Девятимирие. Царство Ксенона

Глава 1. Переворот

Варталхейм. Примерно 1990 г. н.в.

Среди всех известных миров Девятимирия Варталхейм занимал далеко не лидирующее положение, как по собственной мрачной репутации, так и по текущему образу жизни. Можно даже сказать, что он находился на самом «дне», если бы «дно» не занимал Мертвый мир Хелл.

В более узких кругах Варталхейм был известен как Темный мир, и это его неофициальное название в полной мере отражало всю его суть.

Политический строй и образ жизни Варталхейма напоминал Позднюю Средневековую Европу, которая уже перенесла нашествие чумы, но пока еще не приблизилась к эпохе Возрождения.

Мир состоял из небольших уделов, управлялся монархией, во главе которой стоял единый король, правя множественными землями, располагающими некрупными городами. Национальным цветом считался фиолетовый.

Населялся мир людьми, большая часть которых были магами, использующими преимущественно темную энергию, собираемую с ритуалов, цель которых была в причинении природе всяческого вреда. Кроме собственно магов, так же проживали и другие темные народы, такие как гоблины и орки.

Из-за природы происхождения мира, характер его жителей не отличался благодушием.

Жители были враждебно настроены по отношению к друг другу. Ежедневно, даже ежечасно происходили ссоры, столкновения, мятежи, распри. Найти спокойную семью было непросто, а мирное время было явлением нечастым.

Тем удивительно, но у такого неуравновешенного мира был самый спокойный, строгий, но справедливый король, надежно держащий власть в своих руках, и не доводящий народ до крайности.

Но и в королевской семье все было не столь благополучно, как казалось. Скоро там должно было развернуться событие, нередкое по сути, но его результат должен был породить печальные последствия для всего Девятимирия.

А начиналось все вполне неприметно...

Двое человек неспешно двигались по широкому коридору, направляясь к главной зале дворца.

Первым был рослый мужчина, высокий и широкоплечий, одетый в плотный черный с фиолетовой отделкой плащ. У него были длинные каштановые волосы и борода, в которых немного пробивалась седина. Взор его темных глаз был мрачен, и четко устремлен вперед. На голове, чуть небрежно, была надета серебряная корона, украшенная фиолетовыми кристаллами. Это был нынешний правитель Варталхейма Ральф Резерф.

Его спутник был среднего роста и неопределенного возраста. Немного полноватый, он кутался в легкий темный плащ с зеленой отделкой. На голове была копна светлых волос, а серо-зеленые глаза заискивающе смотрели на короля. Звали его Френсис Флуорум, и он был исполнителем многих дел во дворце.

Их шаги утопали в мягком роскошном ковре, устилающим весь пол. На стенах располагались гобелены, на которых виднелись изображения событий давно прошедших времен. В основном это были битвы, большие и малые, значимые и не очень — история Варталхейма создавалась исключительно войной. Даже сейчас, когда наступило относительное спокойствие, эхо войны еще ощущалось, а в воздухе было растворено гнетущее беспокойство.

Словно бы почувствовав это беспокойство, Френсис обратился к королю:

– Господин Резерф, вы уверены, что ваш план сработает?

– Уверен. – твердо ответил правитель. - Мы обсуждали это не один раз. Беспокоиться не о чем. Мы должны позволить ему сделать так, как он задумал. Мне ничего не будет угрожать. Если что-то пойдет не так, то имеется запасной вариант.

Френсис с изумлением воззрился на Ральфа. Тот понял его взгляд.

– Не удивляйся, что я не сообщил тебе об этом. Есть вещи, которые лучше доверять разным людям. Ты не обижайся, но некоторые из нашего окружения считают тебя недостойным человеком. Но, если и обратят внимание — в данном случае будет полезно, что тебе ничего не известно.

– А если он решится?

– Это маловероятно. Прежде всего ему нужно «доброе имя». Тиран, захвативший власть, и убивший короля, и, тиран, прогнавший короля, будут по-разному выглядеть в глазах нашего народа, которому не привыкать к насильственной смене власти. И, ясно, какое у них будет предпочтение. Да и новому правителю не с руки будут народные восстания и бунты. Все же, мы уже навоевались.

Флуорум покорно кивнул.

– У меня остался только один вопрос. Невмешательство не вызовет у него подозрений?

– О, нет. Ты прекрасно его знаешь: он настолько честолюбив, что просто не обратит внимание на такие, с его точки зрения, мелочи.

Собеседники подошли к дверям, открывающим проход в главную залу.

Не успел Френсис протянуть руку, чтоб открыть, как где-то снаружи раздался крик. Крик все продолжался, потом перешел в серию коротких воплей, и, внезапно, завершился.

Дворецкий подождал несколько секунд — он был уверен, что могли кричать из залы, столь мощным был этот звук. Но, ничего не происходило, и Френсис поспешил открыть дверь, пропуская вперед своего господина.

Вопреки его ожиданиям, в главной зале было все в порядке. Никто из при¬дворных не метался из угла в угол, никто не звал на помощь, нигде не было видно того, кто мог бы так страшно кричать. Только стража, дежурившая у выхода в коридор, недоуменно косилась на дверь — очевидно, крик исходил снаружи.

Ральф подошел к трону, и тяжело опустился на него, предварительно взяв в руку тяжелый скипетр. Френсис, как всегда, пристроился слева, усевшись на собранный своими руками стул. Он извлек из внутреннего кармана блокнот и замызганное перо, готовясь набросать доклад, который в скором времени дол-жен был поступить. И верно.

Главный выход открылся, и в залу быстрым шагом вошел Гардт — командир королевской охраны.

Он был невысокого роста, крепкого телосложения, и облачен в темного цвета доспехи, при создании которых были использованы пластины панцирного дракона, для придания доспехам прочности. Особо сильные удары они конечно пропускали, но, при этом, оружие словно вязло в них, не давая врагу моментально вытащить его и продолжить бой. Так же доспехи были особым образом заколдованы, что позволяло им незначительно отклонять магические атаки.

Гардт остановился в трех шагах от трона, снял шлем и припал на одно колено. У него было типичное лицо воина, строгое, с «волевым подбородком», но назвать его красивым мало кто бы смог — от правой части подбородка, до левого уха его пересекал грубый шрам, частично изуродовав не только щеку, но и губы. По этой причине командир говорил мало и только по делу.

Вторая деталь, убирающая красоту воина, заключалась в его волосах. С левой стороны они практически полностью выпали, открыв обожженную кислотой кожу. Эти отметины битв можно было бы легко убрать, но по непонятной целителям причине, раны не желали затягиваться.

Ральф сделал повелительный жест рукой, приказывая воину подняться. Гардт встал, сделал шаг вперед и начал доклад:

– На рыночной площади случился бунт. Собралась приличная толпа — около полусотни человек. Они поймали одного мага и разорвали его на части.

– Разорвали? – Френсис уронил перо, и некоторое время шарил по полу, не сумев сразу подобрать его. В отличии от многих жителей Варталхейма, он терпеть не мог жестокости ни в каком ее виде. Даже если приходилось сделать бутерброд, он при нарезке мяса старательно отводил глаза.

– Голыми руками. – уточнил Гардт, словно стараясь доставить дворецкому еще неудобств.

– Не узнали, кто это был? – поинтересовался король.

– Нам не дали такой возможности. Завидев стражу, люди быстро разбежались, прихватив с собой «сувениры». То, что осталось, не поддается опознанию. С вашего позволения, я бы послал за некромантами, чтобы все узнать.

– Не нужно. – глядя на Френсиса, цвет лица которого мог сравниться с цветом подбоя на его плаще, сказал Ральф. - Оставим этот вопрос. Если уж народ проявил самосуд, значит, были на то причины. - Король сделал знак дворецкому, чтобы тот прекратил писать. - Лучше скажи, по нашей договоренности все идет нормально?

– Да. Я уже дал необходимые указания.

– Отлично. Теперь нужно немного подождать.

Кивнув, Гардт встал по правую руку от короля и приготовился к предстоящему возможному сражению. Френсис убрал писчие принадлежности, и встал слева, готовясь по условному знаку либо вступить в бой, либо спрятаться за спинку трона.

Медленно потекло томительное время ожидания. Но, тем не менее, из коридора, откуда пришли Ральф и Френсис, послышались звуки борьбы; приглушенные крики, хлопки и лязг металла.

– Приготовиться! – Резерф поднял скипетр.

Откуда-то позади трона появилась охрана, а маг и воин заняли оборонительную позицию...

Примерно в то самое время, когда король вел переговоры с дворецким, в подвалах замка началось движение — собиралась группа. Волшебники приходили в один из самых больших подвалов, где хранилось вино, чтобы выслушать последние наставления от своего лидера.

Он уже был здесь. Выше среднего роста, с короткими темными волосами и немного небритым бледным лицом с тонкими чертами, одетый в простой темный плащ, скрывавший легкие доспехи, он стоял посреди подвала, используя вместо трибуны деревянный тазик и произносил речь. Звали зачинщика данной акции Рекс Резерф, и он являлся сыном короля.

Вкратце, его речь сводилась к тому, что прежний король задержался у власти, и не имел намерений передавать свои полномочия наследнику (что было не совсем правдой — Рекс еще не достиг нужного возраста для престолонаследия). И что Ральф взошел на престол честным путем, получив права от своего отца, что якобы нарушало древнюю Варталхеймскую традицию, отбирать власть у текущего монарха путем его свержения. И сегодня, он, Рекс, намерен возродить эту славную традицию, и стать новым королем Варталхейма. А присутствующие маги помогут ему в этом нелегком деле.

Если бы собравшаяся публика была из более интеллигентных слоев населения, то она скорей всего бы осудила намерения мятежника, и не пожелала бы участия в этом замаскированном под митинг балагане. Но, увы, местные маги относились скорее к категории, которую принято называть «низшие слои населения», и поэтому они с радостью откликались на призывы еще не состоявшегося короля. Более того, многим из присутствующих, было наплевать на будущую акцию, на ее исход, и на политическую систему в целом — они собрались здесь, чтобы просто повеселиться.

Рекс Резерф был крайне эгоистичен и самонадеян, а еще нетерпелив. Зная эти особенности своего сына, Ральф планировал передать ему корону сразу по достижении им положенного возраста, до которого оставалось чуть меньше года, но Рекс не сумел вытерпеть и этот срок.

Буквально за несколько дней он придумал простой, но совершенно ненадежный план захвата власти, главной целью которого было свержение и пленение короля, и сообщил его нескольким своим друзьям, которые и донесли эту новость до неблагополучных представителей населения, которым просто нечем было заняться.

Система передачи сообщения действовала столь топорно, что Ральфу стало все известно буквально на следующий же день. Мудрый родитель не стал чинить никаких препятствий сыну, руководствуясь принципом «Чем бы дитя не тешилось — лишь бы никого не убило», и только лишь выставил необходимую оборону.

Собственно, Рекс и сам понимал слабость своего плана, а потому заблаговременно «припрятал козырь в рукаве», собираясь кардинально изменить ситуацию, если что-то пойдет не так. Но, как вскоре выяснилось, воспользоваться «козырем» ему было не суждено.

Как только участники мятежа приготовились покинуть подвал, и отправиться в главный зал, снаружи раздался довольно громкий, но уже приглушенный стенами крик. От неожиданности некоторые слабонервные маги принялись спешно прятаться за бочками, полагая, что их уже обнаружили. Убедившись, что это не так, они с некоторой неохотой покинули свои укрытия. Многие из оставшихся, начали жалеть, что ввязались в эту опасную авантюру.

«Слабаки!» – подумалось Рексу. Как можно было полагаться на успешный исход, если один лишь крик, смог посеять такую панику? Представив, что будет твориться при неизбежном столкновении с обороной короля, Рекс тяжело вздохнул. Но, стоило признать, произошедшее событие не понравилось ему самому, поэтому он решил отложить акцию, чтобы получше во всем разобраться, и от¬правил одного мага на разведку. Результат не заставил себя долго ждать.

Маг вернулся, явно напуганный, и чем-то встревоженный. Он не стал всем сразу говорить о том, что произошло, а подошел к Резерфу и тихонько сообщил новость ему на ухо. Рекс сначала побледнел, а потом пробормотал проклятие. Он постарался сдержать себя, когда передавал сообщение остальным.

– Господа, у меня есть для вас пренеприятнейшее сообщение. Мы только что оказались без мощной магической поддержки, которой обещал снабдить нас мой тайный союзник, о котором я пару раз упоминал. Причина: его только что порвали на части, и мы слышали его предсмертный крик. Того «козыря», что я обещал, больше нет. Нам придется брать замок своими силами.

– Что будет, если мы откажемся? – спросил один из не самых смелых.

– У вас нет выбора. Сейчас вы идете со мной, и выполняете мои приказы. В случае вашего отказа, я сообщаю королю, что вы хотели поднять мятеж. В этом случае вас всех ждет казнь. – пригрозил Рекс.

Этот довод показался мятежникам разумным, чтобы выполнить план.

Отдав короткую команду на наступление, Рекс двинулся к выходу из под¬валов. Мятежники недружным строем пошли за ним. Они благополучно пересекли несколько коридоров и устремились к лестнице, ведущей наверх, к залам. Вопреки опасению большинства собравшихся, они не встретили никаких преград. Это слегка расслабляло, и даже Рекс потерял остатки подозрительности.

Тем более «внезапным» оказался «сюрприз», в виде дворцовой охраны, поджидавшей мятежников у коридора, ведущего к главной зале.

Рекс Резерф, первым заметивший охрану, тут же приказал атаковать. Мятежники и охранники схлестнулись в короткой стычке. Не имея возможности разворачивать обширные заклинания в узком коридоре, магам приходилось биться врукопашную, либо использовать мечи, не самого лучшего качества. Кое-кто пытался атаковать с помощью несильной боевой магии, но толку от этого было немного. Мятежники побеждали лишь потому, что брали числом, так как Ральф распорядился выставить минимум охранников. В результате, стычка закончилась поражением последних, но обошлось без потерь, хотя с обоих сторон осталось изрядное количество сильно израненных.

Убрав охрану, мятежники ввалились в залу, где их уже ждал королевский отряд. Тут же развернулась стычка покрупнее, имевшая далеко идущие последствия.

Как только двери залы открылись, Ральф подал знак, и Френсис сотворил вокруг трона магический купол, непроницаемый для заклинаний и ударов снаружи, но позволявший атаковать изнутри. К сожалению, на его поддержание у Флуорума уходила вся энергия, и он не мог принимать участия в битве, а потому был вынужден стоять, подняв руки вверх с зажатой в них палочкой, словно памятник самому себе. Основная часть для обороны перешла к Гардту и королю.

Мятежники ворвались в залу и сцепились с королевской охраной. И здесь Ральф заранее распорядился выставить меньшее число людей, а также по возможности быстрее покидать бой, не доводя ситуацию до критической. Поэтому многие из охраны бросались на пол, получая чуть более сильные удары чем могли выдержать, но даже так спастись удавалось не всем. Раззадоренные боем мятежники нападали на них, и добивали. Ральф с горечью наблюдал за этим.

Рекс, изначально больше всех кричащий и размахивающий мечем, таинственным образом куда-то пропал. Во всяком случае, его не было видно среди основной части сражающихся.

Мятежники разделились на две группы. Те, кто лучше владел оружием, продолжали рубиться с охраной, где тесное столкновение не давало возможности использовать магию. Другие пытались пробить купол с помощью всевозможных заклинаний, но его ничего не брало. Особо рьяные даже бросались на него с кулаками, и тех встречал Гардт, с легкостью насаживая их на свой меч. А Ральф выпускал контрзаклятия, ослабляющие магию атакующих, и выводящие их из строя.

Когда стычка начала переходить в пользу мятежников, и большая часть охраны была либо убита, либо же самоустранилась, Ральф подал еще один знак, и Френсис убрал купол. Практически сразу, он попал под несильное отбрасывающее заклинание, но сделал вид, что ранен, и укатился за трон. Гардт тоже специально подставился под удар, позволил выбить меч, и тут же поднял руки, показывая, что сдается. Ральф, «сохраняя лицо», поднялся с трона, и принял боевую позицию, готовясь «сражаться до конца». Наступал момент истины.

– Стоп, стоп, стоп! – выкрикнул Рекс, невесть откуда появляясь среди мятежников. Выглядел он бодро, и совсем не напряженно. Для усиления команды, он выбросил вверх несколько сигнальных искр.

Стычка прекратилась, но обе стороны оставались готовыми продолжить.

– Прикажи своей охране сложить оружие! - обратился Рекс к королю.

Ральф взмахнул скипетром, и охранники побросали мечи и волшебные палочки, которые тут же принялись разбирать мятежники, стремясь ухватить что получше.

– Увести их! – приказал Резерф. Мятежники заставили охранников поднять упавших товарищей, и покинуть залу под прицелами волшебных палочек.

– Теперь ты — брось скипетр, и отойди от трона! - Ральф послушно выполнил приказы сына.

– Придержите его. – Рекс махнул рукой мятежникам. Двое встали рядом с королем. Рекс подошел к ним, и достал из внутреннего кармана пару браслетов. Это были блокираторы — серебристые браслеты, с крупными красными камнями, которые замыкали магическую энергию на носителе, не позволяя ему колдовать. Обычно, хватало одного браслета, но, чем сильнее был маг, тем больше браслетов требовалось. Другая особенность заключалась в том, что снять их самостоятельно не представлялось возможным. Браслеты крепились к запястьям или лодыжкам, и внешне лежали свободно, но, стоило протянуть к ним руку, как они сжимались мертвой хваткой. Снять их мог только тот, кто их надел. Можно было попробовать отсечь себе конечности, но, мало кто решался на подобный вариант.

Рекс закрепил браслеты на запястьях Ральфа.

– Можете отпустить его. – приказал он. – Теперь насчет вас... – его взгляд упал на оставшихся участников стычки.

Френсис немедленно вылез из-за трона, ловко на коленях подполз к Рексу, наклонился и поцеловал подол его плаща, умоляя о пощаде и клянясь в верности. Ральф возвел глаза к потолку — Флуорум явно переигрывал. Но, Рекса устроил такой вариант событий. Он позволил Френсису встать, и забрать свою палочку, после чего тот присоединился к группе мятежников, кидая виноватый взгляд на низложенного короля.

Гардт стоял подле трона не шелохнувшись. Рекс подошел к нему и поинтересовался, не желает ли командир королевской стражи послужить новому королю. Тот коротко кивнул, и также был отправлен к мятежникам, встав рядом с Френсисом.

Резерф горделиво подошел к Ральфу, и прошелся перед ним, словно павлин.

– Ты не давал мне власти. Того, что принадлежит мне по праву. Я пришел, и сам взял ее. И, значит, я стал законным королем Варталхейма. Твои сторонники — взмах рукой в сторону Гардта и Френсиса. – признали меня. Произнеси слова отречения, и я отпущу тебя.

– Пусть мои сторонники и встали за тобой, но мой народ еще этого не сделал. Пока я не услышу мнение людей, я не отрекусь от трона.

– В таком случае, придется позаботиться, чтобы ты не услышал ничьего мнения. – несколько кровожадно протянул Рекс.

Спешно подскочивший Френсис что-то горячо зашептал ему на ухо. Рекс сначала отмахнулся, потом досадливо поморщился, потом прислушался.

– Я передумал. - провозгласил Резерф. – Я представлю тебя народу, и позволю им решать судьбу правления. Я хочу быть великодушным королем. Исполним все, как договаривались. Согласен?

Ральф угрюмо кивнул.

– Флуорум, объяви сбор на центральной площади — мы выезжаем!

Френсис отправил в город глашатаев — известить народ о произошедших событиях. Кроме того, через них было велено передать некоторые инструкции — низложение должно было пройти по плану Ральфа. Тогда все пройдет безболезненно. Что же до простых людей — им теперь придется терпеть нового непростого короля, своенравного, требовательного и капризного.

В полдень, главы уделов, а также обычные горожане собрались на центральной площади, ожидая прибытия своего правителя. И вот он явился — окруженный бывшими мятежниками, а теперь сторонниками, которых по-случаю нарядили в яркие одежды, с начальником стражи по левую, и советником — по правую руку. Рекс и его люди шли пешком — он хотел показать свое сближение с простым людом, хотя про себя думал, что этот поход по городу будет его первым и последним. Позади них, под строгой охраной, вели свергнутого короля. Верных ему солдат рядом не было — их оставили в тюремных камерах, так как Рекс просто забыл об их существовании.

Народ с любопытством взирал на процессию — последний раз насильственная смена власти происходила при дедушке нынешнего короля, и люди успели соскучиться и ожидали интересного зрелища. Впрочем, в этот раз все происходило на удивление тихо и мирно.

Рекс взошел на наскоро сконструированную трибуну, и произнес краткую, но емкую речь, в которой объяснил текущее положение дел, не забыв раздать множество обещаний, дабы продемонстрировать, какой из него выходит добрый и справедливый король. В конце речи, он вновь спросил Ральфа, согласен ли тот добровольно отречься от престола. Чтобы бывшему королю было легче принять решение, недалеко от трибуны поставили плаху, и привели палача с огромным, ржавым и тупым топором. Взглянув в его сторону, Френсис зажмурился, а потом и вовсе закрыл лицо руками.

Ральф заявил, что не собирается бросать своих людей в столь трудную минуту, и потребовал, чтобы народ сам решил для него меру наказания — смерть или изгнание. Рекс, решив играть роль великодушного правителя, милостиво позволил ему это, и объявил о начале голосования.

Френсису пришлось открыть глаза, чтобы посчитать и зафиксировать результаты выборов. Большинство участников, заранее предупрежденных о подобном развитии ситуации — проголосовали за изгнание. Рекс был разочарован подобным исходом. На лице молодого короля ясно читалось, что ему охота посмотреть на чью-нибудь казнь. Он подумал было, не отпустить ли Ральфа подобру-поздорову, а вместо него казнить положительно проголосовавших, но отбросил эти нездоровые мысли. Он вскинул руку со скипетром, принимая решение людей.

Под бурные аплодисменты собравшихся с Ральфа были сняты оковы и блокираторы. Рекс сопроводил освобождение пожеланием Ральфу немедленно покинуть город, а по-возможности и Варталхейм, и никогда не возвращаться, намекая, что плаха и палач будут рады его встретить.

Ральф с гордо поднятой головой, без прощальных речей покинул городскую площадь. Рекс с сопровождающими отправился во дворец. А народ стал потихоньку расходиться.

Глава 2. Чужак

В тот же вечер Рекс устроил бал, в честь своего восхождения на престол.

Были приглашены все, кто помогал ему в перевороте, и те из прислужни­ков прежнего короля, которые перешли на его сторону. И те и другие сразу созвали всех своих родственников и знакомых, дабы попировать задаром, тем более, что новый король расщедрился от души.

Столы ломились от яств, а вино текло рекой. Музыканты играли торже­ственные гимны и марши, а гости плавно перемещались между двумя состояниями: пирующие и танцующие.

Лишь трое в этом зале не принимали участия во всеобщем действе. Сам король мрачно, хотя и делал вид, что ему было весело, восседал на троне, и обдумывал, что бы ему предпринять еще. Переворот совершен, только этого мало. Душа мятежника жаждала приключений.

Рядом, как всегда на охране, стоял Гардт, которому все эти увеселения были просто чужды. Вот, если бы господин затеял турнир, желательно, не на жизнь, а на смерть, он бы, пожалуй, поучаствовал.

Так же недалеко от трона сидел Френсис и грустил. Ему было жаль расставаться с прежним королем, и не хотелось служить новому. Но, такова была последняя воля прежнего господина, и ее надо было исполнять.

За пределами замка ходили дозорные, проверяя, нет ли где возможных зачинщиков, готовых устроить новый бунт — ведь не всем мог понравиться новый король. Предосторожности были излишни — народ Варталхейма давно привык к часто меняющимся королям, не зависимо от способа их смены, и готов был терпеть новую власть, если та особенно не притесняла людей. Если притесняла — то правитель быстро свергался самим народом, и дальше все шло привычным чередом.

Но, похоже, в этот раз меры предосторожности лишними не оказались. С дальнего конца города стали поступать тревожные слухи и новости.

Сначала, в них не сообщалось ничего необычного — к королевскому замку приближался человек. Ну и что, что приближался? Сейчас, когда король Рекс закатил пир на весь мир, к замку собирались все кому не лень. Кому было лень — того тащили силой, чтобы показать королю, на сколько все его уважают.

Интересно было другое — приближающийся маг был не такой, как остальные. Что в нем было не так? Никто не мог сказать определенно. На первый взгляд, да и на последующие тоже, этот человек ничем не отличался от других, был не лучше и не хуже.

Выше среднего роста, с короткими седыми волосами, с худым суровым лицом с глубоко посаженными глазами, облаченный в обычный походный на­ряд, он уверенно двигался к замку, ни на кого, и ни на что не обращая внимания. Ни с кем не вступал в беседу, но и сам не отвечал на обращения. Впрочем, крайне мало находилось тех, кто по своей воле готов был приблизиться к нему, и завести разговор. Всех отводило с дороги, словно рядом с этим человеком находилась большая невидимая рука, убиравшая ненужных с пути. В чем была причина этого, никто не мог объяснить, но потом объяснение находилось само собой.

Глаза.

Глубоко посаженые и дававшие эффект постоянного сердитого взгляда исподлобья, они светились пронзительным желтым светом. Ни у кого в Вартал­хейме не было таких глаз, хотя здешние жители могли похвастаться богатой палитрой от ярко-красных, до темно-фиолетовых, избегая пожалуй мягкие, теплые цвета, такие как зеленые, голубые или карие. Их «разобрали» жители остальных Миров.

Но и в остальных Мирах подобная расцветка никогда не встречалась. Разве что в Вансейме, но, вновь прибывший человек никак не мог быть оттуда ро­дом. И эти глаза, и странная сила, исходившая от них, заставляли жителей города испытывать странную тревогу и беспокойство. И, чем ближе незнакомец продвигался к замку, тем громче и отчетливей становился шепот, звучащий ему вслед.

Ксенон... Ксенон... Ксенон... Чужой...

Постепенно, по мере продвижения путника по городу, новость о чужаке дошла и до королевского замка. Но, Рекс проигнорировал советы об усилении охраны. Хотя от незнакомца можно было ожидать чего угодно, король не счел нужным задуматься об этом. Слишком легкий и веселый у него сегодня был настрой. Поэтому, сообщение, что чужак уже проник внутрь замка, таинственным образом миновав охрану, вызвало у Резерфа лишь безмерное удивление, но не более того.

И король решил вести себя так, словно ничего не произошло. Даже не стал прерывать веселье и не сообщил эту весть своим придворным. Ведь, это просто еще один человек, ничего особенного. В конце концов, на данный момент в главной зале собралось больше сотни гостей, каждый из которых, в теории, представлял для короля опасность быть свергнутым или убитым, особенно те, что уже успели изрядно выпить. К его счастью, во время празднеств, на залу накладывалось специальное заклинание, не позволяющее пользоваться оружием или смертоносными заклятиями.

И вот, наступил момент, когда таинственный незнакомец вошел в зал. И тогда Рекс ощутил беспокойство с примесью страха. На незнакомца никто не обращал внимания! Взгляды охранников, когда чужак проходил мимо них, скользнули по нему, словно по пустому месту, и то, пустое место удосужилось бы большего внимания.

Гости и придворные, увлеченные своими делами, тоже не смотрели в его сторону. Незнакомец просто спокойно, но решительно двигался прямо к трону. Если на его пути оказывался кто-нибудь из танцующих, или подходящих к столу, то они просто делали пару шагов в сторону, чтобы дать ему пройти. А если кто-либо не успевал это сделать, и сталкивался с чужаком, то оба вели себя так, словно ничего не произошло.

Чем ближе незнакомец подходил к трону, тем сильнее страх охватывал Рекса. Хотелось встать и убежать. Спрятаться за трон. Выпрыгнуть в окно. Что угодно, только бы не оказаться рядом с этим человеком. Рядом послышался шум — Гардт извлек из ножен меч, готовый по возможности пустить его в ход, и защитить своего господина. С другой стороны завозился Френсис, извлекая свою верную палочку, и так же готовый прийти на выручку королю. Резерф успокоился — есть еще те, кто видит странного мага, и готовы спасти жизнь королю. И наваждение исчезло. Но, когда незнакомец остановился в паре шагов от трона, у Рекса возникло странное чувство, будто в этой огромной зале они остались лишь вчетвером.

Некоторое время король, его свита и гость присматривались друг к другу. Никто не стремился начать диалог. Когда пауза стала неприлично затягиваться, Рекс заговорил, крайне недовольный тем, что ему пришлось сделать это первым. Впрочем, он решил быть осторожным и вежливым.

– Я, Рекс Резерф, король Варталхейма, приветствую дорогого гостя у себя в замке, и приглашаю присоединиться к праздничному пиру. – произнес он полную формулу приветствия и натянул на лицо улыбку.

– Я приветствую Ваше Королевское Величество. - гость говорил низко и твердо, словно переставлял стальные кубики. – Но, вынужден отказаться от щедрого предложения.

Рекс слегка нахмурился, но ничем больше своего недовольства не выдал.

– Как будет угодно дорогому гостю. Не соблаговолит ли он назвать свое имя, чтобы я мог знать, с каким господином общаюсь.

– Я вечный странник, и у меня нет имени.

– Как же вас называть? – Рекс все больше выглядел недовольным. Он не любил, когда кто-то вытягивал его на долгий разговор.

– Куда бы я не пришел, везде меня называют Ксеноном.

Видя, что их господину не грозит непосредственная опасность, Гардт и Френсис успокоились, и вернули свои рабочие «инструменты» на свои места.

– Чужим? Интересно. – тихо проговорил Резерф, давая знак Френсису, чтобы тот начал записывать. - Что же, господин Ксенон, прежде всего мне необходимо знать, как вам удается оставаться невидимым у всех на виду? Расскажите мне, если это не секрет.

– Никакого секрета здесь нет. Простой отвод глаз — ничего серьезного. – слегка улыбнулся Ксенон, довольный недогадливостью короля.

– Я так и думал. - ответил Рекс, сохраняя лицо, но внутренне ругая себя за такую ошибку. Как он мог не догадаться — отвод глаз мог выполнить любой мало-мальски способный ученик средней школы. - Тогда я хочу задать вам свой главный вопрос. Зачем вы прибыли сюда? Если не собирались на праздник.

– Я пришел сделать вам предложение... (Рекс вопросительно кашлянул.) от которого вам трудно будет отказаться.

– Говорите.

– Я намерен завоевать Девятимирие.

На несколько секунд в зале повисла тишина. Хотя, никто не обращал внимания на Ксенона, и не мог слышать того, о чем он говорил, все странным образом оказали влияние на атмосферу в зале. Музыканты перестали играть, а гости переговариваться и звенеть столовыми приборами. Потом все продолжили вновь.

– Хороший настрой. Недурной размах. – похвалил Рекс Ксенона, про себя прикидывая, не вызвать ли охранников, которые еще не попали под воздействие отводящих чар, и приказать им увести странного гостя.

– Я не шучу. – голос Ксенона слегка погрубел.

– Допустим. А зачем вы пришли именно ко мне?

– У меня есть ресурсы, но людей не хватает. Варталхейм обладает самой большой армией во всех мирах. Если бы вы одолжили мне ваших людей, я бы мог привести вас к победе.

Рекс несколько секунд обдумывал его слова.

– Интересно. – задумчиво произнес он. – К сожалению, ваша просьба является на данный момент, да и в ближайшем будущем, невыполнимой. Армия Темного Мира может подчиняться только правящему королю. Я бы мог одолжить вам пару отрядов, но, как знать, вдруг вы уведете их у меня навсегда, или, того хуже — обернете против меня и устроите переворот.

