Девятихвостый Богатырь: Путь к бессмертию 1

Глава 1. Прибытие в столицу

По залитым лунным светом улочкам стольного града Бориславля пронёсся раскатистый рык. Всего пару мгновений назад вороной коник неспешно тащил телегу по брусчатке, а теперь его тело конвульсивно извивалось и трещало костями в ужасающей агонии превращения. Торговец похолодел и вцепился в поводья, не в силах пошевелиться. Нечто, совсем недавно бывшее конём, противоестественно изогнулось и сомкнуло челюсти, перекусив поводья и облучок.

Растерзало бы и торговца, но Мирослав успел сдёрнуть мужчину с телеги и отшвырнуть того подальше. Монстр заржал-зарычал, похоже, выражая своё недовольство тем, что его закуску утащили. Его чёрные зенки повращались в орбитах, словно бы выискивая обидчика. Но вскоре конид вернулся в позу на четырёх ногах, чтобы новообретёнными когтистыми пальцами начать срывать с себя упряжь.

Тем временем лошади в упряжках позади окончательно поддались панике и принялись пятиться, создавая толчею и отрезая торговцам возможность отступить. По правую и левую сторону находились дома, а впереди уже почти высвободился монстр.

«Проклятие! Я бы и сражаться с ним не стал. Уж точно не до того, как пройду пробуждение в академии… — тут же подумал Мирослав, — Но не бросать же их тут умирать. Ждан вон и пошевелиться не может, да и остальные сами не убегут… Уфф…»

Он быстро окинул взглядом окружение. Бочки, тазы, лавки, всякая чепуха, от которой толку не будет. Курильницы, висящие у каждого дома, дым которых отгоняет лишь слабых духов и мелких монстров, тоже бесполезны против такой твари. Однако взгляд юноши вновь вернулся к одной из них, явно выделяющейся своей дороговизной. Толстые цепи, увесистая металлическая чаша. Чем не кистень?

Краткие мгновения передышки кончились. Конид освободился и рванул на Мирослава, намереваясь пронзить когтями. Однако тот подпрыгнул, оттолкнулся ладонями от морды зверя, захлопнув его пасть, и перелетел через тело монстра. На лету юноша ухватился за цепи курильницы. В отличии от металлических звеньев цепей, шест, на котором они крепились, оказался совсем не таким прочным. С пронзительным хрустом дерево лопнуло под весом юноши, переломившись пополам. Мирослав приземлился и развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, что конид выбрал цель полегче и уже приблизился к торговцу Ждану.

На этот раз пасть существа захлопнул удар увесистой железной чаши, которая приобрела немалый импульс после того, как юноша ловко раскрутил её перед атакой. Внимание монстра вновь переключилось на Мирослава. Тот принялся вращать курильницу восьмёрками, создавая вокруг себя шлейф из ароматного дыма. Обломанное деревянное крепление вполне походило на рукоять, так что это было не так уж сложно для опытного бойца. Юноша принялся медленно пятиться, отводя конида за собой.

«Чтоб тебя. Это ведь столица седьмого княжества. Где стражники, когда они так нужны?» — подумал Мирослав, продолжая пятиться и пристально следить за движениями монстра.

Тот в несколько пружинистых скачков сократил дистанцию и попытался цапнуть юношу своими кривыми клыками. Но удар курильницы вновь сбил его с траектории движения, да ещё ранее прикрывавшая благовония крышка не выдержала такого надругательства и распахнулась. Угли из чаши высыпались на морду твари, а один, похоже, даже попал в глаз. По крайней мере, взвывший конид ухватился когтистой лапой за место, где находилась одна из его покрасневших выпученных зенок, а другой принялся хлопать себя по морде.

«Этого недостаточно… Конид слишком крепкий, а мои удары его лишь разъяряют. Если бы только я мог атаковать силой духа…»

Но всё, что был способен сделать Мирослав в данный момент — лишь временно ускорять своё тело, сжигая скудные запасы живы, что доступны ему до пробуждения. Да и то, лишь благодаря знаниям, сохранённым после перерождения.

Монстр кончил отряхиваться и вновь кинулся на юношу. Тот ушёл от удара правой лапы, но стремительный взмах левой снизу распорол его рубашку и оставил несколько неглубоких порезов. Лишь пара сантиметров отделяла эту атаку от того, чтобы стать фатальной.

Мирослав отшатнулся, вновь ударил конида курильницей по морде на этот раз с куда меньшим успехом, после чего рванул к ближайшему зданию. Он оттолкнулся ногой от лавки, потом от подоконника, следом от наличника, захлестнул цепь курильницы о конёк и ухватился за чашу. Едва юноша успел оттолкнуться от стены, как когтистые лапы шлёпнули по доскам и с хрустом поползли вниз. Мирослав же изогнулся, отпустил чашу и запрыгнул на конёк дома напротив. Конид сразу принялся карабкаться следом, рыча-игогокая с явными нотками недовольства.

Тяжёло дыша, юноша принялся оглядывать залитые светом закатного солнца крыши. Лёгкая жива, позволявшая ему обходить лимиты тела, почти иссякла. Увести монстра дальше не получится. Значит, нужно что-то решать здесь и сейчас.

«Единственный способ победить в такой ситуации — это убить врага его же силой. И шанс у меня будет лишь один…»

Мирослав отбежал к противоположному краю крыши, перехватил своё импровизированное оружие за цепи, после чего принялся ждать появления конида. Тот вскоре явился. Монстр вскарабкался наверх, после чего, стремительно перебирая всеми четырьмя лапами, ринулся на юношу. Тот слегка подогнул колени, словно бы приготовившись бежать. Однако вместо этого он прыгнул, выжимая остатки духовной силы на усиление этого прыжка. Монстр щёлкнул клыками в том месте, где только что находился Мирослав, и продолжил движение по инерции. Юноша же обвил цепью шею существа и, ухватившись за другой конец, приземлился на его спину.

Следом он потянул на себя, словно бы правя повозкой, одновременно с тем упираясь ногами в спину конида изо всех сил. Монстр замедлился, потерял равновесие и рухнул с крыши. Существо приложилось затылком о конёк, а повисший с противоположной стороны Мирослав не позволил ему продолжить движение вниз. На шею существа приложилось слишком много веса. С хрустом она извернулась так, как не позволял даже гибкий хребет конида. Монстр забился в агонии и вскоре затих.

Мирослав отпустил цепи, приземлился на землю и перекатился. Рядом тут же шлёпнулся труп конида. Спустя несколько мгновений из груди монстра появился светящийся шар размером с грецкий орех.

«А вот и ядро духа. Впервые вижу его вблизи… — подумал юноша, поднимаясь на ноги, — Но я слишком мало о них знаю, так что даже не ясно, насколько конкретно это ценное… Хотя ладно, каким бы ни было — пригодится.»

Мирослав подхватил сферу, немного напоминающую с виду лошадиный глаз, и сжал её в кулаке. Ладонь тут же обдало холодом, а внутри юноша почувствовал бушующую в добыче злобу. Что и не удивительно. Ядро являлось концентрацией всей сущности монстра, включая его нрав.

Закрыв глаза, юноша глубоко вдохнул и выдохнул, повторив это несколько раз. Восстановив дыхание и самообладание, он отогнал пышущую из ядра злобу и направился обратно к торговцам. Те уже успели кое-как успокоить лошадей и принялись собирать товары, свалившиеся с телег. Только Ждан нервно ходил из стороны в сторону, теребя бороду.

— А что, стражи в Бориславле не водится? — натянув на лицо улыбку, поинтересовался у торговца Мирослав.

Ждан вздрогнул и остановился, а когда его взгляд нашёл источник звука, тут же облегчённо выдохнул.

— Хвала Велесу, живой! — воскликнул тот.

Мирослав не стал спорить и лишь кивнул. Велесу, так Велесу. Пусть боги давно ушли, если кому-то легче жить, вознося им хвалы, то это их право. По крайней мере, пока опять не устраивают войн в попытках остальных вынудить поступать так же.

Единственный, в чьё участие сам Мирослав верил — это Триглав. Да и то, не считал это самое участие достаточным для поклонения.

— Все целы? — спросил юноша, — Никого кони не потоптали?

— Да не, все живы-здоровы, благодаря тебе, — махнул рукой Ждан, после чего быстро подошёл к Мирославу и схватил его за плечи, — Сам-то как? Не сильно он тебя подрал? Рубаха вон в крови! Может, к лекарю тебя? И что со зверюгой?

— Едва поцарапал.

Юноша аккуратно высвободился из крепкой хватки торговца и показал ядро, которое всё ещё сжимал в левой руке, вместо ответа на второй вопрос.

— Издох?! Это ж как? Неужто ты его одолел? — воскликнул Ждан.

— Да не то, чтобы одолел. Куда мне. Просто заманил на крышу, а он потом упал и шею себе сломал, — ответил Мирослав, — Повезло.

— Хвала Велесу! — снова воскликнул торговец, — Хотя ты определённо прибедняешься. Я хоть и заледенел от страху, да всё равно успел разглядеть, как ты его гонял! Ух силён, парень!

Мирослав тем временем подхватил с повозки свою котомку и сунул в неё ядро монстра, после чего накинул лямку на плечо.

— Так-так! — вдруг раздался крайне неприятный скрипучий голос позади, — Скажи-ка, малец, а у тебя лицензия-то есть?

Юноша обернулся и окинул взглядом новоприбывших. Таковых было двое. Один высокий и тощий, а второй плечистый и коренастый. Оба одеты в доспехи вроде тех, что носили стражи у входа в город. Только вот сидела форма на них так, словно с чужого плеча взята. Лица частично скрыты забралами шлемов и высокими воротниками поддоспешников.

— Какая такая лицензия? — спросил Мирослав.

— А такая! — взвизгнул тощий, — Которая позволяет на монстров в городской черте охотиться! Которая вот этот погром позволит за счёт городской казны устранить! А? Есть у тебя такая?!

— Если бы вы выполняли свою работу, то и мне вмешиваться не пришлось бы, — ответил юноша холодно, — Так что это не мои проблемы.

Краем глаза Мирослав покосил на Ждана, который нахмурился, подбоченился и поглаживал бороду, словно собираясь с мыслями.

— Ты за языком-то следи, щегол! — пробасил коренастый, — Мы есть оли… Это, как его…

— Олицетворение! — прошипел сквозь зубы долговязый.

— Вот! Лицотворенье княжьей власти! — кивнул коренастый, — А ты закон нарушил. Так что или давай сюда ядро монстрячее в компенсацию…

— Или ждёт тебя темница! — закончил за него долговязый, сделав шаг вперёд и положив ладонь на рукоять меча.

«Они выглядят скорее, как мошенники, укравшие доспехи настоящих стражников, чем как представители власти. Только вот учитывая, что патруль так и не явился спустя столько времени, есть вероятность, что в Бориславском княжестве полнейший беспорядок с законом. А значит, эти мордовороты вполне могут быть настоящими стражниками. Я слишком мало знаю о законах Семикняжия. И ещё меньше о современных методах проверки личности. Если вдруг они узнают, что я не тот, за кого себя выдаю… Мне никак нельзя так рисковать! Так что же делать? Бежать? Нет. Я должен попасть в академию, а рыжего парня с лиловыми глазами сложно будет не выследить. Сражаться? Нет. Даже если бы я не был измотан боем с монстром, уровень силы здешней стражи мне неизвестен, но уж не ниже трёхвостых. Не говоря уже о куче свидетелей торговцев… Неужели остаётся только ядро отдать?»

Пока Мирослав за мгновения прокручивал в голове множество вариантов действий, Ждан вдруг хмыкнул и выступил вперёд.

— Слыш, служивый, а как командира городской стражи-то зовут?

Глава 2. Нерадушный приём

Вопрос торговца отвлёк стражников.

— Тебе-то какое дело, как там его зовут, а торгаш? Иди лучше дорогу освобождай. Перегородил своей телегой! — тут же перешёл в контрнаступление тощий и ткнул указательным пальцем свободной руки в сторону торговца, — Или хочешь штраф оплатить?

— Ты меня штрафами-то не пугай, — отмахнулся Ждан, отпихнув его острый, как щепка, палец в сторону, — Лучше по делу отвечай, как звать твоего командира? Или ты не стражник никакой, а грабитель проклятущий?

— Ты форму не видишь? — хлопнул себя кулаком по чешуйчатому нагруднику коренастый, — Хочешь ещё и за диск… Как там его… Дисковацию власти!

— Дискредитацию, — снова выплюнул сквозь зубы долговязый, — Задолбал уже, не знаешь учёных слов, так и не прикидывайся умным!

— Да ну чего ты начал сразу?! — тут же обиженно развёл руками коренастый, — Ну забыл я.

— Так что, ты на вопрос-то мне ответишь? — продолжил давить торговец, — Я, как добропорядочный уважаемый горожанин, имею право спрашивать!

— Да все знают, что Богуслав Волков его звать! — раздражённо воскликнул долговязый, наконец отпустив рукоять меча и воздев руки в воздух, — Доволен, умник?

— Вот ты и попался, — довольно прищурился Ждан, — Богуслав Волков — княжий воевода, стоящий над всеми прочими. Да только городской стражей управляет Игнатий Ясенев. Если вы даже этого не знаете…

Торговец полуобернулся и во всю глотку заорал:

— Мужики, нас разбойники грабят, помогайте!

— Ах ты! — тонкие пальцы долговязого сомкнулись на рукояти меча с такой силой, что кожа побелела.

Но он тут же отпустил оружие и махнул подельнику.

— Уходим, быстро!

Мирослав наконец облегчённо выдохнул. Весь диалог он стоял наготове, чтобы помешать мошеннику хлестнуть Ждана мечом. Так что, когда ситуация разрядилась мирно, он даже слегка улыбнулся, глядя на улепётывающих бандитов.

— Отбой, мужики, — махнул рукой торговец и покачал головой, — Какие времена нынче, а? При старом князе такого не было…

— А что случилось с ним? — поинтересовался Мирослав.

— Старость, — коротко ответил Ждан, а потом, понизив голос, добавил, — Сын его, новый князь Изя, только о пирах и прочих усладах думает, а у того сынок, говорят, и ещё похлеще папки будет. Грубиян и драчун.

— Так вот почему помощь так и не пришла? — спросил юноша.

— Ага. Слишком мало бойцов в городской страже, чтобы патрули могли подоспеть вовремя, — торговец указал вдаль по улице, — А вон, похоже, и они. В общем, ты иди своими ранами займись, а я тут всё улажу.

— Хорошо, — кивнул Мирослав, — Благодарю.

— Это мне тебя благодарить надо. Жаль только, что пока груз не сбуду, даже и отплатить нечем. В прошлый раз из-за нападения монстра такие убытки были, что я едва наскрёб денег на то, чтобы по новой товары закупить.

— Всё нормально, — махнул рукой юноша и отправился к повозке, — Такова жизнь торговцев, я понимаю.

---

Ждан беседовал со стражниками, пока Мирослав смазывал раны мазью, которую нашёл среди вещей прошлого владельца котомки, накладывал повязку и менял рубаху. По мнению юноши, тот описал всё произошедшее слишком уж приукрашено. Но спорить не стал, ведь стражи ушли. А значит, нежеланного внимания удалось избежать.

---

— Ну вот и всё, — сказал Ждан, спрыгнув с телеги, остановившейся на рыночной площади, — Отсюда до богатырской академии рукой подать.

— Спасибо, Ждан, — кивнул юноша, спрыгивая следом, — За сим прощаюсь.

— Дарён, ты это, как обустроишься, заходи через недельку ко мне. Я тебя за спасение отблагодарю. Вон, в конце площади мой дом, с кочетком зелёным на крыше.

Многие из тех, кого знал Мирослав, стали бы притворно скромничать и отказываться. Но сам он всегда считал это блажью. Так что ответил так, как считал правильным:

— Договорились. Скоро свидимся, значит.

Они пожали друг другу руки и разошлись. Юноша быстро нашёл взглядом белоснежный шпиль здания академии и направился к нему. Минут через пятнадцать неспешного ходу он оказался у кованых ворот, резко выделявшихся на фоне прочих деревянных. В аккуратной будке рядом в полудрёме сидел мужчина средних лет .

Заметив приближающуюся фигуру Мирослава, тот мотнул головой и уставился на него. Стоило юноше приблизиться к окошку, как привратник заученно оттараторил:

— Документ удостоверяющий личность, документ о подтверждении наличия духовного дара, документ от представительства с места проживания.

Всё перечисленное в котомке Дарёна оказалось, что Мирослав проверил ещё по дороге. Он положил затребованные документы на деревянную поверхность перед привратником.

— Тааак. Что тут у нас. Грамота от Афанасия Щукина, старосты деревни Сухотравка, Краеречинского уезда. Грамота о подтверждении наличия духовного дара у Дарёна Русалова-Щукина, заверенная Афанасием Щукиным. Форма заполнения типично окраинная, но печати подлинные. Документ удостоверяющий личность…

Привратник покрутил в руках именную дощечку и закатил глаза.

— Как же вы меня все доконали…

— Что-то не так с моей табличкой, уважаемый? — спросил Мирослав.

— Десять лет! — мужчина перевёл взгляд на юношу и потряс ладонью с растопыренными пальцами, — Десять лет назад указ о замене дощечек на металлические вышел! И каждый год ваш деревенский брат приходит с вот этим вот!

Теперь привратник помахал дощечкой и швырнул её к грамотам.

— Хватит с меня. Пока не принесёшь удостоверение современного образца — не пущу. Можешь злиться, браниться, да карами грозиться. Мне всё одно. Не пущу.

Мужчина уставился на него с максимально хмурым лицом, явно готовый ко всему. Но вместо ожидаемой реакцией получил смиренный кивок.

— Я понимаю. Приношу извинения за доставленные неудобства. Наша деревушка на самой окраине Семикняжия находится, да и батюшка мой не молод уже. Уж не знаю, указ не дошёл или отец его потерял, не прочитав. Вы, уважаемый, не гневайтесь, а лучше скажите, куда же мне обратиться, чтобы исправить этот ужасный недочёт.

Юноша мог явственно видеть, как опускаются плечи и расправляются мимические морщины на лице привратника.

— Сейчас поздно уже. Завтра придёшь в городскую управу. Там скажешь, что тебя из академии послали поменять документ. Они уже привычные, так что быстро всё сделают.

— Хорошо, так и поступлю. Но, как вы метко заметили, на дворе уже ночь почти. Не пропустите ли меня в академию, чтобы переночевать?

— Звиняй, парень. Не положено. На территорию академии вход разрешён только работникам, учителям, студентам и абитуриентам.

— Так ведь я и есть абитуриент, — сказал Мирослав.

— А вот и нет! — ответил ему привратник, — Абитуриентом ты станешь, когда я проверю все три нужных документа и тебя внутрь пропущу. Ну или сменщик мой. Зависит от того, как долго ты с оформлениями валандаться будешь.

«Вот же паскудство. Старый скряга выделил Дарёну так мало денег на дорогу, что их даже до Бориславля не хватило. Куда уж тут на постоялый двор идти ночевать…»

Мирослав закатил глаза и устало вздохнул.

— Увидимся завтра…

«Можно было бы заглянуть к Ждану, но лучше уж одну ночку потерплю неудобства, а его должок приберегу на будущее.»

Мирослав прошёлся по улице, уселся на ближайшую лавку и задремал.

---

Оформление документов оказалось на удивление быстрым процессом. Юноша предъявил грамоты и идентификационную табличку, работники управы всё записали и подготовили замену. Единственной неприятной мелочью оказалась необходимость уколоть палец и поместить каплю крови в янтарный шарик, закреплённый на именной табличке. Но Мирослав лишь порадовался тому, что Афанасий жадная сволочь и не обновил документы. Выдать себя за Дарёна было бы куда сложнее с табличкой, которая реагирует на прикосновение владельца. Так что юноша поблагодарил работников управы и покинул заведение.

---

— Ну вот теперь другое дело, — кивнул привратник, вновь проверив все документы, — Добро пожаловать в академию, Дарён. Проходи в центральный корпус, там найди наставника Зубра. Всё остальное за ним.

Закончив речь, привратник сразу же ловко отгородился от юноши развёрнутой газеткой, которую ради такого дела даже забыл перевернуть. Мирослав открыл кованую калитку и огляделся.

Двор академии тут же показался юноше более ухоженным, чем улицы города. Вместо брусчатки — ровная плитка, нет ни намёка на мусор, кусты аккуратно подстрижены и клумбы такие, что княжьему саду не стыдно было бы иметь. В общем, сразу видно, что тот, кто здесь заправляет, следит за порядком очень тщательно.

Пока он любовался окружением, из-за угла здания, находящегося по левую сторону, вышла троица богато одетых и напыщенно выглядящих юношей. Хотя, скорее уж, даже выплыла, словно ладьи под парусами. Двигались они неспешно и плавно, всем своим видом показывая статусность. Особенно выделялся тот, что шёл по центру. Его рубаха сияла шёлком под лучами солнца и переливалась редким перламутровым колером, пояс блестел золотом и драгоценными каменьями, а вышитый на обоих плечах герб княжества выдавал принадлежность к правящему роду.

Мирослав слегка замедлился, дабы не сталкиваться с богатеями. Но те уже успели его заприметить, обменялись фразами, слишком тихими, чтобы их можно было услышать издалека, после чего свернули на центральную дорожку и направились к новоприбывшему.

— Эй, бродяга, ты как сюда пролез? — воскликнул щуплый парень, шедший по левую сторону, — Почто день княжича омрачаешь своим паскудным обликом?

— Федот совсем обленился, — насмешливо скривился княжий сын, — Надо бы сказать ректору, чтобы нанял кого посмекалистей.

Всем своим видом он старался показать своё превосходство. Настолько сильно, что Мирослав уловил в этом всём нотки наигранности и неуверенности в себе.

— Верно-верно! — поддакнул высокий, шедший по правую сторону.

— Эй, бродяжка, чего встал? Поклонись его княжеской светлости и проваливай! — тут же добавил щуплый, — Это Академия Хвостатых Богатырей Семикняжия, а не приют для бездомных.

Мирослав отлично понимал к кому обращаются. В целом произведённое впечатление его не удивляло. Рубашка, надетая взамен разодранной монстром, пропиталась смесью мази и крови, проступившей через повязку. Потрёпанные штаны и изношенные сапоги. Дешёвенькая холщовая котомка за плечами. Всё выдавало в нём человека бедного и явно нездешнего. Однако так же хорошо юноша понимал, что его новые знакомые так говорят не потому, что спутали его с бездомным. Им просто хотелось позабавиться.

Мирослав демонстративно огляделся, а после чего максимально недоумевающим голосом спросил:

— Вы это мне? — он сопроводил жест самым простодушным тычком пальцем в свою грудь, на который был только способен.

— А ты тут других убогих видишь? — спросил княжич, надменно запрокинув подбородок вверх.

— Аж троих, — кивнул Мирослав и широко улыбнулся, как делал Сенька, деревенский дурачок, натворив бед.

— Ах ты!

Лицо княжьего сына тут же залило алым, а за спинами всех троих начали проявляться полупрозрачные отростки, чем-то напоминающие лисьи хвосты. Княжич тут же выставил руку вперёд и на его ладони начал разгораться огонёк.

— Сейчас ты за свои слова ответишь! Пламешар!

Глава 3. Время пробуждения

Все трое грубиянов оказались уже пробуждёнными обладателями духовной силы, что и неудивительно для академии, существующей ради обучения таковых. Более того, крайне вспыльчивыми и агрессивными. Сразу же пытаться ударить кого-то сгустком пламени в лицо? Мирославу это показалось совершенно избыточным. Особенно учитывая, что почти любой другой на его месте уже лежал бы на земле, держась руками за опалённое лицо. Но не он.

Стоило хвостам проявиться, как намерения его новых знакомых стали ясны. И Мирослав тут же начал действовать. Он резко присел, направил живу в мышцы ног и вытолкнул себя вперёд со скоростью, которой противник никак не мог ожидать. Удар локтем под дых сложил княжича пополам, после чего он сразу же оказался переброшен Мирославом через себя. Следом юноша двумя хлёсткими ударами пальцев, собранных в «копытце», по горлу заставил обоих подпевал княжича закашляться и, воспользовавшись моментом, столкнул их головами. В считанные мгновения все трое противников были повержены, а Мирослав опёрся на колени, тяжело дыша. Он разом сжёг почти весь запас лёгкой духовной силы, чтобы перекрыть разницу в своей силе и стойкости оппонентов.

«Теперь надо собраться и быстро ретироваться, пока они не пришли в себя. Уверен, что это не займёт много времени, а второй раз я такой манёвр уже не смогу провернуть…»

— Так-так-так! И что же у нас тут происходит? — раздался позади басистый голос и Мирослава накрыла чья-то массивная тень.

— Наставник… Зубр… — тут же донёсся сдавленный голос княжича.

«Вот и всё, бежать уже не вариант. Хотя тебя-то мне и надо было. Заодно и посмотрим, какие тут порядки.»

Юноша выпрямился и развернулся к говорившему. Им оказался двухметровый широкоплечий детина, который походил на былинного богатыря. Разве что поволосатее, да несолидно взлохмаченный.

— Здравствуйте, наставник Зубр. Звать меня Дарён Русалов, прибыл на обучение в академии. Привратник наказал вас найти, но вы нашли меня раньше.

— Наставник, он напал на княжича! — простонал рослый подпевала, поднимаясь на ноги.

— Его надо немедля высечь! — взвизгнул княжич, встав с поддержкой щуплого.

— Это… — начал было щуплый, но тут же был прерван.

— Ану цыц! — рявкнул Зубр, — На вашу беду я всё видел. Позорище! Мало того, что решили новичка обижать. Втроём! Так вы ещё позволили юнцу без хвоста вас раскидать, как котят!

— Я сын князя… — попытался возразить княжич.

— Молчать! — снова повысил голос Зубр, — Сын князя ты за воротами академии! А здесь — такой же студент, как и все остальные! Позорище. Все трое встали и пошли на беговое поле. Двадцать кругов каждому.

