ним можно было бы понять принципы работы, но вот взять и создать что-то самому — очень сильно вряд ли. Хотя если к этим знаниям добавить ещё чуточку смекалки и желания научиться чему-то новому, тогда… в общем и целом, я уже был готов самостоятельно выполнить любое задание для первокурсников. А может, и не только для них.

— О, Фирс! — ответил мне профессор, откладывая в сторону свой блокнот, в котором он делал какие-то пометки. — Ну как успехи? Почерпнул для себя что-нибудь новое?

— Скорее более подробно разобрался в старом, — слегка улыбнулся я. — Хотя некоторые моменты, в которых я сомневался, теперь для меня стали гораздо яснее. Плюс структурировал те знания, которые получил на ваших практических занятиях.

— Ну и славно. Вопросов нет? — уточнил Артемий Георгиевич.

— На самом деле есть один. В книге начальной артефакторики от Арстехина как-то мельком упоминаются какие-то спектральные артефакты. Но при этом, что это такое и для чего они нужны, нигде ничего больше не сказано. Я подумал, что раз нет этой информации, то это не сильно-то и важно. По крайней мере, для начинающих артефакторов и для того, чтоб начать разбираться в азах. Но всё же меня это заинтересовало.

— Аха-ха-ха! — рассмеялся профессор. — Ох, Фирс! Ты вот прям как знал.

— Что такое? — не понял я и удивленно уставился на преподавателя.

— А ты помнишь, я говорил тебе, что хочу достать один артефакт и провести с тобой опыт?

— Кажется, припоминаю… — слегка неуверенно произнес я.

— После того, как мы неудачно провели прошлый эксперимент со стеклянными палочками. Хотя почему неудачно? Просто я на тот момент плохо подготовился. Вот… Я тебе тогда сказал, что чуть позже проверю тебя при помощи специального прибора.

— А, ну да. Вспомнил!

— Ну так вот. Один из примеров астрального артефакта как раз сейчас находится в моем кабинете. Я специально подготовился. И… раз уж так вышло, то я смогу ответить тебе на твой вопрос наглядным примером. Что же такое астральный артефакт и с чем его едят, — улыбнулся Артемий Георгиевич и достал откуда-то из-под стола какую-то вытянутую овальную хреновину размером, как два баскетбольных мяча, с кучей линз, трубок и специальных пластинок. — Вот!

— Эм. Я так понимаю, это и есть спектральный артефакт?

— Совершенно верно! А если быть точнее, один из видов, — после этих слов Артемий Георгиевич достал из своего ящика небольшой записывающий кристалл и поместил его внутрь артефакта. — Начнем по порядку. Для чего они вообще применяются. Но сперва я задам тебе другой вопрос. Что ты знаешь по основам магии относительно человека? Почему одаренные способны использовать силу?

— О-о-о… — протянул я.

— Понимаю. Тема очень обширная, и тут можно до вечера просидеть, обсуждая это. Но если коротко. Что отличает одаренного от обычного человека? Самое фундаментальное! — проговорил профессор.

— У одаренных существует канал, по которому протекает магия или энергия, и благодаря которому они способны создавать заклинания. Ну или пользоваться чистой силой, вроде телекинеза, — ответил я первое, что пришло в голову. Ведь это и так почти все знали. — Именно от объема этого канала и зависит количество так называемых УМЕ, по которым определяется врожденный талант одаренного. Ну или вообще сила.

— Отчасти ты прав. Пожалуй, я только добавлю… хотя. Вообще-то я не стану тебе сейчас читать подробную лекцию. Позже ты и сам всё поймешь. В общем, исходя из данного вопроса, можно сделать вывод, для чего нужны спектральные артефакты.

— Чтобы разглядеть этот канал? — предположил я.

— В точку!

— А-а… можно ещё один вопрос?

— Да.

— Получается, что при измерении количества УМЕ используются такие вот артефакты?

— М-м-м… скорее там заложена подобная базовая система. Но, во-первых, те артефакты не показывают канал, а считывают его объем. А во-вторых, они на самом деле более сложные и точные. По объективным причинам. Нам же сейчас ничего из такого точного не понадобится. Я просто хочу посмотреть на твой канал и понять… эм… в чем странность твоей силы.

— Понял! — ответил я, пребывая в нетерпении. Откровенно говоря, мне и самому было очень интересно разобраться во всем этом. Особенно, когда это касается непосредственно меня самого.

— Ну что ж. Тогда приступим? — уточнил Артемий Георгиевич.

— Ага.

Спустя несколько минут он достал из спектрального артефакта записывающий кристалл и поместил его в другое устройство, позволяющее увидеть картинку с этого кристалла.

Профессор вывел изображение на небольшой монитор, сощурился, а потом спустя несколько секунд откинулся на спинку кресла и, нахмурившись, хмыкнул.

— Что такое? — я тоже видел картинку, только вот ничего не понимал.

— Несуразица какая-то… — буркнул профессор, продолжая размышлять. Спустя несколько секунд он снова приблизился к экрану, чтобы посмотреть ещё раз. — Ничего не понимаю.

— А что не так? — уточнил я.

— Да всё. Хотя с другой стороны, а что я ожидал?

— И-и-и? — протянул я, ожидая более развернутого ответа. — Что должно было получится на изображении?

— Обычно тут должен быть виден канал, проходящий через твоё тело. У всех он абсолютно разный. Двух одинаковых каналов не существует. Однако всё же его очертания должны быть плюс-минус четко видны. А у тебя… я даже не знаю, что это такое. Какое-то размытое пятно ещё и без четких границ… Ощущение, что оно засвечено, хотя я понимаю, что это глупости. Впервые сталкиваюсь с подобным.

— Хм-м… — задумался я. — Это плохо?

— Понятия не имею! — честно ответил Артемий Георгиевич.

— И… что теперь делать?

— Так… Ладно! Я попозже подумаю над этим. Сейчас я полностью обескуражен и просто не знаю даже, что и предположить. Поэтому если мы будем сидеть и гадать, то впустую потратим время. Так что давай-ка лучше приступим к следующему эксперименту. А по поводу твоего канала я ещё подумаю, но позже…

— К какому эксперименту? — уточнил я.

Профессор кивком указал мне на ящик средних размеров, стоящий у стены. Я подошел к нему и увидел, что внутри находятся металлические шарики, похожие на подшипники.

— Сможешь поднять этот ящик? — проговорил Артемий Георгиевич.

— Сомневаюсь…

— Попробуй.

Как я и сказал, поднять ящик, полностью набитый металлом, у меня не получилось. Попросту не хватило сил.

— Угу… — что-то подытожил профессор. — Это нормально. Тогда теперь поступим по-другому. В этом ящике несколько тысяч шаров. Интересно, сколько тебе получится удержать?

***

Гоша оглядел небольшой блошиный рынок и тяжело вздохнул.

Тут были не только бабушки, продающие заготовки, но и старички, что продавали старые книги и непонятные посеревшие от времени инструменты.

Митин искал не это.

Его не интересовали статуэтки, граненые стаканы и фигурные рюмки из прошлого века. Его интересовало только одно — артефакты.

Митин прекрасно понимал, что работающий артефакт будет стоить дорого. Более того, не каждый продаст ему артефакт с такой внешностью. Да и работающий артефакт его мало интересовал.

Ему нужен был «пациент для вскрытия».

Не работающий, а если повезет, то и слабо работающий артефакт.

— М-м-м-мда, — протянул Гоша, пройдя все ряды и вернувшись в начало.

Ничего, хотя бы отдаленно напоминающее артефакт, он не нашел.

— Ищешь чего, дядя? — подошел к нему паренек лет семнадцати. — Может подсказать?

Гоша огляделся, выискивая глазами подозрительных людей, а потом спросил:

— А есть?

— Смотря чего нада, — пожал плечами парень и шмыгнул носом.

— Мне бы погремушек каких, — произнес Гоша, припомнив, как в криминальной среде называли артефакты.

— Ну, пойдем. Посмотрим. Есть у нас парочка, — кивнул парень и направился в узкий проход между домами.

Гоша последовал за ним.

Спустя несколько минут они оказались в подвале, где располагалось несколько хмурых мужчин, руки которых были покрыты синими от времени наколками.

— Кто такой? — спросил мужчина, сидевший в дальнем углу помещения.

— Гоша Мясорубка, — пробасил здоровяк.

Местный авторитет покосился на пацана, что привел Митина.

— Погремушку хочет, — кивнул тот.

— Погремушку? А говорили, что тебя закрыли. Причем сам Григорян, — задумчиво произнес главный.

— Отвертелся, — ответил Гоша. — Чуть шкуру не спустили, но пронесло.

— М-м-м-м-м, — покивал мужчина и взглянул на одноглазого помощника. — Циклоп, достань коробочку нашу… синюю.

Потерявший один глаз уголовник поднялся и вышел из подвала, однако вернулся уже спустя пару минут с небольшим железным сундучком синего цвета.

— Чего ищешь? — спросил главный. — Учти, личины нет и не будет скорее всего. ИСБ лютует.

— Нет, мне чего попроще надо. Типа светильника или защитного артефакта какого, — произнес Гоша и, взглянув на вора, добавил: — Если кривой, косой или не работающий есть — заберу.

Воры переглянулись.

— А тебе зачем кривой или косой?

— Для дела, — не стал объяснять Митин.

— На наживку, да? — усмехнулся другой вор, лицо которого невольно ассоциировалось с крысиной мордой. — Лоха разводить собираешься?

Митин хмуро глянул на него, но не ответил.

— Есть у нас чего кривого, Циклоп? — спросил он мужика с сундучком.

Тот нахмурился, присел на лавку и открыл свою ношу. Почесав голову, он достал небольшой артефакт, по форме напоминающий косточку авокадо.

— Ну, он не кривой, разряжен просто… — произнес он.

— Че это? — нахмурившись, спросил старший.

— Хрень, от дождя защищает. Ну, может, ведро воды выдержит, но не знаю. Валяется давно, мелкие с вокзала притащили.

Старший взглянул на Митина.

— Пойдет, — кивнул он. — Сколько?

— Полторы сотки, — отозвался Циклоп.

— Так он же разряженый, — смутился Гоша и глянул на старшего.

Тот поджал губы и спросил помощника:

— Почем у вокзальных взяли?

Циклоп нехотя достал бумажку из коробчонки, нашел строчку и буркнул:

— Тридцатка.

— Ты, Гоша, правильный человек, — произнес авторитет. — Слышал, что ты в завязке. По-мирскому живешь. От масти отказался.

— Не отказался. Отрезали меня, — кивнул Гоша.

— И за это слышал, — кивнул тот. — Обратно не хочется к нам?

— Не могу, — ответил тот. — Раньше хотелось, а сейчас… привык уже.

— Бывает, — кивнул вор. — Бывает… хрень давно валяется. Бери, за что взяли.

— Спасибо, — кивнул Гоша, достал деньги из кармана и отдал Циклопу, который тут же убрал их в свой ящик.

Стоило Гоше выйти, как уголовник с крысиной мордой недовольно произнес:

— Ссучился, ей богу. Под безопасников лег. Хорошо, что ты синий сказал. Повязали нас бы тут точно.

— Лег, не лег, а за цвет ящика даже не сказал. Так, безделушку взял. Даже если и ссучился — добро помнит, — вздохнул авторитет. — Прикрывал его спину как-то на деле.

— Может, приглядеть за ним? — подал молчавший до этого уголовник с внушительной бородой.

— А смысл? Так, шепни по нашим, что объявился, но чтобы не лезли. За ним может ИСБ приглядывать, — хмыкнул главный.

***

Фирс тяжело вздохнул, оторвал взгляд от большой тряпки, что, распластавшись, ползала по полу, взглянул на Вешкина и спросил:

— Кирилл, какого черта ты тут стоишь?

— Хочу и стою, — недовольно буркнул он.

— Я уже все сказал. Нет, у меня жить нельзя! У меня и места нет! Кровать-то одна!

— Ну, я могу притащить свою, из комнаты…

— Она не влезет! Да и куда я ее поставлю? — хмуро спросил Фирс, заставляя тряпку мыть дальше. — И что за дебильная мысль пришла в твою голову? Почему ты должен жить у меня?!

— Мне… мне трудно, — признался Вешкин, отведя взгляд. — После того, как Филимона увезли… В смысле его вещи…

Кирилл глубоко вздохнул, посмотрел на тряпку, что ползала по полу.

— Я часто забываю, что его больше нет. Я захожу в комнату со стихами в надежде, что его в очередной раз перекосит от моих строк. Я соскучился по его дурацкой и ужасной игре на скрипке. Его занудству и постоянным упрекам.

Фирс удивленно осмотрел брата и спросил:

— Ты сейчас серьезно? Вы едва друг друга знали.

— Я тоже удивлен, но это… это странное чувство… оно не проходит…

— Это пройдет, — кивнул брат. — Потерпи. Время лечит. Пройдет время, и даже если было очень больно, то… потом станет легче.

Фирс усмехнулся, почему-то вспомнив Алису, затем тяжело вздохнул и взглянул на удивленного Кирилла.

— Знаешь… А я ведь… я не хочу, чтобы оно проходило, — произнес он и нахмурился. — Это странно, но… это так.

— Э-э-э…, но тогда зачем…

— Ну, для начала так проще завтракать. Не надо вставать рано. Я сразу встаю рядом с твоей кухней и холодильником.

— Ты сейчас серьезно? — прожигающим взглядом уставился на него Фирс.

— Ну, да. А Филимон… я просто удивлен. Удивлен новому чувству… Это крайне необычное ощущение.

— Так, — встряхнул головой Фирс. — Ты меня совсем запутал! Ты хочешь переехать ко мне в комнату, потому что тебе неохота таскаться из своего корпуса ко мне на завтрак?

— Да.

— И как я должен на это реагировать после того, что ты вскрыл сковородку с котлетами?

— Как на неизбежность? — осторожно спросил Вешкин.

— В следующий раз я поставлю капкан, — пригрозил ему Фирс. — А тема с переездом — закрыта. Мне самому в комнате тесно. Терпеть еще и тебя я не намерен!

— Принципиальный какой, — фыркнул Кирилл и сложил руки на груди в замок.

— А по поводу Филимона… люди так говорят, когда по кому-то скучают. Это тоже пройдет.

— Я же говорю, я не хочу, чтобы это проходило, — буркнул Кирилл.

— Тогда перестань отвлекать меня от работы и займись делом. Можешь увековечить память своего соседа как-нибудь.

— Как?

— Не знаю. Артефакт создай в его честь, — ляпнул Фирс, даже не подумав. — Только займись уже делом, пожалуйста!

***

— Фирс… — сквозь сон я услышал чей-то шёпот. — Фи-и-и-рс… Фирс! — резкий вскрик, от которого я вздрогнул. — Вставай!

Я почувствовал, что кто-то тормошит меня за плечо, пока я находился в своей кровати. Я уже пробудился, но открывать глаза не спешил, понимая, кого увижу.

— Маргарита… — пробормотал я сонным голос. — Без обид, но что у тебя с головой?

— А что не так? — она потрогала волосы, словно в них могло что-то застрять. А я про себя подумал: «Не там щупаешь. Проблема глубже».

— Фирс… — продолжила говорить девушка. — Мне нужна твоя помощь.

— Да неужели?! — я отвернулся на другой бок и укутался одеялом с головой.

— Фирс! Ну, пожалуйста! Это очень важно!

— Кажется, я где-то такое уже слышал…

— Ну, ладно тебе, — слегка обиженно проговорила Маргарита. — Ну… что мне нужно сделать, чтобы ты согласился помочь мне?!

Я откинул одеяло, понимая, что мой сон уже уходит и недовольно посмотрел на девушку.

— Для начала! — начал говорить. — Для начала перестань вламываться в мою комнату! И вообще… какого фига? Как ты открыла дверь и попала внутрь? Не через окно же ты залезаешь?

Сегодня я на все сто процентов был уверен, что дверь была закрыта на замок. Ведь я специально проверял её, чтобы избежать вот такой вот ситуации. Твою же… блин!

— Так ты поможешь мне?! — почему-то пропустив мой вопрос, воодушевленно проговорила Маргарита.

— Нет! — резко ответил я, поднимаясь из кровати.

— А-а… почему ты тогда встаешь?

— Чтобы тебя вытолкнуть из комнаты.

— Ну-у Фи-и-и-и-рс… Ну, пожалуйста! Будь другом! Мне очень надо! — кажется, она попыталась выдавить из себя слезу, но получалось у неё, откровенно говоря, отвратительно.

— Маргарит… — начал я. — Как мне тебе объяснить, что я не хочу, чтобы ты вламывалась ко мне по ночам. Да и вообще! Что люди подумают, если кто-то увидит? Случайно…

— А что они могут подумать? — невинно захлопала глазами девушка.

— Да много чего! Так что ты давай прекращай с этим. И… иди там как-нибудь сама. Ладно? — сев обратно на кровать, проговорил я.

— Фирс, — резко посерьезнев, проговорила девушка. — Я знала, что ты и скажешь. Поэтому принесла свой проект с собой. Чтобы тебя не утруждать.

— Чего? — в полном недоумении произнес я.

— Но! Сразу предупрежу, что я решила усложнить его! Чтобы ошеломить преподавателя! — снова пропуская мой вопрос, продолжала говорить Маргарита. — В общем, пока я гуляла по парку, нашла дохлую птицу. И тогда я подумала…, а что если… В общем ты сам посмотри!

Я слегка отклонил голову так, чтобы увидеть, что там происходит за спиной девушки. Потому что я отчетливо слышал некое кряхтение и копошение в коридоре.

Спустя пару секунд ко мне в комнату начал заползать шестилапый кролик к заднице которого была пришита половина утки.

Я вытаращил глаза. Раскрыл в изумлении рот. И медленно перевел свой взгляд на Маргариту. После чего принялся говорить.

— У меня к тебе три вопроса.

— М? — девушка выглядела воодушевленно.

— Первый. Ну что ты за человек такой?!

— А?

— Второй. Где у этой твари вход, где выход?

— Ну-у… теоретически…

— И третий, — на этом моменте, Шестилапика мутанта подняло в воздух, а Маргарита опасливо заозиралась, переживая за свой проект. — Какого хера?!

Глава 4

На университет опускались сумерки.

Последний выходной заканчивался, и тонкий ручеек начинающих магов из тех, кто не провинился и не лишился права покидать территорию заведения, тянулся обратно, чтобы завтра начать очередную битву с магическими науками.

Учебный корпус сегодня был пуст. Тишина была в лабораториях, не менее тихо и в библиотеке. Однако, корпус не был безжизненен.

На чердаке, в техническом помещении, где хранились расходные материалы для магов воздуха, находились двое.

Первым был профессор артефакторики, что сидел за столом перед огромной сложной системой артефактов. Второй был профессором боевой магии — высоким подтянутым мужчиной довольно приятной внешности. Единственным, что выдавало в нем профессионала своего дела, был небольшой ожог на левой щеке и черные пятна на кистях рук, свидетельствующие о страшной ране магией смерти.

— В этом вся суть нынешнего поколения, Лаврентий Павлович, — недовольно проворчал Артемий Георгиевич. — Сотни лет, тысячелетия такие, как мы, бились над точностью, максимальной эффективностью и результатом. А они?

Профессор боевой магии молча кивнул, наблюдая в небольшое оконце за краешком солнца, что еще показывалось из-за горизонта.

— А они по два года бьются, чтобы у их «Драконьего пламени» была эффектная форма дракона, — сморщился он, да так, что невольно передернул плечами. — Что… что пошло не так? Где мы их упустили?

— Я думаю, все дело в том, что мы слишком давно не воевали, — нехотя ответил артефактор и, предчувствуя слова собеседника, продолжил: — Погоди, я ни к чему не призываю. Однако давай посмотрим правде в глаза. Это мы, молодые, шли на запад с гордо поднятой головой. Это мы с тобой помним «императорские отряды», где любого одаренного обучали одному атакующему и одному защитному заклинанию. И от того, как хорошо они успели за пару месяцев освоить данные заклинания, зависела их жизнь.

— Хреново учили, — буркнул боевик. — Из них выжили единицы.

— Да, но и они сделали свое дело ценой своей жизни, — кивнул артефактор. — Эти молодые ребята и зрелые мужики смогли не только удержать фронт, но и обломать зубы противников. Я о том, что мы с тобой видели, что там происходило. Мы с тобой каждую кроху силы экономили, разводя огонь обычными спичками и ночуя в земляной яме…

— Блиндаж, — тяжело вздохнул Лаврентий Павлович.

— А бывало и просто в овраге, — напомнил Артемий Георгиевич и поправил продолговатую палочку, вокруг которой скапливались микроскопические светящиеся песчинки. Как только они собирались в плотную искру, то тут же превращались в капельку, что падала в подставленную пробирку. — Суть не в этом. Суть в том, что мы с тобой имеем опыт. Тот самый опыт, что говорит нам о главном — во времена военных действий вся эта показушность яйца выеденного не стоит! А что у них?

Профессор боевой магии тяжело вздохнул, оторвал взгляд от пейзажа в небольшом окошке и взглянул на собеседника. Тот уже заменил пробирку и налил в две рюмки светящейся жидкости.

— У них нет ни великой катастрофы, ни войны, ни великой смуты, — продолжил Емельянов. — Им не за что биться. Вот и выходит, что вроде как маги нужны, а с другой стороны нет великой трагедии.

Лаврентий Павлович тяжело вздохнул, подошел к столу и взял одну рюмку.

— Потерянное поколение, — вздохнул он и протянул руку, чокнувшись с профессором артефакторики.

— Не все, — возразил тот, после чего они опрокинули светящуюся прозрачную жидкость внутрь.

Профессор боевой магии, проглотив содержимое, замер на пару секунд, после чего поставил рюмку на стол. Он сжал кулаки и резко разжал.

Тр-р-р-р…

Мелкие молнии пробежали по его пальцам, образуя подобие перепонок, но тут же исчезли.

— Инерийский залив, — произнес он, глядя на артефактора. — Семьдесят второй день осады крепости Тавор. Генеральное сражение. Полпятого утра.

Профессор молча кивнул, наблюдая за собеседником.

— Ты был на третьем орудии. Вместе с моим братом. Антошей.

— Последний из «императорского отряда», в той крепости, — кивнул Артемий Геннадиевич.

— Его накрыло ближе к утру. Помню небо было серым. Облачность низкая. И этот… этот вкус на губах…

— Соленый ветер, гарь и паленая плоть, — кивнул ему артефактор заглядывая в рюмку. — Вкус крепости Тавор.

Артемий Георгиевич молча поднял взгляд на своего старого друга. Тот молча пялился на систему артефактов, что выдавливала жидкость в следующую пробирку.

