Девятая надежда

Глава 1

Глазам не верь — они обманут.

Слова дурманом оплетут.

И чувства правды не подскажут.

Ты в замке лжи, нет правды тут.

Но если слышишь голос сердца,

Что бьется только для тебя.

Не бойся ты спросить совета,

И правда явит вдруг себя.

© Отрывок из поэмы "Дан и Анетта"

— И почему именно его-о-о… — пробулькала я, глубже погружаясь в теплые воды бассейна по самый нос.

Мне хотелось провалиться сквозь землю. Ведь я могла позвать Арона, Лариса или на худой конец герцога Хастора, но почему-то в миг отчаяния, когда почти сорвалась с обрыва, выкрикнула имя принца. Хотя даже не думала о нем и не верила, что он придет и спасет меня. А он — пришел.

Я с силой сжала под водой руку с браслетом — ту самую, за которую принц держал меня над пропастью у реки — и с раздражением выпустила изо рта еще несколько пузырей.

Странно все это. Настолько же странно, как то, что Арон и Рензел — братья. Они же совсем разные! Арон — теплый, светлый и добрый, а Рензел — холодный, мрачный и злой. С первого взгляда можно было подумать, что между ними нет ничего общего. Но вот со второго…

Я мысленно вернулась к моменту, когда однажды перепутала голос Арона с голосом Рензела. Тогда я не придала этому значения, хоть и удивилась, однако сейчас, все словно бы встало на свои места.

Тогда, когда Рензел признался, что Арон — его брат, я словно заново на них взглянула. И пусть они держались по-разному: их мимика, жесты и походка сильно отличались. Но я больше не могла не замечать очевидного сходства: одинаковый низкий лоб, изящные брови, прямой нос, утонченные губы... Они даже были одного роста. И глаза — что у первого, что у второго — голубые, только с разными оттенками. У Арона они, как у отца — безмятежные, словно летнее небо; а у Рензела — как у матери, напоминающие кристально чистое озеро, только под гладью тонкого льда.

А еще они оба обладали магией. Но один был словно солнышко, а второй — точно лунный свет. Будто они еще в утробе матери поделили силу богов между собой. И если это правда…

Я подняла руку и хмуро посмотрела на браслет.

Может, мне стоило поискать легенду не утром и не днем, а на закате или ночью? Ведь я неоднократно замечала, как принцу начинает нездоровиться в темное время суток. Во время ужина и позже, в башне, его поведение становилось странным. И это объясняло, почему Арон готовил для него успокоительную настойку: чтобы Рензел спал. Но если раньше принц всегда принимал ее вечерами, то почему отказался сейчас?

И почему королевская семья так тщательно скрывает, что у них есть второй наследник? Даже в замке, со слов принца, правду о том, что они с Ароном — братья, знали лишь трое: дворецкий — Арвел, подручный короля — Лоррих и главнокомандующий стражей — сэр Ларис. Теперь, кстати, понятно, почему рыцарь так легко отпустил меня в лазарет вместе с Ароном. Все потому, что лекарь тоже был магом…

С тихим плеском я опустила руку в воду и, опершись спиной о каменный борт бассейна, еле слышно протянула:

— Н-да...

Арон брат Рензела, но они явно друг друга недолюбливали и непонятно почему. То ли дело в борьбе за престол, то ли в чистоте крови: Рензел так и не пояснил, какие именно они братья. Да и в целом, он вообще ни о чем не пояснял! А только встречал все мои расспросы угрюмым и холодным молчанием. Поэтому, когда принц спешно меня покинул, сославшись на срочные дела, и оставил одну в моих новых покоях, я смело предположила, что родными они были с Ароном лишь наполовину — по отцу, от которого оба и унаследовали божественную силу.

Внебрачные дети всегда считались клеймом позора в глазах знати. Даже для простого барона это событие уже было громким скандалом, а для короля — самым настоящим крахом. И если я права, то не удивительно, почему Арона так тщательно скрывали, а принц вовсе его недолюбливал. Но вот королева… ее я не понимала.

Измена и рождение бастарда — довольно серьезное оскорбление, но я не заметила, чтобы она злилась или обижалась на короля. Напротив, ее отношения с мужем мне показались очень трепетными и нежными, и даже с Ароном она говорила тепло, когда они встретились в ночь нападения. А когда Рензел после моего прибытия в замок приказал за ужином убрать «лишний» прибор, который наверняка предназначался Арону, Астария сильно расстроилась, и это не походило на притворство.

Неужели ее сердце настолько велико, что она простила короля и приняла Арона? Или на то была какая-то другая причина, — и я опять упускала что-то важное, как в тот раз, когда король оживлял деверья рододендрона? Ведь уже тогда я могла заподозрить неладное: сначала король еле справился с одним деревом, но после ссоры с Ароном — зацвели сразу два! А ведь я отвернулась лишь на мгновение…

В любом случае, какой бы правда ни была, я не могла позволить себе тонуть в королевских интригах. Как не могла позволить себе осуждать короля. Даже за измену самой прекрасной женщине на свете! Во-первых: у каждого человека есть гнусные тайны, а у кого их нет — тот непременно ими обзаведется. Во-вторых: если верить словам Арона, что раньше врачеванием занимался его отец, то это значило, что именно Эльену Тайсу все люди в королевстве, в том числе и я, были обязаны жизнью. Именно он заключал в бутылочки с лекарством свою божественную силу, чтобы дать шанс многим, и не исключено, что по этой причине так сильно подорвал свое здоровье. Это, кстати, объяснило бы, почему королева так трепетно относилась к Арону: одно его существование избавляло Рензела от надобности взваливать на себя еще обязанности лекаря.

Я посмотрела на проливающуюся из разноцветного витражного окна лужицу света, что почти перебралась с пола на стену, и устало вздохнула. Близился закат. Пора собираться в библиотеку. Вот только в королевских купальнях было так тихо и хорошо, что уходить не хотелось. Я даже пожалела, что не наведалась сюда раньше. И если бы не два обстоятельства: на удивление скромная уборная в комнате королевы и Арвел, который принес вместе с обедом новости, что завтра утром семейство Тайсов ждет меня за трапезой, я бы, наверное, сюда никогда не попала. Но дворецкий, узнав о моем желании искупаться, сразу предложил подготовить королевские купальни, чтобы я могла немного отдохнуть.

Богиня! Как же хорошо, что я согласилась и не стала бросаться в крайности, чтобы быстрее смыть с себя грязь после всех перипетий в лесу и отправиться на поиски легенды. И если до прихода в королевские купальни я ощущала себя опустошенной, точно прохудившийся кувшин, то после растираний мочалкой, массажа с апельсиновым маслом и теплого бассейна с лепестками роз, словно заново ожила. А заодно поверила, что не только руки богов способны творить чудеса, но и обычных людей. Например: королевских массажисток.

Хотя Арону тоже стоило отдать должное. Его магия не только исцелила мои раны, но сделала меня крепче, сильнее, выносливее. Мне даже казалось, что если я всю ночь проведу в библиотеке, а потом — утром — без сна сразу же отправлюсь на завтрак с королевской семьей, то все равно не устану и останусь бодрой.

Это было странное и удивительное ощущение, а еще немного пугающее, потому что казалось обманчивым. Словно бы разум не успел за телом и все еще ждал, что от малейшего резкого или неловкого движения у меня обязательно что-нибудь заболит или где-нибудь даст о себе знать ранка. Поэтому по ступенькам бассейна я поднималась осторожно.

Наверху меня ждала Нисса с полотенцем. Она помогла мне переодеться в чистое платье, быстро расчесала влажные волосы и за все это время не сказала ни слова. Ее взгляд был отстраненным, будто мыслями она была где-то далеко. Я даже не сразу это заметила, но, оказавшись у дверей библиотеки, куда направилась сразу после купальни, поняла, насколько странно вела себя служанка.

«Может быть, это из-за нападения? — предположила я, открывая дверь в библиотеку. — Она боялась сказать что-нибудь лишнее и поэтому молчала…»

Я вздохнула и вошла внутрь. Из-за того, что Ларис настоял на усилении моей охраны, пока он сам решает вопросы по поручению принца, в коридоре остались ждать меня четверо крепких охранников. И хоть я не особо верила в их способность меня защитить, но как только мы оказались по разные стороны массивной двери библиотеки, на меня накатила тревога.

Тонкий голосок паники принялся нашептывать разные страхи, что я ошибалась и ночные поиски пользы не принесут — лишь беду накличут. Что здесь так темно и тихо, но только с виду пусто: на самом же деле кто-то притаился в тенях высоких стеллажей и ждал меня с кинжалом в руке…

От мрачных мыслей внутри все съеживалось, но тут камни браслета ярко вспыхнули, обожгли мне руку и выдернули меня из оцепенения. Я мигом выругалась и накрыла браслет ладонью, мысленно костеря принца за его садистские наклонности — не мог придумать подсказку поприятнее?! — как вдруг краем глаза заметила слабый голубой отблеск среди стеллажей и с волнением замерла.

Там… Там что-то есть!

Глава 2

— Нет-нет! Вернись… Вернись! — ринулась я по ступенькам вниз и остановилась между стеллажами, где недавно видела отблеск.

Он был еле заметным в свете раннего заката, и только я схватилась за перила и шагнула на лестницу, как сразу же исчез.

— Да чтоб тебя! — топнула я ногой. — Не понимаю… Ничего не понимаю!

Я пришла в библиотеку в то же время, что и вчера. Ничего особенного не делала — просто ждала сумерек. И тут! Погас камень! А в ответ вспыхнул загадочный свет.

Что это?

Та самая подсказка, о которой говорил принц, и теперь именно в этом месте мне нужно искать книгу? Но тогда причем здесь рисунки внутри камней? Не для красоты же принц их наколдовал.