Ксенон несколько потупился. Король оказался не так прост, хоть и выглядел дураком. Обычно люди подчинятся каждому его слову и выполняют просьбы практически без возражений. Но этот малец заупрямился и стал показывать характер.

– Существует ли возможность договориться? - спросил Ксенон, и тут же стал настойчиво расписывать стоящие перед королем перспективы. – С помощью вашей армии, я завоюю для вас множество земель в других мирах. Ваша власть увеличится. Я же вижу — вы потому и затеяли переворот, что хотите добиться большего, чем имеете, и это похвально...

– А вам какая от этого выгода? – не стал дослушивать Рекс, хотя уже немного прельстился словами мага. – Сомневаюсь, что вы моими же людьми распространите мою же власть, а себе ничего возьмете.

– Давайте просто начнем. О деталях сможем договориться. Например, будем соправителями. И каждый будет владеть той территорией, какой пожелает, независимо от того, кто ее захватил.

– Звучит заманчиво. Вы почти меня уговорили. – улыбнулся Резерф. – Я, пожалуй, выделю вам значительную часть армии, но с одним условием... – теперь уже Рекс заставлял собеседника развивать диалог, задавая вопросы.

– Я вас слушаю. – Ксенон прекрасно понял, что его метод ведения беседы используют против него же, но решил не противиться и следовать данному сценарию. Пусть король почувствует свое превосходство.

– Вы покажите мне, на что вы способны. Вы и ваши лучшие воины, если таковые имеются. Справитесь, и получите моих людей. Нет — и вас выдворят за пределы Варталхейма и проследят, чтобы здесь вы больше не появлялись.

– Мои лучшие воины прибудут сюда по моему приказу. Свои же способности я готов продемонстрировать вам сейчас.

– Замечательно! – Рекс чуть в ладоши не захлопал. – Турнир во время пира! Что может быть лучше?! Итак, я и мои личные слуги... – Резерф указал руками на Гардта и Френсиса. – против вас. Справитесь? – подзадорил он Ксенона.

Гардт шумно захрустел костяшками пальцев, а затем вновь извлек из ножен меч. В бою он почти всегда полагался больше на оружие, чем на магию, и с радостью готов был пустить его в ход.

Френсис снова вытащил волшебную палочку, но постарался держаться позади всех. В отличие от командира, он не горел желанием воевать.

– Справлюсь. – уверенно ответил Ксенон.

Он чуть отошел от трона и раскинул руки. Откинувшийся плащ, обнажил крепящийся на поясе длинный извилистый меч, но маг не воспользовался им. Вместо этого произошло кое-что другое.

У его ног появился черный дым, который спустя несколько секунд полностью обволок тело мага. Некоторое время ничего не происходило, лишь из-за дымовой завесы доносились скрежещущие звуки. Но, вот завеса упала, и перед Рексом и его слугами предстало нечто, лишь отдаленно напоминавшее их гостя.

Перед ними стоял человек-скорпион! Ксенон преобразился не полностью, и оттого выглядел достаточно жутко. К его человеческим ногам прибавились еще четыре членистые скорпионьи лапы. Чуть ниже рук появились внушитель­ные клешни, за спиной покачивался длинный хвост, увенчанный острым жалом, с которого стекала капля яда, а все тело покрылось хитиновым панцирем. Лишь лицо осталось практически неизменным, немного приобретя некоторую насекомую угловатость. И сейчас оно торжественно улыбалось.

Вместе с преображением, с Ксенона спало отводящее заклинание, и он предстал перед гостями в своем жутком обличии Не стоит и говорить, какая паника поднялась тогда в зале. Гости бежали прочь, снося с пути столы с яствами, дворцовую стражу, друг друга. Ломились в двери, устраивали давку, затаптывали упавших и выпрыгивали из окон, забыв, что замок находится на возвышении, и не стоит этого делать без должной подготовки.

Ксенон, глумясь, посылал им вслед безобидные цветные искры. Он не ставил перед собой цель навредить людям, лишь только усилить панику и разлад, чего, можно сказать, с успехом добился. Позднее, прислужники короля выяснят, что в ту ночь погибло двадцать человек, и больше сотни оказались ранены. Лишь своим явлением Ксенон нанес такой удар. Что же случится, если он продемонстрирует свою полную силу? Страшно было подумать.

Трое магов оцепенело смотрели на развернувшуюся перед ними сцену. Преображение чужеземца их испугало, а реакция гостей изумила. Когда уже последние гости (те, кто еще мог держаться на ногах) покинули залу, до Рекса дошел смысл происходящего, он вышел из оцепенения и сразу отдал короткую команду:

– Взять его!

Гардт первым поспешил выполнить ее. Сам Резерф не остался в стороне, как поступал прежде, а выдвинулся следом за ним. Френсис, оставаясь позади, обеспечивал магическое прикрытие.

Ксенон и Гардт вступили практически в рукопашную. Воин использовал классическую школу двуручного меча, нанося размашистые рубящие удары, атакуя сверху или со стороны. Либо переносил вес меча на одну руку и прогонял меч вперед, совершая средние, но мощные уколы.

Командир королевской охраны был хорошим воином, но перед магом, как-то быстро потерял преимущество. Благодаря дополнительным лапам, Ксенон ловко перемещался, уходя от его атак, или принимал их на клешни и хвост, не получая урона. Сам он несколько раз пытался достать Гардта хвостом, но воину так же хватало ловкости, чтобы уворачиваться от него. В этом отношении между противниками была практически ничья.

С другой стороны к магу пытался подобраться Рекс, осыпая его всевоз­можными боевыми заклятиями, особый упор делая на магию стихий, в основном резко противоположного значения, например, огонь и лед, или воду и молнии. Ксенон почти никак не реагировал на это, хотя было заметно, что такое положение ему не особенно и нравится.

Видя, что от стихийной магии нет почти никакого толка, Резерф стал атаковать заклятиями фантомного оружия и боли, в том числе своим любимым «Уруми» - принявшем вид острых серебристых лент. Они наносили удары, которые хотя тоже не причиняли Ксенону сильного вреда, оставляли глубокие порезы на его хитиновом покрове и были весьма болезненны.

Ксенон, помимо чисто физических атак, вроде уколов хвостом, и, в прямом смысле, зажатия клешнями, так же уверенно пользовался магией стихий, либо щедро возвращая энергетические потоки Рексу, либо перенаправляя их Гардту. Первого спасал иммунитет к собственной магии, второго — его колдовские доспехи. Свои собственные силы, Ксенон почему-то не использовал, а если и пытался, то с этого было мало толку. Ему мешал Флуорум, поддерживающий в зале чары помех, которые не давали врагу развернуться на полную силу. Мага начали теснить.

Чтобы оградить себя от посягательств, Ксенон шустро переместился к трону, чтобы скорее избавиться от самого слабого, но не менее эффектного участника сражения, и выудил из-за него Френсиса, который создавал помехи в его заклинаниях и выставлял защиту над другими участниками стычки.

Ксенон подцепил его ловким цепким хвостом, притянул к себе и загородился, как щитом. Против воли оказавшись столь близко к противнику, Френсис негодующе пискнул, а увидев в столь же близком соседствии меч Гардта и пролетевшую мимо ленту Рекса, потерял сознание, повиснув на клешне.

Когда Флуорум оказался в заложниках, Резерф и Гардт прекратили атаку. В их планы совершенно не входило убийство, пусть даже и непреднамеренное, своего соратника. Разошедшийся Ксенон, которому этой короткой победы явно было не достаточно, взял передышку.

Пауза длилась буквально несколько секунд, затем маг отбросил Френсиса и выпустил из рук несколько ярких вспышек, неясно свидетельствующих о породившей их магии. Король бросился на помощь дворецкому, а командир охраны остался его прикрывать.

Один из всполохов попал прямо в его нагрудник. Сначала ничего не происходило, затем от доспехов повалил темный дым, посыпались искры, и Гардт упал навзничь. Внешне все было в порядке, но воин не мог подняться, беспомощно дергая ногами и руками. Рекс, который к тому моменту успел оттащить Флуорума подальше от схватки, попытался было помочь ему встать, но, не преуспел в этом.

Король и чужак остались один на один. Ксенон уже показал, что победил, и решил предоставить противнику принять поражение. Рекс разрывался проти­воречиями; с одной стороны, надо было сдаваться, с другой — хотелось продолжить бой. Но, в этот раз, Резерф, возможно, впервые в своей жизни, внял голосу разума. Он опустил руки и приготовился к переговорам.

– Вам удалось убедить меня в своих силах. – признал король.

– А теперь, представьте, на что будут способны ваши люди под моим ру­ководством, и под командованием моих помощников. - несколько хищно про­скрежетал Ксенон, который по-прежнему оставался в нечеловеческом облике.

Поняв, что для устрашения этого хватит, чужак вернул себе прежний вид. Человека-скорпиона вновь заволокло черным дымом, а когда тот рассеялся, Ксенон предстал перед королем в привычном обличии.

– Неплохой трюк с перевоплощением. Научите? - спросил Рекс, к которому возвращались уверенность и нахальность.

– Боюсь, что нет. Это моя природная способность. - улыбнулся Ксенон.

– Тогда расколдуйте моего командира охраны. Он неважно выглядит. – попросил Резерф, указывая на Гардта, который уже не пытался подняться, а только бормотал про себя ругательства. В целом, он производил впечатление, будто на него уронили связку кирпичей.

– Нет ничего проще. - с готовностью согласился маг.

Он вытянул вперед руку и от нее отделились светло-серые всполохи. Они подлетели к начальнику охраны и втянулись в его доспехи. Вновь было немного дыма и искр, а затем воин быстро встал на ноги.

– Шозана... Что это было? - грубо поинтересовался Гардт.

– Ваши доспехи рассчитаны на отталкивание враждебной магии. Я всего лишь несколько усилил их свойства. К сожалению, вместе с этим увеличился их вес, и вы не смогли его выдержать.

Гардт поднял оружие, опустил его обратно в ножны, и отошел приводить в чувство дворецкого. Впрочем, как оказалось, Френсис уже пришел в себя, просто старался не подавать виду, и ожидая, когда все закончится. Гардт не стал его беспокоить.

Рекс с некоторым беспокойством взирал на чужака. Уже не первый раз за вечер его ловили на простейших фокусах, а уже не обошлось без последствий, чему свидетельствовали лежащие у дверей и окон раненые гости. Страшно было подумать, что будет, если маг примется за свое дело всерьез. Да не один, а с помощниками.

Резерф уже не сомневался, что Ксенон сумеет совершить свою задумку, вот только ему, королю, мало что с этого перепадет. Скорее он займет место среди гостей, если не хуже. Иномирного господина следовало остановить, или хотя бы замедлить, вот только Рекс пока не знал как, а потому принялся использовать всяческие уловки.

– Хорошо. Вы показали мне на что способны. – чинно произнес Рекс, усаживаясь на трон. – Но я еще не видел, на что способны ваши лучшие воины. Как вы представляли их в начале.

– Об этом не беспокойтесь. Вы все сможете увидеть. Сейчас я вынужден покинуть вас, но вернусь через три дня и вы сами во всем убедитесь.

Ксенон, не прощаясь покинул залу, перешагивая через гостей.

Хитрый Флуорум сделал вид, что только что очнулся, и заявил о своей готовности ждать распоряжений. Он получил приказ, вызвал целителей и слуг и принялся наводить порядок в зале.

А Рекс, которому больше ничего не оставалось, принялся ждать.

Ксенон вернулся через три дня, как и обещал.

Рекс, будучи уверенным, что чужак придет не один, приказал подготовить пир в его честь, и в честь его воинов, причем ни чуть не худший, чем предыдущий. Но, к удивлению короля, это оказалось совсем не так.

Ксенон явился один, ближе к вечеру, тихо и незаметно, не привлекая к себе внимания. Он отказался от торжества, и сразу завел с Резерфом деловую беседу, в подробностях расписывая планы, на которые в начале лишь только намекал.

Рекс слушал, а про себя подумывал, как бы сделать так, чтобы из стратегии Ксенона свершилось как можно меньше, и поэтому тщательно искал лазейки, задавал каверзные вопросы, но ответов для себя не находил. В процессе разговора оба незаметно перешли на «ты».

Резерф несколько расслабился, и перестал привязываться к планам чужака, лишь решив, что если не получается надавить на «господина», то придется как-то притеснять его помощников. Поэтому король заранее настраивал себя на негативное отношение к будущим гостям.

Беседа велась в частном режиме, и не требовала внесения ее в документы, что очень устраивало Френсиса. Узнав о повторном явлении страшного чужака, дворецкий под разными предлогами старался не появляться в зале подле короля, но постоянно отсутствовать было все же невозможно.

Когда наступила ночь, Ксенон сообщил, что пришло время встретиться с его помощниками, и попросил короля сопроводить его на задний двор замка. Рекс вызвал Флуорума, и приказал пойти с ними — могли потребоваться его услуги для ведения протокола встречи. Лишних слуг король решил не брать. Гардт остался приглядывать за порядком в зале.

Такой небольшой процессией они вышли на задний двор. Впереди Рекс, за ним Ксенон, а затем Френсис, старавшийся держаться от чужака подальше, и нервно теребивший свой блокнот.

Задний двор занимал небольшую прямоугольную площадь, и практически пустовал. Лишь кое-где вдоль стен стояли накрытые брезентом деревянные ящики, в которых хранились долго лежащие вещи.

Ксенон несколько раз обошел его по периметру, останавливаясь у загруженных мест, и задумчиво кивая сам себе. Затем вышел примерно в центр площади, вытянул вперед руку, и щелкнул пальцами, будто что-то отбрасывал. Вперед полетела небольшая голубоватая искра. Почти сразу она остановилась, некоторое время повисела в воздухе, а затем полыхнула яркой вспышкой и исчезла.

Некоторое время ничего не происходило, но потом послышался слабый гул и треск, которые сразу стали сильнее. Искра вновь возникла на прежнем ме­сте, а затем разрослась в голубоватый сияющий проход, из которого слегка тянуло одновременно жаром и холодом, и в который запросто мог пройти высокий и полный человек. Открылся портал в другой мир, и оттуда вышли двое.

Глава 3. Сыновья

Магпал. За несколько лет до описанных событий.

Среди прочих миров, Магпал был известен, как Невозможный Мир. Просто потому, что простые маги всячески полагали, что там случаются неведанные тайны, что мир непостоянен и изменчив, и бесполезно строить о нем какие-либо представления, ибо все окажется совершенно не так, как предполагалось.

Многие стремились попасть туда, чтобы своими глазами увидеть та­инственные чудеса, побывать на неизведанных и странных землях, и что-то приобрести на память. Многие стремились, но получалось не у всех. Прави­тельство Магпала тщательно контролировало все перемещения, и по возможности ограждало свой мир от контактов с другими.

На самом деле Магпал не был таким уж неизведанным и странным, но он технически опережал свои союзные миры Алхем и Варталхейм, и потому отгородился от них, что стремился вначале достичь полного техно-магического со­вершенства, а потом «выйти в свет» и покорить союзников, дабы стать лидером. И поэтому, все самые невероятные слухи и домыслы охотно поддерживались, и даже порождали себя сами.

Впрочем, кое-какая информация являлась вполне достоверной.

География мира различалась небывалым разнообразием и порой диким смешением природных условий. Заснеженные вершины среди пустынь, лаво­вые озера среди снегов, твердая вода в толще которой можно развести огонь, и горы, парящие в воздухе — далеко не полный список того, что можно встре­тить. Все, что вы могли бы придумать о живой природе, любой ее странный уголок — обязательно бы нашелся в Магпале, уж будьте уверены.

Политический уклад и общественный строй напоминали Америку времен восьмидесятых, приправленных небольшой горсткой безумия, которую обычно изображают в гротескных комедиях. Главным государственным цветом считал­ся желтый, но он почти нигде не использовался, кроме как в униформе цели­телей.

Что касается его - населения Магпал почти ничем не отличается от своих со­седей, разве что большим присутствием полу-людей полу-зверей: кентавров, минотавров, наг, гарпий и многих других.

Впрочем, никого из магов ими особенно и не удивишь. А вот некоторые, самые обычные на первый взгляд люди, порой, способны на неожиданные сюр­призы, которые могут повлиять на судьбу всего мира. Да что там, мира! Всего Девятимирия!

Вот о таких людях и пойдет речь.

Мирс Релайс сидел за столом и уныло ворочал ложкой, перебирая кашу в тарелке. Это был молодой парень, высокий, достаточно худой, с длинными, опускающимися ниже плеч каштановыми волосами, которые он обычно соби­рал в хвост, а сейчас они были свободно разбросаны по плечам. У него было чуть вытянутое лицо, немного большие глаза пронзительного синего цвета, тон­кие изящные черты носа и рта. Одежду его составлял полу-спортивный светло­го тона костюм-тройка, который Мирс надевал на все случаи жизни.

Сейчас Мирс был странно задумчив, и совсем не обращал внимания на свое окружение, с которым и в любое другое время не всегда охотно шел на контакт.

Тарелка задергалась на столе, а вместе с ней затрясся и сам стол, и другие предметы. Нет, это было не землетрясение — толчки появились из-за соседнего дома, который сотрясался от смеха. В самом прямом смысле. Смеялись не жильцы, проживающие в нем, а сам дом — единственный живой дом на Весе­лой улице, на которой почти в плотную выстроились узенькие пятиэтажки. Дом начал раскачиваться из стороны в сторону, пытаясь танцевать — видимо, сказы­валось дурное влияние его соседа, живого дома с Пьяной улицы, который сей­час лежал на боку и негромко храпел.

В другое время Мирс обычно вылезал в окно и уговаривал Дом не буя­нить, либо немного подыгрывал ему, смотря в каком настроении тот находился. Сейчас Релайс этого даже не заметил. Зато заметил кое-кто другой. Из окна ком­наты донеслась ругань и вылетело несколько огненных шаров, угодивших в Дом-буян, который обиженно застыл и зашторил окна.

Раздался звук шагов, и стук дерева по полу. В комнату вошел Дерф Сит­хорс. Высоко роста, но имевший нехорошую привычку сутулиться, и клонив­шийся на левую сторону. У него были короткие неровно стриженные белесые волосы, прямоугольное лицо с чуть сгорбленным носом и немного широким ртом. Что же до глаз, то в данный момент они были скрыты под медицинской повязкой, и их цвет определить не удалось бы.

Впрочем, этого не получилось бы сделать и в любое другое время. Дерф страдал редким заболеванием глаз, не позволяющим ему видеть цвет, объем и неподвижные предметы, и по сему постоянно держал глаза либо закрытыми, либо под повязкой, либо с подсаженным окулусом — существом, похожим на очки, со способностью частично восстанавливать утраченное зрение. Стопро­центно это проблему не решало, но давало возможность спокойно ориентиро­ваться в пространстве.

На Ситхорсе был надет тоже костюм-тройка но более темного цвета и бо­лее плотного покроя. Опирался маг на трость, используя ее, чтобы обходить препятствия. Простукивая область перед ногами, и используя сей нехитрый способ передвижения, Дерф добрался до стола, за которым сидел Мирс и, наша­рив свободный стул, сел напротив него.

– Опять волосы не собрал. - сказал Дерф, перебрасывая Релайсу резинку. - Потом жаловаться будешь, что у тебя каша волосатая.

Мирс машинально подхватил резинку, про себя удивляясь, что Ситхорс, будучи практически слепым, всегда ловко все подмечает.

– Вижу, завтрак тебе не особенно нужен. - произнес Дерф.

Он взял трость, развернул ее загнутой ручкой к Мирсу, и подцепив тарел­ку, притянул ее к себе. Затем, слегка ударив Релайса по пальцам, таким же об­разом заполучил ложку, и принялся уплетать кашу.

Оставшийся без завтрака Мирс заметил это только несколько мгновений спустя.

– Это уже наглость. Мог бы попросить, что бы я тебе новую порцию дал.

– Ты сейчас явно не здесь. Я бы попросил, но дождался бы завтрак только к ужину. Так надежнее.

Мирс с некоторым недоумением посмотрел на Дерфа.

– Тебя что совсем ничего не волнует?

– Что меня должно волновать? – спросил Ситхорс, щелчком пальцев вызы­вая огонь под чайником.

– Ну как же?! Ведь сегодня тот самый день! – Релайс никак не мог понять, почему Дерф остается столь равнодушным.

– И что?

– День, когда он придет! Он придет, чтобы познакомиться с нами! Наш отец!

– Поменьше восклицаний, пожалуйста. – поморщился Дерф. - Когда при­дет, тогда и нужно будет волноваться. А сейчас нет никакого смысла себя изво­дить — только без завтрака останешься.

– Я так не могу. С того дня, как мы получили письмо, я как на иголках. Это же такая возможность! Покинуть Магпал, побывать в новых местах, позна­комиться с новыми людьми! – продолжал восклицать Мирс.

– Ничего особенного. Я достаточно путешествовал, чтобы утверждать, что приятные впечатления, не стоят потраченных на них усилий. – со скучным лицом проговорил Дерф, заканчивая есть кашу, и отправляя посуду в мойку.

– Ты так говоришь, как будто тебя в чемодане перевозили. Дерф, у тебя редкий ценный дар путешествия сквозь миры! Ты можешь отправиться откуда угодно, когда угодно и куда угодно, не ожидая специального разрешения и нуж­ных настроек переходной связи, а постоянно сидишь на одном месте. Я этого никак не пойму. Будь у меня такая возможность — я бы перемещался куда-нибудь каждую секунду!

– Веришь или нет, но в начале у меня были схожие ощущения. И я пере­носился из мира в мир по несколько раз на день. Но, в конце концов, встретился с тобой и Селестиной и решил остаться. Нет, из этого не следует, что я не соби­раюсь никуда отправляться дальше, просто не вижу в этом ничего такого, на чем стоило бы так заострять внимание.

– Увидишь. Непременно увидишь. И не захочешь с этим расставаться. – убежденно ответил Релайс, которого слегка расшевелил разговор со сводным братом.

Входная дверь отворилась, и зазвенел дверной колокольчик.

– Мама пришла! – обрадовался Мирс и побежал ее встречать.

Дерф только хмыкнул, и остался на кухне, дожидаясь, пока чайник заки­пит, чтобы можно было приготовить чай.

В коридоре раздался шорох — Мирс помогал своей маме разобраться с вещами, затем — решительные шаги, и, вскоре, в кухню вошла Селестина Ре­лайс. Она была выше среднего роста, с длинными густыми каштановыми воло­сами, опускающимися ниже пояса. Она нечасто носила волосы распущенными и обычно заплетала их в две тугие косы, которые позже складывала на голове в причудливые узоры. Лицо овальное, чуть вытянутое к низу. Глубокие синие гла­за, тонкие черты носа и рта. Одета женщина была в стандартную целительскую униформу — она только вернулась с работы и не успела переодеться.

Селестина была строгой и властной женщиной, но, одновременно, доброй и сострадательной. Под стать своему характеру, она выбрала профессию цели­теля, быстро добилась успехов, благодаря качественно проделанной работе, и вскоре, стала главой местного целительского отделения. Мирс посещал ее кур­сы, и сам собирался получить ту же профессию.

Сегодня было работы мало, и у женщины получился выходной.

Селестина решительным шагом направилась к Дерфу, но не дойдя, оста­новилась.

– Почему окулуса раньше времени снял? – строго спросила она у мага.

– Кровопийца бракованным оказался. Я уже через два часа видеть пере­стал.

– Сними повязку.

Дерф выполнил просьбу.

Селестина подошла к нему и внимательно осмотрела его лицо.

– Мог бы подождать, пока я приду, прежде чем снимать его. - немного ворчливо проговорила она, протирая ранки возникшей в руках влажной тряпи­цей. - Ты же не хочешь, чтобы у тебя шрамы на всю жизнь остались. Хорошо, что хоть повязку догадался надеть.

– Я догадливый. - улыбнулся Ситхорс.

– Хорошо. - Селестина закончила обработку и вернула повязку на место. - Давай его сюда. Пойду предъявлю производителю и потребую выплатить неу­стойку.

– Не могу. Я обиделся и сжег его.

Селестина пробурчала нечто похожее на «Вредитель» и отойдя от мага, села за стол, на котором Мирс уже успел разложить завтрак.

Первые несколько минут прошли в тишине, потом Мирс завозился и немного нерешительно спросил:

– Ты больше не получала никаких известий от него? – Релайс все еще не решался открыто называть отца по имени, точнее по прозвищу, которым тот предпочитал называться.

– Нет. Сама жду. Но, раз он обещал появиться в течение дня, то обязатель­но придет. Не было случая, когда он обманывал. Кроме того раза... – Селестина погрустнела.

Мирс грустно вздохнул, жалея, что завязал этот разговор.

В их семье, тема Ксенона была не то что бы под запретом, просто ее ста­рались не поднимать. Селестина Релайс держала обиду на мага. Давно, когда, по ее словам «она была молода и наивна», Селестина и Ксенон встретились. Это была любовь «с первого взгляда». Их встречи продолжались много лет, и это время женщина до сих пор считает лучшим в своей жизни. Но, потом, узнав, что его возлюбленная ждет от него ребенка, Ксенон просто бросил де­вушку и ушел, не оставив никакой возможности с ним связаться, и с тех пор ни разу не напомнил о себе.

Единственный повод вспомнить о нем, появился, когда к ним в дом при­шел Дерф Ситхорс, оказавшийся его сыном, но уже от другой женщины. Он не мог рассказать ничего о встрече своих родителей, так как и сам не знал об этом. Его мать, Амалия Ситхорс, умерла практически сразу после его рождения, а сам он ютился по приютам, и воспитывался чужими людьми. Естественно, ему хо­телось найти родных, и он случайным образом узнал о Ксеноне, и о его связи с Селестиной.

Женщина приняла Дерфа в семью, и заботилась о нем, как о собственном сыне. А сводные братья быстро подружились. В таком положении семья пробы­ла несколько лет, уже практически забыв о Ксеноне, до того самого дня, когда от него пришло письмо об уведомлении о встрече, и назначен сегодняшний день.

– Сказано тебе, если Сам-Знаешь-Кто обещал прийти сегодня, значит при­дет. – грубовато ответил Дерф. - Нечего лишних вопросов задавать. Вот появит­ся отец, у него все и спросишь.

– У меня к нему тоже есть пара вопросов. – примиряющее сказала Селе­стина. – Я знаю, все мы немного на взводе. Поэтому успокоимся, и немного подождем. Дерф, в чем-то прав: сейчас переживать смысла нет. Вот когда по­явится повод, тогда — пожалуйста.

Дальнейшая трапеза продолжилась в тишине. Затем потянулось томитель­ное ожидание.

Ксенон, вопреки своему обыкновению, прибыл после обеда.

Селестина решила встретить его первой, попросив братьев немного обо­ждать. Так что им пришлось остаться на кухне, и даже не переходить в свою комнату, чтобы не возник соблазн подслушать разговор, который, к слову, был довольно продолжительным.

Мирс в нетерпении мерил шагами кухню, совершая бессмысленные дей­ствия, вроде переливания чая из кружки в кружку, или то разогревая, то остужая чайник.

Дерф, который уже обзавелся окулусом, следил за его действиями, и вре­мя от времени отпускал комментарии. Он совершенно не волновался. Можно было подумать, что он каждый день встречает людей, которых до этого не видел не разу в жизни.

Наконец, в кухню вернулась Селестина. Она была такой же грустной, как всегда, когда речь заходила о Ксеноне, но в этот раз, ее грусть была более лег­кой. После частной беседы с плеч женщины слегка спал многолетний груз, хотя на душе остался осадок.

На вопросы братьев, о том, как прошла встреча, она, не вдаваясь в по­дробности, сообщила, что так и не добилась от бывшего возлюбленного прямых ответов о причинах расставания, кроме самой очевидной. Все упиралось в «Я был занят» и «Так было нужно». Селестина тщательно выслушала о причинах, побудивших его вернуться, и была категорически против его идей, но в конеч­ном счете, все предстояло решить его сыновьям, и женщина не имела права ре­шать за них. И, больше она не желает с ним видеться ни при каких обстоятель­ствах.

О чем конкретно идет речь, Ксенон намеревался сообщить исключительно братьям, подчеркивая, что хотел переговорить с ними по-очереди, с глазу на глаз.

Мирс, вначале стремившийся первым отправиться на встречу, внезапно стушевался. Дерф делал вид, что ему не интересно. Завязался небольшой спор о том, кому же все таки идти, и братья решили его, сыграв в расширенную вер­сию «Камень, Ножницы, Бумага». Релайс выиграл, и теперь отправлялся к отцу, потирая каменный кулак.

– Это угроза, или боевой настрой? – пошутил Ксенон, когда Мирс вошел в комнату.

В целом, их встреча прошла очень неплохо. Релайс, поначалу смущался, но быстро привык, и теперь, с жадностью вслушивался в слова отца, когда тот рассказал о цели своего визита, и о перспективах, которые ждут Мирса, если он согласится пойти с ним.

Ксенон был обаятелен и говорил именно о тех вещах, о которых Релайс так жаждал услышать. Все то, что Мирс описывал утром Дерфу подтвердилось. И Релайс, не задумываясь ни на минуту, со всем согласился, и был готов поки­нуть свой дом уже прямо сейчас, ни с кем не посовещавшись и не попрощав­шись.

Настала очередь Дерфа.

Ксенон что-то недовольно промычал, увидев лицо Ситхорса. Тому такое приветствие не понравилось, и он сразу решил придержать эмоции, и отнестись ко всем доводам с долью скепсиса и критики. Так что их встреча прошла не так радостно, как предыдущая. Ксенон высказывал те же мысли и пожелания, что и Мирсу, но на большинство из них Дерф отвечал презрительны зевком.

Ксенон смутился. Он видел в Ситхорсе прекрасного исполнителя для сво­ей задумки, который выполнит все, подключив холодный расчет, а не только на голых эмоциях, как его первый сын.

Собственно, и разум и чувства в равной степени преобладали в обоих его сыновьях, в чем Ксенон убедился после встречи. Они оба дополняли друг друга, и из них вышли бы отличные помощники. Главное, только убедить их, подо­брать ключ, остальное придет позднее. Мирс согласился сразу, Дерф пока не выказывал интереса.

Поэтому Ксенон решил рискнуть, и частично приоткрыть ему свой план. Его цель – не только знакомство и путешествия, но и подготовка. Подготовка к войне... И здесь, он попал в точку, пробудив этой новостью интерес у Дерфа. Тот по-привычке делая вид, что ему ничего не хочется, все-таки согласился.

Ксенон покинул дом Релайсов не прощаясь, помня о своем уговоре с Се­лестиной. Дерф сразу сообщил, что намерен уйти с ним, но это не значит, что он не испытывает никакой благодарности к семье, которая его приютила. Селе­стина была не против его решения — Ситхорс был взрослый свободный чело­век, и имел право делать все, что хотел. А вот Мирс опять стал сомневаться в своем решении, и его матери пришлось самой подтолкнуть его к выходу.

Она была мудрой женщиной, и понимала, что другого шанса осуществить свою мечту ее сыну вряд ли представиться. И хотя она легко отпустила его, на душе было тяжелое чувство, что ничем хорошим это не закончится. Селестина хорошо предугадывала беду.

И вот братья покинули свой дом, отправляясь на встречу приключениям, изучения новых интересных возможностей, и подготовке к битве, которую Ксе­нон решил вести против всего Девятимирия.

И пусть на все это уйдут годы, первый шаг уже сделан, и обратного пути нет.

Глава 4. Сделка

– Это и есть твои лучшие воины? – спросил Рекс, с презрением, словно ему предложили взглянуть на свалку с отходами, оглядывая Мирса и Дерфа. Френсис, напротив, взирал на гостей с повышенным интересом. Мирс сохранял нейтральное выражение, а Дерф тоже не испытывал к Рексу друже­ских чувств, если судить по презрительно опущенным уголкам губ.

