Девять Водопадов Света. Книга I: БЕЛЫЙ ГОРОД

Часть 1 (Гилберт)

Часть 1

ГИЛБЕРТ

1

Гилберт Ван Столькен посмотрел на часы. Двадцать минут десятого. Рано. Остановившись перед дверью кафешки у старой часовни, куда Софи велела ему прийти, он увидел, что все три столика снаружи свободны и с облегчением уселся за один из них. Даже если к нему не подойдут, у него будет время для того, чтобы подышать утренним парижским воздухом, собраться с мыслями и настроиться. После их развода с Софи они ни разу не виделись, а ведь прошло уже больше года.

Точнее, год и полтора месяца. Судорожно вдохнув свежий весенний воздух, Гилберт повернул голову и всмотрелся в стеклянную стену кафе. Внутри были люди, а ноздри щекотал соблазнительный запах утреннего кофе и выпечки. Но сейчас его немного мутило то ли от волнения, то ли от раннего завтрака в отеле. Поэтому, когда к нему подошёл невысокий юноша с румяным лицом, Гилберт, кинув брезгливый взгляд на засаленную прядь светло-русых волос, выбившуюся из-под его бейсболки, попросил только эспрессо и бутылочку Перрье. Гарсон отправился за водой и кофе, и через несколько минут Гилберт был уже предоставлен самому себе. С тоской поглядывая на часы и взбалтывая время от времени содержимое зеленой бутылочки он бездумно наблюдал внутри толкотню шипящих пузырьков, понимая, что в его голове сейчас царит такой же хаос.

Самые разные мысли беспорядочно метались в ней, ударялись о другие и лопались, прямо как эти пузырьки газа, чтобы их место мгновенно заняли новые. Уже осточертевшие мысли о ней, о них… Гилберт потер пальцами глаза, глядя на стоявшую на столике пепельницу и стараясь не думать о желании закурить.

Накануне он долго не мог уснуть, ворочаясь в постели. Ему пришлось дважды принять горячий душ, чтобы наконец успокоиться и провалиться в тревожный сон. Но проснулся он все равно слишком рано. Он не хотел поддаваться слабости и сдерживался, чтобы не купить сигареты по дороге сюда. Если Софи увидит или догадается, что он курил, она также поймёт, как сильно он волнуется. Он и так выкуривал по сотне этих проклятых сигарет, когда бессонными ночами ожидал её возвращения домой. Скашивая глаза на тлеющий край никотиновой палочки, он понимал, что в данный момент тлеет и его душа, точно также съеживаясь в пламени его жгучей всепоглощающей ревности. Тогда он злобно тушил недокуренную сигарету, обжигая пальцы, нервно тёр слезящиеся от бессонницы глаза и толчками вдавливал в свои лёгкие свежий воздух из открытого окна. А она все не возвращалась.

Гилберт поморщился от этих воспоминаний: они всколыхнули былые страхи и ненависть, которую он в те моменты испытывал к Софи. Снедаемый бесчисленными чувствами и страхами, он ненавидел её также страстно, как и любил. Он боялся задать прямой вопрос, боялся этого её насмешливого взгляда, говорившего, что он окончательно свихнулся на почве ревности. Но еще больше, до противного холодка в паху, он боялся услышать утвердительный ответ. Пока между ними висела эта неопределённость, он мог надеяться, что всё выдумал сам, что она действительно задерживается в офисе и на деловых встречах с партнерами фирмы, как она там говорила…. Но Гилберт знал тогда, что, если его подозрения подтвердятся, он вынужден будет уйти. Никаких других вариантов он не допускал. Только встретившись с Роландом и рассказав обо всем, он признался ему, что вконец измучился и уже просто не знает, что ему делать. Тот, видя, в каком состоянии находится его друг, мудро советовал собраться с духом и задать Софи прямой вопрос. А если Гилберт находит это для себя невозможным, плюнуть на всё, успокоиться и жить дальше. В конце концов, говорил тогда Роланд, если это будет необходимо, тайное всегда станет явным. Если же нет, Гилберт только навредит себе (чем тот, впрочем, и занимался), но ничего толком не добьётся.

И, даже понимая, что друг совершенно прав, он не решался на откровенный разговор с женой. Каждый раз он малодушно выбирал страдать, не спать, курить, как сумасшедший, и вытворять ещё много такого, о чем теперь ему было стыдно вспоминать. Он даже обратился в контору, чтобы нанять слежку за ней. Но ему не хватило смелости даже на то, чтобы приехать на встречу. Пришлось звонить и врать, что ему самому удалось разобраться в вопросе и что помощь больше не нужна.

Он оглянулся, услышав приближающееся цоканье каблуков по мостовой. Молодая темноволосая женщина проскочила мимо него и нырнула в открытую дверь кофейни. До Гилберта донёсся аромат её духов, такой же дразняще приятный, как окружающая его весенняя свежесть. Он никогда не понимал, зачем женщины пользуются духами. Эти искусственные запахи только сбивают с толку мужские рецепторы и одурманивают, мешая уловить их истинный природный аромат. Сквозь стекло он наблюдал, как мелькает в кафе её синяя юбка, а когда она вышла, держа в руке стаканчик с кофе, невольно проследил взглядом за удаляющейся стройной фигуркой.

И вздрогнул, когда ему на плечо легла чья-то рука. В следующее мгновение Софи опустилась на стул напротив, пахнув на него уже своим тонким ароматом. Она была почти так же прекрасна и изящна, как в то время, когда была его обожаемой женой, и они были так счастливы вместе. Почти, потому что теперь она выглядела даже лучше. И сейчас Софи смотрела на него своими развратными зелеными глазами и легко улыбалась как ни в чем ни бывало. Как будто не знала, чего ему стоил их развод и какую боль она ему причинила. Видимо, чтобы усилить начатую атаку, она приподнялась и легко коснулась его щеки губами, а потом снова уселась, наблюдая за его реакцией. Реакция была все той же, что и пять лет назад, когда они только встречались. Подавив желание сжать ее в объятиях и ругая себя за эту слабость, он опустил глаза.

- Ты все такой же, Жильбер, - протянула она, и он с изумлением уловил игривую нотку в ее голосе, - твой звонок меня немного удивил…

Он пожал плечами и нахмурился, не желая, чтобы она прочла мысли, написанные на его лице. Глотнул воды, и зеленоватые пузырьки неожиданно сильно обожгли нёбо. Кашель застрял в горле.

К их столику подошёл юноша с волосами. Слушая, как она делает заказ, Гилберт невольно вернулся мыслями в тот вечер, отпечатавшийся всеми деталями где-то в затылке. Он как раз опустошал пепельницу, похожую на грязный разворошенный муравейник, когда услышал, как закрылась за ней дверь. Он выглянул в холл и успел увидеть, как она, томно покачивая бёдрами и на ходу снимая с себя одежду, идёт в ванную. Он глухо окликнул её, но она даже не услышала. Когда она защелкнула за собой дверь, он остановился на полпути, вдыхая тянущийся за ней шлейф её духов, смешанный с какими-то чужими запахами, которые в последнее время заставляли его кулаки непроизвольно сжиматься, и бездумно глядя на валяющуюся на полу сумочку. Мелькнула мысль, что она могла забыть в ней свой телефон. Ему претила идея копаться в смартфоне жены, тем более что все разговоры, которые она вела в пределах досягаемости его слуха, носили исключительно деловой или дружеский характер. Но в тот момент он уже не контролировал себя и готов был на все, чтобы получить хоть какую-то информацию.

Неслышно подойдя к сумочке, он открыл её: там действительно лежал её смартфон. Даже не вынимая его, он увидел извещение о новом сообщении на экране. Мысли снова заметались, как летучие мыши, но, прежде чем он успел что-то решить, его дрожащая рука вынула телефон из сумочки, пальцы нажали на кнопку снятия блокировки. Спустя мгновение, растворившееся в кислотном страхе предвкушения правды, Гилберт уже читал сообщение, пришедшее только что. Как будто по заказу, оно стало ответом на все его вопросы: нестерпимо вульгарное упоминание того, что произошло сегодня вечером, заставило все его тело задрожать от почти физической боли, бешеной злости и чего-то еще. Он согнулся пополам, не замечая, как его дрожащие пальцы сминают крышку смартфона.

Беда была в том, что он слишком сильно любил её, слишком. Несмотря на все свои подозрения, он оказался совершенно не подготовленным к такому исходу. Она разбила его сердце, осколки безжалостно разметала ногами, расчищая себе путь на выход из этого неудобного брака, а сейчас бессовестно флиртует с ним и целует в щечку. Он твёрдо вознамерился взять себя в руки и держаться с ней холодно и официально.

- Как поживаешь? – зелёные глаза с заметным равнодушием обратились на него. И полуопущенные ресницы не могли ввести Гилберта в заблуждение: во взгляде бывшей жены притаилось настороженное внимание. Запах ее тела кружил голову, но он холодно посмотрел на неё, выжидая паузу.

- Твоя мама попросила меня найти тебя, - Гилберт предвкушал ее реакцию, наблюдая за ее лицом, - Ты догадываешься, по какому поводу.

Был только один повод, по которому мать Софи могла бы разыскивать её, та прекрасно знала это. Софи на вдохе вытянула тонкие, красиво очерченные губы в трубочку и, беспомощно подняв брови, тоже посмотрела внутрь помещения сквозь стеклянную стену. Но быстро взяла себя в руки.

- Все изменилось, Жильбер, - холодно молвила она.

Он и так это знал, и она знала, что он знает. Когда они были женаты, и все было хорошо, Софи обещала, что, если её мать передаст свой отель в Женеве по завещанию именно ей, то он, Гилберт, станет в нём управляющим совладельцем. Но все пошло далеко не так, как они планировали.

- Если ты полагаешь, что я позвонил тебе ради этого, ты глубоко ошибаешься, - теперь его тоном можно было заморозить Сену.

Она только пожала плечами и сделала глоток кофе, который ей пару минут назад принёс волосатый официант.

- Так значит тебе она позвонила?

- Готфрид скончался, - выговорил Гилберт.

Её губы чуть заметно сжались.

- Где она?

- В Женеве. Ждет Гарри и нас. Гарри сообщил, что будет через пару дней, как раз к ее дню рождения…

- Я не могу…., – поежилась она, - Боже, как мне неудобно… Я сейчас не могу, Жильбер, поверь…

- Понимаю. Поэтому могу позвонить Марьян. Она еще не знает…

- Что? – встрепенулась она. Ход был удачным и неожиданным. Софи терпеть не могла свою старшую сестру, которая каким-то непостижимым образом всегда была в курсе всего происходящего. Она просто не рискнула бы частью наследства, которое уже почти ей принадлежит.

- А Роланд? – подумав, спросила она.

- Он все время в разъездах. Габриэла обещала, что сама ему скажет. Мне… не хотелось бы брать это на себя.

Она понимающе кивнула и, откинувшись на спинку стула, картинно взъерошила свои прямые каштановые волосы. Всем было известно, как её мать и её второй муж любили друг друга. Только нежелание Роланда заниматься Амстердамским отелем своего отца помешало им открыть новый мини-отель в Харлеме. И именно смерть Готфрида повлияла на решение Габриэлы изменить свое завещание. Софи, разумеется, пока не знала об этом.

- Как он умер? – неожиданно и резко прозвучал ее вопрос, и он с удивлением услышал в её голосе печаль.

- В больнице. Тихо. Во сне. Ты знаешь, что твоя мать тоже плоха?

- Нет, - последовал ответ, - я очень давно ее не видела.

- Если не ошибаюсь, семнадцатого ей исполнится восемьдесят шесть?

Она даже не повернула головы, упрямо глядя в стеклянную стену. Гилберт знал, что его бывшая жена не общалась с матерью по причине давней ссоры. Его всегда удивляли их отношения, вернее, отсутствие отношений между ними. Мать Софи была волевой властной женщиной, ее стремление контролировать все и вся с детства претили дочери, которая сама была независимой и сильной от природы. Ему Софи порой казалась даже безжалостной, но он слишком сильно любил ее, чтобы тратить время на анализ.

- Постараюсь найти время, но не уверена, что смогу присутствовать, - услышал он глухой голос Софи.

- Ну, Марьян бы с удовольствием тебя заменила, если хочешь избежать и этой встречи, – Он едва не проговорился о том, что Габриэла просила, чтобы именно Софи, а не её сестра, присутствовала на похоронах отчима. Не стоит тешить её самолюбие.

От него не укрылся гневный блеск ее глаз.

- Я же сказала, что постараюсь, - донесся до него стальной голос, - хотя у меня совершенно нет на это времени. Мне нужно готовиться к отъезду.

- К отъезду? – прищурился он. По спине пробежал холодок неожиданной догадки. Неужели...

- Ах, ты же не знаешь, - Софи снова надела на лицо равнодушную маску, - я переезжаю из Парижа. Совсем.

Он нахмурился. Похоже это будет сюрпризом для всех. Если бы Габриэла знала, не преминула бы ему сообщить. Да откуда бы ей знать, если она сама получала новости о Софи только от него. До определенного времени разумеется.

- Куда же ты переезжаешь? – быстро спросил он, стараясь не выдавать волнение в голосе.

Но, увидев выражение её лица, пожалел, что спросил об этом.

- В Конфедерацию, куда же еще? – пожала она плечами, - ты знаешь, я всегда мечтала об этом.

- А… как же твой отель? – опешил он, даже не заметив в её тоне намёк на то, что он не смог реализовать эту её мечту, пока они были вместе.

Она снова неопределённо дернула плечом и нахмурилась. Её раздражали эти вопросы и похоже было, что она не собиралась посвящать бывшего мужа в свои планы на будущее. Не получив ответа на свой вопрос, Гилберт сам догадался:

- Ты собираешься его продать…, - протянул он, поражённый этой мыслью, наблюдая за ее сведёнными на переносице тонкими бровями, и продолжил свои догадки, - но ты знаешь, что Габриэла будет против, поэтому и не хочешь ехать на похороны Готфрида.

Теперь её брови полу-удивлённо, полу-возмущенно поползли вверх. Она посмотрела на него.

- С чего ты взял, что я собираюсь его продавать сейчас? – видно было, что это вырвалось против её воли, просто из стервозного желания опровергнуть его правдивое предположение.

Теперь уже Гилберт в изумлении уставился на неё.

- Как это?

Софи молчала. Её пальцы нервно рвали и крошили круассан.

- Почему ты так уверена, что Габриэла отдаст Женевский отель тебе?

- Перестань! – вырвалось у Софи, - ни в чем я не уверена! Просто мы так решили с Полем.

- С Полем?

- Да! – с вызовом сказала она, - Мы решили пожениться в июне уже в Женеве. И вообще, мне не нужно её одобрение на то, чтобы продать «Ле Велюр».

Гилберт негодовал. Софи оказалась не только неверной женой, но еще и предательницей собственной матери. Собираясь продать непонятно кому обожаемый отель Габриэлы, в который вложено столько сил и средств, её вероломная дочь даже не планировала с той посоветоваться. Решение принималось с каким-то посторонним человеком, судя по всему, очередным её любовником. Хуже того, Софи с хладнокровной терпеливостью дожидалась смерти своей матери, чтобы реализовать свои планы. Это было так дико и одновременно так похоже на Софи, которая в отношении к Габриэле почему-то всегда была сплошным детским протестом. Однако, судя по всему, отель в Женеве был по-прежнему ей нужен. Особенно сейчас.

Софи наконец подняла голову и ответила на вопросительный взгляд Гилберта. Он понял. Она убеждена, что он до сих пор любит её, что он на её стороне. Поэтому и не постеснялась делать такие заявления, уверенная, что из деликатности он не посмеет лезть в их семейные дела и не станет ничего сообщать Габриэле.

- Я полагал, что ты больше не сможешь меня ничем удивить, - процедил он, проглатывая окончание фразы о том, как он ошибался и едва сдерживаясь, чтобы не ударить её. Это стало бы полноценным выплеском его эмоций по отношению к этой женщине. Изнутри изжогой поднимались горькая невысказанная обида, ревность и праведный гнев. Но вместо этого он саркастически усмехнулся и спросил, заваливаясь на спинку стула и против воли сжимая пальцами горлышко опустевшей зелёной бутылочки:

- И, если всё пойдёт хорошо, разумеется, управляющим и совладельцем отеля в Женеве станет этот самый Поль?

Она скорчила гримасу, красноречиво говорившую, что это совершенно не его дело. Этого он уже не мог выдержать. Гилберт не успел опомниться, как бутылка в руке сильно стукнула по столу, а он сам вскочил и услышал свой крик:

- Да как ты можешь? Это свинство, Софи, ты просто неблагодарная свинья!

От его неловкого движения шаткий столик едва не перевернулся. Бутылка Перрье опрокинулась и покатилась по тротуару, нелепо подскакивая. Мимо них в этот момент проходили люди, поэтому выкрик Гилберта привлёк их внимание. Из кафе выскочил волосатый гарсон.

- Мсье! – испуганно воскликнул он, - мсье!

Его окрик привёл его в чувство, но не расширенные от испуга глаза Софи. Гилберт понимал, что это непростительная и несвойственная ему несдержанность, но ничего не смог с собой поделать. Его злость мгновенно уступила смущению и сожалению за этот взрыв эмоций. Зато Софи быстро пришла в себя.

- Все в порядке, - махнула она рукой, - не могли бы вы убрать это и принести нам еще кофе?

Тот, с опаской принимая у Гилберта из рук пустую бутылку, сунул её под мышку и забрал со столика попадавшие чашки.

- Боже, у тебя вдруг появился темперамент! – презрительно фыркнула Софи, поправляя прическу.

Все ещё ненавидя её, он постарался взять себя в руки и сказал уже спокойнее:

- Я не могу понять, за что ты так с ней. Это же твоя мама. Что бы ни произошло между вами, это вряд ли уже актуально. Она ведь любит тебя, за что ТЫ её наказываешь и предаешь? Или ты в принципе не можешь без этого?

Последняя фраза явно была лишней, так как она надменно сжала губы и прищурилась.

- Охо-хо! Ты вдруг решил стать миротворцем? Не выйдет, милый.

Он коснулся пальцами лба, которым словно пытался пробить эту стену, и вздохнул, понимая, что его усилия действительно бесполезны. Софи с любовником уезжают в Швейцарию в надежде, что Габриэла отпишет Женевский отель именно ей и забывая, что на него также претендует её брат Гарри и, возможно, старшая сестра Марьян. Софи после смерти матери собирается продать парижский отель, не желая сообщать ей об этом и не сомневаясь, что он, Гилберт, тоже будет молчать. Прежний он действительно не выдал бы её, но сейчас ему нестерпимо захотелось, не сходя с места, набрать номер Габриэлы и рассказать ей обо всём. Руки чесались так сильно, что он откинулся на спинку стула, засовывая пальцы в карманы, и огляделся. За столик у входа уселась влюблённая парочка.

Им принесли две новые чашки кофе.

- Все в порядке? – спросил гарсон у Софи, поглядывая на Гилберта.

- Да, конечно, - ответила та.

- Не надо ревновать, Жильбер, - поддразнила Софи, когда юноша отошёл к соседнему столику, - я же не лезу в твою личную жизнь. Кстати, как дела в Амстердаме. Я очень сомневаюсь, что ты смог бы оставить свой «Велюр» ради Парижа.

Ему стало стыдно. Ведь его гнев действительно был частично продиктован ревностью к неизвестному Полю. Один Бог знает, сколько таких Полей было у неё за эти полтора года. Правда в том, что, идя на эту встречу, Гилберт втайне надеялся, что Софи осознает, какую боль причинила ему. Если бы она попросила у него прощения, искренне признала свою вину, он мгновенно простил бы. Сейчас же к нему пришло горькое осознание того, что до этих пор он совершенно не знал эту женщину. Она не только не извинилась, но и не испытывала ни малейших угрызений совести.

Подняв на неё глаза, он понял, что она ждёт от него ответ на свой вопрос об Амстердаме.

- Не решай за меня, - машинально парировал он, чувствуя странное облегчение. Как будто обида на неё и эта боль от её предательства все это время камнем лежали на сердце, а гадкие новости от Софи позволяли ему наконец-то отпустить её. И не только. Он представил себе, как страдала бы Габриэла, узнав обо всём, и странным образом его это успокаивало. Ведь именно Габриэла поддерживала его, говоря, что лучшего мужа, чем он, не могла бы и желать для Софи. Утверждала, что Софи – легкомысленная идиотка, не ценящая своего счастья в его лице. Гилберт знал, что Габриэла была искренна в своем сочувствии. Эту женщину можно было обвинить в чём угодно, но никогда: в лицемерии. Внезапно ему захотелось встать и уйти, словно в присутствии Софи ему не хватало воздуха. Он чувствовал противную горечь во рту, будто только что выкурил десяток сигарет одну за другой.

- Хотя ты права, - не выдержал он, - теперь Париж для меня отравлен одним твоим присутствием.

Это прозвучало так по-детски, что она засмеялась. Но ему уже не хотелось её просто ударить. У него возникло желание воткнуть ей в сердце что-нибудь острое, чтобы она хоть на мгновение ощутила ту боль, которую причинила ему. А еще лучше – напрочь вырезать из груди, ведь она им совершенно не пользуется. Он глотнул кофе, чувствуя в его мягкой горечи гадкий привкус глубокого разочарования в человеке, которого он так беззаветно и искренне любил. Где-то внутри шевельнулось дежавю этого чувства. Но сейчас от него осталась только саднящая боль даже не в сердце, а где-то в ключицах. Кончено. Они чужие отныне и навсегда. Она не заслуживала его любви. И ненависти его тоже не заслуживает. Гилберт глубоко вздохнул, чувствуя, как проясняется в голове. Но она расценила его вздох по-своему и продолжала нести какую-то неуверенную чушь о ревности и о том, что у них больше нет ничего общего. Хоть в этом была права…

- Мне пора, - резко сказал он и встал, прерывая её болтовню. Она вскинула на него удивлённые глаза.

- Я передал тебе просьбу матери. У меня ещё дела перед отъездом.

По её лицу было видно, что она не так планировала их прощание. Но ему больше не хотелось находиться рядом с ней. Он вышел из-за стола и вошёл в кафе, чтобы оплатить счёт. Она ошеломлённо смотрела ему вслед, когда он удалялся.

2

Мать Софи и еще двоих детей, со звучным именем Габриэла Моро, овдовела, не прожив с любимым десяти лет. Ее первый муж покинул этот мир, когда Софи, самой младшей, оставалось три месяца до появления на свет. Осознавая свое подспудное стремление управлять всем и вся, Габриэла не могла контролировать только одно – свой характер и время от времени пускалась во все тяжкие.

В такие моменты она становилась невыносимой. Ей было мало пяти уютных мини-отелей в Европе, работа которых была организована безупречно, она порой вела себя совершено деспотично, воспитывая своих чад. Из них троих только Гарри, которого Софи незаслуженно звала тряпкой, с детства отличался относительным послушанием, которое имело свою подоплеку. Повзрослев, он так тонко изучил характер матушки, что помыкал ей с истинно женской ловкостью, а она, души в нем не чая, не замечала, что ее регулярно обводят вокруг пальца. Если порой ей случалось раскрыть обман, у нее не хватало духу разозлиться как следует, ведь он был единственным ее сыном, и этой привилегией беззастенчиво пользовался.

За Габриэлой всегда увивались мужчины, как порядочные, так и не очень, привлекаемые ее красотой и сильным характером. И лишь один из них смог выдерживать этот характер в течение многих лет. Именно он тихо скончался на днях в Опиталь де ла Тур.

Гилберту была неведома причина разногласий между бывшей женой и ее матерью, и он подозревал, что она кроется не только в деспотичной натуре Габриэлы. Однако все разговоры на эту тему резко пресекались Софи. Марьян была старшей сестрой, и ей, по большому счету, было наплевать на похороны отчима. Второй муж Габриэлы не был ее отцом, равно как и отцом Софи. Наследство в ее жизни стало бы, скорее, знаком превосходства над младшими детьми.

Марьян была замужем за американским бизнесменом, слыла светской львицей, знающей себе цену, и уже давно отдалилась от матери и ее дел. Софи всегда с некоторым презрением упоминала о старшей сестре, и от Гилберта, который и ту, и другую хорошо знал, не могло укрыться, что дело в простой зависти к ее роскошной жизни. Сестры были соперницами с детства.

Что до их матери, Габриэла всегда была любезна с Гилбертом, и часто по телефону выражала сожаление о ветрености своей дочери, для которой, по ее мнению, во всем мире не сыскалось бы пары лучше Гилберта, выходца из приличной консервативной фамилии. В то время, как сына своего второго мужа, Роланда, она просто обожала.

По мере того, как её дети взрослели, Габриэла мудро распределяла между ними свой бизнес. Удачно выдав замуж Марьян, она отдала свой роскошный мини-отель в Австрии в руки Гарри, а Парижский «Велюр» достался Софи. Никто из них не сомневался, что после смерти матери те отели, которыми они управляли, будут им принадлежать по праву. Еще был самый старый из всех и самый роскошный «Веллуто» во Флоренции, который формально принадлежал Марьян, но фактически с ним управлялся Гарри.

Последнему мужу Габриэлы, добродушному, но строгому голландцу Готфриду, принадлежал Амстердамский «Велюр», который они открыли вместе. Готфрид надеялся, что его сын Роланд будет управлять им. Пока тот никоим образом не интересовался гостиничным бизнесом, Готфрид доверил управление отелем его лучшему другу и тогда еще мужу Софи, Гилберту. Если бы Роланд поддерживал отца, у него сейчас был бы еще один отель в Харлеме. Гилберт же прекрасно справлялся с возложенными на него обязанностями.

С Роландом они подружились еще в ранней юности, учились в университете Дельфта, семь лет работали в одной компании и, после того как их профессиональные пути разошлись, заключили соглашение о том, что Гилберт, при желании, останется управляющим «Велюром» в Амстердаме после того, как Роланд вступит в полноправное владение этим отелем. Тот понимал: если Софи станет владелицей отеля в Женеве, то ему, скорее всего, придётся искать нового управляющего. Однако Роланд оказался везучим малым, и до сего дня Гилберт так и оставался его управляющим в Амстердаме.

Сейчас, когда стало известно, что Габриэла изменила своё завещание, Гарри, всегда уверенный в том, что станет претендентом на львиную долю наследства, все же спешил к матери в Женеву, где она ждала детей на вилле рядом с первым и лучшим из своих отелей. Даже своему любимому чаду она не раскрывала намерений насчет завещания. Софи, как оказалось, играла с судьбой, доверившись своей новой пассии, а Марьян, которая, по-видимому, не собиралась присутствовать на похоронах Готфрида, тем не менее поддерживала тёплые отношения с матерью, и тоже имела все шансы получить в наследство «Велюр» в Женеве.

3

Даже вернувшись в свой отель, Гилберт не мог собраться с мыслями. Едва зайдя в номер, он отправился в душ, словно надеясь смыть впечатления от встречи с бывшей женой. Расставшись с ней, он не сразу вернулся к себе, сделав крюк и пройдя пешком внушительное расстояние. Внутреннее облегчение смешалось с не до конца изжившей себя горечью и яростным негодованием в адрес этой бессовестной твари, как он теперь называл её в мыслях. Однако, воспоминание о её растерянном взгляде, которым она провожала его, пробуждало в его душе какое-то мрачное ликование и могло являться подобием точки.

Прогулка на свежем воздухе разбудила зверский аппетит, и зайдя в ресторанчик недалеко от своего отеля, Гилберт с удовольствием пообедал. Уже допивая кофе и рассеянно просматривая присланные ему счета за ремонт одного из номеров, он, почти не отдавая себе отчёта в том, что делает, набрал номер Роланда. Он и сам не знал, для чего. Возможно, находясь под воздействием своего нового состояния, он испытывал потребность услышать голос друга. Но их короткий разговор только добавил в его душевно смятение совершенно ненужное сейчас самобичевание. Он не смог сообщить другу о смерти его отца, и, вспомнив о печальном событии, обозвал себя эгоистичной сволочью. Однако, выходит, что Габриэла ещё не звонила Роланду, чего она-то тянет?

Ему не хотелось думать о предстоящих похоронах и возможной новой встрече с Софи, да и на задворках подсознания маячила странная мысль, что он что-то не завершил, или сделал как-то не так. Не желая ничего анализировать сейчас, он освежился в душе и растянулся на мягкой кровати. Глаза сами собой закрывались: сказывалась бессонная ночь. Уже в полудрёме вспомнилось, что он обещал отзвониться Габриэле. Позвоню вечером, решил он и тут же провалился в сон.

Спал Гилберт крепко, но и во сне его беспокоило неотступное ощущение незавершённого дела. В половине четвёртого из сумрачных грёз его выдернула телефонная трель. Он открыл глаза и не сразу понял, где находится. Телефон умолк, Гилберт, еще находясь под влиянием дремоты, повернулся на бок и увидел прямо перед собой застывшее в предсмертной агонии лицо Софи. Её посиневшие губы закрывала прядь мокрых волос с налипшими травинками, налитые кровью выпученные глаза смотрели прямо на него, так что можно было различить лопнувшие сосуды. Гилберт дёрнулся, вытягивая руки в попытке оттолкнуть это кошмарное видение, принявшее почти осязаемый облик. И свалился на пол, больно ударившись головой о край прикроватного столика. Только теперь он наконец проснулся. Сердце бешено колотилось, перед глазами стояла отвратительная маска смерти. Поднимаясь с пола и потирая саднящую шишку на голове, он глубоко внутри знал, что в этом сне-видении Софи кто-то воткнул в сердце вилку и нож. И не просто воткнул. Совершенно очевидно ей вырезали сердце. Что за дикость?! Что за монументальный символизм?! Сразу вспомнились собственные мысли, когда он сидел напротив и смотрел в её сузившиеся в усмешке глаза. Нет. Нет! Он больше не желал ей ничего подобного.

Взглянув на экран смартфона, Гилберт понял, что ему звонили из «Велюра». О чем это они говорили с ней там, думал он, потирая ушибленный затылок и набирая номер своего менеджера. Ах да, она переезжает… А Парижский «Велюр» продаст сразу после смерти Габриэлы…

- Алло, Гилберт - услышал он голос Юны.

ВОТ ИДИОТ!

Мысленная вспышка озарила его так внезапно, что он даже опустил руку с телефоном, слыша, что где-то далеко его окликает Юна.

- Я перезвоню, занят, - сказал он ей и, отключившись, с размаху сел в кресло.

Ну конечно идиот. Почему он сразу не предложил ей это? Если он выкупит Парижский «Велюр», он не только заработает дополнительные очки у Габриэлы, когда истина всплывет, но и станет владельцем роскошного мини-отеля во Франции. Преимущества такого решения были очевидны, но увидеть их сразу помешали его эмоции по отношению к бывшей жене.

Гилберт встал и подошёл к окну, глядя на проезжавшие перед отелем автомобили. Захочет ли Софи иметь с ним дело после сегодняшнего разговора? Надо её убедить, что только этот вариант позволит Габриэле безболезненно принять факт продажи «Велюра». Да о чем речь, он готов даже на шантаж, ведь окончательное решение о продаже будет принимать не Софи. Пусть та не обольщается, что он будет хранить её тайну, особенно в свете их отношений с матерью.

Он чувствовал радостный трепет в груди. Вот что он не сделал, вот что его беспокоило. Согласится ли Софи на рассрочку? Если даже нет, он может поговорить с Габриэлой, либо обратится к Роланду. Но только после того, как пригрозит Софи рассказать обо всём. Даже если каким-то образом та получила гарантии насчет Женевского «Велюра», последнее слово пока только за Габриэлой.

Обдумав все, он набрал номер Софи. Она ответила только после повторного набора.

- Да, - услышал он в трубке отрывистый голос.

- Нужно встретиться, - сказал он, не тратя время на приветствие. Виделись уже утром.

- С чего бы это? – удивилась она.

- При встрече объясню.

- Неужели тебя совесть замучила? – в её голосе снова засквозили насмешливые нотки.

- Почти. Тебе удобно в семь?

Она помолчала.

- Нет. У меня встреча.

- Перенеси её, - решительно сказал Гилберт, - я завтра должен вернуться, а дело срочное.

- Что же ты его утром не озвучил? – презрительно фыркнула Софи.

- Был под впечатлением твоего свинства, - его губы произносили какие-то слова помимо воли, но он был этому даже рад. В нём сейчас говорил Гилберт, который выглянул из камышей, росших по берегам Леты, натянул спущенные штаны и наконец-то подал голос.

Даже её молчание отдавало изумлением.

- Знаешь парк Бари? – спросила она.

- Конечно.

- Будь там к восьми. Я постараюсь успеть.

- О’кей.

Он отсоединился и снова набрал Юну.

Гилберт сидел на скамейке в темном парке и с нескрываемым раздражением поглядывал на часы. Была уже половина девятого, а Софи не только не явилась, но и не отвечала на звонки. Неужели решила и в этот раз его обмануть?

Он потарабанил пальцами по деревянной скамье. За то время, пока ждал Софи, он успел обдумать несколько вариантов их разговора, варианты её вопросов и своих ответов… А её всё не было. Совсем как тогда. Мимо проходили туристы, парочки, пожилые люди, поскрипывали колеса велосипедов, а он всё ждал и ждал.

Ближе к девяти, чувствуя, что больше не может сидеть, он поднялся и не спеша пошёл по аллее. Парижская весна уже не радовала, нежный весенний воздух, напоенный ароматами зелени и цветов, смердел обидой. Гилберта возмущала её безответственность и полное отсутствие совести даже сейчас, когда он в душе отпустил её и чувствовал себя свободным. Когда очередной его вызов остался без ответа, он злобно выругался про себя и набрал ей сообщение, в котором угрожал, что завтра же утром расскажет Габриэле все последние новости. Но, перечитав текст, почему-то стыдливо удалил его. Софи, при всех её особенностях, далеко не дура, и должна была догадаться, что он уже не на её стороне. Хотя бы принимая во внимание эту перемену, она могла бы прийти, уязвлённо думал он, с яростью расшвыривая ногами редкий мусор, попадавшийся на дороге. Он побродил ещё с полчаса, понимая, что напрасно тратит время, и чувствуя полную внутреннюю готовность к завтрашнему откровенному разговору с Габриэлой. Что бы ни произошло после этого, Софи всё это заслужила. Поделом ей.

Какая-то псина зашлась бешеным лаем и вслед за этим до него донёсся истеричный женский вопль, неприятно прорезавший мягкость весеннего вечера. Гилберт застыл на месте и хмурясь, оглянулся. Послышался еще один вскрик, но уже ожидаемо не такой громкий. Метрах в ста от него, недалеко от выхода из парка, в свете фонарей уже суетилась небольшая толпа. Ему совершенно не хотелось присоединяться к её нездоровому ажиотажу, ведь там явно произошло что-то нехорошее, но в глубине души ещё теплилась надежда, что Софи перезвонит. Поэтому он направился туда. Приблизившись к месту скопления людей, он уже слышал от спешащих оттуда слова «кошмар», «жуть», «полиция» и прочие эпитеты. Это раздразнило его любопытство, нервы же и без того были на пределе.

Приближаясь к сборищу зевак, он гадал, что кто-то, возможно, подрался или напился до полного беспамятства. Людей, однако, было немного, стояли они не слишком скученно, поэтому Гилберт легко просочился к самой оградке, возле которой они торчали, и, вытянул шею, заглядывая за аккуратно подстриженные кусты жимолости. Сначала он ничего не увидел, но взгляд его зацепился за большой чёрный мешок, какие обычно используются для мусора. Он был сдвинут, и это открывало взору верхнюю часть лежащего на траве женского тела. Внезапно Гилберт услышал чей-то визгливый голос:

- Софи!

Не осознавая, что вскрикнул он сам, резко оглянулся, чтобы посмотреть, откуда шёл звук. В следующее мгновение, по устремлённым на него изумлённым взглядам все понял. Гилберт узнал это белое до синевы лицо с заострившимися чертами, выпученные глаза и всклокоченные волосы. Именно этими мертвыми глазами смотрела на него Софи в его дневном сне. Гилберт повернулся и побрел прочь, спотыкаясь, не чувствуя ног и рук, не слыша окриков подоспевших полицейских. Перед глазами у него навечно застыла бескровная маска с прилипшей к синим губам влажной прядью, и пропитанная кровью светлая блузка, из разорванных складок которой торчали, зловеще поблескивая, металлический столовый нож и вилка.

Часть 2 (Роланд)

Часть 2

РОЛАНД

1

Столько народу я давно не видал: набережная русского города кишела людьми. Запахи вечерней весны кружили голову, в то время как я, продираясь сквозь толпу, искал ресторан, в котором у меня была назначена встреча. Я смутно помнил, где он находится, так как был там всего однажды, в прошлом году, когда в очередной раз посетил этот город. Времени для отдыха катастрофически не хватало, и я прекрасно осознавал, что, возможно, упускаю нечто важное из своей жизни. В пылу работы над очередным проектом, за который я взялся, по обыкновению, мертвой хваткой, я как-то упустил из виду, что на дворе стоит весна. Даже то, что давала мне моя работа, не могло заменить ее …

Я нарочно вышел из машины такси раньше, чтобы немного пройтись и сейчас старался запечатлеть в памяти, испещренной хищными яхтами капиталистических акул, этот речной пейзаж с проплывающими мимо прогулочными корабликами. На их палубах творилось нечто невообразимое. Я давно принял во внимание, что понятие «цивилизованный отдых», вроде как некогда характеризовавшее русскую культуру, по которой вздыхают сейчас тысячи европейцев, стало неким эфемерным понятием, либо, как и встарь, присуще лишь высшим светским кругам. Я не претендую на владение достоверными историческими сведениями, поверьте. Но в наше время, везде, где витал хоть намек на страшного зверя, под названием «Русска вотка» (я немного говорю по-русски), можно было забыть о всякой культуре. Нет, я вовсе не против этого напитка… Но как же интересно наблюдать, как застегнутый на все пуговицы, сугубо официальный бизнесмен принимает вас у себя в гостях, и уже через час после начала застолья превращается в панибратски неформального румяного «муджик» (это я тоже выпендрился), со всеми отсюда вытекающими последствиями.

Я не буду рассказывать о том, чем я занимаюсь. Во-первых, это и без меня известно, во-вторых, далее станет понятно само собой, а в-третьих – это совершенно не имеет значения в той истории, которую я здесь излагаю. Мне хотелось бы, конечно, небрежно заметить, что в ночь моего рождения в небе над Утрехтом загорелась яркая звезда, но я приберегу свое богохульство для другого случая. Так что не буду тратить время на лишние объяснения. Скажу только, что в тот памятный вечер накануне тех самых событий, меня ждал партнер. То есть, не совсем партнер, скорее, третье лицо, которому не терпелось обсудить варианты оснащения мини-птицефабрики. Должен признать, что Ростов-на-Дону (а именно об этом русском городе идет речь) и многие другие города, в которых я работал, открывают мне массу интересных знакомств и возможностей изучать эту страну, которой страстно интересуется столько европейцев.

Кораблики, словно уже предчувствуя убийственный летний зной, лениво двигались вверх-вниз по реке. Некоторые, наверное, плыли как раз к «Притчал Петра»: как мне объяснили, он располагается где-то там, прямо у воды. И назавтра там меня ждал клиент, в гостях у которого я должен был провести несколько дней.

У дверей ресторана, к которому я, наконец, подошел, мне поклонился швейцар с голодными глазами. Внутри меня уже ждали. Из-за столика поднялся серьезный господин, которого мне представляли вчера. Сергей Оскорский.

- Садитесь, Роланд, пожалуйста, - добродушно указал он на место напротив себя, - я взял на себя смелость заказать для вас салат с морским гребешком на гриле.

Я обрадовался этому факту, так как очень люблю морские гребешки. Оставалось только надеяться, что здесь их хорошо готовят.

- Благодарю вас, вы облегчили мне выбор, - ответил я, раскрывая меню и кивая подошедшему официанту, - а на горячее я бы съел телятину с ежевикой…

2

Следующее утро, как и все другие, послужило знаком, что в моей жизни еще много дел, завершение которых требует прямого моего участия. И это радовало. Сегодня меня ждал он. «Притчал». Я много слышал о нем, но ни разу не довелось побывать в этом по слухам живописном месте. Теперь я радовался такой возможности, и единственное, что удручало – долгая дорога туда из-за недавней поломки главного сообщающего правый и левый берег Дона моста.

Чемодан я взял с собой, так как по предварительной договоренности планировал остановиться в одноименной гостинице. Мне также обещали совершить небольшую экскурсию по территории, поэтому я взял с собой диктофон, чтобы запечатлеть то, что услышу. Меня, как и многих европейцев, несмотря на мое трезвое и объективное отношение, живо интересовало все, что связано с историей русской земли и еще больше – русских казаков – народа, о котором у меня было самое туманное представление. В моем сознании они были чем-то похожи на индейцев Майя, с их почти магической силой и будоражащей воображение воинственностью. Мне оставалось надеяться, что сегодня я услышу нечто большее, чем сказку для туристов среднего звена. Далее представлю точную запись всего, что произошло в этот день с моими замечаниями.

14 Апреля

Подъезжаю к Причалу. Погода радует, хотя я нахожу, что для этого времени года в Ростове прохладно. Повсюду весенняя свежая зелень, деревья, природа, это отличает курортную часть Ростова – Левый берег от Правого, который, хоть и может похвастаться несколькими парками, все же представляет собой индустриально-деловой центр. По моей просьбе таксист везет меня более красивой дорогой, так как далее, насколько мне известно, начинается промышленная зона с заводами и многочисленными складами. Реку Дон отсюда уже не видно, слева и справа начинается ряд увеселительных заведений, в том числе гостиниц, которые, как я узнаю позже, терпят значительные убытки после закрытия моста на ремонт. С нетерпением жду обещанной экскурсии, хотя визит мой имеет исключительно деловой характер. Вот, наконец, въезжаем во двор мимо каких-то красочных построек, в которых я узнал дома казаков. Надо будет спросить о них у гида.

У входа уже стоит высокая молодая женщина (на вид не старше 25 лет) в строгом костюме, поверх которого накинута куртка. Сразу бросается в глаза ярко-рыжий цвет волос. Понимаю, что это встречают меня и, спешно расплатившись с водителем, выскакиваю на свежий воздух. Со мной выскакивает то, что мне уже давно жестоко докучает при таких визитах: мой чемодан и пальто. Идем друг другу навстречу, причем на ее губах играет нежная полуулыбка, но глаза выдают некоторую тревожность характера. Очень интересная внешность. Костюм скрывает изящные формы, но лицо можно изучать снова и снова. Она с любопытством смотрит на меня, и я смущаюсь, не зная, куда деть свой чемодан.

- г-н Роланд? – дружелюбно-вопросительно протянула она мне руку.

- Да… А вы?

- Арина. Мне поручено быть вашим гидом и переводчиком.

Вот это рукопожатие! Имя, однако, женственное, редкое, хотя возможно и распространено среди женщин в России сегодня.

- Предлагаю Вам оставить вещи в номере, так как экскурсия займёт некоторое время, - сказала девушка.

- С удовольствием, – Я улыбаюсь ей в ответ. Ее улыбка завораживает, но чувствуешь, что тебя загодя держат на расстоянии.

С этими словами мы уже двигались по вымощенной дорожке среди ярко-зеленого ухоженного газона, обрамленного вдоль дорожки стилизованными фонарями и черными цепями. Слева и справа я увидел деревья и рослые композиции из хвойных. Чуть дальше впереди возвышалось здание причудливой архитектуры, с золочеными буквами на стене, говорившими о том, что это и есть ресторан. Правее моим глазам открывался вид на деревянный корабль с боковой наземной лестницей, ведущей на верхнюю палубу. Но мое внимание отвлекла новая знакомая. После ее бормотания в крохотный микрофон рации подошел молодой человек в золоченой жилетке, вежливо поздоровался со мной и забрал мои вещи.

- Они будут ждать вас в вашем номере, - успокоила меня Арина, видя, как я провожаю его взглядом, - А пока мне поручено устроить вам небольшую экскурсию на территории нашего туристического комплекса. Я очень рада, что хорошая погода позволяет мне показать вам достопримечательности как внутри, так и снаружи.

Я тоже обрадовался этому. Пользуясь случаем, спросил про домики перед въездом. Она прекрасно говорила по-английски, держалась уверенно и спокойно. Казалось, ее тревожность понемногу утихает, по крайней мере, я тешил себя этой мыслью, заглядывая ей в глаза. Похоже, чтобы внимательно слушать, придется прилагать усилия.

- Да, это заведение задумано, как небольшая казачья Станица с элементами музея. Там можно отдыхать внутри, на летних площадках, в домиках, которые называются Курени, обстановка воссоздана по образцу старинных казачьих хозяйств. Там очень красиво, плетеные изгороди, цветы, русские печи внутри…, но это скорее кафе, не ресторан.

- Там местная кухня? – спросил я.

- Да. Домашняя и проще, чем в ресторане. Кроме «Станицы» и ресторана «Причал», наш комплекс располагает уютным кафе «Мельница» и пятизвездочным отелем, в котором вы будете жить. Начну, наверное, с истории создания и исторических предпосылок, они тесно связаны с русским царем Петром Первым.

Увидев, что я достаю диктофон, она засмущалась.

- Я интересуюсь, - объяснил я, – вас это беспокоит?

- Никаким образом. Наоборот, приятно, что это важно для вас.

Тут я почувствовал себя туристом не первой свежести. Пришлось срочно исправлять положение.

- Меня, честно говоря, интересует любая информация. История России интересна многим голландцам, я в их числе, хотя и могу претендовать на некоторое знакомство с вашей страной.

Мы уже стояли у самого входа, и, говоря это, я не удержался от соблазна заглянуть в жерло одной из двух черных пушек, стоявших здесь же. Об их тяжести говорила продавленная под их колесами плитка. Внутри я не увидел и не почувствовал ничего кроме пыли и прохладного терпкого запаха металла.

- Я изучал историю Нидерландов, Франции…- Арина понимающе кивнула, - Это настоящие пушки?

- Это копии настоящих, - поправила она, - и не единственные пушки, которые вы видите здесь. Как вы, Г-н Роланд, вероятно, заметили, все это место посвящено военной теме: пушки, гренадерская форма солдата на стоянке (а вот его-то я и не заметил), фрегат, о котором я буду говорить позже – все это здесь не случайно и посвящено историческим событиям, связанным с военными походами русского царя Петра Первого в XVII веке. Строительство нашего ресторана началось в 1980г. Он был открыт и успешно работал до тех пор, пока в 1996 году страшное наводнение не разрушило ресторан и фрегат.

- Здесь было наводнение? А часто это случается?

- Дон поднимается редко, к счастью. Это довольно спокойная река, в отличие от Кубани с ее водоворотами.

- Да, и не море, - заметил я с претензией на остроумное замечание, - так ресторан был отстроен заново после наводнения?

- Можно сказать и так, потому что здесь мало что осталось от прежнего «Причала». Появился целый комплекс, новые залы, отреставрирован фрегат, построена «Мельница», затем отель… Но я возвращаюсь к историческим предпосылкам. Как я уже говорила, левый берег Дона был выбран для строительства ресторана не случайно. Дело в том, что по историческим данным, дошедшим до наших дней и ставшими уже преданиями, именно здесь, в казачьих схронах (густых зарослях камыша) Петр I Великий прятал свои военные корабли во время своего второго похода на крепость Азов, занятую турками. Эти события имели место в 1696 году. Первый его Азовский поход, предпринятый в 1695г., оказался неудачным. Есть много версий, почему это произошло. Одни историки предполагают, что армия молодого царя была слишком немногочисленной и измотанной другими походами... Другие утверждают, что имела место измена одного из солдат: турки, узнав, что после сытного обеда русские будут спать молодецким сном, атаковали лагерь в разгар жаркого полудня. Но, кроме всего этого, если, конечно, история нам не врёт, сказалась низкая выучка российских войск, отсутствие стратегического опыта, а главное – полноценного военного флота, способного атаковать крепость с моря. Молодой царь чудом остался жив, и остатки войска вернулись в Москву не солоно хлебавши. К чести Петра можно сказать, что он, ничуть не обескураженный неудачей и критикой своих тогдашних оппонентов, в тот же год начинает строительство военных кораблей в городе Воронеже и собирается с силами для нового похода. Согласно историческим записям, первый флот Петра был небольшим: он состоял из 6 кораблей и 17 галер. Все это снаряжение прибыло сюда по суше, и это длительное сухопутное путешествие сделало свое дело: корабли рассохлись и требовали починки. Для этого и использовались здешние казачьи схроны. Кстати, казаков с царем было много, и не только здешних земель. Во многом благодаря их участию второй азовский поход, прославивший царя, оказался весьма удачным.

Она, переводя дух, взглянула на меня. Видимо, на моём лице отражалась крайняя заинтересованность, потому что она чуть улыбнулась и продолжила:

- В мае 1696 года русские войска вновь осадили Азов, но в этот раз флотилия Петра блокировала подход к крепости с моря. Этот штурм, как я уже сказала, стал победоносным.

С этими словами она подвела меня к кораблю, корма которого все это время притягивала мой взгляд. Я вспомнил прочитанные в детстве книги о морских походах…

- Вы говорите, это настоящий фрегат Петра Первого? - недоверчиво покосился я на него. Она, загадочно прищурившись, покачала головой и повела меня на палубу по боковой деревянной лестнице. Вокруг не было ни души, хотя у корабля по всем признакам, велись реставрационные работы.

- Это было бы грубой ложью. Можно, конечно, помечтать о том, что вы стоите на палубе одного из тех самых фрегатов, с помощью которых Азовские походы Петра оказались победоносными. Дело в том, что он запроектирован и построен по чертежам кораблей того времени. Это однопалубный трехмачтовый фрегат. На каждой мачте укреплены смотровые площадки.

Я стоял и любовался видом на индустриальный город и зеленеющий противоположный берег.

- Прямо напротив вы видите наш знаменитый Зеленый остров. С ним, кстати, связано много таинственных легенд, но они уже относятся ко времени Второй Мировой войны.

- Он необитаем? – спросил я, увлеченно снимая панораму острова.

- Сейчас там находятся санатории и живописные пляжи. В советское время на острове располагались лагеря отдыха для детей. Давайте поднимемся на площадку рулевого управления. Тогда у нас будет возможность лучше рассмотреть кафе «Мельница».

Даже если бы такой возможности не было, я поднялся бы туда. Чуть дальше во всей красе открылось здание в виде мельницы с огромным колесом. А прямо передо мной стояло колесо руля в натуральную величину. Меня охватило радостное настроение, в лицо пахнул прохладный ветерок приключений, весны, еды и еще чего-то малознакомого, но приятного, я бы сказал, уютного, что ли… Вспомнились из детства истории о морских приключениях и пиратах, оставленные в наследство моим дедом. Арина, стоявшая рядом и наблюдавшая за выражением моего лица, слегка поежилась.

- Вам холодно? – спросил я.

- Да, еще довольно прохладно, - улыбнулась она, - пойдемте вниз? Я могу еще кое-что рассказать.

Как только мы оказались на палубе, над моей головой пролетел толстый канат, бог знает зачем свисавший с кормовой мачты. Я едва успел увернуться - удар толстого узла на конце пришелся бы мне прямо по лицу. Когда мы поднимались, каната я здесь не заметил. Я удивленно посмотрел вверх. Моя спутница побледнела и тоже подняла голову.

- Видимо был плохо закреплен и сорвался, - дрожащим голосом заметила она, - хотя мне с трудом в это верится: здесь постоянно гуляют посетители, и все снасти всегда закреплены должным образом. Тем более ветра почти нет. Минуточку, пожалуйста, г-н Роланд.

Она, встревоженно глядя на меня, проговорила в рацию несколько слов о том, что на палубе неполадки, и мы стали спускаться, в то время как канат продолжал угрожающе покачиваться над палубой. Взгляд Арины был таким тревожным, что мне стало неловко.

- Арина, успокойтесь, все в порядке. Ничего же не случилось.

Мой тон, видимо, успокоил ее, и, как только мы оказались у подножия деревянной лестницы, ведущей на верхнюю палубу, она уже улыбалась и продолжала свой рассказ.

- Итак, взятие Петром Азовской крепости было не единственным историческим событием 1696 года. В это же время Петр основал город Таганрог, на месте которого он намеревался сделать пристань для русских военных кораблей, а также, осматривая окрестности, дал имя древнему источнику питьевой воды на правом берегу Дона. Испив из источника, царь назвал его «Богатый кладезь». С тех пор сам источник и спуск к Дону от него называются Богатяновским, именем, которое сейчас известно каждому жителю Ростова.

Она остановилась под лестницей фрегата рядом с большим растением в горшке и продолжала.

- В прохладное время года наши гости очень любят отдыхать внутри фрегата. Там очень уютно, висят картины с морскими пейзажами, а если сесть у окна, то появляется ощущение, что вы плывете по волнам. Сейчас, правда, фрегат закрыт, так как еще довольно холодно, а он не отапливается.

- Однако, там, внутри кто-то есть, – вглядевшись в темноту квадратного крашеного белого оконца, я заметил там темную растрепанную фигуру, которая тут же присела. Когда я отошел, она вынырнула из темноты и снова пропала. Наваждение?

- Вряд ли, - пожала плечами Арина, прильнув к окошку, - но, если это так, я буду рада показать вам фрегат изнутри.

Внутрь вели две двери. Она подергала ручку сначала одной, потом другой. Удивленно посмотрев на меня, пожала плечами.

- Вы уверены, что кого-то видели?

- Конечно. Не переживайте, возможно, кто-то захотел уединиться внутри. Двери же изнутри закрываются?

Она покраснела.

- Насколько мне известно, нет.

- А у вас тут, случаем, привидения не водятся? – задал я совершенно не относящийся к экскурсии вопрос.

Девушка загадочно заулыбалась.

- Но уж не днем и не на фрегате, уверяю вас! Идемте.

Мое внимание тут же отвлекли небольшие якоря по бокам фрегата. Сверху свисал еще один совершенно другой формы. Всякий опытный человек тут же догадался бы, что все это не подлинные якоря. Однако предчувствие меня обмануло.

- Это якоря XVIII-го века, - сказала Арина, указывая на меньшие из них, - они использовались, в основном, на галерах. Те, что побольше, совсем новые, а вот здесь, возле дерева стоит подлинный якорь семнадцатого века, выловленный в Дону. Его историческая ценность неоспорима, это еще одна наша достопримечательность. Остается надеяться, что именно он использовался на одном из первых фрегатов Петра I.

Якорь был довольно большой, с острыми тонкими лапами, плоскими на концах. Но, подняв глаза, поверх рыжей головы Арины, я увидел ступеньки, которые вели вниз, на крытую площадку.

- Это мосты, летняя часть ресторана, - заметив направление моего взгляда, сказала она, - Старинное их название – мостки. Мы с вами сейчас пройдем на причал.

Спустившись по ступенькам, она свернула направо, и мы пошли по деревянному настилу в тени, прямо над водой. Слева за стеклами я видел накрытые столы, выглядывавшие из-за кремовых занавесей. По-видимому, летние площадки уже были готовы к приему гостей. Снаружи дул холодный ветер, вода под ногами колыхалась и беспокойно шумела. Но Арина бесстрашно вела меня вперед и, миновав столовую зону, мы действительно вышли на причал, выходящий почти на середину реки.

- Здесь стоит еще одна достопримечательность, - сказала она, - Пушка, копия турецких стрелковых орудий XIX века. Подойдя поближе, вы можете увидеть выгравированный на ней вензель русского царя Александра I. Эта пушка стреляет. Она стреляет, например, каждый вечер в 9 часов – это наша традиция. Она также может выстрелить в честь кого-то из наших гостей.

Пушка, действительно, представляла интерес. Она была намного меньше тех, которые я видел у входа, и гораздо более изящной.

- Вон там, на воде стоит еще один фрегат – прогулочный – это уменьшенная стилизация кораблей XVIII века. На нем можно совершить приятное буржуазное путешествие вверх по Дону.

Нижняя обшивка корпуса корабля была выкрашена в белый цвет, на нем развевались флаги, паруса выгибались по велению ветра. Я завороженно смотрел на него и на зеленеющий берег напротив, который теперь был намного ближе. Я с наслаждением вдыхал чистый речной воздух, ветер густо веял в лицо. Не хотелось уходить, но моя озябшая спутница уже тянула меня обратно.

- Хочу успеть показать вам наши залы.

Возвращаясь на берег, я любовался фрегатом. Его окна величаво смотрели на речные волны. И снова мне явно показалось, что из глубины первого из них вынырнуло чье-то одутловатое лицо, обрамленное копной коротких волос. Как бы внимательно я ни вглядывался в темноту окошка, мне все же пришлось моргнуть. Через мгновение привидение исчезло. Заметив, что я остановился, Арина вопрошающе посмотрела мне в глаза.

- Так, ничего, опять показалось, - пробормотал я, - но все-таки интересно, может у вас там живет какой-нибудь лохматый сторож…

Поднявшись с мостов, мы повернули направо. Я сразу обратил внимание на балконы, увитые зеленеющими прутьями вьющихся растений. Нетрудно было вообразить, какая красота встречала здесь посетителей в летний сезон. Первое, что я увидел, войдя в зал, была длинная стойка бара и пестрый ковролин. Деревянные колонны подпирали деревянные же своды потолка, который от входа волнами спускался вниз. Свет проникал не только через панорамные окна, но и через застекленные отверстия в потолке. Сразу за баром стояло старое фортепиано с большим канделябром на нем, а следом я увидел сцену, в глубине которой висел обрамленный красными кисточками бархатный герб заведения в виде фрегата. Ресторан был еще закрыт, так как я приехал утром, но зал был уже убран, официанты, сделав свое дело, видимо, разбрелись, чтобы подремать перед приемом первых посетителей, сонный бармен сновал за стойкой. Поздоровавшись со мной, он продолжал заниматься своими делами, а гид, между тем, продолжала:

- Это наш новый Императорский зал. Попасть из него в старые залы, можно по специальному подземному переходу: мы в шутку называем его «метро».