Нет-нет-нет… Что-то тут не так.

Поджав губы, я угрюмо прошлась вдоль стеллажей.

Как он за ужином сказал: мой браслет — вещица сложная. И принц не похож на того, кто стал бы бросать слова на ветер или заниматься бесполезной работой. А значит, рисунки тоже играли важную роль в головоломке, и я что-то явно упускала. Что-то простое и отчасти очевидное.

Допустим, когда камни гаснут, они указывают на место, где нужно искать книгу. Допустим, место каждый раз одно и то же, чтобы я его наверняка заметила. И что дальше? Были бы корешки книг цветными, я бы попробовала соединить их линиями, как на рисунках браслета, и попыталась угадать, где спрятана легенда. Но все они однотонные — конкретно здесь темно-коричневые и без единой надписи. На полу и потолке тоже не было никаких опознавательных знаков. Тогда… Могло ли быть, что подсказка спрятана не в библиотеке, а где-то в другом месте?

Подняв руку с браслетом, я внимательно его осмотрела и хмыкнула. А вот это уже было интересно: камни гасли не по порядку — между двумя почерневшими было еще три синих. Что значило: предугадать, какой погаснет следующим, было невозможно.

— Ворон, — начала я выяснять, какие рисунки остались. — Собака, медведь, — пропустила черный и потянулась к следующему: — Зме… — и осеклась.

Когда я прикоснулся к синему камню, и рисунок в нем начал светиться, стеллаж передо мной снова озарился мягким сиянием. Слева, почти у самого низа, один из безымянных корешков вспыхнул белым почти призрачным пламенем, и от него побежали синие искры, создавая то самое голубоватое свечение. Они двигались плотным сверкающим роем, вырисовывая прямую линию до следующего корешка и заставляя его тоже зажечься белым светом. Потом двинулись к следующему. И к следующему… И так, пока светлячки не коснулись последней — восьмой книги и картинка наконец-то не завершилась.

— Змея! — с восторгом выдохнула я, все еще сжимая камушек браслета, и почувствовала, как от волнения учащенно застучало сердце.

На стеллаже сейчас светилась не та змея, что в была камне, а та, которую ночами рисовали на небе звезды!

Я разжала пальцы, позволив браслету повиснуть на запястье, — и все огоньки погасли. Коснулась еще раз — и созвездие из корешков книг снова появилось! По телу разлилась теплая волна восторга, и я, почти не чувствуя ног, взлетела по лестнице балкона, чтобы оказаться выше.

— Ворон! — начала перебирать камни браслета и жадно вглядываться в тени стеллажей.

Слева, почти возле окон библиотеки замерцало слабое голубое свечение.

— Пес! — на этот раз свет зажегся чуть ближе, но тоже в левой части библиотеки. — Медведь! Змея, рыба, пегас…

Я вызывала созвездия одно за другим, замирая каждый раз, когда в темноте загорался новый огонек. Наконец-то я нашла! Нашла ответ! И почти не ошиблась, когда предположила, что подсказка появляется в сумерках. Ведь звезды — это светила ночи. Теперь осталось понять, какой из стеллажей выбрать, вычислить нужную книгу и!..

Я мрачно оглядела библиотеку.

Если со стеллажами стало яснее: камни гаснут, отсекая неверные созвездия, и рано или поздно я найду правильное. То с книгами все обстояло несколько сложнее: их загоралось несколько, а взять я могла только одну.

Решив попытать удачу и посмотреть, что из этого получится, я вернулась к стеллажу со змеей. Заставила рисунок созвездия снова появиться и после недолгих колебаний остановила свой выбор на первом попавшемся светящемся корешке. Но стоило мне коснуться книги, как камушек со змеей сам собой зажегся! От него быстро разошлись белые лучи, побежали по отмеченным корешкам, нарисовали полное созвездие и вдруг раскололись на тысячи синих огоньков, которые осыпались на пол волшебным дождем и навеки погасли.

Я осторожно вытащила книгу и поспешила проверить синий камушек на браслете. Тот больше не загорался, а на стеллаже не появлялось созвездие змеи.

Неужели я ошиблась?

Внутренне похолодев, я быстро вышла на свет и, откинув дрожащей рукой кожаную крышку переплета, прочла титульную страницу: «Сборник рассказов «Черный берег». Часть четвертая».

Мои плечи поникли.

Мало того, что это была четвертая часть — первую я читала, поэтому могла с уверенностью сказать, что эта книга никак не относилась к легенде о Ястрэбе. В нее — первый том — входило четыре истории о разных людях, объединенных одним берегом — поселением у реки, которое сожгли драконы. В них автор рассказывал, как сложились судьбы выживших, да так правдоподобно, что, казалось, будто все это происходило на самом деле. И не всегда развязка историй была счастливой. Скорее, настоящей, жестокой и совсем не спасающей читателя от трагедии. Поэтому я не стала просить папеньку найти для меня вторую часть. Хватило первой, которую я дочитывала чуть ли не рыдая в подушку.

Любопытно, почему из всех возможных книг принц отметил именно эту? Потому что она подходила под рисунок созвездия? Или здесь был какой-то замысел?

Хмыкнув, я сунула книгу в подмышку и принялась бродить возле стеллажей, дожидаясь, когда станет чуточку темнее и рисунки созвездий будут видны лучше. Может быть я упускала что-то еще? Что затерялось в последних лучах заката? Однако с наступлением сумерек меня ждало только разочарование.

При осмотре созвездий ни один огонек не показался мне ярче других. Цветом они тоже не отличались, как размером или мерцанием. В итоге я пришла к выводу, что опять оказалась в тупике, и когда стало совсем темно, покинула библиотеку и вернулась в свои покои. А пока готовилась ко сну, успокоила себя мыслью, что времени для подумать осталось достаточно. Главное — я не застряла на месте и двигалась вперед. Ведь там где поддалась одна тайна — поддастся и другая, нужно только хорошенько подумать и лишний раз не отчаиваться. А еще не спешить и не трогать другие книги, пока не разберусь что к чему. Тогда все будет хорошо.

Однако сколько бы я себя не утешала, созвездие змеи продолжало меня тревожить. Все время казалось, что оно разрушилось из-за моей ошибки. И теперь, если опустевший синий камушек не почернеет до свадьбы, то я буду обречена.

Эти мысли буквально выворачивали меня наизнанку. Не давали покоя и мешали заснуть, отчего я долго ерзала в постели, пока взглядом не выхватила на прикроватной тумбочке сборник, который забрала из библиотеки. Вздохнув, я села и взяла его в руки.

Все-таки мне было интересно, почему принц отметил именно эту книгу. Случайно или намеренно? Очень захотелось найти ответ на этот вопрос, поэтому я решила почитать, а заодно отвлечься — занять голову чем-нибудь другим.

Поставив на полку подсвечник с зажженной свечой, я углубилась в истории Черного берега и провела за ними почти половину ночи. Все потому, что этот сборник оказался другим, не похожим на тот, что я читала раньше. И если первый том вызывал чувство грусти и печали, то четвертый, с его тремя короткими рассказами, наполнял надеждой.

В первой истории главным персонажем был юноша. Во второй — девушка, а в третьей… их судьбы неожиданно переплелись. Как оказалось, в детстве юноша и девушка были влюблены друг в друга, но нападение драконов разлучило их. Мальчик бежал с отцом в одну деревню, девочка со старшей сестрой — в другую. И так влюбленные расстались на долгие годы и не виделись, пока новая война с драконами не заставила их уйти в большое поселение рядом со столицей королевства.

Там девушка и юноша встретились вновь и заново друг друга полюбили, а под конец истории узнали, что он — мальчик, которого она так давно ждала, а она — девочка, которую он потерял и надеялся найти. И казалось бы, вот счастливый конец! Но судьба приготовила новое испытание.

Война с драконами привела юношу в ряды воинов, и теперь ему предстояло бросить вызов огнедышащим ящерам и защитить королевство. Перед расставанием влюбленные дали друг друга клятву: он — вернуться, а она — ждать и хранить свою любовь. Юноша ушел, а потом… Потом последняя страница оказалась вырвана, и я не узнала, чем все закончилось.

Покрутив в руках книгу, я окончательно расстроилась и, задув почти догоревшую свечу, улеглась спать. Пусть мне было грустно, что я не смогла узнать концовку, и немного злилась из-за этого, но книга сделала свое дело — отвлекла меня и утомила. Поэтому я быстро провалилась в забытье, и проснулась рано утром оттого, что кто-то скребся в мою дверь.

Глава 3

Мышь? Крыса? Кот?

Хм…

Нет. Скребся кто-то большой.

Стражники?

Но зачем стражникам скрестись? Руки есть, можно постучаться.

Я резко села на кровати и уставилась на дверь. В голове одна за другой промелькнули разные мысли — большей частью бредовые, потому что я еще не до конца проснулась. Но только я подошла к двери и тихонько потянула за ручку, приоткрывая щелку, как тут же встрепенулась: дверь толкнули — и в комнату прошмыгнуло что-то большое, шустрое и черное! К счастью, узнаваемое…

Я чудом успела отступить, чтобы меня не сшибли с ног, и услышала, как зацокали по каменному полу коготки да громко зафыркал нос. А пока мой неожиданный гость изучал каждый угол комнаты, я перевела дыхание и выглянула в коридор, ожидая увидеть сконфуженных стражников, но, к своему удивлению, никого там не нашла. За дверью было пусто!

— Хм-м-м… — настороженно протянула я и поспешила обратно в комнату, где мне показалось, было безопаснее.

Едва я переступила порог, фырканье внезапно оборвалось. Обернувшись, я встретилась взглядом с сияющими лунным светом глазами ротвейлера. Но стоило собаке заметить, что я на нее смотрю, как волшебный огонь в ее глазах тут же погас, и она принялась яростно чесать шею. В тот же миг к моим ногам упало письмо, перевязанное алой лентой.