– Лучшие из лучших. – подтвердил Ксенон. – Армии, конечно, не стоят. Но, добротного отряда точно.

– Верится с трудом. Какой у них класс магии, если они вообще обладают таковой? – Рекса было трудно убедить с первого раза.

– У Мирса Релайса охранный класс, у Дерфа Ситхорса – универсальный. – пояснил Ксенон, попутно представляя сыновей.

Услышав об универсальности, Френсис завистливо присвистнул, а Рекс скривился еще сильнее. На охранный класс Релайса никто не обратил внима­ния, и тому оставалось лишь грустно вздохнуть.

Видя, а точнее, не видя никакого положительного отклика Его Величества на текущую ситуацию, Ксенон взял Рекса за плечо и отвел в сторону, и тихо, чтобы их не могли услышать остальные участники, произнес:

– Я знаю, Резерф, ты прекрасно любишь рисковать. Поэтому предлагаю тебе пойти во банк.

– Что ты имеешь ввиду? – слегка растерялся молодой король.

– Я собираюсь доказать, что мои слова — это не пустая болтовня, а мои сыновья — действительно хорошие воины. Предлагаю традицию «одного боя». - решительно заявил Ксенон, пристально глядя королю в глаза. - Ты ведь, зна­ешь, что это такое?

Рекс надул щеки и шумно выдохнул. Он знал что это.

Традицией «одного боя», или «одного поединка», назвалось решение, когда соперничающие государства, не желая терять средства и людей, сводили все военные действия к одиночному поединку, отряд на отряд, или же вовсе один на один. Поединок обговаривался заранее, а по условию, победитель полу­чал все ресурсы проигравшего государства.

Рекс был взволнован. Ему хотелось «сыграть», но, в данном случае, он мог проиграть весь мир, а в случае победы не получить ничего взамен.

Он достаточно долго мялся, перебирая ногами, но оставаясь на одном ме­сте, после чего решительно выдохнул:

– Я согласен. Но, я назначаю условия, как сторона, которая принимает бой.

Ксенон удивленно хмыкнул. Он, конечно, ожидал, что ответ Резерфа будет утвердительным, но не предполагал, что тот даст его сразу же, без предвари­тельного совещания с другими правителями. Такие вопросы в одиночку не решались, и нужно было обладать завышенной степенью спеси и эгоизма, чтобы не обдумав ситуацию как следует, вынести решение за всех. Варталхейм оказалось завоевать легче, чем планировалось. Оставалось только выслушать усло­вия.

– Ты утверждаешь, что твои сыновья стоят хорошего отряда. – медленно протянул Резерф. – Предлагаю бой: твои воины, один или оба сразу, бьются с элитой королевской стражи. Можешь сам указать число соперников.

Ксенон ненадолго задумался, прикидывая шансы.

– Скажем, один к семи. Один против семи, или два против четырнадцати. – уточнил Ксенон.

– Один против СЕМИ? – опешил Рекс. – Каждый из твоих сыновей спосо­бен на это?

– Дерф — точно способен. Мирс может противостоять пяти магам. Но, вместе, они способны положить два десятка человек.

Рекс помотал головой. Он все никак не мог поверить, что пришлый маг не намерен шутить, и говорит абсолютно серьезно.

– Ладно. Окончательные условия «одного поединка»: твой сын, Дерф Ситхорс, бьется с отрядом элитной королевской охраны в составе семи магов. Разрешено использование как холодного оружия, так и магических способно­стей. В случае победы, он получает право на полное и безраздельное владение Варталхеймом. В случае проигрыша... – Резерф на секунду замялся.

– Можешь забрать наше имущество во владение, а людей в рабство. - услужливо подсказал Ксенон.

Рекс кивнул, принимая условие.

– Скрепим наш договор рукопожатием.

Маги пожали друг другу руки. Мягкая лапка Рекса утонула в крепкой и грубой ладони Ксенона.

Некоторое время во дворе продержалась тишина. Рекс запоздало обдумы­вал правильность своих действий. Потом махнул рукой, и решил представить гостям то, в чем был особенно силен — увеселения.

– Время ужина. – провозгласил Резерф, оглядывая вечереющее небо. – Приглашаю вас и ваших гостей в главную залу. Я уже распорядился. Подробно­сти времени и места проведения боя обсудим завтра. Флуорум, проводи гостей в замок. – приказал он Френсису, который что-то демонстрировал гостям в своем блокноте.

Рекс и Ксенон неспешно двинулись ко входу в замок. Через некоторое время оставшиеся участники пошли за ними.

Пока начальство обсуждало грядущее, Френсис поспешил занять гостей.

– Френсис Флуорум. – представился он.

Мирс и Дерф повторно представились, и пожали магу руку. Дворецкий был несколько ошеломлен этим: до сих пор ему при случае лишь вежливо кива­ли в ответ на приветствие, да и то не всегда.

– Всегда немного завидовал магам, умеющим колдовать без помощи арте­фактов. – не зная точно, о чем собирается вести беседу, начал он.

– А ты как обходишься? – поинтересовался Дерф, сразу чувствующий бо­лее слабого мага.

– А у меня — вот. – Френсис продемонстрировал гостям свою волшебную палочку.

– Можно? – Мирс протянул руку, и получив палочку, внимательно осмот­рел ее.

Палочка была длинная, сантиметров двадцать, деревянная, предположи­тельно из каштана. Рукоять была сделана из золотистого металла, удобно ложи­лась в ладонь, а снизу в нее был впаян белый полупрозрачный кристаллик, начинавший играть на свету зеленоватым цветом.

– Интересно. – произнес Мирс, возвращая палочку владельцу.

– Сам сделал. - гордо произнес Флуорум. - Стабилизатор заклинаний. В случае, если заклятие произнесено неправильно, он устранит последствия оши­бок, и приведет все в норму.

– Удобная вещь. – оценил Ситхорс. – Мирс тоже сначала с палочкой прак­тиковался, потом выучился без нее. А я с помощью палочки колдовать не могу, отец говорит — сил слишком много. Любая палочка у меня в руках просто сгорит. А ты напрасно завидуешь: магия без палочки сморится эффектно, только сосредоточения и контроля прилагать больше нужно.

Френсис смущенно улыбнулся, но вдруг схватился за бок. Произошло это в тот момент, когда Ксенон и Рекс подтвердили свой договор.

– Что случилось? – испугался Мирс, готовый броситься на помощь.

– Повелитель приказ прислал. - пропыхтел Флуорум, извлекая из-под пла­ща свой пухлый блокнот.

Он раскрыл его ближе к середине, и быстро пробежался взглядом по строчкам.

– Хм... обычно я не имею права разглашать государственные приказы без специального соглашения, но тут, похоже, дело касается вас. – Френсис оглянул­ся на Рекса, увидел, что тот занят, и протянул блокнот братьям.

Дерф и Мирс также быстро обозрели написанное. В нем слово в слово указывалось соглашение об «одном поединке», заключенное между Рексом и Ксеноном. Ситхорс поспешил поделиться своим мнением по этому поводу:

– Не успели мы прибыть, как отец нашел приключение на мою...

– …жизнь. – поспешил закончить Релайс, знавший, что в некоторых ситуа­циях брат не стесняется крепких выражений.

– Да... – немного смутился Ситхорс. – интересный у тебя блокнот, Френсис. Приказ был отдан пару секунд назад, а я не видел, чтобы ты что-то записывал.

Не успел Флуорум поделиться секретами своего блокнота (К слову, такая болтливость находила на него нечасто, а сейчас вдруг захотелось разговорить­ся.), как от Резерфа поступил приказ о сопровождении гостей в замок. Он покло­нился братьям, и сделал элегантный приглашающий жест. После чего вся компания магов двинулась к внутренним воротам.

Как и обещал Рекс, зала была подготовлена к ужину. Хотя, предполага­лось, что будут присутствовать лишь шесть человек, длинный стол занимал практически все свободное пространство, и буквально ломился от обилия яств.

Дерф и Мирс, которых Ксенон приручал к строгому питанию (Хоть голо­дом не морил, но был близко к этому.), взглянули на молодого короля с уважени­ем. Ксенон неодобрительно покачал головой, но высказался в том плане, что съесть «конфетку в пятилетку» можно.

Пока присутствующие приготовились наслаждаться ужином, к ним присоединился Гардт, отработавший вечернюю смену караула. Когда он снял шлем, и открыл изувеченное лицо, Ситхорс бросил на него быстрый цепкий вз­гляд, и тут же повернулся к тарелкам. Релайс поежился, но не от вида команди­ра королевской охраны, а от того, что уловил движение брата. Он прекрасно знал эту особенность Дерфа — увидев слабые места противника, тот непременно использует их.

После начала трапезы, за столом зашел разговор о военных подвигах. Рекс, на правах будущего защитника Варталхейма, рассказывал историю своей семьи, сплошь состоящей из «великих воинов». То ли старался запугать гостей, то ли показать свой боевой дух. Начал он издалека, чуть ли не с основания рода, и рассказы о каждом подвиге предков неизменно завершались описанием пира за праздничным столом.

– И мой прадед погиб как герой... - заканчивал Резерф свое долгое по­вествование.

– Подавился на праздничном обеде вишенкой с торта. – перебил Дерф, ко­торому уже надоело слушать короля, и одновременно хотелось досадить, за дело, в которое его втянули.

Рекс икнул и замолчал. Ксенон и Гардт не выдержали, и дружно хохотну­ли. Мирс и Френсис сохраняли на лицах вежливые улыбки. Резерф вздохнул.

– Я попросил бы вас не порочить славную историю моего рода. – чопорно произнес он. – Если у вас есть столь впечатляющая история, прошу, огласите ее, дабы мы могли насладиться вашим ораторским даром.

Ситхорс досадливо крякнул. Просьба была, что называется, не в бровь, а в глаз. До знакомства с Ксеноном он и понятия не имел о своих родителях, только небольшое упоминание о матери. Да и новоявленный отец не спешил делиться с сыновьями историями из своей жизни. Даже свое имя не назвал, просил ограни­читься прозвищем. Не рассказывать же про свое незавидное детство.

– Мне нечего рассказать. – выдохнул Дерф.

Рекс, вроде бы сочувственно, зацокал языком. Ксенон нахмурился. Флуо­рум искренне вздохнул, выражая неподдельное сочувствие. За столом повисла гнетущая тишина.

Резерф улыбался во весь рот. Сейчас он чувствовал себя хозяином поло­жения. За сегодняшний вечер он одержал маленькую победу над пришлыми. И собирался оставаться в выигрышной ситуации до конца.

Остаток вечера прошел в тишине.

После окончания ужина Рекс распорядился проводить гостей в предло­женные им комнаты. А сам вместе с Гардтом отправился в казарму, где велел собрать самых лучших воинов, элиту королевской стражи. Он собрался как можно скорее приготовить их к поединку, и дать этому выскочке Ситхорсу жар­кий бой.

Если изначально он планировал отвести три дня на подготовку, то теперь стремился проделать все быстро. Надо был поставить этого грубияна на место. Гардт ушел, а Рекс остался ждать. Впрочем, ожидание было недолгим, и было быстро вознаграждено, когда Резерф увидел приведенных Гардтом бойцов.

– Тебя ждет поражение, Дерф Ситхорс. – улыбнулся Рекс.

Глава 5. Стихийники

Поединок было решено провести вечером, и Резерф приложил все усилия к его подготовке. Гардт, и, лично король, целый день тренировали воинов в ка­зарме, которую держали закрытой, и куда вход был строжайше запрещен. Рекс хотел устроить Дерфу сюрприз, а потому не желал, чтобы хоть кто-нибудь узнал о тренировках. Впрочем, всего скрыть так и не удалось — Мирсу удалось под­глядеть за одним из воинов, и теперь о был сильно обеспокоен предстоящим боем, гораздо сильнее чем Дерф.

– Похоже, король собирается использовать против тебя стихийников. Я видел одного — от него так и веет жаром. И общий фон магии над казармой го­раздо выше, чем везде. Они собираются тренироваться целый день. Неужели это тебя совсем не волнует? – втолковывал Релайс Ситхорсу, который даже не думал браться за меч, а спокойно сидел у кровати, поедая трофейный бутерброд с праздника.

– Пусть тренируются. Мышцы забивают. Магию тратят. К вечеру совсем дохленькие будут. Тут я со свежими силами их — чик-чик. И все. – безмятежно ответствовал Дерф, доев бутерброд, и протягивая еще один, невесть откуда взявшийся, Мирсу.

– Если бы это были простые вояки, я бы за тебя не переживал. – Мирс ни­как не мог успокоиться. – Но, это же стихийники! Они могут доставить массу проблем. – он угрюмо куснул хлеб.

Стихийниками называли магов, специализирующихся на одном конкрет­ном типе магии. Воин, упомянутый Мирсом, владел только огнем, и, пусть все остальные типы магии слабо ему подчинялись, данный вид он будет использо­вать на полную мощность.

– Ну и что? Они стихийники, а я универсал. – пожал плечами Дерф. – Их по-любому не может быть больше четырех. И, если Его Празднейшество соби­рается использовать их всех разом, значит он ничего не понимает в стратегии — маги просто будут забивать друг друга. К тому же, я могу обратить их таланты против них самих.

Видя, что Мирс просто никак не может успокоиться, Дерф встал, подошел к нему и положил руку на плечо.

– Не переживай братик, все будет хорошо.

В этот момент в комнату заглянул Ксенон.

– Что это еще за телячьи нежности? – буркнул он, глядя на Ситхорса. – Я думал, ты вовсю к бою готовишься, а ты тут пикник устроил. – он посмотрел на усыпанный крошками пол. – Даже на пару дней вас оставить нельзя. Стоило только отлучиться — мигом всю дисциплину потеряли. – хоть Ксенон и неодо­брительно бурчал, было видно, что он тоже переживает.

Мирс и Дерф поделились с ним своими соображениями, по поводу сего­дняшнего боя. Неожиданно Ксенон принял сторону Ситхорса, в том плане что напрягаться не стоит, но не следует относиться к этому столь легкомысленно. Релайсу оставалось только досадливо сопеть.

– Сегодня до вчера можете быть свободны. Но, после боя, никаких по­слаблений в тренировках. – подвел итоги Ксенон. В ожидании вечера, трое ма­гов гуляли по городу.

Запоздалое волнение все-таки настигло Дерфа вечером, когда он прошел центральные ворота королевского стадиона, который во все времена служил для зрелищ и увеселения публики. Стадион был квадратный, с высокими трибуна­ми и четырьмя входами на арену; центральным, располагавшимся со стороны дворца, и тремя дополнительными на оставшихся сторонах. Напротив цен­трального входа находилась королевская трибуна, которая была выше и облада­ла большим количествам рядов, чтобы придворные могли лучше насладиться зрелищем.

Ситхорс внимательно осмотрел ее. В центре сидел Рекс, с Френсисом по правую руку, и Ксеноном и Мирсом по левую. Вокруг собрались остальные придворные. Гардта нигде не было видно, и почему-то это обстоятельство нер­вировало Дерфа сильнее всего.

Подождав, пока все места на стадионе будут заняты, король дал отмашку Френсису. Тот вытащил волшебную палочку, что прошептал, поднес ко рту и за­говорил. Его голос эхом отразился от трибун. Флуорум зачитывал условия «од­ного боя», а зрители внимали и негодовали, понимая, что по-сути решается их судьба. Затем Френсис перешел к представлению участников поединка.

– Позвольте представить нашего противника: темный воин, маг-универсал — Дерф Ситхорс! – в голосе Флуорума слышалось неподдельное восхищение.

Дерф помахал трибунам рукой. Кто-то зааплодировал, кто-то заулюлюкал, но, в целом, к нему отнеслись положительно.

– Позвольте представить наших защитников: элита королевской стражи, маги-стихийники! – Френсис начал перечислять имена, а воины стали появлять­ся из ворот под королевской трибуной. Впрочем, так поступали далеко не все.

– Сэр Спектр!

Перед публикой, словно из неоткуда, появился маг. Он был невероятно ху­дой, облачен в полный комплект плотных ржавых доспехов. За спиной разве­вался порванный красный плащ, а лицо закрыто ничего не отображающей мас­кой, в которой не было даже прорезей для носа и глаз. Казалось, маг не нужда­ется ни в зрении, ни в дыхании. На голове мага развевались роскошные синие волосы. Вооружен он был длинной ржавой косой.

– Сэр Пест!

Второй воин был под стать первому. Он так же явился из ниоткуда, пых­нул облаком из зеленого дыма. Низкого роста, он был одет в серо-синий мешко­ватый балахон с капюшоном, полностью скрывавший фигуру. Так же на нем была маска с крупными прорезями для глаз, в которые было вставлено темное стекло, и с удлинением, напоминавшим птичий клюв. Оружия при себе у него не было заметно, лишь небольшая черная тросточка, увенчанная птичьим чере­пом.

– Сэр Трешер!

Из ворот вальяжной походкой вышел воин, высокий и статный. Он был облачен в полный комплект доспехов цвета охры, чьи части так плотно прилега­ли друг к другу, что казались единым целым. На голове красовался куполооб­разный шлем, сразу переходящий в нагрудник. В прорезях для лица были встав­лены непрозрачные кристаллы, которые таинственно светились желтым цветом. Вооружен был воин коротким и широким трезубцем.

– Сэр Мол!

Следующий воин был невероятно толстым, и походил на бочку на коро­теньких ножках, которые непонятным образом выдерживали и тяжесть его тела, и вес его доспехов. Доспехи были разделены и с трудом размещались на теле. Отличительной их особенностью бы ярко-красный цвет — казалось они только что вышли из-под кузнечного молота и еще не успели остыть. На голове красо­вался массивный шлем с широким забралом и огромным плюмажем из ярко-красных перьев. Вооружен он был примечательным образом — на руках были надеты перчатки с широкими лезвиями на пальцах.

– Сэр Полар!

В проходе появился новый соперник. Он был выше всех, и такой широ­кий, что казался квадратным. Доспехов на нем не было — только простая оде­жда из кожи, и плотный меховой плащ из шкуры животного. Голову увенчал открытый шлем с опущенными вниз рогами, но лицо все равно трудно было разглядеть из-за густой бороды, начинающийся прямо от газ. У него были длин­ные массивные руки, и казалось ему вовсе не нужно оружие, но оно у него име­лось — тяжелая двусторонняя секира в половину его роста.

– Сэр Мечаник!

Этот воин оказался коротышкой. Он быстро выбежал из ворот, и стал нервно озираться по сторонам. Так же на нем не было доспехов, только одежда и фартук, вроде тех, что носили кузнецы на работе, а на лице — высокая плот­ная маска с прорезью для глаз. Когда он поворачивал голову, виднелись ко­роткие седые волосы. В качестве оружия маг носил на поясе несколько изогну­тых ножей.

– Сэр Скрю!

Последним показался воин, худой и изящный. Он двигался быстро и легко и словно не касался земли. На нем был плотный, зеленого цвета костюм, с золо­тыми металлическими вставками для защиты. На голове был золотой шлем, с крестообразным вырезом для лица, и увенчанный крестообразным же плюма­жем. В качестве оружия он использовал длинную и тонкую шпагу.

Как только представление окончилось, и воины встали вряд, Дерф выта­щил меч, и отбросил в сторону ножны, чтобы не мешались. Он сделал полшага вперед и принял свою привычную боевую стойку; ноги чуть согнуты в коленях, корпус и меч вперед, но руки отведены назад — так можно быстро и атаковать и отступить.

Ситхорс внимательно осматривал противников, надеясь выделить среди них стихийников. Сэр Мол явно представлял огонь — никто другой не смог бы носить раскаленные доспехи без вреда для себя. Сэр Скрю был воздухом — он уже сейчас вел себя и выглядел так, что создавалось впечатление, что достаточ­но легкого порыва ветра, и он взлетит. Сэр Трешер служил воде — об этом крас­норечиво свидетельствовал трезубец, символ бога Вирпула-Океана. Оставалось определить служителя земли, и Дерф решил рассматривать в этой роли либо ве­ликана - Сэра Полара, либо ржавого Сэра Спектра.

Их придется устранить в первую очередь, желательно насовсем, потому что даже раненные, они смогут использовать свои таланты и все усложнить. С остальными — как получиться по ситуации.

Шло время, пока Ситхорс изучал магов, а те определенно не торопились нападать. На трибунах послышался шум и недовольный рокот. Дерф посмотрел на королевский ряд. Рекс Резерф сидел на самом краешке скамьи, весь в нетер­пении, подперев голову руками и опершийся локтями на колени. Заслышав ро­кот зрителей, он недоуменно огляделся.

– Чего они хотят? – спросил король.

– Ждут сигнала к началу боя, Ваше Величество. – чуть насмешливо отве­тил Ксенон.

– Ничего без меня сделать не могут. – буркнул Рекс, но, все же встал, и трижды хлопнул в ладоши.

Дерф приготовился к бою.

Первым вышел Сэр Скрю. Остальные атаковать не торопились. Ситхорс рассчитывал, что они пойдут в бой все разом, но те решили подходить по-очере­ди. Для Дерфа в этом были плюсы и минусы. С одной стороны — их легче по­бедить поодиночке. С другой — воины будут подходить со свежими силами, а ему не удастся сделать перерыв и отдохнуть, и есть опасность «сломаться» уже на третьем-четвертом противнике, что неминуемо приведет к поражению.

Сэр Скрю элегантно взмахнул шпагой, сделал короткий шаг вперед, а за­тем неожиданно оказался рядом с Дерфом, и нанес быстрый укол. Ситхорс так и не понял, что его спасло; то ли он сам успел увернуться, то ли соперник лишь поддразнил его и промахнулся специально. Глупо было бы проиграть после пер­вого же удара.

Нанеся укол, Сэр Скрю быстро сделал два прыжка назад, а потом снова появился рядом с Ситхорсом, и провел серию уколов, но Дерф был к этому го­тов, и успешно отразил их все. Бой мог бы закончиться быстро, и победа была бы за ним — меч на порядок сильнее шпаги, но соперник попался слишком шустрый, и Дерфу не удалось достать его.

Сэр Скрю снова принялся за свои козлиные прыжки, а потом стал приме­нять свою магию, усложняя бой, и ломая Ситхорсу стратегию, которую тот только начал выстраивать. Дерф бросил несколько огненных шаров, но те не до­летели до цели, сметенные воздушным потоком, а от молний Сэр Скрю ловко уклонялся.

Он взмывал в небо, а затем камнем обрушивался на Дерфа, и наносил уко­лы, отпрыгивал, и атаковал воздушными потоками используя свой плю­маж-винт, заставляя Ситхорса вертеться волчком, прыгал к нему и снова колол. При этом Дерфа не покидало ощущение, что это все происходит не всерьез — враг просто забавлялся, играл с ним, стремился вымотать и унизить, а потом уже и добить.

Ситхорс перестал отвечать на агрессию противника и сосредоточился, внимательно наблюдая.

При всей своей хаотичности атака Сэра Скрю была тщательно спланиро­вана и сосредоточена на нескольких движениях, словно танец. Прыжок, прыжок — укол, прыжок, прыжок — воздух, удар, винт, прыжок, прыжок — укол. Ника­ких лишних движений, никакой импровизации, голая школа атаки, сломать ко­торою было проще простого, лишь стоило ее разгадать.

Когда Сэр Скрю, абсолютно уверенный, что противник едва стоит на но­гах (Ситхорс намеренно пошатывался и вяло размахивал мечем), опустился на землю и собирался совершить серию прыжков, Дерф просто возник рядом с ним, и быстро выбросил вперед руку с мечем, нанеся точный укол в живот. Сэр Скрю затрепетал, словно бабочка, насаженная на иглу, а потом свалился с меча и затих. Дерф поднял меч вверх, показывая победу, а публика на трибунах заулюлюкала.

Ситхорс приготовился выдержать новых противников. Первый бой про­шел не так легко, как ожидалось, и дальше определенно будет сложнее. На него надвигался Сэр Мол. Дерф уже примерно продумал тактику боя против него — спасибо Мирсу за заблаговременную подсказку.

Неожиданно для своего веса и комплекции, толстяк разогнался, подпрыг­нул, и раскинув руки в стороны, ринулся на Дерфа, словно хотел заключить его в пылающие объятия. Ситхорс ушел от него перекатом, а Мол пролетев мимо, пропахал животом землю, оставляя за собой скользкий стеклянный след из рас­плавленного песка.

Он вскочил, расставил руки в стороны и наклонился в сторону Дерфа. Мощный огненный поток сорвался с его плюмажа. Очевидно Сэр Мол исполь­зовал для него универсальный несгораемый материал — перо феникса, либо другой подобной птицы. Ситхорс сотворил «ледяной щит» - припал на одно ко­лено, и выставил перед собой свободную от меча руку. Собственно, тем же приемом выполнялся обычный «щит», Дерф просто добавил к нему заклинание заморозки.

Поток огня ударил в защиту. «Щит» начал испаряться, все вокруг заволок­ло паром, а под ноги Дерфу потекла горячая вода. Ко всему этому, Ситхорсу пришлось выдерживать дюжий натиск огненной стихии. Когда он прекратился, Дерф упал и откатился в сторону. Это спасло ему жизнь — в этот момент мимо вновь пролетел Сэр Мол, выставив когти вперед. Он приземлился недалеко от Ситхорса, встал и побежал к нему, сильно и широко размахивая руками, и загре­бая когтями воздух.

Дерф встал, и приготовился к защите. Он укрепил то, что осталось от «щита», и принялся отражать им последовавшие удары, прикидывая момент для ответной атаки. Огненные когти Мола, постепенно плавили «щит», остывали и увязали в нем, и вытащить их становилось все труднее.

И, настал момент, когда одна рука Сэра Мола накрепко застряла в ледяной глыбе. Ситхорс воспользовался этим, и с силой рубанул мечом, отрезав против­нику руку. Сэр Мол машинально схватился за рану другой рукой, но, сделал только хуже.

Почти остывшие когти вонзились в обрубок, причиняя дополнительную боль, и стихийник, упав на землю, принялся перекатываться, воя, как зверь, и ни на что не обращая внимания. Он силился освободить раненую руку, но тщетно. Дерф несколькими пинками откатил его в сторону тела Сэра Скрю, и бросил к нему бесполезный «щит», с впаянной когтистой перчаткой.

Отсалютовать победу Ситхорсу не дали. Послышались тяжелые шаги, от которых затряслась земля — приближался Сэр Полар.

Дерф вздохнул — Сэр Полар был на добрых две головы выше него, и Сит­хорс совершенно не представлял, как с ним сражаться. Нужно было немного по­наблюдать. Великан на ходу вытянул свою секиру, разбежался, и силой ударил ей по земле. В воздух поднялись отколовшиеся каменные глыбы.

Сэр Полар взмахнул секирой в сторону Дерфа, и камни полетели в указан­ном направлении. Ситхорс увернулся от них несколькими перекатами. Несколь­ко глыб поменьше он ухватил силой своей магии, и послал обратно, но воин просто выставил секиру перед собой, и камни просто попадали рядом с ним, не причинив вреда.

В ответ на атаку Дерфа, воин вновь ударил оружием по земле. От удара поползла линия трещин, направляясь в сторону Ситхорса. Когда оставалось со­всем немного, тот отпрыгнул, и вовремя — на том месте где он стоял мгновение назад землю пронзили каменные шипы, которых хватило бы, чтобы пробить его насквозь.

Ситхорс ринулся к противнику, надеясь переиграть его на скорости, все же Сэр Полар был медлив и неповоротлив. Но тот не дал такого шанса. Великан приближался, чередуя свои атаки — пытался засыпать камнями, и проткнуть шипами. Ситхорс пытался помешать ему используя магию, но Сэр Полар про­сто выставлял вперед секиру, которая сводила все магические атаки на нет. По­степенно он загонял Дерфа в угол, срезая ему путь для маневров, и не давая приблизиться. Поле вокруг сражающихся выглядело как после полномасштаб­ной войны.

После очередного прыжка от шипов, Дерф внезапно оказался на чем-то скользком, и едва не упал. Осмотревшись, он понял, что это след из стекла, оставленный Сэром Молом после падения. Тут же в голову пришла одна ин­тересная идея, но выполнить ее было не так просто, и Дерф решил рискнуть. Он побежал к началу следа. Сэр Полар, недоумевая, с чего это противник решил покинуть поле боя, быстро двинулся за ним. Добежав до нужного места, Ситхорс круто развернулся, одновременно выпуская на стекло замораживающее заклинание, после чего прыгнул на след и заскользил к Сэру Полару, который оказался как раз с другой стороны.

Когда Дерф подкатывался к нему, тот поднял секиру, намереваясь нанести удар, но Ситхорс, резко упав на спину, проехал под ним, быстро резанув мечом по ногам. Сэр Полар тяжело опустился на землю, а Дерф, оказавшись за ним, быстро развернулся и нанес укол в основание шеи. Великан упал, заливая пло­щадку кровью, а Ситхорс вновь салютовал победу стадиону. Зрители бес­чинствовали и едва не крушили трибуны, выплескивая накатившие эмоции.

Следующим противникам Дерф решил не давать шанса. Он начал уста­вать, но всеми силами старался не показывать этого. К тому же только сейчас до него дошло понимание важности этого боя. Победа — и Варталхейм принадле­жит им. Первая стадия плана Ксенона осуществится. Дерф сосредоточился. На­ступил черед Сэра Мечаника.

Тот выхватил свои изогнутые ножи и, с криком «Банзай!», побежал на Ситхорса. По пути он поочередно метнул их в мага, но тот ловко уклонился, а, когда Сэр Мечаник подбежал, Дерф поставил ему подножку, и маленький воин растянулся на земле. Едва он начал вставать, как Ситхорс нанес ему сильный удар рукоятью меча по незащищенному затылку. Послышался неприятный костяной хруст, и Сэр Мечаник, потеряв сознание, вновь оказался на земле.

Зрители заулюлюкали. Столь короткого поединка никто не ожидал. Дерф вновь вскинул меч, приветствуя толпу, но его торжество было омрачено. Неожи­данно, Ситхорс почувствовал резкую боль в правом боку, и в тот же миг на нем появилась кровоточащая тонкая рана, а спустя пару мгновений такая же участь досталась и левому боку. Рядом с Дерфом упали загнутые ножи. Сэр Мечаник все-таки «отмстил» ему за поражение.

Ситхорс наскоро пробормотал закрепляющее заклинание — на полно­ценное излечивающее ему бы просто не хватило времени. Но, он надеялся, что действия магии хватит до конца боя, ведь впереди было еще трое соперников, и, неизвестно, сколько времени ему придется потратить на каждого из них. Впро­чем, дальнейшие противники «облегчили» ему задачу. Сэр Спектр и Сэр Пест решили выступить парой.

Видя такую тяжелую на данный момент перспективу, Дерф перевоору­жился. Если раньше ему хватало одного меча, то теперь Ситхорс создал его ко­пию для левой руки, которой попеременно планировал пользоваться как щитом. После этого он собрался понаблюдать за противниками, но ему не дали такой возможности, сразу взяв мага в клещи.

«Первую скрипку» в этой партии играл Сэр Пест. Он постоянно переме­щался вокруг Ситхорса то длинными, то короткими прыжками, и никак не мог остаться на месте. Временами он прибегал к короткой телепортации, спонтанно возникая то тут, то там, но эти его перемещения было легко отследить, благода­ря остававшимся в воздухе зеленоватым облачкам дыма. А вот его атаки напо­минали скорее клоунаду, чем серьезный бой. Он выпускал из рукавов змей, бро­сал на землю колючки, или, просто кидался птичьими костями. Угрозы он ника­кой не представлял, и, скорее, служил отвлекающим маневром.