— Да я…

— Тридцать.

— Да, наставник…

Уже окончательно очухавшаяся троица побежала прочь.

— Так, а теперь ты, — Зубр повернулся к Мирославу, складки на его лице разгладились, а голос чутка поутих, — Кто тебя научил так жестко драться?

— Отец, — ответил юноша, — Он деревенский староста, так что приходится уметь постоять за себя и утихомирить бедокуров.

Немного правды в этих словах присутствовало. Князь Дубов сражениям предпочитал пиры, прямо как здешний князь Изяслав Сердюков. Так что весь свой путь к достижению силы Мирославу, звавшемуся в той жизни Пересветом, пришлось прокладывать самому, пусть и не без финансовой поддержки семьи. Деревенский староста был отцом юноши, чью личность он взял себе сейчас. Тот был действительно горазд помахать кулаками, но, конечно же, Мирослава он ничему не учил. Отец же его нового воплощения — Храбр Оливин, учил сына эффективно защищаться и мягко нейтрализовать противника. Но стремительное сокрушение частью его обучения не было. Этому Мирослав научился за десятилетия битв и самосовершенствования. Только вот такой ответ определённо не подходит. Из уст восемнадцатилетнего юноши он прозвучит в лучшем случае глупо, а в худшем… В худшем его примут за одержимого.

— Он хорошо тебя подготовил, — кивнул Зубр, — Это поможет в будущем. Но советую всё же постараться избегать новых стычек с княжичем. Не смотря на то, что я сказал Ратибору, есть пределы до которых академия сможет тебя защитить. Не говоря уже о том, что вечно ты в её стенах сидеть не будешь.

— Я понимаю, — согласился Мирослав, — Первым конфликт начинать не стану. Но если придётся, буду защищаться.

— Ясное дело, — ответил наставник, — Ладно. Пойдём-ка за мной. Чую, потенциал у тебя есть, но точно можно будет понять лишь, когда пробудим силу.

— Что, прям сразу? — спросил юноша, — Отец, когда рассказывал о студенческих годах, говорил, что всех собирают на церемонии после окончания жатвы.

— Раньше так и было, — вздохнул Зубр, — Но после того, как князем стал Изяслав, всё поменялось. Он настоял, что целое лето кормить толпу дармоедов дело неблагодарное, а потому надо пробуждать силу сразу, чтобы отсеивать бездарей. Пусть академия и не находится под прямой властью Изяслава, он один из семи князей Семикняжия, а потому с его запросами приходится считаться.

— Так и исчезают традиции, — покачал головой Мирослав, не став озвучивать вторую часть фразы:

«Из-за мелочной жадности.»

Злословить в сторону князя не стоит, даже если он того заслуживает. Никогда не знаешь, каких на самом деле взглядов придерживается твой собеседник. Да и не факт, что первые впечатления о здешнем правителе верны. Так что лучше попридержать едкие комментарии при себе.

Наставник привёл юношу на просторную зелёную поляну, в центре которой стоял дуб. Да не какой-то заурядный. Перекрученный ствол и изгибающиеся под странными углами ветви напоминали ему молнии. Несмотря на то, что ветра совсем не было, листья дуба беспрестанно трепетали, переливаясь золотистыми искорками. Стоило приблизиться, как Мирослав ощутил давление грубой, но не агрессивной силы. Это определённо был Перунов Дуб — один из немногих даров, что оставили после себя боги.

— Батюшка-дуб, — поклонился ему Зубр, — Одари юнца благословением. Юноша подошёл ближе и также поклонился древу.

— Подойди и положи ладони на ствол. Если древо признает наличие в тебе силы, то спустит жёлудь.

— Хорошо, — кивнул Мирослав и выполнил указание.

Мощь дуба обрушилась на него, словно волна, и тут же отступила. Одна из ветвей покачнулась особенно резко и в своевременно подставленные ладони юноши упал жёлудь. С виду он казался совершенно обычным, но пульсирующая в нём сила покалывала кожу, отметая все сомнения — этот предмет особенный.

— Теперь слушай внимательно, — сказал Зубр, когда Мирослав отошёл от древа, — Жёлудь — особый божественный дар, который позволит тебе безопасно сформировать первый хвост и поместить в него способность наиболее подходящую твоей натуре. Так что провести ритуал нужно максимально ответственно.

— Я понимаю, — кивнул юноша, — Следующие способности можно будет получить лишь из ядер монстров с риском для жизни. Отец мне говорил.

— Правильно, — сказал наставник, — Первый этап таков: нужно проглотить жёлудь и встать прямо. Лицом к небу, руки расправить в стороны и поднять вверх под углом. Так ты сможешь проникнуть в свои духовные чертоги и начать второй этап.

Вот это уже было новостью для юноши. Все практики, которые были ему известны, предполагали расслабление тела для концентрации духа. Здесь же необходимо было встать в достаточно неудобную позу.

Тем временем наставник показал ему, как выглядит необходимая поза.

— Наставник Зубр, можно задать вопрос?

— Конечно.

— Почему нужно встать именно так? Звучит неудобно, а нужно ещё и концентрироваться на своей внутренней силе.

— Нечасто кто-то спрашивает. Но тому есть сразу две причины. Так ты ритуально уподобляешься древу и устанавливаешь максимально близкий к природе поток живы. Второй — если что-то пойдёт не так, твоя концентрация нарушится и тело тут же прервёт ритуал само.

— Кажется, понял. Со стороны неясно всё ли идёт как положено, а значит, проводящий ритуал должен быть способен помочь себе сам. Ну и общеизвестно, что навья сила слабеет под светом солнца, а оттого и такой выбор времени. Всё, чтобы сразу сформировать привычку в будущем поглощать ядра правильно.

— Абсолютно верно! — одобрительно хлопнул ученика по плечу Зубр, — Теперь о втором этапе. В чертогах будет твой духовный очаг. Туда нужно поместить ядро или жёлудь. После этого просто сосредоточься на пламени. Ты увидишь весь доступный тебе потенциал, что сокрыт внутри. Это может принимать разные формы, так что главное просто понять принцип. Ищи то, что тебе будет ближе всего по духу.

— То есть обретение духовного умения сродни алхимическому процессу, — пробормотал себе под нос Мирослав, — Очищающее пламя высвобождает всё ценное, что сокрыто внутри материала, а потом нужно лишь отделить те компоненты, что нужны тебе, и соединить в нечто новое.

— Ха, эко ты завернул, — покачал головой Зубр, — Можно и так сказать. Оно и не важно, главное, что принцип ты понял, а остальное уже на личном опыте прочувствуешь.

— Мне стоит ещё что-то знать? — спросил юноша.

— Да вроде это всё… — сказал наставник, а потом хлопнул себя по бедру, спохватившись, — Вот ещё что. Бывает такое, что какие-то возможности ускользнут от тебя, а то и вообще выбора не будет. Главное в таком случае не терять самообладания и принять то, что сможешь. Поглоти как можно больше подаренной тебе силы, даже если она будет не тем, что хотелось бы. Другой такой возможности уже не представится. Ядра монстров куда менее щедры.

— Понял, — кивнул Мирослав, — Спасибо за информацию.

Он отошёл ещё немного подальше от дерева, проглотил жёлудь, запрокинул голову к небу и расправил руки. Всё, как учил наставник. Едва он начал концентрироваться на своём духе, как ощущение неудобства позы и тепла солнца на коже начали отступать. На смену им пришла лёгкость, перерастающая в полную невесомость. И вот окружающий мир полностью исчез. Через мгновение пустота сменилась белокаменными хоромами, в центре которых расположился массивный очаг.

— Да уж… Мир изменился. Я всё ещё помню чувство восторга, которое ощутил впервые оказавшись в своём духовном саду. Сейчас же… — юноша покачал головой, — Ладно. На это нет времени. Каким бы не стало самосовершенствование, я должен добраться до вершины и заполучить бессмертие. Остальное лишь мелочи, которые всегда можно преодолеть.

Поглощённый в материальном мире жёлудь в духовном оказался в его ладони. Так что юноша сунул его в печь и языки пламени, словно нежные руки, подхватили семя дуба, принявшись вертеть в своих объятиях. Стоило сконцентрироваться, как скорлупа начала трескаться, а стены чертогов обратились вереницей дверей.

Вот теперь у Мирослава захватило дух. Он чувствовал, как подаренная сила начинает медленно наполнять его, маня безграничным потенциалом. За годы прошлой жизни он успел глубоко изучить пути самосовершенствования. Методы развития тела, управления живой, разнообразные техники. Пусть сейчас он сможет воплотить лишь что-то одно, но это будет нечто много большее, чем доступно большинству современников. Потерянные после Навьего Марша знания отбросили их далеко назад. Но вот у него таких ограничений нет.

Мирослав улыбнулся. Наконец-то всё начинает вставать в нужную колею. Он потянулся разумом к сильнейшему умению, которое способно было воплотиться в его первом хвосте. Но тут же воздух расколол громогласный голос.

— Мир отвергает тебя! В обретении умения отказано!

Глава 4. Прозрение

Мир отвергает тебя… Громогласные слова огорошили Мирослава. Но растерянность быстро сменилась просветлением. Ведь многие вопросы, терзавшие его с момента перерождения, теперь разом обрели ответ.

---

Тысячу лет назад. Калинов мост над рекой Смородиной.

Величественное человекообразное тело в древних богатырских доспехах полностью перекрывало собой путь, а девять ликов под масками, на которых было изображено безразличие, взирали на новоприбывшую душу. Вместо глаз сквозь прорези виднелась лишь тьма, а голос казался монотонным и холодным, так что эмоции божества оставались неясными.

— Здравствуй, смертный. Я Трёхликий Триглав, а ты…

— Умер, — кивнул Пересвет Дубов, задумчиво глядя на свою полупрозрачную руку, — Но вот что странно, совсем не могу вспомнить деталей. Не будешь ли ты так добр, чтобы просветить меня?

— Нет. Я скован множеством правил.

Пара символических золотых кандалов на его руках словно бы подтверждала утверждение.

— Ладно, — хмыкнул Пересвет, — Тогда пора перерождаться. Как тут всё обстоит? Я могу выбрать кем и где? Или только то, сохранять ли свои воспоминания?

— Ты не можешь выбирать ни того, ни другого, — ответил бог-хранитель путей.

— Погоди-ка, — безучастный тон мужчины наконец изменился на возмущённый, — Что значит не могу выбрать сохранить своё «Я»? Неужели все древние трактаты врали и стадия золотого пламени души не является бессмертием личности?

— Является, — сказал Триглав, — Однако обстоятельства твоей смерти таковы, что твоя душа более не бессмертна.

— Чем же меня убили? Какое оружие или чары способны на такое? — воскликнул Пересвет.

— Не могу ответить.

— Да что ж такое… — мужчина схватился за свою полупрозрачную голову, — Ладно, тогда что дальше?

— У тебя есть три пути. Первый — отправиться в Ясунь. Твоя душа имеет право пройти на земли вечного благоденствия, где ты сохранишь себя.

— Нет уж. Это фальшивое бессмертие. Тупик, — отмахнулся Пересвет, — Я хочу жить по-настоящему.

— Второй вариант, — невозмутимо продолжил Триглав, — Дасунь. Пламя твоей души очистится и смешается с множеством других. Твоё «Я» пропадёт. Но, как часть всего сущего, ты всегда будешь существовать.

— То есть окончательно умереть. Ведь меня мной делает именно память о прожитой жизни. Этот вариант ещё хуже. Какой третий?

— Третий — взять на себя бремя исполнения божественной воли. Так ты сможешь переродиться, сохранив своё «Я», и даже в той же Яви, что и раньше. Пусть и многим позже, чем времена, в которых тебе довелось жить.

Призрачные глаза Пересвета вспыхнули огоньком надежды.

— Сразу видно, что тут есть подвох, — сказал он, — Но я готов. По крайней мере, смогу побороться за жизнь. Так что за воля?

— Ты должен восстановить естественный порядок вещей в мире, убить стоглавого змея, а также нескольких бессмертных.

— Что не так с порядком вещей?

— Поймёшь сам, когда переродишься.

— Что за змей?

— Ты встретишь его, выполняя первое задание. Большего поведать не могу.

— Кто эти бессмертные?

— Узнаешь, когда выполнишь первые два задания, и отправишься в Вечную Явь, достигнув бессмертия.

— Одни загадки…

— Также твой путь будет очень тяжёл. Пока не достигнешь бессмертия, мир будет отвергать тебя. Боги покинули Явь, но оставили отголоски себя для поддержания естественного порядка.

— Значит, с тем, что нарушило этот порядок, они не сдюжили, но мне мешать будут? Да уж.

— Не принимай на свой счёт. Однажды ты всё поймёшь.

— Ладно, чего уж там. Буду жив, всё преодолею.

— И вот ещё что.

— Да?

— Не пытайся обхитрить богов. Ты будешь отмечен моей печатью. Если решишь просто посвятить себя достижению бессмертия, проигнорировав всё остальное, я оборву твою жизнь и верну сюда прежде, чем тебе это удастся.

— Справедливо. Договорённости надо чтить.

— Ты согласен?

— Конечно!

---

Одиннадцать лет назад.

«Я. Я… Кто я?»

«Почему вдруг мне вообще пришёл в голову этот вопрос?»

«Какой поток мыслей и воспоминаний. Они мои?»

«Так кто же я такой?»

«Пересвет Дубов?»

«Мирослав Оливин?»

«Пожалуй, оба. Одно — кем я был, другое — кем отныне буду.»

Примерно в пять лет тело достигает той фазы, когда наконец формируется настоящее «Я». Для Мирослава этот момент стал поворотным, ведь его «Я» оказалось куда более старым и объёмистым, чем полагается пятилетке. Он наконец полностью переродился. Но это было лишь началом его пути.

---

Десять лет назад.

— Матушка, почему я не могу прочитать эти книги? Что это за язык?

— Ты где их взял? — спросила Лаванда.

— В сундуке. Под остальными.

— И зачем решил ворошить другие?

— Уже прочитал ведь. Остались только эти.

— Ого, сынок, да ты у меня умница! Что ж ты молчал?!

— Не стоит, матушка. Я просто люблю получать новые знания.

— И перестань матушкать, — проворчала женщина, — Где только набрался такого обращения? Я чувствую себя какой-то пожилой матроной!

— Прости, матушка.

Мальчик хлопнул себя по губам, а потом оба рассмеялись. Переведя дух, Мирослав указал на книгу.

— Так что это за язык?

— Новоимперский. Он на слух не сильно отличается от того, что в ходу у нас, а вот с письменным намудрили.

— Научи меня.

— Хорошо, но местным не рассказывай об этом.

---

Девять лет назад.

— Лаванда, милочка, ну не упрямься. Что тебе стоит поучить и его тоже?

— Афанасий, ты и так получаешь достаточно бесплатных услуг. Прекрати пользоваться своим положением.

— Если дело только в этом, то я заплачу, не проблема. Если понадобятся какие-то учебные материалы или ещё что-то, то всё тоже за мой счёт!

— Дело вообще не в этом, но ладно. Твой найдёныш не виноват в том, кому достался. Приводи его завтра с утра.

---

Восемь лет назад.

— Матушка, я завершил то, что ты просила. Ещё что-то нужно?

— Нет, — покачала головой Лаванда, — Ты и так умничка. Можешь отдыхать.

— Тогда ты не против, если я пока займу твоё оборудование?

— Конечно, только будь осторожен. Ты у меня талант, но алхимия дело не безопасное. И не забывай…

— Да, матушка, сначала показывать свои отвары тебе, а потом уже испытывать.

— Молодец.

Мирослав перешёл в соседнее помещение, принявшись замешивать очередной экспериментальный отвар. Многое изменилось с тех времён, когда он был Пересветом, так что перестроить рецепты под новые реалии оказалось не так просто.

— Я закончил упражнение, — сказал сидящий в основной комнате Дарён.

Судя по звукам, мать взяла то, что написал ученик, а значит, через пару мгновений выдаст вердикт.

— На этот раз всё верно. Молодец. У тебя начинает получаться, — тон голоса был обычный, сдержанно-добрый.

— Я старался! Мама, а…

— Что ты сказал? — Мирослав ощутил, как даже у него побежали мурашки от мгновенно заледеневшего голоса матери.

— Учитель, простите… Я…

— У меня только один сын. Это никогда не изменится, — жёстко чеканя слова, произнесла Лаванда, — Можешь идти. На сегодня всё.

Мирослав вздохнул. С тех пор, как мама взяла Дарёна на обучение, он всё пытался сблизиться с ней. Да только вечно перебарщивал. Причём, как показалось мальчику, наполовину по собственной детской наивности, а наполовину из-за наущений старосты, который заглядывался на Лаванду. Наличие мужа его, конечно, не смущало. Судя по наблюдениям Мирослава, тот знал о его семье что-то такое, что позволяло ему раз за разом испытывать границы их терпения и не получать по лицу.

Снимая сосуд с огня, мальчик покосился в сторону двери, как раз вовремя, чтобы заметить полный ненависти взгляд нарочито медленно проходящего мимо Дарёна.

«Чувствую, что это плохо кончится…»

---

Семь лет назад.

— Не расстраивайся, сынок, — погладил сына по плечу Храбр, — Оно и к лучшему, что у тебя нет способности управлять живой. Сможешь прожить мирную жизнь и заниматься тем, к чему лежит душа.

— Я и не печалюсь, батюшка, — вздохнул Мирослав, — Просто не могу понять, как так вышло. У вас с мамой у обоих есть духовные хвосты, так почему я этого не унаследовал?

— Наследственность тут ни на что не влияет. Я и сам мало знаю. Только то, что всё определяется в момент рождения. Если какой-то дух пожелает отказаться от своего «Я» и слиться с младенцем, то сила будет. Если нет, то понятно, что.

«Должен быть другой способ… Не может быть, чтобы Триглав послал меня на невыполнимое задание.

---

Месяц назад.

Мирослав повторно проверил всё. Обереги на месте. Защитный круг окопан и укреплён смесью минералов. Курильницы с особой смесью трав расставлены по периметру. Тело подготовлено тренировками и длительным приёмом специальных отваров. Место достаточно удалено от деревни и случайно на эту полянку под дубом никто не выбредет. Тщательно разработанный за шесть лет ритуал вот-вот будет приведён в исполнение.

Юноша встал на колени и положил кисти на бёдра ладонями вверх. Он закрыл глаза и вдохнул густой аромат благовоний.

— Велик или мал. Силён или слаб. Дух, что желает дом обрести. Вопреки воле неба и земли. Навь слилась с Явью. Человек же сливается с духом. Тот, что существование ставит превыше «Я», пусть войдёт в того, что «Я» ставит превыше всего. Алатырь-гора недвижима стоит во всех мирах. Решимость моя недвижима во все времена. Явись дух и, пройдя сквозь пламя души моей, стань частью меня!

Юноша ощутил резкую вспышку боли в районе пупка, а оттуда она потекла по всему телу. Он словно бы действительно погрузился в пламя. Ощущения оказались куда более бурными, чем ожидал Мирослав. Но он лишь стиснул зубы и посильнее сосредоточился на слиянии. Словно реки, по его телу начали растекаться потоки силы духа, сплетаясь с животоком и формируя новую сеть. Более извилистую, но вместе с тем более широкую и крепкую.

Только теперь он смог понять, почему многие практики управления живой были утеряны. Родившись с такой запутанной двойственной сетью, сложно наложить на неё принципы, не рассчитанные на подобное. А знания, которые становятся бесполезными, перестают передавать и хранить с ответственностью. И когда наконец приходит понимание того, как всё устроено, становится поздно.

— Эй, ты уверен, что стоит это делать? — донёсся до Мирослава знакомый голос.

Это был Корней — второй из сухотравских везунчиков, которые оказались одарены духовной силой.

«Странно. Они ведь ещё вчера покинули деревню. Должны были быть на полпути к Грибному. Что эти дурни забыли так глубоко в лесу? Как же невовремя…»

— Ты уже забыл, как он тебя подставил? Не хочешь отомстить на прощание? — голос первого везунчика — Дарёна, был похож на змеиное шипение.

«Не было такого. Это ты его подставил и попытался на меня свалить.»

— Ах да. Беру свои слова назад. Пожалуй, стоит намять ему бока напоследок!

— Вот, другое дело!

— Только как мы его найдём? Лес большой. Мало ли где он травы собирает.

— Не в этот раз. Гадёныш опять затеял свои подозрительные делишки. За травами идут с пустым мешком, а не с полным. Я за ним пару раз следил, так что его излюбленное тайное место знаю. Поляна под древним дубом тут неподалёку.

«Надо же… Я был твёрдо уверен в том, что за мной не было хвоста. Похоже, у парнишки талант к скрытному передвижению…»

Голоса были всё ближе и ближе. Мирослав постарался отсечь шум и полностью сосредоточиться на процессе слияния. Ускорить его, насколько сможет. Пусть это и опасно, но позволять Дарёну найти его в таком состоянии ещё опаснее.

Юноша закончил ритуал и открыл глаза ровно в тот момент, когда зашуршали кусты и на поляну вывалилась парочка односельчан. Соломенноволосый Корней и рыжий Дарён.

— А что это он такое делает?

— Гляди, как вокруг него жива бурлит, аж невооружённым глазом видно! Похоже, дух вселился! — воскликнул Дарён, — Скорее, надо убить его, пока не превратился в монстра!

Глава 5. Досадная необходимость

Мирослав вскочил на ноги и поднял руки в жесте миролюбия.

— Спокойно, это не то, чем кажется. Я в порядке.

Однако, похоже, что слушать его никто не собирался. Оба юноши тут же кинулись на Мирослава. Один с дорожным посохом, второй подхватил какую-то ветку, валявшуюся неподалёку.

Сам факт наличия духовной силы уже делал тела её обладателей крепче, сильнее и быстрее, чем обычные человеческие. Но до пробуждения и обретения хвоста, который выступал поглотителем живы из окружающего мира и вместилищем магической способности, это усиление было не столь значительным. Так что Мирослав, с одной стороны ослабленный недавним слиянием, а с другой полный остаточной живы духа, который слился с ним, но при этом ежедневно тренировавший своё тело с пяти лет, оказался в выигрышном положении.

Он легко уклонился от нескольких ударов и обезоружил Корнея, после чего ударом ноги в грудь отшвырнул его прочь. С Дарёном оказалось чуть сложнее. Тот неплохо научился обращаться с посохом у приёмного отца, а недостаток умения компенсировал яростной стремительностью, в которую, похоже, вкладывал всю свою ненависть к Мирославу.

Так что юноше пришлось подхватить с земли импровизированную дубинку Корнея, чтобы упростить защиту. Это помогло. Несколько удачных ударов по рукам вынудили оппонента уронить оружие и попятиться.

— Я же сказал, со мной всё в порядке! — воскликнул Мирослав, — Видите? Не превратился ни в кого! Успокойтесь уже!

— Значит, всё ещё хуже, — стиснув зубы, прошипел Дарён, держась за ушибленную руку, — Или одержимый или колдун какой! Скорее, Корней, бежим в деревню, надо рассказать всем!

Мирослав пропустил оскорбление мимо ушей и сосредоточился на главном.

— Прошу, просто остановитесь и давайте поговорим. Я всё вам объясню и даже помогу в будущем стать сильнее. Не надо совершать необратимых ошибок.

— Может… — начал было Корней.

Но Дарён тут же заорал:

— Бежиииим!

И тогда оба рванули прочь.

«Да что ж вы такие дураки-то…»

Юноша тяжёло вздохнул. Будь ситуация хоть немного иной, он нашёл бы способ решить всё миром. Но в Дарёне засела настолько глубокая ненависть к Мирославу, что он ни за что не согласится идти на компромисс и хранить тайну. А Корней, как типичный ведомый, сделает всё, что скажет его друг. Тем более, что Дарён потратил немало сил, чтобы подорвать доверие местной ребятни к Мирославу.

Юноша направил живу в ноги, многократно усиливая свой рывок. Всего за несколько мгновений он настиг Корнея и сломал тому шею. После чего повторил это с Дарёном. Жива духа-подселенца, всё ещё не до конца усвоившаяся, взбурлила, туманя разум. Горечь от вынужденного убийства начала смываться чувством хищного удовлетворения. В конце концов, почему нет? В этом мире слабый всегда погибает от рук сильного. А этот щенок вечно смел вести себя так, будто он сильный. Перед императором Пересветом должен преклониться каждый, а кто не сделает этого — будет уничтожен! Именно так достигается бессмертие!

Мирослав с размаху ударил себя ладонью по лицу. В ушах зазвенело. Покачиваясь, он рванул обратно в круг, где повалился на спину и закрыл глаза. Нужно взять себя в руки или слова Дарёна станут пророческими. Путь Пересвета-Мирослава прервётся прямо здесь, ведь он превратится в чудовище, которое пожирает всё вокруг.

Сжав волю в кулак, юноша принялся успокаивать дыхание и потоки живы, дабы взять контроль над силой духа и не позволить ей взбунтоваться. Вся его концентрация уходила на это, пока сознание не покинуло Мирослава.

Очнулся он уже на закате. Последние лучи солнца слабо пробивались сквозь ветви деревьев. Юноша сел и сосредоточился. Животок полностью стабилизировался, а слияние завершилось. Опасность миновала. Ритуал прошёл успешно. Мирослав было улыбнулся, однако его лицо тут же посмурнело, когда он вспомнил о недавних событиях.

«Тела… Надо избавиться от тел… »

Юноша вскочил и пошёл к убитым Дарёну и Корнею. Те лежали там же, где он их оставил. Холодные и бездыханные.

— Неужели нельзя было обойтись без этого? — с горечью выдохнул Мирослав, после чего притащил обоих поближе к поляне.

