Девятая невеста

Глава 1

Любовь живет в душе, не в сердце. От сердца ей нужна лишь кровь. И никуда от чувств не деться, Ведь кровь — вино. Вино — любовь. Дурман, надежда и улыбка: Твоя, моя, иль чья еще? Не пой ты, пташка, громко шибко. Любовь в тиши, в румянце щек.

Отрывок из поэмы «Дан и Анетта».

Глава 1

Я смахнула выбившийся из прически локон и в который раз воззвала к богине, но так и не определилась, что именно хотела попросить: чтобы этот путь скорее закончился или продолжился вечность.

Мы ехали уже добрых полдня, и ухабистая дорога с каждой кочкой лишь добавляла мрачности моему и так кислому лицу. А кислым оно было, потому что меня отправили в поместье будущего мужа, чье имя пугало всех девушек королевства. На его счету было уже восемь пропавших невест! За год, между прочим. Что с ними стало — одной богине известно. Ведь стоило им попасть за стены замка, как их больше никто не видел. И теперь — вот досада! — следующая на очереди я. Девятая.

Новость о свадьбе пришла вчерашним утром в черно-белом конверте с гербом королевской семьи — золотым ястребом. Папенька даже не зачитал письмо вслух, просто протянул мне листок без слов, без эмоций. Будто предчувствовал, что именно так все и будет. А я, как сейчас помню, опустилась на диванчик в гостиной, пробегая взглядом по ровным и красивым строчкам, и пожалела, что не выскочила замуж за недалекого графа Даста, который очень настойчиво просил моей руки. Все о любви мечтала. Надеялась встретить своего единственного и неповторимого. И вот вам, пожалуйста: меня потребовали — не просто попросили руки, а именно потребовали в замок для бракосочетания с принцем.

— Госпожа, с вами все хорошо? — разбил мое уныние голос служанки.

Я тяжело вздохнула.

— Да, — и, стиснув зубы, чтобы не клацали на кочках, процедила: — Так хорошо, что бежать хочется. Без оглядки.

— Ну что вы, госпожа! — попыталась утешить меня Марька, чей голос подскочил вверх, когда нас вновь швырнуло на кочке. — Уверена, все будет хорошо.

Ага. Хорошо. Конечно. Сама, вон, отвела взор, не желая встречаться со мной взглядом. Тут не то что служанке, но и дракону понятно, что ничего хорошего не будет. Мое замужество напоминало больше жертвоприношение, чем что-то радостное. А что? Вдруг, этот принц, как в страшных сказках, питается плотью и душами невинных невест? Или узнает их поближе, теряет к ним интерес и потом избавляется, пока его не связали узами брака.

— Обещаю, я буду всегда рядом и защищать вас! — добавила Марька, а я открыла рот, чтобы съязвить, но ощутила, как от ее наивных слов по душе растеклось тепло, и передумала.

Я снова уныло вздохнула, с тоской вспоминая, как Марька пришла в наш дом три года назад. Тогда мне хватило одного взгляда, чтобы понять — судьба подкинула мне настоящий подарок. Все потому, что природа наградила нас удивительно похожей внешностью. Темными волосами, бледной кожей, худощавой фигурой. Даже в лице служанки я узнавала знакомые черты и не брезговала пользоваться этой схожестью: часто выдавала Марьку за благородную леди, а сама сбегала от назойливых гостей. Например, от графа Даста, чье внимание не давало продохнуть. Или тайно навещала праздники простолюдинов, которые были моим вторым развлечением после книг.

Не сказать, что я не любила пышные балы аристократов, где все пропахло интригами и снобизмом. Просто семьи, подобные моей, мало интересовали зажиточных особ. От брака со мной не поиметь ни денег, ни земель, ни высокого титула. Посему пользы от моей белой рученьки, кроме самой рученьки, ни-ка-кой. И в светских кругах все мое веселье проходило не за танцами с кавалерами, а за столом с закусками или на диванчике в углу. Вот папенька и симпатизировал графу Дасту, который оказывал мне всяческие знаки внимания.

Как папенька часто говорил: пусть граф не блещет умом, зато он не извращенец и не садист. Но сердцу ведь не прикажешь. Поэтому граф стабильно становился жертвой наших с Марькой подмен, а папенька сильно и часто на нас за это злился. Однажды даже чуть не выгнал Марьку из нашего дома! Но я отвоевала ее голодовкой и заверениями, что больше не стану эксплуатировать прислугу в подобных «несуразных» целях.

С тех пор я, правда, перестала устраивать подмены, но сегодня все изменилось. Папенька сам приказал Марьке нарядиться в мое платье, а меня заставил надеть что-то попроще, чтобы сойти за служанку.

И пусть он не назвал причин такого решения, после слов служанки о том, что она будет меня защищать — все встало на свои места. Ведь даже до меня доходил слушок, что из-за слабого здоровья короля и странностей с невестами аристократы стали нервными, а разбойники — особенно активными.

Похоже, батенька рассчитывал, что в случае нападения нас перепутают и вместо меня схватят Марьку. На выкуп-то у нас денег нет… По этой же причине он дозволил ей поехать со мной в поместье «Жениха Смерти», хотя там и без нее слуг достаточно. Причем высококлассных.

— У тебя волосы растрепались, — коснулась я выбившегося из пучка служанки локона и случайно дернула его, когда нас вновь тряхнуло на дороге.

Марька охнула и быстренько поправила прическу, после чего опять уставилась в окно, а я в очередной раз вздохнула и задалась вопросом: почему принц так внезапно обратил внимание на меня — дочку бедного графа из захолустья? Побоялся растущих слухов и выбрал невесту, чье исчезновение не принесет бурной молвы?

— Ой! Госпожа! — вдруг воскликнула Марька и поманила меня к окошку кареты. — Подъезжаем!

В ее голосе было столько восторга, что я не удержалась и тоже выглянула, а моя душа мигом рухнула в пятки. Мы, действительно, подъезжали к замку. Вон он — уже виднелся вдалеке и был таким же, как я запомнила его неделю назад: с желтым ястребом на черно-белом флаге, остроконечными крышами, огромными позолоченными окнами, величественными башнями и гигантской стеной, которая защищала его и прятала всю красоту поместья.

Я усмехнулась, потому что еще недавно, до известия о замужестве, тоже смотрела на замок с трепетом восторга. Больно он был прекрасен! И сейчас… тоже с трепетом. Только без восторга.

Моя надежда, что охрана, перемолвившись с кучером, развернет нас обратно со словами, что принцу не нужна невеста-нищенка, разбилась о холодное «проезжайте». Лошади заржали, будто насмехаясь надо мной, колеса скрипнули, и мы въехали во владения Жениха Смерти.

Марька пораженно ахнула, как только мы очутились на светлой тропе аллеи рододендронов. Признаться, я тоже на миг затаила дыхание — в поместье я была лишь раз, неделю назад, на званом балу. Туда пригласили абсолютно всю знать: для повышения лояльности — как сказал папенька; для поиска жертвы — как сказала бы я, ведь никто не мог отказаться от приглашения. И потому здешние красоты все еще казались мне чужими, ослепительными и почти волшебными.

Аллея разноцветной вереницей тянулась, казалось, по необъятному двору, создавая впечатление, будто мы пересекли черту реальности и оказались в прекрасной сказке. Ядовитые цветки, красивые, но безумно опасные, как мой будущий муж, покачивались от ветра, осыпались на сочную траву и тихо перешептывались с листвой, разбавляя монотонным шумом звонкое пение птиц. Кучер то и дело одергивал лошадь, чтобы она не пыталась подобрать один из лепестков. А я закусила губу, наблюдая за буйством красок и стараясь ни о чем не думать.

Вскоре старая карета папеньки остановилась. Скрип дверцы царапнул слух. А холодный голос слуги важно огласил:

— Добро пожаловать, леди Цессая. От имени его величества приветствуем вас в замке Золотого Ястреба. Его высочество кронпринц Рензел Тайс уже вас ожидает.

В дверном проеме показалась рука в белой перчатке, на которую я взглянула, как на гильотину, поэтому сначала выпроводила Марьку. А когда второго приглашения покинуть карету не последовало — сама выбралась наружу и с интересом посмотрела на лакея, в центре внимания которого оказалась… Марька!

Так-так-так… Мои губы сами собой растянулись в коварной улыбке.

Похоже, я прекрасно справилась с заданием папеньки, подобрав нам наряды. Небесно-голубое кружевное платье Марьки куда больше впечатлило лакея, чем мое темно-синее из грубого хлопка, которое я перед отъездом прозвала скорбным. И, когда я тоже двинулась за ним на встречу с принцем, он меня остановил и приказал ожидать вместе с багажом.

— Слушаюсь и повинуюсь, — пряча улыбку, склонила я голову. — Слушаюсь и повинуюсь… — и пригвоздила уже открывшую рот Марьку взглядом исподлобья.

Та вмиг побледнела, когда поняла, какую авантюру я задумала. Но так переволновалась, что слова произнести не смогла, а я дождалась, когда на меня перестанут обращать внимание, и поспешила удалиться.

Было ли мне жаль Марьку — конечно! Но мой внутренний бунтарь до последнего отказывался сдаваться. Вдруг принц посчитает меня той еще взбалмошной особой и откажется от брака?

К тому же опасность Марьке не угрожала. Пока она не присоединилась к слугам замка, только я имела право ее наказывать. Поэтому, свято веря, что без моего ведома Марьку никто не обидит, я обогнула замок по кольцевой тропе и вышла в прекрасный сад, где по слухам цветущие деревья не увядали даже зимой.

Ветер шелестел зеленой листвой, голубыми лепестками глициний, розовыми бутонами рододендронов и желтыми гроздями мимоз, а маленькие птички прыгали по гибким веткам и радостно щебетали. Волшебное место для апогея хаоса, который непременно случится, когда Марька сама расколется или все сообразят, что она служанка, и начнут искать меня — настоящую невесту принца.

Опустившись на белую скамейку рядом с кустом жасмина, я вдохнула напитанный ароматами воздух и достала из потайного кармашка свой талисман: маленькую и немного потрепанную книжку. В ней была моя любимая сказка о младшей дочери короля, изуродованной проклятием старой ведьмы. Юная принцесса, уже не надеясь обрести счастье (прямо как я сейчас) и решила утопиться в озере, но, к счастью, ее заметил и спас молодой рыбак. Он-то и разглядел в отражении воды истинную красоту принцессы, влюбился и разбил злые чары. Так, бедняк стал богачом, а дева первой красавицей королевства — счастливый конец.

«Вот бы и меня кто-нибудь спас от принца, — вздохнула я, пустым взглядом взирая на раскрытую книгу. — Пришел и спас».

Как вдруг совсем рядом раздался приятный мужской голос:

— Добрый день.

Глава 2

От неожиданности я вздрогнула и чуть не выронила книгу. Оглянулась и встретилась взглядом с мужчиной удивительной красоты. Одетый в изумрудную мантию, штаны и рубаху с золотистой вышивкой, он напоминал сказочного персонажа. По его плечам струились сверкающие золотом локоны, а небесно-голубые глаза и улыбка светились необычайным теплом и мгновенно располагали. Один вид незнакомца ошеломил меня настолько, что из головы вылетели все здравые мысли.

— Добрый… — начала я и запнулась, потому что не знала, как нему обратиться.

Он точно не принц, но стати и привлекательности ему не занимать. Тонкие черты лица, прямая спина, широкие плечи. Одежда сшита из дорогой ткани, а на шее сиял золотой медальон с крупным рубином.

Так кто же он такой?

— Арон, — будто прочитав мои мысли, представился незнакомец и склонил голову в легком поклоне. — А вы?

— Марька, — соврала я, не моргнув и глазом: — Я тут… Это…— залопотала в поиске оправдания, почему здесь нахожусь.

Но из-за растерянности перед таким красивым мужчиной не смогла придумать ничего гениальнее, чем:

— Сижу.

Блестяще! И главное — ни капли лжи. Вот только если я решила представиться, как служанка, то должна приветствовать знатных особ стоя и в поклоне.

— Простите, ваша…

Кто? Светлость? Милость? «Уважаемость»? Я снова растерялась, а когда попыталась вскочить на ноги, Арон остановил меня взмахом руки.

— Арон. Просто Арон, — произнес он мягко и указал на место рядом со мной. — Здесь свободно?

Все еще сгорая от стыда, я кивнула и немного насторожилась. Арон назвал имя, но не титул. Это необычно. Еще никто не отменял господского снобизма, и каждый граф, герцог и даже простой барон не упускали похвастать своим превосходством — особенно перед служанками. Так в чем же подвох?

— Слугам негоже называть господ по имени, — потупилась я, на что Арон поинтересовался:

— А вы — служанка?

Он неспешно обогнул скамейку и сел рядом, принеся с собой легкий цветочный шлейф с древесными нотками, который меня заинтриговал. Отчасти даже напомнил о доме, где тоже часто пахло травами или целебными настойками из-за вечно докучающего папеньке артрита.

— А вы? — так же уклончиво поинтересовалась я. — Господин?

— Для кого-то да, для кого-то нет, — загадочно ответил Арон, а его глаза сверкнули озорством.

Я смутилась и вновь уткнулась в раскрытую книгу, где на двух страницах красовалась большая иллюстрация: озеро и мужчина с девушкой на руках. И тут же залилась краской, когда бархатистый голос Арона прозвучал до бесстыдного близко:

— Красавица…

Мое дыхание перехватило от столь внезапного комплимента, но не успела я что-либо сообразить, как Арон вдруг произнес:

— Отличный выбор. Чудесная и добрая сказка, достойная девичьих очей.

Воздух стремительно покинул мои легкие.

Перестав заглядывать в мою книгу, Арон откинулся на спинку скамейки, а я чуть не застонала от собственной опрометчивости. Точно! «Красавица» — всего лишь название сказки, но, одурманенная обществом красивого мужчины, я совсем об этом позабыла. Эх, Цесса-Цесса... Правильно папенька говорил, когда сердился: «Нет у тебя ума в голове, только дерзость и опилки!»

Сухо сглотнув, я снова покосилась на Арона. Этот человек точно не из простых — и дело не только в титуле. Сидя на расстоянии вытянутой руки, он ощущался неприлично близко. Вольностей не позволял, но кружил голову очарованием. Да еще вопросы каверзные задавал! Вот, например:

— И давно прислугу обучают грамоте?

Я слишком громко для притворной невозмутимости захлопнула книжку и ответила:

— Не учат.

После чего указала на обложку, где была нарисована девушка и преклонивший колено рыбак.

— Картинки. В них вся суть!

— Ах, картинки, — кивнул Арон, продолжая на меня смотреть. — И как же я сразу не догадался.

Мы неловко замолчали. Хотя, судя по расслабленной позе Арона и его дразнящей улыбке, неловкость испытывала лишь я одна. Поэтому, когда подул ветер и остудил мое лицо, я порадовалась возможности разрядить обстановку.

— Какая замечательная погода! — произнесла я, и…

Будто назло вдалеке послышался гром.

— Не находите? — еле сдерживаясь, чтобы не заплакать от собственной беспомощности, упрямо закончила я и улыбнулась.

К гадалке не ходи — в глазах Арона я теперь та еще недотепа. Но если уж позориться, то позориться до конца!

— Нахожу, — к моему удивлению согласился мужчина и посмотрел на кромку темных туч, показавшихся из-за макушек деревьев. — Но только рядом с вами.

Богиня… Мне показалось, что мое сердце сейчас остановится. Я, конечно, любила комплименты, но еще никогда они не поднимали во мне столь сильную бурю эмоций. Харизма Арона и его притягательная внешность были пострашнее самого острого клинка — поражали в самое сердце. И пусть я не привыкла доверять первым встречным, но перестать восхищаться новым знакомым тоже не могла.

— Вы со всеми так любезны или только со мной? — смущенно поинтересовалась я.

Но Арон вместо ответа загадочно улыбнулся и неожиданно произнес:

— «Парит над землей, точно вольная птица.

Нежностью манит и пламенем уст.

Согревает меня лишь девы улыбка»...

— «…И с ней я потерян, и без нее пуст», — закончила я отрывок из поэмы «Дан и Анетта», а Арон рядом со мной вздохнул:

— Все верно, леди Цессая. Не умеете вы лгать.

Книга выпала из моих рук.

От стыда, что я так глупо попалась на уловку, мои щеки опалило румянцем. Да таким жарким, что к ним страшно было прикоснуться — вдруг обожгусь! Но не успела я превратиться в уголек от смущения, как из-за угла замка выскочило несколько встревоженных слуг, среди которых впереди всех бежал уже знакомый мне лакей.

— Похоже, вас нашли, — заметил Арон, даже не удостоив шумных слуг коротким взглядом. — И пришло нам время расстаться.

Он поднялся со скамьи и, плавно ее обойдя, провел пальцами по гладкой извилистой спинке. Ни ткань платья, ни расстояние не помешали мне ощутить тепло его ладони, что проскользнула совсем близко от моей спины. А шепот заставил покрыться мурашками:

— С нетерпением жду нашу новую встречу, леди Цессая.

— Кто вы? — резко обернулась я, не желая так просто отпускать загадочного незнакомца, но за скамейкой никого не оказалось — Арон исчез.

Я недоуменно заморгала и, так его не найдя, посмотрела на лежавшую у моих ног книгу, чьи страницы пролистнул ветер и остановился на той же картинке, где рыбак выносил из озера принцессу. Будь я хоть чуточку мнительной, то непременно посчитала бы это знаком, а так… Я встала, стряхнула с юбки лепестки жасмина, подняла книгу и твердо решила: знак это или нет, но замуж я не пойду. Если потребуется — стану самой ужасной невестой на свете и сделаю все, чтобы Рензел Тайс от меня отказался.

Глава 3

— Простите меня! — рыдала Марька посреди небольшой полянки, окруженной рододендронами.

Она стояла на коленях и каждый раз, когда кланялась, касалась лбом травинок. Но Рензел Тайс был полностью поглощен игрой в крокет и совсем не замечал стенаний служанки.

Оставаясь холодным и безразличным, он старательно целился молоточком для крокета в деревянный мячик. Никто и ничто не могли его отвлечь: ни я, ни толпа слуг, ни стенающая Марька, ни даже подступающая гроза. Но вдруг в момент удара из аккуратно зачесанных волос выбилась черная прядь и упала принцу на глаза. Его рука дрогнула. А мячик проскочил мимо ворот.

Рензел недовольно цыкнул, а я хмыкнула и тут же приосанилась, когда принц обратил на меня взор. Его пронзительные льдисто-голубые глаза будто заглянули в мою душу и безжалостно вытряхнули все сокровенное ему на ладонь. Казалось, от принца ничего не утаить. Его не обмануть. От него не спрятаться и не сбежать. Только надеяться и верить, что мне хватит смелости и сил дать ему отпор. Хотя бы зрительный…

Я тяжело сглотнула, но пересилила страх и не позволила себе отвернуться. А все потому что в памяти всплыло папенькино наставление, которое он дал, когда подарил мне щеночка: «Не отводи взор первой, если не хочешь, чтобы псина посчитала себя главной».

Принц, конечно, не «псина», но вдруг с ним тоже сработает. Как с Кичем. Поэтому я не сдавалась. А принц не уступал и тоже продолжал морозить меня льдистым взглядом. И когда наше беззвучное противостояние затянулось, набирая все больше холодного накала, Марька вдруг схватила меня за подол и взвыла:

— Госпожа-а-а!

Я опасно покачнулась, а слуги зашептались. Почти никого не оставила равнодушным попытка Марьки утянуть меня на землю. Никого, пожалуй, кроме троих: принца, рыцаря в золоченых доспехах и пожилого дворецкого в черном фраке.

И если дворецкий оставался невозмутимым, словно все мирское его не касалось. Смотрел строго вперед, а его серые выцветшие от старости глаза выражали только готовность подчиниться в любой момент принцу. То темноволосый рыцарь с горбатым носом и румяными щеками хоть и старался сохранять военную выдержку, все равно нервно подергивал пышными усами.

— Госпожа! Прошу, спасите! Помогите!

— Марька! — шикнула я. — Успокойся.

— Я не хочу умирать!

— Марька…

Да что ж такое-то… Еще немного потянет, и я точно упаду!

— Я же вам три года верой и правдою… Три года верой и правдою!.. Помилуйте! Защитите!

— Отпусти! Ох… — в отчаянии выдернула я подол из ее цепких пальцев и, расправив плечи, загородила Марьку собой.

Трава тихо зашелестела за моей спиной, когда служанка снова ко мне подползла и ухватилась за край юбки. Только в этот раз она не стала за нее тянуть и повела себя гораздо сдержаннее. Похоже, поняла, что я ее не брошу. А Рензел тем временем не проронил ни слова. Он исподлобья наблюдал за нашим представлением и покачивал в руке молоточек для крокета.

— Ваше высочество, — воинственно произнесла я. — Марька не сделала ничего дурного, поэтому прошу ее не трогать. Но если вы настаиваете, то я предпочту сама наказать свою, — выделила я, — служанку.

Слуги перестали шептаться, и я ощутила их липкое внимание. Повисла гнетущая тишина, которую нарушил тихий раскат грома. А каменное изваяние — Рензел, который из-за аристократической бледности больше напоминающий глыбу изо льда нежели живого человека, наконец-то заговорил:

— Будь по-вашему.

Его мягкий, бархатистый голос смешался с дуновением ветра, перехватил мое дыхание и отдался легкой вибрацией в груди. Особенно, когда принц отвернулся и отдал приказ рыцарю в золоченных доспехах:

— Сэр Ларис, будьте добры: вручите леди меч.

«Меч?» — не поверила я.

— М-меч? — запнулся сэр Ларис.

Дворецкий не шелохнулся.

— Угу, — промычал принц и вернулся к игре в крокет. — Моя невеста пожелала сама наказать свою служанку. Разве могу я отказать?

Слуги зашептались. Марька взвыла с большим энтузиазмом, а я невольно попятилась и чуть на нее не наступила. Мои руки и душа похолодели, когда рыцарь бросил на меня встревоженный взгляд и задергал усами.

— Ваше высочество, — извиняющимся тоном пробасил сэр Ларис. — Вы уверены? Разве стоит так… Да еще леди и… Кхм… Меч.

Тук! Глухой удар отправил мячик точно в маленькие воротца, а Рензел хмыкнул — и лишь тогда обратил внимание на рыцаря в золотых доспехах.

— Сэр Ларис, — отдал он молоток для крокета невозмутимому дворецкому, и — о, богиня! — тот впервые пошевелился! — Чтобы добиться расположения женщины, стоит выполнять ее капризы и желания, особенно когда она так настойчиво просит. Разве вы не согласны?

— Согласен, ваше высочество, — тут же откликнулся Ларис и дернул усами.

— Тогда, какие у вас вопросы?

— Никаких, ваше высочество, — отрапортовал рыцарь и смирился: — Как пожелаете.

С тихим шелестом он вытащил меч из белых ножен и двинулся ко мне. Его тяжелые доспехи грозно лязгнули, грузный шаг смял сочную траву, как страх — мое сердце. А я опять попятилась, но замерла, когда почувствовала за спиной Марьку.

Богиня, да что же такое принц удумал? Неужели он, как в книгах, когда власть имущие грозятся побить неугодных розгами или отсечь им голову, хочет мою Марьку… Да ни за что!

Марька — мое сокровище и единственная, кому я могу доверять в этом замке. Мы понимаем друг друга с полуслова. А еще она лучше всех делает мне массаж и прически. В нарядах знает толк! Выполняет любую мою прихоть и не таскает драгоценности. Во всем мире не сыскать служанку лучше!

Да я скорее принцу голову отрублю, чем ей.

А лучше лакею, который нас перепутал и вон стоит, носом даже не ведет. И ведь еще говорят, что слуги в замке короля поумнее многих господ… Чушь все это и выдумки! Правильно люди шепчутся, что принц отчасти безумен, поэтому его невесты гибнут. За такой-то проступок и голову рубить? Неслыханно!

Я перестала смотреть на сэра Лариса, которому до меня осталось несколько шагов, и заглянула в холодные глаза Рензела. Если принц думал, что я ему подчинюсь, то он глубоко ошибался. И лучше я сложу голову вместе с Марькой, чем смирюсь и стану женой деспота!

Уголок губ Рензела дрогнул:

— Полно, сэр Ларис. Я пошутил.

Пошутил?

— Пошутили? — резко обернулся сэр Ларис, а я мысленно ахнула: «Какой прекрасный рыцарь! Как изящно его мысли пересекаются с моими».

— Я же не чудовище, сэр Ларис, — усмехнулся принц, посмотрев в темнеющее перед грозой небо, — чтобы в день знакомства заставлять невесту проливать кровь собственной служанки.

И устало вздохнул:

— Накажите ее сами.

Глаза рыцаря округлились. Слуги ахнули. Дворецкий… не шелохнулся. Марька заголосила пуще прежнего и опять потянула меня за платье, а я стиснула кулаки и решительно воскликнула:

— Я не позволю!..

— И снова шутка.

— Рубить голову… — мое лицо вытянулось. — Что?

— Шутка, леди Цессая, — повторил Рензел. — Вы подшутили надо мной. Я — над вами.

И так гадко улыбнулся, что я чуть не захлебнулась собственным гневом:

— Да как вы... Вы!..

— Я? Надо признать, очень удивлен, — стянул белые перчатки принц и вручил их все такому же невозмутимому дворецкому. — Я дал вам орудие и свободу выбрать. Предполагал все что угодно: отрубленный палец, руку... Вы могли просто отшлепать служанку мечом, но чтобы рубить голову… — принц осуждающе цокнул языком. — Жестокое решение, вам так не кажется?

Я прикрыла глаза и сделала медленный вдох. Спокойствие. Главное — спокойствие. Еще не нашелся в мире человек невыносимее моей младшей сестры. Это всего лишь принц, а не рыжеволосая бестия в юбке.

— Ваша матушка, графиня Адье… — продолжил Рензел, а меня передернуло.

— Мачеха, — перебила я. — Графиня Адье не моя родная мать.

И еле удержалась, чтобы не поморщиться.

Если моя сестра Линни носила титул бестии, то ее мать, леди Ярла Адье — сущего дьявола. Когда отец на ней женился, я даже подумать не могла, насколько круто изменится моя жизнь. Я словно очутилась в самой настоящей сказке! Жаль только не в доброй.

Против Линни я ничего не имела. Я любила свою сестру, хоть и считала ее избалованной, инфантильной девчонкой, которая легко поддается чужому влиянию, в том числе моему. Но Ярла привыкла властвовать во всем. Там, где мой отец отворачивался, она тут же наводила свои порядки. А кто ее ослушивался — получал суровое наказание. И если со слугами Ярла ограничивалась лишь высокомерием, то со мной она вела себя предельно жестко. А перед отцом оправдывалась тем, что делает из меня настоящую леди.

Тьфу! Никогда не забуду, каким счастьем светились ее глаза, когда она провожала меня в королевский замок. Мачеха не просто надеялась, а верила, что я уже никогда не вернусь домой.

— Ваша мачеха, — учтиво поправился Рензел и кивнул, — предупредила о вашем нраве, поэтому я предполагал нечто подобное и не разозлился.

Вот оно что. Сработала на опережение, значит.

Я помрачнела.

Интересно, что же такого «матушка» наговорила принцу? Наверняка ничего хорошего. Небось еще дурочкой назвала, чтобы принц не воспринимал меня всерьез. Хотя роль дурочки не так уж плоха — она может еще оказаться мне на руку.

Рензел изогнул алые губы в усмешке:

— Откровенно говоря, вы меня даже позабавили. Давно я так не веселился.

Веселился? Зареванная Марька, бледный рыцарь и я в гневе — это он называет весельем?

Хотя, что еще ожидать от человека, у которого восемь невест канули в небытие. Недаром женщины величают его Женихом Смерти. Даже шуточки у него — умереть какие несмешные!

— Рада позабавить вас, ваше высочество, — улыбнулась я и понадеялась, что сделала это достаточно вежливо. — Постараюсь и впредь не дать вам заскучать.

Рензел хмыкнул:

— Прозвучало, как угроза... — качнул он головой и наконец-то отвел от меня взор. — Арвел!

Дворецкий согнулся в низком поклоне:

— Да, ваше высочество?

— Слуги уже подготовили покои для леди Цессаи?

— Да, ваше высочество.

Какой жуткий и немногословный старикашка. Казалось, Хелгар — владыка Пустынных земель — нашлет драконов на столицу, а он с чопорным видом продолжит взирать на хаос и протирать винный бокал для «своего высочества».

— Тогда будь добр, проводи леди в ее покои и обеспечь всем необходимым, — принц заглянул мне за спину, где несчастная Марька продолжала цепляться за мой подол. — К моей невесте прилагается служанка. Покажи ее нашей экономке, пусть расскажет о порядках в замке.

— Позвольте, ваше высочество! — подалась я вперед, и Рензел едва заметно приподнял черную бровь:

— Да?

Я внутренне содрогнулась, когда его льдистый взгляд снова меня нашел.

— Мне будет спокойнее, если Марька останется моей личной служанкой.

Принц призадумался. Его лоб нахмурился, а тонкие пальцы погладили квадратный подбородок.

— Ваша мачеха категорически не советовала мне этого делать… Теперь я понимаю почему.

У меня душа уползла в пятки, а Марька сильнее потянула за платье и опасно меня покачнула. Отступив, я слегка пихнула ее ногой, а принц покачал головой и произнес:

— Но если вы настаиваете...

— Настаиваю! — выпалила я и тут же поджала губы.

Мне стоило сдерживать порывы, пока судьба Марьки зависела от него, и не показывать свою тревогу. А то еще воспользуется моей слабостью — приставит другую девку и будет шантажировать до самой свадьбы!

— В таком случае… — в глазах Рензела вспыхнул отблеск далекой молнии.

Пальцы замерли у подбородка. Губы искривила ухмылка. А голос прозвучал нарочито мягко:

— Разве я могу отказать своей невесте?

Глава 4

«Разве я могу отказать моей невесте?»

«Моей невесте…»

«Невесте…»

Тьфу!

Я еле сдержалась, чтобы не передернуть плечами. Фраза «моей невесте» прозвучала из уст принца точно приговор, и мириться с этим прискорбным фактом я не намеревалась.

Его невеста? Да ни за что! Рензел непременно от меня откажется. Уж я об этом позабочусь.

— А какой у него голос! Слышали-слышали, госпожа? — шептала Марька, пока невозмутимый дворецкий вел нас в замок.

К счастью, он держался на почтительном расстоянии и вряд ли нас слышал. По крайней мере я на это надеялась.

— Как вспомню! Так опять мурашки бегают! — поежилась Марька, держась за плечи.

Я же понадеялась, что мурашки у Марьки бегали от страха, а не от того, что породило в ее голосе очевидный восторг.

— А глаза какие... Глаза! Видели-видели, госпожа? Словно в душу смотрят. Он такой краси-и-ивый, — протянула служанка, а я глубоко вздохнула.

Порой наивность Марьки тесно граничила с глупостью, что радовало меня и раздражало одновременно. Благодаря этой черте, Марька не умела хитрить и плести интриги, что дорогого стоило. К тому же из-за своей простоты и наивности она была всецело мне предана, а если ее еще подкормить чем-нибудь сладеньким — Марька костьми ляжет, но выполнит любую мою прихоть.

И все же, пусть Марька казалась недалекой — совсем глупой она не была. Знала, кто ее кормушка, и не хотела терять пригретое место — бралась за любую работу, терпела все мои капризы и выходки, а какие хорошие советы давала! Иногда в ее удивительной голове появлялись поистине чудесные идеи, а порой и такие вот мысли… Как с принцем. И все же, не будь Марька прислугой — точно стала бы моей подругой.

— Впервые вижу, чтобы жертва восхищалась палачом, — осадила я пыл служанки. — Марька, принц грозился отрубить тебе голову!

— Но его высочество пошутил! — выдала она самый весомый, на ее взгляд, аргумент и посмотрела на меня опухшими от слез глазами, отчего я опять вздохнула.

И что мне на это ответить: «Да, он пошутил?»

Шутки шутками, но в них была доля правды, как в словах Марьки — истина. Например, в том, что взгляд Рензела, будто в душу смотрел. Каждый раз, когда наши глаза встречались, меня пробирала дрожь и становилось не по себе. Как не по себе становилось и от его темной и холодной красоты. Рензел — не Арон, от которого так и веяло теплом, а скорее пронизывающий до костей ледяной дождь.

В небе сверкнула молния, прогремел гром, а мои плечи поникли, стоило вспомнить о таинственном мужчине в саду. И почему мой будущий муж не такой же светлый, как лучи весеннего солнца? Не такой очаровательный, как песнь соловья? И обходительный, как истинный джентльмен? Если рядом с Ароном хотелось забыть обо всем, то рядом с Рензелом все равно, что ходишь по краю пропасти.

«Ну а что ты хотела‚ Цесса? — угрюмо подумала я. — Недаром он Жених Смерти».

Таким, как Рензел, неведомы нормальные человеческие чувства. Не удивлюсь, если слухи не лгут, и предыдущие восемь невест погибли от его рук.

Слухи, слухи, слухи…

Вот бы узнать что-то, кроме них.

Глядя на спину дворецкого, для которого мы словно не существовали, я прекрасно понимала: верные слуги — залог того, что ни одна королевская тайна не покинет стен замка. Поэтому даже не надеялась, что кто-то здесь расскажет мне правду. Уж точно не Арвел.

— Как красиво! — продолжала трещать Марька, разглядывая замок. — Даже не верится, что мы будем тут жить!

Может, будем. А, может, не будем…

«Помоги мне богиня! — мысленно взмолилась я и добавила: — И заткни Марьку. Хоть на чуть-чуть!»

Но богиня то ли не услышала меня, то ли надо мной потешалась. И только мы оказались в замке, как Марька забормотала тише, но усерднее и с редким попискиванием:

«Какие стены… Какие окна! Ах, а какие красивые цветы в вазочках… А подсвечники! Люстра! И…»

О, богиня!

«Лестница!»

И это мы только прошлись по холлу, где лестница и правда была красивой: из молочного мрамора и с резными перилами. Но больше всего мое внимание привлекла покрывающая ступени темно-бордовая дорожка.

«Словно кровь», — угрюмо подумала я, хотя в мой прошлый визит такие мысли меня не посещали.

Воистину все познается в сравнении.

— Леди Цессая, — вдруг позвал меня дворецкий, а Марька под его острым взором мгновенно смолкла и покорно опустила голову. — Королевское поместье очень большое, в нем легко можно заблудиться. Поэтому я прошу вас быть внимательной и запомнить хотя бы дорогу к своим покоям.

Он слегка поклонился и вежливым жестом предложил мне первой подняться по «кровавым» ступеням:

— Прошу вас.

Сверкнула молния. От грома зазвенели стекла, а я поджала губы и понадеялась, что это не дурной знак. Но даже если так — бежать все равно некуда. От судьбы не уйдешь. Поэтому я придержала подол юбки и начала подниматься вверх, попутно слушая рассказ дворецкого о поместье.

Бальный зал и столовая находились на первом этаже, о чем я узнала еще на балу, а вот все остальное пришлось запоминать. К счастью, Арвел хоть и был малословен, но объяснял все четко и понятно.

Так я узнала, что замок делился на четыре крыла: южное или гостевое, северное, западное и центральное — «сердце» всего поместья. До свадьбы меня поселят в гостевом крыле, подальше от западного, где жил принц, что очень хорошо. Но больше всего я обрадовалась, когда речь зашла о королевской библиотеке.

Папенька много о ней рассказывал, и я всегда представляла ее сокровищницей, где хранились самые редкие книги. Поэтому твердо вознамерилась при первой же возможности туда наведаться. А еще заглянуть в хваленые королевские купальни, погулять в саду, покататься на лошадях, но…

Перед этим познакомиться с двумя здоровенными охранниками, которые стерегли дверь в мои покои!

Марька охнула, а я стиснула зубы при виде вооруженной до зубов стражи. Будто мало их по пути в замок: у ворот, у стены, возле входа… А теперь еще тут. Любопытно. С какой целью принц приставил ко мне караульных? Чтобы защитить или чтобы я не сбежала?

— Слуги доставили ваши вещи, леди Цессая, — флегматично известил Арвел. — Вы можете спокойно подготовиться к ужину с королевской семьей.

— Спасибо, мистер Арвел, — ответила я, не отрывая взора от двух мужчин в кольчугах.

— Пропущенный обед я велю принести вам в покои.

— Благодарю, но не стоит, мистер Арвел.

— Это приказ его высочества, леди Цессая.

— Ах, если приказ… — натянуто улыбнулась я и кивнула на охранников. — А они — тоже приказ его высочества?

— Да, леди Цессая. Его высочество заинтересован в вашей безопасности, поэтому приставил к вам личную охрану.

Повисло гнетущее молчание, в котором я отчетливо услышала сопение мужчины справа, чей раздутый красный нос не помещался под наносником шлема. Да ему к лекарю надо, а не меня охранять!

— Что еще приказал его высочество? — стараясь сохранять спокойствие, поинтересовалась я.

И дворецкий немедля откликнулся:

— Предоставить вам все необходимое и сопроводить к ужину.

Что ж… Могло быть хуже. Мне, конечно, не нравилось, что за дверью спальни стояли незнакомые мужчины, но с ними мои шансы выжить, вероятно, возросли. Однако кое-что меня все же беспокоило.

— Если я сейчас зайду, — посмотрела я на стражников и прямо спросила: — потом выйду?

Тишина. Никто из мужчин даже не шелохнулся. Только тот, что справа, тихонько шмыгнул носом в унисон раскату грома. Тоже мне конспиратор...

— Выйдете, — ответил вместо стражников дворецкий. — Вы не узница его высочества, леди Цессая, а его дорогая невеста.

«Его дорогая невеста», — мысленно передразнила я, еле сдерживаясь, чтобы не закатить глаза — так смешно это прозвучало. А вслух произнесла:

— Рада это слышать.

— Но я бы не советовал вам гулять по замку в одиночку. Особенно в сумерках, —заметил Арвел, открывая дверь в мои покои. — Вы можете испугаться, потеряться, оступиться…

«Или погибнуть», — мысленно добавила я, пока дворецкий продолжал:

— Или пораниться. Нам бы очень не хотелось, чтобы вы случайно пострадали.

— Спасибо за заботу, мистер Арвел, — поблагодарила я, уловив его тонкий намек, и прошла в свои покои, но дворецкий вновь меня окликнул:

— Леди Цессая!

Я обернулась и вопросительно на него посмотрела.

— Слуги уже принесли теплую воду и все необходимое для купания. Как только ваша служанка поможет вам со сборами, позвольте мне ее у вас забрать, — серые глаза дворецкого сверкнули вместе с молнией за окном. — Хочу поскорее объяснить ей местные порядки.

Под раскат грома Марька сжалась, точно напуганный котенок, и украдкой посмотрела на меня, на дворецкого и зачем-то на стражников, будто они могли повлиять на Арвела и его намерения.

— Позволяю, — нехотя согласилась я и мысленно посочувствовала служанке.

Похоже, не только мне одной придется туго в замке. А от следующих слов Арвела вовсе в груди похолодело:

— В таком случае я подожду ее здесь. В коридоре, — согнулся он в низком поклоне и, кажется, улыбнулся.

Точнее, мне хотелось верить, что это была именно улыбка. А не скрытая в тени замка зловещая ухмылка, которая не предвещала нам ничего хорошего. Я тяжело сглотнула, медленно прикрыла дверь за побледневшей Марькой и подумала: «Помоги нам богиня… Куда мы попали?»

Глава 5

Дождь лил так, будто у богини отобрали любимую игрушку, и она никак не могла успокоиться. Плакала, плакала и плакала крупными каплями, которые разбивались о стекла, каменные стены замка, дорожки сада и щелкали по листьям. Ветер выл низким голосом и нещадно трепал ветки деревьев, а я сидела возле окна и старалась не думать о плохом.

Как только Марька помогла мне смыть запах лошадиного пота и растерла меня ароматными маслами, коих было огромное множество на полочке в ванной, она тут же меня покинула. А я, не находя себе места от одиночества, принялась бродить то тут, то там, дивясь, какие все-таки роскошные покои мне выделили. В моем родном доме ни одна комната не могла похвастать подобным простором и убранством. Даже кабинет папеньки, где он принимал важных гостей, а потому был обставлен самой красивой мебелью.

С интересом оглядывая каждый уголок своей новой спальни, я сначала постояла и похмыкала возле огромного окна, где открывалась взору ярость грозового неба. Потом осмотрела огромную кровать с балдахином из небесно-голубого тюля. Погладила столик из красного дерева, где уже остыл мой обед из нескольких блюд. А после подошла к узкому шкафчику в углу комнаты, где задержалась дольше всего.

Литература — моя страсть. Я с наслаждением провела пальцем по практически одинаковым корешкам, твердо вознамерившись взять одну из историй, чтобы скоротать время за чтением, но заметила под вазой с полевыми цветами старую, потрепанную временем книгу.

Она отличалась от других книг, которые ровными рядами стояли на полках, и напоминала каплю несовершенства среди моря идеала. Отставив в сторону подсвечник, который помогал мне разгонять грозовой полумрак, я аккуратно вытащила ее из-под вазы и внимательно осмотрела.

Она была очень старой. Почти рассыпалась в моих руках, но от этого казалась только загадочнее и привлекательнее. Как что-то подобное могло попасть туда, где даже цветы в вазе были как на подбор?

Сев в мягкое кресло, я с трепетом положила ее на стол и открыла.

Увы, книга была сильно испорчена. Страницы пожелтели, кое-где не хватало листов, а буквы стерлись и почти не читались, но мне хватило первых строк, чтобы узнать: это уже знакомая мне с детства история о боге Солнца и богине Луны.

Вот только та, которую мне читала нянечка, была куда тоньше той, что я нашла. Поэтому я с нетерпением открыла первую страницу и погрузилась в чтение.

Начало было знакомым:

«Бог Солнца создал цветы, траву, деревья и мужчину. А богиня Луны, увидев, как страдает все живое под палящими лучами светила, подарила миру воду, небо, ветер, а мужчине — женщину.

На следующий день Бог Солнца увидел, что кто-то изменил его мир. В нем появились пустоты — облака, которые мешали узреть творение. И сколько бы Бог Солнца ни пытался их разогнать — все было тщетным. Небеса все сильнее и сильнее затягивались белой пеленой, будто отрезали себя от взора Светила, и бог впал в ярость.

Он ярко вспыхнул, намереваясь испепелить облака, а с ними и старый, испорченный мир, чтобы воссоздать его вновь. Но от рек, озер и морей поднялись темные тучи и защитили все живое. Ночью же вода вернулась на землю росой и дождем. А днем все повторилось.

И чем усерднее Бог Солнца пытался сжечь расстроившее его творение, тем гуще становились облака, пока однажды небеса не затянуло тяжелое беспросветное полотно. Мир надолго скрылся от взора Солнца и Луны. Тогда же бог и богиня впервые встретились.

Богиня призвала Бога одуматься, ведь он создал нечто невероятно прекрасное, только очень одинокое. Одинокое, как он сам… Ведь земле нужно небо. Растениям — вода. А мужчине — женщина.

«Посмотри! — воскликнула богиня. — Посмотри, как твой мир счастлив!»

И разом обрушила облака дождем на землю. Тогда же в мире случилась первая гроза…»

За моим окном тоже прогремел гром.

«Небеса очистились, но Бог Солнца даже не взглянул на свое творение. Он смотрел только на нее — богиню, ибо понял, что был одинок. Понял, почему он создал этот мир. И почему разозлился.

Но теперь он нашел ту, кто не боится взирать на его лик и может развеять его бесконечное одиночество. Он нашел свою женщину. Свою любовь.

Бог Солнца пал на колено перед богиней и взмолился разделить с ним бремя вечности. А она, восхищенная его красотой, мощью и теплом, согласилась. Однако перед этим взяла с него обещание, что он больше не будет пытаться разрушить созданный ими мир, и к следующей встрече люди станут любить светило даже больше, чем холодный блеск луны. Лишь тогда он получит то, чего так сильно желает. И Бог сдержал свое слово. А Богиня подарила ему счастье...»

Я осторожно перевернула хрупкую страничку и под вспышку молнии прочла самую яркую строчку в книге: «И родила богиня сына».

Да, и родила богиня сына.

«Любовь бога и богини оказалась прекрасной и печальной. Ради существования мира они редко виделись, и еще реже касались друг друга. Иначе их страсть порождала бури, беспокоила моря и океаны, а земля страдала от разрушений и хаоса. Но время не погасило пыла влюбленных, ведь что такое десятки, сотни или тысячи лет в сравнении с вечностью — лишь миг. И эта крепкая любовь принесла свой плод — дитя. Дитя, рожденное в день, когда над миром зажглось огненное кольцо».

Я потерла уставшие глаза.

Насколько я помнила, на этом история нянечки всегда заканчивалась, а в книге оставались еще листы. Вот только такие выцветшие, что в тусклом свете совсем не получалось разобрать буквы. Головная боль мне точно не была нужна, поэтому я твердо решила оставить книгу до утра. Закрыла ее и, отложив на стол рядом с остывшим обедом, откинулась на мягкую спинку кресла, с закрытыми глазами прислушиваясь к буре за окном.

Найденная книжка заставила меня вновь подумать о предстоящем ужине с королевской семьей. Многие считают их прямыми наследниками богов Солнца и Луны, и что они обладают великой силой, благодаря которой в прошлом выиграли немало войн. Поэтому по сей день никто не осмеливался нападать на наше королевство. Даже могущественный Хелгар — владыка Пустынных земель и повелитель драконов.

Однако в последний раз их род являл свою силу много лет назад, когда даже моего папеньки в помине не было. Поэтому история о родстве Тайсов с богами нынче, скорее, сказка, нежели быль.

Кто-то продолжал в нее верить, кто-то нет. Но при этом никто не отрицал факта, что в отличие от других королевств наши земли никогда не страдали от засухи, наводнения или войн. А если возникали вспышки болезней, то они быстро подавлялись снадобьями из королевского замка, которые творили самые настоящие чудеса. И одним из этих чудес даже была… я.

Вдруг раздался стук в дверь, и я нехотя поднялась из уютного кресла. Подхватила подсвечник и выглянула в коридор, где стоял мистер Арвел и маленькая, худенькая служанка.

— Леди Цессая, — дворецкий сделал легкий поклон. — Скоро накроют стол для ужина, и я привел вам служанку, чтобы вы успели подготовиться.

— Спасибо, мистер Арвел, — я прищурилась и добавила своему голосу стальных ноток: — Но где моя служанка?

— Она вместе с экономкой, прошу не волнуйтесь. Как только экономка разъяснит ей все обязанности, познакомит с другими слугами и расположит в замке, ваша служанка вернется к своей непосредственной работе: помогать вам.

Скверно, но что поделать. Я отступила в сторону, позволяя девушке в белой косынке и сером платье пройти в мои покои, а дворецкий вновь отвесил поклон:

— Как только закончите все приготовления, отправьте служанку ко мне, и я сопровожу вас в королевскую столовую.

— Хорошо, мистер Арвел, — сухо ответила я и, сдержав порыв захлопнуть дверь, лишь тихо прикрыла ее. Мне не понравилось, что вместо Марьки привели кого-то другого.

Темные глаза служанки смотрели строго под ноги, а ее пальцы так туго переплелись в замок, что побелели. Я подошла ближе и окинула ее внимательным взглядом. Молодая. явно младше Марьки.

— Как твое имя? — строго поинтересовалась я.

Окно звякнуло от грома, девчонка вздрогнула и быстро выпалила:

— Нисса.

Пугать ее в мои планы не входило, поэтому я смягчила тон:

— Есть хочешь?

Нисса наконец-то оторвала взор от пола и удивленно на меня уставилась.

— Ну? Ты собираешься отвечать? — начала я терять терпение, и она быстро замотала головой.

Правда, ее тут же выдало урчание в животе.

— Хочешь или не хочешь, а будешь, — отрезала я и подтолкнула девушку к столу, где стоял поднос с моим обедом.

Усадив служанку в кресло, я вручила ей нож, вилку, а сама опустилась на кровать.

От своей мачехи я усвоила несколько хороших уроков. Один из которых гласил: хочешь получить полезные сведения — подкупи собеседника.

При всем уважении к королевской семье, вряд ли слуг кормили так же вкусно, как господ. Уж точно не отбивными и салатами со столь редкими для наших земель морепродуктами. Поэтому я сочла, что для Ниссы мое остывшее блюдо было все равно, что праздничный стол. И если уж подвернулся случай поболтать наедине с одним из обитателей замка, я не стала упускать возможность наладить мосты.

— Ты не стесняйся, — улыбнулась я. — Быстрее поешь, быстрее начнем собираться. Ты же не хочешь, чтобы я опоздала на ужин с королевской семьей?

Служанка вновь помотала головой и дрожащей рукой отправила себе в рот немного картошки.

— Вот умница, — похвалила ее. — Вкусно?

— Угу…С-спасибо, миледи, — робко поблагодарила Нисса.

— Мясо тоже кушай.

— Б-благодарю.

— И салат… Особенно салат.

— Как скажете, миледи.

Я улыбнулась и откинулась на мягкую кровать, чтобы лишний раз не смущать Ниссу. В подобных ситуациях стоило сохранять терпение и деликатность.

Пусть девочка поест, смягчится, расслабится — а потом я вытяну из нее все, что только смогу. И да поможет мне Богиня… Лишь бы Нисса знала хоть что-нибудь полезное.

Глава 6

Либо богиня меня не услышала, либо она надо мной потешалась.

Нисса, конечно, оказалась девочкой хорошей и в меру болтливой, зато дворецкий — коварным и находчивым, потому что прислал мне служанку, которая работает в замке меньше месяца.

Конечно, ей все нравилось: и экономка — золотая женщина, и выдержка мистера Арвела — пример для подражания. Король вовсе добрейшей души человек и позволяет слугам отдыхать. А принц! Ведет себя учтиво даже с такой чернью, как Нисса! И это не я обозвала ее чернью, а она сама себя.

М-да… Служанка даже не застала последнюю невесту принца, отчего показалась мне бесполезной, однако кое-какой толк все же от нее был: я смогла получше разузнать про Марьку. Ведь мистеру Арвелу веры нет — слишком он предан его высочеству и…

О, богиня! Почему в мыслях я произношу «его высочество» голосом дворецкого? Жуть какая.

Итак. Мистер Арвел лично побеседовал с Марькой и рассказал ей о порядках в замке. Что странно. Обычно хлопоты со слугами брала на себя экономка. Но Нисса заверила, что дворецкий всегда первым давал инструктаж, рассказывал обо всех обязанностях, порядках и наказаниях. Особенно о наказаниях, среди которых самым безобидным было: лишение жалования или выходного дня. Однако какими бы строгими ни казались требования, многие радовались возможности работать в замке, потому что платили здесь щедро. Вот и Нисса очень благодарила судьбу и богиню за то, что получила шанс прислуживать королевской семье.

Далее, после индивидуальной беседы, Арвел передавал новых слуг на попечение экономке. И уже она показывала, где, кому и куда позволено, а где не позволено ходить в королевском поместье, что значило: Арвел не только меня одну предостерег не бродить по замку в сумерках. Строгий запрет на блуждания по коридорам после заката он давал всем молодым слугам, и особенное «нельзя» касалось западной части поместья, где жил принц. Случайность? Нет — не думаю.

Вот и Марьке без особого приказа или сопровождения мистера Арвела, экономки или Лорриха, тоже нельзя было соваться в другие части замка. Только до моих покоев, кухни, уборной комнаты для слуг и обратно.

При упоминании Лорриха… Богиня! Чудное же у него имя — Лоррих… Нисса вдруг побледнела. А на вопрос: «Кто это?» ответила, что мистер Лоррих — личный слуга и секретарь его величества. Даже Арвелу нет такого доверия, как Лорриху.

И что же в итоге я получила из нашей с Ниссой беседы — еще больше вопросов, запретов и замученную Марьку. То, что моя служанка сейчас замученная и наверняка пыхтела, пытаясь запомнить все правила, я даже не сомневалась. И сегодня уже не надеялась с ней увидеться. Но верила, что Марька со всем справится, а заодно раздобудет хотя бы что-нибудь полезное о замке и его обитателях. Она у меня девочка наблюдательная.

Как только Нисса собрала меня к ужину, я поняла, что больше ничего полезного от нее не добиться, и позволила ей покинуть мои покои. Перед уходом она долго благодарила меня за вкусное угощение, я же не упустила возможности пообещать наградить ее шоколадом, если она поможет Марьке освоиться на новом месте. Еще один хороший урок от моей мачехи: всегда подкармливай своих пташек, чтобы они служили верой и правдой. И сработало! Нисса с радостью согласилась помочь, а я, похоже, обзавелась первым союзником.

Правильно говорят: «все, что ни делается, — к лучшему». Вот и сейчас — дворецкий настоял на обеде и даже не понял, что принес в мои покои самый настоящий козырь в игре «попала или пропала». А потом просчитался, когда привел наивную девочку Ниссу, думая, будто мне от нее никакой пользы не будет. Но я привыкла смотреть не только в прошлое, мистер Арвел, но и в будущее! И в будущем Нисса вполне еще может оказать мне ценную услугу.

— Апчхи! — разлетелось эхом по замку, когда я покинула покои и мы с Арвелом скрылись за поворотом коридора.

Бедный стражник. Долго же он терпел.

— Леди Цессая, замечательно выглядите, — сделал мне комплимент дворецкий, будто пытался извиниться за нерадивого охранника.

— Благодарю, мистер Арвел. Ваша служанка очень старалась.

— Рад это слышать. Нисса сравнительно недавно в нашем замке, поэтому позвольте узнать?

— Конечно, я внимательно вас слушаю.

Удивительно, но «позвольте узнать» не было прелюдией перед главным вопросом. Арвел в самом деле поинтересовался, можно ли ему у меня узнать.

— Правильно ли я понял, что вы остались довольны ее работой?

— Правильно, — согласилась я.

— В таком случае не желаете ли сменить служанку?

Я чуть не споткнулась на ровной дороге, а Арвел, заметив мою реакцию, пояснил, почему сделал мне это сомнительное предложение:

— Ваша служанка, насколько я знаю, выходец из простолюдинов. Наша прошла прекрасное обучение, чтобы прислуживать королевским особам. Она знает толк в нарядах, украшениях, прическах.

— Значит ли это, что Нисса не останется без работы, если я откажусь?

— Ни в коем случае. Слуги ее уровня очень ценные.

— Тогда я отказываюсь от вашего предложения, — решительно заверила я. — И уверяю, моя Марька нисколько не хуже.

Отчасти я слукавила. Нисса, правда, справлялась лучше, например, с моей непокорной шевелюрой. Марька часто дергала мои волоски, отчего впоследствии страдала от господского нытья, а Нисса работала гребнем так быстро и ловко, что я порой не понимала: расчесывает она меня или просто гладит. Но в отличие от королевской служанки, у Марьки было два неоспоримых преимущества: первое — я ей доверяла, второе — даже дергая мои волоски, она делала это с любовью.

— Что ж… — подытожил Арвел. — Раз служанка вам не нужна, мы отправим ее к герцогу…

— А хотя! — перебила я дворецкого, опасаясь, что он вот-вот сожжет мой первый шаткий мост в этом замке.

Только мне посчастливилось найти союзника, как его сразу собрались у меня отобрать? Нет-нет, так дело не пойдет. Понятно, что дворецкий хотел навязать мне Ниссу, чтобы держать меня под контролем. Но если я полностью перетяну служанку на свою сторону, то перехитрю и его, и принца. И как любил говорить папенька: окажусь в дамках. Поэтому я сделала ход конем:

— Я хочу двух служанок!

— Двух? — переспросил Арвел.

— Да, или мне нельзя? — изобразила я огорчение. — Мне показалось, вам приказали обеспечить меня всем необходимым. И, поверьте, нет ничего необходимее, чем две служанки.

Седые брови дворецкого дрогнули, чему я внутренне порадовалась. Наконец-то его хоть что-то тронуло!

— Я извещу его высочество о вашем желании, — ровным тоном ответил Арвел.

— И потревожите его по такому пустяку? — надула губки я и уязвлено выдохнула: — Мистер Арвел, неужели я совсем не заслуживаю вашего доверия? Или для невесты принца непростительная роскошь иметь двух служанок? Наверняка у королевы их не одна и не две, и не три! А сколько? Четыре?

— Три, — услужливо пояснил Арвел.

— Вот видите! — всплеснула я руками. — А у меня только одна.

И начала загибать пальцы:

— А мне предстоит подготовка к свадьбе, переезд в западное крыло к мужу, обустройство семейного гнездышка… Бедная-бедная Марька, — покачала я головой. — Справится ли она в одиночку?

— Уверен, Ниссе по силам позаботиться о вас…

— И работать вдвоем им будет гораздо веселее! — перебила я дворецкого.

— Леди Цессая, я опасаюсь, что с недостатком труда служанки обленятся.

— А от его переизбытка превратятся в измученную тень. Что если Марька или Нисса заболеют?

— Тогда мы предоставим вам другую, временную, служанку.

— А я не хочу временную, — закапризничала я и шепотом добавила: — Вы же понимаете: вопрос доверия никто не отменял. А мало ли какие женские потребности у меня могут быть, — решила я добавить старику немного головной боли. — Тем более принц прямо приказал предоставить мне все необходимое, и вряд ли ему понравится, что вы отказываетесь выполнять его поручение.

— Я не отказываюсь, а советуюсь. К тому же, помимо этого приказа, мне поступил еще один: каждое желание леди Цессаи обсуждать непосредственно с…

— Его высочеством, — закончила я, на что дворецкий кивнул:

— Да.

Вот как значит! Меня не просто лишили шансов обвести Арвела вокруг пальца, а еще взяли под контроль. Но не стоило исключать, что дворецкий мне попросту не доверял и только что сам придумал этот приказ. И если я права, то непонятно, кто настоящая «темная лошадка» в нашей незатейливой игре: принц или Арвел? Или против меня целый тандем?

— В таком случае, — решила я зайти с другой стороны, — не утруждайте себя заботой о судьбе Ниссы. Я сама побеседую с его высочеством.

И подарила ему снисходительную улыбку:

— Как видите, у меня достаточно причин, чтобы убедить принца предоставить мне еще одну служанку. И вам не придется его тревожить.

— Вы так добры, леди Цессая, — отвесил легкий поклон дворецкий. — Его высочеству несказанно повезло с невестой.

— Благодарю вас, мистер Арвел.

У меня скулы свело от неестественной широкой улыбки.

— А мне-то как повезло с… его высочеством.

На втором этаже холла мы свернули в коридор напротив лестничного спуска. Под ногами пролегал все тот же мягкий кроваво-красный ковер, а вдоль стен тянулись панорамные окна и два ряда воинов в кольчужных доспехах. За все время, пока мы шли, мужчины ни разу не шелохнулись и не нарушили тишину. Казалось, они даже не дышали, и словно не были живыми.

«Как пустые доспехи у папеньки в холле», — промелькнула у меня мысль, пока я скользила взглядом по их безликим шлемам и обнаженным мечам, которыми они упирались перед собой в пол.

От вида застывших стражников у меня по спине пробежал холодок, поэтому я выдохнула, когда мы покинули коридор и вошли в круглый тронный зал, освещенный мягким и приятным глазу светом.

— Это… — посмотрела я вверх на звездную россыпь вместо потолка. — Небо?

В тот же миг витражные окна звякнули под напором бури, а вспышки молний пронзили стекла и пролили на пол цветные пятна от картинок из легенды о боге Солнца и Луны.

— Иллюзия, — услужливо пояснил Арвел. — В сумерках слуги зажигают свечи, чей свет отражается в зеркалах, и кажется, будто над головой звездное небо. Днем свет складывается в лучи солнца.