Мы повернули за сценой и прошли мимо зеркальной площадки с освещенным портретом Императрицы на стене справа. Этот портрет усиливал ощущение царской роскоши, охватывающее посетителя.

Арина щелкнула выключателем, и справа я увидел освещенный тоннель. Гладкие кирпичные стены с низкими потолками были похожи на подземелье средневекового замка. Оставалось добавить факелы на стенах, и впечатление было бы полным. После первого поворота мы попали в длинный коридор, в нескольких шагах слева открывалась небольшая комната с круглым столом, свечами, диванами и зеркалом в глубине. Следом за большим зеркалом в стене еще одна дверь скрывала тайные покои. Справа за деревянными окнами виднелись репродукции дворцовых картин. Моя фантазия разыгралась, атмосфера этого места захватывала воображение. Мы прошли еще одну подобную комнату с таким же столом и различными картинами. Арина вела меня все дальше, и вот, миновав еще одно огромное зеркало, и поднявшись по ступенькам, мы оказались в просторном холле, чьи низкие окна выходили на уже виденную мной ранее зеленую лужайку. Здесь я тоже увидел царские кресла, а также несколько мужских и женских манекенов, одетых в придворные костюмы. Я не мог не сфотографировать их, как, впрочем, и многое из того, что я здесь увидел.

Пока я выбирал нужный ракурс, моя спутница вытащила из кармана ключи и с энтузиазмом направилась к еще одной двери.

- Я хочу показать вам нашу особую комнату, впрочем, не единственный здесь зал, больше похожий на музейный. Этот зал зовется «Казачий курень» и предназначен для приема особых гостей, встреч на высшем уровне и т.д.

Я замешкался, фотографируя холл и манекены, поэтому Арина вошла первой и, шевельнув тяжелую красную портьеру, скрылась в глубине. Я последовал за ней мимо большого серванта красного дерева, обратив внимание на мертвую тишину, которая царила здесь. Арина стояла у ковра во всю стену, увешанного всякого рода оружием. Я восхищенно раскрыл рот: то, что я увидел, впечатляло. Здесь были мечи и сабли, старинные пистоли, стрелы, прочее древнее оружие. Мелодичный голос Арины нарушил тишину.

- Здесь, как и еще в одном уникальном зале нашего ресторана, собрана коллекция оружия, которое принадлежало казакам, их атаманам, воинам донской земли. Оружие тщательно подбиралось в течение многих лет и составляет часть коллекции владельца заведения…

- Их можно потрогать? – спросил я.

- Можно, только осторожно, - пошутила она и с улыбкой указала рукой на длинные шесты с волчьими хвостами наверху, - бунчуки, которые, по историческим сведениям, появились на этой территории еще в XVI веке и были заимствованы у монголо-татар, не являлись оружием, а служили опознавательным знаком местонахождения атамана на поле боя.

Арина продолжала рассказывать, указывая рукой на оружие, висящее на ковре.

- Тут же вы видите булаву – символ атаманской власти, кистень, пер……, - она осеклась и слегка побледнела.

- Странно, - сказала она, - тут должно быть два пернача. Они парные, так же, как и кистени и я совсем недавно видела их здесь.

Она была права: на ковре, напротив железного оружия с длинной рукоятью и множеством отходящих от нее крупных лезвий, которое напомнило мне молдавские буздуганы, на ковре виднелась вмятина и торчала оборванная проволока, которая держала бы его пару в двух местах.

- Может быть его унесли, чтобы наточить, - предположил я, но шутка оказалась не совсем уместной.

- Знаете, у нас все возможно. И все же, это странно…, - она отошла от ковра, прошлась до другого конца комнаты, повертела головой.

Тут я обратил внимание, что в центре комнаты стоит круглый сервированный стол с нависающей над ним тканевой люстрой. По всему периметру зала стояли большие зеленые растения в кадках. В левом углу, то есть сразу от входа висели старинные иконы и лампадка, и я направился к ним, чтобы рассмотреть поближе.

Коренные русские в большинстве своем православные христиане. Ведущими религиями признаны здесь также ислам, иудаизм и буддизм. Однако, помимо этого здесь существует множество религиозных ответвлений и общин, которые возникли и процветают после того, как в этой стране прекратил свое существование коммунизм. Атеистические учения, развиваемые в то время, сейчас многие отвергают, либо, становясь, наоборот, чрезвычайно религиозными, либо выбирая для себя то или иное верование. По моему мнению, как иностранца, этот процесс обязан своим развитием нестабильности как экономической ситуации, так и жизни вообще, чему примеров за долгий мой опыт работы в данном государстве я видел немало.

Иконы действительно были очень старые. Пока я рассматривал потемневшие от времени лики святых, Арина вытащила мобильный телефон.

- Шеф звонит, - пояснила она, - Да! Да… ждете? Тогда выходим.

Она посмотрела на меня.

- Роланд, вы не возражаете, если экскурсию я закончу позже? Дело в том, что вас уже ожидают на обед. То есть поздний завтрак, - поправила она себя, - Потом вам будет необходимо заселиться в ваш номер. Но я бы хотела закончить свой рассказ и показать вам наши старые залы, если вы не против…

- Конечно, я буду рад, - сказал я, искренне надеясь, что наше общение не прерывается.

Дверь закрыли на замок, и я последовал за Ариной обратно по подземному тоннелю. Но не успели мы миновать первую залу с круглым столом и стеклянной дверью, как в тоннеле погас свет. Арина тихо вскрикнула. Это было и забавно, и жутковато одновременно.

- О, Боже!

Я позволил себе погрузиться в ощущение, что мы в средневековом замке. Но все очарование обстановки нарушала моя спутница. Она стала тревожно звать кого-то в рацию.

- Вадим, Вадим прием!… Кто-нибудь, включите свет в метро, срочно включите свет в метро!

В ответ что-то прошуршало. Я удивился, что ей кто-то ответил: здесь все как вымерло.

- Это не смешно, Вадим! – отозвалась она, - Включите свет в метро и ждите у выхода. Роланд, простите за неудобство, тут жутковато в полной тьме!

Наши чувства в тот момент были немного похожи, но верх взял адреналин. По какой-то причине ни у меня, ни у неё не возникло мысли включить фонарик на телефоне.

- Арин, а вдруг именно здесь точили тот самый… перчат, а мы им помешали.

- Что? – она против воли расхохоталась. Видимо, я допустил ошибку в произношении слова. Позже мне объяснили, что так и было.

Вокруг была кромешная тьма. Мы, держась за стены, медленно продвигались вперед, а впереди нас ожидала неизвестность по имени Вадим. Вдруг сверху что-то закапало.

- Должно быть, кровь? – спросил я неизвестно у кого. Арина взвизгнула, и мы понеслись вперед, задевая углы, цепляясь за перначи и спотыкаясь о трупы.

Скрипнуло задетое зеркало, закачалась декоративная ваза в углу – мы, задыхаясь и смеясь от нервного возбуждения, выскочили на свет божий. Все происходящее казалось сном или триллером в стереокино. Впереди была лестница, ведущая к портрету императрицы, на которую мы взлетели в мгновение ока. В этот момент я увидел приближающегося к нам молодого темноволосого мужчину с внимательными смеющимися глазами. Он подошел, уже улыбаясь, и наш встрепанный вид позабавил его еще больше.

- Что произошло? – спросил он у гида.

- Надо шефу сказать, - ответила она, пытаясь привести в норму дыхание, - Там... в курене один пернач исчез. Ты не в курсе? Я утром смотрела, все было на месте.

Он с недоумением посмотрел на меня. Я смог лишь вежливо кивнуть головой. Тогда он спустился по ступенькам вниз и щелкнул выключателем на стене, точно так, как это сделала Арина, когда вела меня по тоннелю. Света не было. Он пощелкал выключателем и задумчиво посмотрел на нас.

- Там что-то капает, - добавила Арина.

- Видимо, что-то течет, - резонно заметил он.

- Пойдемте, Роланд.

Но тут к нам подошел поджарый мужчина лет пятидесяти или чуть старше, в джинсах и футболке... Он пожал мне руку, назвался Натаном, директором.

- Что там у вас случилось?

Арина вкратце объяснила ему, что произошло. Он насторожился, но выразил уверенность в том, что это чья-то шутка.

- И не смешная шутка, - добавил он.

- Я посмотрю? – спросил Вадим. Это был, по-видимому, управляющий.

- Мне бы хотелось еще раз взглянуть на оружие, - попросил я.

Мне, к счастью, не смогли отказать. Пройдя мимо бара, откуда выглянул тот же сотрудник, мы вышли, обогнули ресторан, увитый растениями, и приблизились к главному входу, где я увидел две двери. К одной поднимались изогнутые временем деревянные ступеньки, вторая была расположена левее и ниже, ее порог был покрыт красным ковром. Мы воспользовались второй дверью и оказались в просторном холле.

Прямо, мимо гардероба и разодетых в исторические камзолы манекенов… Свернув к нужной двери, управляющий нажал на ручку и открыл ее.

- Который кинжал? – спросил он, подойдя к стене.

Арина подошла к Вадиму. Я, отодвинувшись от угла с иконами, тоже приблизился.

- О! Пернач! – вырвалось у девушки. Она уставилась на меня, указывая на ковер. Два страшных оружия, как ни в чем ни бывало висели там, напротив друг друга. Тот, которого сначала не хватало, был аккуратно прикручен к стене на своё место.

Вадим с видимым сожалением пожал плечами, Натан внимательно осмотрел зал, и, не найдя ничего подозрительного, тоже пожал плечами. Было очевидно, что нам не поверили.

- У нас здесь много шутников, - заговорил Вадим вежливо, - хотя не представляю, кому это могло прийти в голову.

- Да и дверь была закрыта, никто не смог бы проникнуть сюда, - добавила Арина, - и зачем?

Тут она опешила, и мы уставились друг на друга.

- Дверь!

- Я ее закрыла. Я точно помню, что закрыла.

Я тоже это помнил.

- Она была не заперта, - возразил Вадим.

- Ариша! Ты уверена? – спросил Натан из другого конца комнаты.

- Абсолютно!

- Да! – вдруг сказал Вадим в рацию. – да, в холле. Сейчас буду, - и, обращаясь к своему шефу: меня ждут гости. Да, в метро погас свет, и что-то там протекает.

- Займись этим и сообщи потом, что там. Найди Алексея, пусть он нас обслуживает. Ну что ж, пойдем и мы, раз тут все уже видели - обращаясь к нам, сказал Натан, - Ариша! Веди нас в ресторан.

Поскольку я немного говорю по-русски, я примерно понимал, о чём они говорили.

- Закончим экскурсию? – подмигнула мне она. Но очевидно, думала о другом.

- Потом закончишь. Сейчас предлагаю пообедать и поговорить о том, ради чего вы, собственно, и потратили свое время на нас.

Я не возражал, чувствуя зверский аппетит. Мы снова прошли мимо пушек. И мне снова представилась возможность полюбоваться фрегатом.

- Арина вам рассказала нашу легенду? – спросил шеф, оборачиваясь и стараясь идти в ногу со мной.

- Да, очень интересно. А фрегат у вас закрыт?

- Роланд видел кого-то внутри, - встряла Арина, обиженно засопевшая при слове «легенда», - может там кого-нибудь закрыли?

- Это вряд ли, - засмеялся Натан, - обеденный зал фрегата закрыт с осени, если память мне не изменяет. Однако можно уточнить это у администраторов, все ключи у них.

Мы вошли в зал и сели за один из столиков. Арина раздала меню, села с нами и предложила выбрать что-нибудь на аперитив. Я попросил свежевыжатый сок, и она отошла, чтобы передать заказ. Директор и по совместительству владелец заведения сразу перешел к делу.

- Итак, - начал он, теребя между пальцами лежащий на столе металлический нож, - г-н Роланд, я очень рад, что вы так хорошо говорите по-русски…

- Не очень хорошо говорю, но неплохо понимаю, - поправил я.

- Именно то, что нужно. Ибо, если вы хорошо поймете то, что нам нужно узнать и сделать – это уже означает, что половина дела выполнена.

- Главное, чтобы вы сами хорошо это понимали…, - улыбнулся я.

- Да-да… вот для этого…, а, извините, - раздалась мелодия мобильного телефона, и он прервал свою вступительную речь.

Подошла Арина с напитками. Переговоры не заняли больше часа, после этого Натан сразу уехал, предложив продолжить разговор вечером и поручив Арине заниматься моим культурным досугом.

- Арина, вы давно здесь работаете?

- Три с половиной года. А у вас какие первые впечатления?

- Просто чудесные! - сказал я выразительно, глядя ей в глаза, - удивительное место.

- Для меня тоже. Здесь все так себя чувствуют.

- У вас нет текучки персонала? На хорошей работе обычно команда постоянная – это верный признак.

- Текучка есть, как и везде. Есть те, кто с самого открытия работают – вот это признак, - улыбнулась она, - а еще сюда возвращаются те, кто уходит. Пусть даже через пять и десять лет.

- Это распространенная практика в России или только в Ростове? – удивленно спросил я.

- Отнюдь. Только здесь. Сюда возвращаешься, как в родной дом. Я много раз это слышала. Здесь дают людям второй шанс.

- А третий дают?

- И третий тоже. И четвертый.

Я задумался. Такого философского подхода к рекрутингу я еще не встречал. Дать человеку второй шанс там, где он уже работал когда-то, и откуда ушел по каким-то причинам.

- Дают всем? – переспросил я.

- Да. Кроме самых вопиющих случаев естественно.

- Я так думаю, что, если человек ушел с места работы обиженным, он вряд ли вернется туда снова.

Она покачала головой, на губах играла загадочная улыбка.

- Парадокс.

- Звучит так, будто работодатель сам себе тоже дает второй шанс по отношению к конкретному сотруднику. В особенности, если тот ушел чем-то недовольным.

Арина согласно кивнула.

- Кого бы вы быстрее взяли на работу: нового человека, к которому нужно притираться, изучать, проверять, привыкать… Или того, кого вы уже знаете, как облупленного, все его плюсы и минусы, умеете с недостатками работать, а достоинства использовать наилучшим образом. Сюда свои сотрудники приводят новых людей. Человек ценит хозяина, который примет его обратно, неважно, на какой ноте они расстались. Время все расставляет на свои места. Это как …. Как место кармы.

Прозвучало неожиданно, но удивительно точно.

- Ну а зачем возвращаются? – спросил я, - если говорить о той же карме. Ведь свои уроки человек здесь уже прошел, зачем возвращаться на старые круги?

- Я думаю, у каждого свои причины. Кто-то недопрошел уроки. Кто-то не готов идти дальше и предпочитает застой развитию. Кто-то возвращается, чтобы проходить новые уроки. Чаще всего последнее, ведь ни человек, который вернулся, ни это место уже не будут прежними, ведь его постоянно создают люди. И все меняется.

Я так глубоко погрузился в размышления о смысле такого ведения бизнеса, что не заметил, как Арина отошла к бармену на пару слов, а вернувшись, увидела, что я допил кофе и сказала:

- Предлагаю вам заселиться в отель, затем, если у вас будет желание, можем продолжить.

Это предложение вернуло меня к реальности, и я обрадовался возможности возобновить экскурсию. В зале уже было занято несколько столиков, официанты по стойке смирно стояли в рабочей зоне, либо проворно обслуживали гостей. Мне захотелось понаблюдать за процессом, но в данный момент больше привлекало общение с гидом. Я чувствовал себя ребенком в магазине сладостей, не подозревая о том, что спустя короткое время мое внимание будет поглощено новыми впечатлениями.

Мы решили встретиться в холле через час и расстались у двери моего номера.

Первым делом приняв душ, я дал себе пятнадцать минут на отдых и спокойные размышления. Отель был роскошным. Создавалось впечатление, что я нахожусь в царских покоях. Когда портье рассказывал мне о дополнительных услугах, я понимал, что мне не хочется покидать это место. Даже при том, что такая пышность обстановки была несколько непривычной для голландца среднего звена, каким я себя считаю. Странно, даже у Габриэлы, чей старый отель во Флоренции немного схож с этим по атмосфере, у меня не возникало такого ощущения. Там вас окутывает романтика природы, страны, здесь же очарование составляло само место, именно эта крохотная точка на карте Ростова. Очарование дополнялось любопытным ощущением самобытности и совершенно иной реальности, в которой вы оказались. Я был здесь и сейчас и наслаждался этим.

Необходимо было наговорить на диктофон утренние события, отчетом я решил заняться вечером, так как еще надеялся встретиться с хозяином и обсудить вопросы, которые возникли у меня после нашего разговора. Когда я одевался, чтобы выходить, мне позвонил Гилберт. Звонок оказался для меня большой неожиданностью: мы очень давно не общались, и настолько же приятной. Голос Гилберта, однако, показался мне встревоженным, говорил он рассеянно, будто думая о чем-то своем. На мои вопросы отвечал с какой-то отстраненной озабоченностью. Бывает так, что ты знаешь человека, как самого себя, общаешься с ним много лет, и после долгой разлуки, даже говоря с ним по телефону, чувствуешь: что-то неладно. Разговор с ним занял немного времени, и меня не покидало ощущение, что с ним что-то происходит. Заморачиваться я все же не стал, списав все на его затянувшуюся депрессию после развода и уверенный, что по возвращении в Нидерланды, мы обязательно увидимся. Когда я отключился, был уже почти час дня по местному времени.

В холле меня уже ждала энергичная Арина и бодро взялась за дело. Я надеялся снова пройтись по загадочному «метро», но, поскольку проблему со светом там еще не решили, нам пришлось воспользоваться парадным входом. Арина по дороге объясняла, что все три ресторана и гостиница похожи на отдельные государства: везде своя атмосфера, разные сотрудники, нюансы работы и т.д…. Выйдя в холл, мы прошли мимо комнаты с оружием и направились по лестнице в старые залы ресторана. Арина выразила желание начать рассказ с Атаманского оружейного зала, который был самым дальним.

Шли туда молча, неслышно ступая по красному ковролину, миновали зал с огромным камином, синюю с белым банкетную комнату и большой красный зал с затейливыми витражами на стенах. Этот зал заканчивался широкой кирпичной аркой, к которой вели ступеньки и деревянные перила. Виднелась и дверь, которая была прикрыта. По кивку головы моей спутницы я понял, что это и есть «the Ataman hall". Но в этот момент до моих ушей донеслась невнятная ругань, а затем приглушенный и даже как будто придушенный крик. Арина испуганно обернулась и замешкалась, но мы все же приближались к двери, откуда уже явственно различались звуки борьбы. Она знаком попросила меня остановиться, видимо, не желая, чтобы я стал свидетелем некоего внутреннего конфликта или неприятной сцены. По ее изумленному и напуганному лицу было видно, что она сама не знает, что и думать. Несмотря на ее немую просьбу, я поспешил за ней, стараясь ступать как можно тише.

Взлетев по ступенькам, девушка распахнула дверь и застыла на пороге, вскрикнув от ужаса. В следующее мгновение я тоже остановился в дверном проёме. Глазам моим предстало захватывающее зрелище.

Первым, что привлекло мое внимание, был большой восточный ковер на противоположной от входа стене. На нем в изобилии висели образцы старинного оружия, на которое падал яркий дневной свет от правой стены, состоявшей из окон от пола до потолка. Я даже успел заметить дверь на деревянную террасу или балкон, на который мне сразу захотелось выйти, ибо с него открывался впечатляющий вид на город и на реку. В первую минуту я не понял, что так напугало моего гида, однако, когда мой взгляд упал на левую стену с огромным портретом, я понял, в чем дело.

Там, на полу, среди больших горшков с растениями катались по полу два официанта в золоченых жилетах. Их раздавленные в пылу драки рации валялись неподалёку, рукав одного драчуна был разорван. Я уже готов был принять их за обычных нарушающих дисциплину шалопаев, когда вдруг заметил, что один всерьез душит другого, и лицо того другого уже синеет, а изо рта вырываются частые хриплые вдохи. Он уже не мог сопротивляться, нога его еще дергалась в судороге, а лежащий сверху, будто не понимал, что происходит. Его лицо было красным от злости, его трясло, его рот продолжал изрыгать какие-то страшные проклятья на русском. Я расслышал слова «фашист», как созвучное такому же слову на других языках, и «сволочь», потому что уже знал это ругательство. Не спрашивайте откуда.

Преодолев слабость в коленях от первого шока, я кинулся к нему и начал отрывать его от несчастного, которого он душил.

- Вадим! – крикнула Арина в рацию. – Вадим! Скорей! Сюда! В Атаманский!

Она выкрикивала имя душившего, в то время как я отрывал его мощные руки от горла его жертвы. К счастью, мне это удалось, хватка ослабла.

- Семен, Семен, - кричала Арина в слезах, пока я пытался освободить несчастного - остановись, отпусти его, Сеня!... Отпусти его!!!

К счастью, Семен начал приходить в себя, приступ ярости отпускал его, и он, наконец, разомкнул свои железные пальцы. На секунду мне показалось, что уже все. Лежавший на полу был без сознания. Это был довольно тщедушный малый, в отличие от его мощного противника. Не теряя времени, я стащил с него Семена, в этом мне помог вовремя подоспевший управляющий, который на удивление быстро сориентировался в том, что происходит.

Не было времени на поиски носового платка: грудь лежавшего не двигалась, голова запрокинулась, рот был широко раскрыт в последней попытке захватить воздуха. Не помню как, но я стал резкими толчками вдувать воздух ему в рот. Вадим, удерживая вырывавшегося душителя, что-то крикнул Арине, она послушно подскочила и зажала умирающему его посиневший нос.

Я не помню, сколько вдохов я сделал. Мне показалось, что прошло бесконечно много времени, пока я почувствовал слабое трепетание его грудных мышц. Сам я полностью выдохся. У меня не было сил даже дышать, я сам был готов попросить Арину сделать мне искусственное дыхание, ведь я только что провел показательный урок…. Правда, по моим смутным воспоминаниям о спасении жизни, следовало бы совершить еще какие-то пассы с грудной клеткой… Пострадавший медленно возвращался к жизни: его лицо уже было просто мертвенно бледным, а не бело-синим, но дышал он еще едва-едва.

- Вы спасли его! Роланд, вы спасли его! – она радостно обняла меня и засмеялась от счастья. Я, обессиленный, лежал на полу у ее ног и вдруг физически ощутил, как в эту комнату возвращается жизнь.

3

Море и морской пейзаж наполнены для меня особым смыслом. Но еще больше я люблю горы. Горы, как природу, как жизнь, как элемент ландшафта, флоры и фауны, горы, как живые существа! Горы и холмы, покрытые зеленой растительностью, мхом, травой, с их ущельями, рвами и ложбинами. Горы каменные, с редкими кустиками растений и лишайником. Горы снежные, с их царственной неподвижностью созерцания… Глядя на меня сейчас, трудно поверить, что ранняя юность моя наполнена впечатлениями о путешествиях, совершенных с родителями, друзьями и самостоятельно. Еще меньше верится, по словам моих малочисленных друзей, в мою тонкую созерцательную натуру. Сейчас грубая рабочая проза, занимая все мое время, заставляет забыть об увлекательных горных походах и о возвышенных юношеских мечтаниях, но до сих пор воспоминания о горных склонах скрашивают редкие грустные или тяжелые моменты моего существования.

Горы, увековеченные Брилем и Рёйсдалом в их поющих гимн природе картинах, Момпером, снежные вершины бессмертного Рериха, похожие на Тибетские божества; и солнечные снега на вершинах кисти Луиджи Премацци; негаснущая страсть скалолазов и горных туристов, влекущая их на смертельные кручи – все это лишь малая часть человеческого бытия, посвященного горной природе. Я люблю таинственный горный лес со сказочными деревьями-гигантами, тянущими ввысь свои ветви, горные поляны, мистически-туманные озера, бескрайний покой, умиротворение прозрачного воздуха и радость покорения их вершин (должен признаться, что список горных вершин, покоренных лично мною, слишком беден). Прекрасное природное естество мира и изобилия порой кажется абсолютно несовместимым с ненасытной жестокостью человеческого естества.

Одновременно с прекрасным процессом созидания, непрерывно совершаемым Природой, мы также находимся в процессе изобретения новых возможностей самоуничтожения, как внешних: холодное, огнестрельное, метательное, колющее, пушечное, ядерное, атомное оружие, так и внутренних, список которых и вовсе бесконечен… Но нам мало войн и массового уничтожения себе подобных – мы время от времени утоляем жажду крови, убивая соперников, противников, врагов и друзей, братьев, сестер, отцов, матерей, мужчин, женщин и детей. Мы убиваем не только оружием, но и словами, взглядом, поступками… Мы убиваем из зависти, злости, ревности, лени… И это длится испокон веков. За все время существования человечества Земля без конца обагрялась кровью человека, пролитой его собратом.

Я за всю свою насыщенную жизнь ни разу не был свидетелем насильственной смерти. И надо же случиться такому, что я едва не нашел ее на юге России, в красивейшем местечке Ростова-на-Дону.

***

Мы сидели на мостах, завернувшись в одеяла, и пили кофе. Мне хотелось не пирожных, которые лежали передо мной на столе, а пачку сигарет, но поразмыслив, я решил, что это хороший способ проверить свою волю на предмет избавления от этой вредной привычки. Руки еще немного дрожали. Мы встретились взглядом с Ариной и оба нервно рассмеялись.

- Как вы думаете, Арина, что это было?

- Вы знаете, Роланд… – качая головой, проговорила она, - после того, что мы сегодня пережили, вы просто обязаны называть меня на «ты», когда говорите по-русски!

- О'кей. Так… ты знаешь, что это было?

Она шумно вздохнула.

- Я догадываюсь, что это было, но понятия не имею, зачем и почему это произошло. Представляете, чем бы все закончилось, если бы мы не пошли в Атаманский? – ее всю передернуло, как от порыва холодного ветра, - это ужасно, Роланд.

- Догадываюсь. И да, это ужасно. Но кто эти люди? Судя по одежде, они у вас работают?

- О да! И тем более странно, что один привел на работу другого.

- Вы серьезно???

- Абсолютно серьезно. Семен работает здесь почти год. У него всегда была хорошая репутация. Я его считала сдержанным и умным. Он, возможно, несколько неотесан и прямолинеен в своих суждениях, возможно, иногда ему не хватало такта при общении с коллегами и руководством, однако, как друга и профессионала его высоко ценят…, - она запнулась, - ценили, по крайней мере, теперь не знаю. Мне лично не претит прямолинейность в людях, ведь я сама не всегда слежу за тем, что говорю…

- А второй?

- Второй – Кеша.

- Кешья? – переспросил я, - как Кешью?

- Просто Кеша, - смеясь, поправила меня она, - от полного Иннокентий.

Надо будет посмотреть значение этого имени, решил я. Я уже где-то слышал его, или что-то подобное.

- Так этот ореховый Кеша пришел сюда по рекомендации Семена? Значит они друзья?

- Вот именно. Все так и думали. Правда, они никак не смотрелись вместе…

- В каком смысле?

- Ну… они слишком разные, понимаешь? Кеша с высшим образованием, говорит по-английски. Когда его принимали на работу, я проверяла его на знание языка. И, надо сказать, так хорошо по-английски здесь не говорит ни один из сотрудников…

- Ты близко его знала?

- Я бы сказала, он мне был немного интересен. Как человек. Но у меня не было особого желания сближаться с ним.

- Почему? Насколько я успел узнать тебя, у вас могло быть много общих тем, - мне вдруг стало интересно, была ли у нее связь с кем-то из здешних сотрудников.

Я представлял себе, что персонал ресторанов и гостиниц далеко не всегда мог соблюдать этикет и деликатность в общении между собой. Но я и не знал, как обстояли с этим дела на «Причале». Мне не хотелось думать об этой девушке, как о легкомысленной простушке, нет… А хозяин? Его образованность и зрелый возраст делали его весьма достойным любовником для умной девушки, которая ищет для себя кого-то не только для секса, но и для интересного общения. С другой стороны, она всего лишь подчиненная, может ли она на что-то рассчитывать? К тому же я не сомневался, что она далеко не единственная интересная женщина в поле его зрения… Насколько мне известно, в России, с ее скорее восточным укладом в отношениях полов, решение остается за мужчиной. Есть ли в России какие-то внутренние касты? Меня обуревали вопросы и внезапно вспыхнувшее желание побольше узнать о моей собеседнице.

Она пожала плечами и посмотрела на меня.

- Трудно объяснить… Я не ищу возможности сближения с людьми, обычно это происходит само собой. По природе я одиночка, особенно в работе. Тем более, что он сам держался особняком. За все время, что здесь работал, он, в основном, общался с Сеней. Да и с ним как-то никто не успел хорошо познакомиться… Он какой-то скользкий, что ли…

- Скользкий? В смысле, грязный?

Трудности перевода… Арина снова заулыбалась.

- Это… переносное значение. Так называют непонятных людей, с хитрецой. Ты с ним общаешься, и не поймешь, что у него на уме.

Перед глазами возникла картина в зале Атаманов… Крики Семена… «сволочь, фашист…»…

- Фашист….., - проговорил я, - распространенное оскорбление?

- Не-ет, - протянула она, - знаешь, я только что вспомнила, что он так Кешу называл… Это очень странно…

- Странное слово?

- В том-то и дело, что это у нас довольно сильное оскорбление. Это выражение сильных негативных чувств, например, к самому подлому предателю или к жестокому человеку. Ты же понимаешь, что мы сейчас говорим о личных отношениях, а не о каких-то общинах или группировках по политическим взглядам?

- Разумеется, - подтвердил я, любуясь, как солнце играет на ее рыжей макушке и игриво выглядывает из-за выбивавшихся из прически золотистых прядей. Потрясающий цвет волос. Не думаю, что это ее естественный цвет, но очень ей подходит.

Она помешивала ложечкой кофе, раздумывая о чем-то.

- Я не помню, чтобы слышала это слово, как оскорбление в своей жизни до этого случая…

- Что могло его так разозлить?

- Боюсь, нам не расскажут, - с сожалением промолвила Арина, - даже несмотря на то, что ты спас человека.

Я это прекрасно понимал. Уже достаточно того, что я гость, да еще из другой страны, стал свидетелем такого конфуза. И не только свидетелем, а непосредственным участником.

- Он обязан тебе жизнью, - продолжала она. - Он останется здесь, под присмотром врача, и просто должен будет тебя поблагодарить…

- Я не видел здесь полицию, хозяин не хочет предавать дело огласке?

- Понятия не имею, что он будет делать. Сейчас вообще не хочу трогать его, думаю, он сам позвонит.

Ее деликатность была очевидной. И нормальной в таких условиях, но я чувствовал, что субъективность моих суждений и оценок принимает угрожающий характер. Я восхищался этой девушкой, думая о том, насколько комфортные условия для работы она создает своим подопечным. С одной стороны…. А с другой… Надо отвлечься, Роланд!

- Твои родители живы, Роланд? - вдруг спросила она, резко сменив тему. Я был рад этому.

- К сожалению, не все. Моя мама умерла, когда я еще был студентом. Отец немного старше нее, но женился на другой.

- Сожалею, Роланд. Но ты же не можешь быть совсем одинок в жизни?

- Нет. С Габриэлой у меня прекрасные отношения. Есть у меня и закадычный друг, с которым мы вместе с незапамятных времен. Кстати, о нём: так вышло, что мы не встречались и давно толком не говорили. Он был мужем одной из дочерей женщины, на которой женился мой отец… До тех пор, пока они не развелись. Примерно год назад, - я вспомнил наш странный разговор с Гилбертом.

Арина подняла глаза к потолку, что-то соображая.

- Интересно… Если я правильно поняла, после смерти твоей мамы твой отец женится на женщине по имени Габриэла. У неё есть дочь, на которой женился твой лучший друг.

Я пожал плечами.

- Ну да. Он был в неё влюблён с того момента, как увидел, на свадьбе Габриэлы и моего отца.

- Удивительное совпадение. Габриэла – красивое имя. Вы с ней общаетесь?

- Нечасто. Она владелица сети отелей, чем-то похожих на ваш. Очень занятая женщина. Отцу повезло, они счастливы вместе…

Я задумался. Если быть честным, я сам уже лет пять, как с головой окунулся в рабочие проекты, которые, один за другим превратившись в густые заросли, отгородили меня от всего, что было мне когда-то таким близким и родным. И несмотря на то, что и в офисе, и в своих путешествиях по миру я постоянно окружен интересными людьми, это нельзя назвать чем-то особенным. Это просто работа, чистый официоз. Только сидя здесь, на прохладной деревянной террасе, кутаясь в плед и глотая остывший кофе, я вдруг остро ощутил нехватку человеческого тепла, желание просто сидеть вот так и молчать рядом с тем (или с той), кто тебе по-настоящему близок. Родственной души.

Тут я поднял глаза, и на сердце действительно потеплело. Откуда-то из глубины появилась слабая догадка, некий зародыш чувства… она начала приближаться, она становилась все больше и больше, пока не охватила меня с головы до пят, как волна, окатившая все тело нездоровым жаром… А может это я был недостаточно здоров для этого волшебного целительного тепла…

Нет, это слишком! Я не готов. От щемящего страха внезапно засосало под ложечкой…

- Товарищи! – громко позвала Арина в рацию, - еще два капучино на мосты принесите пожалуйста.

Она так резко ворвалась в мои лихорадочные внутренние метания, что я вздрогнул.

- У тебя так много работы, что не хватает времени на друзей и родных? – спросила она, расслабленно откидываясь на диванчике, - Боже, как мне это знакомо!

Она будто прочитала мои мысли…

Наши взгляды встретились, и она улыбнулась. А я не смог и стыдливо опустил глаза в пол.

Что же делать…

Я не готов…

Что же делать ….

Ответ пришел неожиданно в виде зазвучавшей в голове песни Пола ван Дайка – «Let go».

Так и быть, решил я в своем внутреннем диалоге. И снова посмотрел на нее. Она внимательно наблюдала за мной.

- Ты в порядке, Роланд? Может тебе отдохнуть?

- Наоборот, надо отвлечься. Как ты думаешь, Натан еще будет свободен сегодня?

Она с сомнением покачала головой, собираясь что-то сказать, и вдруг затрезвонил ее телефон.

- Шеф, - изумленно сказала мой гид, поражаясь этому совпадению.

Оказалось, что он уже свободен, и ждет нас на парковке, чтобы ехать на объект, который располагался под Ростовом. Мы радостно выскочили из пледов и направились к выходу из комплекса.

4

Остаток дня оказался очень динамичным. На объекте оставалось много нерешенных вопросов, попутно у меня возникали новые, многие из которых мне приходилось записывать, чтобы не забыть обсудить их позже. Переговоры так нас поглотили, что, когда мы вышли на воздух, уже почти стемнело. Все порядком устали и проголодались, поэтому, не теряя времени, мы понеслись в Ростов.

Однако и в дороге обсуждение продолжалось. С Натаном было приятно вести переговоры: свои цели и пожелания он озвучивал четко и ясно, тщательно изучил вопрос, поэтому разъяснять приходилось немногое. Арина тоже оказалась хорошо подготовленной, и это существенно облегчало перевод специфической тематики. В затруднительные моменты она быстро перескакивала с английского на французский, поражая меня беглостью выражения и способностью находить новые варианты.

- Как чувствует себя ваш сотрудник? – я задал давно мучивший меня вопрос, воспользовавшись трехминутной паузой в разговоре.

- Какой сотрудник? – удивленно вскинув на меня глаза, спросил Натан.

- Он говорит о Кеше, - напомнила Арина.

- Ах….. у меня из головы вылетело, - Натан поморщился. Видно было, что ему крайне неприятно возвращаться к разговору об инциденте, случившемся сегодня утром. Но ему приходилось считаться с тем, что я оказался непосредственным участником этих событий и уважать мое желание узнать о судьбе пресловутого Кеши. Так что он справился с собой.

- Роланд, извините, я должен был сразу вас поблагодарить, - обратился он ко мне, - ваша помощь оказалась очень своевременной. Я думаю, он сам вам слишком многим обязан. Я надеюсь, нет нужды просить вас соблюдать нашу тайну, как вашего клиента?

Я заверил его, что все происшедшее не покинет моего личного диктофона, на который я записываю все события моих деловых поездок по миру. Ему было в некоторой степени приятно услышать, что эта поездка для меня уже стала одной из самых интересных.

- Хоть и не очень приятной, - проворчала Арина.

- Отнюдь. Ариша, каждому мужчине отрадно осознавать, что он совершил подвиг по спасению человека. Особенно перед лицом такой женщины как ты!

Бинго! Они не были близки!

Я чуть не присвистнул от облегчения и стал смотреть в окно Мерседеса, летевшего в полумраке. Теперь вечер играл для меня самыми волшебными красками. Но через минуту они стали меркнуть. Кто их знает этих русских…. Let go, let go…

Уверен, что от Натана не укрылись мои эмоции. Verrek!

- Когда я уходил от него, он уже чувствовал себя хорошо. К счастью, все обошлось.

- Могу я узнать, было ли заявлено в полицию о происшествии?

- Это зависит от желания Иннокентия. Я не знаю о причинах их драки. Семен отказался отвечать на мои вопросы, заявив, что оставляет свою судьбу в «Причале» на мое усмотрение и готов взять на себя ответственность за свой поступок. Этот же вопрос будет сегодня задан Иннокентию. В зависимости от ответа будут предприняты дальнейшие действия.

- Арина сказала мне, что такое поведение для Семена несвойственно.

- Она так сказала? – он обернулся к ней, – тогда она еще мягко выразилась. Я считал после себя двумя самыми спокойными сотрудниками двоих. Первый – это Вадим, которого вы уже знаете, и второй – тот самый Семен. Его вы тоже знаете. Но не так, как я. Сейчас я вижу, как он раскаивается, но для меня причина того, что он сделал, пока загадка. Я хочу еще раз извиниться перед вами, Роланд. Мне не хотелось омрачать ваш приезд и отдых такими событиями.

- Все в порядке, - заверил я его. – Я очень рад, что все обошлось. И что я мог быть полезным.

Остаток пути прошел почти в полном молчании. Каждый думал о своем. Когда мы подъезжали, хозяин попросил моего гида составить мне компанию за ужином, сожалея о том, что его ждут дела в городе. Назавтра утром мне давалось время для своих дел и отдыха до 11 утра, после чего Натан будет ждать меня для выезда на следующий объект. Такое расписание меня более чем устраивало. Расстались мы сердечно. После легкого ужина, видя, что Арина очень устала (меня самого уже клонило в сон, несмотря на то что было не больше девяти), я решил откланяться.

- Спокойной ночи, Роланд, - провожая меня в номер, сказала она, - удивительный сегодня день.

- Согласен! И тебе спокойной ночи.

- Мой рабочий день еще не окончен.

- Что? – изумился я, - когда же ты спишь???

- Я уеду после одиннадцати вечера. Если все будет нормально.

- Неужели после такого тяжелого дня тебе нельзя уехать пораньше?

- Может и удастся. Посмотрим, - устало улыбнулась она, - До завтра.

Оказавшись в номере, я написал небольшой отчет о начале работы на месте и тщательно наговорил события сегодняшнего дня на диктофон. Теплый душ освежил меня. Я прилег и начал думать о сегодняшних событиях, об Арине, Натане, Вадиме, тех людях, которых я встретил здесь… Искренность Арины, ее приятные манеры, привлекательная внешность и ум делали ее желанной для любого нормального мужчины. Слава Богу, в ее поведении не было и намека на флирт, хотя, как по мне, артистизма в ней хватает.

Натан проявил достаточно благожелательности и радушия, держался спокойно и уверенно, мне было приятно находиться на его территории. Этот человек казался интеллигентным, опытным, уверенным в себе; его детище и то, что он создает помимо того, не могли не вызывать уважение. Но я по своему опыту знал, что никогда не стоит делать поспешных выводов. Как бы там ни было, в таком красивом и спокойном месте, как оказалось, бушуют нешуточные страсти, и я надеялся выяснить, что послужило причиной столь сильной ненависти со стороны этого Семена к новичку. Мне хотелось верить, что хозяину действительно не удалось выяснить это. Но я не удивился бы, если бы от меня это попросту скрыли из дипломатических соображений. Или политических, или деловых. Или Бог знает, каких еще.

*

Прошло еще немного времени. Я бесстрашно сражался с турками на стороне армии Петра. Турки все-таки решили выйти из укрытия и, как только казаки уснули вповалку в моем номере, переплыли Дон на своих чалах и ползком по набережной добрались до стен Императорского зала. Там, внутри, под огромными окнами, в которых почему-то отсутствовали стекла, расположились казаки. Петр Первый, лежащий в засаде рядом со мной, щелкнул затвором Калашникова и шепотом сказал, что повелевает кричать «Ура».

Этот громогласный крик потряс стены. Я вместе со всеми выскочил из укрытия и бросил в удирающих турок первое, что попалось мне под руку. Потом еще раз и еще. Каждый раз мой удар достигал цели, и сражённые враги падали в воду. Одним из первых от моего удара пал небезызвестный лохматый сторож с фрегата. Оказалось, это он предал нас, так что жалеть его было нечего.

Когда набережная опустела, и крики затихли, мне стало интересно, чем это я так искусно кидал во врага. Каково же было мое удивление, что оружием оказался кинжал, который я снял с оружейного ковра, когда собирался в свой поход. На острие его вначале чистого блестящего клинка вдруг показались капли крови, потом она потекла густыми огненными ручьями, по клинку, рукоятке, прямо мне на руку. Я вскрикнул, выронил его и проснулся в холодном поту, но ощущая себя практически казаком.

На часах было без пятнадцати одиннадцать. Спать больше не хотелось, и я, пребывая еще во власти своих грез, решил выйти на воздух. Мой номер находился на четвертом этаже гостиницы, прямо напротив лифта, и обширный балкон из гостиной выходил прямо на ресторан и на «Мельницу». Верно, люди ужинают в тамошних зимних залах. Слева поблескивали воды Тихого Дона. Удивительное все-таки место. Неужели судьба привела меня сюда, чтобы я мог получить ответы на давно забытые вопросы? Боже, да я сплю наяву. Я помотал головой и, опершись на перила, стал смотреть на реку, втягивая ноздрями воздух. Ночной запах реки перемежался с другими: ароматы костра, жареного мяса (может это все-таки казаки жарят дичь для царя?) и другой еды смешивались с нотами свежераспустившейся зелени (о, волшебные ароматы весны!) и прочими, непривычными и новыми для меня. Их я встречаю и изучаю в каждой стране, где бываю, создавая для себя новые незабываемые образы и ассоциации.

Так я стоял, внимая ресторанной суете внизу, наслаждаясь своим одиночеством среди этих звуков чужой весенней жизни. На палубе корабля находились люди, время от времени я видел вспышки камер. Сколько же людей поднимаются на этот знаменитый на весь город фрегат, чтобы запечатлеть волшебный миг якобы сбывшейся мечты за штурвалом! А что творится здесь летом? Уже сейчас гости стремились выйти на воздух, там играла какая-то музыка, несмотря на то что было очень свежо. Легкие порывы холодного ветра со стороны реки не беспокоили меня, вызывая своими налетами лишь приятные мурашки на коже и заставляя трепетать от удовольствия в этой блаженной полудреме.

Я повернулся к реке лицом и подумал об Арине: неужели она все еще там, среди этой суетной толпы, которая все убыстряла свой бег и шум, все больше заставляя меня верить, что я снова во сне. Как хорошо…

До моих ушей донеслись какие-то крики… Один, потом другой…. Сначала мне подумалось, что кто-то из компании потерялся, и его ищут, потом в небе перед собой я увидел фейерверк… Это было дальше по берегу, из другого заведения. А в этом по-прежнему кто-то шумел… Фонари на дорожке осветили людей: кто-то торопливо шел к выходу, некоторые бежали…. Как крысы с корабля, подумалось мне. Взгляд упал на фрегат. Там уже никого не было. Что-то случилось? Я услышал, как где-то внизу пробежал мужчина, громко крича: ПОЖАРНЫХ!!!!! ГОРИМ!!!!

Горим? Это мне снится? Если так, то после этих слов сон слетел с меня. Шум внизу продолжался. Я решил спуститься вниз, может там нужна моя помощь, может помощь нужна Арине. И как только я об этом подумал, я явственно ощутил не только соблазнительный дух костра, но и принесённый ветерком запах гари. Слева от меня свет скользнул по чьей-то фигуре. На балконе соседнего номера стоял мужчина в халате и курил.

- А ведь правда горит, - сказал он мне, качая головой, - сгорит ведь нахрен, если пожарные не успеют. Ай-ай-ай…, - он потушил сигарету в пепельницу, стоявшую на столике его балкона, и зашел внутрь.

5

Выйдя из номера, я не стал дожидаться лифта. Адреналин бил в виски. На лестнице царила тишина, я только слышал, как кровь мощными толчками приливает к голове. Этого не может быть. Может это шутка? Тогда зачем тот человек кричал про огонь? Может, горит какая-то служебная постройка, ведь запах дыма был довольно сильным. Огня я не видел, но с моего балкона обзор, хоть и хороший, был далеко не полным. Неужели и правда пожар? Нет, это просто невозможно, нет, нет, просто шутка какого-то пьяного…

Думая так, я бесшумно сбегал по обитым ковролином ступенькам на первый этаж. Спокойно сидевшие сотрудницы ресепшн, едва увидев меня, повскакали со своих мест и с улыбками и готовностью помощь, уставились на меня. Они не успели пожелать мне доброй ночи, как я заорал на них по-датски: Watiser???

- Извините? Чем вам помочь?

- Что происходит? Тревога??

Они удивленно крутили головами, не понимая меня. Позже я понял, что слова Арины о разных государствах были абсолютно точными. Я единственный, кто поднял тревогу внутри отеля, и девушки так и не поняли бы меня, если бы с бокового входа, ведущего на летнюю террасу и в ресторан, не влетел официант в расстегнутой жилетке и с вытаращенными от ужаса глазами и не завопил на весь холл:

- «Причал» горит!!! Быстро!!! Вызывайте пожарных!!! И скорую!

Вот это была тревога так тревога. Я больше не колебался ни минуты, и, проскочив мимо официанта, вылетел через боковой вход. Через этот самый вход меня сегодня сюда привела Арина, и я уже знал, как отсюда добраться до ресторана.

Пожарных еще не было. Боже милостивый, это правда…. Впереди, по дорожке к выходу бежали люди в форменной одежде. Видимо, гости уже покинули заведение и теперь спасались сотрудники. Шум стоял невообразимый. Какое счастье, что мы с Ариной обменялись телефонами, я и не надеялся найти ее здесь, в этом стремительно нарастающем хаосе. Однако на звонки она не отвечала. Я стоял на дорожке, не зная, что делать, чувствуя усиливающийся ветер с реки, а вместе с ним и запах гари. После пятого неотвеченного вызова я понял, что она еще здесь. Внутренняя паника достигла предела. И я рванулся по мощеной дорожке ко входу в ресторан, расталкивая бегущих в панике людей. На меня налетела невысокая рыжеволосая женщина с полными руками сумок и пакетов. Она закричала с перекошенным лицом:

- Куда вы? Куда вы идете? Уходите, там пожар!

- Арина, - закричал я ей, - где Арина???

- Там, - она махнула рукой в сторону ресторана, и умчалась.

Там. Она там. Где же это там? Я продолжал пробираться к ресторану, из его парадного входа уже вырывался дым. Я подумал, что горит он со стороны реки и успел заметить людей возле мостов и на мостах. Некоторые в прострации стояли и смотрели на то, что происходит вокруг. Остальные с носились вокруг либо в дикой панике натыкаясь друг на друга, либо в попытках спасти хоть какие-то вещи из залов, до которых еще не добрался огонь. Меня поразила самоотверженность этих людей, и одновременно с этим я физически ощутил их отчаяние и страх. Но при приближении к мостам опасения мои подтвердились: новый Императорский зал уже был весь в огне. Пытаться что-то сделать уже было бесполезно: огромные языки пламени жадно пожирали то роскошное убранство, которое так поразило меня сегодня утром.

Раздался оглушительный треск, и вслед за этим вылетели стекла. Огонь разгорался прямо на глазах со страшной силой стихии, все сметающей на своем пути. Этот страшный зверь, мирно дремавший в зимних каминах этих залов, с ревом разбуженного от вечного сна огненного быка метался от стены до стены, от стола до стола, от доски до доски, и единственной его целью было уничтожение. Внезапно, в разгаре этой беснующейся огненной стихии до меня донёсся отчаянный женский вопль:

- Господи! Сеня! Стой!

Сердце замерло в груди. К первым крикам ужаса присоединились и другие. От дыма щипало глаза, но я глянул вверх, пытаясь разглядеть в стелящейся по головам чёрной пелене, что происходит. Но не успел. Высокая человеческая фигура, подсвеченная снизу страшным огненным прожектором, сорвалась вниз, и сразу вслед за этим раздался оглушительный даже на фоне горящего дерева треск и крик человеческой боли. Стоя посреди невыносимого жара, я похолодел при этих звуках. Я понял: уже известный мне Семен, видимо, из-за непроходимого огня и дыма, не смог спуститься вниз и рискнул спрыгнуть на нижнюю крышу.

- Лестницу! – крикнул кто-то у меня над ухом.

Это было непостижимо. Пожар и человеческие жертвы. Явно этот человек пытался спасти что-то ценное из верхних залов, рискуя своей жизнью. Но стоило ли оно того? А если он пытался спасти человека? Мои ноги стали ватными, я не мог сдвинуться с места несмотря на то, что каждый вдох в этом огненном аду давался с трудом. Найдя в себе силы отойти подальше от пылающего Императорского зала, я знал, перед моими глазами ещё долго будет стоять эта страшная картина. Сколько лет стоял «Причал»? Сколько бы еще простоял? Сколько поколений людей воспитал бы этот маленький мир, если бы не был уничтожен так, в одну ночь, по мановению руки некоего невидимого творителя кармы? Никто не знает. Такого огня я не видел в своей жизни никогда, и вряд ли когда-нибудь увижу. С трудом оторвав глаза от этого завораживающего по своему масштабу и ужасу зрелища, и содрогаясь при мысли, что спрыгнувший человек мог убиться насмерть, я посмотрел на мосты. По реке плыли лодки. Люди, в тщетных попытках предотвратить возгорание летних площадок, подплывали с реки, и, выплескивали воду из ведер. Кто-то метил прямо в огонь (вы серьезно?). Это выглядело так, будто муравей жалит слона. Другие выливали воду на причал и мосты, чтобы спасти их от огня. Мне, совершенно постороннему человеку, захотелось плакать при виде этих людей, с их поразительной силой духа, пытающихся дать отпор стихии и не надеющихся на помощь извне. К несчастью, ветер в эту ночь был на стороне рока. Как назло, он усиливался, в то время как огонь уже стелился по деревянному настилу, подбираясь к мостам. От копоти и жара невыносимо свербело в носу, першило в горле, глаза слезились, но я еще искал ту, ради которой пришел сюда, надеясь, что она спаслась с остальными. Я также недоумевал, где пожарные. Их должны были уже вызвать, по крайней мере, из трех заведений и с пятидесяти мобильных телефонов. Неужели на реке Дон не работают пожарные лодки? Я повернулся, чтобы пройти на мосты, с которых уже выбегали по деревянному переходу люди, и вдруг в стороне, где стоял фрегат, увидел Арину. Goddank! Подбежав к ней, я увидел, что она вцепилась в деревянные перила и, стиснув зубы, смотрит на огонь. Видимо, происшествие застало её, когда она уже собиралась домой, так как на ней были джинсы, кроссовки и та самая лёгкая куртка, которая была на ней во время экскурсии. Глаза ее распухли от дыма и слез, но она не двигалась, будто её сковала невидимая сила, словно огненный смерч затягивал и парализовал её волю. Я стал трясти девушку и кричать, чтобы привести ее в чувство. Надо было уходить, казалось, жар и копоть уничтожили весь воздух. Когда мы оказались возле фрегата, стекла мостовых окон разлетелись вдребезги. Сами мосты со стороны ресторана уже лизал безжалостный огонь. Боже правый, неужели и мосты сгорят? Чувствуя, как от ужаса у меня леденеет затылок, я всё-таки взял Арину за руку и потянул в сторону выхода. Надо было уходить. Где-то на все голоса завопили сирены, и я с облегчением понял, что наконец-то прибыли пожарные и реанимация. Сотрудники давали дорогу пожарным, которые спешно разматывали шланги. Мимо них протискивались люди в белых халатах с носилками. Это был ад. Когда я услышал, как хлынули первые струи воды, мы уже сидели на зеленой лужайке. Точнее, мы обессиленно упали на нее и просто пытались нормально дышать. После обжигающего жара невыносимо хотелось ощутить прохладу зеленой травы, зарыться в нее лицом….

Мимо нас пронеслись носилки, на которых лежал бесчувственный человек. Несмотря на свой шок, я сразу узнал это лицо. Это действительно был Семен. Я проводил его взглядом, и услышав чей-то сдержанный всхлип, огляделся. Позади нас, на траве и деревянных перилах беседки сидели женщины, которых я видел утром при уборке ресторана, и повара. Они разговаривали и плакали. По отчаянию этих людей, по состоянию Арины, официантов, всех, кого я видел здесь в этот момент, я понял, что для них это было все равно, что потерять родной дом. Мне была понятна их боль. Не хотелось беспокоить Арину вопросами, но все же я хрипло спросил:

- Зачем ты так рисковала? Почему не ушла оттуда?

- Я… не знаю, - я скорее увидел, как она это сказала, ибо из-за окружающего шума слова почти невозможно было разобрать, - Я не могла пошевелиться, была в каком-то трансе. Мне казалось, что огонь далеко.

- Ты видела Натана?

Она покачала головой, но тут подняла руку, указывая на что-то перед собой. Этот жест показался мне странным.

Я поднял глаза, и увидел, что по направлению к «Мельнице» от фрегата идет шатающаяся фигура. Это был хозяин. Я вздохнул с облегчением, что он жив. Арина закрыла глаза руками.

- Постарайся успокоиться. Пожалуйста. Главное, что ты жива, что Натан жив, что никто не пострадал.., - я осекся, вспомнив чёрное от копоти и, возможно, обгоревшее лицо Семена.

Она подняла на меня несчастные глаза и закрыла их руками.

Я не стал повторять бессмысленные слова утешения. Придвинувшись к девушке, я обнял ее за плечи и прижал к себе. Она не сопротивлялась.

Однако, долго мы там оставаться не могли. После начала тушения пожара на нас повалили такие черные клубы дыма, что на территории могли находиться только пожарные в специальных масках. Мы зашли в гостиницу и поднялись ко мне в номер. Какое счастье, что я закрыл окно перед тем, как выйти! Я поражался своему самообладанию и спокойствию. Но мимоходом взглянув на себя в зеркало, еле сдержал нервный хохот: на меня смотрел высокий черный человек с закопченным лицом и всклокоченными волосами, на которых колыхались пепельные ошметки. Заметив краем глаза, что дверь в номер ещё открыта, я обернулся и увидел, что Арина стоит у входа и нерешительно поглядывает в мою сторону, словно вампир, ожидающий приглашения войти в жилище. Выглядела она не лучше меня и действительно чем-то походила сейчас на рыжего вампира или даже призрака: несчастную согбенную фигуру венчало бледное лицо с потёками сажи и покрасневшими припухшими глазами. Отгоняя возникшую в воображении мысль о невесте Дракулы, я ободряюще кивнул ей.

- Заходи, чувствуй себя как дома. Все свои пердачи я давно наточил и спрятал под кровать.

- Что? Кого? – она нервно рассмеялась, привалившись о дверной косяк.

Я состроил притворно обиженную мину и сделал приглашающий жест. В душе я порадовался, что обстановка немного разрядилась, однако, её веселья хватило ненадолго. Арина, уронив набитый чем-то рюкзак у двери, сняла грязные кроссовки и, пройдя в гостиную, опустилась в кресло, точно её оставили последние силы. Всё еще силясь вспомнить сложное русское слово с ненавистной буквой из ряда «Ч» и «Щ», я мягко сказал:

- Мне кажется, тебе лучше освежиться, - и включил свет в ватер-клозете.

Она встала, и как сомнамбула побрела в ванную. Я не собирался ее утешать. Видя, как глубоко к сердцу принимают это горе люди, работавшие здесь, я понимал, что бесполезно что-либо говорить. Завтра, когда начнется работа, сотрудники постепенно вернутся к жизни. Задача хозяина – вселить в них веру в то, что все можно восстановить. Судя по царившему здесь настроению, я верил, что это возможно. Я также понимал, что мою миссию придется на время приостановить. Единственное, на что оставалось надеяться: что пожарным удастся быстро потушить огонь, несмотря на поднявшийся ветер.

От этих сумбурных мыслей меня отвлекла Арина, вышедшая из ванной комнаты. Её лицо было еще не совсем чистым, однако, основную часть сажи она смыла. Было заметно, что она взяла себя в руки и приободрилась. Мне хотелось задать волнующий меня вопрос о том, знает ли она, как и где начался пожар. Но я решил сделать всё возможное, чтобы отвлечь её от грустных мыслей.