Я осторожно его подобрала, а необычный посыльный, вновь зацокал к двери и в нее заскребся. Пришлось сначала выпустить собаку, а потом уже бежать за свечой, чтобы поджечь ее от лучины в коридоре. И как только фитиль вспыхнул, я мигом вернулась в комнату.

Было страшно. Я уже привыкла к круглосуточной охране, поэтому отсутствие стражников сильно меня волновало. Так еще письмо принца наводило в душе смуту. Почему он передал его вместе с собакой, а не с Ларисом, например?

Дрожащими руками я развязала ленту и развернула письмо, от которого все еще исходил тонкий аромат можжевельника и мяты. Увидев красивый ровный почерк — в точности такой же, как в письме с требованием выдать меня замуж за принца — я почувствовала, как участилось мое дыхание.

«Леди Цессая, — начала читать я послание, — я приказал сэру Ларису отозвать стражников от ваших покоев, потому что вынужден с вами согласиться — они не смогут вас защитить. Поэтому я нашел для них другое занятие, а к вам отправил Тень…»

Я прервалась, когда в дверь опять заскребли. Уже увереннее открыла ее и почувствовала, как приподнялись мои брови: собака вернулась и не с пустыми…зубами. Она принесла с собой полинявшую от времени и набитую соломой подушку, бросила ее возле кровати и, немного потоптавшись, улеглась.

«Здорово», — подумала я, услышав довольное чавканье Тени. И под пристальным взором собаки медленно отступила к столу, где, стараясь не вспоминать, в кого этот милый песик умеет превращаться, продолжила чтение:

«Я удивлен, но вы ей понравились. Обычно Тень не любит людей, и это главная причина, почему мы запрещаем слугам ходить ночью по замку и его окрестностям. Но с вами она ведет себя иначе: Тень сильно по вам тосковала и не давала мне покоя своим желанием еще раз вас увидеть. Поэтому я решил позволить ей стать вашим вторым телохранителем. Тень умная, послушная, устойчивая к магии, намного сильнее людей и будет защищать вас до последнего вздоха. Даже от меня, если потребуется. И пока она рядом — я тоже смогу за вами приглядывать…»

Я перевела взор на радостно постукивающего хвостом ротвейлера и поспешила плотнее запахнуть халат.

«P. S. Если вы подумали о чем-то постыдном, то предупреждаю: я не могу видеть глазами Мрака и Тени, лишь чувствовать их настроение и желание. Мне важна только ваша безопасность, — прочитала я прежде, чем слово «извращенец» слетело с моих губ. — Сожалею, что не сообщил новости лично. Был занят. Рензел»

А принц неплохо меня изучил за столь короткое время, раз догадался добавить это пояснение.

Отложив письмо, я откинулась на спинку кресла и надменно фыркнула. Занят… Чем же таким Рензел занят, что не смог меня навестить лично и предупредить об изменениях в охране? Хотя он не в первый раз так поступал. И, наверное, у Тайсов это семейное: когда надо сообщить о чем-то важном, они посылают письма, чтобы, например, не получить отказ или не чувствовать себя неловко. Яркий тому пример: записка от принца с требованием выдать меня замуж. Потом Астария, которая хотела со мной поговорить, но из-за здоровья короля вынуждена была отменить нашу встречу. А теперь еще охрана и Тень…

Я перевела взор на собаку, и она тут же радостно забила хвостом о прикроватную тумбочку, отчего та опасно затряслась. Сколько же силищи в этой зверюге? Страшно подумать. И пусть не было похоже, будто Тень хочет съесть меня на завтрак, я все равно пребывала в сомнениях: насколько удачной мыслью было заменить нескольких стражников на одного ротвейлера, хоть и волшебного. К тому же я не верила, что Тень будет защищать меня от принца, если потребуется. Ведь он сам как-то признался, что был ее создателем. А какое создание захочет пойти против своего творца? Никакое. Если только это не очередная сказка…

Я вернулась к кровати, решив, что до завтрака было еще много времени и лучше попробовать снова уснуть, чтобы утром не чувствовать себя разбитой. А Тень тут же заерзала на лежаке и вытянула передние лапы будто в попытке коснуться моих ног. Но даже коготками не успела задеть подол моей ночной рубашки, потому что я поспешила забраться в постель. И как только я оказалась под одеялом — услышала протяжный и глубокий вздох.

Говорят, животные чувствуют души людей и понимают, когда их боятся. А Тень необычная собака и наверняка осознавала гораздо больше, чем я могла представить. Поэтому в ее вздохе мне почудилось столько печали и одиночества, что в груди защемило сердце.

«В большом сердце всегда найдется место.

Не только для страха, но и для искры.

И кто бы ни прятался под призрачной одеждой,

Не лишай его шанса и рано не суди».

Впервые прочитав эти строки в поэме «Дан и Анетта», я не сразу поняла, что хотел сказать автор. Долго думала над смыслом, пока однажды сама не спряталась под «призрачной одеждой» — ложными эмоциями и отрицанием. А потом не почувствовала «искру» — тепло, которым поделились со мной близкие и сожгли кокон заблуждения и самообмана.

Наверное, всем нужна эта искра. И неважно, что за «призрачная одежда» надета на человеке или… звере. По своей воле или чужой. Поэтому с мыслями: «Откусит и ладно», — я свесила руку и почувствовала тепло и мягкость шерсти. Осторожно провела по ней пальцами и улыбнулась, когда Тень довольно заворчала и ткнулась мне носом в ладонь. Теплый язык робко коснулся пальцев, а я позволила себе чуточку больше: потрепала собаку по голове, и с тоской вспомнила о своем псе — Киче, который умер от укуса лиса.

Дикий зверь выбежал из леса и кинулся на папеньку, когда тот возвращался с охоты, но Кич защитил его и прогнал лиса, а спустя два месяца зачах от страшной болезни и умер. Я долго горевала по своему другу и твердо решила, что больше никогда не заведу себе питомца, чтобы потом не переживать эту болезненную утрату вновь. И тут… вдруг появляется Тень.

Да, пусть она немного чудище. Однако это чудище вполне со мной дружелюбно, и судить лишь по «обложке» — не совсем разумно. Так каков шанс, что я сторонюсь ее не только из-за страха ко второй ипостаси, которую мне довелось лицезреть возле башни принца, а из-за опасений привязаться и потом потерять, как Кича? Или как Злату, которую чудом спасли? И разумно ли вообще сравнивать Тень с Кичем или Златой? Ведь она куда опаснее и сильнее. Может… Может мне стоит дать шанс?

Тяжело вздохнув от собственных мыслей, я перевернулась на спину, но руку с макушки собаки не убрала. Мне понравилось чувствовать рядом тепло кого-то живого, отчего появлялось ощущение, будто мне позволили вернуться в прошлое, где не было забот и холодного одиночества. И, наверное, впервые за все время в замке я уснула с улыбкой на губах да спокойным сердцем. Правда, ненадолго, как мне показалось.

Кто-то вдруг сдернул с меня одеяло.

Глава 4

Я поморщилась от яркого света и чуть не вскрикнула, когда увидела рядом Тень с одеялом в зубах. Ее глаза горели лунным огнем, а хвост радостно вилял.

— Еще чуть-чуть… — пробормотала я, вспомнив о собаке, и, успокоившись, повернулась на другой бок, надеясь доспать. Но тут меня резко дернули за подол ночной рубашки.

Сон как рукой сняло!

— Да хватит уже! Встаю я, встаю! — чудом успела я схватиться за спинку кровати и не упасть на пол, но Тень не собиралась отступать.

Все тянула и тянула, пока одежда не начала опасно трещать. Вот Марька позабавится, когда увидит в юбке большую дыру! Сзади…

— Тень, отпусти! Отпусти, кому говорят! — потребовала я, а мои пальцы не выдержали, отпустили спинку кровати, и я громко рухнула на пол. — Ой!

Тень нависла надо мной и принялась облизывать — я даже испугалась, что она решила меня съесть! Но уже через мгновение заливисто хохотала, пытаясь увернуться от теплого собачьего языка.

— Ай! Все-все… Прекращай! Я встаю. Честное слово! Я проснулась!

— Госпожа. Госпожа! — прорезался сквозь мой смех стук в дверь и напуганный голос Марьки. — Я слышу, вы здесь! Откройте… Откройте, пожалуйста, иначе мне придется позвать стражу!

Стражу? Зачем стражу? Я вроде смеялась, а не кричала, и ни в чем не провинилась. Если только…

Опомнившись, я мигом приподнялась на локтях. Посмотрела на пятно света, растекшееся по полу, потом в окно, а Тень, уловив перемену в моем настроении, с тихим рычанием отступила к двери и принялась возле нее крутиться.

— Ох, богиня! — с ужасом осознала я, что проспала и теперь не успевала на завтрак с королевской семьей.

Зато Марька, как только я рванула к двери и отперла ее, почти успела стать завтраком для Тени.

— Госпожа! — возмущенным вихрем влетела она в мои покои. — Я уже не знаю, сколько стучусь, но вы…

И сдавленно захрипела, когда Тень, навалившись всем своим весом, припечатала ее передними лапами к стене.

— Тень! Нельзя! — испуганно прокричала я, когда Марька от страха побледнела и уже была готова рухнуть без чувств.

Казалось, что собака на за что меня не послушается, ведь я не принц, но Тень мгновенно перестала рычать и оглянулась в ожидании дальнейших указаний. А я, не отводя взгляд от ее горящих магией глаз, чуть охрипшим голосом произнесла:

— Марька… Марька — семья.