— Красиво, — призналась я, замечая, как в каждом элементе замка прослеживается намек на божественное происхождение Тайсов.

Повсюду: на потолке, стенах и даже окнах было что-то, что отсылало к легенде о боге Солнца и Луны. А на полу вовсе виднелась эмблема слившихся воедино светил. Но все это меркло перед гигантским золотым ястребом, чьи крылья будто стремились охватить весь тронный зал.

Глазницы птицы сверкали алмазами, в раскрытом клюве пылал рубин, а когтистые лапы сжимали два мраморных трона — черный и белый. Зрелище было дивным, но отчасти жутким: в отблесках молний ястреб казался не величественным, а таинственным и зловещим.

И самое странное — я не понимала, почему именно эта птица занимала столь важное место в символике Тайсов. Он красовался на их гербе и даже на флаге страны, но ни в легендах, ни в исторических хрониках о нем не было ни слова.

— Почти прибыли, леди Цессая, — тихо известил меня Арвел, когда мы прошли под могучим крылом золотого ястреба.

Я тут же отвлеклась от гигантской птицы и перевела взор на зияющий проем открытой двери впереди. Ведь легенды легендами, а ужин с королевской семьей — это то, что ждет меня сейчас.

Волнение сдавило грудь так, что я почти не заметила, как вместе с Арвелом миновала оставшийся путь. Пропустила мимо внимания все диковинные вещи, что попадались нам по дороге, и на ватных ногах вошла в столовую, где собралась королевская чета. Король, королева и… все.

Принца за столом не было.

Глава 7

Стоило мне войти в столовую, как вспыхнула молния и прогремел гром.

Замок вздрогнул, а король перестал о чем-то переговариваться с мужчиной в черном фраке и обратил взор кристально-голубых глаз на меня.

— Леди Цессая, дочь графа Адье, — седовласый правитель с кучерявой бородой приветливо улыбнулся. — Рад наконец с вами увидеться.

Снова вспыхнула молния, прогремел гром, а я присела в реверансе:

— Ваше величество, король Эльен Тайс.

И следом поприветствовала сидящую рядом с ним женщину средних лет:

— Ваше величество, королева Астария Тайс.

Королева тоже улыбнулась и слегка склонила голову, отчего ее черные косы мягко скользнули по плечам.

Астария почти не изменилась с тех пор, как я впервые ее увидела. Тогда, будучи еще ребенком, я посчитала ее богиней из легенд, спустившейся к нам с небес на землю, и сейчас придерживалась того же мнения. Она мне казалась самой прекрасной женщиной на свете! Тонкие черты, пухлые губы, белоснежная кожа и стройная фигура, что не давали форы молодым девам. А в улыбке Астарии чувствовалась все та же искренность без намека на хитрость и фальшь.

Королева была не только красива, но и добра. Она всегда помогала людям и не боялась брать на себя тяжелые дела королевства, когда королю нездоровилось. Что в последнее время становилось чаще из-за его возраста. Но Астарию нельзя было назвать мягкой женщиной. В ее характере присутствовала жесткость, присущая сильным правителям, и особенно заметна она была, когда речь шла о суде над убийцами и ворами.

Королева Астария всегда была для меня примером для подражания, и пока я росла без матери под надзором вечно недовольной мачехи, стала для меня источником вдохновения и той, на кого я больше всего стремилась походить.

Ярла знала об этом и часто брюзжала, мол, даже в спокойной заводи волны случаются. Но гадости о королеве говорила всегда тихо и только дома, поскольку народ очень любил Астарию. И сейчас, когда я оказалась перед «матерью» всего королевства, в груди зажегся благоговейный трепет.

— Не скромничай, дитя, — жестом пригласила меня сесть за стол Астария, отчего широкий рукав ее воздушного желтого платья слегка колыхнулся. — Правители мы для чужих. Для своих мы — семья.

Ее мягкий тембр чем-то напомнил мне голос Рензела. С его уст тоже слова лились, словно ручеек, правда, ледяной, как зимняя стужа, а у Астарии голос согревал и располагал. Лишь однажды в замке я испытала похожее чувство: когда встретилась с Ароном.

— Я… Я не ваша семья, — вырвалось у меня, за что я тут же извинилась: — Простите.

— Полно, дитя, — успокоила меня Астария, чьи глаза цвета грозовых облаков отразили блики свечей. — Днем позже, днем раньше — но ты станешь нашей дочерью. Поэтому не бойся и будь как дома.

Богиня. Воистину богиня! Но не от божественного рода, а от простого люда!

Испокон веков в семье Тайсов рождались только мальчики, поэтому настоящий наследник богов — король Эльен. А королева Астария — дочь недавно почившего герцога Хастора, чей дальний родственник — граф Даст отчаянно желал стать моим мужем.

Я посмотрела на королеву и почувствовала, как в горле растет ком.

Ярла никогда не называла меня своей семьей. А Линни всегда обращалась ко мне в уменьшительно ласкательной форме, как дети, когда клянчат конфетку у вредной тетеньки. Хотя в ее защиту стоит отметить, что она никогда не говорила «лист», «дерево», «птица», а только «листочек», «деревце», «птичка» и так далее. Как же это раздражало.

— И вот опять, — вздохнул король, с нежностью взглянув на свою супругу, — все взоры обращены на королеву, а короля никто не замечает. Будто его не существует.

Астария улыбнулась:

— В таком случае зачем нам король?

— Действительно, когда у королевства такая очаровательная королева. Наверное, чтобы она не заскучала, — рассмеялся правитель, а щеки королевы окрасились в едва заметный румянец. — Я ведь прав?

— Ты всегда прав, — улыбнулась Астария, а я смущенно потупила взор.

Обычно семья Тайсов не показывала чувства на людях, но здесь — дома — они позволили себе быть кем угодно: любящими родителями, супругами, друзьями или просто людьми. И мне было приятно увидеть эту их сторону жизни, надежно скрытую от чужих глаз.

— Лоррих, будь добр, — довольно погладив бороду, распорядился король. — Помоги леди Цессае занять место у стола.

В тот же миг из тени замка появился мужчина в черном фраке и учтиво выдвинул мне стул по правую руку от короля с королевой. Однако я не спешила садиться. Сначала огляделась в поиске Арвела, к которому уже успела привыкнуть, но так его и не обнаружив, еще раз покосилась Лорриха.

Теперь понятно, почему Нисса так его опасалась. Лицо у него было такое, будто из лисьей морды вылепили орлиную, а уже потом человеческую.

Вьющиеся на концах черные волосы Лоррих тщательно зализал назад, и теперь они сверкали влажным блеском. Его прищуренные темные глаза будто кого-то выискивали, всех остальных в чем-то подозревали. Острый крючковатый нос грозил учуять любую проделку. А тонкие губы сжимались в такую строгую ниточку, что, не дай богиня, если они разомкнутся. Кому-то точно не поздоровится.

Проглотив тугой ком в горле, я села на предложенное Лоррихом место за столом и невольно бросила взгляд на пустующий стул между мной и правителями. От мысли, что принц сейчас мрачной тенью бродит по замку, по спине пробежал холодок.

— Рензел придет с минуты на минуту, — по-своему истолковал мой хмурый взор король. — Не переживайте, леди Цессая. И поправьте меня, если ошибаюсь, но я слышал, что вы уже познакомились с нашим сыном.

— Да, ваше величество, — покорно склонила я голову.

— И какой он на ваш взгляд человек?

— Дерзкий, несносный, грубый, мерзкий… — естественно, я об этом только подумала.

Не стоило говорить подобные вещи родителям, особенно если их сын — принц, а сами родители — король и королева. Я крепко призадумалась, что бы такого ответить, но ни одного положительного слова не подобрала. И когда я уже отчаялась, меня вдруг спасла Астария:

— Эльен, слухи до тебя дошли, но не все.

Женщина грозно сверкнула глазами.

— Рензел был груб и неучтив. Он грозился отрубить голову служанке леди Цессаи! И что, по-твоему, она должна была о нем подумать? Только то, что он грубиян, мерзавец и подлец.

В конце голос королевы повысился и зазвенел сталью, а посмотрела на нее, как на богиню. Великолепная женщина!

— Тише-тише, Астария, — принялся король успокаивать супругу. — Не стоит так волноваться. Леди Цессая очень образованная девушка из интеллигентной семьи и вряд ли станет судить о нашем сыне столь поверхностно.

Он погладил ее по напряженному кулаку, отчего Астария, наконец-то, расслабила пальцы и вновь обратилась ко мне:

— Прошу вас, леди Цессая… Цесса, если позволите так к вам обращаться. Все-таки мы скоро станем семьей…

— Да, ваше величество, — охотно отозвалась я, а королева мягко улыбнулась и поправила:

— Астария.

— Да, ваше… Леди Астария, — поправилась я и зарделась, а королева вновь тяжело вздохнула.

— Цесса, — произнесла она. — Я понимаю, что наш сын повел себя… недостойно, но уверяю вас: он не плохой человек, и вы наверняка в этом скоро убедитесь. Поэтому я очень прошу вас дать ему второй шанс.

Даже с учетом того, что я скорее умру, чем поверю, будто Рензел способен на добрые поступки, я прекрасно понимала, что не в том положении, чтобы отказываться. Поэтому согласно кивнула.

— Заметьте, — чуть ближе ко мне подалась Астария, отчего ее декольте оказалось прямо под взором короля. — Я не назвала его хорошим, а только не плохим. Это большая разница, Цесса. Ведь все мы порочны.

— И непорочен лишь тот, — подхватил строчку из поэмы «Дан и Анетта» довольный король.

— В чьем теле нет сердца и душа не живет, — закончила я. — Таль Талан — мой любимый автор.

— Мой тоже, — обрадовано сложила ладони Астария, а у меня чаще забилось сердце.

Наши интересы совпали! И как тут отказать в просьбе дать Рензелу второй шанс, если об этом сама богиня просит?

— Хорошо, ваше… Леди Астария. Я прислушаюсь к вашим словам.

— Благодарю, Цесса, — вернулась на свое место королева, отчего король разочарованно вздохнул. — И раз наш сын повел себя, как наглец, мерзавец и...

— Спасибо, матушка, за столь лестную характеристику, — раздался ледяной голос за моей спиной, — но попрошу вас остановиться, а то леди Цессае больше нечего будет добавить.

Я резко обернулась и увидела в дверях столовой темную фигуру Рензела.

— Ты должен извиниться перед будущей невестой, — строго заметил король.

— Возможно, — шаги принца отдались гулким эхом, когда он подошел к столу. — Только теперь я решаю: когда, что и кому должен. Вы с матушкой уже достаточно приняли решений.

Рензел с мерзким скрипом отодвинул пустующий между мной и его родителями стул, но прежде, чем на него сесть, отметил:

— Прекрасно выглядите, леди Цессая.

— Благодарю, ваше высочество, — сдержанно ответила я и нахмурилась.

Мало того, что принц довольно грубо обошелся со своими родителями, которые почему-то за это его не отчитали, а только посерьезнели и напряглись. Так он даже не взглянул на меня, чтобы его комплимент имел хоть какой-нибудь вес. Вот как он смог понять: хорошо я выгляжу или нет? Никак.

— Голубой вам к лицу, — вдруг добавил принц, будто прочитав мои мысли, и, откинувшись на высокую спинку стула, наконец-то, обратил на меня свой взор. — Что-то не так?

«Все», — хотелось выпалить мне, но я ограничилась лишь одной очевидной фразой:

— Вы опоздали.

— Да, опоздал, — губы Рензела изогнулись улыбке. — Мы еще не женаты, а вы уже ждете отчет?

— Что вы, всего лишь констатирую факт.

Он хмыкнул и, встряхнув белую салфетку, постелил ее себе на колени. А я бросила на него последний взгляд и отвернулась.

Рензел выглядел утомленным. Даже теплый свет от зажженных на столе свечей не скрывал его бледности и темные круги под глазами — будто он внезапно заболел. Хотя еще днем выглядел отлично.

— Велите подать ужин? — вдруг откуда ни возьмись появился дворецкий.

— Да. Будьте добры, мистер Арвел, — согласился король, а Рензел угрюмо бросил:

— И уберите лишний прибор. Он здесь не нужен.

— Конечно, ваше высочество, — дворецкий щелкнул пальцами, и в тот же миг из-за его спины показалась служанка.

Она быстро собрала посуду с места за столом напротив принца, а я нахмурилась, когда королева Астария опустила полный печали взгляд и затеребила в руках салфетку.

Есть поверье, что прежде, чем отправиться к богам, души мертвых спускаются к живым, чтобы разделить с ними последнюю трапезу. Поэтому на стол ставят тарелку для «мертвеца». Мужчинам — на седьмой закат после смерти, а женщинам — в ближайшее полнолуние.

Сначала я предположила, что эта тарелка была для последней пропавшей невесты. Вот только исчезла она больше месяца назад, а последнее полнолуние минуло на прошлой неделе. Тогда для кого эта тарелка? Для мертвого или все-таки живого?

— Выглядишь утомленным, Рензел, — отметил король, а я покосилась на принца, сидевшего с прикрытыми веками и скрещенными на груди руками. — Много дел?

Все это время Лоррих прятался в темном углу столовой, но стоило королю задать вопрос, как он тут же выплыл на свет и что-то быстро зашептал правителю на ухо.

— Благодарю за беспокойство, отец, — стальным тоном и нарочито громко ответил Рензел. — Улаживал вопросы по свадьбе.

Открылись двери, и слуги начали вносить блюда: густой тыквенный суп, мясо с дымком, хрустящий хлеб, рыба на пару… И много-много всего. У меня живот стянулся в голодный узел, от такого количества яств. Особенно когда передо мной поставили полную тарелку супа, чей сладковатый аромат защекотал мои ноздри.

— И что решил? — вновь спросил король.

Лоррих опять что-то прошептал, а принц невозмутимо ответил:

— Решил не тянуть и назначил свадьбу через две недели.

Я чуть не выронила в тарелку ложку с супом.

— Не слишком ли ты спешишь? — огласила мои мысли Астария, пока я трясущимися руками тянулась к бокалу с водой. — Вам стоит познакомиться поближе, и гости не успеют собраться.

— А нам нужны гости?

— Традиции — есть традиции, Рензел, — заметил король. — Мы должны оказать уважение влиятельным семьям и правителям других королевств. Ты же понимаешь насколько хрупок нынче мир?

— Прошу извинить.

Возле принца появился Арвел с подносом, где стояла одна единственная маленькая чаша.

— Вам нужно выпить лекарство перед едой.

«Лекарство?» — удивилась я, а принц ответил:

— Благодарю, мистер Арвел.

Лоррих опять склонился к королю, но принц его опередил:

— Все приглашения отправлены еще неделю назад. Думаю, гостям хватит времени, чтобы добраться до нашего замка. Приказ украшать зал к балу и готовить спальни уже отдал. Для пошива нарядов позвал портниху Морэй…

Морэй? Я не ослышалась — Морэй? Да это самая лучшая портниха во всем королевстве, чьи платья моя семья никогда бы в жизни себе не позволила.

— …О безопасности позаботился, — тем временем продолжал принц. — Долг перед графом Адье закрыл.

Лица короля и королевы побледнели, а я встрепенулась. Долг?

— Благодарю, Лоррих, что всегда держишь отца в курсе моих дел, — шевельнул желваками принц, после чего взял чашу с подноса и залпом ее осушил, а как только вернул, я все-таки поинтересовалась:

— Долг?

— Да, леди Цессая, долг, — ответил принц. — Ваш отец здорово проигрался на балу и оказался на грани разорения, но я пообещал выплатить по всем его обязательствам, если он согласится отдать мне вас в жены.

— Рензел! — воскликнула Астария, а мое сердце пропустило удар. — Так же нельзя!

— Можно, матушка, — возразил принц. — Лучше она узнает правду от меня, чем от кого-то другого.

В этот раз я все-таки выронила ложку и брызги супа попали на платье, которое так старательно выбирала для меня Нисса. И чувствуя, как к горлу опять подступает ком, сдавленно произнесла:

— Папенька меня… продал?

Сколько помню, отец всегда стоял горой за меня и сестру и часто повторял, что хочет, чтобы мы были счастливы. А в итоге он… И принц…

— А… А вы меня купили? — дрогнул мой голос.

Рензел встретился со мной взглядом:

— Если вам так удобно думать, то — да.

У меня волосы шевельнулись на затылке от его спокойного голоса! И о каком втором шансе может быть речь? Да никакая богиня не замолит пороки этого бессердечного человека!

— Я не выйду за вас замуж, — выпалила я.

— Выйдете, леди Цессая, — парировал принц.

— Нет, не выйду.

— Тогда ваш отец разорится, потому что я отменю нашу с ним сделку.

— Вы меня шантажируете?

— Что вы, — сверкнул глазами принц, — всего лишь констатирую факт.

У меня руки задрожали от гнева.

— Вы…

— Негодяй, мерзавец и бессердечный наглец? — перебил меня Рензел. — Наверняка матушка все это уже говорила, и я за ней повторяюсь.

— Вы подлый человек!

— Допустим, — не стал он отрицать. — И кажется, миледи, вы тоже повторяетесь за моей матушкой.

Глаза обожгли слезы.

— Вы… вы и папенька… Вы оба! — сжала я кулаки. — Я человек, а не овечья шкура. Мной нельзя торговать!

— Согласен, но получилось так, как получилось.

— Нет, не получилось! — вскочила я на ноги, отчего мой стул противно скрипнул о пол, а король и королева переглянулись, но не вмешались в нашу перепалку. — Муж и жена должны любить друг друга или хотя бы уважать. А с вами никакой речи о свадьбе быть не может!

— Любовь бывает только в книгах, — заметил принц, — сказках, которые вы так любите читать.

Я удивилась, что он знает о моем увлечении книгами, но виду не подала.

— А что касается уважения, — тем временем продолжал принц. — Хочу напомнить вам, что вы разговариваете с будущим королем.

— А вы… — захлебываясь от ярости, попыталась я найти достойный ответ и нашла! — С будущей королевой!

Король восторженно крякнул, королева спрятала губы за ладонью, а принц вскинул брови и исподлобья на меня посмотрел.

— Могу ли я расценивать ваше заявление, — поинтересовался он после короткого молчания, — как согласие выйти за меня замуж?

— Нет! Нет. И еще раз — нет!

Топнула я ногой.

— Крепкий брак строится на любви и доверии. Хотя бы на симпатии, чего нет ни у кого из нас. Вы обхитрили моего папеньку, выкупили меня, точно… кобылу! Не удосужились посетить наш дом и сообщить лично о своем желании на мне жениться. Угрожали моей служанке. И… и если бы Марька не проболталась, то вы бы в жизни нас не отличили!

Стоило мне это произнести, как Рензел полностью ко мне развернулся и в давящей тишине, где было слышно только вой ветра, стук дождя по окнам да раскаты грома, четко произнес:

— Ваша служанка мне ничего не говорила. Молчала, точно воды в рот набрала. Хотите узнать, как я понял, что она — не вы, а всего лишь дворовая девка, пусть и очень на вас похожая?

Я промолчала, потому что ком в горле стал таким большим, что мешал мне дышать, а не только говорить. Но Рензелу и не требовался мой ответ:

— Волосы служанки отливают ржавчиной, ваши — золотом. Нос у нее крупнее вашего, губы полнее, кожа темнее. Нет тонкости, нет изящества. Кухней от нее несет за версту. От вас же исходит аромат сирени. И самое очевидное: глаза у служанки точно ореховая скорлупа, а ваши — синие, как цветы василька.

Меня словно окатило ледяной водой. Когда это Рензел успел подметить такие мелочи? До сегодняшнего дня он меня ни разу не видел.

— Когда… — начала я осипшим голосом, но принц услужливо договорил за меня:

— Когда я успел вас разглядеть? — хмыкнул он. — На балу.

— Но вы на меня даже не смотрели! — воскликнула я.

— Отнюдь, — возразил он. — Смотрел, и очень долго. Просто вы этого не замечали.

Еще бы я замечала... Я впервые оказалась в королевском замке, где было столько всего интересного, да еще так близко к той, кого в своем сердце нарекла богиней. Не удивительно, что принцу с его дурной славой почти не досталось моего внимания.

— Почему я? — глядя на принца, хрипло поинтересовалась я, на что тот дернул уголком губ и снова развернулся к столу.

— Все просто, — ответил он. — Вы мне подходите. И если на этом вопрос исчерпан, я бы предпочел поужинать. Желательно в тишине.

Я отвернулась, когда принц взял в руки ложку. И прекрасно понимая, что вопреки всем вкусностям и ароматам мне вряд ли сейчас кусок в горло полезет, я наплевала на все правила приличия и обратилась к королю с королевой:

— Ваше величество, леди Астария, — присела в быстром реверансе. — Прошу меня простить, но мой аппетит пропал.

И, проигнорировав принца, устремилась прочь из столовой.

— Мистер Арвел, — донесся до меня его голос, — проводите леди Цессаю в ее покои.

— Не стоит, мистер Арвел. Я помню дорогу.

— А никто в этом и не сомневается, миледи, — заметил мне вслед принц и напоследок напутствовал: — Приятного вам отдыха.

Я фыркнула и чуть ли не бегом выбежала в коридор.

Успеет Арвел или нет — его проблемы. У меня нынче своих по горло хватает. Ведь мой папенька… Мой папенька, он… Он больше не папенька! А отец! Просто отец и еще предатель.

Ни он, ни тем более принц не заслуживают моего прощения, ведь меня продали! Продали точно лошадь! Только в зубы не заглянули.

Но я так просто это дело не оставлю. Я глаз ночью не сомкну, но обязательно что-нибудь придумаю. Составлю план и избавлюсь от того, кто даже человеком меня не считает, а только подходящим товаром!

Иначе, как и предыдущие невесты, сгину в стенах этого треклятого замка.

Глава 8

Почти всю ночь я ворочалась без сна, и дело было не только в голоде. Даже не в скандале с принцем, потому что в этом вопросе мне хватило просто порычать в подушку. А в письме.

Когда я ворвалась в спальню и бросилась в постель, то наткнулась на конверт. Он был вскрыт, отчего я подумала, будто кто-то трогал мои личные вещи. Но когда я достала листок с посланием, то поняла, что это мне дали заглянуть в чужую тайну. И не в чью-либо, а самого принца.

Почерк я сразу узнала: писал папенька. Только содержание письма было совсем ему не свойственное. Обычно папенька был суровым и кратким человеком. Не терпел слез, не лебезил, ничего не просил — без острой необходимости — и не рассыпался комплиментами. Но в письме его тон был совсем другим, отчего мне перехотелось проклинать принца всю ночь, а только смотреть в темный потолок и размышлять.

Папенька очень просил принца меня беречь и умолял не расстраивать правдой о долге, который оказался куда ужаснее, чем простой проигрыш в карты на балу. Наша семья была на грани полного разорения. И уже давно.

В прошлом году во время грозы в папенькины угодья ударила молния. Я и сама помнила, как замок пропах дымом, а на улице расстелилась белая мгла, но тогда папенька всех успокоил, что ничего серьезного не произошло. На самом же деле разгорелся сильный пожар! Сначала в лесах, а потом перекинулся на поля и уничтожил большую часть взошедшего урожая. Поэтому папенька сильно потратился, чтобы семья и люди нашего графства смогли пережить минувшую зиму.

Вскоре финансы начали сильно поджимать, и папенька из-за отчаяния прибегнул к картам. Думал: поймает удачу за хвост и быстро поправит положение, пока Ярла, Линни и я не прознали о печальном положении дел. Но в пух и прах проигрался. А принц охотно воспользовался его просчетом и предложил свою «помощь».

Грустно осознавать, но без компенсации принца папенька вряд ли бы смог сохранить наше поместье и пополнить запасы к зиме. Так что Рензела спас наше графство Адье. Но какой ценой…

Я взяла папенькино письмо, которое с ночи оставила лежать возле подушки, и посмотрела на него уже при свете дня. Ничего не изменилось. Все тот же аккуратный почерк, наша семейная печать и мольбы сберечь его любимую «дочурку Цессу». А еще сделать ее счастливой.

— Ох, папенька… — чувствуя, как наворачиваются слезы, уронила я руку с письмом на грудь.

И почему принц решил отдать мне его письмо? Пытается мной манипулировать? Или все-таки не хочет, чтобы я грустила?

В дверь постучали.

— Леди Цессая, — поклонился дворецкий, когда я открыла. — Его высочество просил не тревожить вас утром, но вы пропустили завтрак, а уже настал обед. Изволите пройти в столовую или приказать принести кушанье в ваши покои?

— Благодарю за заботу, мистер Арвел, — немного вяло ответила я. — Принесите обед в мои покои. И пришлите служанку.

— Слушаюсь, леди Цессая.

Он снова отвесил низкий поклон и, прежде чем я закрылась в своих покоях, поинтересовался:

— Какую служанку изволите видеть?

— Марьку, — сразу ответила я и вспомнила, что совсем забыла побеседовать с Рензелом о судьбе Ниссы. — Вы не говорили с принцем о Ниссе?

— Нет, леди Цессая. Вы хотели обсудить этот вопрос с его высочеством сами, и я следую вашей воле.

Хм… Раз так.

— Спасибо, мистер Арвел, — улыбнулась я. — Вы очень любезны.

— А вы очень добры.

Он в третий раз отвесил поклон, а я вернулась в комнату, схватила со стола гребень и принялась сама расчесывать спутанные после ночных метаний волосы. А то Марька придет и отругает меня за такой колтун…

Арвелу стоило отдать должное. В отличие от слуг в доме папеньки, он тонко чувствовал потребности господ. Даже вчера, когда принц приказал проводить меня в покои, дворецкий держался на расстоянии, давая мне иллюзию, будто я одна. А сейчас предложил отобедать в своих покоях. Да еще спросил, какую служанку я желаю видеть, что приятно. Хотя тут наверняка не обошлось без принца и его приказа лишний раз меня не драконить. Арвел все-таки человек подневольный.

Ух, ненавижу, не прощу, не забуду. Второй шанс не дам!

Будь Рензел хоть чуточку чист сердцем и душой, я бы еще послушала Астарию и пошла бы ему навстречу. Но принц поступил со мной, как с вещью: увидел, купил и даже не забрал — подождал, когда доставят в замок. А еще шутки у него отвратительные.

«Вы мне подходите», — вспомнила я его слова и скривилась.

Ну и что, что он смог отличить меня от Марьки. Да если бы Ярла не предупредила его в письме, он бы даже не попытался искать различия! Так что не верю я, будто он внимательно за мной наблюдал. Я вот его на балу вообще только мельком видела.

В дверь робко постучались, а я бросила щетку на стол и вновь пошла открывать.

Первой вошла щуплая женщина с подносом в руках, отчего комната мгновенно наполнилась ароматом блюд, а следом за ней Марька. Я тяжело сглотнула, когда рот наполнился слюной, и только незнакомая служанка покинула мои покои, как тут же принялась за первое блюдо — свекольный суп. А Марьке вручила сладкий пирожок и приказала рассказывать.

— Ой, госпожа! — мигом защебетала Марька, плюхнувшись по другую сторону стола, куда я указала. — Я думала, будет хуже, но тут все такие обходительные, участливые. Мистер Арвел строгий, конечно, но очень вежливый. А экономка!.. В поместье господина Адье нас бранили почем зря, а тут за дело и по делу. И личные комнаты какие, госпожа! Просторные! Не то, что конура у…

Я вздохнула. Да, Марьку легко подкупить. Хотя стоит ли ее осуждать? Все-таки я видела комнаты слуг в папенькином доме. Там, правда, негде развернуться.

— Общая уборная большая-большая, и умывальник в каждой комнате есть. А кормят-то нас как! Госпожа! Кормят! Как на убой!

Богиня… Какая же она шумная. И как глаза засверкали, стоило ей заговорить о еде — точно бриллианты!

— Марька, — прервала я затянувшуюся похвалу служанки о том, какая замечательная и добрая здесь кухарка. Ничуть не хуже, чем в папенькином поместье. Даже лучше. — Что-нибудь странное заметила?

Блеск в ее глазах погас, и служанка вмиг посерьезнела. Напротив меня словно оказался совсем другой человек.

— Бродить по замку нельзя, — произнесла она тише. — Мне разрешили бывать только в гостевом крыле, на большой кухне или подниматься к вам.

Она откусила от пирожка и, прожевав, добавила:

— На улицу выходить можно, но строго запретили приближаться к восточной, северной и особенно западной части замка.

Вот оно как. Слова Ниссы подтвердились: Марьке разрешили бывать только там, где располагали гостей. Значит, врать она не планировала, и мне все-таки придется договариваться с принцем насчет второй служанки. Еще одни глаза да уши в этом месте не помешают.

— Арвел объяснил, почему запретил тебе ходить по замку? — спросила я.

— Нет, а я не решилась спросить, — покачала головой Марька. — Он сразу предупредил, что не любит вопросы, и все, что мне нужно знать, — расскажет он сам.

— Вот как… Хм.

— Еще он велел отчитываться перед ним или мистером Лоррихом.

Ага, а вот и личного слугу короля припомнили.

— Отчитываться о чем? — заинтересовалась я, а Марька пожала плечами:

— Мистер Арвел сказал, что замок — не поместье графа. Тут все гораздо серьезнее. И если случается что-то необычное, то я должна ему тут же докладывать.

— Правильно, — кивнула я и отпила немного чая. — И мне тоже докладывай обо всем, что сможешь увидеть или выведать. Поняла? Слухи, Марька, да шальные языки — вот наше спасение.

Глаза Марьки воодушевленно сверкнули:

— А то! Госпожа! Можете на меня положиться!

— Тише ты…

Я поморщилась от ее звонкого голоса и покосилась на дверь, где стояли стражники, а после отдала Марьке свой бокал с чаем.

— Я так-то пыталась поспрашивать местных, — запила она пирожок и продолжила тише: — Прикинулась дурочкой и заикнулась, мол, в народе слухи разные ходят, невесты здесь мрут. Но девки будто меня не услышали.

Покачала она головой.

— И сразу перевели тему на другой лад. А вы, госпожа, что-нибудь узнали?

— Да так, — пожала я плечами. — Пустяки. Например, то, что принц купил меня у папеньки…

— Купил?! — вскочила Марька с места, а я опять на нее зашикала:

— Тише-тише, Марька! Тише…

— Госпожа! — зашептала она. — Быть не может! Ваш папенька не способен на такое!

— Способен, и у него были на то веские причины, — помрачнела я.

— Да какие могут быть причины, чтобы родную-то дочь продать! — всплеснула руками служанка. — Бедная, бедная моя госпожа!

У нее глаза заблестели от влаги, а я сразу ее одернула:

— Так, ты жалость свою прибери. Знаешь ведь, не люблю я ее.

Марька послушно утерла рукавом нос, а я нетерпеливо поерзала.

— Лучше расскажи, — строго на нее посмотрела. — Когда тебя привели к принцу, это ты ему рассказала, что нас перепутали?

От лица Марьки отхлынула кровь.

— Что вы, госпожа, — чуть не захлебнулась она воздухом. — Да как я могла!..

— Тогда, как он узнал? — прищурила я глаза.

— Да это не я, госпожа! — взмахнула руками служанка. — Он как глянул на меня, так тут же приказал слугам привести вас. А я слова проронить не смогла, только когда вы пришли… Так и прорвало.

Она ненадолго притихла, а я откинулась на мягкую спинку кресла и устало помассировала виски, чувствуя подступающую головную боль. Чтоб этого принца…

— Госпожа, как вы могли подумать обо мне такое, — обиженно надулась Марька. — Я же вам три года! Три года верой и правдою…

— А я и не думала, — перебила ее. — Просто… кое-кого проверяла. Вдруг обманул.

— И?

— Что «и»?

— Обманул?

— Нет, не обманул, — задумчиво протянула я. — Ну, либо он оказался хитрее меня.

— Что вы, госпожа! Хитрее вас никого нет!

— Цыц, Марька! — резко осадила я ее. — Будешь лебезить — уволю!

— Простите, госпожа… — виновато потупила взор она, а я поднялась из кресла, чтобы убрать со стола письмо.

Я, конечно, Марьке доверяла, но бывают вещи слишком сокровенные, и папино послание — одно из них. Поэтому, заметив, как она иногда на него косится, я выдвинула ящик стола, но замерла, когда мне на глаза попалась потрепанная книга с легендой.

Надо же… Я совсем о ней позабыла. Вчера убрала, чтобы не потерять и при свете дня дочитать потертую временем историю, но из-за последних событий книга совсем вылетела из головы. Однако сейчас при виде нее во мне снова разожглось погасшее с вечера любопытство. Интуиция подсказывала: на пожелтевших страницах меня ждало что-то очень интересное, а может быть, тайное или важное. И это тайное-важное я должна непременно узнать.

В голове быстро сложился план действий на весь день, куда заодно вошел пункт с осмотром «вражеской территории». Может, удастся подслушать что-то полезное или найти? К тому же мысль провести весь день в комнате под надзором мне претила. Да и читать на природе куда приятнее, чем взаперти. А еще…

Арон.

Кто же он такой — этот господин и не господин одновременно?

Вдруг мне повезет встретить его снова?

Глава 9

С помощью Марьки я быстро оделась. Служанка собрала мои волосы в мягкий пучок и украсила его шпильками с жемчугом. Выбрала наряд цвета стали с легким голубоватым отливом, который выгодно оттенял синеву моих глаз. А под платье подобрала серо-синие полусапожки на маленьком каблуке. Выглядела я прекрасно. Марька, действительно, постаралась — но на этом хорошие новости закончились.

Только мы покинули комнату, как я поняла, что главный план на день пошел кобыле под хвост: за спиной послышались лязг, громкий топот и знакомое сопение.

— Они идут за нами! — с ужасом прошептала Марька и украдкой посмотрела назад.

— Не за нами, — на миг поджала я губы и пояснила: — А за мной.

Стражники больше не стояли возле двери, а с невозмутимым видом преследовали меня по коридору. Странно, что они вчера не сдвинулись с места, а только сегодня. Арвел приказал не спускать с меня глаз?

Я вздохнула и потерла пальцами переносицу. Может, оно и к лучшему. С охраной все-таки спокойнее. Только я больше пленницей себя чувствовала, нежели важной особой. Оставалось надеяться, что никто из этих ребят не помешает мне наслаждаться чтением. А встреча с Ароном — всего лишь случайность, и вряд ли он…

Арон?

За окном промелькнул златовласый мужчина в зеленой мантии.

Я тут же отступила на шаг, чтобы выглянуть еще раз, и почувствовала, как волнительно забилось сердце.

Арон появился мельком на тропе, что вела от западного крыла, и быстрым шагом скрылся за углом замка, а мне даже не верилось в такое совпадение! Только недавно о нем подумала, и тут сама богиня захотела, чтобы мы снова увиделись. Вот только… За моей спиной было два нюанса, из-за которых наша встреча могла стать слишком мимолетной.

А мне ведь так хотелось поговорить с Ароном! Снова ощутить вчерашние уют и тепло, совсем непохожие на то, что несли в себе пропитанные холодным присутствием принца стены замка. Но вряд ли Арону понравится беседовать со мной, пока над душой стоят две горы в кольчугах.

Нужно что-то делать.

Но что?

— Госпожа, — окликнула меня Марька, когда я задержалась у окна, раздумывая, стоит ли мне рискнуть и как-то избавиться от охраны или нет. — Вам нездоровится?

— Нет, — коротко ответила я и нахмурилась.

С одной стороны, стража — залог моей безопасности. С другой — большой риск, если виновником исчезновения всех невест был именно принц. А если не принц, то… Арон мне друг или враг?

Хороший вопрос, ответ на который я точно не получу бездействуя. Тем более:

«Не убьет же меня Арон на второй день моего пребывания в замке, когда у него для этого был прекрасный шанс в первый», — хмыкнула я и оглянулась на Марьку.

— Ой, Марька, — всплеснула я руками. — А почему ты такая бледная?

Глаза служанки удивленно распахнулись. Она хотела что-то ответить, но я не позволила:

— Храни нас богиня, Марька! Тебе нездоровится? У тебя жар?

Я коснулась ее лба, и теперь служанка, правда, побледнела, почувствовав неладное.

— Марька, да ты вот-вот упадешь в обморок! — ахнула я и взглядом приказала ей падать.

Лицо Марьки вытянулось, но через мгновение она прекрасно отыграла уже не раз отрепетированную нами сценку.

— Марька… Марька! — подхватила я обмякшую на моих руках служанку и вместе с ней опустилась на пол.

— Вы погубите меня, госпожа… — услышала я ее шепот возле уха, но проигнорировала его и оглянулась на мужчин в кольчугах.

— Что стоите? — громко на них прикрикнула. — Не видите: моей служанке плохо! Немедленно помогите!

В глазах стражников промелькнуло сомнение, поэтому я не стала мешкать и разыграла в нашей партии карту капризной барышни:

— Ну же! Или мне пожаловаться на вас его высочеству?

Сработало.

Мужчины переглянулись, и тот, кто страдал насморком, подошел к нам и осторожно поднял Марьку на руки. Та сразу же закатила глаза и совсем обмякла. Да еще так правдоподобно, что у меня закралась мысль, будто служанка действительно лишилась чувств.

— Ох, Марька… Ой, Марька! — запричитала я, пока мы спускались в служебную часть замка, где ютилась прислуга. — Да что же такое! Может быть, ты беременна?

На мгновение служанка удивленно распахнула глаза, но тут же их снова закатила. А я цокнула языком и покачала головой:

— Ай-яй-яй! Да когда же ты успела….

— После переезда нездоровится, госпожа, не более, — не поднимая век, тоненьким, но настойчивым голосочком проблеяла Марька. — Я все еще невинна точно младенец.

Мое лицо на мгновение окаменело, а стражник опустил на нее взгляд черных глаз.

— Ты неси ее, неси, — подстегнула я стражника, когда Марька, вымученно выдохнув, коснулась лба. — Не отвлекайся. Оступишься еще и уронишь мою драгоценную служанку. А ей, видишь, без этого плохо.

Когда мы очутились в холле, Марька пальчиком указала свернуть в правую от лестницы дверь. Там был довольно просторный проход для слуг, по которому мы вскоре добрались до необходимой комнаты.

— Ждите в коридоре, — приказала я стражнику, который уложил Марьку на ее небольшую постель. — Я хочу убедиться, что с моей служанкой все хорошо.

— Не стоит, госпожа, — пропела Марька. — Я всего лишь служанка и…

— Не спорь. Ты моя служанка, и я за тебя в ответе.

— Вы так добры, госпожа.

Мне показалось или в ее голосе проскользнули нотки упрека?

Стражники тем временем послушно покинули комнату, в которой обстановка мне показалась довольно скудной. Пожалуй, лишь вазочка с полевыми цветами на столе разбавляла ее обыденность. И только дверь за охраной закрылась, как Марька вскочила на постели и осуждающе на меня посмотрела.

— Не злись, — виновато откашлялась я, отчего грозная морщинка на ее лбу исчезла, но плохое предчувствие во взгляде осталось. — Тут такое дело. Марька…

И, немного помолчав, выдохнула:

— Раздевайся.

— Что? — пискнула служанка и прижала она к себе руки. — Но, госпожа!

— Тихо! — шикнула я и, оттолкнув ее ладони, принялась расстегивать крючки на ее груди. — Время не ждет!

— Но, госпожа! — с отчаянным шепотом повторила Марька и, отпрянув от меня, точно от прокаженной, забралась с ногами в постель. — Вы что задумали? Я же… Я же девушка!

— Переодеться в твою одежду, дура! — покраснела я от смущения. — Что за мысли у тебя в голове? Марька. Тьфу!

Я вновь ринулась к служанке, но та выставила передо мной ладонь и жестко произнесла:

— Я сама.

— Сама так сама, — не стала я настаивать и, вынув шпильки из волос, начала стаскивать свое платье. — Мне нужно выиграть немного времени, — объяснила я. — Поводи стражу за нос.

— Но, госпожа, — поморщилась служанка. — Вы же знаете: его высочество меня сразу вычислить и четвертует, мистер Арвел схоронит, а…

— А Лоррих незабудки принесет, — язвительно добавила я. — Ты главное не попадайся никому на глаза. Отсидись в моей комнате, а я скоро вернусь. Только ничего там не трогай.

Марька тихо всхлипнула, но спорить не стала. И чтобы ее немного приободрить, я пообещала:

— Подарю тебе еще одно платье, а потом сходишь на рынок и купишь все, что захочешь.

— Все-все-все? — взглянула она на меня исподлобья.

— Все-все-все, — улыбнулась я и тут же посуровела. — Но в пределах разумного! Я еще пока не жена принца.

Лицо Марьки мгновенно посветлело, а пальчики заработали шустрее. Мы быстро поменялись одеждой, и когда грубая ткань царапнула мою кожу, я невольно поежилась. Но тут же встрепенулась, спрятала волосы под белой косынкой, от которой… пахло кухней, и помогла Марьке соорудить ей на голове пучок, похожий на мой .

— Идеально, — оценила я нас в маленьком, но начищенном зеркале. — Не отличить.

— Уверены? — прошептала Марька, а у самой глаза загорелись от восторга, стоило увидеть ей свое отражение.

Я кивнула и подтолкнула ее к выходу.

— Да, Марька. Ты почти настолько же прекрасна в этом платье, как и я. Но постарайся поменьше болтать и будь построже. Мне же не нужно тебе все объяснять? — задержалась я и внимательно посмотрела ей в лицо.

— Нет, госпожа, — расправляя плечи, ответила служанка и, на мгновение прикрыв глаза, глубоко вдохнула.

— Тогда ваш выход, миледи, — улыбнулась я и напоследок ободрительно сжала ее плечо.

Дверь комнаты открылась, новая «госпожа» вышла в коридор к стражникам, я прижалась к стене и с замиранием сердца прислушалась.

— Ну, что за день? — раздался высокомерный голос Марьки, из которого напрочь исчез деревенский говор. — Что за день! Вчера гроза, сегодня служанке плохо. А как мне без нее гулять? Вдруг платье намокнет, сапожки замараются? Кому убирать? Не мне же нагибаться...

Пусть она ослушалась моего приказа и начала болтать, ее монолог меня все же впечатлил. Неужели я так разговариваю? Впрочем, неважно. Главное, чтобы мой план сработал.

Причитания Марьки стали постепенно отдаляться, а с ними и шаги стражников. Я облегченно выдохнула.

Дождавшись, когда за дверью наступит тишина, я еще раз проверила свою маскировку, надежнее спрятала волосы под косынкой, проверила в кармане юбки книгу и, набрав побольше воздуха, решительно выпорхнула в коридор.

Оставалось надеяться, что все это не зря, и что я не встречу принца. А то этот бдительный негодяй — не стражник, у которого вместо ума меч да кольчуга, он быстро раскусит мою хитрость и помешает моему плану встретиться с Ароном. Но я верю: богиня меня не оставит и сбережет. Как верю и в то, что брошенные Ароном напоследок слова о желании вновь со мной увидеться, тоже были неспроста.

Глава 10

Словно вор на ярмарке, я кралась по коридорам замка, торопясь добраться до выхода. Каждый шорох заставлял меня оглядываться в ожидании, что вот-вот появится Арвел и даст мне какую-нибудь работу, или я встречу экономку, которую еще ни разу не видела. Но‚ к счастью, никто из них мне не попался, только парочка занятых уборкой слуг и Нисса.

Служанка радостно со мной поздоровалась и начала интересоваться, как мои дела и нужна ли мне помощь. А я постаралась ответить ей с таким же простодушием и деревенским говором, который Марька зачем-то любила добавлять в свою речь. Но что-то пошло не так. Нисса почему-то растерялась, из-за чего я поспешила закончить наш разговор и почти бегом бросилась к запасному выходу из замка.

К счастью, служанка никак не стала мне препятствовать, поэтому я без проблем вышла через запасный выход и очутилась на улице, именно в том месте, где недавно промелькнул Арон. Даже почудилось, будто ветер все еще помнил его запах с нотками дерева и цветов. Но, принюхавшись, я поняла, что это пахло розами, цветами шиповника и мокрой древесиной, преющей под жаркими лучами солнца, а потом неожиданно для себя посмотрела направо.

Не знаю почему, но я ощутила острую потребность взглянуть именно туда, хотя Арон ушел в противоположную сторону. И увидела там… Западное крыло.

Вымощенная белым камнем тропа, на которой я стояла, змейкой убегала к высокой башне и упиралась в широкое крыльцо перед железной дверью. Сомнений не было. Это западная часть замка. Потому что слишком темные окна, слишком мрачные стены и слишком холодное настроение, а еще вчера Арвел подробно мне рассказал план замка и я быстро вычислила, что эта башня — западная.

Я не стала испытывать судьбу и надолго заглядываться на логово принца, которое, как и каждое крыло замка, было объединено с «сердцем» артерией — коридорной пристройкой, отчего замок напоминал колесо кареты или самой судьбы. Даже сад здесь сильно отличался от того, что я видела вчера. В нем не было цветущих деревьев.

Ни мгновением не мешкав, я устремилась прочь от западного крыла, но, сделав несколько шагов, призадумалась. Если тропа вдоль замка ведет к западному крылу, то мог ли Арон заходить к принцу? Если да, то зачем?

Я нахмурилась и пошагала медленнее. При нашей первой встрече Арон ничего о себе не рассказал, но он имеет доступ к запретному для всех крылу — значит, он в замке не самый последний человек. Влиятельный гость? Но на минувшем балу я его не видела. Либо он опоздал, либо не из знатного рода, потому что все — от мелких баронов до герцогов — присутствовали на приеме. А не заметить Арона было бы сложно. Такого мужчину трудно просмотреть. Но на балу только и говорили, что о герцоге Хасторе — светлокожем, кареглазом распутном племяннике королевы.

— Жертву везут, жертву везут, жертву везут…

Я вздрогнула — из-за куста шиповника показался пожилой мужчина в грязной от земли одежде.

Он был худым, но с широкими плечами. Его лицо изрыли глубокие морщины, а под тяжелыми веками поблескивали слегка безумные серые глаза. Увидев меня, старик вдруг перестал толкать тележку с садовыми инструментами и остановился. Но не успела я запаниковать, как он вновь куда-то заторопился и запричитал:

— Привезли-привезли-привезли…

— Здорово, — опустились мои плечи.

Только искалеченных душ в замке не хватало. Но слава богине! Теперь все на своих местах.

Проводив взглядом старика, я перестала хмурить лоб и сделала заметку на будущее: обязательно поинтересоваться, кто он такой. Уж больно занятные слова он говорил. И вообще, этот чудак первый, кто произнес хоть что-то любопытное. Жаль только, его разум пребывает в тумане.

Еще раз оглядевшись, я убедилась, что поблизости больше никого нет, и тоже поспешила прочь. Теперь предстояло самое сложное: добраться до скамейки, где мы с Ароном впервые встретились.

Внутри все похолодело от волнения, когда я выглянула из-за угла гостевого крыла на крыльцо главного входа и увидела, как Арвел о чем-то беседовал с тем самым садовником. У меня мурашки по спине побежали, когда я подумала, что меня сейчас сдадут, но тут заметила, что садовник просто стоит. Как статуя. Он никак не реагировал на слова дворецкого. А потом, не дослушав его, вовсе побрел вразвалочку дальше по тропе. Дворецкий на это только вздохнул и скрылся в замке. А я оживилась.

Вот он! Мой шанс!

Собрав всю волю в кулак, я быстро прошмыгнула мимо главного входа и вскоре по знакомой тропе добралась до восточной части замка — к той самой скамейке, где рос побитый минувшей бурей жасмин. Облегченно выдохнув, я села и… задалась вопросом: «А что дальше?»

В тот раз я только представилась служанкой, а теперь я в самом деле выглядела, как служанка! Богиня… А вдруг Арон меня не узнает?

«Так, Цесса, успокойся, — принялась я дышать чаще, выгоняя из себя панику. — Зря что ли Марьку подвергла опасности? Рано терять надежду! Может… Может, Арон невероятно сообразительный и, увидев служанку на той же скамейке, подумает, что это я?»

Я криво улыбнулась, прекрасно понимая, насколько невероятным был такой расклад. Настолько же невероятным, как и то, что Арон захочет снова прогуляться мимо этой скамейки. Но попытка — не пытка. И если на то воля богини, то все сложится хорошо. Если нет, то я просто почитаю книгу на свежем воздухе, в одиночестве и без опасения, что мне открутят голову за то, что я леди Цессая — невеста принца.

Испытывая легкий трепет, я достала из кармашка платья легенду в потрепанном переплете. Перевернула прочитанные страницы и сдавленно простонала: при свете дня ситуация стала не намного лучше. Некоторые строки затерлись и размылись, но, к счастью, многие из них, пусть не сразу, но можно было прочитать, а что-то — додумать. И так, мало-помалу двигаясь вперед, я добралась до фразы, где упоминался… золотой ястреб!

Мои руки с волнением стиснули книгу.

Из обрывков фраз я узнала, что это был питомец сына богов. Его подарил ему отец — Бог Солнца и назвал свое создание Ястрэб. Именно так: с большой буквы и немного… иначе, чем его привык именовать нынешний народ. Похоже, в те времена, когда была написана эта легенда, ястребов называли ястрэбами. И вот этот Ястрэб каждый день поднимался к небесам, чтобы рассказывать мальчику о происходящем на земле. Да-да, оказывается, золотая птичка умела очень высоко летать и говорить!

Перевернув хрупкую страницу, я прочитала: «И соблазнилось дитя…» — и замерла. Все, что было дальше, — сплошное бледное пятно. Строки размылись, из-за чего сначала я расстроилась, но потом пригляделась и заметила бледную тень букв. Склонилась ближе, сощурилась и...

— Добрый день, леди Цессая.

Вскочила на ноги, точно ошпаренная!

Сердце пропустило удар, по спине пробежал холодок, а в голове пронеслось имя «Рензел». Книга выпала из моих рук, и я обернулась, но тут же удивленно выдохнула:

— Арон?

— А вы ждали здесь кого-то другого? — улыбнулся таинственный красавец. — Поэтому так испугались?

Мужчина медленно обошел скамейку, ласково проводя пальцами по ее спинке. А у меня дыхание перехватило, стоило вспомнить, как в прошлый раз он сделал так же и я даже без прямого прикосновения спиной ощутила его тепло.

— Нет, я… Нет. Я…

Богиня! И как только я умудрялась сохранять спокойствие при первой нашей встрече? Сейчас нас разделяло не меньше двух шагов и у меня уже мысли спутались, а тогда мы были на расстоянии вытянутой руки!

Откашлявшись в кулак, я все-таки смогла с собой совладать и уже спокойнее произнесла:

— Я подумала, что Рензел меня нашел. Его высочество Рензел, — поправилась я и зачем-то добавила: — Мой будущий муж.

Мне, правда, на мгновение показалось, будто это был принц. Только непонятно, каким образом я умудрилась спутать теплый голос Арона с холодным и вкрадчивым тоном Рензела. Наверное, слишком обрадовалась упоминанию Ястрэба в легенде, вот голова и перестала соображать.

— Но как вы меня узнали… в этом? — смущенно произнесла я и невольно сцепила перед собой опущенные вниз руки, чтобы хоть как-то прикрыть невзрачный наряд служанки.

Но стыд за неподобающий облик перед таким эффектным мужчиной быстро вытеснил страх. Что если я просчиталась и не только Арон раскусил мою маскировку? А, например, еще Нисса, которая поэтому и смутилась, когда я с ней заговорила.

— Вас трудно не узнать, миледи, — вновь улыбнулся он. — Ведь с книгой вы сияете ярче звезд.

Его зеленая мантия мягко прошуршала, когда он склонился и поднял с земли мою потерю, а потом протянул ее и заметил:

— В этот раз без картинок.

Я смущенно забрала легенду, чей переплет отныне впитал не только пески времени, но и влагу минувшего дождя. И потупила взор, прекрасно понимая, что читающая служанка без дела — диво в стенах замка. Но как-то я должна была подать знак Арону.

— Выходит, вы спутали меня с Рензелом. Принцем Рензелом, — лукаво улыбнулся он. — Неужели мы настолько похожи?

— Ни капли! — мигом выпалила я и закусила губу, но Арона только позабавил мой столь скорый ответ.

Довольно хмыкнув, он плавным взмахом руки пригласил меня сесть на скамью и опустился на нее сам. Я же умастилась на самом краешке и взволнованно стиснула влажный переплет, когда легкий ветер подхватил аромат Арона и, смешав его с запахом жасмина, скользнул в мою грудь сладким и отчасти горьковатым вдохом.

Я украдкой взглянула на своего собеседника, чья красота из моих воспоминаний бледнела на фоне реальности. Его золотистые волосы струились по плечам, сверкая на солнце. Взгляд, словно озерная гладь, отражал мир. А тонкие черты лица, точеный профиль, прямой нос и четко очерченный подбородок намекали на его благородное происхождение и по красоте совсем не уступали принцу. Также, в отличите от аристократической бледности Рензела, кожу Арона солнце окрасило в нежный бежевый оттенок. А его улыбка — это вовсе что-то с чем-то. Казалось, она способна переманить на его сторону даже самых преданных драконов Хелгара. А еще избавить меня от страха, невзгод и прочих кошмаров.

Хм… А вдруг вчерашняя картинка из сказки о красавице все-таки была знаком?

Внезапно я осознала, что неприлично долго разглядываю Арона, который задумчиво смотрел на деревья и постукивал пальцами по подлокотнику скамейки. Поэтому поспешила отвести взор и вздохнула.

— Вы совсем не похожи на принца, — уже спокойнее повторила я.

Арон хмыкнул и поинтересовался:

— Вас это огорчает?

— Отчасти.

Улыбка на его губах растаяла, а чистоту взгляда голубых глаз заволокла дымка:

— Согласен. С принцем Рензелом мне не сравниться.

— Что вы! — запаниковала я. — Я не о том! Вы… вы не так меня поняли!

Арон перестал стучать пальцами по скамейке и в ожидании на меня посмотрел, а я потупила взор.

— Это Рензел совсем на вас не похож, — произнесла практически шепотом. — Он другой. И он...

Я запнулась, не зная, могу ли доверять Арону, чье притяжение и тепло буквально лишали меня рассудка. Но, к счастью, он сам высказался:

— Он вас пугает.

Я вздрогнула и посмотрела на Арона, чей серьезный взгляд, казалось, видел меня насквозь.

— Да… — решила я не лгать. — Но как вы догадались?

Арон приподнял один уголок губ и вновь посмотрел на кроны деревьев, что шелестели на ветру да роняли ослабевшие после грозы лепестки. В саду будто начался цветочный «снегопад».

— В ваших глазах был страх, когда вы спутали меня с Рензелом, — просто ответил Арон, а его пальцы опять начали выбивать размеренную дробь по подлокотнику. — Но позвольте вас уверить: Рензел не плохой человек, каким может показаться на первый взгляд.

Хм… Уже не в первой я слышала что-то подобное.

— Вчера за ужином леди Астария сказала в точности то же самое, — заметила я. — И я даже была готова послушать ее, пока…

— Пока? — переспросил Арон, когда я снова засомневалась, но, правда, ненадолго.

Окутанная его теплом, я все-таки сдалась и сокрушенно произнесла:

— Пока его высочество не признался, что купил меня.

— Прямо-таки купил? — удивился Арон.

— Да! — еще сильнее я стиснула книгу. — Наша семья почти разорилась. И моя свадьба с принцем оказалась спасением для всего рода Адье. Его высочество погасил все папенькины долги.

— Н-да… — покачал головой Арон. — Не самый удачный повод для замужества.

— Вот и я об этом! — развернулась я к нему, но тут же стушевалась. — И простите, что нагружаю вас своими проблемами. Уверена, у вас и без меня забот хватает.

— Не будьте так категоричны, леди Цессая. Мне приятно, что вы мне доверились, и обещаю: я ни за что не дам вам повода об этом пожалеть.

— Цесса, — смущенная его словами, вновь покраснела я. — Зовите меня просто Цесса,

— Цесса, — повторил Арон, словно пробуя мое имя на вкус, а я пояснила:

— Вы представились только по имени, вот я и подумала, что так будет равноценно. Ведь я не знаю вашего титула, чтобы правильно к вам обратиться.

— Возможно, потому что у меня его нет? — произнес Арон.

Я удивленно на него посмотрела. Как нет титула? Быть такого не может. Манеры есть. Одет богато. Говорит ладно. Грамоту знает... А титула нет.

Странно.

— Но вы же сказали, что вы — не слуга?

— Разве, Цесса? — отчасти печально улыбнулся Арон. — Насколько помню, я сказал, что для кого-то я — господин, а для кого-то — нет.

После чего он вдруг нахмурился, и между его бровей пролегла беспокойная морщинка.

— И прошу меня простить, миледи, — вдруг поднялся он со скамейки, — но я вынужден прервать нашу беседу. Однако рассчитываю на новую встречу...

— Подождите! — подалась я за ним. — Скажите мне, кто вы? Вы ведь не слуга, это точно! Вы…

— Ваше высочество принц Рензел, — вдруг склонил голову Арон, а я резко замолчала и вскочила на ноги.

Душа ухнула в пятки от мысли, что за моей спиной стоит Рензел, однако там была пустая тропа, ведущая к восточной башне, да сад из деревьев. Арон меня обманул?

— Но там… — с возмущением начала я и осеклась.

Стоило обернуться, как сильный порыв ветра швырнул мне в лицо прохладные лепестки цветов жасмина и, сдув с моей головы косынку, разметал распущенные волосы. Я ахнула и закрылась руками, но тут сквозь шелест листвы раздался голос Арона. И настолько близкий, будто шепот на ухо:

— Понравилась ли вам книга, Цесса?

Я быстро выглянула из-за рук, но поблизости никого не нашла. Арон опять исчез. В точности так же, как и в нашу первую встречу. А опустевшее место на скамье припорошили лепестки жасмина, будто его здесь никого и никогда не было.

Глава 11

Если мгновение назад мне казалось, будто богиня на моей стороне, то теперь я сильно в этом сомневалась. Не успела я отойти от внезапного исчезновения Арона, как услышала очередное:

— Добрый день, леди Цессая.

Где «добрый» прозвучало отнюдь не по-доброму, а «день» — словно на мою голову опустился мрак.

— Добрый, ваше высочество, — сдержанно ответила я, чувствуя, как на затылке зашевелились волосы, и улыбнулась. — Прекрасная сегодня погода. Не находите?

А что мне еще оставалось делать? Не бежать же в панике. Да и принц не казался таким уж злым. Скорее суровым. Хотя блеск его льдистых глаз все же не предвещал ничего хорошего. Да и в поджатых губах тоже мало радостного. И в резких движениях. И в стремительном шаге! И…

О-о-о, богиня!

— Ваше высочество! — возмутилась я, когда Рензел схватил меня за локоть и грубо поволок в сторону парадного входа. — Что вы себе позволяете? Отпустите!

— Никакого покоя! — грозно процедил принц. — Весь день суета-суета… Так еще вы не можете просидеть ни дня спокойно. Обманываете, сбегаете. Устраиваете какой-то дешевый маскарад! Вам нравится быть служанкой? Хотите познакомиться с кухней? Я могу вам это устроить.

— Прошу вас, отпустите мою руку…

— Отпустить? — его пальцы сжались сильнее, взгляд потемнел. — Вы испытываете не столько мое терпение, сколько свою судьбу, леди Цессая. Где ваша охрана? — жестко поинтересовался он, а моя рука заболела. — Отвечайте!

Он грубо меня тряхнул, отчего я вскрикнула и с вызовом на него посмотрела, но тут загрохотала тележка.

— Привезли-привезли-привезли…

Мы, как один, оглянулись на полоумного садовника: я — с облегчением, а Рензел — с раздражением.

— Войр! — рявкнул принц, отчего садовник, для которого мы мгновение назад не существовали, мигом застыл. — Пошел прочь отсюда!