- Я, наверное, поеду домой, - нерешительно проговорила она, пока я раздумывал, чем её развлечь, - тебя пожар разбудил?

- Вовсе нет. Может лучше подождем немного здесь? Пока всё уляжется?

Её губы тронула усталая улыбка.

- Возможно так и правда будет лучше. Всё равно от меня никакой пользы.

- Ты не права, - сказал я, отходя к мини-бару, над которым стояла крохотная кофе-машина. Рядом с ней располагался электрический чайник, два чайных набора, кофе-капсулы и несколько пакетиков с чаем. Я знал, что в мини-баре были шоколадки, чипсы, вино, пепси-кола и несколько более крепких напитков.

- Ты можешь принести огромную пользу, выпив чаю или кофе с иностранцем, пребывающим в диком шоке от увиденного. Надеюсь, что тебя это тоже немного успокоит.

Я продемонстрировал ей пакетики с чаем и кофе-капсулы.

- Чай с ромашкой?

Она с вымученной улыбкой кивнула. Я только сейчас осознал, как она должно быть устала после всех событий сегодняшнего дня.

- Хорошо, что сейчас не средневековье, - задумчиво изрёк я, выкладывая в чашки содержимое чайных пакетов и включая чайник, который мне предусмотрительно набрали до краев, когда готовили номер к заезду.

- В каком смысле? – не поняла Арина, поудобнее устраиваясь в кресле и обнимая диванную подушку.

- Ну ты только подумай, - я стал загибать пальцы: жуткая драка, в результате которой едва не погиб один из ваших людей, подозрительное отсутствие коллекционного оружия на своём месте на ковре, а потом его загадочное появление… далее: страшный пожар, в результате которого покалечился сотрудник. И всё это произошло именно в день моего приезда. Я надеюсь, твой шеф не суеверный человек? Иначе не посчитался бы с модным нынче гуманизмом и повелел бы кинуть меня в огонь.

Арина фыркнула и вяло рассмеялась.

- Да уж, выглядит более чем подозрительно, - она притворно сощурилась и взглянула на меня. Я же тем временем поставил чашки на столик и, потирая руки, открыл мини-бар.

- Шоколад?

Она кивнула, делая глоток чая.

- Не откажусь.

- Смотри, здесь даже водка есть. Хотя, почему даже, - поправил я самого себя, - не стесняйся. Водка?

Она усмехнулась и покачала головой.

- Коньяк?

Её бровь комично поползла вверх.

- Если бы я не была такой уставшей и только что не видела себя в зеркале, я бы заподозрила тебя в недобрых намерениях.

Я бы смутился, но не успел, как мой язык выпалил:

- Ну тогда шампанское с клубникой?

Она звонко рассмеялась.

- Перестань, у меня сейчас ромашка носом пойдёт.

Я был доволен: моя цель была достигнута. Я достал шоколад и чипсы. На пол выпал пакетик с арахисом. Я не стал брезговать и им. Высыпав нехитрое угощение на блюдечко, я вынес его в комнату и с галантным поклоном поставил на столик перед моей чуть повеселевшей гостьей.

- Какой сервис! – восхитилась она.

- Все ради вашей улыбки!

- Роланд, прекрати этот бесстыжий флирт, - я находил её смех восхитительным. Эту женщину хотелось обожать и баловать, хотя она совершенно не производила впечатление легкомысленной девицы. Совсем наоборот.

- А если серьезно, ты не находишь, что это какие-то уж слишком странные совпадения, связанные с моим приездом сюда?

Она пожала плечами.

- Возможно. Это не просто какие-то знаковые события, это реальное бедствие. Но не надо так шутить, Роланд. Что бы ни было причиной этого пожара, ты точно вне подозрений.

- Я очень надеюсь, что Семен жив и поправится.

- Семен? – машинально спросила она, думая о чём-то своем, но сразу встрепенулась.

- Он же спрыгнул с крыши.

- Что? – она в изумлении воззрилась на меня, - ты видел, что это он?

- Его же проносили на носилках мимо нас, когда мы сидели на лужайке.

- Я не видела, - Арина ошеломленно покачала головой, и лицо её вытянулось, словно она опять вернулась мыслями в тот момент.

- Как это ужасно, Боже мой, - она уронила лицо в ладони, - везде этот страх, паника, все бегут, мечутся. И самое страшное, что никто толком не знает, что делать. Вот здесь, перед нами творится беда, а мы не знаем, чем помочь. Поэтому люди и кидались в огонь, пытаясь хоть что-нибудь сделать, хоть что-нибудь спасти.

Я понимающе кивнул и легонько погладил её по подрагивающей руке.

- Два года назад у наших соседей в деревне горел дом, - продолжала Арина, глядя в пустоту перед собой, - и мама с папой посреди ночи залезли на крышу и поливали крышу и стены водой из шланга, чтобы и наш дом не загорелся. Я даже не знала об этом, они мне сказали только потом, чтобы я не волновалась. Но мама рассказывала, как это было страшно, какой это ужас - понимать, что в любой момент твой дом может загореться, а ты его не спасёшь. Она говорила, что целую неделю после этого у неё от стресса шелушилась и слезала кожа по всему телу. Поэтому я очень хорошо понимаю Натана. Это, как если бы его собственный дом сгорел.

Я пил чай и слушал, понимая, что зря надеялся хоть немного поднять ей настроение.

- Там все обошлось? – осторожно спросил я, - в деревне.

- Нет. В том доме заживо сгорела жена соседа. Ей никто не пришёл на помощь. Она была единственным адекватным человеком из всей их семьи.

Я не нашёлся, что на это ответить. Перед моими глазами снова вставали люди, которые старались вынести ценные предметы из горящего ресторана, пытались тушить пожар вёдрами, рыдали, глядя на то, как пламя уничтожает место их работы. Не дом, где они живут. Но если в объятом огнём доме остался и заживо горел родной человек, а его никто не спас, то там, по всей видимости, действительно, с людьми что-то не так.

Арина посмотрела в мои глаза.

- Да, - будто прочитав мои мысли, сказала она, - в том числе и из-за этого у моей мамы был такой стресс. Она слышала её крики и видела, что никто ничего не делает. Все они просто стояли во дворе и смотрели, как она погибает.

- Человек погибает в пожаре от удушья, прежде чем начинает гореть, - я понимал, что это слабое утешение, но что я мог еще сказать. Она кивнула и, извинившись, вышла в ванную комнату.

Когда она снова вышла, я спросил, склонив голову набок:

- Еще чаю?

Она одарила меня благодарной улыбкой.

- Одну чашечку, и я всё-таки поеду домой. Нужно переспать с мыслью, что мне, возможно, теперь придётся искать новую работу. Да и у тебя, если не ошибаюсь, есть ещё целый день. И этот день мы с тобой должны чем-нибудь занять.

- Конечно. Только после того, как ты съешь хоть что-нибудь.

Она покорно уселась и положила в рот кусочек шоколадки. Сделав глоток чая и горестно вздохнув, она сказала:

- Знаешь, у меня бывают странные ощущения. Как будто предчувствие, что что-то должно со мной произойти.

Я пожал плечами. Такое время от времени у всех бывает. Наверное. А вслух спросил:

- Относительно чего-то конкретного?

- Нет. Но я знаю, что это будет связано со мной. Бывает, накатывает такое оцепенение, как бы это сказать… словно на меня надвигается гигантская волна чего-то неотвратимого. А я не в состоянии убежать или даже отодвинуться. Глупости, конечно.

- Такие ощущения могут быть результатом стресса или не очень приятных событий. Они отпечатываются в сознании и могут отравлять радость бытия.

- То есть как бы ретроспектива наперёд?

Она подняла на меня глаза, из которых внезапно выглянули безмерная усталость и печаль. У меня защемило сердце.

- У тебя в жизни что-то стряслось? – спросил я.

- Нет. У меня прекрасные, внимательные любящие родители, брат, которым я очень горжусь, любимая работа… Может я просто меланхолик по натуре?

- Я бы так не сказал, - осторожно заметил я, - я знаю тебя совсем недавно, но не подумал бы, что ты склонна к депрессиям.

Я осёкся. Так ли это? Её глаза уже при встрече показались мне чрезмерно серьёзными и даже тревожными. Не стоит делать поспешных выводов, Роланд. Снова я упрекнул себя в гипертрофированной субъективности.

Она медленно подогнула под себя ноги, одновременно глубже заваливаясь в кресло, и тем самым отдаляясь от меня. Её взгляд снова стал ласковым, точно эта мягкость по отношению к другим в некоторой степени отвлекала её от собственных переживаний.

- У тебя очень честные глаза, Роланд, - улыбнулась она, - мне кажется, ты умеешь внимательно слушать людей и сопереживать им.

Я ответил на её улыбку, чувствуя непонятное облегчение.

- Мне это качество необходимо хотя бы по долгу работы. Хотя я не так уж часто становлюсь свидетелем откровенных признаний.

- И слава Богу, - она фыркнула, - У каждого из нас свои трагедии, и каждый переживает их по-своему. Понять человека, пережившего горе может только тот, у которого случалось что-то подобное. В противном случае, обоюдные откровения превращаются в словесный чемпионат по первенству. Каждый пытается доказать, что его собственные несчастья – самые страшные.

- Я согласен с тобой, для каждого человека своя боль – самая сильная по сравнению с несчастьями остальных…. Но бывает так, что рассказать просто необходимо. Пережитое горе делает нас более понимающими. В первую очередь, личные проблемы призваны закалять наш характер.

- Субъективность, - подытожила Арина, - хорошо бы ещё вовремя понять, что все твои испытания даются для закалки характера…. Ну еще и жизненные уроки, конечно.

- Не стоит настраивать себя на негатив, - я подмигнул ей, - сейчас, например, наш разговор является прямым следствием пережитого стресса.

- Ты прав. - сказала Арина, - Теперь надо его оставить в прошлом и идти дальше. Спасибо тебе за угощение.

Она встала и направилась к рюкзаку.

- Мне нужно вызывать такси. - пояснила она, доставая мобильный, - Иначе завтра я просто не смогу обеспечить тебе должные впечатления.

Мне не хотелось отпускать её, но у меня самого глаза слипались. Да и наш разговор угрожал принять слишком откровенный характер для полночной утешительной чашки чая.

Я проводил Арину до машины. Для этого нам пришлось выйти на дорогу, причём с другой стороны от главного входа, который всё ещё был заставлен пожарными машинами. Мы попрощались и договорились созвониться завтра сразу после пробуждения, чтобы определиться с планами на день. В данный момент ни у меня, ни у моего гида на это не было сил. Вернувшись к себе, я на автопилоте отправился в ванную, после чего упал на кровать и мертвецки заснул.

6

На следующее утро, едва поднявшись с постели, я застонал от ужасной головной боли, толчками сжимавшей виски. Возможно, причиной этому стал отвратительный запах гари, наполнявший мой номер, так как эту боль сопровождали приступы тошноты, да ещё и горло невыносимо саднило. Закрытые окна не спасали: жуткая вонь от вчерашнего пожара расползлась по холлам всех этажей, проникая отвратительной тошнотворной волной под двери, просачиваясь в любые щели. Я задыхался: меня мучили голод и тошнота одновременно.

Кое-как приняв душ и одевшись, я понял, что страшно хочу пить. Однако, первый же глоток тепловатой воды из бутылки только ухудшил моё положение. В конце концов, я решил спуститься к завтраку и пожевать корочку хлеба, чтобы отбить хотя бы один из убивавших меня симптомов интоксикации. Я также надеялся, что по дороге смогу раздобыть у кого-нибудь таблетку, в противном случае мне понадобится реанимация.

Однако, все мои надежды на помощь были обмануты. Спустившись на ресепшн, я никого там не обнаружил. Прослонявшись вдоль пустующей стойки, и понимая, что голод побеждает даже мою тошноту, я, шатаясь, как заправский зомби, побрёл в зону завтраков. Накатывавшая при каждом шаге головная боль была такой сильной, что я шёл буквально на ощупь, сжимая зубы и страдальчески радуясь, что в моём желудке со вчерашнего вечера не было ни крошки.

Зайдя, наконец, в зал, я даже не удивился, что он совершенно пуст. Видимо, остальные гости также, как я, страдали в номерах, либо уехали, спасаясь от вездесущего отвратного запаха гари. Здесь все окна были открыты, но это не помогало, так как основной источник зловония стойко держался вокруг этого теперь уже ненавистного мне места.

Усевшись за столик, я осознал, что в зоне завтраков не было не только гостей: здесь и не пахло завтраком. Официанты отсутствовали. Что это? Неужели во всей гостинице не осталось ни одного человека из персонала? Неужели я здесь один? Очередной приступ тошноты вкупе с тяжелой волной, сжавшей мой лоб и виски болезненной судорогой, заставили меня застонать и уронить голову на руки. Перед закрытыми больными глазами вставали пугающие апокалиптические пейзажи вымерших городов и покинутых мест. Не знаю, сколько я так просидел, несколько минут или полчаса. Меня внезапно привёл в чувство встревоженный оклик.

- Роланд!

Я вздрогнул и поднял глаза. В дверях зала, тяжело дыша, стояла она. Видимо, у меня был такой несчастный вид, что она тут же подбежала ко мне и взяла за руку.

- Тебе плохо?

- Да, - сипло выдавил я, - у тебя не найдётся таблетки от головной боли.

Только тут я увидел в её руках бутылку с пепси-колой.

- Пей, - сказала она, ставя её на стол, - тебе нужна глюкоза. Таблетку я тебе дам.

Мои слабые попытки возразить, что я не пью эту гадость, не имели успеха.

- Я тоже, - заявила она, - но сейчас надо это выпить, а я поищу тебе еды.

Она умчалась, а я сделал осторожный глоток, сквозь пелену боли припоминая, что где-то по дороге сюда видел значок мужской туалетной комнаты и оценивая свои возможности по спринтерскому бегу. Мне казалось, что мутная коричневая жижа сразу пойдёт обратно. Возможно, даже носом, как выразилась вчера Арина. Однако пепси оказалась приятно прохладной и уже после второго глотка зрение моё немного прояснилось. Я смог даже выпрямиться на стуле и оглядеться. В следующее мгновение мой желудок стал свирепо требовать пищи. Сглатывая голодную слюну и потирая ноющие виски, я всё же недоумевал, куда делись все гости и обслуживающий персонал. Неужели все до единого заняты на работах по ликвидации последствий вчерашнего бедствия?

Арина вышла из зоны раздачи спустя десять минут, когда я уже подумывал последовать вчерашнему примеру Семена и сброситься с террасы на нижнюю дощатую площадку с расставленными на ней шезлонгами. Сделать красочный кульбит, чтобы спикировать прямо в Дон и потонуть, у меня точно не хватило бы сил, даже при том, что там плавает какая-никакая рыба. Арина с извиняющимся видом сняла с подноса и поставила передо мной блюдо с парой больших сэндвичей и бутылку воды.

- Съешь, что сможешь, и мы сразу уедем.

Я не заставил себя просить дважды, однако жевать пришлось крайне осторожно: головная боль отдавала даже в челюсти. Девушка понимающе смотрела на меня, время от времени гладя по руке.

- Мне очень жаль, Роланд. Сейчас нигде, кроме СПА-комплекса нет электричества. Мне обещали, что к полудню эту проблему решат, но я не собираюсь заставлять тебя ждать. Натан попросил меня сопровождать тебя сегодня, - она тихо фыркнула, как будто кто-то мог в этом усомниться, - он выражает большое сожаление по поводу того, что этот форс-мажор прервал ваши переговоры, и надеется возобновить их сразу, как только сможет.

- О, передай ему пожалуйста, чтобы он не беспокоился по этому поводу. Я буду готов вернуться к сотрудничеству в любое время.

Утолив первый голод, я почувствовал, что возвращаюсь к жизни. Радостная улыбка на лице Арины подтверждала, что я теперь больше похож на человека.

- Неужели все уехали? – задал я волновавший меня вопрос и снова вцепился зубами в сэндвич.

- Все, - подтвердила она, - запах гари стоит повсюду. И выветриваться будет еще долго. Электричества не стало еще ночью. Кухня не работает. Всем, кому успели, раздали ланч-боксы с подобием завтрака. Я попросила сделать тебе бутерброды первого встреченного повара с вменяемым взглядом. И вуаля!

Я хохотнул, представив себе эту картину. И тут же сморщился от болезненного выстрела в висок. Увидев это, Арина сорвалась с места и куда-то ушла. Провожая её взглядом, я понял, что на ней надеты вчерашние джинсы и кроссовки. Неужели она так торопилась ко мне на встречу?

Через пару минут она снова была здесь со своей сумкой. Плюхнулась на свое место и достала что-то.

- Вот, - протянула мне коричневый блистер с таблетками, - От головы.

Видимо, в моих глазах отразилась признательность всего мира, так как она снова улыбнулась.

- Спасибо, - только и мог я выдавить по-русски.

- Да не за что.

Не за что? Я поднял на неё налитые кровью глаза. Я погибал здесь в мучениях, пока она не появилась с этой сладкой гадостью в стеклянной бутылке, а потом ещё и еды мне раздобыла. Как она вообще здесь оказалась? Мы же договорились созвониться. Только теперь я понял, что мой телефон остался в номере, а сам я в тот момент был не в состоянии вести сколько-нибудь конструктивную беседу.

- А… давно ты приехала?

- Только что. У меня с утра тоже была жуткая головная боль. Поэтому и взяла с собой таблетки на случай, если и ты страдаешь. Я подозревала, что сегодня здесь будет полный хаос. Постучалась в твой номер, но ты не открыл. Я и подумала, что ты, возможно, здесь. Сумку бросила на ресепшн, только сейчас о ней вспомнила.

Я промолчал. Я много слыхал о заботливости и самоотверженности русских женщин, никогда, однако, не задумываясь о том, чтобы получить подтверждение или опровержение этому. И вот передо мной сидело живое доказательство и щурилось на бьющее в панорамные окна утреннее солнце. Подспудно я чувствовал, что эта забота продиктована не только тем, что Арина работает в сфере гостеприимства.

Мне и до этого приходило в голову, что само слово «сфера гостеприимства» в России звучит несколько нелепо. За годы работы с представителями этой страны, я понял, что русские, за редкими исключениями, просто не могут быть милыми по требованию. Вымученные натянутые улыбающиеся маски, встречающие меня в здешних отелях и ресторанах, смотрятся еще более гротескно, сменяясь искренними и приветливыми улыбками после нескольких минут общения. Официальная приветливость Европы и Запада здесь априори невозможна. Разве что в Москве это новшество кое-как освоили, но уж точно не в регионах. Больше того: я сделал вывод, что русским приятнее приветствовать вас с холодной и кислой миной. И тем мягче и теплее будет их отношение потом, когда вы познакомитесь поближе. Я вспомнил, что и Арина, встречая меня вчера у входа, не сияла искусственной официальной улыбкой. Это, скорее, была мягкая полуулыбка, как старому знакомому, которого рады видеть.

Мой рыжий ангел, как я стал отныне называть про себя Арину, наблюдал за мной. Я понял, что переоценил свои возможности по поглощению второго сэндвича, поэтому поблагодарил её и глотнул воды.

- Ну и отлично, - кивнула она, - теперь надо выпить кофе, чтобы окончательно прийти в себя. И мне, кстати, тоже.

- Хорошая идея, - я отметил, что боль в голове уже не такая интенсивная, - я буду благодарен, если мы уже выберемся на свежий воздух.

Мы вышли из зала. Арина обещала подождать меня у стойки ресепшн, пока я оденусь к выходу. Накидывая куртку, мне пришлось смириться с тем фактом, что все мои вещи до самого дома будут отдавать костром. На ресепшн по-прежнему не было ни одной живой души, кроме ожидавшей меня Арины. Она предложила вызвать такси сразу, но я попросил воспользоваться возможностью и медленно пройтись вдоль левого берега Дона. Я жаждал ощутить, как мы выберемся из плена этого зловонного облака, чтобы, наконец, очутиться на воле и полной грудью вдохнуть свежий чистый воздух.

- Хорошо, - сразу согласилась она, - если устанем, вызовем машину.

Это стало ощутимым избавлением. Тошнотворный горючий туман успел расползтись не только за границы огромного комплекса, но и отдельными не видными глазу клоками висел вдоль всего побережья, напоминая мне о моей утренней пытке. Видя, что моя спутница тоже время от времени страдальчески морщится, я понимал, что и ей не удалось избежать интоксикации дымом, хотя и в гораздо меньшей степени, чем мне.

- Я должна тебя поблагодарить, - сказала вдруг она.

- За что?

- Необходимость заниматься тобой избавляет меня от нахождения там, где я просто не могу дышать, - пояснила Арина, - понимаешь, я очень чувствительна к запахам. И сильный неприятный мне запах может меня просто убивать.

Я очень хорошо понимал её.

- Я не думаю, что тебя заставили бы находиться там, где ты плохо себя чувствуешь, - заметил я.

Она кивнула.

- Долго бы я, конечно, не выдержала. Но там много людей помогают, работают, моют, чистят. Им вряд ли приятно здесь находиться. Поэтому я просто не смогла бы остаться в стороне.

- И помогала бы, пока не потеряла бы сознание? – я с сомнением посмотрел на неё, понимая, однако, что не удивлюсь, если ответ будет утвердительным.

- Ну там бы я не упала в обморок, - возразила она, - домой бы вернулась и там бы упала.

Она рассмеялась, видя мой недоверчиво-озабоченный взгляд.

- Ты же понимаешь, что это неправильно, - уж кто бы говорил, вредным тоном пискнул вредный Фре-Роланд, - если ты сама не заботишься о себе, кто о тебе позаботится?

- Вот я и говорю, - кивнула она, подпрыгивая на неровностях дороги, - я благодарна тебе за своё избавление.

***

Было что-то около двенадцати. Моя головная боль давно прошла, не смея мешать мне наслаждаться неожиданно появившимся в моем расписании выходным днём. Мы сидели на террасе небольшого ресторана в одном из парков Ростова и ели вкуснейшую уху. Это такой русский рыбный суп. Я не мог понять, как нам удалось дойти сюда пешком, но это было так. Поэтому, устало попадав после такого марш-броска на мягкие диванчики, мы пока не собирались отсюда уходить. День выдался очень тёплый и солнечный, словно желая сгладить отвратные впечатления от вчерашнего вечера и в особенности от сегодняшнего утра. Что до меня, я был всем доволен и даже счастлив.

После разговора о перспективах восстановления сгоревшего ресторана Арина стала расспрашивать меня о моих наблюдениях и опыте, полученных в других странах. Рассуждая об этом, я на многое начинал смотреть иначе, открывая для себя новые грани устройства мира и психологии людей.

- Знаешь, - вдруг сказала она, когда пауза в разговоре затянулась, и мы некоторое время молча попивали кисло-сладкий морс, заедая его печёными сладостями, - прозвучит странно, но мне на прошлой неделе приснилось, что ресторан горит.

Мои брови поползли вверх.

- Ты серьезно?

- Вполне. Я точно не помню, в каких обстоятельствах это все происходило. Мне часто снится ресторан со стороны, которой он выходит к Дону, - она, подумав, добавила, - то есть окнами того большого Императорского зала, помнишь?

Я кивнул, видя, что она сразу погрустнела при мысли о роскошном убранстве того зала, от которого теперь остались лишь руины. Я тоже вспомнил свой сон с Петром Первым.

- И ты видела во сне пожар?

Она рассеянно кивнула, видимо, пытаясь вспомнить подробности сна.

- Я стояла над водой как раз в том месте и смотрела, как из окон валит дым, - задумчиво продолжала девушка, - а по реке плыл наш фрегат. И вот он прям конкретно горел. Мне тоже иногда снилось, что фрегат плывёт. Но никогда в моих снах он не горел.

Я тоже задумался.

- Мне в первую ночь на Причале снилось, что я воюю с турками на стороне армии Петра. Но я, разумеется, был под впечатлением от твоих рассказов.

Арина смущённо хмыкнула. Видно было, что ей приятно моё замечание.

- Возможно, - продолжал я, - если ты вспомнишь обстоятельства своего сна, мы узнаем и о причинах возгорания.

- Ну уж, - в её ответе сквозило сомнение, - вряд ли у меня это получится.

- А если получится, и ты откроешь в себе способности провидицы? – фантазировал я, - Сможешь заглядывать в прошлое и будущее и … ну, всякое такое.

- Я и так это умею, - брякнула Арина и осеклась.

- Умеешь видеть будущее?

- Я экстрасекс, типа того, - она с заговорщицким видом наклонилась ко мне и постучала костяшками пальцев себе по виску, - только не говори никому.

И, увидев, как у меня вытянулось лицо, громко расхохоталась, так, что соседние столики стали оборачиваться, желая узнать причину такого гомерического веселья.

- Это фраза из одной девчачьей комедии, - пояснила Арина, - там девушка грудью чувствовала, когда идёт дождик.

- Ух…, - выдохнул я в тон ей, - а я-то гадал. Либо я что-то о тебе не знаю, и тогда твой вчерашний визит ко мне пропал даром….

Она недвусмысленно фыркнула.

- Либо….

- Либо мне пришлось бы исправлять твои пробелы в знании родного языка. Хотя, экстрасенс, это же не русское слово?

Я почесал затылок и снова озадаченно посмотрел на неё.

- Так ты шутила, говоря, что умеешь?

- Кто знает?...

Меня немного раздражали её загадочный вид и отсутствие прямых ответов.

- Ты полна тайн, - возмутился я, - ну откройся мне хоть в этом.

Она покачивалась на стуле, продолжая бросать на меня загадочные взгляды.

- Я не развиваю эту способность, поэтому всё происходит по наитию, понимаешь? Когда идёт информация о человеке, я ее считываю. Но нарочно не лезу. Это слишком энергозатратно.

Я сверлил её ошалевшим взглядом.

- Подожди, я запутался. Это ты так шутишь, или правду говоришь?

- Сейчас? Или про дождик? – отшутилась Арина.

- Сейчас, - настаивал я.

- Серьезно.

Я оторопело умолк. Мысли путались в голове. Не то чтобы я безоглядно верил в экстрасенсорику и всякое такое прочее, мне хотелось узнать, как это понимает и чувствует сама Арина. И раз уж она не боится приписывать себе подобные способности, я не оставлю её в покое, пока тоже не пойму. А может быть и поверю, что вряд ли.

- А… а что за информацию ты видишь?

- Да что показывают, то и вижу.

Ответ был мне совершенно непонятен.

- Показывают?... А у меня ты что-то видишь?

По ее лицу скользнуло лёгкое недовольство. Видимо, она уже пожалела, что проговорилась мне.

- Нет, конечно. Я же тебя не просматривала.

- Что значит, не просматривала? – вопрос, хоть и запредельный для моего понимания, увлекал меня все больше.

- Ну… как тебе объяснить… Информация о человеке же не видна крупными буквами у него на лбу. Она выводится на тонком, эфирном плане. И, если я включаю соответствующее зрение, иногда вижу смутные образы или тени событий. Это и есть информация.

- Соответствующее зрение? Ты имеешь в виду третий глаз? – не унимался я.

- Что-то типа того, - уклончиво ответила Арина.

Я вздохнул, совершенно не удовлетворённый этим ответом. Эти экстрасексы такие экстрасексы!

- Я так понимаю, если я попрошу тебя всё-таки меня просмотреть, ты откажешься?

Я ждал, что она начнёт вредничать, судя по предыдущим реакциям, но, к моему удивлению, она повела плечом и бросила:

- Давай попробуем.

Я встрепенулся, готовый на любый подвиги.

- Давай. А что надо делать?

- Сядь ровно и постарайся расслабиться, - скомандовала она.

Какое тут расслабиться, когда тебя просматривают на тонком плане? Ни с того, ни с сего меня охватило нехорошее предчувствие, что зря ввязываюсь в эту шаманскую авантюру. Но было поздно: сам напросился. А она, видно, только того и ждала. Потирая руки, как перед хорошей взбучкой моего эфирного плана, она откинулась на спинку стула и на минуту прикрыла глаза. Было очень интересно наблюдать за её лицом. Его черты постепенно смягчались, разглаживались, принимая умиротворённое выражение. Потом она открыла глаза. Но теперь взгляд её был устремлен не на меня, а куда-то в сторону. Словно мой силуэт портил ей картину мира, и она желала сдвинуть его, но не могла. Я изо всех сих сдерживался от неловкой хохмы чтобы не разозлить своего экстрасекса (это прозвище понравилось мне больше, чем слащавое «рыжий ангел», придуманное под воздействием пытки тошнотой и головной болью).

- За тобой стоит мужчина, - сказала вдруг Арина, продолжая глядеть мимо меня. Я резко обернулся, думая, что он подошёл попросить стул или салфетки, но никого не увидел.

- Он очень печален, смотрит именно на тебя с грустью, - сбивчиво продолжала она, - Хотя по жизни жизнерадостный человек. Почему-то он держит в руках большого скорпиона. То есть не держит, - поправилась она через секунду, - это… как его знак, он висит перед ним. А в руках…. – она помолчала, силясь рассмотреть что-то. Какая-то синяя ткань. Мягкая такая, уютная... Странно…

Она прервала сама себя и замолчала. С минуту еще она смотрела на что-то рядом со мной, потом закрыла глаза руками и глубоко вздохнула.

- Мне грустно от этого, - прошептала Арина, - и хочется плакать.

Она смотрела на меня с горестным сочувствием. Я только таращил глаза, всё еще ничего не понимая.

- Этот человек, - объяснила она, - подошёл к тебе с очень грустным лицом. И укрыл тебя этой тканью. Она не похожа на одеяло, но он словно хотел тебя завернуть в него. Но он был несчастен оттого, что ты отворачиваешься и не хочешь этого. Потом он отошёл к какому-то странному белому ложу, лёг на него и уснул….

- У тебя умер кто-то из родных? – спросила она тихо.

- Мама, но это было очень давно. Я тебе говорил.

- Твой отец скорпион по китайскому гороскопу?

Я задумался…..

- Я не силён в гороскопах, у него день рождения 15 ноября.

- Да, это скорпион, - медленно проговорила она.

- Если честно, я ничего не понял, - вежливо прокомментировал я, стараясь не обидеть её.

- А я – тем более, - рассмеялась она и глубоко вздохнула, - я же говорила, что вижу очень невнятно. Но это, видимо, действительно был твой отец. И видела-то я нечетко. Судила, скорее, по ощущениям.

- Получается, ты ощущала на мне какое-то одеяло?

- Да нет же, это было не одеяло. Меня и удивило, что он тебя хочет укрыть или укутать какой-то синей тканью…Знаешь, типа плюша… Нет, - резко прервала она себя, - нет, это что-то типа бархата или велюра…

Я рассеянно вслушивался в её слова, вяло пытаясь ловить возникающие смутные ассоциации, как вдруг сознание зацепилось за это слово.

- Велюр? – переспросил я.

- Да, синий бархат.

Меня как громом поразило. Я лихорадочно перебирал в уме наши разговоры с Ариной, приходя к выводу, что ни разу за всё время знакомства с ней я не упомянул это название.

- Ты что-то вспомнил? – спросила Арина, делая знак официанту.

Заказав себе американо, она прищурилась, наблюдая за моей физиономией.

- «Велюр» - название амстердамского отеля моего отца, - с трудом выговорил я и добавил, - основная палитра там синяя и голубая.

Она с торжествующим видом хлопнула рукой по столу.

- Обалдеть! А почему он тебя хочет им укрыть?

Я уже понял, почему. И мне, убеждённому скептику, непостижимо было, каким образом она смогла это увидеть. Мне трудно было вымолвить хоть слово. Если бы мы были в другом месте и в другое время, я непременно решил бы, что все это подстроено. Но сейчас, когда мой душевный иммунитет пошатнулся от пережитых потрясений, я оказался окончательно сражён. Она понимающе молчала, не торопя меня с ответом.

- С самого открытия этого отеля мой отец уговаривает меня им заняться. Но я далёк от этого бизнеса. И отца это всегда расстраивало. Он считает, что, как моё собственное дело, это будет для меня хорошей гарантией будущего.

- Теперь понятно, - кивнула Арина, - может то, что он уснул, означает, что он уходит на покой, желая тебе передать этот отель?

- Он давно практически не занимается им, - возразил я, - управляющий этого отеля – мой друг, Гилберт. Тот самый, который был женат на дочери моей мачехи.

По её расфокусированному взгляду я понял, что наши сложные родственные связи для неё такая же абракадабра, как для меня – все эти паранормальные приблуды.

- Но, Арина! Ты действительно экстрасенс, - восхитился я.

Она скромно потупилась. Тут раздался звонок вызова на её смартфоне.

- Да, Натан, - сказала Арина, сразу вернувшись к реальности, - да… что? Что???

Я со смутной тревогой наблюдал, как она поднесла руку к губам, шепча свой вопрос. Её лицо сначала побелело, потом вспыхнуло, потом как-то посерело.

- Боже мой…. Боже мой, какой ужас, - ее передёрнуло, но Арина продолжала слушать, время от времени напряжённо поглядывая на меня.

- А что мне им сказать, - она, кусая губы и ногти, слушала, - а Роланд? Он же здесь, со мной.

В трубке снова что-то зашуршало. Арина вздохнула и бросив в трубку краткое «хорошо», нажала отбой и уставилась в никуда.

- Только не говори, что случилась еще какая-то катастрофа, - попросил я, выдергивая девушку из шокового транса.

- Я даже не знаю, как это озвучить…. В общем…, - Арина вздохнула, собираясь с мыслями, - по делу о пожаре будет расследование… то есть, оно уже началось. И Натан просит меня сегодня встретиться со следователем, который будет заниматься этим делом и сейчас собирает сведения.

- То есть это был поджог?

- Пока никто ни в чём не уверен. Дело в том, что Кешка, которого ты спас вчера, бесследно исчез сразу после инцидента. Даже не дождался врача. Их драка выглядела слишком подозрительно … особенно на фоне этого пожара. А сегодня, - она зажмурилась, - когда расчищали сгоревший фрегат….., - она умолкла, но я договорил повисшие в воздухе слова.

- Там нашли обгоревший труп.

Арина, тяжело сглотнув, кивнула. Она умоляюще посмотрела на меня.

- Надо было открыть его вчера, - она готова была разрыдаться. Губы дрожали, она то сжимала побелевшими пальцами стакан, то подносила их к вискам, то прижимала ладонь ко рту.

- Почему я тебя не послушала, - тихо причитала она, - он сгорел там, а я стояла рядом и даже не подумала открыть дверь и проверить. Только подумай… мы спокойно пили чай и смеялись, а в это время во фрегате заживо горел человек!

Словно не в силах выносить саму мысль об этом, она с горестным стоном уронила голову на руки. Её телефон коротко звякнул, возвещая о пришедшем сообщении, но она не шевелилась.

- Арина, успокойся, - чувствуя, как от самих этих мыслей по лбу и вискам снова начинает разливаться ноющая боль, я протянул руку и коснулся её подрагивавших пальцев, - я тоже не подумал об этом. А ведь это я убеждал тебя, что видел кого-то во время экскурсии. Ты никого не видела.

- Все двери там были закрыты, - добавила она ослабевшим голосом, хватаясь за это оправдание, как утопающий за соломинку - если он оставался там, его кто-то запер снаружи.

- Ты же понимаешь, что, если бы его там заперли насильно, он стучал бы и кричал, когда мы проходили мимо. Мы были и рядом, и над ним. Но он молчал и прятался. Значит он не хотел, чтобы его обнаружили.

Она кивнула и, будто прочитав мои мысли, достала из сумочки тот самый блистер с таблетками, который уже однажды спас меня. Я попросил ещё одну и для себя, и мы, проглотив по таблетке и чокнувшись своими стаканами, дружно запили лекарство сочным морсом.

Мой мозг тем временем увлечённо работал, силясь восстановить в памяти события вчерашнего дня и вечера. Меня сверлила неотступная мысль, что здесь что-то не так.

- Ты не могла об этом подумать по двум причинам, - размышлял я вслух, - во-первых, как мы видели, все двери были заперты. А открыть и проверить позже ты уже не могла, потому что весь день была занята со мной и Натаном. У тебя просто из головы это вылетело, даже если бы ты приняла мои слова всерьез. Во-вторых, вспомни: когда ты стояла рядом с фрегатом, тот ещё не горел и даже не дымился.

- Дымился, - обречённо возразила Арина, - когда приехали пожарные, огонь с мостов уже перекинулся на фрегат. И я даже не подумала…, - она снова закрыла руками лицо.

- Я должен признаться, для меня вообще стало новостью, что и фрегат сгорел. Я узнал это только что от тебя. Сейчас понятно: это было лишь вопросом времени. Но вчера я надеялся, что пожарным удастся быстро погасить огонь. И не уверен, что в такой панике вспомнил бы о каком-то странном призраке, обитающем там, на корабле.

- Видимо, он сам не знал, что фрегат уже загорелся, поэтому не пытался спасаться, а просто ждал, пока всё уляжется, - с выражением ужаса в глазах проговорила Арина, - да и никто не мог знать, что он загорится. Но…

- Да, - протянул я, - страшно это всё. И все же, кем он был и что он мог там делать?

Услышав этот вопрос, она встрепенулась и схватила телефон.

- Нужно созвониться со следователем.

Тут я взбодрился. Выходило, что еще до отъезда мне удастся присутствовать на сборе сведений и, возможно, даже стать свидетелем. Задержать меня в Ростове вряд ли смогут, но я был только рад узнать что-то новое для себя и, возможно, помочь в расследовании дела.

- А я смогу присутствовать? – с надеждой уточнил я. Она мрачно передёрнула плечами.

- Я напомнила шефу, что ты со мной. Он сказал, что это еще лучше: если у тебя есть желание поучаствовать в разговоре, он будет тебе благодарен. Но если ты сделаешь вид, что не понимаешь русский и просто будешь присутствовать, возможно, это избавит тебя от лишних хлопот. Выбор за тобой.

Мне очень хотелось поучаствовать в сборе сведений, а не просто сидеть, как чурбан, и ждать, пока всё закончится и опасаясь выдать, что я понимаю и даже немного говорю по-русски.

- Я мог бы просто слушать и подтвердить, что я действительно видел тень и силуэт. А если следователь захочет узнать что-то еще, могу добавить свои свидетельства, - предложил я.

- Да, но надо ему сразу сообщить, что завтра утром тебе позарез нужно уезжать, и что бы ни случилось, ты просто случайный свидетель.

- Разумно, - согласился я, наблюдая, как она набирает чей-то номер.

- Да, здравствуйте, - напряжённо поприветствовала она кого-то на другом конце провода, - Андрей Константинович?

Нам повезло, что следователь оказался поблизости и обещал присоединиться к нам не позднее, чем через десять минут. За это время мы успели возбуждённо обсудить свои общие показания, придумать варианты допроса орехового Кешки, если он объявится, и Семена, как только тому станет лучше. Несмотря на сильное желание не вмешиваться и не свидетельствовать против несчастного Семена, я понимал, что, будучи непосредственным участником мероприятия по спасению Кешью-Кешки, мне, так или иначе, следовало дать следователю правдивую информацию.

Однако, спустя четверть часа все выстроенные мною догадки и предположения о ходе расследования рухнули под натиском суровой реальности. Объяснив по телефону, в каком углу террасы мы находимся, Арина повернулась к выходу и помахала кому-то. В следующую минуту я увидел приближавшегося к нам высокого молодого человека. Его внешность была очень примечательна. Стройное мускулистое тело атлета в джинсах и рубашке с расстегнутым воротом вызывало жгучую зависть даже у такого беспристрастного наблюдателя, как я. Выразительные глаза, проницательно изучающие вас из-под густых бровей, полные губы, красивый овал лица с умопомрачительно мужественной линией подбородка и небрежно вьющиеся русые волосы, обрамлявшие все это безобразие, вызывали уверенность, что этот человек, мягко говоря, не обделен вниманием прекрасного пола. К чёрту метафоры. Он был до ужаса красив, и меня поразило, с каким равнодушием Арина приветствовала этого славянского полубога. При всех своих достоинствах, о которых я был наслышан (и о которых не питал особых иллюзий, принимая их как факт, сопровождающий мое присутствие на этой бренной земле), я почувствовал себя чуть ли не Морлоком из подземелья, хотя на внешность свою пожаловаться отнюдь не могу. При всем при этом он совершенно не казался донжуаном или ловеласом. В его манерах не было и намека на флирт и заигрывания. Спокойный, уверенный, красивый и сильный – вот те качества, от которых женщины теряют голову, падая в объятия каждому, кто их демонстрирует. По крайней мере, русские женщины. По крайней мере, мне так казалось. Он производил впечатление человека, не обделённого умом, но лицо его и взгляд были слишком серьезными. Возникали сомнения, что когда-либо на его лице играла беззаботная улыбка.

Он внимательно выслушал, как Арина представляет меня, пожал мне руку и на ломаном английском выразил уверенность, что новая информация существенно повлияет на расследование дела. Он вызывал во мне невольное уважение, как и его диктофон, который он выложил на стол, едва присев и попросив официанта принести ему кофе с молоком.

- Скажите, вы уже видели место, где нашли того…человека? – дрожащим голосом спросила Арина.

Он кинул на неё несколько удивлённый взгляд, точно этот вопрос нарушал запланированную последовательность его действий по сбору сведений.

- Вы имеете в виду того, кто прятался на фрегате? – уточнил он.

- А вы уже знаете, что он там именно прятался? – несмотря на скованность, вызванную ситуацией в целом, я заметил блеснувшее в глазах Арины бешеное любопытство.

И снова беглый взгляд на неё, но уже скорее заинтересованный.

- Разумеется, - последовал уверенный ответ, - иначе о том, что на фрегате кто-то есть, знали бы все, кто проходил мимо.

Арина, стукнув стаканом о стол, уставилась на меня. Её бровь поползла вверх, а рука в комическом жесте потянулась к затылку, выдавая её подозрительную озабоченность совпадением в наших репликах.

Обаятельный следователь с серьёзным видом справился у Арины, как давно у них работали те двое, которых мы видели дерущимися в зале, и подробно расспросил её о том происшествии. Слушая её восхищённый рассказ о том, как я героически спасал полумёртвого Кешью-Кешку, он пару раз внимательно взглянул в мою сторону. Я же, не отрывая глаз, наблюдал за его реакцией на Арину. Когда он трогательно склонялся к ней, с серьезным вниманием вслушиваясь в ее рассказ, я чувствовал себя лишним на этом празднике молодости и красоты. О, известно ли вам это уничижительное сознание собственной незаметности и тянущая к земле плечи тоска от присутствия того, кто даже в соперники вас бы не принял. И все это рядом с очаровательной женщиной, на которую вы осмеливаетесь иметь виды …

Затем, без лишних комментариев, следователь стал расспрашивать меня о замеченном мною силуэте на корабле. Выходило, что тот человек умело прятался там неопределенное время, но по какой-то причине его увидел именно я. А то, что все двери фрегата были заперты снаружи, свидетельствовало о как минимум одном сотруднике, который был в курсе происходящего.

- Как же так получилось, что этого странного человека никто не слышал и не видел? – переживала Арина, - ведь он должен был пытаться спастись, когда понял, что горит фрегат… людей вокруг было много, его бы услышали.

- Дело в том, - следователь сделал глоток уже второго заказанного латте и, поморщившись, огляделся в поисках сахара. Я придвинул ему стоявшую у края стола сахарницу, которую Арина в волнении гоняла по столу, - он, по всей видимости, и не знал, что корабль загорится. Понял это только когда вылетели окна мостов. Но там уже так всё было задымлено, что он бы и не выбрался. Скорее всего, он задохнулся, прежде чем вообще понял, что происходит. И даже если бы он кричал…, - Андрей Константинович с укоризной взглянул на мою спутницу, - вы же были там. Вы много кого смогли бы расслышать в этом шуме? Тем более что звук шёл в другую сторону, на реку.

Та грустно задумалась. Я тоже вспомнил, что, громко окликая Арину, не надеялся, что в том адском гаме она меня услышит. Даже находясь совсем рядом нам приходилось почти кричать, чтобы расслышать друг друга. Когда на мостах и в ресторане вылетели окна, этот звон практически оглушил меня.

- Да, там многие кричали, - нехотя согласилась Арина, - никто не понимал, куда бежать и кому нужна помощь. А когда начали тушить, люди и сами стали спасаться от копоти и дыма.

- В таком пожаре всего двое пострадавших – удачный исход, как бы кощунственно это ни звучало, - невозмутимо заметил Андрей, - Если бы огонь перекинулся на гостиницу, возможно, жертв было бы больше.

- Получается, что мы так и не узнаем толком ничего, - она покачала головой.

- Все сотрудники в обязательном порядке будут опрошены. Я подозреваю этих двоих драчунов. Первого активно ищут, другой пока в реанимации и в сознание не приходил. Вся надежда на них, необходимо установить личность погибшего.

Со следователем мы проговорили больше часа, и я положительно был под впечатлением, ожидая того же и от Арины. Но, судя по её сосредоточенному и одновременно отстранённому выражению лица, химии между этими двумя было не больше, чем между мною и загадочным корабельным сторожем. С тем, по крайней мере, мы успели обменяться парой многозначительных взглядов. Но как же я обманывался! Поднявшись из-за стола и поблагодарив нас за беседу, Андрей снова заинтересованно зыркнул на моего рыжего экстрасекса (какого моего, о чем это я вообще?) и сообщил, что сохранит её номер и будет вынужден обратиться к ней за разъяснением некоторых моментов в ходе расследования.

- Сожалею, - добавил он, - но вам, по всей видимости, придётся прийти на опознание тела.

- К-какого тела, - Арина с суеверным ужасом посмотрела на него.

- Обгоревшего. В процессе установки личности это неприятный, но необходимый этап. Возможно вы, или кто-нибудь из ваших сотрудников опознает этого человека.

Девушка содрогнулась и перевела взгляд на меня, словно безмолвно моля о пощаде. Я поднял руки, имея в виду, что при всём моем сочувствии в этом я ей точно не помощник. Сам я в этот момент испытывал двоякие чувства.

- Мне пора. Будьте пожалуйста на связи, - оставив нас, следователь отправился к бару, чтобы расплатиться за свой кофе, а затем решительно зашагал к выходу.

- Пройдёмся? – предложил я, своему рыжему другу, чьё лицо внезапно посерело и не спешило возвращать себе былые краски. Да, я не завидовал Арине, но понимал, что опознание тела или живого человека – действительно необходимая часть любого расследования.

7

Как ни приятно было гулять в городе, нам всё же пришлось вернуться в отель. Я отправился в свой номер, где меня ждали неотвеченные деловые письма, пришедшие еще накануне. Бизнес занял пару часов, после чего, созвонившись с Ариной, я узнал, что приглашен на театральное представление, билеты на которое были забронированы заранее. Что до меня, я был только рад покинуть душный отель, отравленный дымным зловонием. Открытые окна теперь слегка освежали комнаты, но мне всё время нестерпимо хотелось выпить воды и помыться. Мы выехали в город к шести вечера. По дороге я узнал, что официанта Кешку так и не нашли, а его телефон отвечал, что абонент вне зоны действия.

Это была опера «Мадам Баттерфляй», которая мне очень нравится. Однако самый сильный и впечатляющий голос был, вопреки ожиданиям, не у главной героини, а у ее служанки Сузуки. Декорации, костюмы, сильная глубокая музыка, эмоциональное исполнение – все это стало одним из самых ярких впечатлений от моего пребывания в Ростове-на-Дону. Прекрасным завершением вечера стал легкий ужин в компании моей прекрасной спутницы в одном из заведений города, после чего я на такси вернулся в гостиницу, а Арина отправилась домой.

Спал я с открытыми окнами и к утру сильно озяб, несмотря на двойное одеяло. Это обеспечило мне быстрый и бодрый подъём. Ещё вечером, вернувшись в отель, я обнаружил, что подача электричества восстановлена. На ресепшн сидела девушка в маске. Мне маска также была предложена, однако, вместо неё я попросил дополнительное одеяло, признавшись, что собираюсь спать с открытыми окнами. Одеяло незамедлительно принесли и, извинившись за утренние неудобства, предложили сервировать мне завтрак в номер. Такое предложение меня более чем устроило: мой самолет вылетал в одиннадцать часов утра. Арина обещала ожидать меня в холле в восемь утра, но, поскольку аэропорт располагался не слишком далеко от отеля, мне сказали, что я могу не торопиться и выйти к половине девятого.

Однако уже в пять минут девятого я, выписавшись и расплатившись по отсутствующим счетам (моё проживание в отеле было бесплатным), уселся на роскошный диван в холле и, немного нервничая, стал ждать Арину. В восемь пятнадцать я уже собирался отправить ей сообщение, опасаясь, как бы мне не пришлось ехать в аэропорт в одиночестве, но, поколебавшись, решил подождать еще пять минут. Мне не хотелось уезжать, не попрощавшись с моим гидом-экстрасенсом, к которой я успел привязаться за эти два, пожалуй, самых длинных дня в моей жизни. Но я напрасно волновался: запыхавшаяся Арина влетела в холл отеля и, увидев меня, помахала рукой.

- Идем, Роланд. Машина ждёт.

Я вскочил и, схватив свой чемоданчик, послушно последовал за ней. И через пару минут предоставленный нам черный красавец Вольво мчал нас по направлению к аэропорту.

День был пасмурным и холодным. От вчерашнего ясного теплого дня не осталось и следа. Город вынырнул слева, как напоминание о другом мире, автомобилях и самолетах; принимая очертания мирской суеты, зонтов, курток и пробок. На стекло упали первые капли дождя. Я подумал, очень некстати, что через несколько часов уже буду в Амстердаме. Невольно поднял глаза на сидящую рядом рыжеволосую девушку. Она невесело улыбнулась – неужели подумала о том же?

И тут я вспомнил, о неожиданном, но приятном звонке Гилберта. Мы, старинные друзья, доверявшие друг другу самое сокровенное, не виделись тысячу лет. При мысли о встрече с ним настроение немного улучшилось. Но этот душевный подъем сопровождало неприятное ощущение, как неожиданный легкий привкус горечи, когда пробуешь экзотическое сладкое блюдо. И вроде бы баланс, да не вяжется сюда эта горечь. В тот момент я был уверен, что настроение портила перспектива разлуки с моим гидом… Мы договорились, конечно, держать связь по электронной почте и телефону, но я не знал, увидимся ли мы когда-нибудь снова. Мне не хотелось пугать ее поцелуем, ибо я не знал, как она отреагирует на столь резкое проявление чувств. Но надежда умирает последней, как сказал один прозаик-утопист.

- Все хорошо, Роланд? – спросила Арина, заглядывая мне в глаза.

- Да. Немного грустно расставаться после того, что мы пережили за эти два дня…, - и будь счастлива с аполлоном-Андреем….

Она кивнула, поджав губы. Никому из нас не хотелось растравлять пафосный момент. От невеселых мыслей отвлек громкий звонок ее телефона. Звонил красавец-следователь. Ну кто же еще, кроме него, мог отвлечь её внимание от моей персоны?

- Да, Андрей, - она внимательно слушала, - да, я в городе. Освобожусь? – она взглянула на часы, - часа через два…. Хорошо, наберу вас.

Ну вот и всё. Глупец, твой поцелуй ничего бы не изменил. Противный ком уязвлённого самолюбия поднимался изнутри. Я вспомнил, каким она нашла меня вчера в зале завтраков: жалким и больным. Разве такой образ интересен красивой умной женщине, как бы здраво она себя ни оценивала? Я проглотил этот ком обиды неизвестно на что, выпрямился и деланно бодро кивнул наблюдавшей за мной Арине.

- Как твоя голова сегодня? – улыбнулась она.

Остатки моей гордости потонули в пучине отчаяния. «Ты для неё объект жалости, не больше», фыркнул внутренний вредный Фре-Роланд.

- Отлично, - я указал на её телефон, - следователь звонил? Опознание?

- Ты думаешь? – ужаснулась она, - так скоро?

- Думаю да, - вредный Фре-Роланд злорадно потирал ручонки. Пусть эта встреча с ним будет заранее отравлена трупным ядом. Бррррр!

Она откинулась назад и чуть слышно застонала. При виде её несчастного лица мне стало стыдно за своё малодушие. Я взял её руку и легонько сжал в своей.

- Всё будет хорошо, Арин. Спасибо за то, что ты была со мной эти два дня. Только твое присутствие сделало их для меня незабываемыми.

Она пожала мою руку в ответ, и наши взгляды встретились. В ушах шумели волны любви, накатывавшие на брег нашего счастья, поэтому я не сразу расслышал, что она передаёт мне дежурные слова сожаления и наилучшие пожелания от Натана.

- Спасибо. Передай ему пожалуйста, что я надеюсь на скорейшее восстановление его детища. Ты сама, надеюсь, без работы не останешься? – я подмигнул ей, но по выражению её лица понял, что этот вопрос пока окончательно не решён и серьёзно её тревожит. Мне хотелось хоть чем-нибудь подбодрить Арину, поэтому я брякнул, не подумав:

- Даже если с «Причалом» покончено, ты всегда можешь подрабатывать экстрасенсом.

Она рассмеялась и снова сжала мою руку. Однако, её лицо быстро посерьезнело.

- По крайней мере, мне кажется, тебе стоит развивать в себе эту способность, - продолжал я, - только не в мистическом, а больше в психологическом плане.

- Например? – нахмурилась она, не понимая.

- Например, просматривая меня, как ты говоришь, ты увидела, что моего отца что-то печалит. Направив это видение на проработку моих отношений с отцом, ты бы больше работала, как психолог-экстрасенс.

Арина кивнула мне и заметила:

- Меня как раз и привлекает больше работа над текущими внутренними вопросами, а не возможность заглянуть в будущее.

И добавила:

- В конце концов, это возможность решить и свои собственные психологические проблемы.

- Точно, - обрадовался я, и мы неожиданно одновременно заявили:

- Потому что наше будущее создаем мы сами!

И уставились друг на друга. Не знаю, что произошло потом, но мы в резком и (с моей стороны) дерзком порыве обнялись. Моё сердце колотилось так, что, казалось, перебивает мерный гул её сердцебиения, отдававший у меня где-то в подмышках. Казалось, что в этот момент сам Андрей-аполлон, смирившись с моей победой, благословляет нас. Я так и не решился поцеловать её, но взгляд от её губ оторвать уже не смог. К счастью, она этого не заметила, и, мягко отстранившись от меня, молвила, глядя в окно, рыдавшее потоками дождя:

- Подъезжаем. Мы же еще увидимся с тобой, Роланд? Ты удивительный человек!

Что я мог на это ответить? Меня обуревали дикие и одновременно такие знакомые мне чувства. Снова нахлынула горечь перед моментом прощания, а мысленный Андрей-аполлон, ухмыляясь, распахнул Арине свои мускулистые объятия. «Любовь, как кровь или хорошая заковыристая морковь». Каждому своё, а мне – место у окна в самолёте.

Не успел я опомниться, как мы уже стояли у стойки регистрации. Мой чемодан вместе с моими напрасными надеждами проследовал в багажный отсек. Но, Бог мой, на что я вообще надеялся? И что это за идиотская слабость, что за бессмысленные метания? Я свой выбор сделал давно, моя жизнь мне нравилась, и менять я её пока не собирался. На мой выбор не повлияли ни мудрый, все понимающий отец, ни добрая мачеха, ни увещевания лучшего друга…. Моя жизнь изменится только тогда, когда я сам буду готов к этому.

Чувствуя, как растворяется внутри отрезвляющая таблетка, милостиво протянутая мне собственным здравомыслием, я не сразу заметил, что сидевшая напротив меня Арина застывшим взглядом смотрит куда-то мимо меня поверх своей чашки с прощальным кофе, на который я пригласил ее, пользуясь тем, что посадку ещё не объявили.

- Арин, - позвал я её, - ты что? Ты в порядке?

- Д-да, - встрепенулась она, приходя в себя, - просто задумалась.

У входа на посадку мы еще раз крепко обнялись, и я решительно направился по змейке к пропускному пункту, возле которого стояло несколько человек. Арина, провожавшая меня тем же подозрительно сочувственным взглядом, внезапно окликнула меня.

- Роланд!

Я вздрогнул и обернулся.

- Мне правда очень жаль. Насчет твоего отца. Но лучше будет, если ты последуешь его совету. Пожалуйста, послушай его. Это очень важно!

Подивившись этому странному порыву, я неловко улыбнулся, помахал ей и скрылся за ширмой предпосадочного зала.

Когда я уселся на своё место в полупустом самолёте, я не мог не признаться себе, что, несмотря на жестокое самобичевание по поводу моего увлечения Ариной, я откровенно грустил. Решив отдаться этому чувству, пережить его, переспать с ним за время этого перелёта, я опустил голову на подголовник своего кресла и полу-дремал, прикрыв глаза. Я надеялся только на то, что останусь без соседей, что позволило бы мне, не отвлекаясь ни на кого, исчерпать свои эмоциональные стенания и перейти на следующий этап. И как только я перестал сопротивляться своим чувствам, перед глазами начали вставать карие (или зелёные?) глаза моего рыжего экстрасекса, её улыбка, её странный застывший взгляд, когда она ворожила над моим эфирным телом, её мелодичный голос, рассказывавший мне о казаках…. Вспомнилась её нерешительность перед тем, как войти в мой номер, её смех в ответ на мои глупые шутки… Глаза увлажнились сладкой слезой печали, и я уже погружался в томительные грёзы, а самолёт ещё не сдвинулся с места.

Вибрация смартфона в кармане пиджака заставила меня вздрогнуть. Увидев имя на экране, я удивился этому неожиданному, но приятному звонку.

- Здравствуй, Габриэла, - с улыбкой в голосе сказал я.