Право, я сама удивилась своим словам. Где это видано, чтобы невеста принца называла служанку семьей? Не другом, ни кем-то другим, а именно семьей? Но сейчас это признание показалось мне настолько естественным, что даже принесло неожиданное облегчение. А Тень перестала скалиться, фыркнула Марьке в лицо, заставив ее сморщиться, и послушно отбежала к моим ногам.

— С-спасибо, — сползла по стеночке шокированная служанка и с благоговейным трепетом посмотрела на меня. — М-миледи…

Я внутренне вздрогнула. Уже очень давно Марька не называла меня «миледи». Только «госпожа» да «госпожа», хотя прекрасно знала, как я не любила подобострастного обращения. Поэтому я даже на миг растерялась и не смогла обронить ни слова, но быстро взяла себя в руки и бросилась ей помогать:

— Так, Марька, — строго произнесла я. — Соберись! Я на завтрак опаздываю!

— Да-да... — пролепетала служанка, пока я вела ее к столику возле зеркала. — А… А у вас щеки покраснели. Захворали?

Решив, что от страха Марька окончательно лишилась рассудка, я усадила ее на стул, а сама рванула к шкафу, чтобы найти хоть какое-то платье. А то судя по солнцу, у меня совсем не осталось времени ждать, когда служанка очухается. И, пожалуй, не удивлюсь, если это принц каким-то магическим способом приказал Тени стащить меня с постели.

— Нет, — ответила я, закапываясь в свои наряды, которых, благо, было мало, и украдкой коснулась пылающей румянцем щеки. Надо же было так смутиться из-за двух слов «семья» и «миледи». — Просто… немного переволновалась.

— Это хорошо, — едва выдохнула Марька и снова подобралась, когда Тень подошла и начала ее громко обнюхивать. — А то я думала, вы заболели или того хуже…

А, когда собака принялась нарезать вокруг нее круги, вовсе затараторила так, словно словесную плотину прорвало:

— Все стучалась и стучалась а вы не открывали не отвечали и я подумала что-то опять случилось хотела позвать охрану но из охраны никого нет и я совсем растерялась а когда вас услышала снова кинулась к двери и…

Наконец-то у Марьки закончился воздух, но молчала она не долго — спустя мгновение шумно вздохнула и воскликнула:

— Храни меня богиня! Но откуда здесь собака?! Да с глазами как... Как огоньки! Они же светятся, госпожа! Светятся!

Из всех восьми нарядов я наконец-то остановила выбор на «скорбном» — синем платье, в котором приехала в замок. Бросила его служанке на колени, оперлась на подлокотники стула, на котором она сидела, и заглянула ей в глаза.

— Поверь, Марька, лучше тебе не знать, — многозначительно произнесла и подняла указательный палец перед ее носом, прежде чем она успела что-нибудь возразить. — Но обещаю поделиться с тобой тайной, если перестанешь мешкать, и я успею на завтрак.

— Тайной? — сверкнули алчностью глаза служанки.

— Тайной, — серьезно кивнула я и добавила перчинки: — Очень тайной тайной.

Еще одно наше сходство: стоило заговорить о секретах или тайнах, как все страхи сразу отступали. Их место занимало любопытство.

— У нас же еще осталось время до завтрака? — отстранившись поинтересовалась я, а служанка тут же закивала:

— Да-да, госпожа! Но совсем немного…

— Тогда меньше слов и больше дела, Марька, — я поспешила в уборную, где с вечера меня ждал кувшин с водой для умывания. — Помоги мне одеться и причесаться, а потом я обо всем тебе расскажу. Договорились?

— Да, госпожа, — вскочила она со стула и покосилась на Тень, которая фыркнула в углу комнаты. Видит богиня, в точности так же, как это делает принц. Даже жутко стало.

Под пристальным надзором собаки Марька волновалась. Особенно когда торопилась с моей прической и случайно дергала волосы, отчего я болезненно ойкала. Тень тут же начинала предостерегающе рычать, а служанка пугалась, впадала в ступор, и мне приходилось ее подгонять. Поэтому я приняла воистину тяжелое решение — молча терпеть пытку гребнем. И когда экзекуция сборами была закончена, а я готова к выходу — я с облегчением выдохнула.

Отпустив Марьку и пообещав рассказать ей все за обедом, я отправилась на встречу с королевской семьей. За последние дни я неплохо выучила многие коридоры замка, но, так как впервые шла в столовую из своих новых покоев, все-таки немного потерялась. Но тут мне на помощь пришла Тень, чем окончательно убедила в том, что в замке она была далеко не в первый раз. Собака всегда шла немного впереди, никогда на меня не оборачивалась и сама выбирала повороты, когда я мешкала. Поэтому мы быстро добрались до столовой, где у входа нас встретили низким поклоном двое слуг.

При виде них Тень настороженно заворчала и, проходя мимо, проводила незнакомцев пристальным взглядом. На удивление мужчины бровью не повели, будто не боялись. Если только стали чуточку бледнее... И то это неточно. А я, подивившись их выдержке, перешагнула порог столовой и застыла в нерешительности. Внимание всех присутствующих обратилось ко мне.

Король задумчиво оглядел нас с Тенью и погладил кучерявую бороду. Королева выглянула из-за мужа и робко улыбнулась. Лоррих и Арвел будто каменные изваяния не сдвинулись с места — им было все равно, кто и зачем пришел. Зато лорд Растис, сидевший по левую руку от Астарии, при виде собаки чуть не поперхнулся водой из прозрачного стакана.

— Вы задержались, леди Цессая. Что-то случилось или вы заблудились? — заботливо поинтересовался король. — Мне, наверное, стоило отправить за вами кого-нибудь из слуг, все-таки вы в замке меньше недели, — покачал он головой, а я почувствовала, как щеки потеплели от смущения.

Неловко вышло. Как бы я ни хотела сбежать из замка, заставлять ждать короля — дело совсем неблагородное. Особенно по причине того, что я проспала. Но не успела я оправдаться, согласиться или извиниться, как со стороны входа раздался голос:

— Прошу прощения за опоздание, — поравнялся со мной Рензел и обдал меня легким дуновением с тонким ароматом можжевельника и мяты.

Он наклонился и потрепал по голове Тень, которая радостно завиляла хвостом и гордо вскинула морду, словно всем видом показывая, что для нее большая честь быть моим охранником. А потом выпрямился и протянул руку мне:

— Леди Цессая, благодарю вас за ожидание, — вежливо склонил он голову. — Позволите проводить вас к столу?

— Конечно, ваше высочество! — широко улыбнулась я, заметив, как дрогнул в лукавой ухмылке уголок его губ.

Закралось подозрение, что принц опоздал из-за меня, но я отбросила эту мысль. В прошлый раз — на ужине — он тоже не особо спешил. Наверняка, снова был занят очередным важным делом, поэтому и задержался.

— Отец, матушка, доброе утро, — отвесил он легкий поклон родителям и выдвинул мне стул, приглашая сесть по правую руку от себя, как и в прошлый раз… И почти не обратил внимания на лорда Растиса, который уткнулся взглядом в чистую тарелку.

Я тоже поприветствовала короля и королеву и, опустившись на мягкую обивку стула, кивнула герцогу Хастору:

— Доброе утро, лорд Растис.

— Миледи, — коротко и немного хрипло откликнулся герцог, а после вновь схватился за стакан с водой.

Я дернула бровью, отметив его странное поведение, но интересоваться о делах и настроении не стала, потому что подозревала причину его напряжения. Сегодня все за столом выглядели взволнованными. Даже Тень это почувствовала и села поближе ко мне, а не к принцу, который, между прочим, выглядел свежее обычного, а его глаза сверкали в предвкушении чего-то важного.

— Ваше величество, прикажете подавать завтрак? — нарушил напряженное молчание Лоррих, стоявший за спиной короля.

Но вместо правителя ему ответил принц:

— Рано, Лоррих, — встряхнул белую салфетку Рензел и расстелить ее на коленях. — Еще не все собрались.

Я украдкой на него покосилась, после чего бегло осмотрела стол и заметила лишний прибор между Астарией и герцогом Хастором. Интересно, кого еще мы ожидали?

— Рензел, — постучал пальцами по столу король, — признаться, я удивлен. Ты сам предложил совместный завтрак, что совсем на тебя не похоже.

— Полно, отец, — ответил принц. — Должен же будущий правитель хотя бы иногда проявлять инициативу. Тем более, когда ему есть что сказать.

Король задумчиво погладил белую кучерявую бороду.

— И что же ты хочешь нам сказать, сын мой?

— А об этом чуть позже, отец, — улыбнулся принц. — Пусть… — он тихо хмыкнул, а его глаза загадочно сверкнули: — Пусть сначала наш последний гость займет свое место.

Все разом повернулись к дверям, откуда донеслись шаги. Король изменился в лице. Королева тихо ахнула и сжала руку мужа так, что побелели костяшки. Тень у моих ног глухо зарычала. Лорд Растис без особого интереса глянул на нового гостя и вновь уставился на стакан. А я замерла, потому что меньше всего ожидала увидеть именно этого человека.

К нам шел Арон.

Глава 5

Лекарь поприветствовал присутствующих и занял место между Астарией и лордом Растисом. Ему явно было неуютно, но он старался не подавать виду, будто чувствовал себя за столом лишним. Держался прямо. Говорил твердо. И только напряженные скулы выдавали его беспокойство, а морщинка между бровей — озадаченность. Я на миг встретилась с ним взглядом, но поспешила опустить взор, а принц непринужденным тоном распорядился:

— Теперь можно подавать завтрак.

Слуги зашевелились. Начали вносить разные яства, и собака у моих ног взволнованно заворчала, почуяв запах еды.

— Тень тоже покормите, — добавил Рензел. — Здесь.

— Слушаюсь, — поклонился Арвел и что-то шепнул служанке, которая мигом упорхнула, а позже вернулась с двумя мисками. В одной лежали два внушительных куска мяса, а во второй была вода.