— Можно…

— Нет, — отрезал артефактор. — На сегодня все.

Он достал небольшую палочку, что собирала искры, дунул на нее и отложил в сторону. Содержимое пробирки он опрокинул в себя.

— Хватит. Воспоминания нужно доставать медленно и постепенно. Ты сам все знаешь, — произнес он и поднялся.

Лаврентий Павлович снова сжал кулаки и разжал.

— Не спорь. Так надо.

— Он успел что-то сказать? — спросил профессор боевой магии.

Артемий Георгиевич молча достал небольшой браслет из металла с красным оттенком и протянул его собеседнику.

Тот принял браслет и уставился на отчеканенную надпись на нем: «Пока дышу — это не конец». Несколько секунд разглядывая браслет с совершенно каменным выражением лица, он закатал рукав, где висело пять таких же браслетов с другими надписями, и надел его на руку.

— Все нормально? — спросил Емельянов, стараясь заглянуть в глаза Лаврентия.

— Нет, — холодно ответил он.

Артефактор поднялся, подошел к боевику и взял того за плечи. Уставившись ему в глаза, он произнес:

— Держись.

— Держусь, — кивнул тот.

Профессор спокойно подошел к столу и взял небольшой снимок, на котором было мужское тело в мутном пятне.

— Смотри сюда, — протянул он ему схему энергоканалов. — Распечатал специально для тебя.

Тот опустил взгляд на снимок, встряхнул головой и произнес:

— Что это? У тебя артефакты студенты облапали?

— Нет. Я проверил. Три раза. Это наш уборщик — Фирс Неогранный.

Профессор боевой магии встряхнул головой еще раз, проморгался и еще раз посмотрел на снимок.

— Херня какая-то. Он одаренный? Вроде бы, центр силы есть…

— Да, одаренный. Не прошел в этот дополнительный набор, — кивнул артефактор. — И самое интересное, что у него телекинез на сумасшедшем уровне.

— Сила или дальность? — тут же уточнил Лаврентий Павлович.

— Количество, — усмехнулся Артемий Георгиевич. — Представляешь? Я просто не понимаю как, но больше сотни точек. Тяжелого поднять не может, да и сильно далеко тоже, но…, но это какое-то безумие. И я не понимаю, что это такое.

Боевик хмуро взглянул на него и спросил:

— Запись-то у тебя есть, так?

— Так.

Тут он выразительно взглянул на небольшую тумбу, накрытую покрывалом с вышивкой из рун, что стояла в углу.

— Зачем? — нахмурился профессор.

— Помнится, эта штука хорошо увеличивает каналы, и через нее можно глянуть движение силы в них.

Артефактор открыл рот, затем закрыл и достал небольшой кристалл из кармана.

— И в каком месте канала мы будем смотреть? — произнес он.

— Предлагаю для начала посмотреть это пятно, — пожал плечами профессор боевой магии.

Спустя полчаса настроек и подготовки двое профессоров уставились в небольшой туманный диск, в котором переплетались сотни мелких каналов, образуя подобие полотна или густой шерсти.

— Твою мать, — наклонил голову артефактор. — Это же не пятно и не туман… Я думал на остаточную ауру от циркуляции силы, а это…

— Тысячи каналов, через которые вытекает… Твою мать! Парень должен постоянно фонить силой…

— Было… было пару раз, когда я замечал, что артефакты в его присутствии активируются самопроизвольно, — задумчиво произнес профессор. — Я думал… думал. что у нас экранизация лаборатории шалит, уже хотел руны проверять.

— А это просто пацан, что постоянно фонит силой… Ты понимаешь, какой коэффициент восстановления у него, если он постоянно вокруг себя выпускает столько силы?

— Чертовски интересный, — кивнул Артемий Георгиевич. — Жаль… Жаль, что парень не прошел. Очень интересный экземпляр.

— Как он вообще?

— Именно так, как мы с тобой. Не поступил, поэтому решил устроиться уборщиком. Постоянно на моих занятиях. Я его не ограничиваю в знаниях. Он читает книги по артефакторике и присутствует на моих лекциях.

— Что у него с заклинаниями? Он пробовал что-то?

— А кто его учить будет? — возмутился старый друг. — Ты понимаешь, что за это может прилететь?

Лаврентий Павлович указал на систему артефактов.

— Мы с тобой спирт с эмоциональной эссенцией мешаем. Кто нам что запретит? Если парень тянется к знаниям, почему нет?

— А если он натворит что-нибудь магией?

— Так ты ему пламя не давай. Дай ему какой-нибудь… ну, я не знаю, пусть будет «Походный фонарь». Просто свет и ничего более. Что им можно натворить?

— Ну… так-то да, — кивнул профессор и задумчиво взглянул на туманный диск, где был увеличен участок пятна. — Почему бы и нет? Только его сначала надо научить «Глубокому взору».

— Ну, без этого никуда, — кивнул боевик. — Если у него что-нибудь получится — познакомишь. Хочу поглядеть на упрямца.

— Не отдам, — отрезал артефактор. — У меня впервые за двадцать лет запас материалов для практики появился!

***

Занятия на сегодня все закончились, и я мог спокойно приступить к уборке коридоров и некоторых помещений, в которые у меня был доступ. Разобравшись с большей частью коридора третьего этажа, я подобрался к практическому кабинету по артефакторике и услышал оттуда доносящийся шорох.

Заглянув внутрь кабинета, обнаружил в нем человека, которого ну никак не ожидал увидеть.

— Вешкин? — вырвалось у меня.

— О, Фирс. Привет… — ответил он, но тут же замешкался и как-то странно начал себя вести, словно прятал от меня что-то.

— А ты что тут делаешь?

— Да я это… так просто. А ты?

— Я? — приподняв бровь, ответил я. — Убираюсь… Как и обычно.

— Понятно, — продолжил говорить Кирилл слишком неестественно для своего обычного состояния. — Ну… тогда ты бы не мог дать мне ещё полчасика тут? Я закончу с одним делом и освобожу аудиторию.

— М-м-м…, а что ты за спиной прячешь? — уточнил я, улыбнувшись.

— Рано ещё! — резковато ответил брат. — Пока не готово. Как закончу, покажу, а пока что рано.

— Хм. Ну ладно. Позволь только уточню. Это артефакт какой-то?

— Да, артефакт.

— Ого. Круто. И ты сам им занимаешься?

— Да… — я слышал некое раздражение в голосе Вешкина. Видимо, из-за того, что отвлекаю его от важного дела.

— Только не забудь показать свою разработку Артемию Георгиевичу. В целях безопасности. А то мало ли чего. Рванет, ну, или что-нибудь такое.

— Я уже показывал. Всё! Отстань! Дай спокойно поработаю, — проговорил Кирилл и отвернулся от меня, продолжая копошиться за практическим столом.

«Ого…» — подумал я про себя, выходя из кабинета.

Удивительно. Неужели Вешкин действительно чем-то заинтересовался настолько сильно? Чем-то, кроме своих стихов… И теперь он даже самостоятельно занимается этим и просит не отвлекать.

Закончив с уборкой этажа, я решил не дожидаться, когда Вешкин освободит кабинет и отправился в библиотеку. Тем более Артемий Георгиевич не просил меня сегодня там убираться, хотя иногда я всё равно привожу аудиторию в порядок. Как минимум расставляю стулья и парты на свои места.

— Здравствуйте! — обратился я к библиотекарше.

— Здравствуй, — улыбнулась Элеонора Карловна. — Принес Хатаусова?

— Нет. Его я ещё не полностью прочитал. Некоторые моменты… эм, слишком уж красочно расписаны, что приходится их перечитывать по несколько раз, — усмехнулся я.

— Понимаю.

— Зато я принес сборник правил. Вот, — протянул я небольшую книжечку. — Спасибо.

— Хм. Нашел там, что искал? — спросила она, показывая мне место, чтобы я самостоятельно убрал сборник.

— Не совсем. Здесь в основном правила, которые относятся к ученикам университета. А я хотел найти что-то, вроде общего списка.

— Ммм… — протянула она. — Не уверена, что у нас есть такое. То есть определённые правила, конечно же, имеются. Гласные или негласные…, но чтобы они были представлены где-то единым списком? Да, думаю, такого у нас точно нет. А что тебя интересует? Может быть, я тебе смогу помочь… — заинтересовавшись, произнесла Элеонора Карловна.

— Да я в принципе хотел ознакомиться с правилами. Но если говорить конкретно, то меня интересовал пункт, касающийся клубов и кружков.

— А что именно? — слегка сощурилась библиотекарша и продолжила: — Хотел узнать, можешь ли ты вступить в один из них? — улыбнувшись уголком рта, закончила она. Элеонора Карловна видела меня насквозь и раскусила мои намерения.

— Если честно — да, — слегка неловко улыбнулся я.

— Ну-у… учитывая твою тягу к знаниям, это очевидно, — по доброму произнесла она. — И даже похвально. Ты молодец. Многим студентам стоило бы поучиться у тебя.

— Эх… — грустно вздохнул я, — ваши бы слова да ректору в уши.

— Это да. Но его ничто не способно переубедить. Что касается набора, он максимально непреклонен. Я даже не уверена, что сын императора смог бы поступить к нам, если бы не прошел отбор. И я сейчас не шучу… это слишком уж щепетильный вопрос.

— Что касается императора, конечно, слабо верится. Но в целом, я вас понял и полностью согласен. Ладно уж… с этим я давно смирился. А вот что касается клубов? Вы сможете мне помочь?

— Здесь тоже всё неоднозначно. Я не уверена, что в правилах где-либо расписано о том, может ли вступать в клубы сотрудник университета или нет. Думаю, очень многое будет зависеть от самого клуба. А точнее от его президента. Так, а позволь узнать, в какой именно клуб ты собирался вступить?

— Гладиаторский клуб.

— Ого! — лицо Элеоноры Карловны слегка вытянулось. — Ты же в курсе, что там в основном старшекурсники. По очевидным причинам.

— Ну да. Можно и так сказать. Я заходил туда разок.

— Так… погоди! — перебила она меня. — Только не говори мне, что ты способен создавать големов или элементалей.

— Не совсем, — поджал я губы. — Но там же не только ими можно сражаться…

***

Гоша оглядел мастерскую и тяжело вздохнул.

Лева как обычно, напялив на уши наушники, сидел за своим столом, над очередным заказом. До слуха здоровяка доносились едва слышные звуки музыки.

Митин встал, в очередной раз подошел к коробке, куда складывали заказы, заглянул в нее, и оценив очередной раз ее пустоту, вздохнул.

Вернувшись на свое место, он достал небольшой медальон в форме косточки авокадо и повертел в руках. Еще раз взглянув на Леву, что полностью погрузился в работу, он взял небольшую лопатку и подцепил небольшой шов, что скрывал потайную защелку.

Промучавшись около пяти минут, он смог снять переднюю панель магического предмета и заглянул внутрь.

Начинка с первого взгляда была довольно простой — одна пластина, в центре которой находился прозрачный кристалл. Однако был нюанс. Пластина была покрыта мелкими знаками, рунами и странными геометрическими фигурами. Причем это были не просто выбитые в сером металле дорожки. Они были заполнены какой-то краской, в чем Гоша убедился, взяв острый пинцет и всковырнув ее кончиком.

— Тонко, — произнес он удивленно, продолжая рассматривать кристалл.

Прикинув в голове свои возможности, он вынужденно признал, что повторить такое, напрямую скопировав, не выйдет. Слишком много мелких деталей.

Однако после получаса раздумий, он все же поймал одну мысль. Гоша быстро извлек кристалл, убрал его в сторону и достал пластинку, покрытую рунами. Протерев ее растворителем и просушив, он нанес на нее капельку чернил и осторожно приложил к бумаге.

Надеясь получить отпечаток, по которому можно будет повторить ту же самую схему, он приподнял пластинку и разочарованно вздохнул.

Отпечаток был откровенно паршивым.

— Ла-а-а-адно, — протянул он и откинулся на стуле.

Его взгляд снова скользнул по мастерской. Работы не было, поэтому он взял небольшую похожую по размерам пластинку, тяжело вздохнул и произнес:

— Ну, не домой же идти? — спросил он сам себя и принялся за работу.

***

— Ну… как тебе столичный кофе? — обратилась ко мне пышногрудая девушка. — Заметь. Это уже совсем другое заведение, и зерна здесь разительно отличаются от прошлого.

— Что мы здесь делаем? — достаточно резко спросил я, игнорирую неуместный вопрос Григоряна про кофе. Сейчас меня это меньше всего интересовало.

Мы сидели на летней веранде какого-то неизвестного мне кафе. Не центр города, но и не окраина. Однако заведение отличалось своей дороговизной. Не потащи меня сюда имперский следователь, сам бы я никогда не зашел в подобное место.

Да, здесь оказалось довольно неплохо и уютно. Только вот как по мне, оно того не стоит. Да и людей маловато. Хотя возможно ещё не вечер…

— Мы здесь по делу, — ответил Григорян, залпом выпив половину чашки кофе. После этого он достал пачку сигарет и глубоко затянулся. — У этого заведения есть бесспорный плюс над всеми остальными. Здесь можно курить на веранде, и никто тебя не осудит, даже если ты пышногрудая красотка, — продолжил говорить он.

— Тем более если ты пышногрудая… — поправил я.

— Это да. А это уже плюс артефактов личины, — мило улыбнулся он в образе девушки.

— Так и что мы здесь делаем. Вы так и не ответили на вопрос, — я продолжал надавливать, надеясь, что всё-таки добьюсь ответа.

— Помнится мне, в тебя как-то уже стреляли. Митин, да? — в очередной раз ответил он вопросом на вопрос.

Эти шарады меня начинали уже подбешивать, но… я прекрасно осознавал, что Григорян спросил это не просто так. Ему что-то от меня нужно, и он подводит к этому.

— Да. Стреляли.

— А что ты в тот момент сделал? Мне просто интересно услышать это лично от тебя. Я знаю, что в тебя выпустили всю обойму. А попали только один раз, и то по касательной. И это при том, что расстояние-то было минимальным. Там даже если захочешь промахнуться, очень сложно это будет сделать, — он снова сделал глубокую затяжку, помедлил секунду, и выдохнув, продолжил. — Так как ты это сделал?

— Не знаю, — пожал я плечами. — В тот момент я был сильно напуган. Просто… я просто хотел, чтобы ствол смотрел не на меня. Вот и всё… В тот момент всё произошло слишком быстро, даже для того, чтобы я сам хоть что-то понял.

— Занимательно, — коротко ответил он и снова затянулся.

— Так зачем мы сюда пришли? — задал я этот вопрос уже в третий раз. — Опять мошенников вычислять?

— Не совсем… — начал говорить Григорян. — За твоей спиной сидит человек, который контролирует проверку еды для императора… на яды, проклятья и всё такое. Не оборачивайся. Ты должен был его увидеть, когда мы только зашли.

— Я заметил, но не стал особо обращать внимания.

— А стоило бы, — хмыкнул Григорян. — Ну ничего… Так вот, на этого человека в последнее время слишком много людей смотрят с подозрением. И говорят всякое, предполагая самое худшее. Причем всё это настолько навязчиво, что становится подозрительно…

— Вы хотите сказать, что его пытаются подставить или подвинуть? — уточнил я на всякий случай.

— Не знаю. Но как минимум, стоит проверить. И как максимум, нельзя исключать ни один из вариантов. Несмотря на то, что сам император ему доверяет. И раз уж мы здесь оказались, почему бы нам не послушать его?

Я не стал заострять внимание на том, что он сказал — «раз уж мы оказались здесь…» Словно мы пришли сюда по какой-то другой причине. Но пометку у себя в голове всё же сделал.

— Что от меня требуется? — уточнил я.

— Изобретать велосипед не станем. У нас есть проверенный метод. Поэтому вот, — Григорян кивнул мне, показывая, чтобы я посмотрел вниз. Под левой ножкой моего стула уже лежал тот самый шарик, артефакт прослушки.

«И как он там оказался? Если мы вместе с Григоряном пришли?» — тут же подумал я.

А он и сам не промах, и способен незаметно подкладывать всё, что ему необходимо.

Я аккуратно перенес шарик под стол, который находился у меня за спиной. Только вот этого и не требовалось. Мы и без него прекрасно слышали всё, о чем разговаривал тот человек. Видимо, это было необходимо для того, чтобы убедиться, что мы слышим именно то, что он говорит.

— Олег, да какие ещё бары, клубы, стриптизерши? Ты в своем уме? Я женатый человек. Да и вообще, ты помнишь, сколько мне лет? — произнес человек, сидящий за моей спиной. И раз он находился там один, было очевидно, что он разговаривает по телефону.

— И что? После такого отдыха мне ещё два дня отдыха на восстановление понадобится. А мне, в отличие от некоторых, необходимо иметь презентабельный вид на работе. Всё-таки не стоит забывать, у кого я нахожусь на службе, — продолжал он. — Вот именно! Помимо привилегий, у меня и ответственности в сотни раз больше. И спрашивать с меня будут как полагается! Всё, давай без твоих глупых идей. Мне прошлого раза в том году хватило. Нет, я сказал! Я лучше спокойно отмечу, в кругу семьи!

— По-моему, ничего противозаконного… — тихо проговорил я. — Никаких заговоров или козней. Ничего подобного. Просто обычный телефонный разговор.

— Ну да. У него скоро день рождения. Думаю, он со своим старым другом обсуждает то, как они будет отмечать это дело, — спокойно прокомментировал Григорян.

— Вы же знали, что раз он здесь один, то точно не станет обсуждать что-либо из того, в чем его обвиняют.

Михаил Мамукович пожал плечами и слегка сузил взгляд.

— Возможно. Нельзя ничего исключать. Ты даже не представляешь, какие люди окружают императора.

— Какие?

— Разные, — хмыкнул имперский следователь. — От невероятно хитрых и изворотливых, до баранисто-тупых, которые считают, что им всё сойдет с рук. А есть такие, как Громов… От этих никогда не знаешь, чего ожидать. Но такие люди далеко не глупые… однако они ищут во всем выгоду и способны на ужасные вещи.

— Понимаю. Но… раз основная причина нашего визита в данное заведение не имперский дегустатор… То что тогда?

— Пока ты находился в университете, я слегка копнул. И ко мне пришла информация, что на тебя готовится покушение, — обыденно произнес Григорян. — Естественно, проще всего тебя будет устранить, когда ты будешь находиться в городе. Так как отсюда можно будет спокойно покинуть место преступления. Что же касается академии магов… то последнее очень спорно.

— Чего?! — уставился я на него. — Вы не шутите?

Григорян просто промолчал. Очевидно было, что с подобными вещами не шутят.

— Покушение… — еле слышно повторил я. — А… когда?

— Сейчас.

В этот момент я заметил человека снизу нашей веранды, который подозрительно остановился напротив нашего столика и… наши с ним взгляды пересеклись. Из-под черной куртки он ловко достал пистолет и направил его на меня.

Глава 5

В момент, когда я увидел дуло пистолета, моё сердце пропустило удар, а всё в округе будто бы замерло. Не знаю, о чем я успел подумать, но мысли в голове полностью перемешались, и я еле удержался, чтобы не вскочить с места и не побежать. Однако буквально за мгновение мне удалось взять себя в руки. Очевидно, что я бегаю не быстрее пули. Зато… я могу кое-что другое.

В тот же миг, когда мне показалось, что убийца вот-вот нажмет на курок, его руку резко и сильно выгнуло, вместе с этим задрав дуло пистолета вверх.

Послышался хруст, дикий вопль и множество выстрелов, которые угодили в небо.

Люди в кофейне тут же повскакивали со своих мест, а толпа на улице завизжала и бросилась в разные стороны. Возникла паника.

Всё произошло примерно так же, как в прошлый раз, когда на меня напал Митин. За некоторыми исключениями… теперь я всё прекрасно осознавал, контролировал, а также был в разы сильнее.

Я продолжал сидеть на своем месте, так и не шелохнувшись. А вот Григорян в образе прекрасной девушки, несмотря на каблуки, сиганул с веранды вниз, пролетев метра полтора, и бросился на убийцу. В этот момент нападавший несколько раз ударил себя пистолетом по лицу и упал на пятую точку, явно не понимая, что происходит.

Григорян для своего возраста и своей внешности слишком резво двигался и уже успел извлечь из себя какой-то артефакт, которым он моментально обездвижил нападавшего.

Тут же из-за угла выбежало несколько охранников. Судя по их лицам, они явно не знали, чему больше удивляться… тому, что предполагаемый убийца сам себя отхерачил пистолетом, или тому, что его скрутила такая красотка.

В итоге, преступника повязали и принялись вызывать имперскую полицию, которая проведет все необходимые мероприятия, а потом, скорее всего, передаст задержанного соответствующим органам, где этим человеком займутся куда более плотно.

— Это что сейчас было?! — пытаясь унять свою дрожь, достаточно сурово произнес я.

Григорян не стал садиться обратно за столик. Кстати, вокруг нас уже никого не было. Заведение моментально оказалось пустым. Михаил Мамукович постоял, размышляя, после чего проговорил:

— Пойдем. Надо запросить запись с камер, пока это не сделала полиция, и пока местные находятся в шоковом состоянии.

— Что? — непонимающе уставился я на него? — Зачем? Почему?

— Пойдем. Времени мало. По дороге обсудим!

— Почему мало?

— Потому что я не в своем образе, если ты вдруг забыл? — он резко поставил руки в боки, отчего его женская грудь слегка вздрогнула. — Я не смогу им пригрозить своей корочкой. А ещё лучше нам убраться отсюда до приезда полиции. Хотя… твою мать, эту личину уже придется забраковать… — слегка расстроенно закончил он.

Я поднялся со своего места и двинулся вслед за Григоряном. Тот шел молча, о чем-то размышляя.

— Так это и было покушение? — не скрывая своего сарказма, проговорил я. — Ни разу не подозрительно.

— Нет, — резко ответил Григорян. — Точнее я не уверен. Но это точно… это был не Громов. Тот не настолько глупый, чтобы действовать вот так. Нет, конечно же, он многих залетных уже использовал таким образом, но только не в подобной ситуации, когда он знает, что за ним и так следят. Зная, что ты одаренный, Громов попытался бы тебя подорвать или ликвидировать как-то с дистанции. И то это не факт. В общем, мне надо переосмыслить полученную информацию.

— Хм-м… — протянул я. — А что это тогда было?

— Как я и сказал, я не уверен, но… кажется, это было неумелое покушение на имперского дегустатора.

— В смысле?! — чуть ли не выкрикнул я. — А я-то тут причем?

— Не причём, — спокойно ответил Григорян. — Ты просто сидел рядом. По касательной. Когда ты увидел ствол, конечно же, тебе показалось, что он направлен на тебя. Но с моей стороны всё выглядело немного иначе. Убийца целился в того, кто сидел за твоей спиной.