- Милый мой. У тебя такой печальный голос… Ты уже знаешь?

- Знаю что? – я выпрямился в кресле, мгновенно напрягаясь.

- Ах, Роланд, мальчик мой, - в задрожавшем голосе Габриэлы явно проступали рыдания, - тебе нужно срочно приехать в Женеву. Твоего папы не стало вчера.

Часть 3 (Маджента)

Часть 3

МАДЖЕНТА

1

В просторной гостиной женевской виллы было много людей, но Гилберт, входя в нее этим жарким июльским вечером, сразу наткнулся взглядом на осунувшееся лицо старшей сестры Софи. Марьян стояла в пол оборота к нему и тихо переговаривалась о чём-то со стоявшим рядом Роландом. Она тоже заметила его. В руках она держала бокал, наполненный красным вином. Гилберт знал, что Марьян живет на вилле уже почти две недели. Она приехала по просьбе умирающей матери и оставалась рядом с Габриэлой до последних минут её жизни. А потом занялась похоронами. Не могла же она доверить легкомысленному Гарри организацию похорон, пояснила она по телефону. Гилберту было совершенно безразлично, кто этим будет заниматься. Его слишком измотали последние три месяца попыток сначала доказать свою непричастность к жестокому убийству бывшей жены, а затем выяснить, кто и как это убийство совершил. Поначалу свидетельства нескольких очевидцев их громкой ссоры возле кафе тем апрельским утром сделали его главным подозреваемым в совершенном преступлении. На его счастье, у него остался чек из ресторана, где он ужинал перед встречей с Софи, к тому же факт его пребывания там подтвердила обслуживавшая Гилберта официантка. Выходило, что Софи была убита как раз в тот промежуток времени, когда Гилберт ужинал и решал вопросы по ремонту одного из старых номеров. Всё происходящее казалось дурным видением или сном, мозг отказывался признавать, что каким-то непостижимым образом именно он оказался в центре этого кошмарного бреда. Обвинение по какой-то причине изначально поставило себе целью во что бы то ни стало доказать, что это именно он убил Софи. В ход шли самые абсурдные мотивы, вплоть до желания отомстить за развод. В то время как попытки убедить обвинение в существовании некоего Поля, с которым Софи, по её словам, собиралась уезжать из Франции, натыкались на скепсис и только усиливали настрой против него. Скрытная жизнь этой женщины, практически полное отсутствие общения с матерью, Гарри или Марьян, которые, как выяснилось, понятия не имели о планах сестры, только ухудшали ситуацию.

Обвинение так яростно изобличало Гилберта в том, что он мог выдумать несуществующего Поля с целью отвести глаза от своей преступной персоны, что он и сам уже сомневался: а не приснился ли ему вообще этот разговор? С отчаяния Гилберт снова закурил, и, сидя бессонными ночами с дымящейся сигаретой на кухне, ловил себя на мысли, что невольно ожидает возвращения жены. Совсем как тогда, полтора года назад. Либо со страхом представлял, что он сошёл с ума и взаправду совершил это убийство, тайно приехав в Париж. А тот сон в отеле – просто флешбэк его реального поступка. Он чувствовал, что она и после ухода в мир иной продолжает мучить его, не отпуская на свободу и не давая возможности узнать всю правду о том, что с ней произошло. Там, в парке. Больше всего Гилберта пугало именно то, что в парке он увидел её именно такой, какой она предстала ему в том дневном сне. Об этом он, разумеется, никому не сообщал, даже Роланду. У них пока и не было времени на такой разговор. Роланд вообще сильно изменился после своей апрельской командировки. Он стал более задумчивым и каким-то уж слишком серьёзным. Гилберт помнил, что Роланд кого-то встретил в России, но вдаваться в подробности в тот момент у него не было желания.

За эти три месяца Габриэла и Роланд сделали всё возможное, чтобы помочь ему. Спустя месяц бесконечных поисков нашелся надёжный свидетель помимо официантки. В тот злополучный вечер один заядлый курильщик из дома напротив парка все время, пока Гилберт ожидал Софи, с интересом наблюдал за крепко обнимающейся парочкой, которая подозрительно долго в одном неизменном положении прижималась к ограде со стороны парка. Оба кутались в тёмные пальто. Именно перед этой оградой, в густых кустах жимолости и нашли Софи. Незадачливый наблюдатель не догадался позвонить в полицию, но почему проходящие мимо люди не видели крови, не слышали криков, до сих пор оставалось загадкой.

- Ты только представь, - сухо сглатывая, рассказывал Гилберт Роланду, - я сидел в этом парке буквально в ста метрах от неё. Я ждал её почти час и не додумался обойти этот треклятый парк. И как? Как это могло произойти, я до сих пор не могу себе представить. Столько людей вокруг! И никто не заметил, что практически на их глазах убивают человека! Вся трава вокруг этого места была испачкана в крови. И никто ничего не видел!

Слушая этот рассказ, Роланд испытывал до боли знакомое дежавю и с тоской вспоминал их обед с Ариной на террасе ресторана в Ростове. Апрельское путешествие действительно сильно подействовало на Роланда, а после того, как сбылись деликатные предсказания гида, он всерьёз пересмотрел свои взгляды и планы на жизнь. «Последуй совету отца!», крикнула она ему тогда на прощание, словно эта прежде сдерживаемая просьба вырвалась против её воли. Возможно, тогда на террасе она увидела ещё что-то, о чём не захотела ему сообщить.

Поэтому, став полноправным владельцем отеля в Амстердаме и пользуясь вынужденным отсутствием Гилберта, Роланд стал потихоньку принимать дела и изучать гостиничный бизнес. Он всё еще чувствовал себя далёким от этого, однако решил сделать всё возможное, чтобы проявить уважение к воле своего отца.

Кроме того, после гибели Софи Габриэле воленс-ноленс пришлось в очередной раз менять своё завещание. По этому завещанию отель в Париже, ранее принадлежавший Софи, отходил Гилберту. Сейчас он ещё об этом не знал. Габриэла под большим секретом сообщила новость Роланду. Последний предвидел, что Гилберт, узнав об этом, предпочтёт оставить пост управляющего в нидерландском отеле и заняться своей собственностью. Это уже сейчас ставило Роланда перед выбором: найти нового управляющего хотя бы на время или же принимать дела и пробовать себя в управлении отелем. Не имея на примете надёжного человека, кроме Гилберта, которому он мог бы довериться, он выбрал второе. Тем более что Женевский «Велюр», о котором так мечтала её несчастная младшая дочь, Габриэла разделила между Марьян, Гарри и Роландом.

Сейчас, наблюдая за неспешно проходящими мимо, сидящими на старой софе Габриэлы, на антикварных стульях, хранящими молчание или тихо переговаривающимися людьми, Гилберт даже не находил в себе сил на то, чтобы принять скорбное выражение лица. На нём теперь постоянно висела утомлённо-недоумевающая мина. Он чувствовал, что плечи его так и тянет вниз от свалившихся на него в последнее время хлопот. Мало того, что Софи погибла со всеми вытекающими последствиями, так еще и Габриэла не выдержала двойного удара. Она, конечно, после смерти мужа и дочери не раз говорила, что ей недолго осталось быть на этом свете, но Гилберт не воспринимал её слова всерьёз, считая их попросту сетованиями на возраст. Габриэла была энергичной молодящейся женщиной, следившей за своим здоровьем, и даже в восемьдесят с лишним не производила впечатления уставшей от жизни старушки. Тем печальнее был её скоропостижный уход. Весь предыдущий год, включая эту весну, казался Гилберту серьезным испытанием. И, положа руку на сердце, он не был уверен в том, что прошёл его достойно. Как и в том, что все закончилось.

Только налив себе третью порцию отличного восемнадцатилетнего виски, Гилберт почувствовал, что начинает понемногу расслабляться. Хотя внутреннее онемение, никак не желавшее оставлять его с апреля, по-прежнему держало его в состоянии неловкого отупения. И от этого не спасали ни бесчисленные сигареты, ни алкоголь, ни душеспасительные беседы с Роландом. С Гарри, которого все так почему-то называли с детства, он никогда близок не был. Инициатором такого произношения имени брата стала еще малышка Софи, не выговаривавшая носового звука. Однако мать всегда звала его Анри, на французский манер.

Обменявшись парой незначительных фраз с теми из присутствующих, с кем он был знаком, Гилберт добавил в свой стакан льда и огляделся. Ему нестерпимо хотелось уединиться где-нибудь и просто побыть в тишине. Даже это соблюдавшее почтительный уровень шума сборище утомляло. Слева от лестницы виднелся проход в курительную комнату. Он знал, что там стоит несколько мягких и весьма удобных диванов и кресел. Пользуясь тем, что на него никто не обращает внимания, он подлил себе еще скотча и, ловко лавируя между сновавших с подносами официантов, открыл практически незаметную за тяжёлой бархатной портьерой дверь. Закрыв её за собой с другой стороны, с облегчением обнаружил, что в комнате никого нет. Гилберту хотелось курить, поэтому он уселся на один из уютных обтянутых расшитой тканью диванов и, поставив на стол стакан, придвинул к себе стоявшую на краю чистую пепельницу. Она была предназначена для сигар, но и для обычных окурков тоже годилась.

Он машинально затягивался уже второй сигаретой, погрузившись в невесёлые раздумья, когда вдруг заметил, что дверь бесшумно отворяется. Гилберт недовольно поморщился. Но в следующий момент лоб его разгладился: в комнату входил Роланд. Тот, напрягшийся было при виде сидящей фигуры, облегчённо выдохнул, когда обнаружил в этой фигуре своего друга. В руке Роланда тоже был стакан скотча, они мрачно чокнулись и сделали по глотку. Гилберт про себя умолял друга говорить о чём угодно, только не об осточертевшем ему процессе по делу Софи. Но поскольку молчание затянулось, он решил первым задать вопрос, чтобы отвести разговор от нежелательной темы.

- Ты так и не рассказал мне, что там случилось в России. Что заставило тебя, наконец, прислушаться к пожеланиям отца?

- Как раз совет… прислушаться к пожеланиям отца, - последовал неожиданный ответ.

Гилберт на это заметил несколько резко:

- Полагаю, этот совет должен был быть весьма настойчивым. Раз сработал именно он, а не мои просьбы и не увещевания Габриэлы.

Гилберт имел право обижаться. Потому что был давним и верным другом Роланда. Потому что был бессменным управляющим «Велюра», который тот наследовал. И, черт побери, потому что слова о чьей-то рекомендации подозрительно отдавали несвойственной для Роланда легкомысленностью. Гилберт швырнул окурок в пепельницу и с вызовом уставился на Роланда.

- Может соизволишь поведать мне, во что тебя там угораздило ввязаться?

Тот примирительно улыбнулся, но не спешил откровенничать. Гилберт начал раздражаться. Он осознавал, что становится законченным невротиком, но ничего не мог с собой поделать.

- Ладно, попробуем сыграть в вопрос-ответ, раз ты так скрытен.

- Дело не в том, что я что-то скрываю от тебя, Гейс, - возразил тот наконец, запуская пальцы в свои коротко подстриженные волосы и словно пытаясь прочитать ледяные иероглифы на дне своего стакана, - Ты напрасно так полагаешь. Я просто сам толком ещё не разобрался во всем том, что мне открылось.

- Тебя в Тибете, похоже, заждались, - фыркнул Гилберт, всё же с нескрываемым любопытством поглядывая на друга, - так что? Неужели наш Рул в кои-то веки влюбился?

- Не говори чепухи, - взвился Роланд и тут же спохватился, - как можно влюбиться за два дня, практически не зная человека? Это невозможно. Тем более у нас совершенно разная жизнь. И вообще дело не в этом….

Роланд умолк, а Гилберт, довольный тем, что сумел смутить его, терпеливо ждал продолжения бессвязной речи. Только положил подбородок на ладонь с умилительным выражением лица. Эта мина всегда бесила Роланда, и Гилберт воспользовался этим сейчас, ничуть не смущаясь временем и местом. Габриэле вряд ли понравилось бы видеть в своем доме только траур и печаль. А вот против их дружеского подтрунивания она бы не возражала.

- Так это ОНА дала тебе этот ценный совет?

- Да! Она!

- О-о-о, Бог мой!

В ответ на это игривое восклицание Роланд замахнулся на друга диванной подушкой. Тот сделал вид, что испуганно защищается от атаки. Подшучивание над ломающимся Роландом стало для него хорошей возможностью отвлечься от занудных мыслей.

- Что за след в душе должна была оставить эта русская малышка, чтобы ты позволил ей вмешиваться в свои семейные дела, - полушутливо-полусерьёзно напирал Гилберт, делая вид, что размышляет вслух, - разве что…если след остался не только в душе…, - он красноречиво подёргал бровями.

- Гейс! – Роланд бросил на него предостерегающий взгляд, - заткнись!

- О-о! – это ошеломлённое восклицание вырвалось уже против воли, и в ответ в Гилберта полетела подушка, едва не перевернув его стакан.

- Ладно-ладно! Ты сейчас мне весь скотч разольёшь. Ну, извини, я не знал, что у вас всё так серьёзно.

- Ты слышал меня? Я сказал, между нами ничего нет. Просто…, - Роланд вздохнул, - там столько всего произошло… и произошло это всё в самый нужный момент, чтобы я остановился и посмотрел на свою жизнь… со стороны…

- Звучит так, словно ты там встретил своего гуру, - Гилберт снова хотел фыркнуть, что что-то в глазах друга заставило его проглотить насмешку и вместо этого у него вырвалось:

- Жаль, что и я не могу так сделать. Посмотреть на себя со стороны.

- Понимаешь, само это решение изменить что-то в моей жизни… не было мне указано напрямую. Меня как будто подвели к нему, издалека… начали с намёков. Далее там имели место какие-то отвлечённые, но очень серьёзные события, потом пошли разговоры о семье и эта… эта мистика….

При слове «мистика» Гилберт насторожился.

- Рул…, - осторожно спросил он, - тебя там случаем не… ну, не гипнотизировали, или что-то вроде того? Ты просто сильно изменился после возвращения «оттуда».

- Не гипнотизировали, - усмехнулся тот, - но что-то вроде «того» было.

- Та-ак. А можно поподробнее?

Роланд умолк, раздумывая, могли ли его действительно подвергнуть гипнозу с целью выяснения каких-то сведений или чего-то еще… По всему выходило, что роковые события, свидетелем которых он стал, не могли быть связаны с целью его приезда: рабочий объект находился за городом, вся необходимая для первой встречи информация была им предоставлена, да и провалов в памяти у него за два дня не было. Все события он помнил и записывал почти с поминутной точностью или наговаривал на диктофон. Разве что эта ужасная головная боль… Но, учитывая обстоятельства, она вполне объяснима. Правда Арина давала ему какие-то таблетки. Но он тут же вспомнил, что она и сама их принимала в его присутствии. У Роланда вырвался вздох облегчения, и это не укрылось от его друга.

- Рассказывай! – велел он, - что там за мистика была?

- Ну в общем эта девушка, которая меня сопровождала…. Она может видеть определённую информацию, как экстрасенс.

- Ммм…. экстрасенс-экстрасекс, - многозначительно зарифмовал Гилберт.

Роланд вскинул голову.

- Что ты сказал?

- Да успокойся, Боже ты мой! Просто так говорят. А я-то думал, это я психом становлюсь.

- Я тебе не рассказывал об этом? – подозрительно сощурившись и пропуская намек мимо ушей, спросил Роланд.

- Нет. Намекал, что ты под впечатлением, но не упоминал о мистике. Что же она у тебя увидела?

- Ты не подумай, что мы только и делали, что этим занимались. Там..., - Роланд осёкся, увидев, как брови Гилберта снова дернулись в насмешливой гримасе. Тот схватил диванную подушку и сунул себе под мышку.

- Я ничего не думаю. Продолжай.

- Там был пожар, - сердито поглядывая на подушку и беря в руки свой стакан, проговорил Роланд, - сгорел весь ресторан, где она работала. Там было столько людей, все очень переживали. Покалечился парень: он с крыши спрыгнул. Еще один странный тип прятался зачем-то у них в корабле…, - заметив недоумённый взгляд Гилберта, объяснил:

- Это большой комплекс, несколько ресторанов, историческое место. Там стоит копия фрегата русского царя. Вернее, стояла, - поправился он, - внутри этого фрегата скрывался неизвестный, который во время пожара сгорел. И его нашли уже после.

- Вот жесть!

- Да! Это было ужасно. Интересный момент: Арина рассказывала мне, что незадолго до пожара видела об этом сон.

- Сон? – машинально спросил Гилберт.

- Да. Видела сон о том, что все там горит. Это она мне сказала на следующий день, накануне моего отъезда. И заодно рассказала, что она экстрасенс.

- И где же вы этим занимались? – буркнул Гилберт, чьи мысли неотвязно прицепились к слову «сон».

Роланд угрожающе поднял свой стакан, делая вид, что целится им в Гилберта.

- Мне свой виски не жалко, - предупредил он, - она это делала в ресторане.

- В сгоревшем ресторане?

- Да нет же. На следующий день после пожара мы гуляли по городу и зашли пообедать. Там она и посмотрела мою эфирную информацию, как она выразилась.

- Прямо в ресторане, среди людей?

- Да, прямо там.

- И что?

- Тебе дословно?

- Ну… давай, - с некоторым сомнением согласился Гилберт.

Роланд вздохнул, принимая сосредоточенное выражение, и проговорил:

- Она сказала, что увидела моего отца. То есть она увидела человека, очень печального, который хотел укрыть меня синим одеялом и который очень грустил оттого, что я отворачиваюсь от него. Потом этот человек, по её словам, конечно, отошёл, лёг на кровать и заснул.

При этих словах лицо Гилберта, сохранявшее до этого легкое скептическое выражение, совершенно вытянулось в недоумевающей гримасе.

- Рул, - негромко сказал он, - ты меня прости, но это какой-то полный бред.

- Я тоже сразу так подумал, - подхватил Роланд, ничуть не смущаясь такой реакции, - А! – воскликнул он, - чуть не забыл! Она ещё видела скорпиона в его руках.

- Ну и что?

- Мой отец – скорпион по гороскопу. Уж ты-то должен это знать.

- Ну я знаю. И что?

- И я опять ошибся. Она сказала, что он накрывал меня, как будто одеялом, но это было не одеяло. Она назвала русское слово, которое по-французски означает велюр. Это был синий велюр. А где у нас «Синий Велюр»? – торжествующе спросил он у друга, который продолжал смотреть на него, критически склонив голову на бок и выразительно приподняв одну бровь.

- «Синий Велюр»? – переспросил Гилберт, начиная понимать, - в Амстердаме.

- По её видению выходило, что отец хочет укрыть меня, то есть передать мне амстердамский «Велюр», чтобы гарантировать мое будущее. И его крайне печалит то, что я отворачиваюсь и отказываюсь от этого.

- М-да. Послушай, - с сомнением протянул Гилберт, - тебе не кажется, что это как-то слишком притянуто за уши?

- Это ещё не все, Гейс. Она спросила меня, не умер ли недавно кто-то в моей семье. Я тогда еще не знал ничего об отце и сказал, что никто не умирал кроме мамы. Но ведь это случилось уже давно. Я уже потом осознал: она как будто увидела, что здесь происходило, потому что очень сочувственно на меня смотрела. А когда провожала меня в аэропорту…

- Провожала тебя? На самолёт? – Гилберт поджал губы, словно не давая себе сказать лишнего, но на лице его проступала лукавая улыбка.

- Да, - словно бы не замечая его намека, ответил Роланд, - она мне крикнула вслед, чтобы я послушался своего отца. Я тогда удивился, чего это она такие советы мне дает, понимаешь…. А когда уже сидел в самолёте, позвонила Габриэла….

Они оба умолкли, думая о Готфриде.

- Речь не столько о том, что это всё так удивительно совпало, - продолжал негромко рассуждать Роланд, - а о том, что пока она мне это всё не объяснила, я понятия не имел, как сильно отец по этому поводу переживает. Я как будто посмотрел на ситуацию его глазами. Он ведь хотел как лучше. Он не заставлял меня бросать свою деятельность, всегда давал мне самому выбирать. Но этот «Велюр» стал бы для него гарантией, что я обеспечен. А я, как тупой осёл, сопротивлялся и отталкивал его…

Роланд тоже замолк и отпил немного виски.

- Поэтому я и утверждаю, - будто сквозь силу вымолвил он, - что меня все эти два дня пребывания на берегу той реки будто подводили к этой мысли.

- Я бы даже сказал, что тебя ткнули носом, как нашкодившую собачонку, - заметил Гилберт.

Его друг кивнул, соглашаясь.

- Нет смысла спорить, я действительно чувствую вину перед отцом. Если бы я успел встретиться с ним и объяснить, что я всё понял, возможно, он ушёл бы со спокойным сердцем.

- О, не волнуйся, - успокоил его Гилберт, - я уверен, Готфрид взял с Габриэлы тысячу обещаний постараться убедить тебя, по крайней мере, не продавать «Велюр».

- Да, но это не одно и то же, - убеждённо возразил Роланд, не замечая, что в его глазах появились слёзы раскаяния, - Проблема еще в том, что практически весь предыдущий год мы с отцом, так или иначе, выясняли отношения. Я не давал себе труда проявить хотя бы немного такта и терпения, а просто прятался от разговоров с ним за своими проектами и при каждом удобном случае смывался в свои трипы. У нас с Ариной сразу после пожара был еще один откровенный разговор….

Гилберт насупился. Не слишком ли много откровенных разговоров Роланд провел в чужой стране с совершенно незнакомыми людьми? Не похоже это на него. Ему было известно, что иногда излить душу постороннему человеку гораздо проще, чем обсудить проблему с тем из близких, к кому она непосредственно относится. И всё же ….

- Мы заговорили тогда о родных, - опуская подробности о том, где именно это всё происходило, продолжал его товарищ, - и она призналась мне, что её мучают предчувствия какого-то несчастья или… ну, в общем… странные предчувствия. Несмотря на то, что в жизни у неё всё в порядке. Если бы я не видел её лицо, когда она говорила, я никогда не воспринял бы этот разговор всерьёз. Но, вспоминая впоследствии наши с ней беседы, я понимал, что и сам не ценил того хорошего, что дал мне отец. Вот к чему всё это было. А теперь уже поздно….

- Возможно, что и она тоже чего-то не ценит, - предположил Гилберт, - поэтому и случаются у неё эти…, - он театрально взмахнул руками, - предчувствия.

Роланд пожал плечами.

- Возможно и так.

- Как бы то ни было, - медленно проговорил Гилберт, собираясь с мыслями, - одному совпадению я точно готов поверить. Ты говоришь, что она видела вещий сон?

Роланд недоверчиво посмотрел на друга.

- Уж никак не думал, что ты веришь вещим снам.

- Мне пришлось, - ответил тот, - дело в том, что в тот день, когда убили Софи, я тоже видел что-то подобное.

- Тебе приснился пожар?

- Ну что ты несёшь, - вспылил Гилберт, - Нет, конечно.

- Ты хочешь сказать, ты предвидел, что Софи погибнет?

- Перед тем, как позвонить ей, чтобы назначить встречу, я заснул в номере отеля. И прямо перед пробуждением увидел перед собой в кровати её мертвое лицо, - при этих словах Гилберта передёрнуло, будто по телу снова прошёл разряд того ужаса, который он испытал в тот момент, - и оно было в точности таким, каким я её увидел потом в парке. Понимаешь?

Удивлённый взгляд Роланда выдавал его реакцию на эти слова. Но договорить им не дали. Дверь сигарной комнаты приоткрылась, на мгновение впуская в неё приглушённый гомон из холла, и тут же её прикрыли.

- Вот вы где прячетесь, - на лице вошедшего Гарри не было ни улыбки, ни удивления. По всей видимости, он заметил, как за зелёной портьерой по очереди скрылись Гилберт и Роланд. Поэтому, как только представилась возможность скрыться от утомляюще сочувственных слов и раздражающе скорбных взглядов, он дал знак Марьян, что собирается ретироваться и оставил её одну развлекать оставшихся гостей и провожать тех, у кого хватило такта дать родственникам покойной, наконец, передохнуть. Едва войдя в комнату, Гарри заметил стаканы с виски на столике, и тут же пожалел, что оставил свой допитый скотч на столике в гостиной. Однако возвращаться туда он не собирался. Поэтому сел рядом с Гилбертом, потирая руками лицо и разминая затёкшие виски.

- Гарри, ты просто свинтус, - равнодушно заметил Гилберт, - бросил бедняжку Марьян одну развлекать гостей.

- Они уже уходят, - бросил тот в ответ, - а вы сами хороши. Спрятались тут и сидите, как сурки в норе.

- Смею напомнить, это я встречал и развлекал всех разговорами, в ожидании, пока ваша персона соизволит явиться, - сказал Роланд. Он был крайне недоволен тем, что их разговор с другом был так внезапно прерван, и тот не успел закончить рассказ о своём сне.

Гарри только пожал плечами, словно говоря: «Так для этого тебя и купили», и, расстегнув дорогой пиджак, устроился поудобнее, с удовольствием заваливаясь в кресле. И пиджак, и брюки сидели на нём безупречно. Гарри всегда выглядел этаким денди на стиле, с идеально уложенными вьющимися чёрными волосами. Его зелёные глаза разрезом и надменным выражением очень походили на глаза Софи. Характер его был мягче, чем у сестры, хотя и с хитрецой. Софи, как правило, не стеснялась и не пеклась о своей репутации, открыто делая то, что считала нужным, братец же был пронырлив и изворотлив. Это помогало ему завоевывать обожание своей матери. Габриэла, Гилберт это знал, не питала иллюзий насчет своего сына. Но её любовь к нему заставляла прощать любые промахи и нейтрализовала критику в его адрес.

Некоторое время они молча рассматривали убранство курительной комнаты. Наконец, Гарри, взглянув на Гилберта, спросил:

- Я так понимаю, тебя можно поздравить?

Тот стиснул зубы, говоря себе, что это было более чем ожидаемо. Но состроил слегка удивлённую мину, словно не понимая, о чём идёт речь.

- С твоим избавлением, - охотно пояснил Гарри в ответ на его немой вопрос.

- Не с чем поздравлять, - процедил Гилберт сквозь зубы, - надеюсь, ты помнишь, что твоя сестра мертва.

Ход был удачным: по холёному лицу Гарри мгновенно прошла тень. Он не поднимал глаз, но было видно, что пристыжён и не сразу нашёл слова для оправдания.

- Похоже, прошедший год, как и эта весна, никому из нас не давали особых поводов для радости.

Роланд зыркнул на говорившего. Он не общался с Гарри, не был в курсе того, что происходит в его жизни. Да, по правде сказать, не особенно интересовался этой темой. Он заметил, что Гилберт шарит глазами по потолку, словно что-то припоминая. В памяти у того всплывали туманные сетования Габриэлы на финансовые неудачи, по какой-то непонятной причине сыпавшиеся на Гарри в прошлом году, как из рога изобилия.

- Тебе удалось спасти свой «Велюр»? – спросил он, вспомнив, что транжира Гарри из-за нескольких неудачных (и даже, на его опытный взгляд, весьма глупых) решений едва не потерял свой отель прошлым летом.

- Да! – с гордостью парировал тот, - все мы учимся на своих ошибках.

- И многому же ты научился? – фыркнул Гилберт. Роланд с интересом наблюдал за их пикировкой, соблюдая известный нейтралитет, но готовый при необходимости встать на защиту друга.

- Весьма! – это самонадеянное заявление заставило Гилберта невольно смять лежавшую у него на коленях диванную подушку.

- Ну хоть с подозрительными девицами больше не связываешься? – продолжал колоть его Гилберт. Гарри усмехнулся и бросил на него дерзкий взгляд.

- Больше нет. По крайней мере, не влюбляюсь, как идиот. Твой отрицательный опыт с моей сестрой стал для меня показательным примером.

Гилберт скрипнул зубами, собираясь сказать какую-то колкость, но от назревающей ссоры их спасло появление утомлённой Марьян.

На ней было чёрное платье простого кроя, открывавшее подтянутые икры, и элегантная накидка. Украшения, поблёскивавшие на её шее и в мочках ушей, были траурного темно-бордового оттенка. Короткие тонкие каштановые волосы Марьян крупными небрежными волнами обрамляли её приятное белокожее лицо с широкими скулами.

Окинув взглядом налившиеся кровью глаза Гилберта, сверлившие небрежно развалившегося рядом с ним Гарри, она поняла, что пришла очень вовремя. Отвечая на приглашающий кивок Роланда, Марьян поджала губы, видимо пытаясь выдавить из себя дружескую улыбку. Это ей не удалось. Тогда она, видимо в душе махнув рукой, подошла к диванчику напротив их столика и с усталым вздохом опустилась на него, одновременно ставя на стол свой бокал с красным вином. Маленький клатч из черной ткани упал на ярко расшитую ткань канапе.

Внимание сидящих мгновенно переключилось на появившуюся женщину. Глядя на её улыбчивое лицо с незатейливыми чертами, на котором сейчас отпечатались следы усталости от неприятных хлопот, Гилберт вспоминал тонкие аристократические линии Софи. Её выражение, в отличие от сестры, всегда казалось не столько приветливым, сколько вызывающе-надменным. Он вздрогнул и постарался отогнать некстати всплывшее в памяти мёртвое лицо бывшей жены воспоминаниями о Габриэле. Он как-то видел фотографию той, сделанную в двадцатилетнем возрасте. Такие же выразительные зелёные глаза, как у Софи, но не было у Габриэлы этой ледяной хладности черт, а вместо отталкивающего высокомерия в ней читались притягательная горделивость и сильный характер. Подумалось, что из всех троих детей именно Марьян менее всего походила на свою мать. Но только Гарри, лицом и характером точная копия своего отца, унаследовал густые кудрявые волосы Габриэлы. Гилберт, не особенно желая нарушать висевшее между ними молчание, глотнул виски и только спустя несколько минут наблюдения за застывшим взглядом Марьян, негромко спросил:

- Ну как ты? – словно выдёргивая её из глубоких размышлений о чём-то своём.

Она зажмурилась и тут же широко распахнула глаза. Покачала головой, словно возвращаясь из сонного полузабытья.

- Всё разошлись, - её чуть осипший голос тоже выдавал утомление и печаль, - я попросила принести нам сюда кофе и закуски. Сейчас умру от голода.

Роланд, сидевший рядом, мягко пожал её руку, словно говоря взглядом: «какая же ты умница!». Она всё-таки выдавила из себя вялую улыбку.

- Все организованно безупречно, Марьян, - добавил Гилберт свою утешительную толику к их обмену взглядами.

- Как надоел этот бесконечный траур, - Марьян рывком стянула с себя тонкий кардиган и небрежно кинула его на соседний диванчик.

Все были с ней согласны, но предпочли промолчать. Марьян достала из сумочки салфетку и миниатюрное зеркальце. Промокнула скулы и нижние веки, поправила волосы на лбу и убрала все обратно, звонко защёлкнув клатч.

Вошёл обслуживавший мероприятие официант с подносом, на котором виднелась бутылка скотча. Он расставил на столе кофейник и чашки, лёд, виски, воду, чистое стекло и снова вышел. Ещё через пару минут на их столе красовалось два блюда: одно с красивой горкой разнообразных канапе и другое – с фруктами.

Оказалось, что скорбь отнимает много сил: все накинулись на закуски, с благодарностью поглядывая на организовавшую это Марьян. Только Гарри почти не притронулся к еде. Зато щедро наполнил скотчем один из принесённых чистых стаканов и горкой насыпал в него льда. Обслужив себя, взял чашку, налил в неё кофе и поднес его сестре.

Проглотив несколько сытных корзиночек с паштетом и ореховым сыром, Гилберт почувствовал, что его настроение поднимается, и он готов к дальнейшим пикировкам с Гарри. Вместо этого Роланд перехватил инициативу и спросил у Марьян, вытирая салфеткой губы:

- Я не успел спросить: как твоя Мадж?

Роланд тут же пожалел, что спросил, увидев, как губы Марьян при этих словах задрожали, как и чашка кофе в её руках. Она прижала пальцы к уголкам глаз, пытаясь задержать слёзы, и заморгала, точно собираясь с силами для ответа. Гилберт в это время лихорадочно припоминал, что ему рассказывала Габриэла о Мадженте, девятнадцатилетней дочери Марьян. Где-то год назад у той начался параноидальный бред: она утверждала, что за ней охотится некая секта или общество. Затем стала надолго уходить из дома, якобы, к подругам, которые, разумеется, ничего не знали о её местонахождении. Да и подруг, как оказалось, у Мадженты с момента изменения поведения становилось всё меньше. Хуже всего, по словам Габриэлы было то, что девочка не может или не желает открыться родителям. Никакие их попытки добиться от дочери внятного объяснения её состояния и ощущений, так же как отговорить её от отлучек из дома не возымели успеха.

- Её так и преследуют эти приступы? – сочувственно спросил он, подаваясь вперёд, чтобы затушить недокуренную сигарету. Во рту осталось неожиданно неприятное послевкусие, и он поспешил запить его виски, который Гарри любезно ему налил.

- Если бы дело было только в них, - Марьян кашлянула и отпила вина, не замечая, что в другой руке держит чашку кофе. Потом с тяжелым вздохом поставила их на стол и, наконец, подняла на него глаза, - больше всего мы боимся, чтобы она сама, спасаясь от своих фантазий, не попала в какую-нибудь компанию или не натворила чего-нибудь, - Марьян передёрнула плечами при этой мысли.

- Уж лучше искать спасение в религии, - сочувственно закивал Гилберт.

Марьян отрицательно покачала головой.

- Ты же знаешь, как к таким вещам относится Фрэнк.

- Вам хоть немного удается её разговорить? – спросил Гарри, пересевший на подлокотник, подальше от Гилберта, и с интересом внимавший.

Она снова качнула головой. Гилберту подумалось, что он не единственный, кого до крайности измучила личная проблема.

- От неё ничего невозможно добиться, а когда её накрывает - особенно. Она только и проговорилась о том, что помимо прочих удовольствий её преследуют какие-то сны-видения. И всё. Стыдно признаться, но мы уже и разговоры прослушивали, и взломали доступ к её компьютеру в поиске дневника или чего-то подобного… Если бы хоть кто-то из её друзей был в курсе, мы бы могли выяснить больше.

Роланд размышлял вслух:

- Интересно, а те, кто её якобы преследует – одни и те же или меняются.

Марьян пожала плечами.

- Вроде как одно и то же, но это чисто мои догадки, исходя из её восклицаний. Я очень волнуюсь за неё, ведь под внушением как кого-то извне, так и от собственных навязчивых мыслей..., - она прервала себя, бледнея, но, по-видимому не желая произносить нехорошие вещи, лишь промолвила, - может случиться всё что угодно.

Марьян умолкла, не позволяя себе высказать мысли, державшие в страхе её и её мужа. От этих слов у Гилберта похолодело в груди, и он бросил испуганный взгляд на окаменевшее лицо Марьян. Та отвела глаза и тихо шмыгнула носом.

- Как бы то ни было, она совершеннолетняя и имеет право загубить собственную жизнь, - заметил Гарри и добавил, поймав тяжелый взгляд сестры, - как бы кощунственно это ни звучало.

- Не имеет, если в процессе она совершит преступление, - веско произнёс Роланд, - тебе трудно будет это понять, но совершеннолетие также обозначает высокий уровень социальной и личной ответственности. В первую очередь - перед собственными родителями.

- Похоже, не только у меня прошлый год был отвратным, - покачал головой Гарри.

Марьян невесело усмехнулась, будто бы говоря “Tu parles!” и снова полезла в сумочку за салфеткой, чтобы промокнуть покрасневшие от набегавших слёз глаза.

- Простите, - пробормотала она, - нервы вконец расшатаны, а тут еще Софи и мама…

Она вздохнула и продолжала:

- Мы как раз заказывали очередную вылазку, чтобы еще хоть немного информации добыть, как мне позвонила мама насчет Софи… Поэтому я не смогла приехать на её похороны. Надеюсь, ты не в обиде на меня, - произнося это, Марьян глядела на Гилберта. - Мне было очень тяжело отказываться, но я объяснила все маме, и та поняла.

- И я понимаю, - произнёс Гилберт, серьёзно глядя на неё, - твой выбор очевиден, Марьян. Мы с Софи были в разводе и, поверь, к тому моменту, как это случилось, я в душе давно отпустил её.

Выпалив эту откровенную ложь, он неосторожно глотнул виски и чуть не закашлялся. От него не укрылся сдержанный смешок Гарри.

- Можешь себе представить, каким это для меня стало шоком. Она никогда меня особенно не любила. С матерью у них вообще были странные отношения…

- Это стало шоком для всех нас, - тихо заметил Роланд.

Гилберт невольно напрягся. Возможно, что причина разлада между Софи и Габриэлой уже совершенно не имела значения, но она столько лет будоражила его воображение, что сейчас он замер, втайне надеясь, что Марьян что-нибудь знает.

- Так ты не в курсе, почему они рассорились?

Марьян пожала плечами с заметным равнодушием.

- Мама вообще не хотела об этом говорить. Всегда меняла тему. Вы же знаете, какой у нее был характер…, - её голос дрогнул, и Марьян прижала салфетку к уголку глаза.

Все молчали, понимая, что, как бы ни хотелось всем избежать обсуждения больных тем, это не удастся.

- Разумеется, не хотела, - буркнул Гарри, делая большой глоток виски.

- Ты хочешь сказать, что тебе известна причина? – спросил Гилберт.

Тот неопределённо пожал плечами. Как бы ни хотелось Гилберту это выяснить, упрашивать Гарри он не собирался. Марьян же подняла на него глаза, но, видимо, тоже не находя в себе сил ни на уговоры, ни на пикировки, промолчала. У них с Гарри ещё будет время поговорить наедине.

- Вы обратили внимание, - вдруг раздался голос Роланда, отвлекая Гилберта от мрачных мыслей, - что для всех нас прошедший год действительно стал испытанием и всех нас чему-то настойчиво учил?

Марьян и Гилберт переглянулись.

- Для меня определённо, - согласился Гарри, - по крайней мере, в отношении принятия опрометчивых решений.

- Да, - протянул задумчиво Гилберт, - только вот я еще толком не понял, чему именно учили меня.

- Я многое пересмотрел в своей жизни, и особенно – по отношению к отцу, - добавил Роланд.

Марьян, чувствуя, что все взгляды обратились на неё, не спешила, однако, присоединяться к остальным.

- Понятия не имею, чему меня учат, - немного раздражённо произнесла она наконец, - разве что не обольщаться и быть ко всему готовой. Потому что в любой момент тебя может накрыть совершенно безвыходная ситуация. Ты не сможешь ничего сделать, только станешь истязать себя и метаться, как чёртов кролик по клетке.

Мужчины согласно закивали, а Роланд подумал вслух:

- Может как раз самые трудноразрешимые ситуации нас и учат самым важным вещам.

Марьян подняла на него глаза.

- А может и просто потому, что дерьмо случается, и необязательно в этом есть какой-то важный урок! Просто ты становишься избранником какой-то страшной лотереи, и никто, кроме того, кто эту лотерею раскручивает, не сможет дать внятного ответа, зачем всё это нужно.

Это прозвучало достаточно резко и заставило всех задуматься. Слышно было, как в воцарившейся тишине Гарри хрустит корзиночкой с грушевым джемом.

- Зови меня эзотериком, - проговорил Роланд, - но у меня ощущение, что во всём, что с нами происходит, есть смысл и цель. Может поэтому нечто конкретное происходит именно с нами и именно таким конкретным образом.

Марьян воззрилась на Гилберта, словно молча вопрошая, куда делся старый добрый Роланд и что это за новоиспечённый философ сидит рядом с ней. Гилберт лишь поднял руки, мол: «меня не спрашивай».

- Что с тобой-то произошло? – спросила Марьян Роланда.

- Наш Роланд попал в пожар, как феникс, восстал из пепла и встретил личного экстрасенса, - быстро ответил за него Гилберт. Теперь и Гарри с любопытством смотрел на покрасневшего Роланда.

- Вот бы этого экстрасенса сюда, - пробормотал Гарри.

- Тебе уже ничего не поможет, - съязвил Гилберт.

- Она никому не поможет, - возмутился Роланд, - вы что, не поняли? Она может только указать направление. А все решения принимаем мы сами.

- Да что там с тобой, чёрт возьми, случилось? – недоумённо взвыл Гарри с набитым ртом.

- Только…, - продолжал Роланд, словно не слыша, - как же надо умудриться потерять связь с самим собой, чтобы тебе требовалась помощь постороннего человека. Который указал бы, куда тебе идти. А сам ты уже не справляешься.

- Да идите вы со своими кантовскими заморочками! - не выдержал Гарри и, резко встав, вышел из комнаты.

- Ты правда попал в пожар? – спросила Марьян, чьи округлившиеся глаза сверлили сводного брата.

- Нет. Просто присутствовал там.

- А что за экстрасенс такой? Где это вообще было?

- В России, - ответил Роланд и хотел ещё что-то добавить, но Марьян дёрнулась и, повернувшись, вытащила из сумочки вибрирующий телефон. Она извинилась и встала, собираясь выйти, но уже в дверях застыла и привалилась спиной к косяку. Мужчины невольно вслушивались в её разговор со звонившим мужем. Это было понятно по её негромкому приветствию. В следующий момент телефон выпал у нее из рук и шлёпнулся о чёрную туфлю.

- Марьян, что случилось? - встревожился Роланд, бросаясь к ней. Та словно окаменела и ничего не слышала. Гилберт поспешил на помощь Роланду, и они вместе под руки усадили её на ближайший диван. Прошло несколько минут, прежде чем к Марьян вернулся дар речи, и, задыхаясь, беспомощно переводя взгляд с одного на другого, она хрипло пробормотала:

- Это… Фрэнк звонил. Мадж…. она пропала. Третий день нигде нет….

2

Почти стемнело. Июльская ночь не спешила захватывать город в свои мягкие объятия. Пришлось до наступления темноты шататься по улицам, прежде чем Маджента смогла отправиться в указанное ей для проживания место. Она, конечно, покинула Нью-Йорк с уже подстриженными и выкрашенными в нелепый, почти чёрный цвет, волосами и бровями. Билли, который довёз её аж до развилки на Трентон, утверждал, что тёмный цвет очень подходит к её новым карим глазам. От природы глаза её были голубыми, но ради маскировки пришлось надевать линзы. И это стало одним из первых сложнейших испытаний: глаза чесались, слезились и норовили вытолкнуть посторонний предмет. Билли сказал, что всё пройдёт, как только глаза привыкнут. Мадженте в это слабо верилось, поэтому, едва попрощавшись с ним, она не выдержала и сняла линзы. Ей сразу полегчало. Она подумала, что достаточно будет постоянного ношения солнцезащитных очков.

Для того, чтобы как можно дольше оставаться незамеченной ей придётся также изменить свой вес, но здесь ей повезло: в течение последних нескольких месяцев на нервной почве девушка много ела и ощутимо поправилась. Теперь это оказалось на руку, ведь когда родители обратятся в полицию (а они обратятся, в этом Мадж была уверена, несмотря на то что оставила записку с просьбой не искать её), они укажут её текущие данные. Теперь же ей придется хорошенько похудеть. Но она к этому морально готовилась. И уже за весь сегодняшний день не ела ничего, кроме хот-дога и молочного коктейля на заправке. Все остальное время почти без остановки пила воду. От этого её сейчас мутило и болела голова.

Сейчас, пробираясь по вечерним улицам этого чужого города, она в сотый раз подумала, как же ей повезло, что она ни с того ни с сего решила ответить на ухаживания Билли, этого невзрачного, но очень доброго парня, который уже давно проявлял к её персоне неоднозначный интерес. Поначалу она почти игнорировала его, ограничиваясь лишь беглым приветствием, когда они сталкивались в подъезде дома, где она оказывала услуги выгула собак….

Окончив школу, Маджента не торопилась поступать в колледж, решив, что ей нужен перерыв для самоопределения. Она же толком не понимала, что представляет из себя, как личность, не говоря уже том, какой из неё выйдет специалист. К счастью, родители ничуть не давили на неё, даже при том, что компания отца давно испытывала кадровый дефицит, и он был бы не прочь поторопить дочь с получением среднего, а затем и высшего образования. И все же, он осознавал, что на эти процессы уйдет как минимум 4 года, даже если Маджента срочно-обморочно помчится сдавать вступительные экзамены. Надеяться решить свои проблемы за счет дочери было по меньшей мере глупо, так что он не препятствовал её поездкам в Европу к бабушке, и даже не стал возражать, когда она принялась за самые ничтожные подработки. Марьян, та и вовсе всегда поддерживала дочь и старалась её понять в любых обстоятельствах.

Оказалось, что этот перерыв Маджента решила сделать не просто так: она словно предчувствовала беду. Не успела она сдать экзамены, как её стали преследовать странные сны. Нет, это были не кошмары, но сны были именно странными и весьма регулярными. Удивляло то, что каким бы спокойным ни было содержание очередного сна (а все их она помнила до малейших деталей), чувства после пробуждения, как правило, накатывали чрезвычайно яркие. Это могла быть радость или печаль до слёз, бешеная тревога или потребность что-то сделать, но чаще всего её обуревала необъяснимая щемящая тоска по тем местам, о которых она грезила.

Сны сами по себе не слишком беспокоили Мадженту, ведь погружаясь в дневные дела, она почти полностью забывала о своих ночных приключениях. И лишь отходя ко сну, испытывала непреодолимую тягу, чувствовала, что ей пора, что её уже ожидают где-то там, за кромкой, что она там кому-то нужна. Нет, проблема была вовсе не в этих снах.

Дело в том, что по истечении месяца с той ночи, как ей впервые приснился тот необычный мир, совершенно новое, доселе незнакомое ей ощущение стало преследовать девушку. Она стала кожей чувствовать, что за ней поминутно следят и хотят ей навредить. Кто и каким образом – она не знала – сама мысль о том, что её страхи могут быть реальны, наводила такой ужас, что ей хотелось бежать на край света. Что примечательно: слежку она ощущала только во время бодрствования, но никогда – во сне. Ведь теперь она каждую ночь пребывала в тех местах, которые про себя зачем-то звала домом. Она даже сонно повторяла себе каждую ночь, кладя голову на подушку: «Ну всё, я иду домой». И там, «дома», она всегда получала новую информацию, приходили интереснейшие видения, даже порой предвидения, или внезапно случался какой-то экшн. Но утром, умываясь и глядя на себя в зеркало, она вздрагивала от жутких мурашек по коже от понимания «они опять смотрят». Кто «они» и что им от неё нужно? Она боялась об этом думать, не говоря уже о том, чтобы озвучить свои ощущения. Понять это смог бы лишь тот, что проходил через это: неприятная щекотка, пробегающая вдоль позвоночника от затылка вниз и заставляющая всё тело содрогаться от ужаса.

Родители, несомненно, заметили её нервное состояние и стали задавать вопросы. Сначала мягкие, даже шутливые, вскоре эти вопросы приняли обеспокоенный, а после – очень встревоженный характер. Но что она могла им сказать? Как-то она проговорилась о ярких снах, что заставило маму нежно заулыбаться каким-то своим мыслям, а отца – предложить ей съездить куда-нибудь, отдохнуть недельку и успокоить нервы. Не могли они не догадаться, что она чего-то боится, ведь ощущение постороннего присутствия не давало покоя: девушка то и дело вздрагивала и пугливо оглядывалась по сторонам, где бы они ни находились. Между тем, она постепенно отдалялась от отца и матери, не только из-за регулярных подработок, но и сама по себе, боясь заговорить. Молчать постоянно не удавалось: по временам с губ слетали испуганные восклицания или жалобы, но как только родители пытались её расспрашивать, Мадж тут же замыкалась в себе. Даже от откровенных разговоров с мамой, с которой и вовсе она могла всегда говорить на любые темы, что-то настойчиво удерживало. Она с ужасом думала, что будет, когда ей придется начать учебу в колледже и переехать в общежитие, в незнакомую обстановку.

Как ни странно, всё изменил один из самых ярких снов, в котором ей навязчиво рекомендовали покинуть Нью-Йорк. Этот сон впоследствии повторялся неоднократно, с разными вариациями, до тех пор, пока она не решилась осуществить это назидание. В Европу ехать не вариант, с их кутерьмой и странными смертями родственников, а куда податься ещё – идей просто не было. Вот тут-то и попался ей под руку тот самый Билли. С подругами Мадж почти не общалась: надоело отмахиваться на вопросы: «кого это ты высматриваешь» или «чего это ты такая нервная сегодня»/ «какая ты психованная в последнее время, не думала к кому-нибудь обратиться?». Они бесили еще больше, мешая думать.

Билли никогда не задавал идиотских вопросов. Если ему каким-то чудом удавалось урвать минуту её внимания, он говорил только, какая она милая или отсыпал комплименты в сторону её улыбки, джинсов или кроссов. Или вообще принимался торопливо рассказывать, какой забавный вельш-корги живет на двенадцатом, как это её ещё не попросили им заняться…

Такие ненавязчивые беседы «ни о чём» казались изнервничавшейся девушке приятным дуновением морского бриза, пробиравшегося сквозь россыпь высоток в раскалённых городских джунглях. Ничего удивительного, что, когда она стала всерьёз подумывать о варианте смыться из родного города, так, чтобы и родители не знали куда, она решила поговорить именно с этим парнем. Сначала позволила болтать с ней целых десять минут, а после того, как сияющий от счастья Билли, не помня себя, рискнул пригласить её погулять, недолго думая, согласилась.

На прогулке она не стала тянуть резину и, не особо надеясь на успех, спросила, куда бы поехал Билли, если бы ему до чертиков всё надоело, и хотелось бы побыть одному, так чтобы даже родня его не доставала.

Выпалила и замерла, внутренне зажмурившись, скрестив пальцы в карманах джинсов и уже жалея, но смело встретила его внимательный взгляд.

- Куда поехал бы? – переспросил он, - а мне и думать не надо. Конечно, к Сандре!

- А кто это?

- Ну…, - он немного поморгал, глядя вниз, - можно сказать, моя сводная сестра.

- Можно сказать?

- Это долгая история, - сказал Билли, - а у тебя никогда нет времени, так что прими такое объяснение.

- А сколько ей лет? – Мадж порадовалась, что Билли не знает ни её фамилии, ни того, где она живёт.

- Ей-то? Под тридцать, но я никогда не спрашивал. Она сбежала от мужа и его конченной семейки в Филадельфию и живет там уже лет пять.

- У неё свой дом?

- Ну это больше похоже на хостел или даже частный отель, объяснить трудно.

Мадж не могла ожидать более удачного варианта.

- Не знаешь, во что мне станет проживание в том месте?

- Зависит, от чего или кого ты бежишь, - он усмехнулся, с хитрым прищуром глядя на девушку, - она ведь не принимает к себе кого попало.

Билли оказался не из болтливых, вопреки сложившемся у неё представлению от их немногочисленных разговоров.

Мадж задумалась. Не могла же она откровенничать с малознакомым человеком, раз даже родителям не объясняет суть своей проблемы. Она прекрасно отдавала себе отчет, что, покинув их без объяснений, особенно в свете её особенных обстоятельств, вызовет сильные переживания и тревогу.

«Ладно, подумала она, напишу такое письмо, чтоб они не волновались и не искали меня».

Но всё вышло не совсем так, как она планировала. Мадж осознавала, что пускается в рискованную авантюру, отправляясь неизвестно куда и не имея в кармане достаточной денежной суммы. Утешало только то, что, если возникнут проблемы, она позвонит отцу, скажет, что с ней все в порядке и попросит переслать ей немного денег. В любом случае, она уже совершеннолетняя, а убедительное письмо о том, что она скоро вернётся, должно их успокоить. Оставаться в Нью-Йорке она больше не может: сны, в которых подробно объяснялись причины её треволнений, закрывали последние сомнения в необходимости отъезда. Приняв окончательное решение, Мадж пообещала Билли, что подробно расскажет Сандре все обстоятельства, побуждающие её к отъезду. Так и сделает, а там будь что будет. Она не могла больше так бояться, это невероятно изматывало.

Поэтому Маджента, выйдя из дома рано утром в воскресенье, сразу направилась к знакомому стилисту, с которым заранее договорилась о встрече, и перекрасила волосы, заодно изменив причёску. Время для отъезда она выбрала удачное: мама как раз была в Европе по случаю болезни бабушки Габриэлы: та слегла около месяца назад, в конце концов, мать Мадженты уехала к ней. Отец тоже отсутствовал, на несколько дней отправившись в деловую поездку за границу. Так что быстро её не хватятся. Да, Фрэнк звонил дочери каждый день, но ведь можно оставить невинное сообщение на автоответчике.

У неё не было времени на то, чтобы как следует всё продумать, поэтому собиралась она впопыхах, да и ощущение опасности и тревоги никак не проходило. Хорошо, что пришли хоть какие-то разъяснения…

***

Отовсюду доносились дразнящие запахи острой пасты, хот-догов, бургеров, такосов и прочей снеди, которой торговали на улицах Филадельфии. Мадж была рада наконец укрыться от этой вони, а также от гуляющих разношёрстных толп в тишине тёмной улочки, на которой почти не было людей. В начале десятого она, осторожно оглядываясь, поднялась по ступенькам старого облупившегося дома и потянула за рычажок древнего звонка, для чего ей пришлось приложить все усилия. Звонок как будто проржавел изнутри. Мадж не знала, слышен ли звук в жилище, где её уже должны были ожидать. К её облегчению, через минуту высокая дубовая дверь скрипнула, отворяясь, и из неё выглянуло веснушчатое женское лицо с выразительными чертами.

- Ну и ну! – воскликнуло лицо, словно не веря своим глазам, - Карина, мать твою, это ты?

- Карина утонула в Мичигане ещё в ноябре, - машинально вымолвила она отклик на пароль, - я – Кристина, сестра Билли.

Весь день она повторяла про себя этот шуточный отклик, выдуманный хозяйкой хостела для пропуска её нечастых постояльцев. Тот, что она произнесла только что, был придуман именно для Мадженты.

Лицо громко расхохоталось, и из-за двери целиком высунулась его обладательница – полногрудая взрослая девушка в желтых шортах и рваной футболке. Её густые рыжие волосы торчали во все стороны. Они показательно шумно обнялись и расцеловались. По тому, как её приветствовали, Мадж поняла, что за ними, возможно, наблюдают соседи. Эта догадка подтвердилась, ибо, как только хозяйка фамильярным шлепком по заднице буквально втолкнула её в помещение и дверь за ними захлопнулась, она сразу повернулась к Мадж и еле слышно сказала:

- Не обращай внимания, рядом одна противная старуха постоянно палит. Пошли.

Она деловито стала подниматься по лестнице. Мадж, предчувствуя скорое освобождение от своего тяжеленного рюкзака, последовала за ней. Преодолев несколько ступенек, она ощутила, как зудят её спина и ноги от непрерывного сегодняшнего хождения.

У этого здания была несколько необычная планировка, так как, едва поднявшись, они каким-то образом сразу оказались в просторной гостиной. Там не было верхнего света, но везде горели светильники и многочисленные толстые красные свечи. Обстановочка показалась Мадж средневековой. Она не сдержалась и ухнула:

- Вот это да! Как в фильмах про вампиров!

- Хм, почти, - хмыкнула девушка, - ты уже знаешь моё имя? Я - Сандра.

Имя, конечно, ненастоящее. Интересно, здесь кто-нибудь ещё есть помимо них? Решив, что обязательно выведает у Сандры эту информацию, Маджента продолжала крутить головой, желая получше разглядеть окружающую обстановку. Между тем, Сандра уже вела её через холл и направо, в боковую комнату.

- Жить ты будешь здесь, - сказала она, открывая дверь, - Сейчас у меня кроме тебя никто больше не обретается, да и посторонние в доме не бывают, так что ты в безопасности.

С облегчением выдохнув после таких слов, Мадж прошла за ней в небольшую комнату и в нерешительности остановилась. Здешняя мебель была очень похожа на ту, которой был обставлен холл.

- Вы что, промышляете грабежом антикварных лавок? – не выдержала она.

Сандра рассмеялась.

- Привыкнешь. Я сама поначалу в шоке была. Я как бы не поклонница подобного ретро стиля, - Сандра сделала кавычки пальцами и добавила, - просто особого выбора не было, такой уж дом мне достался.

Мадж неуверенно кивнула и осторожно скинула рюкзак на стоявший слева от двери старинный стул. Из груди вырвался жалобный скрип: поясница отозвалась резкой болью.

- Пришлось долго гулять с ним сегодня, - пояснила она в ответ на сочувственный взгляд Сандры. Та понимающе кивнула.

- Бедняжка. Я тебе сейчас закажу поесть. Что-нибудь очень-очень лёгкое, ты же в весе должна сбавить, если не ошибаюсь? – её указательный палец застыл у носа гостьи.

Надо же, Билли и это успел ей рассказать. Что ж, спасибо, меньше времени уйдёт на разъяснения. Даже прекрасно понимая, что за подобное гостеприимство (Сандра запросила за проживание какие-то уж очень смешные деньги) придётся заплатить известной откровенностью, Маджента не представляла себе, как будет рассказывать совершенно незнакомому человеку о своих снах-видениях и той информации, которая ей открылась совсем недавно.

- Ну ладно, разбирайся тут пока. Ванная комната дальше по коридору. С горячей водой в этом доме был напряг, но сейчас всё исправили. Я тебя буду ждать на кухне, это внизу, за лестницей. Ты точно найдёшь.