Но Тень не позволила женщине к ней приблизиться. Зарычала, полностью оправдывая свою неприязнь к людям, и Арвелу пришлось самому поставить перед ней миски. Против дворецкого собака не стала возражать и тут же довольно зачавкала у меня за спиной, пока остальные слуги быстро заполняли господский стол едой.

Яств было столько, что глаза разбегались, а от ароматов рот полнился слюной, но из-за напряженной обстановки все были сосредоточены на предстоящей беседе, но никак не на трапезе. Я тоже не глядя выбрала самые близкие к себе блюда, стараясь при этом не слишком часто смотреть на Арона и королевскую семью.

Совсем недавно принц даже близко не хотел его видеть, но теперь сам позвал на завтрак. А королева? Едва Арон появился — в ее глазах заблестели слезы. И пусть она быстро взяла себя в руки, приняв бесстрастное выражение, но каждый украдкой брошенный взгляд на лекаря заставлял ее губы слегка дрожать, а пальцы нервно мять салфетку.

Если мы с королевой были поражены и смущены появлением Арона, то герцог Хастор лишь мельком взглянул на него, словно тот был обычным слугой, и продолжил есть творог в сиропе. Король же не стал скрывать своего интереса и во время завтрака внимательно наблюдал за Ароном, который ограничился только чашкой чая. Но когда молчание затянулось, он отложил ложку, вытер салфеткой испачканные в желтке усы и довольно жестко спросил:

— Так в чем же дело, Рензел?

За столом воцарилась тишина. Принц отложил нож и вилку на тарелку с недоеденными вафлями, сделал глоток чая, затем перебинтованной рукой достал из кармана некий предмет и молча положил его на стол. В тот же миг присутствующие вскочили с мест. Все, кроме Арона. Тот лишь скользнул взглядом по маленькому дротику с потемневшим металлическим наконечником и посмотрел на принца, который промокнул губы салфеткой и произнес:

— Это я вытащил из бедра лошади, перед тем, как стража отнесла ее в замок.

— А я говорил! — указал дрожащим пальцем на дротик и громко заявил герцог Хастор. — Я же говорил, что не виноват!

— Успокойся, Растис, — мягко осадила его Астария. — С самого начала никто не сомневался в твоей невиновности, и мы очень рады, что беда обошла нас стороной, — произнесла она с особым чувством, глядя мне в глаза, отчего мне стало неуютно.

Было что-то в ее взоре, голосе и выражении лица… Что я не могла понять, а она отчаянно хотела до меня донести. И это что-то вызвало во мне гнев, который я с трудом подавила и отвернулась.

— Но кто… кто мог это сделать? — стиснула я подол платья, чтобы руки перестали дрожать. — И почему выстрелили не в меня, а в Злату?

— На второй вопрос у меня есть два предположения, — ответил принц. — Либо убийца прятался далеко, поэтому предпочел метиться в крупную цель, например, в лошадь. Либо все должно было выглядеть, как несчастный случай.

— Потому что были свидетели? — догадалась я.

— Потому что были свидетели, — кивнул принц и вытащил из черных ножен кинжал: тот самый, который был в руках убийцы в ночь покушения, и положил его рядом с дротиком.

При виде него у меня внутри все похолодело.

— Сэр Ларис долго пытался разузнать, кому принадлежал этот кинжал или хотя бы где его могли сделать, — произнес принц. — Однако ни королевские, ни городские оружейники не смогли его опознать. Но отсутствие каких-либо признаков — тоже в своем роде признак. Поэтому мы пришли к выводу, что им владел наемник.

— И ты выяснил, кто он, раз всех нас здесь собрал? — погладив бороду, поинтересовался король.

— Не совсем, отец, — качнул головой принц. — Но у меня есть кое-какие мысли.

Он взял дротик и вытер его о белую салфетку, на которой остался темный след, будто от сажи.

— Меня заинтересовала эта грязь, — продемонстрировал он металлическое острие, которое опять начало темнеть. Постепенно. Будто стекло запотевает от дыхания или расползаются круги жира. — И благодаря Арону я выяснил, что это такое.

— Только один яд способен зачернить металл, — заговорил лекарь, чем привлек к себе наше внимание. — Сок морского дракона — рыбы, обитающей…

— Исключительно возле побережья южных королевств — Альтарии и Дракилании, — перебил и закончил вместо него король.

— Да, ваше величество, — кивнул Арон. — В малых количествах этот яд не убивает, а только парализует. Основная его задача — доставить жертве боль и страх близкой смерти, чтобы она потеряла рассудок.

У меня холодок пробежал по спине, когда я поняла, что испытывала Злата, когда мы неслись через поля и леса. Странно, как она вообще не спрыгнула с утеса, а остановилась.

— Если это правда — здесь может быть замешана политика, — нахмурилась Астария. — Я слышала, что король Дракилании очень любит пытать соком дракона преступников и пленных.

Герцог Хастор загремел чашкой с чаем о блюдце и поторопился поставить их на стол.

— Не только он… — еле слышно добавил Растис. — Многие южные страны используют разбавленный яд морского дракона для пыток.

Все с удивлением на него покосились. Никто не ожидал, что у герцога могут быть хоть какие-то познания в использовании ядов, и в свое оправдание тот заметил:

— Леди Гретта рассказала мне об этом, когда я с ней… беседовал.

— Леди Гретта? Жена столичного фармацевта? — вскинула бровь Астария и, когда Растис кивнул, с выражением полной безнадеги покачала головой.

Мне тоже стало стыдно за герцога. Пусть Гретта выглядела привлекательной, но она уже далеко немолодая, чтобы с ней «общаться», а еще немного безумная и совсем помешанная на ядах и противоядиях. Сколько животных эта дама загубила ради своего любопытства — трудно сосчитать. Однако осудить ее тоже сложно. Одержимость ядами леди Гретты спасла многих людей.

Обычно мужчины опасались с ней связываться — в том числе ее супруг, судя по тому, что она совсем не боялась при нем заигрывать с другими молодыми людьми. А лорду Растису, мне порой казалось, совсем без разницы какой даме составлять компанию на вечер. Лишь бы она была при деньгах и с громким именем.

— Когда Арон рассказал мне о морском драконе, я сразу понял: покушение было спланировано, — принц пристально посмотрел на герцога Хастора. — Наемник знал, что леди Цессае подарят лошадь. Он все продумал и подготовил дротик с разбавленным ядом.

— Что сложно, — пояснил Арон. — Яд морского дракона маслянистый, и с водой его не смешать.

Принц кивнул:

— Затем он нашел способ проникнуть в поместье, несмотря на усиленную охрану. Я приказал не пускать никого, кроме гостей из списка, их слуг и трех снабженцев из замка. И за эти два дня…

Он немного помолчал, после чего жестко договорил:

— Кроме вас, лорд Растис, больше никто сюда не приезжал.

— Вы думаете… — побледнел герцог Хастор. — Это я привел в замок убийцу?

— Не думаю, а подозреваю, — прямо сказал принц. — Вы помните, сколько слуг с вами прибыло?

— Пятеро… Может, шестеро.

Рензел вскинул бровь, а лорд Растис всплеснул руками:

— Да не помню я! Кто же будет запоминать всех своих слуг? Они же… слуги!

— Я помню каждого своего слугу, — грозно сверкнул глазами принц. — И вам, герцог Хастор, советую тоже лишний раз присматриваться к подчиненным, пока ваша беспечность не сыграла с вами злую шутку. Если уже не сыграла… Поэтому будьте добры: сегодня же выясните и запомните, кто с вами прибыл, а после доложите мне.

Принц вновь взялся за вилку с ножом, а герцог нахмурился. И пусть бледность из лица Растиса никуда не исчезла, его руки перестали дрожать, а во взгляде проскользнуло упрямство.

— Вы сказали, что убийца уже не в первый раз появлялся в замке, — зацепился он взором за кинжал. — Так почему вы решили, что он не прятался здесь с самого начала и не выжидал удачного момента, чтобы навредить леди Цессае?

— Потому что, у меня есть причины так думать, — холодно ответил принц, отрезая кусочек от вафли и накалывая его на вилку. — И пусть, лорд Растис, многого знать вам не полагается, — отвлекся он от тарелки и посмотрел на герцога, — я все же скажу, что с большой вероятностью, кинжал и дротик принадлежат разным людям.

Повисло гнетущее молчание, которое вскоре опять нарушил тихий стук ножа о тарелку, а король потянулся к дротику, что лежал между ним и принцем, и осторожно взял его двумя пальцами.

— Яд морского дракона и дротики, — разглядывая наконечник, произнес правитель. — Сочетание довольно редкое. Я бы даже сказал — необычное…

Он задумчиво хмыкнул.

— Как-то король Дракилании поведал мне, что никто из его подчиненных не способен поймать морского дракона, из-за того, что тот слишком опасен. Его верткое, как у угря, тело унизано шипами, а во рту — острые змеиные зубы.

— Жуть, какая… — передернула я плечами.

— Да, согласен, — улыбнулся король. — Удивительное создание. Благо обитает оно только в мангровых зарослях, куда простому человеку тяжело попасть, а яд добыть можно, лишь пока дракон жив. Иначе получаешь одно отравленное мясо. Поэтому так называемый «сок» очень редкий и дорогой.

Я удивилась:

— Его еще продают?!

— Сок дракона высоко ценится у целителей, — заботливо пояснил Арон. — Если его правильно приготовить, то можно получить сильное обезболивающее или прижечь им рану и остановить кровь. При ампутациях сок дракона бывает особенно незаменимым.

Король дернул уголком губ, когда Арон замолчал, но хвалить сына за эти познания не стал, только вернул на стол дротик и покачал головой:

— Простому наемнику не по карману такое чудо. Да еще разбавлять его, чтобы отравить лошадь…

— Либо наш наемник богач, либо умеет добывать яд, — закончила за него Астария и со вздохом добавила: — И лучше бы убийца оказался богачом…

— Почему? — забеспокоилась я и обратила взор на принца, который допил чай и отставил кружку.