Местом погребения он решил сделать ритуальный круг под дубом. В идеале тела стоило бы сжечь, но в разумные сроки он не сможет всё устроить, да и погребальный костёр слишком легко заметить. Придётся хоронить. Своей лопаткой для корешков он аккуратно снял дёрн, отложил его в сторону, а потом начал копать яму в центре. Пришлось изрядно попотеть, учитывая размеры лопаты и необходимость закопать сразу двоих. Мирослав провозился всю ночь и часть утра. По ощущениям времени ушло не меньше десяти часов. И это ещё он ловко циркулировал живу по телу, чтобы подавлять усталость и ускорять работу.

Начал он с Корнея. Мирослав вогнал тому осиновый кол в грудь и уложил лицом вниз, после чего обложил наскоро сделанными оберегами и засыпал небольшим слоем крупных камней. А вот когда дело дошло до Дарёна, юноша задумался.

«А что я буду делать дальше?»

Изначально Мирослав планировал силой создать себе связь с духовной сущностью, дабы стать таким же, как современные мастера живы. После этого осталось бы лишь запросить повторную проверку и списать всё на недобросовестность старосты или, наконец, слишком низкий уровень силы, помешавший проверке. Но, похоже, первым делом у них могут возникнуть мысли об одержимости.

Зная Афанасия — он легко воспользуется ситуацией, чтобы погубить Мирослава или, что ещё более вероятно, шантажировать его семью. Страшно подумать, чего этот выродок может пожелать от Лаванды. При этом не стоит забывать о том секрете, который ему известен об отце и матери юноши. С такими картами на руках он или получит своё или, что куда реалистичнее, Храбр его прикончит на месте. И в лучшем случае семье придётся бежать, а в худшем — столкнуться с правосудием Семикняжия.

«Остаётся только Мирославу исчезнуть…»

Юноша вновь посмотрел на мёртвого Дарёна. Все постоянно говорили о том, как они похожи. Лицом, цветом волос, даже цветом глаз. А учитывая, что единственным представителем племени древичей здесь, да ещё и с такими яркими чертами, была Лаванда, то слухи по деревне ходили самые разные. Начиная от того, что та не хотела растить близнецов, так что отдала одного одинокому старосте. Заканчивая тем, что обоих детей она нагуляла с Афанасием, который ради сохранения тайны потребовал право растить одного из сыновей. Но для Мирослава это всё не имело значения. Их сходство, которое доставляло столько проблем, наконец пригодится.

Юноша перебрал котомку Дарёна. Там оказались документы, причём, исходя из их формата, никак нельзя было бы проверить, является ли их податель настоящим владельцем. Мазь, которую староста купил у Лаванды, немного денег, сменная одежда и прочие мелочи. Мирослав сложил туда свои инструменты, а после отложил котомку в сторону и вернулся к погребению Дарёна. Кол, обереги, камни, импровизированные курильницы и землю сверху. Насыпь юноша хорошенько утрамбовал, добавил ещё земли и повторил операцию снова. После этого он аккуратно выложил дёрн так, чтобы не было заметно следов раскопки, и встал. Осталось только тщательно разбросать горсти оставшейся земли по округе так, чтобы они скрылись в густой траве, что юноша и сделал.

Мирослав отошёл в сторону и осмотрел поляну. Всё, что было при Корнее, он закопал вместе с ним, а вещи Дарёна забрал себе. Юноша так же осыпал округу смесью трав, которые собьют с толку любого обладателя тонкого нюха, и постарался замести следы. Так что, когда он уйдёт, ничего не будет напоминать о произошедшем здесь.

Мирослав вновь тяжко вздохнул, развернулся и побрёл прочь. Сердце сжималось от мысли, что придётся причинить боль тем, кто вырастил его, прикинувшись пропавшим без вести. Однако только так он мог одновременно защитить их и выполнить свою цель.

«Теперь я Дарён Русалов, сын старосты деревни Сухотравка.»

---

Настоящий момент.

Мир будет отвергать тебя. Так сказал ему Триглав. И это касается не только того, что Мирославу не повезло получить слияние с духом при рождении. Мириады дверей безграничных возможностей развития способностей на его глазах захлопывались одна за другой, пока не осталось всего несколько.

Любые формы контроля над пространством, стихиями, животными или растениями ему оказались недоступны. Как и техники исцеления или усиления других. Фактически всё, что ему оставалось - это управление живой внутри собственного тела и создание временных объектов из живы. И это при том, что многие сильные техники включали в себя сразу несколько недоступных аспектов. Очень скромный выбор.

Мирослав продолжил концентрироваться на поглощении дарованной жёлудем силы, одновременно с тем лихорадочно выискивая в памяти технику, в которую можно облачить имеющиеся возможности с наибольшей эффективностью. Да только это было не так легко. Ведь даже основанные на оружии и других объектах техники обычно вплетали в себя другие элементы более активно, чем позволяли текущие ограничения.

Тогда он обратился к обширному жизненному опыту, приобретённому за годы странствий. Первым делом ему пришёл на ум стиль рукопашного боя, в котором единственным оружием становилось тело воина. Дополняя его бесчисленными умениями направленными на усиление и укрепление, можно было достичь немалых высот. Но Мирослав отмёл его, как надостаточно гибкий. В этот раз ему предстоит пройти путь к достижению бессмертия в одиночку, не полагаясь на способности союзников. Так что нужно иметь возможность самостоятельно преодолеть любые преграды.

Тогда юноша вспомнил свой собственный уникальный боевой стиль, который создал больше как упражнение по применению полученных во время странствий знаний, чем как основу силы. Для времён расцвета мастерства управления живой он был слишком простецким. Но сейчас всё иначе. Если взять эту амальгамацию опыта, полученную Мирославом от жителей империи, доработать и объединить в технику, состоящую из девяти умений, то потенциал Множества Обличий Имперца может раскрыться на полную.

Каждое из них станет формировать особое одеяние и оружие. В облачение будет помещено небольшое усиление. В оружие - возможность гибко контролировать его с помощью живы. Это максимум, который он сможет выжать из открытых для него возможностей.

Юноша кивнул собственным мыслям и сфокусировался на формировании умения, которое окажется в его первом хвосте. Постепенно процесс был завершён и Мирослав ослабил концентрацию, возвращаясь в реальность. Зубр, сидевший на траве и, по всей видимости, погружённый в собственные мысли, однако, тут же вскочил, стоило ученику пошевелиться. Юноша заметил в его глазах достаточно явное любопытство.

— Ну как? — тут же спросил мужчина, подойдя ближе.

— Хуже, чем хотелось бы, но есть с чем работать, — ответил Мирослав, концентрируясь на собственной живе, объём которой вырос в разы.

Пара созданных из духовной энергии отростков за его спиной тут же проявилась.

— Ого, сразу два? — воскликнул Зубр, — Я уже и не помню, когда в последний раз такое видел.

Однако восторг в его голосе быстро угас.

— Хммм. А такой обильный узор бремени я вижу вообще впервые, — сказал мужчина уже тише, — Это сколько ж аспектов тебе недоступно?

Юноша с интересом сунул хвост себе через плечо и задумчиво посмотрел на него. Ближе к кончику голубоватого отростка расположилось чёрное кольцо с идущими от него вверх шипами. Этот узор напоминал корону, так много было выступов.

— Почти все. Лишь внутренняя манипуляция живой и созидание временных неживых объектов остались.

— Ого… — выдохнул Зубр, — Это очень плохо. И за что с тобой судьба так немилосердна?

— А поподробнее не расскажете?

— Ну слушай, — кивнул наставник, — Все люди несовершенны, так что по какой-то, одним богам ведомой, причине некоторые аспекты взаимодействия с миром отторгают их. Кому-то не дано управляться с пламенем, а кому-то превращать воду в лёд. Так было с незапамятных времён, но с появлением хвостов стало более наглядным.

«Это правда. Раньше просто говорили „нет таланта“. Но похоже, что за этим всем кроется нечто большее. Раз боги оставили свои отголоски здесь и полученные мной ограничения именно их работа, то вполне возможно, что каждое из них накладывается именно ими. Вопрос лишь в том — зачем? Хотя не думаю, что когда-то смогу это узнать. Единственный бог, которого я знаю, не особо охоч до того, чтобы делиться информацией.»

— Значит, эти узоры показывают количество ограничений, — сказал Мирослав, после нескольких мгновений раздумий.

— Верно. Мы зовём их бременем, ведь они осложняют жизнь совершенствующегося. Первый символ всегда выглядит как сплошная опоясывающая линия. А другие могут принимать самые разные формы. У тебя вот получилась этакая корона.

— И сколько таких линий считается нормальным?

— У каждого есть минимум одна, но чем меньше, тем лучше. Сам должен понимать, чем больше у тебя выбор, тем сильнее в потенциале могут стать твои новые способности.

— Понятно. Значит, у меня всё ужасно, если исходить только из этого.

— Я тебе больше скажу. То, что осталось у тебя, считается частью дара, который Род Всеотец вложил нас при сотворении. Так что оно неприкосновенно и неотъемлемо от нашей сущности. Это настолько базовый минимум, насколько вообще возможно.

«Выходит, что я мог остаться и без этого… Прелестно, ничего не скажешь. Удружили, последыши божественные.»

— Ну да ладно, не будем раньше времени тужить! — хлопнул в ладоши Зубр, усилием воли натянув улыбку, — Может, умение у тебя на славу выдалось! Давай поглядим!

Юноша отошёл на шаг и выставил руку вперёд. Ничего не произошло. Он тяжёло вздохнул.

«А я ведь чувствовал, что так будет. По крайней мере, пока не освоюсь получше, придётся использовать голосовую команду… Стыдоба…»

— Облачение пастуха! — рявкнул Мирослав.

Хвост ярко вспыхнул, юношу на мгновение окутала жива и в руке появился кнут, а на теле одеяние пастуха. Это были довольно ладно скроенные сапоги, кожаная куртка с меховым воротником и просторные штаны, подпоясанные расшитым поясом.

— Что, просто костюм пастуха и кнут? — разочарованно спросил Зубр, явно находясь в некотором недоумении, — Как-то совсем уж простенько…

— Нет. Это магические оружие и одежда, — ответил Мирослав, — Но, судя по выражению вашего лица — это уже не важно. Ещё когда вы увидели такую обширную метку бремени на моём хвосте — уже тогда приняли решение, что у меня нет будущего.

Брови Зубра взметнулись вверх, выдавая удивление.

— Раскусил ты меня. Не буду врать, так я и подумал… Вернее, сам-то считаю, что главное — это умение использовать то, чем тебя наделила судьба. Но вот ректор определённо причислит тебя к бесполезной трате ресурсов и отправит на принудительную службу в армии. Сожалею, но похоже, что твоё обучение в академии закончится, так и не начавшись…

Глава 6. Доказать право

Мирослав отозвал облачение и покачал головой. Конечно. Если уж единый ритуал пробуждения проводить — это пустая трата ресурсов, то обучать духовного мастера, чей потолок по общему воззрению невероятно низок, тем более бессмысленно. Отправят в военное училище, а потом сделают солдатом, которому никогда не добиться чего-то стоящего. Даже просто на вольные хлеба не отпустят, ведь хоть как-то научить управляться с силами новоявленных хвостатых надо. Плюс самый бездарный из них всё ещё сильнее и выносливее обычного человека. Что делает отсеянных идеальными солдатами. Да только он не бесталанный и в армии ему не место.

— Нет, — сказал Мирослав твёрдо, встретившись взглядом с Зубром.

— Что? — удивлённо воскликнул тот.

— Я отказываюсь подчиняться таким глупым правилам, — юноша говорил ровным и холодным тоном, выражающим непоколебимую решимость, — Раз дело в том, что ректор посчитает мою способность слабой, а значит, и потенциал низким — извольте испытать меня.

— Каким образом? — спросил наставник.

— Каким же ещё, если не битвой?

— Уфф. С этим будут проблемы. У тебя два хвоста, пусть и нет второго умения. Ставить тебя с обладателем одного, будет несправедливо к твоему оппоненту. Тело становится крепче с каждым хвостом, как и увеличивается запас живы. Ставить же против обладателя двух — несправедливо в отношении тебя. Разница в одно умение — немалое преимущество, особенно в честном бою.

— Меня устроит обладатель двух, — кивнул юноша, не поведя и бровью.

— Уверен? — с явным сомнением уточнил Зубр, — Ректор точно поставит кого-то сильного.

— Более чем, — всё так же спокойно ответил Мирослав.

— Хорошо, — улыбнулся и кивнул наставник, — Мне нравится твоя настойчивость, так что постараюсь убедить Доброгнева. Идём.

---

Мирослав с наставником вернулись к корпусам академии и направились в административный. Юноше пришлось посидеть у кабинета ректора, но спустя время вышел сначала Зубр, а вскоре и его начальник. Им оказался мужчина, чьи волосы уже украшала седина, но явно далёкий от глубокой старости. Он был головы на полторы ниже Зубра, однако излучал силу и уверенность не меньшую, чем у великана-наставника.

— Ну здравствуй, юноша. Меня зовут Доброгнев Кузнецов, я ректор этой академии, что означает — я главный.

— Здравствуйте, я Дарён Русалов.

Юноша встал и вежливо поклонился. Он проигнорировал «уточнение для дураков». Старикану приходится работать с молодёжью со всего княжества, которая часто бывает и неграмотной. Так что объяснение можно считать уместным.

— Зубр описал мне твою ситуацию. Я склонен подтвердить его опасения. Из-за совокупности факторов мы не можем себе позволить растрачивать ресурсы на тех, кто изначально не имеет потенциала, — тон голоса ректора казался довольно безразличным, ведь ему приходилось повторять подобные разъяснения сотни раз, — Пусть тебе и повезло сразу получить второй хвост, остальных факторов это не отменяет. Твоё умение весьма посредственное, а шансы на получение более сильных крайне малы. Да и скорее всего скорость совершенствования будет довольно низкой.

Мирослав кивнул и абсолютно спокойно ответил.

— Господин ректор, я отлично понимаю, что на вас с одной стороны давит князь, а с другой борьба между отделениями за финансирование. Однако не кажется ли вам, что если вот так сгоряча отмахиваться от всего, что выглядит не идеальным, то можно с водой выплеснуть младенца?

— Ха-ха, в этом есть смысл, — ответил старик, поглаживая бороду, — Зубр мне сказал, что ты парнишка бойкий и потребовал права доказать своё место в академии. Это справедливо. Ведь, в конце концов, в вопросах самосовершенствования на вершине всего находится сила. Однако ты должен понимать, что поблажек не будет. Я выставлю одного из сильнейших наших студентов из тех, у кого есть два хвоста. Таковые обычно успевают провести в стенах академии не меньше года, а значит, обучены и натренированы куда лучше тебя. К тому же своё второе умение им приходится добывать в бою с монстрами. Пусть и с поддержкой преподавателей. Ты же едва получил первое даром. Думаешь, что сможешь победить в таких условиях?

— Уважаемый Доброгнев, если уж вы так уверены в своих студентах, то как насчёт пари? — спросил его Мирослав.

Зубр сдавленно хихикнул и тут же зажал рот ладонью, заметив гневный взор Доброгнева.

— Ты моё терпение решил испытать, малец? — угрожающе нахмурился ректор и юноша тут же почувствовал мощное давление чужой силы.

Мирослав улыбнулся и развёл руки в стороны.

— Что вы, ректор. Я абсолютно серьёзен. Всегда интереснее спорить, когда на кону что-то стоит. Разве нет?

Давление схлынуло, но ректор всё ещё был хмур. Он хмыкнул себе в бороду:

— Будто тебе есть, что предложить.

Мирослав полез в котомку и вытащил из неё ядро конида.

— Уверен, что в распоряжении академии найдутся ядра, которые мне подойдут. Так я смогу не тратить время и силы, сразу продолжив совершенствоваться. Моё ядро против вашего.

— Откуда оно у тебя? — спросил ректор.

— Я добыл его законным путём, — уклончиво ответил юноша. — Если пожелаете — расскажу после боя.

— Говоришь так, будто уже победил, — сказал Доброгнев.

— Если думать о себе, как о слабом, то слабым в итоге и станешь, — ответил ему Мирослав и протянул руку, — Так что, поспорим?

— В моё время тебя за одно это уже выпороли бы! — воскликнул ректор, но уже совсем не так сердито, как раньше, — Но знаешь что? Я соглашусь! Чтобы, когда проиграешь, тебе было ещё обиднее! Так мог бы выменять у кого-то на подходящее или продать, а останешься с носом!

И они скрепили уговор рукопожатием.

---

На арене академии собралась целая куча студентов. Весть о том, что один из лучших второгодок будет биться против абитуриента, облетела общежития довольно быстро. Так что все, кто ещё не вернулись с летнего отдыха, и уже прибывшие первогодки расселись по трибунам, активно галдя.

Мирослав с улыбкой опёрся на бортик арены, слушая, как нахваливают его оппонента и злословят в адрес неизвестного новичка. Его успели обвинить в попытке ограбить хранилище академии, домогательствах к дочери ректора, а также почему-то съедении столовского кота, который уже пару дней не появлялся.

Подтянулись ещё несколько преподавателей, которые о чём-то болтали с Зубром, а стоящий неподалёку ректор ругался, что студентам всё разболтали, и теперь рядовое испытание превратилось в шоу.

Вскоре прибыл и оппонент. На арену вышел юноша в простецкой рубахе, таких же штанах и сапогах. Он был примерно того же роста, что и Мирослав, но пошире в плечах. Русые волосы и карие глаза. Типичный полянин.

— Дарён, твой выход, — сказал Доброгнев, указав на юношу.

Тот кивнул и спрыгнул на песок арены. Он вышел ближе к центру, где встретился взглядом со своим оппонентом.

— Брячислав, студент второго года, два хвоста с двумя умениями.

— Дарён, абитуриент, два хвоста, одно умение.

Оба сконцентрировали живу, демонстрируя хвосты. Мирослав отметил, что хвост противника украшает пяток полосок, переплетающихся между собой.

— Правила поединка стандартные, — огласил ректор, — Бой идёт до момента, пока один из оппонентов не сдался или не пришёл в небоеспособное состояние. Если я посчитаю нужным, то остановлю бой сам. Не забывайте думать головой. У вас нет цели убить противника, так что такой исход неприемлем! Ясно?

— Да, — ответили оба.

— Начали!

— Облачение пастуха! — провозгласил Мирослав, активируя способность.

Причём в момент активации умения он слегка театрально держал руку с расправленной пятернёй так, чтобы прикрывала рот и шею. Тем самым блокируя возможность прервать процесс произнесения активатора.

Замерший было зал залился хохотом. Мягкое сияние живы окружило Мирослава на короткое мгновение, а после возникли кнут и одеяние.

— Это ещё что? У нас тут не показ мод! — выкрикнул кто-то, — Ты академией ошибся!

— Иди обратно пасти овец, бездарь! — добавил ещё один.

— Умение получил, а ум не получил! Кто ж с такой ерундой в серьёзный бой идёт? — добавил третий.

Остальную серию смешков и едких комментариев Мирослав пропустил мимо ушей. Но заметил, что оппонент не присоединился к общему веселью. Тот лишь подозрительно прищурился и встал в стойку, подходящую для рукопашного боя.

— Волчья прыть! — рявкнул Брячислав, так же прикрывшись от внезапной атаки, как до этого сделал Мирослав.

Хотя его поза была не такой вычурной.

«Похоже, не у одного меня проблема с тем, что надо активировать умение голосом. Определённо нужно будет уделить время изучению вопроса…»

Мирослав раскрутил кнут, переходя в боеготовность. Брячислав рванул вперёд. Первый щелчок кнута прогремел прямо у его лица. Юноша вынужден был уклоняться. Однако, отпрыгнув, тут же вновь пошёл в атаку. Так повторялось ещё несколько раз, но Мирослав отметил, что противник неуклонно сокращает дистанцию, нарезая вокруг него круги. Прямо как волк, пытающийся найти возможность вгрызться в шею.

— Кулаки леденящего ветра!

Уменьшив расстояние примерно вдвое, Брячислав вдруг нанёс удар в воздух, однако даже без названия умения Мирослав понял, что происходит, по искрящемуся похолодевшему воздуху, направившемуся к нему.

Юноша уклонился, однако за первой атакой последовало ещё несколько. Одна задела его по касательной, и по всей одежде тут же расползся иней.

— Попался! — расплылся в ухмылке Брячислав и ринулся на него.

Однако Мирослав тут же щёлкнул его кнутом и, когда противник в очередной раз уклонился, обвил кнутом за шею и рывком потянул на себя. Встретив Брячислава ударом колена в лицо, он добавил локтем по затылку, но продолжить не смог, ведь тот перекатился вперёд, хорошенько вытолкнув себя подальше и заодно выпутавшись из кнута.

— Как ты это сделал? Удар ведь определённо был прямой, я следил за твоими движениями! — воскликнул Брячислав.

— Ну так ты ведь, как и все присутствующие, уверился в том, что у меня посредственное умение, позволяющее просто призвать оружие и одежду. Вот в этом и была твоя ошибка, — улыбнулся Мирослав.

— А что же оно тогда делает? — спросил юноша.

— После боя расскажу, — подмигнул ему тот и хлестнул кнутом.

Только на этот раз оружие последовало за попытавшимся уклониться Брячиславом и всё равно нанесло удар. А потом ещё и ещё. Теперь уже Мирослав перешёл в атаку, нахлёстывая оппонента кнутом. Тот, осознав тщетность упора на уклонение, предпринял резонную попытку вновь сократить дистанцию, чтобы помешать своему противнику использовать оружие в полную силу. Не сразу, но, благодаря ускорению и впечатляющим рывкам, он смог это сделать.

Однако вместо преимущества угодил в ловушку. Мирослав перехватил кнут двумя руками на ширину плеч и принялся использовать его, чтобы захватывать атаки врага и уводить в сторону. Разрушительные сгустки ледяного воздуха то и дело отправлялись в полёт, не достигая цели. Кроме того, c одной стороны Брячиславу постоянно приходилось защищаться от ударов ногами, а с другой кнут продолжал его хлестать, пусть и с меньшей силой.

Конец боя наступил, когда Мирослав хитро захлестнул руку оппонента кнутом, но в этот раз скользнул ему за спину и обвил вокруг шеи, а потом повалил его на колени. Брячислав прохрипел:

— Сдаюсь.

Мирослав тут же освободил противника и отозвал облачение. Он протянул Брячиславу руку.

— Хороший бой.

Тот принял её и поднялся.

— Ещё и насмехаешься?

— Нет, я вполне искренен. Ты хорошо используешь свою подвижность и реагируешь на ситуацию.

— Так как ты так хитро управлялся с кнутом? — спросил Брячислав.

— Моё оружие проводит живу, так что, в силу его формы, я могу управлять им куда более точно, вплоть до изменения направления движения. В сочетании с одеянием, которое призвано защищать от холодных ветров — всё сложилось против тебя.

— Вот оно как, — Брячислав вдруг улыбнулся, — Не зря я чувствовал, что всё выглядит слишком просто.

— Ну, ты единственный, кто не поддался легкомысленному желанию посмеяться с «пастуха», так что дам тебе совет, — улыбнулся в ответ Мирослав, — Тебе нужно больше внимания уделить балансу. В момент уклонения ты слишком сильно смещаешь центр тяжести и переход к атакующему рывку происходит с ощутимой задержкой. Если исправишь это, то даже противникам, работающим по средней дальности, будет с тобой нелегко.

— Хмм. Отчего-то мне кажется, что ты знаешь о чём говоришь, — хмыкнул Брячислав и кивнул, — Спасибо, я это учту.

Оппоненты пожали друг другу руки и разошлись. Возвращаясь к трибунам, теперь Мирослав слышал куда более разнообразные возгласы. Кто-то возмущался его победой, кто-то хвалил спортивное поведение, а кто-то выражал желание сразиться. Зубр при его приближении одобрительно кивнул, а ректор лишь вздохнул.

— Ладно, малец. Ты доказал свою силу и право здесь учиться. Зубр — займись его распределением.

— Как прикажете, ректор.

Доброгнев развернулся и направился к выходу. Мирослав пошёл следом, дождался, пока они отойдут от толпы, и окликнул мужчину. Зубр последовал за ними.

— Господин ректор, а вы ничего не забыли?

Тот крайне неохотно остановился и повернулся к юноше.

— А, ну да. Добро пожаловать в академию.

Он снова собирался отвернуться, как Мирослав окликнул его.

— Пари, господин ректор.

— Ах да, точно, — Доброгнев ещё более неохотно полез в карман и вытащил круглый металлический диск, который бросил Зубру, и быстро пошёл прочь, так что его голос начал звучать всё тише и тише, — Своди его в хранилище, пусть подберёт себе подходящее ядро… Засранец мелкий… Вот в моё время…

Глава 7. Важный выбор

Зубр поймал диск и басисто рассмеялся.

— Надо же, давно я не видел Доброгнева таким сердитым.

«Оно и немудрено. Хотел утереть мальцу нос, а в итоге сам остался с носом.»

— Если вы не против, давайте сначала найдём мне ядро, а потом уже всё остальное.

«Не хочу испытывать судьбу и ждать, не передумает ли Доброгнев.»

— Ладно. И давай без формальностей. Можешь звать меня наставник Зубр или просто наставник. На ты.

— Хорошо, наставник Зубр, — кивнул юноша.

---

Оба отправились в хранилище, которое располагалось под административным корпусом. В подвале перед Мирославом предстала массивная дверь, покрытая защитными символами, а замок её представлял собой круглую нишу с множеством выступов внутри. Зубр приложил диск, застрекотали скрытые механизмы, и двери с гулом распахнулись. Помещение оказалось небольшим, но полки, располагающиеся вдоль стен, были заполнены сундучками и ящиками. На центральной же стене оказался стеллаж, специально сделанный для хранения ядер. Полки делились на множество мелких отделений с круглыми выемками. На глаз Мирослав насчитал около полусотни сфер, возлежащих на своих местах, и ещё около восьмидесяти пустых мест.

— Скромно, — прокомментировал положение дел Зубр, — Но здесь исключительно высококлассные ядра из редких монстров. Специально для награждения особо отличившихся студентов. Так что тебе повезло. Выбирай.