Уверена, что даже отвесь Войру кто-нибудь пинка, такого эффекта не было бы. А тут — сразу видно будущего правителя: взглядом внушает страх и словом повелевает безумцами. Садовник мигом встрепенулся, быстро загрохотал тележкой и сбивчиво забубнил:

— Тень, мрак, тень мрак, тень, мрак, тень...

И только старик скрылся за углом замка, как принц грозно рыкнул и опять потянул меня за собой.

— Ваше высочество! Меня бы никто не узнал, — рискнула я оправдаться.

Ноль эмоций.

— Ваше высочество, может, все обсудим?

Опять никакой дипломатии.

— Ваше высочество!..

Попыталась я вновь, но принц, словно упершийся рогами бык, шел стремительно вперед и полностью меня игнорировал. Что обидно. Поэтому, разозлившись, я зарылась пятками в землю и со всех сил рванула руку на себя.

— Да отпустите меня, наконец!..

Внезапно ткань рукава треснула. В кулаке принца остался лоскут Марькиного платья, а я потеряла равновесие и начала заваливаться назад.

Ахнув, я взмахнула руками и уже почти оказалась на мокрой земле, как вдруг горячие пальцы поймали мое запястье, сильная рука скользнула по талии, а солнце заслонила тень.

Я замерла. Принц замер. А книга выпала из моих рук.

Запах можжевельника с прохладным мятным послевкусием заструился по моему горлу. С удивлением и волнением я вдыхала его все больше и больше, пока полностью им не пропиталась и не ощутила среди этой свежести другой аромат: жгучий, как пряный перец жаркий, как полуденное солнце, и терпкий, сладковатый, как листья табака. Но настолько тонкий и неуловимый — почти призрачный, отчего хотелось вдыхать его снова и снова.

— Вы взрослая женщина с душой ребенка, леди Цессая, — хриплым голосом произнес нависший надо мной принц, а у меня внутри все задрожало от его пугающей близости. — Будьте осторожны.

Я затаила дыхание, не в силах оторвать от него взор, а точнее от его глаз, в которых помимо усталости клубился странный туман. Отчего-то сразу вспомнился ужин, когда Рензел выглядел слишком измученным даже для трудного дня.

— В таком случае… — тоже чуть осипшим голосом ответила я и скользнула взглядом по его лицу в попытке найти признаки болезни. — Вы всегда можете выбрать другую невесту. Повзрослее.

Принц на мгновение нахмурился, а полупрозрачная мгла в его глазах, как мне показалось, шевельнулась.

— А если я не хочу другую невесту? — поинтересовался он.

— Тогда мне придется вас заставить.

— Вы мне угрожаете?

— Что вы… — фыркнула я. — Просто констатирую факт.

Принц протяжно хмыкнул, а я горделиво вскинула нос и потребовала:

— А теперь немедленно отпустите меня.

— Отпустить? — удивился принц и, кажется, притянул меня поближе. — Но тогда вы упадете.

А нет — не кажется…

— Конечно, упаду! — покраснела я то ли от смущения, то ли возмущения. — Если вы мне не поможете.

И на всякий случай посильнее впилась пальцами в его… довольно сильные плечи.

— И хочу вам напомнить, — грозно сверкнула я глазами, — что мы еще не женаты. Поэтому поставьте меня, отпустите и до свадьбы больше не трогайте.

Рензел ухмыльнулся и, чуть повременив, все-таки послушался: поставил меня на ноги и на шаг отступил, а я облегченно выдохнула, ощутив, как между нами снова появилось расстояние.

Щеки горели. Волосы растрепались. Сердце колотилось. Вот, что он наделал? Нельзя же так!

Все еще недовольная поведением принца, я отряхнула юбку и наклонилась за книгой, которую обронила. И только с ней выпрямилась, как она мигом перекочевала из моих рук в руки Рензела.

— Эй! Это мое! Отдайте!

— Нет, не ваше, — заметил принц и поднял книгу над головой, когда я попыталась ее отобрать. — Где вы ее взяли?

— А вам какое дело?

— Отвечайте, леди Цессая.

— А вы отдайте книгу!

— Смеете мне дерзить?

— А вы мне?

Он вновь поджал губы, когда я подпрыгнула в надежде отобрать легенду, но так до нее и не дотянулась. Принц, чтоб его судьба доконала, почти на голову был выше меня и уступать явно не собирался.

— Вы опять забываетесь, — заметил он, когда я повисла на его плече в отчаянной попытке добраться до книги. — Еще и вольности себе позволяете.

— Это я-то вольности себе позволяю? — чуть не задохнулась я от гнева. — Это вы постоянно забываетесь и слишком много себе позволяете: без разрешения трогаете…

— Трогаете сейчас вы меня.

— Купили меня!

— Не купил, а помог вашей семье.

— Угрожаете.

— Всего лишь пошутил. Зато вы мастерица перевоплощений в служанку.

Я зарычала.

— Грубите!

— Честность и прямолинейность — не грубость, — вновь парировал принц и переложил книгу из одной руки в другую.

Я, ощутив, как под моей ладонью перекатились его мышцы, тут же устремилась следом за легендой, но когда опять к ней потянулась, внезапно осознала, что всем телом прижимаюсь к Рензелу. Тот уже гадко ухмылялся. И я, покраснев, мгновенно отпрянула.

— Манипулируете! — возмущенно топнула я ногой.

— Берегу от необдуманных поступков, — вновь парировал Рензел.

— Слежку приставили.

— Защиту.

— У вас на каждый довод есть оправдание?

— А у вас еще остались доводы? — с издевкой поинтересовался принц. — Буду рад их выслушать, но сначала скажите: вы читали эту книгу?

Улыбка исчезла с его губ, а я скрестила руки на груди и упрямо произнесла:

— Читала!

— И далеко прочитали?

— Всю!

Мне показалось или в глазах принца действительно промелькнул синий огонь?

— И что скажете? — тихо поинтересовался Рензел, в чьем голосе послышалось напряжение.

— Вам? Ничего не скажу, — фыркнула я и показательно отвернулась, но краем глаза заметила, как расслабились его плечи.

Насмешливо хмыкнув, Рензел открыл книгу и быстро ее пролистал.

Поначалу принц выглядел спокойным, заинтересованным и слегка озадаченным, но стоило ему перевернуть последнюю страницу, как его черные брови резко сошлись на переносице, алые губы сомкнулись в бледную ниточку, а на лицо пала тень от негодования.

Я насторожилась, а Рензел вдруг захлопнул книгу, и его рука вспыхнула синим пламенем.

— Вы, вы, вы… — начала я заикаться, не в силах определить, что удивило меня сильнее: то, как нагло принц уничтожал важную для меня вещь, или то, как именно он это делал, ведь...

Это магия! Самая настоящая магия!

— З-зачем? Зачем вы…

— Зачем? — с невозмутимым видом переспросил принц и отряхнул руку от пепла. — Затем, что вы ее уже прочитали, и она вам больше не нужна.

— Да, н-но… Я не...

— Или вы ее не прочитали? — перебил меня принц и посмотрел исподлобья.

Я крепко стиснула зубы, прекрасно понимая, что принц сразу раскусил мой обман и теперь попросту со мной играл. И если он догадался обо всем с самого начала, то значит, сжег книгу намеренно, потому что в ней было что-то, что я бы точно упомянула, прочти ее взаправду.

— Что там было? — спросила я и повторила требовательней, когда заметила, что принц не горит желанием отвечать. — Что было в моей книге?

— Вашей? — приподнял он бровь. — О-о, нет. Это не ваша книга…

— Она была в моей комнате, а значит, предназначалась мне!

— Предназначалась, — не стал он отрицать. — Но вам еще рано знать то, о чем там написано. А что насчет вашего осведомителя…

Он на мгновение призадумался, а я еле слышно выдохнула:

— Осведомителя?

— Да, леди Цессая. Похоже, в замке у вас завелся неожиданный благожелатель, — сказал он так, будто речь шла о каком-то паразите, а у меня в мыслях почему-то промелькнул образ Арона. — Но не переживайте, я позабочусь о том, чтобы он больше вам не докучал.

Позаботится? В смысле? — похолодели мои щеки.

— Тц… Какая же это морока, — глядя в пустоту, выругался принц и покачал головой. — Леди Цессая, — вновь он перевел затуманенный взгляд на меня. — Отныне вам запрещено читать что-либо в замке. До самой нашей свадьбы.

— Запрещено… читать? — не поверила я своим ушам.

— И книги в том числе, — подтвердил принц, а у меня сердце ухнуло в груди.

Сначала он меня купил. Потом пленил. Грубил. Унизил на ужине с королем и королевой. А теперь хочет «позаботиться» о моем благожелателе и… запрещает читать книги?

— Выходит, слухи не врут, — с едкой горечью произнесла я. — Вы жестокий и беспощадный человек. Если бы не бедственное положение семьи Адье, папенька ни за что бы не согласился на этот брак. Сколько вы получили отказов до меня, если решились на такой отчаянный и подлый шаг? Два? Три? Я слышала, что четыре семьи отвергли ваше предложение руки и сердца. Даже баронесса Виль — самая жадная до славы и денег. Больше никто не хочет жертвовать своими дочерьми. Жених Смерти…

Лицо принца дрогнуло, а мои глаза защипало от сдерживаемых слез.

— Вы и меня погубите, — дрогнул мой голос. — Если не отпустите.

Вдруг Рензел в два счета преодолел между нами расстояние и угрожающе навис, а я напряглась, всей кожей чувствуя опасность и жар его тела, но не отшатнулась и с места не сдвинулась.

Что он хотел сделать? Ударить меня? Сжечь, как книгу? Или проклясть? Сейчас мне было неважно. Я ожидала все, что угодно, но Рензел всего лишь посмотрел мне в глаза и твердо произнес:

— Не отпущу.

После чего вновь схватил меня за руку и потащил в замок.

В этот раз я больше не сопротивлялась и покорно последовала за ним. Ведь среди всего этого мрака и ужаса мою душу грел единственный лучик надежды: мой безымянный друг в замке. И кем бы он ни был, я обязательно его найду и защищу.

От принца.

Глава 12

Когда разгневанный принц остановился у моих покоев, стражники сразу приосанились, но стоило им увидеть меня, как их лица тут же вытянулись от удивления.

Рензел жестом отдал им приказ молчать и осторожно постучал в дверь, после чего сильнее стиснул мое запястье. Вскоре из комнаты показалась Марька. И, завидев будущего правителя, она словно сдулась: осанка потеряла властность, плечи поникли, а с лица сползла высокомерная маска, при виде которой я мысленно фыркнула. Нет, ну ни капли мы не похожи! И почему нас только путают?

— Даже не думай падать в моем платье, — прошипела я, заметив, как начали закатываться ее глаза.

Марька мигом перестала оседать, а принц рванул меня за руку и втолкнул в комнату, отчего я чуть не сшибла служанку с ног.

— Больше никаких переодеваний, — опершись о дверной косяк, прорычал он.

Я с ужасом увидела, как от его ладони по дереву пробежала паутинка белого света, оставляя за собой обугленный след, и невольно попятилась.

— Еще раз увижу… — заметил он мой испуганный взгляд и тут же убрал руку за спину. — И одна из вас останется без головы!

Рензел грозно посмотрел на Марьку, которая шаг за шагом переместилась мне за спину, затем жестко добавил:

— И на этот раз я не шучу.

Он захлопнул дверь, а я, переглянувшись с Марькой, тут же бросилась к ней и прислушалась к тому, что происходит в коридоре:

— Леди Цессаю из покоев не выпускать, — донесся до меня приглушенный голос принца. — Только под присмотром Арвела или моим. Поняли?

— Так точно, ваше высочество! — раздался стройный хор.

Оказывается, эти ребята умеют говорить.

В конец обидевшись, я с силой оттолкнулась от двери и, подбежав к кровати, рухнула в постель.

— М-м-м! — со всей яростью закричала я в подушку, а когда дышать стало нечем, подняла лицо и выкрикнула: — Ненавижу!

Негодяй! Подлец! Грубиян! А еще, как выяснилось, маг.

Похоже, не все в легендах — ложь, и какой-то силой королевская семья обладает. Вот только мне от этого не легче, а только хуже, ведь я теперь ко всему прочему еще пленница колдуна.

— Он… он… — прошептала Марька, а я хмуро на нее посмотрела. — Такой добрый.

Мои глаза округлились.

— Марька, — рявкнула я. — Тебя местный садовник случаем не покусал?

Она удивленно на меня покосилась:

— С-садовник?

— Ай, ладно, — уронила я лицо обратно в подушку и тяжело вздохнула.

А Марька, явно неправильно расценив мое поведение, произнесла:

— Принц мог сразу отрубить мне голову, а он не стал. Даже наказание не дал.

— Потому что наказание — удел Арвела, — приглушенно ответила я. — Ты погоди… Скоро он и до тебя доберется.

Он или Лоррих — мысленно добавила я, а Марька вновь пробормотала:

— Но голову то…

— Так! Марька! — резко перебила ее я и села на кровати. — Если ты настроена защищать принца, то лучше уйди из моей комнаты.

Я указала ей на дверь, на что служанка резонно заметила:

— Но мое платье…

— Значит, переоденься и уходи! — потянулась я к крючкам на груди, но замешкалась, когда заметила оторванный рукав. — Марька, это… — произнесла я мягче, — У тебя есть сменная одежда?

— Да, госпожа. Экономка выделила сразу три платья.

— Вот и хорошо, — выдохнула я, после чего с большим остервенением принялась за крючки. — Тогда, как вернешься к себе, переоденься и сожги это платье в ведре! — послышался треск ниток, когда я с силой рванула лиф. — А экономке скажешь, что таков приказ госпожи!

Видя мое взвинченное состояние и желание поскорее избавиться от одежды, к которой прикасался принц, Марька не стала со мной спорить. Вместо этого она поспешила помочь мне переодеться, чтобы хоть что-то осталось от ее наряда. И напоследок даже сделала мне новую прическу.

— Не добрый он… Ни капельки не добрый… — все это время шмыгала я носом, чувствуя себя в самой настоящей западне.

А когда пришло время Марьке покинуть мою клетку, даже немного ей позавидовала. Ведь совсем скоро она окажется на свободе, когда мне чахнуть в этой комнате до самой свадьбы. Словно в какой-нибудь сказке.

Правда, стоило служанке перешагнуть порог, как стражники мгновенно заступили ей дорогу. Они тщательно проверили ее, прежде чем отпустить, а потом их плечи снова сомкнулись, не оставив даже щелочки, чтобы проскользнуть.

Я помрачнела.

Преданные псы, что тут сказать.

Закрыв дверь, я вернулась в постель и принялась буравить взглядом потолок. До свадьбы еще две недели, и все это время мне предстояло провести в тоске: без книг и взаперти. Хуже участи не придумаешь. Мало того, что замуж выхожу за нелюбимого, так еще последних крупиц свободы лишили. Не так я представляла свою жизнь. Ой, не так! Вот бы мне повстречать рыцаря, который спасет меня от принца.

«Понравилась ли вам книга, Цесса?» — пронеслись у меня в мыслях брошенные напоследок слова Арона. Что это: невинный вопрос или намек? Что, если это он тот самый доброжелатель, который подложил мне в комнату книгу?

Пусть я мало знала об Ароне и совсем не привыкла доверять первым встречным, но рядом с ним у меня ни разу не возникло чувство опасности. Напротив, подле Арона мне было спокойно, будто под лучом солнца среди беспросветной тьмы. Возможно ли, что он действительно мой союзник? Тогда почему он пытался убедить меня, что принц не злодей? Для отвода глаз? Думает, что я его выдам, если пойму, что он против планов Рензела?

Я устало потерла глаза.

Размышлять об этом сейчас — бесполезно. Слишком мало я знаю, чтобы делать хоть какие-то выводы. Но со временем я обязательно узнаю: друг мне Арон или нет. Если конечно принц вперед о нем не «позаботится»… Поэтому мне, наверное, все-таки стоит как-то с ним еще раз встретиться и попробовать предупредить. А заодно напрямую спросить о книге.

Книге, которую принц так хладнокровно сжег.

Ужин мне принесли в покои. А вот все книги, наоборот, по приказу принца оттуда вынесли, что сильно меня огорчило. Я надеялась, что он о них забудет, но нет — он не забыл, и это напрочь лишило меня аппетита.

Поначалу я даже не притронулась к еде, но чуть позже все-таки решила немного перекусить. Тем более запеченная с дольками лимона рыба выглядела просто великолепно. Да и объявлять голодовку в мои планы не входило. Все равно Рензел придет и заставит меня есть насильно. К тому же сытый желудок, вопреки известной поговорке, нисколько не мешал мне думать. Ведь думать — это все, что мне осталось.

Уже после еды осенила первая мысль, как можно выбраться из своих покоев, чтобы попробовать встретиться с Ароном — попроситься в королевскую купальню! Там-то ни Арвел, ни стражники не смогли бы за мной присматривать, а я, может, отыскала бы способ, как выбраться на улицу. Однако хитрый дворецкий отказался меня туда проводить, сославшись на то, что после заката купальня закрыта. И приказал принести мне воды в покои.

И вот чистая и натертая цветочным лосьоном я лежала в постели и не могла сомкнуть глаз. Не помог даже ромашковый чай, который выпила перед сном. Слишком много бесполезных мыслей блуждало в голове. Еще ощущение замкнутости давило. Не спасало даже большое окно, где виднелось чистое звездное небо, а деревья радостно помахивали мне веточками, мол, смотри: мы здесь, а ты там.

— Словно издевательство какое-то, — процедила я сквозь зубы и отвернулась, но потом повернулась снова — все-таки какой-то клочок свободы. Благо принцу не пришла в голову идея прибить к моему окну решетку.

Точно!

Мои глаза округлились, и я вскочила на кровати.

Окно!

Но тут же рухнула обратно.

Нет… Это абсурд. Еще ноги переломаю. Хотя здесь всего лишь второй этаж…

С этими сомнительными мыслями я в итоге уснула. А как проснулась — сразу же кинулась выяснять, как открывается окно.

Идеально: легко и без скрипа.

«Леди не бегает, не шумит, не лазает по деревьям, не перечит, не дружит с простолюдинами… Если только не хочет остаться без достойной партии в мужья», — словно заклинание зазвучал в моей голове любимый упрек мачехи.

Впервые я его услышала, когда забралась на дуб во дворе. Мне тогда сын конюха подарил рогатку, и я тренировала меткость на желудях. Весело было, пока Ярла не нашла меня и не отчитала. И вот тогда я заподозрила, что нам с ней не по пути. А окончательно в этом убедилась, когда она в свой список «дурного тона» включила еще книги: «Женщина не должна быть умнее мужчины, только хитрее».

Воистину безумная женщина. Да и принц не сказать, что достойная партия. Скорее убийственная. Поэтому неподобающее поведение мне только на руку.

Ну, ваше высочество, готовьтесь: я начинаю!

Свесившись из окна и посмотрев вниз, я почувствовала, как у меня закружилась голова. Высоко. Гораздо выше, чем в папенькином доме. И деревца ни одного поблизости нет. Как же мне спуститься?

Помнится, в одной из прочитанных мной сказок, девочку заточил в башне злой колдун, но она отрастила длинные волосы, обрезала их, сплела веревку и сбежала из своей тюрьмы. Правда, к тому моменту прошло много лет, и девочка стала взрослой женщиной. А мне бы лучше все-таки что-нибудь побыстрее…

Вернувшись в комнату, я ее быстро оглядела и остановила свой взор сначала на окне, а потом на кровати.

Длинных волос у меня нет, зато есть шторы и балдахин. Вот только хватит ли мне длины, чтобы спуститься, и смогу ли я надежно все это «сплести», чтобы не упасть? Вопрос хороший.

Я снова задумчиво посмотрела вниз, чтобы рассчитать примерную высоту, как вдруг заметила зеленую мантию.

— Арон? Арон! — слегка осипшим от долгого молчания голосом окликнула я, но мужчина быстро скрылся за поворотом, ведущим к западному крылу.

Нет! Только не это!

Сокрушенно простонав, я буквально рванула шторы вниз, срывая их с петель, а следом бросилась к балдахину. Все это, насколько могла, крепко связала и, прикрепив один конец веревки к ножке кровати, второй — сбросила вниз.

— Кажется, я сошла с ума, — с дрожью произнесла я, наблюдая, как извивается веревка из балдахина и штор. — Принц свел меня с ума…

Жаль только не от любви.

С этими прискорбными мыслями я решительно выдохнула и принялась воплощать свой план, от дерзости которого у папеньки бы случился сердечный приступ, а Ярла бы с облегчением вздохнула, что я не ее дочь.

И помолившись богине, чтобы все мои косточки уцелели, я взобралась на подоконник. Ухватилась за веревку. И, надеясь, что все узлы выдержат, а кровать не сдвинется, начала осторожно спускаться.

За то, что меня заметит принц — я даже не волновалась. Напротив, тайно этого желала, в надежде, что такой стыд его отпугнет. Вид-то снизу теперь занятный.

«Главное, чтобы только Арон не увидел меня первым», — потеплели мои щеки.

И почему женские наряды такие тяжелые? А еще юбки — пышные?

Мой подол облепил меня так, как бабочку паутина! Я вся взмокла от напряжения, пока пыталась освободить каблук от приставучей ткани и зацепиться ногой за узелок веревки, которая еще, как назло, опасно дернулась.

— Ну же… Давай! — в нетерпении прошептала я, отчаянно стряхивая юбку.

Виснуть на руках под тяжестью платья — очень сложно. Особенно, когда нервничаешь, торопишься, так еще постоянно кажется, будто вот-вот сорвешься. И хорошо, если бы я находилась недалеко от земли — не было бы так страшно, но мне лететь почти целый этаж!

К счастью, я вскоре освободилась. К несчастью, узелок из шторы и балдахина я затянула отвратительно плохо. Веревка в моих руках обмякла. Я рухнула вниз. Но не успела толком испугаться, как мой головокружительный полет прервали чьи-то сильные руки.

— Вы умеете удивлять, Цесса, — совсем близко прозвучал полный изумления мужской голос. — Вы не ушиблись?

Глава 13

Меня окружил густой цветочный аромат, и я тут же распахнула веки:

— Арон!

— Никогда не думал, что рассеянность бывает полезной, — сверкнули озорством его глаза. — Но судьба любит преподносить сюрпризы. Например, вас.

Щеки вспыхнули румянцем. Я сильнее стиснула ткань оторвавшейся «веревки», стараясь не встречаться взглядом с Ароном, который был так близко — тянуться не надо. Я уже чувствовала тепло его рук и мягкость золотистых локонов, что сейчас скользили по моим рукам и шее.

Мысли спутал стыд. Многое ли Арон успел увидеть? И давно ли он здесь находился или только пришел? Как же все неловко получилось… Или подождите! Напротив. Очень даже ловко! Ведь я упала прямиком в руки такого красивого мужчины. На моем месте любая бы женщина обзавидовалась. Даже Ярла начала бы сочиться ядом, узнай, что не ее сокровищу Линни, а мне выпала такая честь. Да она сама бы вытолкнула дочь из окна, а та визжала бы от восторга, когда я!..

Когда я была готова сойти с ума от волнения и стыда.

— Вы… — голос предательски дрогнул. — Вы все видели?

— Отнюдь, — покачал головой явно разочарованный мужчина, а в его взгляде промелькнула лукавая усмешка. — Всего я не увидел. И даже удивиться не успел, почему леди — будущая невеста принца — оказалась в столь интересном положении. Вам очень повезло, Цесса, что сегодня меня одолела рассеянность, и я вовремя оказался рядом.

«Просто сказочно повезло, — подумала я. — Дважды: Арон спас меня и не успел попасть к принцу».

В третий раз уже могло так не повезти.

— Арон! — поддавшись порыву, я коснулась ладонью его зеленой рубахи, но тут же отдернула руку, когда ощутила биение сердца. — Пока принц меня не нашел, нам нужно поговорить!

Он удивленно приподнял брови:

— Я весь внимание, Цесса.

Кровь снова прилила к лицу, но я это проигнорировала.

— Но сначала пообещайте быть со мной честным!

— А я разве вам когда-нибудь лгал?

— Это только вам известно, — надулась я, на что уголки губ Арона дрогнули.

— Тогда и вы обещайте быть искренней, — мягко произнес он, а я выпалила:

— Обещаю!

Арон улыбнулся:

— Обещаю.

Я облегченно выдохнула. Обещание или клятва — серьезное обязательство перед богами. Не каждый решится их нарушить, а это значит — я могу верить.

— Арон, — встретила я с его теплый взгляд. — Скажите, вы мой благожелатель?

Его небесно-голубые глаза сверкнули, будто он обрадовался вопросу, а руки на мгновение крепче меня сжали.

— Я скажу, — произнес он чуть хриплым голосом и немного склонился, отчего его длинные волосы нежно пощекотали мою кожу там, где ее не прикрывала одежда. — Только сначала скажите вы: мне позволено быть вашим… благожелателем?

Меня на мгновение охватила дрожь.

— К-конечно! — выдохнула я и опять покраснела, а златовласый красавец улыбнулся и наконец произнес:

— В таком случае — да, Цесса. Я ваш благожелатель.

Напряжение ушло из моих плеч, а на душе стало невероятно легко. Похоже, я не ошиблась. И окрыленная этой мыслью, подалась ближе к Арону, после чего с жаром зашептала:

— Ни в коем случае не встречайтесь с принцем. Он все знает!

— Знает что? — опешил Арон.

— Все! О нас! О вашем желании помочь мне…

Смятение на его лице сменилось задумчивостью, а потом он нахмурился.

— Поэтому я и сбежала, — продолжала я. — Он запер меня в комнате, сжег книгу и…

— Что ты себе позволяешь, Арон?

Я резко осеклась, когда услышала леденящий душу голос. И, медленно выглянув из-за плеча Арона, увидела, как со стороны западного крыла, облокотившись о стену, стоял Рензел.

Богиня! Он был бледен. Очень бледен! Наверное, от злости, которая плескалась в его взгляде…

Обычно аккуратно уложенные волосы принца сейчас были мокрыми от пота и упали ему на лицо. А напряженные пальцы того гляди вопьются в каменную стену и раскрошат ее на мелкие кусочки. Но тут Рензел выпрямился, расправил плечи и плотно поджал губы.

— Прошу меня простить, ваше высочество.

Арон вежливо, непринужденно и с толикой извинения улыбнулся, но в его голосе я уловила сухость и непривычную твердость.

— Вы все неверно поняли. Вышло недоразумение.

Неторопливо Арон опустил меня на землю, словно опасался, что стоит сделать резкое движение — и принц на него кинется. Его ладонь мягко скользнула на моей талии — без настойчивости или тайного умысла — и оставила пылающий след, который быстро стер прохладный ветер и… ледяная стужа, что тянулась от Рензела.

Все это время принц не спускал с меня сверкающих от злости глаз. Когда же он опустил взгляд на штору в моих руках, я попыталась спрятать ее за спину. Глупо, конечно, будто под окном не развевается «парус» из тюля. Но страх вынудил поступить так, словно нелепость — мое единственное спасение. Но я смогла его побороть и, бросив штору на землю, гордо выпрямилась.

— Я шел к вам и увидел, как леди Цессая… Хм. Оказалась в опасности, — продолжил Арон с небольшой заминкой. — Я всего лишь сберег вашу невесту, принц Рензел.

Его голос понизился, в нем послышалась усмешка и намек на осуждение. Но не успела я взглянуть на Арона, чтобы понять: показалось мне или нет, как вдруг передо мной возник Рензел и сжал мое запястье. От его руки по всему моему телу пробежало покалывание вместе с дрожью.

Принц ничего не сказал, грубо меня дернул и потащил прочь, но у поворота к дверям замка вдруг остановился и обернулся:

— Поговорим в башне, — почти прорычал он Арону, чье выражение лица стало необычайно жестким, но голос все также остался ровным и обволакивающе-спокойным:

— Несомненно, — сдержанно произнес он, а его взгляд на мгновение встретился с моим.

Мое сердце пропустило удар.

Арон резко развернулся и, взмахнув мантией, отправился к западному крылу, а принц снова дернул меня за руку и повел в противоположную сторону.

Его пальцы слишком грубо и больно стискивали мое запястье, но я терпела. Брови Рензела хмурились, желваки на скулах двигались, черты лица стали острыми, а кожа напоминала цветом снег. Рензел коснулся лба, который рассекла напряженная морщинка, а его пальцы охватили языки голубого пламени.

При виде них Рензел, прошипел что-то невнятное и подозрительно похожее на брань деревенских мужиков, после чего резко встряхнул рукой. Раздался звук, похожий на сбитое ветром пламя, волшебный огонь исчез, а я не выдержала и уже возле ступеней парадного входа произнесла:

— Ваше высочество, мне больно.

— Боль — меньшее из наказаний за то, что вы натворили, — резко ответил Рензел.

— Но у меня останется синяк!

— И будет напоминать вам о вашем неподобающем поведении.

Он на мгновение ослабил хватку, но потом словно передумал и вновь впился в мою руку.

— Больше никаких книг и прогулок даже под надзором Арвела. Будете сидеть у себя в комнате, и чтобы я никогда не видел вас рядом с Ароном.

Каждое его слово вбивалось в мое сознание, точно кол в сердце.

— Говорить с Ароном тоже запрещаю, — жестко закончил принц, а у меня против воли побежали горячие слезы по щекам.

В душе поднялась жгучая обида.

— Мне больно, ваше высочество! — повторила я на этот раз громче и дернула руку.

И, о чудо: принц выпустил меня. Отступив, я прижала покрасневшее запястье к груди, а Рензел обернулся и опять ко мне потянулся, но замер, когда увидел мои слезы. Искры ярости перестали сверкать в его глазах, а на лице отразилась усталость и… сожаление? Но мне уже было все равно, сожалеет он или нет.

— Цесса… — подался вперед принц и поморщился, когда я отпрянула.

Меня трясло от страха, злости, обиды. Даже боль в запястье не могла приглушить то, что кипело на душе.

— Я ненавижу вас, — с дрожью выдохнула я. — Ненавижу, потому что вы жестокий человек. Вы уже забрали у меня все: дом, свободу, книги, будущее. И что еще вы заберете, прежде чем окончательно меня разрушите?

— Я пытаюсь вас…

— Защитить?

Принц поджал губы, а я горько улыбнулась:

— От кого, ваше высочество, вы хотите меня защитить? От врага или самого себя?

— Цесса…

— Леди Цессая, — жестко поправила я. — Будьте любезны соблюдать приличия. И знайте, я не нуждаюсь в защите, где мне уготована роль безвольной узницы. Соловьи, ваше высочество, в золотых клетках не только петь перестают — но и гибнут. Сначала душой, потом телом.

— Леди Цессая, — повторил за мной принц, чье лицо вновь стало непроницаемым. — Я готов посадить вас в сотню клеток и запереть на тысячу замков, если на то будет необходимость. Даже если после этого вы никогда меня не простите.

Я сжала кулаки.

— Вы правы: не прощу, — ответила я и гордо задрала голову. — И вам придется с этим жить. Не мне.

Стоило мне замолчать, как к горлу подкатил жгучий ком, который никак не получалось проглотить. Я подхватила юбки и, взбежав по лестнице, устремилась в холл, а уже оттуда в свои покои. Кажется, принц меня окликнул, но я не обернулась, промчалась мимо удивленной охраны и захлопнула за собой дверь.

Уже лежа в постели и пропитывая подушку слезами, я услышала под открытым окном лязг кольчуги, тяжелые шаги охраны и предупреждение:

— Еще раз упустите леди Цессаю, — раздался хрипловатый голос, — и головы вам не сносить! Поняли?

— Да, сэр Ларис! — ответили двое мужчин, а я вздохнула и опять зарылась лицом в подушку.

Принц не солгал и захлопнул на моей клетке уже второй замок.

Глава 14

Остаток дня я провела в комнате. Плакала, ненавидела принца, снова плакала и только ближе к вечеру соизволила встать с кровати. И то, лишь потому, что Арвел пригрозил: если я не открою дверь сама, то он будет вынужден мне «помочь».Естественно, по приказу принца Рензела. Как же иначе?

Оказалось, что дворецкий принес поднос с ужином, чему я сильно удивилась и даже на мгновение вынырнула из пучины своего отчаяния. Ведь обычно Арвел не утруждал себя обязанностями обычных слуг, а тут из-за того, я с самого утра игнорировала всех, кто стучался в мою дверь, взял все в свои руки. Буквально.

Однако сколько бы Арвел ни ждал, что я при нем поем, он так не дождался. Ведь из-за того, что мой мир резко схлопнулся до размеров комнаты, я совсем престала чему-либо радоваться и попросту не чувствовала запах еды. Все вокруг вмиг стало тленом.

Позже Арвел ушел. Правда, перед этим он что-то сказал, но я толком не слушала. А ночью столь же отрешенно пролежала на кровати, глядя на полную луну и занимаясь самоедством.

В комнате, лишенной каких либо развлечений, мои мысли и обиды звучали громче обычного, поэтому мне было так тошно, что я даже не пыталась о чем-то просить богиню и уснула ближе к рассвету. Однако не успели пропеть жаворонки, как в дверь постучали. И не один раз, и не два… А три! Да так громко и настойчиво, что стало понятно: пора вставать.

Уставшая, злая и замученная, я накинула легкое шелковое платье поверх ночной сорочки и выглянула за дверь.

— Госпожа-а-а… — тут же оглушил меня знакомый до боли в висках вой, и я поморщилась:

— Марька?

Зареванная служанка театрально пала ниц, чуть не раздавив собой маленькую корзинку, накрытую белым полотенчиком.

— Госпожа! — вновь всхлипнула Марька. — За что вы так со мной? Я же… я же!

Она икнула, а я покосилась на стражников, чьи глаза немного округлились, но лица все равно оставались каменными и смотрели строго вперед — в коридор.

— Я же верой и правдою! Госпожа! Верой и правдою! Вам… Вам… — давила из себя Марька. — Вам служила! Выполняла все ваши приказы… Все!

— Марька, — попыталась ее осадить, но служанка не успокаивалась:

— А как принц запретил нам... Нам!.. — захлебнулась она воздухом и всхлипнула. — Я больше вам не нужна-а-а... Вы меня променяли!

У меня кровь отхлынула от лица, и сон как рукой сняло. Недолго думая, я схватила Марьку за руку и утянула к себе в покои, но прежде чем закрыла дверь, услышала, как охранник шмыгнул носом, и остановилась. Призадумалась.

— Так…

Я посмотрела на одного, а потом на второго стражника.

— Ты, — выбрала я Сопящего и строго приказала: — Слушай внимательно. Слушаешь?

Я выждала и добавила:

— Говорить вам запретили, но моргать — нет. Моргни один раз, если да. Если нет — два раза. И поверь, побеседовать со мной — в твоих же интересах, — я постаралась говорить увереннее, чтобы у Сопящего не осталось ни шанса на сомнения.

Мимолетная заминка для раздумья, и стражник посыл уловил — моргнул. Один раз. Чудесно, контакт налажен.

— Ни ты, ни твой товарищ ничего не видели и не слышали. Иначе опять сбегу, — я грозно сощурилась. — И поверь, у меня это получится, а принц будет вами очень... очень недоволен. Понял?

Сопящий мгновенно моргнул.

— Молодец, — похвалила я и собралась было уйти, но тут стражник опять шмыгнул носом. И это мне показалось таким... раздражающим, что я резко обернулась и опять на него посмотрела:

— А еще вид у тебя печальный, — окинула его взором. — Заболел?

Моргнул один раз.

— Простуда?

Два раза.

— Цветочная болезнь?

Один раз.

— Бедненький… — с сочувствием выдохнула я.

Вот работенка ему досталась — в замке, где, по слухам, круглый год цветут деревья.

— Заглядывал к лекарю?

Стражник моргнул два раза.

— Из-за приказов принца не можешь попасть?

Хм… Не моргает.

— Будешь отвечать?

Опять не моргает — не сдает господина. Вон, на глазах уже слезы навернулись, а не моргает.

— Смотрите, какой упрямый, — едко заметила я. — Знаешь, молчание — тоже по-своему ответ. Вот только правильно ли я его пойму?

С нижней реснички стражника сорвалась первая капелька слезы, а лицо покраснело. Стойкий, однако. Может и рад бы совсем закрыть глаза, но, увы, его долг следить за моей безопасностью. Я устало вздохнула и сжалилась над бедолагой:

— Ладно. Поставим вопрос иначе. Ты боишься, что Рензел узнает о твоем недуге и уволит со службы?

Стражник не удержался и несколько раз быстро моргнул, после чего еле слышно вздохнул.

— Что ж, — ухмыльнулась я. — Раз так упираешься — значит, да. И вот досада! Теперь у тебя еще больше причин не выдавать моих тайн, потому что я могу обидеться и рассказать Рензелу о твоей маленькой проблеме, которая очень сильно меня раздражает.

Брови мужчины еле заметно нахмурились, уголки губ дрогнули и чуть опустились, а у меня созрел план. Хороший план.

— Но я могу и помочь. Например, убедить принца дать тебе отдохнуть два или три дня, — пожала плечами я. — А может и все семь. Хочешь?

Стражник опять глаза распахнул. Терпит. Вот зараза упрямая, не желает признаваться. Или попросту не доверяет.

— Конечно, хочешь. И я обязательно поговорю, а то вдруг принц заметит твое недомогание. Но…

Я шагнула за порог и встала на носочки, чтобы прошептать стражнику на ухо:

— С тебя должок. Будешь защищать меня, несмотря ни на что. Даже от самого принца Рензела, если потребуется.

И дала ему немного времени, чтобы переварить сказанное, после чего отстранилась и уже собралась вернуться к себе в комнату, как вдруг стражник еле заметно кивнул.

Я улыбнулась. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Похоже, я дергала не за те ниточки и не с того конца, раз мой план со взбалмошной леди не возымел успеха. Но все познается с опытом. Поэтому, решив подойти ко всей ситуации с другой стороны, я ощутила, как в душе затеплилась уже погасшая надежда. Но стоило прикрыть за собой дверь и посмотреть на Марьку, которая судорожно стискивала ручку корзинки, как мои плечи опять поникли. Красные и потухшие глаза служанки говорили об одном: случилось что-то из ряда вон выходящее. Вопрос только что?

— Ну? — поинтересовалась я, перебирая в голове все последние события и варианты их развития.

Может быть, Арвел или принц в отместку все-таки решили как-то наказать Марьку?

— Что стряслось?

Ноги Марьки подогнулись, и она собралась было опять пасть ниц, но я остановила ее и строго потребовала:

— Показушничество оставь для принца, а мне рассказывай все быстро, четко и по делу. Без истерик.

Марька служит мне уже давно, и я прекрасно знала, что зачастую ее буйство совсем не вязалось с серьезностью проблемы, а если ее быстро не приструнить, то сама Марька никогда не смолкнет. Вот и сейчас она резко успокоилась, шмыгнула носом, как охранник за дверью, и обиженно надула губы.

— Вы променяли меня на другую служанку, — выдала она, а я удивленно приподняла брови:

— И давно?

Марька всхлипнула и так сильно стиснула ручки корзинки, что те заскрипели.

— Сегодня! Мистер Арвел сказал, что сегодня я иду на кухню вместо Ниссы, а она… Она!

Марька тихо заскулила, а я, понимая, что ничего не понимаю, тяжело вздохнула:

— Марька…

Но почувствовала, как заурчало в животе и отвлеклась на корзинку, откуда потянуло вкусным запахом выпечки.

— А она будет помогать госпоже! — все-таки не выдержала и заплакала служанка. — Потому что на то воля госпожи! А меня на кухню! Кухню… Понимаете, госпожа? Или вы уже не госпожа? Я запутала-а-а-сь…

Она еще громче зарыдала, а я вновь тяжело выдохнула и потерла пальцами лоб, где вдруг резко заболело. Усталость накатила такая, что хоть на пол ложись, сворачивайся калачиком и так до свадьбы оставайся.

Кажется, вчера Арвел что-то спрашивал у меня про служанок, но я так была поглощена собой, что совсем его не слушала и ответила только раз… Хм. Что же он спросил, а я ответила?

— Так, Марька…

— Принц запретил вам со мной меняться и теперь…

— Марька.

— Я стала не нужна-а-а!

— А ну прекращай выть! Думать невозможно! — прикрикнула я на нее и указала на кресло возле стола. — Сядь! И помолчи!

Уловив жесткие нотки в моем голосе, она послушно села. Ее губы и плечи подрагивали, а спина была настолько сгорблена, будто на плечи Марьки легли все тяготы мира.

— Марька… — не удержалась я и указала на корзинку. — Что у тебя там?

— А это… — служанка шмыгнула носом и отрешенно посмотрела на свою ношу, но потом ее глаза вновь засияли. — Это вам! Вам! Все вам…

Она вскочила с кресла и поставила корзинку на стол. Откинула полотенчико, а у меня под ложечкой засосало, когда я увидела румяные пирожки. От них шел пар и вместе с ним ко мне поплыл просто невероятный аромат. Не устоять!

— Арвел сказал, что вы плохо кушаете, вот я и подумала… Ой, госпожа! Осторожнее! Они еще… — залопотала она, но я уже вытащила один пирожок и принялась подбрасывать в ладонях, чтобы немного его остудить. — Горячие…

— Сядь, Марька, — приказала я, как только проглотила скопившуюся во рту слюну.

Служанка медленно опустилась в кресло, а я не удержалась: откусила от пышущего жаром пирожка и застонала, когда язык обожгло наивкуснейшее варенье из яблок. Это было так вкусно, что даже если бы я на самом деле вознамерилась променять Марьку на другую служанку, сейчас бы точно передумала.

Подкуп ей однозначно удался, но не совсем угощением, а вниманием и заботой. Марька узнала, что я не ем и даже расстроенная решила накормить меня тем, что я редко себе позволяю, но очень сильно люблю — пирожками.

Интересно, кто их испек? Не удивлюсь, если сама Марька, потому что запах был в точности таким же, как дома.

— Я не меняла тебя на другую служанку, — призналась я.

— Но мистер Арвел…

Я жестом ее прервала, а сама принялась жевать пирожок и думать. Наша с Арвелом беседа вышла немногословной, и большую ее часть я забыла. Однако стоило чуть напрячь голову, как все встало на свои места.

Вчера Арвел вновь поинтересовался: говорила ли я с его высочеством насчет второй служанки? И когда не получил внятного ответа, предложил самому обсудить этот вопрос с принцем. А я, желая, чтобы он поскорее оставил меня одну, попросту сказала: «Делайте, что хотите». И Арвел, похоже, так и поступил — поговорил с принцем. Вот только итог этой беседы был мне неизвестен. Марька в панике и ничего не понимает, а когда придет дворецкий и что-то мне объяснит — я не знала.

— Марька, слушай внимательно.

Я взяла новый пирожок и пододвинула к ней корзинку, чтобы она разделила со мной трапезу, а то, судя по рычанию ее живота, она тоже давно не ела. Служанка смущенно покраснела, но от угощения не отказалась.

— У меня в мыслях не было менять тебя на Ниссу. Я только попросила Арвела дать мне вторую служанку, чтобы в замке всегда был свой человек, и эта простушка — Нисса — подошла как нельзя кстати.

— Простушка? — фыркнула Марька. — Не смешите меня! Эта прохвостка по пятам за мной ходила. Делала вид, что помочь хочет. Подругой прикидывалась.

Ее голос опустился до зловещего шепота:

— Втиралась в доверие… А сама все о вас расспрашивала: что госпожа любит, что не любит. Даже какое белье предпочитает! Ушлая девка! Я сразу почуяла, — погрозила она пальцем. — На мое место метит! Потому что спросишь ее: с чего такой интерес? Так сразу дурочкой прикидывается, мол, просто так. А когда мистер Арвел про кухню сказал… Ух!

Марька грозно потрясла кулаками.

— Удавить захотелось!

— Тихо, Марька, — остудила ее пыл, когда она опять повысила свой голос, и теперь я поняла, почему в прошлый раз, когда я была под личиной Марьки, Нисса так удивилась моему дружелюбию. — Это я просила Ниссу за тобой присмотреть. И она пообещала помогать тебе, пока ты не освоишься.

Служанка удивленно захлопала глазами:

— Просили?

— Угу.

Марька нахмурилась:

— Все равно я ей не верю. Услужливая больно. Пронырливая. Не хуже Лорриха…

Она понизила голос до шепота и огляделась так, будто слуга их величества вот-вот выпрыгнет из тени комнаты:

— Она тоже возникает внезапно и все про всех знает!

— Интересно, — хмыкнула я и призадумалась о Ниссе. — Тогда стоит лишний раз за ней присмотреть.

Я всегда доверяла интуиции Марьки, поэтому отдала приказ:

— Приглядывай за ней, но ненавязчиво. А если что-то заметишь — сразу же докладывай мне.

— Хорошо госпожа! — встрепенулась Марька и тут же стушевалась: — А… А дружить с ней обязательно?

— На твое усмотрение.

Ее плечи расслабленно опустились, а губы еле слышно прошептали:

— Слава богине…

Я усмехнулась и, доев остатки пирожка, мазнула тоскливым взглядом по корзинке полной выпечки. Жаль Марька не додумалась захватить компот. Безумно вкусно, но всухомятку жевать — тяжко.

— Арвел что-нибудь еще говорил? Например, как вы чередоваться будете?

— Нет, — покачала головой Марька и опять поникла. — Только отослал меня на кухню и все.

— Не переживай. Наверняка еще скажет, — успокоила ее. — И если бы тебя заменили на другую служанку, то попросили бы покинуть замок.

— А ведь точно! — воспрянула духом Марька и тут же нахмурилась: — Только вы так это сказали, — проворчала она, — будто из меня плохая служанка, и держат меня тут только из-за вас.

— Отчасти так оно и есть, — пожала я плечами и прежде, чем Марька успела обидеться, добавила: — Служанка ты хорошая, но держат тебя здесь только из-за меня, а теперь утри слезы, помоги мне переодеться и ступай на кухню. Если по дороге встретишь мистера Арвела — скажи, что я хочу его видеть.

Я откинулась на спинку кресла и коварно улыбнулась. Если принц, правда, разрешил мне завести вторую служанку, а не приказал из вредности держать Марьку от меня подальше, то это хороший знак.

Не так ли?

Глава 15

Поразительно, но мой день начался не так плохо, как ожидалось! Да, меня мучил недосып, и положение мое все еще оставалось незавидным, но наконец-то появился хоть какой-то проблеск надежды, поэтому я не могла усидеть на одном месте. То бродила по комнате, то стояла и нетерпеливо притоптывала, то присаживалась на подлокотник кресла. И только одно оставалось неизменным — все мое внимание было приковано к улице. Я ждала принца — рано или поздно он должен был пройти под моим окном по тропе, ведущей в Западное крыло.

Утром Арвел опять принес мне завтрак. Я, конечно, к еде не притронулась, потому что уже наелась пирожками Марьки, зато выпила чай, и попутно расспросила о Ниссе.

Оказывается, Рензел великодушно разрешил мне завести вторую служанку. «Хоть десять», — как он выразился, когда Арвел поднял эту тему, а у меня сердце подпрыгнуло от восторга.

Неужели принц все-таки сожалел о своем грубом поведении и пытался таким образом отчасти загладить свою вину? Если да, то как мне воспользоваться этой лазейкой?

Последний вопрос беспокоил меня все чаще и чаще. Казалось, будто я нащупала что-то важное, но что именно — понять не могла, пока под окном наконец-то не появился принц.

Мне хватило одного взгляда на него, чтобы понять: богиня услышала мои молитвы. План созрел мгновенно.

— Доброе утро, ваше высочество! — выглянула я из окна.

Рензел остановился и подозрительно нахмурился, заметив улыбку на моем лице.

— Доброе утро, леди Цессая, — произнес он мое имя с нажимом, наверняка припоминая мне наш вчерашний скандал. — Замечательно выглядите. Что-то задумали?

Как в воду смотрел. Что-что, а проницательности принцу не занимать.

— Задумала, — не стала я скрывать и улыбнулась шире. — Составить вам компанию в крокет.

Я указала на молоток в его руках, который принц лениво покачивал.

— Уверена, вам скучно играть одному.

— У меня есть слуги.

— Которые поддаются? — с вызовом изогнула я бровь, а губы принца скривились в ухмылке. — Со мной пощады не ждите, — заверила я. — А еще я буду у вас на виду — чем не выгодная затея для нас двоих?

— Хитрая вы женщина, леди Цессая.

— Вы путаете хитрость с отчаянием, ваше высочество, — покачала я головой. — И если вы откажетесь, боюсь, до свадьбы я умру от тоски…

— Отчаявшиеся люди не улыбаются, — заметил он.

А я понадеялась, что моя улыбка не превратилась в оскал:

— Или как я — стараются не унывать.

Рензел усмехнулся и опустил взгляд на молоток в руках, а я затаила дыхание. За этот короткий момент молчания я успела и поругать принца, и поумолять его согласиться — естественно, мысленно. И когда ожидание уже стало невыносимым, Рензел перекинул молоток через плечо и отдал приказ стражникам под моим окном:

— Вы оба, проводите леди Цессаю до игрового поля.

Мое сердце на миг замерло и заколотилось еще быстрее!

— Так точно! — стукнули каблуками стражники и были таковы.

Только лязг кольчуг, похожий звон колокольчиков счастья, донесся из-за угла замка, а Рензел вновь на меня посмотрел, и с усмешкой добавил:

— В этот раз ваша взяла, леди Цессая.

Развернувшись, он двинулся прочь, а я отошла от окна и запрыгала от счастья, радуясь, что мне позволили присоединиться к игре. Теперь осталось только заставить Рензела принять мои условия.

Вскоре за дверью послышался шум и бравый голос стражника, что принц велел сопроводить меня в сад. А уже через мгновение я покинула злосчастную комнату и спустилась по лестнице холла.

Волнение подпрыгнуло к горлу и забилось в нем надоедливым живчиком, когда я добралась до поляны, окруженной цветущими деревьями, но все-таки смогла взять себя в руки и успокоиться. Если я хотела добиться своего — действовать нужно было твердо и без капли сомнения.

— На что играем, ваше высочество? — перешла я сразу к делу.

И, присев возле ящика из красного дерева, где хранился инвентарь для крокета, достала красный шарик, который принц учтиво мне уступил. Очень благородно и опрометчиво с его стороны, ведь теперь первый ход за мной. Похоже, Рензел не рассматривает меня как достойного противника. Что ж... Не беда. Мне это только на руку.

— А просто так вы не играете, леди Цессая? — наблюдая за мной, полюбопытствовал принц, на что я поморщилась и ответила:

— Это скучно.

— Отчего же?

— Нет азарта.

Принц заинтригованно хмыкнул:

— Любите испытывать судьбу?

— Странный вопрос, ваше высочество, — улыбнулась я. — Мне казалось, вы и так знаете на него ответ.

Принц насмешливо фыркнул и качнул головой.

— Первый ход ваш, — напомнил он. — Вам и решать, на что играем.

Я удивленно взглянула на него исподлобья:

— А вы тоже любите рисковать, ваше высочество, — поддразнила я принца, отчего он еле заметно улыбнулся и произнес:

— Только когда уверен в своих силах.

Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Как же мне нравилось, что принц настолько убежден в собственном превосходстве — это вселяло надежду.

— В таком случае…

Опершись на молоток, я поднялась и сильнее стиснула красный шарик, надеясь, что он добавит мне уверенности, а еще удачливости. Ведь Рензел был прав: сейчас я испытывала свою судьбу.

— Играем на желания!

Черные брови принца приподнялись, но я бы не сказала, что он сильно удивился. Однако равнодушным тоже не остался.

— Так вот какую ловушку вы для меня подготовили, — погладил подбородок Рензел. — Надо сказать, вы полностью оправдали мои ожидания.

— Значит ли это, что вы согласны? — улыбнулась я, стараясь, чтобы мой голос звучал сладко и невинно.

Принц усмехнулся:

— Согласен, но с одной оговоркой.

— Какой? — пришла моя очередь удивиться и насторожиться.

— Каждый из нас может загадать желания, которые не ущемят интересы оппонента. В моем случае вы не сможете попросить, чтобы я передумал на вас жениться.

— Тогда вы, — я поджала губы, — не сможете принудить меня к замужеству.

Рензел улыбнулся шире:

— Договорились, леди Цессая. И вы были правы: игра обещает быть интересной.

Я, конечно, догадывалась, что принц так просто не примет мои условия. И что глупо надеяться, будто одним желанием я решу все свои проблемы. Но мне все равно стало чуточку грустно. Однако пусть я не могла избавиться от навязанной свадьбы — появилась другая возможность: скрасить свое существование в замке, что несомненно было большим плюсом. Если я, конечно, выиграю. А я обязательно выиграю, потому что, кроме книг, моей любовью был еще крокет.

Играть решили не четырьмя, а только двумя шариками. Так проще и быстрее. Мы заняли позиции друг напротив друга, и фортуна запустила свое колесо, а я сделала свой ход.

На мою удачу, игра началась превосходно. Я с первого раза прошла сразу двое воротец, чем заработала два дополнительных удара. Благодаря им, я быстро добралась до третьих ворот, тоже успешно их миновала и за это заработала еще один удар.

— Отлично играете, леди Цессая, — отметил принц, когда в завершении моего хода я удачно остановила шарик перед «мышеловкой» — перекрестием двух ворот в центре игрового поля. — Кажется, я вас недооценил.

— Это вы зря, ваше высочество, — усмехнулась я, наблюдая как Рензел прицеливается по своему, черному, мячику. — Но вы не виноваты в вашей недальновидности. У мужчин в крови не воспринимать женщин всерьез, а еще хранить от них тайны, игнорировать, запирать...

Рука принца дрогнула, когда он сделал удар, а шарик покатился, но не прошел через двойные воротца и застрял во вторых.

— Только начало игры, а вы уже «в масле», ваше высочество, — цокнула я языком, довольная тем, что принц «застрял» и преждевременно закончил свой ход, после чего взялась за свой молоточек, чтобы пройти «мышеловку».

Если у принца еще была возможность выбраться из ловушки, в которой он оказался, то у меня без дополнительного шарика могли возникнуть серьезные проблемы. Попасть в «мышеловку» означало, что придется ждать, когда Рензел выбьет мой мячик своим — иначе никак. Тогда я попросту застряну и буду пропускать ходы. Но если я пройду мышеловку, то заработаю сразу два дополнительных удара и продвинусь дальше.

— Считаете, что я недостаточно с вами серьезен? — будто назло поинтересовался принц в самый ответственный момент.

— Ну что вы... — произнесла я и затаила дыхание.

Рука немного дрогнула от волнения, а душа уползла в пятки, когда мячик задел край скрещенных ворот и остановился на выходе из них. На ватных ногах я подошла к «мышеловке», просунула ручку молотка между створок и выдохнула: древко не задело мячик — я прошла! После чего успокоилась и наконец-то закончила свою мысль:

— Вы очень серьезны, ваше высочество, и настойчивы. Особенно в своем желании на мне жениться.

Принц пристально на меня посмотрел.

— А вы настойчивы в желании разорвать помолвку. Неужели я вам настолько неприятен?

Я изогнула бровь:

— Желаете откровенного разговора?

— Желаю, если он получится откровеннее, чем вчера.

Щеки опалил румянец, и я поспешила отвлечься на игру. У меня снова появилось два дополнительных удара, и с ними я быстро преодолела еще одни воротца, заняла удобную позицию, и после пришла очередь принца.

— У меня нет к вам неприязни, — честно призналась я.

— Но вы сказали, что ненавидите меня.

Рензел выкатил черный мячик назад из «масла» и передал ход мне.

Ситуация усложнилась. Теперь, чтобы коснуться колышка противника, мне нужно было не только пройти двойные воротца на стороне принца, но и не задеть его мяч, который так неудачно преградил путь. Пока мяч хоть раз не прошел мышеловку, я не могла намеренно его выбить. А это значит: если хоть чуть-чуть его задену — потеряю ход, а с ним — преимущество.

— Вы хотите связать судьбу с девушкой, которую не любите, неужели вас волнует ее ненависть?

— Меня волнует все, что касается девушки, с которой я собрался связать свою судьбу. Особенно, кто.

Мои руки мелко задрожали, когда от принца повеяло прохладой, отчего удар получился смазанный. Мой мяч задел дужку ворот, а Рензел торжественно заметил:

— «Масло», леди Цессая.

Я едва сдержалась, чтобы не выругаться, как делал это в гневе папенька. Похоже, принц тоже не брезговал колкими разговорами, чтобы вывести меня из равновесия. Даже припомнил мне Арона, чья судьба после их беседы в башне мне была неизвестна. А спрашивать об этом Рензела — явно гиблое дело.

Что ж... Отвлек меня принц — и ладно. Сочтем это за послабление, а то он и так застрял в самом начале игры. И только я успокоила себя этой мыслью, как Рензел нанес удар и черный мяч с силой столкнулся с моим, вытолкнул его из ворот и проскочил следом! Дополнительный удар - и мяч уже устремился наискосок к следующим воротам. Попал точно по внутренней дужке и тоже успешно их миновал.

Мое лицо вытянулось, а принц ухмыльнулся и реализовал еще один заработанный за прохождение препятствия удар — проскочил «мышеловку».

Такой головокружительный успех сбил с меня спесь. Рензел не сильно мне навредил, отчасти даже помог, ведь теперь я не теряла ход, чтобы выбираться из «масла». Но появился другой вопрос: только что ему банально повезло или он с самого начала мне поддавался?

Размышлять над этим было некогда. Игра продолжалась, и мне стоило сосредоточиться на ней. К счастью, Рензел не спешил продолжать нашу беседу. Мы только и делали, что катали шары, да озвучивали свои заказы. Пока первая партия не закончилась. И пусть победителем в ней оказалась я, меня не покидало смутное чувство, будто со мной играли и далеко не в крокет.

— Ваше первое желание, леди Цессая, — опираясь на ручку молотка, ухмыльнулся Рензел.

— Первое? — удивилась я.

— Вы ведь не откажете мне в реванше?

— А если опять проиграете?

— Тогда мы снова сыграем, — его губы растянулись в улыбке, а глаза опасно сверкнули. — И будем играть до тех пор, пока я не пожелаю остановиться.

Мои ладони похолодели, а брови против воли взметнулись вверх. Очень самоуверенное решение, учитывая, как легко далась мне первая победа.

— Ваше высочество…

— Рензел. Мы здесь одни.

Но я проигнорировала его просьбу, которая больше походила на угрозу или предупреждение, и повторила чуть громче:

— Ваше высочество! А если вы не отыграетесь?

— В таком случае у вас будет много желаний, леди Цессая, — вновь с нажимом произнес он мое имя. — Подумайте, куда можно их потратить. Но если я отыграюсь, — он гадко ухмыльнулся. — То смогу их все отменить.

А вот об этом я как-то не подумала.

— Так нечестно!

— Конечно! — согласился Рензел и перестал опираться на древко молоточка. — Я же гадкий, злой, жестокий! Мне положено вести нечестную игру.

— Вы дали слово! — возразила я.

— И могу его забрать.

— Не можете.

— Отчего же? Я будущий король и если посчитаю, что целесообразнее забрать свое слово — никто не сможет мне в этом помешать.

— А я — будущая королева, — встала я в стойку. — И если король смеет так поступать со своей королевой, то медь — цена такому королю!

Рензел замер и с прищуром на меня посмотрел:

— Вы пытаетесь мной манипулировать?

— А вы, — тоже посмотрела на него я, — пытаетесь меня запугивать. Но у вас тоже это не особо получается.

Принц надменно хмыкнул:

— Вы понятия не имеете, что я хочу.

— Тогда расскажите, а не играйте со мной в игры.

Глаза принца посветлели. И нет — это не добрая искра в них зажглась, а синеву поддернула дымка, которая провернулась вихрем и тут же исчезла.