— Потому что, леди Цессая, — произнес он. — Если наемник способен самостоятельно добыть этот яд, то он принадлежит к клану Мунхара. А все его члены — самые искусные убийцы во всем мире. До сих пор никому не удавалось их поймать и…

— И? — переспросила я, когда принц замолчал и крепко стиснул зубы. — Продолжайте, ваше высочество!

— И остановить, — все-таки договорил Рензел. После чего обратил на меня взор льдистых глаз. — Даже Тени будет сложно с ним справиться.

Я бессильно сжала пальцы, пытаясь скрыть их предательскую дрожь. Ну, почему? Почему кто-то так сильно желает моей смерти?!

— Я опрошу слуг, — резко поднялся из-за стола бледный, как полотно, Растис и поклонился: — Ваше величество, высочество, миледи…Прошу меня простить, но я должен идти.

— Да, Растис, — кивнула королева. — Конечно.

— Растис, — окликнул принц герцога, когда тот был почти у самых дверей. — Надеюсь, ты понимаешь, что никто не должен знать о нашем разговоре?

— Да, понимаю, — обернулся лорд и, проведя ладонью по темным волосам, добавил: — И никому не расскажу.

Принц довольно хмыкнул, а герцог в последний раз поклонился и покинул столовую, но прежде чем его шаги стихли, я тоже засобиралась уйти.

— Пожалуй, и мне пора, — отодвинула я стул и замерла под косым взглядом принца.

Его холодный, похожий на два бездонных озера, взор тщательно меня изучил, а я указала пальцем на дверь и с трудом произнесла:

— Пойду… Пойду в библиотеку.

Сначала мне показалось, будто принц начнет возражать, потому что он не спешил с ответом. Но тут он отвернулся и произнес:

— Спасибо, что разделили с нами завтрак, леди Цессая.

— Пожалуйста, — натянуто улыбнулась я. — Он вышел занимательным.

Ощутив, как мои плечи немного расслабились, я поклонилась королю с королевой:

— Ваше величество. Леди Астария.

Не обделила принца:

— Ваше высочество.

И запнулась, не зная, как обратиться к последнему гостю. Не по имени же его называть при короле с королевой…

— Мистер… Мистер Арон.

На миг мы встретились взглядами, от чего мое сердце пропустило удар, а лекарь еле заметно кивнул. Но собравшись, я отвернулась и поспешила к выходу, в надежде успеть нагнать лорда Растиса и задать ему парочку вопросов.

Больно странно он себя вел в лесу и сейчас — за завтраком. Словно что-то знал.

Что-то, что его безумно пугало.

Глава 6

Я нагнала герцога почти перед входом в тронный зал.

— Лорд Растис! Подождите, лорд Растис!

Он остановился и оглянулся, а на его лице отразилось крайнее изумление. Причину я поняла не сразу — лишь когда тоже замерла и услышала рядом с собой хруст и чавканье.

Похоже, мой уход из столовой застал Тень врасплох, но она не растерялась: прихватила из миски наполовину обглоданную кость и продолжила ее уплетать, пока выдался удобный момент. Вот кому точно неведомы муки этикета! Даже завидно немного стало.

— Лорд Растис, — вновь позвала я герцога, чьи брови взлетели вверх при виде собаки, и сразу перешла к сути: — В лесу вы сказали: «Это правда». О какой правде вы говорили?

Он резко вскинул на меня взор и быстро ответил:

— Ни о какой.

Слишком быстро. Затем решительно шагнул прочь, но я, под недовольное ворчание Тени, бросилась следом.

— Лорд Растис, подождите!

— Не могу. У меня есть дела.

— Я не отниму много времени.

— Увы, леди Цессая, даже немного времени у меня нет. Прошу простить.

Я остановилась, яростно сжав пальцами юбку:

— Если вы сейчас же не остановитесь, то я…

Но Растис только ускорился. Тогда я пустила в ход последний аргумент:

— Тень!

Эхо моего голоса разнеслось по пустому тронному залу, следом — грохот кости о пол и возмущенное чавканье. Растис мигом застыл. Но не обернулся. То ли побоялся, то ли не поверил, что я решусь натравить на него собаку. Он продолжил стоять ко мне спиной, словно бы подумывая о побеге.

— Вы боитесь, — произнесла я, когда он сжал кулаки. — Но не гнева короля. Иначе не осмелились бы грубо нарушить этикет и выйти из-за стола первым.

Растис передернул плечами, а я продолжила:

— Вы боитесь принца. И я хочу знать почему.

— Она хочет знать… — вдруг хохотнул герцог и, резко обернувшись, устремился ко мне.

Буквально за миг между нами сократилось расстояние, а Тень с громким лаем бросилась наперерез. От неожиданности Растис покачнулся и упал, а я выкрикнула:

— Тень, нельзя.

Собака застыла, но продолжила низко рычать, широко расставив лапы и опустив голову.

— Сидеть!

Мой голос прозвучал удивительно твердым, хотя в душе я чувствовала сомнения. Но Тень послушалась. Села, продолжая скалиться, а я вскинула взгляд на взмокшего от страха Растиса и уверенно произнесла:

— Вам не уйти, пока я не узнаю, что вы скрываете.

Усмехнувшись, герцог посмотрел на собаку покрасневшими глазами и поднялся с пола.

— Вот значит как… — отряхнулся он и, поправив черный с золотой вышивкой сюртук, гордо выпрямился. — Поздравляю, миледи, вы загнали меня в угол, — с долей язвительности произнес Растис. — Но я вас разочарую: вы хотите знать правду, которую даже я не знаю.

— Тогда скажите, что знаете, — упрямо потребовала я.

— С удовольствием, — хмыкнул герцог. — И первое, что я скажу: бегите из замка.

Мое сердце дрогнуло.

— Почему?

— Потому что здесь все исчезают. Все! — повторил Растис. — Сначала я думал, что это слухи. Ну не понравились Рензелу девушки, вот и сослал он их куда подальше, а всем наплел, мол, заболели, захирели и так далее. Но когда исчезла Бриетта…

— Бриетта? — переспросила я, и герцог пояснил:

— Восьмая невеста принца, настоящий цветок богини. И это моя вина, что ее не стало. Потому что я… Я! — ударил он себя в грудь и сделал шаг ко мне, но остановился, когда Тень предупреждающе зарычала. — А не кто-то другой уговорил ее отца согласиться на этот брак. Сказал, что лучше партии ему не найти, а сплетни пускают лишь завистники, которым никак не дотянуться до королевского кошелька. Но прошло чуть меньше двух месяцев, и я узнаю, что его высочество женится не на леди Бриетте, а на леди Цессае.

Он запустил пальцы в черные взлохмаченные волосы и тяжело вздохнул:

— И снова я убедил себя, что у принца просто необычные вкусы, но вчера я осознал… Прозрел! — с жаром выдохнул герцог. — Что все в этом замке исчезают. Все! — и простонал: — Даже тетушка Астария…

Уши Тени дернулись, и я громко ее окликнула, заставив Растис вздрогнуть. Толкнув носком туфли недоеденную кость, я понадеялась, что собака отвлечется едой и принц не сможет с ее помощью нас подслушать. А когда чавканье возобновилось, приблизилась к Растису и чуть ли не в лицо ему прошипела:

— Что за чушь, лорд Растис? С Астарией все в порядке. Вы сами видели ее сегодня за столом. Она никуда не исчезла!

— Но и прежней Астарии нет! — с таким же напором ответил лорд. — Отец всегда рассказывал, какой она была до свадьбы и рождения наследника. Добрая, отзывчивая, живая…

Я открыла, было, рот, чтобы возразить, но герцог не позволил:

— Астария всегда любила свою семью, особенного своего младшего брата — моего отца. Однако после замужества с королем так и не удосужилась навестить нас. Лишь письма редкие присылала да приглашения в замок. А когда понесла, так вовсе прервала любые отношения. Дедушка, бабушка и мой отец узнали о рождении Рензела только из общих новостей. Как чужие люди! И за восемь лет она ни разу никого из нас не позвала познакомиться со своим сыном. Только на его восьмой год рождения вспомнила, что у нее есть семья: мать, отец, брат, а еще племянник. Пригласила нас в гости. И знаете что?

— Что? — произнесла я чуть осипшим голосом.

— Мы приехали, и тогда я впервые увидел Рензела. Он был угрюмый, молчаливый, напряженный. Почти не обращал на меня внимания. Был сам себе на уме, а я старался… Старался хоть как-то добиться его расположения и не понимал, за что этот мальчишка меня так невзлюбил. Мы же одна семья!

Я тихо сглотнула. Последние слова Растиса напомнили о том, как Астария тоже говорила, что мы скоро станем одной семьей. И пусть королева всегда тепло ко мне относилась, но… ее словно что-то сковывало!

Она всегда вела себя замкнуто, будто бы отстранялась добровольно, но все же против своих истинных желаний. И теперь, после откровений герцога, это стало так явно, что удивительно, как я раньше не замечала этой двойственности? Добрая, внимательная, участливая... и одновременно недосягаемая, Астария будто дразнила меня, подавая руку помощи, до которой мне никогда не дотянуться.

— В тот день я попросил принца показать королевские сады, и мне подвернулся случай проявить себя, — усмехнулся лорд. — Мы прогуливались возле восточного крыла, когда нам навстречу выбежал этот златовласый мальчишка. Странный такой. Вроде не в дешевых одеждах, но взъерошенный и весь грязный, перепачканный в земле и с цветком в руке. Невоспитанный до безобразия. Все выкрикивал имя наследника. Представляешь! Просто имя, без должного уважения… А когда подбежал и вручил ему этот гребаный красный цветок, из которого выполз жирный слизняк!.. Я тогда так разозлился, что толкнул мальчишку на землю, а потом…

Растис нахмурился и погладил затылок.