— Наставник, не дадите совет?

— Ах да. Ты ведёшь себя так уверенно, что я и забыл о твоей неопытности, — улыбнулся Зубр, — В общем, смотри. Под каждой сферой есть бирка с информацией о том, из какого монстра её добыли. Однако, учитывая их разнообразие, даже знатокам этого мало.

— Получается, нужно выяснять всё опытным путём? — спросил Мирослав.

— Верно. Наилучший способ — слегка коснуться сферы и сконцентрироваться. Ты почувствуешь аспекты, заключённые в ней, и насколько сильно они откликаются на твою живу. Соответственно, нужно выбирать наиболее сильно резонирующие с тобой, а потом уже учитывать из какого монстра они выпали.

— А поподробнее?

— Смотри. К примеру, если ты хочешь, чтобы при применении умения можно было укреплять тело, то подойдут монстры появившиеся из черепахи, кабана или змеи. Но, конечно же, сражаются они очень по разному, а значит, и умения у тебя сформируются совершенно разные. Умение змеи наверняка будет больше напирать на атаку, черепахи на защиту, а кабана — нечто среднее.

— В общем, всё зависит от стиля ведения боя, на который ты нацелен, — резюмировал Мирослав.

— Верно. Кстати об этом. Тренировок ты не проходил, но чутьё боевое — что надо. Придётся принимать решение, исходя из него. Скажи-ка, чего ты хочешь от своего второго умения? Какую роль в сражении ты для себя видишь?

— Хочу, чтобы другие умения также стали облачениями, закрывающими определённые нужды. Следующие два точно должны быть с упором на дальний и ближний бой. Тогда, закончив академию, я стану полностью самодостаточным, а кроме того, легко впишусь в любую команду, как гибкая боевая единица.

— Хммм, — Зубр задумчиво погладил бороду, — В обычной ситуации я бы напомнил тебе поговорку…

— Про то, что кто и швец, и жнец, и на дуде игрец — тот нигде не молодец?

— Да, её самую, — улыбнулся наставник, — Но с твоими ограничениями не так много возможных путей развития. Если ты хочешь выбрать более сложный в освоении, но в потенциале более сильный — я могу лишь поддержать.

— Спасибо, — кивнул Мирослав, — Теперь приступим?

— Начинай.

Он принялся касаться сфер одной за другой, концентрируясь и сравнивая ощущения. Некоторые почти не отзывались, некоторые слегка, попалась пара, показавшихся ему неплохими. И тут, примерно на середине процесса, юношу словно прошила молния. Он невероятно ярко почувствовал давление буйного ветра, неуёмную горделивость и звон стали. Мирослав открыл глаза и посмотрел на сферу, которой коснулся. Ядро было ярко голубым, словно небо, и пронизано тонкими серебристыми нитями, формирующими узор похожий на перо. Но бирка отсутствовала.

— Наставник Зубр, — обратился он к стоящему рядом мужчине, — А вы не знаете, чьё это ядро?

Тот перевёл взгляд на указанное место и покачал головой.

— Ректор в этих вопросах строг, так что раз не подписано, значит, досталось нам через третьи руки и источник неизвестен.

— Ну тогда он расстроится куда меньше, если я выберу именно это ядро.

— А ты сам-то уверен, что тебе нужно именно оно? Тут примерно ещё половина осталась. Всё-таки, чем больше ты знаешь о ядре перед поглощением, тем лучше. Процесс отличается от пробуждения и несёт в себе куда большие риски.

— Уверен, — кивнул Мирослав, — К тому же, судя по ощущениям, я могу и так понять, какой дух стал основой для возникновения этого монстра.

Зубр недоверчиво вздёрнул бровь.

— Это каким же образом?

«Кажется, я сболтнул лишнего… Больно мне нравится делиться знанием с окружающими… Хотя ладно, если ловко обернуть правду в тонкий покров лжи, то никаких вопросов не останется.»

— Как-то раз к нам в деревню заезжал странствующий книжник. Знаете, такие ребята, выкупающие старинные книги и продающие ходовые?

— Конечно, — кивнул Зубр, — Кто ж не знает членов Общества Познания.

— Ну вот, пока он у нас в деревне гостил, я выпросил почитать какой-то старинный бестиарий. Название сейчас не вспомню, но временной период её издания был ещё до Навьего Марша. Когда нечисть являлась нежитью, не связанной смертной плотью. Особенно мне запомнился раздел с чудо-птицами. Гагана, жар, рарог, алконост, сирин, гамаюн, каган и самая впечатляющая из всех — страфиль. Величественная и горделивая, обряженная в оперение, что крепче и острее стали, однако вместе с тем такое же лёгкое, как и обычное. По легендам, во время строительства столицы древней империи камни для её постройки вырезали именно перьями птицы страфиль. Оттого потомкам более и не удавалось повторить уникальную архитектуру, что добыть такой инструмент почти невозможно.

— Хммм, да, кажется, что-то такое припоминаю, — сказал Зубр, — И что, думаешь, что в наших закромах чудом завалялось ядро монстра, рождённого из духа такой птицы?

— По крайней мере, чувства, что я ощутил, коснувшись этого ядра, описывают страфиль идеально. Да и оно откликается в десятки раз сильнее, чем другие. Я определённо должен поглотить именно его.

— Кажется, ты уже принял решение. Действуй, как считаешь нужным. Решимость и готовность принимать последствия — важный навык для хвостатых, так что отговаривать тебя я больше не стану.

— Спасибо, наставник.

Мирослав взял ядро и сунул в котомку.

— Тогда здесь мы закончили.

---

Наставник и студент поднялись обратно на первый этаж административного корпуса, где Мирослава официально оформили как студента академии и выдали соответствующее свидетельство. В довесок к нему шёл девятигранный плоский медальон, на котором было изображено девять утолщающихся к концам линий, исходящих из одного центра к углам фигуры, а в нём цифра семь. Седьмое княжество, академия хвостатых. Любой, кто увидит его, будет понимать, с кем имеет дело без лишних слов. С обратной стороны выбита дата выдачи и имя владельца.

«Получилось. Пусть и не так, как я себе это представлял…»

---

Перед тем, как заселяться в общежитие, Мирослав попросил наставника приглядеть за собой, пока он будет поглощать ядро. Пусть его и заверили, что в академии безопасно и никто не рискнёт его обворовать, проверять это юноше не хотелось. У него и так уже лежит одно ядро, с которым пока не ясно, что делать. Испытывать судьбу и хранить ещё одно, было бы слишком самонадеянно. Так что он решил получить вторую способность сразу.

Вскоре они с Зубром прибыли на залитое солнечными лучами поле неподалёку от чудо-дуба. Мирослав встал на месте и задумчиво посмотрел на ядро. Оно было размером с грецкий орех, как и все другие. Сильно больше, чем хотелось бы глотать, не жуя. Но именно это и предстояло сделать. Юноша вздохнул и сунул сферу в рот, после чего с усилием проглотил. Пошло легче, чем он ожидал. Но ощущалось всё ещё крайне неприятно.

Мирослав закрыл глаза, расправил руки и воздел лицо к небу. Достигнуть концентрации было сложнее, чем в первый раз. Ядро словно бы противилось этому. А когда окружение вновь размылось и вокруг юноши сформировались духовные чертоги, сфера завибрировала в его ладони. Эссенция монстра не желала, чтобы её поглощали. Но Мирослав сунул её в пламя и сконцентрировался, игнорируя растущее сопротивление. Вместо доступных возможностей, перед ним предстало видение. Колоссальная величественная птица, похожая на орла из серебра, расправила свои массивные крылья. Один взмах и поднялся ветер, подхвативший россыпь её перьев, которые принялись кружить вокруг духовного облика Мирослава. Но не касаясь.

— Похоже, я был прав. Ты — гордая страфиль-птица, — сказал юноша, — Пытаешься напугать меня? Хочешь, чтобы я поклонился?

Птица раскрыла клюв и издала рокочущий звук, который можно было расценить как согласие.

— Мы с тобой похожи. И ты, и я некогда были могучими. Перед нами обоими преклонялись. А теперь мы оба лишь жалкие фрагменты былого. Ни один из нас в текущем состоянии не заслуживает преклонения.

Птица издала гневный звук и вихрь усилился, а острые, словно бритвы, перья приблизились к Мирославу так близко, что он почти чувствовал их касание.

— Я не склоняюсь ни перед кем. Этого ты от меня не получишь. Но если примешь свою участь и станешь частью моей силы, то все, склоняющиеся предо мной, будут склоняться и перед тобой. И вместе со мной ты также станешь бессмертной. Я обещаю тебе вечную славу, о гордая Страфиль-птица!

Стальной орёл задумчиво склонил голову на бок, после чего вновь пронзительно пророкотал и вихрь рассеялся. Птица уменьшилась и приземлилась на плечо юноши.

«Вечная слава», — проскрежетали металлом в его разуме слова, и птица исчезла.

Поток буйной и необузданной силы хлынул из ядра в тело Мирослава, а перед его внутренним взором предстали возможности, из которых можно выковать новое умение. Одновременно с этим юноша почувствовал, как бурлит его кровь древича, откликаясь на одну из них.

«Хмм… Похоже, в этот раз у меня нет выбора… Всё моё нутро требует выбрать именно такой путь… Кто бы мог подумать, что такое бывает… Но вариант отличный и соответствует моим планам, так что противиться незачем. Приму его.»

Юноша плавно вернулся в реальность.

— Ты жив, в монстра не превращаешься, так что всё должно было пройти успешно, — сказал Зубр, заметив это.

— Получилось, — кивнул Мирослав.

— Какое умение в этот раз?

— Очередное облачение, — ответил юноша, — Как и планировалось.

— Так покажи, — нетерпеливо поманил его рукой Зубр.

Мирослав огляделся. На поле не было ни души. В окна корпусов также никто не смотрел. По крайней мере, явно. Юноша призвал хвосты и активировал второе умение. Как и в прошлый раз, в кратковременном сиянии явилось оружие и одеяние. Только теперь это были лук и охотничий костюм. Серая ткань одежды мгновенно перекрасилась в цвет травы на поле и даже приобрела схожую текстуру. Длинный лук же почти достигал роста юноши. Стрел однако к нему не прилагалось.

— Камуфляж это хорошо, — сказал Зубр, — Пригодится при охоте на монстров. Лук выглядит больно мощным для юнца, но умения редко бывают непосильны владельцу. Стрел нет, видимо, с этим связана особенность оружия? Боеприпасы создаются перед выстрелом?

— Да, — кивнул Мирослав, — Вооон тот камень на холме за стеной видите?

— Вижу.

Юноша встал в позицию, с ощутимым усилием но плавно натянул лук. Голубоватая энергия сформировалась во вполне материальную стрелу. Мирослав тут же отпустил тетиву. Снаряд улетел вдаль и прошил камень насквозь, оставив немаленькую дыру.

— Ого! Попал! — воскликнул прищурившийся Зубр, — Да и дыра должна быть с кулак размером, раз отсюда видно! Ух силища!

Юноша скромно улыбнулся и отозвал оружие.

— Увы, за пробивную силу приходится платить. Я могу сделать три выстрела прежде, чем жива, накопленная хвостом, полностью иссякнет. Да и то, похоже, что кровь предков охотников вступила в резонанс с формирующимся умением, увеличив его эффективность. Так бы всего два было, а то и один.

«Вернее, учитывая, что на пробивную мощь влияет сила натяжения лука, которую я могу регулировать, то, возможно получится, выжать и больше выстрелов. Но пока не поэкспериментирую, об этом говорить рано. Да и ослабленные атаки будут полезны лишь против и без того уязвимых противников или на тренировках. Так что не так уж это и важно.»

— Три выстрела это вполне неплохо. Для атаки способной решить исход боя — это уже немало, — ответил ему Зубр, а потом вдруг воскликнул, — Постой, ты говоришь, что это кровное умение?

Глава 8. Неприятные открытия

Кровное умение. Так вот как это называется?

— Похоже на то, — кивнул Мирослав, сунув через плечо второй хвост.

Чуть ниже метки бремени расположилась ровная алая полоса, опоясывающая духовный отросток.

«Как несподручно. Хвост сразу раскрывает столько информации о владельце…»

— Да. Метка определённо, как у кровного умения.

— Расскажете об этом поподробнее?

— Вообще это тема одного из теоретических занятий, — усмехнулся Зубр, — Но коли уж тебе так повезло, кем я буду, если поленюсь рассказать. Хе-хе. В общем, умения формируются из особенностей ядра, устремлений и личностных особенностей хвостатого, а также с учётом бремени. Так что контроль над этим процессом весьма условен. Но зато после обретения шестого хвоста каждое умение можно улучшить путём познания и поглощения эликсира ядра. Там уже можно добиться вполне определённого результата.

— Эликсир ядра, судя из названия, создаётся из совместимого с твоим умением ядра и других редких компонентов? — спросил Мирослав.

— Да, ты прав, один этот фактор уже зачастую становится непреодолимой преградой для многих. Гильдия Алхимиков строго хранит секреты производства, да и, поскольку каждое умение уникально, компоненты им приходится подбирать индивидуально. Даже обладатели кровного могут хотеть изменить разные элементы умения, так что рецепт будет различаться и для них. Мне за пятьдесят шесть лет жизни удалось усилить всего три умения из шести. И стоимость этих усилений различалась вдвое.

— Невероятно. Неужели они позволяют себе ломить цены тем, кто защищает государство от чудовищ? — спросил Мирослав.

«Не то, чтобы меня это удивляло. Но я всё же должен хоть немного походить на наивного юнца.»

— Могут себе позволить. Да и большая часть стоимости всё равно компоненты.

«Некоторые вещи не меняются… Перед смертью я боролся с тем же. Но увы, катастрофа всё слишком изменила. Интересно, Великие Сады уцелели? Сомневаюсь, что монстров интересовали травы растущие там. Если однажды человечество сможет себе их вернуть, то доступность высококлассных алхимических средств многократно вырастет. Хотя это уж точно не моя забота.»

— Так что же даёт улучшение, которое достигается таким трудом?

— Оно приобретает новую усиленную форму, а самое главное — твоё понимание умения становится достаточным, чтобы можно было передать потомкам знания о том, как его сформировать. И если потомку рода удаётся воспроизвести процесс, то во время формирования умения откликается не только его собственный дух, но и кровь предка. Так возникает кровное умение — более сильная и особенная версия обычного. Эти знания передаются из поколения в поколение. Чем больше родовых умений удалось пробудить наследнику, тем выше его статус. Частенько именно так определяется, кто станет главой рода, а не по старшинству.

— Но должен быть и другой способ получить кровное умение, — сказал Мирослав, — Ведь я определённо не из знатного рода. Да и не следовал никаким рецептам.

— Верно, — утвердительно кивнул Зубр, — Есть и другой способ. Если формируемое умение близко связано с тем, чем поколениями занимались твои предки, то оно также может стать кровным сразу у первого обладателя. Ты ведь явно родом из древичей, верно?

— Я своих кровных родителей не знаю, но судя по внешности — скорее всего один из них был из древичей, а второй из полян.

— Ну вот тебе и ответ. Древичи поколениями живут в лесах и промышляют охотой. Не удивительно, что твоё «Облачение охотника» связалось с наследием предков.

«Хмм. Если так, то что ещё можно получить от родовых уз? Как долго занятие должно присутствовать в роду, чтобы его силу получилось связать с умением? Какие из возможных „Облачений имперца“ мне удастся сделать кровными, кроме охотничьего? Реально ли пробудить более глубокую память о предках, чтобы сделать каждое умение таковым? В моём положении нужно выжимать из каждой возможности максимум. Но информации так мало… Решено. Как только обустроюсь — отправлюсь в библиотеку.»

— О чём задумался? — поинтересовался Зубр.

— Да просто тема интересная, хочется почитать об этом. В академии есть библиотека?

— Нет, — покачал головой наставник, — Большую часть нужных знаний мы передаём студентам через лекции. От одного хвостатого к другому. Если же нужны какие-то книги, то для этого всегда доступны библиотеки Общества Познания. Студенты академии имеют право бесплатно пользоваться читальными залами. Просто покажи медальон и тебя пропустят.

— Понял, — кивнул юноша, — Большое спасибо, наставник Зубр.

---

Наставник выдал Мирославу несколько комплектов простой, но качественной одежды. После этого он заселил юношу в комнату общежития, обитатели которой пока отсутствовали. Но одним из них, со слов Зубра, должен быть уже знакомый ему Брячислав. Юноша вновь остался один. Первым делом он нашёл помывочную. К его приятному удивлению, искусство создания водопровода со времён империи не было утеряно, ну или оказалось обретено вновь. Причём во всём величии, включая второй вентиль, подающий горячую воду. Стоя под потоками воды, Мирослав наконец смог немного расслабиться.

« Удалось, — вновь повторил он себе, — Я студент академии. Кто бы мог подумать, что стать им будет так непросто… Но наконец это сделано. Первый существенный шаг на пути к бессмертию.»

Закончив с мытьём, юноша вновь заплёл волосы в плотную косу прежде, чем покидать помывочную. Стародавняя традиция, дарованная богами, что сохранилась и по сей день. Распускать волосы приличным было лишь во время мытья и перед великим свершением. И Пересвет этого правила всегда придерживался неукоснительно, а став Мирославом, продолжил поступать так же. Ведь мистическую силу, что таится в подобных ритуалах, было глупо недооценивать. Особенно теперь, когда его успеху противится сама природа.

Вернувшись в комнату, Мирослав лёг на кровать и сам не заметил, как уснул. Пусть пробуждение восстановило и приумножило его духовные силы, телу был необходим отдых. Проснулся он уже к рассвету. Первым, что юноша услышал, был сонный голос Брячислава:

— Однако дрыхнешь ты по богатырски. Мы как пришли, так ты и не просыпался до утра.

— И тебе доброго утра, сосед, — кивнул ему Мирослав.

Он встал с кровати, быстро оделся и прихватил свою котомку. Остальные двое ещё спали, так что с ними он познакомится позднее. Юноша направился к выходу.

— Ты куда в такую рань? До начала занятий ещё целый месяц, завтрак поздний, спешить некуда.

— У меня плотный график, — ответил Мирослав уклончиво, — Многое надо наверстать.

Покинув общежитие, он отправился на тренировочную площадку, где погрузился в размышления, пока тело выполняло рутинные упражнения. С пяти лет он ещё ни разу не пропустил занятий, даже когда болел. Так что сочетать полезное с полезным было довольно легко.

«Первым делом надо получить знания. Слишком многого я не знаю о том, каким стал мир. Сегодня это лишь подтвердилось. В деревеньке не сильно разгуляешься в вопросах информации. Так что после тренировки пойду в Общество Познания. Второй важный пункт — ресурсы. Надо найти способ заработать деньги и добыть подходящие ядра. Да и доступ в алхимическую лабораторию не помешал бы. И попутно продолжать усиленно совершенствоваться. К тому же надо обзавестись более серьёзным статусом. Если однажды так случится, что моя фальшивая личность всплывёт, связи и влияние помогут выкрутиться. Работы очень много. Так что придётся тратить время как можно эффективнее. Человеческая жизнь слишком коротка, а Триглав взвалил на меня немало трудновыполнимых задач. Но начнём с информации.»

Мирослав закончил тренировку и посмотрел на массивные часы, расположенные под крышей административного корпуса. Восемь утра. Пора завтракать.

---

После завтрака Мирослав сразу отправился в город. Здание Общества Познания было найти довольно легко. Оно, как и строения других крупных организаций, располагалось в центре города. Массивная резная вывеска и эмблема в виде раскрытой книги, подзорной трубы и факела, безошибочно указывали на нужные двери. Юноша вошёл внутрь и подошёл к кафедре выдачи, где женщина в строгом синем платье полностью зарылась в заполнение каких-то бумаг.

— Добрый день, госпожа хранительница знаний.

Женщина подняла голову, пробежала взглядом по Мирославу и кивнула.

— Пособия по самообучению грамоте вон на той стойке у входа. Красная обложка с буквой похожей на домик. Возьми одно и неси сюда, я тебя сразу зарегистрирую и книгу запишу.

— Простите, но, кажется, это недоразумение.

— Ты разве не из академии хвостатых?

— Да, но я уже обучен грамоте.

— Да? Ой, — щеки женщины слегка окрасились румянцем, — Извини. Просто занятия у вас ещё не начались, а в такой период новеньких обычно присылают только за одним, чтобы грамоте научиться пораньше и не терять на это лишнее время.

— Ничего, — улыбнулся юноша, — Меня зовут Дарён. Пришёл воспользоваться библиотекой.

— Агафья, — ответила женщина, — Будем знакомы. В любом случае давай-ка я тебя зарегистрирую. У нас все посещения фиксируются на случай пропажи книг. Да и если захочешь взять что-то почитать с собой, также будет заноситься в твою карточку.

«В моё время уже была такая практика. Рад, что она сохранилась.»

— Конечно, давайте.

---

Первым делом Мирослав принялся изучать исторические трактаты. К его удивлению, сохранилось очень много информации, куда больше, чем он ожидал. Особенно учитывая масштабы катастрофы и срок, прошедший с того времени. Так что, когда не удалось найти записей о своей смерти, юноша сильно удивился. Более того, ни в одной книге в принципе не было упоминания Пересвета Дубова.

«Как такое возможно? Это какой-то другой мир, где меня никогда не было? Нет. Триглав не стал бы врать о таком. Глупо ведь. Тогда что? Выходит, что все шестеро сговорились о моём убийстве и потом стёрли меня из истории? Нет. Не верю. Даже если действовали все разом, то невозможно полностью вымарать существование человека. Особенно такого, как я. Верховный Император не может просто испариться без следа.

К тому же в записях сказано, что Малина, Окомир и Хотен погибли в один день со мной. Нападение монстра. Ещё о троих сказано, что они вознеслись через год в тот же день. Но ни слова обо мне. Совсем ничего. Да ещё и воспоминания… Почему я не могу вспомнить, кем был убит?

Помню, как мы все шестеро отправились на Алатырь-гору, чтобы разобраться с каким-то чудовищем. Меня всё же убил монстр? Нет. Что я помню очень ясно — ледяную сталь меча. Смерть моя была от одного точного удара оружием. Даже если предположить, что это было нечто из тех существ, что пользуются человеческими инструментами. Даже если поверить, что это нечно рискнуло бы сразиться с семерыми нами. Подкрасться незамеченным и мгновенно убить меня оно не смогло бы. Даже если бы я пришёл один. А уж когда все Императоры были вместе и подавно.

Определённо, это мог быть лишь кто-то из моих друзей. Лишь им я доверял достаточно, чтобы не посчитать угрозой извлечение оружия. Помню, как посмеялся над предложением командующего гвардией отправиться с нами. Отмёл его сомнения не раздумывая. Ведь никто не смог бы нас одолеть. А эти шестеро были для меня больше, чем друзья или семья. Определённо, лишь один из них смог бы пронзить меня мечом насмерть.

Тогда что именно случилось? Трое предали, а другие вступили с ними в схватку и были убиты? А может, соотношение было другим. Или вообще после убийства меня они не поделили что-то ещё и передрались. Вопрос в другом. Раз уж их смерть списали на атаку чудовища, почему не сделали так же со мной? Это ведь проще, чем сделать так, чтобы человек исчез без следа и никто о нём не вспомнил. Должно быть что-то ещё. Возможно, это лишь фальшивые хроники? У собирателей знаний определённо должны быть альтернативные варианты истории.»

Мирослав вскочил и покинул читальный зал. Он вернулся к кафедре выдачи.

— Госпожа Агафья.

— Ой, ну полно тебе, — улыбнулась женщина, — Зови меня просто по имени.

— Ладно, Агафья, можно задать вам один странный вопрос?

— Я замужем.

— Нет, простите, не такой.

— Шучу, не замужем, — хихикнула Агафья, — Ладно, что там у тебя?

— Когда-то совсем ненадолго мне в руки попадала старая историческая книга. Там описывался период Семи Императоров.

— Ты имеешь в виду Шести Императоров? — сказала женщина

— Вот об этом я и хотел спросить. Императоров в этой книге звали так: Малина Молотобой, Хотен Волхвич, Окомир с Запада, Горислава Вернидуб, Духовлад Медведев, Цветана Полесская и Пересвет Дубов.

— Шесть имён верные, — кивнула Агафья, — Но ни о каком Пересвете Дубове я никогда не слышала. В то время у верхней ветви рода Дубовых случился тяжкий период. Бронимир не смог произвести потомство, а потом незадолго до Навьего Марша умер. Так что главенствующей стала средняя ветвь, а история верхней закончилась на Бронимире.

«Не может быть… Реально стёрли из истории… Но как? Какая сила способна на подобное?»

— Ты выглядишь ошарашенным, — сказала женщина.

— Ой, простите, — Мирослав натужно улыбнулся, — Видать, мне попалась какая-то подделка. Чувствую себя дураком. Но вы определённо правы, все трактаты, которые я успел просмотреть, содержат такую же информацию.

— Ничего. Истина познаётся путём сбора информации из множества источников, её сравнения и анализа. Так что это будет для тебя полезным уроком.

— Верно, — кивнул юноша, — Я это запомню.

«Определённо, это связано с тем, как именно меня убили… Я чувствую, что прав. И ничего не могу сделать. Ведь место преступления глубоко во владениях монстров. Даже если спустя тысячелетие там остались какие-то следы, в ближайшие годы до них не добраться. Как же меня это бесит!»

Юноша было собрался уходить, но Агафья его окликнула.

— Кстати, Дарён, после твоих слов я вдруг вспомнила одну из легенд Новой Империи.

— Какую?

— Дословно не помню. Но идея в том, что однажды вернётся забытый всеми истинный правитель. Возможно, тебе попадалась хроника переписанная под эту идею. Этакое фанатское переосмысление с претензией на историчность. Одно время сей жанр был довольно популярен в качестве бульварного чтива в Империи. Но эти книжонки быстро запретили, как порочащие государство.