— Это ваше первое желание? Узнать: что я хочу?

Я призадумалась. Выяснить, что хочет принц — это, конечно, очень интересно. Но так ли это важно? Что, если это желание окажется единственным, а ответ на столь банальный вопрос — очевидным? Например, принц скажет, что хочет меня защитить. Никто не мешает ему схитрить, и я попросту потрачу свое желание в никуда.

В то же время, если он задумал отыграться и отменить все мои желания, то я все равно не получу какие-либо сведения. Так как мне поступить? Что выбрать? Рискнуть или попытаться взять принца на измор и побеждать, пока он не устанет?

— Если… — понадеялась я хоть как-то отыграть обстоятельства в свою пользу. — Если только ответ будет мне полезен.

— Боюсь, что нет, — обнадежил принц. — Даже больше: он вряд ли вам понравится, поэтому советую загадать другое желание.

— Теперь вы мной манипулируете?

— Только ради вашего блага.

Принц улыбнулся, а я, немного помолчав, выпалила:

— Я вам не верю.

— Печально, леди Цессая. Разве я вам когда-нибудь лгал?

— Это только вам известно, — ответила я и внутренне вздрогнула.

Буквально вчера я уже проходила через такой диалог, но с другим человеком.

Заметив мое смущение, принц ухмыльнулся и жестом попросил меня озвучить свое желание, а я устало выдохнула и решила все-таки рискнуть:

— Я хочу, чтобы вы отменили мое заточение. Хочу… Свободно передвигаться по всему поместью.

— Это два желания, — заметил он. — На каком остановимся? На первом или втором?

— Втором, — тут же выпалила я, а принц досадливо цокнул и пошагал на свою половину поля, чтобы продолжить игру.

— Как скучно, леди Цессая, — покачал он головой. — И предсказуемо. Постарайтесь в следующий раз меня удивить.

«Следующий?» — прищурилась я и стиснула в кулаке красный шарик. Принц так сказал, будто точно знал, что проиграет. И если это так, тогда почему он продолжал настаивать на игре? Он что-то задумал или попросту надо мной издевался?

Глава 16

Принц, сосредоточенный на мячике, поинтересовался:

— Почему вы не доверяете мне, леди Цессая?

Мы оба уже коснулись колышка противника и двигались к финишу. В этот раз игра стала чуть напряженнее. Рензел вел себя сдержаннее и реже промахивался, но я все равно оставалась на шаг впереди.

— Этот вопрос риторический, ваше высочество?

— Отнюдь. Я жду ответ.

— Боюсь, он слишком очевиден, и вы знаете причину. Или вы хотите вывести меня на очередную откровенную беседу?

Раздался удар молоточка, и мячик Рензела остановился возле скрещенных ворот «мышеловки». Довольно хмыкнув, он уступил мне место для игры и произнес:

— Хочу знать, каким слухам вы верите.

Так вот в чем дело: принц хочет выяснить, что мне известно о предыдущих невестах. Ну, хорошо. Пусть знает. Слухи — это не секрет. Их можно не скрывать.

— Люди о многом говорят, ваше высочество, — заметила я, припоминая байку, которую особенно любила моя сестра Линни. — Например, о том, что вы скармливаете своих невест Хелгару — владыке пустошей, чтобы тот не нападал на наши земли.

— И вы верите этим бредням? — удивился он.

— Отнюдь, — покачала я головой. — Этим бредням я не верю.

— Но верите другим.

Я посмотрела на черный мячик Рензела, который был недалеко от моего, и после недолгого молчания сказала:

— Что бы люди ни говорили, ваше высочество. Факт остается фактом: восемь ваших невест бесследно исчезли или погибли. И этого не изменить.

— Так исчезли или погибли? — уточнил принц, а я вместо ответа объявила «заказ» в игре:

— Красный мяч коснется черного.

И, как только успешно его выполнила, произнесла:

— Мисс Натэль — помните ее? Дочь…

— Графа Шарска, — закончил он за меня, и в его глазах опять растекся туман. — Я помню всех, леди Цессая.

У меня по спине пробежал холодок от его слов, но я все-таки постаралась сохранить невозмутимость и твердо произнесла:

— Я терпеть не могла Натэль, — призналась честно. — Заносчивая девица со смазливым личиком и вздорным характером. Она была вашей третьей невестой. И так этому обрадовалась, мол, сама судьба сгубила предыдущих претенденток, чтобы она смогла стать сначала принцессой, а потом королевой.

Я горько усмехнулась.

— Но где она сейчас?

Принц собирался ответить, но я его опередила:

— Со слов королевского двора ее сгубила красная чума. А чтобы зараза не перекинулась на остальных членов семьи и других жителей, вы не позволили родным попрощаться с девушкой. Поэтому семья Шарск оплакивала свою дочь у стен вашего замка. Несомненно, защитить народ от красной чумы — дело благородное, но вот в чем дело, ваше высочество…

— И в чем, леди Цессая? — тягучим голосом поинтересовался принц, и я ответила:

— Что такое красная чума для вашего лекаря? Его снадобья спасли в прошлом году тысячи жизней, и вдруг в замке под его надзором гибнет не абы кто, а невеста будущего короля.

— Увы, не каждую болезнь можно излечить.

— Зато каждую смерть можно оправдать болезнью. Ну, почти, — пожала я плечами, а принц опустил взгляд на молоток и покрутил его в руке.

— Леди Цессая, — произнес он после недолгого молчания. — Вы умная девушка и наверняка заметили, что люди — одержимые создания. Они не знают покоя даже в мире, где нет голода, войны и буйства стихий. Ведь такова человеческая натура: искать беду. И стоит им эту самую беду найти, как они вмиг торжествуют.

Он поднял на меня поддернутый дымкой синий взгляд:

— Дай людям одну беду — они ограничатся слухами. Дай другую — сожгут город. Третью — начнут убивать. Люди — самая страшная стихия в этом мире, и ее последствия зависят лишь от того, что им дадут.

— Интересное оправдание, ваше высочество, — заметила я. — Но не когда восемь девушек бесследно исчезли.

И собралась уже вернуться к игре, как вдруг принц спросил:

— А вы уверены, что их было восемь?

Мои брови сами собой приподнялись:

— Намекаете, что невест было больше? Или уже меня посчитали?

Наступило короткое и напряженно молчание, после которого Рензел усмехнулся и произнес:

— Что вы, леди Цессая. Ваша жизнь и здоровье мне очень важны, поэтому я делаю все, чтобы уберечь вас. Но вы отказываетесь слушаться.

— «Подчиняться», вы имели в виду?

— Нет, я имел в виду именно то, что сказал, — парировал принц и улыбнулся. — Давайте не будем искать «беду» там, где ее нет.

Я фыркнула и хмуро на него посмотрела.

— Чтобы вас слушаться, я должна вам верить.

— Но вы не верите, потому что я — Жених Смерти? — прожег он меня своим взглядом, а я резко отвернулась, вспомнив, как вчера бросила ему в лицо это прозвище, и попробовала избежать прямого ответа:

— Вы постоянно говорите о защите, и, наверное, я кажусь вам очень глупой, когда от нее отказываюсь.

— Отнюдь, леди Цессая, вы не глупы, — к моему удивлению, позволил мне увильнуть Рензел. — Но понять вас я тоже не могу.

— Желаете, чтобы я объяснила?

— Конечно, если для этого мне не придется выигрывать партию.

Я усмехнулась и объявила:

— «Рокировка», ваше высочество.

Принц повел плечом, давая мне понять, что ему нечего возразить. А я подобрала свой мячик и, положив его вплотную к шарику Рензела, придавила ногой.

— Знаете ли вы… — заметила я, метясь молоточком для крокетного удара из-под ноги. — Настоящую причину, почему вас прозвали Женихом Смерти?

И звонко стукнула, выбивая мячик Рензела за край игрового поля. Принц с поразительным равнодушием за ним проследил, при этом прекрасно понимая, что теперь его игра усложнится, а я продолжила:

— Дело в том, ваше высочество, что слухи на пустом месте не рождаются. И есть люди, которые считают, будто вы нездоровы душой, поэтому губите невест, а чтобы никто об этом не узнал — прячете тела от родственников.

— Значит, вы верите именно этим слухам, — поиграл желваками Рензел, но голос его прозвучал на удивление спокойно, хоть и холодно.

— Я не знаю кому или чему верить, ваше высочество, — призналась я. — Но мне довелось многое услышать и не только за стенами замка. А еще многое увидеть… — и опустила взгляд на бледно-голубой язычок пламени, который вспыхнул на его правой руке, но быстро погас. — Поэтому я стараюсь лишь быть осторожной.

За блестящий крокетный удар мне полагался дополнительный ход, который я легко выполнила. Даже слишком легко. Обычно в спокойном состоянии моя рука не была такой твердой, а тут… Я без колебаний ударила молотком и, повторив эффектный трюк Рензела из нашей первой игры, отскоком от дужки закатила свой мяч в нужные ворота. Так что до финиша мне осталось всего ничего.

— Не вижу смысла продолжать игру, — сказал принц. — Этот раунд ваш, леди Цессая. Говорите второе желание.

— Что ж, ваше высочество. Умение признать поражение — тоже победа. Только над собой, — выпрямилась я и с улыбкой на него посмотрела. — Поэтому соглашусь с вами: мое здоровье и жизнь, действительно, очень важны — и не только для вас. Однако у меня нет доверия не только к вам, но и к вашей страже. Вряд ли кто-нибудь из них пойдет наперекор будущему правителю, да еще могущественному магу. Вам кажется это логичным?

— Вполне, — признал Рензел. — Так, каково ваше желание?

— Сущий пустяк, — улыбнулась я шире. — Хочу личного телохранителя, который будет слушаться только меня. И я выберу его сама.

Брови принца взметнулись вверх, а я поторопилась добавить:

— Это не три желания, ваше высочество. А одно, но с условиями. И насколько я помню, условия в наших правилах не запрещались.

Мгла в глазах принца рассеялась, обнажив кристально-чистый взгляд, а его губы растянулись в ехидной ухмылке:

— Не запрещены, — согласился он. — И поздравляю вас, леди Цессая. На этот раз вы меня удивили.

— Рада, что вам не скучно, ваше высочество, — тоже мило улыбнулась я, и позволила себе немного перевести дух.

Еще один раунд за мной. Оставалось надеяться, что следующий пройдет настолько же гладко, и принц не сможет отменить мои желания. Вот только…

Глава 17

Вот только удача от меня отвернулась!

За всю партию Рензел почти ни разу не промахнулся. Каждый его удар был четко выверенным, будто мячик катился по канавке и останавливался только по заказу. Я даже предположила, что принц жульничает — использует магию, но потом Рензел все-таки ошибся, а по его рукам пробежало светло-голубое пламя. Это натолкнуло меня на мысль, что каждый раз, как принц злится или теряет над собой контроль, магия перестает его слушаться.

— «Рокировка», леди Цессая, — произнес страшные слова Рензел, когда за ход я все-таки смогла сократить разрыв между нами, он столкнул наши шарики, а потом ударом из-под ноги выбил мой мячик за игровое поле.

Мои плечи поникли, когда я поняла, что только что отразилась ситуация из прошлого раунда. Только теперь не в мою пользу.

— Сдаетесь или продолжаем? — поинтересовался довольный принц, а меня прожгла обида.

Отвернувшись, я закусила губу, чтобы не обронить ругательство, которое так и рвалось из самого сердца.

— Уметь принять поражение — тоже победа, — раздался шелест травы и ядовитый голос принца у меня за спиной. — Только над собой.

Ох, богиня! За что же ты так со мной? Почему покинула меня и позволила Рензелу победить? Неужели все дело в родственных связях?

— Вижу, вам обидно, — уже ближе заметил принц, а я сильнее стиснула зубы, чувствуя боль на губе. — Ведь я поступил, как истинный злодей и разрушил вашу сказку.

На мгновение показалось, будто его дыхание шевельнуло волоски на моем затылке.

— Насколько помню, в сказках принято загадывать три желания, а у вас только… два.

— Ваше высочество!

Не в силах терпеть такое издевательство, я резко развернулась и замерла.

Принц был близко. Очень близко! Намного ближе, чем в тот раз, когда он подхватил меня почти у самой земли.

Слова застыли на моих губах, стоило увидеть собственное отражение в его глазах. В них не было ставшей привычной мглы, а была только кристальная чистота, что пронзала сознание ледяными стрелами и завораживала. Я будто оказалась на дне замерзшего озера, и смотрела вверх через толщу льда, за которой трепетал лунный огонь и ждал. Ждал, когда я до него дотянусь, чтобы похитить крупицы его тепла. Не жгучие, как лучи солнца, а мягкие и обволакивающие, точно дыхание летнего ветра. И от этого наваждения по телу пробежала мелкая дрожь.

Губы принца изогнулись в ухмылке, когда мое молчание затянулось, а я опомнилась и гордо расправила плечи.

— Ваше высочество, — повторила спокойнее, но мои пальцы сильнее вцепились в ручку молотка, когда робкое тепло Рензела стало сильнее ласкать мою кожу. — Какая разница сколько у меня желаний, если вы их отмените?

Принц надменно улыбнулся:

— Вы очень умная девушка, леди Цессая.

Его взор скользнул по моему лицу и чуть дольше задержался на губах.

— Наблюдательная, проницательная… — продолжил принц после короткого молчания. — Но сейчас вы меня разочаровываете, потому что не видите очевидного.

Он склонился ближе, а у меня по шее пробежали мурашки, когда дыхание мужчины опалило ухо:

— Я не хочу отменять ваши желания. У меня совсем другие планы.

Я тяжело сглотнула, когда густой аромат можжевельника и мяты перехватил мое дыхание и скользнул по горлу вместе с кислинкой страха.

— Тогда… Тогда, что вы хотите? — боясь пошевелиться, вымолвила я.

Принц чуть отстранился и вновь заглянул мне в глаза.

— Шанс, — коротко произнес он.

— Шанс?

Он слегка коснулся моих пальцев, которые судорожно стискивали рукоятку молотка, и моя ладонь мгновенно разжалась. Послышался глухой удар о землю, а Рензел плавно наклонился и подобрал потерянный мной молоток.

— Да, леди Цессая, шанс, — произнес он и отступил.

У меня колени чуть не подогнулись, когда жар мужского тела сменился прохладой ветра. Голова закружилась от притока воздуха, потому что я вспомнила, как дышать, а принц ушел собирать инвентарь для крокета в ящик из красного дерева.

— Наше знакомство началось неудачно, — убирая мой молоток, заметил он. —Поэтому я хочу все исправить и заслужить ваше доверие. Взамен я исполню оба ваших желания.

— Исполните? — не поверила я своим ушам.

Еще вчера принц уверял, что ради моей же безопасности был готов запереть меня в сотню клеток и под тысячу замков, а тут вдруг пошел на уступки. Я окончательно растерялась, потому что его поведение совсем не вязалось с образом негодяя, твердо укрепившегося в моем сознании. Хотя это вполне мог быть очередной обман. Например, как то, когда он убеждал меня, будто плохо играет в крокет, а потом разгромил в пух и прах.

— Конечно, исполню, — подбирая последним красный мячик, уверил меня принц. — Я дал вам слово, и вы сами сказали, что медь — цена тому королю, который его не сдержит. Особенно перед будущей королевой.

Мои брови сошлись на переносице.

— Вы либо очень хитры, — засомневалась я, — либо совсем отчаялись, раз готовы пожертвовать своими принципами взамен на шанс начать все сначала.

— Сначала? — усмехнулся принц. — Что вы, леди Цессая! Сначала начинают только глупцы, потому что не учатся на ошибках. Я же хочу все исправить. И дело здесь далеко не в принципах.

Он опустил хмурый взгляд на открытый ящик, где аккуратно лежали все молотки и шары для крокета.

— Возможно, вы и правы, — вдруг признался он. — Отчасти я поддался отчаянию, поэтому совершу глупость и сделаю вам подарок, о котором вы даже не подозреваете.

Он захлопнул ящик и серьезно на меня посмотрел:

— Но с условиями.

— Я вся внимание, — заинтриговано произнесла я, а Рензел качнул головой и еле заметно улыбнулся:

— Терпение, леди Цессая. Вам придется подождать до вечера, когда я все подготовлю. А пока предлагаю обсудить вопрос с охраной. Подозреваю, вы уже определились с кандидатом в телохранители.

Его губы искривила ухмылка:

— Судя по блеску ваших глаз, я не ошибся. Так кто же он — ваш избранник?

— Да, — не стала я отрицать. — Есть у меня кое-кто на примете.

И только я это произнесла, как взгляд принца потемнел, желваки на скулах напряглись, а ладони сжались в кулаки, словно в попытке сдержать волшебное пламя.

Принц волновался? Но почему?

— Будете томить меня в ожидании или назовете его имя.

«Его?» — уловила я особый тон в голосе принца и тут меня осенило!

Коварная улыбка мигом растянула мои губы, когда я поняла, кого именно он имел под этим пресловутым «его». И мне даже польстило, что принц готов был смириться даже с таким моим выбором. Вот только мне был нужен суровый, сильный и закаленный хотя бы тренировками телохранитель. С загрубевшими мозолями от меча и готовностью последовать за мной в пасть дракона или самого короля Пустынных Земель. Пусть и ценой шантажа. И в этой роли я видела не Арона, который, судя по реакции принца, все еще был жив, а кое-кого другого.

— К сожалению, я не знаю его имени, — покачала я головой, насладившись тем, как брови принца взмыли вверх, и радостно добавила: — Но я могу его показать!

Глава 18

— Вот он! — указала я на Сопящего, который заметно приосанился.

Его спина выпрямилась, плечи расправились, а глаза засверкали ярче прежнего. Только не от цветочной болезни, а беспокойства, когда Рензел нахмурился и окинул его внимательным взглядом.

Стражник чуть ли не выгнулся назад, старательно выпячивая грудь. Будто всем своим видом показывал: «Я ни в чем не виноват, ваше высочество! Скрывать мне нечего, ваше высочество!». И покраснел, пытаясь случайно не засопеть. Мне даже чуточку жаль его стало.

— Иди-ка сюда, — поманил его принц, а я покусала губу, чтобы не засмеяться: больно забавной мне показалась эта ситуация.

Кольчуга громко лязгнула, когда стражник сделал грузный шаг и остановился, а Рензел задумчиво хмыкнул:

— Точно он?

— Он-он, ваше высочество, — закивала я.

Лицо Сопящего вытянулось и потеряло румянец. Не знаю, что он там себе напридумывал, но выглядел он бледнее смерти.

— Имя, — спросил Рензел, и стражник громко выдал:

— Уф!

Повисла гробовая тишина, а я беспокойно покосилась на Рензела. Сейчас стражник полаял или что?

— Имя, — суровей потребовал принц и, перестав поглаживать подбородок, нахмурился.

— Уф, ваше высочество! — повторил стражник.

Опять тишина.

— Да ты издеваешься что ли...

— Эм, ваше высочество! — поймала я за рукав принца, который угрожающе двинулся к стражнику.

Рензел сразу замер и удивленно на меня посмотрел, а я быстро отпустила его и вполголоса произнесла:

— Кажется, это его имя, — кивнула на стражника и, еле сдерживая смех, уточнила: — Уф.

Лицо принца на мгновение переменилось. Он тут же оглянулся на стражника и уже с нотками любопытства поинтересовался:

— Твое имя — Уф?

— Так точно, ваше высочество! — радостно ответил стражник. — Последние маменькины слова были «уф», поэтому я — Уф!

Второй стражник у двери не удержался и хрюкнул. Правда, тут же приосанился, когда принц грозно на него глянул, и напустил на себя даже излишне серьезный вид. Но его плотно сжатые и подрагивающие губы все равно выдавали еле сдерживаемый смех.

— Значит, так, Уф, — хмыкнул принц и на всякий случай добавил еще немного стали своему голосу. — С сегодняшнего дня ты больше мне не подчиняешься.

Плечи Уфа поникли, лицо осунулось, а глаза широко распахнулись.

— Теперь ты личный телохранитель леди Цессаи.

Оп! Опять приосанился.

— Будешь выполнять только ее приказы, только ее защищать. Даже от меня, если потребуется. Отныне леди Цессая не просто твоя госпожа, а причина жизни. Что-нибудь с ней случится — и я прикажу лишить тебя головы. Все понял?

— Так точно, ваше высочество! — выпалил Уф, а я довольно кивнула.

— Я сам предупрежу Сэра Лариса о твоем новом назначении, — предупредил принц. — Поэтому можешь приступать к своим обязанностям немедленно. Леди Цессая…

Он отступил и властным жестом предложил мне отдать свой первый приказ.

— Отныне он всецело ваш.

Но вместо того, чтобы подойти к своему телохранителю, я снова посмотрела на принца.

— Ваше высочество, — и одарила его милейшей улыбкой в моем арсенале. — Чтобы мой телохранитель всегда мог успеть прийти мне на помощь, ему нужны покои рядом со мной.

Принц на мгновение призадумался, после чего медленно кивнул:

— Хорошо, будут ему покои.

А я продолжила:

— И так как охранять меня — дело хлопотное и опасное, то прошу поднять ему жалование в два… Нет… — призадумалась я, а принц еле заметно напрягся. — В три раза!

Второй стражник у двери опять хрюкнул, но на этот раз от зависти, а лицо Уфа вытянулось еще сильнее.

— Леди Цессая, — одарил меня снисходительным взглядом принц. — На эти деньги я могу нанять вам двух телохранителей, что, на мой взгляд, куда выгоднее, нежели переплачивать одному уже и так до предела замотивированному стражнику.

— Запуганному, вы имели в виду, — уточнила я, отчего принц еле удержался, чтобы не закатить глаза к потолку, и серьезно пояснила: — Страх, ваше высочество, не самый удачный повод для преданности. Поэтому я хочу, чтобы мои слуги меня уважали и любили. А чтобы так оно и было…

Я обернулась к своему телохранителю.

— Уф, ступай к королевскому лекарю, чтобы он дал тебе самое лучшее лекарство от цветочной болезни...

— Так он еще и хворый?! — всплеснул руками принц, который до конца не определился: то ли возмущаться ему, то ли удивляться.

А я слегка повысила голос и продолжила отдавать распоряжение своему телохранителю:

— Отдыхать будешь столько, сколько велит лекарь, о чем сегодня же мне сообщишь. И пока ты на лечении…

Я опять улыбнулась принцу.

— Люди его высочества за мной приглядят.

— Леди Цессая, — сверкнул глазами принц. — Боюсь, я сойду с ума, если попытаюсь сам вас понять. Объясните мне, пожалуйста: зачем столько сложностей ради одного больного стражника? — и потребовал: — Выберите другого!

— Слуги — не перчатки, ваше высочество, — жестко отрезала я. —Я их не меняю!

По рукам принца пробежали язычки синего пламени, а рядом со мной раздался лязг доспеха, и сильное плечо новоиспеченного телохранителя заслонило меня от принца.

— П-п-ростите, ваше высочество, — дрожащим голосом прогнусавил Уф и шмыгнул носом. — Я всего лишь выполняю в-ваш приказ.

Принц одарил его угрюмым и немного усталым взглядом, а я выглянула из-за стражника и указала на него ладонью.

— Вот, видите, какой он хороший! — обратилась я к принцу и обиженно надула губки: — А вы хотели, чтобы я выбрала другого. Да ни за что!

Кольчуга вновь звякнула, когда Уф гордо выпрямился, а Рензел раздраженно стиснул пальцами переносицу и предъявил последний аргумент:

— Он же болен, леди Цессая.

— Это ваш садовник болен, — парировала я. — А моему телохранителю всего лишь временно нездоровится.

Принц пронзил меня колючим взглядом.

— Войр — это другое.

— Конечно, другое, — согласилась я. — Уф выпьет микстурку и будет как новенький, а от безумия, насколько мне известно, лекарства нет. Но вы почему-то не увольняете Войра, а меня вынуждаете поменять вполне здорового телохранителя. Подозрительно это. Не находите?

Рензел поиграл желваками, когда понял, что шагнул на зыбкую тропу, где препираться дороже, чем уступить. И в итоге сдался:

— Делайте что хотите.

— Вот и замечательно! — обрадовалась я и подтолкнула Уфа ладонями в спину. — А теперь, Уф, — мягко произнесла, — иди к лекарю, как мы с тобой и договаривались…

— Договаривались? — вскинулся принц и грозно посмотрел на телохранителя. — Я же правильно помню, что отдавал всем стражникам приказ молчать?

Уже сдвинувшийся с места Уф опять встал, как вкопанный, а я недовольно фыркнула и выглянула из-за его плеча.

— И он блестяще с ним справился! — уверила я принца. — Слова не проронил!

— Что-то не похоже, раз вы смогли договориться, — подозрительно сощурился принц, на что я сложила руки на груди и серьезно произнесла:

— Это все потому, что вы запретили говорить, а не моргать!

— Моргать? — не понял принц.

— Да, моргать, — гордо подняла я голову. — Нам с Уфом хватило простого «да» и «нет», чтобы друг друга понять. Когда с вами, ваше высочество… — с осуждением отметила я. — Нам не всегда хватает даже слов.

Лицо принца дрогнуло.

— Потому что, леди Цессая, — ядовито произнес он, — если я ограничусь простыми «да» или «нет», то вы камня на камне от замка не оставите.

Вот и поговорили...

Наши взгляды столкнулись, а в коридоре повисла долгая и тяжелая тишина, которую первым не выдержал и нарушил Уф: шмыгнул носом.

Рензел мгновенно метнул на него колючий взгляд, а стражник испуганно втянул голову в плечи, отчего я еле сдержалась, чтобы не прыснуть. Выглядело это забавным. Ведь Уф был на полголовы выше принца и значительно шире его в плечах. Я же рядом с двумя мужчинами вовсе чувствовала себя маленькой.

— Уф, — мягко произнесла я, глядя на телохранителя снизу вверх. — Видишь, твоя болезнь беспокоит не только меня, но и принца Рензела. Давай-ка ты пойдешь к лекарю, пока его высочество тоже не переволновался?

— М-миледи… — заикнулся Уф, но я его успокоила:

— Не волнуйся. Пока ты лечишься, за мной присмотрит королевская стража. Так что смело ступай.

— Так точно, миледи!

— И не забудь отчитаться мне о походе к лекарю.

— Слушаюсь, миледи.

Он стукнул кулаком себе в грудь, отдав честь сначала мне, потом Рензелу, и бравым шагом загрохотал по коридору. А я посмотрела на его удаляющуюся спину и устало вздохнула. Миледи… Как же давно Марька меня так не называла.

— Госпожа! Госпожа!

И какая же она легкая на помине.

— Отличные новости, госпожа...

И своевременная.

— Ой! — стушевалась Марька, когда узнала рядом со мной принца и, побледнев, резко согнулась в низком поклоне — точно сломалась. — Здравствуйте, ваше высочество! — выпалила она, не разгибаясь, а Рензел вновь помассировал переносицу и, проигнорировав служанку, произнес:

— Что ж, леди Цессая... — сложил он руки за спиной. — Похоже, у вас появились неотложные дела, из-за которых я вынужден вас покинуть. Но я надеюсь, что сегодня вечером вы не откажитесь со мной отужинать.

Кончики ушей Марьки покраснели. Она даже дыхание затаила, чтобы не пропустить ни слова, а я поначалу удивилась, но потом улыбнулась и со всей любезностью произнесла:

— Было бы глупым с моей стороны отказываться от приглашения его высочества. Посему почту за честь разделить с вами трапезу.

— Рад это слышать, леди Цессая, — склонил голову довольный моим ответом принц. — И с нетерпением жду нашу новую встречу.

— Я тоже, ваше высочество, — присела я в ответном реверансе. — Даже с большим нетерпением, потому что вы пообещали мне сюрприз.

Глаза принца сверкнули, стоило мне упомянуть сюрприз, а его губы изогнула улыбка. Еще раз мазнув холодным взглядом по согнутой в поклоне Марьке, Рензел больше ничего не сказал и уверенным шагом двинулся прочь по коридору, а я поспешила к своей служанке:

— Можешь выпрямиться, Марька. Он ушел!

— Уф… Госпожа! — со скоростью пружины выпрямилась служанка и схватилась за поясницу. — Еще бы чуть-чуть — и я бы сломалась!

— Не сломалась же, — улыбнулась я и подумала о телохранителе.

Любопытно, каким будет их знакомство с Марькой.

— Так значит, новости у тебя хорошие? — напомнила я служанке и поманила ее за собой.

— Да, госпожа! Прекрасные! Вам точно понравятся! Очень-очень понравятся!

— Это хорошо, — улыбнулась я, желая поскорее их узнать, потому что на пустом месте Марька не стала бы так радоваться, но вдруг замешкалась и снова оглянулась туда, где за углом коридора скрылся принц.

Только сейчас я осознала, что мое желание о свободе уже начало действовать, и Рензел не стал дожидаться, когда я войду в свою комнату.

— Госпожа? — заметила мое смятение Марька, но я покачала головой и ответила:

— Ничего. Идем.

И мысленно произнесла: «Какой же все-таки замечательный день!» И хотела уже войти в свои покои, как мое внимание привлек одиноко стоявший возле моей двери стражник.

Так странно было видеть его одного. И пусть большую часть эмоций скрывал шлем, я все равно заметила его понурый вид.

— «Удачу ты пытал давно, а она вдруг пала на ребро», — процитировала я строчку из поэмы «Дан и Анетта» и достала из кармана золотую монетку, которую носила по примеру мачехи: на случай, если придется кого-нибудь подкупить.

Сунув ее стражнику за пояс, я ободряюще похлопала его по плечу, надеясь, что он понял мой намек. Ведь еще неизвестно, кому повезло больше: Уфу стать моим телохранителем или же ему остаться слугой принца.

«У каждого своя удача «на ребре», — уже закрывая дверь покоев, подумала я. — И куда богиня ее толкнет, так она и ляжет».

Глава 19

А новости у Марьки, и правда, оказались хорошими. Вот только...

— Меня не уволили! Все получилось, как вы и сказали! Арвел составил расписание кто, что и когда делает…

Это я знала.

— Мисс Морэй приедет завтра! Велели подготовить покои и мастерскую, чтобы она могла пошить свадебное платье…

Это было интересно, но неважно.

— А еще приедет мистер Хо!

— Ювелир Хо? — впервые заинтересовалась я.

Если это тот самый Хо, о котором я подумала, то он считается лучшим ювелиром во всем мире. Изготовленные им украшения — настоящее чудо света. Они никогда не повторяются и таких нигде не сыскать. Даже чуточку похожих. А еще говорят, что украшения мистера Хо приносят удачу. Семья Адье точно не могла бы позволить себе хотя бы одну такую вещицу, но Тайсы!

— Да-да! — подтвердила мою догадку Марька. — Услышала, как экономка отдавала распоряжения подготовить покои для мистера Хо! И обязательно с видом на восход! Потому что он привык просыпаться с первыми жаворонками. Мол, так работается лучше.

Хм, интересно. Но, впрочем, не удивительно. Вполне ожидаемо, что королевская семья перед свадьбой захотела пригласить самого лучшего в мире ювелира. Но если это тот самый сюрприз, о котором говорил принц, то у него серьезные проблемы. Как минимум в том, что Хо — больше для меня не сюрприз.

— А еще, — тем временем продолжала Марька, — кухарка что-то знает о невестах.

Я мигом встрепенулась.

— Да что ж ты сразу не сказала, Марька! — воскликнула я и придвинулась на самый краешек сидения, чтобы быть поближе к служанке. — Давай, рассказывай быстрее! Что знает?

Я нетерпеливо на нее посмотрела, а Марька как-то неуверенно повела плечом и произнесла:

— Не знаю.

После, заметив, как вытянулось мое лицо, торопливо продолжила:

— Я по-обычному прикинулась дурочкой, — затараторила служанка. — Завела разговор с кухаркой о невестах, а тут ее дочурка, ка-а-ак скажет, и она ка-а-ак психанет!

— Кто психанет? Дочурка?

— Нет, кухарка! Дочурка-то пока маленькая, психовать еще не умеет... Ка-а-ак выкрикнет! — схватилась за покрытую платком голову Марька.

— Что выкрикнет? — сдержанно поинтересовалась я. — Марька, не томи, — и погрозила ей пальцем. — Накажу!

— Замолчи, замолчи, замолчи! — с яростью затрясла она кулаками, отчего я даже подумала, будто Марька сошла с ума, но зная ее эмоциональную натуру, решила подождать. — Вот что выкрикнула кухарка! — оправдала она мои надежды и сдула с лица выбившийся из-под платка локон, а я пристально на нее посмотрела:

— А дочурка, что сказала?

— А-а, дочурка… — опомнилась Марька. — Дочурка только и успела что брякнуть, мол, в ладонях богини невесты.

— В ладонях богини, — откинулась я на спинку кресла. — Любопытно.

— Очень, госпожа! — согласилась Марька. — Я попробую еще надавить на кухарку, но…

— Не нужно, Марька, — остановила ее я. — Не буди зверя.

— Какого зверя?

Я тяжело вздохнула:

— Не зли кухарку, тебе с ней еще работать.

— А-а-а, поняла, госпожа.

— Вот и молодец.

— Но что тогда будем делать? Как все узнаем?

А вот это уже хороший вопрос. Я задумчиво погладила подбородок, но тут же отдернула руку, припомнив, что это любимый жест принца.

— Марька, — снова обратилась я к служанке. — Расскажи, а как выглядит дочка кухарки?

— Ну, обычная такая, — пожала она плечами. — Мелкая, рыжая, с веснушками. Хотите сами ее расспросить?

— Может быть.

Я опять потянулась к подбородку, но замерла, когда в дверь робко постучались.

— Обед, миледи, — услышала я тихий женский голос из коридора, а Марька резко побледнела.

— Это Нисса! — зашипела она. — Если девчонка доложит Арвелу, что я не на кухне, то…

Марька выразительно провела пальцем по шее, а я указала ей в сторону уборной, куда она мгновенно юркнула, и направилась открывать дверь.

— Ваш обед, миледи, — присела Нисса в книксене, отчего накрытый клошем поднос в ее руках слега звякнул.

Войдя в покои, служанка осторожно засеменила к столику возле окна и опустила на него поднос. Но только она собралась поднять клош, как я произнесла:

— Оставь, чтобы не остыло. Я пока не голодна.

— Да, миледи, — покорно отступила она и вдруг низко мне поклонилась. — Миледи! Большое вам спасибо, что приняли меня к себе на службу. Эта такая честь заботиться о будущей королеве! И я...

— Полно, Нисса, — успокоила я девушку. — На все воля богини. Мне все равно бы рано или поздно потребовалась вторая служанка, так что ты оказалась в нужное время и в нужном месте.

— Вы невероятно скромны и добры, леди Цессая, — вновь присела в книксене Нисса. — Не только мне повезло с вами, но еще его высочеству и всему королевству.

«Это уж точно. Повезло», — подумала я и увидела, как за ее спиной чуть приоткрылась дверь в уборную.

— Мистер Арвел предупредил о вашем ужине с его высочеством, — вновь заговорила служанка, а я с удивлением на нее посмотрела. — Он велел мне постараться с приготовлениями и узнать, что вам для этого потребуется.

— Какой мистер Арвел заботливый и… прыткий! Я только вернулась с прогулки, а он уже обо всем знает и даже отдал приказ. Как быстро в замке разлетаются новости! — — даже не попыталась я скрыть изумление.

Мы с принцем только-только расстались. Вряд ли он мог успеть встретиться с Арвелом и отдать ему распоряжение об ужине. Хотя… Может, я просто себя сейчас накручиваю.

Я пристально посмотрела на служанку, а она покраснела и взволнованно произнесла:

— Простите, миледи, если я не вовремя…

— Вовремя, Нисса, вовремя, — перебила я, а мысленно добавила: «Особенно для Марьки».

После чего продолжила:

— Тем более ты же не могла проигнорировать приказ мистера Арвела. Ведь так?

Служанка еще сильнее потупила взор, а я внимательней к ней присмотрелась и попыталась понять, что же не так и почему она очень не нравится Марьке. С виду Нисса безобидная, маленькая, кроткая, скромная и благодарная девочка, но то, как быстро она появилась с приказом от Арвела помочь мне с приготовлениями. И то, как подозрительно бегал ее взгляд. Да еще ноздри раздувались, будто она принюхивалась... Мои глаза округлились.

Да ладно!

— Ох! Что-то я проголодалась! — рванула я к столу и подняла клош, выпуская из-под него аромат, расставленных на подносе блюд. — Наверное, после прогулки на свежем воздухе.

Здесь был рыбный суп со сливками, запеченная тыква, заморская крупа, десерт из яблок и корицы… — все, что может заставить наполниться рот слюной от одного лишь запаха, а меня — облегченно выдохнуть.

Как-то принц сказал, что одно из отличий между мной и Марькой — это то, что от нее несет кухней за версту. Оно и понятно: Марька любила готовить. А я настолько привыкла к ее запаху, что почти перестала его замечать. Но вот Нисса…

Я с большим интересом посмотрела на служанку и произнесла:

— И пока я обедаю, распорядись, чтобы мне набрали воды для купаний.

— Да, миледи, — покорно присела она в книксене.

— А еще подготовь новые душистые масла, — добавила я. — Те, которые больше всего нравятся принцу.

А самой захотелось зубами скрипнуть, от этой просьбы.

— Поняла вас, миледи. Что-нибудь еще?

— Нет. А хотя, да… — внимательно посмотрела я на нее. — Поблагодари мистера Арвела за его скорую осведомленность и заботливость.

— Да, миледи, — улыбнулась служанка. — Обязательно передам.

А я мысленно хмыкнула. Надо же, даже бровью не повела, хотя до этого мне казалось, что упоминания об Арвеле ее сильно смущали. Может, я уже придумываю? Или не туда смотрю.

— Жду тебя, Нисса, через два часа, — дала я последнее распоряжение и опустила взгляд на крепко ее сцепленные руки.

Надо же… Даже ее пальцы побелели — настолько сильно Нисса их сжимала. Что же ее так напугало? И напугало ли?

— Да, миледи, — услышала я напоследок ее любезный голос, после чего она наконец поклонилась и вышла в коридор.

И только Нисса за порог, как из уборной выглянула Марька.

— Ох, подлиза… Ох, плутовка. Ох… — запричитала она, как вдруг осеклась и с ужасом посмотрела на поднос с обедом. — А что если… — с ужасом выдохнула Марька и тут же метнулась к тарелке с супом. — Еда отравлена!

— Марька! Стой! — не успела я это выкрикнуть, как служанка зачерпнула ложкой бульон и отправила его в рот.

Я тут же ринулась к ней и выбила из ее пальцев ложку, которая со звоном ударилась о стол и упала на пол.

— Ты что творишь? — с яростью прошипела я. — Дуреха!

Щеки Марьки раздулись, а глаза выпучились, то ли от страха, то ли от яда в еде, а у меня в груди все сжалось! Но тут Марька поболтала во рту суп и проглотила.

— Вкусненько, — выдала служанка, а мне захотелось ее придушить. — Не отравлена.

— Да ты… Да ты! — задрожали мои руки, и я стиснула их в кулаки. — Да откуда тебе знать?! Бестолочь!

— Знаю, госпожа, — вдруг помрачнела Марька, а с меня мигом вся злоба схлынула. — Яд горчит, — продолжила служанка. — Иногда не сильно, но горчит. И язык немеет или щиплется. А тут, — она улыбнулась, — все вкусненько!

— Марька… — и рухнула в кресло и коснулась пальцами висков, когда почувствовала, как голову сдавило.

— Да что вы заволновались, госпожа! Будь она отравлена, я бы сразу выплюнула!

Я ничего не ответила, только усерднее потерла виски.

— Ну, госпожа! Ну, полно…

Она замолчала, когда я на нее с укором посмотрела — пристально, долго, тяжело — и опустила голову. А я почувствовала, как сердце отдалось болью.

— Марька, — слегка надломленным голосом произнесла я. — Еще раз так сделаешь — и я тебя уволю.

Она не стала возмущаться или причитать, как обычно это делала, а лишь украдкой посмотрела на меня из-под ресниц, и виновато потупилась. А я поспешила отвернуться, чтобы больше не встречаться с ее теплым карим взглядом взором.

Мне не нужно было задавать Марьке вопрос: откуда ей известен вкус яда? Ведь я и так прекрасно знала, где папенька нашел ее, прежде чем привести к нам в дом.

Семья Адье не очень богатая, поэтому слуг выбирала по финансам и самых простых. Многие из них оказывались нечисты на руку, из-за чего я сменила трех служанок, поймав их на воровстве. А некоторые отличались грубостью, хамством и невежеством, как та, кого я уволила, когда она порезала мне платье в отместку на замечание о неаккуратности. Поэтому появление Марьки в нашем доме стало моим благословением.

Тогда она была худой, забитой, осунувшейся девушкой, в чьем облике жизнью блестели лишь ее глаза. А все потому, что Марька с самого рождения была служанкой у барона Глишера, известного всем как тиран, самодур и скупердяй.

Барон так трясся за свое богатство, что обвинял всех и вся в воровстве, часто избивал прислугу: порой за дело, но чаще для профилактики. И долго не решался на женитьбу, потому что женщины, по его мнению, еще те меркантильные стервы. Он свято верил, что его будущая жена обязательно его отравит и заберет все состояние себе. Поэтому долгое время оставался холостым.

Но, как известно: из мужского брюха — даже очень толстого — наследники не появляются, вот барон и решился на свадьбу.

Жену он выбирал долго и тщательно: чтобы не шибко красивая, не дерзкая, не бедная, не богатая, желательно бесхарактерная. И нашел какую-то страхолюдину: старую деву — вдову без детей, перспектив, зато с неплохим состоянием. Подумал, что раз у нее есть свое, то на его не позарится, но на всякий случай заставлял всех слуг проверять еду на наличие яда.

Однако судьба любит иронию, посему то, что больше всего боишься, чаще всего и случается. Вскоре барон слег и умер.

Сначала семейный врач предположил, что причиной смерти стали колики, от которых больной часто страдал. Вот только от одной лишь боли в животе глаза кровью не наливаются. И как бы не заверяла новоиспеченная вдова, что это из-за всех мучений, перенесенных ее мужем, из-за его бессонных ночей и натужных криков — никто ей не поверил. В итоге женщину приговорили к пожизненному заключению, слуги отправились искать новых хозяев, а Марька попала к нам.

Она была готова служить на любых условиях. Хоть за еду! Потому что выглядела тогда не плотнее призрака, из-за чего все ее пугались и отказывались нанимать в слуги. Но папенька не стал ее обделять и выделил такое же жалование, как остальным нашим слугам. Возможно, потому что даже исхудавшая Марька отчасти напоминала ему меня, и что необычно: со временем это сходство только усиливалось.

Служанка и госпожа. Вот так интересно сложились наши судьбы. А ведь богиня могла пощадить Марьку и сделать нас сестрами, но почему-то выбрала для нее именно такой сложный и тернистый путь. Наверное, поэтому я позволяла Марьке больше, чем другим слугам. В прошлом даже отдавала ей все свои десерты, чтобы она поскорее набрала жирок на бока и перестала быть такой худой. А теперь она готова выпить за меня яд.

— Марька, — позвала я служанку, и та с готовностью вскинула голову. — У меня для тебя новое задание. Обещаешь постараться?

— Да, госпожа! Обещаю! — не задумываясь, выпалила она.

Даже не уточнила, что именно я от нее хочу.

— Ты сблизишься с Ниссой, — жестко произнесла я, отчего служанка поморщилась. — Настолько, насколько сможешь.

— Хотите, чтобы я с ней подружилась? — робко поинтересовалась она, на что я покачала головой:

— Как я уже говорила: дружить или нет — только тебе решать. Мне же нужно, чтобы ты тщательно наблюдала за Ниссой и не вызывала у нее этим подозрений. И для этого тебе придется общаться с ней, а не избегать. Поняла?

Она поджала губы и насупилась.

— Поняла, Марька? — потребовала я строже, на что служанка вымученно простонала:

— Да, госпожа, поняла…

Я мягко улыбнулась.

— Вот и умница, — похвалила ее. — А теперь ступай на кухню, пока тебя не спохватились, но перед этим! — повысила я голос, когда Марька уже собралась уйти. — Подними и помой мою ложку.

Я указала на пол.

— Да так тщательно помой, Марька, — пригрозила. — Чтобы за обедом я даже не вспомнила о том, при каких обстоятельствах она побывала у тебя во рту. Поняла?

— Да, госпожа! — с большим энтузиазмом откликнулась служанка и кинулась исполнять мой приказ.

А я посмотрела в окно, откуда лился яркий солнечный свет, и задалась вопросом: «В ладонях богини, значит… Интересно, что дочь кухарки имела в виду?»

Глава 20

Нисса выполнила все так, как я просила. Спустя два часа слуги натаскали воду, и к ужину я была не только чистой, но натертой маслами с тонким ароматом сирени. Правда ли этот запах нравился принцу или нет — уточнить я не решилась.

А еще Нисса очень постаралась, чтобы на ужине я выглядела замечательно. Соорудила мне сложную прическу из косичек, скрепила их заколкой с самоцветами, а из нарядов выбрала воздушное темно-синее платье, расшитое мелким серебристым узором. Поэтому, когда в дверь постучали, я с полной уверенностью ее открыла и застыла: там стоял Рензел.

К моему удивлению, его выбор тоже пал на наряд синего цвета, только гораздо темнее моего — близко к черному. А еще он не послал кого-то из слуг, как я ожидала, а пришел лично сопроводить меня к столу.

— Вы очаровательны, леди Цессая, — сказал принц, внимательно посмотрев на меня своими льдисто-голубыми глазами, в которых снова клубился туман.

На этот раз дымка была гуще, чем обычно, а сам принц казался бледнее. Возможно из-за темной одежды, на фоне которой его алебастровая кожа словно бы светилась.

От этого контраста у меня пробежали мурашки. Принц стал казаться не просто красивым и загадочным, но и каким-то нереальным. Словно лунный свет и тьма соткали призрака передо мной, в очах которого кружилась снежная мгла. И это пугало, но вместе с тем странно притягивало.

— Благодарю вас за комплимент, ваше высочество, и взаимно, — присела я в реверансе, а у самой ноги еле согнулись и руки превратились в непослушные сосульки. — Ваш слуга тоже знает толк в нарядах.

— Слуга?

Рензел быстро оглядел свою одежду и усмехнулся, а я нахмурилась, уловив его странную реакцию на мой комплимент. Но тут принц протянул мне руку и произнес:

— Леди Цессая, позвольте сопроводить вас к ужину.

Я немного растерялась. Раньше я никогда не касалась принца так открыто и намеренно. Нас всегда разделял какой-то лоскут одежды или прикосновения были… вынужденными, а сейчас мне предстояло дотронуться до его руки без перчатки да еще добровольно.

Рензел приподнял бровь, когда я замешкалась, но не торопил и руку не опускал. Ждал. А я тяжело вздохнула и, бросив последний взгляд на Ниссу, которая все еще оставалась в моей комнате, все-таки приняла приглашение.

Пальцы принца мгновенно сомкнулись вокруг моей ладони, будто поймали меня в ловушку, и я внутренне дрогнула, ощутив обжигающее, однако приятное тепло его кожи. Правда, это ощущение продлилось недолго. Только я шагнула за порог, как Рензел переложил мою руку на сгиб своего локтя и повел прочь от моих покоев, в которых осталась одна лишь служанка.

— Сегодня мы ужинаем вдвоем, — заметил мое замешательство принц, когда мы не пошли в королевскую столовую, а начали спускаться по лестнице холла. — Наедине.

— Прозвучало… — перестала я оглядываться и немного мрачно произнесла, — интригующе.

— Вы боитесь меня, леди Цессая?

— Что вы, ваше высочество. Страх — честь великая и сомнительная. Скорее‚ остерегаюсь.

— Это хорошо, — улыбнулся принц и пояснил, когда я удивленно на него посмотрела:

— Раньше вы боялись.

Мои брови приподнялись:

— Вы уверены, ваше высочество?

— Рензел. Зовите меня Рензел, леди Цессая, — усмехнулся он. — Должна же будущая королева хоть иногда звать будущего короля по имени. Особенно наедине.

Это уже не в первый раз, когда меня об этом просил. Будто не понимал, что заработать доверие — это одно, а сблизиться и отбросить все формальности — совсем другое. Но раз так, то…

— В таком случае, — мило улыбнулась я и повторила свой вопрос: — Вы уверены, ваше высочество принц Рензел Тайс?

Принц насмешливо фыркнул, а уже у входа в бальный зал, где возле дверей стоял дворецкий, ответил:

— Я всегда уверен, когда знаю наверняка, — и взмахнул рукой, приказывая Арвелу нас пропустить. — И в этом мы с вами почти не отличаемся.

Не успела я что-либо возразить, как украшенные золотыми розами двустворчатые двери открылись, и нас встретила тропа из мерцающих огоньков свечей. Она вела от самого входа в бальный зал и до распахнутых дверей балкона, где снаружи уже разлил свои краски закат. Его гаснувший свет окрашивал темнеющее небо в нежные сиреневые и пурпурные тона, мягко подсвечивал нам путь и добавлял густоты теням вдоль стен, где стояли четверо слуг: двое мужчин и две женщины.

Проходя мимо, я скользнула по ним взглядом, но их головы были опущены, а полумрак не позволил разглядеть хоть чье-нибудь лицо.

— Присаживайтесь, леди Цессая, — пригласил Рензел, когда подвел меня к покрытому белой скатертью столу, на котором кроме вазы с цветами и двух свечей, ничего не было.

Принц учтиво выдвинул мне стул и, дождавшись, когда я сяду, сам занял место напротив. Что удивительно, никто из слуг даже не показался в дверях, чтобы ему помочь. Будто я ужинала не с принцем, а с обычным человеком. Похоже, Рензел исключил все формальности, чтобы уменьшить пропасть между нами: мной — простой графской дочкой — и им — наследником престола. Интересный, хитрый и вполне действенный ход. В любых переговорах.

— Ищите подвох, леди Цессая, — с полуулыбкой заметил принц, когда я дольше обычного задержала взгляд на выходе с балкона. — Или пути к отступлению?

Я тут же отвернулась, а щеки опалил румянец, который мигом стер ласковый ветерок, чье дуновение принесло головокружительный аромат стоявших в вазе лилий и роз.

— Ваши слуги. Они… — начала я и замолкла, так и не подобрав правильный вопрос.

А принц понимающе улыбнулся и произнес:

— Они нам не помешают. Не волнуйтесь.

Слуги не помешают. Марька не помешает. Мой телохранитель не помешает… Да кто вообще может помешать могущественному магу и будущему королю?

— Леди Цессая, — немного подался вперед принц, а я напряглась и сцепила руки под столом. — Прежде чем нам подадут ужин, я бы хотел сделать вам небольшой подарок, чтобы убрать неловкость между нами. Позвольте вашу руку.

Я немного замешкалась, пока уговаривала собственные пальцы разжаться, но вскоре все-таки смогла протянуть принцу ладонь. А он перевернул ее и вложил...

— Ключ? — удивилась я и не удержалась от сарказма: — Надеюсь, не от вашего сердца.

— Скорее наоборот, — усмехнулся принц, оценив мою шутку, после чего задумчиво погладил подбородок. — Я рассчитываю отпереть им замок к вашей душе, поэтому, после долгих раздумий, принял решение сделать его частью моего сюрприза.

— Частью? — заинтересовалась я. — А вы умеете интриговать.

— Как и вы — удивлять, — обменялся со мной комплиментами принц. — Жаль я не сразу понял, насколько у вас пытливый ум, и допустил ошибку, пытаясь вас ограничить и держать в неведении.

Я удивленно и с ожиданием на него посмотрела, а принц улыбнулся и продолжил:

— Однако.

Его тон стал жестче.

— Чем меньше вы вызнаете, тем лучше для меня. Поэтому я решил довериться случаю или судьбе, если вам так нравится больше.

Он посмотрел на ключ в моей руке.

— И этот ключ от библиотеки станет нашим общим жребием.

— От библиотеки? — изумилась я. — Королевской библиотеки?

— Да, леди Цессая, — улыбнулся он. — От библиотеки, где лежат самые редкие, интересные и даже запрещенные книги. Теперь вы можете в любое время в нее войти и взять все, что вас заинтересует. Я же надеюсь, что это поможет нам хоть раз поговорить по душам.

— Ваше высочество… Вы!.. — чуть не вскочила я со стула и прижала к себе заветный ключик. — Вы…

— Не спешите благодарить, леди Цессая, — остановил меня принц. — Возможно, вы еще передумаете. Ведь библиотека — лишь начало нашего занимательного разговора, который мы продолжим после ужина.

Его губы опять растянула улыбка, а из тени дверного проема наконец-то показались слуги: мужчина в строгом черном костюме с белым воротником и девушка в черном платье с белым передником. Они синхронно, словно годами оттачивали свои движения, поставили перед нами приборы, а как только ушли, их место заняли двое других слуг в точности такой же одежде и… с точно такими же лицами!

Близнецы? Вот это редкость!

Они наполнили наши с принцем бокалы кроваво-красным вином, чей вкус мне напомнил жидкое пламя с вишневым ароматом. Мне хватило одного глотка, чтобы вспыхнуть. Тепло разлилось до кончиков заледеневших пальцев, а волнение утонуло под волной винного жара. Скоро слуги принесли кушанье: зажаренное на углях мясо, свежие и запеченные овощи, изысканные закуски… Вкусно! Все было невероятно вкусно. Особенно брусничный соус, который превращал обычное мясо в самое настоящее кулинарное чудо. Что-что, а готовить королевская кухарка умела просто великолепно.

Крепкое вино и вкусная еда меня разморили. И если поначалу я старалась быть бдительной, потому что последние слова принца сильно меня насторожили, то стоило закату окончательно погаснуть, как я совсем расслабилась. К тому же принц вел себя довольно порядочно. Разговоры вел приличные — без хитрого подтекста. А если вдруг касался неприятной для меня темы, то не настаивал на ее продолжении, что очень меня расположило. Поэтому я тоже отложила все свои колкости и провокации, однако заметила, что почти весь наш разговор строился исключительно на моем прошлом.

— Леди Ярла Адье — ваша мачеха, насколько я знаю, — заметил принц, покручивая в руке бокал с вином, а я чудом удержалась, чтобы не скривиться.

Я тщательно старалась о ней не упоминать, но принц вдруг сам затеял беседу о женщине, которая отравила ядом все мое детство. Но о родителях плохо не говорят, даже приемных. К тому же сколько бы я ни злилась на Ярлу и ненавидела ее, все-таки отчасти была ей благодарна. Лишь благодаря неприязни мачехи я не стала второй Линни в нашей семье, у которой, кроме красивых тряпок, женихов и сладостей, в голове больше ничего не было. Она даже читать почти не умела, что старательно скрывала за ленью.

Однако только я приготовила заученные фразы, которые придумала еще в детстве, когда у меня спрашивали о мачехе, как принц удивил:

— Но кто ваша родная матушка?

Мои плечи опустились.

— Простите, если эта тема вам неприятна, — заметил это принц. — Но когда мне принесли письмо вашей мачехи, пусть она и была в нем довольно краткой, однако очень тепло о вас отзывалась. Сказала, что мне крупно повезло с будущей женой.

Я не удержалась и фыркнула.

— Но, похоже, — дрогнул уголок губ Рензела. — Вы не можете ответить ей тем же.

— Поэтому, чтобы наша беседа оставалась все такой же приятной, вы решили спросить о моей родной матери? — выпалила я и тут же извинилась: — Прошу простить меня за грубость, ваше высочество.

— Если постоянно сдерживать эмоции, то ими можно отравиться, — заметил принц и отпил из бокала. — Поэтому не нужно извиняться, леди Цессая. Тем более это я затронул неприятную для вас тему.

Я опустила взгляд на ладонь и погладила пальцем ключ, который все это время не выпускала из рук.

— Моя мама, — начала я и нахмурилась. — Ренелла Адье, скончалась сразу после родов. Поэтому я совсем ее не знаю.

— Сочувствую, — произнес принц, чей тон мне показался странным.

Я с интересом на него посмотрела, но так и не смогла ничего понять по его лицу. Он казался просто спокойным и, пожалуй, слегка задумчивым.

— Папенька всегда говорил, что мы с ней очень похожи, — продолжила я. — Маму он встретил на королевском балу в честь вашего рождения, — бровь Рензела дернулась, но он ничего не сказал. — И сразу влюбился.

— Как в сказке, — заметил он.

— В очень короткой сказке, — горько усмехнулась я. — Через полтора года после свадьбы маменька разменяла свою жизнь на мою. А еще через три — отец женился на Ярле. Согласитесь, ваше высочество, не совсем похоже на сказку.

Под конец мой голос невольно стал резким, и я поспешила сделать глоток вина. Не то, чтобы я была обижена на папеньку, однако, коснувшись этой темы, я ощутила жгучее давление в груди, которое сошло на нет, стоило мне высказаться.

— Как знать, леди Цессая, — не сводя с меня взора, произнес принц. — Сказки бывают разные. И не всегда персонажи знают, кто в ней главный герой.

— А кто — главный злодей, — фыркнула я. — В маминой сказке роль злодея выпала мне. В моей же…

Я замолчала, а принц поинтересовался:

— В вашей, леди Цессая?

Уголки его губ дрогнули, а я взволнованно потянулась к бокалу с вином и быстро произнесла:

— В финале узнаем, ваше высочество. Заодно посмотрим, кому достался от меня обещанный шанс: злодею или будущему мужу.

И только хотела отпить, как сообразила, что ляпнула, и отодвинула бокал подальше.

— И можно мне компот или холодный чай, а то… — коснулась я пылающей щеки. — А то вдруг жарко стало.

Принц неожиданно тихо и по-доброму рассмеялся, отчего я окончательно смутилась, а слуги в тот же миг тенью возникли возле стола и налили мне яблочный компот.

Некоторое время мы молчали. Принц не спешил снова начинать нашу беседу и долгое время на меня смотрел, будто ждал какого-то вопроса. Но какого? Он уже дал понять, что не будет о себе что-либо рассказывать. Ведь на каждую мою попытку заговорить о нем, Рензел отвечал коротко и размыто. Даже когда речь зашла о крокете. Принц только обмолвился, что крокет позволяет ему отвлечься. А вот от чего? Так и не пояснил.

Я медленно выдохнула и подняла взгляд в ночное небо. Раз принц ждал, значит надо найти тему — и необязательно самую умную. Лишь бы нарушить это звенящее от пения сверчков молчание.

— Луна пошла на убыль, — нашла я, что сказать. — А все равно такая...

— Яркая, леди Цессая, — договорил вместо меня принц и внезапно поднялся из-за стола.

Он подошел ко мне так близко, что теперь у меня не было шанса от него сбежать. А я встретилась с ним взглядом и ощутила, как по телу пробежала дрожь.

Его глаза словно светились в ночи, отчего казалось‚ будто подо «льдом» мутной от тумана радужки билось призрачное пламя. Я даже не сразу заметила темную коробочку, которую принц мне протянул. И вздрогнула, когда он произнес:

— А это значит, пришло время для обещанного сюрприза.

Глава 21

Я посмотрела на плоскую коробочку, что занимала почти всю ладонь принца, и с интересом спросила:

— Что это?

Но тут вспомнила его слова о том, что могу передумать благодарить его за ключ от библиотеки, и ощутила, как холодок тревоги пробежал по моей спине.

Не зная, что ожидать, я нерешительно застыла, а принц, чей лик поделил свет огня и убывающей луны, ободряюще улыбнулся и пододвинул коробочку чуть ближе.

— Не бойтесь, леди Цессая, — произнес он. — Никакого подвоха.