Оставшись одна, Мадж на некоторое время зависла, невольно прислушиваясь к удаляющимся шагам хозяйки, а затем огляделась. Прямо напротив двери, под большим окном стояла высокая и широкая заправленная кровать. На неё девушка в изнеможении присела, а потом и легла. Кровать оказалась чрезвычайно мягкой, и Мадж сразу стало клонить в сон. В мареве знойной ночи, слушая невнятные звуки музыки, проникавшие сквозь приоткрытое окно, Мадж представляла, что действительно попала в старинный замок, где живут вампиры и другие волшебные существа. В её фантазиях от этих существ исходила только любовь и желание научить её своим магическим премудростям. Ведь кое-что она уже умела. Более того, в течение последней недели у неё сложилось отчетливое понимание того, что необходимо сделать. Это можно было назвать своего рода заданием, если не учитывать, что вся информация передавалась ей во сне. И представления о том, как именно приступать к выполнению задачи, как раз пока не было.

Пройдя в указанную ванную, Мадж всмотрелась в своё отражение в мутном старинном зеркале. Её начала охватывать дрожь, которая накатывала на неё периодически, сотрясая тело мощными волнами. Началось это сразу после того, как в одном из последних видений ей сообщили о её миссии. Возможно, это просто было просто волнение, а возможно и начинающийся поток информации. Она пригладила свои тёмные волосы и повернула вентиль старинного крана.

Мадж вымыла руки и умылась, решив искупаться после ужина. Она никак не могла собраться с мыслями по поводу предстоящего разговора. Ведь вполне может статься, что Сандра, сочтя её за сумасшедшую, просто укажет на дверь. И всё же, как ни странно, именно здесь девушка почувствовала себя спокойно и в безопасности, как и утверждала Сандра. Так что попробовать всё обсудить с ней, несомненно, стоило. Ей не терпелось получить ответы на свои многочисленные вопросы, но пришлось обуздать свои порывы и запастись терпением.

Спустившись в ярко освещённую большую кухню, Мадж нашла там прохлаждающуюся Сандру. Кухня, в отличие от остальной части дома, была довольно современно обставлена, не считая таких же массивных кранов, как и в ванной.

3

- О, ты уже? – обрадовалась Сандра, увидев входящую прибывшую, - располагайся. Еду сейчас привезут. Получилось заказать только вок с тунцом и черным рисом и салат.

Мадж, усаживаясь на высокий барный стул, пожала плечами.

- Без проблем. Мой желудок уже потерял надежду что-то вообще получить. Он просто онемел.

- Завтра подкупим продуктов, - ободряюще улыбнулась Сандра, - и будем сами готовить, если получится. Здесь всё еще вчера закончилось. День сегодня был бешеный, поэтому я ничего не успела. По утрам я могу тебе заваривать одно редкое снадобье, оно снижает тягу к еде. Пока не сбросишь вес, мне придётся контролировать твоё питание. И помни: если хочешь похудеть, в течение дня, если будешь без меня, ты также должна следить за собой. Иначе толку не будет.

Сандра показалась Мадженте спокойной и рассудительной. Судя по всему, она через многое прошла, прежде чем обосноваться тут и стать домовладелицей.

- Ну что, приступим! – бодро заявила она уже через десять минут, вернувшись на кухню и поставив на стол несколько коробок. Запах, шедший от них, сразу разбудил уснувший желудок Мадж и её практически скрутило от голода. Не выдержав этой муки, она потянулась к одной из них. Там оказались овощи с рыбой, как и говорила Сандра. Обе незамедлительно приступили к еде: видимо, хозяйке до сих пор также не удалось нормально поужинать.

Положив в рот вторую порцию, Маджента рискнула спросить:

- Билли упоминал, что ты живешь здесь несколько лет…

Сандра пожала плечами.

- Если тебе необходимо узнать меня поближе для успокоения души, я расскажу то, что тебе необходимо знать. Но от тебя потребую того же. Ты же понимаешь, что это необходимый этап для нашего сотрудничества?

Мадж кивнула, с готовностью укладывая одну руку на стол, другой подцепляя на вилку оливку с кусочком сыра и сладким салатным листом из соседней коробки.

- Ну так вот, - начала Сандра, - имя у меня, как ты могла сама догадаться, не настоящее. Внешность мне также пришлось изменить. Сказать по правде, я верю, что мне помогли высшие силы, иначе как таким вмешательством, я своё везение объяснить не могу.

Мадж, пообещав себе внимательно слушать и не перебивать, все же не выдержала и вставила:

- Тебя обижал бывший муж?

- Не только он, и не просто обижал, - с этими словами Сандра соскочила с высокого стула и отточенным движением задрала одну полу своей футболки. Из-под неё на Мадженту свирепо глянул выгравированный на тонкой коже одноглазый и весь какой-то перекошенный пёс. Перекошенным он был оттого, что через всю его морду пролегал жуткий рубец, краснеющим кнутом перерубая глаз собаки, и всю его морду от уха до шеи. Девушка вздрогнула, чувствуя, как её всю повело от потери опоры под ногами. Но Сандра не собиралась останавливаться на достигнутом впечатлении: она приподняла левый рукав, открывая взору Мадженты ещё один уродливый шрам, правда, намного меньше первого. И снова он портил прежде красивую татуировку: клыкастый оскал не то вампира, не то оборотня. Тут шрам, если забыть подоплеку его появления на плече Сандры, смотрелся даже немного органично.

- Он резал тебя? – в ужасе прошептала Маджента: голос не повиновался, а по спине пробегали отвратительные мурашки, заставляя поминутно вздрагивать.

- Какая ты впечатлительная, - Сандра, не отрывая от девушки внимательного взгляда, вернула рукав футболки на место и вернулась к столу.

- Резал, - спокойно, даже несколько безразлично подтвердила она, прожёвывая кусок говядины и свою зелень, - он ревновал меня даже к моим татуировкам и по факту уродовал не меня, а их, словно они были живые. А когда я орала от боли, умоляя его прекратить, он просто вырубал меня, чтобы не мешала. Также он делал, когда я, например, имела неосторожность напевать что-нибудь себе под нос, когда готовила ужин. Его раздражало всё, что я делала, так что он мог мне просто шмякнуть по лицу, или, если лень было подходить, швырнуть в меня чем-нибудь тяжёлым, вместо того чтобы попросить умолкнуть. Ну еще много чего интересного делал мой бывший муженёк…

- Он же просто псих, - Маджента отложила вилку – её теперь всю колотило, а на глаза наворачивались слёзы. Она всегда остро чувствовала страдания и даже переживания других людей, а здесь – это была просто пытка.

- Успокойся, детка, - Сандра положила ладонь на её ледяные пальцы, - всё давно прошло, и этот козёл расплатился по счетам, будь уверена.

При взгляде на её болезненно-удовлетворённую улыбку Мадж внезапно поняла, что ей не хочется знать, как именно он расплатился. Позже, со временем, она, конечно, попросит Сандру рассказать подробнее, ведь это необходимая заключительная часть. Но не теперь. Сейчас она мысленно умоляла хозяйку не продолжать об этом.

- Ну, когда я наконец смылась оттуда с лёгкой сумкой и ста двумя долларами наличными… просто уехала ни свет ни заря на междугороднем автобусе. Меня привезли сюда, - Сандра легко улыбнулась, вспоминая те моменты собственного освобождения, - я хотела пожить где-нибудь в ночлежке, чтобы как можно дольше не попадаться никому на глаза, а тратить как можно меньше. Я тогда была очень тощей, и отъесться мне пока не светило.

Маджента невольно окинула взглядом выразительные формы девушки, чувствуя, что начинает понемногу успокаиваться. Та продолжала:

- А теперь суди сама, что это было: провидение или простая случайность. Проходя по вечерним улицам, без надежды что-либо найти (ведь я города совсем не знала), я в окно какого-то приличного кафе заметила пожилую женщину благородной наружности, которая плакала. Она просто сидела перед чашкой чая, смотрела в пустоту, а по глазам её катились слёзы. Меня сразу поразил этот контраст: дама казалась очень благополучной и ухоженной, даже холёной, а на лице в тот момент было написано такое страдание, что, помню, мне подумалось: вот как бывает, даже много денег на счету не гарантируют человеку избавление от бед.

Сандра на несколько мгновений умолкла, задумчиво жуя последнюю порцию своего ужина, затем продолжила, заметив, как внимательно слушает её Маджента, то есть Кристина.

- Спешить мне все равно было некуда, я дождалась, пока дама выйдет из заведения и решила понаблюдать за ней. Мне казалось, ей можно чем-то помочь. А горе этой женщины мне почему-то разрывало сердце. Да и понятно почему: я сама в тот момент эмоционально была совершенно нестабильна. Да ещё и сны эти странные начались…

Маджента насторожилась.

- Сны?

- Потом расскажу, это тоже важная часть моей истории. В общем, пошла я за ней, а уже довольно темно было. Она не села в какую-нибудь роскошную машину с водителем, не поймала такси, а тихо побрела по улочке. Знаешь, Крис, весь её вид говорил о такой печали, о такой усталости, словно страдания вконец измучили её, а что делать теперь – неизвестно. Другой бы просто сбросился с моста или наглотался колес, понимаешь? Нашёл бы самый банальный выход, но получается, что у этой дамы даже и в мыслях не было такого. Она просто не знала, как жить дальше и что делать. И всё это, - говоря так, Сандра приблизила своё лицо к лицу Мадженты, - всё это я почувствовала, пока шла следом а ней! Ты же понимаешь, что я не могла уже пойти своей дорогой. Нас словно сроднила какая-то боль, и мне просто необходимо было что-то сделать для этой женщины.

- Знаешь, - Сандра перебила сама себя и задумалась, - только один раз в жизни помимо того раза я испытывала настолько сильную потребность поддержать и помочь человеку. В первый раз это была мадам Фицри, а во второй, - она кинула на сидящую напротив выразительный взгляд, - когда мне позвонил Билли с просьбой принять тебя на время.

Мадж вскинула на неё глаза.

- Кофе? – внезапно спросила Сандра, поворачиваясь к внушительной кофемашине, - тебе с сахаром не стоит, конечно, но ладно уж, в виде исключения.

- А что было дальше? – едва кивнув на это предложение и пообещав себе подробнее расспросить об ощущениях Сандры относительно её самой, спросила она.

- Она шла и шла, а потом, будто потеряв силы идти дальше, уселась на скамейку недалеко от дороги. И я присела на другой конец скамьи. Мы просто сидели рядом минут пять, я не знала, как к ней подступиться. И вдруг она понимает на меня глаза и говорит: я знаю, что вы давно идёте за мной. Что вам нужно? Я и брякнула, что увидела в окне, как она плачет и сама не знаю зачем пошла за ней, не зная, как утешить. Тут она разрыдалась просто, представляешь? В общем, мы разговорились. Оказалось, что в том кафе она каждый год ужинает, поминая единственного сына, который покончил с собой три года назад. И в этот раз у неё просто нет сил жить дальше. У неё не было ответов, почему так произошло, не было вариантов продолжения собственной истории, так как не было ни мужа, ни родных.

Говоря это, Сандра уже сидела за столом. Перед ней, как и перед её новой соседкой, стояло по чашке свежесваренного кофе.

- Ну и я следом рассказала мадам Фицри, что я скрываюсь от насильника-мужа, который постоянно издевался надо мной. Не знаю, что заставило её довериться мне, но она потащила меня к себе в этот дом. И все: с того момента я жила здесь, ухаживала за ней, когда она слегла, ведь у меня тоже никого не было. Мама моя давно ушла на тот свет, а такого отца как мой я никому на свете не пожелаю. Ну и удивилась же я, когда мадам Фицри, в последний свой час призналась, что переписала на меня этот дом и ещё кое-какую недвижимость, принадлежавшую ей и её покойному мужу. Я догадываюсь, почему она так решила: часто в откровенных разговорах я признавалась, что мечтаю иметь закрытый отель, что-то типа того, чтобы укрывать в нем таких страдалиц, как я. Поэтому она и дала мне зелёный свет, так и сказала: «Девочка моя, делай с этим домом, что хочешь, перестрой его под мини-отель или оставь как есть. Дело, которое ты задумала, может помочь тем, кто очень нуждается в защите и помощи»….

Сандра умолкла и потянулась за салфеткой, чтобы промокнуть глаза. Маджента не решалась задать вопрос, который появился после откровенного признания о потребности помочь ей. Но хозяйка сама заговорила об этом.

- Либо это началось из-за того, что я приехала сюда, либо вследствие того, что я вытерпела…

- Могу я спросить, - нерешительно, но всё же снова перебила девушка, - почему ты не ушла раньше?

Сандра кинула на неё выразительный взгляд.

- Я много раз задавала себе тот же вопрос. Знаешь, всегда легко анализировать чужие поступки и давать рекомендации другим, находясь вне той ситуации, на которую они жалуются. И очень, ну правда, очень сложно анализировать себя саму. Особенно когда еще не освободилась от гнёта своей проблемы. Я не хочу вспоминать о своих тогдашних попытках вразумить этого ублюдка или объяснить полиции, что он творит. Это ни к чему не приводило, я словно головой об стену билась. Да и я, видимо, тогда ещё не понимала, что есть другие варианты помимо кошмара, в котором я жила.

- Хорошо, не надо больше, - попросила Маджента, чувствуя, как её снова начинает охватывать горячая дрожь.

- Как бы то ни было, живя здесь, я стала прислушиваться к себе: к своим ощущениям, смогла чувствовать людей, как никогда не чувствовала, стала помнить свои яркие сны… Когда мне позвонил Билли, я уже знала, что скоро ко мне приедет девушка, и что в мою жизнь надвигается нечто…

Сандра вздохнула, подняла глаза к потолку и поморгала.

- Трудно объяснить. Нечто грандиозное. Вместе с тобой в мою жизнь что-то должно прийти, и, что бы это ни значило, избежать этого мне не удастся, ибо оно имеет слишком важное значение.

Мадж кивнула. Она слишком хорошо понимала, о чём речь. Это ощущение грандиозности затмевало даже страх преследования, который, к слову сказать, на этом новом месте ещё не тронул её. Осознав это, она выпрямила спину и огляделась. Удивительно, но с того, момента, как она вошла в дверь за Сандрой, она ни разу не вздрогнула от ощущения, что за ней следят.

Сандра заметила изумление гостьи и потребовала:

- Рассказывай!

4

После её безапелляционного приказа Маджента в волнении закусила губу. С чего начать? С самой сути или с самого начала? Все-таки будет честнее рассказать всё. И она начала с того, что поведала Садре о своей жизни в Нью-Йорке с родителями и о том, что с ней происходит в течение последних месяцев. Та слушала очень внимательно, не перебивая, не задавая вопросов во время пауз, когда Маджента переводила дыхание.

- Может показаться, что это желание сбежать было просто блажью от того, что я толком ничем сейчас не занимаюсь… Но где-то неделю назад, когда я несколько дней ходила с твердым убеждением куда-нибудь уехать, в моих снах стал приходить некто, кто показал мне одну историю без начала и конца…

Сандра непонимающе помотала головой.

- Как это?

- Ну мне показали ситуацию, очень серьёзную, которая сейчас уже принимает критический характер, и которая началась очень-очень давно. Так давно, что причину, которая вызвала возникновение этой ситуации нет смысла показывать мне. Вернее, мне прямо сказали, что мне рано это знать.

- Ты, типа посвящённая не того уровня? – прищурилась Сандра.

Мадж кивнула.

- Да, примерно так он и выразился.

- А этот «он»… вообще как выглядит?

Мадж сделала над собой усилие, чтобы вслух не удивиться тому, что Сандра, совершенно ей посторонний человек, на полном серьёзе обсуждает её сны, как если бы они действительно представляли собой другую реальность. Для самой сновидицы это было очевидно, но ведь Сандра это не она сама.

- Он…, - она попыталась припомнить облик загадочного информатора, и вдруг в памяти всплыла фраза, услышанная от него позавчера, которую по какой-то причине девушка совершенно забыла, и вспомнила только в этот момент.

- Как выглядит, вспомнить не могу, но он на днях сообщил, что мне необходимо уехать из Нью-Йорка, и что там, куда я попаду, мне обязательно дадут проводника.

- Проводника?

- Да, - Маджента напряжённо шарила в своих воспоминаниях. Казалось, что для этих особых снов в её черепной коробке был выделен отдельный вместительный ящичек, чтобы все, что касается сновидений, хранилось нетронутым и не смешивалось ни с чем посторонним, - только знаешь, в его представлении слово «проводник» обозначало не совсем то, что оно обозначает для нас с тобой. Мне кажется, он имел в виду больше «убежище и то место, где я могу спокойно понять, что от меня требуется и сделать это.

- Тааак…., - Сандра, которая встала, чтобы сварить им ещё по чашке кофе, резко повернулась и уставилась на свою гостью, - давай-ка с этого места во всех деталях.

Та глубоко вздохнула, признавая необходимость рассказать всё по порядку.

Суть её рассказа состояла в тех сведениях, которые в течение последних нескольких недель так или иначе поведал во снах её информатор.

Первые такие сновидения уносили девушку в совершенно удивительные места, пространство, которое не походило ни что, виденное ей при жизни. Эти места можно было назвать городом, но не столько по локализации, ибо пространство было весьма обширным и очень разнообразным. В том смысле, что понятие «город» в мире снов может быть эквивалентно понятию «мир».

- Точно помню: все называют его Белым Городом, - рассказывала она, - он очень древний и очень большой. Он поделён на множество районов или секторов, в каждом из которых происходят те или иные важные процессы. Перемещалась я там очень своеобразно – вроде как по воздуху, но и одновременно и в пространстве. Что интересно, переход в наш, материальный мир сразу помещал меня в такую категорию, как время. Там же его не существует, ты как бы находишься одновременно везде и в любом времени. И перемещаться там можно также по всем плоскостям. Но когда я переходила в наш мир, я сразу теряла способность это понимать.

Сандра слушала и смотрела на рассказчицу во все глаза.

- Души, рождённые в Белом Городе, могут приходить в этот мир, вернее – воплощаться, - продолжала та, - и, рождаясь здесь, все они имеют свои задачи.

- Ну как и все из людей, - подытожила Сандра.

- Ну да. И знаешь, как получилось…, - Маджента задумалась, вспоминая, - сначала я стала чувствовать, что меня будто бы преследуют или, скорее, следят за мной всюду, где я ни бываю… Этот… потусторонний взгляд, - она поёжилась, - он очень нехороший. Он прямо навевает ощущение опасности по спине. Я с ума сходила, пока не догадалась в одном из снов спросить об этом этого своего проводника. Он очень разволновался, когда я сообщила, и сказал, что меня выследили, и что мне действительно грозит опасность. Он типа думал, у нас есть время, а выходит, что его очень мало.

- Ты же сказала, что там времени нет, - встряла Сандра.

- Он со мной говорил в тех категориях, которые мне понятны, как земному существу. И ведь преследовать меня начали именно в нашем, земном мире. А здесь все подчинено времени. Мы ужасно зависим от времени.

- А кто? Кто это тебя преследует?

- Ну…, - Мадж замялась, - он говорил, что, поскольку это происходит вне нашего взаимодействия, пытаться понять, кто именно меня преследует, просто не имеет смысла. Явно они из тех существ, которые могут перемещаться в слоях пространств, как бы бредово это ни звучало. Он называл их «наблюдателями», а один раз – «фальшивыми слугами». Кому они служат – неизвестно, но, что самое страшное – они существуют в нашей реальности, вот почему и мои ощущения такие яркие.

- И они охотятся за душами из этого… Белого Города?

- Получается, что так.

Сандра не стала задавать следующий закономерный вопрос, только приглашающе завертела указательным пальцем. Мадж улыбнулась краем рта.

- Честно, он сто раз объяснял, зачем мы им нужны. Но как только я просыпаюсь, у меня начисто стирается это из памяти. Остается только безудержный страх. Я совершенно не могу его контролировать, это преследование выбивает меня из равновесия. Я чувствую себя в полной безопасности только там, когда проваливаюсь в Белый Город. И, знаешь…

- Здесь тоже, - договорила за неё Сандра.

- Как ни странно, да, - согласилась Мадж, - и теперь я понимаю, почему он так настойчиво уговаривал меня уехать… Он знал, что обстоятельства сложатся именно так, чтобы я попала сюда. Да ещё и эта миссия.

Сандра удивлённо подняла брови.

- В общем, он мне сказал, что у меня появился шанс выполнить свою главную задачу, ради которой я воплотилась здесь.

- Всё чудесатее и чудесатее, - Сандра почесала нос и скорчила рожицу, - ну-ка, жги.

Тон её не был ни насмешливым, ни недоверчивым. Маджента знала, что хозяйка её нового пристанища искренне пытается понять суть проблемы. А странное выражение, по временам вспыхивающее на её лице, похожее на озарение или воспоминание, немного пугали девушку.

- Каждый раз, когда я попадаю в Белый Город, я ощущаю их общее состояние… Я уже говорила, что весь город поделён на сектора по роду деятельности жителей и по сути происходящих там процессов. Так вот, один из главных и самых древних секторов – Сектор Хранителей, когда-то очень-очень давно лишился одного из четырёх великих воинов, Стражей Щита, которые охраняют святыню… вернее, сам этот градообразующий принцип.

- И куда он делся?

- Он в один момент просто пропал, исчез со своего места. Хранители не передают информацию, у них другая задача. А защита Щита ослабела, и это, насколько я поняла из слов проводника, было беспрецедентной ситуацией. Поиски этого Стража продолжаются уже очень долго. Либо он полностью потерял себя, либо его так хорошо спрятали, что никакие попытки найти или отследить его уже много лет не дают никакого результата. И он мне сообщил, что, если я уеду из Нью-Йорка, возможно….

Сандра резко встала со своего места.

- Нет, ну это уж слишком, - возмутилась она, - мне двадцать восемь, я же не могу верить в эти сказки….

- Я не прошу тебя поверить, - у Мадженты упало сердце. Она вдруг поняла, что надежды не оправдались. Она слишком сумбурно рассказывала. Ну что может понять из этой несусветицы посторонний человек? – Я просто объясняю причины своего бегства…

- Да успокойся ты, я не об этом, - Сандра взъерошила свои густые тёмно-рыжие волосы, и те стали торчком на её голове, - я же намекнула о своих снах, когда рассказывала о жизни здесь?

- Да…

Неужели… неужели…

- Ты хочешь сказать, что тоже видишь что-то подобное во сне?

- Хм, что-то подобное было бы не так удивительно, хотя… Я, видимо, тоже пришла из этого Белого Города. Потому что та ситуация, которую ты сейчас описываешь, слишком ярко всплыла в моей памяти... Понимаешь, мои видения очень разнообразны и сумбурны, и я редко так отчётливо помню свои сны, как ты. Что-то все время мешает сконцентрироваться и вспомнить. Но когда мне позвонил Билли с вопросом, есть ли у меня свободное место для проживания одной девушки, я вырубилась сразу, как только положила трубку. И сейчас могу тебе поклясться, что мне в тот день тоже дали какого-то проводника и что-то вроде такой же чертовой миссии!

Сандра снова чертыхнулась и в упор посмотрела на Мадженту. Та удивлённо вытянула шею и выдохнула. Больше не было надобности облекать свои слова в понятную оболочку.

- Ты хочешь сказать, что знаешь, где находится Первый Страж?

- Нет, это мне неизвестно. Но мне сказали о том, кто, возможно, способен найти его. Или, хотя бы, попытаться отыскать его след.

Мадж нахмурилась. Она не представляла себе, кто на это способен. Неужели в этом мире есть мощный экстрасенс, который сумеет отследить местонахождение или историю исчезнувшего Первого Стража?

- Это сделаем мы с тобой, - сказала Сандра, видимо, отследив направление её мыслей. Ей тоже больше не нужно было скрывать, что она с самого начала прекрасно понимала, о чём речь, - только всё немного сложнее, чем могло тебе представляться.

- Сандра, не томи, - попросила Мадж после минутного молчания, повисшего за столом.

- Ну кто ещё способен, будучи в связке с Первым, отследить его? – задала та наводящий вопрос.

Мадж почувствовала, как её относительно набитый живот наливается ледяным холодом. Холод поднимался выше по пищеводу и, наконец, она смогла выговорить онемевшим языком:

- Т-ты… ты… что…. Хочешь сказать, что здесь находится Третий Страж? Здесь и сейчас, на Земле?

Сандра как-то совсем по-мальчишески хохотнула.

- Ну а нафига ты попёрлась именно сюда, в Филадельфию? Он здесь! И ты его найдёшь!

- Здесь…? Я…??, - Мадж поперхнулась слюной.

- Ну конечно. Тебя для этого сюда и направили – спокойно сказала Сандра, глядя, как новоприбывшая пытается откашляться. Мадж, прижимая руку к груди, изумлённо воззрилась на неё.

- Но почему я? Почему меня выбрали для этого?

Сандра только пожала плечами. Действительно, Маджента должна радоваться, что попала именно сюда и именно к Сандре. Ей было трудно осознать, как так могли сложиться обстоятельства.

- Я не понимаю, - бормотала она, вытирая салфеткой губы, - я ведь ничего не видела. Вообще. Я не получила никакой информации об этом.

- Сегодня ночью получишь, - пообещала Сандра, протянула руку и пожала ледяные пальцы девушки. Это не очень-то помогло.

- Но… как мы это сделаем? А я? Что вообще от меня зависит?

Та, кто настраивался на то, чтобы рассказывать и объяснять, теперь беспомощно смотрела на ту, которая изначально должна была внимать и пытаться понять.

- Успокойся ты. Проводники не просто так выбрали тебя. Видимо, вы как-то с ним связаны.

- И ты тоже?

- Ну…, - Сандра потянулась, разминая затёкшую спину, и посмотрела на свои ступни, - я больше связана с тобой… Если я верно увязала тот информационный хаос, который булькал у меня в голове до твоего приезда, я – твой проводник в этом мире.

- Проводник?

Ну конечно, кто же ещё. Сандра улыбнулась, наблюдая за её реакцией.

- А ты… ты не помнишь, из какого ты сектора?

- Так, - Сандра остудила любопытство новоприбывшей, возвращая её в суровую реальность, - давай ближе к делу. Твоя задача прежде всего – найти Третьего Стража. Старшие выбрали именно тебя, потому что, по всей видимости, именно у тебя это получится быстрее всего. А когда найдёшь…

- Но как же я его найду? – возмутилась Мадж.

- Это далеко не самое сложное, - возразила Сандра, - надеюсь, ты не считаешь, что обнаружить его – твоя единственная задача?

По поднятым бровям Мадженты она поняла, что именно так та и думала.

- Вовсе нет! После того, как ты его обнаружишь, что будет относительно нетрудно…. Информация начнёт поступать сразу же, ведь ты уже открыта ей…. В общем, тебе нужно выйти со Стражем на контакт.

- А это мужчина или женщина?

- Малышка, я же знаю не больше, чем ты. Но он или она притянется к тебе, поверь. Его невероятная сила так или иначе отобразится и в его физическом теле. Ты это точно почувствуешь. Если честно, - прервала себя Сандра, - не представляю себе, как ему удалось воплотиться. Они же статичны.

- У меня тоже много вопросов на этот счёт, - согласилась Мадж. Она снова начинала содрогаться от пронизывающих её тело вибраций.

- Ну вот, - обрадовалась Сандра, - у тебя отличная мотивация для сближения с ним.

- Ну понятно, войти с ним в контакт… или с ней… А если он окажется маньяком каким-нибудь?

- Ха, размечталась! Страж пришёл в этот мир с определённой задачей: найти напарника и вернуться с ним в Белый город. По моим представлениям он либо будет, как терминатор, идти напролом к своей цели, либо его помимо воли будут к ней вести высшие силы. Уже сам факт его местонахождения в штатах говорит о втором. Надеюсь, что ты всё выяснишь.

- Погоди-ка, - Мадж осенила неожиданная мысль, - ведь он может быть и младенцем, и умирающим стариком, который прожил свою жизнь, так и не достигнув своей цели. И он может умереть раньше, чем я вообще пойму, кто он.

Сандра издала глубокий вздох человека, ведущего беседу с беспросветной тупицей.

- Да пойми же ты, глупышка, - терпеливо сказала она, - он может быть здесь кем угодно, даже дряхлым стариком. Но сам факт того, что информация о нём открылась нам именно теперь, говорит о том, что сейчас и здесь он наиболее близок к своей цели. И времени у нас очень мало, до тех пор, пока наблюдатели не выследят тебя. Наиболее вероятно то, что он сейчас находится в сознательном возрасте. Но, разумеется, может статься и такое, что он новорождённый малыш.

- И… и что же мне тогда нужно делать? – боясь услышать ответ, пробормотала Мадж.

Сандра помолчала.

- Давай будем решать проблемы по мере их возникновения, - попросила она.

Мадж уставилась в пустоту, чувствуя, что силы её покидают. У них мало времени, она и близко не представляет себе, с чего начать поиски, и вообще, это все нереально.

- Меня поражает ощущение, насколько это всё важно, - проговорила Сандра, - Это действительно как… как миссия.

- Угу, - Мадж глубоко вздохнула, безуспешно пытаясь успокоиться.

- Тебе надо отдохнуть. Завтра я не буду тебя будить. Ты должна выспаться как следует и запомнить всё, что увидишь во сне. Ты умеешь это делать лучше меня.

Мадж кивнула.

- И перестань так нервничать. Тебя не оставят без помощи, неужели ты ещё не поняла? Ну всё, пошли наверх. Ты уже вся дрожишь.

Мадж послушно проследовала за Сандрой наверх. Озноб действительно бил её вовсю. Они прошли мимо гостиной в ванную комнату, где в кремовом шкафчике обнаружилось огромное полотенце и тёплый халат с махровыми тапочками.

- В шкафу в твоей комнате лежит домашний прикид типа моего. Если тебе что-то понадобится, говори мне. Потом, когда освоишься, будешь сама покупать себе всё, что нужно. Кстати, финансовые вопросы нам нужно будет завтра обсудить отдельно.

Искупавшись и почистив зубы, Мадж уже в который раз за этот день дёрнулась, не сразу распознав себя в запотевшем зеркале. Однако, тёплый душ и чистый мягкий банный халат с тапочками немного успокаивали. Мадж так расслабилась, что, забравшись под лёгкое одеяло, и, передав маме и отцу мысленное послание, сразу крепко уснула.

5

Когда она открыла глаза, всё изменилось. Она не знала, что, не знала, как. В воздухе словно витали неуловимые прозрачные нити, растворяясь в солнечном свете, заполнявшем комнату по мере того, как Мадж приходила в себя. Она повертела головой, пытаясь сориентироваться в окружающих её непривычных запахах и ощущениях. И сразу всё вспомнила, увидев ажурные обои в цветочек и старинный шкаф из дерева с изящной резьбой. Потянувшись за часами, Мадж обнаружила, что уже почти девять. Она села на кровати, чувствуя себя отдохнувшей. И тут, к своему ужасу, поняла, что не помнит ничего из того, что ей снилось. Разве что фразу, звенящую в ушах перед тем, как она открыла глаза.

Мадж быстро оделась и скользнула в ванную, мимоходом замечая, что в гостиной царит тишина. Снизу же доносились звуки музыки. Уже через пять минут девушка спустилась туда. На кухне резвилась её новая знакомая, подпевая и пританцовывая в такт песне, лившейся из висящего на стене экрана. Здесь вкусно пахло кофе, свежей выпечкой и ещё чем-то смутно знакомым, от чего у Мадж сразу потекли голодные слюнки. Она застыла на пороге, но Сандра, словно ощутив её присутствие, обернулась и помахала ей рукой.

- Доброе утро!

- Доброе утро, - отозвалась гостья, проходя на кухню и машинально протирая глаза. Обоняние её не обмануло: на столе действительно красовалось блюдо с аппетитными печеньями и булочками странной формы. Рядом стояла большая пиала с финиками и необычного вида конфетами. Мадж вздохнула, понимая, что ей не светит угоститься столь соблазнительными яствами от её гостеприимной хозяйки.

- Ну, как спалось? – проговорила та и приглушила звук телевизора, пока Мадж садилась на вчерашнее место. Мадж улыбнулась ей, с трудом отрывая взгляд от вкусностей.

- Сейчас поедим, - успокоила её страхи Сандра, - видишь ли, я обожаю печь. Но тебе же надо худеть… Поэтому пока мы будем обходиться специальными диетическими печеньями и бездрожжевой выпечкой. Пару фиников съешь обязательно. Утром зарядиться калориями необходимо. Надеюсь, ты вообще завтракаешь?

Мадж кивнула, внутренне порадовавшись этому. Она никогда не страдала отсутствием аппетита, в особенности теперь, когда её организм готовился к пищевой аскезе.

- Я уже подумала, что это только для тебя, - проговорилась она.

Сандра усмехнулась.

- Я не настолько кровожадна, - сказала она, ставя перед Мадж большую чашку с кофе, от которого поднимался дымок со знакомым, но непривычным ароматом.

- Я добавила туда немного чили и корицы, - заявила Сандра, - вкус своеобразный, но поможет быстрее похудеть.

Мадж нахмурилась, не понимая, как может работать в этом направлении корица и чили в кофе, не стала уточнять, про себя дружелюбно обозвав Сандру ведьмой. Она понюхала напиток и сделала осторожный глоток. Горячее варево сначала обожгло язык и горло, но потом оказалось, что ощущение это создавалось не столько высокой температурой, сколько самим эффектом остроты вкупе с коричной терпкостью во вкусе. Через пару глотков напиток ей понравился, а в сочетании с финиками и с печеньем вызывал какую-то детскую радость, заставлявшую губы невольно растягиваться в улыбке, попу ерзать на стуле и болтать ногами.

- Я не помню, что мне снилось, - поспешила она сообщить, удручённо глядя на Сандру, - вообще.

- Совсем не помнишь? Или ничего не снилось? – уточнила та, запивая вкусную булочку своим кофе.

- Я не знаю, - с расстроенным видом ответила Мадж, - пытаюсь вспомнить, но не получается. Обычно мне легко это удаётся, но сейчас…. Как будто белым светом в голове припорошено. Помню только, что перед тем, как открыла глаза, мне кто-то кричал: «Поторопись в Бургер Кинг!» (“Rush in Burger King” – англ., прим. автора)

- Раш в Бургер Кинг, - задумчиво повторила Сандра и добавила, - это может быть следствием твоей вынужденной голодовки и потребности в быстрых углеводах… А может быть и что-то иное…

Мадж, чувствуя себя никчёмной пустышкой, грустно смотрела в свою чашку.

- Сейчас проверим, - услышала она и удивлённо вскинула глаза.

- Сразу после еды нежелательно этим заниматься, - добавила Сандра, - но у нас мало времени. Надо уточнить, единственная ли это информация, которую тебе дали.

- А… как мы это проверим? – Мадж недоверчиво глядела на хозяйку.

- Увидишь. Я это делала только раз, да и то, случайно вышло. Результат просто сносит, с тобой может быть даже очень интересно.

Они закончили трапезу и навели порядок на кухне. После чего поднялись наверх. Сандра усадила Мадженту на мягкий ковер посреди гостиной, а сама опустилась напротив неё, продемонстрировав, как нужно правильно сидеть. Она уложила на пол руки ладонями вверх и попросила Мадж накрыть их своими. Обе закрыли глаза и по просьбе Сандры, Мадж сконцентрировалась на своих снах в прошедшую ночь. Мадж припоминала, что некоторые одаренные экстрасенсы могут считывать информацию с людей. Но она никогда не слышала и тем более не видела, чтобы кто-нибудь делал это целенаправленно для прояснения какого-либо определённого вопроса.

По всей видимости, Сандра обладала совершенно уникальными способностями, ибо и полминуты не прошло, как перед глазами Мадж стали мелькать неясные картинки. На них можно было различить привычные улицы Нью-Йорка, машины, сливающиеся в одну большую смазанную извилистую черту. Затем перед ней встал какой-то большой рейсовый автобус и множество людей на станциях, будто сама Мадж сидела в этом автобусе и смотрела на них из его окна. Эмоции, сопровождающие эти сны, были связаны с крайним интересом. Он относился ко всему, что Мадж успевала охватить взглядом. И в самом конце, перед тем как Сандра слегка сжала её пальцы, возвращая её обратно, Мадж снова услышала голос, в котором она узнала голос своего проводника. Было так необычно слышать его практически наяву. Этот голос повторял “Rush in Burger King!”.

Отлежавшись на ковре после этой сцепки, они пересели на диван. Сандра растирала ладони. Мадж понимала почему: её собственные ладони горели огнём.

- Ну, что ты видела? – спросила Сандра.

Мадж описала свои видения. Сандра медленно кивала, слушая её.

- Выходит, то единственное, что ты запомнила, является, скорее всего, наиболее важным. В принципе-то…, - задумалась она на минуту, - и вся эта автобусная белиберда только нам и даёт, что наш Третий приехал сюда из Нью-Йорка. Потому что ты, если не ошибаюсь, добиралась автостопом, и это не твои воспоминания.

Мадж дернулась, тоже вспоминая парки своего города, промелькнувшие в видении.

- Очень смешно, - не выдержала она, - и что, я не смогла бы найти его там? Обязательно нужно было бросать родителей, наводить эту панику, когда всё прекрасно могло сложиться и в Нью-Йорке. Разве что такого удивительного проводника, как ты, у меня там не было бы точно.

- Мало ли какие могут быть причины, - пожала плечами Сандра, словно не замечая этот комплимент, - например, тебя могли сюда привести из соображений безопасности, забыла, что ли, о своих страхах? А может он был там проездом, или ему нельзя там оставаться… Мы привязаны по времени к появлению данных, понимаешь? И узнали о нём именно тогда, когда это нужно. Ни раньше, ни позже.

- Понимаю. Просто странно всё это. И, если честно, я шоке, как ты все это понимаешь.

- Ты в шоке, а я в тройном! – возмутилась Сандра, - Жила себе не тужила, укрывала девчонок, как могла им помогала, а тут на тебе. И сны эти дикие, после которых волосы дыбом на голове полдня, и звонки от Билли, да еще и ты образовалась на пороге… а потом вот и он ещё…

- То ли ещё будет, - то ли в шутку, то ли всерьёз, но в тон девушке договорила Маджента.

Та поёжилась и хмуро глянула на неё.

- Зато ты так ясно всё видишь из моих сумбурных видений, - поспешила Мадж успокоить её, - и всё понимаешь. Хотела бы я так тоже…

Сандра рассмеялась.

- Всё было наоборот, - поправила она, - я смогла увидеть только потому, что увидела ты. Но почему ты должна именно поспешить в Бургер Кинг? Неужели он и здесь ненадолго?

При мысли о бургерах и картошке, Мадж зажмурилась.

- Как назло. Именно туда, где мне нельзя поесть.

- Возьмешь там салат и выкинешь все фриты, - усмехнулась Сандра, - но сначала надо разобраться….

Она застыла, глядя в никуда и повторяя, словно про себя: «Rush in Burger King, Rush in Burger King». Мадж тоже воспользовалась минутной заминкой, обратившись к своим собственным ощущениям. Однако, те предательски безмолвствовали, на все внутренние запросы отзываясь неестественным молчанием. Казалось, даже мысли её испуганно застыли в ожидании чего-то.

- Может он временно живёт в Филадельфии и питается в Кинге? – предположила Мадж, покусывая ноготь большого пальца.

Сандра не спешила с ответом.

- Так или иначе, мы вынуждены ориентироваться только на твои ощущения, - наконец ответила она, неохотно возвращаясь к реальности, - и похоже, что я могу просматривать что-то исключительно через тебя и только с твоего разрешения. Логические размышления сейчас ни к чему нас не приведут.

- Что же делать? – Мадж подняла на неё расстроенные глаза.

- То, ради чего ты приехала, - последовал ответ, - ты отправляешься искать его.

- Но… как же я его найду? – испуганно спросила Мадж, - ты разве не идёшь со мной?

- Ни в коем случае! – заявила Сандра, поднимаясь с дивана, - я только буду тебя отвлекать. Тебе необходимо сконцентрироваться на своих ощущениях. Только так ты выйдешь на Третьего. Я пойду по своим делам и заодно закуплюсь продуктами. А ты отправишься на поиски. Ты же свой мобильный дома оставила? Так я тебе для связи дам один. Если случится что-то из ряда вон или ты вдруг потеряешься - звони.

- Я так понимаю, мне лучше начать с обхода местных Бургер Кингов? – буркнула Мадж. Она втайне надеялась, что Сандра составит ей компанию в поисках, однако все надежды разлетелись в прах.

- Не обязательно. Если он там, ты найдёшь это место. Не сегодня, так завтра.

- Как я узнаю его? – продолжала волноваться Мадж, - я не такая сильная как ты… Я даже сны свои не могу запомнить… Раньше у меня получалось, а сейчас…

- О, дорогая! Если ты его найдешь, ты это сразу почувствуешь, - заверила Сандра, - Знаешь, я еще больше убеждаюсь в том, что ты связана с ним. И именно поэтому ты можешь не помнить.

Она отправилась в ванную, бормоча про себя: «Rush in Burger King, Rush in Burger King». Уже закрывая за собой дверь, она оглянулась на сидевшую Мадж и проговорила:

- Если это то, что я думаю, то… детка, я буду очень громко смеяться.

Мадж ничего не поняла. Но даже если бы поняла, что-то в выражении лица Сандры подсказывало ей, что это не облегчило бы её задачу. Она со вздохом поднялась с дивана и отправилась одеваться.

***

Прикрыв за собой входную дверь, Мадж сразу надела очки. Ослепительное солнце, играя в салки с листвой исполинских деревьев дотягивалось до асфальта на дороге, до жизнерадостно зеленеющих лужаек, до захлопнутых капотов припаркованных машин, и игриво отскакивало от стекол очков проходящих мимо людей прямо в глаза. Вчерашний душащий усталостью воздух сегодня казался свежим и чистым, заставляя расправлять плечи, вдыхать полной грудью и улыбаться навстречу веселому тёплому ветерку.

Сначала Мадж намеревалась совершить рандомный тур по основным достопримечательностям города и уже начала искать на карте путь к дендрарию, но потом всё же решила идти и ехать наобум, без цели. Единственным обязательным пунктом для посещения она отметила для себя любой ресторан Бургер Кинг, который увидит по дороге.

Но уже к часу дня она поняла, что ни первая, ни вторая затея результатов не дают. Мадж не чувствовала ничего. Совсем ничего. Фокус постоянно смещался из сенсорного центра на ментальный, в поисках зацепок и знаков, которыми и не пахло.

Одновременно с этим её одолевали двойственные переживания. С одной стороны, только теперь, впервые за всё время, что её посещали удивительные сны о Белом Городе и с тех пор, как она прошла некое подобие духовного посвящения, Маджента по-настоящему осознавала важность той миссии, которую она на себя взяла. И именно оттого сейчас она была близка к отчаянию. Она считала себя никчёмной пожирательницей Сандриных печений, совершенно бесполезной душой из Белого Города, тратящей свое время на напрасные поиски. Мадженте казалось, что даже Сандра, сколь бы отстранённой от этой миссии та себя ни представляла, смогла бы достичь лучшего результата. По крайней мере, не сидела бы она сейчас, как Мадж в этом парке, наблюдая за игрой каких-то подростков в мяч и мечтая о большом сливочном мороженом, щедро политом карамелью. Мадж, несмотря на достаточно калорийный завтрак, который был запит особым кофе Сандры, начинала чувствовать слабые позывы голода.

«Сейчас зайду куда-нибудь и съем салат. А на десерт попрошу кофе. Если бухнуть в несладкий кофе мороженого, можно убить двух зайцев.»

Но она, продолжая размышлять о кофе с тающим шариком мороженого, почему-то не трогалась с места. То ли потому, что уставшие ноги еще просили отдыха, то ли она всё же вняла наставлениям Сандры и боялась, что помимо мороженого закажет еще какой-нибудь бисквит или пирог. Минуты текли за минутой. Дети, бросив свою игру, разошлись. Мимо поляны, где они играли, то и дело сновали люди с собаками, жестикулирующие парочки, женщины с колясками. А повернув голову в сторону небольшого пруда и увидев там беседующих женщину и девочку, которые, скорее всего, были мамой и дочкой, Мадж и вовсе чуть не расплакалась. Острая тоска по дому уколола сердце, не давая глубоко вздохнуть. Как они там, без неё? Она уже раза три передавала своим, что с ней всё в порядке, чтобы они не искали её, а дожидались её возвращения и так далее… Но, в свете последних неудач с запоминанием снов и получения информации по своему самополученному заданию, она не испытывала уверенности в том, что её послания достигают адресатов. И вообще, почем ей знать, может все души из Белого Города в начале исполнения своих задач испытывают такие трудности… Не отрывая взгляд от продолжающих стоять у пруда женщины и девочки, она вдруг отчётливо ощутила острую скорбь в душе той женщины. Женщина была больна, и рядом с ней находилась не дочь, а внучка. Вытирая слёзы, помимо воли скатывающиеся по щекам, Мадж как-то резко и неловко убрала с лица мешавшую ей прядь тёмных волос и вздрогнула, задев рукой что-то шершавое. Рассеянно поморгала, сбрасывая связь с чужими энергиями, совершенно ненужную ей сейчас…

Перед её лицом висела салфетка. Обычная белая салфетка, которые раздают продавцы уличной еды. Салфетку держала чья-то рука. А к руке была прикреплена чья-то рельефная мужская грудь в серой футболке. Неохотно подняв глаза выше, Мадж увидела красивое лицо с широкой дружелюбной улыбкой. Над ней стоял высокий статный парень в укороченных джинсах и бейсболке. Мадж нахмурилась и отрицательно покачала головой.

- Возьми. Ты грустная! - произнёс он с сильным акцентом.

Ах, чтоб тебя! Она взяла из его рук салфетку и едва заметным кивком поблагодарила. Может поймет, что он здесь лишний и уйдёт? Однако юноша, который, казалось, своей мощной фигурой занимал всё пространство перед ней, и не думал уходить.

- Можно? – спросил он, указывая на свободное место на скамье рядом с ней.

Кто она такая, чтобы запретить ему? Она пожала плечами, сдерживаясь, чтобы не улыбнуться в ответ на его заразительную улыбку. Он сразу уселся рядом и, кладя рядом свой рюкзак, облегчённо выдохнул, видимо, также, как и она после долгой прогулки.

- Устал.

Мадж всё-таки улыбнулась ему. «Черт бы его побрал! Теперь не отлепится.» И следующий же его вопрос подтвердил его намерения.

- Как тебя зовут? – акцент сильный, даже рубящий. Явно не француз. С французскими студентами Мадж общалась. И с итальянцами тоже. Этот акцент что-то напоминал ей, но что – она не могла понять.

-Ма…., - она вовремя осеклась, вспомнив своё вымышленное имя, - мое имя – Кристина.

- М-м, красиво, - он заулыбался ещё шире, - а я – Богдан.

- Как?

- Богдан, - повторил он, активно артикулируя, - я из России.

- Ааа…, - протянула Мадж, всё же внимательно глядя на его лицо. Она была напряжена из-за внезапного вторжения в её пространство и незапланированного знакомства. Парень же, казалось, не испытывал по этому поводу, как и по поводу своего малопонятного произношения никакого смущения.

- Ты… работаешь? … эээ… Гуляешь? – поправил он сам себя, справившись с ошибкой.

- Гуляла, - всё равно сегодня она никого уже не найдёт. День безнадёжно испорчен. Она всё равно не знает, что говорить Сандре. Так почему бы немного не поболтать с этим милым непонятным парнем? Потом она найдёт способ от него отвязаться.

- Я тоже устала, - добавила она.

Он с наслаждением вытянул крепкие длинные ноги и посмотрел туда, где пять минут назад играли дети.

- Мне нравится Америка, - выговорил он, - здесь всё так интересно.

Мадж едва удержалась от смешка. То немногое, что она знала о России и о русских, свидетельствовало только о том, что им не сидится у себя дома, и что они всеми правдами и неправдами стремятся в её страну.

- Мне тоже, - только и могла она ответить. Внезапно парень подскочил на месте и стал яростно размахивать руками. От неожиданности Мадж тоже вскочила. Оказалось, что он махал стайке молодых людей, сгрудившихся у киоска с мороженым на другом конце парка.

- Мои друзья… вместе работаем, - сказал юноша и добавил – ты… хочешь мороженого?

Мадж хотела. Она так хотела, что от одного слова «мороженое» закусила губу. И он это заметил.

- Пошли! – сказал он, неохотно поднимаясь со скамейки, - я тоже хочу.

По мере того, как они приближались к мороженщику, настроение у Мадж заметно улучшилось. Она заулыбалась, плечи уже не тянуло к земле от осознания собственной ничтожности. Она не сразу заметила, что внутреннее спокойствие и беззаботная радость с каждым шагом уплотняются, превращаясь в нечто почти осязаемое, упругое. Оно мягко вибрировало внутри, подчиняясь, как ни странно, не её дыханию, а иному воздействию. Словно некая вибрация извне настраивала биение её сердца на свой ритм, и то с радостью подчинилось этому новому кадансу. Когда они приблизились к молодым людям и девушкам, оживлённо махавшим руками её спутнику, Мадж уже видела, что её эфирное нутро полностью обнажилось, открыто и без стеснения отвечая на приливы мощных потоков энергии. Едва кивнув представлявшимся ей людям, она внутренним волчком завертелась вокруг своей оси, судорожно пытаясь понять, кто был источником такого притяжения, откуда оно шло. Едва ли возможно, чтобы такая вибрация достигла её издалека. По всей видимости, её испускал кто-то из этой весёлой компании. Мороженщика, тощего мужчину с морщинистой от загара кожей, тоже пока нельзя было списывать со счетов. Всего вокруг неё находилось три девушки и пять парней, включая Ба… Что-то вроде бы отдалённо похожее на «Бандана». Звучит немного по-мексикански. Все молодые люди оказались иностранцами: если Мадж верно запомнила, там были девушки из Польши, парни из Украины, Сербии… остальных она не запомнила, так как её уже прямо-таки оглушал этот энергетический набат.

Что же делать? Что же делать? в панике спрашивала себя Мадж, в то время как её слабые попытки обнаружить, откуда идут потоки энергии, провалились. Шум и гам вокруг (все как раз на ломаном английском обсуждали, куда двигаться дальше, перебивая друг друга и смеясь) мешали сосредоточиться.

- Давай погуляем с тобой? Немного, – перед ней снова возникло весёлое лицо Банданы. Рука его протягивала ей рожок карамельного мороженого. Видимо, он заметил, как она растеряна и решил увести её подальше от этого гвалта. Она же продолжала ошалело озираться по сторонам и в этот момент больше походила на испуганную птицу на скотном дворе. Бандана что-то крикнул одному из стоявших неподалёку парней. Тот кивнул. Тогда юноша мягко взял руку Мадж и потянул её в сторону. Как только их ладони соприкоснулись, энергетические волны, до этого с шумом накатывавшие на неё, вдруг захлестнули девушку с головой. На какое-то мгновение Мадж показалось, что она сейчас задохнётся. Она не могла пошевелиться, словно окаменела от натиска неизъяснимой силы. Он дотронулся до её руки, но это уже была не её рука. Это была рукоять гигантского меча в его мощных пальцах. А её подобравшееся упругое тело в этот момент было самим этим мечом, готовым разить врагов направо и налево.

- Кристина! Мороженое!

Она вздрогнула, когда он выпустил её руку. Он всё еще стоял и смотрел на неё. Сделав над собой усилие, она могла лишь кивнуть и взяла рожок уже оплавившегося мороженого. Потом они, не сговариваясь, направились к ближайшей скамейке. Мадженте просто необходимо было прийти в себя. У неё в голове не укладывалось, как всё произошло. Она не просто нашла Третьего Золотого Стража. Он сам её нашёл. И это подтверждает догадку Сандры о том, что они как-то связаны. И совсем не как-то. Она была воплощением его оружия в Белом Городе. Вот почему проводник выбрал именно её. Только она может защитить его и пробить ему сквозь тернии дорогу к его цели: спасение давно пропавшего Первого Стража. Охваченная священным трепетом, растворённая в этой только что открывшейся ей собственной ипостаси, она не отдавала себе отчета в том, что они уже сидят на скамейке. Бандана с аппетитом поедал мороженое, а она с трудом глотала то, что откусывала, даже не чувствуя такого желанного еще пять минут назад сливочно-карамельного вкуса. Ощущения, которые ею сейчас владели, были бесценны, а она даже не могла на них сосредоточиться, чтобы запечатлеть в своей памяти. Всё, что было до этого, всё, что будет после, казалось лишь прелюдией к этому моменту. Она есть здесь и сейчас – в самой своей сути. Она – орудие в его руках, и все её дальнейшие действия будут лишь отражением его стремлений к достижению его великой цели. Совершенно невесомая и сияющая, Мадж внезапно спохватилась и осела, заземляясь. В этом своем воплощении Страж может быть очень далёк от экстрасенсорного восприятия. Дело также осложнялось языковым барьером. Приходилось возвращаться к реальности. Две первые части её миссии были выполнены: Страж найден, контакт установлен. Теперь необходимо выяснить, что он делает в Филадельфии, надолго ли он здесь. Судя по возрасту, он здесь на летних каникулах по какой-то студенческой программе. Мадж знала о существовании таких программ обмена и работы за границей.

- Ты студент? – спросила она, стараясь говорить как можно членораздельней.

Он кивнул, вытирая руки о салфетку и вытаскивая из рюкзака бутылку с водой.

- А ты?

Мадж тоже кивнула.

- Ты приехал сюда работать?

- Да. И мои друзья… коллеги тоже. Мы приехали…., - он замер, словно сверяясь с чем-то, - да, приехали две недели назад.

- Ты был в Нью-Йорке? – продолжала допытываться Мадж.

- Был,- подтвердил он, - там столько много людей… и столько мусора…

Она слабо засмеялась.

- Я прилетел в Нью-Йорк на самолёте из Москвы, - рассказывал Бандана, - там нас забирал автобус.

- А где ты здесь работаешь? – Мадж уже знала ответ. Ей ужасно хотелось поразить его правильной догадкой, но она сдержалась.

- Я работаю в Бургер Кинге. А ты живёшь здесь?

Мадж качнула головой.

- Я приехала в гости к подруге. Она живёт в Филадельфии. У неё очень красивый дом.

- О’кей, - по всей видимости, к архитектуре он равнодушен. Однако, когда Бандана снова взглянул на неё, в глазах его горел живой интерес. У него были совершенно гипнотические миндалевидные карие глаза и в меру полные мягкие губы.

- У меня сегодня выходной, - сказал он, - покажешь мне город?

- Я сама не очень хорошо его знаю, - пожала плечами Мадж, - поэтому буду рада погулять с тобой и посмотреть его.

Оказалось, что Бандана и сам уже знал некоторые места в городе и сразу потащил её на огромный вокзальный рынок. Там, наконец-то, Мадж смогла поесть. Да и молодой человек с удовольствием присоединился к ней в поедании овощей. Он сетовал на то, что питается только бургерами и картошкой фри. Несмотря на языковой барьер, он живо общался, спрашивал, как будет по-английски то или иное и старался запомнить её ответы. Мадж попыталась произнести пару слов по-русски, но у неё сразу заболел язык. Сама-то она свободно изъяснялась по-французски, даже недавно пыталась учить латынь. Но славянские языки были для неё чем-то совершенно непостижимым. После некоторых усилий ей удалось переключиться на материальное восприятие и не отвлекаться на свои ощущения. Просмотрит всё потом, его нельзя отпугнуть.

Расстались они поздно вечером. Мадж, несмотря на усталость, уточнила у него график работы (разумеется, ненормированный) и точный адрес ресторана, где он работал. По его словам, следующий выходной у него должен быть через два дня, но это не точно. Бандана работал на кухне, и Мадж плохо себе представляла, как сможет увидеться с ним, если навестит его на месте работы.

Она не помнила, как ей удалось добраться до места обитания. Только с силой нажимая на рычаг звонка, она осознала, что и сегодня неимоверно устала и подумала, что хорошо бы выпросить у Сандры запасной ключ. Та открыла не сразу. Но как только за Мадж захлопнулась тяжёлая дверь, Сандра, едва окинув её цепким взглядом, крепко её обняла.

- Ты нашла его! – ликующе заявила она.

Мадж удивлённо вытаращила глаза. Откуда она знает?

- Да ты вся сияешь, - та махнула рукой в ответ на её немой вопрос, - вокруг тебя золотой ореол почти на метр, и глаза блестят от счастья. Готова поспорить, что он оказался мужиком!

6

Мадж покраснела. Но Сандра, не давая ей опомниться, потащила её на кухню. Едва Мадж разместилась на высоком стуле, домовладелица потребовала от неё рассказ со всеми подробностями. Слушала Сандра очень внимательно, не перебивая, изредка кивая или в волнении закусывая губу.

- Теперь мне понятно, почему они выбрали именно меня. – подытожила Мадж. - Ты права, я почувствовала его сразу. Это было как….как волна энергии. Такая мощная, что сносит всё на своём пути, а на мне почему-то остановилась. Я прямо ощутила, как эта энергия окружает меня, и только после этого у меня в голове стало проясняться. Как будто только в его присутствии я начинаю всё понимать и ясно видеть. И это просто невероятно…

Мадж обхватила голову руками, снова погружаясь в то блаженное состояние осознанности и понимания, кто она есть и зачем она здесь.

- Да, - благоговейно щурясь, пробормотала Сандра, - вы с ним изначально находитесь в связке. Видишь, без него ты и не должна была что-то увидеть. Он запускает в тебе все эти волшебные процессы. А ты запускаешь его.