Его союзник был куда опаснее. Сэр Спектр постоянно находился в состоя­нии невидимости, изредка появляясь в поле зрения, и нанося широкий удар ко­сой, метя Дерфу в уязвимые места, особенно стараясь задеть уже причиненные раны.

Ситхорс будто снова вернулся к первому поединку. Здесь так же он не мог проявить никакой инициативы, вынужденный биться по навязанным правилам, постоянно уклоняясь от атак мага в балахоне, и блокируя удары ржавого воина, чьи появления он предугадывал уже не то что шестым, а, скорее, девятым чув­ством. Кроме того, он был лишен возможности использовать магию — все силы уходили на поддержание закрепляющего заклятия. Спустя некоторое время он начал понимать, что так продолжаться не может. Либо противники измотают его и загонят в угол, либо заклятие перестанет действовать, и он истечет кро­вью, либо он просто пропустит удар косы. Любой из вариантов предполагал смертельный исход, и совершенно Дерфа не устраивал. Нужно было рискнуть.

Дерф решил действовать по принципу своих врагов, а именно уделить основное место магии, а не оружию. Заклятие прекратит действовать не сразу, и это даст ему время, исполнить какой-либо трюк. Другое дело, что шанса повто­рить попытку у него не будет. Он ослабил действие заклинания, и начал накап­ливать силы для быстрого перемещения. Одновременно он отслеживал дей­ствия врагов.

Теперь когда он более-менее начал контролировать ситуацию, Ситхорс стал замечать детали, которые прежде ускользали от его внимания, отвлеченно­го на фокусы Сэра Песта. Когда тот перемещался, оставляя облачко дыма, то сквозь него можно было различить контуры Сэра Спектра. Видеть своего против­ника, этого для Ситхорса было вполне достаточно.

Когда воины оказались примерно на одной линии; маг отвлекал, а ржавый атаковал, Дерф метнулся им навстречу. Испугавшийся Сэр Пест исчез, позво­лив Ситхорсу увидеть точное положение его союзника, и Дерф в короткой теле­портации переместился прямо к Сэру Спектру, и, сразу же вонзил оба меча ему в грудь, проламывая ржавые доспехи.

Воин, будучи уверенным, что абсолютно невидим, не оказал никакого со­противления. Тело, потеряв маскировку, упало к ногам Дерфа. Тот наклонился, отобрал у поверженного воина косу, и круто развернувшись, разрезал мага в ба­лахоне, который появился за его спиной, готовясь нанести предательский удар своей тростью. Половинки Сэра Песта распались в разные стороны. Остался только один соперник.

– Еще немного, еще чуть-чуть. Последний бой — он трудный самый... – подбодрил себя Дерф. Сил уже почти не осталось.

Сэр Трешер важно вышел вперед. Он взглянул на Ситхорса, поднял свой трезубец, а, затем, вонзил его в землю. Дерф подумал было, что воин будет драться с ним на кулаках, но тот... повернулся к нему спиной, и покинул арену. Он сдался, сделал благородный жест, или просто пощадил Ситхорса, но, как бы то ни было, чисто технически Дерф победил.

На трибунах воцарилась мертвая тишина. Все ждали слов короля. Ситхорс обновил закрепляющее заклинание, и почувствовал, что его действие стало ослабевать. Тогда он перенес его на один бок, выбрав наиболее болезненный, и повернулся в сторону королевской трибуны.

Положение сидящих несколько изменилось — теперь Ксенон сидел по правую руку короля, а Френсис по левую, уткнувшись в плечо Мирсу, дабы не видеть того, что происходило на арене. Релайс передал королю волшебную па­лочку Флуорума. Рекс взял ее, повертел в руках, постучал пальцем по кончику — стадион огласил противный звенящий шум, отчего все заткнули уши руками, после чего все же поднес ее ко рту и заговорил:

– Люди Варталхейма, бой за определение правителя нашего мира окон­чен. Это был, несомненно, один из самых ярких и потрясающих поединков за последнее время, и наш противник достойно выдержал испытание. И, сейчас, я собираюсь огласить свой вердикт. Варталхейм остается в подчинении у вашего покорного слуги — Моего Королевского Величия, Великолепия и Мудрости, так как наш оппонент Дерф Ситхорс не прошел испытание «одного боя». – некото­рые на трибунах несогласно зашумели, и Резерф поспешил прояснить ситуа­цию. – Согласно условию, он должен был поразить семерых защитников в бою, но, увы, один из них отказался принимать участие, поэтому засчитывается толь­ко шесть побед, и, условия договора считаются невыполненными...

Рекс осекся, потому что Ксенон посмотрел на него с такой суровостью во взгляде, что рукав королевского плаща задымился. Резерф поспешно отряхнул его и продолжил:

– К счастью, у нас есть запасной вариант для решения этой проблемы. Мы можем провести еще один бой, но не с семью, а с одним противником. Это и решит судьбу Варталхейма. Если наш оппонент согласен, мы можем вызвать бойца прямо сейчас. – Рекс помолчал, давая высказаться Дерфу.

– Как вам будет угодно, Ваше Подлейшество. Я согласен на еще один бой. – произнес Ситхорс.

Рекс покраснел, заскрежетал зубами, но быстро успокоил себя мыслью, что воину осталось недолго — Дерф и правда еле стоял на ногах, кренясь на один бок, и тяжело опираясь на трофейную косу. Он передал палочку обратно Мирсу, и снова трижды хлопнул в ладоши. Зрители повернулись к воротам ко­ролевской трибуны. Дерф тоже смотрел туда, уже зная, кого увидит, и с кем ему предстоит сражаться. Из ворот вышел Гардт.

Как обычно, он был облачен в свои боевые доспехи, только шлем заменил на более высокий, с вертикально стоящими рогами. В этот раз, вместо привыч­ного меча охранник явился с магическим посохом, железным, длинной в его рост, и с крупным красным камнем на вершине.

Не тратя времени, Гардт подбежал к Ситхорсу и нанес короткий, но мощ­ный удар ему в грудь. Дерфу не хватило реакции, и он пропустил удар, свалив­ший его с ног. Охранник несколько раз ударил посохом вниз, но Дерфу удалось откатиться от него, и подняться на ноги. Гардт ловко отпрыгнул на несколько шагов, когда Ситхорс атаковал его косой, нацелил на него посох и послал три сгустка фиолетовой энергии.

У Дерфа не осталось сил на магические приемы, и выполнить «щит» ему не удалось. В попытке защититься он отмахнулся от сгустков косой. Первые два были поглощены лезвием, а третий оказался отбит, и улетел в сторону. Ситхорс взглянул на косу. Ну конечно, как он мог быть таким невнимательным!

Бойцы Рекса использовали артефактное оружие, способное поглощать и сохранять энергию, после чего им самим не нужно было использовать свои соб­ственные силы. Ведь для использования таких артефактов необходимо крайне мало магии, не больше, чем для того, чтобы зажечь искру огня кончике мизин­ца. Поэтому ему было так тяжело с ними биться. Используя против них магию, он, по сути, подпитывал воинов и заряжал их оружие. Теперь, пора использо­вать принципы Рекса себе на пользу.

Ситхорс применил искру силы, чтобы подчинить косу себе, но это обо­шлось ему дорогой ценой — закрепляющее заклятие перестало действовать, и теперь его раны не были ничем защищены. Они открылись и начали кровото­чить, причиняя боль и заливая одежду, делая ее неудобной. Но Дерф не обращал внимания на это, лезвие косы светилось, а он просто упрямо двигался вперед, пока оставались силы.

Видя это, Гардт запаниковал. Он решил не подпускать мага к себе, и при­нялся обстреливать его сгустками энергии, явно не помня, чем закончилась его предыдущая атака. Дерфу только оставалось отбивать сгустки, стараясь чтобы они отлетели строго в обратном направлении. Сделать это было нелегко, но воз­можно, и, как ни уворачивался Гардт, последние три сгустка попали точно в цель.

Первый сковал его ноги, второй — тело, а третий угодил в голову, сбив с нее шлем. Последнее, что увидел Гардт, был Дерф с мрачной улыбкой занося­щий косу для последнего удара. Ситхорс взмахнул косой, и голова противника покатилась по земле, срезанная точно в том месте, где когда-то проходил старый шрам. Дерф любил бить по слабым точкам, и таким образом «завершать работу». Тело простояло еще несколько мгновений, а потом упало на бок, при этом не изменив положения рук и ног, застывших, когда охранника парализовало. Создалось впечатление, что Дерф свалил статую.

Ситхорс тяжело оперся на косу, практически повиснув на ней. Теперь он точно победил. Его Мерзейшеству точно не к чему будет придраться.

Неожиданно, в землю у его ног вонзилась серебристая металлическая лента. Дерф выпустил косу и упал на спину. Он взглянул в сторону королевских трибун. Там творилось смятение.

Мирс стоял, широко раскинув руки, создавая плотную защитную «стену», дабы ничто больше не проникло на арену. Ксенон держал вопящего и брыкаю­щегося Рекса — видимо, это он выпустил заклятие в Дерфа. Отецкричал что-то Френсису, который беспокойно подпрыгивал на месте, потрясая палочкой. До Ситхорса донеслись слова: «Объявляй... объявляй!»

Ситхорсу оставалось продержаться совсем чуть-чуть, он должен был услышать... Флуорум сориентировался, поднес палочку ко рту и быстро прокри­чал:

– Дерф Ситхорс прошел испытание! Он объявляется победителем и пра­вителем Варталхейма!

Что происходило дальше, Дерф уже не видел и не слышал...

Глава 6. Дары

Дверь рабочего кабинета открылась, и Рекс кубарем вкатился в него. Вошедший следом Ксенон захлопнул ее, и собрался поднять того с пола, но Резерф уже встал сам. Он обежал стол и шипел оттуда, словно рассерженный дворовый кошак. Ксенон было обратился к нему, но король находился в невменяемом состоянии. Тогда, не церемонясь, он обошел стол, и влепил Рексу затрещину. Это слегка привело короля в чувство.

– Да как вы смеете... – начал, Рекс, но получив еще одну затрещину, вынужден был заткнуться.

– Это ты как смеешь?! – прогудел Ксенон. – Мы с тобой заключали четкий договор о передаче прав. Ладно, ты решил устроить цирк. Ладно, ты решил обмануть меня. Это все ваша Варталхеймская подлость. Но, зачем ты решил напасть на моего сына, когда бой уже был закончен? Если захотел показать свою удаль, то шел бы на арену сам, а не посылал своего мордоворота.

Рекс пристыженно смотрел на воина, но говорить не решался, ожидая когда Ксенон обратится непосредственно к нему, и не будет больше сотрясать воздух.

– Мне следовало убить тебя там. Разорвать на части голыми руками, как вы тут любите. Но, после прошедшего боя, это выглядело бы неправильно, и неуместно. Но, ничто не мешает мне сделать это здесь и сейчас. Ничего не хочешь сказать? Нет? Обычно ты мастер трепать языком.

Рекс промямлил что-то, что при наличии большой доли воображения, можно было расценивать как извинения.

Ксенон, похоже, необходимым воображением обладал.

– Живи. Считай, тебе повезло. Мне будет нужен наместник в этом мире. Ты мало что потерял. Будешь править как обычно, только все достижения и результаты будешь представлять мне.

Резерф закивал как болванчик. Он был согласен на все, что угодно, но сам уже продумывал, как будет выкручиваться из создавшегося положения. Ну такой он был человек, которого ничего не могло устроить как есть.

Ксенон, словно что-то почуяв, внимательно вгляделся Рексу в глаза.

– Знаешь что, похоже, тебе нельзя давать полную свободу. Придется тебя контролировать. – он немного помолчал, задумавшись. – Возможно, я буду жалеть об этом, но это необходимо. А, теперь скажи: «Да. Я согласен принять это».

– Зачем? – тут же спросил Рекс, к которому тут же вернулась способность к связной речи. И, заодно, усилилась подозрительность.

– Незачем. – отрезал Ксенон. – просто скажи.

Немного подумав, и решив, что ничего плохого не будет, да и другого выхода из создавшейся ситуации не было видно, Резерф сдался.

– Да. Я согласен принять это. – повторил он слова Ксенона. А впоследствии долго об этом жалел.

Глаза Ксенона налились пронзительным желтым светом, потоки которого вырвались оттуда и ударили в глаза Рекса. Это длилось всего несколько мгновений, а потом Резерф почувствовал сильную слабость, и не устояв на ногах, повалился на пол.

Ксенон направился к выходу.

– Что вы со мной сделали? – услышал он слабый шепот.

Ксенон повернулся.

– Узнаешь в свое время. Не могу сказать, что это тебе понравится. – с некоторой долей грусти произнес он, развернулся, и вышел из кабинета.

Когда Дерф открыл глаза, он тут же пожалел об этом. Перед его взором простиралась темно-серая муть с редкими вкраплениями красного, синего и зеленого цвета. Неожиданно все пришло в движение, и перед ним возникло нечто, смутно напоминающее человеческое лицо. Впрочем, оно было ему знакомо, так что Дерф успокоился, и закрыл глаза, а рядом раздался голос Мирса:

– Я рад, что ты очнулся! – произнес он.

– А, где окулус? – спросил Ситхорс, проводя рукой по лицу.

– Ты потерял много крови, и он отпал. Целители нашли другого, но не стали наживлять его, пока ты был без сознания.

– Сколько прошло времени? – забеспокоился Дерф.

– Трое суток. Прогнозировали неделю, но ты быстро пришел в себя.

Ситхорс попробовал пошевелиться, но мало что получилось. Он мог двигать руками и головой, но и только.

– Я ничего не чувствую! – испугался Дерф.

– Это нормально. Ты под действием снадобий. Эффект будет действовать еще пару дней. – успокоил его Мирс.

– Что же все-таки произошло? – протянул Ситхорс.

– А ты не помнишь?

– Смутно. Последний бой был словно в тумане.

– Когда ты отрезал голову Гардту, Рекс словно взбесился. Никто этого не ожидал. Он пустил в тебя проклятие — они у него, кстати, материальные — но, промахнулся, потому что отец успел схватить его. Я отдал Френсису палочку, а сам оградил трибуну «стеной». Флуорум объявил о твоей победе, а Ксенон с Резерфом телепортировались к замку. На стадионе поднялась паника, мы с Френсисом и охраной едва всех остановили. Обошлось без жертв.

– Где сейчас этот королек?

– Заперся у себя в кабинете. Уже три дня сидит, словно пришибленный. Уж не знаю, что отец с ним сделал.

– Он заслужил. А что элита? Кому-нибудь повезло? Я плохо помню бой.

– Сэр Трешер жив и здоров. Это понятно. Сэр Мечаник отделался контузией, ему придется немного полежать. Сэр Мол серьезно пострадал. Ему предстоит длительное лечение, но в конечном счете все обойдется. И Сэр Спектр тоже остался жив.

– Спектр? Но, я же проткнул его?! – возмутился Дерф.

– Он некромант. – пояснил Релайс.

– Понятно. Чтобы его убить, нужно что-то посерьезнее, чем два меча в грудь. Правда, не совсем понятно, почему он не использовал свои способности против меня. Все могло кончиться намного быстрее.

– Не хотел выдавать себя. Все-таки некромантия не совсем законна.

– В итоге — больше половины воинов полегло. Отец должен быть доволен результатом. Где он? Почему не радуется возвращению сына?

– Он и доволен. Отправился куда-то. Сказал, что тебя ждет сюрприз. Какой — не уточнил.

– Было бы неплохо. – произнес Ситхорс, и в этот момент кто-то тихонько постучал в дверь.

– Открыто! – откликнулся Релайс.

В палату, стараясь быть как можно менее заметным, прошмыгнул Френсис. Он на цыпочках подобрался к кровати, и уже хотел шепотом что-то уточнить у Мирса, как Дерф, уловив его присутствие, произнес:

– Можешь говорить вслух и не стесняться. Я не сплю, я медленно моргаю.

Френсис вздрогнул, но быстро взял себя в руки. Он придвинул стул к кровати и, несколько робея, сказал:

– Я всего лишь хотел осведомиться о вашем самочувствии, господин Ситхорс.

– Он справляется о тебе минимум дважды в день. – пояснил Мирс, но Дерф прослушал его.

– С чего вдруг такое официальное обращение? – спросил он дворецкого.

– Ну как же?! Господин Ситхорс, вы теперь являетесь правителем Варталхейма. Не совсем официально, и не со всеми полномочиями, но все таки. По факту, правителем является ваш отец, господин Ксенон, вы с братом будете наследовать престол в порядке очереди, а вашим наместником будет господин Рекс Резерф.

– Тогда до меня очередь не скоро дойдет. – отшутился Дерф. – Мирс у нас старший сын. А, если честно, я уже и забыл об обязательствах правления.

– Как же так?! – ахнул Френсис. Бедняга, похоже, совсем не представлял, как можно не помнить о вещах государственной важности, тем более о таком деле, как завоевание престола.

– Бой очень изматывает. Он требует сосредоточения. Пока ты там, на все остальное просто не хватает ни времени, ни сил, ни внимания. – пояснил Ситхорс. – Но, ты же пришел не только узнать как у меня дела.

Френсис не стал отрицать, равно как и спрашивать, откуда Дерфу об этом известно.

– По правде говоря, да. – пошел в открытую Флуорум. – Дело в том, что господин Резерф, Ральф Резерф позволил господину Резерфу, Рексу Резерфу...

Ситхорс скривился и замотал головой.

– Давай просто по именам. Без твоих «господинчиков». А то ты мне просьбу полдня излагать будешь. – попросил он.

Френсис сконфузился. Но, от обращения «господин», отрекаться не спешил.

– Хорошо, господин Ситхорс. Итак, господин Ральф позволил господину Рексу совершить захват власти, и не стал оказывать особого сопротивления, но, при этом, все равно серьезно пострадал. Его люди, те что были захвачены в плен, до сих пор томятся в темницах. Их не трогают, но о них практически забыли, и даже не всегда соглашаются кормить. Я бы не хотел для них такой участи. Они всего лишь выполняли приказы своего короля, и не должны страдать за это...

Бюрократический тон Френсиса постепенно опустился до хныканья, и в одном моменте он даже всхлипнул, но справился с собой, и закончил прежним беспристрастным тоном:

– Я хотел составить приказ об их освобождении, и с этой просьбой обратился к господину Ксенону, но он отмахнулся от меня (снова короткий всхлип), тогда я поспешил сюда, к господину Релайсу, но тут вы пришли в себя и...

– Мне все понятно. – прервал его Дерф. Он нахмурился и потер переносицу. Способность двигаться постепенно возвращалась. – Так. Доставай черновик, потом оформишь как полагается. Френсис с явным удовольствием принялся исполнять его просьбу. – Людей Ральфа освободить, в прежней должности восстановить, компенсацию выплатить, раненых вылечить, родным погибших помощь оказать и... ух!.. больше так не делать. – пропыхтел Ситхорс, когда Френсис бросился к нему, и стиснул от переизбытка бурлящих в нем чувств.

– Простите. – смутился маг, и сел обратно на стул.

– В общем, приготовишь приказ, и отнесешь его на подпись Мирсу или мне, когда я буду в состоянии заниматься политикой. Кстати, освобождать ребят можешь уже прямо сейчас, пока приказ еще не готов — негоже им сидеть в застенках.

– Спасибо, господин Ситхорс! – воскликнул Флуорум.

Он подскочил, кинулся к Дерфу, вспомнил о его просьбе, и стиснул в объятиях Мирса, после чего побежал к двери.

– Как мало человеку нужно для счастья. – прокомментировал Релайс, когда за дворецким захлопнулась дверь.

– Это точно. Ого, похоже у меня сегодня активный приемный день. – произнес Дерф, когда через некоторое время раздался тройной стук в дверь.

В палату быстрым решительным шагом вошел Ксенон. Он остановился недалеко от кровати, и оглядел сыновей.

– Смотрю, боец, ты идешь на поправку. – обратился от к Дерфу.

– Да. И даже решаю вопросы государственной важности. – ответил Ситхорс, намекая на встречу с Френсисом.

– Понятно тогда, почему дворецкий такой довольный — ему представлена отличная возможность поковыряться в бумагах. Но, сейчас речь не об этом. Ты отлично проявил себя в бою, и сделал больше, чем я рассчитывал...

– Так ты до конца не верил в меня? – огорчился Дерф.

– Не перебивай. Ты сделал больше, чем я рассчитывал. Поэтому ты получаешь достойную награду.

Ксенон подошел к кровати, и что-то сунул Дерфу в руку.

– Футляр. – определил Ситхорс.

Мирс внимательно оглядел предмет. Это и вправду оказался небольшой прямоугольный футляр, сделанный из черной плотной кожи.

– Открой его. – поощрил Ксенон.

Дерф повиновался, и осторожно ощупал предмет, скрывавшийся внутри.

– Очки. – с некоторым удивлением протянул маг.

Релайс взглянул на них. Действительно очки, но не обычные, для чтения, а сделаны из плотного черного стекла, которое не могло пропускать солнечный свет. Вдобавок, они были очень большие — могли скрыть не только глаза, но и половину лица.

– Надень их. К сожалению, твоего размера не было, но, не думаю, что это уж такая большая проблема.

Дерф послушно выполнил приказ. Стоило ему надеть очки, как мир во-круг кардинально изменился. Серая муть уступила место привычному нормаль¬ному виду, который появлялся приношении окулуса, и Дерф смог увидеть серые стены помещения и лица родных. Но, на этом трансформация зрения не закончилась.

Вокруг Мирса и Ксенона появились сияющие ореолы: голубой у Релайса, и ядовито-желтый у отца. Ситхорс перевел взгляд на свои руки. От них исходило такое же сияние, переливающееся попеременно красным и синим цветом. Затем оно внезапно пропало, и Дерф увидел вместо рук кости. Он вздрогнул, скорее от неожиданности, чем от страха, перевел взгляд на родных, и вместо их лиц увидел черепа. За Мирсом и Ксеноном больничная стена теряла очертания и становилась прозрачной, давая рассмотреть, что происходит в соседней палате. Ситхорс поморгал, и привычная картинка мира восстановилась.

– У этих очков гораздо более широкий диапазон восприятия, чем у других. Они позволяют видеть то, что обычно недоступно глазу. Немного подожди и все придет в норму. – пояснил Ксенон, наблюдая за сыном. – Я сам немного посмотрел через них — занимательная вещь.

– Да. Уже все в порядке. – подтвердил Дерф. – Спасибо.

– Можешь носить их не снимая. Теперь окулус тебе не понадобится. А со временем, возможно, они подкорректируют твое зрение, и ты сможешь обходиться совсем без них. Поздравления закончены. – твердо произнес Ксенон. – Теперь о делах. Варталхейм наш. И, я объявляю следующий пункт назначения — Магпал.

– Магпал?! – изумился Мирс, и в волнении дернул себя за волосы.

– Да. Сейчас это самый удобный пункт для проведения нашего плана. Действовать будем как и здесь. Предложим «правило поединка». В случае нашей победы, все пройдет тихо и мирно. Проиграем, или они откажутся — пойдем на Магпал войной. Рекс пообещал предоставить нам армию в полном вооружении. Он уже отдал приказ к подготовке.

– Я согласен с тобой. – произнес Релайс, обдумав слова отца. – Но, мне бы не хотелось доводить положение до войны.

– Вот поэтому я поручаю тебе составить план предстоящей атаки. Ты профессионал в этом деле. Срок — примерно полгода. Успеешь раньше — хорошо. Дерф — выздоравливай. Нам предстоит знатно повеселиться.

Глава 7. Битва

С тех пор, когда Варталхейм объявил войну Магпалу, прошло четыре года. Гордый и независимый Невозможный Мир отказался от условий, предложенных Ксеноном, и Хозяин Тьмы решил взять его силой. Но, похоже, переоценил свои возможности.

Сперва все выглядело совсем просто.

Для победы, полной и безоговорочной, требовалось захватить центральный орган управления — крепость под названием Кафотир.

Мирс Релайс, проживший в Магпале почти всю свою сознательную жизнь, и составивший примерный план атаки, предупреждал, что сделать это будет непросто, и могут возникнуть трудности, но, какие именно, не уточнил.

И, теперь, передовому отряду Дерфа Ситхорса предстояло предпринять последнюю, девятую попытку захвата крепости. Ресурсов просто не хватало. От этой схватки зависело все. Победа или поражение. Ксенон не смирится с последним вариантом, а, значит, надо только идти вперед.

Сейчас, выбирая нужный момент для атаки, Дерф прогонял в памяти предыдущие походы, пытаясь предугадать, что за сюрприз Магпал приготовит им на этот раз. Он был готов к схватке, но уже не пытался бросать все силы сразу, потому что сражения, проходившие здесь, в корне отличались от тех, о которых рассказывал Ксенон, и никогда не получалось быть в полной боевой готовности. В этом плане, Невозможный Мир полностью оправдывал свое название.

В самый первый раз равнину перед крепостью занесло песком. То и дело случались ураганы, смерчи и песчаные бури. Из-под земли возникали каменные глыбы, преграждающие обзор и лишающие войска маневренности. Воины этого мира тоже оказались не лыком шиты, и сумели дать достойное сопротивление.

Первая линия обороны была отдана под алтари, генерирующие магию для войска, а сами маги-солдаты продемонстрировали интересную стратегию. Поначалу, щадившие незваных гостей, они забрасывали войска Ксенона толкающими заклятиями и огораживались каменными щитами. Но позже, подошли к бою всерьез.

Были разработаны заклятия-бумеранги, не теряющие атакующие свойства в случае промаха. Под ноги бросались ледяные руны, превращающие любого, кто наступал на них, в глыбу льда, из которой несчастного было уже не вытащить. Отбрасывающие заклятия удвоили мощь, а толкающие приобрели замедляющий эффект.

Войска Ксенона пользовались любой возможностью, чтобы нарушить данный ход сражения. Выжигали защиту, оборачивали песчаную стихию себе на пользу, воровали энергию алтарей. Но Кафотир, принявшая каменный вид странного существа с телом и лапами льва, крыльями орла и человеческим лицом не сдалась. Разве что чувствительно получила по носу.

В следующий раз, крепость обратилась кораблем, разбившимся у скалы, а вокруг нее заплескались волны. Нападающим приходилась буквально брать ее на абордаж, и маги в срочном порядке осваивали левитацию. Помимо этого, они научились убирать вражеские щиты, и засылать лазутчиков, чтоб подорвать оборону изнутри.

Защитники сдаваться не собирались. Активировали дополнительные алтари. Атакующие заклятия стали жестче. Солдат тормозили, передние ряды сжигали, под ноги бросали шипы, мгновенно пронзавшие каждого, кто на них наступит, давили, взрывали и расстреливали из пушек.

В то время отряды Ксенона понесли большие потери, и были вынуждены отступить, дабы набраться сил перед следующим походом, который оказался не похож ни на один из предыдущих.

Волны исчезли, вновь появилась сухая земля, но наступила высушивающая жара.

Крепость встретила их в виде простого крестьянского дома, к которому были приделаны колеса, благодаря которым она перемещалась по полю битвы. Защитники удвоили натиск, применяли отравляющие заклинания, добавляли к любой магии огонь, выучили магию электричества, увеличили защиту, применяли массивные заклятия, наносившие урон по площади, а не по конкретным людям.

В этот раз враги шли напролом, буквально выгрызая защиту. Но часть была отправлена в попытке зайти с тыла, и существенно ослабить противника, повредив алтари концентрации. Так же, в этом походе, впервые были использованы животные: боевые дикие быки и хищные птицы с острыми клювами, уничтожающие все на своем пути.

Бой длился гораздо дольше, чем в прошлые разы, и нападающие и защитники договорились о ничье, и отступили, чтобы перегруппироваться.

Чтобы быть готовыми ко всему, Ксенон приказал магам носить тяжелую броню, и построить военные машины, сметающие целые линии обороны, а еще не позволяющие вражеским снарядам и заклинаниям поражать живые цели. Также, те маги, что в прошлые походы лучше других освоили левитацию, были призваны не атаковать врагов, а сразу направляться к крепости, с единственной целью захвата.

Тем более, что в этот раз Кафотир стояла на месте, приняв вид высокой тонкой белой башни с большой шарообразной конструкцией красного цвета на вершине.

Но все это помогало слабо. Защитники Магпала каким-то образом прознали про планы захватчиков, и полностью их сломали. Прежде всего была построена непроницаемая защитная стена. Против тяжеловооруженных магов ста¬вились сложные устройства, накапливающие энергию, и выпускающие ее еди¬ны разом, так что несчастный мгновенно превращался в пепел.

Защитные машины пробивались тонким, почти бессильным, но действующим постоянно заклятием, вследствие чего, устройства сами ломались с течением времени. Маги-летуны сдувались порывами ураганного ветра. Защитники так же не гнушались использовать заклинания массового паралича. Было видно, что на этот бой Магпал призвал всех, кого мог. Иногда в передней линии обороны выступали маги-звездочёты, которых Ситхорс презрительно именовал «звездунами». Они беспорядочно пускали заклятия во все стороны, и, оказы¬ваясь напротив них, можно было не волноваться, что в тебя попадут.

Отчаявшись, защитники захотели побыстрее проложить путь к победе, и призвали мощный аркан «небесного огня», что в конечном счете едва их не погубило. Огромные огненные шары фиолетового цвета разили, не разбирая, и правых, и не правых. Защитникам даже досталось больше, так как была разру¬шена стена, и отряды Ксенона прорвали оборону и снесли алтари.

Крепость спасло только то, что она вовремя провалилась под землю, и нападавшие были вынуждены отойти.

А, затем, наступили темные времена. Темные, в буквальном смысле. На Магпал опустилась ночь, продолжавшаяся несколько месяцев кряду. В связи с этим, а так же с прошлыми неудачами, защитники крепости перестроили свою тактику.

Магических алтарей стало меньше, но они накапливали больше энергии. Это давало возможность творить одно заклинание нескольким магам одновременно, и усиливать общую мощь.

На пространство перед крепостью лег сильный туман. Вновь появились странные камни, мешающие передвижению и атаке. Кафотир, впервые за дол-гое время, приняла свой первоначальный естественный облик старинного зам-ка.

Рекс Резерф, недовольный сложившимся положением, прислал на помощь некромантов, которые восстанавливали павших воинов на повторный бой, и призывали на помощь призраков. Атакующие соорудили свои алтари, усиливающие защиту каждого отдельного воина. Это слабо спасало положение, ведь защитники сразу нашли средство ее нейтрализации. Так же они научили оборонные стены атаковать, выбрасывая камни, но нападавшие возвращали их заклятиями-бумерангами.

Медленно, но неутомимо, отряды Ситхорса продвигались к крепости, даром, что та прочно стояла на земле, и не собиралась никуда сдвигаться. Они уже почти достигли цели, но защитники и в этот раз пошли на крайние меры и призвали драконов.

Дерф Ситхорс и другие драконоборцы были вынуждены сражаться с этим неожиданным противником. Их кампания увенчалась успехом, но, как оказалось, призыв драконов был всего лишь отвлекающим маневром. Пока происходило это сражение, крепость успели разобрать по кирпичику и перенести в другое место. Нападавшие проследовали в новую дислокацию, где им пришлось сражаться в более тяжелых условиях.

После достаточно продолжительной ночи, наступил жаркий солнечный день, и все пространство вокруг было сплошь залито водой, воевать в которой приходилось буквально по грудь.

Защитники не растерялись и максимально использовали это обстоятельство себе на пользу. Поскольку крепость, сменившая каменные стены на деревянные, теперь стояла на берегу, его засадили разнообразными видами водных растений, одни из которых стягивали воинов на дно, и топили, а другие заглатывали мага целиком, и постепенно переваривали.