Мы прошли через зал ресторана и оказались в рабочем, подсобном помещении. Нас встретил какой-то взъерошенный работник в фартуке и пытался подобрать хоть какие-то слова. Пребывая в шоке, сотрудник ресторана просто раскрывал рот и пытался отдышаться.

— Всё в порядке, — уверенным голосом начал говорить Григорян в образе девушки. — Мы сотрудники имперской полиции и поджидали убийцу. Ситуация находится полностью под нашим контролем!

— Д-да… х-хорошо… — кое-как вымолвил сотрудник в фартуке. — А что…

— Нам необходимо посмотреть видеозапись со стороны веранды.

— А… э…

— Быстрее! — слегка прикрикнул Григорян, и сотрудник тут же встрепенулся.

— Ага. Вам вот сюда…

Мы прошли дальше и зашли в ещё одно подсобное помещение совсем маленьких размеров. Внутри находилось пустое кресло, несколько мониторов и куча проводов.

— Регистратор здесь стоит? Должен стоять, — уточнил Григорян, глядя на пустую выемку с проводами.

— Да-а… но… — протянул сотрудник. — Сейчас… я совсем забыл. Вчера приходили из службы безопасности и забрали регистратор для проверки.

Побледневший сотрудник кафе переглянулся со мной взглядом, а потом снова с Михаилом Мамуковичем, который и не пытался скрыть своё недовольство.

— Понятно. Неудивительно… — буркнул Григорян. — Пойдем. Нам пора! — обратился он ко мне. — Нам надо кое-что ещё обсудить. Только уже в другом месте.

***

Фирс хмуро оглядел легкий серебристый купол, что накрыл лавочку с ним и Григоряном, а затем осторожно спросил:

— Мы не вызывающе выглядим посреди парка под куполом?

— Его никто, кроме нас, не видит, — хмыкнул следователь, смотря на Поющую осину. Выждав несколько секунд в молчании, он произнес: — Спрашивай.

— Почему… меня хотят убить?

— Почему? Трудно однозначно ответить. Может быть потому, что ты поломал планы Громову, а может потому, что не согласился делать так, как он хотел, — пожал плечами Михаил Мамукович. — Но это покушение было не на тебя. Я уже тебе говорил.

— Меня нельзя просто застрелить? — хмуро спросил одаренный уборщик.

— Можно, но надо делать это неожиданно, и как я понимаю, когда ты ничего не подозреваешь. Думаю, Громов, если и решится на это, то это скорее всего будет взрыв. Подорвет тебя магией. Думаю, огонь тут будет максимально эффективным.

— Почему вы так решили?

— Потому что я бы сам сделал так же, — взглянул на парня следователь. — Другое дело, зачем мне это делать?

— В смысле?

— В прямом. Зачем тебя убивать? — тут Григорян взглянул на Фирса и хмыкнул. — Ты уж прости, но ты пешка. Обычный простолюдин, который мог бы усилить его влияние, но не более того. Какой смысл тебя убивать и давать дополнительную ниточку тем, кто пытается отделить его голову от тела?

— Ну-у-у-у… — протянул Фирс. — Вам же кто-то сказал, что меня попытаются убить?

— Информации много, и часть из нее — откровенная ложь. Ты должен понимать, что Громов очень хитрый засранец. Говорить разным людям совершенно разные вещи, чтобы проверить, кто из них стучит, вполне в его стиле.

— Получается… вы точно не знаете, хочет он меня убить или нет?

— Пока я могу сказать, что ему это не выгодно, — кивнул следователь. — Не выгодно, потому что это лишняя зацепка к нему. Однако, стоит ему взять власть, будь уверен — он все вспомнит. Всё и всех. Такие моральные уроды, как он, никогда не откажутся от возможности отомстить.

Фирс помрачнел и даже слегка осунулся. Михаил Мамукович же тяжело вздохнул и спросил:

— Я хочу получить ответ на свой вопрос: хочешь ты на меня работать или нет? Мне не хочется тебя заставлять, поэтому еще раз по фактам: Громову убивать тебя не выгодно. Пока. Оставит ли он тебя в покое — нет. Этот выродок злопамятный. Как только добьется значимого места и убедит всех в своей лояльности — будь уверен, за тобой придут. А если не придут за тобой, то придут за твоими родителями. Надеюсь, что я смогу помочь тебе в этом. Но выбор… выбор ты должен сделать сам… Что скажешь?

— Скажу, что мне страшно, — честно признался Фирс. — Я не хочу лезть в эти игры аристократов. Мне… Мне это не нравится. Я бы предпочел держаться и от вас, и от Громова подальше.

— Понимаю, — хмыкнул следователь. — И всё же… каков же будет твой ответ?

— А у меня есть выбор? — хмуро глянул на него парень.

— Прятать голову в песок — тоже выбор, — пожал плечами мужчина.

— Я… я согласен. Только при одном условии, — тихо ответил Фирс после недолгой паузы.

— Слушаю.

— Я помогу вам с Громовым. Чтобы вы могли… расправиться с ним. Упечь за решетку или что… Но на этом моя помощь закончится. Я не хочу вечно служить и становиться заложником этой службы. И так же никто не должен будет знать, чем именно я занимался. Думаю, причины этого очевидны.

— Понимаю, — коротко ответил Григорян.

— И ещё… Я же ничего толком не умею. Чем я вообще смогу быть полезен? Я ведь… Да меня вообще могут убить в любой момент! Может, вы научите меня какому-нибудь защитному заклинанию? Ну, или артефакт какой?

Григорян усмехнулся.

— Артефакт… знаешь, в чем проблема всех защитных артефактов? В том, что их можно перегрузить силой. По сути, артефакт это костыль. Да, защита, но далеко неидеальная. Боевые маги поднимают защиту в зависимости от ситуации, артефакт же статичен. Ну, или их требуется сразу несколько, что при цене на достойные образцы… такое себе решение, — Григорян достал пачку и вытащил сигарету. — Что же касается заклинаний, то… тут та же проблема, но немного с другого ракурса. Первое — ты должен будешь выучить сразу несколько типов защит. Второе — научиться их поднимать мгновенно. Ну, и третье — ты не боевой маг. Ты вообще не маг. Как скоро ты сможешь их изучить?

— Ну… я буду стараться.

— Первые боевые заклинания ученики в этом заведении учат ко второму году обучения. Думаешь, ты умнее или способнее них?

— Нет, — помрачнел Фирс.

— Тогда может и не стоит лезть в боевики? Все-таки мне не это от тебя нужно.

— А что?

— Мне нужны глаза и уши. Такие, о которых не знают в ИСБ. А для этого нужен кто-то, кто будет слушать, смотреть и передавать мне. Тут нужна скрытность и тишина, а не боевые «бабахи».

— А-а-а-а…

— Да. Тебе, как начинающему, будет гораздо проще убежать, чем вступить в бой, — кивнул следователь. — В идеале, надо постоянно держать маскировку, чтоб никто и никогда в принципе на тебя не вышел. Это идеальный вариант не только для меня, но и для тебя.

Тут Григорян достал из кармана небольшой браслет.

— Держи. Это артефакт личины.

— Это…

— Да, вот еще заготовки, — протянул он ему небольшую шкатулку. — Кристаллы вставляются в отдельные пазы. Попрактикуйся, прежде чем использовать. Поменяй форму, почувствуй тело. Это важно, иначе потом можешь облажаться в самый ответственный момент.

— Это…, а как…

— Да, на ночь его надевай. Он будет брать силу твоего тела и заряжаться. Можешь без кристалла. И обязательно попрактикуйся. Иначе потом в другом теле можешь растеряться.

Фирс тяжело вздохнул, глядя на увесистый браслет из серого металла.

— И не переживай. Убивать никого не надо будет. Для этого есть ликвидаторы. Твое дело — слушать. Смотреть и слушать, — произнес Григорян, глядя на растерявшегося одаренного уборщика.

***

Я сидел в своей каморке. Дверь запер изнутри. А вокруг меня было разложено несколько учебников, которые я позаимствовал у профессора артефакторики. Он объяснил мне, как использовать самое обычное световое заклинание под названием «Походный фонарь».

Честно говоря, когда Артемий Георгиевич только заговорил о том, что собирается научить меня заклинанию, моя челюсть чуть было не пробила пол. Я и подумать не мог, что его интерес вырастет настолько, что, по сути, он пойдет против правил академии. Хотя я не был уверен, что такие правила существуют на бумаге. Однако подобное очевидно. И так было всегда. Простых одаренных не обучают магии.

Но в моем случае всё было по-другому. Хоть я и не являлся учеником университета, однако всё же находился за его стенами, и тесно общался с профессором. Не знаю, какие именно цели он преследовал, но для меня это было на руку.

Я был несказанно рад, что Артемий Георгиевич собрался обучить меня пусть самому простому, пусть самому безобидному и, возможно, даже самому бесполезному и затратному заклинанию. Однако для меня это было новым шагом. Ступенькой вверх. Возможностью, которую я не мог упустить.

Только вот спустя несколько часов попыток я не продвинулся ни на миллиметр. Сколько бы я не вчитывался в учебники, но у меня ничего не получалось. От слова совсем.

А ещё эти гребанные тревожные мысли по поводу Григоряна и Громова никак не отпускали меня. Возможно, именно из-за этого мне и не удавалось сосредоточиться…

Твою мать! Как же я влез во всё это?

Хотя если подумать, влез-то в это дерьмо я уже очень давно и погряз в нем по самую голову. Да уж, теперь уже поздно дергаться… В любом случае, Григорян, даже если и имеет с этого свою выгоду, абсолютно прав. Оставить Громова на самотек у меня уже не получится. Ведь рано или поздно он разберется со всеми своими проблемами и не дай бог вспомнит про меня. А он вспомнит… и что тогда будет?

Ответ очевиден — ничего хорошего!

Я сглотнул от неутешающих мыслей и предпринял очередную попытку создания Походного фонаря. Результат всё тот же. Нулевой.

Да блин!

Я отложил книгу в сторону, поднялся и отправился в лабораторию артефакторики.

Надеюсь, профессор ещё там.

Прибыв в кабинет, я обнаружил в нем не только Артемия Георгиевича, но и ещё одного ученика. Вешкина.

Офигеть! Кирилл по-серьезному взялся за это дело. Удивительно просто!

— О, Фирс! — проговорил профессор, завидев меня на входе в кабинет. — Проходи, ну как дела?

— Да не важно… — честно признался я. — Ничего у меня не получается. От слова совсем!

— Хм… Я почему-то был уверен, что, судя по твоим способностям в телекинезе, ты быстро освоишь одно из самых базовых заклинаний.

— Ну… вот как-то так, — расстроенно проговорил я.

— Надо подумать…

— Фирс! — вмешался Кирилл, пока Артемий Георгиевич отвлекся на свои мысли. — А глянь, что я сделал! Я же говорил, что позже тебе покажу!

Вешкин радостно дал мне в руки небольшую, деревянную шкатулку и принялся взволновано ждать.

— Эм. А что ты от меня хочешь? — произнес я, глядя на брата.

— Открой!

— Ну, ладно.

Я открыл крышку шкатулки, и сверху появилась неподвижная скрипка. Точнее узор. А с секундной задержкой оттуда разнесся звук игры этого же музыкального инструмента. Но что самое обескураживающее, так это то, что игра была практически точь-в-точь, как у Филимона. Душераздирающий скрежет, который давил на голову и заставлял щуриться и морщиться… и совсем не от удовольствия.

Я сразу же догадался, что Вешкин достал откуда-то запись реальной игры Филимона и воплотил её в своей шкатулке. Хорошо ли это? Очень сложный вопрос…

— А-а… э, Кирилл, — аккуратно начал я говорить, закрыв шкатулку.

— Ты не дослушал! — возразил он.

— Я потом послушаю. Просто… что я хотел сказать? Шкатулка великолепна, но… Ты уверен, что Филимон всегда хотел бы так играть? В смысле… наверное, он только учился, и со временем его игра стала бы гораздо лучше. Может быть, следует увековечить память о нем с более умелой музыкой? — закончил, и поджав губы, посмотрел на брата.

Кирилл задумался. А в этот момент Артемий Георгиевич неожиданно воскликнул, отчего я даже вздрогнул.

— Так, погоди! — резко проговорил профессор. — Господи боже мой! Какой же я… — Артемий Георгиевич стукнул себя ладошкой по лбу и заулыбался. — Так, Фирс! Ответь-ка мне на такой вопрос. А ты овладел Глубоким взором?

— Чего? — ответил я, не скрывая своего непонимания.

— Хах… — профессор снова хохотнул, но на этот раз это выглядело слегка нервно. — Вот же ж… ну я и идиот. Ну, правильно! Ты же не студент. Откуда тебе владеть этим навыком…

— Эм-м… Я пока что не понимаю вас, — прокомментировал я.

— Ну и правильно… боже мой… Слушай, Фирс, у меня совсем из головы вылетело. Совсем уже старый стал! В общем, ступай к Лаврентию Павловичу, на последний этаж. Это наш боевик. Он уже в курсе о тебе.

— Та-а-к…

— Вот, — продолжил профессор. — И передай Лаврентию Павловичу, что я тебя направил к нему, чтоб он научил тебя Глубокому взору. Ёмаё, ты же не студент!

— Ну да, я не студент… — повторил я.

— Глубокий взор — это база, которую необходимо уметь применять для любого заклинания. Без этого вообще никак. Так что ступай, — закончил профессор.

— Понял, — кивнул я.

— А как же мой проект?! — раздосадовано произнес Вешкин.

— Мы ещё позже его обсудим. Подумай пока над моими словами! — ответил я и выбежал из лаборатории.

***

Фирс зашел в комнату для тренировок и нахмурился. Прямо перед ним студент со знаком полноправного адепта выпустил небольшую огненную стрелу, которая, промчавшись по всему залу с ярким искристым следом, влепила по манекену.

— Это что сейчас было? — спросил высокий худощавый мужчина, стоявший у стены и хмуро наблюдавший за манипуляциями ученика.

— Огненный снаряд, Лаврентий Павлович, — вполне уверенно произнес парень.

— Котов, я вижу, что не ледяной, — недовольно скривился преподаватель. — Что за искры по всему залу?

— Ну, так, — смутился парень. — Это чтобы противника отвлечь…

— Котов, ты идиот? Ты этими вывесками одно что вывеску на поле боя вешаешь: «Тут маг! Накрой артой от греха подальше!». На кой-черт ты их присобачил?

— Ну, так красивее же, — поник парень.

Боевик подошел к парню, слегка нагнулся, так, чтобы было видно его опущенные глаза, и спросил:

— Что красивее? Твои кишки на стенках окопа? Может быть, ты думаешь, что похоронка у тебя будет красивой? Поверь, матери все равно. А может, ты думаешь, что противник в приступе экстаза от твоего огненного снаряда с искрами испугается, что у тебя батарея фейерверков для победы, и все… Развернется и домой пойдет? А? НЕ СЛЫШУ!

— Нет.

— Еще раз, Котов! Четко! Ровно! Максимально экономно и без этой всей бижутерии с искрами! Делай! — скомандовал преподаватель, сделав несколько шагов в сторону и сложив руки за спиной.

Парень несколько секунд выждал, резко выбросил руку и выдал мелкий росчерк огня, что быстро долетел до доспеха без всяких искр, и ударил с оглушительным хлопком.

— Сразу бы так, а то хвост распушил, как перед принцессой, — недовольно проворчал Лаврентий Павлович и кивнул в сторону выхода. — Вот теперь свободен. Зачет.

Парень недовольно поджал губы и направился к выходу, а преподаватель уставился на Фирса.

— Ты кто такой? С какого направления?

— Я от Артемия Геннадьевича, — ответил тот и сделал пару шагов вперед. — Он сказал к вам подойти. Меня Фирс зовут.

— Уборщик? — хмурясь, уточнил боевик.

— Ага.

— Проходи, — махнул ему рукой мужчина.

Фирс прошел в зал и остановился, когда преподаватель подошел к шкафу, покрытому рунами. Достав оттуда небольшой листок и повязку на голову, он подошел к парню и спросил:

— Что знаешь про «Глубокий взор»?

— Ну… приём какой-то. Медитация что ли.

— Он тебе ничего не рассказал?

— Нет, он в работе постоянно, а я все так… только у него на лекциях… Ну, и так, в коридоре иногда… слушаю.

— Подслушиваешь.

— Подслушиваю, — кивнул Фирс. — Но там только по общей магии лекции были пока.

— Понятно, — кивнул боевик. — Ко мне можешь ходить на лекции со всеми. Но только ко мне.

— Спасибо.

— Значит так, — вздохнул маг и уселся прямо на пол, тут же кивнув Фирсу, чтобы тот уселся напротив. — Суть. Чтобы создать заклинание, нужно, чтобы ты сформировал из своего канала определенную структуру. Это может быть что-то плоское, может быть квадратное, может быть круглое или колючее. Все подробности можно увидеть в книгах по заклинаниям. Каждой стихии присущи свои основные черты. Но мы сейчас не об этом. Мы о…?

— Глубокой медитации, — кивнул парень, усевшись напротив.

— Правильно. Что нужно, чтобы создать заклинание?

— Сила?

— Нет. Нужно видеть, что ты делаешь своим каналом. Для простоты сейчас можешь представить, что это щуп, из которого ты сможешь образовать некий узор, — хмыкнул мужчина и показал листок с тремя рунами на нем, составленными в треугольник. — Вот эта троица рун называется «Сэгорт». Специальная связка для того, чтобы твои глаза в связке с твоим мозгом начали работать немного по-другому.

— Э-э-э?

— Когда ты подаешь силу на эти руны, что прижаты к твоему лбу, то они немного изменяют потоки в твоем мозгу. И все то, что ты видишь глазами, идет не напрямую в твои зрительные центры в мозгах, а сначала направляется в среднее ухо. В вестибулярный аппарат. И только после этого уже к зрительным центрам. Это дает магу возможность видеть свои каналы силы.

— Только свои?

— Только свои, — кивнул боевик. — Чужие увидеть невозможно… по крайней мере, без специальных артефактов. Этот прием нужен, чтобы ты мог видеть, что и как ты делаешь.

Парень растерянно почесал голову.

— А как… как я пойму, что вижу свои каналы?

— Никак. Ты просто поймешь, что это они. У всех они выглядят по-разному. У кого-то цветные, у кого-то черно-белые. Кто-то вообще их не видит, а только чувствует. Такие даже не могут выразить словами, что они ощущают. Есть и те, для кого каналы, как какой-то запах или аромат. У всех по-разному. Как будет у тебя, не знает никто.

Фирс растерянно моргнул, а затем произнес:

— А как… что мне… надо делать?

Лаврентий Павлович потянулся вперед, накинул на голову парня повязку и засунул под нее листок с бумагой.

— Чернила специальные. Представлять ничего не надо. Просто дай силу на эти руны и попробуй посмотреть на свою руку.

Парень несколько секунд молчал, а затем поднял руку и посмотрел на нее.

— Смотри не на руку, — произнес маг. — Смотри сквозь нее и вокруг.

Фирс нахмурился.

— Да не косоглазь ты, — фыркнул боевик. — Взгляд задержи. Просто подавай силу на руны, и держи взгляд на одной точке, а сам обращай внимание на то, что вокруг. Периферийным зрением.

Боевик умолк, внимательно смотря на одаренного уборщика, а затем произнес:

— Глубокий взор — это обучающее упражнение. В жизни им разве что артефакторы могут пользоваться. Ну, и обычные маги, но только когда учат новое заклинание. Как показывает практика — это явление редкое.

— Почему… — произнес Фирс, продолжая попытки.

— Потому что ленивые идиоты, — хмыкнул Лаврентий Павлович.

— Нет, почему в жизни не используют?

— А зачем? Когда ты привыкнешь к каналам, все будет проще. Гораздо проще.

— Это как?

— Посмотри на меня, — произнес маг. Дождавшись, когда парень поднимет на него взгляд, он произнес: — Вытяни руку в сторону и оттопырь средний палец. Но не смотри туда.

Фирс выполнил указание.

— А теперь посмотри на нее. Что видишь?

— Средний палец оттопырен.

— А как ты это сделал, если не смотрел? Как узнал? М-м-м? Понял?

— Понял, — кивнул Фирс, затем взглянул на свою руку и произнес: — У меня как-то не очень получается.

— С первого раза? Держи карман шире, — хмыкнул маг. — Студенты первого курса сдают зачет через полгода, после двухмесячной тренировки. Если не смогли увидеть каналы, то им дается еще полгода. После этого уже их отчисляют как бесперспективных. Дальше учиться смысла нет.

Фирс слегка поморщился и встряхнул головой.

— Что-то подташнивает, — произнес он.

— Это нормально. Твой вестибулярный аппарат не предназначен, чтобы через него информацию от глаз проводили.

— Но я же… всего чуть-чуть упражнялся, — произнес Фирс. — Так и должно быть?

— Был бы ты акробатом или каким-нибудь пилотом, я бы сказал нет, но ты уборщик. Поэтому да. Так и должно быть, — кивнул боевик. — Во времена моей молодости, во время боевых действий, мы по несколько часов держали Глубокий взор, чтобы мгновенно ответить на угрозу. Да, тошнило. Да, блевали, но ничего. Зато все живые, — хмыкнул Лаврентий Павлович. — Не то что нынешняя молодежь. Дай бог час, и то все зеленые ходят потом. Потому и учат по одному заклинанию в полгода.

Маг тяжело вздохнул и покачал головой, словно это было его личной болью.

— А…, а можно как-то без тошноты обойтись? — осторожно спросил Фирс. — Ну, я просто…

— Нет. Нельзя. Будешь тренироваться сам, тазик с собой бери и плотно перед тренировкой не ешь, — проворчал он и начал подниматься.

***

Вешкин бежал к общежитию Фирса вприпрыжку.

Его хорошее настроение не имело под собой реальных причин, за исключением одной: Кирилл сегодня самостоятельно пожарил полную сковородку котлет, при этом спалив всего одну.

Пострадавшую котлету, он честно обскоблил ножом, после чего спрятал в желудок, решив не портить общую картину обгоревшим полуфабрикатом.

Да, котлеты были магазинные, но это для настроения воодушевленного поэта значения не имело.

Так, подойдя к общежитию для работников университета, он забежал по лестнице и зашел на этаж. Сразу подойдя к холодильнику, он достал сковородку Фирса, и открыв крышку, наколол на оставленную вилку котлету. Убрав все, он с торжеством приподнял вилку на вытянутой руке, словно любуясь ей, и продекламировал:

— Котлет-маклет и белый плед!