- Я представить себе не могла, что неодушевлённый предмет из мира Ангелов может воплотиться в человека здесь, на Земле, - Мадж потянулась за лежавшей в вазочке конфетой из кэроба. Сандра, казалось, даже не заметила этого.

- По всей вероятности Меч Золотого Стража обладает сознанием, хоть и подчиняется ему. – сказала она задумчиво, - Я совершенно не удивлена, что в нашем мире он принял облик человека. Это наиболее эффективное воплощение. Вы не только находитесь в связке, но и действуете в общих интересах.

- В его интересах, - поправила Мадж.

Сандра кивнула.

- Меч Стража является как бы его частью, его продолжением, - пояснила она, - и получается, что ты и он – одно целое.

- Мне до сих пор не верится, - с дрожью в голосе повторяла Мадж, - но что теперь делать?

- Да, - Сандра словно пришла в себя, - по логике, теперь необходимо, чтобы он вспомнил, зачем он здесь. Если удастся вывести это в сознание, все будет происходить быстрее и эффективнее. Он никак не демонстрировал, что может чувствовать или видеть что-то сверхъестественное? Может как-то странно вёл себя или говорил непонятные для обычного человека вещи?

- Нет, - Мадж сразу сникла, - из нас двоих только я вела себя, как идиотка. Просто невозможно было сконцентрироваться на чем-то кроме этих вибраций. Не представляю, как другие люди этого не чувствуют.

- Некоторые бессознательно что-то чувствуют, - возразила Сандра, вынимая из холодильника морепродукты. - Ты голодна?

- Немного. Мы ели в парке мороженое, когда познакомились, - повинилась Мадж, - потом на рынке салаты. И все. Кстати, удивительно тоже с Бургер Кингом получилось. Я только потом это узнала, когда спросила, чем он здесь занимается.

- Угу, - пробормотала Сандра, ставя сковороду на огонь и наливая в неё оливкового масла, - Rush in Burger King.

Внезапно она застыла на полдороге, а потом резко обернулась к Мадж.

- Ха-ха! Я так и знала! Это означает не «спеши в Бургер Кинг»!

Мадж вперила в неё непонимающий взгляд.

- Не Rush in Burger King, а Russian Burger King, - торжествующе объявила Сандра.

Это было невероятно. Ей даже подсказали, что Третий Страж воплотился здесь в русского человека, и тот работает в ресторане быстрого питания Бургер Кинг. В голове мелькнула догадка.

- Да он сам мне всё и передал, - пробурчала она, - просто он знал, что от безмозглого меча не стоит ждать особой догадливости, поэтому и решил всё сделать самостоятельно.

Сандра, смеясь, подошла и обняла её.

- Всё в итоге происходит наилучшим для нас образом. Даже если бы мы догадались, что он русский, сколько бы времени ты металась и искала его? А раз он работает на кухне, тебе бы пришлось по пять раз обойти все фаст-фуды, пока ты не ощутила бы его присутствие.

Мадж не могла не признать её правоту.

- Ничего в нашей жизни не происходит просто так, - назидательно сказала Сандра, снова отходя к плите.

- Так что теперь нам делать?

- Ну… Можешь сказать ему, что я типа экстрасенс, - предложила Сандра, - посмотришь на его реакцию. Если он заинтересуется, пригласи его к нам на сеанс. Можно прямо в тот же вечер. Если честно, не представляю, что мне с ним делать, но у меня такое чувство, что здесь дело пойдёт быстрее. Главное – заинтриговать его.

- А если не заинтригуется? Подумает ещё, что мы психованные или фанатики какие-то…

- Судя по твоим горящим глазам, ты уже такой стала, - усмехнулась Сандра.

- Ты бы тоже стала, если бы это увидела и почувствовала, - беззлобно парировала Мадж, вставая и растягивая затёкшую спину.

Широкоскулое лицо Сандры снова тронула ласковая улыбка.

- Детка, - сказала она, - в нашей жизни происходит много волшебных и удивительных встреч и событий. Также, как и всяких трагических происшествий. Если то, что произошло сегодня, помогло тебе осознать свое предназначение и стать счастливее – это прекрасно. Но! – она подняла вверх указательный палец, - даже изменяясь под влиянием этих событий, мы должны оставаться верными себе. А фанатизм и гипертрофированные эмоции только всё портят. Для тебя это вообще недопустимо, - она ткнула в Мадж лопаткой и отвернулась к сковороде.

Мадж вздохнула. Сандра была права: она и сама осознавала свою склонность к эйфории и преувеличению тех или иных жизненных моментов.

Они поужинали и выпили травяного чаю, обсуждая следующие шаги по выполнению задания, выпавшего Мадж, и в которое, как оказалось, самым волшебным образом теперь была вовлечена и Сандра.

Уже в своей постели, засыпая, Мадж вспомнила внимательный взгляд карих глаз, устремлённый на неё. Заинтересуется ли он возможностью встретиться с экстрасенсом? Если даже нет, она была уверена, что есть много других вариантов открыть ему то, что ему до сих пор непостижимо.

К её удивлению, Бандана заинтересовался и, несмотря на то что информация была подана ему в крайне ненавязчивой форме, напросился в гости. Однако, организовать вечер у Сандры в гостиной им удалось только в начале следующей недели. С Банданой к ним в гости заявились еще две шумные девицы и какой-то прыщавый паренёк. Нельзя было навлекать на себя подозрения, пришлось согласиться на первую встречу в присутствии посторонних. Мадженту это злило, она с трудом взяла себя в руки и готова была улыбаться незваным гостям. Сандра же как ни в чем ни бывало зажгла бесчисленные свечи в зале и, натянув на себя свободные брюки с безразмерной зелёной футболкой, спустилась вниз, когда в дверь позвонили. Её глаза были подведены, на веки она густо нанесла синие тени, и вместе с яркими рыжими волосами весь её облик выглядел очень впечатляюще. Мадж была в лёгком длинном платье. Очки пришлось снять, она надеялась, что в мигающем свете свечей никто не станет разглядывать её.

Окинув взглядом гостиную своей домовладелицы, Мадж подумала, что обстановка здесь более чем мистическая. Тут же из холла донеслись оживлённые голоса. Она надела на лицо приветливое выражение и выпрямилась. Душу грела только надежда увидеть Бандану. Во время их последней прогулки он то и дело внимательно вглядывался ей в глаза, словно вспоминая что-то. А когда они попрощались, и Мадж засеменила прочь, Бандана окликнул её. Вернувшись назад, она наткнулась всё на тот же пристальный взгляд. Он был уже почти мучительным.

- Я не знаю, как тебе сказать…, - замялся он, засовывая руки в карманы, - у меня такое чувство, что мы с тобой давно знаем друг друга. Понимаешь… Как будто мы с тобой были… лучшими друзьями много лет.

Мадж кивнула, не забыв отметить то, как он подчеркнул это слово «друзьями». Но это все ожидаемо: она не его спутница, не его партнёр, а лишь инструмент для реализации его высшего предназначения. Даже если она станет его временной спутницей здесь, в этом воплощении, она всегда будет помнить, для чего всё это нужно. А если она вздумает потерять голову от любви, у неё всегда будет Сандра, чтобы охладить её пыл и вернуть здравый смысл её суждениям.

- У меня то же самое, - ответила она с улыбкой, - и это странно и удивительно. Я так рада, что ты это сказал!

Облегчение на его посветлевшем лице врезалось ей в память.

Мадж вздрогнула, увидев в гостиной небольшую толпу. Впереди всех шествовала Сандра, за ней – улыбающийся Бандана. Из-за его могучего плеча маячило пятнистое лицо незнакомого ей упитанного парня. Позади них слышались сдавленные смешки: девушки тихо переговаривались и смущённо хихикали. Мадж невольно залюбовалась Стражем, чувствуя, как по спине пробегает дрожь восхищения. Никто из окружающих его людей не достоин его внимания. Никто, кроме разве что его родные.

- У тебя есть братья или сестры? – спросила она, когда они присели на мягкую траву после утомительной прогулки.

- Есть, - кивнул он, оглядываясь, - сестра… старшая сестра.

Интересно, промелькнуло тогда у неё в голове, она тоже из Белого города? Она не могла просто так родиться в семье Золотого Хранителя Щита. Скорее всего у неё тоже здесь какое-то важное предназначение. У их родителей-то понятно какое.

- И вы с ней хорошо ладите?

Он улыбнулся своим мыслям, глядя куда-то вдаль. Когда он повернулся к ней, в глазах его светилась тёплая печаль. Его вибрации усилились, обдавая её ощутимым жаром.

- Ты очень по ним скучаешь? – догадалась Мадж.

- Очень, - подтвердил Бандана, - я не знал, что расстояние может так… влиять. А ты скучаешь по своим родителям?

- Да, - Мадж купалась в волнах его братской любви, - только вот братьев и сестер у меня нет.

- Привет, - радостно приветствовала она вошедших. Она помогла Сандре раздать гостям прохладительные напитки. После того, как все представились друг другу, и Мадж поняла, что она не в силах запомнить практически ни одно из имён, на Сандру посыпались любопытные вопросы по поводу её способностей. Та терпеливо отвечала, не рисуясь и не позируя.

- А ты можешь предсказывать будущее? – Мадж едва не фыркнула, услышав этот глупый вопрос от одной из девушек. Кажется, ту звали Лидией или Лилией.

- Предсказывать будущее очень глупо, - невозмутимо прокомментировала Сандра. Она делала вид, что особенно не интересуется никем из пришедших, но Мадж могла буквально наблюдать светящиеся нити её интереса, протянувшиеся к Бандане и словно ощупывавшие его со всех сторон.

- Почему? – спросил второй парень.

- Потому что наше будущее переменчиво и зависит только от нас самих. Если я вижу возможность изменить ваше будущее к лучшему или варианты решения ваших проблем, я это озвучиваю. Дальше уже ваше дело – меняться или нет. Это только ваша ответственность.

- А если кто-то помешает мне менять мое будущее? – спросил Бандана.

Сандра наконец воззрилась на него.

- Если ты твёрдо вознамерился измениться и улучшить свою жизнь, поверь, никто и ничто на свете не сможет тебе в этом помешать, - она сказала это так, словно эти слова относились исключительно к нему, и добавила, - то же самое касается и исполнения задуманного.

Видя озадаченное лицо Банданы, Мадж поспешила разъяснить ему значение сказанного. Остальные, видимо тоже не сразу разобрав, с готовностью закивали. Только на лице Лидии-Лилии мелькнуло некоторое недовольство.

- Ну! – Сандра с готовностью потирала руки, - кто первый?

Гости заволновались. Видно было, что они ожидали несколько иной вариант развития событий: что-то вроде гадания на картах или типа того. И сейчас замешкались.

- Выбери сама, - предложила Мадж, и, повернувшись к ребятам, пояснила, - она, как радар, чует, кому сейчас это больше всех нужно.

Напряжение, на мгновение воцарившееся в комнате, сразу рассеялось, превратившись в радостное возбуждение. Сандра стала посреди комнаты, слегка расставив руки в стороны и закрыв глаза, повернулась вокруг своей оси.

- Чувствую…., - она внезапно стала, как вкопанная и уставилась на девушку, сидевшую рядом с Лидией и почти всё время молчавшую.

И Мадж тоже почувствовала. Потом она осознала, что это было сразу здесь. Это ощущение… опасности, наплывавшее откуда-то издалека, вспыхивавшее где-то на краю сознания нелепыми маячками и отдававшее нехорошим холодком где-то в области солнечного сплетения. Она силилась вспомнить имя девушки, откинувшейся на спинку мягкого дивана и исподлобья глядевшей на Сандру. По рукам пробежали мурашки. Но Сандра, вопреки её ожиданиям, ткнула пальцем в Лидию.

- Ты! - приказала она, и та послушно встала.

Сандра вывела ту в центр круглого узорчатого ковра и велела ей принять удобную позу для того, чтобы расслабиться. Та опустилась на ковёр и села по-турецки. Наступила полная тишина. Но Мадж уже не смотрела на них. Она закрыла глаза и внутренним зрением смотрела на вибрирующую точку справа. Так это страх или опасность? Если второе, то ей необходимо знать, кому она угрожает.

Да, это был страх. Всепоглощающий страх. Девушка боялась всего и особенно того, что её страх будет обнаружен. С виду спокойная и даже флегматичная, эта девушка страдала паническими приступами и была подвержена истерикам. Дикий страх её перерастал в столь же дикую агрессию. Не замечая того, что она делает, Мадж открыла глаза и уставилась на неё. Среднего роста, с гладкими волосами, завязанными в хвост, скромная маечка и юбка. Большие серые словно выцветшие глаза, тонкие губы и остренький нос. Руки судорожно вцепились в диван, как в последнее пристанище на земле. Что она делает здесь, в чужой стране, где с ней может произойти всё, что угодно? Но, наткнувшись на её упрямый взгляд и видя напряжено сведённые мышцы лба, Мадж поняла и невольно прониклась уважением к этому смелому созданию. Какими бы жуткими ни были её страхи, она шла им навстречу. Она ободряюще улыбнулась девушке и, потянувшись к ней, пожала её руку. Тупое упрямство в глазах той сменилось удивлённой благодарностью, лоб разгладился, губы тронула нерешительная улыбка. Мадж понимала, что это одномоментное успокоение, но она не могла не восхищаться желанием человека победить свои страхи. Сандра тем временем считывала информацию с поля Лидии. А Мадж, почувствовав на себе настороженный взгляд Банданы, недовольно поджала губы. Её раскрыли. Кинув на него предостерегающий взгляд, она заметила его хитро сощуренные глаза и подрагивающие брови. Черт! Хотя, может оно и к лучшему. Не придётся притворяться.

Следующим Сандра призвала второго парня. Тот оказался весьма предприимчивым и склонным к меркантильной хитрости. Основные его проблемы лежали на поверхности. Способности Сандры весьма его удивили, но похоже его совершенно не интересовала возможность что-то менять.

Поле того парня Бандана робко поднял руку.

- А можно я? – спросил он.

- Я как раз хотела предложить, - улыбнулась Сандра, - только давайте сделаем перерыв. Это всё-таки большие затраты энергии.

Они с Мадж спустились вниз, чтобы сделать всем кофе.

- Ты видела ту девушку? – тревожно прошептала Мадж. Сандра кивнула.

- Там всё плохо. Но она молодец, борется.

- Чего можно так бояться? – недоумевала Мадж, опираясь локтями на спинку стула, - неужели всё из детства?

- Определённо, - согласилась Сандра, - и если то, что сделало её такой, по-прежнему ей угрожает, единственный способ решить эту проблему: остаться здесь, у меня. Так будет лучше всего. Или уехать. Куда угодно.

- Может не стоит говорить ей это при всех? – с надеждой спросила Мадж, ставя сахар и чашки на поднос.

- Ни в коем случае. Я приглашу её завтра на разговор. Ну, или когда она там сможет. Если я могу ей помочь, и, если она захочет, это необходимо сделать.

- А можно я буду присутствовать?

- Не стоит, - Сандра покачала головой, - тебе вообще не стоит светиться. И отвлекаться от главного.

- Ага, - Мадж вспомнила то, что хотела ей сказать, - только Бандана уже заметил, что я её считываю.

- Кристина! – укоризненный взгляд Сандры сводил на нет все надежды, что это к лучшему.

Мадж стало стыдно. Однако Сандра быстро остыла.

- Только не форсируй, действуй по ситуации. В конце концов, если он тоже чувствует тебя, он бы и так понял.

Они расселись по диванам, каждый получил свою порцию кофе. Мадж уже привыкла к постоянному голоду и чувствовала, что ей удалось сбросить несколько килограмм. Пристальные взгляды, которые на неё кидал Бандана, сильно напрягали.

- Красивый у вас дом, - сказал он.

- Да, - подхватила девушка-страх, - такой необычный. Как замок.

- Наверное и привидения водятся, - предположила Лидия.

- А то как же, - сказала Сандра.

У Лидии округлились глаза.

- Вы серьезно? Есть привидения?

- Вчера ночью ко мне в комнату стучались, - невинно подхватила Мадж, желая поддержать интригу.

- Бррррр, - скривился парень, оглядываясь, - жутко, наверное.

По-английски он говорил лучше всех.

- Я была предупреждена, - Мадж улыбнулась в сторону хозяйки дома и добавила, - поэтому не очень испугалась.

- Ты не открыла? – недоверчиво улыбаясь спросил Бандана.

- Им нельзя открывать! – заявила Лидия со знанием дела.

- Почему? Может они хотят сообщить что-то важное.

- Нет! – непреклонно подтвердила хозяйка.

- А ты их когда-нибудь видела? – продолжал допрашивать Бандана.

- Конечно, - фыркнула Сандра и добавила, предупреждая дальнейшие расспросы, - но описывать их вам не стану. Они могут обидеться. Ну что, ты готов? – спросила она любопытного парня.

Тот сразу выпрямился, поставил чашку на столик и поднялся, разминая плечи.

- Я готов, - сказал он.

Сандра точно также поставила его в центр ковра, а сама стала позади него и в очередной раз попросила всех закрыть глаза. Мадж замерла. Она знала, что Сандра не собирается сразу раскрывать ему все карты, тем более в присутствии остальных, поэтому ничего особенного не ждала. Но, глядя на разгорающийся божественный свет вокруг человека, стоявшего на ковре, не могла не трепетать. Он стоял, как истукан, в то время как его эфирное тело всё больше оживлялось, расправляясь, поднимаясь всё выше над своим носителем. Оно словно обрадовалось возможности показаться, раскрыться кому-нибудь. Даже такое красивое тело, которое было у этого парня, не могло сравниться с красотой и мощью ведущего его Духа. Мадж просто не смогла закрыть глаза, так и осталась сидеть, пожирая его фигуру глазами. Эмоции захлёстывали, и когда Сандра, мягко взмахнув руками, заставила его неосознанно и послушно поднять руки в стороны, из горла Мадженты вырвался беспомощный всхлип. Слезы восхищения и любви хлынули из глаз. Не желая быть застигнутой врасплох кем-нибудь из любопытных гостей, она заставила себя встать и тихо выйти из гостиной.

Войдя в ванную, Мадж отдышалась как следует. Тело её то и дело содрогалось от эмоций и накатывавшей энергии, по силе равнявшейся гигантскому тайфуну. Она словно бы подключилась к неведомому источнику энергии, питавшему его, её и всех Стражей, стоящих вокруг Печати. И теперь этот источник непрерывно питал и её, где бы она ни находилась. Она была его волшебным Мечом, который в любой момент был готов насмерть поразить любого, кто покусился бы на тайну Древнего Белого города. Она чувствовала себя всесильной и могущественной. Даже если в Белом городе она всего лишь инструмент, здесь, в этом мире, она самостоятельный и независимый человек. И она сделает всё, чтобы выполнить собственное предназначение. Теперь её ощущения не шли ни в какое сравнение с теми, которые она испытала в момент их встречи со Стражем. Будто её собственная Душа всё полнее раскрывалась навстречу её сознанию, впуская её в недра сокрытых тайн.

Когда Мадж вышла обратно, все уже весело болтали о пустяках. От неё, однако, не укрылся любопытный взгляд Банданы.

- Ты что-то увидела у меня? – спросил он, когда они стояли на крыльце у двери, поглядывая на удаляющихся друзей.

Она качнула головой. Её дрожь давно унялась, по телу разливалось блаженное тепло. Хотелось улечься, завернуться в плед и прикрыть глаза.

- Ты тоже можешь видеть, - уверенно заявил он, - и у Елены ты что-то увидела.

Мадж трусливо огляделась. Соседское окно было пустым.

- Я увидела не больше Сандры, - ответила она, хотя пропустила рассказ той о самом Бандане.

- Ты знаешь, я не могу забыть одну штуку … - неуверенно проговорил Бандана, - перед тем, как выехать из России, я видел очень странный сон…

- Расскажешь мне? – почти перебила его Мадж, не желая, чтобы лишние подробности стали доступны для посторонних ушей, - завтра?

- Хорошо, - согласился он, - пока.

***

- Я не смогла этого выдержать.

Сандра всё понимала.

- Принимать свою силу всегда трудно, - согласилась она, - особенно когда ты убеждён в своей немощи.

- Он сказал, что ему перед отъездом снился странный сон.

Сандра кинула на неё внимательный взгляд.

- Завтра расскажет, - ответила Мадж на её немой вопрос и попросила, - поделись же.

- Ты же сама всё видела.

- Видела, как в нём поднимается его дух. Это просто невозможно прекрасно.

- Я чуть в обморок не упала, - призналась Сандра, - в первый раз в жизни касалась… такого мощного создания. Ты не представляешь, как мне трудно было сдерживаться.

- Да ты просто терминатор, - согласилась Мадж, - я восхищаюсь твоей выдержкой.

Сандра вздохнула и опустила голову на руки, сложенные на столе. Они сидели на кухне и попивали успокаивающий отвар.

- Голова кружится, - сказала она, - ты же понимаешь, что это только начало. Дальше тебе придётся участвовать.

- Понимаю. Поэтому и лучше, что он всё понял про меня.

- Да, действительно. Пусть расскажет свой сон, а дальше будем думать, что делать.

- Ты думаешь, он видел Белый город?

- Это было бы слишком легко, - Сандра покачала головой и отпила из чашки, - что бы там ни было, за это всегда можно зацепиться. У меня странное предчувствие.

- Насчёт чего? – встревожилась Мадж.

- Насчет Первого. Меня постоянно преследует страх, что у нас все меньше времени, что мы что-то упускаем.

- Мы даже не знаем, для чего Первый решил воплотиться.

- И возможно, уже не узнаем.

- Мы же не должны помочь им вернуться? – Мадж обеспокоенно смотрела на уставшее лицо девушки, - мы ведь просто поможем им найти друг друга?

- Конечно. Не станем же мы их убивать, чтобы вернуть обратно. Цикл жизни запущен, теперь уже не нам решать, вернуться им или нет.

- А кому решать? Им самим?

Сандра покачала головой.

- Вряд ли. Но это не так важно. Пошли спать.

7

- Послезавтра мы едем на озеро Рейстаун. Поедешь с нами? – спросил Бандана.

Они только что вышли из кинотеатра и неспешно прогуливались по вечернему городу. У парня был уставший вид, и Мадж предложила пройтись совсем немного, чтобы он мог выспаться перед завтрашней сменой.

- С удовольствием. Кстати. Позавчера ты говорил о своём сне, – беззаботно напомнила ему Мадж, - расскажешь?

- Да, - он немного помолчал, - Я уже не вспомню деталей, но там было одно странное место… как будто не здесь, понимаешь? Я имею в виду, не на Земле, а будто на другой планете.

Мадж отметила про себя, что его английский с каждым днём становится всё лучше. Она энергично закивала, приглашая его к дальнейшему рассказу.

- Это вроде бы просто необычный сон, - несколько смущаясь продолжал он, - но когда я проснулся, я понимал, что в нём есть что-то очень важное для меня.

- А что это было за место? Это страна или город? – подсказала Мадж с невинным видом.

- Это город. Только очень большой.

В голове мелькнула идея. Она посмотрела на него с удивлением.

- Это очень интересно. Расскажи. Мне тоже иногда снится необычный город.

Он защёлкал пальцами, подбирая слова.

- Там всё… знаешь… из таких огромных и красивых белых камней.

Мадж резко остановилась и зажала ладонью рот, словно пытаясь не выдать эмоций.

- Да! - воскликнула она, - огромный Белый город. Очень светлый, как будто из другого мира. Во сне я летаю над этим городом, как будто бы мне его показывают сверху и изнутри. Вот удивительно! А почему ты об этом сне вспомнил именно вчера?

- Потому что вчера, когда я стоял рядом с твоей подругой, я почувствовал… как это сказать… что я снова там, понимаешь?

Мадж снова закивала. Она боялась пропустить хоть слово.

- И я снова как будто видел этот сон, и себя в этом городе. Только я находился в какой-то части… районе…я не помню, снилось мне это тогда или нет.

- Как будто вчера твой сон стал более детальным? – вырвалось у Мадж.

Бандана подарил ей один из своих внимательно-подозрительных взглядов.

- Мне всё время кажется, что ты что-то знаешь про меня, чего не знаю я, - усмехнулся он, повторяя фразу из какого-то фильма.

Мадж вздохнула. Даже не будучи особенно проницательным, он слишком умён, чтобы скрывать от него такие очевидные вещи. Хотя бы для остальных они и не были столь очевидны. Бандана молчал, продолжая поглядывать на неё.

- Наша встреча не случайна? – спросил он.

- Вообще-то это ты меня нашёл, - возмутилась Мадж, - Вспомни. Я просто сидела и вообще никого не видела. Я вообще в тот момент ни с кем не хотела говорить.

- Это меня и пугает, - задумчиво молвил Бандана.

Мадж ничего не ответила, бросив на него беспомощный взгляд.

- Я видел вчера, что ты тоже можешь… что ты тоже экстрасенс, - эти слова прозвучали полу-вопросительно, полу-утвердительно.

И, несмотря на то что накануне они с Сандрой обсуждали, что можно, а что не стоит рассказывать Бандане, сейчас Мадженту застигли врасплох. Как же повезло, что они обсудили возможные варианты откровенного разговора! Не то чтобы ей необходимы были инструкции по поводу и без, но она положительно не была готова к такому быстрому развитию событий. Пока она настраивалась на то, чтобы мягко подводить его к осознанию своей сути, да нет: пока она пыталась осознать, как вообще может быть возможным то, что с ними происходит, он сам развернул её и поставил перед фактом, что он в курсе её махинаций. Как? Ну просто как? Эти русские такие русские!

Она постояла перед невысокой оградой, вцепившись в неё, чтобы не смотреть ему в глаза и выиграть пару минут. Необходимо было понять, как ей поступить дальше. Вести её теперь могло только её собственное чутьё. Она была согласна с мнением Сандры о том, что последнее, что ей стоит делать – это без обиняков рассказать всю правду. Каким бы прозревшим он ни был, он осознаёт опасности пребывания в чужой стране. Да и языковой барьер нельзя сбрасывать со счетов: вряд ли она сможет внятно объяснить, что пресловутый «проводник» его новой знакомой Кристины - это не реальный человек, а высшая сущность из того самого Белого Города. Еще нельзя забывать о многочисленных историях про секты, которые такими вот мистическими фокусами заманивают людей. Маджента не сомневалась, что Бандана предупрежден и об этом. Кто знает, к чему и как готовят русских перед поездками за границу… Может за ними и сейчас где-нибудь неподалёку следует агент КГБ.

При этих мыслях она повела плечом и лишь сделав над собой усилие не оглянулась назад. Там ведь стоял Бандана и ждал ответа. Или реакции… Маджента вздохнула. По всей видимости, придётся дальше гнуть линию странных совпадений, сочетая правду с её подобием. Судя по тому, как он интересовался предсказаниями Сандры, это может прокатить. Да и вообще, стоит ли напрягаться, если он видит её насквозь? Махнув мысленно рукой, Мадж снова шумно вздохнула и посмотрела на него с совершенно беспомощным видом.

- Если я расскажу тебе всё, ты сочтёшь меня сумасшедшей.

- Возможно, - мягко согласился он, - но уже поздно. Рассказывай. Ты специально сюда приехала?

- Нет, - почти выкрикнула она, - то есть не совсем, - и добавила приглушённым голосом, - я сбежала из дома.

Она наблюдала, как вытянулось его лицо. Он немного отодвинулся от неё.

- Я совершеннолетняя, - успокоила его Мадж, - и я не преступница.

- Зачем тогда ты сбежала?

- Я не знаю, - Мадж скривилась, словно готовясь заплакать, - я больше не могла это выдерживать. Мне каждую ночь снился Белый город… и эти страхи…

- Белый город, - повторил он эхом, и внезапно до него дошли её последние слова, - страхи?

- Ну…, - даже сейчас от воспоминания о том неотступном наблюдателе голос дрогнул и она невольно сглотнула, - кто-то всё время следил за мной. Не в реальности, а… я не могу объяснить это.

Он непонимающе помотал головой.

- Как это не в реальности? Это было тоже во сне?

- В том-то и дело, что нет. Страх преследования был очень реальным и я его всё время чувствовала наяву. Но я точно знаю, что это связано с моими снами. И я спиной ощущала опасность.

- Эти сны делали тебя уязвимой для кого-то враждебного?

- Да! А еще, каждое утро я слышала голос. Перед тем, как проснуться. Он мне всё время говорил: Филадельфия, Филадельфия. Спеши в Бургер Кинг.

- Что? – Бандана недоверчиво нахмурился.

- Ну, я думала, что мне говорят, спеши в Бургер Кинг, - пояснила Мадж, - а теперь я понимаю, что мне говорили не «спеши в Бургер Кинг», а «Русский Бургер Кинг».

Он рассмеялся, и его смех прозвучал странно.

- Дошло до того, что я могла идти по улице, а этот голос в голове постоянно твердил эти слова. А ещё это жуткое чувство, что за мной всюду кто-то следует… Я думала, что схожу с ума. К счастью, у меня здесь живет подружка, Сандра, которую ты уже знаешь. Она очень необычная, и это ты уже тоже знаешь.

- Да уж, - протянул он и снова посмотрел на неё, подняв бровь, - совпадение.

- Я решила, что она может мне помочь. А родителям не сказала ничего, потому что боялась, что они примут меня за сумасшедшую. Я чуть под машину не попала, - соврала она, видя недоверие на его лице, - шла по улице, этот голос в голове всё галдит и галдит одно и тоже. Я и вышла на дорогу. Опомнилась только когда мне сигналили.

Он вздрогнул.

- Но что это может означать? Все эти совпадения? – спросил Бандана, останавливаясь и поворачиваясь к ней.

- Я так и не поняла еще. Но, знаешь, сразу, как только я приехала сюда, этот голос умолк. Может оттого, что в первый же день ты меня нашёл. И когда ты сказал, что тебе кажется, что мы давно знакомы, я поняла: это всё не просто так.

Выпалив это, она остановилась как вкопанная и в упор посмотрела на него.

Как она могла не догадаться раньше? Вот отчего ей не страшно здесь. Сделав в голове пометку поговорить об этом с Сандрой, девушка начала тереть глаза, словно туда что-то попало. Юноша, казалось, ничего не заметил.

- Ну, а что об этом сказала Сандра? – настаивал он.

- Пока ничего особенного. Она сказала, что я правильно сделала, иначе реально сошла бы с ума. И здесь я рано или поздно найду то, ради чего приехала.

- Но ведь тебя ищут. Родители.

- Я оставила им записку, что еду в гости к подруге, что со мной всё хорошо, - ответила Мадж. Почти не соврала.

- А твоя Сандра увидела что-нибудь у меня кроме того, что она рассказала вчера? – спросил он.

- Я же не слышала, что она говорила. У меня закружилась голова, и я вышла умыться.

- Про мою жизнь, характер, про сестру что-то. Мне ещё трудно всё понимать. Не хотел просить её много объяснять, - он напрягся, что-то вспоминая, - но она что-то говорила про важное дело. Какое-то очень важное дело, которое я должен здесь выполнить. Или не здесь, я забыл.

Было заметно, что эти усилия причиняют ему сильный дискомфорт.

- Ладно, - сжалилась Мадж, - если хочешь, приходи к нам, когда будет настроение. Я попрошу Сандру просмотреть нас обоих. Может у нас с тобой одно важное дело на двоих, а мы тут время теряем и мороженое едим.

Он рассмеялся.

- О’кей. Тогда послезавтра вечером или в следующий выходной.

- Давай, - согласилась Мадж, думая только о том, насколько мучительным будет для неё ожидание этой встречи, - если у тебя будет желание прояснить ситуацию.

- Я подумаю над этим, - ответил он.

***

- Так значит ты – мой меч!? – усмехнулся Бандана и слизнул с пальца молочную каплю.

Они втроём сидели на кухне и ели мороженое. Вернее, из них троих ел он. Мадж трясло так, что стучали зубы. Ей казалось, что каждый крашенный волос на её голове выполняет свой собственный авторский танец. И от этого было щекотно. Сандра выглядела не лучше: всю прошедшую неделю она спускалась к завтраку не выспавшейся, с осунувшимся лицом. Она непрестанно твердила, что времени у них остаётся всё меньше, а ей самой всё труднее удерживать связь. Маджента, всецело занятая своими мыслями, не особенно вдавалась в подробности. Она не ощущала по этому поводу особенного беспокойства и, даже доверяя предчувствиям своего проводника, не торопила Бандану. Тот решился на одиночный визит к ним только через четыре дня после их вечернего разговора.

- Мне определённо нужен отпуск, - простонала Сандра, впиваясь зубами в только что приготовленный сэндвич и пытаясь его прожевать.

- На кого работаешь? – поддел её Бандана.

- По всей видимости, на тебя, - буркнула та, поднимаясь, чтобы налить себе воды.

- У нас так говорят, когда чувствуют сильную усталость после чего-нибудь, - поспешила объяснить Мадж, но парень и так это понял. Он с удивлением наблюдал за их состоянием.

- Слушайте, вы тут ничего запрещённого не принимаете? – спросил он, поглядывая на трясущийся вихор на голове Мадж.

- Что например? – сердито спросила Сандра.

- Ну… например нарк…, - он не договорил, видно было, что хотел пошутить. Но измученной хозяйке было не до шуток.

- Глупый, - проворчала она, - это в сто раз лучше того дерьма, о котором ты мог подумать.

- А по вам не скажешь, - снова усмехнулся он и, увидев хмурую мину Сандры, поспешно выставил вперёд ладони, показывая, что это он так, ради хохмы брякнул.

- Нас так трясёт, потому что после сеанса идёт прокачка энергии, - мирно пояснила Мадж.

- Прокачка? – не понял он.

-Ну да. Это как кровопускание. Когда выходит старая кровь, вырабатывается новая, чистая и свежая. Так и с энергией. Ну, почти так. Это обновление энергии.

- Кро-во-пус-ка-ние, - старательно повторил Бандана, - об-нов-ле-ние. Я понял. Итак. Ты – мой меч?

- Да.

- Мы реально встретились для важного дела, - задумчиво проговорил он, погрузившись в свои ощущения и вспоминая то, что десять минут назад объясняла ему Сандра после сеанса.

- Да.

- И у вас очень мало времени, - встряла та, дожёвывая свой сэндвич.

- Почему?

- Я очень чётко увидела, что твой друг из Белого города, откуда вы пришли, сейчас в большой беде. И если ты не найдёшь его в ближайшие дни, может случиться что-то страшное.

- Что например? – не понял он.

- Я не знаю, - устало ответила Сандра, - я не увидела, а почувствовала, что ты пришёл за ним в наш мир. Без него ты не можешь выполнять свой долг полностью там, в том мире.

- В Белом городе, - поправил её Бандана.

- Да.

Он вздохнул и покачал головой.

- Это слишком странно и сложно для меня. Моя голова разбухла от информации.

- Тебе нужно время чтобы это всё осознать, - согласилась с ним Мадж и быстро добавила, - как и мне. Теперь я ясно понимаю, что означали мои сны и мои ощущения.

- Когда я был маленький, - сказал Бандана, словно не слыша её, - я часто ходил во сне. Мама говорила мне, что, когда она меня возвращала в постель, я вырывался и кричал, что я должен найти своего друга.

Девушки переглянулись.

- А сейчас? – спросила Мадж, - тоже ходишь?

- Сейчас редко, но именно здесь, в Филадельфии, я стал часто вставать по ночам. Мой сосед по комнате говорит, что я его пугаю.

- Просто ты всё чувствуешь и знаешь, что тебе необходимо его найти.

- Но как мне его найти? – спросил он, - и что будет потом?

Сандра пожала плечами, давая понять, что в данный момент ей это безразлично. Впрочем, видя её состояние, Мадж подозревала, что так и есть.

- Прежде всего, тебе нужно осознать и принять то, что ты только что узнал. Для тебя, также как и для меня, прояснились вещи, которые ты мог чувствовать, но не мог осознавать, - она коснулась своего виска, - только после этого ты сможешь слушать свои ощущения и следовать своему внутреннему голосу.

Он внимательно слушал.

- А тебе что надо делать?

- Ну… по всей видимости, следовать за тобой и помогать тебе во всём.

- Мы как… Дон Кихот и Санчо Панса, - рассмеялся он, - кому расскажи, не поверят.

- Кстати, - снова встряла Сандра, - чего тебе уж точно не стоит делать, так это кому-то рассказывать о том, что ты узнал.

- Почему?

- А ты сам подумай. Если бы тебе кто-то рассказал о другой планете и тайной печати, о её хранителях и секретном предназначении… Что бы ты подумал?

Бандана помолчал, а затем понимающе кивнул.

- Ты делаешь всё то же, что делал до этого, - продолжала Сандра, - Но как только что-то почувствуешь или поймёшь, что тебя куда-то ведут, ты при первой возможности должен будешь это выполнить. Вместе с Кристиной, конечно. Вероятнее всего, информация к тебе будет приходит именно в её присутствии, ведь вы связаны. И она тоже многое чувствует.

Он бросил на Мадж победный взгляд, словно заявляя: «А я говорил!».

- Если честно, - он встал из-за стола и поставил свою чашку из-под мороженого в раковину, - если бы не мои сны и не эти странные совпадения… я бы подумал, что вы мне хотите что-то…. Как это…, - он пощёлкал пальцами, вспоминая слово, - А! Что-то внушить.

При этих словах Мадж почувствовала, что её спина покрывается ледяным потом. Чтобы не выдать себя она запихнула в рот большую ложку мороженого и пожала плечами.

- Мне до сих пор кажется, что это всё нереально, - заметила она, проглотив холодную жижу, - Только подумай, как бы мы могли встретиться с тобой именно здесь и сейчас, когда я живу в Нью-Йорке. Больше вероятности нам было бы встретиться там. Ты же там был.

Бандана неохотно кивнул.

- И мне было бы намного легче, - пробурчала Сандра, накладывая мороженого и себе.

- Прости меня, милая, - Мадж подошла к ней и обняла за плечи. Только теперь она ощутила, как сильно напряжен её проводник, - я у тебя в долгу.

8

Бандана объявился через три дня, когда было ещё светло. К тому времени Сандра немного пришла в себя. Она, словно переложив свою тяжёлую ношу на плечи Стража, успокоилась и занялась своими делами. Она продолжала готовить для них обеих диетические завтраки и ужины, сообщать нужную для дела информацию и давать Мадженте полезные советы. В то же время, последняя начала подозревать, что хозяйка сильно жалеет о том, что согласилась на просьбу Билли. По всей видимости, помощь в этом серьезном деле стоила ей немалых энергетических и физических затрат.

В тот вечер Мадж только что вышла из ванной и собиралась помедитировать, так как у неё возникло ощущение, что её настойчиво затягивает в глубину. Спать было ещё рано, и она надеялась легко получить информацию. Но, едва она уселась на ковёр, как в доме раздался протяжный звон.

- Открою, - донёсся снизу голос хозяйки.

Кто бы это мог быть, подумалось Мадж. Она вдруг резко стала проваливаться в сон.

Посплю капельку. Она даже не заметила, как её ноги вытянулись, и обмякшее тело застыло на пушистом ковре. Глаза залепила мягкая пелена, и Мадж сразу очутилась в таком же мягком и белом тумане. Она некоторое время просто зависала в этом тумане, наслаждаясь его нежной плотностью, державшей её тело в невесомости. Но вскоре внизу в отдалении зажглись какие-то письмена. Присмотревшись, Мадж поняла, что они располагаются по кругу и словно подсвечены тёплым фиолетовым фонарём. Ей захотелось посмотреть на них поближе, и туман немного рассеялся. Странные символы теперь сменили свой свет: он стал ослепительно белым, словно на молочной бумаге кто-то вывел их светящимся маркером. Символы были Мадж совершенно незнакомы, но ей казалось, что что-то не так. И через минуту она осознала, что именно, хотя и не смогла бы сказать, каким образом поняла в чем проблема. Она висела в пространстве вверх ногами. И символы, горевшие под ней, должны были находиться наверху. Девушка словно оказалась в некой стеклянной капсуле, стенки которой она смогла коснуться, усилием воли сдвинувшись с места, а затем и перевернувшись. Здесь расположение в пространстве по большому счёту не имело значения. Эта капсула словно была буфером, центральным звеном между верхним и нижним мирами. Мадж подняла голову: надпись теперь была красиво-зелёной. А пелена теперь уже совсем прозрачного тумана продолжала обволакивать сознание, нейтрализуя и сводя на нет все эмоции и успокаивая мысли. Сквозь убаюкивающий транс всё же пробился недоуменный вопрос. Где она оказалась и для чего она здесь?

Как только Мадж задала себе этот вопрос, до неё донёсся приглушённый, едва слышный зов. Даже сквозь дрёму Маджента поняла, что стенки капсулы заглушают чей-то крик, который на самом деле звучал очень громко и даже отчаянно. Она заставила себя опустить голову: чем дольше она здесь находилась, тем труднее было двигаться и даже думать. Но как только она увидела того, кто её звал, весь сон с неё слетел в одно мгновение. Внизу, в потрескивающем сполохами молний бездонном сумраке, на миг высветилась фигура золотого воина, беспомощно лежащего навзничь. В ту же секунду капсула заполнилась густым белым туманом. Он плотным руном обволакивал её, сдавливал со всех сторон, не давая дышать. Мадж поняла, что её выталкивают прочь. Но не могла ни вздохнуть, ни пошевелиться. Стараясь не паниковать, она перестала сопротивляться этому пушистому натиску, который уже душил, словно пытаясь вывернуть её наизнанку. И в тот момент, когда голова была готова лопнуть от напряжения, Мадж ощутила лёгкий удар в грудную клетку. И уже с первым сделанным ей надрывистым глубоким вдохом, она всё поняла. Она поняла, где именно только что находилась, поняла, кто и зачем её звал, а также она поняла, что все их усилия здесь напрасны. Ей не нужно было ничего осознавать: уже на выходе из своего сна она получила все разъяснения, милосердно предоставленные Сознанием.

Мадж лежала на диване и тихо плакала. Слёзы лились без остановки, она никак не могла заставить себя их остановить. Даже присутствие Банданы не спасало положение. Полотенце, которое ей принесла Сандра, было мокрым от слёз. Стакан воды стоял рядом на столике, Сандра была внизу и варила им кофе. Молодой человек встревоженно глядел на Мадж не говоря ни слова, пока не увидел, что поток её слёз постепенно иссякает. Её глаза и лицо опухли, она не могла сдерживать тяжёлых грудных всхлипов, но ей было всё равно. Всё напрасно. Её супер-крутая миссия – пустой звук, нелепица, зачем-то навязанная ей её внутренним Проводником. Все их усилия, вся проделанная работа по спасению Первого Стража была ничем иным, как пустой тратой времени. Но как? Как этого не понял её таинственный куратор? Почему так настойчиво уводил её прочь из родного города? Этого не понял и воплощённый Третий Страж, носитель которого сидел прямо здесь, перед ней. Его энергия сейчас тихонько мерцала, терпеливо дожидаясь, пока она сможет всё внятно объяснить. Маджента подняла на него опухшие глаза.

- Это ты меня ударил?

- Я. Прости, но я увидел, что ты во сне … не можешь вдохнуть и …слегка толкнул тебя в грудь. Это напомнило тебе, чем нужно дышать.

Она удивлённо покачала головой.

- Спасибо. Я думала, мне там уже трындец, - она слезливо икнула и промокнула лицо относительно сухим кончиком полотенца.

- Почему ты так плачешь? Что произошло? – участливо спросил он.

Они услышали шаги, и в гостиную вошла Сандра с подносом.

- Пей, детка, - перед Мадж поставили чашку с ароматным кофе. Этот запах успокаивал.

Сандра уселась рядом с Мадж и погладила её по ноге. Та взяла свою чашку.

- Вкусный кофе, спасибо, - сказал Бандана, сделав глоток.

Мадж повернулась к нему.

- А почему ты пришёл? Ты что-нибудь увидел или почувствовал?

Он так и подскочил на месте, словно только сейчас вспомнил, зачем примчался сюда этим ранним вечером.

- Да! Меня сегодня внезапно подменили. Я на этой работе так устаю, всё время хочется спать. И после обеда меня вырубило.

- Ты опять ходил во сне? – предположила Сандра, когда он умолк и снова с видимым удовольствием глотнул кофе.

- Да, но я не про это. Мой сосед по комнате, вернувшись, увидел, что я свалился с кровати и что-то бормочу. Но это неважно. Важно то, что мне снилось. Вообще сны мне редко снятся, или они очень смутные, я ничего не помню. Только тот сон о Белом Городе перед отъездом в США был очень чётким и красивым. Я сразу запомнил все детали. И сегодняшний сон был тоже очень ярким.

Он помолчал. Девушки его не торопили.

- Мне снилось, что я в белом густом тумане. Я куда-то шёл без остановки, но потом понял, что это мне только кажется. Я стоял на месте, и просто, как ….. как называется это животное… с хвостом? – перебил он сам себя.

- Белка, - подсказала Сандра.

- Вот! Как белка в этом… колесе. Иду, а сам остаюсь на месте.

- У нас говорят хомяк в колесе, - улыбнулась Мадж.

- Да? А у нас говорят – белка. Но это не важно. И я находился как в… как это сказать…, - видно было, что юноша волновался и от этого ему было трудно быстро вспоминать слова.

- Ты находился словно в стеклянной капсуле, - обречённо продолжила за него Мадж.

- Да! – он победно сжал руки в кулаки, - Точно! Как в стеклянной капсуле.

Сандра перевела взгляд на Мадж.

- Я только что там была, - ответила та на её молчаливый вопрос и кивнула Бандане, - по всей видимости, ты туда попал раньше.

Он ошеломлённо открыл рот.

- И что там было? В этой капсуле, – хмурясь, спросила Сандра.

- Когда я понял, что никуда не двигаюсь, остановился и посмотрел вокруг себя. Везде был очень мягкий туман. И сухой. Туман обычно влажный. Но я увидел за стеклом прямо перед собой сердитое лицо какого-то мужика. Лицо было словно из камня, не из кожи. Это, как если бы ожила бронзовая статуя.

- И что он делал? – нетерпеливо спросила Мадж.

- Он что-то кричал. Но я не мог ничего расслышать, стены не пропускали звук. А потом я услышал слова в своей голове. Очень громко. Я услышал: «Спящий должен вернуться». Он повторял это много раз, у меня даже зубы заскрипели. А потом Петро меня разбудил.

- Спящий должен вернуться? – переспросила Мадж. Бандана кивнул.

- А ты что видела? – спросил он с любопытством, - ты тоже была в этой капсуле?

- Да. Только я видела вверху печать.., - она осеклась, - ну… какие-то странные символы, а внизу увидела… мертвого Стража. По крайней мере, мне так показалось. Он лежал где-то далеко внизу и не шевелился.

Наступило гнетущее молчание.

- Я вообще ничего не понимаю, - проговорил Бандана, морща лоб. Мадж снова начала всхлипывать.

Сандра, видя, что Бандана допил свой кофе, поднялась со своего места.

- Слушай, - сказала она, - сегодня уже поздно, а Крис ещё плохо себя чувствует. Давай так: я чуть позже попробую сконцентрироваться и посмотреть, что все это может означать. Прямо сейчас не смогу, но ближе к ночи должно получиться.

- А… ты сможешь смотреть без меня? – с сомнением спросил Бандана. Видно было, что ему не хочется уходить.

- Я посмотрю через Кристину. Вы всё равно с ней связаны. Даже лучше, чтобы ты был на расстоянии.

- Почему? Ты вроде говорила, что мы лучше видим вместе.

- Верно. Но, судя по твоим снам, вы видите немного разные вещи, хотя и попадаете в одно место. Сейчас каждый из вас видит только то, что нужно именно ему. Поэтому ты постарайся сегодня тоже отдохнуть. И прислушивайся к своим ощущениям, ладно? И сны обязательно запоминай, а ещё лучше – записывай. Мы в любом случае разберемся.

- Ты уверена?

- Раз вам стали приходить синхронные видения, значит, пришло время наконец все выяснить. Да, - повторила она, видя его настороженный взгляд, - я уверена, мы всё выясним. И все тебе подробно разъясним. Только помни, ты не говоришь об этом никому.

Выпроводив незадачливого гостя, Сандра позвала Мадж, и та спустилась на кухню. Сандра разогревала ужин.

- Я думаю, он имеет право узнать всё, - проговорила Мадж, усаживаясь.

- Не торопи события, - попросила Сандра, - сначала расскажи мне, что ты видела. И, как всегда, во всех подробностях.

После рассказа Мадж, она облегчённо вздохнула.

- Раз он звал тебя, он определённо не погиб. Его зов и сила намерения способны пробивать толщу забытья, которая охраняет печать.

- Слава богу. Но что это значит: «Спящий должен вернуться?»

- Насколько я помню свои видения, Стражи бодрствуют по очереди, - задумчиво проговорила Сандра, - пока один бдит, остальные дремлют. Воплотиться Страж может только в период своего бдения. Если только… каким-то совершенно непостижимым для меня образом Третий Страж не нарушил общий порядок и не проснулся вместо Второго. Да еще, вдобавок ко всему, воплотился на Земле, чтобы прийти на выручку своему братишке.

Шокированная такой осведомлённостью, Мадж открыла было рот, но взяла себя в руки и пробурчала:

- Я вообще не понимаю, как такие создания из мира Ангелов могут воплощаться.

- Я тоже пока не вижу этого, - Сандра покачала головой, - как-то не балует тебя твой проводник информацией.

Это были в точности мысли Мадженты.

- Как его зовут хотя бы? – пошутила хозяйка, - ты бы хоть спросила.

- А твой что, представлялся? – удивлённо парировала девушка.

- Ну, я в первую очередь потребовала, чтобы он это сделал.

- А вдруг это какой-то чёрт рогатый, я же должна была знать, откуда и от кого мне поступает информация, - продолжала она в ответ на изумлённый взгляд Мадженты.

Та громко засопела. Ей и в голову не приходило уточнять.

- Знаешь, с тем сверлящим злобным взглядом в спину, который я ощущала наяву, я и подумать не могла, что во сне, чувствуя себя в полной безопасности, могу общаться с врагом. Кстати! – она так и подпрыгнула на стуле, вспомнив, о чем хотела сказать, - я поняла, почему здесь меня не преследуют.

Сандра с интересом посмотрела на неё, предлагая продолжать.

- Потому что здесь вы! – гордая своим открытием, заявила Маджента, - ведь ты пришла оттуда же, что и я, а Бандана так и вовсе Страж. Ваша сила окутывает меня защитным куполом, и наблюдатели меня просто не видят.

- Аминь, - согласилась хозяйка дома, - ещё каких-то наблюдателей мне здесь не хватало… Хватает, знаешь ли, одного Стража и одного Меча.

Они уже заканчивали есть, когда она предложила:

- Может сделаем финт ушами?

- Что?

- Я подозреваю, что твой проводник и мой может быть одним и тем же лицом. Миссия-то одна.

Маджента об этом не задумывалась, но, поразмыслив, согласилась, что такой вывод логичен.

- И что ты предлагаешь? Объединить усилия и вызвать его на разговор? – усмехнулась она совсем как Сандра.

Та даже бровью не повела.

- Ну а чем мы рискуем? Мы в полном тупике, а информации – пшик и полцента. Получится – узнаем что-то новое, а не выйдет – будем ждать, пока он или они соизволят проявиться. Насиловать свой мозг я не хочу, прошлой недели за глаза хватило!

Когда они вернулись в гостиную и прикрыли окна, а Сандра зажгла свечи и постелила на полу специальное одеяло, которое часто использовала для практик и медитации, Мадж спросила:

- С чего начинаем? Ты думаешь о своём голосе, а я – о своём?

- Хм, хороший вопрос. Можем в принципе и так, ведь вопросы у нас примерно одинаковые. Кстати, давай договоримся, о чем спрашивать, если вдруг у нас разные гуру.

Обсуждение ключевых пунктов не заняло много времени. Зато к концу разговора, когда Сандра, сладко зевнув, предложила приступать, Маджента вдруг осознала: как только она сядет на пол в подключке к подруге, может тут же сползти вниз и уснуть. Она сразу сообщила о своём состоянии.

- Вот же хитрожопые, - хихикнула та, - ложись рядом, похоже всё это неспроста.

Как же она была права! Едва смежив веки, Маджента оказалась в густой и приятной невесомости. Она явственно ощущала присутствие Сандры рядом с собой, но пока ничего особенного не происходило. Постепенно пространство вокруг неё заполнилось парной энергией, даже воздух, который она вдыхала, словно проникал внутрь не через нос, а неслышно просачивался сквозь кожу. Слух начал различать непривычные звуки, похожие на тихий свист и поскрипывание, как будто рядом стоял электрический прибор. Она удивилась, ведь она спит или дремлет и не должна чувствовать физическое присутствие. Но вот ощущает же она тело Сандры рядом с собой, необычайно плотно и явственно. Вроде как та лежит в том же положении, бок о бок, но кажется, что уже они сидят, как обычно. Только руки не сцеплены в энергетической связке, а спокойно лежат на коленях. А в голове отчётливо слышно имя.

Оскар, произносит она и тут же слышит в ответ:

- Говори!

После некоторой заминки её выбрасывает в холодный пот, но на удивление быстро удаётся стабилизироваться. Сказывается опыт связок с Сандрой.

- Не пытайся осознать меня, - снова раздаётся в голове, - ведь раньше ты легко меня слышала.

- Ты ведь знаешь всё, что знаю и я, - говорит она, не давая себе времени на возражения, отметая сумятицу из мыслей.

- Да. Ты всё делаешь правильно. Твое видение помогло нам понять, куда делся Первый.

Пространство сбоку зарябило, и Мадженту едва повторно не выкинуло из видения, когда она увидела рядом Сандру. Значит та была права.

- Отчего же вас так удивляет способность Стражей к воплощению? – спросил проводник, предупреждая их вопросы.

Мадж озадаченно парила в воздухе, поглядывая на призадумавшуюся Сандру. И в самом деле, что тут странного? Ангелы могут воплощаться в этом мире для решения своих задач.

- Стражи имеют опыт воплощения, - продолжал Оскар, - им известен этот путь и возможности, которые им создаются. Только бдящий Страж способен воплотиться.

- Но как так получилось, что проснулся не Второй, а Третий? – поспешила вставить Мадж, - если это действительно так.

Оскар ответил не сразу.

- Причины, которые побудили Первого к воплощению, нам неизвестны, - в его ровном голосе слышалось сожаление, - судя по тому, что нам известно, Высшие не дали Первому Стражу разрешение на воплощение. Но он так стремился к этому, что, несмотря на запрет, послал в ваш мир мощный импульс. Этот импульс был призван пробить толщу забытья и притянуть его к себе. Так он надеялся обмануть направляющие его силы и все же воплотиться на Земле. Но, вместо того чтобы дать ему выйти сюда к созданной им телесной оболочке, супротивные силы мира Ангелов в лице Главного Стража, стоящего на Щите, отбросили его назад, в противоположную сторону.

Сандра не двигалась, но Мадж кожей ощущала её ужас.

- Так вот почему я видела его лежащим навзничь там, в глубине, - задумчиво проговорила она, - значит, он ещё жив?

- Он жив и… он зовёт на помощь. Этот зов слышит Третий Страж, который, видимо считав импульс своего брата к воплощению, уверился в том, что тот находится в вашем мире и зовет его именно оттуда. Первый и Третий по закону Креста находятся в тесной связке. Но, как нам известно, Земная Природа не терпит пустоты. Так происходит и в нашем мире. Поскольку Первый Страж отсутствует на посту, на его место будет назначен другой Хранитель, достойный этой чести. Произошло ли это теперь или, в вашем понимании времени, случится в будущем – неизвестно. Разрыв в данных категориях для нас слишком серьёзен. В вашем мире протекли десятилетия, пока Третий смог презреть пробуждение Второго и выйти вместо него. В Белом Городе это происходит в иных параметрах.

- Но как? – прорвался вопрос Сандры, - Как он это сделал?

Ответ последовал не сразу.

- Это естественно и неизбежно, учитывая силу зова его напарника. Даже осознавая, что он нарушает правильный ход вещей, Третий продолжал бы сопротивляться, ибо связь между ним и Первым слишком сильна. Закон Креста проявляется во взаимовыручке, и он отодвинул первостепенную задачу по охране Щита на второй план. Но даже такие великие создания, как Стражи, подвержены воздействию пелены, сохраняющей Печать в неприкосновенности. По всей видимости, сейчас это и происходит. Первый Страж начинает погибать.

- А… кто же тогда воплотился здесь? – покрываясь волнами дрожи, вопросила Мадж.

- В вашем мире находится носитель-фантом Первого Стража и реально воплощённый Третий со своим верным Мечом, - Мадж ощутила лёгкий разряд электричества в грудь, будто Оскар указал на неё, - если мы извлечем Первого Стража из бездны, Третий, скорее всего, также вернётся, чтобы уступить очередь бдения Второму. Первый станет на свою позицию и ход вещей будет, наконец, восстановлен.

- Но как? – Мадж чувствовала, как содрогается всё её физическое тело, - как же мы сможем это сделать?

Оскар и бровью не повёл. Мадж даже не удивилась, что легко визуализирует его наружность. Может это её фантазия?

- Это всего лишь исполнение той задачи, ради которой Третий Страж воплотился в вашем мире. И ради которой ты, - он снова лёгким разрядом указал на неё, - воплотилась там же.

- Всего лишь…, - она замерла, не закончив мысль. В горле пересохло.