Следом за ними стояли маги-универсалы, чей класс силы вполне мог сравниться с классом Ситхорса. Они были хороши как в ближнем бою, так и на дальней дистанции. И, что самое плохое, их набралось немалое количество, и они не позволяли обойти оборону. Среди нападавших сновали низкорослые воины, которые шустро передвигались прямо по поверхности воды, перебегали от одного к другому, и пользовались исключительно колющее-режущем оружием, нанося немало урона. Всю эту баталию с задних рядов прикрывали маги-стрелки, в чьем распоряжении находились самонаводящиеся заклинания.

Если этого кому-то было мало, то время от времени из крепости по нападающим велся огонь. Использовали заклинание «компактного армагеддона» – с неба падали увесистые каменные глыбы, за раз уничтожая плотную группу противников.

Изначально, атакующие несли масштабные потери, но быстро приловчились к неожиданной ситуации. Неумехи учились плавать, маги-животноводы поднимали со дна водных тварей и заставляли их сражаться на своей стороне. Ставились сети-ловушки, противников забрасывали удушающими заклятиями. Особый успех имели воины, перенявшие у защитников умение ходить по воде. Они прорывались к берегу, неся тяжелые остроносые щиты, которые при случае использовались еще и как оружие.

Но, не смотря на все это, нападавшим не удалось достичь должного успеха, и снова пошли переговоры о временной ничье. Защитники согласились, и стали готовить следующий шаг. А воинственные отряды вернулись для пере¬группировки в Варталхейм.

Когда войска уже в который раз возвратились на поле боя, их ждал неприятный сюрприз — земли Магпала были покрыты льдом. Наступила продолжительная зима. После жаркого лета столь скорая перемена выглядела дико, но Ксенон уже привык к чудачествам этого непокорного мира, а вот к отсутствию скорейшей победы привыкнуть так и не смог.

Нападавшие взывали к силам природы, обращали защитников в лед, засылали своих воинов, выдували врагов из крепостей, использовали лед для укрепления своих доспехов.

В ответ защитники обращали их действия вспять, а сами бомбардировали войска огненными заклинаниям. Впрочем, одним только огнем действие не ограничивалось; маги были горазды на более мелкие и изощренные пакости. Так было разработано заклинание, оставляющее на земле небольшую лужицу жидкой грязи. Она казалось неглубокой, но, стоило наступить в нее, как маг проваливался в грязь по горло. И, если помощь быстро не подоспевала, то мог и уйти с головой. Именно таким образом сгинул Мирс Релайс. Ни Дерф, ни Ксенон не были свидетелями данному событию, им доложили военные.

Так же были собраны бомбы-вонючки, взрывающиеся при появлении противника, и окутывающие его газом столь мерзким, что бедняга некоторое время не мог пошевелиться. Беспомощных воинов зашибали вайоленты — дикие горные обезьяны, в обычном виде не приручаемые, но для войны была выведена отдельная порода.

Столь мощный отпор, и потеря одного из ведущих командиров, снизила боевой дух нападающих, так что в этот раз до крепости так и не добрались. И действие новой кампании было решено перенести на весну. При условии, что та когда-нибудь наступит.

Снег спал и перед участниками битвы открылся полу-заброшенный полу-разрушенный город. Обе стороны понимали, что людей и ресурсов хватит совсем не намного, а потому собрали все самое лучшее от магии и скудных технологий, мобилизовали и поставили на вооружение.

Защита использовала огненные бомбы, мощные стрелковые станции, стреляющие вдвое быстрее обычных лучников. Массивные катапульты центровали удары на небольших группах людей, усиливая урон. Все, что прежде было использовано лишь для защиты, стало атаковать. На поле были установлены новые генераторы-алтари, которым не гнушались приносить человеческие жертвы, и которые выдавали магию, выжимая ее из людей. Оставшиеся с зимы бомбы-вонючки были усилены, и теперь задерживали целые группы.

Нападавшие разработали новые методики ведения боя. Вновь была применена левитация. Вперед выдвигались группы, надежно прикрытые спереди и сверху непробиваемыми щитами. На поле устанавливались мобильные телепорты. Непрочные, недолговечные, тем не менее они эффективно справлялись со своей задачей, доставляя в нужные точки по несколько человек за раз. Маги использовали короткие перемещения и быстро проникали в стан врага. А некоторые отравляли энергию новых алтарей, делая ее совершенно непригодной.

Сам город тоже защищался как мог. Основным средством такой защиты были плиты-ловушки, снабженные самыми разнообразными эффектами. Маги проваливались под землю, жестоко сминались невесть откуда взявшимися камнями, превращались в лед, поражались молниями или сгорали. Слабым утешением было то, что эти плиты также действовали и против защитников. Без лишней надобности их не использовали.

Когда передовой отряд Ситхорса добрался до крепости, в этот раз притворявшейся каменной пирамидой, Дерфу доложили страшную весть — отряд Ксенона, вместе со своим командиром не прошел площадь с плитами. Никто не мог сообщить, что конкретно случилось с его отцом. Одни говорили, что он прова¬лился, другие, что сгорел, третьи, что на него упала колонна.

Тогда, будучи на эмоциях, Дерф совершил опрометчивый поступок. Находясь от победы буквально в двух шагах, он прекратил атаку и отправился на по¬иски Ксенона, которые не увенчались успехом. И буквально все пришлось начать с самого начала.

И, теперь, передовому отряду Дерфа Ситхорса предстояло предпринять последнюю девятую попытку захвата крепости.

Не было ничего. Ничего, кроме тихой, теплой темноты. Потом что-то произошло, и появился воздух. Он со свистом ворвался в темноту, холодный и колючий. Это было неприятно, это, казалось, было неправильно. Но, это было необходимо.

Мирс задышал. С дыханием постепенно просыпались и остальные чувства и ощущения. Просыпалась память. Он помнил, как под ним взорвалась деревянная колбочка, выбросив вокруг себя янтарную жидкость, мгновенно превратившую мерзлую почву в месиво, в котором он начал стремительно увязать. Спустя несколько секунд наступила темнота, и чувства отключились. А теперь заработали вновь, но не все. Релайс ничего не видел и не слышал, не мог двигаться и говорить. Но, мог надеяться, что все будет исправлено.

Что-то новое привлекло его внимание. В темноте раздался шум. Слишком громкий, слишком неразборчивый, оттого неприятный и болезненный. Но, так было лишь первое время. Это оказался не шум. Это оказался голос. Совсем негромкий, и самый приятный, который Релайс готов был слушать все время. Он хотел отозваться, но по прежнему не мог этого сделать.

– Все будет хорошо...

Этих слов, произнесенных этим голосом, Мирсу было достаточно, что поверить — да, будет. Что-то коснулось его губ. Релайс почувствовал легкое тепло, и понял, что теперь может говорить. Он поспешил проверить «новое» умение, но не добился никакого результата. Из речевого аппарата, отвыкшего от работы, вырвалось несколько неопределенных звуков, которые могли быть чем угодно, только не человеческой речью. Но его прекрасно поняли.

– Я тоже рада тебе. Потерпи, все вернется. Ты слишком долго пребывал взаперти.

Мирс улыбнулся в знак согласия, но тоже весьма неудачно. Лицевые мышцы, до этого пребывавшие без движения, не сумели адекватно отреагировать, и выдали оскал сумасшедшего.

Кто-то рассмеялся. Слух все больше возвращался, и Релайс сумел определить, что вокруг него находится достаточно много людей, и они заняты какими-то делами. Подключилось обоняние, и в воздухе стала витать смесь запахов, свойственных алхимическим лабораториям. Мирс узнал несколько, и мог бы примерно сказать, где он сейчас находится.

– Подожди. Сейчас освободим твои глаза.

Снова тепло в районе глаз, а затем в них ударил ослепительно яркий свет, причинивший боль, и заставивший их слезиться. Проморгавшийсь, Релайс обнаружил, что освещение в помещении не столь яркое, как показалось вначале, а вполне приемлемый его уровень. Зрение возвращалось, и открывались новые детали.

Он находился в просторном светло-желтом помещении. Вокруг находились многочисленные медицинские и алхимические приборы, стояли койки, с лежащими на них людьми, вокруг которых передвигались одетые в светло-желтую же форму целители. Сам Мирс располагался на чем-то вроде постамента. Он скосил глаза, и обнаружил что его тело находится в плотном оранжевом каменистом веществе. Судя по всему он залип в нем, словно насекомое в куске янтаря. Но, главное было совсем не это. Главное, что Мирс видел ту, кто была ря¬дом, говорила с ним и утешала его. Перед ним стояла Селестина.

– Мама...

Осмысленные слова и выражения наконец дались Мирсу.

Да, перед ним стояла его мать, одетая в целительскую униформу. Она улыбнулась, сделала несколько шагов назад и подала кому-то знак, щелкнув пальцами. Что-то загудело, и вокруг Релайса по кругу начали двигаться тонкие штативы, с закрепленными на них красными кристаллами, от которых исходили тонкие горячие лучи. Они начали медленно плавить материал, в котором был заключен Мирс. Он постепенно, по мере освобождения, получал контроль над своим телом, и тут же начинал разминаться, чтобы быть готовым выступить из массы, а не свалиться из нее мешком.

– Я рада, что ты вернулся. – произнесла Селестина.

– Я тоже. Сколько я здесь нахожусь? – спросил Релайс, получивший возможность поворачивать шею, и внимательно осмотреть помещение, в котором он находился. Как он и предполагал, это была одна из экспериментальных целительских лабораторий, созданных для особых случаев.

– Девять месяцев.

– Прям, как заново родился. – хохотнул один из сотрудников.

– Но, почему я остался жив? Я должен был умереть от удушья.

– Магпал всегда помогает своим детям... – начала Селестина, но тот же болтливый сотрудник перебил ее.

– Даже тем, кто этого не заслуживает. Ишь, чего удумал, приходить в родной мир с войной. Ладно, вражина какая... – Он обернулся к одной из задних коек, над которой колдовала, и в буквальном смысле тоже, группа целителей. – Но, чтобы свой человек... – сотрудник вздохнул, и отвернулся.

– Кто там? – Мирс указал в сторону названной койки.

– Ксенон. – произнесла Селестина, с таким выражением, словно речь шла о чем-то неприличном. - Он угодил в одну из ловушек. Его сильно посекло каменными осколками, и сейчас он в крайне тяжелом состоянии. Не знаем, сможет, ли он выкарабкаться.

– Но, он же враг. Почему вы помогаете ему? – спросил Мирс, успевший забыть, что и сам числится в стане врагов, и в лучшем случае может рассчитывать на статус военнопленного.

– Наш целительский корпус занял в войне нейтральную позицию. – пояснила Селестина. – Мы помогаем всем пострадавшим, независимо от того, друзья они или враги.

Со стороны койки Ксенона раздался стон. Один из целителей подозвал мать Мирса к себе.

– Извини. Я должна подойти.

– Я... – Мирс быстро обдумывал как все объяснить, зная что предстоит долгий и тяжелый разговор.

– Работа. Поговорим потом. – оборвала его Селестина и направилась к койке.

Пока она проводила совещание, камень Мирса растопили, и он спустился с постамента и сделал несколько гимнастических упражнений. Попутно обнаружилось, что под воздействием этой субстанции одежда, волосы и кожа Мирса приобрели неприятный оранжевый оттенок перезрелой морковки. Релайс догадывался, как странно он выглядит со стороны, но решил не волноваться по этому поводу. Все можно исправить.

Сверху донесся неясный шум. Стены начали мелко подрагивать. С верхних этажей спустился еще один целитель и сообщил, что Катофир атакована. Защита пала и отряд Ситхорса сумел проникнуть на территорию. Воины стремятся разрушить укрепления. Некоторые уже проникли внутрь и собираются вынести все и вырезать всех, кто им попадется. Слишком долго у них не было такого шанса. Решение следовало принимать незамедлительно.

– Всех оперированных заключить в «латы». Немедленная транспортировка через внутренние коридоры. Местные телепорты не использовать — они могут быть неисправны. – скомандовала Селестина. – Мирс, помоги мне.

Мирс тут же подключился к работе. Он принимал детали «лат» и передавал целителям, которые сноровисто устанавливали их на теле Ксенона. Эти «латы» были не просто доспехами, и хотя были похожи, выполняли совершенно другие функции, сохраняя, защищая и восстанавливая поврежденные участки тела.

Ксенону подобрали особенный военизированный комплект черного цвета с золотым оттенком. Поскольку он начал приходить в себя, дальнейшая целительская помощь становилась минимальной, и все сводилось к «латам». Завершающим штрихом стал шлем с забралом, изображающим морду странного насекомого. Целители не были лишены чувства юмора.

Когда установка «лат» была закончена, Селестина хлопнула руками по бокам койки, и та моментально трансформировалась в каталку. Проверив, чтобы все другие целители вывезли своих пациентов, и сами покинули помещение, группа Селестины взялась транспортировать Ксенона. Путь предстоял неблизкий.

– Почему вы выбрали помещение под Кафотир? – спросил Мирс, замыкавший шествие. Стены дрожали все сильней, где-то сзади раздался шум обвала. Старая крепость не выдерживала атаку.

– Это практически единственное место, остававшееся безопасным. Наши маги приняли все усилия, чтобы защитить его. Но, магия не бесконечна. После ледникового периода Магпал «обнажил кости». Все силы и вся энергия брошена сюда. Больше таких мест нет. И сейчас — мы пропали. – ответила Селестина. Мирсу стало жутко. Уж слишком спокойно прозвучали эти слова. Мать словно констатировала уже свершившийся факт.

– А... наш дом? – не зная, что еще спросить, поинтересовался Релайс.

– Его нет. Он был разрушен в темные времена.

– Мне жаль...

– Жаль ему. – снова вклинился ворчливый целитель. – Пришел с войной, привел врагов. А теперь — жаль. Можешь оставить свою жалость у себя в...

Закончить фразу он не успел. По потолку прошли трещины. Несколько блоков отпали, придавив не успевших отреагировать целителей, в том числе Ворчуна. Остальные пытались задержать падающие камни с помощью заклятий, но те действовали плохо, и все, что удалось, лишь немного замедлить падение и успеть перевезти Ксенона в безопасное место. Тот немного пришел в себя, и озирался по сторонам, пытаясь сообразить, что происходит.

– Спокойно. Мы доставим тебя в безопасное место. – успокоила его Селестина.

Они почти бегом устремились по коридору. Разрушение не прекратилось, а наоборот усилилось. Камнепад догонял их.

– Придется воспользоваться телепортом! – прокричала Селестина, указывая на ближайшую к ним дверь, до которой оставалось несколько шагов.

– Ты говорила — они могут быть повреждены! Это опасно! Мы можем погибнуть! - ответил Мирс. Из-за грохота падающих камней разговаривать приходилось на повышенных тонах.

– Мы не успеем добежать до выхода и погибнем под завалом! Так у нас есть шанс спастись!

Мирс кивнул, соглашаясь. Альтернативы не было.

Они вбежали в комнату с местными телепортами. Из семи необходимых, ведущих в разные помещения, светился только один, но неровно, прерывисто, как свеча на ветру. Сразу становилось понятно, что таким лучше не пользоваться, но выхода не было — и это помещение начало разрушаться.

– Вместе! Разом! Пошли! - скомандовала Селестина.

Сначала вбежали четыре целителя, вкатив каталку с Ксеноном, затем следом прыгнули Релайсы. Ослепительная вспышка голубого света, колющее-тянущее ощущение, а потом наступила тьма и все закончилось.

Мирс очнулся в другом целительском блоке, другого оттенка стен, и отвечавшего за другие функции. Здесь было тихо — атакующие не добрались сюда и разрушений не было. Но Мирсу было очень страшно, ведь в помещении кроме него и Ксенона, по прежнему прикованного к каталке, никого не было. Ни целителей. Ни Селестины...

Глава 8. Потери

Этот бой был для Дерфа последним. Сам для себя он решил: победа, или смерть. Даже если его отряды проиграют, он скорее покончит с собой, чем сдастся или вернется в Варталхейм Рексу на унижение. Он потерял отца и брата, и больше терять ему было нечего.

На мир снова опустилась долгая ночь. Магпал и сам выдохся, устав предоставлять новые варианты. Только крепость была еще способна удивить бойцов. Катофир предстала в образе амфитеатра и переливалась разноцветными огнями. Основная битва велась у самых ее стен. Всего только и требовалось, что пробить их, но, сделать это казалось невозможным. Защитники подготовились на славу, собрав в своем арсенале все самое лучшее, что у них осталось.

Маги-стрелки использовали пронизывающие заклятия, шаманы призывали гром и молнии, у стены был поставлен ряд бочкообразных устройств, при приближении к которым, те начинали создавать ударную волну, опрокидывавшую солдат на землю, ломая им кости и разрывая внутренности. Лазутчики проникали в стан врага и наносили серии стремительных ударов. Проку от них было немного, но основательно помешать они успевали. Хозяева крепости даже решились на отчаянный шаг. Прибегнув к некромантии, они возрождали павших бойцов.

У нападавших дела шли не очень хорошо. Многие дезертировали, некоторые переходили на сторону врага. Силы заканчивались и приходилась действовать не сколько вдумчиво, сколько самоубийственно-решительно. Ситхорс отправлял бойцов на таран, которые просто бежали вперед, никого не видя, ни на что не обращая внимания, и просто сшибали тех, кто находился на пути. За ними шли отряды, передние бойцы которых отдавали свою энергию шедшим сзади, и прикрывали их, используя себя как живые щиты.

Был отдан приказ: не отступать, и не сдаваться. В тылу стояли маги, тщательно следившие за его исполнением, готовые прикончить своих, в случае его не выполнения. По полю шествовали конструкторы и кукловоды. Они собирали големов из подручных материалов: частей доспехов и плоти, и отправляли их в бой. Толку он них было мало, и брали они скорее количеством, чем слаженностью сражения. Но свой главный козырь, Дерф приберег напоследок, когда обычными средствами достичь ничего не удастся. И, похоже, такой момент наступил.

В самом начале этой схватки защитники разработали психотропное средство, влиявшее на сознание противника. Они забрасывали его в стан врага с помощью катапульт. Атакованные покрывались фиолетовым дымом, и начинали неадекватно себя вести, нападая на своих сослуживцев, переходя к врагу, убегая или предпринимая попытки суицида. В ответ на это Ситхорс приказал разработать новый тип атаки — псионический, с массовым воздействием на сознание, и одной единственной командой.

Теперь, когда стало понятно, что силы неравны, и защитники побеждают, Дерф вывел магов-псиоников на бой. Они вышли вперед, встали в один ряд, и, воздев к небу руки, принялись скороговоркой читать заклинания. Остальные воители защищали их, заботясь, чтобы те не погибли раньше времени. Закончив читать заклинания, маги умерли. Все. Разом. В один момент.

От их тел отделились розовые потоки дыма, собрались в единое облако, которое полетело в сторону крепости и осело среди противника. В тот же самый момент над Катофир прогремело: «Остановитесь!!!». Прошло несколько томительных секунд, а затем защитники... встали как каменные изваяния, не шевеля ни одним мускулом. Это не могло продолжаться долго. Дерф отдал команду к массивному наступлению, и когда защитники очнулись, было уже поздно: стены разрушены, алтари сломаны, важные для тактики люди убиты, а ворота крепости открыты.

Дерф Ситхорс с триумфом победителя двигался по внутреннему двору к главным воротам, когда те открылись, и ему навстречу вышел человек.

Он был небольшого роста, практически карлик, и к тому же сильно сутулился, отчего походил на горбуна. У него были короткие руки и ноги, а голова, напротив, сильно вытянутая, с высоким лбом. Он был абсолютно лыс, так что можно было рассмотреть все вены, покрывавшие голову. Кожа на лице и руках зеленоватого оттенка, а само лицо было словно смещено к нижней части черепа. Нижняя челюсть выдавалась вперед, и были видны мелкие желтые зубы, крючковатый нос нависал надо ртом, а близко посаженые, чуть косые бесцветные глаза, смотрели если не со злобой, то с пожеланием большого вреда.

Одет он был в разношенные черные ботинки, короткие кожаные штаны, простую белую рубаху на пуговицах, часть которых была оторвана. В четырехпалой руке карлик держал короткий жезл из темного металла, увенчанный крупным шаром из непроницаемо черного камня.

Он сделал несколько заплетающихся шагов навстречу Ситхорсу, и казалось, что от каждого следующего движения он просто упадет неопрятной грудой на землю. Дерф опознал лунтуна и скривился, глядя на карлика — до того мерзко он выглядел, напоминая жабу, по недоразумению решившую стать человеком, но остановившейся где-то на середине пути.

Карлик подошел к Дерфу на расстояние удара и остановился.

– Я Эдгар, Хранитель Катофир. – прошипел он похожим на шуршание бумаги голосом. – Тебе придется сразиться со мной, чтобы пройти внутрь. Я не сдамся, и буду биться до смерти.

Услышав это заявление, Ситхорс скривился еще больше. Сражаться с этим существом не хотелось, убивать, в полном смысле того слова тоже. Хотелось раздавить его, словно противное насекомое, без эмоций, и тут же забыть об этом.

– Я Дерф, Правитель Варталхейма. – представился Ситхорс, решивший соблюдать приличия, и надеясь свести все к диалогу. – Давай, отбросим все эти военные бредни, и попробуем договориться. Неужели, тебе все еще мало войны? Я четыре года пытался проникнуть в твою крепость, потерял четыреста сорок миллионов бойцов и трижды подходил вплотную, нанося тебе урон. И трижды мог бы победить.

– Но, трижды и отступал. – зашуршал Эдгар. – И трижды получил шанс уйти. Я потерял четыреста десять миллионов защитников, что говорит о том, что моя армия была подготовлена лучше. Но, признай, ты все равно проиграл. Девять боев; три победы, три поражения, три ничьи и численное преимущество на моей стороне. Пусть сейчас ты добрался до меня, но я еще не побежден. Если не хочешь сражаться — уходи. И передай своему хозяину, что он проиграл.

– У меня нет хозяев! – вспылил Дерф, но быстро взял себя в руки. – Мы, с отцом и братом, сражались только для себя. А сейчас, я остался один. И я закончу, то что мы начали.

– Значит — дуэль? – предложил Эдгар.

– Как пожелаешь. – ответил Ситхорс.

Дерф сделал шаг вперед и нанес вертикальный удар сверху, надеясь сразу прикончить коротышку.

Вопреки его ожиданиям, лунтун оказался очень шустрым и сумел блокировать атаку своим черным жезлом. Ситхорс провел несколько ударов, заходя сбоку и снизу, стремясь найти уязвимое место карлика, но каждый раз встречая блокировку. Изменяя тактику, он перешел на уколы, но и тут ждала его неудача — Эдгар стремительно уклонялся, хотя по началу производил впечатление крайне немощного существа. Дерф пользуясь тем, что лунтун не атакует, а в основном держится на защите, принялся осыпать его градом круговых движений, нанося удары с разных сторон, стараясь вести себя непредсказуемо. Его заводило, что его атака никак не может достичь цели, а это уже было ошибкой — в бой нельзя идти с горячей головой, иначе можно без нее и остаться.

Карлик, напротив, был только рад сражению. Специально под удары не подставлялся, умело уворачивался и отбивал. Пару раз, когда Дерф пронес клинок мимо него, случайно не рассчитав движения, Эдгар выставил жезл навстречу мечу, стремясь чтобы тот попал по навершию из шара, который, и это было видно лунтуну, но не Ситхорсу, не обращавшему уже ни на что внимания, постепенно наливался оранжевым цветом.

Дерф уже не стремился сражаться, используя какую-либо из своих тех-ник, а просто тупо молотил мечом, нанося удары куда придется, и почти не видя, попадает он по Эдгару или нет. Измотанный прошедшим боем, и этой долгой, по меркам Ситхорса, дуэли, он полностью потерял над собой контроль. Лишь вспышка оранжевого цвета и резкая боль в вдруг онемевшей руке, слегка отрезвили его.

Накопив еще немного энергии, Эдгар сам нанес встречный удар по мечу. Шар погас, а заряд прошелся по оружию и парализовал руку мага. Дерф уронил меч, и пытался сделать ею хоть что-то, но без результата.

Карлик мерзко захихикал, словно ножом заскребли по стеклу.

– Спасибо, что подарил мне немного энергии. – улыбнулся он, встряхивая жезл, навершие которого вновь начинало светиться. – Ее мне вполне хватит, чтобы разобраться с тобой. Нет, ты не умрешь. Лишь до конца жизни станешь инвалидом.

– Энергии? Могу дать еще! – выкрикнул Ситхорс, выбрасывая молнию из другой руки.

Заряд попал точно в шар, который уже полностью пришел в боевую готовность, и тот лопнул, разбросав всюду твердые осколки. Эдгар заверещал. Он упал на землю, нянча руку, которой прежде держал жезл. У нее оторвало два пальца.

Дерф тоже пострадал, но не столь серьезно. Когда осколки полетели в него, он поставил «щит», но тот не задержал их, а лишь ослабил скорость. Несколько осколков больно порезали магу лицо. Без должного лечения шрамы обещали остаться на всю жизнь.

Ситхорс подошел к лежащему и ногой придавил раненую конечность. Лунтун прекратил верещать и захрипел.

– Ну что, жабенок. Ты проиграл. Пошли в крепость, подпишем документы о сдаче мне Магпала — мой канцелярист очень придирчив к таким вопросам.

Эдгар не возражал. Он был готов на что угодно, лишь бы Дерф убрал ногу. Маг его освободил. Лунтун поднялся на ноги и они пошли к воротам.

– Мне говорили, что ты не используешь магию, во время боя с оружием... – прохныкал он, когда они уже находились внутри, словно обвиняя Ситхорса в жульничестве.

– Ты первый начал. Я ответил. – просто пояснил Дерф.

– И ты можешь быть великодушным к противнику...

– Я слишком для этого устал. – Ситхорс, словно что-то почувствовав, обернулся. У входа толпились его воины. - Ребята! Катофир ваша! Делайте с ней все что захотите! И со всем, что есть внутри — тоже. – скомандовал он бойцам.

Те, злобной гурьбой, ворвались в крепость, в буквальном смысле сметая все что есть на своем пути.

– Пожалуйста! Не надо! – всхлипнул Эдгар, услышав шум разрушения и крики.

– Слишком поздно... - меланхолично отозвался Дерф, наблюдая как осыпается одна из стен.

Мирс сидел возле каталки с Ксеноном, погруженный в мрачное раздумье. Он уже несколько раз успел обойти соседние комнаты с телепортами, но не обнаружил там никаких признаков жизни. Он догадывался, что это может означать, но не хотел принимать данную мысль.

Релайс не с ненавистью, но с большой злобой взглянул на отца. Если бы не он, ничего этого сейчас бы не было. Мирс уже начал проклинать тот день, когда Ксенон появился на пороге их дома с заманчивым предложением. Конечно, до его прихода жизнь Релайса была мало насыщенной и вялотекущей. Пожалуй, самым ярким событием было появление Дерфа.

Не имея ни друзей, ни возможности покинуть Магпал, Мирс сразу ухватился за идею Ксенона, отправиться с завоевательными походами по Девятимирию, насаждая везде собственную власть. О последствиях он как-то не задумывался. Подумаешь, ну будут люди подчинятся не своим правителям, а их семье, которая естественно знает, как будет лучше для других. Сам он со временем планировал занять пост Президента Магпала и внести множество изменений в систему.

Теперь последствия выбора настигли его. Лишенный работы, дома, знакомых, и теперь еще и мамы, он стал врагом народа. А ведь этого могло и не быть. Возможно, Дерф и Ксенон и пошли бы на Магпал войной, но тогда Релайс был бы на стороне правых, и многого из того, что произошло, можно было бы избежать. Но, все равно, Ксенон виноват во всем.

Мирс встал и нанес несколько несильных, но чувствительных ударов Ксенону в живот. Воин застонал, дыхание его стало тяжелым. Он был в сознании, но все еще плохо понимал происходящее, поэтому Мирсу никак ответить не мог.

– Это ты. Ты виноват. Виноват во всем. Во всем. – приговаривал Релайс, сопровождая каждую фразу ударом.

Мирс был виноват не меньше, понимал это, но не хотел признавать. Всегда проще обвинить кого-то другого, и желательно кого-то близкого.

Когда дыхание Ксенона стало совсем ужасным, Мирс спохватился, что поступает совсем уже неправильно, и отбросил это, прямо скажем неблагородное занятие.

Да, Ксенон лишил его Селестины, но Релайс не имел никакого права делать то же самое, и лишать Дерфа его отца.

Поэтому Мирс возложил руки на «латы» и сосредоточился. Он собирался сделать то, что было необходимо, и что целители так и не успели завершить. Это дорого ему обойдется, но он обязан.

От ладоней Мирса отделилось белое сияние. Оно разошлось по золотым прожилкам «лат» и те осветились. Темная часть металла плотно прилегла к телу воина, и все части, включая шлем, словно стали единым целым. Когда золотистое сияние прожилок сменилось на такое же белое, исходившее от ладоней Релайса, Мирс тяжело опустился на пол рядом с каталкой.

Дело сделано. «Латы» Ксенона стали медленно угасать, отдавая живи-тельную энергию своему носителю. Через несколько часов он полностью придет в себя. Через пару недель «латы» окажутся не нужны, и их можно будет снять. А Мирсу придется пережить несколько мучительных дней, пока его резервы будут восстанавливаться.

Релайс поднялся и отвязал крепления каталки. Не будет же воин все время к ней прикован? Тем более, когда он полностью придет в себя, им нужно будет убраться отсюда, пока и эта часть здания не окажется разрушена — Мирс уже слышал отдаленный треск.

– Запомни. Я сделал это не ради тебя. Есть люди, которым ты дорог, и я сделал это для них. – произнес Релайс, не надеясь, что Ксенон поймет его слова, или хотя бы услышит.

Зато их услышал кое-кто другой.

– Типичный Мирс Релайс. Все для других — ничего для себя. – раздался голос за спиной мага.

Мирс круто обернулся. У двери стоял Дерф Ситхорс, широко улыбаясь. За его спиной маячило какое-то низкорослое существо.

– Битва за Магпал закончена. Мы победили. – Дерф помахал свернутым в трубку пергаментом, перевязанным желтой лентой. – Давай вернемся в Варталхейм. Мы порядком здесь задержались.

Глава 9. Горизонты

Дверь личного кабинета Рекса открылась с более противным скрежетом, чем когда-либо. Сколько бы не приходилось смазывать петли, или вовсе заменять коробку, каждый раз дверь расшатывалась и начинала скрипеть. Без проклятия тут точно не обошлось. Сидевшие за столом Рекс и Френсис разом повернули головы, готовясь встретить вошедших.

Первым важно прошествовал Дерф Ситхорс, улыбаясь во все шестьдесят четыре зуба. Даже, не улыбаясь — зубоскаля. Ему только что удалось закончить военный поход на Магпал, который нежданно растянулся на четыре года. И мало кто мог назвать это время легким отпуском.

В ответ на свою улыбку Дерф получил две совершенно противоположных реакции. Френсис тоже заулыбался и даже захлопал в ладоши, а Рекс скуксился, явно не ожидая увидеть своего идейного врага живым. За все прошедшее время Резерф так и не смог простить Ситхорсу убийство Гардта, пусть даже и относительно честном бою.

Дальше в кабинет проскользнул Мирс, угрюмо глядя перед собой и ни на кого не обращая внимания. Не особо радостный, после Магпала он еще больше стал похож на грозовую тучу. Спутанные волосы, бледный вид, синяки под глазами. Да и сами глаза еще больше потемнели, приобретя оттенок темного неба перед грозой.

Рекс и Френсис изобразили на лицах нейтральное приветствие — ни у одного из них Мирс никаких эмоций не вызывал. Уж слишком чужеродно он смотрелся в своем окружении, что можно было хоть как-то реагировать на его присутствие.