Немного подумав над рифмой, он пожал плечами, откусил и пробубнил:

— Котлеты это вкусно… и борщ вкусно… Почему в борщ не кладут котлет? Должно же быть очень вкусно.

Пройдя по коридору, Вешкин заметил, что дверь в комнату брата слегка приоткрыта. Тут же открыв ее, он громко произнес:

— Узри прекрасное созданье! Обжаренная на масле мироздания! Бока ее поджары и прекрасны! А вкус способен растопить…

Дочитать свой спич Кирилл не смог, замерев от вида Фирса, что сидел на кровати с повязкой на голове и ведром, которое удерживал одной рукой на коленях. Вторую он вытянул вперед и уставился немигающим взглядом на оттопыренный палец.

— Фирс… — осторожно произнес брат, заметив, что тот зеленеет, а тело содрогается в рвотных позывах.

Вешкин сглотнул, посмотрел на котлету, затем на брата и снова на котлету.

— Это ведь не от котлет… — тихо произнес он. — Не от котлет, правда же?.. Я ведь не настолько плохо готовлю?

Глава 6

Всё своё свободное время я тратил на то, чтобы освоить глубокий взор. На данный момент это была моя приоритетная задача. Насколько я понял, именно от этого умения зависело дальнейшее обучение любого студента. Ни один одаренный без глубокого взора не мог полноценно пользоваться магией. И поэтому я прилагал все возможные усилия.

Изо дня в день, на протяжении долгих часов, сидел напротив таза и таращился на свой палец.

В один из таких моментов я почувствовал явные изменения внутри себя. А потом меня вырвало…

— Черт, — я вытер лицо и направился в общий блок, чтобы умыться. — Надеюсь, то, что я почувствовал, не было результатом тошноты…

Спустя час перерыва я снова взял уже чистый таз и уселся напротив. И так раз за разом. Тренировка, рвота, умыться прохладной водой, перерыв и всё по-новой. В какой-то момент я даже почувствовал ностальгию по своим прошлым тренировкам в детстве, когда я только узнал о своем даре. В тот момент я словно сумасшедший тренировался сутки напролет, не замечая ничего вокруг себя.

Через несколько дней упорных тренировок мне показалось, что иногда я начал замечать некоторые изменения во внешней среде. Но я настолько был вымотан, что просто не мог понять, это то же самое, что я и обычно вижу, или нечто другое?

В итоге я решил немного сменить тактику. Взяв свои куклы, я заставил их маршировать кругами. Добился того эффекта, чтобы они выполняли эту команду на автомате, и мне не требовалось отвлекаться на это. А потом я снова приступил к тренировке глубокого взора, но уже на куклах… И в какой-то момент у меня получилось. Я смог разглядеть сотни тоненьких ниточек и летающих вокруг этих кукол каналов силы. Они выглядели тускловато, с голубым оттенком. Но чем дольше я концентрировался на них, тем более ярко они были выражены.

— Ну наконец-то! — радостно провозгласил я и откинулся на спину.

Голова кружилась, к горлу подошел тошнотворный ком, во всем теле ощущалась слабость, граничащая с ознобом, но я лежал и улыбался. Я искренне радовался своему успеху.

— У меня получилось… Получилось!

Только вот лежать на полу, особенно учитывая, что я могу просто взять и отключится из-за накатившей усталости, меня не привлекало. Я поднялся и пошел в очередной раз умываться. Кстати, в последние дни я так часто это делал, что люди, с которыми я пересекался в корпусе для работников, уже перестали этому удивляться. Однако в данный момент у умывальников никого не было, так как стояла глубокая ночь.

После того, как я умылся, почувствовал странную бодрость в теле.

— Хм. Вроде бы и спать уже не хочется. Хотя…

Поспать однозначно нужно. Иначе на завтрашний день сил не останется.

Зайдя в свою каморку, около сорока минут я пытался уснуть, но безрезультатно. Сон словно бы рукой сняло.

— Так! — я перевернулся на спину и уставился в потолок.

Недавно я случайно забрел в местную комнату отдыха и увидел там видеопроигрыватель с несколькими записывающими кристаллами, на которых были разные фильмы.

— Хм… — задумался я. Мне давно хотелось расслабиться и посмотреть какой-нибудь фильм. Но я попросту не мог себе этого позволить. Однако сейчас… — А почему бы и нет! Я многое сделал! Многого добился. Могу ли я себе позволить хоть какой-то отдых и развлечение?

Особенно учитывая то, что уснуть у меня всё равно не получается, а продолжать тренировки уже не то чтобы глупо и безрассудно, просто опасно для здоровья.

Поэтому я встал, накинул на себя одежду и отправился в комнату отдыха для персонала.

В маленьком, но уютном помещении стоял старенький диванчик, несколько кресел, а напротив небольшой телевизор с видеопроигрывателем.

Среди записывающих кристаллов было много интересных фильмов, но в основном одни боевики либо комедии. Смеяться посреди ночи мне не хотелось, просто потому что так я скорее всего и вовсе не усну. А мне хотелось хотя бы пару часиков поспать. Пусть под утро, но всё же…

В итоге я пришел к выводу, что посмотрю ужастик. Об этом фильме я ещё давно слышал, но раньше никак не доходили руки посмотреть его. Хотя честно говоря, мало кто не слышал об этом фильме. В своё время «Звонок из колодца» наделал немало шума.

Вставив кристалл, я уселся в удобное кресло и принялся смотреть.

Да, некоторые моменты действительно пугали, но не настолько сильно, как это преподносили впечатлительные люди. Смотреть на перекошенные лица убитых этой страшной бабой было неприятно, но больше всего меня пробирало от того, как она ползала по стенам и вылазила из чужих телевизоров. Неприятный хруст от костей, когда она неестественно выгибалась, засел у меня в голове.

— Фу! — произнес я. — И что мешает запереть её в этом гребанном колодце?

Я поерзал на своем месте и продолжил просмотр.

— Наверное, стоило всё-таки комедию выбрать…

Примерно на середине фильма я уставился на этот колодец, откуда постоянно вылазила эта стремная и облезлая баба, и замер…

— Твою мать!

На этот раз из колодца неожиданно начало лезть нечто куда более страшное… Непонятная, облезлая хрень с головой утки.

— Это ещё что такое?

Утка с человеческим телом неестественно прогнулась, хрустнула костями и резко побежала в сторону зрителя. Я машинально вздрогнул, после чего поерзал на кресле и сел поудобнее. Но неожиданно утка врезалась в экран телевизора, и откуда-то снизу потекла вода.

— Что, твою мать, происходит?! — я продолжал пялиться на телевизор, но уже приготовился бежать. Это уже не смешно…

В этот момент из экрана полезла рука женщины с головой утки, а потом её нога, которая перевалилась через голову.

— Это уже не кино! Что за херня?! Почему телек протёк, а бошка этой твари торчит уже возле меня?!

Я подскочил, встав ногами на кресло, и принялся осматриваться по сторонам в поисках чего-нибудь поувесистей, чтобы проломить голову этой твари. Как вдруг неожиданно что-то зашипело. Я снова вздрогнул и очнулся сидящим на кресле. По телевизору продолжал идти фильм «Звонок из колодца», а я весь в поту пытался осознать, что это был всего лишь сон.

— Твою же… ну и херня. Больше никаких ужастиков на ночь… — проговорил я, выключив телевизор и направившись к себе в комнату.

***

Гоша протянул небольшой пакетик с кольцом даме бальзаковского возраста и произнес:

— Ваш заказ.

Женщина взяла свое украшение, придирчиво осмотрела довольно крупный бриллиант и удивленно произнесла:

— Как новое… надо же…

Митин поднял на нее взгляд и кивнул.

— Стараемся.

— Спасибо большое. Сколько с меня?

Здоровяк молча постучал по прайс листу. Получив деньги и сложив их в кассу, он спросил:

— Чек нужен?

— Нет, спасибо большое вам.

Женщина удалилась, Гоша отбил чек и тут же его сложил к остальным. Когда женщина вышла, Митин подошел к пустой коробке с заказами и заглянул внутрь.

— М-м-м-мда, — протянул он и взглянул на Леонида, что сидел за своим столиком и что-то мастерил.

Тяжело вздохнув, он посмотрел на часы. До конца рабочего дня оставалось еще около трех часов, поэтому он вернулся к стойке, уселся и достал небольшую картонную коробочку.

Открыв ее, он принялся выкладывать части артефакта, что купил у воришек на блошином рынке. Отдельно он положил корпус, сюда же легла изначальная основа, а также ее копия, которую Митин постарался повторить.

— Так, а где… — тут здоровяк спохватился и достал из кармана небольшой камешек, размером с полногтя. — Артефакт за тридцатку, а зарядка сотку… — хмуро произнес он, глянув на камень, что держал в себе силу.

Тяжело вздохнув, он выудил камешек из пакетика, а затем, взяв инструменты, принялся устанавливать его на специально отведенное место в копии основы. Когда камень был установлен, он придирчиво осмотрел свою работу, а затем отодвинул основу в сторону и взялся за корпус.

Работа заняла около получаса, в результате которых у Гоши в руках оказался собранный артефакт. Придирчиво его осмотрев, на пару секунд задумался. На всякий случай он убрал оригинальную основу обратно в коробочку и спрятал в стол. После этого обернулся, проверил, что Леонид все так же в наушниках творит заказ, а уже после этого активировал артефакт.

ХЛОП!

Взрыв был сильным. Митина отбросило назад и протащило по полу мастерской спиной, отбило руку, а затем за пару секунд небольшая комнатушка заполнилась черным дымом.

Тут же раздался сигнал пожарной тревоги, с потолка прыснули струи воды, которые за несколько секунд заставили дым исчезнуть.

— Гоша?! — вскочил офигевший от происходящего Леня, что успел сбросить наушники. — Что происходит?!

Митин встряхнул головой, поднялся и произнес:

— Я это…

Тут его взгляд опустился на стены, где черными разводами уходили остатки дыма.

— Я не специально…

***

— Ну, рассказывай, — с тяжелым вздохом произнес Орлов, взяв папку из рук Фомы. — Что они хотят?

— У них планы по модернизации, — произнес начальник СБ, усаживаясь в кресло напротив. — Причем не одного подразделения, а всей структуры.

— В смысле «Всей»?

— В прямом. Недавно ИСБ у них перевернуло пару отделов и нашла утечки информации. В итоге, инженеры перевернули всю схему и вынесли вердикт о полной ее модернизации, — пожал плечами Фома. — Я и раньше знал, что система не совершенна, но, видимо, кто-то по-крупному облажался. Вот и устроили тотальную проверку.

— Так, а от нас что они хотят? — задумчиво уставился Орлов в папку.

— Они хотят, чтобы следующая партия по цветным металлам была втрое больше обычной, — ответил Фома и уставился на главу рода, что удивленно на него вылупился.

— Они там совсем охренели?! — возмутился Семен Дмитриевич. — Что значит «втрое больше»?

— Я им примерно тоже самое сказал, — кивнул Фома и тут же поправился: — В более культурной форме.

— Мы… как… как они вообще себе это представляют? — недовольно проворчал Орлов. — Я, по их мнению, металл из воздуха беру?!

— Полностью вас поддерживаю, — кивнул Фома. — Это совершенно недопустимое требование, однако… На последней странице.

Мужчина недовольно засопел, пролистнул страницы и уставился на письмо, написанное от руки. Пробежавшись по тексту глазами, Семен Дмитриевич еще сильнее нахмурился, а затем остановил взгляд на подписи императора и его печати.

— Кто письмо передал? — спросил он, подняв взгляд на безопасника.

— Он сам. Меня пригласили на прием. Пришлось отстоять три часа, прежде чем получилось поговорить, — признался Фома.

Орлов закрыл папку, потер руками лицо, а затем взглянул на своего помощника.

— Так… У нас в загашниках есть сколько-нибудь?

— Для проекта завода по производству кабелей, — кивнул СБшник.

— Много?

— Примерно половина от обычной партии.

— Больше ничего?

— Если надавим на Сальто, они могут закончить новое предприятие по переработке заранее, — пожал плечами Фома.

— Это будет дешевле. Медь и алюминий из воздуха не взять, — буркнул Орлов и постучал пальцами по столу. — Значит так…

Он на секунду умолк, позволив Фоме достать блокнот и приготовиться записывать.

— Первое — полная ревизия. Накрути всем хвосты. До конца квартала все работают в две смены. Работаем круглосуточно.

— От такого графика рабочие могут разбежаться, — нехотя произнес Фома.

— Я запишу обращение к ним. Попрошу потерпеть до конца квартала и пообещаю премию каждому. От сторожа, до главных инженеров.

— А потянем?

— А ты цены на закупку сверху видел? — хмыкнул Орлов. — Только это все равно мало. Нужно больше. Поэтому берешь людей и начинаешь мотаться по всем скупкам цветмеда.

— А-а-а-а-а…

— Да. Делай что хочешь, но теперь весь цветной металл с приемок должен идти к нам на переплавку.

— Законно?

— Металл должен идти и точка. Желательно законно, но без перегибов. Воровство линий электропередач нам ни к чему. А вот с приемками — смотри сам. Если потребуется закопать кого-нибудь… — тут Орлов выразительно взглянул на Фому.

— Понял, — кивнул тот.

— Дальше… дальше… — произнес Семен Дмитриевич и постучал пальцами по столу. Кинув взгляд на телефон, он взял трубку и набрал номер. После нескольких гудков, он произнес: — Виталя? День добрый! Это Орлов.

— Здравствуй, Семен, — отозвался голос Трошкина в голосе. — Случилось что-то?

— Да, Виталь, случилось. У меня тут личная просьба императора. Я прям не знаю, за что хвататься.

— Прижали? Что хотят?

— Тройную партию меди и алюминия.

— Та-а-а-а-ак, — протянул Витя. — Они серьезно? Ты же и так у них просил отсрочку поставок для модернизации производства.

— Просил, но как видишь, у них свои взгляды на ситуацию, — недовольно проворчал Орлов.

— Судя по тому, что ты мне звонишь, в этом квартале у меня поставок не будет. Так?

— Увы, — вздохнул Семен Дмитриевич. — Прости, но… ты же понимаешь?

— Понимаю. Да и куда деваться? — вздохнул голос в трубке.

— Слушай, если ты где-нибудь услышишь по поводу меди и алюминия…

— Дам знать, — отозвался Трошкин. — Да что тут… я прямо сейчас позвоню и узнаю.

— Спасибо, Виталь… Очень выручаешь.

— Да какой там. Сочтемся, — отозвался Трошкин, после чего завершил разговор.

— Так, — потер переносицу Орлов. — Итого, у нас выйдет…

— Пять шестых требуемого объема, — поднял на него взгляд Фома.

— Хорошо… очень хорошо, — постучал пальцами по столу Орлов. — Осталось… Осталось понять, где взять недостающий металл.

В этот момент раздался стук в кабинет, и внутрь заглянула Алиса.

— Пап, можно к тебе? Я по делу.

— Долго? — уточнил Семен Дмитриевич.

— Нет, на пару слов.

— Слушаю, — кивнул тот.

— Я тут слышала, что ты собираешься в конце недели в столицу. Это правда?

— Да. Как только решу главный вопрос. Может даже раньше, но пока точно не знаю, — пожал плечами глава рода.

— Слушай, а можно я с тобой поеду? — осторожно спросила девушка. — Ну, там развеется, на столицу посмотреть, погулять…

Орлов удивленно перевел взгляд с дочери на безопасника, который выразительно посмотрел на него.

— С момента, как уехал Фирс и твоего затворничества после этого, прошло достаточно времени, чтобы не связывать эти события, — осторожно начал отец. — Однако, я все же спрошу: ты хочешь с ним увидеться?

— Нет! И не собиралась, просто хотелось развеяться и посмотреть столицу… Может быть, куда-нибудь поступить учиться или…

— Алиса… — с нажимом произнес глава рода.

Девушка тут же умолкла, опустила взгляд в пол, слегка опустила плечи и произнесла:

— Да, хотела увидеться.

Семен Дмитриевич тяжело вздохнул и посмотрел на Фому. Тот пожал плечами.

— Для начала, я не против того, чтобы вы виделись, однако территория университета магии — закрытая. Туда кого попало не пускают.

— Даже аристократов?

— Даже аристократов, — кивнул отец. — Для того, чтобы туда попасть, надо быть либо студентом, либо преподавателем, либо работником, как Фирс.

— То есть мне туда не попасть?

Орлов недовольно зыркнул на дочь, затем снял трубку и начал набирать номер.

— Единственный путь туда попасть — получить приглашение от студента или преподавателя, — пояснил он, но услышав голос в трубке, произнес: — Алло, Захарченко? Да, Орлов беспокоит. Петр Петрович, у меня тут оказия. Дочка кровь из носу на этой неделе хочет в университет попасть… Нет, не учиться, слава тебе господи. Нет… Просто приглашение нужно. Получится организовать?.. Да, спасибо. Спасибо большое.

Завершив разговор, он уставился на сияющую от новостей Алису.

— На неделе, как соберусь, поедешь со мной.

— Спасибо, пап! — кивнула она и собиралась уже пулей вылететь из кабинета, но тут отец остановил ее:

— Стоять!

Девушка обернулась.

— Алиса, прежде чем ты уйдешь, я хочу, чтобы ты ответила на один вопрос. Прежде всего для себя.

— Какой?

— Зачем ты хочешь поговорить с Фирсом? — спросил ее Орлов и наклонил голову, внимательно смотря на дочку. — Что тебе это даст?

Алиса несколько секунд стояла с задумчивым видом, а затем произнесла:

— Меня жутко угнетает недосказанность. Я хочу конкретики. Я должна поблагодарить его.

— Тебе станет легче от этого?

— Да, пап. Я думаю — да.

— Хорошо. Ступай.

Девушка вышла из кабинета, а Орлов взглянул на Фому.

— Я против этой встречи. Ее затворничество рано или поздно закончится. Незачем провоцировать ситуацию.

— Согласен, но выбор должен быть за ней, — мотнул головой Семен Дмитриевич.

В этот момент раздался телефонный звонок. Орлов снял трубку.

— Семен, это Трошкин, — раздался голос в трубке. — Разговаривал с Измайловыми, с востока. У них дальние прииски. Свяжись с ними. У них есть излишки, и судя по интонации, и немаленькие.

— Виталь, спасибо, — произнес Орлов, выдохнув. — Спасибо огромное, ты очень меня выручил.

— Да какой там, — хмыкнул Трошкин. — Сочтемся.

***

— Долго ты меня ещё будешь таскать сюда? — со вздохом проговорил я, обращаясь к Маргарите.

Мы снова находились в прозекторской, и я наблюдал за ходом её проекта. Меня начинало слегка смущать то, что я вроде бы как уже даже подпривык ко всему этому, и у меня не было такого сильного отвращения как раньше. С одной стороны, это нормальная человеческая реакция. Люди ко всему способны привыкнуть. А с другой, мне просто это не нравилось. Ощущение, словно бы я становился ближе к некромантии.

— А что такое? — проговорила Маргарита. — Я же тебя не ночью вытащила. Но ты всё равно постоянно бухтишь.

— Так в том-то и дело! — возмутился я. — Ты меня вытащила днем, но это не дает никаких гарантий, что ты не придешь за мной ночью! И вообще! Прекрати вламываться в мою комнату. Я уже думаю замок поменять. И внутреннюю защелку поставить. Просто времени нет, чтобы в город за этим выехать.

— Эх… — тяжело вздохнула девушка. — То есть тебе мало того, что ты подпираешь дверь кроватью? Я, знаешь ли, в прошлый раз чуть ли не надорвалась. Это вообще нормально, что такой хрупкой девочке приходится двигать кровати?

— Нет! Не нормально! Это не нормально!

— Вот-вот… — пробормотала она на выдохе, словно бы не понимая, к чему именно я веду. Но я точно знал, что Маргарита всё прекрасно понимает. И вообще, прямо сейчас она еле сдерживает смех. А я пытался сдержать своё негодование.

— Для чего я вообще тебе понадобился? — снова заговорил я. — И ты мне, кстати, на предыдущий вопрос так и не ответила.

— Понимаешь, рядом с тобой некоторые вещи начинают лучше работать. Я уже давно подметила, и говорила тебе об этом. Но это ещё не всё… — произнесла она и выждала паузу, посмотрев на меня.

— А что ещё?

— Я в принципе заметила некоторые странности. Не могу пока что объяснить, так как сама толком ещё не понимаю. Но вот было же недавно, когда в твоем присутствии мой проект наоборот перестал работать. Словно ты инвертор какой-то, и твоя сила всегда по-разному влияет на… на всякое. А ещё, например, многие вещи, которые ночью у некромантов как правило не должны получаться, у нас наоборот, словно бы ещё лучше работают. В этом я прямо сейчас дополнительный раз убедилась.

— Хм. Понятно, — задумался я. — Но с этим всё равно что-то надо делать.

— С чем? — с удивлением посмотрела на меня Маргарита.

— Не прикидывайся, а! С тем, что ты меня постоянно дергаешь. Пора прекращать уже. У меня сейчас у самого дел выше крыши. А я тут сижу.

— Так ты совмести, — спокойно проговорил девушка. — Займись чем-нибудь полезным, пока со мной находишься.

— Не могу, — ответил я, подумав о том, что скоро пора бы приступить к тренировке с артефактом личины, который мне передал Григорян. — Неудобно мне будет.

— Понимаю, — проговорила она. — Но не принимаю, — еле слышно добавила.

— Чего?

— Ничего-ничего. Говорю, смотри какая красотища. У меня уже гораздо лучше получается.

Я посмотрел на её шестилапого кролика и с недоумением подумал: «Ну и где тут красотища?! Та ещё уродливая хренотень. А самое главное — бесполезная!».

В этот момент в помещение чуть ли не забежал Вешкин, и несмотря на груду мяса, лежащую неподалеку на столе, принялся что-то на нем раскладывать.

— Фирс, глянь сюда! — с горящими глазами провозгласил он. — У меня возникла просто гениальная идея!

— Чего?.. — недоумевающе произнес я. Откровенно говоря, в последнее время что-то слишком часто я начал испытывать недоумение.

— Да ты только посмотри! — он раскинул какие-то чертежи на весь стол, с недовольством посмотрел на груду полуживого мяса и не церемонясь отодвинул всё это на самый край так, что некоторые куски попадали на пол. — Вот. Это же просто великолепно!

— Эй! — осуждающе произнесла Маргарита и взяла Шестилапку на руки. — Поаккуратнее!

— Да ты тоже посмотри. Это же гениально! Вот!

Я подошел поближе и принялся разглядывать какие-то чертежи и схемы.

— Та-а-а-к… и что это такое? — обратился я.

— Это будет артефакт! Но непростой. А в виде статуи со скрипкой, которая в определенное время будет играть! Хорошо играть! — посмотрев на меня, добавил Кирилл. — Мы его сделаем. Сами! Представляешь?