— Спасибо за информацию. А здесь есть книга с этой легендой?

— Угу. В разделе мифологии Новой Империи посмотри.

— Понял.

Юноша вернулся к стеллажами и нашёл нужную книгу, после чего погрузился в чтение. Вскоре он нашёл нужный текст.

«Милостивый правитель. Великий воитель. Правосудия ревнитель. Тот, кому не было равных, пал, сражённый пригретой на своей груди многоглавой змеёй. Чернейший из всех клыков пронзил грудь правителя. Темнейшие из всех сердец похоронили его в своей тени. Отчего же небо плачет? Отчего скорбят сердца имперцев? Отчего раскололось единство? Того не понять никому, ведь забыли владыку. Нет боле у него ни лика, ни имени

Но ликуйте имперцы! Тоску отриньте! Пролетят столетия. Сменятся поколения. Истинный правитель вернётся, чтобы восстановить справедливость. Рождённый у дубовых корней, поцелованный пламенем, увенчанный короной, скованной из проклятий. Ступит владыка на столичные земли, сопровождаемый рокотом грома и небесным пламенем. Запоёт копьё, коснувшись хозяйской руки. И под вой проклятых душ он займёт законное место, вернув нам былое!

Автор неизвестен.»

Мирослав задумчиво постучал пальцами по столу. Как и любые легенды-предсказания текст был довольно абстрактным. Хотя он и не мог отрицать, что первая половина довольно сильно похожа на то, что с ним случилось. Но только вот все эти пророчества — чепуха да бредни. Как-то раз ему вещунья напророчила долгую жизнь и великую любовь. Итог был совсем иной. Да и вторая часть текста уж точно ерунда, которая призвана стать оружием революционеров. Не более.

По крайней мере, уж он-то точно не собирается восстанавливать справедливость и занимать трон. Его единственная цель — стать бессмертным. И то, что любые обременения этому лишь мешают, он уже успел понять за время прошлой жизни.

Глава 9. Гильдия алхимиков

Мирослав убрал книгу, попрощался и покинул библиотеку.

«Нет толку погружаться в прошлое и пытаться понять, что тогда случилось. Сейчас я ничего не могу поделать или изменить. Возможно, когда-нибудь удастся узнать правду, но пока остаётся лишь сосредоточиться на настоящем. И следующий пункт в моём плане — алхимическая лаборатория. В академии слишком скромная, а все компоненты под расчет. Значит, нужно вступить в одну из организаций, занимающихся данным ремеслом в Бориславле.»

Юноша задумчиво посмотрел на вывеску Гильдии алхимиков, на которой был изображён её герб — разделённый надвое круг, вписанный в треугольник, по углам которого расположилось три круга поменьше, а в центре схематичное изображение алхимической колбы. Это сообщество уходило корнями во времена ещё до катастрофы, так что имело солидное влияние и множество точек сбыта. Если получится туда вступить, он получит куда большие возможности и одновременно с тем свободу, по сравнению с каким-нибудь княжеским домом алхимии. Да и с его познаниями будет легко доказать квалификацию.

«Осталось только надеяться, что и здесь сохранили часть наследия прошлого.»

Мирослав вошёл в здание гильдии. Первый этаж был отведён под торговую зону. Доступ ко второму же перегораживала парочка плечистых охранников. Приметив юношу, аптекарь окинул его оценивающим взглядом и вернулся к своим делам. Мирослав подошёл сам.

— Добрый день, господин алхимик.

Старик вздохнул и неохотно повернулся.

— И тебе не хворать, юнец. Чего надобно? Мазь от порезов и синяков? — тут же принялся вопрошать алхимик, а потом ехидно добавил, — Или может любовное зелье? Так скажу сразу — это незаконно и аморально. Мы таким не торгуем!

— Хочу вступить в гильдию, — ответил Мирослав спокойно.

— На кой такому юному хвостатому в гильдию? У тебя и так дел должно хватать, — хмыкнул старик, — Да и у нас пока учеников в достатке.

— Я не об этом. У вас ведь должен быть экзамен на подтверждение квалификации, по итогам которого можно стать членом гильдии?

— Пацан, — нахмурился старик, — Ты сюда шутки шутить явился? Если ничего покупать не собираешься, то проваливай и не мешай мне работать.

— Уважаемый, я абсолютно серьёзен. Не судите по виду. Мне с детства довелось обучаться у опытного алхимика. Так что я куда более умел, чем может показаться.

— Ага, конечно, — хмыкнул старик, — Даже если и так, твой уровень не потянет на лицензированного алхимика даже шестого ранга. Подучись ещё десяток лет, а там приходи, может, чего и выйдет.

— Неужели в ваших правилах написано, что алхимики моложе двадцати шести ни на что не годятся и не имеют права пройти экзамен?

— Может, и не написано, да у тебя ещё молоко на губах не обсохло, — фыркнул аптекарь, — Чтобы это понять, семи пядей во лбу не надо.

— Если вас смущает, что я могу испортить компоненты или что-то разбить, то готов в залог предложить это, — юноша вытащил ядро из котомки и показал старику, — Довольно неплохое ядро монстра. Определённо покроет расходы, которые я могу вам причинить.

— Иш какой упёртый, — аптекарь подхватил ядро и покрутил в руках, — Ух, кусючее какое.

Он достал из-под стойки мешочек и сунул сферу туда.

— Ладно. Идём со мной. Если пройдёшь экзамен — получишь обратно, если завалишь, оставлю себе, уж не обессудь.

— Договорились.

— Эй, Тишка, пригляди за лавкой, — крикнул старик и из подсобки вышел молодой мужчина лет двадцати с хвостиком.

— Да, мастер Игнатий.

На втором этаже оказались учебные залы и лаборатории. Часть столов учебной лаборатории была занята студентами, но большинство пустовало.

— В общем, так. Сразу и начнём.

Игнатий указал юноше на свободный стол.

— Проверка теории. Перечисли мне всё оборудование, которое тут стоит.

Мирослав без особых проблем назвал всё, включая некоторые узкоспециализированные колбы.

— Ладно. Видно, что чему-то учился, — кивнул старик, — Теперь первое практическое задание. Один из самых ходовых товаров гильдии — это заживляющая мазь. Конечно же, наш особый рецепт тебе не может быть ведом, но достаточно и умения приготовить более стандартный вариант.

— Мастер Игнатий, хочу кое-что уточнить. Мне приготовить ортодоксальный вариант из алхимических книг или то, что вас впечатлит?

— Ишь деловой какой, — фыркнул старик, — Ну если думаешь, что можешь сделать лучше, чем в общедоступном рецепте, то дерзай. Хотя впечатлить ты меня вряд ли сможешь. Ну и потом не проси второго шанса, если всё запорешь своими выкрутасами.

— Конечно, — кивнул Мирослав, — Однако и вас попрошу не вмешиваться, пока я не закончу процесс, и мы не проведём проверку продукта.

— Какой же ты нахал, — нахмурился Игнатий, — Ну да чёрт с тобой. Если ничего не взорвётся и лаборатория полыхать не начнёт, мешать тебе не стану.

— Благодарю за понимание, — сказал юноша и направился к полкам с ингредиентами.

«В стандартном рецепте омела белоснежная, мимоза пламенная, пион кровавый, ромашка луносветная. Сильное средство, но ингредиенты больно уж редкие в нынешних условиях. Кроме того, вторичные компоненты конфликтуют, уменьшая эффективность и длительность хранения. Самый обычный бархатец в данном контексте легко заменяет мимозу, девясил и крапива злобножальная в паре превосходят омелу и пион, ромашка нежная неизменно завершает и балансирует состав. Главное, соблюсти правильный метод обработки.»

Юноша собрал нужные компоненты, после чего начал подготавливать их к преобразованию.

— Ничего у тебя не получится, — покачал головой Игнатий, — Думаешь, ты один такой хитрый и пытаешься дорогие компоненты дешёвыми заменить? Да только работать не будет. Они друг друга нейтрализуют и у тебя в лучшем случае кровоостанавливающая мазь выйдет. Но, скорее всего просто, шмурдяк какой-то.

Мирослав молча сосредоточился на процессе.

— Ну как ты режешь? Ну что это такое? Сил моих нет… — продолжил ворчать Игнатий, — Вот если б слово не дал, уже на этом этапе бы тебя вышвырнул… Кто так коренья нарезает?

Юноша вдруг улыбнулся.

---

— Сынок, ты что творишь?! Нельзя так крупно коренья нарезать! При такой обработке половина веществ останется внутри, а не имея возможности выйти, распадутся и сформируют компоненты, которые в итоговой смеси вызовут расслоение.

— Матушка, прошу, позволь я закончу эксперимент, — спокойно ответил мальчик, — Есть разные методы обработки и не при каждом будет одинаковый исход.

Спустя несколько часов отвар был закончен и испытан.

— Сынок! Он ведь даже лучше стал, да и готовить быстрее! И как ты до такого додумался?!

— Пустяки, матушка, всё благодаря твоим наставлениям и терпению!

---

— Чего лыбишься, — буркнул Игнатий, — Надо ж такое, творит невесть что и лыбится.

— Да так, вспомнил кое-что, — ответил Мирослав.

— С огня снимай! Куда такое пламя! — схватился за голову старик.

Однако юноша упорно продолжил делать то, что считал нужным, пока все компоненты не были обработаны, а итоговый продукт не достиг готовности.

— Уууу, ну я же говорил! Гляди какая тёмная! Сразу видно, что убил даже то, что оставалось хорошего! — проворчал Игнатий.

— Мастер Игнатий, ну что ж вы такой сварливый, — улыбнулся Мирослав, — Давайте лучше мазь испытаем.

— И кого ж ты жертвой собрался сделать? — спросил старик.

— Кого же, если не вас? Иначе скажете, что я с испытуемым мог сговориться и лекарство не рабочее.

— Ты гляди какой! — нахмурился старик, но, судя по выражению лица, такие мысли у него мелькали, так что он лишь махнул рукой, — Повезло тебе. Я палец порезал, да слишком занят был, чтобы обработать.

Старик сунул палец в тёмно-зелёную густую субстанцию, изготовленную Мирославом.

— Ну вот, я и говорю, никаких… — сказал Игнатий и вдруг затряс пальцем, — Ой, чего так жжёт-то? Ты чего такое сотворил, ирод?

Схватив лежащую на столе тряпку, он стремительно обтёр палец и больше по инерции принялся на него дуть. Но вдруг замер.

— Глазам не верю! Наша лучшая мазь полный эффект оказывает через полчаса! — он с диким взглядом повернулся к Мирославу, — Ты кто такой? Кто твой учитель? Как ты этого добился? Немедля запиши рецепт, не дай Переплут, забудешь!

Юноша покосился на учеников, с удивлением глядящих на старика.

— Мастер Игнатий, вы не горячитесь так, я никуда не убегу. Выдыхайте, — улыбнулся он, — Зовут Дарён Русалов из деревни Сухотравка. Учился у того, кто не любит внимание. Добился я этого, балансируя сильные стороны трав и выжимая максимум через методы обработки. Рецепт не забуду, это был не какой-то экспромт. Но вам я его просто так не отдам. В конце концов, меня даже в гильдию не приняли, да и знание имеет свою цену.

— Ты стой тут. Я скоро вернусь. Такие вопросы я один не решаю. Предполагается, что финальный этап экзамена проводится в присутствии главы местного отделения гильдии и его заместителя. Так что это займёт немного времени.

— Хорошо, — кивнул Мирослав, — Я никуда не спешу.

---

— И что ты мне пытаешься сказать? Что этот вот пацанёнок взял и сделал мазь, на голову превосходящую нашу? Игнатий, ты белены объелся? Я ж проверю!

Глава гильдии выглядел более молодым, чем тот, кто его привёл. Однако седина уже густо окрасила и его волосы, а во взгляде был виден немалый жизненный опыт. Заместитель его, стоящий рядом, как и Игнатий, уже находился в преклонном возрасте, а оттого выглядел куда более усталым от жизни, чем энергичный глава.

— Мастер Межемир, ну что вы, право слово! — вздохнул Игнатий, — Я сам удивился, но нагляднее некуда, вот перед вами мазь стоит.

— Так, может, он с собой её принёс и подменил, пока ты ворон считал!

Глава гильдии прямо-таки разбрасывал вокруг себя искорки гневного пламени, а Игнатий, переминающийся с ноги на ногу, словно бы пытался их потушить.

— Мастер Межемир, ну Переплутом клянусь, не быть мне больше алхимиком, если он хоть раз в сумку свою залезал!

— Правда, мастер Межемир, — раздались голоса учеников, — Ни разу к котомке не притрагивался.

— И вы ещё. А ну цыц! — возмутился глава отделения, хлопнув ладонью по столу, после чего наконец соизволил повернуться к Мирославу, — Ну, Дарён, выкладывай, что задумал?

— Я что задумал, мастеру Игнату сказал, ещё лишь войдя в здание. Хочу лицензию алхимика и доступ к лабораториям гильдии. Ну и коли уж так сложилось, то не против продать вам рецепт мази.

— Деловой, — кивнул Межемир, — Ладно. Для начала приготовь мазь повторно при мне. Хочу убедиться, что это не какой-то трюк. И котомку свою отложи в сторонку.

— Как будет угодно, — кивнул Мирослав.

«Процесс не так прост, чтобы можно было скопировать его, лишь посмотрев. Так что, если он решит попробовать меня надуть, то обломается. Но даже если справится, это лишь рецепт заживляющей мази. Я знаю намного больше.»

---

Межемир был куда более сдержанным и с неожиданным спокойствием наблюдал за действиями Мирослава, что сильно контрастировало с его прежним поведением. Хотя это и не удивительно. Региональный глава не мог оказаться «более ворчливым Игнатием». Особенно, если полагать, что после Межемир попытается воспроизвести рецепт самостоятельно.

— Ладно. Ты действительно понимаешь, что делаешь. Но, чтобы дать тебе лицензию, этого будет маловато. Всё-таки это лишь заживляющая мазь, простой рецепт, пусть и в великолепном исполнении. Для финального этапа нужно что-то посложнее. Как насчёт эликсира «Потентность живы» или по-простому — повышающего эффективность расхода духовной силы? Осилишь такое сварить? — спросил Межемир.

«Хитёр. Я ведь видел их полки. Судя по объёмам этого эликсира — это один из самых ходовых товаров. Хочет попробовать высмотреть мои методы по созданию того, что ему нужно, а потом не платить за рецепт? Ну посмотрим, насколько ты хорош, мастер Межемир.»

— Без проблем. Условия те же. Не вмешиваться в процесс, каким бы неправильным он вам не казался.

— Как будет угодно, — согласился глава отделения.

Мирослав приступил к делу. Но только на этот раз он не стал использовать один из лучших созданных им рецептов. В процессе адаптации к современным алхимическим нормам ему довелось создать немало вариаций «Потентности живы», пока юноша не упёрся в потолок оборудования и компонентов. Он так много времени посвятил этому рецепту по той же причине, по которой им заинтересован Межемир. Эликсир очень ценился мастерами живы в прошлом и ценится нынешними хвостатыми богатырями. Ведь снижение расхода запаса сил может сослужить немалую службу в тяжёлом бою.

Анис и валериана очищают разум, повышая самоконтроль и тем самым улучшая управление живой. Горец и корни клубники оказывают основное действие, повышая плотность живы и тем самым снижая её расход. Корень петрушки и рута нейтрализуют негативные особенности остальных трав и облегчают восстановление. При правильной обработке каждого из компонентов, последующей экстракции и синтезе получается быстродействующий боевой стимулятор без побочных эффектов.

А уж правильно всё сделать было для юноши проще простого.

— Готово, — сказал Мирослав, покачивая в руке колбочку с ядовито-синей жидкостью, — Кто готов стать жертвой во имя науки?

Глава 10. Экскурс в историю

Эликсир, приготовленный Мирославом, был совсем не похож на те, что продавались в гильдии. То, что стояло на полках первого этажа, выглядело как голубая полупрозрачная жидкость, напоминающая своим видом безоблачное небо. В руках юноши же плескалось переливающееся и искрящееся море. Впервые сварив эту версию, он назвал её «внушительной», хотя мать сказала, что тут больше подойдёт эпитет «угрожающая».

— Так что, на ком из вас проверять будем?

— Я не обладаю хвостами, на меня только продукт переводить, — тут же протараторил Игнатий.

— Похоже, что дабы убедиться в качестве продукта — пить придётся мне лично, — сказал Межемир.

— Глава, позвольте сначала мне, — сказал заместитель Душан, который до того почтительно молчал, не мешая старшему по статусу вести дела, — Если с вами что-то случится, я себя не прощу!

— Какой я глава, если позволю подчинённым принимать удар за меня? — нахмурился Межемир, — Давай сюда своё варево, малец!

Мирослав передал ему флакон. Глава гильдии сделал глубокий вдох и глотнул немного, а потом закрыл глаза, концентрируясь на внутренней силе.

— Хммммм… Хмммм… Да ладно! — он сунул флакон заместителю, — Выпей-ка!

Тот кивнул и сделал глоток, после чего повторил процедуру.

— Невероятно! — пробормотал Душан, — В полтора раза? Наш даёт улучшение лишь на четверть!

«Неплохо. Обычный хвостатый ощутит лишь прилив сил и сможет приблизительно сравнить его интенсивность с прошлым опытом. Но они точно определили изменение плотности живы. Значит, место своё занимают не зря.»

— Я также нейтрализовал эффект истощения животока, наступающий после окончания действия эликсира, — прокомментировал всё это Мирослав, — Злоупотреблять всё ещё не стоит, сами понимаете. Но, думаю, ваши клиенты оценят то, что восстановление после битвы затягиваться не будет.

— Хмммм… Хорошо. Ты определённо доказал свою высокую классификацию алхимика, — сказал Межемир, — Гильдия готова принять тебя в свои ряды, а также выдать лицензию третьей категории.

— Всего третьей?

— Юнец, ты совсем из ума выжил? — возмутился Душан, — Получить третью категорию огромная честь! Большинство тратят на это многие годы!

— Цыц, — махнул на него рукой глава, — Понимаешь ли, Дарён, я признаю твоё мастерство и с радостью дал бы более высокую категорию в обмен на долгосрочное сотрудничество. Но дело в том, что по правилам гильдии региональные отделения такого права не имеют. Повышение до второй можно получить лишь в центральном отделении в Китеж-граде, а для первой — пройти особый экзамен под бдительным взором совета алхимиков первой категории.

— Понял, — кивнул Мирослав, — Спасибо за информацию. Третьей категории ведь хватит, чтобы получить возможность пользоваться вашими лабораториями?

— Да, а также личную скидку на материалы. Сейчас всё оформим. Что по поводу покупки рецептов — это вопрос сложный, нам нужно время всё обдумать. Так что свидимся через несколько дней.

— Хорошо, как будет угодно, — улыбнулся юноша.

Он понимал, что Межемир попытается воспроизвести его формулы сам, но не стал возражать. Пусть попробует.

---

Всю неделю Мирослав посвятил тренировкам, а в промежутке между ними ходил в библиотеку Общества Познания, чтобы наверстать недостаток информации. Там он узнал больше о катастрофе, случившейся спустя десяток лет после его гибели, и всех последующих событиях.

По мнению юноши, в некоторой степени причиной всему послужило само мироустройство. Ведь жива — духовная энергия, из которой состояло всё сущее, испокон веков делилась на два вида. Тяжёлую, что являлась основой материального и отличалась стабильностью. И лёгкую — основу духовного, что была весьма изменчива, да настолько, что позволяла влиять на творения из тяжёлой. Именно лёгкая жива была основой всех чудес и духовных практик. А если нечто изменчивое имеет столь великое значение, лишь вопрос времени, когда сложившийся порядок вещей нарушится.

Вот это и случилось. Спустя десять лет от гибели Пересвета уровень живы снизился втрое. Это коснулось даже Богатырь-реки, что текла с Алатырь-горы и обильно насыщала мир силой, берущей исток из самой Прави — мира богов. А ведь именно благодаря этому источнику мир был переполнен чудесами. Оттого совет, назначенный вознёсшимися императорами для управления государством, отправил туда отряд могучих воинов. Однако на вершину горы к истоку реки путь оказался отрезан чёрным туманом, сквозь который не могли пройти даже сильнейшие мастера. Так что причина беды так и осталась невыявленной. А после стало совсем не до того.

Нежить — духи, состоящие из живы, что живут без нужды в материальной оболочке, а потому в некотором роде бессмертны, начали всё чаще вселяться в живых существ. Всё потому, что граница между Явью и Навью практически перестала существовать, так что для нежити это был единственный путь к выживанию. Ведь Навь — духовный слой реальности, а потому зависит от лёгкой живы куда сильнее материальной Яви. Оттого и нежить перестала быть таковой, став нечистью — существами, сковывающими себя оковами плоти, тем самым создавая невиданных доселе чудовищ.

Также с того периода выросло количество поднимающихся из могил мертвецов. Если раньше таковыми были лишь неправильно умершие, то теперь это могло случиться и с вполне обычными покойниками. Причём случалось такое очень часто. Что вынудило общество полностью изменить погребальные обряды.

Спустя ещё пять лет уровень живы упал до самого низкого значения в истории, на котором остался и до нынешнего времени. Четырёхкратное снижение мирового уровня духовной силы значило и то, что колоссально снизилось могущество мастеров. Как назло, именно тогда чудовища со всех уголков страны вдруг стали массово стекаться к тогдашней столице империи, попутно неся смерть и разрушения. Крепости, города, деревни. Монстры уничтожали всё, что попадалось им на пути. По неизвестной причине под удар почти не попали земли за Змеиным Хребтом на юге континента. Так что именно туда эвакуировали всех, кого могли.

Вскоре орды чудовищ обрушились и на Белокаменную, простёршуюся у подножия Алатырь-горы, словно саранча на пшеничное поле. Когда всё закончилось, не осталось ни одного уцелевшего здания и ни одного живого человека. Кроме тех, кому удалось эвакуироваться. «Врата Связи» и неоценимая жертва десятков тысяч воителей позволили имперцам не быть стёртыми с лица земли.

Однако на тот момент катастрофа ещё не кончилась. Ведь «Навий Марш» развернулся и принялся разбредаться в обратную сторону. А значит — немало из ужасающих тварей отправилось на юг, за Змеиный Хребет, пересекающий континент с запада на восток величественной стеной. Эти земли, ранее едва начавшие осваиваться, ныне стали прибежищем всего уцелевшего населения Империи. Потому повторение катастрофы стало бы концом человечества.

Но защитники людского рода всё это время не тратили зря. Они возводили защиту по всему Змеиному Хребту. Огромные барьерные камни-обереги, которые должны были создать стену силы, отгоняющую чудовищ. Подобное деяние являлось близким к непосильному даже в Золотую Эпоху, когда жива лилась обильным потоком. Но им удалось. Сотня сильнейших уцелевших мастеров живы в мире пожертвовала своими жизнями, чтобы создать Великий Барьер, ограждающий одну половину континента от другой. Земли Людей от Земель Нечисти.

Лишь в одном месте, где горный хребет рассекает ущелье, по которому течёт Богатырь-река, барьер истончается. Воды насыщенные лёгкой живой нарушают структуру силовой стены, хотя и вместе с тем являются для неё дополнительной подпиткой. В этом месте барьер всё ещё отгоняет самых могучих тварей, что и является его первостепенной задачей. Но те, что помельче, могут проникать на территорию Подгоренского Союза, Семикняжия и Новой Империи.

Сии державы возникли из городов, в которые эвакуировались люди. Ведь после того, как на их глазах великая Империя пала, а совет потерял рычаги давления, для многих было естественным начать жить так, как хотят они сами. Так что спустя больше трёх сотен смутных лет в итоге сформировалось два основных государства, к которым спустя ещё столетие присоединился Подгорный Союз. Тот был основан подгоренцами, что во время катастрофы оказались отрезаны от мира в своих подземных городах, а оттого потребовалось немало времени, чтобы воссоединиться с другими народами.

Несмотря на все прочие разногласия и делёжку власти, почти сразу же после окончания эвакуации в ущелье был основан город-государство. Назвали его Твердыня Людская, как дань значимости этого места. Там денно и нощно несут стражу сильные хвостатые, отражая нападения монстров и не позволяя им проходить дальше. Также в их ведении находится сеть крепостей, охраняющих камни-обереги, из которых состоит барьер. Вне зависимости от политической ситуации все три державы, а также город-государство Китеж направляют на службу в нём своих воинов и поддерживают ресурсами. Ведь никому не нужно объяснять, что если падёт Твердыня, орды чудовищ хлынут на юг континента, уничтожая всё живое.

Что до хвостатых, то как Мирослав и полагал — они лишь новое поколение духовных мастеров. Из-за низкой концентрации живы самосовершенствование в привычном виде стало недоступным. Но на помощь пришло желание духовных созданий жить. Не каждый дух достаточно силён, чтобы создать собственную оболочку, и зловреден, чтобы захватывать чужое тело силой. Есть и те, что готовы сосуществовать, пусть для них это и значит отказ от своего «Я». Такие духи сливаются с людьми сразу после рождения. Их духовная сущность сплетается с духом ребёнка, растёт и крепнет вместе с ним, формируя новые, более запутанные, но мощные линии животока. А к восемнадцати годам, когда тело человека становится достаточно развитым, появляется возможность сформировать хвост.

Он выполняет сразу три функции. Первая — поглощение живы из окружающего мира. Хвосты не всегда видно, но они всегда за спиной владельца, впитывают силу, которую потом тот сможет использовать. Вторая — хранение живы, ведь сниженная концентрация лёгкой живы в мире влияет и на то, сколько её надо, чтобы сотворить нечто чудесное. Третья — хранение умения. Духовные техники прошлого создавались с учётом другого внутреннего устройства человека. Так что значительная часть оказалась несовместима с хвостатыми, а потом и утеряна. Так что, даже если какие-то из них можно адаптировать и это удалось, мастера хранят эти знания при себе и передают лишь внутри семьи.