Последним вошел Ксенон, гордо вышагивая в своем военном, темном с золотом костюме, с подбитыми металлическими пластинами. О его эмоциях было трудно что-либо сказать, так как он был облачен в тяжелый шлем с маской, изображавшей жуткую морду какого-то насекомого. Лишь его пронзительные золотистые глаза светились в прорезях маски.

Этот шлем Ксенон стал носить не снимая, после того как получил повреждения при штурме Катофир. К слову, Дерф тоже отделался несколькими шрамами, в том числе и на лице, но, предпочитал не скрывать их.

Лица вассала и дворецкого мигом поменяли выражения. Рекс подобострастно ухмыльнулся и отвесил поклон. А Френсис в изумлении выпучил глаза, приоткрыл рот, и так и остался с этим придурковатым выражением.

– Господа. – Дерф сделал шаг вперед, извлек из-под плаща чуть примятый свиток, и вручил его Френсису. – С превеликим удовольствием сообщаю, что Магпал был присоединен к нашему правлению.

– Документ имеет силу? – спросил Флуорум, оглядывая свиток, исписанный корявым почерком, и покрытый подозрительными бурыми пятнами. В нем снова проснулся бюрократ.

– Имеет. – подтвердил Дерф, указывая на прилагающуюся печать. – На внешний вид не обращай внимания — с оторванными пальцами по-другому не напишешь.

– Мирс, – обратился он к брату. – покажи наш военный трофей.

Релайс вынул из кармана переговорное зеркальце, и передал его Рексу. Тот не упустил случай полюбоваться на себя любимого; надул губы и поморгал глазами, то приближая, то удаляя зеркало. Только после этого он спросил:

– Для каких целей оно служит?

– С помощью таких зеркал можно общаться друг с другом на любом расстоянии. – Пояснил Мирс. – Магпальцы вели успешные переговоры, и сумели сорвать несколько наших планов, пока мы не захватили фабрику по производству. Лишившись связи, они потеряли контроль над ситуацией. Теперь, отец хочет наладить производство в остальных мирах.

– Мне кажется, немного неразумным, чтобы такие ценные артефакты были у всех. Очень неприятно, когда любой будет знать о каждом твоем шаге.

– Нет. У зеркал есть определенные ограничения. – Релайс протянул Рексу свиток с инструкцией.

Тот внимательно оглядел его, ухмыльнулся и передал врученные предметы Френсису:

– Распорядись как можно скорее наладить производство.

Флуорум покинул кабинет. К общему удивлению дверь за ним закрылась без единого звука.

– Отставить лирику. – впервые подал голос Ксенон. – Какова ситуация в Варталхейме?

– Ни на миг не изменилась с момента вашего отсутствия. – отрапортовал Рекс. - Как вы и предполагали, все прошло без малейших возмущений. Жителей полностью устраивает нынешнее положение.

– Отлично. – Ксенон подошел к висящей на стене карте Девятимирия, и принялся осматривать ее.

Сейчас карта была серой, кроме двух захваченных миров, которые обозначались золотым цветом.

Он пытался выстроить план своих дальнейших действий. Сейчас все складывалось далеко не так удачно, как он планировал в самом начале. Да, Варталхейм практически сдался ему, но Магпал оказал сопротивление, сильно под¬косившее боевой дух, а Ксенон не любил быть угнетенным. Ему нравилось рис¬ковать, нравилось получать все и сразу. И постепенно, ориентируясь больше на свои эмоции, чем на рациональное мышление, он придумал еще один план, часть которого была такой авантюрой, которую он и сам бы не одобрил в другое время, но теперь, это казалось ему удачной идеей, и он не видел других вариантов.

В комнату незаметно, как мышка, вернулся Френсис, и Ксенон выступил с речью перед немногочисленными слушателями.

– Я придумал, куда мы направим наши дальнейшие шаги по завоеванию...

– Что, даже обедать не будете? – вклинился Рекс. - Вы только что вернулись, а теперь снова сбегаете куда-то на неопределенный срок?

– Куй железо, пока горячо. Пирожки оставим на потом. – отрубил Ксенон. - Сейчас я просто поделюсь своими мыслями, а потом, можете развлекаться. Я предпочитаю высказать все, что считаю нужным, а согласны вы, или нет, меня не шибко волнует.

Резерф примирительно поднял руки вверх, но мысленно поругал себя за через чур длинный язык, и, заодно, Ксенона, за то, что тот такой грубиян.

– Итак, – продолжил воин, словно бы ничего и не случилось. – Я планирую удвоить усилия, и, по-возможности захватить еще два мира.

Раздался щелчок, потом более сильный шум, и стол Рекса начал заваливаться — это Френсис уронил палочку, и она уничтожила одну из ножек стола. Флуорум покраснел, пробормотал извинения, взмахом палочки починил стол, и приготовился слушать дальше.

Ксенон вздохнул. Все как всегда — стоит завести речь о чем-то по-настоящему важном, тебя будет постоянно что-то отвлекать, а так — хоть целый день байки трави, ничего не произойдет, и никто и слова не скажет.

– Первым на очереди стоит Вансейм, – говорил воин, пристально оглядывая кабинет, словно желая обнаружить еще какой-либо источник помех. – местные жители представляют из себя дикарей, у которых гораздо больше общего с животными, нежели с людьми. Они не развиты ни в техническом, ни в колдовском плане, и вряд-ли смогут оказать серьезное сопротивление. С ними не должно возникнуть проблем.

Вторым, я планирую покорить Хелл, – Ксенон строго взглянул на Френсиса, собиравшегося пискнуть что-то протестующее. - Я знаю, что фактически это невозможно, но один способ есть. Нужно только все выяснить.

– В королевской библиотеке есть масса книг по темной магии, в одной из них наверняка есть нужный вам ритуал. – услужливо подсказал Рекс.

– Замечательно. – Ксенон внимательно посмотрел на сыновей. - Мирс, Дерф, предполагаю вам небольшое соревнование; выберете себе по миру, приготовьте план по его захвату и, собственно, захватите его. Я останусь в Варталхейме, и буду оказывать необходимую поддержку. Кто первым выполнит свою часть задания — станет моим последователем и наследником всех захваченных миров.

– А того, кто не справится, ждет смерть? – мрачно спросил Мирс, который не горел желанием воевать.

– Будешь на драконюшне работать. – хохотнул Дерф, заранее демонстрируя свою уверенность в полной победе.

– Зачем же, смерть? – с легким удивлением ответил Ксенон. – Отречение от все титулов, только и всего. – для него проблем других людей словно и не существовало. – Я еще раз повторяю, если тебя что-то не устраивает — можешь быть свободен. Я насильно тебя никуда не тяну. Можешь уходить прямо сейчас.

– Через окно. – подсказал Рекс, и хихикнул, вспомнив, что как раз под стенами его кабинета располагается глубокое ущелье, полное острых каменных шипов.

– Я согласен с планом. – уступил Релайс.

– Я возьму на себя Хелл. Люблю преодолевать трудности. – заявил Ситхорс, не оставив брату права выбора. Мирс кивнул, принимая его решение.

– На сегодня можете отдыхать. А с завтрашнего дня приступайте к своему заданию. – подвел итоги Ксенон и первым покинул кабинет, ни с кем не попрощавшись.

– Он серьезно планирует завоевать два мира за два дня? – Рекс был немного сбит с толку решительностью Ксенона.

– Отец шутит. – успокоил его Дерф. – На подготовку войны с Магпалом у нас ушло полгода. Другое дело, что война слишком затянулась. В этот раз он не стал ограничивать нас во времени — предоставим свои результаты, как получим их сами. Готовьте праздничный пир, Ваше Невеличество, у вас появился повод отпраздновать.

Рекс хотел было разозлиться, но решил этого не делать. Насолить в/рагу он всегда успеет. Озаренный внезапной идеей, Резерф побежал на королевскую кухню, чтобы самолично проследить за приготовлениями, а по возможности, и поспособствовать. Остальную часть мероприятия должен организовать Френсис, но ему напоминать ничего не требовалось.

Флуорум ушел выполнять свои обязательства, а Дерф и Мирс вышли из кабинета и направились в стороны своих покоев — им требовался отдых. За приказ отца решили не браться хотя бы несколько дней, но у Ситхорса оставался один вопрос, который требовал разрешения.

– Может, расскажешь, что произошло между вами. – спросил Дерф, имея в виду Ксенона. – Все время после нашей встречи на Катофир ты постоянно к нему придираешься и закатываешь сцены?

Релайс покачал головой, но, поняв, что брату нужен более развернутый ответ, пробормотал:

– Ты только не обижайся, но это касается только нас двоих: его и меня. Он виноват передо мной, и я больше не желаю иметь с ним дела. Так и быть, я выполню его последний приказ, а после уйду, и ничего с него требовать не буду.

– Мне больше достанется. – попробовал отшутиться Дерф, но после серьезно продолжил: – Я не стану вмешиваться в ваши дела. Все ваши проблемы вы должны решить сами.

На этом мрачный разговор был закончен, и братья разошлись по своим комнатам — немного привести себя в порядок перед праздничным вечером. Ксенон потребовал, чтобы все выглядели прилично, и его мнение следовало уважать.

Праздничный вечер получился не таким, каким был запланирован изначально. Ксенон отменил львиную долю мероприятия, например, музыку, гостей и большую часть яств. Он считал битву за Магпал практически проигранной, и поэтому не захотел отмечать. Ворчание Рекса по поводу «не хотел, не пришел бы» ни к чему не привело. Теперь его слова имели крайне малое значение, и его все больше это не устраивало. Все сидели за маленьким, скудно обставленным столом, выглядевшим практически аскетично. Группы придворных жались по углам, играя роль массовки.

За центральной частью стола на бывшем троне Рекса восседал Ксенон. По правую руку сидели Резерф и Френсис, а по левую — Дерф и Мирс. Изначально планировалось, что братья займут места рядом с отцом, но Релайс стремился оказаться как можно дальше от него. Из-за этого Резерф и Ситхорс оказались друг напротив друга, и теперь недружелюбно переглядывались, но не допускали взаимных склок, помня, что в прошлый раз все сложилось, мягко говоря, неудачно. Мирсу досталась более теплая компания.

– Вы уже начали продумывать стратегию на ближайшее время? – спросил Ксенон, когда с первыми блюдами было покончено, и слуги принесли следующую часть.

Дерф и Мирс синхронно покачали головами. Ксенон тяжело вздохнул.

– Прежде всего необходимо раздобыть как можно больше информации о том мире, который требуется захватить. Слепое следование однажды сработавшей тактике может негативно отразится на последствиях. – выступил Ситхорс.

Мирс потупил взгляд. Укол был в его сторону.

– Может быть наши друзья смогут предоставить необходимую информацию? – Ксенон взглянул на Варталхеймских представителей.

– Я могу немного рассказать о Вансейме. – несмело пропищал Френсис. Дождавшись повелительного жеста от Ксенона, он продолжил. – Это мир-запо¬ведник. Он удален от остальных, и почти не сотрудничает с ними. Единственная его цель – поддерживать существование различных живых существ. Разумные обитатели мира — зверолюди, поддерживают порядок в своем мире, и не интересуются делами других. Они больше животные, чем человеческие существа, и стараются как можно меньше походить на нас.

– Типичные дикари с тремя интересами: еда, сон, размножение. – грубо вклинился Рекс. – Люди забредают в Вансейм в качестве туристов, кто-то ведет исследования, но не более. Человеческих культур там нет, а люди с этими дикарями не уживаются. Захватить их можно будет на раз-два.

– Верно, господин Резерф. – поддакнул Флуорум, которому добавить было больше не чего. – Подробности можно узнать, если поискать в королевской библиотеке. О Вансейме сведений мало, но что-нибудь, наверняка, найдется.

Мирс кивнул, принимая полученные сведения.

– А что ты можешь рассказать о Хелле? – спросил Ситхорс, стремясь получить свою порцию информации.

– Почти ничего, господин Ситхорс. – опустил голову Френсис. – Он традиционно считается Загробным Миром, Мертвым Миром. Туда отправляются духи людей после смерти, оттуда происходят призраки, и черпают свои силы некроманты. Живому человеку делать там нечего, и попасть раньше положенного срока невозможно.

– Возможно. – снова вклинился Рекс. – В некоторых хрониках указаны случаи, когда удавалось это сделать. Не все заканчивались благополучным исходом, кое-кто хоть и возвращался, но уже не мог нормально воспринимать свое окружение, и вскоре отправлялся обратно. Последним Хелл решил покорить герой по прозвищу Даркнесс, это было около двух сотен лет назад, плюс-минус пятьдесят лет. Обратно он не вернулся.

– Если туда так много проходили, то должен быть надежный способ перехода? – поинтересовался Дерф.

– Способ есть, и, возможно, не один. Лично я знаю, что для перехода в Хелл необходим проклятый пепел, что собирают у подножия вулкана Зувивия, который находится на севере Варталхейма. Дальше проводят какой-то обряд. - небрежно пояснил Рекс. – За подробностями загляни в библиотеку.

– Спасибо.

– Итак, начало вашей работы получено. – прогудел Ксенон. – Причем проделана она совершенно посторонними людьми. – при этих словах Рекс возмущенно хрюкнул. – Завтра же отправляйтесь в королевскую библиотеку, получите все необходимые данные, и, вперед, к захвату власти. Вы знаете, что на кону.

– Так точно, отец. – откликнулся Ситхорс.

Мирс угрюмо промолчал.

Остаток вечера прошел в тишине, после чего все разошлись.

Мирс, набрав охапку книг, сел за центральный стол библиотеки напротив Ситхорса, который с мрачным видом изучал какой-то документ.

– Особо трудный текст? – поинтересовался Релайс.

– Не особо. – буркнул Дерф. – Плохо себя чувствую. Рекс что-то подмешал мне в еду. Не смертельное, но жутко неприятное. То-то он вчера был такой любезный и услужливый.

– Обратись к целителям. – посоветовал Мирс. – От этого королька можно чего угодно ожидать.

– Ага. Я ему, кстати, отомстил. Прокрался в спальню, и привязал его к кровати. Причем веревку так перетянул, что у него все тело онемеет. Когда проснется — сможет двигать только головой. А потом, если развяжут, у него все болеть будет.

– Правильно сделал. – проговорил Релайс, хватая книгу, быстро пролистывая, откладывая в сторону, и беря следующую.

– Ты читаешь, или знакомые буквы ищешь? – удивился Дерф, глядя на это «скорочтение». – А потом жаловаться будешь, что ничего не понял.

– Скорее второе. Мне нужно узнать больше из того что есть. Но, как оказалось, персональной литературы, посвященной Вансейму и зверолюдям, в библиотеке нет. Только общие данные в путеводителях, которые словно составлены наспех учениками средних школ. Причем, в разных томах их представляют по разному: от кровожадных дикарей, как их охарактеризовал Резерф, до вполне цивилизованного народа со своей культурой, странной, чуждой и непонятной большинству.

– Придется тебе выяснить все на месте. Возьмешь с собой народу побольше, чтоб страху нагнать. Знаешь, как говорят: «Боятся — значит, уважают».

– Нет. Я пойду один. Не хочу стартовать с места в карьер, и подвергать других опасности.

– Дело хозяйское. А вот мне точно придется идти одному. Я нашел ритуал перехода в Хелл. Рекс не соврал, для этого действительно нужен проклятый пепел, так что мне придется сначала смотаться к тому вулкану, как его там... А потом выполнить ритуал. Он совсем не сложный, подходит как для белых, так и для черных магов и не требует жертвоприношения, что странно. Но проход пропустит одного-двоих, не больше. Возьми описание, — Дерф протянул Мирсу пергамент. – вдруг пригодится.

Дерф покинул библиотеку, и направился к целителям. Перед походом на вулкан и в другой мир нужно быть как можно более здоровым. Мирс углубился в чтение.

На другое утро все собрались у локального телепорта. Ксенон, Рекс и Френсис были налегке, им никуда не требовалось отбывать. Мирс и Дерф на случай непредвиденных обстоятельств захватили с собой легкие сумки со всякой мелочевкой. Все самое необходимое было у них в головах.

Напоследок Ксенон решил внести в захват миров элемент соревнования. Братья должны были совершить переходы одновременно, чтобы уровнять шансы выполнения задания. Дальше все зависело от того, кто окажется проворнее. Именно поэтому ожидание этого события слегка затягивалось — Дерф ждал когда привезут последний элемент для совершения ритуала. И вот это случилось.

Рядом с телепортом был установлен огромный, размером с двухэтажный дом, камень. Дерф взял мешочек с пеплом и начал обходить вокруг камня, скороговоркой приговаривая заклинания. Камень стал проседать в землю, и через несколько секунд стал выглядеть так, словно пролежал на этом месте сотни лет. Спустя еще несколько секунд на его поверхности появилась тонкая, но длинная, в рост человека трещина. Ситхорс щедро осыпал ее пеплом. Дождавшись пока тот приобретет красноватый оттенок, Дерф выпустил из левой руки короткую черную молнию. Трещина расширилась, и в нее стало возможно пройти. Потянуло холодом.

– Все готово! – объявил Дерф.

Он встал рядом с проходом, готовясь сделать шаг. Мирс вошел в круглый центр телепорта, набрал координаты Вансейма и задержал руку над камнем активации.

– Удачи вам обоим. – просто сказал Ксенон. Это были его единственные напутственные слова.

Френсис вскинул руки в победном жесте и потряс ими. Рекс мрачно плюнул и отвернулся. Каждый пожелал удачи так, как был способен, и как желал бы ее себе.

Ситхорс сделал шаг. Релайс опустил руку. Проход в Хелл закрылся с громким чавканьем. Вспышка света унесла Мирса.

Провожающие отправились обратно в замок, ожидать новостей.

Глава 10. Титан

Перемещение в Вансейм далось на редкость благополучно. Не считая того, что Мирс материализовался в метре от земли, и, будучи не подготовле­нным к этому, мешком рухнул на траву.

Это обстоятельство уже в который раз заставило Релайса буквально ненавидеть себя за полное отсутствие к дару телепортации, которое не раз подставляло его в Магпале.

Одно дело — умение открывать порталы, редкое и не каждому доступное, хоть и его можно изучить, как в свое время и поступил Ситхорс. И совсем дру­гое — телепортация на местности. Им может обладать каждый уважающий себя маг, но его отсутствие может создать массу проблем, связанных с локальными телепортами. Пусть это надежные, проверенные временем устройства, но всегда есть слабая вероятность, что что-то пойдет не так.

Поднявшись с земли, Мирс глубоко вдохнул и осмотрелся. Как оказалось, его перенесло в небольшой подлесок, и Релайс искренне порадовался, что не за­лип в каком-нибудь дереве, иначе, его бы стали принимать за уснувшего древо-тролля.

Приметив просвет между деревьями, Релайс двинулся к нему, рассчитывая выйти из леса, а по пути принялся припоминать сведения, полученные из библиотеки Резерфа.

Во всех справочных томах Вансейм был указан как обособленный мир-заповедник, в котором обитали все существующие виды животных и растений, коих смогла придумать богатая и разнообразная природа Девятимирия. И полностью отсутствовали представители человеческого рода, либо подобные им существа. Но, как и любой другой мир, Вансейм не мог обходиться без строгого контроля разумных существ. Носителями разума здесь были представлены ан­тропоморфы или, как их в основном называли, зверолюди.

Зверолюди представляли собой самые разные виды живых существ, имеющие общие черты, которыми они также были схожи и с человеком. Напри­мер, вертикальным расположением тела, и присутствием человеческого строения кистей верхних конечностей. В остальном же, зверолюди никак не пытались походить на человеческих существ. Жили общинами, но не строили жилищ, не возделывали почву, а занимались охотой и собирательством, применяя примитивные орудия труда. Наука, культура и религия находились в зачаточном состоянии.

Присутствовала здесь и магия, но наделенных ею было совсем немного, и исполнения нужных ритуалов сводилось к шаманству, самому низкому уровню магических достижений.

Собственно, в некоторых книгах попадалась оговорка, что зверолюди не всегда были такими дикими и примитивными. Они тесно сотрудничали с людьми, прибывавшими из других миров, и уклад их жизни был на порядок выше. Но, потом обычные люди отдалились от Вансейма, и его жизнь пошла в упадок.

О причинах возможного разлада нигде не упоминалось.

Вспомнив о таком положении дел, Мирс всерьез засомневался в успехе своей предстоящей кампании. Ему пока оставалось только надеяться, что справочники давали лишь поверхностные сведения, и на деле все обстоит гораздо лучше.

За всеми этими размышлениями Релайс и не заметил, как подлесок остался позади, а перед ним начал возвышаться широкий пологий холм.

На его вершине Релайс увидел несколько небольших сооружений, возле которых происходило какое-то движение. И, по мере его приближения к холму, картина начинала постепенно проясняться.

На холме широким кругом были установлены двенадцать каменных постаментов, выполненных в виде грубых кресел без спинок на которых можно было как сидеть, так и лежать, и в на одном сидел представитель зверолюдей.

Это был покрытый белым мехом крупный крысолюд. Ростом он был чуть выше Мирса, а из приметных особенностей имел рваное левое ухо, и грубый шрам, пресекающий левый глаз. На шее висел массивный кулон, выполненный из, предположительно, медной цепи и крупного, грубо обработанного синего камня. Крысолюд был одет в некое подобие тоги из грубой ткани желтого цвета с нанесенными красными и зелеными узорами.

Возле кресла расположился десяток крысолюдов помельче, с мехом разного цвета, и практически полным отсутствием одежды - у кого-то была жилетка, у кого-то штаны, а некоторые и вовсе ограничились обмотками верхних или нижних лап.

При появлении Мирса, взгляды зверолюдей устремились к нему. Релайсу стало неуютно от такого внимания. Набравшись решимости, он вступил в каменный круг, и прошел к его центру, чтобы каждый антропоморф мог его хорошо разглядеть. Не смотря на опасения мага вызвать какую-либо негативную реакцию, таковой на его появле­ние не последовало.

Предводитель зверолюдей внимательно взглянул на него, а после чего медленно с ним заговорил:

– Я говорю от лица Хранителей Круга. Назови себя, и цель своего прибы­тия, человек.

Хотя Мирс и слышал его голос, довольно неприятный, похожий на скре­жет когтей по дереву, и произносящий резкие отрывистые звуки, в голове мага звучал он звучал совершенно по другому, переводя их в понятную человече­скую речь.

– Меня зовут Мирс Релайс. Я пришел сюда, чтобы передать послание от моего господина. – Мирс решил начать издалека. Весть об объявлении войны вряд ли установит дружеские отношения между ним и Хранителями.

– Я, Эйракс, Хранитель Круга, избранный на этот год. («И здесь прави­тель — крыса» – уныло подумал Релайс, имея ввиду понятно кого.) Мои поддан­ные. – взмах лапой в сторону мелких крысолюдов. – Расскажи нам об цели твоего прибытия.

Релайс глубоко вздохнул и начал.

– Мой господин прислал меня, чтобы сообщить, что он намерен присо­единить Вансейм к своему царству.

Эйракс в повелительном жесте поднял лапу, призывая Мирса остановиться.

– Такие вопросы не решаются в одиночку. Я намерен призвать других Хранителей. Подожди человек, и отойди от центра Круга.

Маг взглянул себе под ноги и обнаружил круглую площадку местного телепорта. Хорошо, что его предупредили - могло произойти так, что при телепортации его перемешало бы вместе с тем, кого сюда переносило. Мирс сделал шаг назад.

Крысолюд взял синий камень, и что-то в него проговорил. После чего приложил его к уху, и стал внимательно слушать. Релайс подивился. Оказывается в Вансейме есть технологии, лишь слегка уступающие магпальским. Получается, зверолюди не такие уж и дикари, как описывается в книгах.

Меж тем круг телепортации стал вспыхивать, и оттуда начали выходить представители иного вида зверолюдей. Первым появился бык, затем тигр, кролик, крылатый ящер, змея, лошадь, козел, обезьяна, петух, собака и кабан. Как и Эйракс они были облачены в желтые тоги с цветными узорами, и каждый имел при себе синий камень на медной цепи. Кроме того, у них с крысолюдом была общая особенность - все они были альбиносами. Зверолюди по-очереди подходили к постаментам и садились справа от Эйракса по часовой стрелке садились в том порядке, в котором прибыли. Когда все заняли свои места, крысолюд повелел:

– Назовите свои имена.

– Кип. Гирт. Оркил. Арднек. Эмса. Олдаш. Эклоз. Безан. Ипхут. Коасаб. Акбан.

Когда перечисление имен закончилось, Эйракс попросил Мирса повторить его заявление, что маг и сделал.

– Каким же образом он хочет сделать это? – поинтересовался Олдаш, вы­стукивая копытом какой-то мудреный ритм.

– Господин предлагает мирное соглашение на то, чтобы вы служили под его началом. И, уверяю, что с вас больше не будет никаких требований.

– Есть ли другой вариант развития событий? – спросил Эйракс.

– Да. Либо, вы принимаете условия добровольной сдачи. Либо, он возь­мет этот мир войной.

– Не очень то охота прислуживать людишкам. – заявил Арднек, выпуская из ноздрей струйки дыма. – Если твой господин хочет, что бы Вансейм ему под­чинялся, пусть попробует захватить его.

– Я настаиваю на мирном соглашении. – повторил Мирс, но тут же отбро­сил официальный тон. – Поймите, на самом деле война не нужна ни нам, ни вам. Вам все равно не победить, и вы только напрасно пожертвуете своими оби­тателями. Мой господин не остановится до тех пор, пока не победит.

– Мы не хотим ходить под начальством тирана. Мы за мирное процвета­ние. – пробормотал Оркил.

– Да. – согласился Мирс. – Моего господина считают тираном не напрасно. Ему удалось захватить уже два мира, но им обоим он сначала предлагал сотруд­ничество, как теперь это делаю я. Магпал не пожелал этого, и теперь почти раз­рушен.

– Что стало с другим миром? – спросил Безан, легкомысленно ковыряя пальцем в ухе.

– Варталхейм согласился на сотрудничество по условию «одного поедин­ка». Его правитель выставил своих самых сильных воинов, против нашего самого сильного воина. Мир оставался за тем, кто сможет победить. Все воины Варталхейма пали, и король отказался от своих прав на царствование.

Хранители начали совещаться. Их мысленный контакт с Мирсом был разорван, и теперь он не мог понять, о чем идет речь. Посовещавшись, они сно­ва обратили на него взгляды.

– Мы могли бы поступить так же. – промолвил Эйракс. – Но, скажи, в этих условиях нет никакого подвоха?

Вопрос был не в бровь, а в глаз. Релайс потоптался на месте, переминаясь с ноги на ногу, но решив быть честным до конца, ответил правду:

– Да. Даже, если выиграют ваши воины, то вам все равно придется дать согласие на подчинение. В противном случае, мой господин возьмет его силой.

– Какая тогда разница? – едва не прикусила язык Эмса. – Мы остаемся в проигрыше и так, и так.

Остальные зверолюди недовольно заворчали, выражая свое сомнение.

– Разница есть. – твердо заявил Релайс. – Если согласитесь добровольно, никто из жителей вашего мира не пострадает. И, я больше чем уверен, – тут Мирс слегка понизил тон. – мой господин даже и не подумает прийти сюда, что­бы установить какие-либо новые порядки. Ему будет вполне достаточно, что его слуга сделает пометку о том, что еще один мир завоеван. При поединке могут пострадать, или быть убитыми те, кто будет в нем участвовать. В случае же вой­ны... – Релайс сделал внушительную паузу, позволяя антропоморфам самим до­думать его слова.

– Мы согласны попробовать свои силы в поединке. – заявил Эйракс. – Но вести его мы будем на своих условиях, так как защищаем свою территорию. В случае проигрыша, мы даем согласие. Но, в случае победы, мы попробуем потя­гаться с твоим господином в полной схватке.

Хранители поддержали это заявление одобрительным шумом.

Мирс вздохнул. Все таки тома не врали — зверолюди были действительно воинственным народом. Но, с другой стороны, свою задачу он выполнил — им удалось прийти к компромиссу. Теперь ему оставалось надеяться, что исход предстоящего поединка будет благополучным, и решится в его пользу. Релайсу не хотелось еще одной войны, ему хотелось сохранить этот мир.

Зверолюди приступили к совещанию. Мирс не слушал его, так все равно не мог ничего понять. Он полностью ушел в себя, прикидывая свои шансы на победу перед возможным соперни­ком. Он уже решил, что не будет вызывать кого-либо из Варталхейма, при усло­вии, что не потребуется несколько участников, а сделает все сам.

Наконец, совещание закончилось. Эйракс поднял руку, призывая подданн­ых к молчанию. Когда воцарилась тишина, он заговорил:

– Хранители Круга приняли решение. Сегодня перед заходом солнца мы проведем ритуал, который вызовет Титана — духа-хранителя Вансейма. Один из ваших воинов должен будет сразиться с ним, используя все возможные ему приемы. Условия победы или поражения были оговорены заранее.

Это было произнесено настолько канцелярским тоном, что Релайсу не­вольно вспомнился Френсис.

– Кого из своих воинов ты готов выставить для поединка? – спросил Кип, пристально присматриваясь к магу.

– Никого. Я буду сражаться с Титаном сам. – просто ответил Мирс.

– Ха! – хмыкнул Арднек, выдавая новые струи дыма. – И глашатай, и воин в одном лице! Неужели у всемогущих захватчиков Девятимирия закончились солдаты? Извини, человек, но ты не очень походишь на воина.

– У меня уже есть опыт. Вас ждет отличный бой. Постараюсь не разочаро­вать. – Релайс скромно улыбнулся.

– Решено! – Эйракс прекратил этот диалог. – Мирс Релайс принял наши условия. Идем! – он подал знак остальным Хранителям. - Нам нужно подгото­вить ритуал.

Хранители поднялись со своих мест и принялись спускаться с холма. Под­данные крысолюда потянулись за ними. Мирс шел где-то посередине этой странной про­цессии.

Шли довольно долго, но из-за окружающих его зверолюдей Релайс толком не видел куда они идут, и совсем не разбирал дороги. Возможно, его специаль­но запутывали, чтобы он не догадывался о конечной цели. Поэтому, он даже приблизительно не мог сказать, сколько времени прошло, прежде чем шествие остановилось.

Они оказались в довольно странном месте у предгорья, окруженного при­чудливой формы скалами. Сами горы виднелись вдалеке. Почва была камени­стой, а растительность практически отсутствовала, исключая несколько дере­вьев, кое-где стоявших поодиночке. Посередине предгорья располагалась вну­шительного размера каменная площадка, по форме напоминавшая хорошо по­битый круг, на которой находилась груда камней разных форм и размеров, веро­ятно образовавшаяся от последнего оползня или камнепада.

Хранители отправились прямиком к камням, перед этим поручив подданным присмотреть за Мирсом, который не был допущен к ритуалу, и мог только наблюдать со стороны.

Зверолюди ходили кругами вокруг каменной груды, внимательно осмат­ривали ее, совещались друг с другом. Время от времени самые крупные и силь­ные из них уходили куда-то за скалы, и воз­вращались с тонкими пластинами горного хрусталя, который вкладывали в кам­ни. Огнедышащий ящер выдыхал тонкие струи пламени, что-то оплавляя в камнях, а птицелюд махал крыльями-руками, создавая над всем местом пото­ки воздуха.

Производимые действия меньше всего походили на ритуал вызова, и больше напоминали примитивный ремонт какого-то сооружения, но Мирс со своего места мог не видеть некоторых действий, и поэтому старался не судить о ритуале субъективно. Тем более, что данная процедура уже подходила к концу.