Я напряженно сглотнула и вновь посмотрела на бархатную коробочку, в которой могло прятаться все что угодно. После чего отложила ключ от библиотеки на край стола и с мыслями: «Деваться некуда», — осторожно взяла обещанный сюрприз в руки.

Ухватившись за крышку холодными от волнения пальцами, я аккуратно потянула и удивленно выдохнула, когда из-под нее показался слабый голубоватый свет. Рензел одобрительно кивнул, поймал мой быстрый взгляд, и я наконец-то с легким щелком полностью открыла коробочку.

Дыхание и слова застыли на моих губах. Я ожидала все что угодно, но не… браслет. По крайней мере не такой — не светящийся. Квадратные камушки на тонкой серебристой цепочке явно были зачарованы и горели слабым голубым светом, а стоило их коснуться, как внутри вспыхивала белая искра. Магия?

— Это время, леди Цессая, — пояснил Рензел. — Один светящийся камень — один день. Всего их здесь двенадцать.

— Ровно столько же, сколько осталось до свадьбы, — догадалась я и усмехнулась: — Боитесь, я забуду о нашем бракосочетании и случайно пропущу?

Принц тоже улыбнулся:

— Отнюдь. Для одной лишь напоминалки слишком сложная вещица. Позвольте…

Он помог мне надеть браслет на запястье, и стоило застежке защелкнуться, как камни потеплели и вспыхнули ярким огнем, но через миг вновь стали прежними. Теперь они озаряли мою руку мягким голубоватым светом, а стоило провести по ним пальцами, как внутри загорелись белые рисунки.

Заяц, птица, собака… Перебирала я камушки, на каждом из которых был свой символ.

— Если это время не до свадьбы, то до чего? — поинтересовалась я. — И при чем здесь библиотека?

Принц перестал возвышаться надо мной и, отступив, оперся на ограду балкона.

— Книга, которую я сжег, не единственная, леди Цессая, — тихо произнес он и посмотрел на освещенные блеском месяца макушки рододендронов. — Есть еще одна, и в ней рассказано гораздо больше, чем…

Вдруг он замолчал и потер пальцами веки. Я заметила, как напряглись его скулы, а когда молчание затянулось, он вновь заговорил. Но на этот раз чуть хрипло и гораздо быстрее:

— У вас будет ровно двенадцать дней, чтобы найти эту книгу в библиотеке. И когда… если, — поправился он и отнял руку от глаз, — это случится, вам не придется ждать свадьбы и моих объяснений. Даже больше.

Он обратил на меня горящий призрачным светом взор.

— Когда последний камень погаснет, я позволю вам решить: станете вы моей женой или нет.

У меня мурашки поползли по спине от его слов, а белые перила под его ладонями внезапно почернели. Он резко отдернул руки и громко позвал дворецкого:

— Арвел!

Я вздрогнула и застыла, а принц стиснул кулаки и заговорил вновь, но на этот раз мягче:

— Прошу меня простить, леди Цессая, но я не смогу проводить вас до покоев.

В дверях показался дворецкий и стремительным шагом подошел к столу. Он поставил на него черную бутылочку, по которой Рензел мазнул призрачно-туманным взглядом и опять посмотрел на горящий в небе месяц.

— Благодарю вас за ужин и шанс, леди Цессая. И простите, что вынужден так внезапно прервать нашу беседу. Но уже поздно, и у меня остались кое-какие дела, а вы наверняка устали и хотите спать.

— Да, ваше высочество, — взволнованно поднялась я со стула и на негнущихся ногах сделала шаг к выходу, но замешкалась и оглянулась.

Принц стоял ко мне спиной: руки все еще в карманах, плечи напряжены, а молчание звенело громче криков побеспокоенных сов. И видит богиня, я очень захотела сказать ему что-нибудь еще, но мысли и чувства окончательно спутались.

Безмятежность от выпитого вина сменило смятение, и я будто во сне шагнула к выходу, твердо решив, что все обдумаю, когда окажусь одна в своей комнате. Сейчас же в воздухе витала необъяснимая тревога, а браслет на руке показался неимоверно тяжелым. Но не успела я сделать и трех шагов, как ощутила легкое прикосновение к своему локтю и резко обернулась.

Рензел! Он стоял прямо передо мной! Но… как? Я даже не слышала его шагов!

— Вы забыли ключ, миледи, — произнес принц, чье бледное лицо оставалось бесстрастным, а призрачный взгляд мерцал бледно-голубым светом.

Его рубаха тихо зашуршала, когда он плавно поднял руку с ключом, а я с трудом опустила на него взгляд и выдавила:

— С-спасибо, ваше…

— И чуть не забыл, — перебил меня принц, который не разжал пальцев, стоило мне попытаться забрать у него ключ.

Мое сердце пропустило удар, но я побоялась снова посмотреть на Рензела.

— Из библиотеки вы можете взять только одну книгу в день. Поэтому выбирайте тщательно, леди Цессая.

— Хорошо, ваше высочество, — выдохнула я, даже не заметив, как принц отступил, а я осталась одна держаться за ключ.

До меня донеслись лишь его шаги, которые на этот раз я отчетливо услышала, и похожий на дуновение ветра голос:

— Приятных снов, миледи.

После чего Рензел больше ничего не произнес и точно каменное изваяние застыл у стола. Он даже не шевельнулся, когда Арвел жестом предложил мне за ним проследовать. А сам дворецкий, сопровождая меня до покоев, не проронил ни слова. Лишь напоследок у дверей отвесил мне поклон и был таков. Я же всю дорогу до своей комнаты была как в сказке: «ни жива ни мертва».

Руки дрожали. В голове роилась тысяча вопросов. И сколько бы я ни придумывала на них ответов, ни один не казался мне убедительным. Однако вместе со смятением в груди зажглось новое чувство — надежды. И если Рензел не солгал, то у меня появился шанс избежать свадьбы и вернуться к своей обычной жизни. Может быть я даже смогу влюбиться и выйти замуж за того, кто тоже будет меня любить. А Рензел… Наверняка, после стольких попыток, ему все равно, кто окажется его женой. Он быстро обо мне забудет, как только я покину замок. Ведь так?

Лежа в постели, я задумчиво провела пальцами по браслету, вспоминая все события ужина. И поймала себя на странной мысли, что мне понравилось. Даже при всех странностях. И даже, когда Рензел был невероятно близко, а его глаза горели магическим огнем мне не было страшно. Потому что мне... понравилось.

Чувствуя себя странно от такого открытия, я долго ворочалась и не могла заснуть. Когда же сон меня наконец-то настиг, в нем я тоже не нашла покоя. Многочисленные образы накладывались друг на друга и утрачивали всякий смысл. Иногда я узнавала в них Арона, иногда — Рензела, а потом их все разом стерла внезапная вспышка. Да такая яркая, что я резко проснулась и поняла: вспышка мне не приснилась. А еще…

Со мной в спальне кто-то был.

Глава 22

Я не успела закричать — лишь испуганно пискнула, когда увидела блеск кинжала в свете луны и человека с черной повязкой на лице. Рванула с кровати, но запуталась в одеяле и совсем рядом услышала треск проткнутой подушки.

— Стража… — только и успела я воскликнуть, прежде чем мой рот зажали, а меня дернули обратно на постель.

Я шлепнулась на спину и впервые встретилась взглядом с убийцей.

Мое сердце омыла жгучая кровь, когда я узнала глаза, похожие на две синие льдинки, в которых отражалось пламя луны. Душа сжалась от обиды и разочарования, а я громко застонала и, когда надо мной опять сверкнул кинжал, вцепилась в руку убийцы.

Мышцы заныли под давлением. Острие замедлилось. Но не остановилось.

«Где стража?! — промелькнула у меня отчаянная мысль. — Они должны быть у окна, двери! Ведь принц…»

Да. Точно… Принц.

Слезы заволокли взгляд, когда я поняла, что помощи искать не от куда, а в груди закипела ярость.

«Все ложь! Обман! Значит, защитить меня хотите, ваше высочество? Вот так? Да?»

Яростно зарычав, я перестала пытаться остановить руку с кинжалом, чье острие неумолимо приближалось к моему лицу. Все равно мне не совладать с мужской силой. И вместо этого отклонила его в сторону.

Лезвие резко опустилось, я зажмурилась, а правую скулу обожгло болью.

Ткань рядом с моим ухом лопнула и зашуршала, а я не стала мешкать и тут же прочертила ногтями по зажимающей мой рот руке.

Убийца болезненно зашипел. Его пальцы повлажнели от крови и заскользили по моим щекам. А у меня появился шанс освободиться, которым я тут же воспользовалась.

Рванула вправо! Прочь с кровати! И почти оказалась на полу, как меня схватили за волосы и дернули назад.

Шея опасно откинулась. Из глаз брызнули слезы. Я опять рухнула на спину и, чуть отпружинив от мягкой постели, почувствовала, как мои волосы прижали коленом.

Прямо над моей головой, вверх ногами, снова появились горящие лунным огнем глаза и сверкающий кинжал. Только на этот раз я понимала: больше мне не уклониться.

— Помогите! — закричала я и попыталась достать пальцами до лица убийцы, чтобы выцарапать эти злосчастные глаза.

Навсегда погасить их свет. Свет которому я доверилась! Которому дала шанс! А он так со мной поступил. Предал!

Но мужчина хлестким ударом отбил мои руки, отчего я болезненно вскрикнула и с горечью закусила губу.

Самое печальное: вопрос был не «за что принц хотел меня убить?», а «почему именно так решил от меня избавиться?». Он же мог просто сжечь меня магией, как поступил с легендой. Так же проще и гуманнее. Пуф! И все. Но нет, он выбрал более кровавый способ. И непонятно зачем были все эти ухищрения с браслетом. Он так надо мной издевался или это часть какого-то ритуала?

«Прошу, богиня… Защити!» — закрылась я руками, и вдруг услышала крик:

— Леди Цессая!

Над головой, в опасной близости от лица, и по ладоням пробежал легкий ветерок. Раздался металлический звон. А я перестала заслонять себя руками и поняла, что кинжал и холодные глаза принца исчезли с фона темного потолка. Волосы больше не тянуло под давлением колена, а мою руку сжала сухая, мозолистая ладонь и помогла подняться. Через мгновение я почувствовала под щекой холод кольчуги и услышала тяжелое дыхание телохранителя.

— Уф! — почти прохныкала я, дрожа от ужаса, горя и боли, и плотнее к нему прижалась. — Уф!

— Я... Я здесь, леди Цессая, — выдавил стражник, и лишь сейчас я поняла, что это не только мои руки дрожали у него на груди, но и сам стражник трясся от страха.

Острие меча, направленное на принца, стоявшего возле открытого окна, тоже немного подрагивало.

— П-простите, что так поздно! — начал сбивчиво объяснять Уф. — Я выпил лекарство, а оно быстро лечит, но вызывает сон! Меня словно топором вырубило! А как проснулся — бегом к вам. Смотрю, внизу стража без сознания… И потом у дверей…

— Это принц, Уф… — прошептала я, а черный силуэт с горящими глазами медленно поднял руку. — Это принц Рензел!

Ладонь убийцы охватило синее пламя, которое я видела уже много раз, а браслет на моем запястье, откликнулся на его силу: тоже засверкал и потяжелел. Отчего у меня больше не осталось сомнений.

Рензел. Это точно Рензел!

Вдруг комнату озарила сине-белая вспышка, а меня отшвырнули. Потеряв равновесие, я шлепнулась на пол и услышала болезненный стон телохранителя.

— Уф! — закричала я и, обернувшись, увидела, как тот упал.

Кольчужный доспех и меч пронзительно звякнули о каменный пол. На груди у телохранителя появилось оплавленное пятно, прямо в том месте, где я прижималась. А на подбородке и шее слева виднелся ожог.

Уф не шевелился.

— Уф! Уф! — подползла я к телохранителю, и заметила, что его глаза открыты.

Они были широко распахнуты, а взгляд постоянно бегал, пока не нашел меня, тогда с губ Уфа слетел медленный и хриплый выдох, будто он хотел что-то сказать. Даже попытался пошевелиться! Но только слабо дернулся и опять захрипел.

— Уф… — почти прохныкала я, не зная, что делать и как ему помочь.

Он боялся, понимал, что у него ни шанса против Рензела, но все равно меня защищал! Был готов пожертвовать своей жизнью ради меня, хотя только-только стал моим телохранителем. Ну почему? Почему судьба к нему так несправедлива? Да и ко мне…

Я тихо всхлипнула и обернулась, когда тени снова разогнал бело-синий свет. Пламя объяло руку принца, затрепетало магическими завитками не только на его кулаке, но и в глазах, а браслет опять потяжелел и сдавил мое запястье.

Осознавая, что бежать бесполезно. Не успею шагу ступить, как магия моментально меня настигнет.

Бороться бессмысленно. Простой человек, а тем более женщина, неровня магу и потомку богов.

Молить о пощаде тщетно. Я видела в глазах Рензела твердую решимость. Ничто и никто его не остановит.

Я просто отвернулась. И, заслонив собой Уфа, который протестующе захрипел, закрыла глаза.

Ведь если я не сдвинусь, то выпущенный огонь не настигнет Уфа и хотя бы он сможет выжить.

— Богиня, прошу…

Капли слез сорвались с моих ресниц и упали на расплавленную кольчугу Уфа. А я подумала о папеньке и Марьке. Горевать ведь будут…

И только рев пламени заполнил тишину комнаты, как влажных щек коснулось дуновение с ароматом цветов.

Раздался резкий хлопок сбитого пламени! Оглушительный удар! А потом на пол посыпались битые стекла да кусочки каменных стен. Пронзительно затрещало и застонало дерево, а моих плеч коснулись мягкие ладони.

— Цесса. Цесса! — услышала я знакомый голос. — Цесса…

Меня еле оторвали от Уфа, в чей доспех я вцепилась мертвой хваткой. Крупная дрожь сотрясла мое тело. В голове воцарился сумбур, где единственным разумным оказалось имя.

— Арон, — удивленно выдохнула я.

Даже, скорее, прошептала одними губами, потому что тернии ужаса уже доползли от сердца к горлу и впились в него жгучими иглами.

— Арон? — через силу повторила я громче, и услышала мягкий голос спасителя:

— Да, Цесса… Это я. Я. Теперь… все хорошо.

Он перестал придерживать меня за плечи и прижаться к своей груди. Весь страх… Все горе… Все! Мигом выплеснулось из меня рыданиями, пока ладонь Арона поглаживала мои растрепанные волосы. А я… Я точно маленькая и беспомощная девочка цеплялась за его зеленую мантию, чувствуя пальцами мягкость ее ткани и жесткость прожженных в ней дыр.

— Уф… Уф! — вспомнила я, но сообразила, что имя телохранителя звучит странно. — Стражник… Он…

— Жив и будет жить, — коротко ответил Арон и позволил мне отстраниться, чтобы я лично убедилась в его словах.

Уф вправду дышал. Глубоко и размеренно, а его глаза были закрыты. Я опять захотела уткнуться Арону в грудь и вдохнуть его запах со сладостью цветов, что отныне казался мне самой жизнью, но зацепилась взглядом за обожженный рукав мантии. Точнее, на полностью сгоревший рукав.

Пламя «обглодало» его до самого плеча Арона, но на обнаженной коже не было ни намека на ожог. Уфу так не повезло. И только я собралась поинтересоваться… сама не знаю о чем именно, потому что здраво думать не получалось‚ и как вдруг услышала в дверях торопливые шаги. А когда обернулась — остолбенела от страха.

Животный крик застрял в горле и слетел с губ тихим хрипом. Ладони похолодели. Воздуха перестало хватать, и я заскользила босыми ногами по полу, в надежде отползти подальше.

Подальше от дверного проема, где стоял Рензел.

— Леди Цессая, — почти шепотом произнес он. — Цесса, я…

И сделал шаг, а у меня внутри что-то надломилось. Мной овладел самый настоящий ужас. Чистейший ужас перед глазами, в которых все еще плескалось синее пламя. А с ним паника, безумие и ярость.

Казалось, будто порез на щеке начал саднить сильнее. Воздух в комнате опять нагрелся от магического пламени. А запах гари стал гуще.

Лишенная рассудка, я быстрее поползла назад, пока не уперлась спиной в кровать. Думала встать и убежать, но руки и ноги будто задеревенели. Все, что я смогла — это закрыть ладонями лицо и прошептать:

— Нет… Нет!

— Цесса…

— Нет! Не подходите! Не подходите ко мне! — сжалась я в комок. — Не подходите… Не убивайте! Не...

Казалось, если Рензел сейчас меня коснется, то я непременно разрушусь. А каждый его шаг и произнесенное осипшим голосом «Цесса» приближали к грани, за которой меня ждал хаос, где пережитые мгновения этой ночи будут повторяться раз за разом… Раз за разом. Но прежде, чем я переступила эту грань и окунулась в хлесткие ветра безумия, запах гари отогнал аромат цветов.

Горячие руки, напоминающие прикосновение солнца, ласково скользнули по моей спине и под коленями.

— Не трогай ее, Рензел, — услышала я совсем близко жесткий голос Арона, а через мгновение поняла, что больше не сижу на полу. — Не сейчас.

Я уткнулась в его обожженную мантию и крепко ее стиснула, будто надеялась полностью в ней спрятаться. Лишь бы не видеть принца… Лишь бы случайно не коснуться его, пока Арон нес меня прочь из моих разрушенных покоев. А то опять сорвусь... Непременно сорвусь.

Виски сдавило болью. В голове зашумело. И не только от суеты, что разразилась в замке — таким людным он еще никогда не был. Перед глазами до сих пор, будь они закрытые или открытые, продолжали прыгать бело-синие блики. А сердце грозилось вот-вот выскочить из груди.

— Цесса, Цесса! — услышала я мягкий женский голос, в котором узнала королеву, и почувствовала, как моей щеки коснулись мягкие теплые пальцы. — Да поможет нам богиня… Бедное дитя.

Я задрожала, когда ласковые ладони накрыли мои кулаки. Хотела что-то сказать, но с губ сорвался лишь жалобный стон.

— Отнеси ее в мои покои, — решительно произнесла королева и осеклась, когда там, где была моя комната, раздался оглушительный грохот, а потом испуганные голоса.

Я сильнее сжалась в объятиях Арона и задрожала, а руки Астарии дрогнули и соскользнули, перестав согревать мои заледеневшие от напряжения ладони.

— Отнеси леди Цессаю в мои покои. Арон! — жестко повторила она и добавила мягче: — Я скоро к вам приду.

— Но…

— Помоги Цессе, — послышалась усталость в ее голосе. — С остальным я разберусь.

— Хорошо, — выдохнул Арон спустя мгновение, и воздух вокруг нас опять задвигался.

Время потеряло свое привычное течение. На миг показалось, будто я успела только вдохнуть и выдохнуть, а шаги Арона уже успели остановиться. Нас окружил тонкий аромат лилий и свежести летнего ветра. Следом я оказалась в мягкой постели. Голова потонула в пышных подушках, а горячие руки Арона сменились прикосновением прохладных простыней. Лишь тогда я осмелилась открыть глаза.

Из большого окна на пол лился тусклый лунный свет. Он немного разгонял кромешный мрак, а из приоткрытого окна и двери доносились крики, которые на миг заглушил звук выдернутой пробки из бутылочки.

— Пей, Цесса, — присел на кровать Арон и поднес к моим губам напиток с терпким запахом.

Я поморщилась и воспротивилась, но Арон настоял, и я сдалась. Сейчас я была согласна на все, лишь бы страх перестал рвать душу, а синее пламя — мерещиться в пятне лунного света на полу. И мое желание исполнилось.

— А теперь поспи, — уже на краю сознания услышала я мягкий и немного усталый голос Арона и провалилась в забытье.

Без снов.

Глава 23

Утром я резко вскочила на кровати.

Из открытого окна лился яркий солнечный свет. Птицы пели. Ветер шумел и приподнимал легкие белые шторы, которые мягко шуршали по полу.

Вставать я не спешила. Мутным взором прошлась по незнакомым богато убранным покоям и опять уставилась в белый с золотым узором потолок.

Воспоминания возникали в голове ленивыми вспышками с оттенком синего. К горлу подступила тошнота, а страх пробежал жгучими иголочками до самых кончиков пальцев, но быстро успокоился. Сама я ни о чем не думала и просто лежала, впитывая в себя пение птиц, свежесть ветра, тонкий аромат лилий и покой, который вдруг нарушил тихий всхрап.

Я мигом приподнялась на локтях и опять осмотрелась: зеркало, столик с цветами и душистыми баночками, комод, шкаф, кресло слева у двери, а в кресле... Я потерла глаза, прогоняя муть сна, и еще раз посмотрела на комок из серых тряпок, который приобрел очертания и превратился в спящую Марьку. На душе сразу полегчало, и я снова опустилась на подушки. Позволила себе расслабиться.

В чем сказки точно не врут, так это в том, что «утро вечера мудренее». Весь минувший кошмар превратился в воспоминания и больше не казался сокрушительным. Страх не путал мысли, а я наконец-то могла все обдумать и заодно лучше прочувствовать обиду.

Принц…

Вспомнив его взгляд, я тяжело сглотнула. Он точно затеял какую-то игру, и если бы не Уф, а потом Арон — не слушала бы я сейчас пения птиц и не лежала в кровати, а остывала где-нибудь в земле или вовсе летала по воздуху горсткой пепла. А принц еще посмел передо мной явиться после того, как попытался зарезать и сжечь. Заговорил так, словно…

Мысль я не закончила и потерла пальцами место, где билось и обливалось жаром сердце. Даже Ярла так подло со мной не поступала: никогда не давала напрасную надежду и не пыталась убить. Только голодом морила да нервы портила. Ну, ладно... Может и пыталась, только делала это изящнее: чтобы я сама ослабла и покинула этот мир. Но никогда. Никогда! Так открыто.

Обидно.

Я потянулась к щеке, чтобы вытереть набежавшую слезу, и замерла, увидев на запястье браслет. Он все так же подсвечивался еле заметным голубым огнем, но в свете дня это было не так заметно. Будто на моей руке были простые синие камушки, которые блестели, когда на них попадали лучи солнца.

Моя рука задрожала. Как? Как он мог так поступить? Сначала говорить слова, будто хочет защитить меня, дарить подарки, давать надежды, а потом…

Я с шипением выпустила воздух и схватилась за браслет. Выкину! Выкину его и забуду! А когда доживу до дня свадьбы — откажусь выходить замуж. Надеюсь, хоть об этом принц не соврал!

Однако как бы я ни старалась, застежка отказывалась расстегиваться, будто принц намеренно сделал ее такой тугой, что ногти сломаешь. Тогда я просто схватилась за браслет, отчего вспыхнули белые узоры внутри камней, и сильно дернула! Но тонкая цепочка не поддалась.

Я рванула еще раз! Потом еще и еще! И если поначалу мне казалось, будто я ослабла после успокоительного, которое дал мне Арон, то после десятой попытки поняла: что-то тут не так. Пальцы уже покраснели и болели. Так что это не я слабая, а цепочка какая-то… неправильная!

В сердцах я зарычала и ударила кулаками по кровати, совсем позабыв, что в комнате я не одна. А Марька звучно всхрапнула, испуганно вздрогнула и мигом оказалась на ногах:

— Я не сплю. Я не сплю! Я... Госпожа! — ринулась она ко мне. — Вы целы? Вы живы? Вы проснулись?

Виски резануло от звонкого голоса служанки. И я рада бы ее заткнуть, но во рту пересохло, язык прилип к небу, так еще слово было некуда вставить: Марька не замолкала.

— Ох, госпожа! Я так волновалась! Так волновалась! — шмыгнула носом служанка, а я тихо проскрипела:

— Марька-а-а…

Но она не услышала моего стона и продолжила тараторить:

— Как все случилось — я глаз не сомкнула! И сейчас не спала! Вам показалось, будто я сплю. А я одним глазом там, другим тут… Не могу же я расстроить ее величество! Сама попросила посидеть с вами, мол, вы ко мне очень привязаны, — зарделась служанка. — Сказала, вам будет приятно видеть мое лицо, когда вы проснетесь и…

— Марька… — предприняла я еще одну попытку призвать ее к тишине, но голос опять не послушался: надломился.

Однако в этот раз служанка услышала мои стенания, но расценила их по-своему. Бросилась к комоду и загремела там посудой, попутно охая, ахая и рассказывая: как весь замок переполошился, как выставили чуть ли не всю армию в коридорах, как она бы лично придушила того гада, который покусился на мою жизнь. Костерила Марька убийцу так, что у богини уши бы завяли. А я тем временем услышала стук кувшина о бокал и была готова поклясться, что мое горло царапнули острые песчинки Пустынных Земель.

К боли в голове присоединилась мучительная жажда, поэтому я с жадностью припала к бокалу, когда Марька его принесла. Осушила весь — до дна! И почувствовала, как с колодезной водой ко мне возвращаются силы.

— Госпожа! — вновь защебетала Марька, которую я собралась уже заткнуть, но передумала. — Вы знаете? Знаете? Вас сторожил такой мужчина! Загляденье! Я таких еще не видывала!

Вот именно по этой самой причине.

— Красивый! Волосы цветом, точно солнышко, но весь хмурый какой-то… Будто тучка.

Ох уж эти сравнения Марьки. Слышал бы их Арон.

— Одежда плохенькая. То ли подрали ее, то ли пожгли или в углях вываляли.

Арон не переоделся? Неужели просидел возле моей постели всю ночь? Я крепче стиснула пустой бокал и впервые за утро почувствовала, как на душе разлилось тепло. Арон не только спас меня и успокоил, так еще присматривал за мной всю ночь. Но…

— Он ушел, когда я пришла. Сказал, чтобы я предупредила стражников… Ой, точно! — спохватилась Марька. — Вы же проснулись! Я должна сказать стражникам, чтобы они известили об этом его высочество и ее величество! Ох, бедная королева… Бедная королева! Столько всего за одну ночь. С королем плохо стало, на вас напали, и… Сколько теперь за дверью стражников! Шестеро! Госпожа. Шестеро! И как они только туда помещаются… И смотрят, точно волки, пока идешь! Страшные такие, не как те, что возле ваших покоев.

— Марька! — выронила я бокал, когда она собралась уйти к двери, и схватила ее за руку. — Подожди! Не надо никого звать.

— Но…

— Не надо, Марька! — сорвался мой голос на крик, отчего служанка встала, как вкопанная, а мне стало стыдно, и я поспешила отвести взгляд. — Просто помоги мне одеться, — добавила тише, — и я сама приду к королеве. Но… немного позже.

Против королевы я ничего не имела. Однако если она попросила известить о моем пробуждении, значит наверняка хотела о чем-то поговорить. А точнее о ком-то — Рензеле, о котором мне не то что слышать не хотелось, но даже видеть его и думать о нем.

Несмотря на то, что в нашу первую встречу на ужине Астария нелестно отозвалась о своем сыне, я понимала, что скорее всего она попытается его оправдать. Поэтому не рассчитывала, что даже после столь вопиющего инцидента мне так легко позволят собрать вещи и отправиться восвояси. Восемь невест тому свидетели… И попыталась выгадать немного времени, чтобы подговориться к разговору с той‚ у кого мог оказаться один из ключей от моей клетки.

Марька спорить не стала, помогла мне одеться, расчесаться, а заодно рассказала о том, что знает о покушении. И как выяснилось: знала она немного. Ей даже невдомек было, кто убийца. А я отчего-то не решилась ей о нем рассказать, хоть в горле и клокотал крик: «Принц! Это все принц!» — какое-то сомнение внутри меня сдерживало этот отчаянный вопль правды.

Было странное ощущение поломанной мозаики, когда все события по цвету вроде подходили, а по форме — нет. И как их ни впихивай — картинка не складывалась.

У Рензела было столько возможностей меня убить, что не сосчитать, но он не воспользовался ни одной из них. Даже когда выходил из себя и вел себя жутко, он ни разу мне не навредил. И если так подумать, то до этой ночи все поводы считать его злодеем я принесла из-за территории поместья, где слухов было больше, чем правды. А еще все эти условности, ключ от библиотеки и странный браслет… Зачем такие сложности, если он этой же ночью планировал меня убить? И почему сначала принц хотел меня зарезать, а потом сжечь, будто до последнего не хотел применять свою магию? В чем смысл?

Я схватилась за голову, теряясь в мыслях и догадках, а Марька вскочила с кресла и ринулась ко мне:

— Госпожа, с вами все хорошо?

— Да, все отлично, — немного резко ответила я и посмотрела на отражение в зеркале, где было мое бледное замученное лицо и взволнованное Марьки. — Все хорошо, Марька. Правда.

Попыталась я ее успокоить.

— Я просто немного задумалась.

Ее плечи поникли, а я устало поднялась со стула и прошлась по комнате, разминая затекшее тело. Даже не заметила, как долго сидела перед зеркалом и смотрела на свое отражение. А Марька услужливо напомнила:

— Скоро обед, госпожа.

Я остановилась возле окна и глубоко вдохнула свежесть ветра. Здесь, на третьем этаже, почти не чувствовался запах цветов, которым была наполнена моя комната. Воздух казался пресным и кристально чистым, будто я находилась в другом месте, а мои проблемы и страхи остались где-то внизу. Только чувство безопасности все равно не приходило. Зато появлялось ощущение преследования, словно меня вот-вот настигнет то, что я так старалась избежать.

— Да, Марька, — произнесла я и на мгновение крепко стиснула зубы, будто это могло помочь мне сохранить решимость.

Вот бы Арон был рядом…

— Пора идти к королеве.

Служанку я выпроводила первой. Ослушаться королевских приказов — дело дурное, поэтому, когда я услышала за дверью короткое: «Госпожа проснулась», — тоже покинула покои, и передо мной мигом возник рыцарь в золотых доспехах.

Он пошевелил пышными усами и звучно произнес:

— Леди Цессая! Просим вас подождать ее величество в покоях. Как только лекарь осмотрит его величество, королева сразу же к вам придет.

Я выглянула из-за плеча сэра Лариса. Марька не преувеличила. В коридоре правда находилось шестеро широкоплечих, высоких стражников, и рыцарь в золотых доспехах — седьмой. Надо же… Самого главного приставили мне в охрану.

— Уф?

Сэр Ларис приосанился и — о чудо! — сразу понял о ком речь:

— Ваш телохранитель жив! Ранен, но дух его не сломлен! Жаждет скорее вылечиться и вернуться к вам на службу.

Я чуть не прослезилась от счастья. Уф! Мой бравый телохранитель — Уф жив и опять стремится в бой, потому что обо мне беспокоится. Хоть в ком-то я не ошиблась.

— Где можно его найти?

— Не стоит беспокойства, леди Цессая!.. — начал сэр Ларис, но я остановила его взмахом руки:

— Это вам не стоит беспокоиться, а Уф достоин моей благодарности. Если бы не он, мы бы с вами сейчас не разговаривали. Поэтому, сэр Ларис, будьте добры, расскажите мне, где я могу найти своего телохранителя.

Рыцарь опять беспокойно пошевелил усами, немного помолчал, но все же ответил:

— В западном крыле. Там находится лазарет.

Вот и повод покинуть замок, который казался мне хуже клетки. Я кивнула и решительно прошагала мимо рыцаря, а тот заволновался и ринулся следом:

— Постойте! Леди Цессая!

— Что? — холодно бросила я.

— Не велено отпускать вас одной гулять по замку. Опасно.

— Так не отпускайте меня одну, сэр Ларис. Вон вас сколько! — обвела я взором угрюмых стражников, чьи лица скорее принадлежали головорезам, нежели бравым воинам. — Только какой от вас толк? Прошлой ночью меня охраняли четверо, и где они были? Что с ними стало?

Рыцарь покраснел от смущения, а я продолжила:

— Все четверо оказались без сознания. Так, сэр Ларис?

— Я очень сожалею, леди Цессая…

— Не стоит, сэр Ларис. Как не стоит делать из меня узницу. Это ни к чему.

Я гордо расправила плечи и с достоинством договорила:

— Вы сами понимаете, что для убийцы вы — не помеха.

Я отвернулась от побледневшего рыцаря и, стуча каблучками по каменному полу‚ начала стремительно удаляться от покоев королевы. За спиной тут же раздался приказ: двоим стражникам следовать за сэром Ларисом‚ еще двоим продолжать охранять покои‚ а остальным сообщить о моем пробуждении королеве и принцу.

При упоминании Рензела меня передернуло, а в душе воцарился настоящий сумбур. С принцем я боялась столкнуться по пути даже больше, чем с королевой, поэтому чуть ли не бежала по коридорам замка, которые почти не отличались от тех, что были в гостевом крыле. Только меньше ветвились, из-за чего я почти не боялась заблудиться. Шла быстро и уверенно, пока не достигла лестницы ведущей на четвертый и второй этаж.

Быстро глянув наверх, я вдруг поняла, что понятия не имела, где находилась. Но предположила, что король и королева сейчас наверху, а это значит: мне нужно поскорее спуститься вниз, пока никто не помешал моему «побегу». И если повезет — с Рензелом я тоже не столкнусь. Но, может быть, встречусь с Ароном, который наверняка что-то знает и непременно расскажет мне о ночном нападении.

Глава 24

В замке — будь то поместье графа, герцога или короля — всегда есть запасные выходы. Минимум три, а иногда и больше. Вот и я надеялась поскорее добраться до первого этажа, чтобы выйти в сад. Но меня ждало разочарование: лестница заканчивалась на втором этаже, где меня ждало три коридора. А я‚ невесть за что «зацелованная фортуной»‚ выбрала прямой путь, который вывел меня прямиком в пустую столовую, где в мой первый день пребывания в замке проходил ужин с королем и королевой.

Испугавшись, что могу повстречать здесь Рензела, я чуть ли не бегом бросилась в первую открытую дверь справа и уже там наткнулась на еще одну лестницу, что вела вниз — на первый этаж.

«Слава богине! Наконец-то я выберусь!» – подумала я и только потянулась к перилам, как заметила свечение браслета.

Он горел ярче обычного, и от него отлетали голубые искры, которые будто звали меня куда-то и все время тянулись дальше по коридору, минуя лестницу. Я тут же с любопытством посмотрела в темный проход, который на самом деле не был таким уж темным. Просто мое воображение упорно окрашивало его в зловещие тона. Ведь меня туда «заманивала» магическая безделушка, созданная самим его высочеством. А вдруг это его запасной план, чтобы избавиться от меня, если ничего не получится ночью?

Опасаясь ловушки, я потянула руку в сторону продолжения коридора, и от браслета тут же отлетели три искры. Несуществующий ветер подхватил их и вскоре погасил, а я вздохнула и, собравшись с духом, все-таки решила проследовать за огоньками.

«Темный» коридор, который оказался на удивление коротким, закончился широкой двустворчатой дверью. Стоило мне к ней приблизиться, как искры от браслета полетели одна за другой! Они разбивались о гладкое лакированное дерево маленькими синими вспышками и будто торопили меня войти внутрь и посмотреть, что же там скрывается.

Я тяжело сглотнула и потянулась к железной ручке, но передумала и прижалась к двери ухом. Прислушалась, словно комната с той стороны могла мне нашептать, где принц спрятал опасный подвох. Однако ответом на мой беззвучный вопрос была лишь полная тишина.

— Это библиотека.

Я вздрогнула и отскочила от двери, будто та ожила и собралась откусить мне голову. Схватилась за сердце и оглянулась на сэра Лариса.

— Прошу прощения, леди Цессая, — смущенно подергал усами рыцарь. — Не хотел вас напугать.

— Но напугали, сэр Ларис! — попыталась я отдышаться.

Вот же! Совсем позабыла о страже. Я так торопилась спуститься по лестнице, что моя охрана отстала и только сейчас меня настигла. Странно, что я не услышала их шагов. Похоже, слишком увлеклась собственными переживаниями, вот и не обратила внимание.

— Библиотека, значит, — вновь оглянулась я на дверь и озадаченно хмыкнула, потому что помнила из рассказов Арвела, что библиотека находится в центральном здании, а не в северном крыле. Получается, пока я плутала по коридорам, случайно забрела в самое сердце замка.

Я потянулась к ручке и заметила, что браслет больше не светился. Он вновь казался обычной синей стекляшкой, будто не хотел, чтобы кто-то, кроме меня, знал о его волшебных свойствах.

Я попыталась открыть дверь, но она не поддалась. Не сдвинулась. Даже петлями не скрипнула. Тогда я провела пальцами по кованной дверной ручке и, нащупав под ней небольшую замочную скважину, погрустнела.

Нужен ключ, а он остался лежать у меня в комнате: в ящике стола, где я хранила письмо от папеньки и прятала книгу с легендой о Ястрэбе. И чтобы его забрать, мне придется вернуться в свои разрушенные покои.

Ладони мигом похолодели, а к горлу подступил ком. Мне казалось, если я перешагну порог своей комнаты, то заново испытаю весь ночной кошмар. Вряд ли какой-то там ключ стоил таких переживаний. Поэтому, может, просто о нем забыть? Забыть о библиотеке и попытаться уговорить королеву отпустить меня домой?

Я еще раз окинула взглядом дверь и обернулась к сэру Ларису. Он стоял один — двое других стражников остались у входа — и одним своим видом излучал уверенность, благородство и отвагу, которые вызвали у меня улыбку. Казалось, рыцарь не понимал, что происходит в замке, и кто пытался меня убить. Интересно, он так спокоен, потому что ничего не знает? Или, наоборот, знает слишком много и поэтому не боится? Возможно, он помогает принцу в его делах, и вся стража — его сообщники. Уф в том числе. Вот только...

Я помнила ужас моего телохранителя и могла с уверенностью сказать, что он не притворялся. Уф ничего не знал о силе принца и действительно пытался меня защитить. Даже ценой своей жизни. Если это так, то зачем его ко мне приставили? Вероятно, для отвода глаз. Но тогда почему его оставили в живых? Ведь проще избавиться от свидетеля. К тому же принц при виде Уфа заметно занервничал и воспользовался огнем, хотя раньше обходился одним лишь ножом.

— Отведите меня в гостевое крыло, — приказала я сэру Ларису, чувствуя, что моя голова вот-вот лопнет от избытка мыслей и вопросов.

Мне нравился рыцарь, и я не хотела считать его врагом раньше времени. Поэтому решила больше не прятать голову в песок, а сунуть ее в пасть дракона — попробовать докопаться до истины.

— Хм… — смутился рыцарь. — Леди Цессая, вы уверены?

— Всецело, сэр Ларис. И нам стоит поторопиться, чтобы ее величеству не пришлось ждать.

Ларис озадаченно на меня посмотрел и, погладив пышные усы, все-таки развернулся и повел меня в обратную сторону от библиотеки:

— Как пожелаете, миледи — бравым голосом произнес он. — Его высочеству повезло с невестой. Вы очень смелая девушка.

— Благодарю, сэр Ларис, — еле сдержалась я, чтобы не поморщиться, пока мы проходили мимо двоих стражников, и даже улыбнулась.

Мужчины без лишних команд последовали за нами, заключив меня в своеобразный треугольник. И мне впору бы почувствовать себя защищенной, в безопасности, но почему-то я только сильнее насторожилась, будто меня поймали в ловушку. Каждый шаг и удар каблуков по серому каменному полу отдавался резким звоном в голове, точно лопались струны лютни. Меня одолевали одновременно страх и любопытство — два короля на доске отчаяния.

— Сэр Ларис, — произнесла я пересохшими от волнения губами.

Собственный голос немного успокоил, но струны в голове все еще продолжали лопаться, и с каждым шагом их звук становился выше, напряженнее.

— Вы уже знаете, кто пытался меня убить?

— К сожалению, убийца скрылся, леди Цессая. Когда я пришел, он успел уйти.

— Наверняка кто-нибудь из стражи его видел.

Рыцарь немного помолчал, а я пожалела, что не вижу его лица, а только спину.

— Мне больно это признавать, леди Цессая, но прошлой ночью почти вся стража была без сознания. Пришлось будить отдыхающих после дневной смены, а на это потребовалось время.

— Вся стража — это четыре человека возле моих покоев? — усмехнулась я.

— К сожалению, миледи, вся — это вся. Больше полусотни людей уснули и не пробудились до утра.

У меня по спине пробежал холодок, а сэр Ларис стиснул кулаки и твердо произнес:

— Кто-то застал меня врасплох, миледи, но, клянусь золотым ликом Светила, больше такого не повторится. Я лично буду следить за вашей безопасностью, и никто не посмеет вам навредить.

Я опустила взгляд под ноги и нахмурилась, теряясь в собственных мыслях. Больше пятидесяти стражников уснули. Но как такое возможно? Тут или принц постарался, или сэр Ларис лгал. Однако в словах рыцаря мне почудилась искренность… И ярость. Ярость, которую сложно подделать. Но мое сердце все равно отказывалось полностью поверить. Даже если сэр Ларис говорил правду, то значит, он не знал, что его враг — принц, могущественный маг и потомок богов, которыми рыцарь клянется. А если он знал, то…

То меня попросту никто не будет защищать. Даже сэр Ларис.

Глава 25

Прежде чем войти в свои покои, я немного постояла, держась за железную ручку и набираясь смелости.

— Миледи, — произнес сэр Ларис, заметив мою внутреннюю борьбу. — Вы можете приказать слугам, и они принесут все необходимое.

— Да, принесут, — согласилась я и добавила: — Но не все вещи для рук и глаз слуг.

Я толкнула дверь, и та с тихим скрипом отворилась. Щеки лизнул свежий ветерок с ароматом цветов, который за три дня стал почти родным, а кроме него в воздухе ощущался еще еле заметный запах горелого дерева.

Когда комната предстала перед моим взором, я немного удивилась. В ночных воспоминаниях мне казалось, все куда хуже, но при свете дня я увидела лишь скомканную постель, разбросанный пух, разбитое окно, кое-где почерневшие стены да сдвинутое рядом со столом кресло. Все.

Может, дело в пляске теней, что отбрасывало пламя от горящего вчера подоконника? Или в моем страхе? Но сейчас комната казалась больше печальной, нежели ужасной — жертвой. Такой же жертвой, как и я.

Обведя грустным взглядом свою «побитую» обитель, я уверенно подошла к столу, открыла ящик и, забрав письмо папеньки, побледнела. Ключа под конвертом не было.

— Миледи, все хорошо? — поинтересовался сэр Ларис в дверях, когда заметил, что я долго стою и не двигаюсь.

— Да, сэр Ларис, все замечательно, — произнесла я пересохшими губами и подивилась, насколько спокойно прозвучал мой голос, пока в голове, точно вспышки молний, промелькнули десятки, а то и сотни вопросов.

Принц передумал? Кто-то украл? А может выпитое прошлым вечером вино сыграло со мной злую шутку? Помню, что несколько раз перекладывала ключ с места на место. Брала его в руки, чтобы им полюбоваться, а потом убирала в более «надежное» место. Кажется, даже на столике рядом с кроватью оставляла.

Я тут же метнулась к прикроватному столику, но ни на нем, ни под ним ничего не обнаружила. Нигде поблизости не оказалось ключа. Даже под кроватью, куда я тоже не побрезговала заглянуть.

— Леди Цессая, у вас точно все хорошо? — уже всерьез забеспокоился сэр Ларис.

А я вспомнила, что еще убирала ключ под подушку. Может, все-таки он там?

— Все замечательно, сэр Ларис, — нервно хихикнула я и сбросила на пол то, что осталось от подушек, призвав в комнате настоящий дождь из перьев.

Нет ключа. Пусто!

В отчаянии я сдернула одеяло. Вдруг в борьбе он затерялся где-нибудь в постели? И услышала, как что-то металлическое ударилось о пол и с громким скрежетом скрылось под книжным шкафом. Как-то непохоже на маленький ключ — предмет слишком тяжелый.

Судорожно сглотнув, я тут же метнулась по облаку из перьев в сторону шкафа. Осторожно опустилась перед ним на колени, засунула руку в темный зазор и нащупала гладкий холодный металл, который вытащила на свет. Правда, тут же выронила его, когда увидела, что это тот самый кинжал, которым меня хотели убить. На его остром лезвии до сих пор виднелись капельки засохшей крови, которые остались, когда…

Я прерывисто выдохнула и коснулась заледеневшими пальцами левой скулы.

Комната перед глазами поплыла, стоило понять, что порез… исчез. Его больше не было. Я даже несколько раз проверила, но ни намека на ранку не нашла. Никакой засохшей корочки! Только чистая и гладкая кожа. Но… как?

Я же точно помнила боль и жаркие капли крови на щеке. Не могли же они мне показаться! Или все-таки могли? Раны ведь не заживают настолько быстро, особенно глубокие. А порез на скуле показался мне довольно-таки глубоким, ведь было так больно!

Но утром, когда я смотрела на себя в зеркале, то ни на ночной рубашке, ни на волосах не заметила следов крови. Неужели я…

Нет. Я не сошла с ума, и мне не показалось. На кинжале была кровь. Значит, порез тоже был. И желая лишний раз в этом убедиться, я вновь подняла клинок, как вдруг над головой раздался голос:

— Это опасная штука, миледи. Позвольте ее забрать.

Ко мне опустилась широкая ладонь сэра Лариса, а я напряглась, чтобы не вздрогнуть. Поразительно, но рыцарь умел двигаться бесшумно даже в доспехах! Похоже, не зря он был главнокомандующим в замке. Остальные стражники, вон, гремят точно мешочек с монетками, когда ходят. А сэр Ларис — будто летает.

— Сэр Ларис…

Я провела пальцем по засохшей россыпи красных капелек на лезвии, но больше ничего примечательного в клинке не заметила. Он был обычный: железный, без рисунка, гравировки, оплетки. Простой, но в то же время такой смертоносный.

— Почему вы не задаете мне вопросов? Почему не спрашиваете, кто на меня напал?

Я подняла взор на рыцаря:

— И кто пытался меня убить?

Сэр Ларис беспокойно пошевелил усами.

— Его высочество запретил задавать вам вопросы, — признался он. — Сказал, чтобы мы не беспокоили вас лишний раз, потому что вы…

— Я? — спросила я, когда сэр Ларис замялся.

— Вы пережили прошлой ночью настоящий кошмар и можете быть шокированной.

— Какая невероятная забота, — криво улыбнулась я, вновь опуская взор на кинжал, а мысленно добавила: «И подозрительная».

— Его высочество сам с вами поговорит, когда вы будете готовы, — сообщил «радостную» весть сэр Ларис. — Нам же поручено допросить других свидетелей.

Ну просто чудесно. Все концы мне обрезали под видом благодетели. Не знай я, что на мою жизнь покушался Рензел, то поверила бы, будто он обо мне беспокоится, а так все это выглядело слишком подозрительным. И опасным. От заявления сэра Лариса, что принц сам хочет обо всем расспросить, у меня даже руки затряслись, и чтобы не выдать своего страха, я протянула ему кинжал на раскрытой ладони. Однако когда рыцарь попытался его забрать, сжала пальцы и поинтересовалась:

— Сэр Ларис, а скажите, пожалуйста, давно ли его высочеству нездоровится?

Темные и густые брови рыцаря взметнулись вверх:

— Насколько я знаю, его высочество в полном здравии. С самого детства и до сегодняшнего утра. С чего, позвольте узнать, возникло беспокойство?

— Ни с чего, — пожала я плечами, а сама подумала, кого еще можно расспросить о настойке, которую Рензел пьет. — Просто иногда он кажется мне бледным, будто страдает от недуга.

— В последнее время его высочество очень занят. Ему приходится каждый день решать вопросы королевства, потому что его величество ослаб здоровьем, а ее величество боится оставлять мужа одного. Принц Рензел дает им шанс побыть вместе и в одиночку тянет обязанности короля и королевы, что дело — непростое.

— Очень благородный поступок, — улыбнулась я и разжала пальцы.

— Да, миледи, — забрал кинжал сэр Ларис и протянул мне ладонь, за которую я с благодарностью ухватилась, чтобы подняться. — Королю повезло с наследником. Его высочество — человек, достойный уважения, и я рад служить ему. Надеюсь, когда-нибудь мой лоботряс окажет честь своему старику и тоже займет место во главе стражи.

Я сделала один шаг к столу, где оставила лежать письмо папеньки, но остановилась и обернулась:

— У вас есть дети?

— Сын, миледи. Сейчас учится военному ремеслу. Через три-четыре года хочу взять его к себе на службу.

Сэр Ларис с гордостью расправил плечи.

— Его высочество уже дал добро. Здесь из мальчишки я быстро сделаю мужчину, а то у бабкиной юбки совсем распустился!

— Вашего сына воспитывает бабушка? — осторожно поинтересовалась я, а взгляд рыцаря погрустнел.

— Да, миледи. Мать мальчишки послеродовая печаль забрала. Не справилась она с ней, вот и зачахла. Ни одно лекарство ей не помогло.

Он поднял руку, будто хотел виновато почесать голову, но наткнулся пальцами на золотистый шлем и опустил ее, а мне вдруг стало горько на душе за сына сэра Лариса. Да и за самого Лариса. Моя мама тоже рано меня покинула. Год минус, год плюс — разница не большая, а печаль та же самая. И папенька долго винил себя в ее смерти. Не удивлюсь, если сэра Лариса тоже мучила совесть. Мол, не уследил, не сберег, не уделил достаточно внимания.

— Его высочество принц Рензел тогда сильно мне помог. Даже лекаря королевского попросил сделать снадобье. Но не успели мы. Если бы только я раньше… — вздохнул он и махнул рукой, а я с грустью произнесла:

— Сожалею, сэр Ларис.

И хотела бы его поддержать, сказать, что это не его вина, но вряд ли мои слова достигнут ушей рыцаря. Когда-нибудь он сам поймет, что сделал все возможное. Или найдет искупление в чем-то или в ком-то другом. Например, в сыне, воспитав его достойным человеком.

— Благодарю, леди Цессая, — сэр Ларис склонил голову. — У вас доброе сердце. Но за меня не волнуйтесь. Нэлла оставила мне сына, и каждый день, когда я его вижу, то понимаю — она не совсем нас покинула.

— Прекрасные слова, сэр Ларис, — искренне улыбнулась я и продолжила идти к столу. — И верю, что когда-нибудь они прозвучат от спокойного сердца.

Только мне стоило договорить, как под ногой что-то громко хрустнуло. Я медленно отступила и, смахнув носком туфли перья, увидела на полу раздавленный осколок стекла.

— Леди Цессая, — словно во сне прозвучал голос сэра Лариса. — Я прошу прощения…

Он смущенно откашлялся, а я нахмурилась и подошла к окну. Под ногами захрустело еще больше стекол.

— Но если вы расскажете, кто… Кто посмел на вас напасть, то очень нам поможете. Я не настаиваю! И помню о приказе его высочества, но все же…

— Я не видела его лица, — перебила я сэра Лариса и провела пальцами по обугленному подоконнику. — Его скрывала повязка. И принц прав, я сильно испугалась и мало что запомнила из прошлой ночи.

Нельзя было спешить и рассказывать ему все, что знаю. Если рыцарь не подозревает о том, кто пытался меня убить, а принц специально отдал приказ меня не расспрашивать, то я могла навредить невинному человеку. Вдруг Рензел решит избавиться от свидетеля? Сломаю жизнь сэру Ларису и его сыну, а они и так достаточно хлебнули в своей жизни. Но если сэр Ларис все знает и помогает принцу, то тем более лучше его обмануть. Недаром говорят: молчание — золото. Порой придержать сведения при себе, куда полезнее, чем сразу ими делиться. Это может подарить мне шанс на неожиданный ход.

— Но если что-то вспомните…

— Обязательно вам расскажу, сэр Ларис, — уверила я и, одарив его слабой улыбкой, попросила: — А сейчас позвольте мне побыть одной. Нужно собрать некоторые вещи… Личные. Женские.

Так себе оправдание, но, похоже, сработало. При упоминании женских вещей сэр Ларис переменился в лице. Оно стало пунцовым, усы шевельнулись с удвоенной выразительностью, а сам рыцарь спешно пробормотал: «Конечно, как изволите», — и поторопился удалиться. Однако дверь полностью не закрыл. Оставил небольшую щелочку, объяснив это тем, что ради моей безопасности. И только он за порог — я тут же выглянула из окна.

Сердце стучало где-то в висках, пока я изучала сломанную и обожженную раму и посмотрела вниз, где надеялась найти деревянные обломки или блеск разбитых стекол, но ничего так и не разглядела. Наверное, слуги уже убрали. Сегодня, насколько я помнила, замок ожидал новых гостей. И если разруху в комнате можно скрыть за дверью, то на улице правды не спрятать. И пусть стекла они прибрали, хотя их вовсе могло и не быть на земле, то черный след на белой стене никуда не делся.

Ближе к пятнадцати годам я очень полюбила необычные истории о мистере Блэмарке — потрясающе умном человеке и охотнике за тайнами. Он брался за самые сложные секреты, обличал интриги, раскрывал убийства и находил украденные вещи. Рассказы о нем были короткими, но очень интересными и, как оказалось, познавательными.

Как-то папенька привез мне тоненькую книжечку из трех историй, и среди них была та самая — о мистере Блэмарке, которая называлась «Шальной осколок». Неброско и немного абсурдно, однако с отличным отражением сути.

Рассказывалось в ней о богатом, но не чистом на руку вельможе. Он прятал в запертых сосудах волшебный воздух, который вспыхивал от малейшей искры. И от него же погиб — сгорел заживо. Все решили, что это несчастный случай, но Блэмарк нашел осколки внутри сгоревшего амбара и заподозрил убийство. В конце концов он разоблачил преступника. А я, когда наступила на стекло в своих покоях, сразу вспомнились слова из книги:

«Взрыв случился внутри, значит, осколки должны быть снаружи».

Я тоже слышала ночью взрыв — очень громкий, что сложно спутать с чем-то другим. Тогда я подумала, будто он прозвучал в комнате, но в таком случае осколки бы оказались снаружи. Может, некоторые я бы нашла на полу, но не так много.

И еще… Мои окна были открыты. Я точно помнила, что они были открыты! И если бы взрыв случился в помещении, то тут точно не было бы стекол. Но они есть! А значит: взрыв случился снаружи и такой мощи, что осколки улетели в мои покои.

И что мне это дает?

Я нахмурилась и еще раз оглядела стены. Вокруг окна чернела грязная рамка из сажи и не только внутри, но и снаружи, будто схлестнулись две силы. Например, два огня. Но как такое возможно? Ведь силой богов обладают лишь их потомки — королевская династия Тайсов. Ну, наверное, только они… Сейчас я уже ни в чем не была уверена.

Но допустим, что в замке столкнулись два мага. Тогда может ли быть, что в комнате находился не принц, а кто-то другой, очень на него похожий? Например, родной брат, которого Тайсы тщательно скрывали, а принц пытался меня от него защитить.

Богиня, как же безумно это звучит. Ведь если бы это был брат, да еще и безумный, то вряд ли бы ему позволили блуждать по окрестностям замка. И безумец не стал бы усыплять половину стражников, чтобы до меня добраться. Скорее, он бы от них избавился. Но если это все-таки был брат, то какой смысл опрашивать свидетелей? И так все понятно.

Нет… Что-то тут не вяжется.

Хотя были еще две странности, которые не давали мне покоя. Первая — это лишний столовый прибор за ужином с королевской семьей, который Рензел потребовал убрать в первый день моего пребывания в замке. А вторая — Войр.

Садовник явно безумен. Правда, пока неясно полностью или отчасти, но его душа точно нездорова, а королевская семья не спешила его выгонять, и на это должна была быть веская причина. Просто так безумца никто не стал бы держать в доме. Но Войр совсем не походил на принца. Особенно глазами. Они у него давно погасшие — серые. А убийца не показался мне настолько старым и немощным. Вон, с какой силой меня держал… Не шелохнуться! А это значит, что Войр не мог быть ни безумным братом, ни убийцей, и мы снова вернулись к принцу.

Допустим, нападавшим был Рензел. Тогда с кем он тогда столкнулся? Арон? Нет. С ним вариант я тоже сразу отмела.

Да, он был со мной в одной комнате. Да я до сих пор о нем ничего не знала, и одной лишь богине известно, какие тайны он хранил. Например: почему латы не защитили от огня моего телохранителя, а у Арона начисто сгорел рукав — и ни одного ожога. Но в то же время я была уверена, что это не он тот самый второй маг. Ведь, когда случился взрыв, Арон коснулся моих плеч, а значит в тот момент он был со мной и убийцей в одной комнате. И если бы атаковал он, то осколки вылетели бы наружу, а обгоревший след остался бы с другой стороны окна.

И вот возникает новый вопрос: кто же все-таки второй маг?

Король?

Пожалуй, самое логичное предположение, потому что он прямой потомок богов. Только в роли кого он был? Убийцы или защитника?

Пусть король и выглядел младше Войра, но для убийцы, как мне показалось, он тоже был довольно стар. Хотя сложно утверждать наверняка, ведь кроме глаз я ничего не видела... А глаза у нападавшего были точно такими же, как у Рензела. Тогда король мог быть снаружи? Попытался остановить своего сына, случилась потасовка, и поэтому его величеству сейчас нездоровится?

Хм, а вот это больше похоже на правду.

Рензел вполне мог напасть на меня, например, потому что не здоров. Ведь я неоднократно замечала его странный вид и то, как он пьет какую-то настойку. Вдруг она все время сдерживала его жестокость или безумие? А прошлой ночью из-за нашего ужина он не успел вовремя ее принять, и случилось то, что случилось…

Странное предположение, конечно. Однако о чудодейственных снадобьях королевского лекаря знает все королевство, так что я не удивлюсь, если именно он помогает сдерживать безумие наследника престола. Вот только...

Как, зачем и почему после нападения принц вернулся в замок?

Он ранил короля и решил: дай-ка я проверю, как там леди Цессая? Сомнительно.

Я бы на его месте… Ну не знаю… Попыталась бы скрыться. Да и Марька упомянула, что королю стало нездоровиться в момент покушения, поэтому вряд ли он был на улице и боролся с принцем. А если и был, то почему Астария, когда появилась возле моих покоев, не выглядела настолько взволнованной, как если бы она стала свидетельницей потасовки между мужем и сыном? Ну, или она не знала об их сражении. Или это дело настолько обыденное, что она привыкла. Или… Или любовь в этой семье — ложь. Всем плевать кто, кого, когда испепелит, и каждый преследует свою цель во всем этом безумии. Но причем тогда здесь свадьба?

Я схватилась за звенящую от мыслей голову и тихо застонала, чувствуя, что еще немного — и меня разорвет. Как вдруг дверь распахнулась, ударилась о стену, и за порог прыгнул готовый к бою сэр Ларис!

От такой прыти рыцаря и вида обнаженного меча, я побледнела. Даже мысль проскочила, что меня все-таки решили добить. Но тут сэр Ларис успокоился, когда понял, что в комнате я одна, и побледнел сам. Потом покраснел, стушевался, опустил меч и произнес:

— Все хорошо, миледи? Мне показалось… — он еще раз обвел цепким взором мои покои и нахмурился. — Показалось, будто у вас что-то случилось.

— Случилось, сэр Ларис — выпалила я прежде, чем подумала. — Меня одолели муки выбора. С кружевом или без? Без кружева вроде некрасиво, а с кружевом лучше приберечь до брачной ночи. Как вы считаете?

Из коридора послышалось сдавленное хрюканье, а сэр Ларис залился пунцовым цветом. Промямлив быстрые извинения, он яростно сверкнул глазами, схватился за ручку двери и скрылся в коридоре, откуда послышалось злое рычание. Похоже, весельчакам сейчас ой как не поздоровится. И я рада бы сама смутиться — ляпнула такую чушь! — но почувствовала только легкость на душе от того, что сэр Ларис не обратил внимания на закрытый шкаф. Выпроводила-то я рыцаря со словами, что вещи хочу собрать. Но моя незапланированная откровенность сработала как нельзя лучше. И пока выдалось еще немного времени, я повторно осмотрела комнату, чтобы удостовериться, что ключа от библиотеки точно нигде не было.