- Действуя, как единое целое, вы добьётесь своей цели, - как ни в чём ни бывало, продолжал проводник, - в противном случае, оба Стража будут низвергнуты для выполнения иных задач. И Печать останется без той полной защиты, которую должна иметь.

- Меня удивляет, что Первого при попытке выйти в этот мир Главный Страж отбросил в глубину, а Третий преспокойно воплотился, не встречая сопротивления. Да еще и Второго обошёл, - услышала она Сандру, - как-то нелогично получается.

- Как раз тут всё логично, - возразил Оскар, - Первого необходимо вытаскивать. Мощь Главного Стража велика, он не рассчитывал свою силу, а действовал автоматически, с целью сохранения текущего хода вещей и защиты Печати.

Оскар умолк и бесстрастно заключил:

- В данный момент, поскольку с позволения Высших запущена эта спасательная операция, ее необходимо довести до логического конца. Даже если она имеет несколько… противоестественный характер.

Мадж скрутилась в невесомости, обхватывая голову руками.

- Я не вижу, как мы это сделаем, - простонала она.

- Тебе не нужно это видеть, - спокойно заметил Оскар, - вместе вы всё поймете. Имей в виду, что меч Первого остался на месте у Щита. А Третий взял его с собой. Именно поэтому важность твоей роли в этой операции неоспорима.

Они вышли из видения и развалились на диване. Только через четверть часа яростная дрожь после телепатической связи начала, наконец, утихать.

- У меня была слабая надежда, что это всё мои фантазии, - проговорила Сандра, глядя в потолок, - не судьба.

- Ты была права, у нас один и тот же проводник. И он назначил тебя мне в проводники. Или я все-таки брежу.

- Это была его ментальная проекция, - согласилась Сандра, - ты все поняла из того, что было сказано?

- Я вообще ничего не понимаю, - она вдруг почувствовала какую-то запредельную усталость, - силы меня покидают.

- Я понимаю, детка. А ты-то понимаешь, что только сейчас мы подошли к исполнению той задачи, ради которой была заварена вся эта каша?

Мадж думала не об этом. Выходит, что её решение не поступать в колледж, взять перерыв, стало ключевым решением для реализации её будущей миссии. Ради которой она в принципе родилась. Ну как тут не возгордиться? Она хрипло вздохнула и закашлялась.

- Ну что, расскажем ему всё?

Сандра недовольно поморщилась.

- Надо было это уточнить у Оскара. Я понятия не имею, стоит ли это вообще делать.

- Может, раз он ничего не сказал на этот счёт, не имеет особого значения?

- Мы-то не спросили… Хорошо, - Сандра приняла вертикальное положение и посмотрела на Мадж, - давай рассуждать. Если мы ему расскажем все подробно, поможет ли это? Положа руку на сердце.

Даже при всём желании открыть Бандане правду, Мадж не могла не признать, что подобная откровенность может только помешать ходу дела. Сандра, видя её замешательство, продолжала:

- Пока что он знает только, что мы с тобой можем что-то там видеть. Раз он нас слушает и рассказывает о своих видениях, значит, он нам доверяет. Мне кажется, сейчас точно не стоит вмешивать его. Если он замкнётся и перестанет откровенничать, что-то мне подсказывает, что нас с тобой за это по головке не погладят.

- То есть ты хочешь ему всё это преподнести под соусом своих видений? – с сомнением спросила она.

- Я как раз это ему и сказала, когда он уходил. Что я постараюсь разузнать, что там за тип на него орал во сне. А при встрече подробно всё ему расскажу. А ещё сказала, что через тебя тоже посмотрю…

- Ладно, - Мадж снова повалилась на диван, - но, бога ради, как это все сделать? Это может быть опасно, в конце концов….

Она осеклась, и они встретились взглядами, поймав одну и ту же мысль.

- Мне раньше это и в голову не приходило, - онемевшими губами выговорила Мадж, - если у нас всё получится, Бандана может стать такой же пустой оболочкой-фантомом в этом мире, как тот, который был создан для Первого. Это что, получается, они как зомби?

- Детка, ты слишком привязана к оболочкам, - заметила Сандра.

Мадж только фыркнула, не особенно желая вступать в полемику о материальном и духовном. Её начинало мучить чувство ответственности за жизнь человека, который ей доверял. Множество вопросов оставалось и относительно наблюдателей.

- Ладно. Так что, пригласить его сюда для медитации?

Сандра жевала прядь волос, о чём-то размышляя. Только когда Мадж окликнула её, она подняла на неё расфокусированный взгляд.

- Если он завтра не явится, то да. Придётся идти за ним.

9

В Бургер Кинге было очень оживлённо, впрочем, как и всегда в таких заведениях. Маджента нетерпеливо прохаживалась перед служебным выходом, ожидая Бандану. Едва войдя в ресторан, она заметила того самого парня, который приходил к ним на сеанс с девушками. Он приводил в порядок столы и сразу узнал Мадж, когда она его окликнула. Она попросила позвать Бандану на минутку. Тот вышел не сразу, но, увидев Мадж, широко заулыбался. - Привет, - сказал он, - как дела?

- Хорошо, - ответила Мадж, - у тебя много работы?

Он кивнул и вытер лоб, перетянутый сеткой для волос. Не желая задерживать его, она сразу перешла к делу.

- Я хотела тебе сказать, что нам удалось разобраться, кто это был в твоём сне.

- Да? – оживился он, - и кто это?

- Я не хочу тебя отвлекать от работы. Когда ты сможешь к нам зайти?

Он внимательно посмотрел ей в глаза.

- У тебя усталый вид, - заметил он, - словно это ты на кухне работаешь, а не я.

Она вяло засмеялась.

- Я правда устала, - она протянула ему руку, - если тебе нужно отдохнуть, лучше не приходи. Для этого нужна свежая голова.

- Для чего для этого? – переспросил он, машинально сжимая её пальцы и не отрывая от неё взгляд.

- Потом. Я тебе всё расскажу.

- Знаешь…, - он немного замешкался, подбирая слова, - с того момента, как мы повстречались, у меня ощущение, что я немного… ну, это… схожу с ума.

- Ты не сходишь с ума, - уверенно возразила она, - наоборот.

- Хорошо, - сказал он, - послезавтра зайду.

Из-за приоткрытой двери до них донёсся крик.

- Это супервайзер, - встрепенулся Бандана, - мне пора.

Мадж помахала ему рукой, и он скрылся за дверью.

После разговора со старшим хранителем у Мадж не проходило ощущение, словно она блуждает в каком-то мрачном тумане забытья и никак не может прийти в себя. Постоянно хотелось прилечь и подремать, а когда не хотелось спать, безостановочно хотелось пить. Видя себя в зеркале, Мадж понимала, что её облик изменился до неузнаваемости: всегда вздёрнутые в улыбке уголки губ теперь были опущены, скулы немного ввалились, обострился мягкий овал лица. Под глазами то и дело обрезались мешки, она рада была, что, выходя на улицу, не снимает очки. Её тёмные волосы, которые она теперь нарочно зачёсывала на другую сторону, никак не желали принимать удобоваримую форму и раздражающе лезли в глаза. Цвет лица, однако, был здоровым, но исхудавшее тело теперь казалось ей как будто не своим. Её раздражало всё. Всё, кроме улыбки Банданы.

Она решила немного пройтись. Нестерпимо хотелось сладкой газировки. Несмотря на сбалансированное питание, о котором исправно заботилась её соседка, организму Мадженты всё время чего-то не хватало. Беспрерывный стресс мешал получать удовольствие от вкусной еды и интереснейшего общения со своим проводником. Она понимала, что её состоянием сейчас управляет своеобразный страх, что она не справится, что ей не удастся исполнить то, ради чего она, как оказалось, приехала сюда. И это напряжение никак не удавалось сбросить. Пить алкоголь в доме Сандры было запрещено, да она и не собиралась. Как-то, ещё в Нью-Йорке, выпив с подругами по коктейлю на вечеринке, Маджента всю ночь жалела об этом: вместо долгожданного Белого города её преследовали жуткие кошмары, в которых её препарировали жуткие мутные сущности, которые, видимо, мысленно преследовали наяву, и она поклялась себе не пить алкоголь, пока не закончатся эти её злоключения.

Увидев вывеску с надписью «Холодный кофе», она подошла к вагончику, возле которого столпились дети. Терпеливо ожидая, пока кричащая на все лады детвора разберёт свои заказы и разглядывая нарисованное меню, Мадж вдруг ощутила на себе чей-то взгляд. Она невольно дёрнулась и огляделась. И тут же похолодела: метрах в трёх от неё стоял полицейский и пристально её разглядывал. Только сейчас Мадж поняла, что сняла очки и, читая список предлагаемых десертов, машинально грызла дужку. Чуть закусив дрогнувшую губу, она кивнула полисмену и улыбнулась, сильно зажав уголки губ. Она тренировала эту улыбку перед отъездом, так как от неё на щеках появлялось подобие несвойственных её лицу ямочек. Ей и в голову не пришло, что сейчас на её худых щеках ямочек не было, вместо этого от такой улыбки округлялся овал лица, практически возвращаясь к её естественному выражению. В этот момент продавец освободился и уже спрашивал, что нужно следующему. Нарочито небрежным жестом водружая тёмные очки на переносицу, Мадж попросила кофе со льдом и мороженым. Затылок её продолжал леденить этот настойчивый взгляд. От напряжения по спине потекла струйка пота. Мадж порадовалась, что сегодня оставила свой привычный рюкзак дома и взяла у Сандры маленькую сумочку, лучше подходившую к её новому лёгкому платью. Принимая напиток из рук продавца, она мельком взглянула в сторону, и у неё вырвался вздох облегчения: полицейского отвлёк подошедший к нему прохожий. Она, сдерживая порыв убежать, торопливо зашагала прочь. Пришлось сделать порядочный крюк и проехать несколько остановок на метро, прежде чем она успокоилась и решилась вернуться к Сандре. Та, услышав её рассказ, стала яростно чертыхаться.

- Слушай, может ты на кого-то ещё похожа, - успокаивала она себя и Мадж, - мало ли девушек пропавших ищут… Да и изменилась ты теперь сильно, не узнать.

- И всё же пока не буду никуда выходить, - содрогаясь при мысли, что их работа может быть прервана столь нелепым образом, сказала та, - как бы сильно я ни устала, всё надо довести до конца.

Сандра была с ней согласна, но тихие ругательства продолжали вырываться у неё изо рта.

Маджента же была просто в отчаянии.

- Я не представляю, как это всё будет, даже если получится, - повторяла она уже в сотый раз с того вечера как они говорили с Оскаром, - а если не получится – тем более.

Сандра крепко обняла её и пригладила её волосы.

- Детка, я прекрасно понимаю, что тебя гложет. Но ты должна понимать важность всего, что здесь происходит. Твоя роль в данный момент самая главная.

Мадж уставилась на неё.

- Моя?

- Конечно. Ведь из вас двоих только ты знаешь суть проблемы, а не он. И только от тебя зависит точность его действий в исполнении нашей цели.

- Ещё как минимум два дня, - вздохнула Мадж, - если нам повезёт. И если он придёт, как обещал.

***

Однако он пришёл уже назавтра и снова ранним вечером. Резкий звонок в дверь застал Мадж во время медитации, которая казалась ей совершенно бесполезной: ей никак не удавалось сконцентрировать своё внимание и успокоиться до состояния реципиента. Сандра вышла куда-то, поэтому Мадженте пришлось прервать свои безуспешные попытки и спуститься вниз.

- Петр попросил меня поработать за него завтра, - пояснил Бандана, тяжело дыша и улыбаясь в ответ на радостно-изумлённое выражение лица девушки, - я хорошо поспал, как ты мне велела.

- Отлично, - сказала она, - заходи. Сандра сейчас вернётся.

Он прошёл за ней на кухню, где получил стакан томатного сока со льдом. Несколько минут они развлекались, обсуждая особенности русской кухни. Они уже собирались подниматься в гостиную, но вернулась Сандра и, почти вбежав на кухню, жадно прильнула губами к крану.

- Надо же, - проворчала она, напившись, - вроде бы дождь прошёл, а пить хочется, как в пустыне.

День сегодня и правда выдался не таким душным: с утра прошёл обильный дождь, прибив летнюю пыль и щедро омыв листья деревьев и растения в палисадниках. Дышать сразу стало легче, и в открытые окна врывалась мягкая вечерняя свежесть.

Разместившись на диванах, они начали с обсуждения последних новостей, а именно: Сандра подробно рассказала Бандане то, что ей якобы открылось во время экстрасенсорного сеанса.

- Твой напарник из Белого Города погибает, - заключила она свой рассказ, - и только от тебя и Кристины зависит, спасётся он или нет. Времени почти не осталось. От его спасения также зависит и твоя собственная жизнь в этом мире.

Она многозначительно посмотрела на грызущего ногти Бандану.

- Ты случайно не увидела, что мы там все охраняем? Если я правильно представляю себе схему, есть некий Щит или Печать, на которой в самом центре стоит Главный Страж. А вокруг этого щита крест-накрест, - он скрестил руки перед собой, - стоит четыре основных Золотых Стража с большими Мечами в руках. Это… Первый, то есть мой так называемый напарник и я – Третий. Вторая пара получается Второй и его напарник – Четвёртый. Мне и снилось это как-то так. Я в последнее время стал вспоминать свои детские сны. Или мне кажется, что я вспоминаю.

- Ты вспоминаешь, - уверенно возразила Сандра, - да, всё верно.

- Так что именно мы там охраняем?

Девушки чуть заметно переглянулись, и Сандра благоговейно выдохнула.

- Вы охраняете чудо света, одно из величайших сокровищ Вселенной, суть которой удалось сохранить в нашем разрушающемся мире. Для охраны этого сокровища были избраны пять величайших Ангелов-воинов. Знание о том, что это, находится в твоем сердце. Твоему сознанию не обязательна эта информация.

Испытующий взгляд Банданы наткнулся на торжественную улыбку Мадж, беззвучно подтверждавшую эти слова. В этот момент та чувствовала, как наконец-то внутри неё воцаряется полное спокойствие и уверенность, перераставшие в необходимую для работы концентрацию. По спине пробежали мурашки удовольствия и радости. Мадж тряхнула головой, но на её губах продолжала играть загадочная нежная улыбка.

- У нас всё получится, - сказала она молодому человеку, - мы вытащим его.

- Но… Если меня там… в этой капсуле ругали за то, что я проснулся не в своё время, то… получается, я снова засну?

Маджента закусила губу. Это был именно тот нюанс, который заставлял её сомневаться в правильности своего интуитивного выбора. Сандра пришла ей на помощь.

- Мы не можем знать, что будет и решать это не нам. Наша основная задача – вернуть Первого Стража на место. Возможно, эта небольшая рокировка пройдёт безболезненно для Хранителей Белого города, и тебе будет позволено продолжать свою жизнь здесь, в этом мире.

- А… а если мне не будет позволено? – он в упор посмотрел на неё.

- Милый, ты не совсем осознаешь серьёзность ситуации, - внушительно проговорила Сандра, - Если Первый Страж погибнет, ты со стопроцентной гарантией погибнешь тоже.

- Как это, погибну? – испуганно спросил Бандана.

- Я имею в виду, что в том мире вас обоих лишат вашей привилегии быть Стражами, - поспешила исправиться Сандра, - и в этом случае тебя точно заберут из нашего мира. Ты станешь таким же фантомом-оболочкой, каким сейчас является в этом мире Первый Страж.

- Это плохо?

- Природа не любит пустоты, - проговорила Мадж, повторяя слова Оскара, - пустую оболочку займёт первая попавшаяся душа. Это может быть любая душа, ты же понимаешь?

- Всё, что я понимаю, - серьёзно проговорил он, - Если вся эта непонятная муть – правда, то ни один из вариантов не станет для меня в этом мире гарантией продолжения жизни.

У Мадж внезапно потемнело в глазах. Она мягко взяла его руку в свою.

- Так же, как и для меня.

Она только что, сию минуту с полнотой и силой осознанности торжественно призналась себе в том, от чего намеренно отворачивалась и мысленно отвергала столько времени: и он, и она в этом мире воплотились исключительно для выполнения этой конкретной задачи. Что с ними станет после этого – никому не известно.

Бандана, видимо, тоже только что это понял.

- Я полностью завишу сейчас от успеха нашего предприятия, - с ледяным спокойствием пояснила она, - я вообще в том мире являюсь частью твоего Ангела, частью тебя.

- Это какой-то бред, - возмутился Бандана и, сложив руки на груди, откинулся на диване.

Наступило тягостное молчание. Девушки понимали, что им приходится надеяться только на чудо. В любой момент парень может просто встать и уйти. Навсегда.

- Ладно, - он хлопнул в ладоши, - что надо делать-то? Разговоры можно продолжать бесконечно.

Мадж не выдержала и кинулась ему на шею. Этот порыв стал для него полной неожиданностью, и, повернув к ней голову, он случайно уткнулся губами в уголок её рта.

- Что бы ни случилось, - не стесняясь присутствия Сандры, громко прошептала она, - хочу, чтобы ты знал: Я люблю тебя. И всегда любила.

Бандана молчал, и только его ошеломлённый взгляд красноречиво говорил о его эмоциях.

- Так, ребятки, - Сандра тоже хлопнула в ладоши и поднялась, - за работу! Все любезности потом.

Сандра скомандовала, чтобы Бандана стал прямо в центре ковра. Мадж она поставила перед ним и заставила его обхватить её плечи руками.

- Как будто ты держишь свой Золотой Меч, - объясняла девушка.

Пытаясь успокоить сердце, зашедшееся в бешеном ритме от прикосновения его горячих ладоней, Мадж всё же быстро удалось воссоединиться с волшебным биением его энергии. В последнее время она всё чаще переключалась на материальное восприятие этого человека, и всё реже присушивалась к ритму его энергии. Обширная тонкая перцепция свелась к приятной щекотке в области затылка и порхающим в животе бабочкам. Она не давала себе труда размышлять над тем, сестринская ли это любовь или влечение женщины к мужчине, зато вот сейчас, когда его большие руки крепко держали её тонкие предплечья, она с необычайной ясностью ощутила, что это за чувство. Возможно, подобную любовь испытывали жрицы в древних храмах: безусловное обожание, преданность и готовность к вечному служению. Отдавшись захлестывавшим её эмоциям, она не заметила, как перестала чувствовать собственное тело. Она стала чистым светом и вибрацией золотых прозрачных жил, пронизывающих всё её существо. Над ней возвышался светящийся исполин, от которого исходил мощный ритм той спокойной силы, который заставил её потерять ориентацию среди оживлённого парка в день их встречи. Этот ритм определял её собственную форму, энергию и предназначение в этом явном, но таком призрачном мире. Не в силах сопротивляться их божественному единству, Мадж послала ему слабый импульс, напоминая, зачем они перешли на этот уровень. И мгновенно ощутила ответ. Он прощупывал свои связи с Первым Стражем. И это ощущение было восхитительно, так как она в свою очередь сразу же сумела соединиться с его Мечом. В этом мире всё взаимосвязано непостижимым для земного восприятия образом. Меч Первого радостно завибрировал, откликаясь. Ответ же Первого доносился до них прерывистыми плоскими импульсами. А потом она ощутила всепоглощающую энергию Главного Стража. Его свет заливал их, они растворялись в его дыхании, питаясь от этой невероятной силы и создавая свою собственную силу, как часть общей Великой мощи. Статичность этих истуканов была равна их безмерной энергии. И от этого размеренного баланса хотелось быть здесь и сейчас, вечно и наверняка. Но что-то мешало Мадж раствориться полностью и увидеть возможности решения их задачи. В следующее мгновение она поняла: это было её и его земное сознание. Их привязанность к телесным оболочкам была такой же крепкой, как связь Стражей. И именно чужеродность их сознаний заставила резко уплотниться защитную энергию Главного Стража. Он настороженно прощупывал их, изучал, проникал в их золотые нити и ткани. Он был готов уничтожить их, разнести в прах одним легким намерением, если бы понял, что их присутствие как-то угрожает охраняемой им святыне.

Это продолжалось долю секунды или целую вечность, она не знала. До неё донеслось слабое дуновение ветерка, и оба уже были освобождены от гнёта Яви. Мадж-Меч не чувствовала ничего, кроме естественной радости, заливающей её лавиной света. Источник этой радости был ей известен. Вибрация Третьего усилилась многократно, и сигналы его напарника стали ощущаться намного явственнее. Само присутствие Третьего придало ему сил. Сквозь непроглядную пелену внезапно стало видно, как разомкнулись его тяжёлые веки и дрогнула мощная грудь. Но у него по-прежнему не было сил на то, чтобы подняться. Меч Первого просто неистовствовал, с нетерпением ожидая возвращения своего воина. Но как его вернуть? Мадж-Меч знала, что теперь они полностью готовы. И вдруг… в окружающем их пространстве что-то изменилось. Бездонное серебристое небо над ними потемнело, воздух наэлектризовался, как перед бурей. Что происходит? Внезапно Мадж-Меч взмыла вверх, подчиняясь чьему-то мановению, и её остриё оказалось на одном уровне с остриями трёх остальных мечей. На какой-то миг в этом секторе великого Белого города случился апокалипсис. Вернее, его видимость была создана Высшими силами. Центральная часть Щита превратилась мощнейший магнит, не раздающий энергию своим хранителям, а бешено притягивающий их к себе. Главный Страж взмыл в воздух и теперь словно бы стоял над шатром поднятых и сомкнутых мечей. Если бы у Мадж сейчас была голова, она бы точно разорвалась от дикого энергетического набата, бьющего в уши и оглушающего тревожными колоколами.

«Опасность! Опасность! Опасность!» - раздавалось со всех сторон. Готовность разить и уничтожать разрывала её на части радостным исступлением, к которому присоединялось ликование троих обоюдоострых сородичей. Четвертый меч также неистовствовал, призывая в бой отсутствующего Стража. Золотые молнии, расходясь от яростных раскалённых добела орудий, достигали бездонных небес. Гигантский защитный купол накрыл их сектор, предохраняя Белый город. И вовремя: особенно яркая молния сверкнула от подскочившего вверх Меча Первого, прошла сквозь остальные орудия и, многократно умножившись, едва не расколола купол на части. Теперь Мадж-Меч ощутила уже радость своего собственного Воина: на своем месте возникла великолепная в своей силе фигура долгожданного Первого Стража. Вот и всё. Как только прибывший из Яви Ангел объявил о своей готовности вернуть к жизни напарника, этого оказалось достаточно, чтобы создать ту обстановку, при которой никакие силы не смогли бы удержать Золотых Стражей от исполнения своего долга, если те были живы.

Буря, бушевавшая внутри купола, стала постепенно униматься. По мановению Главного Стража, Мечи разомкнулись и опустились долу. Все исполины теперь стояли смирно на своих местах. Их каменные тела в раскалённых добела золотых доспехах то и дело переливались ослепительными световыми бликами, напоминая о только что пробудившем их сигнале тревоги. Они перекликались, приветствуя друг друга перед тем, как погрузиться в поочерёдный сон. Мечи их также величаво сверкали своими острыми клинками. По блестящему телу Мадж то и дело проходила дрожь-отблеск прошедшего дикого предвкушения битвы. Сейчас эта яростная разрушительная сила растворялась в воздухе Белого города, трансформируясь в энергию Созидания. Город весь сиял, покрываясь прекрасными растениями, возводя великолепные здания, расчищаясь от накопившегося напряжения и заполняясь жизнью. Здесь царствовала Гармония. Над Печатью Логоса возникло несколько фигур Старейшин, которые станут теперь судить провинившихся Хранителей и решать, как далее будет протекать их жизнь в этом мире и в мире Яви. А Мадж-Меч, подчиняясь успокаивавшейся силе Третьего, мирно задремала, всё больше впадая в тёплое и мягкое оцепенение.

Часть 4 (Перверциум) 1

Часть 4

ПЕРВЕРЦИУМ

4 мая

Где я? ….

Пробуждение от таинственной пелены Сомы происходило очень медленно. Наконец Дана открыла глаза. Сон был необычайно глубокий, и, возвращаясь из его глубин, она чувствовала, как поднимается изнутри на поверхность, медленно, но верно возвращаясь в своё тело.

Она осторожно повернула голову вправо, влево. Когда случался настолько глубокий сон, ей обычно требовалось некоторое время, чтобы снова начать ориентироваться в своем теле. Она давно перестала анализировать это состояние. Раньше пыталась вызвать в памяти то, что видела там, в глубине, полагая, что там она получает наиболее важную информацию. Но это ей удавалось так редко, что со временем Дана оставила эти попытки. Да и столь глубокое погружение в сон случалось всё реже и реже. А сама информация либо блокировалась для осознания, либо восприятие происходило совсем на ином уровне, поэтому попытки извлечь её оттуда были бы пустой тратой времени.

Она зевнула и сладко потянулась на высокой мягкой постели, вспоминая, что за день сегодня и что она намеревалась сделать. В окно бил яркий солнечный свет, перемежаясь сероватыми бликами из-под набегающих туч. Она словно видела свои выпуклые светло-серые зрачки, отражающие вуаль гардин, сквозь которые струилась прямо в неё эта сила света и жизни. От солнечных лучей они становились совсем прозрачными. Странная визуализация. Ведь у неё каре-зелёные глаза, а не серые. Она снова зевнула. В последнее время она обожала утренний подъём. Это дарило предвкушение нового дня. Само утро на вкус было слегка терпким, зябким и свежим, как гладкая капля росы. Это ежедневное обновление, задел новых ощущений, которыми полнится день, от самой первой секунды пробуждения, от первого кислородного вздоха до всхлипа в момент засыпания, сладкого погружения в мягкий отдых. Она села на кровати и улыбнулась новому дню, что бы он ни сулил.

А новый день, по словам Наташи накануне, должен привести нового клиента, поэтому пора было собираться. Зевнув на прощание сладкому сну, она изогнулась и, вытянув руки, коснулась свисавшей над головой тонкой плети лианы. Та вилась в воздухе без опоры, напоминая тонкие нити водорослей в воде. Какая сила жизни!

Ну хватит нежиться. Дана выскочила из постели и отправилась в ванную.

На завтрак очень хотелось вкусного, но пить кофе сразу после пробуждения она не любила. Поэтому кинула в блендер кусок замороженной тыквы с апельсином, ложку белого льна и чиа. В десертной вазочке оставалось несколько имбирных печений. Отлично!

Чувствуя, как печенье тает на языке и жмурясь от удовольствия, она открыла ноутбук и увидела незакрытый вчера текст своих черновиков. Заработалась допоздна, записывая очередную историю, погрузилась в неё настолько, что пришлось засыпать при свечах чтобы нейтрализоваться. История вышла нереально трогательной и эмоциональной. Пробегая строчки глазами, она поняла, что снова начинает погружаться во вчерашнее состояние и свернула документ. Точно не сейчас. Вечером перечитает и откорректирует. Через час двадцать она вызвала такси и пошла обуваться.

Дверь в офис была открыта. Наташа причёсывалась перед зеркалом в приёмной, пританцовывая под какой-то бодрый ремикс, звучащий из колонок её ноутбука. По утрам, перед тем как начинался приём, и расслабляющая фоновая музыка должна была звучать в приёмной, Наташа отрывалась под свои любимые мелодии, получая заряд на весь день и передавая частичку хорошего настроения и Дане. На столе Наташи стояла чашка с кофе. До ноздрей долетел дразнящий аромат. Хочу!

- Доброе утро, - беззаботно отозвалась Наташа на её приветствие, - вам сделать?

Она широко улыбнулась.

- Я сама, спасибо. Что у нас сегодня интересного?

- Ну… - Наташа, приглаживая ухоженные брови, ткнула пальцем в экран монитора, - вот. Тот товарищ, что вчера записывался.

- Да.

- Будет минут через сорок. Он, кстати, по времени так забавно договаривался…

- Как это, забавно? - полюбопытствовала Дана.

Шум кофемолки на минуту заслонил все остальные звуки.

- Ну, несколько раз спрашивал, во сколько вы обычно приходите, во сколько обычно клиенты начинают приходить… Не хотел быть раньше, чем это нужно.

- Раньше, чем нужно, - пробормотала она, размешивая ложечкой сахар и вслушиваясь в этот густой приятный звук. На кофейном столе на небольшом блюде был нарезан сыр и лежали хрустящие хлебцы. Они оказались очень кстати.

- Да. Он именно так и сказал. Причём он перезванивал два раза насчёт времени и два раза эти же слова повторил. Поэтому я и запомнила.

- Любопытно. И хорошо, что ты такая внимательная.

Наташино удовольствие от этих слов приятно пощекотало ей затылок.

- Значит, сегодня нас ждёт новая история, - негромко констатировала она.

- Да-да-да. Знаете, я иногда жалею, что у меня самой нет какой-нибудь истории, чтобы вам рассказать. Иногда просто необходимо бывает посмотреть на себя со стороны.

- Это не всегда бывает приятно, - заметила Дана, жуя хлебец с сыром.

- Ну конечно, - согласилась Наташа, - люди о себе думают одно, а со стороны выглядят совсем иначе…

- Как правило. И кстати, у всех есть свои истории. Просто они разные и по-разному на нас влияют. И нельзя знать заранее, какая именно история оставит у человека след в душе и проявится в его дальнейшей жизни. Это его личный выбор.

Наташа, вслушиваясь в эти слова, задумчиво грызла ноготь большого пальца.

- А кто ещё сегодня должен быть? Ну кроме «кузнечика»…

«Кузнечика» она помнила сама, так как на этого своеобразного клиента ей всегда нужно было настраиваться заранее. Для остальных было достаточно получаса. Это ласковое прозвище клиенту дала Наташа из-за его необычной подпрыгивающей походки. Он питал к ней ответную нежность и при каждом своём посещении одаривал шоколадками и прочими сладостями.

Терпкий горячий кофе немного обжигал. Она откусила ещё от аппетитного бутерброда с сыром. Подойдя к открытому окну, Дана залюбовалась отливающей всеми оттенками зелени гладкой листвой березы под окном. Игривые лучики солнца прыгали по молодым листикам, и от этого всё деревце радостно сияло, гордясь своим обновленным одеянием. До ушей доносилось звонкое щебетание птиц. Майская зелень радует глаз, а весенние звуки услаждают слух. Её кабинет находился на четвертом этаже одного из представителей добротного московского старого фонда, далеко от центра города.

- Да, к трем часам должна приехать эта, как её, - Наташа сморщила тонкую кожу невысокого лба, вспоминая имя клиентки, - ну, которой любовник изменяет. Вчера перезвонила и записалась, уже когда вы ушли.

Неинтересно. А впрочем, может и откроются новые факты.

- Отлично. Ну что ж, хорошего нам дня.

Она вошла в свой кабинет. Здесь всё было именно так, как ей всегда представлялось в собственной рабочей комнате. Каждый предмет интерьера, каждая книга и растение, которые здесь находились, воплощали комфорт. Дана с удовольствием уселась в свое мягкое кресло, поставила чашку на столик рядом с собой, разулась и поджала ноги под себя. Сильно зажмурившись, расслабила глаза, и, не открывая их, стала слушать тишину. Ничего.

Она допила кофе, вышла в приёмную, достала из шкафчика опрыскиватель и долила в него воды. Наташа знала, что Дана обожает сама опрыскивать цветы и поливать их, поэтому к растениям практически не подходила. После того, как и офисные растения свежевымыто засияли, удовлетворённая Дана сполоснула руки в уборной и вернулась в кабинет. Вовремя. Как только она снова уселась в кресло, в комнату заглянула Наташа.

- Пришёл Иван Анатольевич, - негромко сообщила она.

- Отлично, - беря планшет с ручкой, ответила она, - Приглашай.

В кабинет вошёл невысокий округлый мужчина, лысеющий, хотя его возраст на взгляд определить было сложно. Одет он был довольно небрежно: футболка неопределенного цвета, то ли серого, то ли выцветшего сиреневого. Свободные ношеные джинсы, джинсовая же куртка. Он выглядел потерянным и даже несколько испуганным.

После того, как его пригласили, Ложкин вошёл не сразу. Зайдя, вежливо поздоровался и неловко сел, даже как-то осел на диван. По комнате немедленно распространился мутноватый запах залежавшегося мужчины.

После того, как он сел, Дана предложила ему несколько минут посидеть в тишине, чтобы он мог успокоиться и немного освоиться. Ложкин согласился, после чего Дана прикрыла глаза, чувствуя полное расслабление и мгновенное начало восприятия. Но её спокойствие сразу сменилось внутренним метанием. Сумятица в голове пациента происходила серьёзная, что и было заметно по его лицу. Он не понимал, что она делает, зачем закрыла глаза. Чувствовалось, что несмотря на слова Даны он сомневался, стоило ли приходить сюда, явно считывалось опасение высказаться, хотя высказаться ему было просто необходимо. Дана мысленно приказала ему успокоиться. Только после этого внутренняя буря немного утихомирилась.

Когда Дана открыла глаза, выражение её лица заметно удивило его. Она, как всегда, смотрела немного в сторону, а не прямо на него. Визуализация началась в течение минуты-двух. Справа от него и будто чуть позади возникла светлая тень, наподобие силуэта. Тень не породила в ней никаких эмоций, но в следующую минуту в уме стали мелькать многочисленные яркие образы в виде вырезок из старых советских газет с фотографиями пикирующих военных самолётов, потом сознание уже связало их с современной картинкой авиалайнера. Чуть позже образы военных самолетов вернулись. При этом сильно чесалась и ныла правая лодыжка. Дане пришлось обхватить её рукой, чтобы унять зуд.

Она засекла время на часах на стене и кивнула ему, что можно начинать.

- Итак, Иван Анатольевич, что привело вас сюда?

Он замялся.

- Ну… я… как бы это сказать… Я внезапно стал бояться высоты.

- Раньше вас этот страх не беспокоил?

- Никогда! Сами посудите: я работаю мойщиком наружных окон в коммерческих высотках. Там со страхом высоты никак нельзя.

- Действительно.

- На выходных подрабатываю электриком. Часто приходится подниматься на крыши. Мне это… сильно мешает. А у меня два кредита, мне заработка лишаться никак нельзя. Я и так уже просил напарника подменить меня. В итоге всё равно на неделю отпуск взял.

- Не могли бы вы описать, как всё происходит и что вы чувствуете?

Ложкин как-то нелепо втянул голову в плечи.

- Происходит всегда неожиданно. Выхожу на работу, поднимаюсь, вроде всё нормально… Только оказываюсь на весу и начинаю мыть, всё: голова кружится, такое ощущение, понимаете, что я в какую-то пропасть лечу, всё ходуном ходит, темнота, ничего не вижу. Паничка накрывает такая, что пару раз, стыдно признаться, чуть в штаны не наделал. Мокрый весь насквозь, хоть выжимай. Приходится сразу подниматься и врать, что отравился или заболел. В первый раз пытался несколько раз спускаться, а все одно и то же. Ну что ты будешь делать?

Он закрыл ладонью переносицу.

- Скажите, когда это случилось в самый первый раз?

- В последний день работы перед выходными. У нас посменно там. Я тогда вообще ничего не понял, и за малым не упал. Как будто прямо там заснул и кошмар мне приснился.

- Это было непрерывное ощущение, или вы приходили в себя и видели всё как есть в реальности?

- Приходил в себя, но всё время кружилась голова и паника накатывала. Это самое страшное, во второй раз я вообще не мог понять, где верх, а где низ. Боюсь, что если ещё раз эту пропасть увижу, то уж точно туда упаду. А у меня маме скоро 90, как я её брошу? И сыну после развода алименты плачу. Вы поймите, я атеист, во всякие там странности вообще не верю, а тут молитвы начал искать. А жена говорит, лучше сходи к психологу.

- То есть ваша бывшая жена?

- Ну да. У нас… довольно хорошие отношения.

- А давно вы в разводе?

Он замялся, задергал бровями.

- Да… мы просто разошлись лет десять назад, официально не разводились. Живём раздельно, но общаемся, я часто прихожу к ним, даже иногда ночевать остаюсь.

- Поскольку вы сказали, что платите алименты, я и подумала…

- Ну я это так в шутку называю, - он улыбнулся, подумав о семье, - просто даю им деньги, сколько могу.

- Могу я узнать, что послужило причиной вашему расставанию-разводу?

Он глубоко вздохнул и слегка покраснел.

- Если это может иметь отношение к моей проблеме ….

- Мы как раз сейчас выясняем, что именно к ней имеет отношение, Иван Анатольевич. Я понимаю, обсуждать с посторонними людьми некоторые моменты отношений может быть неприятно, но наша задача – выяснить причину проблемы и устранить её. Причем, как я понимаю, времени у вас на это немного…

Он впервые в упор посмотрел на неё.

- А это вообще реально решить за два-три посещения?

- Я очень на это надеюсь, но, поскольку мы работаем над вашей ситуацией, это во многом зависит именно от вас. От вашей готовности открыться и решить для себя данный вопрос. Понукать себя нельзя, конечно, это только мешает. Но если вы осознаёте, что вам действительно необходимо изменить ситуацию, это может облегчить процесс. Если вам в данный момент тяжело обсуждать причину развода, мы можем сделать перерыв на несколько минут. Я как раз хотела предложить вам чай или кофе.

- Девушка в приёмной предлагала мне... Если можно, выпил бы кофе.

- Отлично. Через пару минут я вернусь.

Когда Дана вышла к Наташе, та изучала какую-то статью в интернете.

- Как дела? Я за кофе.

Наташа пожала плечами с легкой улыбкой, давая понять, что всё о’кей. Она уже привыкла, что во время приёма Дана частенько сама делает клиентам чай или варит кофе, чтобы сохранять установившийся с человеком контакт.

В процессе приготовления кофе пришло яркое ощущение процесса: что-то начало изменяться. Наблюдение за этим доставило ей большое удовольствие. Дана даже застыла на несколько минут: где-то в глубине всё переливалось красивыми розово-фиолетовыми оттенками.

После того, как Дана вернулась в кабинет, она спросила:

- Скажите пожалуйста, в тот момент, десять лет назад, когда вы расставались с женой и сыном, это было вам необходимо?

Он снова принялся вздыхать и хмуриться.

- Я не знаю, как ответить на этот вопрос.

Наступила такая тишина, что стали слышны звуки лаунжа из приёмной. Мужчина делает глоток кофе, и вот слева от него вырисовывается необычно пёстрый лоскут материи ярко-синего оттенка. Он тоже кажется кадром из старого фильма, и колышется, будто на ветру, либо, как если бы им кто-то делал широкие взмахи.

- Хорошо, - сказала Дана, - а кто из вас был инициатором расставания?

- Она, - последовал твёрдый ответ.

- Ваша жена обосновала свой уход?

- Обосновала. Она сказала, что больше не может жить с моей мамой. Купить отдельное жильё мы не могли, мать из своей квартиры категорически не хотела никуда переезжать. Жена сейчас живёт со своим отцом в его доме. А мама заболела вот. Не брошу же я её.

- Какие у вас отношения с отцом вашей жены?

- Да прекрасные. Он только мою мать ненавидит. Говорит, что она нам жизнь поломала. – заметно, что эти слова вылетают помимо его воли.

- А вы что об этом думаете?

- Ну… понимаете, моя мама такой человек …. Она вообще мало кого любит.

По лицу видно: он сам не понимает, зачем это произнёс.

- Вы тоже считаете, что вашей жене было тяжело с вашей мамой?

- Да, ей было тяжело. Особенно когда она Егора вынашивала. Мама часто кричала на неё, Света тогда всё время плакала и упрекала меня, что я ничего не могу сделать. Я тоже срывался... – хмурясь, он сцепляет руки в плотный замок.

- После того, как вы расстались, ваша мама стала счастливее?

Он задумывается. Руки сжимают и разжимают коленные чашечки.

- Иван Анатольевич, а какие именно у вас отношения с вашей мамой?

Он отводит взгляд в сторону, движения головы резкие, покачивается вперёд-назад. Чувствуются сдерживаемые эмоции. Выражение лица становится каким-то детским, беззащитным. Он не смотрит на Дану, но на лице его написана то ли обида, то ли досада…

- Я маму-то в детстве не часто видел. Она всё время была на работе, а когда приходила, казалась очень уставшей и всё время на что-то сердилась. Отец был ветераном, инвалидом войны, намного старше мамы. Он меня и воспитывал, и всему учил. Он и еду нам готовил. Я…, - он снова задумывается, - я, если честно, в детстве не помню, чтобы видел маму на кухне. Готовил папа или бабушка приходила.

- У вас были братья или сестры?

- Нет, вы что….

Внезапно его лицо вытягивается, он замолкает, будто снова спрашивая себя, зачем он это сказал.

- Я не понимаю, какое отношение это имеет к моей проблеме? – его голос звучит резко, даже несколько грубо, - вы хоть поняли, что со мной не так?

- Сейчас я чувствую, что в вашей жизни есть открытый вопрос, связанный с вашими родителями. Поэтому и спрашиваю напрямую. Есть вероятность, что возникшая у вас проблема имеет отношение к этому. Но скоропалительные выводы делать я не буду, я должна получить как можно более полное представление о вас и о вашей семье. В сущности, мы с вами уже находимся в процессе решения, и я даже вижу течение этого процесса.

Он морщит лоб, что-то вспоминая.

- Да, мне говорили, что вы можете что-то видеть, типа как экстрасенс. А у меня что-нибудь видите?

Этот вопрос был явной попыткой уклониться от болезненного для него разговора.

- Да, но то, что я увидела, является слишком размытым и нечетким. Мне кажется, ещё рано проводить какие-то связи…

- Ну скажите мне, - он в полуулыбке поднимает глаза к потолку и начинает там что-то рассматривать, - может я проведу связи, и сам всё пойму.

- Извольте…, - отвечает она, - справа от вас я увидела сначала неясный силуэт, потом стали мелькать интересные картины, похожие на вырезки из советских газет. На них были изображены военные самолёты…. А, ещё у меня до ломоты чесалась правая лодыжка.

При этих словах он перестаёт изучать потолок и в изумлении смотрит на неё. Его лоб подергивается, пальцы ещё сильнее впиваются в колени.

- Откуда вы знаете?

- Что именно?

- Мой отец был военным летчиком. Он всю жизнь собирал вырезки о самолётах, особенно о военных. После войны и практически до конца жизни работал электриком, и меня всей этой науке обучил, но он всё время думал о небе. А летать не мог из-за травмы: у него всю жизнь сильно болела нога.

- Ступня?

- Да. Она была искалечена, он сильно хромал, а к старости вообще с костылем ходил. Мать всегда почему-то говорила, что это ему наказание, что так ему и надо. Я помню, что мне тогда так было обидно за отца, - он делает бессознательный жест, проводя кулаком по лицу, будто размазывая слёзы.

- Он в чём-то был перед ней виноват?

- Да не знаю я! Я никогда не спрашивал. После его смерти я остался с ней, а характер у неё очень тяжёлый. В детстве она меня била, но отец всегда за меня вступался, и я убегал на улицу, чтобы не слышать, как она его ругает. А когда папы не стало, она просто ко всему без конца придиралась. Пришлось самому как мог справляться.

- Вы были еще юношей, когда это случилось?

- Мне было 15. Но как вы увидели про самолёты?

- Я увидела не только это.

- А что еще?

- С другой стороны, слева от вас, я увидела отрезок синей пестрой ткани, будто бы с вышивкой. Мне показалось, что он колышется на ветру. Это вИдение было похоже на кадр из фильма…

Он шарил глазами по комнате, будто силясь что-то вспомнить.

- То, что вы описали, мне очень знакомо, но я пока не понимаю, о чём речь, - он потёр лоб.

- Иван Анатольевич, если это важно, вы обязательно вспомните и всё поймёте. Сейчас у меня к вам есть ещё один вопрос и потом я хочу вас попросить об одной вещи.

- Да, - он отвлекается от своих мыслей и с готовностью смотрит на неё.

- Поскольку речь сразу зашла о вашей семье и родственниках, мы это не обсуждали, но это может быть важно. То, что с вами случилось на высоте могло быть либо результатом ваших впечатлений детства, проявившимся по каким-то причинам именно сейчас; либо следствием неких событий или потрясений, случившихся относительно недавно. Постарайтесь вспомнить, имели ли место какие-либо события, которые вас взволновали или шокировали за последний месяц. Если это сложно, мы можем отложить это на следующую нашу встречу.

Под её вопросительным взглядом он берет салфетку из коробки на столе и вытирает вспотевший лоб.

- Иван Анатольевич, вы хорошо себя чувствуете?

- Не очень, если честно, - Дана увидела, что уже всё его лицо покрывается испариной, руки оставляют мокрые следы на джинсах, на футболке под мышками явственно проявляются тёмные круги, - опять начинается этот… ч-чёртов п-п-риступ.

- Не волнуйтесь, - негромко сказала она, - слушайте мой голос и оставайтесь со мной.

Дана встала и налила ему воды в стакан из графина, стоявшего на столике. Он всё это время сидел неподвижно, как истукан, уставившись в пустоту и беззвучно шевеля губами. Поставив стакан на стол, она склонилась к нему, но не смогла расслышать то, что он бормочет. Она превратилась в слух, стараясь двигаться абсолютно бесшумно, и наконец, ей удалось услышать едва различимые звуки.

- Сисипасосек, - бубнит он, без конца повторяя это странное слово, - сисипасосек, сисипасосек…

Дана уселась в свое кресло и мягко окликнула его.

- Иван Анатольевич!

- А! - он резко выпрямился на мягком диване и, расставив руки в стороны, вскинул голову, - А! Что!

- У вас снова был приступ страха?

- Да, - сделав глубокий вздох, он набрал салфеток и принялся лихорадочно вытирать свой лоб, лицо и руки, - Боже ж мой, это уже и на земле начинается.

- Успокойтесь. Мы задели какой-то триггер в вашей памяти. Это знак, что мы на правильном пути.

- То есть… Это хорошо? – он недоверчиво взглянул на неё.

- Именно. Вы реагируете в процессе работы, и сила вашей реакции показывает, что мы что-то нащупали. А значит мы обязательно решим вашу проблему. Скажите, вы помните, что вы шептали?

- Я шептал?

- Вам знакомо слово «сисипасосек»?

- Ч-чего?

- Да, вы повторяли это слово, - Дана записала слово на листе бумаги и протянула ему, - вам придётся вспомнить, что означает это слово.

- Понятия не имею, - бормочет он, - похоже на детское сюсюканье. Я что, правда это говорил? Бред какой-то…

- Да, вы повторяли это слово. Теперь вот что, - забрав у него лист, Дана записала на нём несколько пунктов и вернула ему, - так как у нас с вами мало времени, мне придётся дать вам домашнее задание. Надеюсь, что у вас найдётся время на то, чтобы это сделать, вы же сейчас в отпуске?

- Да, но…, - он вчитывается в написанное, - так, пункт первый понятен, постараться вспомнить, что это за слово. А дальше… выписать основные события, которые произошли за последний месяц?

- Да. Я уже говорила, зачем. Даже если дело не в них, эта ретроспектива вас успокоит. Постарайтесь посмотреть на вещи со стороны, объективно.

- Я понял. Постараюсь. Дальше …. Поговорить с мамой…, - он поднимает глаза, на лице испуганное выражение, - как это, поговорить?

- Это проблема?

- Да, это проблема. С ней сложно спокойно разговаривать.

- В этом-то и дело, Иван Анатольевич. У меня есть подозрения, что ваши родители вам что-то недоговаривали, и ваша мама неспроста была так резка с вашим отцом и даже с вами. Очень важно, чтобы вы постарались спокойно и искренне попросить её объяснить вам, что является причиной такого отношения. Скажите ей, что она всё-таки ваша мама, и вам очень хочется, чтобы она была с вами откровенна. Постарайтесь мягко донести, что вы хотите помочь ей, и, если вы в чём-то перед ней виноваты, пусть она откроется вам. Так вам будет проще сделать её счастливее. Что вам очень не хватает её внимания и любви.

Он попросил ручку и старательно записал сказанное.

- Странно, - задумчиво промолвил он, - я никогда и не пытался поговорить с ней по душам. Она так меня отталкивала и ругала, что я просто боялся к ней лишний раз подходить с разговорами.

- Я догадываюсь, что ваша мама тоже по какой-то причине страдала. Ну она же не совсем одинока, есть у неё близкие подруги?

- Всего одна. Они сто лет дружат. Тетя Валя.

- Отлично. Лучше всего говорить с мамой напрямую, но если она совсем категорически откажется, попробуйте спросить у её подруги, если вы с ней общаетесь, разумеется. Вы должны понимать важную вещь: знание рассеивает любые страхи.

- Я понял, - он снова испуганно на неё взглянул, - а если снова будет приступ?

- Сейчас вам лучше всего побыть одному, о многом подумать и хорошенько выспаться. Даже разговоры с мамой лучше ограничить, но, если она начнёт откровенничать с вами, вы сами почувствуете облегчение, и это тоже будет своеобразным отдыхом. Если накатит паника, старайтесь глубоко дышать и расслабиться, держась за что-нибудь устойчивое, пока не отпустит. Можно попить щадящее успокоительное.

По просьбе Ложкина новая встреча была назначена через три дня. Дана возражала, говоря, что это слишком скоро, но он обещал, что постарается выполнить задание и, в случае чего, позвонит и перенесёт встречу.

5 мая

Где я?

Медленно просыпаясь, она вспоминала призрачные места, из которых возвращалась. Лошади. Много лошадей резвилось вместе с ней в глубоком водоёме. Она то вскакивала на одну и, любуясь, как мощное мускулистое тело той рассекает толщу воды, скользила вместе с весёлым животным по верху, то соскакивала в воду и, с испугом обернувшись на взбивающего белую пену рядом с ней прекрасного скакуна, тут же хватала его за шею и с громким хохотом скользила рядом, дивясь невероятной грации и красоте этих пловцов. Там были еще какие-то люди. Потом ей захотелось поплавать в одиночестве, она отделилась от шумной компании. Миновав крохотный мшистый островок, обогнула его и оказалась в тихой заводи, где чуть задержалась, хоть и не касаясь ногами дна, но разглядывая многочисленные растения, торчащие из воды.

Из сладкой утренней дремы её вывела резкая трель телефонного звонка. Недовольно поморщившись, Дана открыла глаза и потянулась за смартфоном.

- Ну, допустим, алло! – она медленно села в кровати.

- Спишь? - голос подруги был раздражающе звонким и бодрым.

- Уже нет, - она не скрывала свое недовольство в голосе, понимая, что это ничего не изменит. Если Вике что-то нужно, она без малейших колебаний может и в три часа ночи позвонить, даже не извинившись. Но сегодня она оказалась на редкость вежливой.

- Извини, что так рано, - Дана отодвинула от уха трубку, из которой слышен был громкий голос Виктории. Та, вероятно, находилась на улице, - я хотела тебя застать дома, чтобы не ждать по три часа, когда ты перезвонишь. У тебя на сегодняшний вечер были планы?

Она уже начала приходить в себя и не смогла отказать себе в удовольствии сладко потянуться. Хотелось пить, но она снова опустилась на подушку и прикрыла глаза.

- Вроде не было, - сонно ответила она.

- Отлично! Приезжай ко мне сегодня часикам к семи. У меня свидание, а он собирался прийти с каким-то там другом. Поэтому сегодня мне просто необходима твоя высокоинтеллектуальная компания, - голос Вики звучал немного заискивающе, - придёшь?

- Мммм…, - она подняла глаза на крадущийся по стене нежный побег лианы, - я в принципе не против прийти, просто могу задержаться, у меня клиент на пять вечера, по-моему, записан.

- Без проблем. Лучше, конечно, пораньше, но главное – приходи!

- Хорошо. До вечера.

Она не стала задавать лишних вопросов. Вечером всё разъяснится. Тем более, судя по времени, у неё было еще полчасика на то, чтобы понежиться в постели.

Но уже через десять минут она со вздохом вылезла из-под тёплого одеяла. Сон слетел и больше не желал возвращаться. Потирая глаза и поминутно зевая, Дана улыбалась при мысли о весёлой возне в водоеме, в которой ей довелось поучаствовать во сне.

В приёмной никого не было: сегодня она приехала раньше Наташи. Поставив на кофейный столик пакет с крекерами, сыром и фруктами (по соседству с их зданием располагался отличный супермаркет), она включила кофемашину, зевнула, чувствуя, что немного недоспала, подошла к окну и задумалась. В давящей тишине пустого офиса сразу захотелось весенних звуков и запахов, и уже через минуту было открыто окно, впустив в приёмную струю свежего воздуха. Ночью прошёл дождь, и она с наслаждением впитывала сочный горьковатый аромат умытой листвы, цветов и чего-то ещё, вперемежку с гудронной терпкостью пробуждающегося огромного города. Эти утренние часы особенно приятны: каждодневная энергия обновления, всегда предвкушение чего-то нового, стремление к жизни заставляло всех тянуться к этому утреннему свету. Переливающиеся лучи солнца согревали лицо, в то время как по коже время от времени пробегала дрожь от ощутимой прохлады. Но ей не хотелось отходить от окна, улыбаясь, она ловила солнечных зайчиков, весело отскакивающих от нежной листвы. На ветку внизу села пёстрая птичка и храбро уставилась на неё. Через минуту она вспорхнула с ветки, и сразу послышался звук открывающейся входной двери. Дана поёжилась от сквозняка и прикрыла окно.

- О! Доброе утро! Вы уже здесь! – приветствовала её входящая Наташа.

- Да. Только бутерброды не успела сделать, засмотрелась на птичку.

Наташа улыбнулась и зевнула. Наверное, тоже не выспалась.

- Ничего, - сказала она, - главное, что продукты есть. Я не успела ничего купить, а у нас вчера закончилась еда. Сейчас всё будет.

Через несколько минут они уже пили кофе с крекерами, сыром и апельсиновым джемом под бодрую музыку. Наташа нарезала большое яблоко и рассказывала забавную историю из жизни своей сестры.

- Кстати, - прервала она саму себя и хлопнула себя по лбу, - как я забыла сказать… Вчера, когда я уже практически вышла из офиса, меня чуть не сбил с ног этот новенький Ложкин. Он даже не заметил, что врезался в меня, как будто я не человек, а столб или ещё что-то в этом роде. Он типа наткнулся на меня и побежал дальше, в ваш кабинет. А кабинет закрыт. Он ломится в него, а я кричу: Мужчина, мужчина! Я сначала и не поняла кто это, хотела уже на тревожную кнопку нажать, даже к столу подбежала. Тут он резко поворачивается, и говорит: где она? И я узнала его. Глаза выпученные, волосы дыбом, как будто он пешком сюда бежал без остановки. Ну, думаю, что делать? А если у него приступ, как его успокоить?

- А чего он хотел-то, сказал? – Дана внимательно слушала.

- Сказал. Как только он понял, что вас нет, стал меня уговаривать, чтобы я дала ему ваш номер. Я спрашиваю, что случилось и может ли это до завтра подождать. А он: нет, она должна знать, это такая новость, это надо сейчас сказать. Пришлось его успокаивать, дала ему воды. Оказалось, что ничего такого и не произошло, просто он хотел вам сказать, что это слово…. Как его…

Наташа подошла к своему столу и достала из ящика записку. Не сразу выговаривая, прочитала по слогам:

«Си-си-па-со-сек – это я так в детстве повторял за бабушкой, когда она пела песню «Синий платочек». Она так её любила и пела всё время, на кухне, за уборкой, везде.» Наташа подошла к Дане и протянула ей записку.

- Он говорит, ему мама это сказала. И что ему как молния в голову ударила, сразу вспомнил, и то, что вы видели у него. Синяя ткань.

- Да. Интересно как. И он сразу сюда примчался?

- Видимо, - Наташа покачала головой, - но он был в таком состоянии, понимаете? Я думала, у него сердечный приступ случится. Говорю, зачем же вы из-за такой ерунды прибежали в такое позднее время? Записали бы себе, а завтра позвонили бы или уже на приёме рассказали бы… Когда я это сказала, он на меня посмотрел так странно, как будто только теперь в себя пришёл… Видно было, что ему такая мысль и в голову не приходила. Как узнал, так и примчался.

Дана покачала головой.

- У него сейчас состояние такое… ну, которое заставляет его совершать импульсивные поступки… И эта новость для него совсем не ерунда, тем более что это действительно совпадение, которое он поначалу посчитал бредом. И однако он прямо с места в карьер кидается. Хочет всё сразу решить.

- Ну да, он весь в своих потрясениях, а я причем? – возмутилась Наташа и, взяв свою чашку, села за свой рабочий стол, - вы не представляете, как я перепугалась.

- Представляю, - улыбнулась Дана, - и завидую твоему самообладанию. Я бы, наверное, нажала на тревожную кнопку. А ты его ещё успокоить умудрилась. Ну а мне-то чего не позвонила?

- Ну во-первых, он признался, что я права, и он уже сам не понимает, зачем примчался. Извинялся. Сказал, что запишет все, а если что-то особенное ещё произойдёт, позвонит. Когда уходил, то уже совершенно успокоился. А я, по правде говоря, уже и так опаздывала: Андрей меня ждал у кинотеатра и звонил без конца. Я и решила, что сегодня вам всё расскажу, – она глянула на Дану, - надо было всё-таки позвонить?

Та пожала плечами.

- В принципе, ничего страшного не произошло. А после кино уже действительно было поздно. В следующий раз по возможности держи меня в курсе таких происшествий. Если такое ещё случится, и тебе неудобно будет звонить, просто кинь мне сообщение.

- Оки. Я и сама понимала, что надо бы вам сообщить. А голова уже другим была забита, да и с Андреем чуть не поссорились.

- А ты ему рассказала, что клиент ворвался?

- Да.

- Надеюсь, после этого он смягчился? – она смотрела на Наташу. Было заметно, что той неловко.