Как только ритуал был завершен, зверолюди быстро покинули площадку, оставив Релайса с грудой камней, которая начала приходить в движение.

Камни перекатывались, переползали, перепрыгивали друг друга. Казавшееся хаотичным, движение быстро обрело порядок, и Мирсу стало понятно, что они выстраиваются в определенную фигуру. Со стороны казалось, что из груды камней, медленно, но неумолимо поднимается исполин. Отдель­ные камни уже сложились в блоки, составляющие его тело, и к ним начали присоединятся остальные его части. Когда присоединились ноги, каменный ве­ликан медленно и тяжело встал, что произвело на Мирса просто неизгладимое впечатление.

Титан был огромным. Нет, он был гигантским. Нет, он был... титаниче­ским... У Релайса просто не хватало эпитетов, чтобы описать свои эмоции, воз­никшие при его виде.

Внешне Титан походил на грубо сложенную мужскую фигуру, и его чело­веческие пропорции были несколько искажены. Например, одна рука была мас­сивнее другой, а одна нога чуть длиннее, из-за чего он стоял кособочась. Кое-где на груди Титана, на плечах и даже на голове прорастали небольшие деревца. Часть камней, которые не были использованы для конструкции, медленно вра­щались вокруг его головы, из чего Мирс заключил, что тут помимо стихии Зем­ли, присутствует и стихия Воздуха. Что же до размера Титана, то Мирс, стоя у его ноги, едва мог превысить подъем стопы.

Пользуясь тем, что исполин пока не обращает на него внимание, Релайс пристально изучал его, надеясь найти уязвимые точки. И почти сразу обнару­жил их. На правом колене, на левом локте и на лбу Титана располагались за­щитные руны, позволявшие исполину удерживать форму и не рассыпаться. Если их разрушить, то можно было рассчитывать на победу. Мирс примерно просчитал стратегию предстоящего боя, и бросился в атаку.

Титан, прежде, словно бы и не видевший Релайса, резко повернулся к нему. Некоторые камни, летающие вокруг его головы, внезапно раскалились до красна, и огненным дождем обрушились на мага. Мирсу пришлось уходить перекатами. Первое время ему удавалось уворачиваться, но атака не прекраща­лась, и Релайсу, пришлось отступить на исходную позицию, чтобы не быть раз­давленным. Гигант тут же потерял к нему всякий интерес, и огненный дождь за­кончился.

Некоторое время Мирс стоял и осматривал противника, и заново обдумы­вал стратегию боя, ведь как оказалось, Титан мог использовать и стихию Огня, что намного все усложняло. Исполин больше не предпринимал никаких попы­ток атаковать, только пристально всматривался в стоящую перед ним цель.

Но, только стоило Мирсу сделать шаг вперед, произошло следующее. Один из булыжников, самый массивный на вид, подлетел к левой, длинной и тонкой руке Титана и послушно лег ему в ладонь. Рука сработала как ката­пульта, и вот уже этот снаряд летит прямиком в мага. У Релайса не было воз­можности уйти в сторону, камень неминуемо бы задел его. Поэтому, Мирс ре­шил применить старый и рискованный трюк, и отразить удар.

Он зацепил камень силой воли, развернул его вокруг себя, и отправил обратно Титану, пустив его с той же силой и скоростью. За счет того, что в этот бросок была вложена огромная доля энергии, то сила противодействия в мгно­венье подбросила мага в воздух, и порядочно приложила о землю.

Мирс поднимался на ноги, наблюдая за тем, происходило далее. Камень быстро летел к исполину, но тот даже и не думал каким-то образом отразить его, видимо, полагая, что ему-то нечего опасаться, но получилось все строго наоборот. Снаряд ударил Титана в грудь, значительного ущерба не нанес, но за­ставил того сделать шаг назад. Тонкая левая нога подломилась, и гигант тяжело опустился на землю, припав на одно колено, в результате правая нога с нанесен­ной руной выдвинулась вперед.

Релайс подбежал к исполину, и принялся вскарабкиваться по ноге, стре­мясь добраться до колена. Титан не стерпел такой наглости, и принялся яростно мотать ногой. Мирса едва не снесло, но он продолжил подъем, вцепляясь в ка­мень едва ли не зубами. Когда он добрался до колена, то обнаружил, что руна нанесена на тонкий слой хрусталя, под которым что-то неясно клубилось.

Мирс вытянул из-за пояса короткий каменный штык-нож и принялся на­носить короткие сильные удары, стремясь повредить руну. Исполин начал по­пытки вставать, и Релайсу приходилось бить быстрее, чтобы не быть сброшен­ным на землю, ведь при падении с такой высоты он бы точно не уцелел. Хру­сталь постепенно поддавался, а потом резко лопнул, рассыпавшись на части под потоком вырвавшегося горячего воздуха.

Мага едва не сбросило, а гигант прекратил попытки встать, потому что уже начал понемногу осыпаться. Вместо этого он ударил левой рукой по своему колену, стремясь прихлопнуть настырного противника, но Мирс ловко увернул­ся, и зацепился за один из каменных пальцев. После этого он стал ловко переби­раться к локтю, к следующей руне.

Титан попытался прихлопнуть его другой рукой, но не достал, так как правая рука была хоть и более массивней, но короче левой. Тогда он опустил ле­вую руку, и принялся яростно ею раскачивать. Мирсу стало легче вскарабкаться и приблизиться к локтю, но поднятый гигантом ветер едва не срывал с него кожу, с такой силой он дул. Релайс уже расстался со своей рубахой, и теперь на­деялся, что не потеряет и брюки.

Добравшись до локтя, он снова принялся наносить удары, по такому же тонкому слою хрусталя. В этот раз процесс прошел несколько дольше — Мирс часто останавливался, чтобы удержаться. Когда хрусталь готов был лопнуть, Ре­лайс сместился в сторону, чтобы его не обдало горячим воздухом. Как выясни­лось мгновенье спустя, он поступил очень мудро: вырвавшийся поток мазнул по воздуху огненным языком.

Титан стал осыпаться. Все больше камней падало с него на землю, но не­которые из них присоединялись к тем, что уже витали вокруг головы, которая оставалась пока невредимой, благодаря руне. Оставалось совсем немного... Мирс приметил один из крупных камней и прыгнул к нему. В последний мо­мент тот резко ускорился, и маг едва успел зацепиться за него кончиками паль­цев.

Взобравшись на камень, он стал поджидать следующего, после чего по­вторил маневр. Так постепенно-постепенно он приближался к голове, а когда та оказалась рядом, прыгнул и повис на выступавшем деревце. Гигант принялся изо всех сил раскачивать головой, но Релайса было уже не остановить. Мирс, перелезая по выступам, добрался до руны, и принялся наносить удары. В этот раз руна поддалась относительно легко, видимо, защитная магия начала ослабе­вать.

Отчаявшись стряхнуть надоедливого противника, Титан поднял руку, что­бы прихлопнуть его, но Мирс уже нанес решающий удар. Поднятая рука рассы­палась, да и весь гигант стал стремительно оседать на землю. Миг, и он стал тем же, чем и был до начала поединка — большой грудой камней. Релайс, чудом избежавший повреждений от падения, скатился по ней прямо к ногам поджи­давших его зверолюдей.

От «поездки» на гиганте, мага сильно укачало, что привело его в состоя­ние некой животной эйфории. Потерявший рубаху, с растрепанными волосами, Мирс поднялся с земли, и принялся прыгать вокруг каменного нагромождения, размахивая своим кинжалом и громко завывая. На третьем круге его поймали Гирт и Олдаш, отобрали кинжал и деликатно увели в сторону, чтобы не мешать остальным обсуждать случившееся.

Оказавшись вдали от места поединка Релайс быстро пришел в себя. Он задал вопрос, который появился у него во время последнего этапа битвы, когда он сразил гиганта в голову.

– Теперь я убил вашего духа-хранителя. Кто же будет защищать вас от возможного вторжения? – обеспокоился Мирс, уже не испытывая прежнего ра­дужного настроя.

– Ты никого не убивал. – ответил Олдаш. – Дух бессмертен, и убить его не­возможно. Ты лишь разрушил его временное вместилище, которое со временем можно будет восстановить. Либо подобрать другое.

– Я сражался зря? – недопонимал маг.

– Нет. Если бы Титан открыто выступил против тебя, ты бы не продер­жался и минуты. Тебе достался «легкий» бой.

– О каком вторжении идет речь? – рыкнул Гирт, перебив собеседника. – В случае своей победы ты обещал нам невмешательство со стороны своего госпо­дина. Или ты уже успел передумать? – он грозно надвинулся на мага.

– Нет. Нет. Это просто мое любопытство. Я просто привык жить войной, и теперь все приравниваю к ней. – поспешил оправдаться Релайс.

Олдаш пристально взглянул на него.

– Пошли. Разделишь с нами огонь. – пригасил он, указывая на ложбинку между скал, где уже каким-то чудом горел небольшой костер.

– Зачем?

– Хочу кое-что обсудить с тобой.

– А собрание? – напомнил ему Гирт.

– Без нас обсудят. – отмахнулся конелюд.

Зверолюди подвели мага к огню и сели так, чтоб находиться по разные стороны костра, но при этом, чтобы видеть друг друга.

– На совещании нам не дали высказаться. – пояснил Олдаш. – Хранитель Эйракс очень спешил на представление. Теперь мы наверстаем упущенное. У меня к тебе вопрос, человек: ты прибыл сюда, чтобы принести войну, но потом сам отказался от этого?

– Если ты считаешь себя воином, ты бы настоял на этом. – добавил Гирт.

Мирс недолго помолчал, но потом решил высказать все, умолчав лишь о деталях.

– Я жил обычной жизнью. Дом, семья, работа по хозяйству, самообуче­ние. Мне было скучно, но я не знал как изменить все это. Хотелось чего-то но­вого, необычного, быть может, неправильного.

Все изменилось, когда господин пришел за мной. Он предложил мне пой­ти с ним, чтобы начать войну против всего Девятимирия. Это было захватываю­ще, интересно, поразительно — все, чего мне не хватало. И легко, - после той победы в Варталхейме, - я думал, что все будет удаваться так же быстро. Но, я ошибался.

Когда война затронула мой мир, это оказалось ужасно. Война уничтожила всех и все, что было мне дорого, что я любил. После этого идея захвата власти уже не кажется мне такой притягательной. И, здесь я попытался сделать все, что бы не повторить своих ошибок как в Магпале. Я больше не хочу воевать, но не знаю, как остановить это. – закончил маг.

Молчание длилось несколько минут.

– Твой господин уважает свободу выбора, иначе, он бы не предлагал до­бровольного соглашения. Разве ты не волен покинуть его, и не участвовать в его делах? – спросил Олдаш.

– Я могу покинуть его в любое время, но это не имеет для меня смысла. Он продолжит войну, а я не смогу никуда прийти, ведь у меня больше нет дома, а соотечественники считают меня предателем.

– Попробуй прекратить это. – рыкнул Гирт. – Выступи против своего господина. Покажи, что ты сильнее. Заставь его отступить.

– Он слишком одержим своей идеей, и вряд ли захочет сдаться, если толь­ко...

– Если ты не убьешь его. – завершил фразу Гирт.

– Если ты намерен отказаться от своего господина, то у тебя есть только два пути: стать для всех изгоем, или стать для всех защитником. Но, решить это должен ты сам. Мы тебе не помощники. – подытожил Олдаш.

Антропоморфы поднялись с земли и направились в сторону своих роди­чей.

– Приходи в Каменный Круг завтра, чтобы услышать наше последнее сло­во. – напомнил Олдаш, прежде чем с товарищем скрыться в темноте.

Мирс всю ночь просидел у костра, тщательно обдумывая все, что ему до­велось услышать. Ему предстоял очень нелегкий выбор, но в конце концов, маг все же принял решение. Но было ли оно правильным — это уже совсем другой вопрос.

На другое утро Релайс снова пришел на холм. В этот раз там не было по­чти никого, если не считать Эйракса и его сородичей. Так же на своих местах присутствовали Олдаш и Гирт. Крысолюд был не в настроении, и отчитывал своих соправителей за пропущенное собрание.

Мирс напомнил зверолюдям о своем присутствии. Он получил от Эйракса скромные поздравления с победой, принятое решение о готовности покориться и право распоряжаться порядками Вансейма, не нарушая при этом древних за­конов.

После этого крысолюд поднялся с каменного трона и куда-то удалился. Его подданные покинули холм вместе с ним. Оставшиеся антропоморфы тоже встали со своих мест и подойдя к Мирсу напомнили о возможных путях реше­ния его проблемы. Олдаш — о мирном, Гирт — о воинственном. После чего тоже ушли.

Но Релайсу не нужно было напоминать о выборе. Его он уже сделал, и точно знал, чьему совету последует. Оставалось только набраться решимости, которой у Мирса пока не хватало.

Он решил побродить по миру-заповеднику, и отыскать локальный теле­порт, который смог бы вернуть его в Варталхейм.

Глава 11. Даркнесс

Казалось, туннелю не будет конца.

Дерф шел, и ему чудилось, что каждый следующий его шаг, станет для него последним. Потолок и стены перехода давили на него, хотя и находились на расстоянии нескольких шагов. Сказывалась темная, пугающая, мертвая магия. Внезапно туннель оборвался, и Дерф очутился в пещере, такой просторной, что дальние стены и свод было не различить. Ситхорс глубоко вздохнул, но, тут же закашлялся — подземным воздухом было трудно дышать.

Почти от самого выхода из туннеля, земля начинала плавно опускаться и уходила куда-то вниз. Дерф начал спуск. По пути он привычно рассматривал окружение на предмет опасности, но ничего не мог обнаружить. Просто большой холм, с гладкой почвой серо-коричневых тонов.

Спуск привел его берег реки. Это случилось как-то резко, и Дерф едва не упал в воду. Это было странно, что река возникла из ниоткуда, ведь с вершины ее не было видно. Оглянувшись, Ситхорс обнаружил, что холма больше нет, и, как оказалось, Дерф все это время двигался прямо, никуда не спускаясь. Казалось, что кто-то издевается над Ситхорсом, меняя окружение. Видимо, этот кто-то не хотел, чтобы Дерф добрался до своей цели. Ситхорс перестал обращать внимание на происходящее, понимая, что если прямо сейчас он будет заниматься географией, то никогда не придет куда надо.

Дерф стал продвигаться по берегу реки, и вскоре та привела его к небольшой деревянной пристани, у которой стояла, слегка покачиваясь на волнах, огромная ладья. На пристани Ситхорс разглядел смутно-расплывчатые фигуры людей. Призраки. Кто же тут мог быть еще? Но нет.

Трап был спущен, и возле него стояла человеческая фигура более плотная, чем остальные. Все что удавалось разглядеть — фигура была облачена в нечто, напоминавшее потертый мешок. Призраки по одному подходили к ней и что-то передавали из рук в руки, после чего поднимались на борт. Некоторым, что не имели предметов для передачи, фигура знаками давала понять, что не пустит их на ладью, и чтобы они добирались вплавь.

Дерф решительно двинулся к фигуре, проходя прямо через строй призраков. Те никак ему не препятствовали и не возмущались, а лишь издавали тихие звуки, похожие на шелест сухих листьев. Заметив такой беспорядок, фигура повернулась к Дерфу и остановила его повелительным жестом руки. Ситхорс получил возможность осмотреть ее получше. Это оказался старик, такой древний и сухой, что казалось, толкни его, и он рассыпется в прах. Одет он был в просторный балахон, которому, наверно, было столько же лет, сколько и старику.

– Кда спшишь, глубчик? - заглатывая гласные звуки, прошамкал старик беззубым ртом. – Слпой чтли? В чредь стновись!

– Ты везешь покойников до Крепости Гатаиса? - спросил Дерф, вспоминая информацию, которой снабдил его услужливый Френсис.

– Не до Крпости. По пти сбрсываю. В чредь, кму скзно!

– Мне можно без очереди. Я живой. – напыщенно произнес Дерф.

– Жвых не вжу! Првила ткие! – осадил его перевозчик.

– Повезешь! Никуда не денешься. Пропусти, дедок, или я с тобой разберусь. – не любивший, когда ему отказывают, Ситхорс быстро терял свой запас вежливости.

– Прбуй. – поощрил перевозчик.

Не успел Дерф призвать свой меч, как сухая рука старика легла ему на плечо. Рука Ситхорса тут же онемела, да так, что если отпилить ее, Дерф бы этого не почувствовал. Ситхорс опустил взгляд, и с ужасом увидел, как кожа на руке начинает высыхать и сворачиваться, и его рука становится похожей на руку старика. Но и это было еще не все.

Внезапно ноги Дерфа покосились, и он против воли встал перед стариком на колени. Тот переложил руку ему на голову, и Ситхорс почувствовал, как на него навались безмерная усталость, словно за несколько минут он потерял пару сотен лет. Поняв, что еще немного, и с ним может случиться что угодно, Дерф взмолился:

– Стой! Стой! – громко прошептал он сухими губами. – Может, договоримся?!

– Предумал, стал бть. – осклабился старик. Но руку не убрал.

– Да! Да! Чего ты хочешь?

– Дсять злотых. Плс плть за нстойку.

– Хорошо. Хорошо.

Перевозчик убрал руку. Дерф выхватил из-за пояса мешочек с монетами и, не разбираясь, сколько там может быть денег, передал его старику. Тот взвесил мешочек на ладони и уважительно хмыкнул.

– Свбоден, глубчик. – отмахнулся он от Ситхорса.

Дерф почувствовал, как годы жизни вернулись к нему. Он пошевелил руками, ощупал лицо, убеждаясь, что все в порядке.

– А, тперь в чредь! – скомандовал старик.

Дерф безропотно подчинился, и прошел сквозь слабо зашелестевших призраков в конец очереди, где принялся ждать конца погрузки. Как оказалось, это заняло десять минут от силы.

«Черт!» – про себя выругался Ситхорс. – «Из-за каких-то пары минут едва жизнь не потерял». Дерфу пришлось напомнить себе, что он находится в совершенно другом мире, со своими законами, и, правила и порядки, к которым он привык в Варталхейме, здесь могут и не работать.

Погрузка закончилась. Взойдя на борт, Дерф увидел несколько рядов длинных скамеек, которые уже были заполнены призраками. Ему удалось найти свободное место, и он сел. Перевозчик вошел, и встал ближе к носу ладьи. Спустя пару минут она тронулась и медленно поплыла, покачиваясь на волнах.

Дерф попытался заговорить с призраками, но те лишь молчали, и никак не реагировали ни на его присутствие, ни друг на друга, будто каждый существовал здесь один. Видя такую обстановку, перевозчик решил развеселить «почетного» гостя, и запел.

Большинство слов Дерф, не смог разобрать, но уяснил, что в песне велась речь о полководце, возвращавшемся со своим отрядом из похода. Как и в текущей ситуации, они плыли на лодках. Полководец прихватил с собой девушку, но его товарищам это не понравилось. Заслышав их недовольство, он решил показать себя настоящим мужиком, и выбросил девицу за борт, и она сгинула в реке.

Ситхорс вежливо поаплодировал. Старик ухмыльнулся, и жестом показал посмотреть, что происходит за бортом. Дерф выглянул. Вокруг ладьи, и за ней, под самой поверхностью воды, плыли призраки, почти прозрачные и едва различимые.

– Вт, что бвает с тми, кто не зплатил, или зпрямился. – произнес перевозчик, намекая Ситхорсу, что бы с ним было.

– Ты бы выкинул меня. – подтвердил Дерф. – Но, я бы добрался вплавь.

– Нт. Не дбрался. Вды этй рки не мгут удрживать жвых. Ты б утнул, но не умр, и вчно лжал б на дне.

Дерф поежился, представляя такую перспективу. И поэтому поспешил перевести разговор в нужное ему русло.

– То, что ты со мной сделал — это убило бы меня?

– Нт. Я всго лшь сстарил тбя. Не в мих слах, убть кго-лбо. То сдлают дргие.

– Другие? Кто?

– Сли ты нправляешься в Крпость, ты длжен знть. – перевозчик замолчал, и отказался отвечать на дальнейшие расспросы.

Река была совсем неширокая — две такие ладьи едва ли могли на ней разминуться. И неглубокая — даже в середине вода едва покрывала макушку, хотя, это могло быть и обманом. Впрочем, у Дерфа не возникло никакого желания проверять это. Он уже усвоил, что ни вброд, ни вплавь, эту реку пересечь нельзя. Только на ладье.

Ситхорс внимательно осматривал два противоположных берега, разительно отличающихся друг от друга. По левую сторону все брызжело ярким светом. Невероятно густая, сочная зеленая трава. Высокие красивые деревья, сплошь усыпанные разнообразными крупными плодами. А в вышине пронзительно голубело небо. В общем, рай да и только.

Правый берег словно отражался через черное зеркало. Унылая, серая каменистая почва. Голые, облетевшие сады. Гнилые плоды на деревьях, казалось, могли отравить одним лишь своим видом. Темное гнетуще-низкое небо.

Что-то тянуло Дерфа осматривать это берег помимо его воли, и он начинал замечать новые, ранее скрытые детали.

Вот перед ним открылась, казавшейся бескрайней, равнина. Нагромождения камней сменялись полуразвалившимися строениями. Стены замков осыпались, но камни не долетали до земли. Где-то горели огни, слышался лязг оружия и крики людей, хоть никого и не было видно. В воздухе висели, готовые обрушиться стрелы, и брошенные им навстречу огненные шары. И тучи, уже почти пронзившие молниями землю. А в вдалеке зарево взрыва. Один день бесконечной войны, застывший в едином моменте.

Ситхорс поспешно отвернулся, и принялся осматривать дно лодки.

Войны в Магпале ему было вполне достаточно.

Спустя час после плавания ладья ткнулась в берег.

– Выходь, глубчик. – приказал старик. – Прбыли.

Ситхорс спустился на берег, но никакой крепости не увидел. Были лишь все те же унылые коричнево-серые холмы.

– Куда идти? – поинтересовался Дерф у старика, впрочем, не ожидая услышать ответ. Но старик тем не менее ответил.

– Пйдешь по трпинке не сврачивая. Обртно сам дбираться бдешь, я уже не пвезу.

Ладья медленно отчалила назад.

Светло-серая тропинка, широкая как раз настолько, чтобы по ней мог пройти только один человек, выделялась на коричневой земле, четко указывая, куда надо идти. Она вроде и вела все время прямо, но Дерфу постоянно чудилось, что петляет, поднимается и опускается.

Как-то совсем незаметно показалась Крепость. Собственно, это название мало подходило под сооружение. Это был небольшой невзрачный замок, грубо сложенный из темного камня, и при одном взгляде на него, Ситхорс начал испытывать скуку. Судя по рассказам Френсиса — это было самое страшное место во всем Девятимирии, но, он видимо, как всегда, преувеличивал. Многие городские трущобы варталхеймских городов выглядели куда устрашающе.

Тропинка вела прямо, но само здание оказывалось то слева, то впереди, а то и вовсе где-то позади, словно удаляясь. Дерф решил смотреть только на дорогу. Если уж дойдет, то дойдет.

Крепость появилось перед ним так неожиданно, что Дерф мог бы удариться о центральные ворота, если бы они были. А так, ему только пришлось спокойно перейти во внутренний двор.

Ситхорс широким шагом пересек его, стараясь не засматриваться по углам, в которых таились неясные тени — тоже призраки, но потерявшие свою сущность.

Ворота в главную башню тоже отсутствовали. «Видимо, здесь не очень-то дружат с дверьми, – подумал Дерф. – но сюда все равно никто не должен входить.» Сразу от входа начинался длинный коридор с множеством боковых комнат, в конце которого виднелась спиральная лестница, ступени которой вели в верхнюю комнату и в подвал.

Дерф направился прямо к ней, мельком оглядывая комнаты. Ничего, никаких предметов мебели, никаких украшений, просто «каменные мешки». Добравшись до лестницы, он направился прямо в подвал, будто туда его что-то вело.

Подвал оказался неожиданно просторным — он охватывал столько же площади, как верхние комнаты и коридор. Вся геометрия Крепости была какая-то неправильная, и некоторые комнаты были внутри больше, чем снаружи. Владелец явно перемудрил с пятым измерением.

Единственным предметом обстановки служили несколько зеркал у самой дальней стены, установленных рядом друг с другом, образовывая одно общее зеркало. Его рама состояла из того же камня, что и все строение, только более темного оттенка. Внутри зеркал и камня что-то неясно клубилось.

Перед зеркалом стояла невысокая фигура, ростом примерно со старого перевозчика, с которым Дерф имел сомнительное удовольствие познакомиться. Наряд фигуры составлял просторный, не по размеру большой черный плащ с капюшоном, который странно колыхался, хотя фигура не двигалась, а в подвале не было ни дуновения ветра.

Фигура сделала небольшой шаг вперед, и с этого момента в подвале стало невообразимо холодно. Дерф коротко выдохнул, но теплый воздух не стал па¬ром, словно его дыхание тоже замерзло.

– Тебе все таки хватило нагости прийти сюда, Дерф Ситхорс.

Голос был настолько сухим и безжизненным, словно его обладатель умер несколько столетий назад. В нем не было никаких эмоций, и нельзя было даже определить, принадлежит ли он мужчине или женщине.

– Откуда тебе известно, как меня зовут? – Дерф старался быть как можно менее банальным, но ситуация этого иногда не позволяла.

– Я Даркнесс. И мне известно все.

Ситхорс закатил глаза.

– Если тебе все известно, то мне нет причины, говорить зачем я пришел.

– Да. Я дам тебе шанс получить то, что ты хочешь. И сделать это можно только одним способом. Ты прекрасно знаешь, каким.

– Дуэль?

– Дуэль.

Дерф усмехнулся: «Тогда приступим!»

Чтобы поставить соперников в равные условия, перед дуэлью было оговорено, что магией они пользоваться не будут. Только рубка на мечах. Дрались до первой капли крови. Противники начали подготовку.

Дерф призвал свой меч, недлинный, с чуть скошенным кончиком и более широким у основания, которым было удобно сражаться как одной рукой, так и двумя. Даркнесс вытянул из-за пояса короткий кинжал с лезвием из чёрного камня и простой деревянной рукоятью.

Внимательно оглядев Дерфа Даркнесс начал двигаться вправо, как если бы хотел его обойти. При каждом его шаге за ним на секунду замирал тёмный контур плаща, будто тот двигался следом за хозяином, но немного отставал. Дерф начал двигаться в противоположном направлении, стремясь не подпустить Даркнесса к себе. Получалось, что соперники двигались по кругу.

Неожиданно Даркнесс выпрыгнул вперёд, стремясь нанести Дерфу укол под рёбра. Ситхорс шагнул назад и играючи отбил удар. Затем сам нанёс несколько быстрых уколов, которые Даркнесс так же легко отразил своим кинжалом. Дерфу показалось, что кинжал будто стал немного длиннее, но он не стал придавать этому значение.

Теперь Ситхорс начал двигаться вперёд, тесня соперника быстрыми размашистыми ударами. Странное дело. Длинный плащ вовсе не мешал движению Даркнесса, хотя Дерф ясно видел, как тот неоднократно попадал сопернику под ноги. Несколько ударов Даркнесс успешно блокировал кинжалом. Пара из них пришлась на плащ, но на том не появилось и царапины. И снова Дерфу стало казаться, что лезвие кинжала удлинилось.

Пользуясь тем, что кинжалом можно было наносить только колющие удары, Дерф старался подрубить сопернику плечо, дабы лишить его этой возможности. Но Даркнесс легко блокировал удары, а некоторые принимал на плащ, почти полностью скрывая себя им. И снова плащ не получал никаких повреждений.

Даркнесс использовал свой небольшой рост, чтобы проскользнуть под рукой Дерфа, и зайти со спины, чтобы воткнуть кинжал под лопатку. Но Дерф, хотя и выглядел неуклюже, двигался быстро, и каждую такую попытку пресекал. В очередной раз Ситхорсу удалось сильно ударить Даркнесса в плечо, и тот отступил на несколько шагов, вытянув чёрный кинжал перед собой.

Теперь ошибиться было невозможно. Лезвие кинжала действительно увеличилось. Оно стало в полтора раза больше, по сравнению с изначальной длиной. Теперь кинжал напоминал короткий меч.

Пользуясь тем, что соперник отвлёкся на оружие, Даркнесс неожиданно оказался рядом с Дерфом и вогнал кинжал ему чуть ниже сердца. Вернее, попытался вогнать… В последний момент Ситхорс отклонился в сторону, и чёрное лезвие лишь порезало плотную ткань рубашки. Даркнесс продолжил движение, и оказался у Дерфа за спиной. Но удара не наносил – ждал, когда соперник обернётся.

Дерф начал медленно поворачиваться. Неожиданно он почувствовал страшную усталость, и не мог понять, чем она вызвана. Обычно он легко выдерживал и более длинный бой, а тут каждое движение давалось с трудом.

Обернувшись к Даркнессу, Дерф успел заметить усмешку на его морщинистом лице. Переведя взгляд с лица на кинжал, который Даркнесс держал в опущенной руке и слегка покачивал, Ситхорс заметил, что тот после каждого движения удлиняется на несколько миллиметров. Дерф понял – кинжал отнимает его силы и накапливает в себе, а при необходимости передаёт хозяину.

Даркнесс, видимо, прочитав его мысли, взмахнул кинжалом и коротко кивнул, подтверждая догадку Дерфа. Затем неспешно, но решительно направился к нему.

Ситуация поменялась. Теперь уже Ситхорсу приходилось отступать, отражая колющие и короткие рубящие удары, которые Даркнесс предпочитал наносить снизу. Дерф держался, но чувствовал, и практически видел, как чёрное лезвие вытягивает его силы, оказываясь близко к телу. Он уже не успевал отражать все удары, и его рубашка была вся изрезана, и только чудом ни один удар не оставил царапины на теле.

Под конец Даркнесс наискось взмахнул кинжалом, и Дерфу пришлось отвести правую руку в сторону, чтобы не остаться без кисти. Продолжая движение, Даркнесс провернулся вокруг своей оси и нанёс рукоятью сильный удар в центр груди Ситхорса. Тот отступил на несколько шагов назад и упал. Сил на то, чтобы подняться и продолжать бой, у него уже не осталось.

Даркнесс неспешно приближался. Ему уже было ясно, что он победил. Теперь достаточно было нанести символический удар в любое место на теле Дерфа, чтобы выступила хотя бы капля крови, и все условия дуэли были соблюдены. Предвкушая этот миг, он начал двигаться медленнее.

Дерф чуть привстал на локтях. На большее он уже не был способен. Чёрный кинжал вытянул всё. Он смотрел на приближающегося Даркнесса и понимал, что нужно что-то делать, но что? Когда Даркнессу оставалось буквально два шага, Ситхорс в исступлении кинул в него свой меч, без замаха, без силы, не надеясь даже попасть.

Даркнесс левой ногой сделал шаг вперёд, и удлинившимся лезвием неловко отбил летящий меч, но сделав не отражающее движение рукой, а принимающее. Затем сделал ещё один шаг, поднял кинжал для завершающего удара и… застыл, словно что-то почувствовал.

Оба, и Дерф и Даркнесс посмотрели на его левую ногу. На ней, чуть выше колена была прорезана штанина, а из пореза, буквально капельками, сочилась тёмная кровь.

Даркнесс рванулся вперёд, ещё надеясь ударить Дерфа. Но оступился и выронил кинжал. Что-то происходило. Плащ, которого для Даркнесса раньше словно не существовало, отяжелел и стал опутывать ноги, а затем тело хозяина, в конечном итоге свалив того на пол, и полностью накрыв его.

Дерф начал отползать, с ужасом глядя на происходящее. Даркнесс метался под плащом, но не мог ни выбраться, ни даже приподняться. Когда края плаща приподнимались, из-под него начинали доноситься крики, словно Даркнесса пытали. Через некоторое время всё стихло, а плащ перестал шевелиться.