— Хм-м… — хмыкнула девушка. — Я не…

— Это нечто, вроде памятника в честь Филимона! — опередил её Вешкин. — В его память!

— Круто, конечно, — начал я. — Но… ты же понимаешь, насколько это всё сложно будет провернуть? Ты хочешь, чтобы статуя не просто играла, но ещё и шевелилась? И всё это происходило в определенное время?

— Ну да, — искренне улыбнулся Кирилл. — Меня на эту идею натолкнула шкатулка и твоё предложение.

— Беру свои слова обратно. Это не просто сложно. Подобное невозможно!

— Да не-е… — протянул Вешкин. — Мы справимся!

— Не-а, — помотал я головой. — Я вот даже не представляю.

— У меня долг перед Филимоном, — продолжил Вешкин. — Назад дороги нет!

— Я понимаю. Но вот это вот всё… — нахмурившись, я снова взглянул на чертежи. — Это нереально.

— Всё реально! И мы сделаем это! — возразил мой брат.

«Твою мать», — подумал я про себя. — «Хорошо хоть, он не додумался до этого со своей поэмой…»

Глава 7

На радостных чувствах я забежал в лабораторию артефакторики, чтобы показать профессору свой прогресс. Спустя многие часы упорных тренировок у меня наконец-то получилось создать моё первое в жизни полноценное заклинание. Не просто использование чистой силы, не понимая, что и как происходит. А именно заклинание!

Походный фонарь действительно оказался не слишком полезным и экономичным заклинанием, гораздо больше толку от обычного фонарика на батарейках, но суть-то вообще в другом. Для тренировки это отличное заклинание. И с ним не получится что-либо натворить. Правда, энергии оно расходует, будь здоров, несмотря на то, что по сути это маленький светящийся шарик размером с шарик для пинг-понга.

— О, Фирс! — заговорил Артемий Георгиевич, завидев меня.- Ты вовремя.

— Здравствуйте! Требуется помощь? — радостно произнес я.

— Да, у нас скоро планируется практика и необходимо заготовить пальцы, а то их запас начинает слишком быстро заканчиваться…, а ты чего это такой радостный? — обратил он внимание на мою довольную физиономию.

— Дак я не просто так к вам пришел, — продолжая улыбаться, произнес я. — У меня наконец-то получилось заклинание. Походный фонарь!

— О как! — тоже улыбнулся в ответ профессор. — Хах, ну, давай… показывай!

Я приготовился. Сделал глубокий вдох. На мгновение даже прикрыл глаза, и вытянув руку, создал над ней заклинание.

Хотел бы я сказать, что в этот момент помещение озарилось ярким светом. Но… из-за того, что сейчас стоял полдень, да и в принципе работали все лампочки на потолке, освещение в лаборатории никак не изменилось. Зато вот улыбка на лице Артемия Георгиевича почему-то погасла. Его лицо посмурнело, а глаза начали выражать некую грусть.

— Что-то не так? — почувствовав неладное, проговорил я.

Профессор молча перевел взгляд чуть в сторону, и в том месте появился примерно такой же фонарь, что делал и я, только размером с человеческую голову. То есть раз в тридцать больше, чем у меня.

Да уж. Получается, мой — это не походный фонарь. В сравнении, это какой-то жалкий светлячок…

Я опустил голову, понимая всё без лишних слов. Слабо. Слишком слабо… Профессор выглядел разочарованным. А я… на меня словно бы вылили ведро ледяной воды.

— А попробуй создать ещё одно заклинание, — произнес Артемий Георгиевич.

Я горько ухмыльнулся и создал ещё одно заклинание. А потом ещё одно и ещё. В итоге я начал создавать их практически бесконтрольно, и в конце концов, вокруг меня начали летать и кружиться сотни таких светлячков.

Профессор сглотнул и озадаченно перевел свой взгляд на меня.

— Что-то не так? — снова повторил я свой вопрос, предчувствуя неладное.

***

— Кирилл, прекрати совать свои руки! А то отрублю ненароком! — прикрикнул я на Вешкина.

Пока я пытался приготовить нам простенький ужин, брат то и дело пытался стянуть со стола колечки огурцов для салата.

— И вообще! — Продолжил я говорить. — Тебе не обязательно присутствовать на кухне во время готовки. Я бы мог позвать тебя, когда всё будет готово. А то ты только отвлекаешь и затягиваешь процесс.

— Ага, коэфно… — закинув в рот половину куска хлеба и докинув огурцом, произнес он. — Я как волк голодный. А зная тебя, ты опять всё схомячишь, не подумав об изнемогающем от голода брате. И как тебя только совесть не мучает после такого?!

— Да когда такое было?

— Да вот только вчера! — возмутился Кирилл настолько сильно, что чуть не подавился. — Кха-кха! Кто вчера втихаря нажарил себе картошечки, а мне оставил пустую сковороду облизывать?!

— Как странно… почему под пустой сковородой ты понимаешь как минимум половину. И я собирался тебя позвать. Ну, или оставить на крайний случай. Просто ты пришел раньше времени.

— Вот-вот. А если бы я не пришел, ты бы вообще всё доел. Я, считай, еле успел… под самый конец! А ещё эти твои замки на кастрюле! Разве так поступают с родным братом?!

— Эм… мы-ы… да забей. Так! Прекрати, я сказал! — показательно ударил ножом по разделочной доске, слегка промахнувшись мимо пальцев Вешкина. — Ты огурцов не оставишь! Хочешь есть салат из одних помидоров?

— Так у меня есть решение… — ехидно улыбнулся Кирилл и потянулся за помидоркой.

Я лишь тяжело вздохнул, понимая, что его даже угроза отрубленного пальца не остановит.

— Кстати, в последние дни было чего-нибудь интересное? — проговорил Вешкин, продолжая жевать. — А то я всё это время был занят своим проектом. Вдруг чего пропустил.

— Да не. Не думаю, что ты что-то пропустил. Ничего такого. Разве что я научился использовать глубокий взор. Но мне предстоит ещё очень долго тренироваться, чтобы добиться усовершенствования этой крайне важной техники. Хм-м…, а ты, кстати, уже умеешь его применять?

— Кого применять? — замерев, с куском хлеба во рту, уставился он на меня.

— Глубокий взор. Это ведь необходимо.

— Ну-у… как бы тебе сказать.

— Понятно. Филонил, значит?

— Да не. Ты неправильно понял, — замахал руками Кирилл. — Я это…

— Ой, да чего ты оправдываешься? Думаешь, я стану тебя заставлять упражняться? Да? А зря. Это же твоё дело. Ну отчислят тебя через полгода, максимум год. Мне-то какая разница?

Вешкин однозначно задумался, но ничего не ответил. Не сводя с меня своего взгляда, словно пытаясь загипнотизировать, он очень медленно протянул руку вперед, и взяв двумя пальчиками нарезанный огурец, потянул его ко рту.

— Просто я плохо переношу тошноту! — наконец-то проговорил Кирилл, естественно, после того, как прожевал еду. Ну почти прожевал.

— А кто её хорошо переносит? Назовешь хоть одного человека?

Он пожал плечами и снова о чем-то задумался.

— Больше ничего не происходило? — снова проговорил брат.

— Не. Кроме облезлых уток, вылезающих из колодца, ничего… — пробормотал я, еле слышно.

Гребанный ужастик… Я ж теперь спать ложусь со страхом, что мне снова эта хрень приснится. Так и поседеть недолго.

— А? Какие ещё утки? — уточнил Вешкин.

— Да не парься. Лучше расскажи, чего у тебя там с твоим проектом? Ты же по этому поводу зашел? Точнее не только для того, чтобы пожрать, так?

— С чего это ты взял? — Встрепенулся он.

— Так, а чего ты схему с собой на кухню притащил?

— Да я везде с ней хожу. Чтобы умные мысли меня не покидали!

— А-а… понятно. Но твоя голова и умные мысли… это как бы… — слегка помедлил я.

— Что? — сощурился Кирилл.

— Да почти синонимы, — улыбнувшись, закончил я. — Так что за это можешь не переживать.

— То-то же. Но на самом деле я хотел кое-что спросить у тебя. Одна вот деталь не дает мне покоя. По моей задумке, статуя ведь должна играть.

— Ага. Это я помню.

— Ну так вот. Это уже в принципе непросто сделать, но основная проблема даже не в этом. Как мне заставить играть камень? Если я положу обычную скрипку, произойдет рассогласование. Если это так можно назвать.

— Хм… — я задумался, присмотревшись на его схему. Кирилл так часто показывал мне её, что, казалось бы, я вроде уже начинал потихоньку вникать и разбираться. — Слушай. Я вообще сомневаюсь, что можно вот так просто взять и положить в руки статуе обычную скрипку. Даже если бы ты нашел способ. Струны растянутся, дерево иссохнет. Да и вообще там куча различных проблем. Надо или защищать. Или…

— Ну? Что или? — Вешкин внимательно слушал меня, не перебивая, а когда я задумался, начал елозить от нетерпения.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Думать что-то ещё. Играющая на скрипке статуя, блин… это тебе не музыкальная шкатулка. Здесь реально нужны мозги.

— Так и как быть? — уставился брат на меня.

— Без понятия. Рыть учебники по материаловедению, — предположил я.

— Пф-ф… да это можно всю библиотеку перелопатить и так ничего нужного и не найти, — разочарованно проговорил Кирилл.

— Ну, тогда остается найти того, кто знает ответ. Попросить помощи у более опытных в этом деле людей. Других вариантов я не вижу. Если в академии не найдется такого человека и не удастся его достать… тогда вряд ли такие люди вообще есть.

— Хм-м-м… достать кого-нибудь, говоришь? — задумчиво пробормотал Вешкин.

— Эм. Я вообще-то не это имел ввиду.

— Это я могу, — не слушая меня продолжил он.

***

Митин поднял взгляд на артефактную мастерскую и прочитал название:

— Тор и Янос…

Оглядевшись на прилегающие величественные здания в псевдостаринном стиле, он слегка поежился от неуверенности, вздохнул и направился внутрь.

Оказавшись в помещении, Гоша слегка смутился.

Здоровяк ожидал тут увидеть столы, кучу артефактов и оборудования, однако тут находилось несколько диванов, журнальный столик и небольшая стоечка, за которой никого не было.

— Э-э-э-э? — растерялся Митин, не зная, к кому обратиться.

В этот же момент из двери напротив входа показался сухонький, сморщенный старичок. Улыбнувшись, он подошел к Митину и протянул руку.

— Александр Александрович.

— Гоша, — пожал руку здоровяк.

— Присаживайтесь, Гоша. Вы от Кабанчика? — сразу спросил старичок.

Митин нахмурился, услышав прозвище одного из московских авторитетов. Однако, сопоставив свой внешний вид с заведением, тут же хмыкнул.

— Нет. Я в частном порядке, — произнес он и достал платок, в котором была завернутая очередная его попытка повторить артефакт от дождя. — Можете взглянуть на эту основу?

Старичок кивнул, взял металлическую пластину и усмехнулся.

— Не знаю, кто вам это дал, но редкостная чушь, — произнес он, поднеся почти к самому носу платину. — Если я правильно понимаю, это школа воды… Глупость редкостная. Тут тебе и рассогласованные контуры, и сам подход… убогий… А это еще тут зачем?

Артефактор перевернул заготовку, ожидая увидеть с другой стороны еще руны, но удивленно обнаружил, что их там нет.

— М-м-м-мда, — хмыкнул артефактор. — Кто вам дал эту чушь?

— Хотелось бы сначала конкретики, — не стал сразу говорить Митин.

— Ну, для начала тут два контура. Оба контура, мягко говоря, не сочетаются. Ни по количеству, ни по тематике рун. Отсюда получается резонанс и постоянная потеря силы, даже несмотря на то, что артефакт не активирован. Сила просто «вытекает». Дальше, сам смысл этих контуров — защита от воды. Форма — линза, что уже довольно странно. И расположение над головой — это еще страннее. При такой микроскопической мощности можно предположить, что это основа от артефакта для защиты от дождя. Других вариантов у меня нет… Да, и я бы не рассчитывал на ливень. Так, средний дождик не более того.

Митин удивленно кивнул.

— Да, так и есть. Мне сказали, что это был артефакт защиты от дождя.

— Причем делал его на редкость криворукий и недалекий студент.

Митин удивленно взглянул на старичка.

— Что? Угадал?

— Ну-у-у-у… — протянул Гоша.

— Передайте этому студенту, что надо чаще читать учебники и думать головой. Система «Сагид» и «Къерс» сочетаются только в том случае, если между ними есть переходная система рун «Гош». «Сагид» — комплекс пятого порядка, «Къерс» — третьего. Между ними должна быть переходная структура из пятого порядка в третий. Согласование — обязательно.

Митин достал небольшой блокнот и принялся записывать.

— Это чтобы не забыть, что сказать этому оболтусу, — пробасил он и тут же уточнил. — А по исполнению? Основы в смысле.

— Основа… — тяжело вздохнул Александр Александрович. — Гоша, если будете рядом, дайте по рукам как следует этому идиоту.

— Почему? — поднял взгляд Митин.

— Потому что при работе с силой воды все канавки и повороты в рунах, да и сами руны выполняются максимально плавно. Края подтачиваются, если надо — шлифуются. Никаких прямых углов и, упаси господи, острых. Видите вот тут? — ткнул он пальцев в заготовку. — Поставьте камень в эту заготовку и при активации из-за вот этого острого угла будет взрыв. Не большой, но по морде этот студент получит неслабо.

— А как…

— Надо было его хотя бы немного закруглить. Хоть чуть-чуть. Любой острый угол с водой — это напряжение сил. А у вас тут обычный алюминий. Не артефактный сплав! А это значит, что резкий выброс силы — гарантирован. Можно, конечно, начать подгонять ситуацию и поиграться с линиями, но зачем? Неужели нельзя просто сделать нормальную основу?

— Ну, — смутился Гоша. — Он, мягко говоря, не опытный.

— Я бы назвал его туповатым. Элементарные правила первостихий надо все же соблюдать, — недовольно проворчал артефактор и вернул заготовку.

— Спасибо, я передам ему, — забрал свою поделку Митин и поднялся.

— Пожалуйста, однако мне бы хотелось получить от вас услугу.

Гоша замер, несколько секунд молча наблюдая за старичком.

— Какую?

— Вы ведь не будете отрицать, что я провел с вами консультацию?

— Нет, — после секунды раздумий ответил Митин.

— Тогда в уплату за данную консультацию я бы хотел знать имя того, кто сделал эту поделку.

— Зачем?

— Чтобы ни при каких обстоятельствах не брать его на работу, — честно ответил Александр Александрович.

Митин замялся. Несколько секунд он раздумывал, после чего признался:

— Того, кто придумывал схему, я не знаю. Артефакт попал ко мне случайно, — ответил он. — А вот основу делал я. Пытался скопировать с оригинала, который… вроде как, должен был работать.

Старичок удивленно поднял брови.

— Простите, но вы не выглядите как человек, имеющего тягу к магическому искусству артефакторики.

— Выгляжу как уголовник, да? — спросил в лоб Митин.

— Раз уж вы так выразились — да.

— Мне все так говорят. Да и отчасти это правда. Меня раньше называли Гоша «Мясорубка».

— Слышал, — кивнул Александр Александрович. — Только вот… зачем вам это?

— В завязке, — буркнул Гоша. — Пытаюсь жить по-другому. На помощника ювелира закончил курсы. Вот… работаю. Просто узнал, что ювелиры иногда делают основы для артефактов.

— Ну-у-у-у, я бы назвал это преувеличением. Настоящий артефактор всегда сам делает себе основы. А вот обычные маги, делающие для себя или родных типовые артефакты — да. Эти часто прибегают к услугам ювелиров… Тех из них, кто понимает, как правильно делать основу.

— Ну, вот и я… хотел научиться, — кивнул Гоша, оглядел старика с головы до ног и спросил: — А вы учеников не берете?

— Увы, но растить себе конкурента, да еще и не одаренного, не в моих планах. Я ведь тоже делаю основы под заказ, — хмыкнул артефактор. — Понимаете?

— Понимаю, — буркнул Митин и направился к выходу. — До свидания.

Старичок хмыкнул, сложил руки за спиной, и когда здоровяк уже был у двери, произнес:

— Если вам действительно интересна артефакторика, то я бы посоветовал бы вам найти какого-нибудь студента. Желательно адепта. Учась вместе с ним и помогая сдавать ему зачеты, вы сами почерпнете знаний. Правда, заработать на этом вряд ли у вас получится.

Гоша развернулся и с кивком произнес:

— Спасибо.

***

Маргарита оглядела прозекторскую.

Еще совсем недавно тут творился полный бардак: на полу были руны, на стенах, выложенных кафелем, были нанесены защитные контуры, а на прозекторском столе была лужа крови с отвратительной кучей мяса.

Сейчас же все блистало чистотой и порядком.

Девушка покосилась на Шестилапика, что сидел, а затем на часы, что показывали половину второго ночи.

— А преподаватель приедет только к шести, — задумчиво произнесла она.

Немного побродив по прозекторской, она направилась в каморку, где успела оборудовать себе место для сна. Улегшись на кровати, она закрыла глаза и…

Повернулась на один бок.

Затем на другой.

В итоге, девушка с недовольной мордочкой поднялась, снова вышла в зал, придирчиво посмотрела на часы. Без пятнадцати два.

Понимая, что так до утра будет мучаться, она достала ключи, погладила Шестилапика и вышла из прозекторской.

Проходя по парку, она невольно останавливалась то от тихой, но прекрасной музыки Поющей осины, то от звезд, что открывались за облаками.

Так, прогуливаясь, она сама не поняла, как добралась до общежития для работников.

Уставившись на табличку на входе, она поначалу задумалась, а затем, сморщившись, направилась внутрь. Поднявшись на этаж, где жил Фирс, она подошла к его двери и без особой надежды толкнула дверь. Та оказалась не заперта, но внутри никого не было.

Маргарита удивленно оглядела пустую комнату и, повернув голову, заметила свет на общей кухне.

— М-м-м-м?

Девушка прошла по коридору и удивленно уставилась на Фирса, что сидел на кухне с помятой физиономией.

— Фирс? А ты чего не спишь?

— А? — парень повернул к ней голову, встряхнул ей и произнес: — Да я что-то…

Маргарита прошла на кухню и уселась рядом с ним за стол, бросив мимолетный взгляд на чайник, что стоял на плите.

— Неужели ты подался в полуночники, как я?

— Я? Нет, — мотнул головой Фирс. — Просто… В общем, мне тут показали упражнения по глубокому взору.

Маргарита удивленно вскинула брови.

— Кто?

— Лаврентий Павлович, боевик ваш, — смутился парень. — Я его постоянно тренирую, но тошнит жутко.

— Есть такое, — кивнула девушка. — Меня тоже поначалу тошнило. Сейчас так… просто слабость.

— Ну, а я, чтобы справиться с головокружением и тошнотой, придумал спать ложиться, — пояснил Фирс. — Посплю часок и нормально. Только вот…

— Ты день с ночью перепутал, — кивнула девушка. — Поня-а-а-атно.

— А ты чего тут, а не у себя? — парень заметил струйку пара из самого обычного стального чайника и поднялся. — Заняться нечем?

— Ну, как бы да. Преподаватель от Бурановых приедет только утром. У меня все готово, вот я, собственно, и… — тут девушка умолкла и нахмурилась. — Слоняюсь без дела.

— И решила опять прийти ко мне, — кивнул Фирс. — Тебе еще не надоело ко мне по ночам таскаться?

— Ну, знаешь… — притворно с нотками недовольства вздохнула Маргарита. — К тебе, между прочим, ночью приходит красивая и ухоженная девушка из влиятельного рода, а ты еще и недоволен?

— Если бы она приходила за этим, тут был бы другой разговор. Однако, она приходит для того, чтобы прервать мой сон. А затем тащит меня в прозекторскую к куче гниющего мяса, — заметил Фирс.

— Это детали, — отмахнулась Маргарита. — Главное — красавица и непростая! К тебе! Ночью! В комнату!

Фирс хмуро посмотрел на девушку, шмыгнул носом и проворчал:

— Как-нибудь припрусь к тебе утром… или лучше в обед, когда ты дрыхнешь.

Маргарита усмехнулась и мотнула головой.

— Не думала, что ты настолько злопамятный.

Фирс снял чайник с плиты и пододвинул приготовленный заварник. Залив его кипятком, он тяжело вздохнул и произнес:

— Что-то голова гудит. Нет сил больше этот глубокий взор тренировать.

— Ну, это нормально. Мозгам тоже нужен отдых, а ты ими таким образом пользуешься впервые, — пожала плечами девушка и вытянула шею, ловя аромат черного чая с чабрецом, который разлился по кухне. — Это какой-то отвар?

— Нет, просто чай с чабрецом, — произнес он, открыл холодильник и вытащил небольшой корешок имбиря и лимон, принявшись их тут же нарезать. — Помогает, когда голова дубовая и гудит.

— Первый раз слышу…, а это что? — поднялась со своего места Маргарита.

— Имбирь и лимон. Хорошо сочетаются. Вроде как, должно бодрить, но… я не уверен.

— А кофе у тебя есть?

Фирс отвлекся от нарезки и хмуро взглянул на девушку.

— Полвторого ночи, какой кофе?

— Если любишь кофе, то любишь его в любое время дня и ночи, — ответила Медведева.

— Нет. Кофе нету. Хороший кофе стоит дорого, а дешевый я сам не люблю.

— Жаль, — со вздохом произнесла девушка. — Надо было свой взять.

— Надо было, — закинул нарезанные кусочки имбиря и лимона в чайник Фирс.

Парень укутал горячий чайник полотенцем, а затем уселся за стол.

— Слушай, я тут немного про тебя спрашивала. Говорят, ты ходишь на лекции к Емельянову. А еще лаборантом у него помогаешь, — задумчиво произнесла девушка, усаживаясь напротив. — А еще говорят, что ты не поступил. Это так?

— Да. Не поступил, — вздохнул Фирс. — Надеялся на последний дополнительный набор, но и там облажался. Даже бизнес свой продал, чтобы последнее возвышение пройти.

— У тебя был бизнес?

— Да, я кофе продавал по кофейням от Шолоховых. Ну и кофейня своя была. Вот я и… продал все.

— Не жалко было?

— Не особо, — пожал плечами парень. — Знаешь, я ведь все это затеял, чтобы пройти возвышение и поступить.

Фирс поднял силой чайник и пару кружек, которые поставил на стол перед собой.

— Поэтому, когда было нужно и подпирало время, я ни минуты не думал продавать или нет. У меня были совершенно другие цели.