Поэтому, чтобы сформировать что-то, что подходит новому стилю совершенствования, приходится уничтожать монстра, а потом поглощать ядро, содержащее его сущность, чтобы из этого уже сотворить умение. Но, даже после поглощения, это остаётся силой монстра, несовместимой с телом человека, а потому помещается в хвост. К тому же так остаточное влияние сущности монстра на носителя значительно уменьшается. Ведь, если таковая выйдет из-под контроля, хвостатый может превратиться в монстра. По крайней мере, так единогласно пишут во всех трактатах о новых методиках духовного развития. Именно поэтому процесс поглощения ядра опасен, ведь сила монстра может убить или подчинить хвостатого всё с тем же исходом.

---

Утром во время тренировки к Мирославу подошёл сосед по комнате.

— Слушай, Дарён, я попробовал сделать так, как ты посоветовал, — сказал Брячислав, — Пришлось повозиться, чтобы прочувствовать момент, когда нарушается баланс. Я бы даже и не заметил, если бы ты не сказал. Но когда смог — всё вышло! Я теперь куда подвижнее под первым умением. Спасибо!

— Рад, что смог помочь, — улыбнулся юноша, — Коли уж пришёл, не хочешь испытать себя в новом спарринге?

— Почему бы и нет. Слышал, ты второе умение получил, будет даже интереснее.

— Оно ориентировано на пробитие, так что я не уверен, — покачал головой Мирослав, — Рисково.

— Вот и попрактикуешься в контроле силы атаки, — ответил Брячислав, — Наставник Зубр всегда говорит, что надо доводить управление своими умениями до возможного максимума.

— Это верно. Просто цена ошибки уж больно высока. Я планировал для начала попрактиковаться на неживых объектах.

— Я в тебя верю, — широко улыбнулся юноша.

«Ну и зря. Мы ведь едва знакомы», — подумал Мирослав.

— Да и, в конце концов, через два года турнир. Наставник считает, что иногда выгоднее не бить в полную силу. Хоть на арене Китежа убить никого и нельзя, но навык полезный, — добавил Брячислав.

— Ну это, наверняка, не про мою честь, — усмехнулся Мирослав, — Ректор меня и в академию-то через силу взял. Хотя мне действительно интересно попробовать на живой мишени. Так что давай. Но, чтобы уменьшить риски, я тебе сразу расскажу, что делает моё второе умение. Оно призывает лук, создающий особо острые и прочные стрелы. У меня будет всего три выстрела, но пробивная сила у них страшная. Так что, если вдруг поймёшь, что не успеваешь уклониться, постарайся принимать удар так, чтобы не попало по жизненно важным органам. Я его на хвостатых не пробовал, так что не уверен, что получится безопасно даже со сниженной силой натяжения.

— Хорошо, я учту, — кивнул Брячислав, — Приступим?

— Да.

Юноши разошлись на стандартную для дуэли дистанцию и призвали хвосты.

— Кровное, надо же, — воскликнул Брячислав, — Теперь понимаю, почему ты так беспокоишься. Ну да ладно. Погнали! Волчья прыть!

— Облачение охотника!

Мирослав вчетверо уменьшил силу натяжения, рассчитывая, что этого хватит. Он натянул лук и выстрелил. Первая стрела полетела вперёд. Брячислав уклонился и пошёл на сближение. Вторая пролетела в опасной близости от него, хотя манёвр уклонения и был вновь успешным. Третья нацелилась в грудь и он уже не успевал уйти с линии атаки, ведь Мирослав вёл довольно плотный огонь, а потому застал оппонента в неудобной для того позиции.

— Кулаки леденящего ветра!

Юноша встретил своим умением атаку оппонента, успешно сместив её траекторию прочь, но четвёртая стрела тут же влепилась ему в плечо, заставив покачнуться. Брячислав остановился, ухватившись за место попадания. Белоснежная ткань рубашки расцвела алым.

— Зараза! — воскликнул Мирослав, отозвал умение и тут же метнулся к нему, — Дай посмотрю.

— Да ничего, — мотнул головой юноша, — Чай не первое ранение во время тренировки. Но с четвёртой стрелой ты меня подловил, конечно.

— Я до конца не был уверен, — хмыкнул Мирослав, — Предполагалось, что снижая силу натяжения, можно экономить живу, и её хватит ещё на несколько выстрелов. Да только соотношение вообще невыгодное. Хватило только на один. Умение словно противится такому применению.

— Ха-ха, понимаю, когда активирую «волчью прыть», то не могу на месте устоять, аж подёргивает.

— Ладно, дай-ка гляну, что с раной. Я немного понимаю в медицине, да и мазь с собой есть, которая поможет.

Брячислав стянул рубашку. В месте попадания обнаружился глубокий порез и обширный синяк.

— Ого. Неслабо так прилетело, — присвистнул юноша, — Но ничего серьёзного.

«Как я и думал. Если бы стрелял в полную силу, то прошил бы на вылет.»

Мирослав сходил за котомкой и протянул товарищу мазь.

— Вот намажь. Минут через десять пройдёт.

— Да ну, — Брячислав начал мазать рану, — Так быстро даже лучшая мазь не работает.

— Увидишь, — подмигнул ему Мирослав, — В общем-то, баночку оставь себе, пригодится ещё.

— Не, я не могу, явно ж денег стоит немалых, раз такая эффективная, — покачал головой Брячислав.

— Бери. Это в благодарность за то, что помог испытать моё умение даже с учётом риска. Я себе ещё сделаю.

— Дарёёёёён! — рычащий бас Зубра разнёсся по тренировочной площадке, — Ты что натворить успел?! Тебя ректор вызывает! У нас под воротами делегация из Гильдии Алхимиков стоит и тебя требует!

Глава 11. Деловые успехи

Прошла всего неделя, а у Межемира уже кончилось терпение.

— Иду, наставник Зубр, — Мирослав махнул ему рукой и повернулся к Брячиславу, — В общем, подлатайся, а закончим попозже.

— Ага. А чего ты сделал-то?

— Потом, всё потом, — ответил юноша и подошёл к Зубру, — Он у себя в кабинете или сразу к воротам пойдём?

— К воротам, — кивнул тот.

Наставник и студент сразу отправились туда, где их ждали. И действительно, через кованые ворота было видно, что Межемир и Душан о чём-то спорят с Доброгневом. Подойдя ближе, Мирослав услышал, что ректор требует объяснить ему, что происходит, а алхимики отказываются.

— А я вам говорю, что это частный вопрос, — ответил Межемир, — Всё, что вам нужно знать — ваш студент талантлив и у нас есть к нему дело.

— Какое такое дело может быть у вас… — начал было ректор.

Но стоило юноше выйти через калитку, как Межемир расплылся в улыбке и отвесил ему земной поклон, что заставило Доброгнева замолчать от удивления.

— Мастер Дарён! Благодарю, что нашли время встретиться с нами. Оформление лицензии окончено.

Глаза ректора и наставника стали с чайные блюдца размером. Душан же тем временем достал из своей сумки свёрнутую в трубку бумагу и перстень-печатку, который протянул Мирославу. Юноша принял их и осмотрел. Бумага оказалась документом, подтверждающим лицензию, а кольцо — индивидуальным знаком отличия. Изготовлено оно было из серебра, украшено мелкими изумрудами, а гравировка изображала герб гильдии алхимиков и маленькую цифру три.

«Судя по оформлению, третья категория действительно довольно значимая. У старика Игнатия кольцо было поскромнее.»

Юноша спрятал документ в котомку, а перстень надел на руку.

— Благодарю, что решили передать лично, — кивнул он. — Но не стоило так утруждаться, мастер Межемир, я бы и сам сходил забрать. Или вы ещё что-то хотели?

— Ну что вы, — небрежно махнул рукой глава гильдии, — Пустяки. Но я, и правда, не только за этим. Мы приняли решения по поводу темы нашего прошлого разговора. Так что, если вы не против, давайте проследуем в гильдию, чтобы обсудить нюансы. Я хотел бы сохранить подробности в тайне от посторонних.

— Конечно, — кивнул юноша, — Мне тоже лишнее внимание сейчас ни к чему.

Мирослав повернулся к Доброгневу.

— Ректор, я немножко разбираюсь в алхимии, так что у нас с господами из гильдии возникла идея делового сотрудничества. Это ведь не нарушает правила академии?

— Нет, — мотнул головой всё ещё ошарашенный ректор.

— Тогда вы не против, если мы отбудем?

— Уффф. Ладно. Но когда вернёшься, чтобы зашёл ко мне и объяснился! — потребовал Доброгнев.

— Конечно, ректор, как прикажете.

---

Кабинет главы гильдии оказался довольно роскошным, но по-практичному, а не навыпят. Никакого обилия золота и драгоценных камней, как любили делать столичные купцы в его время. Вместо этого был изящный стиль. Бордовое дерево мебели с невероятно мелко детализированной геометрической резьбой. Шелковистая кожа обивки кресла. Изящная фурнитура с мелкими вставками серебра. Дорого, но со вкусом.

— Мастер Дарён, сколько вы хотите за оба рецепта? — спросил Межемир сразу же, как только они сели друг напротив друга.

— Процент от продаж, — ответил Мирослав.

— А может… — начал было алхимик, но тут же был достаточно резко перебит.

— Нет. Я предлагаю вам лучший товар на рынке. Который при этом дешевле в производстве и при этом более стабилен. Что повышает срок годности и общую выгоду ещё больше. Если не хотите, я легко найду тех, кто будет готов пойти на мои условия. Например, Княжий Дом Алхимии. По слухам, они давно жаждут найти способ потеснить вас, — юноша чеканил слова холодно и размеренно, словно бы вколачивал гвозди.

— Ну что вы сразу…

Глава гильдии оборвал себя на полуслове, словно решив не продолжать.

— Просто говорю, как есть, — ответил Мирослав, чуть смягчив тон, — К тому же это лишь самые обычные известные мне рецепты. Если мы заключим долгосрочное сотрудничество, то в будущем я смогу предоставить вам куда более интересные товары.

Глаза Межемира тут же распахнулись и он слегка придвинулся в сторону юноши.

— Может, сразу и начнём?

— Не стоит, — покачал головой Мирослав, — Зачем сразу вываливать все козыри на стол? Если будем выводить на рынок новые товары постепенно, то сможем получить куда больше выгоды.

— Это как? Разве не лучше ли сразу продавать всё, что есть?

— С точки зрения сиюминутной, да. Но в долгосрочном плане — нет. Но вместо того, чтобы сотрясать воздух, я хочу предложить вам попробовать на практике.

— И что именно вы предлагаете?

— Выставьте на продажу небольшую партию новой мази и эликсира. Примерно одну сотую от того, сколько продаёте обычно. Кроме того, раздайте немного образцов тем, чьё слово в городе имеет вес. Бесплатно. На пробу. Когда имеющуюся партию сметут, на следующий день выставляйте партию раза в три побольше. А там уже можно выходить на полноценный размах продаж.

— Мудрёно, мастер Дарён, мудрёно, — погладил бороду Межемир, — Откуда вам только такое в голову пришло?

— Да так, вычитал в одной книге о временах до Навьего Марша. Раньше конкуренция была куда более высокая, а потому и ухищрения всяческие придумывали. Но многие методы, если хорошенько подумать, вполне подходят и для наших времён. Всё-таки гильдия пусть и один из крупнейших, но не единственный сильный игрок на рынке.

— Хорошо, — согласился глава гильдии, — Давайте подпишем договор.

— Вот ещё что, — спохватился Мирослав, — Право пользоваться этими рецептами я передаю только Бориславским отделениям гильдии. Если вся остальная сеть пожелает их получить — пусть связываются со мной.

— Без проблем. Центральные отделения регионов обладают в таких вопросах достаточной автономией, чтобы я мог на это согласиться.

— Не думаю, что вы так поступите, но всё же скажу. Не испытывайте судьбу. Если вдруг я однажды узнаю, что вы меня в чём-то обжулили — сделке тут же конец. Ваши конкуренты этому лишь порадуются.

Межемир кивнул.

— Не стоит беспокоиться. Я, конечно, пытался разгадать ваш рецепт. Профессиональная гордость не позволила бы согласиться на сделку не попытавшись. Но договоры гильдия чтёт строго. Репутация в нашем деле имеет значение.

— Чудно. Тогда приступим к составлению договора, а потом я сразу же передам вам рецепты и помогу освоиться с ними.

---

— Ректор, — постучал в дверь Мирослав, — Дарён прибыл. Можно войти?

— Входи.

Юноша открыл дверь, после чего вошёл внутрь.

— А теперь выкладывай, что это было? Сначала думал, ты украл чего. Это досадно, но понятно. А вот когда тебе лицензию выдали, стало непонятно. Я ещё ни разу не видел, чтобы Межемир хоть с кем-то так вежливо разговаривал. Ты что, сын какого-то знатного рода инкогнито? Хотя нет. Даже с князем глава бориславского отделения не сюсюкается. В общем, я не понимаю, что происходит, и мне это очень не нравится. Объяснись.

— Я ученик очень умелого алхимика. Он предпочитает держать свою личность в секрете, так что никаких подробностей не будет. Благодаря полученным от учителя знаниям и умениям мне удалось заключить взаимовыгодный договор с гильдией. Подробностей опять же рассказать не могу.

— Каков наглец. Неделю в академии, а у него уже свои дела, тайны, — беззлобно проворчал Доброгнев, — Что ж начнётся, когда ты освоишься?

Вместо ответа Мирослав достал из котомки несколько голубоватых флаконов и десяток баночек с мазью.

— Вот. Это продукт, который ещё даже на прилавки не попал. Можете опробовать сами и раздать преподавателям или студентам. Если понравится — не спешите бежать покупать в гильдию. Обратитесь ко мне, я помогу выбить скидку.

— Хммм. Малец, да ты, и правда, полон сюрпризов, — хмыкнул Доброгнев, — Уж не знаю, к добру или к худу это. Но я учту твои слова. Если академия сможет сэкономить средства, всем от этого будет только лучше.

— И если вы не против, то не стоит упоминать моё имя в этом контексте. Я лишь скромный студент и лишнее внимание мне ни к чему.

— Конечно, — кивнул ректор, — Я уважаю подобную скромность.

— На этом всё. Я могу идти?

— Да иди уже. Плети свои интриги, шалопай, — буркнул ректор, а сам сцапал флакон и принялся его разглядывать.

---

Остаток времени до начала занятий прошёл довольно спокойно. Мирослав тренировался и поглощал новую информацию, между делом заглядывая в гильдию, чтобы попрактиковаться в алхимии. Запуск продаж мази и эликсира прошёл как по маслу. Слухи о новом товаре разлетелись по всему городу стремительно. Стоило людям распробовать вкус «эффективности», как все устремились в торговое помещение Гильдии Алхимиков. А лёгкий дефицит в первые дни лишь подхлестнул ажиотаж. Ведь хороших вещей всегда мало. Значит, нужно закупаться впрок.

Для Мирослава это значило в первую очередь то, что на ближайшее время вопрос с финансами закрыт. Так что первым делом он сходил к портному и заказал себе несколько комплектов одежды. Как говорили мудрецы во все времена — встречают по одёжке. Так что выглядеть надо презентабельно.

---

Первый день занятий должен был начаться с общего собрания студентов. Мирослав прибыл одним из первых, так что имел возможность пронаблюдать, как на поле, где рос древний дуб, собиралась толпа. Спустя какое-то время явился и ректор, а также преподаватели, которых оказалось весьма много. Юноша насчитал под сотню человек. Хотя оно и понятно. Только первогодок было за тысячу, а ещё около трёх всех остальных.

— Приветствую всех студентов, вернувшихся из родных мест. Рад вас всех снова видеть! — сказал он, — Приветствую и новых студентов, что смогли продемонстрировать потенциал и заслужили право остаться. Вы все — будущее Семикняжия, так что гордитесь собой!

Ректора поддержали аплодисментами.

— Гордитесь, — повторился Доброгнев, — Но не зазнавайтесь. Вам предстоит многому научиться и стать сильнее, прежде чем вы заслужите право зваться настоящими богатырями и покинете академию. До тех пор — вы лишь заготовки, которые нам с преподавательским составом предстоит вытесать в изящные изваяния! И самое главное — не забывайте, зачем вам дана эта сила!

— Защищать мир от чудовищ! — хором крикнула значительная часть студентов.

Те, кто промолчали, или не догадались, или считали иначе. Мирослав относился ко вторым, ведь помнил времена, когда самосовершенствование было лишь актом величайшего эгоизма. Воспеванием самосохранения. Так что, пусть сейчас другие времена, для него ничего не изменилось.

Но можно сказать и иначе. Возможно, что всё наоборот изменилось слишком сильно. Ведь в прошлой жизни он стремился отплатить за этот эгоизм, выстроив систему, которая поможет как можно большему числу талантов пройти по этому пути и преуспеть. Сейчас же напротив, все его мысли крутились лишь вокруг того, как достичь цели ему самому. То есть совершить тот самый акт самосохранения и эгоизма.

— Верно! — ответил студентам Доброгнев, — Будь то вольные охотники, стражники, солдаты или воители Твердыни, все мы в той или иной мере защищаем людей от монстров. Так что постарайтесь не подвести соотечественников и стать как можно сильнее!

— Дааааа! — хором ответили студенты.

— А теперь немного о более приземлённых материях. Кто-то из вас прибыл уже более месяца назад, а кто-то лишь сегодня. Так что расскажу о том, как будет проходить обучение. Сегодня же мы проведём экзамен, который поделит вас на грамотных и неграмотных. В этом нет ничего стыдного, так что не стоит пытаться схитрить. Не все имели возможность обучаться читать, писать и считать. Так что тем, кому это нужно, академия обеспечит возможность получить таковые знания. Это займёт год, после которого вы пройдёте экзамен, с которым справится любой, кто не будет отлынивать от учёбы.

Судя по гулу в рядах студентов, неграмотных было немало, а желания учиться таким скучным вещам во многих из них недоставало. Юноша улыбнулся.

«Небось надеялись, что будут сразу рубить чудовищ и очаровывать красавиц, а тут такое. Жизнь полна разочарований.»

— Грамотные же сразу приступят к обучению теории богатырского ремесла. Всё, что вам нужно, начиная от знаний о монстрах, заканчивая основами алхимии, вы узнаете в стенах академии. Попутно вы будете проходить курсы тренировок, направленных на развитие тела и духа, а также освоению полученных после пробуждения умений. В конце года экзамен.

Вновь недовольный гул уже большего числа молодёжи.

— Да-да, никто не любит экзамены. Но те, кто сдадут экзамен и получат второй хвост, смогут перейти на последний этап обучения. Никаких лекций, только практика сражений, оттачивание мастерства и охота на монстров. Всё, как вы любите!

Студенты радостно захлопали в ладоши.

— На обучение вам дано всего девять лет. Из которых на первый этап обучения отводится не более трёх. Кто не уложится в сроки — отправится в княжеское войско на три года плюс годы обучения в академии, чтобы отработать потраченные на вас деньги. Так что даже те, кому довелось быстро получить второй хвост — не расслабляйтесь. С каждым этапом прогресс существенно замедляется. А вам нужно успеть получить три хвоста, сдать экзамен и получить одобрение наставника. Трудиться придётся немало!

Мирослав заметил, что Доброгнев будто смотрит прямо на него. Хотя, возможно, показалось. В любом случае он-то как раз не собирался расслабляться.

«Целых девять лет? Совершенно неприемлемо. Я не могу столько времени сидеть на одном месте. Чем быстрее закончу обучение, тем лучше. Получив полную свободу передвижения, я смогу совершенствоваться в своём темпе, не боясь лишних вопросов. Ну и заодно посмотрю на то, как изменился мир. Путешествие по землям Семикняжия и Новой Империи пойдёт мне на пользу. Такой опыт ничем не заменить.»

— И вот ещё что. Помните, что после завершения обучения, вы всё ещё должны будете отработать затраты. Однако для выпускников возможностей куда больше, чем одна лишь служба в войске. К тому же это не относится к тем, кто оплачивает обучение, не важно ежемесячно или одной выплатой перед выпуском. Но до этого ещё далеко. Просто держите в уме, что те, кто попытается схитрить, будут служить в самых тяжёлых условиях и в два раза больше. Так что планируйте своё будущее с учётом долга. На этом и закончим с приветственной речью.

— А как же распределение по группам? — выкрикнул кто-то.

— После экзамена, ребятки.

Глава 12. Первая лекция

Распределение по учебным группам вызывает такой интерес? Видимо, рассчитывают расширить круг общения. Мирослав покачал головой. Молодёжь слишком много ценности придаёт дружбе. Хотя сложно их осуждать. Сам ведь когда-то таким был. Если бы не это, то Семь Императоров никогда и не появились бы.

---

Времена странствий Пересвета.

— Эй, княжич, ты что забыл в батьковой кузне, не боишься белы рученьки опалить? — раздался за спиной Пересвета ехидный голос юной девушки.

— С чего ты вообще решила, что я княжич? — обернулся юноша, утирая пот со лба.

Он как раз закончил ковать простенькую подкову, которую ему поручил сделать наставник, макнул её в воду и отложил в сторону.

— А будто твоей холёной рожицы мало!

— Маловато, — ответил Пересвет, — С таким же успехом я могу быть сыном купца или ювелира.

— Так-то оно так. Но ты-то княжич.

Юноша окинул взглядом окружение и тут же рассмеялся. Расшитый фамильным гербом княжеского рода Дубовых кафтан лежал аккурат рукавом с вышивкой вверх.

— Я путешествую по землям империи, учусь всему понемногу, чтобы получше понять мир, в котором живу, — ответил он на вопрос, с которым явилась девушка, — Меня Пересветом звать, кстати.

— А я Малина, кузнечья дочь, — девушка дурашливо оттянула в сторону подол юбки и кивнула ему, — Мне всего-то восемнадцать годков стукнуло, но отродясь такой чепухи не слышала. Чтобы княжич в одиночку по стране катался, да ещё и у простых людей учился чему-то? Ой потеха! Не боишься, что тебя зашибут ненароком?

— Хотел бы я на это посмотреть, — усмехнулся Пересвет, — Я самосовершенствованием с младых лет занимаюсь, как и боевое ремесло осваиваю. Так что одолеть меня дано далеко не каждому. Уж точно не первому встречному разбойнику.

— Ишь какой хвастун, — хмыкнула девушка, — А ты докажи!

— И как же?

— Смахнись со мной в кулачном бою!

— Не думаю, что это хорошая идея, — покачал головой юноша.

— Что девку испугался? Ты не смотри, что я в платье. Кулак у меня тяжёлый. В деревне ещё никому не проигрывала!

— Не сомневаюсь. Но если буду драться в полную силу, могу и навредить. Если же буду поддаваться, проявлю неуважение.

— Ну ты, княжья морда, если боишься, так и скажи! А ежели нет, то нечего тут из себя ухожора строить. Выходи махаться!

— Как будет угодно, — сдался Пересвет.

Юноша и девушка вышли из кузницу во двор.

— Бей первая. Изо всех сил.

— Ой смотри, как бы не пожалеть!

Пересвет улыбнулся. Ему импонировал пылкий задор Малины, так что из уважения он принял боевую стойку и сконцентрировал живу вокруг тела, словно тонкий защитный покров. Простенькая техника, средняя между укреплением и барьером. Девушка на мгновение прищурилась, разглядывая его.

«Неужели видит? Неплохо!»

Кулак подобно кузнечному молоту впечатался ему в челюсть, едва не выбив из равновесия. В глазах на мгновение потемнело. Лишь на краткое мгновение, но этого хватило, чтобы второй удар почти попал туда же. Пересвет уклонился, кожей чувствуя мощный поток воздуха от пронёсшегося мимо кулака. Юноша тут же ответил серией ударов, которые девица весьма проворно заблокировала, хотя и пропустила последний. Слегка покачнувшись Малина расплылась в широкой улыбке.

— А у княжича-то рука тяжёлая оказывается! Будет не так скучно, как я думала!

Пересвет сконцентрировал живу в глазах, применяя технику глубокого взора. Это позволило ему увидеть животок Малины, который прямо сейчас бурлил силой, словно горная река. Необузданной, неуправляемой, определённо лишь совсем слегка освоенной, но невероятно мощной. У девушки был природный талант, сравнимый с его собственным. Хотя если говорить о грубой силе, то после обучения, она, пожалуй, даже превзойдёт его.

Но об этом им предстояло поговорить позднее, потому что будущая Императрица Ремёсел бросилась в атаку, а Пересвет не собирался уступать, лишь отметив для себя, что более не стоит недооценивать оппонента, кем бы тот ни был.

---

Юноша улыбнулся нахлынувшим воспоминаниям. Малина стала первой из шестерых его друзей, с которыми он исколесил всю Империю. Одной из тех, кому Пересвет был готов доверить свою жизнь. Но именно это, похоже, его и подвело. Так что теперь стоит полагаться лишь на себя. А для начала сдать экзамен на грамотность.

---

Экзамен оказался очень простым для Мирослава, что и не мудрено. А вот больше половины первогодок на этом этапе отсеялось. Всё же после катастрофы уровень образованности сильно упал, да так и не вернулся обратно. Не до того людям было.

Оставшихся разделили в шестнадцать учебных групп по тридцать человек. В таком составе им доведётся посещать лекции и тренировки. Каждой группе назначили наставника, который будет следить за процессом их обучения и жизни в академии. Однако после распределения наставник Зубр подозвал юношу к себе.

— Занятия будешь посещать как названо, но твоим наставником буду я.

— Чем обязан таким индивидуальным подходом? — поинтересовался Мирослав.

— Сам же понимаешь почему всё так, — улыбнулся Зубр, — Доброгнев считает, что кто кипишного к нему привёл, тому с ним и возиться. Так-то я занимаюсь теми, кто на второй этап обучения перешёл. Но что-то мне подсказывает, что у тебя это долго не займёт.