Дерф осторожно поднялся и тихо начал подкрадываться к плащу. Он вытянул руку, и готов был отдёрнуть её, если плащ вдруг бросится. Но тот лежал совершенно неподвижно. Осмелев, Дерф приподнял его. Плащ совершенно не ощущался в руке, и ничего не весил, словно был сшит из дыма, а не из ткани.

Под плащом ничего не оказалось. Только небольшая лужица тёмной крови, которая доказывала, что несколько минут назад Даркнесс действительно стоял на этом месте. Рядом лежал кинжал с чёрным лезвием, уже вернувший себе свою первоначальную длину. По неясным причинам плащ не тронул его.

Дерф осторожно приподнял кинжал и внезапно почувствовал прилив сил. Все, что успел вытянуть из него Даркнесс, было возвращено артефактом. И в тот же миг, в голове Ситхорса раздался голос. Не громкий, и не тихий, не напряженный, и не спокойный. Просто голос, лишенный всякой эмоциональной окраски:

– Теперь ты можешь стать повелителем Хелла, Дерф Ситхорс.

От неожиданности Дерф уронил плащ и кинжал.

– Кто это говорит? – спросил он, убежденный, что рядом никого нет.

– Я.

Дерф взглянул на предметы, лежащие перед ним. Плащ слабо шевельнулся, показывая с кем нужно говорить. Дерф не стал размениваться на банальные вопросы, вроде «Ты кто?», «Как у тебя получается говорить?». Ему не хотелось знать это. Поэтому, он сразу перешел к сути беседы.

– Почему я могу стать повелителем Хелла?

– Ты выполнил все условия сделки. Победил в бою. Твой противник попытался сжульничать и был уничтожен. Все что принадлежало ему — теперь твое. Но, прежде чем ты получишь полную силу и все полномочия, ты должен будешь сделать еще кое-что.

– Что же?

– Надень меня.

Ситхорс неуверенно кашлянул. Он еще не забыл то, что произошло с Даркнессом, и его не устраивала перспектива быть съеденным заживо.

– А без этого никак нельзя обойтись?

– Нет. Лишь вместе со мной ты станешь полноправным властителем Мира Мертвых. Я уверен, ты будешь править гораздо лучше своего предшественника. Только представь, что это такое — быть самой Смертью.

– Заманчиво. Но, я откажусь. Как я понимаю, Даркнесс тоже не был первым твоим владельцем. И я не буду последним. Хоть и через тысячу лет, но и со мной произойдет то же самое.

– Я не буду настаивать. Просто подумай, чего ты можешь лишиться. Без меня ты можешь воспользоваться силами Смерти лишь единожды.

– Хорошо. Скажи, что я могу сделать.

– Мной ты уже не воспользуешься. Кинжал теперь твой, но ты сможешь использовать его только раз. Если он покинет пределы Хелла, то станет обычным оружием, но, несомненно, очень сильным. Но, там каждый сможет использовать его. В том числе и против тебя. И последнее. Книга Смерти. С ее помощью ты сможешь убить абсолютно любого из тех кто жив сейчас, или воскресить любого кто уже умер, или сделать любого живущего бессмертным. Но только раз.

Последний вариант заинтересовал Дерфа больше всего.

– Я хочу воспользоваться Книгой. Что мне нужно сделать?

– Сейчас Книга находится в главной башне. Отправляйся туда. Рядом с ней всегда лежит перо. Если захочешь убить кого-то, острием пера вычеркни его имя из Книги. Если хочешь оживить или подарить бессмертие — сотри имя кончиком пера.

– А, если я не найду нужного имени?

– Впиши его на свободную строку, и сделай с ним то, что намереваешься. Только быстро.

Плащ продолжал хищно шевелиться. Ситхорс опасался поворачиваться к нему спиной, не исключая, что тот может наброситься на него.

– Скажи, тебе обязательно нужен кто-нибудь, кто мог бы надеть тебя? – поинтересовался Дерф. Этот вопрос все еще тревожил его.

– Необязательно. Но, если найдешь кого-нибудь, приведи его сюда. Пусть он займет твое место. Только не пожалей об этом.

Голос в голове Дерфа умолк. Плащ больше не шевелился. Ситхорс поднял кинжал и отправился искать Книгу. Он примерно представлял себе устройство Крепости, и поэтому не сомневался, что скоро найдет ее.

Так и случилось.

Войдя в комнату главной башни, Дерф испытал небольшое удивление. Если во всей Крепости убранство полностью отсутствовало, то здешнее помещение было захламлено всевозможными вещами, разбросанными как попало: коврами, одеждой, писчими принадлежностями, книгами, посудой. По углам скопился мелкий мусор. Ощущалось, что Даркнесс соскучился по предметам роскоши, и поэтому без всякой цели таскал их сюда. Среди этого хлама найти Книгу было непростой задачей.

Дерф принялся за обыск. Перевернув кучи вещей, он навел еще больший беспорядок, и решил действовать последовательно, иначе, ему бы пришлось разбирать вещи до конца жизни. Он осторожно брал предметы из одной части комнаты и переносил их в другую. Работа была несколько нудной — магия не действовала — приходилось все делать вручную. Но Ситхорсу было не привыкать к физическому труду.

После часа поисков, Книга была обнаружена на кровати, заваленная постельным бельем. Отряхнув его, Дерф внимательно осмотрел ее.

Вопреки своему мрачному названию, Книга выглядела как вполне заурядный фолиант, обтянутый черной кожей. На лицевой обложке значилось ее название, начертанное белесыми рунами. Вероятно, раньше они были красного цвета, а теперь выцвели. Ситхорс не был знаком с этим типом письма, но вспомнив другие древние переводные тексты, убедился, что верхнее слово означает «смерть». К Книге тонкой цепочкой было приковано тонкое черное перо с золотым кончиком, что окончательно убедило Дерфа, что книга та самая.

Открыв ее, Ситхорс принялся читать имена. Ранние пожелтевшие страницы, исписанные корявым неразборчивым почерком, он быстро пролистал — ему было нужно новое время. Искать его было легко; все страницы были четко разделены на четыре колонки: дата рождения, прописанная с точностью до минуты, полное имя, причина, и дата смерти, тоже прописанная до минуты. Напротив некоторых имен даты смерти отсутствовали — их обладатели были еще живы.

Добравшись до страниц, посвященных новому времени, Ситхорс несколь¬ко удивился, так как Книга явно раздалась в толщину. Если на первый взгляд, в ней наблюдалось не больше сотни страниц, то ему пришлось перелистнуть более тысячи, пока он не нашел нужные.

Дерф стал посматривать их более внимательно, надеясь быстро найти свое собственное имя. Чего греха таить, Ситхорс решил сделать бессмертным именно себя. Такой шанс — даром получить вечную жизнь, выпадает, мягко скажем, о-о-о-очень нечасто. Все умрут, а я останусь! – прекрасный лозунг потешить свое честолюбие.

Найдя, как ему показалось, нужное имя (разбирать небрежную писанину, нацарапанную типичным целительским почерком, было гораздо труднее, чем тексты из древних рун), Дерф приготовился стереть его, но вчитавшись, понял, что на выбранной строчке значилось «Дед Сидор». Ситхорс аж вспотел, сообразив, что едва не обессмертил какого-то неизвестного старика, которому, судя по дате рождения, оставалось жить год от силы.

Наконец, найдя свое имя, Дерф решительно провел по нему золотистым кончиком пера. Чернила медленно выцвели: сначала дата, а потом и имя. На освободившуюся строку впрыгнула соседняя запись. Ситхорс внимательно прислушался к своим ощущениям, надеясь уловить мельчайшие изменения, показывающие, что он все-таки стал бессмертным. Ничего. Дерф закрыл Книгу и отложил ее в сторону. Подождал несколько минут, и снова прислушался. Нулевой результат.

Потеряв терпение, Ситхорс вытащил из складки воротника иголку и решительно уколол себе палец. Выступила капля крови, палец засаднило.

«Боль я все равно чувствую. – подумал Дерф. – Может эта тряпка обманула меня. Или я путаю бессмертие и неуязвимость. Надо будет проверить, смогут ли меня убить в бою»

Ситхорс не стал предпринимать, никаких радикальных мер, вроде того, чтобы взять кинжал и вонзить его себе в сердце, потому что чувствовал, что ничем хорошим это для него не закончиться. Поэтому он просто решил махнуть на это рукой, и довериться случаю.

Покинув главную башню, он направился к выходу из Крепости. Проходя мимо подвала, он было подумал, что стоило бы облачиться в плащ, но тут же отбросил эту мысль. Если уж отказался, иди до конца, а не пытайся вернуть утерянное.

Выбравшись наружу, он начал подниматься на холм, на котором уже приметил место, которое можно было посыпать пеплом и обратить в портал. Настроение у Дерфа было отличное, и он думал только о том, как вернется в Варталхейм, и сообщит Ксенону об успешно выполненном задании.

Глава 12. Непоправимое

В ожидании новостей все темные маги собрались в Главной Зале.

Рекс развалился на троне. После войны ему нечем было заняться, и он откровенно скучал. По правде говоря, дел у него было уйма, все таки он числился руководителем целого мира, но издавать указы и разбираться в текущих проблемах королю было просто лень.

Френсис размещался неподалеку от трона за своим столиком и деловито шуршал бумажками. Всю правительственную волокиту он взял на себя, и при этом совершенно не выказывал никакого недовольства. Работать с документами ему очень нравилось.

Ксенон сидел за столом, закинув на него ноги и скрестив на груди руки, и что-то обдумывал. Видимо пытался предугадать результаты работы Мирса и Дерфа, и по возможности составить новый план грядущих сражений.

Против обыкновения сегодня он не надел доспехи, и сидел в простой одежде. Даже шлем с маской не взял с собой, и от этого его испещренное шрамами лицо выглядело суровей, чем обычно. Впрочем, его извилистый меч оставался при нем, показывая, что хозяин готов ко всему.

Резерф мрачно поглядывал на соправителя — мысли о той сделке, что совершил Ксенон перед началом войны, не давали ему покоя. Он плохо понял тогда, что же именно произошло, но перспектива получить полную власть после смерти Ксенона, настойчиво маячила перед ним. И сейчас, когда повелитель был без доспехов, идея о поединке с ним возникала у Рекса сама собой. Но король был не дурак, и на рожон не лез.

В воздухе висело мрачное ожидание.

Где-то в вышине залы прозвучал колокольчик, давая понять, что кто-то стремится попасть в замок.

Флуорум шумно вздохнул, сетуя на то, что его отвлекают от дел, дописал страницу, шлепнул печать, сложил документ, перевязал его ленточкой, отложил к уже просмотренным, и только тогда неспешно направился к выходу, чтобы приветствовать визитера.

Спустя некоторое время он вернулся в сопровождении Мирса.

Последний после путешествия в Вансейм выглядел несколько диковато, словно обратный путь ему пришлось проделать пешком, что было технически невозможно. Веревочка, стягивающая хвост, куда-то подевалась, отчего волосы беспорядочно разметались по плечам. Он был небрит, а вместо рубахи, на тело была наброшена какая-то неряшливого пошива ткань. Брюки и обувь изрядно запылились. А на лице присутствовало донельзя угрюмое выражение, сходное с выражением Ксенона.

– Смотрю, общение с дикарями не пошло тебе на пользу. – Рекс не упустил случая вставить ехидный комментарий. Похоже, короля хватало только на то, чтоб отпускать глупые шутки.

Но Мирс не обратил на него никакого внимания. Его взгляд был устремлен только на отца. Ксенон посмотрел в ответ, но ничего не сказал. Релайс не спешил первым начинать разговор.

Пауза затягивалась.

Ксенон первым решил нарушить молчание, тем более что Рекс начал нахально чирикать, имитируя стрекотание сверчка, чтобы как-то занять тишину. Получалось не очень.

– Какие новости ты можешь мне сообщить? – как бы невзначай поинтересовался он.

– Вансейм наш. – коротко ответил Мирс не спеша раскрывать подробности.

Снова возникла пауза.

– Рассказывай, Релайс — интересно же. – вскинулся Резерф. Френсис, снова занявший место за своим столом, согласно засопел.

– Их воин против нашего воина. То есть, против меня. – скупыми фразами отговорился Мирс, явно не обративший внимание на то, кому отвечает.

– Что-то случилось? – требовательно спросил Ксенон, которому настроение Мирса нравилось все меньше и меньше.

– Да. Я больше не хочу воевать. – осторожно произнес Мирс, внимательно следя за реакцией отца.

– Не хочешь, так уходи. – Мирным тоном заметил тот. – Только позволь спросить, чем вызвано столь странное решение?

– Я подумал (И как, получилось? – снова влез Рекс.), что так продолжаться не может. Первые сомнения появились у меня после Магпала, а теперь я решил: захват миров надо прекратить.

– Почему же? Мы распространяем свою власть, мы присоединяем новые земли к своим владениям. Мы...

– Лишаем жителей свободы, и вынуждаем принять наше правление и нас образ жизни. – закончил Мирс.

Сказано это было так зло и резко, что пугливый Френсис выскочил из-за столика и поспешил спрятаться за троном. Он предчувствовал надвигающуюся беду. Рекс, напротив, с интересом вслушивался в разгорающийся скандал.

– Мы предоставляем жителям выбор...

– Сдаться добровольно, или быть захваченными. – снова перебил Мирс. – Мы все равно лишаем всех свободы...

– Я понял, к чему ты клонишь, и готов разделить твою точку зрения. Но, отправляясь со мной, ты прекрасно знал, куда и зачем идешь, и чему это в конечном итоге может привести. – голос Ксенона превратился почти в шипение. – Поэтому повторяю еще раз — уходи. Я даю тебе ту свободу, о которой ты говоришь.

Френсис высунулся из-за трона и потеребил Рекса за рукав мантии, показывая, что нужно уходить. В этот момент он напоминал кота, выпрашивающего еду у своего хозяина. Так же как от кота, Резерф отмахнулся от дворецкого. Флуорум воспринял этот жест, как разрешение покинуть залу, и поспешно ретировался к выходу.

– Ты даешь мне свободу. – продолжил гнуть свою линию Мирс. – Но почему ты не предоставляешь такой же выбор другим. Все только для себя, и ничего для других?..

– Довольно! - Ксенон потерял терпение. – Если ты собрался покинуть меня — скатертью дорога. И не забивай мне голову Вансеймской пропагандой.

– Я уйду. – пообещал Мирс. – Но перед этим я сделаю так, чтобы захваченные миры свободными, а остальные никогда не узнали власть тирании. Я остановлю тебя.

– И поднимешь руку на своего отца? – недоверчиво спросил Ксенон.

– Да.

– И убьешь меня, если представится случай?

– Да.

– Тогда попробуй. – пригласил воин.

Мирса не нужно было уговаривать дважды. Едва эти слова прозвучали, он сделал то, к чему стремился, и, одновременно, чего так боялся. Релайс выхватил меч и принял боевую стойку, готовясь к поединку, который должен был закончиться смертью одного из участников.

Вот тут поняв, что дело принимает нешуточный оборот, и он не собирается принимать в нем никакого участия, король Рекс поспешил покинуть залу и укрыться в своем личном кабинете, где его уже ожидал Френсис.

Ксенон медленно встал из-за стола. Он стал неторопливо прохаживался по зале, выставив меч вперед. Он шагал с вкрадчивостью хищного насекомого, не спешащего атаковать и знающего, что добыча от него не уйдет. Мирс был удивлен. Обычно Ксенон атаковал сразу и убивал противника быстрее, чем тот успевал вспомнить, чему учился.

Теперь же Ксенон явно чего-то ждал. Релайс, приготовившийся уходить от него быстрыми перемещениями, был сбит с толку. Глупо убегать от противника, который держит меч, как старик, собравшийся рубить капусту.

— В чем дело, храбрый вояка? Больше не стремишься отстаивать свободу? — с издевкой спросил Ксенон и вдруг, скользнув клинком вперед, попытался уколоть Мирса в лоб.

Релайс отбил этот удар потому только, что его вечно применял Дерф. Ксенон мгновенно зацепился за его защиту, проломил и боковой частью меча несильно ударил Мирса по щеке.

Кровь бросилась Релайсу в голову. Страх ушел. Если в первые секунды он напрягался, то теперь весь отдался бою.

Мирс начал стремительно атаковать. Меч порхал как птица. Релайсу казалось, он сражается рукой, в которой зажат поток воздуха. Меч обтекал клинок Ксенона, но всюду встречал глухую защиту. Меч Ксенона был сразу везде. Казалось, у Хозяина Тьмы восемьдесят рук и каждая держит клинок. Он играючи, и даже немного с ленцой отбивал все его атаки.

Ксенон бился яростно и холодно. Извилистым клинком он работал с прогоном, используя его вес и инерцию. Резко атаковал, быстро менял стойки. С переводом меча вниз едва не оставил Мирса без ноги и сразу без жалости атаковал его навершием в лицо.

Релайс упал, перекатился, вскочил и продолжил атаку. Он решил провести серию коротких колющих выпадов, и даже пару раз достал Ксенона, оставив несколько болезненных царапин, на которые тот обратил внимания не больше, чем на комариные укусы.

Порой, в короткие затишья, когда они отступали друг от друга, Мирс удивлялся: да как же это? Время идет а он все еще жив. Обычно Ксенон не давал своему врагу передышек.

Это могло означать только одно: Ксенон не спешил. Да, на полную, да, без пощады, но не совсем. Грань была тонкой, и ощущал ее только Мирс, хорошо знавший своего отца. Состояла грань в том, что Ксенон сражался, а не убивал, как делал это всегда. И все это время Релайс видел его испытующие, но настороженные глаза.

Мирс нанес мечом ложный удар в голову и быстро перевел его вниз. Он знал, что Ксенон терпеть не может скакать. Он слишком грузен для гимнастики. Ксенон и сейчас не стал прыгать, а просто разорвал дистанцию. Он считывал движения Мирса и путал его карты, вовремя делая нужный шаг — как правило, на сближение или в сторону. И Релайс вынужден был перестраивать атаку или отступать.

Во время поединка получалось, что Ксенон дерется просто, экономно и внешне неброско. Мирс же каждую секунду вынужден выделывать козлиную гимнастику, перекаты, кувырки.

Ксенон поймал замученный взгляд Мирса, усмехнулся, перенес силу на другую руку и стал ускоряться. Мирс уже не замечал его клинка, а лишь угадывал его по движению плеча и резкому, разрубающему воздух звуку. Казалось, Ксенон режет пыльный воздух толстыми ломтями.

Мирс не успевал думать о нападении — только о защите. Отступал, скользил вокруг Ксенона, забегал под его левое плечо, стараясь быть неудачной мишенью. У него заканчивался воздух.

Каждый новый удар Ксенона отдавался в плече болью. Мирс мечтал только о передышке. Точно не замечая всего этого, Ксенон продолжал наращивать темп.

Мирс ощутил, что сдает. Ксенон хочет убить его, когда он, окончательно обессилев, внутренне сломается и сам шагнет под меч. Тогда он пошел навстречу, нанеся серию из нескольких различных ударов.

Колющий, сразу рубящий. Средняя стойка — вертикальный удар сверху. Ксенон защитился «окном», вскинув меч на уровень лба. Еще одна атака. Ксенон легко сбросил клинок, соскользнувший по наклонно подставленному лезвию.

Мирс рассчитывал нанести последний, и свой самый сильный удар, как в зале снова прозвучал невидимый колокольчик, и почти сразу раздался какой-то невнятный шум, а Ксенон неожиданно стал отступать.

Хотя Дерф и Мирс отправились на задания одновременно, и Ситхорс выполнил свое намного быстрее, в Варталхейм он прибыл намного позже брата. Произошло это потому, что время в мирах течет неравномерно, где-то обгоняя основную линию, а где-то отставая от нее, начиная от нескольких минут и заканчивая часами. Хелл же, как самый нижний, и самый загруженный мир, отставал от Варталхейма на несколько суток.

Побывав в другом мире, и переместившись обратно, Дерф этой разницы во времени не заметил, а потому был абсолютно уверен, что отсутствовал недолго, и, соответственно, о разворачивающихся в замке событиях он ничего не знал.

Ситхорс неспеша поднимался к замку, поигрывая трофейным Кинжалом, и размышлял о том, как доложит отцу о своей победе, и как отец будет горд им. А, если он еще и опередил Мирса, то это событие получалось радостным вдвойне.

Но, уже подойдя к воротам, Дерф ощутил неясную тревогу. Он не спешил отмахиваться от странного ощущения, прекрасно зная, что ничего не случается просто так, и если он ощущает беспокойство, значит, имеется повод. Война в Магпале не раз убедила его в этом.

Дерф решительно постучал дверным молотком. Обычно Френсис открывал через несколько минут — его вечно отвлекали всякие мелочи — а, потому приходилось ждать. Но, сегодня, дворецкий явно спешил побить все рекорды ожидания, не явившись ни через пять, ни через десять минут, ни после повторного стука.

Ситхорс быстро терял терпение. Всмотревшись в стены замка, он узрел окно кабинета, принадлежащего Рексу, и решил подать сигнал королю, который, видимо, нагрузил Флуорума какими-то неотложными делами, либо, увидев Дерфа, нарочно приказал дворецкому не открывать.

Дерф отошел на шаг назад, сделал в воздухе круговое движение рукой, собирая энергию, и выпустил огненный снаряд в сторону окна. Снаряд до стены не долетел, и, столкнувшись с защитным полем лопнул с громким хлопком. Но Ситхорс все-таки добился привлечения к себе внимания — в окне на секунду мелькнула чья-то голова, а через пару минут ворота открылись.

Ситхорс быстрым шагом пересек внутренний двор и подошел к дверям замка, возле которых его ожидал Френсис. Он был бледен, как Смерть, и даже бледнее, так как Дерф видел Даркнесса воочию, и мог теперь сравнивать, весь дрожал, нервно переступал с ноги на ногу, и тревожно прижимал руки к груди. Дерф сразу понял, что случилась беда — просто так дворецкий никогда не паниковал.

– Что произошло? – требовательно спросил маг.

– Т-там... т-там... т-там... - еле выдавил из себя Френсис, делая страшное лицо и начиная размахивать руками.

– «Там», успокойся, что дальше?

– У-у... у-у... у-убивают! – голос дворецкого почти перешел на визг.

– Кого? Рекса что ли? Так его не жалко. – Дерф приготовился презрительно отмахнуться.

– Ксенона! Ксенона! Господин Релайс убивает вашего отца!!! – заверещал Флуорум не хуже крестьянской барышни, на которую нападают хулиганы.

– ЧТО? – Ситхорс оторопел.

– ДА! – Френсис несколько раз выдохнул, потеряв способность издавать звуки.

Дерф пристально уставился на мага, а, затем, сунув напуганному дворецкому в руки Кинжал, опрометью бросился в Залу, надеясь помешать схватке.

Но, увы, успев только к ее завершению.

Когда Ситхорс вбежал, Ксенон начал отступать под тяжелыми атаками Мирса. В какой-то момент он потерял равновесие и покачнулся, и, чтобы не упасть, отставил руку с мечем в сторону. Тут же Релайс нанес два быстрых рубящих удара, один из которых выбил из руки меч, а второй рассек Ксенону грудную клетку. Темный маг тяжело осел на пол.

Мирс отступил от него на шаг, и повернулся к выходу. Увидев Ситхорса, он быстро посмотрел на истекающего кровью Ксенона, на свой меч, и снова перевел взгляд на Дерфа. После чего, бросив клинок, опрометью ринулся в сторону заднего выхода, и исчез в дверном проеме. Где-то на лестнице загрохотали шаги.

Дерф, было, побежал за братом, но, сделав несколько шагов, остановился. Он был растерян, и не знал, как поступить: броситься в погоню, или остаться и помочь отцу. Ему хотелось разорваться, и он пожалел, что так и не научился создавать двойников. Мысли мага путались, но он пришел к решению, что лучше остаться и помочь отцу.

Ситхорс спешно подошел к Ксенону, присел рядом и осмотрел его. Дело было очень плохо. Если ничего не предпринять в течении нескольких минут, то помощь магу уже не понадобится.

Он попытался применить заживляющую магию, но та не сработала. После «лат», которые достаточно нагружали тело всякого рода энергией, любая другая техника лечения становилась менее эффективной. Самостоятельно сделать что-либо было невозможно. Требовалась помощь целителей.

Не решившись отойти от отца, Дерф закричал вовсю мощь легких:

– РЕКС!!! ФРЕНСИС!!! КТО-НИБУДЬ!!!

Но, в ответ услышал лишь тишину.

Он приготовился позвать на помощь еще раз, но услышал тихий голос, принадлежавший Ксенону.

– Не надо. Не трать понапрасну силы. Уже все закончилось.

– Нет! Нет! Я помогу тебе! Кто-нибудь!!! Здесь раненый!!! - еще раз прокричал Дерф, про себя изумляясь тому, что огромный замок, казалось, вымер, и никто не спешит откликаться на его зов, даже Френсис, всегда находившийся где-то поблизости.

– Не надо кричать. Мне уже не поможешь. – прошептал Ксенон. Его голос становился все тише.

– Я спасу тебя. Я все сделаю. Я победил Даркнесса. Я победил Смерть. Я спасу тебя. – бессвязно заговорил Дерф.

Но, Ксенон перебил его:

– Хорошо. Сын, пообещай мне одну вещь...

– Я обещаю. Я все сделаю. Я обещаю. – проговорил Дерф, почти не пони¬мая смысл слов.

– Пообещай, что продолжишь мое дело... – почти неслышно сказал маг и затих.

– Я обещаю... – повторил Дерф, и взглянул на своего отца.

Великий Ксенон, Хозяин Тьмы, Властитель четырех миров умер.

– Я обещаю... – еще раз произнес Ситхорс. Протянул руку и закрыл Ксенону глаза. - Я обещаю.

Дерф медленно поднялся с пола и так же медленно двинулся к двери, ведущей дальше в замок. Он решил пойти в личный кабинет Рекса, и узнать, почему он не получил помощи, когда отчаянно в ней нуждался.

По началу он был очень спокоен, даже немного отстранен от окружения, так как еще полностью не осознавал случившееся. Но, с каждым новым шагом, приходило все больше новых мыслей, а с ними все больше новых эмоций. И, среди них появилась одна, которой Дерф прежде никогда не ощущал, но, теперь он чувствовал, что она будет с ним постоянно. Это была ярость.

Она медленно закипала в нем, неспешно и неотвратимо поднималась, и, подобно вулканической лаве, была готова выплеснуться наружу. Ситхорс еле сдерживал себя, чтоб не начать крушить замок прямо сейчас, в этот момент. Нет, сначала надо узнать, почему помощь не пришла, найти виновных, и тогда со всеми расплатиться.

Все так же медленно Дерф приближался к кабинету. Входная дверь была закрыто неплотно, и прекрасно передавала любые исходившие из кабинета звуки, в том числе речь собиравшихся там магов. Не все слова, проникали через нее, но общий смысл речей всегда можно было установить. Сколько бы раз Рекс не пытался устранить эту связанную с дверью неприятность, все оказывалось совершенно бесполезным. Эта дверь словно была создана для шпионов.

Так вышло и на этот раз.

Подойдя к кабинету, Ситхорс остановился, прислушиваясь к разговору. Судя по всему, это Френсис пытался в чем-то убедить Рекса — его пищащий от волнения тревожный голосок ни с чем нельзя было спутать.

– Может быть, все-таки следовало...

– Не следовало. – оборвал его Рекс. – Можно считать большой удачей, что Релайс внезапно сошел с ума, и схватился со своим папашей. Поэтому, никого на помощь отправлять не нужно, пусть сами разбираются. В случае смерти Ксенона, я получаю все присоединенные территории. А если он еще и этого психа хлопнет, властью можно будет ни с кем не делиться.

– А как же господин Релайс, и наше положение? У нас очень мало средств, чтобы продолжить войну...

– А мы и не будем продолжать. Трех захваченных миров мне будет за глаза. Есть где развернуться. А Релайс... Откупимся как-нибудь. Пусть отправляется назад к своим дикарям, водить пляски вокруг костра... Слышишь, Флуорум, вроде стало тихо. Нужно отправиться посмотреть, чем все завершилось. И помочь там, если что... – судя по тону, Рекс ехидно улыбался, представляя, как будет оказывать "помощь".

Френсис тихо захныкал, представив, какое зрелище ждут его в зале, если господин Резерф все-таки решит послать его на разведку.

Впрочем, он был избавлен от этой необходимости, так как дверь кабинета открылась.

На пороге стоял Дерф Ситхорс, на лице которого было написано столько злости, что становилось страшно смотреть. Кроме того, он весь дрожал, и судорожно сжимал кулаки, по которым время от времени прокатывались красные и синие нити заклинаний. Сразу становилось понятно — маг из последних сил сдерживает себя.

Френсис пискнул и повернулся к своему господину, чтобы предостеречь его от возможных глупостей. Он мигом просчитал ситуацию, и теперь прикидывал, как обойтись малой кровью, так как столкновения с разъяренным магом было не избежать.

Рекс был разозлен появлением Дерфа, и одновременно напуган его видом. Чувство страха удерживало его острый язык от соблазна брякнуть что-нибудь о произошедшем. Резерф прекрасно понимал, что Ситхорс мог слышать его откровения о том, кому быть убитым, а кому оставаться за главного. Но, ничего не мог придумать для достойного объяснения.

Маги могли не волноваться о своей резкой утрате дипломатических качеств. Никакие объяснения Дерфу были не нужны. Он все понял, и решил привести свой план мести в исполнение, ибо уже сдерживался из последних сил, но внутреннее благородство не позволяло сделать это, не дав обреченным последнего шанса.

Ситхорс вошел в кабинет, оставив проход открытым — давал шанс на отступление. Теперь следовало мотивировать магов воспользоваться им.

– Вон. – ясности речи хватало только на простые конструкции. – Вон отсюда.

– Господин Резерф, нам нужно идти. – трезво откликнулся Френсис, подходя к королю и беря его под руку. Но тот и не думал двигаться с места.

– Что? – полупрезрительным тоном спросил он.

– Вон. Все вон отсюда! - повторил Дерф. И уже стало понятно, что еще раз повторять он не будет.

В воздухе повисло тяжелое напряжение, и многочисленные стеклянные поверхности задрожали.

– Уходим, господин Резерф! Быстро, быстро уходим! – затараторил Френсис, проталкивая короля, который что-то нецензурно шипел, к выходу.

Едва маги покинули кабинет, как Дерф, наконец, дал выход наполнившим его чувствам.

Синяя волна сорвалась с его рук, разбиваясь по комнате многочисленными молниями, которые разрушили все стеклянные поверхности и разбили в прах мелкие предметы.

Красная волна обратилась в огонь, который довершил начатое молниями разрушение, пожирая все, что осталось, и наполняя комнату удушливым дымом, не спешившим покидать маленькое пространство.

Но Ситхорс не замечал всего этого. Он подошел к окну, от которого осталась одна горящая рама, и выглянул наружу, позволяя свежему воздуху охладить себя.

И он увидел, а, может быть, это только ему показалось, спешащего к локальному телепорту Мирса.

И тогда, Дерф закричал, во всю мощь, разрывая голосовые связки, хоть и знал, что Мирс, где бы он ни был, его не услышит:

– НИКОГДА! НИКОГДА НЕ ПОПАДАЙСЯ МНЕ НА ПУТИ! ЕСЛИ Я ВСТРЕЧУ ТЕБЯ, Я ТЕБЯ УБЬЮ! КЛЯНУСЬ, РЕЛАЙС, Я ТЕБЯ УБЬЮ!!!

Конец первой книги.