Парень взял заварник через полотенце и принялся наливать в кружки ароматный чай.

— А ты? Ты зачем вообще сюда пошла? Обеспеченная семья. Могла бы пойти куда угодно.

— Ну-у-у-у-у… — тут девушка задумалась. — Я тоже неоднократно задавала себе этот вопрос. Не могу сказать, что прям грезила магией, как ты. У меня все было гораздо проще. Просто… У меня был выбор. Юристы у нас в семье есть, экономисты тоже. Брат вот в военном училище отучился. Ну, а мне… У меня не было интереса к учебе. Просто я выбрала то, чего не хватало нашей семье.

— Судя по тому, как ты увлеклась — ты не разочаровалась.

— Тут ты прав. В некромантии… нет. Не так. В отношении людей к некромантии есть свои плюсы, которые меня очень прельщают, — кивнула девушка. — Несмотря на мой статус, от меня предпочитают держаться подальше. Наверное бы, гнобили, если бы не опять же мой статус и род. Но я в оптимальной позиции.

— Ты на счет «псевдодрузей»?

— Да. Это порой жутко выбивает из колеи. Особенно когда уже понимаешь, как себя ведут люди, чего хотят. Доходит до смешного — я зачастую из общих слухов и новостей уже знаю, кто и с каким вопросом ко мне подойдет, какой разговор затеит и…

— Таковы правила. Правила общения с аристократами, — пожал плечами Фирс. — Ты не можешь их игнорировать.

— Как выяснилось — могу. Некромантия очень этому способствует, — хмыкнула девушка. — Некромантия ведь это не только нежить. Это еще и проклятья. У нас даже раздел лечения гнойных ран и глистных инвазий будет.

— Чего? — нахмурился Фирс.

— Ну, да. А ты думал, что только маги света занимаются целительством? Нет, со всякими гнойниками и пневмониями некроманты управляются намного лучше, — пояснила она.

— Некромант-целитель, — хохотнул Фирс.

— Не выдумывай. Целители обычно не специализируются на одной стихии. Просто им приходится пользоваться всеми первостихиями. На примитивном уровне, но все же.

— Как это? — удивился Фирс, взяв кружку и пригубив обжигающего чая.

— Ну, вот так. Сращиваются ткани лучше силой огня. Кости же проще сделать заклинаниями на основе силы земли. Маги целители по сути универсальны, но к ним обычно идут, когда нет никакой четкой предрасположенности к стихии.

— Э-э-э? — растеряно протянул Фирс.

— Ну, когда ты будешь делать заклинания с хорошим напряжением и определенной стихией, то твоя сила в каналах будет двигаться по-особому. Земля — она будет статичной. Вода — с завихрениями. Огонь будет дергаться в канале постоянно. Понимаешь?

— Не особо представляю, но понимаю, — кивнул Фирс. — А у тебя? Как сила ведет себя у тебя?

— Сворачивается в спираль. Это предрасположенность к смерти, — кивнула девушка.

— Вот как…

— Это была еще одна причина, по которой я пошла в некромантию, — взяла кружку Маргарита.

— Забавно, — хмыкнул Фирс. — А я вот пока не знаю, какая у меня предрасположенность.

— Еще не пробовал заклинаний?

— Только походный фонарь, — показал Фирс, сформировав небольшой шарик, светящийся слабым оранжевым цветом.

— А чего он у тебя такой маленький? — нахмурилась девушка.

— Какой есть, — пожал плечами Фирс и тут же активировал сразу десяток фонариков. — Но зато их много.

— А можешь из них круг сделать? А теперь квадрат? — удивленно произнесла девушка.

Фирс с улыбкой собрал сначала круг, потом квадрат и даже добавил еще пару десятков, чтобы те кружили вокруг Маргариты.

— Обалдеть… сколько у тебя каналов? И что за контроль? Ты долго тренировался? — спросила девушка, когда Фирс почувствовал легкую усталость и развеял фонарики.

— Ну, лет с восьми… Уже где-то одиннадцать лет, — пожал плечами парень и удивленно взглянул на Маргариту, что уставилась на него недоверчивым взглядом. — Что? Ну, поначалу ленточками баловался. Потом еще всякими карандашами, ручками. Лампочки на приборной доске машины зажигал еще. Ну, а когда возвышение прошло — начал пробовать с куклами деревянными. Забавно получилось.

— В смысле поднимать?

— Нет, в смысле управлять, словно они ходят.

— Покажешь?

— Потом как-нибудь, — отмахнулся Фирс. — А ты? Ты как тренировалась?

— Ну, зелья дорогие и учитель, — пожала та плечами. — Для развития основного канала хватает одного ритуала «Гросски». Он растет, конечно, не сразу, но без проблем. Ложку по крайней мере или чайник я поднять могу.

Девушка сфокусировалась на заварнике и тот дрожа и стуча крышкой приподнялся.

— Ага, понятно, — на всякий случай поставил на стол обратно чайник Фирс. — Но лучше не надо. Думаю, сама ты тренировкам уделяла мало внимания.

— Да, оно и не особо нужно… было. Сейчас жалею. Иногда не хватает контроля, — призналась Маргарета и, заметив, что за окном расступились облака, взглянула на парня. — Слушай, а можно свет выключить?

— Зачем?

— Ну, луну хорошо видно и звезды. Красиво.

Фирс хмыкнул, выключил свет и подошел к окну, почувствовав, что за его спиной встала Медведева.

Круглый диск луны, висевший на небе не слабо освещал территорию университета. А рядом с ним, несмотря на городскую засветку, находились россыпи звезд.

— Красиво, — кивнул Фирс, рассматривая облака на горизонте, что едва заметно задевали краешек луны.

— Тихо, спокойно и людей нет, — с облегчением произнесла девушка.

Фирс обернулся и выразительно на нее глянул.

— Ты не человек, — хмыкнула Маргарита.

— А кто?

— Друг, — с улыбкой добавила девушка, подошла и слегка толкнула его плечом в бок. Поднеся кружку к губам, она втянула аромат имбиря, лимона и чабреца, после чего пригубила и с придыханием добавила: — Красиво…

Глава 8

Спустя столько времени я наконец-то созрел для артефакта личины. Не знаю даже, почему так долго тянул. Возможно, я просто опасался серьезных последствий. Словно бы даже несмотря на то, что я уже обо всём договорился с Григоряном, но до момента, пока я не начал применять этот артефакт, всё будто бы ещё можно было отменить. Хотя, конечно же, я прекрасно понимал, что это далеко не так.

В итоге, я надел браслет на руку и разложил несколько кристаллов на кровати. На первый взгляд, внешне, они выглядели все одинаково. Однако если присмотреться, то внутри можно было разглядеть что-то, вроде мутного сгустка, который принимал различную форму. Вот именно она, условно говоря, на микроскопическом уровне и отличалась.

Я просто взял первый попавшийся кристалл и вставил его в браслет. И спустя несколько секунд… почувствовал себя очень странно. Словно бы из меня, изнутри, что-то пыталось выбраться наружу. В какой-то момент меня начало мутить, а в глазах всё потемнело. Но через довольно короткое время всё это так же быстро закончилось, как и началось.

Я сидел на кровати и боялся пошевелиться. Даже дышал с осторожностью.

— Это всё? — проговорил я непривычным для себя голосом. Он принадлежал девушке с очень… необычной внешностью.

Посмотрев на свои руки, ноги и… живот. Я понял, что превратился в тучную тетку за полтинник лет. Обвисшие сиськи сильно тянули плечи вперед и вниз. Я даже не успел встать с кровати, как тут же почувствовал боль в пояснице.

— Твою мать! Это… Что это такое?! Не думал, что это будет настолько реалистично!

Я попытался подняться, чтобы немного пройтись по комнате. Но стоило мне только приподнять жопу, как тут же я снова сел на кровать, не рискнув вставать.

— Ну его на хер!

Быстро достав кристалл из браслета, отключив тем самым артефакт личины, я отложил его в сторону и принялся выбирать следующий.

— Так… разницы никакой не вижу. Интересно, как Михаил Мамукович их определяет между собой? Может, подписывает?

Я взял следующий кристалл точно так же наугад и вставил его в браслет. Несколько секунд и, вуаля… я уже старый дед.

Снова боль спине, но на этот раз абсолютно другая. Более острая, скорее даже стреляющая. И помимо этого, ноющая, непрекращающаяся боль в коленях. Я встал с кровати и в полусогнутом состоянии прошелся по комнате. Попытался разогнуться. Однако от этого стало лишь хуже.

— Кажется, теперь я понимаю, почему Григорян предпочитает перевоплощаться в маленьких девочек или пусть даже в грудастых красоток… — с трудом прокряхтел я, после чего еле-еле сдержал кашель. Мне тут же захотелось найти опору и взяться за что-нибудь. Стоило мне протянуть руку, как я заметил торчащие вены на сухих кистях, пергаментную кожу и опухшие суставы на пальцах. — Уж куда лучше, чем вот в нечто такое…

В итоге, я не смог долго находится в этом образе и поспешил отрезать данную личину, убрав кристалл так же в сторону.

Да уж. Представляю, как бы странно я выглядел со стороны, если бы с непривычки решил где-нибудь перевоплотиться в одного из этих персонажей. Тут без определенной сноровки и подготовки однозначно не обойтись.

Я взял несколько небольших бумажек и начал их подписывать и тут же заворачивать личины в них, чтобы не запутаться.

«Толстая баба»

«Старик»

Так, посмотрим, чем нас ещё смогут удивить эти образы.

Взяв следующий кристалл, я вставил его в браслет и оп-па… через некоторое время я превратился в довольно симпатичную девушку со вторым размером груди.

Хм-м… Вроде ниче так…

Подойдя к небольшому зеркалу, я посмотрел на своё лицо и улыбнулся.

— Симпатичная.

Только вот, несмотря на то, что я не ощущал особого дискомфорта или какой-либо откровенной боли, чувствовал я себя максимально непривычно. Вообще, во всех смыслах. Неудобно и непонятно. К любому образу в любом случае необходимо привыкать.

И как только Григорян меняет их один на другой, словно перчатки? Да уж.

Я развернулся на каблуках и чуть ли не упал, кое-как удержав равновесие.

— Ага. А вот и очередной подводный камень! — проговорил я, балансируя, выставив руки в стороны.

Встав более устойчиво, я развернулся и снова осмотрел себя в зеркале, но уже с большего расстояния.

— Хм-м… — хмыкнул, опустив взгляд на свою грудь. — Хм-м-м-м-м…

«Надо же. Всё прям как настоящее».

Подумал я, заглянув в лифчик. После этого подставил руки под грудь и сделал движение вверх-вниз несколько раз.

— Увесисто. Кажется, я начинаю понимать, почему у толстой тетки тянуло плечи.

Но… смотреть на это от лица девушки пипец как непривычно. Именно непривычно, а не эротично!

Быстро отогнав шальную мысль поднять платье и заглянуть в трусики, я достал кристалл, и сделав очередную запись, завернул его в бумажку.

— Пока что это лидер, но есть огромное количество нюансов.

Как минимум каблуки. На них я ну точно спалюсь. Прям сто процентов!

Взяв новый кристалл, я внезапно почувствовал растекающуюся слабость по всему телу, которая сопровождалась мелкой дрожью. Подобное я точно ощущал впервые.

— Что за…

Стоило мне подумать об этом, как мир вокруг начал быстро кружиться. Все краски слились воедино, а потом неожиданно наступила темнота.

Проснулся с дикой головной болью. Но не понятно, от чего она. От удара головой об пол или же от выводящих из себя криков Вешкина, который долбился в дверь и истерично кричал? При этом явно не собираясь останавливаться.

— Фи-и-и-и-рс! — прокричал Кирилл, несколько раз ударив по двери. — Открывай давай! Я знаю, что ты там!

Вот черт! Как же быстро я отрубился…

Поднявшись, осмотрелся и начал быстро соображать, анализируя обстановку. Всё так же, как и было до того, как потерял сознание. Перед тренировкой по смене личин я додумался закрыть дверь. Только вот и не знаю теперь, хорошо это или плохо. Мало ли что могло со мной случится? Да и вообще, сколько я уже находился вот так в отключке?

Бросив взгляд на часы, я раскрыл в удивлении рот.

— Бляха!

Всё проспал! Включая работу!

— Фи-и-и-и-и-и-и-и-рс! — повторил протяжный крик Вешкина. — Открывай, я слышу тебя! И знаю, что у тебя есть еда! Вот так и знал, что нельзя тебе доверять!

Я быстро собрал все кристаллы в коробку и снял браслет с руки. После чего раскидал вещи по своим местам и направился к двери.

— Да хватит долбиться! — недовольно прокричал я. — Достал!

Открыв дверь, я наткнул на недовольного Кирилла, но спустя пару секунд по его лицу расплылась ехидная улыбка.

— Так и знал! Прячешься всё-таки?!

— Да какой там! — возмутился я. — Тренировался по глубокому взору и, видимо, чего-то не рассчитал. Даже не понял, как отрубился. А ты чего тут?

— Как чего? — недоумевающе уставился на меня Вешкин. — Жрать хочу!

— Хм. Понятно. Но я ничего не готовил.

— Как? Как это ничего не готовил? — искренне удивился Кирилл. — Ты сейчас серьезно?

— Максимально! — честно ответил я. — Говорю же. Вырубился и вообще не помню толком, как это произошло. Я походу даже работу свою проспал. Придется сейчас наводить уборку в турбо режиме, пока ещё совсем не стемнело.

— Нет, погоди! То есть… у тебя нечего поесть? — посмотрев на меня, словно на предателя, произнес Вешкин.

***

Заканчивая уборку в корпусе, я прокручивал мысли по последним событиям. Если быть точнее, попытался вспомнить, как именно я потерял сознание при тренировке. Я ведь даже не успел вставить четвертый кристалл в браслет. А это значит, потеря сознания вообще произошла внезапно. И с этим лучше не шутить где-нибудь на улице…

Но сейчас мне необходимо понять, что именно вызвало у меня так называемое «истощение»? Частая смена кристаллов? Или же на это влияет обычная длительность применения личины. Тогда это может стать проблемой. В общем, мне в любом случае необходимо будет провести ещё несколько тщательных экспериментов и тренировок.

Разобравшись с уборкой, у меня оставалось немного времени, поэтому я решил заскочить в гладиаторский клуб. С этим я тоже слишком сильно затянул, а оттягивать и дальше не хотелось.

Я решил зайти к себе в комнату, чтобы снять с себя рабочую форму и переодеться. Но стоило мне выйти обратно, как меня тут же перехватил Вешкин, словно поджидал.

— Ты куда собрался? — обратился ко мне брат.

— По делам, — уклончиво ответил я.

— Так! Если эти дела не связаны с готовкой ужина, я протестую! — заявил мне Вешкин.

— Увы… — усмехнулся я. — Вынужден тебя огорчить. Но на сегодня у меня совершенно другие планы. Еда подождет.

— Это возмутительно! Я требую еды! Ну, пожалуйста… — Взмолился Кирилл.

— Извини. Позже.

— Почему?

— Ну, вот так.

— Не ожидал от тебя подобной подставы! — расстроенно проговорил Кирилл.

— Блин, я собираюсь посетить один клуб, и мне необходимо сделать это до его закрытия. Понимаешь? А ужин можно и попозже приготовить. Еда никуда не убежит. Если её, конечно, принесла не Маргарита… — задумчиво добавил я в самом конце.

— Пф-ф… тоже мне, нашел достойную причину, чтобы откладывать ужин! — по тону Вешкина уже было понятно его отношение ко всему этому. — Что хоть за клуб-то?

— Гладиаторский.

— А-а… да, знаю такой. Там почти каждый ученик бывал. Только тебе-то это нахрена? — искренне удивился он.

— Надо… — ответил я и задумался. В принципе скрывать что-либо от Кирилла не было смысла. Тем более подобное. Он один из немногих, кто действительно знал о моей мечте стать магом. — В общем, пока я сидел в библиотеке и читал различные книги. Не только познавательные или художественные…, а вообще. Короче, я нашел парочку интересных лазеек. Я об этом не заикался. Хотел всё сначала точно перепроверить и уж потом попытаться провернуть. Но и спешить не хотелось. Мало ли… подобные шансы нечасто встречаются.

— Ты о чем вообще говоришь? — не понял меня Вешкин.

— Короче… — я тяжело вздохнул и принялся объяснять свою затею. — Наверное, ты не в курсе, так как тебе подобное попросту не интересно. Но всё же ты знал, что за победу в гладиаторском турнире полагаются кое-какие награды?

— Ну-у… — протянул Кирилл. — Что-то слышал такое. Но пока что я всё ещё не понимаю, зачем тебе всё это.

— Ну так вот. Среди этих наград есть один очень интересный пункт, который появился случайно, но со временем стал не просто традицией, а чем-то большим. В общем, если победитель турнира захочет, он может отказаться от всех привилегий, которые ему полагаются за победу, и поменять это всё на одну просьбу к ректору. И за всё время существования академии ректор ещё ни разу не отказывал в подобных просьбах. Какими бы они не были. Понимаешь?

— Не совсем.

— Короче. Если я выиграю в турнире, то смогу обратиться к ректору с одной единственной просьбой!

— А-а… ясно. То есть ты… хах. И что? Ты решил вот таким образом поступить? — не скрывая своего скептицизма, проговорил Кирилл. — М-да. Ну такое себе…

— А что не так? Как говорится, на войне все средства хороши. Да, это хитрость. Да, лазейка. Да, не совсем честно. Но! Я не отступлюсь от своей цели!

— Понятно. В принципе я ничего другого от тебя и не ожидал. Но тут возникает второй вопрос. А как ты собрался участвовать в турнире? Конечно, я слышал, что хоть там официально и должны принимать участие в основном только големы и элементали, но по факту сражаются практически чем угодно, что может подчиниться магу. Только тут вопрос-то вообще в другом. Ты же не ученик. И разве состоишь в клубе?

— А вот тут вторая лазейка, — улыбнулся я. — В правилах университета нигде не сказано, что в клубе могут состоять только ученики. То есть в теории даже сотрудники академии могли бы записаться.

— Хм. Звучит сомнительно, — задумавшись, проговорил Вешкин, после чего его живот заурчал, и он нахмурился. — Не, ну ты слышал это?! И тебе всё ещё не совестно?

— Нет. Что же касается вступления в клуб. Я понимаю, что это всего лишь недоработка. Недочет, так сказать. Но мне не важно. Я нашел эту лазейку и собираюсь ей воспользоваться.

— Ага-ага… даже если всё это опустить и представить, что тебя уже приняли в клуб и допустили до турнира. Хотя по сути в турнире принимают участие практически все ученики, так уж заведено…, но ты думал о том, как побеждать в нем? Ты вообще в курсе, какие у нас тут монстры учатся среди старшаков?

— А, — отмахнулся я. — Это уже другой вопрос. И он пока что не стоит передо мной. Потом че-нить придумаю.

— Допустим… — задумался Кирилл. — В общем, так. Я со всей ответственностью тебе заявляю, что твоя идея обречена на провал, и искренне надеюсь, что это никак не отразится на нашем ужине!

— Не отразится, — усмехнулся я. — Только ты мне хотя бы сейчас не мешай.

— Не буду. Но я жду тебя на кухне!

— Договорились.

Зайдя в помещение, где официально располагался гладиаторский клуб, я сразу же натолкнулся на сражение двух големов. Но как не трудно было догадаться, это было что-то, вроде тренировки, а не официальный бой.

Внимательно проследив за боем, я дождался его окончания, а потом подошел к человеку, который предположительно тут был старшим. По крайней мере, он раздавал указания участникам клуба и выглядел как преподаватель, а не ученик.

— Так, а ты ещё кто такой? — обратился он ко мне, стоило мне приблизиться.

— Здравствуйте! — ответил я и просто протянул ему бумагу с заявлением на вступление в клуб. — Вот. Я по поводу вступления.

— Хм-м… Ты… Уборщик?! — глаза человека округлились, а брови полезли на лоб. — Это шутка такая?

— Не шутка, — спокойно проговорил я.

— Аха-ха! Так. А где швабра? Ты чего-то попутал, видимо, — рассмеявшись, ответил он и начал осматриваться по сторонам, словно бы в поисках поддержки. Несколько рядом стоящих учеников тоже начали улыбаться и прислушиваться к разговору.

— Я не убираться сюда пришел. А для того, чтобы вступить в клуб, — без капли сомнения в голосе проговорил я.

— Не-е, — замотал он головой. — Нечего тебе тут делать. Так что давай, ноги в руки и вперед на выход.

— Я ознакомился со всеми правилами. Нигде не сказано, что в клубе могут состоять только ученики университета. То есть для сотрудников нет запрета.

— Чего? — нахмурившись, произнес мужик. — Ты мне зубы-то не заговаривай. Иди, говорю, отсюда.

— Понятно. Тогда я попрошу письменный отказ. Чтобы я смог пойти с этим отказом к ректору, — ответил я, ожидая подобный исход.

— Так… — проговорил мужик и задумался. Он сглотнул, пытаясь сообразить, как ему поступить. Кажется, он только что начал осознавать, что я действительно не шучу. Он смотрел то на меня, то по сторонам, пытаясь найти кого-то, то на моё заявление. Но в итоге бумагу мне назад не отдавал. — Погоди минуту. Сейчас я найду куратора и спрошу, как поступить.

***

Кирилл задумчиво почесал подбородок, не сводя взгляда с рыжего парня, что находился за пару скамеек от него.

Уже больше получаса он с прищуром дотошно следил за каждым движением адепта, ни разу не отвлекшись на музыку Поющей сосны неподалеку.

Рыжий же парень спокойно развалился на лавочке, не замечая наблюдения, и болтал со знакомым — русоволосым худощавым парнем. При этом они смеялись и что-то задорно обсуждали.

— Что же мне с тобой делать, — задумчиво произнес Вешкин, не сводя взгляда со своей цели.

— Кирилл?

Парень вздрогнул от знакомого голоса и повернул голову, обнаружив рядом Фирса.

— Ты что тут делаешь? — спросил он и подошел к брату. — У вас же сейчас лекция по теории магии должна быть.

— Слушать этот заунывный бред на протяжении двух часов? Пф-ф-ф-ф… — фыркнул Кирилл. — От этих идеологов, конечно, твои приземленные котлеты начинают казаться божественными яствами, но потом жутко болит голова.

— Это еще почему?

— Потому что они сами не понимают, о чем говорят, — недовольно буркнул Вешкин. — Да и в будущем мне это вряд ли поможет.

— Сомнительно, но дело твое, — пожал плечами Фирс. — А ты, кстати, что тут делаешь?

— Вон, видишь рыжего? — спросил брат, указав на лавочку неподалеку.