Обреченно опустившись на кровать, отчего на пол посыпалось еще больше перьев, я вновь взялась за голову. Одно беспокойство постоянно сменялось другим. Кто второй маг? Куда исчез мой порез?

На всякий случай я перевернула носком туфли скомканную наволочку на полу и заметила несколько красных капель — значит, не почудилось. Хоть это радовало. Я не сошла с ума. А вот пропажа ключа очень печалила.

Оставалось надеяться, что его могла схватить Марька и попросту забыть мне отдать. Письма для нее ценности никогда не представляли, а вот ключи, шкатулки или еще что-то необычное — это Марька всегда старалась сберечь. Вот и подумала, небось, что кто-нибудь умыкнет, пока госпожа спит. Решила позаботиться, но запамятовала.

Глубоко вдохнув и выдохнув, я постаралась успокоиться и, прикрыв глаза, еще раз прокрутила в голове события минувшей ночи. Но так и не смогла вспомнить хоть что-то полезное. Перед внутренним взором мелькали только синие вспышки да жуткие глаза принца, все остальное словно потонуло во тьме.

Еще раз пнув вспоротую подушку, я встала с кровати и, забрав со стола письмо, все-таки собралась уйти. Может быть, встреча с Ароном прояснит что-то новое. Или с Уфом, если с ним, действительно, все хорошо. Все-таки лучше двигаться дальше, чем сидеть в разрушенной комнате, смотреть на кучу тряпья в перьях и пытаться выскрести из сознания то, чего нет. Однако перед выходом я снова обвела взором комнату, и в момент, когда почти взялась за ручку двери, вдруг заметила пятно сажи на стене.

Я обратила на него внимание только потому, что отчасти оно напомнило детский рисунок: солнышко и много-много лучиков. Даже собралась пройти мимо, но все-таки остановилась и провела по нему пальцами.

Надо же… Пламя принца не просто зачернило стену, а откололо от нее добрый кусок, который валялся на полу. Меня передернуло от мысли, что это я могла оказаться под шквалом пламени. А выйдя в коридор, я вдруг припомнила сильный удар, когда Арон меня вынес из покоев, и задумалась: эта вмятина появилась до или после моего спасения?

— Миледи, — услышала я удивленный голос Лариса, который вернул меня в реальность. — Вы ничего не взяли.

Все еще румяный от смущения рыцарь посмотрел на единственную вещь, которую я вынесла из комнаты — письмо.

— Передумали?

А я мысленно поругала себя за несообразительность и криво улыбнулась:

— Сэр Ларис, вряд ли вас похвалят, если кто-то заметит невесту принца с сумками. А нагружать охрану — дело неблагодарное. Вдруг опасность, а у них тюк с женским бельем вместо меча. Так что пусть вещи носят слуги.

Стражники опять тихо хрюкнули и мигом приосанились, когда Ларис одарил их выразительным взглядом. Я же усмехнулась и продолжила идти по коридору. Нужно побыстрее навестить Уфа и попробовать отыскать Арона, пока принц и королева не нашли меня первыми.

Глава 26

«Голова моя в тумане — не беда! Мы раскроем все секреты — да, да, да!», — звучала в мыслях задорная песенка. Задорная — потому что мне самой так хотелось, ведь эту песенку напевал мистер Блэмарк из рассказов, а передать мелодию текстом… сложно.

Однако сколько бы я ни пыталась приободриться, никак не получалось. Я чувствовала себя Угрюмой Эри — девочкой из басни, которая потеряла собственные веки. Она закрывала глаза, и ей было темно, открывала — светло, а век все равно не видно. Вот и я тоже чувствовала себя глупой, потерянной и печальной от того, что не видела истины и путалась в собственных мыслях.

Сжимая письмо папеньки и пытаясь вспомнить подробности ночи, я шла к восточному крылу. И только свернула туда, где были уже знакомые мне садовые скамейки, как возле главного входа послышался цокот копыт и скрип колес кареты.

Мне стало любопытно, кто же пожаловал в королевское поместье, но мелькать лишний раз побоялась, поэтому, под удивленные взгляды стражников и сэра Лариса, я вернулась назад, прижалась к стене замка‚ насколько мне позволили колючие кусты роз, и осторожно выглянула из-за угла.

Из черно-золотой кареты вышла дама, очень похожая на гигантского попугая. Перья в светлых волосах, перья на плечах, перья на юбке, точно птичий хвост. И вся пестрит красными, желтыми и синими цветами! Богиня… Я даже забыла как дышать! Но не от восхищения, а от удивления, что за чудо к нам пожаловало. К счастью, следом вышла девушка поприличнее. Я бы не сказала, будто на ней была дешевая одежда, но рядом с Попугаихой она выглядела совсем уж невзрачно.

Девушка выволокла из кареты какую-то увесистую сумку, пока Попугаиха о чем-то разговаривала с мистером Арвелом, который — надо же! — сам вышел ее встретить. А ко мне подсылали какого-то невнимательного лакея…

Слуги, которых привел с собой мистер Арвел, мигом подхватили сумки прибывших гостей и стройным рядком понесли внутрь гостевого крыла, а я принялась считать: первая, вторая, третья… Да сколько вещей привезла эта дама?! На десятом счету мои глаза уже лезли на лоб, и на мгновение показалось, будто Попугаиха решила навеки переехать жить в замок. Да кто же она такая?

— Похоже, мисс Морэй прибыла.

Я подпрыгнула, когда услышала совсем рядом мужской голос, и резко обернулась, а увидев, кто со мной заговорил, чуть ли не прохныкала:

— Арон!

Даже сделала полшага ему навстречу, но удержалась от внезапного желания кинуться ему на шею и покосилась на сэра Лариса, который с важным видом за нами наблюдал.

— Я… — запнулась, не зная, что сказать. — Я… — попыталась еще раз, но опять замолчала.

— Тайно наблюдаете за гостьей? — тепло улыбнулся Арон, а мои плечи поникли:

— Да, но…

С самого утра мне хотелось с ним встретиться. Я строила планы, выбирала вопросы, а стоило его увидеть, как оказалась не готова. В голове все смешалось. Внутри что-то дрогнуло и грозилось надломиться да выплеснуться слезами. И чтобы защититься от этой слабости, я задержала дыхание и перевела взгляд с голубых глаз Арона на его темно-синюю шелковую рубаху.

Точно. Его мантия испортилась прошлой ночью. Она просто сгорела, но на Ароне ни следа от ожогов. Две пуговицы воротника расстегнуты, и кожа проглядывала чистая. Запястья, шея, лицо — тоже в порядке. Пусть я не видела, как Арон защитил меня от огня, но рукав сгорел по плечо и где-нибудь должен был появиться ожог. А его нет. Но как?

— Леди Цессая, — потянулся ко мне Арон, но остановился, когда рядом возник сэр Ларис:

— Нужна помощь, миледи? Я к вашим услугам!

А мне вдруг совсем дурно стало. Слишком много людей да еще так близко, а если вздумаю отступить, то меня заметит Попугаиха. Ох… Совсем забыла, что Попугаиху! Это же мисс Морэй! Самая лучшая в королевстве портниха! И столкнуться с ней мне придется в любом случае. Но... только не сейчас, пожалуйста!

— Сэр Ларис, — вздохнул Арон. — Если леди Цессае потребуется помощь, я сам о ней позабочусь, поэтому вы можете не волноваться и заняться своими делами.

— Я дал обещание лично проследить за безопасностью миледи! — возразил рыцарь.

— А еще вы давали клятву защищать короля, но сейчас вся стража осталась без главнокомандующего. Не самое лучшее время для ослабления контроля над подчиненными. Как думаете?

На это сэр Ларис не нашелся, что ответить. Но на его удачу, в тот же миг из-за угла показался невысокий мужчина в кольчуге, который чуть с нами не столкнулся.

— Сэр Ларис! — тут же выпалил он. — Мы осмотрели все окрестности и…

Заметив меня, придвинулся поближе к главнокомандующему.

— Не нашли ни одного следа, — заговорил он тише, но я все равно разобрала. — Ждем ваших дальнейших приказаний.

— Вот же… — выругался сэр Ларис, но сразу же откашлялся в кулак и одарил меня задумчивым взором.

А я молчала. Только хмуро поглядывала то на него, то на Арона, который вновь меня удивил. Он так открыто упрекнул главнокомандующего королевской стражей, а тот даже слова ему не сказал!

— Не волнуйтесь, сэр Ларис, — мягко произнес Арон. — Я останусь с леди Цессаей, пока вы не решите все вопросы. Но прошу вас впредь не забывать о других обязанностях. Ваше рвение защитить невесту принца весьма похвальное, однако оно может сыграть злую шутку с королевской семьей.

Сэр Ларис кивнул:

— Я понимаю, господин Арон…

Господин? Я резко перевела взгляд на Арона, который от такого обращения даже бровью не повел. Да кто же он такой?! А рыцарь тем временем продолжал:

— И благодарен вам за помощь.

Он еще раз склонил голову в поклоне и отвернулся, чтобы отдать приказ двум стражникам: «Беречь леди Цессаю ценой своей жизни!» — после чего пошагал следом за посыльным, который шепнул тревожную новость:

— Еще его высочество ищет леди…

У меня руки затряслись, когда уже из-за угла замка послышалось мое имя, а перед глазами расцвела сине-белая вспышка. Я сильнее вцепилась в папенькино письмо, будто оно могло спасти меня от встречи с принцем, и бумага жалобно хрустнула в моей руке.

— Цесса? — будто во сне услышала я голос Арона. — Вам нездоровится?

— Все хорошо, — натянуто улыбнулась я и ощутила острое желание куда-нибудь сбежать — куда угодно, лишь бы Рензел меня не нашел. — И мне… Мне нужно идти!

Я сделала шаг, но только ступня коснулась твердой земли, как нога словно «провалилась». Вмиг ослабевшие колени подогнулись, и если бы не сильная рука Арона — сидеть бы мне на земле. А так все обошлось.

— Куда? — заботливо поинтересовался он, уводя меня в сторону скамеек, куда я послушно побрела.

— В восточное крыло.

Светлые брови Арона взметнулись, но прежде, чем он успел что-то сказать, я пояснила:

— Там Уф — мой телохранитель. Он ранен и… и…

Я покорно села на скамейку возле душистого куста жасмина. Правда, придвинулась на самый ее краешек, чтобы в любой момент вскочить и побежать.

— Я хочу попросить лекаря, чтобы он подобрал Уфу самые лучшие лекарства! — почувствовала я, как в самом конце мой голос подскочил до истерических ноток.

И чтобы хоть как-то замаскировать грядущую панику, сделала только хуже. Начала говорить быстро и много:

— Он же… Он же меня послушает? Да? Лекарь? Все-таки я не замужем за… За… А его лекарства такие ценные! Вдруг он откажется? Тогда Уф будет долго болеть. А я не хочу, чтобы он болел. Уф жизнью ради меня жертвовал! Понимаете? А я ему столько всего пообещала, но сама ничего не могу! Ведь я… Я всего лишь…

— Цесса…

— Ну и пусть я всего лишь невеста! Все равно же могу обратиться к лекарю? Он… Он не отошлет меня к… к…

Имя принца задрожало на моих губах, отказываясь с них слетать, а рядом сел Арон и кончиками пальцев коснулся костяшек моего кулака с письмом от папеньки. В тот же миг где-то позади скамейки лязгнула кольчуга стражников, которые остались довольно далеко, чтобы нам не мешать, но в то же время близко, чтобы в любой момент прийти на помощь.

— А вдруг лекарь окажется вредным старикашкой, которого проще добить, чем уговорить, — вспомнив книги, где лекарей часто изображали как безумных гордецов, полным осознания взглядом посмотрела я на Арона. — И он, правда, отошлет меня к…

Я опять не смогла договорить, а Арон вдруг взял и тихо рассмеялся.

— Не думаю, что с лекарем все настолько плохо, — с улыбкой заметил он. — И не волнуйтесь, леди Цессая, он обязательно вас выслушает. А чтобы вам было спокойнее, — коснулся он ладонью сердца. — Даю обещание, что я об этом позабочусь.

— Слава богине... И спасибо, — выдохнула я и спохватилась: — Вам спасибо!

Я коснулась кончиками пальцев лба.

— Простите, с самого утра не понимаю, о чем думаю. Вот и говорю всякие глупости. И, наверное, вы правы. Не может тот, кто спасает тысячи жизней, быть злым человеком.

Арон улыбнулся, а я смущенно покосилась на него, вновь задаваясь вопросом, кто он такой. И уже собиралась спросить об этом, как вдруг он откинулся на спинку скамьи и задумчиво произнес:

— Вчера я перестарался с настойкой, которая должна была вас успокоить. Но вы уснули и сейчас наверняка чувствуете смятение, жажду и слабость. Поэтому не переживайте, если ваши мысли путаются. Это моя вина, Цесса, и мне нужно просить у вас прощения.

— Ч-что вы! Вы ни в чем не виноваты, — замотала я головой, а письмо в моей руке опять захрустело.

Надо бы его убрать в карман только… В этом платье не было карманов!

— Вы всего лишь хотели мне помочь. Хотя…

Я искоса глянула на стражников, которые стояли в двух шагах от скамьи, и, чуть ближе подалась к Арону.

— Хотя вам тоже пришлось несладко. Ведь так? — понизила я голос и обвела выразительным взглядом его темно-синюю рубаху. — Уфа кольчуга не защитила — оплавилась, точно масло на блинчике! А ваша мантия так сильно обгорела…

Улыбка Арона стала шире, когда он понял, куда я клонила наш разговор. Сохраняя между нами расстояние, он обернулся и, положив руку на изогнутую крупными волнами спинку скамейки, постучал по ней пальцами. Но ничего не сказал, а я решила-таки спросить прямо:

— Но вы не ранены. Почему?

— А вы поверите, если я скажу, что мантия волшебная?

На миг повисло молчание, за которое у меня в голове пронеслось много-много мыслей, и оборвались они моим коротким смешком:

— Волшебная?

— Угу.

Я отклонилась назад и коснулась пальцами губ:

— Волшебная-волшебная?

Арон кивнул, и вдруг мне стало так смешно! Что я прыснула и звонко рассмеялась, держась за живот.

— Ну, да… Конечно! Как же я сразу-то не догадалась! — вытерла я пальцем слезу в уголке глаза. — Столько думала, столько гадала. А… А оказалось…

Мои плечи опять задрожали от попытки сдержать неконтролируемый хохот. Я подняла ладонь и указала ею на рубаху Арона.

— Все так просто! Мантия, — с нажимом произнесла, — волшебная!

И опять рассмеялась. Не знаю, то ли нервы сдали, то ли ночная настойка виновата, но хохотала я от души. Да еще что-то лепетала: какую-то чушь. И, кажется, разок обронила, мол, что еще можно оправдать в этом замке волшебством? Припомнила книгу, где главный герой ходил и говорил:

— Всему виной волшебство! — произнесла низким голосом и опять засмеялась.

И честно, я пыталась успокоиться, но только вспоминала слова Арона, как снова заливалась смехом. А он не думал меня останавливать или осуждать. Только с озорством и пониманием наблюдал за моим ненормальным весельем и просто улыбался. Как вдруг вся веселость исчезла с его лица, а лоб нахмурился.

— Рад, что вам лучше, леди Цессая, — раздался холодный голос, и смех застрял в моем горле.

Сейчас говорил не Арон.

Я резко оглянулась, и с моих губ слетел тихий писк ужаса. Вскочив со скамьи, я запуталась в собственной юбке и чуть не шлепнулась на значимое место, которое в последнее время нашло слишком много приключений, но успела ухватиться за руки подоспевшего на помощь Арона, а потом вовсе спряталась за его спину.

У скамьи мрачной тенью стоял Рензел. Нас разделяли спинка, расстояние четырех шагов и Арон, но я все равно чувствовала, как холод и ужас проникали под кожу и отравляли кровь.

Под взором льдистых глаз хотелось только дрожать. Дрожать, точно загнанный охотником зверек. И не знаю… Наверное, я дрожала. Просто из-за стужи, что разлилась по моему телу, перестала что-либо чувствовать. И как ожидалось, ни один из стражников даже не пошевелился. Все они стояли ровными столбами недалеко от скамейки и только украдкой переглянулись, когда я шарахнулась от принца.

— Арон, оставь нас, — жестко произнес Рензел, а я вцепилась в Арона мертвой хваткой и воскликнула:

— Нет!

И мне было плевать, что подумают другие люди.

— Я… Я не останусь с вами наедине!

Мой голос показался детским, высоким, звенящим. Даже для меня он прозвучал странно, не только для принца и Арона. Рензел одарил меня хмурым взглядом, а Арон оглянулся через плечо и не сдвинулся с места. Только его мышцы под моими пальцами напряглись, когда он стиснул кулак.

— Наедине? — принц мазнул взглядом по стражникам. — С нами останется стража.

С моих губ слетел нервный смешок:

— Конечно, останется.

Я все-таки смогла разжать пальцы и выпустить руку Арона, но продолжила прятаться за его спиной.

— Только прошлой ночью спасла меня не стража.

Взгляд принца потемнел. Он опустил голову, отчего темные пряди волос упали ему на глаза и спрятали от меня его взор. Когда же принц снова на меня посмотрел, то по моему телу пробежали мурашки.

Я будто спрыгнула с утеса и провалилась в белое облако, где нет ничего, кроме ветра, холода и колючего снега. «Колыбель — вспомнила книгу, где герои прорывались сквозь страшную снежную бурю, которая чуть не отняла у них жизни. — Ледяная колыбель, откуда нет возврата». Вот что напомнил мне взгляд Рензела.

Он был полон опасности, едва сдерживаемой лишь тонкой привязью воли и самообладания. И если Арон уйдет, то буря принца непременно сорвется, поглотит меня или сотрет, как ветер стирает следы на пыльной тропе.

— Арон, — жестким тоном повторил Рензел, а я, мелко задрожав, прижала заледеневшие руки к груди и зажмурилась.

Богиня… Если он уйдет… Если он уйдет, то!..

— Если у тебя есть хоть одна причина остаться — останься.

Я распахнула глаза и ошеломленно посмотрела на принца, чье лицо словно бы ничего не выражало. А потом на Арона, который расслабил стиснутый кулак и отвесил поклон одной лишь головой:

— Я дал сэру Ларису обещание присмотреть за леди Цессаей, ваше высочество.

— Обещание? — усмехнулся принц.

— Именно.

— А если бы я отдал тебе приказ уйти, ты бы его нарушил?

— К сожалению, — в голосе Арона мне почудилась улыбка, — теперь мы этого не узнаем, ваше высочество.

Дерзко. Я даже заволновалась и затаила дыхание, но принц только еще раз усмехнулся и сверкнул глазами, в которых виднелись синие искры — зачатки магического пламени. Видно, что ответ Арона его раззадорил, но почему-то Рензел не спешил упрекать его за дерзость или наказывать. А только молчал. Я же поежилась, когда мне в спину подул холодный ветер. Легкий, но пронизывающий до костей. Хотя это мог быть всего лишь мой страх.

— Леди Цессая.

Я вздрогнула от звука собственного имени. Рензел больше не пытался испепелить взглядом Арона и теперь смотрел на меня цепким взором. Он плавно поднял левую руку, отчего я вспомнила, как убийца сделал в точности так же, прежде чем спустить на меня сгусток огня, и сдвинулась на полушаг за спину Арона.

Пусть здравый смысл твердил: «Принц не станет нападать так очевидно!» — страх диктовал свои условия. Однако стоило мне увидеть в его пальцах ключ от библиотеки, как мое лицо удивленно вытянулось.

— То, что вы желаете услышать — я не могу сказать, — мягким голосом произнес Рензел. — А то, что могу — вряд ли вас убедит. Но я все равно надеюсь, что наш… уговор, — произнес он с выражением, — все еще имеет силу, и вы от него не отступитесь.

Рензел протянул ключ, а я выдохнула:

— О-откуда он у вас?

— Эта вещь, — так же медленно опустил он на него взгляд принц и уклончиво ответил: — слишком ценная, чтобы оставлять ее без присмотра.

Я нахмурилась.

Каким бы ключ ценным ни был, это не давало Рензелу права трогать мои вещи. Будь он хоть трижды королем. И, кажется, Рензел прочел эти мысли на моем лице, раз монотонно заметил:

— Он лежал на столе.

— Он… — начала я и поникла, припоминая, что я действительно оставила ключ на столе.

Выпитое вчера вино так вскружило мне голову, что я напрочь обо всем позабыла. А ведь папенька предупреждал: «Хмель до добра не доводит! Особенно женщин». Взять, к примеру, нашу экономку — повадилась таскать из погреба папенькину бражку да подливать туда воды. Папенька быстро ее раскусил — по запаху — и с позором выгнал из дома. С тех пор никого из слуг в погреб не пускали, да и экономки у нас больше не было. Ни старой, ни новой. А ее жалованье в итоге прикарманила Ярла.

«Мелочь карман не тянет, а пользу принесет», — вспомнились мне довольные слова Ярлы и ее остроносое, воронье лицо.

Эх… Лучше бы я сразу спрятала ключ в складки ночной рубашки, а не искала укромное место, чтобы потом забыть его на столе…

Я перевела взгляд с лица Рензела на его руку, которая продолжала сжимать ключ, и опять поругала себя за рассеянность. И как теперь его забрать? Подойти ведь страшно. А нужно. В нем мое спасение.

Видя мою нерешительность, Рензел вдруг тяжело вздохнул. Без резких движений он осторожно положил ключ на спинку скамейки, после чего отступил и взмахнул рукой, мол, бери, не бойся, а потом убрал ладонь туда же, где все это время была вторая — за спину. Я вновь опустила взгляд на спинку скамейки и тяжело сглотнула.

Что ж…

Собрав всю решимость в кулак, я вышла из-за Арона и под пристальными взорами двух… нет, четырех мужчин (про стражу совсем позабыла), осторожно двинулась к скамейке. Но не дойдя до нее двух шагов, в нерешительности замерла.

Руки и ноги онемели от волнения, сердце неистово заколотилось где-то в горле и похитило мое дыхание. А Рензел продолжал стоять и, приподняв черную бровь, за мной наблюдать.

Он не шевелился, ничего не говорил. Замер. Будто хищник. А я на его контрасте еще больше почувствовала себя жалкой и трусливой добычей. Это сильно меня разозлило. И, поддавшись этому гневу, я все-таки сорвалась с места, подбежала к скамье, схватила ключ и тут же отступила!

Рензел даже не шелохнулся, только приподнял заодно вторую бровь, а я мысленно порадовалась, что все важные вещи: ключ и письмо папеньки — наконец-то… Стоп! А где письмо папеньки?

А письмо папеньки отняла у меня загребущая лапа подлости в момент, когда я вскочила со скамьи и отпрянула при появлении принца. Вернула она его с дуновением ветра, который будто специально немного усилился, и с тихим шуршанием конверт прошелестел мимо меня прямиком к ногам принца.

Столь жгучей досады я еще ни разу в жизни не испытывала. Чудом не застонала. А на лице у меня отразился такой калейдоскоп эмоций, что брови принца взметнулись еще выше.

Глава 27

Я напряглась, когда Рензел тихо хмыкнул и пошевелился. Он медленно склонился, подобрал с земли конверт и, преодолев расстояние в шаг, положил его на скамейку, после чего отвернулся, чтобы отойти. А пока он не видел, я на цыпочках бросилась к папенькиному письму, но только мои пальцы его коснулись, как — о, богиня! — опять подул треклятый ветер.

— Нет, — жалобно пискнула я и потянулась за конвертом, но тот ловко от меня ускользнул и ударился о грудь обернувшегося на мой голос принца.

Конечно, Рензел поймал письмо папеньки, а я в ужасе застыла возле скамьи с протянутой рукой, потому что принц… Принц был слишком близко. Всего пара шагов — сущее ничто. И его взгляд — два кусочка льда над бездонным озером — пронзил меня до самой души.

Я боялась шелохнуться. Принц тоже не отводил взора. Даже не мигал. Казалось, напряжение навсегда приковало меня к месту, но стоило Рензелу сделать шаг навстречу, как оцепенение тут же схлынуло. Я отшатнулась, запаниковала, собралась убежать, но тут принц резко остановился, и я снова замерла. Он неторопливо протянул мне конверт.

«Спокойно, Цесса. У Рензела много возможностей тебя убить, но ты до сих пор жива, а это что-то да значит», — попыталась я убедить сама себя и осторожно потянулась к письму, взялась за него пальцами, на мгновение опустила взор и...

Мятая бумага в моей руке тихо хрустнула.

Длинный рукав черной рубахи принца задрался и приоткрыл его правую ладонь, которая была перебинтована. Причем неаккуратно. Из чего я сделала вывод, что Рензел перевязал ее сам. Так еще сделал это давным-давно: повязка сбилась, испачкалась, а след крови на тыльной стороне засох и потемнел.

Теперь понятно, зачем он старался держать правую руку за спиной — прятал. А когда поймал письмо, забылся и…

— Наверное, оно вам очень дорого, если вы за ним вернулись, — выдернул меня из оцепенения принц, который так и не дождался, когда я заберу письмо папеньки. Мы так и продолжали держаться за него вдвоем.

Я тихо сглотнула и подняла на него взор.

— Почему… — произнесла осипшим голосом. — Почему вы это сделали?

Склонив голову набок, принц внимательно на меня посмотрел, будто пытался что-то найти в моем лице, а мне показалось, что из-под ног вот-вот уйдет земля. В ушах зашумел пульс. Мир поблек, потерялся, и только Рензел остался самым заметным пятном на его фоне — черным якорем среди безумной качки страха, ожидания и волнения.

Сердце пропустило не больше двух ударов, когда Рензел перестал размышлять над моим вопросом и его губы зашевелились, однако смысл слов дошел до меня не сразу:

— Потому что вы должны знать правду.

— Что?

— Правду, леди Цессая, — повторил Рензел и нахмурился. — То, что отец вас очень любит.

Он выпустил письмо, а я продолжила растерянно на него смотреть. Похоже, Рензел не понял истинную суть моего вопроса или сделал вид, будто не понял. Однако этот ответ тоже возымел сильный эффект и породил во мне вопрос: неужели принцу не все равно на мои чувства? Возможно. Но я больше не могла ему поверить. И эта игра «хороший-плохой» начинала уже сводить меня с ума.

— Ночью, ваше высочество... — выпалила я, когда принц отвернулся, чтобы уйти. — Я помню синий огонь.

Он обернулся, но его лицо не выражало ничего, кроме ожидания. И если он о чем-то думал и переживал, то прекрасно контролировал свои эмоции. А я тряхнула головой, прогоняя сковывающий мысли страх, и, проглотив ком в горле, продолжила:

— Я помню боль от кинжала, — дотронулась я пальцами до скулы, где исчез порез, — когда меня хотели убить. Помню, что боролась с убийцей и поранила его…

Я опустила взгляд на перебинтованную руку Рензела, которая дрогнула и сжалась в кулак, и немного помолчала, давая принцу время хоть как-то оправдаться. Но он не проронил ни слова. И тогда я вновь произнесла:

— И я ни за что не сдамся вам, ваше высочество.

Рензел криво ухмыльнулся:

— Рад это слышать, леди Цессая.

И в его глазах полыхнуло синее пламя.

Я тут же напряглась, ощутив, как ладонь страха провела по моему затылку, но прежде чем поддалась панике, принц быстро отвернулся и убрал руки за спину.

— Спасибо, что поделились ценными воспоминаниями, — произнес он спокойным голосом, хотя его движения казались отрывистыми, а плечи — напряженными. — И еще…

Горящий магическим огнем взор вновь меня нашел — но вместе с тем словно посмотрел куда-то мимо.

— Будьте осторожнее.

Глава 28

Принц ушел, а я осунулась от усталости, стоило магическому взору перестать на меня давить. И почему-то продолжила смотреть Рензелу вслед в надежде, что он обернется и скажет что-нибудь обнадеживающее. Даже если бы это оказалось таким бредом, как: «Я не пытался вас убить, леди Цессая, а рука перебинтована, потому что очень спешил к вам на помощь и ударился о дверной косяк», — я все равно была бы этому рада. Но принц не обернулся. Он сунул руки в карманы черных штанов и ушел по тропе стремительным шагом.

Опомнилась я, лишь когда Рензел исчез за углом замка, и выдохнула. Все-таки сложно бороться не только с собственными пороками, но и страхами. Настолько же сложно, насколько просто осуждать других людей, проигравших эту битву...

«Сам себе заступник, сам себе враг.

Сам себя спасаю и сам глотаю яд».

Вспомнились мне строки из поэмы «Дан и Анетта», которые Дан произнес лишь дважды: первый раз, когда ядом оказалась надежда, а второй — любовь. И если представить, что в первый раз я их произнесла, то…

Интересно, доведется ли мне их когда-нибудь повторить?

Подумав о поэме, я мигом вспомнила об Ароне и, резко развернувшись, чуть не ткнулась носом ему в рубаху.

— Ой… — ахнула я, а Арон перестал хмуриться и встретился со мной взглядом.

— Цесса, все хорошо?

Его глаза были так близко, что мне казалось, будто я сейчас растаю белым облачком в их небесной синеве. Из-за чего даже не сразу заметила, что застыла и продолжаю вот так бесстыдно на него смотреть. Но стоило ему заговорить, как я тут же опомнилась и смущенно отпрянула.

— Д-да, — произнесла я чуть осипшим голосом. — Не ожидала, что вы… окажетесь у меня за спиной.

Арон виновато улыбнулся:

— Мне показалось, будто вам со мной спокойнее, поэтому я позволил себе вольность. Думал, вы меня заметили.

Я вспыхнула румянцем. Надо же такому случиться! Совсем не почувствовала, что Арон близко. Хотя барышни в книгах всегда замечают, когда симпатичный мужчина оказывается рядом. Наверное, это я какая-то неправильная. Или фантазия у рассказчиков бурная.

— Спасибо, Арон, — густо покраснев, сцепила я руки за спиной и спрятала взор за ресницами. — Я заметила вашу заботу, и мне очень стыдно за свою несдержанность. Я…

— Полно, Цесса, — остановил он меня и расплылся в лучезарной улыбке, от которой у меня внутри все затрепетало. — Вам нечего стыдиться. Ведь я счастлив в нужный момент оказаться рядом с вами.

О-о, богиня! У меня чуть голова не закружилась от взора, каким он на меня посмотрел. Таким открытым, таким теплым, таким заботливым и… Если так подумать, все это время Арон уверенно стоял против принца, будто всецело был готов меня от него защитить! Это уже не походило на простую вежливость. Но тогда на что?

— Итак, миледи, — вновь тепло произнес Арон, а я поймала себя на том, что слишком долго и пристально на него смотрела. — Какие у нас планы до возвращения сэра Лариса?

Я мигом опустила взор, отчего Арон еле слышно хмыкнул и продолжил:

— Кажется, вы хотели куда-то пойти?

Точно!

— Уф! — спохватилась я и поспешила пояснить, когда заметила, как беспокойно нахмурился Арон: — Мой телохранитель!

— Ах, да… — сам же себе погрозил он пальцем, и в его глазах опять заискрились смешинки. — Уф и лазарет. Необычное имя у вашего телохранителя.

Арон плавным жестом пригласил меня в сторону восточного крыла. А я, благодарно кивнув, вышла на мощенную камнем тропу, и под топот оживших стражников за спиной, произнесла:

— Да, к нему нужно привыкнуть, но сам Уф просто замечательный!

— Правда? — спросил Арон.

— Да, он сильный, смелый, отважный! — принялась я с гордостью нахваливать Уфа. — И если бы не он, то…

Только я расправила плечи, как они вновь поникли, а произнесенное мной «то» прозвучало коротким заклинанием, которое вновь швырнуло меня в бездну реальности. И что вообще мне нужно было сказать: «то мне бы перерезали горло», «то Рензел бы меня убил» или «то вы не успели бы меня спасти» — все одинаково. Одинаково ужасно.

Вспомнив о принце и покрутив в пальцах ключ от библиотеки, я словно бы утратила всю магию, которую мне дарил своей близостью Арон, и вновь ощутила весь холод реальности.

— Арон, — тихо позвала я и стиснула ключ в кулаке.

— Да?

В его голосе больше не было намека на улыбку. Наверное, понял, о чем я собиралась поинтересоваться. Возможно, даже ждал, когда я задам ему этот вопрос.

— Этой ночью... Кто пытался меня убить?

Письмо папеньки захрустело в моей руке, когда я с силой прижала его к груди, будто оно — единственное, что могло спасти меня от злой правды. И с волнением посмотрела на Арона, чей серьезный взгляд был опущен, а руки — сцеплены за спиной.

— Простите, Цесса, — после недолгого молчания покачал он головой. — Но я не видел его лица.

Я отвела от него взор и тоже опустила голову. Впрочем, что еще я ожидала? Ведь будь ответ другим, Арон сам бы давно мне все рассказал. Ведь так?

— Подозреваете принца Рензела? — вдруг поинтересовался Арон после нашего затяжного молчания, когда мы добрались до широкой арки, ведущей к западной башне.

От неожиданности я даже сбилась с шага, а стражники дружно лязгнули доспехами и тоже остановились.

— Я…

Мой голос осип. Арон сделал пору шагов и, пройдя через арку, оглянулся, и уже под его взором я смогла найти в себе силы и наконец-то договорить:

— Не знаю.

После чего продолжила идти, но, поравнявшись с ним, вновь замерла и широко распахнула глаза.

Это был внутренний двор. Огромный внутренний двор, усеянный цветами, количество, разнообразие и ароматы которых кружили голову. И, казалось бы: от четырех стен падала густая тень, которая наверняка каждый день, кроме полудня, скрывала добрую половину сада. Но все растения выглядели здоровыми и полными жизни!

Самое примечательное: здесь не было ни одного дерева. Только кусты роз, жасмина, гортензий, буддлеи… Какие-то экзотические растения, чьи бутоны походили на розово-синие лохматые шары, георгины, лилии… Богиня! Здесь даже невысокая сирень виднелась у двустворчатой двери восточной башни. И все в саду благоухало. Хотя для многих растений еще не подошло время цветения. Например, гортензии.

Я помнила, как Ярла выхаживала их у папеньки, и первые бутоны показались за месяц до конца лета. А сейчас конец весны! Хотя стоило ли удивляться, когда вместе с рододендронами возле замка распускались мимозы. Уверена, без магии здесь не обошлось.

«Волшебный сад, — подумала я и усмехнулась. — Такой же волшебный, как мантия Арона».

И если меня красота сада сбивала с толку, то Арон будто всего этого не замечал.

— Мне жаль, Цесса, но я не могу развеять ваши сомнения, — тем временем с печалью произнес он. — Ибо я сам ими полон.

— Разве той ночью вы не были вместе с принцем? — поинтересовалась я, потому что после нападения Рензел появился почти сразу после Арона.

— Нет, той ночью я был в другом месте, — покачал головой Арон. — Но подумайте сами: стал бы тот, кто желает вашей смерти, готовиться к свадьбе? Звать гостей, лучшего в мире ювелира, знаменитую на все королевство портниху? Желай Рензел вас погубить, вряд ли бы он шумел о торжестве на все королевство, а постарался бы сохранить его в тайне.

Я вновь поникла, ведь Арон озвучил мои же мысли. Стал бы тот, кто хочет меня погубить, так громко готовиться к свадьбе? Стал бы удовлетворять мой каприз о второй служанке, дарить ключ от библиотеки, шанс на освобождение от свадьбы и… давать письмо папеньки, чтобы я не печалилась.

«Будто два разных человека», — с горечью подумала я и поинтересовалась:

— А что если его высочество поступает так неосознанно?

— Как? Женится? — приподнял светлую бровь Арон.

— Губит невест, — с укором произнесла я. — Его высочество пьет приготовленную лекарем настойку, вот и я подумала: вдруг ему нездоровится.

Так и хотелось добавить: «Поэтому принц и оставил садовника в поместье. Думает, что они с Войром чем-то похожи, вот и сочувствует», — но удержалась. Однако то, что в сознании принца мог существовать не один человек — казалось мне достойной мыслью. Она многое объясняла, кроме, пожалуй, вопроса: кто был вторым магом?

— Уверяю, Цесса, будь у принца подобный недуг, я бы о нем знал, — усмехнулся Арон и поднялся на низкое крыльцо башни.

— Знали? Но откуда? — удивилась я, на что Арон лишь таинственно улыбнулся и, распахнул створку дубовой двери, жестом пригласил войти:

— Прошу.

Я с подозрением на него покосилась и прошла в холл, который с интересом осмотрела.

Внутри восточное крыло сильно отличалось от гостевого и своей скромностью выделялось на фоне всего замка. Никакого помпезного убранства — только голые стены из камня песочного цвета. Высокий потолок без фресок и хрустальных светильников. Лестница с выкованными из темного металла перилами. На втором этаже единственная и наглухо закрытая двустворчатая дверь. А внизу, справа и слева от входа в башню — два прохода, похожих на те, по которым в замке ходят слуги. Только пошире.

Я глубоко вдохнула, пробуя на вкус здешние запахи. Воздух наполнял дух камня, дерева и сухой травы, который приятно разбавлял аромат цветов. И пусть восточное крыло выглядело невзрачным, голым и простым, оно показалось мне «теплым» и уютным.

Оказавшись внутри, я немного успокоилась. Все переживания вдруг опустились на самое дно души, позволив мне чуть-чуть отдохнуть. Почему? Наверное, из-за той самой простоты, которая напомнила мне мой родной дом, а еще теплоты желтоватых стен, что сильно отличались от холодного белого камня в гостевом крыле.

— Нам направо, — негромко заметил Арон, но слабое эхо все равно подхватило его голос и понесло по коридорам башни.

Оглядываясь по сторонам, я вместе со стражниками за спиной последовала в правый проход и… опять же: ни дорожек, ни ковров, ни портретов или цветов — в коридоре не было ничего, кроме камня, узких, но высоких витражных окон да безликой двери на другом конце. И чем ближе мы к ней подходили, тем гуще становился запах трав. А еще…

— Волнуетесь, Цесса? — прошелестел теплым ветром под заливистый звон кольчуги голос Арона. — Вы напряжены.

— Да… Нет. Просто… — нахмурилась я, чуствуя некий подвох, и почему-то носом: здешний запах казался до боли знакомым. — Никогда не думала, что увижусь с королевским лекарем. Это такая честь.

— Отчего же?

— Среди простого народа он прослыл затворником, — пожала я плечами. — Никто и никогда его не видел, но все ему благодарны. Я в том числе. А вы знаете, почему лекарь никогда не покидает замка?

Я посмотрела на Арона, а тот коротко хмыкнул и произнес:

— Может быть, потому что ему незачем его покидать?

— Или он попросту не может выйти, — заметила я.

— Потому что он, — улыбнулся мне Арон. — Немощный старик?

Я смущенно отвела взор и с усмешкой ответила:

— Ну, например, — после чего серьезнее добавила: — Нянечка рассказывала, что королевский лекарь еще до моего рождения спасал людей и никогда не отказывал в помощи. А когда я была маленькой и сильно заболела, папенька лично к нему ездил, чтобы добыть для меня чудесного лекарства.

Я тяжело вздохнула, вспоминая ломоту в теле от сильного жара и вязкий, горький привкус лекарства, которое дождливой ночью привез отец.

— С тех пор прошло много времени…

Арон с тихим скрипом отворил дверь, напротив которой мы оказались, а меня обдало волной из запахов, где я узнала высушенную ромашку, хвойное масло, лилию и кору дуба. А, переступив порог, оглянулась, когда поняла, что больше не слышала за спиной привычного лязга кольчуг. Оба стражника остались с другой стороны входа.

— Это убежище для больных, — пояснил Арон, заметив мое замешательство. — Здесь не место мечу.

— Справедливо… — еще больше прониклась я уважением к лекарю.

И мысленно похвалила его за то, что он беспокоился не только о физическом состоянии своих подопечных, но и душевном, давая им, как сказал Арон, убежище, где они могут побыть слабыми и уязвимыми.

Я продолжила следовать за Ароном и осматривать огромный и изогнутый по дуге, как стена замка, что соединяла восточное и гостевое крыло, лазарет. Стройные ряды из кроватей и личных тумбочек тянулись далеко вперед. А места для больных разделяли между собой кипенно-белые ширмы, обещая немного личного пространства.

В помещении легко дышалось, хотя широкие квадратные окна сейчас были наглухо закрыты. Оно и к лучшему, а то у моего телохранителя слишком сложные отношения с цветами.

— Так много кроватей, — подивилась я.

— Да. Мест хватит для всей стражи, — согласился Арон и добавил, когда заметил, что я цепляюсь взглядом за каждую ширму в надежде найти Уфа: — Но сейчас лазарет пуст. Им уже давно не пользуются, только поддерживают чистоту.

— Почему?

— Потому что не приходится размещать столько больных. Обычная простуда легко лечится дома, а что-то посерьезнее — случай редкий и требует тщательного наблюдения. Для таких больных отводится другая комната, где они всегда будут под присмотром.

— Вы так много знаете про лазарет! — удивилась я и устремила взор на раскрытую двустворчатую дверь, к которой мы неспешно приближались.

Арон улыбнулся:

— Наверное, потому что я здесь часто бываю, — и поймал мой встревоженный взор. — Не беспокойтесь, миледи, исключительно по долгу службы.

«По долгу службы?» — хмыкнула я, а вслух поинтересовалась:

— Помогаете лечить людей?

Арон немного подумал и ответил:

— Можно и так сказать.

Учитывая, сколько лекарь готовит снадобий и микстур, он не мог обойтись без помощников. Что если, Арон и есть тот самый помощник? Тогда понятно, почему он много знает о лазарете. Однако чутье подсказывало: не все так просто. Только лишь помощников «господином» не величают.

Мужчина пропустил меня первой в следующую комнату, а я совсем разволновалась и плотнее прижала письмо к груди. Знал бы папенька, что я здесь окажусь — попросил бы что-нибудь передать лекарю. Он же так плакал… Так плакал и обнимал меня, когда я наконец-то, спустя пять дней болезни, встала на ноги и пришла в его кабинет, чтобы пожаловаться на ветку, которая от ветра постоянно стучала в окно спальни.

Сделав шаг, я оказалась в комнате, что была значительно меньше зала. Который мы только что покинули. В ней помещалось всего десять кроватей, и справа на центральной лежал перебинтованный… Уф?

Я впервые увидела его без доспехов, только в простых льняных штанах, отчего даже не сразу признала. Мой телохранитель оказался молодым мужчиной на вид не старше двадцати пяти лет, и все это время под шлемом он прятал пышную кучерявую шевелюру каштанового цвета, что удачно перекликалась с оттенком карих глаз. От этого его взгляд казался глубже, насыщеннее и пронзительнее, но сейчас в нем читалось удивление с виной.

— Леди Цессая?! — попытался вскочить на кровати Уф, но тут же упал на подушку и поднес ладонь к перебинтованной груди, но так ее и не коснулся, а только с хрустом стиснул пальцы в кулак.

— Уф!

Я кинулась к телохранителю, чьи щеки налились румянцем, и замерла возле него, не зная, что делать и как облегчить его страдания.

— Все хорошо! Со мной все хорошо! — быстро оправдался он и, заметив, что я не одна, изменился в лице: — Добрый день, господин Арон, — выдавил он с кривой улыбкой и отдернул руку от груди.

Арон же внимательным взглядом окинул белую повязку Уфа, что скрывала его от шеи и до середины живота, и с тяжелым вздохом произнес:

— Скажите, пожалуйста, уважаемый Уф. Вам ведь запретили двигаться?

— Да, — нехотя ответил он.

— Тогда почему вы двигаетесь?

Его голос прозвучал спокойно, но вместе с тем я уловила в нем непривычную мне жесткость, словно Арон не просто задавал очевидные вопросы, а отчитывал Уфа.

— Виноват! — с чувством произнес телохранитель. — Переволновался!

И опять попытался приподняться, но резко побледнел и тихонечко сполз обратно на подушку. А я, разглядев гримасу боли, которую он старательно попытался скрыть, еще сильнее заволновалась и громко произнесла:

— Здесь есть кто-нибудь? Ему же больно!

От моего отчаяния в голосе, казалось, в комнате зазвенели стекла, но никто не откликнулся, а Арон поклонился и произнес:

— Позвольте, леди Цессая, я ненадолго отлучусь.

И не дождавшись моего ответа, направился в сторону двери, рядом с которой стоял огромный стеллаж, где на полочках покоились медные тазы, стопки полотенец, рулоны бинтов и склянки с прозрачным содержимым похожим на чай. Глаза Уфа округлились, и он быстро затараторил:

— Да мне не больно! Совсем не больно! Я, вон… — даже похихикать попытался, только улыбка его вышла кривой и на лбу испарина проступила.

А я перебила его и отругала за попытку хорохориться, мол, негоже терпеть боль, когда можно не терпеть, и в конце сурово добавила:

— Запомни, Уф. Я не люблю ложь, подхалимство и притворство, поэтому не пытайся меня обмануть.

— Да что вы, миледи! Я просто… Просто…

— Просто будешь лежать и ждать, когда лекарь поможет. Понял?

— Понял, миледи, — стушевался Уф.

— Вот и молодец, — выдохнула я и оглянулась на дверь, за которой скрылся Арон. — И не заставляй меня еще сильнее за тебя волноваться.

— П-простите, леди Цессая, — опустил широкие плечи телохранитель. — Не хотел вас расстраивать, да и не стою я такого вашего волнения.

Он обреченно вздохнул:

— Плохой я телохранитель, раз здесь оказался. Может быть, вам стоит подыскать другого…

— Не говори чепухи! — перебила я. — Не нужен мне другой телохранитель. Ни лучше, ни хуже — никакой! У меня есть ты! И если бы не ты, Уф, то я бы… Я…

Я закусила губу, успокаивая разбушевавшиеся чувства, и, прямо посмотрев на телохранителя, договорила:

— Лишь благодаря тебе, я до сих пор жива. Не королевской страже — а тебе. Поэтому не смей мне больше говорить о замене! Понял?

Уф смущенно потупился и, осторожно кивнув, пробурчал невнятное: «Понял». А я наконец-то позволила себе расслабиться и опустилась на край соседней кровати.

— Ты достоин награды, Уф, — мягко произнесла я. — Не порицания, обвинений и тем более замены. А награды. Поэтому я к тебе и пришла, чтобы спросить: что ты хочешь за мою спасенную жизнь?

Я покрутила в пальцах ключ и помолилась богине, чтобы в моих силах было исполнить, загаданное Уфом желание, а еще, чтобы он не отказался меня защищать. А то он только-только заступил на новую службу и сразу оказался ранен. Не так, наверное, Уф представлял свое повышение. Поэтому я ни капли не удивлюсь, если он сам попросит заменить его на другого стражника, но не с целью подобрать более удачную кандидатуру для моего телохранителя, а попросту избавиться от меня — той, за кем так пристально присматривает смерть. Однако даже такое желание я была готова исполнить. Ибо не каждый подаренный судьбой шанс — безвозмездный, и нужно уметь за него платить.

Морщась от боли, Уф приподнялся на локтях, переместился чуть выше на подушку и с долей печали выдохнул:

— Ничего.

— Что? Но почему?! — удивилась я.

Похоже, сегодня богиня опять впадает в крайности, раз на молитву о простом желании Уфа ответила его устами: «Ничего».

— Простите меня, миледи, — повесил нос телохранитель. — Но я почти не помню прошлой ночи. Не помню, как именно вас спас. Поэтому не чувствую себя достойным награды.

— К-как не помнишь?

Уф совсем поник, а я подалась вперед, чуть ближе, и понизила голос почти до шепота:

— Но что-то ты помнишь? Например, кто на меня напал и тебя ранил?

Сердце часто забилось. Стало страшно от мысли, что Уф забыл самое важное — кто попытался меня убить. И одиноко. Потому что я надеялась, что хотя бы Уф разделит со мной эту ношу. Но…

— Простите, миледи, — покачал головой телохранитель, а его взор стал отрешенным, обращенным внутрь себя. — Я, правда, мало помню. Только стражу без сознания у ваших дверей. Боль в груди…

Он опять потянулся рукой к скрытым под повязкой ожогам, но вовремя себя одернул.

— Как вы плачете и склонились надо мной… Я тогда был зол! Очень зол, почему-то… — виновато почесал он нос. — Поэтому, наверное, и запомнил. А в конце был лазарет и… И все остальное… — коснулся он покрытого щетиной подбородка и качнул головой. — Вряд ли вы поверите, леди Цессая…

— Говори, — потребовала я и напряглась.

Уф мазнул по мне быстрым взглядом, в котором читались сомнение и смятение, но все-таки произнес:

— Все в тумане. Синем тумане! — пояснил он. — Только я пытаюсь что-то вспомнить, как он снова и снова…

Я тихо простонала.

— …Появляется. Вот видите, — неправильно истолковал Уф мою реакцию. — Я же говорил, что вы не поверите.

И опечаленно вздохнул, неглубоко, а я, чувствуя себя так, будто весь мир обернулся против меня, произнесла:

— Я верю тебе, Уф. Просто… — запнулась я и выдохнула. — Я расстроилась. Ты был готов пожертвовать ради меня жизнью и чуть не погиб! Но все твои воспоминания… стерлись.

— Простите, леди Цессая.

— Не прощу! — фыркнула я. — Но не тебя. Ты ни в чем не виноват, Уф, и прощать тебя не за что. А вот…

Я стиснула зубы и сильнее сжала в кулаке ключ от библиотеки.

— Миледи, вы знаете, кто на вас напал? — шепотом поинтересовался телохранитель, когда мое молчание затянулось, а я заставила себя расслабить руку и произнесла:

— Уф...

Но он потребовал настойчивее:

— Кто?

Я серьезно на него посмотрела, не зная, как правильно поступить. С одной стороны — ему стерли память, но его оставили в живых. И если я расскажу о том, что знаю, то Уф снова может оказаться в опасности. С другой стороны — он и так в постоянной опасности, пока охраняет меня. И неосведомленность могла сыграть с ним злую шутку.

— Уф, — все-таки пришла я к решению и придвинулась к нему ближе, — я же могу тебе доверять?

Его глаза сверкнули готовностью.

— Конечно! Я за вами хоть в пекло! Хоть… в пасть самого дракона! И обещаю хранить вам верность, — Уф заговорил тише, но решительнее, — до самой смерти!

Я поджала губы, дабы не обронить смешок, ведь Уф забыл упомянуть, до чьей смерти он будет хранить верность. Или не забыл?

— Помнишь наш уговор, — продолжила я. — Я помогу тебе, если ты будешь меня защищать?

— Помню, — кивнул Уф.

— Защищать от любой опасности и даже от…

Я выразительно на него посмотрела, он за мной повторил:

— Даже от… — и призадумался.

Как вдруг его лицо озарилось догадкой. Потом еще одной, и тут его глаза округлились от изумления.

— Не может бы… — воскликнул он и вскочил на кровати, но боль быстро скрутила его обратно.

Уф захрипел и скрючил пальцы, словно желая запустить их в повязку, а я еле успела подложить подушку ему под голову, чтобы он не ударился о деревянную спинку кровати.

— Это не… — его зубы плотно сомкнулись, а воздух с шипением прошел сквозь них.

— Тише-тише, Уф! — заволновалась я, когда на его животе, груди и шее намокли повязки, и громко позвала: — Лекарь... Лекарь! — после чего со слезами на глазах выдохнула: — Богиня… Прошу, потерпи, пожалуйста. Арон скоро приведет лекаря, и он тебе поможет.

Уф одарил меня взглядом, в котором отчетливо читалось недоумение и желание сказать что-то важное, но из-за боли он не мог расцепить зубы, а вскоре в комнате раздался мягкий голос:

— Я уже здесь.

— Арон! — обрадовалась я и удивленно приподняла брови, когда увидела, что он к нам спешит один и несет в руке темную узкую бутылку, размером не больше двух ладоней.

— Уважаемый Уф, — вновь снисходительно произнес он. — Сколько раз нужно повторить, чтобы вы запомнили: вам нельзя двигаться.

Я недоуменно посторонилась, когда Арон подошел к кровати и продолжил отчитывать моего телохранителя:

— Если хотите скорее поправиться — выполняйте рекомендации. Ожог — рана коварная и заживает дольше, чем порезы клинка.

— П-простите, господин Арон…

— Не у меня просите прощения, а у своего здоровья.

Я перевела взгляд с Арона на Уфа и обратно.

— Ваши повязки придется заменить, — тем временем продолжил Арон, — раны заново обработать, и все потому, что вы не слушаетесь.

У меня щеки похолодели, когда я представила, что ожидает Уфа во время перевязки, и еле слышно произнесла:

— Арон?

— Уверен, будет очень больно. Гораздо больнее, чем сейчас, — сказал тот бледному, как полотно, Уфу и поднял бутылочку, держа ее двумя пальцами за узкое горлышко. — Но вы можете выпить это лекарство — и боль отступит. Правда на вкус оно крайне неприятное и…

Не успел он закончить, как Уф схватил бутылочку и разом ее осушил. В три глотка! После чего поморщился, точно съел стручок острого перца.

— И выпить нужно один глоток, — со вздохом закончил Арон. — Иначе забудетесь крепким сном.

И только он замолчал, как лицо Уфа осунулось, глаза закатились, и он обмяк.

— Уф? — склонилась я и тихо позвала телохранителя, но тот даже не шелохнулся, только сладко всхрапнул.

— Боюсь, леди Цессая, Уф проспит до утра, — забрал пустую бутылочку из его расслабленного кулака Арон и проверил ее на просвет. — Странные люди на службе у короля. То не заставишь их принять микстуру от кашля, а пригрозишь муками — готовы хоть ослиную мочу пить ведрами.

— Арон, — выдохнула я ошеломленно. — Вы же…

Но он меня перебил:

— Позвольте, леди Цессая… Цесса, — поправился он и обратил на меня свой лучезарный взор. — Оставим эту беседу на потом. Ваш телохранитель потревожил серьезные раны, и чем быстрее я их обработаю, тем скорее они заживут.

— Д… да, — растерянно отступила я от кровати и спохватилась: — Вы же потом не исчезнете? Как… Как раньше, — припомнила я ему его внезапные исчезновения.

А он тихо и добродушно рассмеялся, поставил опустевшую бутылочку на маленькую полочку возле постели Уфа и, подойдя к стеллажу с бинтами и склянками, мягко произнес:

— Не исчезну.

И с теплотой улыбнулся:

— В этот раз я всецело ваш, Цесса.

Глава 29

Арон проводил меня в комнату, куда он чуть раньше уходил за лекарством, а сам остался обрабатывать раны Уфа.

Помещение, где я коротала время, оказалось просторным и уютным. Посередине стоял дубовый стол с пучками засушенных трав и наполовину заполненным водой кувшином. К стенам примыкали массивные шкафы и стеллажи. На полках хранились льняные бинты, баночки с разноцветным содержимым, ванночки и огромное количество трав и цветов — часть из которых я узнала, а часть — трогать не рискнула. Вдруг ядовитые.

От такого количества растений воздух в комнате полнился свежим, сладковатый ароматом. Он очень успокаивал и даже поднимал настроение. Поэтому, убрав ключ в конверт, я уже довольно расслабленная сидела за столом и старалась не думать ни о чем, кроме списка вопросов к Арону.

Время моего одиночества все шло. Тянулось невыносимо медленно, будто издевалось. Отчего в голову уже начинали проникать скверные мысли, будто Арон все-таки бросил меня и больше не вернется. Поэтому, когда он вошел в комнату, вытирая руки о белую тканевую салфетку, я тут же вскочила на ноги и выпалила:

— Вы лекарь?

Он бросил салфетку в небольшое ведро у двери и улыбнулся:

— Да.

Так просто? Без попыток увильнуть, подшутить или как-то еще со мной поиграть?

В последнее время я только и сталкивалась что с недомолвками и тайнами, поэтому от столь открытого и честного «да» немного растерялась.

— Н-н-но почему вы сразу не сказали? — всплеснула я руками и, кажется, немного рассердилась.

А еще засмущалась!

— По дороге сюда я столько всего наговорила! Про папеньку, про себя… — и медленно опустилась обратно на стул. — Старикашкой обозвала…

Арон тихо рассмеялся и, начав раскладывать по полкам остатки трав со стола, произнес:

— Не волнуйтесь, Цесса. Я нисколько не в обиде. Напротив! Послушать вас было очень интересно, поэтому я не спешил отвечать.

— Вы коварный человек, — обиженно надулась я, на что Арон усмехнулся:

— Может быть. Но я охотно верю — это не единственное качество, которое вы за мной заметили.

Он подмигнул и отнес на полку желтый с красной сердцевиной цветок, а я вновь почувствовала, как теплеют мои щеки.

— Не единственное, — призналась я. — Вы благородный человек. Спасаете чужие жизни, дарите надежду и…

На мгновение засомневавшись, я внимательно осмотрела Арона, когда тот взял кувшин и понес его на полку стеллажа справа к баночкам с отварами, настойками и мазями. И все-таки тихо договорила:

— Моя семья вам очень благодарна.

Арон с глухим стуком поставил кувшин на деревянную полку и опустил руки.

— Цесса, — произнес он, не оборачиваясь. — Сколько вам было лет, когда вы заболели?

Я немного помолчала прежде, чем ответить:

— Семь, — и нахмурилась. — Или восемь. Точно не помню.

— В таком случае, — Арон вернулся к столу и сел напротив. — Не меня вам надо благодарить, а моего отца.

— Отца? — я удивленно приподняла брови, а лекарь усмехнулся:

— Конечно. Или же вы все еще думаете, что я настолько… стар?

— Нет-нет, что вы! — принялась я отрицать, но потом выдохнула и призналась: — Да.

Арон звонко рассмеялся, а мои щеки вспыхнули таким жаром, что показалось, будто коснусь их, и они обожгут мои холодные пальцы.

— Королевского лекаря никто никогда не видел! — начала я оправдываться. — А исцеляет он людей уже много-много лет! Вот я и подумала, вдруг он… Ну, хорошо сохранился или создал эликсир бессмертия, поэтому его и не показывают людям, чтобы…

— Цесса, прошу, остановитесь, — перебил меня смеющийся Арон, а я обиженно надулась.

— Вам смешно, а мне ни капли. Если бы вы хоть иногда показывались на людях, нам бы не пришлось придумывать всякие глупости.

Арон выдохнул, и пусть его плечи продолжили подрагивать, произнес уже спокойнее:

— Согласен, — кивнул он. — Но эликсир бессмертия… — запнулся он, но смог совладать с новым приступом смеха. — Боюсь вас разочаровать, Цесса, но все это сказки.

— Еще три дня назад магия для меня была сказкой, — возразила я. — А она существует и теперь… Теперь я не знаю во что верить.

— Верьте своему сердцу, Цесса, — улыбнулся он.

— Сердцу?

— Именно.

Арон подался чуть вперед, а наши взгляды встретились, отчего в груди у меня все замерло.

— Нет ничего ближе к душе, чем сердце. Оно не обманет.

Повисло неловкое молчание. Арон больше не улыбался, его пальцы отбили по столу короткую дробь и замерли, а я… Я смотрела ему в глаза и тонула в их небесном свете.

В этот миг что-то произошло. Между нами. Наверное. Полностью осознать я не успела, как вдруг за моей спиной распахнулась дверь, и послышался знакомый женский голос:

— Господин Арон, ваш… обед.

— Нисса? — удивилась я, когда увидела свою служанку.

— Доброго дня, миледи! — она мигом поклонилась, из-за чего чуть не уронила поднос, но вовремя спохватилась, и тарелки лишь опасно звякнули. — Прошу простить, если я помешала. Я не знала, что вы здесь. Сонья приболела, и мне велели подменить ее на кухне. Вот я и…

— Точно, — вспомнила я. — Сегодня же твоя очередь помогать на кухне.