— Что потом?

— В том-то и дело: я забыл! — рука Растиса соскользнула с затылка и безвольно повисла. — Все как в тумане. Единственное, что я запомнил — это удар в спину и то, как не могу подняться и вдохнуть. А остальное… Все остальное как в тумане. В синем тумане.

Я вздрогнула, услышав про синий туман, о котором в лазарете упоминал Уф, а герцог стиснул кулаки и продолжил:

— Я почти не помнил, как вернулся домой. Все было размытым, а в голове звенело и царила пустота. Сохранились только обрывки: я и принц под тенью дерева, шум взрослых, обеспокоенные лица… Кажется, все решили, что у меня солнечный удар. Лекаря в тот день в замке не было, поэтому меня сразу отвезли домой, где меня осмотрел семейный врач, а король потом передал нам какое-то мерзкое снадобье, — Растис поморщился. — Моя мать неделю меня отпаивала этой гадостью. Как вспомню…

Его передернуло, а я поинтересовалась:

— А что с тем мальчиком?

Герцог повел плечом.

— Увы, я не узнал кто он, да и неважно это. Интересно другое: после того случая у меня… — он усмехнулся. — Вы не поверите. Я сам уже в это не верю.

— Говорите, — твердо потребовала я.

Он вздохнул, осмотрелся по сторонам и склонился ко мне ближе:

— Исчезли все ранки!

— Что? — не совсем поняла я, а герцог отпрянул и всплеснул руками:

— Говорил же, что не поверите! Да это уже тоже неважно.

Он нервно прошелся, лишь раз бросив взгляд на Тень, которая продолжала трапезничать, но не теряла бдительность. Внимательно наблюдая за каждым шагом герцога, она заметно напряглась, когда он вернулся.

— На следующей неделе нас опять пригласили в замок.

Похоже, лорд давно хотел высказаться, но не решался. Боялся. А теперь уже не мог остановиться.

— Как сказала мать: принц захотел прокатиться со мной на маленьких лошадях, которых ему подарили на день рождения. Видят боги, я не хотел. Меня захлестнули паника и страх, и я не знал почему. А когда пытался понять — разум заволакивал синий туман. Но родители все равно настояли на поездке. И когда мы прибыли, Рензела будто подменили! Он говорил, улыбался, вел себя со мной, как с хорошим другом. Не осталось ни следа от того угрюмого и молчаливого мальчишки.

Он нервно облизнул губы.

— Его словно подменили. Как тетушку Астарию.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать или спросить, но не смогла издать ни звука, а Растис пробежался взглядом по моему лицу и тихо произнес:

— Этот замок «поедает» людей, леди Цессая. Мой отец до самой смерти жалел, что не осмелился отговорить сестру идти замуж за короля, — он отстранился и, отдернув сюртук, заговорил громче: — Но вы еще можете спастись. Откажитесь от свадьбы и возвращайтесь домой.

— Я… я не могу, — чуть слышно возразила я. — Свадьба — не мой выбор. И меня никто не отпустит!

— Сожалею, миледи, — покачал головой герцог. — Но все же могу дать вам совет, на который вы вряд ли решитесь.

— Какой? — затаила я дыхание, чувствуя, как от волнения сердце бьется где-то в горле.

А Растис без единой эмоции на лице покосился на Тень, которая хрустела остатками кости, потом посмотрел на меня и жестко произнес:

— Потеряйте честь, миледи. Пусть с позором, — безжалостно добавил он, — но вы точно сможете уйти.

Глава 7

— Ох, госпожа! Ой, госпожа! — запричитала Марька, ближе пододвигая мне корзинку с хлебом. — Прямо-таки сказал? «Потеряйте честь»?

Тень возле двери перестала чавкать гороховой кашей со шкварками, а я и Марька обменялись тревожными взглядами.

Перед тем как поведать о Растисе, я выполнила обещание и рассказала служанке о собаке. Теперь она тоже знала, что принц мог нас подслушать, и заметно напряглась, когда Тень прекратила греметь железной миской о пол и подняла голову. Но собака просто захотела чихнуть. Громко и искренне — от всей собачьей души! После чего вернулась к обеду, а я жестом попросила служанку говорить тише и, зачерпнув ложку супа, угрюмо откликнулась:

— Угу. Именно так и сказал. Мол, принцу нужна невинная девица, а порочную — он быстро выпроводит из замка.

— Каков наглец! Каков бесстыдник! — заметно расслабившись, фыркнула служанка. — Надо же такое придумать! И с кем же он посоветовал вам эту честь потерять?

Ее глаза широко распахнулись:

— Неужели себя в кандидаты предложил?

Я аж супом поперхнулась.

— Нет! — еле выдавила я и промокнула губы салфеткой, которую Марька мне заботливо подала. — Герцог сразу сказал, что в этом деле мне не помощник… И нет, я его об этом не спрашивала! — заметила я, как взметнулись брови Марьки. — Он сам сказал.

— Ох, госпожа, — выдохнула Марька и прижалась плечом к стене.

Она немного за мной понаблюдала, пока я уплетала постный суп с коркой ржаного хлеба, и все-таки не выдержала — наверное, раз в десятый поинтересовалась:

— Вам точно все нравится, а то может…

— Точно, — перебила я, зачерпнув еще одну ложку.

— Не поймите меня неправильно, — забеспокоилась служанка. — Но все-таки странно это, когда невеста принца трапезничает в комнате служанки да еще похлебкой для слуг. Может, хотя бы еды нормальной принести?

— Нет.

Я наклонила железную миску, чтобы собрать остатки бульона с капустой. И прежде чем с ними разделалась, бросила на Марьку взгляд исподлобья:

— Еще заметят тебя с подносом и подумают, что ты невесту принца объедаешь. Или тебе придется рассказать, что твоя госпожа обедает в комнате служанки похлебкой из отходов от господского стола. Тогда меня точно сочтут безумной. Оставят вместе с дядюшкой Войром за цветочками приглядывать.

— Но вы не можете прятаться здесь вечно!

— Не могу, — согласилась я. — Да и не прячусь — принц все равно знает, где я нахожусь. Просто… Просто…

Я вздохнула и отставила в сторону опустевшую миску. Тень тоже уговорила порцию каши, которую мы с Марькой ей отдали, чтобы спокойно поговорить, и теперь с круглым от сытости животом, перевернувшись на спину, довольно постанывала.

— Проводи меня на кухню, — попросила я Марьку, чьи глаза широко распахнулись:

— Зачем?

— За надобностью, — уклончиво ответила я, не желая тревожить ее своими планами. А то вдруг забеспокоится и начнет отговаривать…

И уже приготовилась к расспросам с пристрастием. Ведь я только что отчаянно отказывалась покидать ее комнату, а тут сама вызвалась отправиться на кухню. Но привыкшая к моим причудам служанка лишь смерила меня молчаливым взглядом и вздохнула:

— Как пожелаете.

Я удивленно на нее посмотрела, а она, поднявшись из-за стола, собрала посуду и добавила тише:

— Пусть я не всегда вас понимаю, но верю вам безоговорочно. Знаю: какое бы решение вы ни приняли — оно будет правильным, — вот так непрозрачно она намекнула на совет Растиса и присела на корточки рядом с Тенью.

Марька осторожно потянулась за миской — и, к удивлению, собака не стала возражать. Лишь высокомерно на нее посмотрела и фыркнула, демонстрируя вялый протест. Чисто для приличия.

— Просто хочу, чтобы вы знали: я всегда на вашей стороне, — добавила Марька и, глянув из-за плеча, улыбнулась, а я, слегка опешив, опустила взор и чуть осипшим голосом произнесла:

— Спасибо, Марька.

Ее поддержка стала для меня глотком свежего воздуха среди удушливых интриг и бесконечных сомнений. Но так просто сдаваться и принимать предложение Растиса я не намеревалась. Больно оно было мерзким, да еще Марька так сильно в меня верила, что я не могла ее подвести и твердо решила найти способ покинуть замок с честью. Во всех смыслах.

Отчаянно надеясь, что моя маленькая «подсказка» ждет меня на кухне, я поспешила следом за Марькой. И когда мы вошли в небольшой зал в конце длинного коридора, нас тут же окутал наполненный вкусными ароматами теплый воздух.

Ветер колыхал легкие занавески, но открытые окна едва спасали от духоты. На языке ощущался вкус тушеного мяса, наваристого куриного бульона, свежих овощей и цветов с улицы. А в центре кухни, где жарко дышала печь и подпрыгивали крышки огромных кастрюль, суетилась миниатюрная женщина в белом фартуке поверх горчичного платья.

Быстро нарезав овощи, она закинула их в кастрюлю. Тут же заглянула в печь и вытащила противень с румяным белым хлебом. И все это произошло молниеносно! Мы с Марькой только дверь успели открыть и шагнуть к большому деревянному столу в центре кухни. А кухарка, завидев нас, чуть не выронила противень с хлебом, перевела растерянный взор на меня, на Марьку. Потом с Марьки на меня. И наконец-то заметила Тень.

— Ох, богиня! — выдохнула она при виде собаки, но тут же взяла себя в руки и снова глянула на меня. — То есть… Доброго дня, миледи!

Молодая женщина на вид не старше двадцати пяти лет поставила на стол противень и согнулась в низком поклоне. Из-под косынки выбился золотистый локон, который она попыталась сдуть, но тот приклеился к румяной щеке, и тогда она поспешила заправить его под платок.