— Ну…

— Вот этот рыжий готовится к экзамену на мага. По специальности артефактор, — произнес он и выразительно взглянул на Фирса. — Ты понимаешь, что это значит?

— Что человек занят и полностью погружен в свою работу? — безэмоционально проговорил Фирс.

— Нет! — возразил Вешкин. — Это значит, что он как никто другой знает все о материалах и о том, как подступиться к нашему проекту.

— Твоему.

— Нашему! — надавил Кирилл. — Ты тоже в этом будешь участвовать!

— С какой стати? — нахмурился Фирс.

— Потому что братья помогают друг другу и выручают в трудную минуту! — буркнул Вешкин. — Вот я как брат исправно ношу тебе лекции почитать, которые ты, кстати, переписываешь!

— Ну, скажешь тоже, — недовольно проворчал Фирс.

— А тут еще и новые знания, которые нам надо выудить из Федора Ивановича Петрова, — кивнул он в сторону рыжего. — Нам всего-то надо убедить его, что ему очень хочется поучаствовать в нашем проекте.

— Твоем.

— Нашем! Нашем проекте.

— И как ты собираешься это сделать? — со скепсисом спросил Фирс.

— Ну, как… Пока еще не придумал, — нахмурился Вешкин и задумчиво посмотрел на девушек.

Две красотки подошли к лавочке, поздоровались с собеседником Петрова и самим артефактом, после чего с улыбками перекинулись парой слов с неизвестным Вешкину человеком, и направились дальше по парку.

— Ну, удачи тебе, — хмыкнул Фирс и, хлопнув по плечу брата, направился дальше по своим делам.

— А вот это интересно, — произнес Кирилл, поднявшись с лавочки. — Да, тебе тоже удачи.

Попрощавшись с братом, он поднялся и направился вслед за девушками быстрым шагом. Нагнав их, он преградил им путь, громко заявив:

— Это возмутительно! Непростительно и просто невозможно!

Девушки замерли в ступоре.

— Чтобы такие, как вы… — тут Кирилл выдержал драматическую паузу. — … прекрасные и изумительные создания просто так разгуливали по этому склепу науки, книг и старых маразматиков!

Девушки заулыбались.

— Могу ли я узнать имена двух прекрасных дам, что затмили разум начинающему поэту и магу на ноготок мизинца? — спросил он.

— Элеонора, — кивнула одна.

— Виктория, — уважительно кивнула вторая.

— Очень рад знакомству. Меня зовут Кирилл. Я из рода Вешкиных, — поклонился он. — Прекрасные дамы, не выручите ли вы меня?

— Никаких свиданий, — тут же отрезала Элеонора.

— Увы, мы обе обручены, — пожала плечами Вика.

— Печально, — тут же опустил плечи и сдулся Вешкин. — Тогда… может быть, две прекрасные особы подскажут мне, что за парень с рыжими волосами сидел там на лавке? Вы поздоровались с его собеседником и с ним.

— Петров, — закатила глаза Элеонора. — Крайне замкнутый тип.

— Не замкнутый, просто немного помешан на артефакторике и точности, — пожала плечами Вика.

— Неужели? А что он вообще за человек? Он…

— Замкнутый, неразговорчивый тип, живущий в своих личных фантазиях, — покачала головой Элеонора. — Его мало что, кроме учебы, интересует. Разве что… — девушка задумалась. — Говорят, он уже раз пять подходил к Медведевой в надежде позвать на свидание, но она в принципе никуда не ходит. Сидит у себя и занимается всякой мертвечиной.

— Ага… еще и с уборщиком сдружилась, — хмыкнула подружка. — Их не раз уже вместе видели.

— Может, он ей трупы таскает…

— Может быть. Нам-то какая разница?

— Что же, — вздохнул Кирилл, заметно приободрившись. — Спасибо вам за то, что уделили мне время. Жаль, что ваши сердца заняты, но ничего не поделать. До свидания прекрасные создания!

Проводив девушек взглядом, Кирилл одернул воротник и с горящим взором произнес:

— Маргарита, значит…

***

С клубом гладиаторов пока что ничего не решилось. Парень, с которым я разговаривал, не смог найти куратора и сказал, чтобы я подходил в другой раз, так как сам он не сможет принять подобное решение.

В итоге, я решил немного подождать не оставляя надежды.

На следующий день, во время уборки, я случайно заметил профессора артефакторики, и пока представилась такая возможность, решил подойти к нему.

— Здравствуйте, у вас найдется минутка? — обратился я.

— Привет, Фирс. Конечно! Для тебя выделю немного времени, — улыбнулся Артемий Георгиевич.

— У меня будет, наверное, слегка странный вопрос. Точнее просьба. Дело в том, что один мой… знакомый начал заниматься довольно сложным проектом. Но очень интересным.

— А твой знакомый — студент? — сразу же уточнил профессор.

— Да. Он как-то вам уже показывал одну из своих работ. Музыкальную шкатулку. Возможно, вы помните.

— Да, припоминаю. Было что-то такое.

— Вот. А сейчас он взялся за очень сложный проект. Практически невыполнимый. Вот я и подумал, что может быть вы взглянет и дадите хотя бы пару советов?

— Тут дело вот в чем, Фирс… — начал говорить Артемий Георгиевич. — Прежде чем я дам какой-либо совет ученику. Вообще прежде, чем я посмотрю на его поделку. Сперва он должен сам хоть что-то сделать и прийти ко мне с чем-то… Даже если это будет неудачный опыт. Ученик сможет спросить у меня, что он сделал не так, и почему это не работает. Но это будет его личный опыт. По-другому я просто не учу студентов. Иначе… они просто ничему не научатся и не смогут работать самостоятельно.

— Понимаю, — слегка расстроено ответил я. — Логично. Извините тогда за беспокойство.

— Да ничего. Пускай твой друг сначала выполнит проект, а потом уже разберем, что и в каком моменте пошло не так.

— Хорошо, — улыбнулся я, но про себя подумал, что со статуей это не так-то просто провернуть. Мы попросту не можем себе этого позволить…

Мы… блин! Всё-таки Вешкин внушил мне эту идею, словно это наш общий проект…

***

Фирс заглянул в пакет и довольно втянул носом аромат кофе.

— Хороший, — кивнул он сам себе, достал кофемолку и обернулся.

За столом на его кухне перед тарелкой с гречневой кашей сидел довольный Кирилл, что закидывал в рот гречку, тут же хватал вилку с квашеной капустой, а затем тянулся к котлетам в сковородке.

— Ты как с голодного края, — буркнул Фирс, засыпая зерна в кофемолку.

— Так фкуфно ве! — ответил брат, продолжая заталкивать в рот котлету.

Фирс тяжело вздохнул, покачал головой и нажал на кнопку, запуская кофемолку. Та громко зажужжала и раздался дробный стук зерен, прекратившийся через несколько секунд. Закончив с перемолкой, Фирс открыл крышку и заглянул в турку, что уже стояла на плите.

— Слушай, а ты Маргариту сегодня не видел? — спросил он, вспомнив про ее слова на счет кофе. — Даже на обед не пришла.

— Ну, так понятное дело, — прожевав, ответил Вешкин. — У нее преподаватель приезжал зачет принимать. Говорят, в этот раз Буранов был лысым.

Фирс нахмурился и взглянул на брата.

— А это тут причем?

— Так у них лысый только глава рода. Суровый мужик, говорят, — пожал плечами тот. — Видимо, Марго после зачета отсыпается.

Кирилл захватил еще капусты, отправил в рот и тут же закинул пару ложек гречки.

— Пофему у наф такофо гафнифа не было? — спросил он с набитым ртом.

— Потому что в других странах этой крупой кормят скотину, — хмыкнул Фирс, засыпая в турку кофе. — У тебя, кстати, как с учебой?

— Ну, вроде бы нормально, — пожал плечами Кирилл.

— Слушай, а с глубоким взором как у тебя?

Фирс снова обернулся к брату. Тот перестал жевать, затем проглотил и спросил:

— Зачем аппетит портишь? Я как вспомню, так ком к горлу подкатывает.

— Это котлета, — усмехнулся Фирс. — От обжорства у тебя подкатывает.

Вешкин покосился на сковородку и воткнул вилку в котлету, которую тут же перетащил к себе в тарелку с гречкой.

— Ты ведь тренируешь его, так?

— Чтобы что-то тренировать, надо это сначала уметь, — нехотя буркнул Кирилл и закинул в рот капусты и ложку гречки.

— Ты хочешь сказать, что ты не видишь свои каналы?

— Нефт, конефно… — хмыкнул тот. — Ты фообфе взнаеф, фак тофнит потом?

— Знаю, поверь, — кивнул брат. — Я же тебе уже говорил, что через год тех, кто не смог освоить глубокий взор, отчисляют? Зачет через полгода, а через год — прошу на выход.

— Так ефе полно фремени, — затолкнув кусок котлеты в рот, ответил Вешкин.

— С твоим отношением к делу его, считай, нет, — покачал головой Фирс. — И вообще. Теперь никакого обеда, пока полчаса не потренируешься.

Кирилл замер с недонесенной ложкой гречки у открытого рта и взглянул на брата.

— В смысле?

— В прямом. Я пересмотрел свои взгляды. Вылетишь отсюда — я кого кормить буду?

Вешкин хотел было сказать что-то, но остановился. Он хмуро посмотрел на кашу, затем на брата и спросил:

— А как потом есть, если тошнит?

— Если не сможешь — будешь в контейнере брать, — пожал плечами брат и достал из своего шкафчика обычный пластиковый контейнер. — Кстати, надо Маргарите отложить.

— Это еще почему?! — возмутился Вешкин, покосившись на последнюю котлету на сковородке. — Кто не успел — тот опоздал!

— Потому что человек учится, а не занимается всякой ерундой, как ты. И сдает зачеты, — Фирс перехватил руку с уже нанизанной на вилку котлетой и ловко стряхнул ее в контейнер. После этого, он забрал вилку и принялся откладывать квашеную капусту туда же. — А она проснется поздно. Ужин уже закончится.

— Обо мне ты так не заботишься, — с обидой произнес Кирилл. — А я, между прочим, родной брат.

— Единокровный.

— Это мелочи, — фыркнул Вешкин. — Кстати, кофе…

Фирс обернулся и тут же подскочил к плите, откуда едва успел снять турку. Достав небольшой термос, он перелил в него кофе и взглянул на брата.

— Так, доедай и не забудь помыть за собой посуду, — произнес он, взяв контейнер с едой и термос. — Я в прозекторскую.

Парень ушел, а Вешкин проводил его недоумевающим взглядом, после чего спросил:

— Мыть посуду? Нет, я в теории знаю, что делать, но…

Фирс же покинул общежитие и неторопливо направился в сторону прозекторской. Зайдя внутрь, он обнаружил чистый и пустой зал, где ничего не свидетельствовало о том, что тут проходил зачет.

— Может в тренировочной сдавала? — спросил он сам себя и уже собрался уйти, но тут вспомнил про подсобку.

Пройдя через зал, он заглянул в дверь и обнаружил мирно спящую Маргариту, что лежала на боку, и мило причмокивая, что-то бормотала себе под нос. При этом уже привычного длинного пиджака с меткой некромантов на ней не было. Девушка лежала на импровизированной постели прямо в рубашке и юбке ниже колена, даже не укрывшись.

Фирс улыбнулся, подошел к небольшому столику из отполированного металла и положил на него контейнер. Открыв его, он наполнил комнату ароматом свежих котлет с гречкой. Затем он снял крышку с термоса и налил в нее кофе, добавляя к запахам еды чудесные нотки кофе.

Внезапно девушка не открывая глаз резко села на кровати, отчего Фирс шарахнулся.

— Кофе… — произнесла она и открыла глаза, ища взглядом источник запаха.

— Твою мать, как из мертвых восстала, — произнес парень, держась за грудь. — Нельзя же так пугать!

Девушка встряхнула головой, потерла глаза и растерянно уставилась на него.

— Ты… ты что тут делаешь?

— Ужин закончился. А на обед ты не пришла. Вот, принес тебе котлет с гречкой и капустой. Прости, но котлета одна. Кирилл жрал как не в себя. Едва успел последнюю урвать для тебя.

— А кофе…

— Достал тут немного, — пожал плечами парень. — Сам сварил. Вроде, зерна хорошие. Бразилия, судя по запаху.

Девушка перевела взгляд на столик-каталку и удивленно вскинула брови.

— Это что получается? Кофе в постель?

— Типа того, — хмыкнул Фирс. — И да, ты своему жениху сразу скажи, что ты вскакиваешь от запаха кофе во время сна. А то его кондратий хватит после первой же брачной ночи поутру.

Девушка взяла крышку от термоса, наполненную черным ароматным напитком, в руки, понюхала и произнесла:

— У меня теперь нет жениха, — она отхлебнула кофе, вздохнула и добавила: — Был, но теперь нет.

— Размолвка?

— Что-то, вроде того, — кивнула девушка, еще раз отхлебнула кофе и блаженно закатила глаза. — О-о-о… это то, что нужно…

В этот момент на телефон Фирса пришло сообщение. Фирс достал из кармана телефон и не глядя ткнул в сообщение, в котором оказалась фотография полуобнаженной Кэтрин, что, игриво подмигивая, стягивала с плеча лямку лифчика.

— А, ну да… сегодня же пятница, — усмехнулся он.

— Что говоришь?

— Да нет. Ничего, — тут же спрятал телефон Фирс. — Что с твоим женихом случилось? Не понравился?

— Нет, почему… у меня к нему даже чувства были, — пожала плечами девушка, еще раз отхлебнула кофе и поставила его на столик. — Причем настоящие, как ни странно.

Она взяла контейнер с едой и открыла ящик в столике, откуда извлекла ложку.

— И что случилось?

— Ничего особенного, — пожала она плечами. — Ну, для аристократов. Просто у него, помимо наших встреч и милых прогулок, были еще три любовницы.

— Гулящий, значит, — поджал губы Фирс. — Ты по этому в некромантию сунулась? Чтобы проклянуть, если попадется неверный муж?

— Скажем так: это не единственная, но довольно весомая причина, — улыбнулась девушка и закинула в рот кусочек котлеты. — Блин, вкусно… как у тебя так постоянно получается?

— Делов-то… — пожал плечами Фирс. — Фарш с яйцом лепить шариками много ума не надо. Как ты, кстати, узнала?

— Помнишь, рассказывала, что отец мне про подругу одно видео показал?

— Помню.

— Я потом его попросила узнать на счет Игоря — моего жениха.

— И он?

— И он мне тут же показал, — кивнула Медведева.

Фирс промолчал, наблюдая, как девушка закидывает в рот гречку и квашенную капусту.

— Говорила с ним? — дождавшись, когда девушка прожует, обратился он.

— Долго не решалась… игнорировала, — кивнула девушка. — А потом… когда до него дошло, что я все знаю, то… в общем, мы поговорили, и он мне прямо сказал: я ему не интересна как девушка. Только как жена.

— Грубо, — кивнул Фирс, взял крышку термоса и допил из него кофе. — Грубо и больно.

— Больно — это точно, — вздохнула девушка, заканчивая расправляться с котлетой. — А у тебя? Девушка-то есть?

— Нет. Откуда ей взяться? — хмыкнул Фирс, а затем, с усмешкой глядя на Маргариту, что закидывала в рот гречку, добавил: — Я же не человек! Я друг!

Маргарита выразительно на него зыркнула, но говорить с набитым ртом не стала.

— Была тут девушка, что мне нравилась с детства. У меня к ней тоже были чувства, — задумчиво произнес Фирс.

— Сильные?

— Сильные, — после пары секунд раздумий ответил парень. — Очень.

— И что случилось? Она тоже оказалась гулящая? — взглянула на него Маргарита.

— Нет. Она аристократка. Аристократ может быть гулящим, а вот аристократка — нет.

— Спорно, но все же, — девушка достала самую обычную белую кружку с черным черепом на боку и налила туда из термоса кофе. — Что случилось?

— Ничего. Просто я не человек, — грустно усмехнулся Фирс. — Я друг.

— Отшила, значит, — вздохнула Медведева. — Но это было понятно. Ты ведь простолюдин. Хотя… в качестве любовника и второй половины почему нет?

— В смысле «вторая половина»?

— Ну, знаешь… Аристократы ведь тоже люди. Зачастую у больших и знатных родов муж и любовь всей жизни — это термины для разных людей.

— Э-э-э-э? — растерянно наклонил голову Фирс.

— У некоторых аристократов, кто не смог отказаться от своей любви к простолюдину или другому аристократу, на стороне есть любовница или любовник. Детей они с ними не заводят, но тем не менее часто встречаются… бывает, что на протяжении всей жизни.

— А супруг об этом знает?

— Зачастую, да, но тут все зависит от ситуации и конкретных людей. Кто-то устраивает скандалы, кто-то заявляет императору о расторжении брака с дележкой имущества и всеми вытекающими проблемами, ну, а кто-то просто старается не замечать. Мы ведь тоже люди.

— С одной стороны, да, а с другой… как-то это мерзко выглядит, — признался Фирс.

— Кому как. Ну, может у вас в провинции такого не практикуют, — пожала плечами девушка. — А может ты просто о подобном не знаешь.

— Может быть, — пожал плечами.

— Однако, твоя любовь тебя даже в таком виде не рассматривает, — кивнула ему Маргарита.

— Давай не будем на эту тему, — нахмурился Фирс. — Расскажи лучше, как у тебя зачет прошел?

— Хорошо. Я думала, меня будут валить, но Аркадий Гаврилович все принял без проблем. Погонял, конечно, по теории, но мой Шестилапик принят!

— Это замечательно. Значит, мне больше не надо будет таскаться по ночам, — хмыкнул парень.

— Да, но вот следующая тема — это что-то для меня вообще из ряда вон выходящее.

— Что? Поднимать людей? — осторожно спросил Фирс.

— Нет, это ерунда. Технически, что кролика поднять, что человека. Сложность только в объеме мяса. Тут другая задачка, — девушка отхлебнула кофе и принялась рассказывать: — Суть в том, что надо сделать химеру из теплокровного и холоднокровного существа.

— Что? Зачем?

— Это один из этапов подхода к «Пастовскому» подходу в химерологии. Там не имеет значения, из какого материала ты создаешь химеру. Главное, чтобы оно было мертвым. Но суть не в этом. Самое сложное тут скрестить теплокровное и холоднокровное существо. Чтобы ты понимал: они даже по-разному поднимаются. Сам подход, основа… Понимаешь?

— Если честно — нет, — смутился Фирс. — Более того, я как-то в эту тему углубляться не хочу. У меня только одна просьба будет.

— Какая?

— Чтобы ты там не делала — давай без уток, ладно? — умоляющим тоном произнес Фирс.

Глава 9

— Антон Сергеевич, здравствуйте! — обратился я к куратору клуба гладиаторов, который выглядел лет на сорок. Однако если присмотреться, начинало казаться, что ему гораздо больше. — Мне передали, что вы хотели меня видеть.

Мужчина сидел на скамейке в пяти метрах от арены. На круглой площадке, огороженной небольшим бортиком с нанесенными специальными рунами, в данной момент времени сражалось два существа. Элементаль огня и каменный голем.

Первый был более подвижным и постоянно атаковал. Однако с виду казалось, чтословно это не приносило особого результата. Голем стоял и крутился вокруг своей оси, пытаясь поспеть за своим проворливым соперником. Но в один из моментов его нога подломилась, и он завалился набок.

— Достаточно! — произнес куратор. — Думаю, уже всё очевидно. Игорь, несмотря на большую защиту практически от всех стихий и даже от физических атак, твой голем ничего не смог противопоставить огню.

— Да, я понимаю… — поджав губы и опустив голову, проговорил ученик.

— Маленькая мобильность, недостаток всех големов. Возможно, было бы лучше, если бы твой Гэм просто стоял на месте и не крутился. Хотя, учитывая, кто твой соперник… Да, сомневаюсь, что у него так быстро бы закончилась энергия.

— Отдавать спину… Получается безвыходная ситуация, — снова промямлил ученик. — Неудачный соперник.

— Не в этом дело. Хотя. Опыт дает о себе знать. Ладно, иди пока передохни.

Куратор перевел на меня свой взгляд и наконец-то обратился ко мне.

— Фирс? Я правильно понимаю?

— Да, здравствуйте. Еще раз…

Антон Сергеевич достал из кармана моё заявление, и пробежавшись по нему глазами, принялся говорить.

— Что касается тебя. Во-первых, в наших правилах действительно нигде не сказано, что в гладиаторский клуб запрещено вступать работникам. Например, уборщикам. Во-вторых, мне и самому стало интересно, что ты за человек такой. О тебе уже ходят некоторые слухи по нашему университету. А я навел дополнительные справки. И с моей точки зрения твой энтузиазм достоин похвалы. Ну и в-третьих, лично я не против твоего участия в турнире. Как я и сказал, мне и самому интересно. Однако… Даже несмотря на все эти пункты, ты же понимаешь, насколько вся эта ситуация… Странная и неординарная?

— Конечно, понимаю, — кивнув, серьезно ответил я.

— Никому не хочется выглядеть идиотами. Если мы допустим обычного уборщика до турнира, да и вообще до вступления в наш клуб, как на нас посмотрят? Слухи об этом распространятся далеко за пределами академии.

— И это я тоже прекрасно осознаю, — произнес я. — Однако я не совсем обычный уборщик. И собираюсь вступить в клуб не для красоты.

— Хм, — ухмыльнулся Антон Сергеевич. — То есть… Ты намереваешься…

— Я собираюсь победить в турнире, — на полном серьезе проговорил.

Куратор внимательно посмотрел мне прямо в глаза, но в его взгляде не было усмешки. Лишь здоровый интерес. После чего спустя несколько секунд он ответил.

— Раз так… Тебе придется доказать свои слова на деле. Ты же имеешь представление о боях?

— Поверхностное, — пожал я плечами.

— Для начала и этого будет достаточно. Кем владеешь? Что за Гэм?

— Гэм? — непонимающе уточнил я.

— Так мы называем… всех подконтрольных существ. Не важно големы это, элементали или что-то ещё. Если с этим ты собрался сражаться на арене, значит, это твой Гэм. Просто так принято для удобства. Понятно?

— Да, — коротко ответил я. Наверное, данное сокращение пошло от голема, а потом просто распространилось и на всех остальных существ, которыми здесь управляют.

— Так кто у тебя?

Я достал свою деревянную куклу и немного повертел ей. Куратор протянул руку, попросив посмотреть.

— Это? — уставился он, слегка недоумевая. — Артефакт?

— Вроде того, — уклончиво ответил я. — Это мой Гэм.