— Да-да. Я вам носила обед, но в покоях никого не было. Поэтому вернулась, а Касси — кухарка, — пояснила она, — сказала передать кушанье господину Арону. Заодно лекарство для Соньи попросить, бедняжку тошнота…

Стул пронзительно скрипнул, когда Арон его отодвинул и поднялся на ноги, а Нисса устремила взволнованный взгляд на лекаря и выдохнула:

— …Замучила.

— Тошнота, значит, — задумчиво произнес он, и уверенным шагом направился к закрытому шкафчику справа от меня. — Поставьте поднос, Нисса, — сказал он, и служанка поспешила выполнить приказ.

— Х-хорошо, — запнулась она.

Проходя мимо Арона, который достал из кармана связку маленьких ключей, чтобы открыть дверцу шкафа, Нисса смотрела строго вниз. Ее щеки порозовели, а руки немного подрагивали, когда она ставила позвякивающий посудой поднос на стол.

Замок в дверце шкафа тихо щелкнул.

— Леди Цессае тоже принесите обед, — оглянулся через плечо Арон и улыбнулся, а потом вернулся к поискам лекарства. — Если, конечно, она не откажется разделить со мной трапезу, — добавил он, двигая и постукивая склянками.

Нисса вопросительно на меня посмотрела, однако ответила я не сразу:

— Не откажусь.

И пусть мой голос прозвучал спокойно, но у самой земля уходила из-под ног. Мало того, что Нисса застала нас только вдвоем, так еще Арон предложил разделить с ним трапезу. Богиня, да это прекрасная почва для предрассудков! Хотя…

Принц ведь сейчас знает, что Арон за мной приглядывает. Сэр Ларис осведомлен, что я хотела повидать своего телохранителя. А Уф... Уф спит, о чем не знает никто, что досадно. Но не станет же он распускать сплетни, и уж тем более их поддерживать.

Но если подумать хорошенько, то испорченная репутация в моем случае — это не самое страшное. Она не будет бегать за мной с кинжалом. А сплетня так и вовсе может оказаться мне очень даже на руку. Вдруг королевская семья откажется от свадьбы? Тогда я освобожусь от заключения во дворце, а потом какой-нибудь городской лекарь проверит мою невинность и развеет слухи.

Так что — да, я согласна разделить трапезу с Ароном.

— Слушаюсь, миледи, — поклонилась служанка. — Господин Арон.

И собралась было уйти, но лекарь перестал греметь баночками в шкафу и произнес:

— Нисса, прежде чем я дам лекарство, ответьте на несколько вопросов.

Она послушно остановилась и опять опустила взгляд в пол.

— Сонью мучает тошнота по утрам, вечерам или весь день?

— Жаловалась она по утрам, вечером ей становилось легче.

— Понятно, — кивнул лекарь. — Аппетит у Соньи ухудшился?

— Немного исхудала, — подтвердила Нисса.

Он хмыкнул, уверенно потянулся за каким-то пузырьком и, закрыв шкаф, поинтересовался:

— Когда у Соньи были последние женские дни?

Нисса вспыхнула румянцем, и я вместе с ней за компанию.

— Н-н-не знаю, — служанка начала заикаться. — Сонья не говорила.

— Тогда передай ей это, — Арон протянул темно-зеленый пузырек, похожий на тот, что давал Уфу. — И пусть она обязательно ко мне наведается. В любое время.

Нисса осторожно забрала лекарство и поклонилась.

— Благодарю вас, господин Арон, я обязательно ей все передам. И... Я могу идти за обедом?

— Да, Нисса, — улыбнулся он. — Конечно, можешь.

— Спасибо.

Поклонившись еще раз, служанка чуть ли не бегом покинула комнату, а мы снова остались одни.

— Надо же… Опять нас прервали, — печально вздохнул Арон, вновь усаживаясь за стол напротив.

Он чуть отодвинул оставленный служанкой поднос, облокотился о стол и подпер ладонью подбородок. А я смущенно опустила взгляд:

— Нисса поступила некрасиво, когда ворвалась без стука. Прошу, ее простить. И мы обязательно еще раз обсудим с ней все правила приличия.

— Не стоит переживаний, — отмахнулся он. — Сейчас меня волнует только то, что у нас осталось мало времени на беседу, а вы так и не задали ни одного важного вопроса.

Я мигом позабыла о смущении и встрепенулась. Важные вопросы? Похоже, Арон и сам прекрасно знал, что именно я хотела у него выведать. Даже дал тонкий намек, мол, Цесса, давай поторапливайся, пока служанка опять к нам не пришла. И терять время даром я не стала:

— Настойка, которую пьет принц… — выпалила самым первым. — Для чего она?

«Или от чего?» — подумала я, однако говорить не стала.

Уголки губ Арона дрогнули.

— Успокоительное, — коротко ответил он. — Принц Рензел много работает на благо королевства и очень устает, а волнение о здоровье отца лишает его остатков покоя. Прежде чем я начал готовить ему лекарство, он часто не высыпался, был невнимательным, раздражительным… И меньше всего походил на наследника престола. Ко всему прочему его высочество беспокоится о вас и предстоящей свадьбе. Даже самая здоровая голова не может выдержать столь сильного угнетения. А моя настойка помогает принцу успокоиться, отдохнуть и восполнить силы. Прошлой ночью, Цесса, вы тоже ее пили.

Я удивленно приподняла бровь:

— Ту же самую настойку?

— Да.

Я задумчиво помолчала, после чего с сомнением произнесла:

— И она — всего лишь успокоительное?

— Да, Цесса. Всего лишь успокоительное лекарство, — улыбнулся Арон. — А вы ждали другого ответа?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Наверное.

Вдруг он поднялся из-за стола и, подойдя к тому же шкафу, в котором недавно искал лекарство для Соньи, достал небольшой флакон из черно-фиолетового стекла, который поставил передо мной.

— Весь прошлый вечер я провел у короля, — возвращаясь за стол, произнес Арон. — Его состояние было необычайно тяжелым, поэтому я оставался в его покоях, пока не убедился, что ему больше ничего не угрожает и он забылся крепким сном. Лишь тогда я отлучился, чтобы найти мистера Арвела и передать настойку для принца.

— Поэтому она была у вас с собой, — догадалась я.

— Да, — кивнул Арон, отчего золотые локоны рассыпались по его плечам. — Но когда я шел в гостевое крыло, то увидел стражу без сознания и поспешил к вам. А дальше вы сами все знаете.

— Значит, вот оно как все было…

Я опустила взгляд на бутылочку и, покрутив ее на столе, пододвинула к Арону.

— Цесса… — накрыл он ладонью мою руку и замолчал, а я, заикаясь, выдавила:

— Д-да?

Горячее прикосновение лекаря опаляло кожу и согревало не только холодные от волнения пальцы, но и душу. Я судорожно вцепилась в граненый флакон, лишь бы моя рука не задрожала. И молила щеки не краснеть, а сердце успокоиться и не биться так часто от желания попросить Арона спрятать меня в его объятиях. Хотя бы на мгновение.

— Королю не стало лучше, и после обеда я должен буду к нему вернуться, — с печалью произнес Арон и убрал руку, а воздух, который раньше был теплым, вдруг показался кусачим и нестерпимо холодным. — Поэтому прошу вас отнести настойку мистеру Арвелу или отдать ее лично принцу. Уверен, они ответят на все ваши вопросы и развеют сомнения.

Румянец смущения мигом погас на моих щеках, а душа съежилась лишь от одной мысли, что я еще раз встречусь с принцем. К счастью, мне достаточно было повидаться лишь с Арвелом.

— Ничего страшного, если вы откажете в моей просьбе, — продолжил Арон, когда мое молчание затянулось. — Я пойму и постараюсь найти время, чтобы самому отнести настойку.

— Все хорошо, — произнесла я и, медленно придвинув к себе пузырек, спрятала его в ладонях. — Я помогу вам, но не обещаю, что передам настойку лично принцу.

— Благодарю вас, Цесса, — украдкой улыбнулся Арон, и в тот же миг в дверь постучали.

— Господин Арон, обед для леди Цессаи, — донесся из-за двери приглушенный голос Ниссы.

— Вот видите, — хмыкнул он, вставая со стула, — она постучалась. И беседу никакую проводить не надо.

Лекарь подошел к двери и открыл ее для розовой от смущения служанки, которая, торопливо его миновав, поставила передо мной поднос, накрытый клошем. Поклонилась и поспешила удалиться, но Арон ее остановил:

— Останься.

Служанка мигом замерла и растерянно на него оглянулась.

— Унесешь посуду, когда закончим трапезу, — произнес он с повелительными нотками, и она, покорно склонив голову, ответила:

— Слушаюсь, — после сего отступила к стене возле двери.

За все время обеда Нисса не проронила ни слова. Только тихо стояла, сложив руки перед собой и опустив взгляд в пол, точно нашкодившее дитя. Похоже, ей было неуютно находиться в нашем обществе. Хотя со мной наедине Нисса не так сильно переживала. Значит, все дело в Ароне?

Отправляя в рот ложку за ложкой невероятно вкусный и наваристый мясной суп с чечевицей, я все думала: зачем Арон приказал Ниссе остаться? Мог бы попросить прийти чуточку позже — ей необязательно ждать, когда тарелки опустеют. Но потом поняла: Арон не хотел меня компрометировать. И судя по нашей молчаливой трапезе, тоже не особо был рад служанке, стоявшей над нашей душой.

Эх, как бы это комично ни звучало, но не видать мне слухов…

— Вы уже наелись, леди Цессая? — поинтересовался Арон, когда заметил, как, блуждая в своих мыслях, я лениво ковыряю вилкой квашеную капусту.

Я мигом опустила на поднос, где из всех блюд съела только суп и немного овощей, после чего отложила пилку и произнесла:

— Да.

— Но вы почти ничего не съели, — удивился он, на что я улыбнулась и поднялась из-за стола:

— Аппетита нет. И мне уже стоит пойти…

Я запнулась, когда хотела сказать в свои покои, но они были разрушены, а спальня королевы для меня — всего лишь временное убежище. Поэтому, выдохнув, я сказала другое:

— Ее величество хотела поговорить со мной после обеда.

— Понимаю.

Арон тоже отодвинул тарелку с недоеденным вторым.

— И раз нам в одну сторону, позвольте вас проводить, — он улыбнулся. — Я же обещал сэру Ларису в его отсутствие за вами приглядывать.

Приказав Ниссе собрать посуду, Арон достал из шкафа еще два пузырька: один зеленый, второй синий. И дождавшись, когда служанка закончит, вместе со мной покинул наполненную ароматами сухих трав комнату.

Уф все так же мирно спал. Свежие повязки белели своей чистотой, а у меня на душе опять стало тяжко. Ночью он так рьяно меня защищал, а сейчас казался таким беззащитным.

— Не беспокойтесь, Цесса, — успокоил Арон, когда я уже собралась попросить его позаботиться об Уфе. — Принц Рензел уже попросил дать Уфу самые лучшие лекарства. Он быстро пойдет на поправку.

— Его высочество попросил?

— Да, еще прошлой ночью.

Мое сердце екнуло, и я опустила глаза. Рензел попросил ночью? Но когда? Арон же все время был со мной. Или нет? От этой мысли у меня внутри все похолодело.

Из слов Арона я поняла, что принц приходил в покои королевы, когда я крепко спала. Еще раньше Марька рассказала, что утром она подменила Арона. А Уф — как лекарь обработал его раны в лазарете, и не похоже было, будто Арон занимался этим утром. Хотя я могла ошибаться, ведь Уф же не говорил о времени, только про лазарет упомянул. Вдруг Арон перевязал его, после того как его подменила Марька?

«Не тешь себя надеждами, что цветут букетами

На желтом поле лжи под светом пустоты», — промелькнула у меня в мыслях строчка из поэмы.

Эти слова сказала Анетте ее мать, когда узнала о романе дочери с Даном. Он из богатой семьи, родом от королей, а отец Анетты — рыцарь при дворе: выходец из простолюдинов. Вот мать и не поверила, будто Дан мог испытывать к Анетте настоящие чувства. Боялась, что он обесчестит ее, и тогда ни один баронет не согласится взять порочную деву в жены, чтобы спасти от бедности.

Для меня же эти строки значили другое: вряд ли Арон все время сидел возле моей постели. Наверняка, один раз он отлучился, чтобы помочь Уфу. Тогда кто в это время был рядом со мной?

Или я оставалась одна?

Глава 30

На мою беду, мне пришлось идти обратно тем же путем, которым я прибыла в лазарет. «Подобрав» стражников у входа, мы с Ароном покинули восточное крыло, прошли через главный вход гостевого и как только приблизились к холлу — услышали эхо женского крика:

— Меня не волнует: обед сейчас или ужин! День или ночь... Да хоть конец света! У меня слишком мало на это времени! Или вы хотите, чтобы я опоздала к столь важному событию? Скомпрометировать меня хотите? Подпортить репутацию, которую я годами… Слышите?! Годами нарабатывала, а не сидела на королевских харчах!

Мы с Ароном переглянулись и, прибавив шаг, вошли в холл прямо перед новой вспышкой негодования:

— Да что же вы заладили!

От громкого возгласа, что долетел до нас со второго этажа, затряслись стены замка, а несколько любопытных служанок внизу, выглядывающих из-за лестницы, о чем-то зашептались.

— «Как леди Цессая освободится, так мы вас известим»… — поразительно достоверно передразнила разозленная женщина вкрадчивый и холодный тон Арвела, отчего даже служанки ахнули. — Да она может освободиться и завтра, и послезавтра! А мне надо сегодня… Нет! Сейчас!

— Хм-м, — задумчиво протянул Арон. — Кажется, мисс Морэй не в духе.

— Богиня… — выдохнула я, когда заметила, как с нашим появлением наверху лестницы промелькнул подол светлого платья и зазвучали торопливые шаги.

— Его высочество лично пригласил меня в замок! И я не могу его подвести, а вы…

Внезапно буря стихла. Шаги тоже. Женщина немного помолчала, после чего торжественно воскликнула:

— Ну, наконец-то!

И теперь ко мне заспешили уже две пары ног.

Я огляделась, точно испуганный зверек в поисках пути отступления, но не успела даже шагу ступить, как наверху лестницы показалась Попугаиха.

— Леди Цессая? Вы же леди Цессая?

И тут же отмахнулась затянутой в белую перчатку рукой.

— Ой, что я несу! Конечно, же вы леди Цессая. Вряд ли здесь найдется еще одна столь молодая и очаровательная особа знатной крови.

Богиня! Стоило мне снова увидеть портниху в этом разноцветном пернатом облачении, как я больше не могла назвать ее по имени. Даже мысленно.

— Доброго вам дня, Леди Цессая, — приподняв тяжелые юбки, спустилась по лестнице мисс Попугаиха, а следом за ней — та самая невзрачная девчушка с черной косой до пояса и в бело-сером платьице. Теперь понятно, кто позвал сюда этот ураган из красок. — Прошу прощения за беспокойство, но вы мне очень нужны!

Я затравленно оглянулась на Арона в надежде, что он спасет меня и найдет предлог, как по-быстрому избавиться от мисс Попугаихи. Но он лишь улыбался да задумчиво глядел себе под ноги.

— Доброго дня, мисс Морэй, — осознав, что помощи ждать не откуда, вежливо поприветствовала я портниху и поинтересовалась: — Чем могу вам помочь?

До этого дня я никогда не встречала Морэй. Порой случалось проходить мимо ее салона с женской одеждой, но внутрь я никогда не заглядывала, потому что всегда выбирала платья попроще и подешевле. Лишь раз я позволила себе чуть больше роскоши, когда собиралась на королевский бал. Шифоновое платье цвета шампанского, украшенное кружевом и расшитое золотыми нитками, что до сих пор висело в моем шкафу на случай какого-нибудь торжества. Папенька сказал, что на королевском балу я блистала своей простотой и утонченностью среди напыщенных особ. Вот и доблисталась… Принц заметил.

Морэй оказалась женщиной среднего возраста. Где-то немного за тридцать, когда молодость еще не увяла, но уже появились первые морщинки. Светлые кудрявые волосы портниха присыпала розовой пудрой и, собрав в высокую прическу, украсила синими, красными и желтыми перьями. А платье… Богиня! Вблизи оно еще больше ослепляло яркостью и абсурдностью, отчего на миг я впала в ступор. Красное спереди, синее сзади и... Хвост! За спиной у Морэй был настоящий птичий хвост из длинных золотистых перьев! Мне вдруг захотелось плакать от мысли, что это пернатое чудо намеревалось заняться моими нарядами.

Портниха тем временем зря не терялась. Она остановиться не успела, как ее глаза цветом темного янтаря уже оценивающе меня изучили, будто мерки заранее сняли.

— Милая, — под мягким тоном Морэй мне послышался звон стали, не допускающий возражений, — вы поможете лишь своим присутствием, поэтому настоятельно вас прошу пойти вместе со мной и... О-о-о! — заметила портниха.

Она стремительным движением подняла раскрытую ладонь и требовательно позвала:

— Ная!

Девчушка в бело-сером платье выпорхнула из-за ее спины. Сунула в руку портнихи позолоченный лорнет и молча отступила.

— Богиня… — промурлыкала Морэй, разглядывая лекаря сквозь увеличительные стекла. — Какой прекрасный мужчина! Волосы точно золотые реки, широкие плечи, узкие бедра… М-м-м…

Мне стало не по себе от столь раскрепощенного поведения, но Арон не растерялся:

— Благодарю за комплимент, мисс Морэй, — отвесил он вежливый поклон и лукаво улыбнулся. — Однако до вашего очарования мне еще очень далеко.

Морэй заинтересованно хмыкнула:

— Еще на льстивые комплименты горазд. Кажется, в простонародье их называют вежливостью. Я права?

С коварной ухмылкой она вернула служанке лорнет, а девушка молча его забрала и вновь отступила.

— Вы однозначно меня заинтересовали, посему приглашаю вас в свои покои. В любое время, как посчитаете нужным. Для примерки наряда, конечно, — приподняла она розовые от пудры брови и выразительно на меня посмотрела, когда я вспыхнула румянцем стыда. — Не подумайте ничего скверного. В прошлом месяце мне пришла идея создать наряд не только для женщины, но и для мужчины. Скажем так: для расширения своего ассортимента.

«Для большего заработка», — мысленно перевела я слова Морэй. Ведь ее глаза так сверкнули при упоминании расширения ассортимента, что глупцу было понятно — Морэй хочет завладеть вниманием не только женщин, но и мужчин.

— Похоже, я не прогадала, когда взяла с собой еще один костюм, — торжественно произнесла она и взмахнула рукой, указывая на Арона. — Он идеально вам подойдет! И на предстоящем балу вы будете выглядеть не хуже принца!

— Балу? — переспросила я.

— Именно! — вновь обернулась ко мне Морэй. — Через шесть дней в замке соберется вся знать! Его высочество представит вас своей невестой, и для меня это великолепный шанс сделать свой салон еще популярнее, — на одном дыхании выпалила Морэй, а в конце ее голос напомнил мне мышиный писк. — Милая, вы будете блистать, точно звездочка, а с вами, — она снова обратилась к Арону, — мои наряды станут настоящим писком моды! Ах...

Попугаиха коснулась тыльной стороной ладони лба, будто вот-вот должна рухнуть без чувств, а мне как-то стало очень тревожно. Правда, за себя, потому что блистать я больше не хотела.

— Кажется, я слышу... Слышу звуки восторга из будущего...

— Мисс Морэй, — с долей грусти обратился к ней Арон. — Боюсь, я не буду присутствовать на балу.

Я с удивлением на него посмотрела, а портниха моментально спустилась с небес на землю и серьезно спросила:

— Вас не пригласили? — но тут же пренебрежительно тряхнула ладонью и произнесла: — Не проблема. Я поговорю с его высочеством. Чем больше моих нарядов окажется на балу, тем лучше для моего салона!

— Увы, мисс Морей, — покачал головой Арон. — Но дело не в приглашении, а в дворцовых обязанностях. В мире много хвори, а жизнь не ждет, когда ее спасут, поэтому лекарю не положено покидать свой пост.

Я одарила Арона сердитым взглядом. Вот хулиган! Морэй он быстро признался, что он — лекарь, а мне голову морочил.

— Ах… Это вы! — восторженно всплеснула руками портниха.

Ее глаза широко распахнулись, и она с еще большим интересом оглядела Арона:

— А я думала лекарь — старикашка…

Светлые брови Арона дрогнули, а я чуть со смеху не прыснула.

— …Сидит себе в башне и чахнет над травами, а это вы!

— Да, это я, — натянуто улыбнулся Арон. — Раньше мой отец помогал людям, но с годами ему самому перестало хватать здоровья. Поэтому пришла моя очередь занять его место.

— Как благородно! — хлопнула в ладоши Морэй. — Настоящая династия целителей!

— Уже четыре поколения, — подтвердил Арон.

— Невероятно, — выдохнула портниха. — Вы и ваши предки спасли столько жизней! Даже моей матушке в свое время помогли! Для меня большая честь познакомиться с королевским лекарем. Позвольте узнать, как ваше имя?

— Арон, — тепло улыбнулся он. — Просто Арон.

— Не лорд? — удивилась портниха. — Я думала, за ваши заслуги король даровал вам титул.

— Если бы титул помогал лечить людей, то непременно бы даровал, а я принял.

— Ох! Какое благородство, мистер Арон, — присела в реверансе Морэй. — Редкое сочетание: ум, скромность и красота! Вы достойны большего, чем прозябать в стенах пусть прекрасного, но все-таки замка! Это чудо, что я вас увидела! Весь народ судачит, будто королевский лекарь тот еще затворник.

— Так и было, мисс Морэй, но сегодня мне напомнили, что общаться с людьми настолько же важно, как заботиться об их здоровье, — Арон поклонился и незаметно для портнихи улыбнулся мне, а я почувствовала, как потеплели мои щеки.

— И вы совершенно правы! — согласилась Морэй. — Посему надеюсь, вы передумаете и посетите бал в честь свадьбы его высочества и леди Цессаи. А я буду очень рада помочь вам подобрать наряд для вашего первого выхода в люди. Это же такая честь! Такая возможность! И впредь я всегда к вашим услугам. Но сначала мне придется закончить другие дела.

Портниха метнула на меня свой взор, а я судорожно вцепилась в бутылочку успокоительного, которую обещала передать его высочеству. Как бы мне самой она не понадобилась...

— Богиня! — устало выдохнула Морэй. — Где это слыхано, чтобы за полторы недели шились свадебные платья? Принц Рензел Тайс просит о настоящем чуде!

Она всплеснула руками, но вдруг широко улыбнулась:

— И он обязательно его получит. Если чудеса где-то и прячутся, то только в салоне «Белая роза»! А еще ювелир Хо обещал прибыть. Вместе мы создадим настоящий шедевр! Вот только снимем мерки…

— М-м-м, мисс Морей, — смущенно протянула я. — Прошу прощения, но после обеда у меня назначена встреча с королевой.

— Королевой? — переспросила разочарованная Морэй, а я вдруг впервые порадовалась тому, что мне предстоит беседа с Астарией — с ней-то портниха не рискнет тягаться за мое внимание. — Как с королевой?

— Да, — опустила я ресницы, чтобы скрыть свое ликование. — Она хотела увидеться еще утром, но…

Что именно «но» — я договорить не успела: со стороны выхода из замка к нам спешил запыхавшийся сэр Ларис.

— Миледи! — воскликнул он. — Простите, что так долго, но наконец-то я вас нашел. Господин Арон, — поклонился он лекарю. — Благодарю за вашу заботу о леди Цессае в мое отсутствие и…

Он наконец-то заметил портниху:

— Доброго дня прекрасной…

— Мисс Морэй, — нарушила она неловкое молчание и, зардевшись, точно юная дева, подала рыцарю свою тонкую ручку.

Тот мигом к ней склонился, а я с удивлением отметила, что поцелуй, запечатленный сэром Ларисом, продлился чуть дольше положенного.

— Главнокомандующий королевской стражей сэр Ларис, всегда к вашим услугам, — бравым и немного осипшим голосом представился рыцарь, а после, немного путаясь в словах, вдруг заявил: — Обращайтесь, если драконы попытаются вас похитить и отберут кошелек!

Девушка за спиной портнихи хихикнула, за что получила грозный взгляд госпожи, а мы с Ароном плотнее сомкнули губы, чтобы сдержать улыбку.

— Эм, — щеки рыцаря порозовели. — Не драконы украдут кошелек, а воры. Люди. Например, на рынке. Драконы же не умеют красть кошельки… — совсем стушевался он, а мисс Морей, заглушая очередной смешок своей служанки, намеренно громко произнесла:

— Благодарю, сэр Ларис, вы очень добры! — и, одарив его лучезарной улыбкой, подмигнула. — Я обязательно обращусь к вам, когда мне и моему кошельку будут угрожать драконы.

Рыцарь покраснел пуще прежнего и пока он не успел от волнения ляпнуть какую-нибудь еще нелепость, я выступила вперед:

— Вы что-то хотели сказать или передать мне, сэр Ларис? — и опустила многозначительный взгляд на конверт, который главнокомандующий стражей крепко сжимал.

— Так точно, леди Цессая! — опомнился он и, похоже, обрадовался моему вопросу. — Я надеялся успеть в лазарет, чтобы передать вам послание от королевы, но служанка сообщила, что вы уже ушли, поэтому бросился вдогонку.

Служанка? Хм… Наверное, он говорил о Ниссе.

— Послание от королевы? — поинтересовалась я, чувствуя, как меня постепенно охватывает тревога.

— Так точно! К сожалению, ее величество не может с вами увидеться и попросила передать вот это, — он протянул мне немного помятый, но все еще с целой красной печатью конверт.

И только я его забрала, как Ларис обратился к Арону:

— Господин Арон, вам тоже стоит поторопиться.

— Понял, — кивнул он и поклонился: — Дамы, прошу меня простить, но я должен удалиться.

— Что вы, мистер Арон! Не извиняйтесь, — отмахнулась Морэй и широко улыбнулась: — Раз королева отменила встречу, мы с леди Цессаей тоже поспешим. У нас столько дел! Столько дел!..

Я еле сдержала стон. Увы, не было у меня настроения на пошив нарядов, тем более свадебного платья. Поэтому я попыталась найти хоть одну вескую причину отказать Морэй, но потерпела полный провал. Даже когда подумала, притвориться больной: не просто же так я ходила в лазарет. Вон, даже бутылочка с лекарством в руках имелась. Портниха и это пресекла на корню:

— Милая, вы что-то побледнели? Занемогли? Уверена, это у вас от волнения, — убедительно заявила она, когда Арон нас покинул, и, коснувшись моих плеч, повлекла меня вверх по лестнице. — Все-таки скоро свадьба, и не с каким-нибудь графом или герцогом, а с принцем! Богиня… Представляю, что вы сейчас чувствуете!

«Нет, мисс Морэй, не представляете», — угрюмо подумала я, но попытки сопротивляться портнихе все-таки бросила. Это же простые мерки, а не залог того, что я точно выйду замуж за Рензела. Потерплю ее немного — и позже уйду восвояси. Только куда — пока не знала. Вряд ли мою комнату успели полностью восстановить.

— Сначала мы подготовимся к балу, — продолжала щебетать Морэй. — Примерим чудеснейшие платья! Они быстро прогонят вашу хандру и добавят вам уверенности…

Я постаралась ей улыбнуться, а когда мы поднялись по лестнице, поискала взглядом мистера Арвела, чтобы передать ему настойку для принца. Раз уж Морэй завладела моим вниманием, то нужно поскорее выполнить поручение Арона и не носить с собой граненое напоминание о его высочестве. Но дворецкого нигде не было, хотя я могла поклясться, что вниз он не спускался.

Ушел через другой ход, чтобы не столкнуться с Морэй? Или в этом замке все умели исчезать, будто растворялись в воздухе?

Глава 31

Мерки с меня сняли очень быстро. Ная работала так уверенно и молниеносно, что я не заметила, как все закончилось, а портниха принялась подбирать наряд к балу. И вот тогда я поняла, что именно было в многочисленных чемоданах мисс Морэй. В них прятались ткани разных мастей, аккуратно сложенная одежда, обувь, а одной из сумок вовсе отводилась роль хранительницы иголок и ниток. Похоже, Морэй прихватила сюда чуть ли не весь свой салон.

— Не то… не то… не то… — приговаривала портниха, доставая и бросая на широкую кровать наряд за нарядом.

И когда в ее руках появилась светло-желтое платье, украшенное вышивкой и драгоценными камнями, портниха торжественно воскликнула:

— Вот! Должно подойти.

И оно действительно подошло. Почти. Было чуточку велико, на что портниха посетовала, мол, давно она не видела столь миниатюрных девушек, но убавить — это не добавить, так что быстро все переделает. Но даже не по размеру платье все равно выглядело великолепным.

Мои пальцы навсегда запомнили нежность струящейся ткани. Тело познало ощущение, после которого привычная одежда казалась грубой и неприятной. Взгляд запечатлел в памяти сверкающие переливы россыпи драгоценных камней и незатейливый узор, вышитый белыми нитками. А гигантский и мягкий бант на поясе не казался глупым или неуместным — напротив, он добавлял образу нежности и невинности.

Странно признавать, но Морэй не обманула, когда сказала, что примерка ее платья меня отвлечет. Я и правда почувствовала себя лучше. Увереннее. Даже начала думать, будто не все в моей жизни потеряно. И если раньше Морэй раздражала‚ и постоянно хотелось нагрубить ей за ее бесцеремонность, граничащую с дерзостью, то сейчас я была… Благодарна? Наверное, да.

Покои Морэй я покинула в смешанных чувствах. А оказавшись за дверью, под опекой стражи и сэра Лариса, вспомнила о письме королевы и поспешила к ближайшему окну, откуда в коридор проливался теплый закатный свет. Надломив красную печать маленького конверта, я дрожащими пальцами развернула белый листок и быстро пробежалась взглядом по аккуратно выведенным строчкам. После чего нахмурилась и перечитала заново:

«Леди Цессая, отныне мои покои — ваши покои. Там безопасно и можете оставаться в них сколько пожелаете. Прошу вас, поверьте: я и все в замке на вашей стороне. Берегите себя и не сдавайтесь».

Вот и все. Впрочем, я изначально не ждала, что мне так легко позволят уехать из замка. Поэтому даже порадовалась, когда королева отменила нашу встречу. Так у меня хотя бы не появилось соблазна начать ее умолять.

Стиснув письмо ее величества в кулаке, я известила сэра Лариса о желании отправиться в свои новые покои, но не успела шагу ступить, как запястье с браслетом вдруг потяжелело и ущипнуло жаром. Один из камушков вспыхнул синим светом и сразу погас, окрасившись в черный цвет.

Сердце в груди ухнуло. Вот и случилось: минус один день, а я даже еще не начала поиск книги — моего единственного ключа от всех замков клетки! Меня вдруг захлестнула паника, отчего захотелось бегом умчаться в библиотеку.

— Сэр Ларис, — стараясь успокоиться, погладила я согретое магией запястье, которое все еще пощипывало. — Отведите меня в библиотеку.

Рыцарь напрягся и беспокойно пошевелил усами:

— Миледи, нам запрещен вход в обитель знаний. Вы останетесь одна.

— Я не боюсь, сэр Ларис, — мило ему улыбнулась. — И сомневаюсь, что книги мне как-то навредят. Скорее, пользу принесут.

Он озадаченно погладил затылок, отчего золотой шлем съехал ему на брови, но так и не нашелся чем меня переубедить. Или не решился. И беспомощно опустил руку.

— Как пожелаете, миледи, — сдался сэр Ларис. — Но прошу вас, будьте осторожнее, а если испугаетесь или почувствуете опасность — сразу возвращайтесь. И не заблудитесь! Королевская библиотека очень большая.

— Хорошо, сэр Ларис. И спасибо за беспокойство.

Он еще некоторое время постоял и молчаливо на меня посмотрел словно в надежде, что я передумаю, но, не дождавшись обратного поручения, смирился и пригласил меня проследовать за ним.

По пути в библиотеку я всячески старалась успокоиться, но то и дело касалась запястья, которое словно дрожало от прикосновения прохладных камушков браслета.

Следуя мимо ровного строя стражников в коридоре, а потом по тронному залу, где раскинул огромные крылья золотой ястреб, а на потолке горело желтое «солнце», я больше не испытывала трепета перед величием королевских чудес, как раньше. Все мое естество устремилось к одной заветной двери, обещавшей свободу. И когда я возле нее оказалась, у меня внутри все замерло от волнения.

Откинув тревожные мысли, я достала ключ из конверта папеньки. Дрожащими пальцами вставила его в замочную скважину, повернула и… услышала тихий щелчок.

Открылась! Ключ подошел!

Хоть в чем-то принц меня точно не обманул

Дверь отворилась без всякого скрипа, стона или писка, а дыхание библиотеки принесло терпкий и сладковатый запах старых переплетов, бумаги и чернил. Взгляду предстали белые перила балкончика и высокие стеллажи из красного дерева. А ушей коснулась поразительная тишина.

— Миледи, — позвал меня сэр Ларис, когда заметил, что я не спешила заходить в библиотеку. — Мы будем за дверью.

Перестав слушать стук собственного сердца, я кивнула и произнесла:

— Хорошо.

После чего, еще немного постояв, наконец-то шагнула за порог.

— Ого! — невольно вырвалось у меня, когда я увидела библиотеку изнутри.

Она была огромной — ни конца ни края не видно! И в ней были десятки… Нет. Наверное, сотни стеллажей, полных книг. Да еще такие высокие! Что до самого верха можно было достать, лишь воспользовавшись железной лесенкой на колесиках, которая находилась возле каждого из рядов. А книг-то… Книг-то сколько! Глаза разбегались.

Днем раньше я бы непременно обрадовалась такому сокровищу, а теперь мое счастье омрачало то, что среди всего этого великолепия, мне следовало найти только одну книгу, которая поможет мне выбраться из замка. И как, спрашивается, это сделать? Когда здесь, куда ни глянь, всюду книги! Задачка непомерно сложная…

Вдруг за моей спиной раздался щелчок.

Страх шевельнул волоски на затылке, и я мигом обернулась. Дверь! Она захлопнулась! Я лишь слегка ее толкнула, рассчитывая, что останется небольшая щелочка, но она закрылась полностью!

Я бросилась к выходу и дернула за нее, но она не открылась. Замок тоже оказался заперт! Кто-то решил поймать меня в ловушку?

В голове мигом шевельнулись мысли, от которых кровь стыла в жилах. Даже начинало чудиться, будто со всех углов библиотеки на меня кто-то смотрит. Кто-то потешается надо мной. Шуршит о каменный пол тяжелыми ботинками. И ждет, когда я сойду с ума, начну колотить в дверь и молить меня выпустить! Но…

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

«Спокойно, Цесса, — взяла я себя в руки. — Паниковать нельзя. Сейчас никто на тебя не смотрит. Никто не ходит. Только пульс в ушах шумит, да птички за окнами чирикают», — быстро глянула я на высокие окна, откуда в библиотеку лился приглушенный свет, и заледеневшими пальцами, принялась искать замочную скважину.

В тени, что отбрасывали «макушки» стеллажей, она была совсем не видна, отчего мне постоянно казалось, будто ее там вовсе нет. Но, к счастью, мои поиски быстро увенчались успехом. Я нащупала небольшое отверстие. Не с первого раза, но все-таки вставила в него ключ и… дверь отперлась!

Выдохнув, я немного успокоилась и уже холодной головой подумала: «Странно. Если замок можно легко открыть, какой толк запирать меня в библиотеке?» Я еще раз отворила дверь, вытащила ключ и толкнула ее.

Щелк! Дверь с послушным щелчком закрылась.

Я хмыкнула и, недолго думая, все повторила: открыла, толкнула, закрыла. Открыла-толкнула-закрыла. Открыла-толкнула…

— Леди Цессая? — выглянул из-за косяка озадаченный сэр Ларис, когда я раз, наверное, в пятый открыла дверь. — С вами все хорошо?

— Она, — указала я на нее пальцем, — запирается. Сама.

— Конечно, — заметно расслабился рыцарь, когда понял причину моего странного поведения. — Войти и выйти из библиотеки может лишь тот, у кого есть ключ. И, насколько я помню, их всего два: один у короля с королевой, а второй — у его высочества! Точнее, был у его высочества, — поправился он и задумчиво погладил подбородок

— Вот оно как, — расслабилась я и с интересом посмотрела на ключ в моей руке

Получается, принц отдал мне свой. Теперь понятно, почему он так переживал за его сохранность. А также почему осмелился забрать из моей комнаты. Ключей всего лишь два, а это значит:

— Теперь мне точно ничего не угрожает, — пробормотала я и закрыла дверь перед носом удивленного Лариса.

Король не мог быть вторым магом. Арон рассказал, что его величество занемог до нападения, в таком случае опасаться стоило только принца. И раз ключа у него нет, то и в библиотеку он войти не мог. Как, впрочем, и никто другой. Что ждало из этого места идеальное убежище.

— Но если второй маг — не король, то кто? — еле слышно произнесла я, задумчиво глядя на раскинувшиеся ряды стеллажей внизу, и вздрогнула от собственного голоса, который показался раскатом грома в тишине библиотеки.

Я обреченно вздохнула, признавая, что ответ на этот вопрос мне пока не доступен, и, прикоснувшись к гладким перилам балкончика, взглянула вниз.

Всего здесь было шесть одинаковых балкончиков с такими же одинаковыми дверьми: три по одной стороне и три по другой. Я оказалась на центральном, поэтому мне открылся поистине впечатляющий вид. Она была прекрасна — библиотека: просторная – идеальный прямоугольник, простая по интерьеру — и в то же время величественная, полная историй, молчаливо ждущих, когда же их, наконец-то, откроют. И как только это случится, они сразу обретут голос. Зашумят морскими волнами, криками чаек, речами людей из других миров или рыком дракона, которого сражает мечом прекрасный прин… Богиня! Нет уж! Истории с принцами отныне обхожу стороной, а вот легенды о пиратах я бы с удовольствием почитала, вот только…

— Не в этот раз, — печально пробормотала я и поспешила по мраморной лестнице к стеллажам, что ждали меня внизу.

Глава 32

Как же грустно, когда мечта исполняется под угрозой для жизни. Даже глаза защипало от столь вопиющей несправедливости. Но я верила, что когда-нибудь богиня наградит меня за все мои страдания и подарит мужа, чья библиотека пусть уступит королевской, но не позволит мне заскучать.

— Богиня, какая же она… огромная! — чуть ли не прохныкала я, жалея, что все это сокровище принадлежит не мне.

Здесь — внизу библиотека казалась еще больше. Стеллажи высотой в два человеческих роста, буквально ломились под тяжестью книг и тянулись от стены к стене стройными рядами, оставляя у всякого, кто между ними пройдет, ощущение незначительности. Даже просторные пролеты между стеллажами не компенсировали странное чувство давления, будто я оказалась муравьем среди исполинов. И в отличие от второго этажа, где было целых шесть выходов, на первом я не нашла ни одной двери. Только полки с книгами.

Окон, кстати, в библиотеке тоже было шесть: три высоких арочных — на одной стороне и три на другой. Они занимали собой почти все свободное место на стенах, свободных от балкончиков, и давали предостаточно света для чтения, особенно если усесться на одном из кожаных кресел или диванчиков, что стояли прямо под ними.

Между стеллажами тоже не было темно. За счет гигантских витражных окон свет достигал самых укромных уголков библиотеки, и я с легкостью могла прочесть названия книг. Чем, собственно, и занялась, когда спустилась вниз.

— «Замерзшие», «Конвергенция душ», «Дар Древнего…» О, а это я читала! — наткнулась я на знакомый переплет и провела пальцем по его корешку.

Главная героиня в этой истории была настоящим воином. Стойкой, сильной и смелой. Не то что я — кисейная барышня среди стен великолепного замка, над которой висит гильотина судьбы. Н-да уж… Того гляди богиня обрежет тонкую нить под названием «надежда» да отделит мою душу от бренного тела.

Проходя стеллаж за стеллажом, я продолжила просматривать названия книг, надеясь встретить хоть какое-то упоминание о Ястрэбе или богах. Но ничего похожего не находила.

— «Менестрель», «Охотники за тайнами», «Жар влюбленных тел»… Богиня, ну и название, — залилась я румянцем, предполагая, о чем может быть история. — «Легенда…», — прочитала я заветное слово и, затаив дыхание, потянулась к синему переплету, но остановила себя на полпути. — «Легенда синего моря».

Мои плечи опустились. Не то. Или все-таки то? Вдруг «Легенда синего моря» — это игра слов? Ведь богиня подарила миру воду.

«Да ну… Глупости! — тряхнула я головой. — Эта книжка слишком толстая для той, которую сжег принц. Раза так в два…».

Не стоило кидаться на первую встречную историю, где в названии упоминалось слово «легенда». Особенно, когда Рензел обмолвился, что я могу взять из библиотеки лишь одну книгу. Взять из библиотеки, Хм…

Я призадумалась.

Если я не могу вынести из библиотеки больше одной книги, то что мне мешает посмотреть больше книг в самой библиотеке? Условие ведь я не нарушу.

«Похоже, ваше высочество, вы не так проницательны, как думаете», — коварно подумала я, улыбнувшись. Но решила не торопиться с выбором и, запомнив место синего переплета легенды, пошла дальше. Однако только я добралась до следующего стеллажа, как мое лицо мигом изменилось.

— Богиня… Нет! — сорвалось с моих губ, и я стремительно переместилась к другому стеллажу, с которым была та же ситуация, как с предыдущим. А потом к следующему.

Все книги на них оказались безымянными и в переплетах практически одного цвета. Только на одном стеллаже они были темными, на другом — красными, а на третьем — коричневые. Ну, либо какого-то другого цвета, потому что в угасающем свете закатных лучей я уже почти не отличала оттенки.

«Рензел — негодяй! — в сердцах подумала я, мечась от одного стеллажа к другому. — Он точно придумал эту игру с поиском, чтобы поиздеваться надо мной!»

— И что мне теперь делать? — перестала я кружиться в попытке хоть за что-то зацепиться взглядом и беспомощно опустила руки.

Чем дальше я углублялась в библиотеку, тем меньше становилось каких-либо отличий у корешков. С ужасом я осознала, что невозможно за двенадцать, а теперь уже за одиннадцать дней найти книгу среди всего этого молчаливого безумия. Да я попросту не справлюсь. Даже если просижу здесь весь день и всю ночь!

— Не сдамся, — стиснула я кулаки. — Я ни за что не сдамся.

Я прочла много книг, где герои попадали в ситуации похуже моей, и они всегда находили выход из положения. И пусть я не героиня какой-то истории, а реальный человек — это не значит, что я не смогу найти лазейку, которая подарит мне хоть какую-то надежду.

«Вот сейчас возьму любую книгу, — упрямо шмыгнула я носом и потянулась к случайной истории, — открою ее, а богиня как окажется в добром настроении — и это будет та самая легенда!»

Собрав всю решимость в кулак, я взяла книгу, похожую на сожженную легенду, и вытащила ее из стройного ряда, а когда перевернула, увидела на обложке рисунок золотой птицы.

— Неужели?.. — часто забилось мое сердце.

Дрожа от волнения и стараясь не выронить конверт и пузырек с настойкой, я раскрыла первую страницу, где красивым, каллиграфическим почерком было выведено слово: «Феникс».

— Не то, — опустились мои плечи.

Ястрэб — это точно не какой-нибудь там феникс. Хотя…

Я вспомнила, как его постоянно изображали — золотым — и засомневалась. А вдруг? К тому же та легенда была местами настолько испорчена, что я могла упустить момент, где Ястрэба назвали фениксом.

Поджав губы и на чистом упрямстве, я перевернула страничку, чтобы прочесть первую строку: «Давным-давно в Темном царстве зародилась искра. Она все росла и росла, пока…».

— Не доросла, — захлопнула я книгу и все-таки смирилась: — Не то.

Н-да... На что я вообще рассчитывала: быстро и легко найти легенду да решить свою проблему? Такое бывает только в детских сказках.

«Но, может быть, со второго раза у богини настроение будет получше?» — в отчаянии вздохнула я и потянулась к соседнему переплету, как вдруг браслет на руке вспыхнул белыми искрами и ущипнул запястье.

— Ай! — воскликнула я и отдернула руку, а синие камушки погасли. — Так нечестно!

Я снова попыталась взять книгу с той же полки, но браслет угрожающе заискрился еще до того, как ее коснулась.

— Рензел Тайс, — прорычала я, вновь тряхнув рукой и чувствуя себя обманутой, что на меня надели не браслет, а колючий ошейник, как на непослушную собачонку! — Вы самый настоящий…

И осеклась.

— Хм.

Я опустила взгляд на книгу, которую продолжала к себе прижимать вместе с письмом и бутылочкой, и тут же хлопнула себя ладонью по лбу. Принц же сказал, что могу вынести из библиотеки только одну книгу! В таком случае нужно было сначала поставить сказку о фениксе на место, а потом уже пытаться забрать другую.

Сделав в этот раз все правильно, я снова потянулась выбранной мной к книге и...

— Подлец! Негодяй! Мерзавец! — воскликнула, когда мою руку опять обожгло.

Я еле сдержалась от желания пнуть стеллаж с книгами, больше от обиды, чем от боли.

И что теперь делать? Как разыскать треклятую легенду о Ястрэбе среди моря книг, которые даже не подписаны? Да еще в этом мерзком «ошейнике»?

— Так не пойдет, — процедила я, потирая запястье. — Должно же быть хоть что-то. Хоть…

Слова застыли на губах, когда мне померещилось, что где-то слева мелькнула синяя вспышка. И стоило обернуться, как она мигом исчезла, будто ее вовсе и не было.

Что это такое? Померещилось? Или…

По спине пробежал холодок от мысли, что где-то в тени стеллажей прятался тот самый убийца — повелитель синего пламени. Я прислушалась к звукам, боялась, что за шумом пульса в ушах, который нарастал с каждым ударом сердца, пропущу шарканье ботинка или другой звук. Но нет… В библиотеке было все так же тихо и довольно-таки темно.

— Так, ладно, — произнесла я одними губами. — Утро вечера мудренее.

Сейчас лучше вернуться к Ларису, который наверняка заждался меня и теперь волновался. Может, даже пытался дозваться до меня, но за толстой дверью я его не услышала. А может и не пытался…

Решив отправиться обратно в комнату королевы, чтобы спокойно обдумать поиски, я уже сделала шаг от стеллажа, но передумала и снова подошла к полкам.

Мне стало интересно, смогу ли я забрать ту же книгу, что недавно держала в руках. Зажмурившись, я решила попробовать: осторожно к ней потянулась, коснулась пальцами шершавого переплета и облегченно выдохнула — похоже, что смогу.

«Что ж... Лучше так, чем никак», — решила я не отказывать себе в удовольствии и скоротать вечер за сказкой, а то неизвестно, сколько еще мне осталось жить. Нужно ловить приятные моменты.

Забрав книгу и стараясь не потонуть в пучине отчаяния, я поднялась по ступенькам центрального балкончика, отперла замок, открыла дверь и... замерла.

— Сэр… Ларис?

Мое лицо удивленно вытянулось, когда за порогом я не увидела ни Лариса, ни стражников. Даже привычного коридора там не оказалось! Зато было кое-что другое.

Кое-что жуткое, темное и...

Мне захотелось немедленно захлопнуть дверь.

Глава 33

Западное крыло. Оно колоссом возвышалось на фоне закатного неба и отбрасывало густую тень.

Поначалу я не поняла, что произошло. Почему дверь, которую я отворила, вела не в коридор замка, а прямо на улицу — и не абы куда, а точно под взор темных окон обители главного злодея. Но когда оглянулась на библиотеку, то сообразила, что я попросту перепутала двери.

Библиотека была полностью симметричной. Полки, диванчики, окна… Даже люстры на потолке зеркально повторяли друг друга! Поэтому я перепутала лево с право и вышла не в ту дверь. Так еще ключ, как теперь выяснилось, подходил ко всем замкам библиотеки.

— Жуть какая, — содрогнулась я и посмотрела на башню западного крыла. — Угораздило же меня.

Ларис предупреждал быть осторожнее. Говорил, что в библиотеке можно легко заблудиться, а я не придала этому значения. Вот и результат: перепутала двери. Но теперь, когда все встало на свои места, можно вернуться на другую сторону и желательно поскорее.

«Кто-то идет!» — заметила я движение и, спрятавшись за балясинами лестницы, увитыми луноцветом, осторожно выглянула.

Это был Рензел. Даже издалека его лицо показалось мне бледным, а сам он — напряженным, нервным и каким-то странным. Принц держался за голову, пошатывался и, что-то бормоча, спешил скрыться в западном крыле. Что именно он говорил — разобрать не получалось, поэтому я решилась на безумие: подобраться чуть ближе.

Прячась за каменными перилами и густой листвой луноцвета, я спустилась на несколько ступенек ниже и прислушалась. Но… Нет. Все равно ничего не поняла. А с дуновением ветра тихое бормотание принца вовсе потерялось в шепоте листвы. Поэтому я спустилась еще на две ступеньки, как вдруг сверху, откуда я пришла, раздался звонкий щелчок.

Уже у входа в западное крыло принц остановился и вскинул сверкающий магией взгляд туда, где от ветра захлопнулась дверь в библиотеку. Испугавшись, я мигом нырнула в свое укрытие и прижалась к холодной каменной ограде, надеясь, что он меня не заметил.

Сердце бешено колотилось. Я ждала, прислушивалась к звукам шагов и напряженно вглядывалась вниз, где, думала, вот-вот покажется Рензел, но… шагов все не было. А вскоре до меня донеслись скрип петель и глухой удар — массивная дверь башни захлопнулась, а металлическое кольцо-ручка с силой стукнулось о дерево.

Я осторожно выглянула из-за листвы луноцвета и никого не увидела. Похоже, принц и правда скрылся в западном крыле, что к лучшему, потому что следить за частной жизнью злодея — идея не самая лучшая. Но только я решила вернуться в библиотеку, как услышала странный звук из открытого окна первого этажа башни. Очень похожий на протяжный стон.

«Играешь с огнем, Цесса, — пронеслось у меня в голове, когда я сбежала по оставшимся ступенькам и, точно мелкий воришка, устремилась к ближайшему окну западного крыла. — Воистину с огнем…»

Но в этот момент я сама горела идеей разгадать тайну принца. Почему он так странно себя ведет, и действительно ли настойка, которую мне поручил передать лекарь, — всего лишь успокоительное? Вдруг она нечто большее, а из-за того, что я не успела передать ее до вечера, принц стал еще более болезненным, а может вовсе безумным. Он мог даже снова попытаться напасть на меня ночью. И чтобы заранее себя обезопасить, мне стоило провести небольшую разведку.

— Нет… Нет! — донесся тихий голос принца сверху, а я затаила дыхание, прижимаясь к каменной стене и прислушиваясь к звукам из окна. — Только не опять! Только не…

Он замолчал и с хрипом выдохнул, а я задалась резонным вопросом: «Опять? Что это значит?»

Бах!

Все мысли прервал сильный грохот.

От страха я вздрогнула, почувствовала нестерпимое желание убежать, но сдержала панику и заставила себя остаться на месте.

Бежать обратно к библиотеке опасно: принц меня сразу заметит. Нужно еще немного выждать, когда он уйдет подальше, и только потом стремглав броситься прочь. К тому же я еще толком ничего не выяснила.

Сердце колотилось. Тело одеревенело, будто скованное льдом. А Рензел все молчал и молчал, будто куда-то исчез.

Неужели, правда, ушел?

Я медленно пошевелилась. Холодными пальцами крепче стиснула настойку, прижала к груди книгу, собрала остатки смелости и, осторожно приподнявшись на носочках, заглянула в открытое окно.

Он здесь! Все еще здесь! Рензел никуда не ушел и был очень… Очень близко!

Привалившись плечом к серой стене, мертвенно-бледный принц стоял напротив окна. Его зубы обнажились в оскале, глаза горели синим пламенем, а взор прожигал пол сквозь слипшиеся пряди челки. Я мигом юркнула обратно за стену, пока принц меня не заметил, а тот глубоко вздохнул и продолжил подниматься по винтовой лестнице.

«Богиня, он уходит… Он уходит!»

С одной стороны, это было хорошо, но с другой… я так ничего и не узнала. Только сильнее запуталась. А Рензел больше ни слова не произнес, лишь с каждым шагом начал отдаляться, что меня сильно взволновало.

Казалось, если я сейчас его упущу, то навсегда потеряю единственный шанс узнать правду. Поэтому я всей душой устремилась следом, но сделав полшага, замерла.

Рензел сейчас не в себе и наверняка очень опасен, поэтому было бы разумнее уйти, пока не поздно. Иначе я рисковала из-за собственной порывистости легко попасть в руки «злодея». Но такой шанс за ним проследить выпадал нечасто… Что же мне делать?

Разрываемая сомнениями, я зажмурилась и прислушалась к звукам, в надежде услышать хоть что-то, что даст подсказку, но из окна доносилось только хриплое дыхание принца. Такое низкое… Утробное. И, кажется, становилось все ближе, громче, а еще начало походить на рычание зверя.

Так. Стоп.

Да это и есть рычание зверя!

Я распахнула глаза и посмотрела туда, куда хотела последовать за принцем, как вдруг мои руки ослабли — и книга выскользнула на землю.

Богиня! Что это такое?

На меня будто скалилась сама бездна! Огромное собакоподобное существо, чья шерсть была чернее ночи, а лохматая голова — опущена перед броском. Его ярко-алые глаза пылали мистическим огнем. С острых клыков капала слюна. А хвост… Хвост! Богиня! Хвост — невероятно длинный шлейф из тьмы, которым существо могло обернуться, как шарфом. Да и сама тварь была гигантской: одна ее лапа — больше моей ладони.

«Еще бы мистер Арвел не рекомендовал не гулять ночами, особенно возле западного крыла! — пискнуло мое сознание. — Тут такая зверюга охраняет башню! Сожрет — и не подавится! Две Цессы понадобится, чтобы утолить ее голод. Да еще Марька в придачу!»

— Хороший песик, — холодея от ужаса, произнесла я и медленно отступила на шаг.

Псина мигом напряглась и зарычала громче. Опаснее.

— Я… Я ухожу… Я уже ухожу.

Мой голос дрогнул, а в голове возник логичный вопрос: а не это ли чудо съело всех невест? Лучше мне на него ответ.

— Хороший песик, — ласково повторила я. — Очень… — начала и сдавленно прохрипела, когда из-за башни вышла еще одна псина: размерами гораздо крупнее первой.

От ее вида у меня по спине скользнул холодок, а в голове мелькнуло: «Вот и все».

Именно так. Вот и все: меня сейчас сожрут.

Глава 34

Две черные псины захлебывались слюной и пожирали меня алым взглядом. Их низкий рык отозвался во мне крупной дрожью, заставил трепетать душу, подогнуться колени, а голову опустеть от ужаса. Но я все равно старалась хоть что-то придумать, чтобы спастись.

Спрятаться в библиотеке не получится: она слишком далеко, так еще лестница высокая и дверь захлопнулась. С такими препятствиями клыкастые громадины мигом меня настигнут и слопают. А вот укрыться в западной башне — мысль неплохая. Вход в нее гораздо ближе и ступенек почти нет. К тому же если выбирать из двух зол, то Рензел в новом свете событий показался мне куда предпочтительнее, чем пасть чудовища. Поэтому я решила бежать в башню.

Крепче стиснув бутылочку в руках, чтобы случайно не выронить и ее, я только осторожно скользнула ногой по земле, как одна из собак сорвалась и с оглушительным рыком на меня кинулась. Следом бросилась вторая. А я даже закричать толком не успела! Лишь зажмурилась, откупорила бутылочку с настойкой и… плеснула ее содержимое тварям в морды!

— Тень, Мрак. Нельзя!

Земля содрогнулась, когда с глухим ударом передо мной приземлилось большое нечто и еще одно нечто пробежало мимо.

Рык смолк.

Повисла пугающая тишина, которую нарушил звонкий чих, и горячее дыхание опалило мою руку с пузырьком. Я наконец-то осмелилась приоткрыть один глаз, и-и-и… Никаких чудовищ больше не было!

На земле сидел ротвейлер с удивительными серо-голубыми глазами и собачьей улыбкой на морде. Его гладкая черная шерсть блестела в скудных лучах заката, а брови домиком невинно подрагивали, что было полной противоположностью злобному созданию, которое миг назад пыталось меня съесть.

Все время, пока я разглядывала собаку, она тоже не сводила с меня глаз и отвлеклась лишь раз, чтобы стереть с морды капельки настойки. Да так мило: лапкой. И сколько бы раз это чудо ни облизнулось — лекарство на нее не действовало. Совсем! Н-да, если бы не принц — не пересчитал бы папенька мои косточки.

— Тень, Мрак, — вновь услышала я за спиной твердый голос, но обернуться не рискнула. Все продолжала смотреть на ротвейлера, чьи уши дернулись на голос хозяина. — Леди Цессая — семья. Запомнить и больше ее не обижать.

Радостно гавкнув, ротвейлер поднялся на все четыре лапы и принялся шумно меня обнюхивать. Я же поспешила прижать к себе руки и боязливо поежилась.

Было страшно пошевелиться или издать звук. Вдруг собака решит, что ей угрожают, и снова превратится в чудовище? Но тут я почувствовала, как еще одна морда ткнулась мне в бедро через юбку, и медленно оглянулась.

Второй ротвейлер, но крупнее, быстро изучил мой запах и, проворчав что-то на своем собачьем, потрусил к ухмыляющемуся принцу. Тот наградил «милого» питомца почесыванием за ухом, отчего пес довольно закатил глаза, а я чудом не лишилась чувств от переизбытка собачьего внимания.

— Вам смешно? — спросила я с упреком у принца и осторожно отступила.

Но второй ротвейлер даже не думал отставать! Недовольно фыркнув, он снова нагнал меня и ткнуться носом в край юбки.

— Немного. А вам? — ухмыльнулся Рензел шире.

— Ни капли!

Я опять отступила, но собака снова последовала за мной, и сев напротив, уставилась на меня серо-голубыми глазами.

— Даже близко не забавно. И… И почему она меня преследует?

Не отнимая руки от груди, я указала пальцем на ротвейлера.

— И смотрит так… То ли осуждает, то ли съесть хочет.

Принц тихо рассмеялся:

— Вы нравитесь Тени, — он еще раз почесал за ухом пса по кличке Мрак.

И не будь я столь напугана, то похохотала бы от души над иронией: западное крыло охраняют Тень и Мрак. Бррр… Как же символично!

— Большая редкость, — окинул меня льдисто-голубым взглядом принц. — Обычно Тень не признает людей.

— Откуда вы знаете?

Я снова отступила, но ротвейлер не отставал. Напротив, посчитал это игрой и радостно завилял хвостом.

— Может, он расстроен, что не смог меня слопать, и теперь ждет удачного момента?

— Она.

— Она, — поправилась я и подумала: «Ага, значит, Тень — девочка. Чудесно».

— Отнюдь, леди Цессая, — принц поманил ее пальцем, и та мигом к нему подбежала, а я наконец-то выдохнула и немного успокоилась. — Мне всегда известно, что у Мрака и Тени на уме, потому что я их создатель.

Принц поднял на меня взгляд, когда оба пса сели по бокам от него, и я увидела, как у них разом зажегся магический огонь в глазах. Синее пламя Рензела переплелось с холодными белыми искрами, а у собак радужка вспыхнула лунным светом.

Я буквально кожей почувствовала силу, что заклокотала между принцем и его питомцами. Вокруг них будто задрожал воздух, а ночной кошмар вновь явился перед моим внутренним взором. Я напряглась, что не укрылось от Рензела: магия в его глазах погасла, а он прошелся затянутой в черную перчатку ладонью по взъерошенным волосам и отвел усталый взор.