— Спасибо за доверие, наставник, — улыбнулся в ответ юноша, — И уж простите, если доставил проблем.

— Да пустяки. Я рад, что у тебя получилось добиться своего. Так в нашем мире и надо жить!

---

На следующий день начались лекции. Все теоретические занятия проходили в похожих друг на друга лекториях. Однако каждое помещение отличалось в силу разности предметов, что там преподавались. Например, кабинет бестиологии был увешан схемами тел монстров, а под стеночкой устроилось несколько скелетов, один из которых был человеческим.

Мирослав уселся в первый ряд и приготовился вести заметки. Плотное конспектирование каждого слова преподавателя ему было ни к чему, но записать самую полезную информацию из той, что была для него в новинку, не лишне. Даже с его хорошей памятью. Эта привычка никогда ещё не подводила, так что и тут от неё юноша отступаться не собирался.

— Первое занятие, ребятишки, мы посвятим необычной теме, — сказал сухощавый мужчина в цилиндре, являющийся их преподавателем по бестиологии Гораном, — Наверняка вы помните, что сказал ректор во время приветственной речи по поводу нашей с вами цели. Кто-нибудь может повторить?

Один из студентов поднял руку и с позволения преподавателя ответил.

— Защищать людей от монстров?

— Верно, — кивнул Горан, — Защищать людей от чудовищ. Так что у вас может возникнуть резонный вопрос, а почему же тема нашего занятия — покойники и методы обращения с ними.

— А почему? — выкрикнул кто-то.

— Вот-вот, — усмехнулся мужчина, — Но постарайтесь обходиться без выкриков на занятиях. Поднимите руку, если хотите высказаться, и я дам вам такую возможность.

— Звините.

— Ничего, — махнул рукой преподаватель, — Так вот. Почему же? Ответ может показаться вам циничным и ужасным. Но всё просто. Жизнь далека от идеала. Так что рано или поздно вам придётся столкнуться с трупом. Возможно, придётся убить другого человека или найдёте того, кого растерзал монстр. Вариантов может быть много. Суть не в этом. Учить тому, как подобное потрясение вынести, я вас тоже не буду. Переживёте. Моя же задача рассказать о том, что делать с тем, кто некую ситуацию не пережил — с трупом.

Один из студентов поднял руку.

— Да, юноша.

— Так вестимо, что на костёр его и дело с концом. Все знают, что с мертвяками делать!

— В целом, это верный ответ, — кивнул Горан, а после с шутливой кровожадностью на лице добавил, — Только вот он не полный. А мелкие гнусные мелочи, которые вы не учтёте, рано или поздно взберутся вам на плечо и перегрызут горло… Метафорически.

У Мирослава мурашки пробежали по коже. Он вспомнил день, когда покинул родную деревню. Всё ли он учёл?

— Для того, чтобы понять, почему именно ответ вашего соученика не полон, все вы должны задуматься о том, а почему вообще мы сжигаем тела? — сказал преподаватель.

— Так ведь, чтобы не вставали и людей не жрали, — вновь с позволения Горана заговорил всё тот же студент, — Все знают же!

— Верно. Но знаешь ли ты, почему так происходит?

— Нет.

— Вот. Это та самая мелочь, — улыбнулся Горан, — Вернёмся к началу. Явление неупокоенных мертвецов, что в разных формах подымаются из могил, преследует людей ещё с самого начала истории. Однако раньше не каждый мертвец оживал. Лишь те, что умерли ужасной смертью или не были правильно погребены. Беспокойный дух возвращался в тело, а иногда даже вместе с душой. От этого зависит тип неупокоенного, которым становился мертвец. Но главное тут то, что это было явление не частое и предотвратимое. А потом случилось что?

— Навий Марш? — спросил кто-то ещё.

— Верно. Это ужасное событие, а вернее даже исторический период, является очень обширной темой. Так что мы пока сосредоточимся на том, что важно именно нам. Навь — духовный мир, стала почти едина с Явью — миром материальным, а оттого душам умерших легче сбиться с пути, а их духам проще вернуться к телу. Потому подниматься стало всё больше мёртвых, вплоть до того, что мирно умершие своей смертью люди также попали под эффект этого феномена. Поэтому, дабы не испытывать судьбу, сожжение мёртвых стало повсеместной практикой.

— Учитель Горан, — спросила с позволения преподавателя одна из студенток, — А в чём разница между духом и душой?

— Отличный вопрос, — кивнул Горан, — Ведь это напрямую относится к категоризации неупокоенных. Из записей древних жрецов, что вопрошали богов об ответах, мы знаем о природе нашей. Душа — есть бессмертная субстанция, вмещающая в себе вашу личность. Причём есть она лишь у человека.

Он написал мелом на выкрашенный в чёрный учебной доске «душа» и рядом «тело», после чего обвёл оба обширными кругами, на пересечении которых появилось место для ещё одного слова.

— Душа имеет форму пламени из чистейшей живы, сотворённой Родом Всеотцом. Это почти всё, что о ней известно. Увы, напрямую взаимодействовать с ней мы так и не научились. Единственным практическим опытом, позволявшим ощутить собственную душу, была древняя практика совершенствования. На одном из последних этапов пламя души меняло свои свойства, позволяя мастеру в случае смерти сохранить свою личность для перерождения. Но после Навьего Марша ещё никому не удавалось достичь такого уровня.

«Ага. Кое-кто, даже достигнув нужного этапа, по итогу едва не потерял себя. Ни на что в этом мире нельзя положиться», — печально подумал Мирослав.

Тем временем Горан вздохнул, сделал небольшую паузу и продолжил, вписав в пересечение кружков слово «дух».

— Так вот. Остаётся ещё дух. В отличии от души он есть у каждого существа в мире. От травинки до человека. Разница в том, что для людей дух выполняет роль связующего звена между душой и телом, составляя триединство нашего бытия. Для нежити же он разом выполнял роль и души, в том смысле, что хранил личность, и тела, без ограничений скоротечной плоти. Материальная же оболочка нужна была лишь для взаимодействиям с Явью и её разрушение не грозило смертью. Ну, а для других живых существ дух — лишь вместилище воли к жизни. Кроме того, эта тонкая сущность позволяет нам всем манипулировать лёгкой живой и творить чудеса.

Горан сделал небольшую паузу и продолжил.

— Что важно для темы занятия — после смерти тела душа сохраняет личность, а дух — стремления. Оттого духи умерших, если просто не возвращаются в тело, то частенько превращаются в духи нежити, повинуясь прежним устремлениям. Духи нежити же, в свою очередь, следуя жажде выжить, вселяются в тела существ из плоти и становятся нечистью. И именно эта разница важна для понимания сути монстров, которыми становятся наши тела после смерти. Нежить никогда не вселяется в покойников. Такое доступно только прошлому владельцу тела. Ну и конечно же, именно от того, вернутся душа и дух в тело или лишь дух, будет зависеть тип неупокоенного.

— А разве, кроме упырей, во что-то превращаются неупокоенные? — спросил студент.

— Дык вурдалаки же! — выкрикнул другой.

— И мертвяки! — добавил третий.

— Терпение, мои юные хвостатые, — улыбнулся Горан, — Сейчас мы разберём этот вопрос во всех подробностях. Но прежде закончим с погребением. Сожжение — лучший метод. Если духу и душе некуда возвращаться, то проблема полностью решена.

— А как же привидения?

— После Навьего Марша духи не способны существовать в нематериальной форме долгое время. Особенно, если мы говорим об активном взаимодействии с окружающим миром. Так что никаких бродячих духов, пугающих прохожих, быть не может. Но обо всём, что не касается трупов, мы поговорим на следующих лекциях. Сейчас — восставшие мертвецы.

Аудитория притихла.

— Несмотря на то, что сожжение — идеальный метод, он доступен не всегда. Может статься, что вокруг слишком сыро, или нет подходящих для костра материалов, или вас преследует враг и на это нет времени, или же вы скрываетесь и не хотите выдавать своё положение. В общем, вы поняли. Моменты, когда возможности нет.

— Так что же тогда делать? Расчленить?

— Это один из вариантов, но только если сможете разделить их большим расстоянием. Иначе соберутся вместе. Хотя это и замедлит процесс, так что стоит держать в уме. В противном случае используйте стародавний метод закладывания покойника. Запоминайте. Тело нужно пробить осиновым колом. Так что всегда носите с собой пару-тройку. Осины растут не везде, а нужда может возникнуть внезапно.

Горан достал из ящика стола аккуратно вытесанный кол.

— Вот, примерно такой длины и ширины он должен быть. Слишком широкий неудобно вбивать, слишком узкий — хрупок.

Учитель написал на доске размеры кола и продолжил.

— Потом кладёте тело в яму лицом вниз, закладываете камнями да ветками, а после закапываете. Если будут под рукой обереги, отгоняющие духов, то тоже туда кладите, а лучше научитесь их делать. Но это уже не моя специализация. Так что у других узнаете как. И защитный круг с хотя бы солью, а в идеале особой смесью минералов тоже лишним не будет. Так вы сможете помешать восстать большинству видов неупокоенных, о которых я расскажу дальше. Даже так — гарантии нет, но в большинстве случаев метод работает. Если только…

Горан сделал многозначительную паузу.

— Если покойный обладает ведьмовской силой или силой хвостатого, а также питает к тому, кто его хоронил, лютую ненависть, тогда высока вероятность, что даже при использовании всего, что я ранее озвучил — он всё равно вернётся. Пусть и не так быстро, что даёт время на сожжение, когда появится возможность.

Мирослав похолодел. Обладает силой управлять живой и питает лютую ненависть к тому, кто его хоронил. Дарён и Корней под описание подходят полностью. Значит ли это, что сам того не зная, он подверг всех жителей деревни опасности, а себя риску раскрытия?

Глава 13. Беда не приходит одна

Мирослав потёр виски. Что же теперь делать? По-хорошему нужно вернуться и проверить. Но он не может позволить себе покинуть академию на такой долгий срок. Да и поздно уже. Если Дарён и Корней восстали, то ещё когда Мирослав был на пути в столицу. Так что теперь они или устремились на поиски своего убийцы, или проникли в деревню. Юноша не сомневался, что отец может справиться с такой угрозой. Однако вопрос в том, насколько изменился облик убитого после поднятия из могилы. Узнают ли в нём Дарёна и смогут ли спутать с Мирославом. Да и если так, то выйдет, что кто-то убил Мирослава и Корнея. И кто, как не Дарён, имел такую возможность? Как ни крути, а подозрения падут на него. Не важно под каким именем.

Тем временем Горан закончил отвечать на всякие уточняющие вопросы и вернулся к теме лекции.

— Завершим этот сегмент так — если можете сжечь тело, то сожгите, а если же нет, то воспользуйтесь как можно большим количеством доступных методов для того, чтобы помешать мертвецу восстать.

Мужчина подошёл к учебной доске, на которой написал «виды неупокоенных».

— В отличии от большинства чудовищ, самовольно ожившие мертвецы делятся на несколько чётких разновидностей. Поэтому вам нужно запомнить каждую, чтобы как можно быстрее понимать, с чем имеете дело.

Следом он написал слово «мертвяк».

— Итак. Самый обычный оживший мертвец зовётся созвучно — мертвяк. Тело их успевает полежать, да и дух возвращается в него лишь от безысходности. Эта нечисть медлительна и довольно пассивна. Пока вы не окажетесь близко. Стоит мертвяку почуять запах человечины, он тут же набрасывается на жертву, пока не загрызёт. По одиночке опасны только для слабых или неподготовленных богатырей. Но имеют склонность сбиваться в группы. Тогда уже могут задавить числом. Будут жрать живьём и не остановятся, пока даже костей не останется. Итак, ребятишки, как победить, столкнувшись с таким противником?

Мирослав, дабы хоть немного отвлечься от дурных мыслей, решил поучаствовать в обсуждении.

— Держать дистанцию, желательно с подветренной стороны, так как нюх у них вполне рабочий. Если способны лишить врага головы сразу, то можно так и поступить. Если нет, то лучше сначала вывести из строя конечности, а потом уже уничтожить голову.

— Верно. Пока мертвяк не учуял вас, он будет крайне неохотно реагировать даже на атаки наносящие значительные повреждения. Особенно это важно против группы противников. Молодец.

Горан подошёл к доске и записал три названия.

— Вурдалак, опойца, игоша. Кто-нибудь знает, почему я выписал сразу троих?

— Все три являются неупокоенными, что питаются кровью людей не просто из необходимости, но ради удовольствия, — ответил Мирослав с позволения преподавателя.

— Правильно. А в чём разница?

— Вурдалак появляется, когда в тело вернулись и дух, и душа. Он пользуется прижизненной памятью, чтобы выбирать своих жертв. Начинает всегда с самых близких. Имеет способность насылать покров сна и получает изощрённое удовольствие, медленно иссушая жертв в течение множества дней. Убитые вурдалаком тоже становятся таковыми, что не характерно для других неупокоенных.

— Пока всё верно, — кивнул Горан.

— Опойца также питается кровью, но повинуется лишь инстинктам и потому убивает жертву сразу. Сперва жалит длинным языком с усыпляющим ядом, а потом уже пьёт кровь. Ими частенько становятся пьяницы, так что напасть на нескольких человек за ночь для опойцы обычное дело.

— Всё так. Как я и говорил — дух сохраняет стремления. Главным стремлением пьяницы было выпить ещё и ещё. Поведение монстра это отражает.

— Игоша похож разом на опойцу и вурдалака, но не имеет разума первого и неудержимой жажды второго. К тому же возникает лишь из мёртвых младенцев, а в компенсацию телесной слабости способен своим плачем вводить женщин в состояние транса, чтобы они взяли его на руки и сами подставили шею. Как и вурдалак, не убивает жертву за раз. Так что может долго кормиться в одной и той же деревне. Причём, в силу своих размеров и скромного аппетита, без смертельных исходов. Но если встретит одинокую путницу где-то в лесу, то будет держать при себе, пока не осушит.

— Очень хорошо! Ты, похоже, интересовался вопросом ещё до занятий?

У Мирослава пробежали мурашки по коже от этого вопроса. Словно бы Горан в чём-то его подозревал.

«Чушь… Я слишком нервничаю из-за недавнего открытия… Вопрос-то вполне резонный.»

— Читал немного, — кивнул юноша.

— Молодец. А теперь продолжим, — преподаватель окинул зал взглядом и усмехнулся, — Что-то вы скисли от таких бесед. Понимаю, тема неприятная. Так что следующим обсудим самого каверзного и куда более безобидного неупокоенного.

Горан вывел на доске: «варколак». По залу пронеслись смешки.

— Ооо. Вот то-то же. Про этого многие слышали!

— Но это ведь определённо выдумка! — выкрикнул кто-то из студентов, — Мертвяки на то и мертвяки!

— Как звать?

— Волк.

— Вот, Волк, давай-ка ты остальным и расскажешь, что же такое за существо этот варколак, и почему он не может существовать.

— Ну так… Это… По ночам влезает в дома и девок портит, — ответил Волк, покрывшись румянцем, — Ну токмо у мертвяка-то кровь стылая, так что не сможет он такого сотворить! Все знают, что это просто детей от порочных связей так оправдывают!

— Ну отчего же, — улыбнулся Горан, — Коли жива способна творить чудеса, заставляя мёртвое тело двигаться, то и кое-что другое у неупокоенного может заставить шевелиться. Да и его дурманящие чары вполне реальны.

«А чему удивляться. Похоть для некоторых людей является невероятно мощным стремлением. Так что и после смерти они жаждут только этого.»

Зал залился хохотом.

— Кроме того, задокументировано немало случаев, когда варколаков ловили на горячем. Так что если вас попросят избавить поселение от такого монстра, не спешите смеяться и отказываться. Тем паче делать работу спустя рукава. Монстр пусть и не убивает жертв, лишь слегка подпитываясь кровью в процессе соития, но страдания душевные жертве причиняет немалые. Особенно, если зачнёт дитя.

— Что, даже такое бывает? — выкрикнуло сразу несколько человек.

— Да. Дети рождаются живые, но с уродствами и мистической связью с навьём. Это так называемые урождённые ведьмы и ведьмаки. Они инстинктивно понимают, как заключать договоры с монстрами и эффективно управляться с заёмной силой. Но это тоже тема другого занятия.

Горан выдержал паузу, а потом вывел на доске ещё два названия.

— Упырь и кощей. Эти два вида неупокоенных являются самыми опасными. Кроме того, вокруг их существования и особенностей наибольшее количество слухов, домыслов и недопониманий. Что делает их ещё опаснее. Кто знает, что такое упырь?

— Когда ведьма дохнет, она потом восстаёт упырём-кровопивцем, — сказал один из студентов.

— Ответ правильный, но неполный, — сказал Горан, — Я бы даже сказал — устаревший. Раньше всё было именно так. Потому-то все помнят эту часть. Только теперь понятие более широкое. Помните, я говорил вам о том, что есть один тип неупокоенных, который, кроме сожжения, ничего не удержит?

— Так это упыри?

— Именно так. Любой, кто обладает способностью управлять живой, будь то хвостатый или ведьма, восстаёт после смерти почти гарантированно. А если при этом его ещё и хоронил некто ненавистный, будь то убийца или просто враг, то один этот факт даёт упырю силу прорваться через обереги и защитные круги. Но это вы уже и так знаете.

Горан обвёл в кружок слово «упырь».

— Упыри — неупокоенные, которые обладают разумом и памятью, а также способны управлять живой. Их чары отличаются от ведьмовских или умений хвостатых. Ненависть двигает упырём и лишь разрушение он способен приносить. Чтобы поддерживать существование и восполнять силы, упыри пожирают кровь и плоть живых. Причём чем больше они используют своё колдовство, тем чаще питаются, ведь, как и другие неупокоенные, не способны поглощать живу из других источников. А ещё они способны полноценно залечивать повреждения, а также неплохо прикидываются живыми.

— Прикидываются живыми? Это с ними можно побеседовать о поэзии за чашечкой чая? — выкрикнул один из студентов, и из зала донеслось немало смешков, — Кто ж мертвеца с человеком спутает?

Преподаватель покачал головой, но не стал бранить студента за выкрик.

— Спутают, ещё как. Есть свидетельства о том, что некоторым упырям удавалось годами жить среди людей, не выдавая свою природу. Хотя бывали и обратные примеры, когда упыри при власти и богатстве открыто пили людскую кровь, щедро приплачивая жертвам. По крайней мере, в древних хрониках доимперских времён есть записи о нескольких подобных личностях. Они же потом стали одними из первых кощеев.

Горан обвёл в кружок слово «кощей», которое ранее написал на доске.

— Если вам показалось, что упыри недостаточно опасны, то я вас сейчас порадую. Ведь, прожив три сотни лет, упырь достигает новой формы — именуемой кощеем. Кощей — настоящее воплощение ужаса. Мастерство управления живой его велико, а также он преодолевает ограничения, что лежат на упыре. Его арсенал колдовства обширен. Для восстановления сил ему достаточно пить речную воду. Кроме того, кощей способен отделить свою душу и спрятать в предмет, тем самым позволяя себе не умереть после разрушения оболочки.

— Как же уничтожить такое создание? — спросил один из студентов.

— Лучше всего не позволять ему появиться. Если видите хоть намёк на упыря — непременно выследите его и спалите до тла. Если же придётся столкнуться с кощеем, то постарайтесь найти хранилище его души. Сила этого гада также является его слабостью. Ведь после разрушения сосуда души, он мгновенно обратится в прах. Но помните. Могущество кощея сравнимо с силой девятихвостого, а может и превышать его. Так что не стоит даже пытаться сражаться с ним, имея меньше восьми хвостов. Бегите, выживите и вернитесь с сильными союзниками.

Горан написал крупными буквами «выжить» и подчеркнул его.

— Вот ещё что. Если столкнётесь с упырями, которые раньше были хвостатыми, помните несколько вещей. Первое — в момент смерти поглощённая из монстров сила высвобождается. Так что прижизненных умений у них не будет. Второе — хвосты повреждаются и со временем исчезают. Так что такие упыри подчиняются всё тем же правилам — им нужна кровь. Третье — долгое время после перерождения их тела будут слабее того уровня, на котором находились при жизни. Так что не страшитесь разницы в силе и уничтожайте чудовищ до того, как те освоятся с новыми возможностями.

Горан замолчал и кивнул залу.

— На этом наше занятие завершено. Увидимся завтра.

---

Мирослав не находил себе места. Ошибка, которую он допустил, может теперь обернуться крахом всего. Хорошо, если Дарён и Корней просто отправятся на поиски своего убийцы. Рано или поздно их уничтожат, даже не задумываясь о том, кем те были ранее. Но вот если эта парочка вернётся в деревню, и их признают местные… Учитывая наличие разума, они могут сами рассказать о случившемся. Даже если голод и злость помешают диалогу, то после их уничтожения деревенские могут пойти туда, откуда упыри прибыли. Где найдут могилу и обереги в исполнении Мирослава. Он ведь не раз делал похожие для местных… Добавить к этому пропавшие документы Дарёна и картинка складывается сама…

— Эй, Дарён, зайди в административный корпус, — сказал Брячислав, войдя в комнату.

У Мирослава дёрнулся глаз.

— Зачем?

— Сказали, что тебе письмо из дома пришло. От отца. Вроде даже два, второе для ректора.

Кулаки юноши сжались до хруста сами по себе.

«Неужели всё так, как я и думал? Он всё понял и потому прислал письмо? Если так, тогда нельзя идти к ректору. Стоит ему прочитать послание, как меня тут же упакуют и отправят в темницу. С текущим уровнем силы я не смогу вырваться и сбежать. Что делать? Бежать сейчас? Денег у меня хватит на какое-то время. Но куда? Сомневаюсь, что я смогу просто переехать в другое княжество. В Империю? До границы далековато, а Вратами Связи мне воспользоваться не дадут. Там запись на месяц вперёд. Что делать…»

— Эй, ты чего такой напряжённый? — спросил Брячислав, — Ожидаешь плохих вестей?

Мирослав встрепенулся.

— Нет, просто стыдно, что сам за столько времени не подумал письмо написать.

Он встал, подхватил котомку, с которой не расставался, и покинул комнату.

«Нельзя поддаваться панике. Пока я не знаю, восстал ли Дарён вообще. И даже если да, то раскрыли ли мои деяния. Этак можно будет до конца жизни скитаться, страшась каждой тени… Нет уж. Пойду и узнаю что там, а потом буду решать проблемы по мере поступления.»

Пока шёл до административного корпуса, Мирослав взял себя в руки и вошёл уже с привычным невозмутимым лицом. Он подошёл к Анне, которая работала в академии администратором.

— Дарён! Уже пришёл! Отлично! Тебе письмо с родины. И ещё — загляни к ректору.

Юноша принял свёрток и кивнул. На ходу он распечатал его и пробежал взглядом.

«Сын. Надеюсь, ты добрался до академии благополучно. В деревне всё хорошо. Разве что Мирослав пропал, ну да и ладно. Этот чудак вечно себе на уме был. Небось забрёл куда не надо и его монстры сожрали.

Наставница Лаванда передаёт тебе привет и желает не забрасывать то, чему ты у неё научился. Ей сейчас тяжёло, но это пройдёт. По крайней мере, у неё остался талантливый ученик.

Ну да чего это я. Не время тебе о таком думать. Сосредоточься на учёбе. Прославь нашу деревеньку. За Корнеем приглядывай. Непутёвый малец без тебя точно в неприятности влипнет.

В общем, не забывай про батьку. Мы с тобой одни друг у друга. Пиши письма. Буду ждать!

Афанасий.»

Мирослав вновь почувствовал укол вины за то, через что приходится проходить матери и отцу. Но сделанного не воротить. Да и другого пути не было.

Юноша постучал в дверь ректора.

— Кто там?

— Дарён.

— Входи.

Мирослав вошёл и посмотрел на Доброгнева. Тот казался спокойным. Судя по тому, что письмо с почерком старосты лежало в стороне на кипе других документов, ректор его уже прочитал. Так что или содержимое было вполне невинным, или Доброгнев хорошо скрывает эмоции.

— Садись, в ногах правды нет.

Юноша сел на кресло.

— Почитал я письмо от твоего приёмного отца. Нелегкая тебе жизнь выдалась. Не удивительно, что ты такой пробивной. Привык бороться за своё место в обществе. Поверить только, родная мать отказалась…

Мужчина утёр скупую слезинку из уголка глаза, а Мирослав скрежетнул зубами.

«Этот старый козёл, что решил его сыном Лаванды выставить в письме? Пользуется этими слухами, чтобы разжалобить администрацию по отношению к Дарёну? Другую-то сторону ведь никто не услышит…»

— Я одного только не понимаю. Афанасий пишет, что вас из деревне двое вышло. Ты и некий Корней. Так и где он, Дарён?

Глава 14. Скандальный алхимик

Где Корней? Этого вопроса Мирослав определённо ожидал, ещё когда решил занять место Дарёна. Так что ответ уже был заготовлен. В конце концов, они прожили в одной деревне восемнадцать лет. Юноша успел понаблюдать за соседями и понять, кто чем живёт. В таких условиях придумать правдоподобное оправдание не так уж и сложно. Главное, правильно подать.

Мирослав огляделся так, словно их могли подслушивать, а потом придвинулся к столу.

— Тут такое дело… Он не захотел поступать в академию и сбежал искать своего счастья.

— Хмм, — Доброгнев погладил бороду, не выказывая каких-то явных эмоций, — А поподробнее? Что он тебе сказал? Почему так поступил?

— Да вся деревня знает, что Корней был старшим и самым нелюбимым сыном в семье. Его родители и похвалили всего раз только, когда у него талант хвостатого проявился. Да и то радовались потому, что это статус и возможность деньги зарабатывать, а значит, семье будет присылать. Он же такой судьбы себе не хотел.

— Выходит, что он и не собирался приходить в академию? — уточнил ректор.