Я сразу же решил сам для себя, что при сражениях моя кукла должна двигаться максимально правдоподобно, словно она сама по себе живая. Иначе меня просто могут дисквалифицировать. Хотя опять же в правилах нигде не сказано, что нельзя управлять какой-либо куклой, ведь здесь так же участвуют различные артефакты и тому подобное.

Хотя если бы нашлись другие люди, которые бы захотели, как я, управлять марионеткой, у них возникла бы масса проблем, основная из которых это только один развитый канал силы. У меня же… скажем так, не всё как у людей. Но я могу использовать это себе во благо.

— Хм. Странная штука. Похожая на самую обыкновенную деревянную куклу, — продолжил говорить Антон Сергеевич. — Ты уверен, что готов выйти на арену вот с этим? — не скрывая своего скепсиса, закончил он кивнул на куклу. — Второго шанса у тебя не будет!

— Уверен, — твердо ответил я.

Кстати говоря, по поводу «выйти на арену», это тоже образное выражение. Ведь ученики находились за её пределами. И это ещё одна причина сложности управления телекинезом. Арена здесь была не маленькая, и я не уверен, если вдруг моя марионетка окажется на другом конце арены, например из-за мощного удара, хватит ли мне моей силы, чтобы продолжить управлять ей…

— Супер. Имя у неё есть?

— У куклы? — на всякий случай уточнил я.

— Ну конечно!

— Э-э… Деревяшка.

— Пойдет. Ну, раз ты готов. Тогда удачи… Вааась! — выкрикнул Антон Сергеевич, и к нам подошел парнишка с артефактом в руках. Его Гэм напоминал мне небольшого железного человека, размерами чуть больше моей куклы. — Готов сейчас выйти?

— Да, — робко ответил ученик.

Куратор перевел на меня взгляд и продолжил говорить.

— Вот и отлично. Видишь, как быстро я нашел для тебя пару. Покажи, на что способен твой Гэм. Докажи, что ты достоин. И тогда… быть может, я приму решение по поводу твоего зачисления в гладиаторский клуб.

— Мне необходимо победить его? — кивнул я на артефактного железного голема. То что это именно артефакт, догадаться было несложно.

— Хах. Хоть Вася у нас является уверенным середнячком, но всё же от новичка, вроде тебя, мы не ждем чудес. Поэтому просто покажи всё, на что ты способен. А там уже посмотрим и решим, что делать.

— Понял, — кивнул я и направился в сторону арены. По телу побежали мурашки, а сердце учащенно заколотилось. Только сейчас я осознал важность данного события. И ведь второго шанса действительно может не представиться.

Рядом с невысоким ограждениям находились небольшие табуреточки. Хотя насколько я понял, они скорее для зрителей нежели для самих участников. Потому что большинство учеников предпочитали стоять, чтобы лучше концентрироваться. Да и просто нервы дают о себе знать…

В итоге, я закинул куклу за ограждение. После чего взял одну из табуреток, пододвинул её и спокойно сел.

Вася молча прошел на другой конец арены. Видимо, здесь было так принято. На что я лишь хмыкнул и принялся управлять Деревяшкой. Моя марионетка бодро подбежала к середине арены. В то время как железный голем принялся медленно и тяжело вышагивать.

Куратор подошел и встал неподалеку от меня. Он посмотрел на моего соперника, потом перевел взгляд на меня и скомандовал.

— Начали!

Деревяшка встала ровно, сделав руки по швам и медленно поклонилась. После чего приняла боевую стойку. Куратор на это лишь хмыкнул и покачал головой, словно бы говоря: «Бесполезные выкрутасы». Однако я и не пытался тем самым выпендриться. Просто оно само как-то получилось. Я лишь подумал о том, что это было бы прикольно.

Голем внезапно ускорился, несуразно дошагав до меня, а потом с ещё большей скоростью выкинул руку вперед. Честно говоря, я даже не был к этому готов. Видимо, это особенность данного артефакта… Всё произошло слишком быстро. Однако Деревяшка словно бы ожила. Марионетка резко ушла в сторону, увернувшись от удара, и рванула вперед.

Голем успел выставить свою руку, отчего моя кукла буквально повисла на ней и прокрутилась несколько раз, словно на турнике. Соскок, подсечка, удар в корпус. Потом ещё один удар с разворота ногой по голове, прямо в прыжке.

Всё это произошло моментально. Только вот ощущение, будто бы абсолютно без какого-либо эффекта. Железный голем даже не пошатнулся. В один из моментов, он смог провести свою атаку, и Деревяшку отбросило на несколько метров.

— Твою ж… — тихо выругался я.

Кукла прокатилась по арене, но тут же встала в широкую боевую стойку. Будь у неё ладонь, она бы жестом подозвала своего противника, но увы…

Перед приходом сюда я специально надел повязку на голову, чтобы скрыть прилепленный листок с рунами. Я не рисковал использовать глубокий взор во время боя на постоянной основе, но сейчас мне захотелось посмотреть, что вообще происходит с моей куклой. Потому что заметил, что после пропущенного удара она стоит как-то не так. Не как обычно. Приглядевшись, увидел, что от её правой руки отпало несколько энергетических каналов. Они словно бы иссякли, растратив всю энергию. Но такое я видел впервые. Очевидно было, что всё дело в пропущенной атаке.

«А вот это что-то новенькое», — подметил я про себя и быстро направил к кукле несколько новых каналов. Сомневаюсь, что мне удастся растратить все свои каналы. Скорее кукла просто превратится в труху. Хотя на самом деле ничего нельзя исключать.

Голем всё это время шел довольно медленно, но когда между Гэмами осталось расстояние менее тридцати сантиметров, он вновь молниеносно ускорился. Словно у него где-то там в заднице находилась турбо ускоритель. Ну или на спине…

Моя кукла резко нагнулась, сделав выпад в сторону, специально оставив одну ногу. Голем споткнулся и по инерции прокатился мордой по арене. Деревяшка тут же воспользовался моментом и запрыгнул сопернику на спину. Схватив его железную руку, я попытался выломать её, но очень быстро осознал, что моей кукле попросту не хватит сил на это.

Стоп! Это же мои силы…

Я чуть ли в голос не засмеялся от такой простой мысли.

В этот же момент я начал целенаправленно цеплять один канал за другим к рукам моей марионетки. Кстати, чтобы делать подобное осознанно… такое у меня было впервые. К Деревяшке прицепилось по пять дополнительных каналов. Напряжение возросло, но голем не чувствовал этого и уже пытался подняться.

Плюс десять каналов. Двадцать. Пятьдесят… я затратил на это практически все свои силы. В какой-то момент даже почувствовал головокружение. Но… всё не напрасно. Вместе с этим я услышал скрежет металла, а потом и вскрик Васька.

— Стой! Я сдаюсь!

-А? — отвлекся я на него, в то время как моя кукла продолжала пытаться выломать руку железному голему.

— Не ломай! Пожалуйста! — продолжил кричать мой соперник, еле сдерживаясь, чтобы не выскочить на арену. Но, по всей видимости, правилами запрещалось это.

— Хорошо, — спокойно ответил я и отозвал куклу.

Марионетка выпрямилась, встав в полный рост над поверженным соперником. Отряхнула свои импровизированные ладони и медленным шагом направилась в мою сторону.

Только сейчас я заметил, что, оказывается, за нашим боем наблюдало около пятнадцати учеников, которые выстроились вокруг арены. А куратор в это время молча раскрыл рот и с удивлением наблюдал то за мной, то за моей деревянной куклой.

***

Громов недовольно поджал губы и покосился на стейк перед ним. Через пару секунд, выдержав паузу, он тяжело вздохнул, взял нож с вилкой и принялся его нарезать, совершенно не обращая внимания на сидевшего перед ним Меченого.

— Максим Александрович, с этим надо что-то делать, — осторожно произнес собеседник.

Громов отрезал кусочек мяса, спокойно положил в рот и, глядя на собеседника, начал жевать.

— Казаков уперся как баран и ни в какую не хочет сотрудничать, — начал жаловаться помощник. — Та акция с убийцей дала обратный эффект. ИСБ носом землю роют, а сам Казаков вообще ограничил контакты с посторонними. Даже на работе.

Громов проглотил кусок мяса, спокойно вытер рот и произнес:

— Я ем.

Меченый открыл было рот, чтобы что-то произнести, но не стал. Он тяжело вздохнул, откинулся на спинку стула и принялся ждать, пока начальник доест свой стейк. Тот неторопливо кусочек за кусочком отправлял в рот мясо, и только когда оно полностью оказалось в желудке, произнес:

— Кому отдавал заказ на Казакова?

— Мы припугнуть хотели, поэтому профессионалов не звали. Так, у местного ворья торпеду выкупил, — произнес помощник, пожав плечами.

Громов взял чашку с кофе и медленно втянул аромат. Меченый же нахмурился от завибрировавшего телефона в кармане. На время разговоров он выставлял режим «не беспокоить», и единственным, кто мог его нарушить, был его собеседник, сидевший с ним за столом.

Осторожно сунув руку в карман, он извлек телефон, и не доставая его из-под стола, открыл сообщение.

«ЭТО НЕ Я!»

Стараясь не подавать виду от нахлынувшего адреналина, он поднял взгляд на Громова, что сидел перед ним и лениво поглядывал в окно на проспект, где суетились люди.

— Так что будем решать, Максим Александрович? — спросил помощник, убрав телефон. — Может, просто устранить этого Казакова?

Громов задумчиво пожевал губами и произнес:

— Это, скорее всего, ничего не даст.

Меченый аккуратно подался вперед так, чтобы рукава пиджака задрались и были видны часы.

— Если мы уберем его, то неизвестно кого поставят. Как бы хуже не сделать, — произнес собеседник. — Надо искать подход к нему…

— Может быть, зайдем через родню? — спросил помощник и демонстративно посмотрел на часы.

— Смотря каким образом и… — задумчиво произнес Громов. — Что предлагаешь?

— Я предлагаю…

Тут Меченый зажал несколько выступов на часах, и в тот же миг из циферблата ударил яркий синий луч в сторону Громова.

ФТАХ!

Удар был сильным, но луч ударил не в собеседника Меченого, а в яркую зеленую пелену, что мгновенно окутала его. Во все стороны полетели искры, помещение заволокло туманом, а спустя пару секунд в нем начали проскакивать искры.

***

Митин хмуро поднял взгляд от экрана ноутбука и взглянул на Лену, что с удовольствием поглощала плов, приготовленный братом.

— Чего не позавтракала? — спросил он.

— На зачет торопилась, — пояснила та. — Да и на полный желудок спать постоянно хочется.

— Может ночью спать надо, а не над книгами сидеть?

— Было бы замечательно, но тогда о стипендии можно забыть, — буркнула она. — Кстати, Гош, плов изумительный.

— Других не готовим, — вздохнул здоровяк и взглянул на экран.

— Слушай, у меня тут проблема нарисовалась, можешь помочь? — с надеждой спросила сестра.

— М-м-м? Что случилось? Обидел кто?

— Да… в смысле нет. В общем, раз в полгода у ботанов начинается обострение спермотоксикоза, — пояснила девушка, закинув ложку плова в рот. — Мне, конечно, льстит ситуация, но я почему-то становлюсь основной их целью.

— Подкатывают что ли?

— Если ты называешь формулу Бернулли из роз подкатом, то да.

— Формулу кого?

— Бернулли. Это очередной ботан с инженерного. Выложил лепестками роз зачем-то утром ее под окном.

— Я не видел, — нахмурился Гоша. — А, погоди… то пятно из лепестков?

— Ну, для тебя, видимо, пятно, — хмыкнула Лена.

— Так, и что ты хочешь?

— В общем, рано или поздно у них наступает пик и эти горе ухожеры приходят ко мне с букетами цветов и признаются в вечной любви.

— Так…

— Ну, я их отшиваю, и они впадают в жуткую печаль, напиваются и… на этом все.

— А проблема в чем? Пошлешь и ладно.

— Проблема в том, что я становлюсь последней сукой для наших немногочисленных девочек. Мне бы как-то… чтобы не я их отшивала, а как бы…

— Я пугал почаще, — кивнул Митин. — Так?

— Ну, как бы… да.

— В университет твой не пойду. И так дел по горло.

— Но если очередной припрется…

— Шугану, — кивнул Гоша.

Динь-дилинь!

Брат удивленно взглянул на сестру.

— Я тут не причем, — тут же открестилась девушка. — Я просто думала, надо тебя сразу попросить.

— Как он выглядит?

— Рыжий, тощий и в очках.

Здоровяк с тяжелым вздохом поднялся из-за кухонного столика, прошел в коридор и открыл дверь, уставившись на молодого рыжего паренька в довольно толстых очках, с букетом красных роз в руках.

— А… эм… — растерялся парнишка от вида Гоши.

Тот не торопил его и молча рассматривал.

— Тут ведь Лена Митина живет? — осторожно поинтересовался парень, явно нервничая.

— Тут, — кивнул Митин.

— А… можно ее увидеть?

— Нет.

Парень растерялся, несколько секунд молчал, а затем пробормотал:

— Тогда я, пожалуй…

Тут Гоша протянул свою лапу, забрал у него букет, а второй схватил и произнес:

— Еще раз увижу — на хлеб намажу. Понял?

Парень попытался отскочить, но здоровяк его держал не хуже стальных оков. Ноги ухажера начали подгибаться, губы дрожать, но разум заставил произнести совершенно не то, что он думал:

— Чисто технически — это невозможно…

— А я волшебник, — нагнулся к нему Гоша и уставился в глаза собеседнику. — Волшебник-людоед! Понял?

Рыжий активно закивал, и как только Митин его отпустил — тут же ринулся по лестнице вниз.

Закрыв дверь, здоровяк вернулся на кухню, вручил сестре букет и снова уселся за компьютер.

— Миленько, — прокомментировала Лена. — Спасибо, Гош. Я действительно задолбалась яд наших стерв терпеть. Ладно бы, богач какой или аристократ. А тут эти…

— Не за что, — буркнул Гоша, открывая очередную вкладку.

— Ты, кстати, что там делаешь? Мне ноут так-то тоже нужен, — спросила Елена, положив букет на подоконник.

— Ищу информацию. По артефактам.

— Зачем?

Гоша вздохнул, помял переносицу и произнес:

— Думал научиться основы для артефактов делать, но тут засада. Знаний не хватает, — признался он. — Пробовал сам делать — жахнуло будь здоров. Носил мастеру, так он меня с дерьмом смешал…

— Тебя? Серьезно?

— Словами и культурно, — хмыкнул Гоша. — Нужны знания, но их нет. Думал, в сети найду что-нибудь.

Динь-дилинь!

Митин выразительно взглянул на сестру.

— Только не бей его, пожалуйста, — осторожно произнесла девушка.

Здоровяк тяжело вздохнул, взял со стола половинку белого хлеба и нож, после чего направился в коридор. Открыв дверь, он демонстративно воткнул ножик в мякоть и состроил ужасную гримасу.

— Здравствуй, Гош, — произнес невысокий, но широкоплечий мужчина с двумя подручными за спиной. — Обедаешь? Обед — это хорошо.

Митин шевельнул челюстью и недовольно глянул на стоявшего перед ним авторитета.

— Здорова, Кабанчик, — кивнул он ему. — Какими судьбами?

— К тебе, родной. К тебе…

***

Фирс сидел на лавочке и задумчиво смотрел на Поющую осину.

В последнее время это стало своего рода традицией. Как не странно, но только здесь он мог побыть наедине с собой. Дома днем в любой момент мог завалиться Вешкин, а ночью Маргарита. Он, конечно, уже подпирал кроватью дверь, и это давало неплохие результаты, однако девушка все равно его будила своими тихими, но крайне разнообразными ругательствами.

— Вот же неугомонная, — усмехнулся Фирс.

Тяжело вздохнув, он еще сильнее растекся на лавочке под тихий, но мелодичный свист магического дерева.

Как-то отступили в последнее время тревоги насчет Громова, горечь от провала поступления, а также боль от последнего разговора с Алисой. Жизнь медленно, но уверенно становилась рутиной.

— Неплохо, — кивнул он своим мыслям.

В этот момент недалеко от лавочки остановились две девушки. Фирс не сразу обратил на них внимания. Первой была студентка с меткой адепта, а вот второй была Алиса.

Девушка заметила Фирса, кивнула своей подруге и направилась к Фирсу, рассматривающему Поющую осину.

— Привет, — тихо произнесла она, заставив парня перевести на нее взгляд.

Фирс молчал. Несколько секунд он разглядывал Орлову, после чего тяжело вздохнул и кивнул ей.

— Привет.

— Можно присяду?

— Садись.

Алиса уселась и несколько секунд молчала. Из головы молодой аристократки почему-то сразу вылетел весь заготовленный монолог, что она неоднократно прокручивала в голове.

— Слушай, — неуверенно произнесла она. — Я… я хотела поговорить с тобой. Не уходи, пожалуйста. Мне нужно… очень нужно выговориться.

Фирс молча уставился на кусты, что обрамляли дорожку и кивнул.

— Я… в общем, я хотела сказать тебе огромное спасибо. Ты не представляешь, что для меня сделал…

Алиса умолкла, пытаясь подобрать слова. По субъективному мнению, все фразы, что она заготавливала сейчас, рядом с Фирсом выглядели крайне пошло, неискренне и фальшиво.

— Да нет. Представляю, — спокойно ответил парень, вновь ощутив в груди неприятную тяжесть. — Представляю и понимаю.

— Я просто… просто я не знала, что ты собирался сделать. Кольцо… ты мог использовать кольцо по-другому.

— Думаешь? — хмыкнул Фирс. — А мне кажется нет. Не мог.

Девушка открыла рот, затем закрыла и несколько секунд молчала.

— Наш последний разговор… и тот танец кукол… — осторожно произнесла она. — Ты… ты никогда не говорил, а я даже не задумывалась над… твоими чувствами.

Фирс посмотрел на нее, тяжело вздохнул, а затем уставился на кончики своих берц, которые пришлось напялить из-за того, что кроссовки совершенно износились. Тратить деньги на приличную обувь ему жутко не хотелось.

— За все время нашей дружбы мы очень хорошо общались. Я очень многое… многое поняла с момента нашего разговора.

— И что же?

Девушка несколько секунд молчала, после чего произнесла:

— Что мне тебя не хватает. Оказывается, ты мой единственный и настоящий друг. Вокруг меня очень много людей и много аристократов, но они все знакомые. А ты — друг.

— Может быть в этом и проблема? — горько усмехнулся Фирс. — Я вообще не человек. Я друг.

— В смысле… — растерялась девушка.

— Не обращай внимания. Это так, личные заметки, — произнес парень.

— В общем, я хотела сказать, что я поняла, что у тебя ко мне были чувства и что ты в меня влю…

— Зачем? — оборвал ее Фирс.

— Ты о чем?

— Зачем ты мне это говоришь?

— Чтобы между нами не было недосказанности и…

— И чтобы тебе стало легче? — стараясь унять подступающий ком к горлу, произнес Фирс. — Ты все поняла. Я для себя все понял. Мы оба знаем, что мы слишком разные, и между нами ничего быть не может. Алиса, зачем ты снова поднимешь эту тему? Для чего ты пришла сюда?

— Я хотела только…

— Сделать мне больно? Снова? — уточнил у нее Фирс, заглядывая в глаза.

Орлова застыла с приоткрытым ртом. Глядя ему в глаза, она хотела что-то еще сказать, но тут до нее начал доходить смысл сказанного. Она молчала секунд десять, после чего Фирс отвел от нее взгляд и произнес:

— Вообще тут неплохое место. Платят немного, но зато жилье дают. А еще я все же учусь магии. Да, не так, как думал, но все же. Смотри, — Фирс зажег один маленький походный фонарик, затем второй. — Забавно, правда? Жаль, они у меня очень маленькие, да и толком не светятся. Но зато я могу вот так…

Внезапно вокруг лавки возникло пару сотен таких же шариков. Он уплотнились, крутанулись в вихре и распались на пару фигур — мужскую и женскую.

Под легкую мелодию, что выводила Поющая осина, они поклонились друг другу и протянули руки, начав медленный танец.

Да, местами Фирс с непривычки заваливал горизонт. Местами у него расплывались контуры, однако опыт с контролем деревянных кукол сделал свое дело.

Это был пусть и короткий, всего с двадцать секунд, но все же танец двух силуэтов из мелких походных фонарей.

На данном представлении было всего три зрителя. Фирс еще не показывал его никому, даже Вешкину. А сейчас решил его показать Алисе, просто чтобы сменить тему и отвлечься. Однако Фирс никак не ожидал, что за его спиной из парка, прямо по газону метрах в десяти, за ним наблюдала Маргарита.

— Это было очень красиво, — тихо произнесла Алиса, не зная, что еще сказать.

— Ага, — кивнул парень. — Согласен. Еще криво получается, но уже что-то. Мне еще тренироваться и тренироваться.

— Все равно красиво, — тихо отозвалась девушка. — Слушай… прости меня, ладно? Я пожалуй… пойду.

Фирс молча кивнул и шмыгнул носом. В голове от перенапряжения немного загудело, но он старался держаться.

Стоило ей отойти на пару метров, как к Фирсу подошла Маргарита.

Девушка оценила вид парня и посмотрела на удаляющуюся Алису.

— Кто это был? — спросила она.

— Не имеет значения, — поднялся на ноги Фирс. Стоять было тяжело, слегка вело, а ком из горла так никуда и не делся.

Маргарита заглянула в глаза друга, полные боли, еще раз кинула взгляд на Алису и произнесла:

— Ты выглядишь так, словно тебе очень больно.

— Возможно, так и есть, — стараясь не смотреть в сторону Алисы, произнес он.

Маргарита секунды три молча смотрела в глаза Фирса, после чего произнесла:

— Поцелуй меня.

— Зачем? — слегка поморщился Фирс.

— Чтобы было гадко. Гадко хорошо помогает, когда больно.

— Что ты несешь… — тяжело вздохнул Фирс.

Однако Маргарита понимающе улыбнулась, а затем громко выкрикнула:

— АЛИСА!

Фирс смутился, хотел было повернуть голову к девушке, к которой с детства испытывал чувства, однако ему на щеку легла ладонь Маргариты. В ту же секунду ее губы впились в страстном поцелуе в его уста.

Посреди университета магии, в столице империи, в парке у единственной в мире Поющей осины, младшая дочь рода Медведевых, что имеет прямое родство с императорской семьей, целовалась с уборщиком. Тем самым уборщиком, что недавно создал прибыльный бизнес и открыл свою кофейню, ради того, чтобы поступить в университет магии, и дважды провалился.

А в нескольких метрах от них стояла дочь рода Орловых. Та самая, что стала одной из причин идти дорогой магии.

Она стояла и смотрела, как друг детства, тот самый человек, которому она доверяла больше всего, стоял и целовался.

С другой.