— Какой неожиданный визит… — взволнованно произнесла кухарка. — Что-то случилось? Обед невкусный? Или… Ох, простите! Вам же его еще не принесли! Тогда я сейчас…

— Прошу, не волнуйтесь, — успокоила я кухарку. — Я здесь из одного лишь любопытства.

— Любопытства? — ее светлые брови взметнулись, но в тот же миг загремела крышка кастрюли, и она снова засуетилась. — Простите, я… Я…

Она указала пальцем себе за спину, и я кивнула:

— Конечно.

Кухарка мгновенно метнулась к печи и выпустила скопившийся в кастрюле пар. А я тем временем подошла к большому столу в центре комнаты и провела пальцами по его изрезанной поверхности.

— Вы не против, если я попрошу служанку накрыть стол? Здесь.

Глаза Марьки округлились, а кухарка, не отвлекаясь от печи, произнесла:

— Разве я могу вам запретить? — и резко обернулась, испуганно прикрыв ладонью губы. — Ой, простите за дерзость…

Она низко поклонилась.

— Когда я за работой, то совсем не думаю и… И не контролирую себя, поэтому без надобности не пускаю никого на кухню, даже свою дочь. Но вы… Конечно. Конечно, вы можете отобедать здесь! Еще раз простите…

— Не извиняйтесь, — села я за стол на узкую скамью и по-доброму улыбнулась. — Я тоже бываю бестактной, когда меня отвлекают от важных дел. Поэтому не волнуйтесь и просто будьте собой.

— Спасибо, — снова поклонилась кухарка. — Вы очень добры.

Она вернулась к своим делам, а Марька закатила глаза, когда я жестом приказала накрыть на стол. Наверное, подумала: «Куда в меня столько влезет?» или заподозрила что-то неладное. Как и кухарка, которая бросала на меня косые взгляды, надеясь, что я их не замечаю.

— Миледи, позволите спросить? — не выдержала кухарка, когда поняла, что я не спешила продолжать наш разговор и о чем-то крепко призадумалась.

Например, как бы деликатнее выведать у нее ответы на мои вопросы, чтобы не спугнуть. А то, если это именно с ней Марька говорила о невестах, то она могла что-нибудь заподозрить и замкнуться. Поэтому я не знала с чего начать и обрадовалась возможности уцепиться за причину для беседы:

— Спрашивайте.

Кухарка быстро оглянулась из-за плеча, явно не ожидая моего согласия, и вернувшись к нарезке картофеля, через мгновение произнесла:

— За все время, пока я работаю в замке, никто из господ не заходил на кухню, а вы пожелали здесь отобедать. Почему?

— Прекрасный вопрос, — искренне похвалила я, ведь чтобы мне на него ответить, даже лукавить не придется. Почти. — Я родилась в небогатой семье, поэтому никогда не считала зазорным посетить кухню. Напротив, мне всегда там нравилось.

— Все потому что тетушка Салли подкармливала вас сладостями, — с лукавой улыбкой произнесла Марька и поставила передо мной тарелку с наваристым свекольным супом.

А я мысленно поблагодарила ее за то, что она позволила себе вольность и вмешалась в наш разговор. Такое свободное поведение Марьки, заставило немного расслабиться кухарку.

— Именно! — звонко рассмеялась я. — И пусть сладости — очень важная причина, Марька, но не главная. На самом деле мне нравилось наблюдать, как тетушка Салли готовила. Было в этом какое-то волшебство… Помнишь, она часто говорила: «Вкусная еда делает людей по-настоящему счастливыми. Съел ты ножку куропатки, овощной суп или торт — неважно. Блюдо, приготовленное с душой и любовью, поднимет настроение даже самому угрюмому человеку на земле». Например, моему отцу, — подмигнула я, когда кухарка обернулась.

— Похоже, ей нравилась готовка, — застенчиво улыбнулась та, а я кивнула:

— Очень. Тетушка Салли жила готовкой и всегда считала кухню кузницей человеческого счастья. А я почти была с ней согласна.

— Почти? — удивилась кухарка.

— Да. Почти, — взяла я чашку чая, которую Марька подала мне следом за горшочком жаркого. — Мы часто спорили с тетушкой: что важнее «кузница» или «кузнец». Она говорила — многое решают посуда и продукты. А я боготворила ее умелые руки. Тетушка Салли могла приготовить шедевр даже из второсортных продуктов. А ее запеченные яблоки с медом и корицей на вкус были просто волшебными! Хоть королю подавай, — мечтательно вздохнула я и почувствовала, как во рту скопилась слюна. — Ах, все бы сейчас отдала за одно яблочко от тетушки Салли. А ты, Марька?

— Все — не все, но съела бы с удовольствием.

— Эх… Марька. Ничего-то ты не понимаешь в яблоках, — наигранно отмахнулась я, и та еле слышно фыркнула.

— А вы их любите? С корицей? — робко поинтересовалась кухарка, запустив в кастрюлю нарезанный кубиками картофель и возвращаясь за стол к зелени.

— Обожаю, — выдохнула я, наблюдая за ее непоседливостью, а кухарка с улыбкой произнесла:

— Тогда понятно для кого Марька готовила пирожки, — повернулась она к столу, чтобы взять пузатый глиняный кувшин. — Они, правда, были очень вкусными.

Марька зарделась от такой похвалы и смущенно пробормотала:

— Спасибо, Касси.

А я обрадовалась: Касси… Значит, это та самая кухарка, у которой есть дочь!

— Ну вот, — мои губы расплылись в широкой улыбке. — Теперь вы знаете, почему я пришла. Мне было интересно, кто же хозяин королевской «кузницы счастья».

— Но я не одна здесь готовлю, — смутилась кухарка и вылила в кастрюлю молока, куда следом забросила нарубленную зелень. — В конце недели меня сменяет Люция. Она тоже вкусно готовит.

— И не сомневаюсь. Мистер Арвел вряд ли пустил бы на кухню кого-то недостойного. Но почти всю неделю готовите вы, и сегодняшний завтрак... Он был настолько вкусным, что спас меня от волнения перед королевской семьей. Я вмиг обо всем позабыла!

Щеки кухарки порозовели еще сильнее, и она скромно ответила:

— Спасибо.

Довольная тем, что мне удалось расположить к себе кухарку, я решила перейти к делу:

— Вы сказали, у вас есть дочь…

— Да.

Она взяла длинную деревянную ложку и помешала содержимое кастрюли.

— Лисава. Ей семь.

— Будете учить своему мастерству?

Женщина звонко рассмеялась:

— Не знаю.

— Отчего же?

— Моя плутовка каждый день придумывает себе новое занятие, но еще ни разу не сказала, что хочет быть королевской кухаркой, как ее мама. Недавно она грезила стать герцогиней, а вчера изъявила желание быть конюхом.

— Конюхом? — удивилась я, а уставшая от метаний дочери мать выдохнула:

— Да. Увидела красивую золотую лошадь в конюшне и… Влюбилась.

Перестав помешивать суп, она сокрушенно развела руками, после чего стянула с плеча полотенце и попыталась переставить кастрюлю с печи на стол. Но ничего не вышло.

— Марька, помоги, пожалуйста, — попросила она, и служанка мигом к ней бросилась:

— Сейчас-сейчас.

Вдвоем они быстро справились, после чего кухарка утерла рукавом лоб и улыбнулась:

— Спасибо.

— А где Нисса? — поинтересовалась я, вспомнив, что сегодня смена моей второй служанки. — Разве она не помогает на кухне?

— Помогает. Но время обеда прошло, поэтому я отпустила ее вместе с другими слугами. Пусть отдохнут немного перед ужином, а то… — кухарка осеклась, когда заметила, что я так и не притронулась к обеду. — Вы не едите. Невкусно или…

Ее лоб разгладился, а лицо озарило осознание:

— Или я наскучила вам своей болтовней? Простите. Не стоило мне вас расспрашивать. Теперь все остыло. Сейчас я подам новое…

Она устремилась к столу и попыталась забрать у меня тарелку с супом, но я остановила ее и улыбнулась:

— Не стоит. Уверена, обед очень вкусный: нисколько не хуже завтрака. И поговорить мне с вами было приятно. Просто я уже сыта.

— Сыты? Но…

— Марька уже накормила нас с Тенью, — кивнула я на собаку, которая улеглась поближе к окну, откуда веяло свежим ветерком. — Было очень вкусно, хоть и просто. А вот сама Марька осталась без обеда.

Кухарка непонимающе захлопала глазами и покосилась на служанку, которая пожала плечами и развела руками, мол, капризы господ и все такое… А у самой уголки губ предательски дрогнули.

— Если я сейчас съем еще один обед, то мисс Морэй придется заново снимать с меня мерки для платья. А я не переживу этого… — удрученно выдохнула я. — Поэтому, Марька…

И поманила служанку пальцем:

— Придется тебе все съесть вместо меня. И вы, Касси, тоже отдохните, пообедайте, потому что я бы точно попросила добавку, — подмигнула я женщине. — А за ней еще одну… И угостите дочку десертом.

— Но я не понимаю… — растерялась кухарка.

— И не нужно, — поднялась я из-за стола. — Это благодарность за вашу доброту и наш разговор. Вы не представляете, как он был мне нужен.

«Потому что теперь я знаю, как найти вашу дочь, — мысленно добавила я, отворачиваясь к выходу. — И расспросить ее о ладонях богини».

И чуть не вздрогнула, когда вслед услышала, самое искреннее в своей жизни: «Спасибо, миледи!» — от которого на душе стало так совестно и неприятно, что я сама себе напомнила свою мачеху.

Та тоже любила прятать коварство за благородством. Как я сейчас. И мне вдруг стало страшно от мысли, насколько же далеко я могу зайти ради спасения собственной жизни. Оставалось надеяться, что я никогда этого не выясню. А еще не стану как моя мачеха. Или хуже — как принц, у которого припрятано в шкафу не меньше восьми скелетов.