— Почему вы здесь, леди Цессая? — принц погладил Тень и нахмурился. — Одна. Без охраны.

— Ну, я… — начала я и замолчала.

Не говорить же ему, что я за ним следила. Однако хорошо солгать у меня сейчас тоже вряд ли получится, поэтому я решила быть честной. Но только отчасти, чтобы не вызывать лишних подозрений.

— Я была в библиотеке, — произнесла я и заметила, как бровь Рензела дрогнула. — И перепутала двери.

— Хм… — протянул он задумчиво. — Рад, что вы воспользовались моим подарком, но все равно не понимаю, почему вы оказались здесь, — повторил он с нажимом, — а не попытались найти нужную дверь.

— Ну, я…

«Думай, Цесса, думай!» — в панике начала я соображать и, заметив, как принц на что-то смотрит, проследила за его взором.

В аккурат под окном, где я его подслушивала, лежала потерянная мной книга.

— Хотела… — на моем лице появилась неестественная улыбка.

— Хотели? — переспросил принц.

— Отдать лекарство!

Вспомнив о настойке, я резко вытянула ее перед собой и — о, богиня! — судя по плеску в бутылочке там еще что-то даже осталось!

— Лекарь отправился в покои короля, — произнесла я увереннее, — и не смог передать вам лекарство, вот и попросил меня помочь.

— И вы согласились? — гадко ухмыльнулся принц и двинулся навстречу.

У меня кожа покрылась мурашками, когда расстояние между нами сократилось, но я подавила желание отступить. И даже смогла выдавить жалкое:

— Д-да…

— Не побоялись?

Рензел остановился, почти коснувшись грудью моих пальцев, и показался мне куда бледнее, чем раньше.

— Или не смогли отказать Арону? — с издевкой полюбопытствовал он, а я нервно сглотнула и, глядя ему в глаза, зачем-то сказала:

— Хотела попросить мистера Арвела.

— Но не попросили, — хмыкнул принц. — Интересно.

Рукой в перчатке и двумя пальцами он забрал у меня пузырек и немного его поболтал, прислушиваясь к тихому плеску настойки.

— Это вышло спонтанно… — оправдалась я и все-таки не удержалась: отступила. — Только с лекарством случилось недоразумение. Оно…

У меня на глазах принц перевернул бутылочку и безжалостно вылил остатки содержимого на землю. А там было два или три глотка! Настоящее расточительство.

— Что вы делаете?! — изумилась я.

Жидкость, похожая на чай, быстро впиталась в землю, а Тень за спиной хозяина недовольно заворчала и потерла лапой морду.

— Мне это не нужно, — ответил Рензел и, дождавшись, когда упадет последняя капля настойки, сдавил пузырек в кулаке.

Тот опасно хрустнул.

— Больше не нужно, — мрачно повторил Рензел и жестко произнес: — Тень!

Ротвейлер громко гавкнул, давая понять, что готов выполнить любой приказ, а я испуганно перевела на него взор.

— Охраняй леди Цессаю, пока она не окажется в безопасности, — отдал приказ принц. — А потом возвращайся.

И снова громкое «гав».

Собака мигом ко мне подбежала и с серьезным видом села у ног. Однако виляние хвостом с головой выдавало ее радость, что она снова оказалась рядом со мной. А принц вновь обратился ко мне и отрывисто бросил:

— И больше не ходите одна. В этот раз вам повезло, что я успел вовремя.

Он направился к входу в западное крыло, а Мрак пробежал дальше патрулировать окрестности западного крыла. Пес лишь на миг задержался, чтобы понюхать брошенную мной книгу, и, недовольно фыркнув, скрылся за поворотом. А я, благодаря собаке, вспомнила кое о чем важном.

— Ваше высочество! — позвала Рензела и, когда тот не остановился, сделала ход конем: — Ваше высочество, вы обманщик!

Он прервал свой шаг и медленно на меня обернулся.

— Вы, — стиснула я кулаки, — обещали, если я найду легенду, то меня отпустите!

— Так и есть, — нахмурился он.

— Но в библиотеке слишком много книг! — хотела я яростно махнуть рукой, но рядом с собакой побоялась. — Особенно безымянных. Среди них невозможно отыскать нужную за одиннадцать дней. Поэтому мне… — на душе стало горько оттого, что пришлось это признать: — Мне нужна подсказка.

— Подсказка? — приподнял смоляную бровь принц.

— Да. Хотя бы одна!

Вопреки ожиданиям, он не стал язвить, насмехаться или сразу отказывать. Только одарил меня таинственной улыбкой и, прежде чем отвернулся, произнес:

— Но вы уже ее получили.

И собрался снова уйти, но вдруг передумал, а его плечи устало поникли.

— Я сделал все, что мог, леди Цессая, — произнес он слегка осипшим голосом. — Остальное зависит только от вас.

— Но…

Я вздрогнула и посмотрела вниз, когда мокрый и холодный нос коснулся моего напряженного кулака. Тень, заполучив мое внимание, радостно завиляла хвостом. А когда я вновь подняла взгляд на принца, то он… исчез.

— Ваф! — опять ткнулась в руку Тень, и я тяжело вздохнула:

— Ладно-ладно, уже иду. Только книгу подберу, — зачем-то оправдалась перед собакой.

И хотела шагнуть за книгой, как вдруг ротвейлер прижался к моей ноге и чуть меня не уронил.

— А-а-а…— догадалась я. — Ты хочешь, чтобы я тебя погладила?

Видя, как еще активнее завиляла хвостом Тень, я поддалась собачьему очарованию и потянулась к ее макушке, но вовремя опомнилась. За этим милым обликом прятался самый настоящий монстр.

— Ты же не съешь меня? — усмехнулась я, даже не надеясь на ответ, но Тень опять гавкнула и, проявив инициативу, сама сунула голову под мою ладонь.

Я опешила от такой внезапной нежности, но все-таки почесала ее за ухом, и… Странно. Впервые за долгое время почувствовала себя спокойнее.

Глава 35

Было забавным наблюдать, как вытянулись лица стражей, когда дверь открылась, и первой в коридор, постукивая коготками, выбежала Тень.

— Леди Цессая? — взметнулись брови сэра Лариса от удивления, а я лишь проворчала:

— Не спрашивайте, — и следом тоже покинула библиотеку.

Рыцарь послушно замолчал и только озадаченно погладил пышные усы. А Тень быстро расставила приоритеты и обозначила кто свой, а кто чужой. На Лариса она совсем не обратила внимания, а остальным показала зубы, отчего стражники понимающе переглянулись, отступили и на протяжении всего пути больше к нам не приближались.

Пока мы возвращались в мои новые покои, я заметила то, как уверенно Тень шла по коридорам замка. Она совсем не оглядывалась по сторонам, держалась чуть впереди и безошибочно выбирала повороты, что сразу навело меня на мысль: собака в замке была далеко не в первый раз. И теперь стало понятно, почему дворецкий настоятельно не рекомендовал гулять ночами. Такую зверюгу увидишь — точно от страха с ума сойдешь. Кстати, может поэтому в замке служит такой чудной садовник?

Под предводительством ротвейлера, мы быстро добрались до покоев королевы, которые все так же охраняли двое стражников. Но Тень все равно посчитала своим долгом забежать внутрь и лично убедиться, что там никого нет. Только тогда она точно кошка обтерлась о мои ноги и удалилась восвояси. А я наконец-то захлопнула дверь и осталась одна. Ненадолго, правда. Не успели погаснуть последние лучи солнца, как мне принесли ужин, за который я с радостью принялась. И пока неспешно пережевывала отбивные под брусничным соусом, попутно размышляла о библиотеке и словах принца.

Какую подсказку он мне дал?

Насколько я помнила, прошлым вечером Рензел ничего существенного не говорил. Только твердил об условиях нашей сделки, мол, я должна найти легенду о Ястрэбе за двенадцать, а ныне за одиннадцать дней, и могла взять в библиотеке только одну книгу. И раз в его словах не было за что зацепиться, тогда единственное, что он мне вчера дал, это... браслет!

Я отложила вилку и опустила взор на свое запястье.

В тот раз принц сказал, что эта штука посложнее простой напоминалки. А когда я касалась камушков, то внутри них появлялись рисунки. И даже сейчас, когда я снова дотронулась до случайного синего камушка — тот в закатном полумраке комнаты зажегся ярким голубым светом.

— Птица, — задумчиво произнесла я, когда внутри камня прямые белые лучи сложились в угловатый образ ворона.

Перекатила в пальцах следующий камушек:

— Собака.

Следующий:

— Медведь.

Рысь, змея, рыба, крылатая лошадь:

— Пегас!

Скорпион, ящерица, баран, лев — всего одиннадцать животных. Но что они означали?

«Может, эти звери нарисованы где-нибудь на полках или книгах?» — предположила я и решила отправиться завтра в библиотеку ранним утром, чтобы у меня было побольше времени это проверить.

Еще раз погладив браслет, я остановила палец на единственном черном камушке. В нем не промелькнуло ни малейшей искры, никакой подсказки, осталась лишь глухая тьма. Жаль. Мне было интересно, что за рисунок он прятал. И значило ли это, что погасшие картинки были неверными? Тогда, чем ближе день свадьбы, тем меньше у меня оставалось вариантов и больше шансов отыскать легенду?

Я задумчиво хмыкнула и, отогнав искушение бросится в библиотеку прямо сейчас, уговорила себя лечь спать пораньше, чтобы отдохнуть и уже со свежей головой попытаться найти хоть какую-то зацепку. Но только я закрыла глаза, в надежде хорошенько выспаться, как меня настиг тревожный сон.

Я стояла на зеркальной поверхности бескрайнего озера. Его спокойная гладь отражала бесконечное серое небо, приобретя ртутный оттенок, а линия горизонта растворилась и превратилась единое полотно, породив во мне странное чувство пустоты.

Напротив стоял Арон. Легкий ветерок играл с его золотистыми локонами и колыхал зеленую мантию, которая сгорела, во время нападения, но сейчас была целой и невредимой.

— Арон? — тихо позвала я, но лекарь не обернулся.

Он продолжал стоять ко мне спиной и не обернулся, даже когда я шагнула к нему по водной глади, точно какая-то волшебница.

Озеро под ногами зашлось легкой рябью, отчего я на мгновение опустила взор и увидела глубокую синеву, похожую на голодную бездну. Казалось, она становилась темнее, если долго в нее всматриваться, поэтому я отвела от нее взор и поспешила к Арону.

От лекаря исходило легкое свечение и веяло теплом, что манило меня, как мотылька. Однако стоило мне попытаться к нему приблизиться, как он тут же начинал отдаляться. Я на шаг — он на два. Я побежала — а он все так же неспешно шел, но ничуть не приближался: становится только дальше и дальше, будто мне кто-то мешал достигнуть его и выбраться из этой серой темницы.

Я словно скользила по льду. И только об этом подумала, как увидела, что вода под ногами замерзла — превратилась в толстую корку льда, разрисованную белым узором.

— Цесса? — услышала я удивленный голос Арона. Совсем рядом. Но не успела даже взглянуть на него, как лед подо мной с треском проломился, и я с головой нырнула в синюю бездну. — Цесса!

Озноб охватил все тело, но я не сдавалась: начала грести руками, бороться с течением и плыть вверх, но лунку стремительно затянул лед — и мои пальцы наткнулись на безжалостную холодную твердь.

В отчаянии я заскребла по нему пальцами, в надежде выбраться и оказаться наверху, где Арон, где воздух, где свет! И, взмахнув рукой, со всей возможной силой ударила кулаком по льду. Потом еще раз, и еще, но лед не поддавался, а меня все дальше и дальше уносило быстрым течением. И когда в груди вспыхнуло пламя, жаждущее свежего вдоха, я закричала:

— Помогите!

С губ сорвались пузыри, а скудный свет по другую сторону льда загородила тень.

Громкий удар сотряс спокойствие бескрайних вод! Бездонный мир содрогнулся. Лед раскололся. А кристальную синеву разбавил алый цвет крови — мужская рука со сбитыми костяшками нырнула за мной и вытащила наверх.

Я резко вдохнула и, сев в постели, схватилась за шею. Горло саднило, тело трясло. А я долго не могла понять, где нахожусь. И когда наконец сообразила, то немного успокоилась и посмотрела в окно, где небо уже тронули первые лучи восхода.

Птицы пели, утренний ветерок ласкал кожу прохладой. А я замерла, впитывая в себя реальность и пытаясь избавиться от липкого налета кошмара.

— Это все сон, — прошептала я, точно заклинание, и потянулась пальцами к запястью, которое до сих пор помнило жар спасшей меня руки. — Это всего лишь сон…

Но наткнулась на прохладные камни браслета, которые вспыхнули мягким синим светом, и опустила на них взор.

— Это всего лишь сон.

Глава 36

Когда я покинула покои, за дверью меня ждали четверо стражников. Двое из них молчаливо последовали за мной, а двое остались сторожить комнату. Сэра Лариса поблизости не оказалось. Оно и понятно. Не вечно же ему ходить возле моей юбки. У главнокомандующего королевской стражей было полно других обязанностей. А ему еще и спать когда-то надо.

Однако его отсутствие меня немного встревожило. За день я так к нему привыкла, что даже задумалась: стоит ли мне вообще куда-то идти в такую рань? Но отступить не решилась. Без помощи служанки я быстро привела себя в порядок и почти бегом устремилась в библиотеку, которая встретила меня мрачным безмолвием.

Утренний свет едва проникал сквозь высокие витражные окна, поэтому я начала с самых крайних стеллажей. Но ни с одного бока, ни с другого так не нашла никаких символов. Везде была лишь гладкая лакированная поверхность, и даже рисунок древесины не складывался во что-то, похожее на образы в камушках браслета.

Кляня Рензела на чем свет стоит, я бросила попытки найти хоть что-то внизу и забралась по металлической лесенке наверх. От высоты у меня даже колени затряслись, а проклятия в адрес Рензела быстро сменились молитвами богине. Но я продолжила упрямо взбираться. И, добравшись до самой макушки стеллажа, выяснила, что мой подвиг перед лицом страха оказался пустым.

Даже после нескольких проверенных стеллажей я так и не нашла наверху ничего, кроме тонкого слоя пыли, а еще вопроса: кто занимался уборкой в библиотеке, раз всем запрещено здесь бывать?

Фыркнув, я спустилась вниз и, решив дождаться, когда станет светлее, устроилась отдохнуть на диванчике рядом с двумя гобеленами. Вчера меня так захватила библиотека, что я совсем не обратила на них внимания, а сейчас принялась внимательно рассматривать искусно вышитые картинки.

Один из гобеленов рассказывал о создании нашего королевства — Лунцелоса. Как восемь поселений примкнули к деревне, где жил наследник богов.

Он никогда не стремился к власти и скрывал свою силу, желая остаться в тени своих предков — светил, но людская молва распространилась быстрее чумы. Вскоре народ прознал о потомке «смолкнувших» богов и его чудесах. Кто-то посчитал его шарлатаном, кто-то поверил в его могущество, а кто-то пришел просить о спасении от захватчиков.

В то время — в эпоху Смутной Власти — люди только-только устанавливали свое господство. Объединялись в народы, разделялись на богатых и бедных, завоевывали, освобождали, порабощали. Путешествовали и расширяли владения. А все потому, что боги перестали им отвечать, и пришлось людям брать мир в свои руки.

Самые верные наследию богов продолжали им молиться в надежде снова услышать их глас, но некоторые затаили на них обиду и стали родоначальниками «Великого Отрицания». Отрицания того, что боги когда-либо существовали, а их потомки бродили среди простых смертных.

Ныне многие растеряли свою веру и погрязли в сомнениях. И теперь, чем дальше от столицы, тем больше было последователей «Отрицания». Но те восемь поселений из прошлого до сих пор продолжают чтить великие светила и особенно их потомков. Все потому что в эпоху Смутной Власти Элан Тайс защитил жителей от захватчиков и больше никогда не позволял злу коснуться этих земель.

Говорят, Элан не хотел быть королем, поэтому никогда не стремился расширять свои владения, и как они были из восьми провинций и столицы — так и оставались. Однако он всегда защищал эти земли от нападчиков, как и его потомки, которые по сей день продолжали оберегать королевство Лунцелос. И сколько бы раз к нам ни подступала война — мы никогда не проигрывали: то буря сметет противника, то реки выйдут из берегов и потопят врагов, то злые морозы уничтожат недругов. Любая битва заканчивалась одним днем. А точнее, ночью — «Ночью Смерти».

Папенька часто говорил, что воины чужих стран боятся нашего королевства даже больше, чем драконов Пустынных земель. Все потому что они считают, будто нас охраняют демоны — души злых людей, которых боги заперли в темноте. И когда Лунцелосу грозит опасность — Тайсы спускают их с цепи, чтобы защитить свои владения. Но понятное дело, что все это выдумки. И на самом деле нас охраняли не демоны, а боги и потомки богов, потому что люди в Лунцелосе не позабыли своих истоков и продолжали почитать Луну и Солнце. Но это не означало, что даже здесь — совсем рядом с потомками богов не появились приверженцы Отрицания.

Ярых отрицателей было немного, но они уже всюду успели посеять зерна сомнения. Даже я долгое время считала рассказы о богах сказками. А Тайсы из-за того, что давно не показывали силу, только множили этим разные слухи. Возможно, у них попросту не было причин ее демонстрировать. А возможно, королевский род что-то скрывал, и я твердо вознамерилась это выяснить, как только найду в библиотеке спрятанную принцем легенду.

Мазнув взглядом по гобелену, где разноцветными нитками была вышита похожая на цветок восьмилистника карта королевства, я поднялась с диванчика и потянулась. Пора было продолжать отгадывать загадку библиотеки и переходить с бесполезного созерцания гобеленов, где я тоже не нашла никакой подсказки, к столь же бесполезному созерцанию корешков книг.

Похоже, пока не погас следующий камень, я не могла притронуться к другим книгам — руку сразу же начинало неприятно жечь. Даже после того, как я вернула вчерашнюю историю на полку. А разглядывание корешков под разными углами и с разного расстояния не принесло ничего полезного, отчего я сделала вывод, что подсказка принца пряталась далеко не на обложках. Иначе какой вообще в ней был толк?

— Леди Цессая. Леди Цессая! — вдруг в тишине библиотеки раздался приглушенный голос и стук в дверь.

Неохотно поднявшись на балкончик, я отперла один из входов и увидела за порогом Ниссу.

— Вас ищет его высочество, леди Цессая, — отвесила она поклон, а я настороженно спросила:

— Принц Рензел? Зачем?

— Мне не сказали. Мистер Арвел велел только переодеть вас и позвать его, когда вы будете готовы.

— Мистер Арвел? — удивилась я.

— Да, миледи, — кивнула служанка. — И он просил поторопиться.

Я отрывисто хмыкнула и оглянулась на библиотеку, которую мне совсем не хотелось покидать.

— Как не вовремя… — покачала я головой и, немного помолчав, все-таки сдалась: — Хорошо. Идем.

Меня насторожила такая настойчивость дворецкого. Ведь что-то подобное было перед моей первой встречей с королевской семьей. Тогда Арвел тоже просил подготовить меня ко встрече, а потом позвать его для сопровождения. Интересно, куда на этот раз дворецкий хочет меня отвести?

Я не стала лишний раз допытывать Ниссу. Вряд ли она что-то знала, а если знала, но не рассказала сразу, то спрашивать тем более было бесполезно. Поэтому я позволила ей переодеть меня в черно-фиолетовое платье со шнуровкой из лент на груди, собрать волосы заколкой с рубиновым цветком, а после — осталась дожидаться Арвела.

Время шло. Волнение нарастало. Пока я бесцельно бродила по комнате, поигрывая камушками браслета и пытаясь разгадать их секрет. Как вдруг заметила в окне короля, его верного слугу — Лорриха и Арона. Необычная компания. Поэтому я удивленно замерла и продолжила за ними наблюдать.

Лоррих был в точности таким же, каким я его помнила: в черном сюртуке, белой рубахе и весь прилизанный. Вытянувшись словно по струнке, он оставался на почтительном, но довольно близком расстоянии от короля. А одетый в черные брюки и темно-зеленую рубаху Арон стоял, облокотившись плечом к одному из трех увядших рододендронов и смотрел себе под ноги.

Король выглядел необычно просто. Его наряд был далек от королевского: длинный бордовый халат и теплый серый плащ на плечах. А ничем непокрытые волосы на голове сверкали благородной сединой.

Его величество казался крайне изнеможенным. Он устало прислонился лбом к одному из увядших рододендронов, который сбросил почти все листья и раскачивал на ветру голыми ветками, как вдруг дерево ожило!

Высохшие листья опали, и на их месте появились новые. Те, что пожухли и свернулись, расправились и зазеленели. Последними набухли бутоны, превратившись в огромные розовые цветы. И все это произошло так быстро, что невозможно было сосчитать до трех.

Я изумленно ахнула, теперь понимая, почему сад при королевском дворе никогда не увядал. А Эльен Тайс шатко отступил от ожившего дерева и направился к следующему. Он отмахнулся, когда Лоррих что-то ему сказал, и коснулся очередного ствола, а стоявший с опущенной головой Арон, вдруг вскинул взгляд и о чем-то быстро заговорил.

Здесь, наверху, слова улетали с ветром и растворялись в шорохе листвы. Однако даже слабых отголосков хватило, чтобы понять: лекарь был недоволен. Похоже, ему не нравилось, что король не в постели, а бродит по саду и творит чудеса. Но только он замолчал, как правитель громко и добродушно рассмеялся, но тут же зашелся сильным кашлем.

Арон встревожено дернулся, чтобы помочь, но Эльен Тайс жестом остановил его и Лорриха, который тоже к нему подошел. А как только кашель утих, король поправил съехавший на плечах плащ и что-то ответил. Что-то, что разозлило Арона…

— Леди Цессая, — раздался стук в дверь. — Нисса сказала, вы готовы идти.

— Один момент, мистер Арвел! — отвлеклась я, глянув на дверь, и вновь посмотрела на улицу, но Арон уже покинул короля.

Он решительно удалялся прочь, а Эльен Тайс остался стоять и смотреть ему вслед, когда Лоррих с задумчивым выражением лица наблюдал, как три недавно увядших дерева теперь пышно цвели и шептались на ветру.

— Да что же тут происходит? — прошептала я, проводив взором стремительно отдаляющегося Арона, и вновь посмотрела на короля, который на этот раз принял помощь Лорриха и с поникшим видом тоже последовал в замок.

Я задумчиво хмыкнула, пытаясь понять, свидетелем чего только что стала. Но так и не найдя подходящего объяснения, в последний раз мазнула взглядом по трем ожившим рододендронам и отправилась к Арвелу.

Сейчас меня куда больше интересовало, что же такого для меня приготовил принц.

Глава 37

— Как жаль... Как жаль!

Высокий, статный мужчина не старше тридцати оценил меня внимательным взглядом и всплеснул руками:

— Очень жаль, что мы не свиделись еще вчера, леди Цессая, когда я только прибыл в поместье. Непростительное упущение!

Он одарил меня широкой улыбкой, отчего кончики закрученных черных усов игриво приподнялись.

— Вы прекрасная девушка, и я безмерно рад, что судьба свела вас с моим кузеном...

«Конечно, судьба, — угрюмо подумала я. — Больше ничто не способно на такую жестокость».

— …И очень разочарован, что не повстречал вас раньше его высочества!

Мужчина подмигнул Рензелу, а я склонила голову и спрятала взор за ресницами, чтобы скрыть отблеск истинных мыслей, после чего сладким голосом произнесла:

— Вы очень любезны, ваша светлость.

Рензел хмыкнул, а я задумалась: как же порой причудливо складывается жизнь. Герцог Растис Хастор — эксцентричный племянник королевы Астарии, наш первый прибывший к свадьбе гость и всем известный повеса, даже не вспомнил, как две недели назад случайно толкнул меня на балу и даже не извинился. Тогда я для него была лишь дочерью бедного графа и в принципе не существовала, в отличие от богатой вдовствующей герцогини, с которой он проворковал весь вечер, то и дело запуская взгляд в ее откровенное декольте. А теперь Растис радовался моей с принцем свадьбе, называл меня прекрасной и о чем-то там жалел. Богатых не понять. То ли кровь у них пропитана лестью, то ли близость к королевской семье наделяла людей волшебным сиянием, отчего все вдруг начинали их замечать.

Даже сейчас, когда мы вышли на улицу, покинув гостиную, в которой меня дожидался черная тучка принц и ясное солнышко Растис, карие глаза герцога не видели возле себя никого, кроме меня и принца. Хотя нас обступили человек двадцать стражников и Ларис в придачу.

— Я долго думал, что же подарить будущей принцессе, а потом королеве, — торжественно произнес Растис и тряхнул ладонью, отдавая молчаливое распоряжение, но никто из слуг не сдвинулся с места.

Тогда принц устало кивнул — и один из стражников отделился от ровного ряда охраны.

— Может, драгоценности? — как ни в чем не бывало продолжил герцог. — Но я не знаю ваших предпочтений. Платье? Этот подарок удел супруга или любовника…

Он смущенно откашлялся и продолжил перечислять:

— Сладости, сувениры, портрет — мелочно и неинтересно.

Вдруг послышался стук копыт, и я ахнула, когда обернулась и увидела золотистую лошадь.

— Слышал, вы любите книги, — довольный моей реакцией продолжил Растис, — но посчитал глупостью тягаться с королевской библиотекой. И тогда я понял: достойной женщине нужна достойная кобыла.

Он нежно похлопал лошадь по шее, чтобы успокоить ее. От внимания и тихого шепота стражников она начала нервничать.

— Уверен, Злата станет вам хорошей спутницей, — ласково произнес герцог. — Она мирная девочка, воспитанная, послушная и…

Вдруг он осекся и насторожился:

— Или его высочество уже подарил вам лошадь?

— Нет, Растис, — ответил вместо меня принц. — Не успел.

«Даже не думал», — было написано на его лице, а пухлые губы герцога растянулись в коварной ухмылке, отчего следующие слова прозвучали немного двусмысленно:

— Тогда я рад оказаться первым, миледи!

А если учесть его репутацию, то вовсе пошло.

— Не желаете обкатать? — с многозначительным видом подвел он ко мне Злату, а я еле удержалась, чтобы не закатить глаза.

Либо я не о том думала, либо Растис продолжал свою игру в ассоциации.

— Вряд ли граф Адье мог позволить себе приобрести подобных скакунов, — добавил Растис.

И пусть я не заметила ехидства в его словах, меня все равно это укололо. Наверное, потому что из уст богачей, даже простая истина звучала, точно глас превосходства.

— Не думаю, что это хорошая идея, — сухо заметил принц, а я словно заколдованная шагнула к лошади.

Ее сверкающая золотом шерсть, мягкая белая грива, добродушный и немного наивный взгляд очаровывали. Когда же я приблизилась и протянула руку, Злата ткнулась носом мне в ладонь, и между нами словно проскочила искра.

Еще ребенком я всей душой влюбилась в лошадей. В их грацию, мощь, красоту. И каждый раз приходила в восторг, когда папенька сажал меня перед собой в старое потертое седло, крепко обнимал и позволял Вихрю — тогда еще молодому жеребцу — нести нас по лесам и полям. Я радостно смеялась, просила скакать быстрее, ловила руками ветер и совсем не чувствовала страха. Только тепло отеческих объятий, подаренную Вихрем свободу и счастье.

Но потом я выросла. За мое воспитание взялась Ярла, и катания верхом стали большой редкостью. Не потому что нам с Линни приходилось делить одну лошадь на двоих, а потому что мачеха навязывала треклятое дамское седло: «Леди не должна ездить как мужчина. Либо так, либо в карете!». И вот мое общение с лошадьми превратилось в настоящую пытку.

— Не соглашусь, ваше высочество, — возразил Растис. — Куда хуже запереть будущую жену в четырех стенах до самой свадьбы. От скуки зачахнет и всю красоту растеряет. К тому же я расстроюсь, если упущу возможность размяться после крепкого сна и пообщаться с интересными спутниками до прибытия других гостей.

— Растис…

— Ваше высочество... Рензел, — герцог ухмыльнулся и, пригладив черные волосы, склонился к принцу, но даже не попытался понизить голос. — Я прекрасно понимаю ваше… волнение. Но перед свадьбой юные барышни становятся очень нервными. Если хотите, чтобы все прошло гладко, нужно позволить леди выпустить пар. А то сбежит ненароком. В лучшем случае. В худшем — всю жизнь проведете в постели с ледышкой.

Я вспыхнула, а Рензел нахмурился. Растис же, словно коварный змей, расплылся в широченной улыбке и продолжил нашептывать. На этот раз гораздо тише. Пришлось прислушаться, чтобы разобрать слова:

— Вы заметили, как вспыхнул взгляд леди Цессаи? А до этого она была мрачнее тучи и не преступней скалы, — еще сильнее приблизился он к принцу. — Глаза женщины никогда не врут, Рензел. Я точно это знаю.

Да уж... Он точно это знал. Ведь о похождениях лорда Хастора был наслышан весь Лунцелос. Черноокий, стройный, обаятельный, одинокий и богатый брюнет привлекал внимание многих женщин. Особенно замужних и неудовлетворенных законным супругом. Отчего, наверное, каждый мужчина в королевства мечтал, чтобы его поскорее поймала в свои сети какая-нибудь молодая дама. Но герцог предпочитал отношения без обязательств и словно порывистый ветер отчаянно избегал любых попыток затащить его под венец.

— Уверяю, — наконец-то выпрямился герцог. — Прогулка пойдет на пользу не только будущей невесте, но и жениху. Поэтому я настаиваю, ваше высочество.

Я понимала, почему он так упирался. Прогулка — отличный шанс во всей красе продемонстрировать свой подарок и оставить у меня неизгладимые впечатления. Ибо не только гордость дворянина не знала границ, но и хвастовство. Однако я не спешила присоединяться к спору и занимать чью-либо сторону.

Мои колени дрожали от желания и нетерпения прокатиться, но в то же время я опасалась внезапной прогулки. Особенно после тревожного сна, который до сих пор меня не отпускал. Но тепло лошади и воспоминания из детства не позволили сказать твердое «нет». Поэтому я впервые за день посмотрела на принца и тихо спросила:

— Можно?

Как тут же оторопела, когда принц резко обернулся и встретился со мной взглядом. Мне показалось... Нет, я точно была уверена: Рензел изменился. Его взор стал глубже, резче, увереннее. В нем перестал клубиться туман, а с лица исчезла болезненная бледность и усталость. Но что-то было не так: принц выглядел скованнее обычного и почти не говорил, вставляя лишь короткие реплики в монолог Растиса. На лбу отпечаталась маленькая тревожная морщинка, словно он постоянно над чем-то размышлял. Да и раньше, на протяжении всей дороги от гостиной до улицы, Рензел держал руки либо в карманах, либо за спиной, стискивая их так крепко, что скрипели черные перчатки.

Черная бровь Рензела дрогнула, когда он заметил, что я слишком долго его разглядываю, а губы на миг изогнулись в улыбке и произнесли: «Можно».

Сердце пропустило удар.

— Оседлайте лошадей для меня, герцога Хастора и охраны, — словно во сне прозвучал его приказ подоспевшим конюхам. — А для леди Цессаи подготовьте…

— Обычное седло, не дамское! — выпалила я, до сих пор не веря в то, что у меня появилась моя первая, собственная лошадь и сейчас я на ней прокачусь.

— А вы не кокетка, — заработала я одобрительный взгляд Растиса, на что пожала плечами и произнесла:

— Предпочитаю удобство элегантности.

А принц, послушав нашу с герцогом беседу, только тяжело вздохнул и произнес:

— Леди подготовьте обычное седло.

И вот! Немного томительного ожидания — и Злата была полностью готова к верховой прогулке. Однако сразу меня к ней не подпустили. Сначала принц внимательно изучил каждое крепление, осмотрел седло, подергал ремешки… В зубы только лошади не заглянул да под хвост. И эта его обходительность мне совсем не понравилось. Потому что единственная опасность, которую принц мог мне устроить — это падение из седла. Вот я и приняла, на мой взгляд, самое верное решение и с невозмутимым видом, под удивленные взоры мужчин все еще раз за принцем проверила. К своей досаде ничего подозрительного я не заметила. Зато лорд Растис заметил и удивленно хмыкнул, а Рензел с вызовом на меня посмотрел.

— Что-то не так? — поинтересовалась я, когда с легкостью взобралась на лошадь и поправила юбку.

Сначала ласково похлопала Злату по шее и только потом удостоила взглядом мужчин, которые не спешили отвечать и продолжали пристально на меня смотреть.

Первым «ожил» принц. Он ловко вскочил на своего вороного жеребца и предпочел промолчать. А вот Растис окинул нас заинтересованным взглядом и все же поинтересовался, правда, не том, о чем явно хотел:

— Миледи, вы умеете седлать лошадь?

— Да, лорд Растис, — одарила я его лучезарной улыбкой. — А еще я умею экономить, самостоятельно шнуровать корсет и стрелять из рогатки. Так что будьте осторожны — я попадаю в желудь с десяти шагов.

Глаза Растиса округлились, а принц медленно отвернуться, и его плечи подозрительно дрогнули.

— Может, род Адье и небогат, — гордо добавила я, глядя на герцога сверху вниз, — зато руки у нас золотые и сердца добрые.

Говоря это, я не солгала. Даже моя капризная и изнеженная сестра Линни умела штопать чулки и вышивать красивые картины, которые не стыдно показать королю. Я же тяготела к иным развлечениям, которые Ярла считала недостойными леди, поэтому, в отличие от богатых дам, могла не только самостоятельно о себе позаботиться, но и благодаря тайным наставлениям конюха седлать и запрягать лошадей.

В последний раз одарив Растиса взглядом, я пришпорила Злату и неспешно двинулась по мощеной дорожке к воротам, что виднелись за пышными макушками деревьев. Почти сразу следом двинулись Рензел, Растис и стража.

Топот стоял такой, что на миг мне показалось, будто я веду армию на войну, отчего стало неуютно и захотелось остановиться — пропустить всех вперед. Поэтому когда Рензел поравнялся со мной и пошагал рядом, я испытала облегчение, будто с меня сняли груз тяжелой ответственности. Все-таки не мое это место — во главе десятерых воинов да могущественного мага в придачу.

— Леди Цессая, — вдруг тихим голосом произнес принц. — Прошу, не отходите от меня на прогулке. Ни на шаг.

Я удивленно на него посмотрела и, когда встретилась с его хмурым, но уверенным взглядом льдисто-голубых глаз, что раньше из-за тумана казались более серыми, поняла, что не хочу язвить ему или напоминать о своем сомнении в его желании меня защитить. Как не хочу ему противостоять. И только я собралась дать ответ, в который сама не верила, а мои похолодевшие от волнения пальцы крепко сжали поводья, как Злата громко заржала, встала на дыбы и рванула с места.

Глава 38

Я чудом удержалась в седле, хотя лучше, наверное, упала бы на брусчатку и на этом все закончилось. Но я вместе с лошадью понеслась к воротам.

Помнится, когда мы с Марькой прибыли в поместье, ворота были заперты решеткой. Теперь же, в преддверии бала, перед взбесившейся лошадью остались лишь стражники — но те, увидев Злату, тут же разбежались, за что их сложно было винить. Разве что безумец решился бы остаться на пути у мощного и неуправляемого животного. И вот, отбив копытами прощальную дробь по откидному мосту, лошадь понесла меня дальше — по лесной тропе, ведущей в город.

Как-то папенька наставлял меня, что в такие моменты главное — не пугать лошадь: не хвататься за нее, не делать ей больно, а позволить нестись, пока она сама не остановится. Но страх не позволял мне расслабиться и перестать цепляться за Злату, и я все сильнее и сильнее сжималась, потому что папенькин Вихрь никогда не бегал так быстро. А наша с Линни кобыла — Искорка была уже старенькой, и мы лишний раз ее не напрягали.

Как бы я ни уговаривала Злату остановиться, она совсем меня не слушала и не думала успокаиваться. Только фыркала, хрипло и тяжело дышала, а порой вовсе заливалась истошным ржанием. А я мысленно повторяла: «Почему? Почему так случилось?». Еще миг назад все было хорошо! Злата даже прогладиться далась и почти до самых ворот вела себя спокойно, а потом… Потом она резко взбесилась.

Может, Растис предатель? Недаром же он так настаивал на прогулке, все уговаривал и уговаривал, а сам построил коварный план, как погубить девятую невесту принца. Или это сам Рензел ухитрился-таки навредить Злате, чтобы она меня погубила? Но я же все сама проверила! Каждое действие Рензела повторила и даже под седло украдкой заглянула. Лошадь была в порядке.

— Цесса! — сквозь шум и свист ветра узнала я голос принца.

Он догнал нас. С трудом, но догнал. Его черный жеребец фыркал, раздувал ноздри и еле поспевал за мной и Златой, но все-таки сумел поравняться.

— Хватайся!

Принц протянул мне руку.

— Поверь мне!

Вдруг черный жеребец взбрыкнул, а Злата испуганно шарахнулась, и я завалилась набок, чуть не упав под копыта. Лошадь понесла меня в сторону леса, а Рензел из-за внезапного виража отстал. Я больше не слышала топота его жеребца, а голоса стражников стихли, стоило деревьям обступить меня и Злату.

Очутившись в лесу, я уже перестала считать идею спрыгнуть с лошади такой уж плохой. Земля здесь мягкая, взрыхленная корнями, застеленная мхом и старой опавшей листвой. В лучшем случае я смогу набить при падении пару синяков. В худшем — что-нибудь сломаю. Но так хотя бы не заблужусь и останусь поближе к выходу из леса, где меня быстрее найдет помощь.

Вот только…

— Нет-нет-нет, — простонала я, когда поняла, что стремя защемило каблук.

В панике я попыталась освободиться, но с ужасом осознала, что нога застряла. Намертво. Теперь, если я вылечу из седла, то одним падением не отделаюсь — лошадь продолжит тащить меня по земле, пока не остановится, и к тому моменту на мне живого места не останется. Такие раны не залечит даже королевский лекарь…

Сцепив зубы, я решила рискнуть и, ухватившись за гриву лошади, потянулась к стремени, надеясь хотя бы кончиками пальцев его сдвинуть. Но почувствовала, что теряю равновесие и заваливаюсь набок. Пришлось опять прижаться к лошади и уповать на то, что у меня хватит сил удержаться в седле. Ибо до тех пор, пока Злата не остановится — я не освобожусь. Вот только она не думала замедляться! Напротив, ускорилась, когда совсем рядом послышался лай собак, и стремглав бросилась вперед, где появился просвет среди деревьев.

Постепенно лес начал редеть. В лицо ударил прохладный ветер и принес осознание: где-то рядом вода. И точно! Когда мы выбежали на солнечный свет, я услышала журчание реки и почувствовала небольшой подъем дороги.

Внезапно Злата вздыбилась, встав почти вертикально, с таким пронзительным ржанием, что у меня перехватило дыхание. Я инстинктивно вцепилась в ее шею, едва удерживаясь в седле, и в этот момент увидела под нами пропасть. Лошадь остановилась у самого ее края, и еще чуть-чуть — мы бы упали прямиком на острые камни, что выглядывали из течения бурной реки.

Испуганная Злата извернулась, чтобы встать вдоль обрыва, но слишком сильно ударила копытами у самой его кромки и, выбив часть опоры, начала заваливаться набок. Заскользив копытами, испуганная лошадь начала падать вниз. А я, не раздумывая, стянула с ноги застрявшую в стремени туфлю и, выброшенная из седла, ударилась животом о край обрыва.

Ноги повисли в воздухе. Руки заскребли по сухой земле. Острые камни оцарапали ладони, сбили пальцы в кровь и сломали ногти, когда мой собственный вес неумолимо потащил меня вниз. Но я не чувствовала боли. Страх заглушил все чувства и мысли, оставив лишь одно желание: выжить любой ценой.

Внизу раздался истошный крик Златы, а я продолжала цепляться за малейший шанс спастись. Пучки травы рвались. Веточки, корешки — ломались. Камни откалывались. Падали! Бились об утес и где-то внизу с плеском ныряли в воду, куда я отчаянно боялась посмотреть. От падения меня спасали только кончики пальцев, уцепившиеся за выступающий камень.

— Богиня. Прошу, богиня! — взмолилась я, чувствуя, как постепенно соскальзывают и они. — Кто-нибудь… Хоть кто-нибудь!

И зажмурилась, когда поняла, что не удержусь.

— Рензел!

Пальцы соскользнули. Дыхание перехватило. Сердце замерло в груди. А я только и успела, что коротко вдохнуть, прежде, чем сверху раздался громкий шорох, а потом чья-то рука сжала мое запястье и остановила падение.

— Держу!

Раздался хриплый голос принца.

— Держу, — снова повторил он, будто сам не верил в сказанное, а я распахнула глаза и посмотрела вверх, чувствуя, как начинают жечься подступающие слезы.

Брови Рензела были грозно нахмурены, а его глаза горели бело-синим огнем, но поймав мой взгляд, он моргнул, погасив в нем все искры, и крепче стиснул мою руку.

— В-ваше… — с дрожью выдохнула я, но он меня перебил:

— Я бы предпочел, чтобы вы и дальше звали меня по имени, — и поднатужившись, процедил: — Тем более, когда мы наедине.

Он удивительно быстро вытащил меня на твердую землю, словно бы на мне не было пышного платья, да и сама я была пушинкой. Даже закралась мысль: может, недаром Ярла меня голодом морила?

Через мгновение я упала прямиком в объятия Рензела и замерла. Нет, конечно лучше так, чем свалиться с обрыва. Да и объятиями наше положение было сложно назвать. Принц просто сидел, откинувшись назад, и, упершись правой рукой в землю, тяжело дышал. А я лежала на нем, прижавшись разгоряченной щекой к его груди, и вдыхала теплый и в тоже время прохладный запах можжевельника и мяты.

— Вы… Вы спасли меня, — выдохнула я, не поднимая головы, а принц ответил:

— Угу.

— Вы…

Вдруг тишину леса прервал жалобный лошадиный крик, которому беспокойно вторил топчущийся возле нас жеребец Рензела. Я резко отпрянула, почувствовав, как на мгновение моих волос что-то коснулось, но не предала этому значения и громко воскликнула:

— Злата! Ей надо помочь!

— Цесса, — принц опустил леву руку, и его перчатка скрипнула, когда он сжал ладонь в кулак, — она…

Но я не стала дослушивать. Вскочила на ноги и бросилась вдоль обрыва вниз по течению.

— Внизу вода! — крикнула я, на ходу скидывая и вторую туфлю, чтобы ненароком не подвернуть в ней ногу. — И я слышу ее! Злата еще жива!

— Цесса, подожди!

— Жива!

Ладони кровоточили и саднили. Пальцы ныли. Под ногтями щипало. Но я терпела, как терпела и острые камни, что врЕзались в босые ноги, когда побежала вдоль обрыва. Потому что жжение от сожаления, обиды и вины было намного больнее, чем саднящие на теле раны. Ведь Злата — такое же живое существо и не заслуживала подобной участи.

Рензел, похоже, тоже это понимал и не пытался меня остановить, а просто шел следом. И пусть я все еще помнила о ночном нападении, сейчас его тяжелые шаги за спиной не пугали, а, наоборот, почему-то успокаивали. И когда я все же нашла более-менее пологий спуск к реке, то без страха к нему кинулась.

Злату я нашла быстро. Вся изломанная она застряла недалеко от берега между камней и только из-за них до сих пор не утонула.

Золотой покров лошади зиял рваными ранами, откуда сочилась кровь. Переломанные ноги безвольно колыхались, повинуясь бурному течению воды. Надорванное ухо держалось на тонком лоскуте кожи. А из носа на каждом выдохе выплескивалась кровь. И ребра… О, богиня… Кажется, на вдохе я видела кусочек обнаженного ребра. А ее дыхание…Такое тяжелое, хриплое со свистами. Оно навсегда останется со мной в кошмарах.

— Это из-за меня. Это из-за меня, — надломано произнесла я и ступила в ледяную воду. — Это все из-за меня…

— Цесса…

— Это все из-за меня…

Вода еще не достигла колена, но течение уже сбивало с ног и тащило юбку. Я хваталась за скользкие камни, чтобы не упасть. Чувствовала, как пощипывает ладони и ломоту от холодной воды. А когда до Златы осталось не больше трех шагов, поток вдруг иссяк. Послышалось шипение, треск, и часть русла загородила ледяная стена, которая защитила меня и Злату от бурного потока реки.

— Прости, — доковыляла я до лошади и рухнула рядом с ней на колени. — Прошу, прости меня…

Осторожно коснулась кончиками пальцев ее носа, отчего Злата слабо дернулась, но быстро успокоилась. А я еще раз погладила по ее морде — единственному месту без ран, и почувствовала, как вместе с выдохом из ноздрей на мою ладонь выплеснулась горячая кровь.

— Это все из-за меня… — задрожали мои губы. — Это все из-за меня…

— Цесса, — камни перестали шуршать, когда рядом остановился принц.

Я подняла на него затуманенный взор и, когда две горячие капли скатились по щекам, наконец-то смогла его увидеть. Рензел был бледен. Очень бледен, точно снежный покров. Его глаза полыхали магией, а левая рука без перчатки была опущена и слегка подрагивала.

— Сколько… — выдавила я и запнулась, когда почувствовала в горле болезненный ком. — Сколько еще жизней пострадают вместо меня?

Злата вновь хрипло выдохнула, а я тяжело сглотнула:

— Стража, Уф, Злата… Союз, построенный на костях. Зачем? Зачем он нужен?

Воздух с болью ворвался в мою грудь, на миг в ней застрял, и потом высвободился вместе со стоном на грани рыдания.

— Ради чего он нужен?

Я прижалась лбом к еле живой, но такой холодной лошади, будто она превратилась в подводный камень, и закричала:

— Не хочу быть причиной чьей-то боли! Не хочу!

— Цесса.

— Не хочу…

Рядом вновь зашуршали камни, а потом голос принца зазвучал ближе:

— Цесса, отпусти Злату.

— Нет! Я должна быть рядом. Я должна…

— Цесса, — мягко, но настойчиво повторил Рензел. — Она умрет, если ты ее не отпустишь.

— Я не… Что?

Я вскинула взор на принца, а его пылающий взор внимательно изучил раны лошади. Он стянул черную перчатку, явив на свет аккуратно перебинтованную правую ладонь, и положил ее Злате на шею. Лошадь взволнованно фыркнула, напряглась и захрипела, а принц ласково прошелся пальцами по ее золотой шести и прошептал:

— Ш-ш-ш… Спокойно. Все будет хорошо. Обещаю.

Злата словно поняла его: опустила веки и притихла, а я удивленно отстранилась. И только мои руки перестали касаться лошади, как от ее тела пошел густой пар.

Рензел нахмурился. Его глаза вспыхнули синим огнем. Лоб прорезала напряженная морщинка. А медленный выдох сорвался туманным облаком с его губ, будто сейчас была глубокая зима.

Вдруг лед за моей спиной громко треснул, отчего принц крепко стиснул зубы, а я испуганно оглянулась, ожидая, что нас сейчас смоет поток воды, но преграда оставалась неприступной. Поэтому я спокойно выдохнула и вернулась к Злате, чье дыхание уже остановилось.

На ресницах лошади заискрился иней, губы посинели, а все ранки покрылись блестящей коркой льда.

— Не бойся, — успокоил меня принц. — Она жива. Просто спит.

Он поднялся и протянул руку, чтобы помочь мне встать, но я сначала поднесла ладонь к ноздрям Златы и не сразу, но почувствовала, как кожи коснулось чуть заметное тепло. У меня опять навернулись на глаза горячие слезы.

— В жизни всегда будут сожаления, леди Цессая, — произнес принц, заметив, как мои плечи расслабленно опустились. — Но это… — его взгляд обратился к Злате и потемнел, словно обратившись внутрь, где душа прячет свои секреты. — Это сожаление не страшнее, увядшей ветви рододендрона.

Я вздрогнула. Если бы утром не та сцена, где король оживляет деревья, я ни за что бы не поняла слов принца. А так, меня будто молнией прошибло, и в душе затеплилась надежда.

Рензел по-прежнему протягивал мне руку, и я наконец-то коснулась ее пальцами. Его взгляд мигом ожил. Однако только он помог мне подняться, как тут же выпустил мою ладонь, будто побоялся обжечься. А я с удивлением посмотрела на свои пальцы, что миг назад словно побывали в объятиях льда.

— Идем, — позвал меня принц и принялся торопливо надевать перчатку на перебинтованную руку. — Нужно быстрее доставить Злату в замок.

Мне было страшно оставлять лошадь одну, но я понимала: сейчас не время для упрямства, и нехотя побрела за Рензелом.

Склон утеса показался даже круче, чем при спуске, но я терпела его острые камни, хлесткие ветки кустов и упрямо взбиралась вверх. Только раз оступилась — расцарапала все ноги и чуть не скатилась обратно на берег, но принц успел поймать меня за руку и до самого верха не отпускал.

— Ваше высочество! — бросился к нам сэр Ларис, который вместе с Растисом и стражниками встретил нас у обрыва.

Он хотел сказать что-то еще, но увидел, как из-за спины принца вышла растрепанная, израненная и заплаканная я, и рыцарь потерял дар речи.

— Миледи… — выдохнул он, и это единственное на что его хватило, а принц кивком указал вниз и жестко произнес:

— Внизу лошадь. Быстрее доставьте ее в замок.

Но Ларис продолжал на меня смотреть, и тогда Рензел повторил:

— Я сказал «быстрее», сэр Ларис, — и добавил чуть мягче: — О леди не беспокойтесь, я сам о ней позабочусь.

— Есть! — встрепенулся главнокомандующий и принялся отдавать приказы, а я услышала еле слышное бормотание герцога:

— Так это все правда… Все правда…

Бледный, точно смерть, он сидел на гнедом жеребце и пристальнее Лариса разглядывал меня.

— Слухи не врут. Это все правда… Это все…

— Растис! — окликнул кузена принц и спрятал меня от его взора.

Герцог мигом смолк и перевел взор на принца, который холодно произнес:

— Тебе нечего здесь делать. Уезжай в замок.

— Рензел... В-ваше высочество, — дрожащим голосом залопотал Растис. — Это не я! Я не знал… И если могу что-то сделать! Чем-то помочь!..

— Убирайся, Растис, — грубо оборвал его Рензел. — Это единственное, чем ты можешь сейчас помочь.

— Прости… Прости, я не знал… Я не… — гнедой жеребец под ним затоптался на месте, а герцог вновь на меня посмотрел. — Я не знал.

— Вы, двое, — окликнул Рензел стражников, которые не успели спешиться. — Проводите герцога Хастора в замок, и предупредите лекаря, что нам потребуется его помощь. Пусть спустится на задний двор. Короля не волновать, я сам с ним поговорю.

— Есть!

Мужчины ускакали вместе с лордом Растисом, а я обняла себя руками и опустила взор в землю. От холода, боли и усталости зуб на зуб не попадал. Казалось, еще немного – и колени подогнутся, а я упаду, но тут меня подхватил принц и усадил на спину своего жеребца.

Рензел скинул пиджак и, достав из прикрепленных к седлу ножен кинжал, срезал рукава своей черной шелковой рубахи. Он потянулся к моим ступням, чтобы их перевязать, но я только глубже спрятала ноги под юбку и запротестовала:

— Не надо!

— Вы ранены, — мягко возразил принц. — Шок пройдет — и вы не сможете даже шагу ступить.

— Тогда… — недовольно насупилась я, понимая, что он прав, и упрямо заявила: — Тогда я сама!

Принц на это лишь пожал плечами и протянул мне обрезки рубахи, а сам отвернулся, загородив мои босые ноги спиной.

Было неудобно перевязываться сидя на лошади. И если с левой ступней я справилась быстро, то взявшись за правую — чуть не упала и схватилась за плечо Рензела. Принц напрягся, посмотрел на мою руку, но с места не сдвинулся. Ограничился только протяжным «хм-м-м», на что я предпочла не обращать внимания. И когда израненными пальцами закончила затягивать последний узелок, произнесла:

— С-спасибо.

— Не за что, — коротко ответил принц и окинул меня внимательным взглядом, дольше всего задержавшись на моих ладонях, прижатых к груди.

— Теперь понимаю, почему отец вами так дорожит, — заметил он, а я удивилась:

— П-почему?

Но принц не ответил и устремил все внимание к утесу, где послышались голоса и показались макушки шлемов стражников. Десять мужчин с трудом втащили привязанную к толстым веткам Злату, и при виде нее у меня вновь все в душе перевернулось.

Лошадь напоминала глыбу льда, нежели что-то живое. Даже грива и хвост не колыхались, а застыли, словно выточенные из камня. На миг даже показалось, будто принц солгал, и Злата уже давно не спит. Но моя ладонь все еще помнила тепло ее дыхания, и это помогало держаться.

На обратном пути я боялась посмотреть назад, где стражники несли Злату. Боялась оглядываться по сторонам и заметить осуждение на лицах людей. Ведь из-за меня уже пострадала вторая живая душа. Я даже боялась смотреть на принца, который вел под уздцы жеребца и одним своим видом разрывал мою душу противоречивыми чувствами.

«Почему он спас меня?» — из раза в раз я задавалась вопросом, и порой ловила себя на мысли, что нападение после ужина могло быть лишь дурным сном. Кинжала не было — его забрал Ларис. Порез на щеке исчез, как и следы крови на одежде. И казалось, если я сейчас зайду в свою прежнюю комнату, даже там будут царить чистота и порядок, а обугленное окошко — сверкать чистотой. И только раны Уфа подсказывали, что полночный убийца не был выдумкой. Пусть сам телохранитель ничего не помнил.

На протяжении всей дороги до замка, я буквально сходила с ума, пытаясь понять: что за игру со мной затеял принц, и он ли был ее зачинщиком. И если бы не скорое прибытие в северную часть поместья, то наверное изъела бы себя мыслями до самого основания.

Здесь — в северной части я еще ни разу не бывала. Поэтому с удивлением открыла для себя на заднем дворе дубовую аллею и густой сад, что больше походил на лес из хвойных и лиственных деревьев. Без намека на нежные цветы рододендрона. Лишь чистая и глубокая зелень.

Я болезненно поморщилась, когда Рензел помог мне спешиться и мои ноги коснулись земли. А принц, убедившись, что я не упаду, обернулся к сэру Ларису и приказал:

— Оставьте лошадь леди Цессаи и уходите. Проследите, чтобы нас никто не тревожил.

— Слушаюсь, — поклонился рыцарь и жестом скомандовал стражникам уложить Злату на траву недалеко от северной башни и уходить.

Они быстро освободили ее от веток и пут, а я только собралась подойти к лошади, как услышала голос Арона и остановилась.

— Вы звали меня, ваше… — начал лекарь и запнулся, стоило ему меня увидеть.

Его лицо резко переменилось. Он сделал два стремительных шага мне навстречу, но словно опомнился и замер, а его руки сжались в кулаки.

— Цесс… Леди Цессая, — хрипло произнес он. — Что с вами случилось?

Я сильнее впилась поломанными ногтями в свои руки, чтобы не сорваться и не кинуться к Арону, от которого так и веяло теплом, среди стужи и страха. Хотела все ему рассказать, пожаловаться на несправедливость, излить всю свою боль, душу и попросить защиты. Но губы предательски задрожали, и с них слетел только сдавленный всхлип.

Все мое молчание за время дороги, все чувства, что не давали покоя душе и разуму, вдруг подступили болезненным комом к горлу и грозились вырваться безудержным рыданием. Поэтому я зажала рот ладонями и отвернулась, а вместо меня заговорил принц:

— На леди Цессаю напали, — сухо бросил он Арону и подошел к Злате.

Резкими и немного дерганными движениями Рензел снял перчатки и коснулся лошади. От нее пошел пар. Лед превратился в воду, смешался с кровью и впитался в землю, окрасив траву в алый цвет.

Злата дернулась, хрипло вздохнула, а ее истерзанная плоть перестала казаться искусственной. От ее вида… От страшной действительности закружилась голова, а земля чуть не ушла из-под ног.

— Ей нужна помощь, Арон, — принц выпрямился, снова пряча руки в перчатки. — И побыстрее.

— П-прошу. Помогите Злате. Помогите сначала Злате! — выдавила я, потому что понимала: мои раны стерпятся, а вот Злата… Злата уже почти не дышала.

Арон сначала осмотрел меня, потом лошадь, и когда сердце пропустило два удара, произнес:

— Травы и бинты здесь не помогут.

Мои плечи перестали дрожать, а я озадаченно посмотрела на лекаря. Почему травы и бинты не помогут? Я не настолько сильно ранена.

— Знаю, Арон, — так же непонятно ответил принц и поднял взор вверх, обратив его на одно из окон северной башни. — И обсужу это с отцом.

Лекарь удивленно приподнял бровь, но не сдвинулся с места, а принц, заметив это, ухмыльнулся и тихо спросил:

— Ждешь, когда я начну умолять?

Глаза лекаря странно сверкнули, но он не спешил отвечать, а когда заговорил, в его голосе почудилась непривычная резкость:

— Жду, когда прикажешь леди Цессае уйти.

— Я никуда не уйду! — с жаром выпалила я и хмуро посмотрела на принца, который устало и немного хрипло рассмеялся, после чего вновь посмотрел на Арона и произнес:

— Ты сам все слышал, — качнул он головой и добавил жестче: — Так что приступай.

Его голос был настолько холоден, что вОды горной реки в сравнении с ним казались кипятком. Челюсть Арона напряглась, но он не стал спорить или язвить. Бросил на меня последний взгляд, который пронзил до самой души, и уверенным шагом подошел к Злате.

Ужу возле нее он опустился на одно колено, в точности так же, как недавно делал принц. Коснулся ее шеи, и от его руки полился мягкий желтый свет.

Я ахнула, когда раны лошади начали буквально таять на глазах! Ухо срослось, кости с хрустом вправились, а дыхание утратило хрипы, стало ровным и глубоким. В одно мгновение Злата выздоровела, будто не была при смерти. Ее шерсть засверкала на солнце ярче, чем утром. Ноги с силой забили по земле. Громкое фырканье развеяло напряженную тишину. А Арон еле успел ее поймать за поводья, когда она испуганно вскочила и попыталась убежать, но лекарь удивительно быстро ее успокоил.

От его прикосновения и голоса Злата перестала подскакивать, дергаться и фыркать. Покивала головой да принялась с аппетитом уминать траву возле башни. А я забыла как говорить и дышать. Особенно, когда Арон подошел ко мне и произнес:

— Позвольте ваши руки, леди Цессая.

Я даже не сразу поняла, что он хочет. Будто во сне выполнила его просьбу и вздрогнула, когда пальцы лекаря осторожно меня коснулись. Теплый ветер, всколыхнул его распущенные волосы. В голубых глазах зажглось солнечное пламя, а его руки охватило нежно-желтое свечение, которое окутало меня плотным коконом и рассыпалось роем светлячков, забирая не только боль тела, но и все тяготы на сердце.

— Но… Но… — выдохнула я, когда все закончилось, и осмотрела себя в поиске хотя бы одной царапинки, но… Ни следа! Все исчезло, как мой порез на щеке в ночь нападения!

Осознание этого пронзило меня, точно игла шелк. Даже слова не сразу захотели произноситься. Потребовалось две или три попытки, чтобы выдохнуть сначала: «Как?», а потом знакомое: «Кто вы?». Но Арон лишь молчаливо отступил. А принц, чье лицо показалось мне каменным, взор — темным, а голос — жестким, точно сталь, произнес:

— Арон, леди Цессая, мой брат.

Конец первой книги.