— Конечно. Только его бы по другому не отпустили. Вот и дождался, пока ему отдадут документы и дадут денег на дорогу, да и дал дёру. Не хотел он никогда с монстрами сражаться и свою жизнь на защиту других класть. Как сам Корней мне всегда говорил — он свой долг родителям выплатил являясь нянькой младшим да работником подсобным. Гоняли его, и правда, будь здоров.

— Разве в деревенских семьях это не обычное дело?

— А будто от этого легче? Да и обычно родители ценят труд своих детей. Стараются похвалить да приголубить. Доброе слово оно и скотине приятно. Как я и сказал, у Корнея было не так. Уж не хотелось в чужих семейных дрязгах копаться. Да коли спросили, то врать не буду. Он мне постоянно жаловался, что его не любят. Так что ничего удивительного, что парень решил для себя дальше жить.

— Хммм, — вновь погладил бороду ректор и кивнул, — Понимаю. На самом деле это куда более частое явление, чем хотелось бы. Мне столько писем приходит от родных, желающих узнать, как там их чадо и почему не присылает весточку домой. И каждый год не меньше двадцатой части из имён потенциальных студентов я вижу впервые. Так и не узнаешь, кто сбежать решил, а кто в пути погиб от чудовищ или бандитов.

— Ужас какой, — хлопнул ладонями по бёдрам Мирослав, — Двадцатая часть учеников? Это же такая потеря для княжества!

— Истинно так. Я давно пытаюсь добиться, чтобы сбор студентов проводился более организованно. Но увы. Больно накладно это. Ну да не ученикам о таком беспокоиться, — махнул рукой Доброгнев, — Ступай. Да не забудь отцу письмо написать. Видно, что беспокоится о тебе.

— Конечно, — кивнул юноша, — Я немного замотался и запамятовал это сделать.

— Да я заметил, — усмехнулся ректор, — Кипишной ты.

— Доброго дня.

Мирослав кивнул и покинул кабинет. Лишь закрыв за собой дверь, он облегчённо выдохнул. Похоже, что худшего не случилось. В деревне не знают о том, что он сделал.

---

Вернувшись к себе, Мирослав сел писать письмо. Он занёс перо над бумагой, а потом вдруг опустил руку.

«Стоп. Сначала почерк. Если будет слишком сильно отличаться, то Афанасий может что-то заподозрить. Тааак… Я ведь читал учебные работы Дарёна… Хмм…»

Мирослав принялся исписывать лист за листом, вспоминая особенности письма убитого им юноши. Спустя несколько десятков попыток получилось что-то приближённое

«А теперь вопрос в том, что написать. Как там он постоянно к отцу обращался? Батька? Ну попробуем…»

---

«Здрав будь, батька.

Рад, что у тебя всё хорошо. У меня тоже всё отлично. Корней вот, правда, сбежал. Не захотел становиться богатырём и людей защищать. Но это не моя забота. Просто сообщаю, что твой наказ выполнить не смогу. Не за кем приглядывать более.

Зато у меня есть для тебя отличные новости. Я стал лицензированным алхимиком и веду с ними дела. Так что буду высылать тебе деньжат. Наконец заживём! Передай госпоже Лаванде немного в благодарность. Если бы не её обучение, то ничего бы не вышло.

Правда, есть кое-что, что я расскажу только тебе. По пути в Бориславль я стал свидетелем, как на странствующего книжника бандиты напали. Деньги забрали, а книги выкинули. Я брошенное взял себе, а после среди них обнаружил один старинный трактат об алхимии. Он мне сильно помог заработать денег.

Да только, ясное дело, однажды возникнут вопросы, откуда мне столько известно. Про книги говорить нельзя, ведь никто не поверит, что я просто нашёл их. Решат, что сам и убил. Так что заранее придумал историю. Мол, меня наставлял некий таинственный отшельник, о чём никто, кроме нас с тобой, не знал. Если вдруг будут спрашивать — подтверди, а то денег может и не стать.

Первую сумму передам тебе через знакомых купцов, а дальше будешь получать в Прибыславле через банк. Так проще и безопаснее. Я всё устрою, тебе только табличку именную показать надо будет. Подробные инструкции приложу отдельным письмом, а это сожги.

Всего доброго, батька. Свидимся не скоро, но я твоей доброты никогда не забуду!»

В общем-то, первую сумму тоже можно было бы отправить через банк. Но Мирослав рассудил, что, получив звенящий мешочек с золотом здесь и сейчас, Афанасий будет задумываться о деталях куда меньше. Такова людская природа, в чём юноша в прошлой жизни убеждался не раз. А уж если говорить о жадном старосте, так это справедливо вдвойне.

Закончив письмо, Мирослав отправился в город. Там он нашёл дом торговца Ждана. Тот как раз был дома.

— Дарён, радость-то какая! Я уж думал случилось что!

— Всё хорошо, Ждан, — кивнул ему юноша, — Занят был. Вот, как выдался момент, решил навестить.

— Вот и отлично. Я как раз деньжат заработал. Подкину тебе за спасение! — сказал торговец, — Уж не думай, что я забыл!

— Благодарю, — кивнул Мирослав, — Но не стоит. Я бы хотел тебя взамен об одолжении попросить.

— Конечно! Проси всё, что надо! Чем смогу, обязательно помогу!

— Мне нужно письмо и небольшой груз доставить в Сухотравку. У тебя ведь много знакомых, кто-нибудь надёжный наверняка в ту сторону направляться должен.

— Ни слова больше! Сделаем всё в лучшем виде! А теперь идём, угощу тебя обедом. Жена щи наварила!

---

Следующий месяц прошёл достаточно спокойно, хотя и загружено. Мирослав тренировался сам, потом посещал общие тренировки, следом лекции, дальше отправлялся в библиотеку, чтобы почерпнуть знания по возникающим вопросам, и гильдию алхимии. Возвращался он обычно затемно и тут же ложился спать. Под конец месяца, однако, к нему пришло понимание, что содержимое лекций почти полностью ему известно, а оттого их посещение показалось пустой тратой времени. Окончательно он укрепился в осознании этого на одной из лекций по основам травничества и алхимии.

— Дарён, я уже которое занятие вижу, как ты пишешь что-то совершенно не относящееся к теме лекции, — сказала Гербера, преподаватель-алхимик, склонившись над столом, за которым сидел Мирослав, — Не поделишься, чем же таким важным ты занят? Что у тебя там в записях?

— Приношу извинения, если моё поведение показалось вам игнорирующим. Информацию я усвоил, не сомневайтесь, — ответил юноша, тут же прикрыв записи ладонью, — Содержимое же своих заметок предпочту сохранить конфиденциальным.

— Вот как? Тогда не будешь ли так добр подойти к доске и подтвердить своё утверждение на практике?

Послышались ехидные смешки.

— Если вы считаете это совершенно необходимым, то я вынужден подчиниться, — вздохнул Мирослав, — Хотя и не понимаю к чему это, если экзамен и так расставит всё по своим местам.

— Думаешь, если в ученики Гильдии Алхимиков подался, то можешь игнорировать то, чему учат в академии? — тон голоса преподавательницы подскочил неожиданно высоко.

— Хотелось бы знать, кто обо мне такие слухи распускает, — покачал головой юноша, спускаясь по ступеням к доске, — Что до второй части вашего вопроса, то ответ отрицательный.

— Я своими глазами видела, как ты в гильдию мотаешься почти каждый день, чего отнекиваешься? — возмутилась Гербера, идя следом.

— Это не значит, что я там ученик, — ответил Мирослав, — Но это и не важно. Что именно мне нужно сделать, чтобы утихомирить ваш гнев?

— За это время мы успели разобрать несколько тем. Если ты был внимателен, то сможешь их назвать.

— Инструменты первой помощи, которые каждый хвостатый должен держать при себе. Средства обработки ран, которые можно сделать из подручных средств. Как приготовить простейшее кровоостанавливающее, обеззараживающее и замедляющее яды средства, — перечислил юноша.

— Выпиши на доску все три рецепта. Причём те, что входят в учебную программу, а не ту околесицу, что ты там у себя корябаешь!

«Ну я ведь пытался быть дипломатичным. Но это уже какое-то бессмысленное хамство. Она ведь преподаватель. Где профессионализм? Так, может, она и в алхимии не смыслит, а просто по бумажке лекции заучила?»

Мирослав понизил голос так, чтобы его слышала только Гербера.

— А если я напишу рецепты получше, то вы мне поставите зачёт экзамена, чтобы времени не тратить лишнего?

— Наглец! — воскликнула женщина, — Думаешь, что знаешь больше всех?

Часть студентов тем временем захихикала, а потом пошли шушукаться, предполагая, что же такое сказал соученик.

— Ну ладно, если это вас так злит, запишу те, что с лекций.

Он взял мел и собрался было приступать.

— Стоять! Эти рецепты на сегодняшний день признаны лучшими и используются всеми, — сказала Гербера, — Ты что о себе думаешь? Хотя знаешь что! Давай-ка поглядим, что именно. Пиши свои рецепты, а я объясню почему ты ошибаешься, раз твои учителя в гильдии этого не сделали.

Мирослав тяжко вздохнул, несколько сожалея о том, что позволил себя спровоцировать, и принялся записывать первый. Когда он закончил, преподавательница тут же воздела палец в небо и, потрясая им, провозгласила.

— Чепуха! Состав…

Её прервали распахнувшаяся дверь и голос привратника.

— Герберочка, прошу прощения, я на минуточку, Дарёна Русалова у тебя забрать.

— Это ещё зачем? Что бы там ни было, подождёт до конца лекции.

— Я сердечно извиняюсь, но не подождёт. Это из Гильдии Алхимиков. Ректор распорядился по таким случаям его отпускать.

— Чепуха! Мне лично он ничего не говорил. Да и не может быть такого срочного дела к ученику! Закончим, и пойдёт.

— Госпожа Гербера, я уже говорил, что не являюсь учеником гильдии, — сказал Мирослав тихо, вытаскивая из поясного мешочка кольцо и надевая на руку, — Не хотел лишний раз привлекать к себе внимания, но вышло наоборот. Приношу свои извинения.

Женщина посмотрела на лицо Мирослава, на указательный палец его руки, на котором теперь красовалась печатка, потом снова на его лицо. Словно не веря своим глазам, она схватила юношу за руку и пристально всмотрелась в гравировку.

— Быть не может…

— Ещё раз прошу прощения за недоразумение и вот это, — сказал юноша, высвободив руку и указав ею на привратника, — Я просил Межемира звать меня так, только если что-то серьёзное случится. Когда вернусь, обязательно загляну к вам, чтобы узнать, как могу загладить свою вину. А сейчас откланяюсь.

— Да как так-то… Третий? — женщина осела на свой стул, перестав обращать внимание на юношу.

Весь диалог был почти шёпотом, так что студенты могли лишь превратиться в глаза и уши, пытаясь понять, что происходит.

Тем временем Мирослав вышел из аудитории и закрыл за собой дверь.

— Не сказали, что случилось? — спросил он у привратника.

— Нет, но просили вас явиться как можно скорее.

— Ладно. Спасибо вам.

---

— Это полнейшее безобразие!

— Как вы собираетесь отвечать за содеянное?

— Да я князю жаловаться буду!

Вокруг входа в гильдию царил невероятный ажиотаж. Но не такой, как был месяц назад. Нынешнее сборище напоминало скорее разгневанную толпу, которой только вил с факелами недоставало, чтобы выглядеть ещё более устрашающе. Сонм голосов во всю требовал компенсаций, объяснений и правосудия. Юноша какое-то время послушал их, а потом ученик, посланный гильдией, провёл его через задний вход. На первом этаже лавки юношу встретила знакомая троица и ещё с полдюжины алхимиков.

— Мастер Дарён! Ну наконец-то! — воскликнул глава.

— Здравствуйте, мастер Межемир. Что стряслось? Что за столпотворение? Ваш ученик только сказал, что с мазью и эликсиром какие-то проблемы, но подробностей, мол, сам не ведает.

— Так и есть, — кивнул глава гильдии, — Всё шло как по маслу. Продажи и прибыль увеличились значительно. Но сегодня вдруг пришёл один из покупателей жаловаться, что у него после нашей мази сыпь. Другой жалуется на упадок сил после эликсира. Потом их стало всё больше, причём у всех разные жалобы и симптомы. Я бы, может, и разобрался, да рецепт ваш больно хитрый, есть вероятность что-то упустить.

— Понял, — кивнул юноша, — Решим вопрос. Запускайте по одному. Осилят ваши охранники такое?

«Видал я уже такое. Куча жалоб, а симптомы совсем разные. Но надо проверить.»

— Да, конечно, — кивнул Межемир, — Первые двое в подсобке сидят, успокаивающий чай пьют. Сразу после мы закрыли лавку и не зря, толпа, словно на дрожжах, разрослась.

— Хорошо. Тогда с них и начнём.

Мирослав вошёл в подсобку и окинул взглядом сидящих в ней мужчин. Один, судя по виду, был обычным крестьянином, другой же походил на торговца. Совсем разные слои общества. Маловероятно, что они вступили бы в сговор.

— Добрый день. Меня зовут Дарён и я представляю гильдию в данном вопросе, — сказал юноша.

— Ха, деды поперепугались и решили юнца отправить? — фыркнул торговец.

— Я являюсь лицензированным алхимиком третьего ранга, квалификации у меня достаточно.

— Да нынче, похоже, ранги всем подряд дают, — скривился мужчина.

— Господа, если вы явились сюда решить проблему и поправить здоровье, подорванное купленным контрафактом, то милости прошу. Если же нет, то освободите помещение, нам ещё с целой толпой разбираться.

— Кончегактом? Ничего такого я не покупал! Только мазь от ран! — наконец заговорил крестьянин.

— Мазь вы купили не в гильдейской лавке, — сказал Мирослав, — Симптомы, включающие сыпь, которую я вижу, имеют вполне ясный источник — подделка, да ещё и низкосортная. Повторюсь в последний раз — если хотите вылечиться бесплатно, то начинайте содействовать. Третьего шанса не будет.

— Ладно-ладно! Купил я у мужика у одного початую банку. Сказал, что дорого больно, а ему уже без надобности, продал за половину цены, хотя там больше половины было! Чего от такого отказываться?

«Как я и думал.»

Мирослав изучил подделку, которую принёс с собой крестьянин, его сыпь, а потом назначил лечение. После повернулся к купцу.

— Ваша очередь.

— Ловко ты всё распутал, спорить не буду. Только со мной это не пройдёт. Я эликсир покупал в вашей лавке, можешь у Игнатия спросить. Он меня знает. Так что я требую компенсацию!

Глава 15. Решала

Мирослав широко улыбнулся.

— Что-то в вашей поспешности говорит мне о неполной искренности.

— Послушай, юнец!

«С этим, похоже, вежливость не работает.»

Юноша резко хлопнул по столу и одним движением оказался лицом к лицу с торговцем. Он схватил его за ворот кафтана и рявкнул.

— Нет! Это ты меня послушай! Меня зовут Дарён, мастер алхимии третьего ранга и ты будешь обращаться ко мне именно так. Я знаю этот рецепт вдоль и поперёк. От тебя несёт слабостью, которую мой состав не вызывает! У этого может быть ровно две причины. И в зависимости от них нужно будет использовать соответствующие меры противодействия. Иначе у тебя животок выгорит и больше никогда не сможешь использовать живу! Поэтому или содействуй, или катись отсюда к лешему, но потом не жалуйся!

Это был блеф. В худшем случае торговцу грозило проваляться пару недель в постели. Но ему об этом знать не обязательно. Сейчас Мирославу требовалось содействие и это был лучший способ его получить.

— Быть не может… — торговец явно опешил от такого обращения и ещё больше от полученной информации.

— Готов поспорить на свои хвосты? — практически прорычал ему в лицо юноша.

— Н-нет…

— Вот, другое дело, — тут же улыбнулся Мирослав, отпустив торговца и выпрямившись, — А теперь вернёмся к твоей ситуации. Скажи честно — ты покупал эликсир в гильдии?

— Да, — коротко ответил тот.

— И принимал его.

— Да.

— Последний вопрос — с чем смешивал?

— Я… — замялся торговец.

— Как звать тебя?

— Драгомир.

— Драгомир, не твоя вина, что тебя обманули. Я просто хочу помочь тебе. Выкладывай.

— В общем, один знакомый знакомого сказал, что можно развести, чтобы хватило на дольше без потери эффективности…

---

После десятка человек с аналогичными ситуациями Мирослав сказал Межемиру остановить поток посетителей.

— Что скажете, мастер? — спросил глава гильдии.

— Как всегда. Глупость и жадность. Одни покупают подделку у сомнительных личностей, другие пытаются растянуть длительность, смешивая с чем попало. Я проверил несколько случайных баночек мази и эликсиров в подсобке. Всё соответственно рецепту. С нашим товаром всё в порядке.

— Какое облегчение, — выдохнул Межемир, — Но откуда вдруг такой всплеск сомнительной активности? Сколько помню, все алхимики солидарны в том, что доносили покупателям — никаких смешиваний, разбавлений и прочих методов экономии. Неужели кому-то хватило наглости попытаться специально навредить нашей репутации?

— Очень похоже на то. Наш товар слишком сильно превосходит конкурентов, а значит, недовольных таким ходом дел хватает. Но рисковать так могут лишь крупные игроки, которые не боятся последствий. Не приходит никто на ум?

— Ну тут или Княжеский Дом Алхимии, или Союз Независимых Знахарей.

— Ясно. Думаю, это будет несложно выяснить, если спровоцировать их.

— Как именно?

— Я выйду и объявлю свой вердикт по поводу сегодняшних происшествий, после чего пообещаю всем бесплатное лечение в качестве жеста доброй воли. Любому, кто просто оказался жертвой обмана, такие условия покажутся более чем справедливыми. Соответственно, останутся лишь подстрекатели, которые непременно покажут себя. Вам же останется только выяснить, кто они и на кого работают.

— Отличный план, мастер Дарён, — кивнул Межемир, — Пусть сегодня мы и понесём небольшие убытки, но оно того определённо стоит. Спровоцируйте их, а всё остальное оставьте нам.

— Ага, план такой…

---

Мирослав вышел через главный вход. Все взгляды тут же устремились на него.

«Эх. Прямо как в молодости.»

— Добрый день. Меня зовут Дарён, я представляю гильдию и сейчас объявлю вам, что мы собираемся предпринять по данному вопросу. Так будет быстрее и проще, чем объяснять каждому по отдельности.

— Да кто ты такой, чтобы говорить от лица гильдии?!

— Мастер Дарён — алхимик третьего ранга и второй человек в этом отделении гильдии, после меня, — заявил глава, вышедший следом, — Так что попрошу выслушать его очень внимательно. Ведь именно он автор наших новых рецептов, а оттого и заниматься вашим лечением предстоит ему.

— Спасибо, мастер Межемир, — кивнул Мирослав, — А теперь к объявлению. После тщательного расследования я выявил следующее — с продукцией гильдии всё в полном порядке.

Начался возмущённый гул.

— Если вы будете так шуметь, то мы простоим здесь до вечера. Вы ведь все взрослые люди, имейте достоинство дослушать до конца прежде, чем возмущаться! — сказал Мирослав.

Гул несколько стих.

— Итак. С продукцией гильдии всё в порядке, — повторился юноша, — Однако многие из вас стали жертвами обмана. Любые средства, купленные с рук, а также добавки, которые вам посоветовали, не являются частью продукции гильдии.

Гул начал вновь нарастать.

— Однако! — рявкнул юноша, вновь привлекая к себе внимания, — Гильдия всегда была частью общества Бориславля, заботящейся не только о прибыли, но и благополучии людей. Потому сегодня в первый и последний раз мы поможем вам устранить последствия неверных решений за счёт гильдии. Благо все случаи, что я сегодня видел, полностью поправимы в кратчайшие сроки.

Последовали одобрительные выкрики.

— Кроме того, лично от себя я добавлю по одной баночке официальной мази гильдии каждому, кто в подробностях расскажет о том, кто и как надоумил его на употребление контрафакта. Ведь подлецы, что это сделали, не только покусились на ваше здоровье, но и на репутацию гильдии.

Мирослав тут же приметил, как среди большинства посветлевших лиц проявляются особо злые и недовольные.

— Прошу всех, кто согласен с таким решением, войти в торговый зал, где вам проведут первичный опрос и напоят чудесным травяным отваром, пока я буду проводить индивидуальный приём пострадавших.

Большая часть людей потянулась в здание. Благо торговый зал был крупный, а также включал в себя множество столиков со стульями, где покупатели могли получить консультацию или договориться о закупке оптовой партии. Так что разместить всех проблемой не станет.

— Слыш, пацан, ты, может, этих лопухов-то и провёл, — сказал один из недовольных, криминального виду мужчина, — Да только с нами такое не прокатит! Мы чуть не погибли из-за вашего паршивого эликсира! Монстр едва сердце мне не выдрал! А мазь только хуже сделала, когда раны обрабатывали! Что мне твои оправдания? Погляди, что наделали гады!

Мужчина сорвал рубаху и повязки, показывая раскрасневшийся длинный, но неглубокий порез на груди, вокруг которого было множество мелких язв.

— Полагаю, что ни эликсира, ни мази у вас не осталось? — усмехнулся Мирослав.

— Конечно нет, кто такую дрянь хранить будет! Да только мы покупали всё и на княжьем суде доказать сможем!

— Что покупали сможете. Что причина ваших проблем наши средства — не сможете. Думаете, я законов княжества не знаю? Одного факта покупки не достаточно, чтобы вот такими обвинениями бросаться. Более того, имея доступ к вашим телесам, я смогу доказать не только то, что дело не в мази и эликсире, но и то, что рана эта нанесена не когтями монстра, а очень выверенным ударом меча.

— Ну всё, пацан! Это оскорбление моей чести! Я тебе сейчас покажу! — мужчина проявил хвосты, коих оказалось три штуки.

К нему присоединились оставшиеся, демонстрируя свои хвосты, от двух до четырёх. Но вперёд тут же выступили стражи, коих было пусть и поменьше, но их число хвостов от четырёх начиналось, а у командира группы было аж шесть.

— Гильдия может себе позволить хорошую охрану, — улыбнулся Мирослав.

— Конечно, мастер Дарён, — кивнул глава гильдии, — Иначе никак.

— Ааа! Беспредел! Я буду жаловаться князю! — тут же попятился заводила, — У меня связи есть!

— Слушай, ничтожество, — вздохнул Мирослав, сбрасывая маску миролюбия и выходя вперёд, — Как насчёт пари?

— Что, раз стражники за спиной, так смелый заделался? — крикнул заводила, — Ну да это я тебе припомню. Что за пари?

— Коли уж ты про честь заговорил, то давай решим всё поединком, — юноша указал на висящий на шее медальон, — Хвостатый против хвостатого. Если проиграю — то выплачу тебе компенсацию, которой ты так жаждешь. Если выиграю — ты расскажешь о том, кто тебя нанял, а потом все вы уйдёте и больше не вернётесь.

— Ха, думаешь, я пацана испугаюсь? — осклабился заводила, — Готовь денежки, щенок! В алхимии-то ты, может, и сведущ, да только в бою это тебе не поможет!

— Это стоит воспринимать, как согласие на дуэль?

— А то! Только не жалуйся, если зашибу! Я сдерживаться не буду! Пустельга никому не поддаётся!

— Мастер, вы уверены? — спросил Межемир, — Эти люди определённо никакой чести не ведают, а опыта и подлых трюков у них должно быть немало.

— Спокойно, — улыбнулся Мирослав, — Просто проследите, чтобы никто не вмешивался.

Все разошлись в стороны, освобождая пространство для поединка. Мирослав проявил хвосты и тут же применил первое умение.

— Облачение пастуха! — активируя навык, он уже привычно прикрывал рот и шею, на случай если противник попытается помешать.

Но зря беспокоился, заводила расхохотался.

— Ой умора! Я уж думал…

Удар кнута по щеке, от которого кожа лопнула и лицо залило кровью, тут же отрезвил вымогателя.

«Не особо крепок. Брячиславу такой удар бы лишь синяк оставил.»

— Ах ты, уродец мелкий! Тебе не жить! Двойники!

После этих слов вокруг юноши появилось три копии бандита Пустельги. Выглядели они полностью идентично.

«Ох. Как же недостаёт техники взора. Но до третьего хвоста о ней и мечтать нечего…»

Мужчина сунул руку за спину и все четверо швырнули в Мирослава нож. Юноша ловко взмахнул кнутом вокруг себя, отразив все атаки, и сразу же продолжил движение, ударив одного из атакующих. Цель задрожала и рассеялась.

«Иллюзия. Причём рассыпалась от одной атаки. Но я слышал звон четырёх клинков о мостовую и лишь теперь один из них исчез. Значит, скорее всего, атаки никого из них пропускать нельзя.»

Мирослав снова ударил кнутом по одному из противников, но на этот раз тот отпрыгнул. Как и остальные. А потом все трое принялись бегать по кругу.

«Похоже, копии просто повторяют движения оригинала.»

— Дикобразий дождь!

Пустельга и его клоны принялись размахивать руками и с каждым их жестом с ладоней слетали длинные тонкие иглы. Мирослав вновь принялся стремительно вращать кнутом, отражая атаки. Гибкость техники владения кнутом позволяла ему легко держать оборону от слабых атак и при этом отвечать своими. Так что вскоре поток игл иссяк, а вторая иллюзия была уничтожена. Остались оригинал и копия.

Однако кнут вдруг сильно потяжелел, да так, что Мирослав не смог оторвать его от земли. Окинув оружие беглым взглядом, он понял, что часть игл не была отбита, а впилась в кнут. Оставшись в таком положении, они принялись напитываться живой и становиться тяжелее.

— Повезло тебе, малец, что в тело не попали, — остановился один из противников напротив юноши, — Ну да на этом удача закончится. Пора умирать. Лезвия ветра!

Пустельга сложил ладони крест на крест, а потом резко развёл в стороны. В Мирослава тут же отправились полупрозрачные перекрещивающиеся потоки ветра. Причём сразу с двух сторон, грозясь изрубить его на кусочки.