-Ну как… Он, конечно, возмущался, когда я прибежала, но потом быстро успокоился.

Наступило короткое молчание, после которого Дана тихо сказала:

- Имей в виду, если тебе понадобится с кем-то поговорить… помимо твоих подруг, я всегда готова тебя выслушать.

Наташа посмотрела на неё и улыбнулась. Но её открытый лоб оставался напряжённым и это напряжение подрагивало в уголках её глаз.

- Да, я знаю. Спасибо.

- Пока не за что. Ладно, что у нас сегодня в прожектах? На пять часов приём подтвердился?

Наташа уже включила ноутбук и всматривалась в экран, проверяя расписание.

- Нет, она пока не звонила. Но я почти уверена, что опять перенесёт. Вечно у неё то понос, то золотуха.

Дана засмеялась.

- Посмотрим. Если всё-таки перенесёт, сможешь сегодня уйти пораньше. Сделаешь сюрприз своему Андрею. А я немного поработаю со своими записями и сама закрою офис.

Наташа оживилась, но тут же осадила себя.

- Вот круто было бы! Хотя, по закону подлости, всё будет как раз наоборот.

- Ну в любом случае ты сегодня пораньше уйдёшь. А там видно будет.

Она сварила себе ещё чашку кофе и направилась в кабинет.

День выдался спокойный. В начале четвертого, когда она дописывала историю сегодняшнего пациента, в кабинет заглянула Наташа.

- Пятичасовая отменилась, - звенящим от радости голосом заявила она, - говорит, ребёнок заболел.

- Ясно, - улыбнулась Дана, - твои прогнозы сбываются. У тебя что-нибудь ещё есть на сегодня?

- Нет, вроде бы всё. На завтра одна новенькая хотела записаться, но я уговорила её уже в понедельник прийти.

- Там точно не срочно? – уточнила она, отметив про себя, что вышла занятная рифма.

- Нет, она просто не знала, что мы тоже на выходные закрываемся. Я спросила, может ли это подождать до понедельника, она сказала, что без проблем. В понедельник ещё этот… Ложкин.

- Ну и хорошо. Тогда ты свободна.

- Уррааа! Спасибо!

Через пять минут она услышала, как хлопнула входная дверь.

Дана спустилась вниз, чтобы купить себе улитку со шпинатом и сыром. Сейчас плотно обедать не хотелось, ведь вечером она приглашена на ужин. Да и история затянула, надо было дописать её, прежде чем придёт время выходить.

За окном было ещё светло, майский день только-только начинал клониться к концу. Она сидела за столом Наташи, время от времени грызя нарезанное дольками яблоко. В кабинете тоже прекрасно работалось, но сейчас ей хотелось посидеть в приёмной. Здесь было тихо, уютно и приятно пахло кофе. Из динамика звучала тихая классическая музыка: музыкальный аккомпанемент она выбирала более спокойный, чем Наташа.

Дана потянулась и встала, чтобы немного размяться, чувствуя, как утомились глаза. Часы показывали пять. Она колебалась, остаться ли ещё ненадолго, или закрыть уже офис и пройтись немного по вечерним улицам, прежде чем отправиться на вечеринку к Вике. В итоге она выключила ноутбук, положила его в футляр, закрыла окно, выключила кофемашину и осмотрелась.

Кабинет.

Окно там было открыто с утра. Уборку проводили раз в три дня, по вечерам. Это было вчера, а значит, она могла спокойно закрывать офис. Закрыв окно в кабинете и подойдя к двери, она немного помедлила, прислушиваясь к своим ощущениям. Её охватывало необычайное чувство нарочитой медлительности, что-то задерживало, как будто она забыла сделать что-то важное. Это ощущение было настолько необычным, при том, что на сегодня никаких неотложных дел не оставалось, что она замерла и так и стояла несколько минут, не понимая, что именно она могла забыть. Она не заметила, как её ноги сами собой подогнулись, и чуть не упала прямо там, в проходе.

Что это такое?

Голова не кружилась, ничего не болело. Только эта нарастающая внутренняя тяжесть от мысли, что что-то надо сделать. И ослабевшие ноги.

Она закрыла кабинет, добрела до стола Наташи и села за него. Несколько минут она сидела, поставив локти на стол и закрыв глаза руками.

Какая-то странная дезориентация. Я переработала или перенервничала. Или одно из двух.

Её привёл в себя звонок будильника в смартфоне, возвещавший о том, что пора выходить. Неохотно подняв голову от греющего тепла своих ладоней, она привстала, собираясь выйти из-за стола, и тут увидела у двери тёмную фигуру.

В первую секунду ей показалось, что это зрительный обман, ведь она долго сидела с закрытыми глазами. Но нет. В двери стояла девушка и смотрела на неё.

- У вас всё хорошо? – она нерешительно переступила через порог, вглядываясь в лицо Даны.

- Да, - Дана кивнула и улыбнулась, - вы ко мне?

- Да. Я к вам.

- Вы записывались на приём? – она сразу поняла, что это глупый вопрос, ведь Наташа сообщила, что никаких записей на сегодня не было. Когда она работала, приняла только пару звонков, да и те были не от клиентов.

- Нет. Мне нужна ваша помощь.

- У вас что-то случилось? – и снова глупый вопрос. Да что с тобой? Проснись!

- Нет. Мне просто нужна ваша помощь. – 1 – 1. Ответ такой же.

- Именно моя?

- Да, именно ваша. Мне сказали, что вы очень хороший психолог. Что вы видите людей…

Она вглядывалась в свою гостью. Нет, это была не совсем уже девушка, скорее женщина неопределённого возраста. Одета прилично, если не сказать стильно, но довольно небрежно. В её образе проглядывала некоторая несобранность, недосказанность, даже волосы выглядели взъерошенными и, казалось, требовали порядка. Черты её были несколько мелкими, казалось, для них на лице выделено слишком много места.

- Давайте я запишу ваш телефон. Моя помощница перезвонит вам в понедельник, и вы придёте на приём, когда вам будет удобно.

- Мне удобно сейчас, - ровно и твёрдо сказала странная гостья.

- Я вас понимаю, но на сегодня приём окончен, - она встала и взяла сумку. Ноутбук Наташи был уже выключен, и Дана медлила, отчего-то не желая его запускать, чтобы просмотреть расписание. По всему выходило, что будущий понедельник станет довольно загруженным днём.

- До понедельника ждать очень долго, - резонно заметила гостья, поглядывая на её уверенные движения, но не делая никаких манёвров к выходу, - а если со мной что-то случится?

- Что например? - насторожилась Дана. Её напрягал этот непонятный разговор, кроме того, времени оставалось всё меньше, а ей хотелось успеть заехать домой и освежиться.

- Всё, что угодно, - последовал туманный ответ.

- С вами уже случалось что-то подобное?

- О, очень много чего случалось. Ну хорошо, раз вы настаиваете, я подожду пару дней, хотя времени у меня немного. Я приду к вам в понедельник, - твёрдо заключила гостья.

- Если это необходимо, я попрошу свою помощницу записать вас на понедельник. Назовите пожалуйста ваше имя, чтобы я могла передать ей информацию о вас, - она взяла со стола ручку, бумагу и оглянулась, ожидая ответа и готовясь записывать.

У двери никого не было. Она машинально окинула взглядом приёмную, думая, что посетительница прошла к окну, хотя никакого движения не слышала.

Она что, просто так ушла?

Дана выглянула в подъезд и прислушалась. Там стояла мертвая тишина: ни звуков на лестнице, что неизбежно, если кто-то по ней спускается, ни грохота лифта, который, хоть и находился в отдалении, но точно был бы слышен сейчас.

Забавно. Она назначила сама себе приём и улетела на крыльях.

Всё это было и необычно, и жутковато одновременно. Но времени оставалось всё меньше. Она закрыла офис и спустилась вниз.

Вика открыла ей почти сразу. Дана предупредила, что может опоздать на полчаса, однако без десяти семь уже звонила в дверь её подъезда. Она, конечно, немного прошлась по вечернему городу, но её странно знобило, и она не могла понять, связано ли это с вечерней гостьей или с предшествующим её появлению необычным приступом слабости. Она знала, что сейчас это был не просто озноб. Её тело пронизывали те мощные вибрации, которые она обычно чувствовала при обновлении энергии, при столкновении энергий или при особенно сильных видениях во время работы с клиентами. Сейчас ей было непонятно, что явилось причиной столь сильного сотрясения. Как хорошо, что Вика пригласила её к себе именно сегодня! В гостях уж точно удастся отвлечься и успокоиться, если не осознать наконец, что с ней происходит. Как ни странно, наибольшей концентрации ей удавалось достичь, находясь в окружении людей. Иногда информация приходила даже во время оживлённого разговора, и, если ей удавалось настроиться на нужную волну в окружении человеческих энергий, она начинала черпать информацию напрямую из общего энергетического поля.

- Заходи, ракета, - насмешливо сказала улыбающаяся Вика и обняла её.

- Ты прямо вся сияешь, - заметила Дана, обнимая подругу, - подскажи мне хоть, кто там чей, чтобы я знала, с кем заигрывать, - добавила она, понизив голос.

Вика хихикнула. По её довольному выражению на лице она поняла, что, кем бы ни был её кавалер, ей он очень нравился.

- А как я тебе подскажу? – она небрежно откинула с лица длинную чёлку и задумалась, - О! Давай я стану позади своего и три раза подергаю бровями. Вот так, - она комично зашевелила красивыми черными бровями. – Главное, чтобы никто не заметил.

Теперь пришла очередь смеяться Дане. Предвкушение знакомства с мужчиной, каким бы он в итоге ни оказался, вызывало внутри приятное волнение.

- Ты знаешь…, - громко прошептала Вика, вешая её куртку, - я уже в сомнениях. Он такого симпатичного приятеля привёл, что я начинаю метаться.

- Так, давай без этого, - одёрнула её Дана, - занимайся своим, а мне оставь второго.

Вика, балуясь, слегка ущипнула её, и они двинулись в гостиную.

- Пошли. Ты голодна, наверное. У нас еды полно.

- Голодна, - призналась она, - с утра ничего приличного не ела, одни перекусы.

Она осеклась, увидев в комнате двух мужчин. Один, с русой головой и очень выразительными глазами, сидел на роскошном малиновом диване Виктории, поглядывая на расставленную на большом журнальном столике еду. Вика не слукавила: стол действительно был заставлен заказной снедью в виде роллов и вока. Горячее не успело остыть: по всей видимости, всё доставили незадолго до прибытия Даны. В сторонке заметна была знакомая глазу коробка: Вика заказала её любимые пирожные, при мысли о которых у неё едва не потекли голодные слюнки.

Русоволосый молодой человек поднялся при виде входящих девушек и слегка поклонился, пока его представляла Вика.

- Знакомься, это Кир, - она стала рядом с ним и выразительно дернула бровями, давая понять, что именно он сегодня с ней.

Кир, казалось, занимал собой всё пространство перед ней. Он протянул ей руку, но вместо того, чтобы пожать её ладонь, протянутую в ответ, мягко коснулся её губами и отпустил, наблюдая за её реакцией. Она едва не фыркнула в ответ на такое вопиющее желание произвести впечатление на всех и каждого. Ну что за фанфарон. И снова едва не фыркнула уже от удивления, что на ум пришло именно это слово. Подавив в себе смешок, отчего её физиономия стала весьма загадочной, улыбнулась ему.

- Дана. Очень приятно.

- А это – Леонид.

Всё это время второй гость Вики стоял у окна и, видимо, наблюдал за ней, но она его почти не увидела в первую минуту, сначала из-за уставленного яствами стола, потом из-за Кира, которого ей представляла Вика. И хотя тот загораживал собой обзор, она выглянула из-за его плеча и улыбнулась не спеша подходящему к ней Леониду. Тот также взял её за руку, которую поспешно отпустил Кир. Его пожатие было теплым и твёрдым, сразу внушая какое-то нерушимое спокойствие. Дане он тоже показался очень симпатичным, но выглядел старше своего приятеля и телосложением был крупнее. По сравнению со статным и стройным Киром, торс Леонида казался мощным, но не превалировал над нижней частью тела, создавая впечатление хоть и могучего, но пропорционального телосложения. Темные волнистые волосы, явно аккуратно уложенные ранее, сейчас были немного взъерошены. Создавалось впечатление, что его застали в момент оживлённого спора. Глубокие и тёмные, почти чёрные глаза уставились на неё, поначалу немного скучающим взглядом, стремительно переходящим в не то чтобы заинтересованный, скорее в несколько удивленный. При этом он приподнял одну бровь, слегка наклоняя голову и не отводя глаз, а напротив, смотрел все пристальнее и, как будто, даже прислушивался к чему-то.

- Дана, - произнесла она, выдавив смущённую улыбку и чувствуя, как желудок скручивается в узелок. То ли от голода, то ли этот взгляд Леонида так подействовал на неё…

- Давайте уже ужинать, - услышала она за спиной нетерпеливый голос хозяйки и благодарно оглянулась, - в процессе и познакомимся поближе.

Видимо, не одна Дана порядком проголодалась, так как повторно приглашать никого не пришлось. Еда была настолько вкусной, что, прожёвывая каждую порцию, Дана зажмуривалась от удовольствия, не спеша смаковала каждый кусочек. Отдавшись этом гастрономическому наслаждению, она поминутно чувствовала на себе наблюдательный взгляд Леонида. Вот наглец! Ну ладно. Дай мне только поесть как следует, потом мы с тобой разберемся.

Насытившись, они оперативно навели на столе порядок, оставив только десерты. Вика с Даной ушли на кухню ставить чай и варить кофе.

- Отдельное спасибо тебе за пирожные, - проговорила она, складывая посуду в посудомойку, - жду не дождусь.

- Пожалуйста, - улыбнулась Вика, - помню, что ты их обожаешь.

На кухню зашёл Кир и взял чашки. Дана подумала, что слишком хорошо он здесь ориентируется, наверняка не впервые здесь в гостях. На её немой вопрос подруга ответила загадочной улыбкой.

- Вы не любите кофе? – спросил Леонид, кивнув на её чашку, когда они удобно расположились вокруг стола и смаковали сладости, запивая их вкусными напитками. Он сидел напротив неё, и его неотрывный пристальный взгляд уже начал её напрягать.

Она перевела на него взгляд и пожала плечами.

- Напротив. Просто я и так много кофе выпиваю днём, - нежное пирожное манило, и она, утопив вилку в кремовой крошке, с наслаждением отправила кусочек в рот, - а вы?

- Люблю. Я тоже гурман.

Любопытное присоединение.

- Это, кстати, Данины любимые пирожные, - подмигнув подруге, заявила Вика.

Кир многозначительно посмотрел на приятеля.

- А чем вы занимаетесь? – снова поинтересовался у неё Леонид.

Она загадочно улыбнулась. Её улыбка стала ещё шире, когда за неё ответила Вика.

- Очень интересное занятие…

- Я изучаю людей, - просто ответила она.

Викины гости с ещё большим интересом воззрились на неё. Она снова зажмурилась, ощущая во рту приятное послевкусие грушевой карамели. Вкус внезапно всколыхнул дальние сладкие ощущения: то ли пирожные, то ли конфеты… из детства.

- Если откровенно, - пояснила она, - я сомневаюсь, что никто из нас не в курсе, чем занимаются остальные, - она выразительно посмотрела на Леонида и Кира и те переглянулись, - Но вот мне, например, неизвестно даже, чем в данный момент занимается Вика. Она недавно сменила род деятельности и держала меня в неведении. Как раз сегодня я надеялась это узнать.

- Основной профиль-то я не меняла. Ты легко догадаешься.

- Попробую, - невольно подхватила она эту мысль, - если ты дашь мне подсказку. Например, несколько фраз о том, как именно эта работа перекликается с твоей натурой.

- Очень интересно, - негромко сказал Леонид, пока Вика, энергично потирая руки, уставилась в потолок, – Любопытный подход к самоанализу. А если кто-то из нас поймёт, что работа с его характером никак не перекликается?

- Вряд ли, - возразила она, сделав осторожный глоток чая - если вы ещё этим занимаетесь, значит точно как-то перекликается, иначе вы давно бы ушли. А если вы еще там, значит какая-то часть вашей внутренней природы получает подпитку или удовлетворение. Для некоторых людей работа - отличный способ лучше познать самое себя.

В ответ на это Кир легонько усмехнулся. Она с улыбкой кивнула ему.

- Именно так, - поставила чашку на стол и тоже потёрла руки, - раз уж об этом зашла речь, предлагаю поиграть в своего рода игру-знакомство. Мы расскажем друг другу, что больше всего каждому из нас импонирует в нашей работе. При этом необязательно сообщать, в чем именно заключается его или её деятельность. Только чур я последняя, - добавила она, - на правах того, кто игру предложил.

Взгляд Леонида блуждал по комнате. Казалось, он заскучал. Дане подумалось, что его глаза очень интересно меняют цвет в зависимости от его настроения.

- Похоже, вы действительно изучаете людей, - подавив зевок и думая о чём-то своём, промолвил он, - надеюсь, что смогу заинтересовать вас своими мыслями.

- Не сомневаюсь, - парировала она, не отрывая от него глаз, - и, хотя это больше развлечение, чем сколько-нибудь серьёзный анализ, вас мы оставим на закуску, - и она повернулась к Вике.

Та уже задорно улыбалась, готовая выпалить первую фразу.

- Так. Мне в этой работе импонирует то, что я свободна. Я не выношу давление со стороны начальства и приказы делать что-то, когда я, со своей стороны, считаю более важной другую задачу. И знаю, что я права.

Видно было, что Вике действительно неприятны подобные ситуации, она даже дернула ногой, упоминая данное обстоятельство.

- Пришёл момент, - продолжала она, - когда назрела необходимость самой принимать решения, самой организовывать свои планы и графики…

- И брать на себя ответственность, - закончила за неё Дана, чувствуя, что очень солидарна с подругой. После того, как та согласно кивнула, она продолжила, - так ты действительно не сменила профиль, а просто вышла на ниву самостоятельной деятельности в той же области? Организация мероприятий?

- Да, - ответила та.

- Прекрасный способ познать себя и свои возможности, - негромко заметил Леонид.

- Спасибо, - Вика мило улыбнулась ему.

- Но настоящее самопознание начнётся позже, - добавила Дана, - сейчас ты только оглядываешься по сторонам, начинаешь ориентироваться самостоятельно, привыкаешь к этому состоянию. По сути, ты сейчас больше изучаешь свои реакции, самое интересное начнётся, когда ты с головой окунёшься в работу. Я рада, что ты, наконец, решилась.

- И я, - на смуглом лице Вики было написано, что она весьма довольна своим выбором.

- Ну давайте дальше, - она посмотрела на Кира, который всё это время ею любовался, сдерживаясь, чтобы не притянуть к себе, - твоя очередь.

Он неопределённо пожал плечами.

- У меня свой бизнес, - сказал он, - поставки спецоборудования. Я давно этим занимаюсь. Бизнес семейный, у меня и особого выбора-то не было, когда изучал его и выходил на «ниву самостоятельной деятельности», как вы сказали. Я никогда и не анализировал свою работу с точки зрения своей натуры….

- Мужчины вообще не очень склонны что-то анализировать, - буркнула Вика.

- Да, но… - он немного помолчал, - когда случаются авральные заказы или ЧП, я обращал внимание, насколько я становлюсь счастливым оттого, что делаю что-то действительно полезное для людей. Одновременно с этим меня привлекает возможность сотрудничать с самыми разными партнерами. Чаще всего это силовые структуры. Не для того, чтобы кому-то что-то доказать, а именно потому, что чувствую себя хорошо. В процессе.

Он медленно, вдумчиво произносил слова, с лица спала нарочитая маска женского угодника и позёра, оно стало очень простым и добродушным. Увидев, что все на него смотрят, он неловко провёл рукой по русым волосам и, кинув искоса взгляд на Вику, подмигнул ей.

- Как же это мило, - она обвила руками его шею и чмокнула его в щёку.

- Очень мило, - прогнусавил Леонид и закашлялся.

Вика встала и вышла на кухню за новой порцией чая и кофе.

- Нечестно получается, - сказал Леонид.

- Чего нечестно? – переспросил Кир, снова надевая самодовольную маску.

- Получаются слишком умильные откровения, - проворчал Леонид, - ещё и под сладкие пирожные. Я же не засну. Хочу крови и мяса.

Дана громко расхохоталась, откинувшись в кресле. Во время рассказа Кира, каким бы искренним он ни был, у неё тоже возникло ощущение чего-то нестерпимо приторного. А он будто прочитал её мысли и высказал их вслух.

- Леонид, вы что, хирург? – спросила она.

Он уставился на неё немигающим глазом. Теперь пришла очередь Кира покатываться со смеху.

- Ну вот, - разочарованно протянул он и встал, - насмарку вся ваша игра. А до меня даже очередь не дошла. Как вы догадались?

- Вы что, действительно хирург? – недоверчиво спросила Дана, оглядываясь на Кира. Тот кивнул, тоже не скрывая своего изумления.

- Психологи потрошат душу, хирурги потрошат тело, - пробормотала она.

- Вы меня путаете с патологоанатомом, - резко отозвался Леонид, - я никого не потрошу.

- Простите, - она заморгала, - если честно, я вместо «хирург» хотела сказать «патологоанатом», но вырвалось именно это слово.

Когда вошла Вика, Кир, по-прежнему сидя на диване, уже просто закатывался от смеха, Леонид стоял у окна и сердито выстукивал пальцами по подоконнику, а Дана, прикусив губу, смотрела на него.

- Чем же вы недовольны? – спросила она, - я ведь даже не пыталась ничего угадывать. Теперь, когда вы вскрыли свои карты, лично мне будет ещё интереснее выслушать вас.

- Вы опять про «вскрыли», - возмутился тот, - теперь всю жизнь меня будете попрекать?

Кир, отсмеявшись, ушёл в ванную комнату. Вика, ничего не понимая, расспрашивала оставшихся в гостиной о том, что такого случилось в её отсутствие. Оба отнекивались, обещая, что Кир с удовольствием ей всё объяснит. Леонид, казалось, вообще не хотел разговаривать, но Дана чувствовала, что этими эмоциями он больше играет на публику, тогда как самому ему хочется продолжить разговор. Поэтому она позволила всем посмаковать этот забавный момент вечера.

- Хорошо, - начала она, когда улеглись весёлые страсти, - по многочисленным просьбам мы вынуждены обратиться не только к светлой части нашего Я, но и, - она театрально поклонилась Леониду, который уже вернулся и сел в кресло рядом с ней, - честно-пречестно ВСКРЫТЬ все наши тёмные стороны. Поэтому предлагаю рассказать ещё и о том, каким отрицательным качествам вашей личности импонирует ваша нынешняя деятельность.

Говоря это, она встретилась глазами с посмеивавшимся Киром. Он сразу насторожился.

- Опять я?

- Потом Вика. Просто мы на вас остановились, давайте с вами и закончим.

Леонид, скорчив неопределённую гримасу и сложив кончики пальцев, с деланым вниманием воззрился на своего приятеля. Казалось, он действительно жаждет крови.

- Странная у нас тема разговора. Только давайте на «ты» перейдём, - попросил Кир, - не нравится мне это «вы».

- Панибратство, между прочим, - заметил Леонид, - весьма тёмная сторона. Что-то, воля ваша, нездоровое кроется в мужчинах, стремящихся побыстрее перейти на брудершафт с малознакомыми дамами.

Эти слова сразу напомнили Дане о любимом ею литературном произведении «Мастер и Маргарита». И, несмотря на то что Леонид, произнося их, подражал Воланду, она тут же мысленно окрестила его не иначе, как Бегемотом. Почему именно так, она и самой себе не смогла бы ответить. Может, даже мысленно не хотела льстить его самолюбию. А, впрочем, может и хотела, не важно это.

- Тёмная сторона – это очень условно, - поспешила поправить Вика, - ведь каждый по-своему трактует достоинства и недостатки. Иногда достоинства могут маскировать страшные уродства личности, а мнимые недостатки имеют целью чему-то научить человека и его окружение и в итоге оказываются положительными и даже полезными. Так ведь? – она с надеждой посмотрела на подругу.

- Совершенно верно! – Леонид-Бегемот не дал ей открыть рта и сделал Киру приглашающий жест рукой, - так мы вас слушаем!

Было заметно, что тому становится неуютно. Дана старалась не смотреть на него в упор, буквально физически чувствуя, как его самодовольство перерастает в тревогу, которую он пытается замаскировать под глубокую задумчивость.

- Раз уж на то пошло, - медленно проговорил он, как будто в поиске нужных слов, - Не могу сказать, что это мне импонирует, скорее наоборот, определённая обстановка может пробуждать во мне негативные настроения.

- Не мог бы ты пояснить? – с подозрительной вежливостью произнёс Леонид-Бегемот.

- Дело вот в чём. С одной стороны, мне нравится, что я могу на что-то влиять, и от меня реально зависят вещи значимые. Но беда в том, что по-настоящему, так, как мне хотелось бы, я ничего изменить не могу. Сотрудничая с самыми серьезными заказчиками и сохраняя при этом полную конфиденциальность, я остаюсь в рамках действующей системы. Когда я думаю об этом, во мне просыпается дикое желание сотворить нечто противное этой системе… независимо от последствий. Это похоже на чувства еще из детства. У всех детей случаются соблазны. Например, вытворить что-то, за что тебя непременно наказали бы, сделать наперекор, нарушить установленные правила. Иногда на грани хулиганства или что-то уж совсем пакостное. И если ты уверен, что никто не узнает о твоей шалости, ты, скорее всего, это сделаешь. Такое, знаете… чувство безнаказанности и почему-то…одиночества в своей виновности…

- Подожди, - прервал его Бегемот, и для Даны это стало неприятным вмешательством в цепь рассуждений Кира. Она уже погрузилась в них, мысленно и ощущениями вплетаясь в переливы его голоса, становясь его голосовыми связками и чувствуя их ответную вибрацию - послушные движения в ответ на сигналы мозга, потревоженного всплесками эмоциональной памяти.

- Подожди, - повторил он, - Ты выразился сумбурно и непонятно. Дай конкретный пример. Иначе получается слишком психологически сложно.

Кир беспомощно посмотрел на него и на Дану. Вика нежно сжала его локоть и кивнула в ответ на его вопросительный взгляд. Он провёл рукой по лбу.

- Так и быть. Расскажу историю из детства, которая почему-то именно сейчас вспомнилась. Так и крутится в голове.

- Очень-очень интересно, - вставил Бегемот, - только во всех подробностях, пожалуйста.

Кир косо зыркнул на друга, но, оглянувшись на Вику, заметил, что та усаживается поудобнее и собирает длинные каштановые волосы на затылке, словно действительно готовясь слушать длинную историю. Дана тоже выглядела очень заинтересованной, поэтому он стал рассказывать.

***

- У нас был строгий отец. Но очень справедливый. Я, вспоминая сейчас то, как он нас воспитывал, понимаю, что также хочу воспитать своих детей. Он всегда учил нас справедливости. Он говорил, что всё должно быть по-честному, каждому своё, каждый сам зарабатывает свою репутацию только поступками. Ещё он говорил, что, если ты поступаешь не по совести, ты все равно несёшь ответственность за свои поступки и рано или поздно будешь за них расплачиваться.

Мы тогда закончили первый класс, и отдыхали на летних каникулах у бабушки в деревне. Недалеко от её дома была речка, а на другом берегу - что-то похожее на лес. И на том берегу постоянно мужики ловили рыбу. Я очень ясно это помню. Они могли часами сидеть и курить со своими удочками, а мы бегали рядом, играли в салки, в прятки… У бабушки тогда с нами гостил мой двоюродный брат, Санька. Он был старше нас. И насколько меня с моим братом считали воспитанными и послушными детьми, настолько он был отъявленным хулиганом. Так вот этот двоюродный брат обожал опрокидывать у рыбаков вёдра с рыбой и убегать. Он убегал, а нас ругали, мы ведь рядом с ним находились. Сколько мы ни просили его этого не делать, он не унимался, всё продолжал. То удочку скинет в воду и убежит, а мы её ловим, то ведро опрокинет, а мы отвечаем за него. Тогда мы заявили ему, что больше не хотим с ним играть, потому что он неправильно поступает. На это он грубо нас обругал, обозвал трусами, дураками и всё в этом роде. Но мы стояли на своём. Мы, конечно, должны были рассказать всё бабушке, а потом и родителям, когда те приезжали на выходные, но не хотели ябедничать.

Вот мы и разделились: мы с братом носились со своей компанией сопляков, как он нас называл, а он стал дружить с одним деревенским хулиганом. Того тоже звали Санькой. Их прозвали «Два Санька». Они так безобразничали, что соседи в конце концов нажаловались бабушке, и она позвонила Сашкиным родителям, чтобы они его забрали. Но те что-то долго не могли приехать. Видимо, он их там тоже всех достал. Когда приезжали наши родители, отец проводил с ним воспитательные беседы, но его воспитания хватало на день-два. Как только родители уезжали, он снова принимался за свои бесчинства. Мы, конечно, старались держаться от Саньков подальше.

Как-то мой брат заболел. Мы наелись неспелой дички в лесу, и он провалялся несколько дней с животом. Мне было полегче, я сначала лежал с ним за компанию, а потом мне стало скучно в комнате, и, когда Генка заснул, я решил сходить в лес, в надежде, что ребята там играют.

- Вы знаете, - сказал Кир, прерывая самого себя, - я так отчётливо помню этот случай. Он мне даже иногда снится. Вроде ничего особенного, просто эпизод из жизни, но почему я так помню…. – он с серьёзным лицом замолчал.

- А что всё-таки было дальше? – мягко спросила Вика, - ты так интересно рассказываешь!

- А? – опомнился он, - дальше? Пошёл я через реку. Накануне прошёл дождь, и когда я переходил по мосту на другую сторону реки, я поскользнулся и чуть не свалился в воду. Я жутко испугался: река была довольно глубокой, хоть и спокойной, но ребята рассказывали всякие страшилки, что на дне живёт водяной и, если кто-то свалится в воду, он сразу утащит его на дно. Мост был деревянный и довольно хлипкий: когда нам случалось переходить его в присутствии Санька, он нарочно раскачивал его и кричал: «Ну, кто хочет к водяному в лапы?». Можете представить себе, как верещали девчонки. И весело было, и страшно.

Так вот, перешёл я на другую сторону и понимаю, что зря: в лесу никого не было. Там было сыро, с деревьев капала вода, и я быстро промок. Но зачем-то пошёл по нашей тайной тропинке, дергая ногами и стряхивая попавшую в сандалии воду. До сих пор помню эту тайную тропинку.

Кир вздохнул.

- Иду я дальше, весь в ссадинах и занозах после падения на мосту, я ещё там за гвоздь шортами зацепился. Иду и думаю, что мне вечером здорово от бабушки попадёт. И вдруг слышу визг. Еле слышно, я сначала подумал, что мне показалось. Прислушался: правда кто-то пищит... Я пошёл на звук, в лесу было тихо, даже птицы не пели, поэтому я быстро вышел к заводи. Там почти никто не рыбачил, только пацаны иногда лазали. И снова слышу писк и голоса. Подхожу поближе и вижу двух Саньков. Я сразу спрятался за дерево: с тех пор, как они сдружились, встреча с ними никому из детей не предвещала ничего хорошего. Но потом я увидел, что они притащили на берег щенка. Я даже знал, чей это щенок: одного мальчика, который жил в конце улицы. Это его родители жаловались бабушке на Санька. Так вот у них ощенилась собака, и мы все бегали смотреть на этих малышей. Мы даже договорились, что возьмём одного, выбрали самого красивого и ждали, когда он чуть подрастёт…. И вы можете себе представить, - голос Кира дрогнул, - когда я подошёл поближе, увидел, что это НАШ щенок.

Вика в ужасе прикрыла рот рукой. Дана чувствовала, как всё её тело начинает мелко подергивать. Где-то в пищеводе застыл хлипкий комок, и ей стало трудно дышать. Но Кир продолжал, как будто на автомате, глядя куда-то в пол.

- До сих пор не представляю, как им удалось утащить его. Скорее всего он случайно выскочил на улицу или выкатился из-под забора. Я сначала смотрел и не понимал, зачем они притащили его сюда, а потом, когда увидел, что они привязывают к его шейке камень, всё понял. Они не просто хотели задушить или утопить. Они хотели смотреть, как бедняжка захлёбывается в воде. Я сейчас понимаю, что они не полностью осознавали, что творят. Ведь они тоже ещё были детьми, хоть и очень тупыми… Они просто хотели отомстить этим людям и их сыну…. Они не задумывались о том, что из-за их детской злобы погибнет совершенно невинное живое существо…

Он попискивал, видимо, звал мать. Я стоял, как идиот, и совершенно не знал, что мне делать. Я понимал, что я один с ними не справлюсь, а вокруг, как назло, никого не было. Никого! Ведь после дождя такой клёв! Но я не видел никого вокруг, кроме этих двоих. А они были так заняты своим важным делом, что совершенно меня не замечали. Сначала у меня от ужаса онемело всё тело, пересохло во рту…. Потом я понял, что если сейчас не закричу, то я буду причастен к их преступлению. Я ещё надеялся, что мой крик может их спугнуть. И я закричал.

У Кира перехватило дыхание, и он нервно сглотнул.

- Слушайте, я так, по-моему, не кричал больше никогда. Я так вопил, что переполошилась вся деревня. Я прямо выскочил из-за дерева, стоял и орал во весь голос: ААААА!!! УБИЙЦЫ!!! ОНИ УБИЙЦЫ!!! ОНИ УБИВАЮТ СОБАКУ!!!! СПАСИТЕ-ПОМОГИТЕ!!! Кричал ещё что-то, уже не помню что…. Теперь они сами перепугались, побросали всё, бросили щенка в воду и кинулись наутёк вдоль берега. Я сомневаюсь, что они вообще меня увидели. Как только они убежали, я бросился к воде, чтобы вытащить щенка, хотя сам страшно боялся, что они вернутся. Тогда бы мне расправы не миновать….

- И что? Ты спас щеночка? – спросила Вика, рывком подтягивая под себя ноги на диване.

- Нет. Я не успел, - он снова вздохнул и потёр лоб, отчего его короткие русые волосы стали торчком, - веревка с камнем развязалась, но бедняжка, видимо, так извивался в воде, что его отнесло от берега. Я бросился за ним и быстро вытащил, но он уже захлебнулся. Он был ещё совсем маленький. Я пытался на берегу его оживить, но что я там умел?

Вика всхлипнула. Дана подняла на неё глаза и увидела, что фигура подруги расплывается сине-красным пятном от накопившихся слёз. Слёзы как будто ждали своего часа. Как только она подняла глаза, они излились из них. Она промокнула их салфеткой, вздохнула и посмотрела на Кира. Он ответил на её взгляд своим, долгим, немигающим, в котором читался ответ на её немой вопрос. Да. Всё было именно так. Как же ты страдаешь…

- Вы долго страдали после этого случая? – услышала она словно не свой голос.

- Мы же договорились на «ТЫ», - грустно улыбнулся он. Но ответной улыбки не последовало. Она испытующе наблюдала за его взглядом. Он опустил глаза.

- Помню, что я заболел и провалялся в постели несколько дней. Вскоре после этого Санька увезли родители.

- Я не понимаю, - проговорил Леонид-Бегемот, - по всему выходит, что ты был не с той стороны, которая поддаётся соблазнам. Ты, наоборот, вышел из этой истории героем.

- Каким героем? – Кир наконец поднял голову, - я же не спас его. Щенок погиб.

- Надеюсь, они после этого хорошо думали, прежде чем обижать животных, - голос Вики звучал угрожающе, - и всё благодаря тебе. А что потом было с твоим двоюродным братом? Он исправился?

- Понятия не имею, - ответил Кир, - я больше никогда с ним не общался. Со слов родителей, они потом переехали куда-то на север и я, к счастью, его больше не видел.

- И всё-таки, при чём здесь детский соблазн? – продолжал допрашивать Бегемот.

- Главным образом, безнаказанность и отступление от правил. Я как будто становлюсь на место этих двух Саньков, которые делали, что хотели и понимали, что их за это максимум пожурят или дадут ремня. И то, если узнают. Понимаете, я тогда впервые в жизни столкнулся с человеческой жестокостью, малодушием, безответственностью…, - он запнулся, - я видел, что это местный Санёк подбил моего Санька на это. Мне хочется верить, что мой родственник не был таким жестоким, но в компании местного он всё делал с ним, не давая себе труда включить мозг и подумать своей головой. И это именно то, что я часто вижу в людях, и иногда замечаю в самом себе. Именно это меня бесит и так и хочется вытворить что-то … непотребное.

Кир перевёл дух и тут же добавил, не давая никому вставить ни слова:

- И в то же время, понимая всю порочность и часто даже абсурдность глобальной системы, я не нахожу в себе сил вырваться из этой матрицы. Она и держит людей внутри себя, и одновременно управляет их поведением. И если вдруг ты начинаешь вести себя как-то иначе, не так, как должен, тебе быстренько указывают на твое место: мол, ты на это подписался, так изволь выполнять свои функции. Ты – часть системы. Уже неживой, устаревшей, она сама уже как зомби, но по какой-то причине все еще работает. И ты становишься таким же зомби. И со временем даже способность мыслить самостоятельно отпадает за ненадобностью. Такой… ментальный атавизм.

- А потребность вырваться из этого бреда остается. И ты начинаешь творить какую-то несусветную чушь, - проговорил Леонид-Бегемот, - теперь я понимаю. Хотя примерчик ты привёл не ахти.

Он покрутил ладонью в воздухе и одним глотком допил свой кофе.

- Но можно же выйти из этой системы, - сказала Дана, - тем более, что она, как ты говоришь, неживая. Зачем она тебе? Ведь ты даже сейчас на автомате делаешь совсем не то, что тебе нужно.

Он бросил на неё быстрый взгляд.

- Если бы ещё знать как, - ответил он, но она понимала, что это просто такое выражение. Он ещё не готов.

- Ты знаешь как, - пожала она плечами, - нужно просто делать нужный выбор. Нужный тебе, а не системе. Вот и всё.

Кир снова посмотрел на неё. И снова она без улыбки ответила на его взгляд.

- Спасибо, что выслушали, - сказал он, улыбнувшись остальным. Это была закрытая улыбка поджатием губ. Бегемот, думая о чём-то своём, пожал плечами. Вика с сочувствием гладила руку Кира.

- Ты такой молодец, - проговорила она, - я бы, наверное, не смогла закричать. Ну и вечер откровений у нас.

- Я и сам в шоке, - согласился Кир, - давно я так много не говорил. Ну, чья теперь очередь?

- Я боюсь, что уже поздновато остальным высказываться, - резонно ответил Бегемот, - Разве что… Вика уже высказалась о своей светлой стороне, мне было бы интересно услышать и оборотную версию.

Вика встрепенулась и кинула на Леонида игривый взгляд.

- Ну… В каждой женщине живёт стерва, - пространно сказала она после минутного раздумья, - и мне, конечно, нравится ощущать, что от меня зависят определённые обстоятельства. Но они не являются определяющими, скорее попутными условиями, которые подпитывают моё женское тщеславие.

- Ну и, конечно, тебе нравится очаровывать мужчин, - промычал он.

Вика хмыкнула, и всем стало понятно, что это замечание ей польстило, как и то, что откровений от неё ждать не стоит.

Они решили сделать небольшой перекур. Спать пока никому не хотелось. В гостиной зазвучала мягкая музыка, и все постепенно разбрелись кто куда: Леонид в туалет, Вика – на кухню, а Дана вышла на лоджию. Ей хотелось переварить услышанное так же легко, как она переварила вкусный ужин. Но это оказалось сложнее. Она стояла, опершись на край открытого окна, закрыв глаза, глубоко и спокойно дышала. Через несколько минут сзади послышались осторожные шаги. Она прекрасно знала, кто это. Он остановился рядом и тоже вдыхал прозрачный ночной воздух. Но она физически ощущала, как чувство не отпущенной детской вины теснит его грудь. Интересно, скажет он что-нибудь?

Она резко повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза. От неожиданности он дёрнулся, будто на него наступал хулиган Санёк.

- Ты не виноват в том, что тот щенок погиб, - сказала она, - пора уже себя простить. Ты должен осознать, что в тот момент ты не мог поступить иначе.

Он отвернулся.

- Ты не понимаешь. Дело не в вине. То есть, я понимаю, что я не виноват. Они бы всё равно сделали что-нибудь подобное, со мной или без меня.

- А в чём же дело? – спросила она.

Он молчал.

- Зачем ты солгал?

Тишина. Казалось, он перестал дышать.

- Я могу ответить за тебя, потому что ты сам уже ответил на этот вопрос.

- Что? – он непонимающе посмотрел на неё.

- Да. Ты же сам сказал, что ты – часть мертвой системы. То есть фактически признался, что не живешь полноценно. А такое состояние и не предполагает искренности с самим собой. Всё логично и закономерно.

- То есть я живой мертвец? – его голос изменился.

- Не в буквальном смысле, конечно. Это просто состояние. Но для тебя ещё не всё потеряно.

- Ты так думаешь?

- Я так знаю. Да и не похоже, что ты совсем отчаялся. Я скажу тебе больше: у тебя хорошие перспективы.

- Ты не похожа на других психологов, - усмехнулся он, - обычно все, наоборот, расписывают проблему мрачными красками и дают понять, что без них я не справлюсь.

- Даже странно, - она улыбнулась, - А ты ещё кому-нибудь рассказывал эту историю?

- Да, пару раз. Мне теперь хоть кошмары перестали сниться….

- И ты всем рассказываешь именно эту версию?

- Да, - сказал он, но потом спохватился, - в каком смысле, именно эту версию?

Она хмыкнула.

- Неудивительно, что люди не понимают, почему ты так страдаешь… Ну… страдал…

- В каком смысле эту версию, - но как только он увидел её глаза, то понял, что возмущаться бесполезно.

- Ну всё же на самом деле было по-другому, так?

Он молчал.

- Вся беда в том, что ты сам себе в этом боишься признаться. Ты выдумал версию того, как ты ДОЛЖЕН был поступить. Ведь если бы ты сделал именно так, независимо от того, остался бы щенок в живых или нет, ты был бы достоин любви и уважения своего отца, который учил вас поступать правильно. И брат твой заслуженно бы тебя уважал. Кстати, хоть он-то правду знает? Вообще кто-нибудь кроме Саньков знает правду? Я полагаю, что ты и с местным Саньком больше не общался?

Он через силу кивнул.

- Ты сразу поняла?

- Дело в том, что если ты сам искренне веришь в то, что говоришь людям, даже если это ложь, то люди поверят тебе. Даже если будут в глубине души чувствовать, что что-то не так.

Сзади, на фоне тихой музыки, послышался стук. Вика пристально смотрела на них в окно гостиной. Дана знаком попросила её подождать.

- У нас мало времени. Ты готов рассказать, как всё было НА САМОМ ДЕЛЕ?

Он смотрел в пол и молчал.

- Ты ведь не вышел из-за дерева? Не кричал? Ты от страха не мог произнести ни слова.

- Меня сейчас стошнит, - глухо проговорил он и кинулся вон.

Она смотрела на кусты сирени внизу. Ещё немного и зацветет. Ноздри почти ощутимо ухватили нежную ароматическую ноту, доносящуюся сюда от белых и лиловых бутонов. Как же она любила этот запах! Переключение помогло и ей полегчало. Дана оглянулась: Вика, услышав, как Кир выскочил из лоджии, видимо, рванулась за ним, но Бегемот остановил её и что-то ей объяснял. Она снова села на диван. Потом Дана увидела, как Бегемот пригласил Вику на танец. Пока они плавно двигались в такт нежной мелодии, он время от времени влядывался в то место на балконе, где стояла Дана.

- Рассказывай, - спокойно приказала она, когда Кир снова вышел наружу. Во рту у него был мятный леденец. При этих словах он прижал руку к животу. Она отошла от окна, давая ему возможность вдохнуть побольше воздуха.

- Зачем я только ел…

- Рассказывай, - не обращая внимания на его попытки увильнуть, сказала она, - сейчас или никогда.

Он начал говорить, очень тихо.

- Да, я не смог. Я просто стоял и смотрел на то, что они творят. Я понимал, что щенок погибнет из-за того, что я молчу, но я просто не мог ничего сказать. Я смотрел на этого местного злодея и представлял, как ночью утащу у бабушки кухонный нож, проберусь к нему в комнату и перережу ему горло. Но это всё были фантазии, и я снова возвращался туда, в реальность, где снова ничего не мог сделать. Когда они топили его, у меня, видимо от напряжения, по ногам потекло что-то горячее. Когда я увидел, что описался, мне стало ещё и стыдно. Это был просто позор. А потом они меня увидели.

- Оба сразу?

- Нет, - он качнул головой, - сначала местный Санёк. Он как почувствовал, что я смотрю на него и обернулся. Я не успел спрятаться за дерево. Я и пошевелиться не смог от ужаса.

- Что было потом? – она спрашивала почти механически, поэтому вопрос прозвучал сухо, почти грубо.

- Когда они меня увидели, они вытянули щенка из воды (он был ещё живой) и вытащили меня из-за дерева. Я и не пытался убежать. Местный стал издеваться надо мной, а мой двоюродный брат ему поддакивал. Я видел и верил, что ему неприятно смотреть на мой позор, но он не мог отстать от своего друга. Я стоял, дрожал от холода, страха и стыда и только надеялся, что это их отвлечёт, и они не станут топить щенка. Если честно, в тот момент мне было бы легче, если бы они утопили меня. Но он снова начал пищать. И тут я понял, что нет никакой надежды. Я только надеялся, что никто из наших меня не увидит там, в мокрых штанах, в соплях…

- Что было потом? – ей пришлось это спросить, потому что Кир снова стал сглатывать и хвататься за живот. Надо было отвлечь его.

- Они заявили, что это их месть тому мальчику за то, что его родители жаловались на Санька. И что если я кому-нибудь расскажу, то они меня утопят тоже, кинут на съедение водяному, прямо с моста на середину реки. Что теперь я соучастник (я тогда впервые услышал это слово и запомнил его) и это я виноват во всем. Всё это говорил мой брат, а в это время второй топил несчастного малыша, - Кир внезапно всхлипнул, - а я стоял там и просто смотрел. Мне в тот момент хотелось умереть.

Она кивнула и погладила его по спине.

- Она так плакала, - он вытер мокрое от слез лицо, - те люди с собакой жили за два двора от нас. И она несколько дней выла по своему малышу. Я убегал, прятался в огородах и рыдал в бурьяне, а когда меня находили, говорил, что испугался злой собаки.

- И ты никому не рассказал правду? – почти утвердительно спросила она.

- Никому. Я был убеждён, что виноват не меньше их. Двоюродный брат доводил меня до тихих истерик: я мог проснуться ночью, а он стоит надо мной, как призрак. И я начал писаться в постели. Когда он убеждался, что желаемый эффект достигнут, он, довольный, ложился спать, а я дрожал в мокрой постели до утра. Даже Генка дразнил меня за это, хорошо хоть бабушка не наказывала. В лес я ходил теперь редко, даже когда уехал Санёк, а местный стал тусить с пацанами из другого села и совершенно забыл про меня. Я считал себя малодушным трусом…

- Недостойным такого папы,- мягко договорила она.

- Не только папы. И мамы, и брата, и бабушки.

- Ясно. Зато теперь ты по праву можешь гордиться собой.

- Гордиться? – он покачал головой.

- Именно. Всё это время ты воспитывал в себе труса и убеждал себя в своём малодушии. Теперь на его место пришёл честный, смелый и сильный человек. Пришло его время. Такого себя ты сможешь полюбить?

Он непонимающе посмотрел на неё. Она похлопала его по плечу.

- Пойдём. А то Вика меня с балкона сбросит.

Кир невольно засмеялся, и они вернулись внутрь.

7 мая.

Где я?

Ясный майский день медленно всплывал в сознании. Окно было приоткрыто, и мягкая, но ощутимая прохлада струилась в комнату, где она спала. Дана проснулась довольно поздно и намеревалась ещё немного понежиться в постели. Над головой приветственно покачивался окрепший побег лианы. Сегодняшний день сулил уборку и прочие домашние хлопоты.

Когда она закончила наводить порядок и пила на кухне кофе, думая, как сегодня быть с ужином, позвонила Вика.

- Чем занимаешься? – деловито осведомилась она.

- Домашними делами.

- Поехали с мальчиками поужинаем?

- С какими ещё мальчиками? – не сразу поняла она.

- Ну ты даёшь, - хмыкнула Вика, - с нашими, позавчерашними.

Она усмехнулась.

- Только не говори, что они рвутся продолжить тот разговор, - предположила Дана, отламывая кусочек имбирного печенья.

- Насчет этого ничего не могу сказать. Это предложение Кира. Не знаю, что ты с ним сделала, - в тоне Вики слышались недобрые нотки, - надеюсь, что это была сугубо профессиональная помощь…. Но он нас всех сегодня приглашает на ужин.

- Прям таки всех? – вырвалось у неё. Но она сразу пожалела о том, что не удержала язык за зубами. Вика помолчала.

- Он только что звонил и спрашивал, как тебя можно отблагодарить за твою помощь, - призналась она, - что ты там такое ему сделала?

- А ты разве у него не спросила? – ответила Дана вопросом на вопрос.

- Нет, мне не удобно было говорить. Но спрошу обязательно, - пообещала Вика.

- Если хочешь, спроси. Только не дави на него пожалуйста. Он имеет полное право не рассказывать, если не захочет.

Вика издала неопределённый звук, видимо, выражая своё несогласие. Но ничего не сказала. Они договорились встретиться в семь и вместе явиться в ресторан, где их должен будет ждать Кир.

- Мы будем втроём? – поинтересовалась Дана.

- Даже не знаю, если честно. Кир сказал, что Лёне еще не звонил. Но что-то мне подсказывает, что он тоже будет.

Она сделала вид, что не заметила намёка в голосе подруги.

Дана сильно опаздывала. Несмотря на то, что приготовление ужина отменилось, она увлеклась изучением интересных материалов в интернете, и когда опомнилась, до выхода оставалось меньше часа. Да еще и в самый разгар сборов ей позвонила Наташа.

- Даночка, я очень извиняюсь, ничего если я завтра часам к одиннадцати буду или даже к половине двенадцатого? Никак не получается вовремя…

- У тебя что-то случилось? – спросила Дана, пытаясь удержать соскальзывающее с влажного тела полотенце.

- Нет-нет, просто возникло срочное дело, а Андрей в четыре утра в командировку уезжает и не сможет съездить за меня.

- Хорошо, раз срочное дело, приезжай как все закончишь.

- Я очень постараюсь приехать пораньше. Примерно время рассчитала с пробками. Я вам сейчас отправлю завтрашнее расписание. Первый посетитель на одиннадцать записан. Остальные – после обеда.

- Без проблем. Жду расписание. До завтра.

Когда Вика заехала за ней, ей ещё требовалось время на сборы. Поэтому та, не желая заходить и отвлекать её разговорами, ждала внизу. Уже у самой двери взглянув на экран смартфона, Дана увидела два сообщения и поняла, что подруга стремительно теряет терпение. Выйдя из лифта, она слетела по лестнице и выскочила на свежий воздух.

Снаружи было довольно свежо, так, что уже в первый момент она запахнула пальто, радуясь, что оделась потеплее. Если даже они намеревались провести весь вечер в помещении, потом было бы неплохо прогуляться.

- Сколько можно ждать?! – воскликнула Вика, когда за ней захлопнулась дверца машины.

- Ну, прости.

- Так ты не поделишься со мной? – без обиняков спросила Вика, выруливая с парковки ухоженного двора, в котором жила Дана, на проезжую часть, - что ты такого Киру сказала позавчера?

- Ты твердо решила это у меня выпытать? – она укоризненно посмотрела на подругу.

- Ну я же должна знать, что он за человек. Может он скрывает от меня что-то страшное…

- Может и скрывает, - равнодушно заметила Дана, - но мне это точно неизвестно.

- Та-ак, - протянула Вика, скорчив рожицу в зеркало заднего вида, значит, это что-то другое…

- Не лучше ли тебе узнать это у него?

- Конечно лучше. Только я уверена, что он не скажет.

- Ну мне же сказал…

- Это не одно и то же. Он знал, чем ты занимаешься, расспрашивал меня о методах твоей работы с людьми… Мне кажется, он морально был готов к встрече с тобой. А я вот как чувствовала, что у него тяжесть на сердце.

- Он просто очень эмоциональный человек, - заметила Дана.

- Я тоже это заметила, - Вика усмехнулась.

- Я думаю, если вы какое-то время будете вместе, он рано или поздно поделится с тобой. Только в том случае, если ты не будешь давить на него.

- Что значит какое-то время? – Вика сделала вид, что не понимает намека подруги.

- Ничего особенного. Вы давно встречаетесь?

- Две с половиной недели. Мне кажется, у нас с ним много общего, - говоря это, она посмотрела на Дану, уверенная, что та непременно прокомментирует эти слова. Но поскольку та, думая о чём-то своём, молча смотрела в окно, она продолжала, - мне нравится с ним общаться. Мы можем часами болтать. У меня ещё не было парня, с которым мне было бы так интересно просто разговаривать.

- Надеюсь, тебя не только разговоры с ним радуют, - спросила Дана.

Викины щёки порозовели.

- У нас ещё ничего не было, - сказала она, - только целовались. Я вчера просто в шоке была, - её голос зазвучал громче, как будто этим словам, наконец, удалось прорваться сквозь толщу других, ничего не значащих фраз, - когда ему стало плохо. Я почти всю ночь не спала, боялась, что я тоже отравилась. Ты же знаешь, какая я мнительная.

- Знаю, - Дана кивнула, - но ничего плохого не случилось. Ты напрасно беспокоилась. Не думай ни о чём, просто наслаждайся жизнью.

Она ощутила на себе недоверчивый взгляд. Дана слишком хорошо знала этот взгляд и это неуютное ощущение тревоги непонятно о чём. И сейчас что-то смутное неприятно зашевелилось внутри, некое противное послевкусие, почему-то ощущавшееся в районе солнечного сплетения. Словно Нечто, столетия назад затолканное глубоко-глубоко, пыталось расправить свои угловатые крылья. От неловких движений этого Нечто у неё вдруг отчаянно засосало под ложечкой. Она уже и забыла об этом чувстве, будто оно никогда не имело к ней отношения. Но с самого детства оно волновало и смущало её душу, причём для этого ей необязательно было чего-то бояться. Это случалось во время острого внутреннего дефицита. Она не могла даже точно сказать, чего именно ей не хватало. И в такие моменты она всегда знала, что ей срочно нужно к маме. Только ласковые руки мамы, её улыбка, её голос, её обожаемый запах могли унять это отвратительное сосание под ложечкой. Она не была уверена, правильно ли называет для себя это ощущение. Позже, когда повзрослела, училась в университете, даже устроилась на свою первую работу, на неё время от времени могло нахлынуть это чувство: неутолимое желание, чтобы мама была рядом. Когда мама заболела, Дана не могла спать, малодушно беспокоясь о том, что она будет делать, если вдруг из её жизни уйдёт то единственное, что по-настоящему вдохновляло её и внушало нерушимую уверенность в лучшем исходе любой ситуации. Страх снедал её до колик, она корчилась в постели, не зная, куда деться от этого нестерпимого беспокойства. Не имея силы воли на то, чтобы посмотреть своему страху в глаза и справиться с ним, она убедила себя, что рано или поздно перерастёт свою детскую боязнь и сможет сама справляться со своими тревогами. Однако сейчас, пока она смотрела на проплывавший мимо окон машины городской пейзаж, пока они преодолевали этот воображаемый мостик между этим и иным миром, в котором их ждали люди со своими радостями и печалями, к ней внезапно пришло осознание. Под тихий рокот двигателя, мягкий шелест колёс автомобиля, звонкое щебетание своей подруги Дана вдруг поняла, что её страх-то никуда и не делся. Он был запрятан глубоко внутри, как котомка с дорогими сердцу вещами, как сундучок с драгоценностями, за которыми обычно возвращаются. Но только вместо милых вещиц она прятала под сердцем самое разрушительное чувство. И почему-то именно сейчас она вернулась за ним и зачем-то решила извлечь его из своих недр.

Сквозь ветви мелькавших в окне деревьев пробился мощный луч солнца и полоснул по глазам. Внезапно ей стало нечем дышать. Она дрожащей рукой нажала на кнопку и, когда окно с её стороны опустилось, стала жадно хватать ртом воздух.

- Что с тобой? – удивилась Вика, которая в это время рассуждала о чём-то своём, - тебе плохо?

Она не сразу смогла ответить. Что-то теснило её грудь, казалось, что воздуха, свободно проникающего в окно недостаточно для дыхания.

- Мне остановиться? – спрашивала Вика, - Даник, тебе плохо?

Она тяжело сглотнула.

- Не знаю, - наконец ответила она, когда почувствовала, что ей удаётся восстановить ритм вдоха-выдоха, - что-то накатило, не могу продышаться.

- Вот, выпей воды, - Вика пошарила рукой по спинке своего сиденья и вытащила из кармашка маленькую бутылку с водой, - вчера купила, но так и не открыла.

Дана поблагодарила, отвинтила красную крышечку и глотнула вкусной прохладной воды. Они уже стояли на светофоре перед поворотом на парковку нужного им ресторана.

- Знаешь, - негромко проговорила Дана, когда почувствовала наконец облегчение, - вчера, когда я уходила из офиса, то есть, когда собиралась уходить, у меня случился странный приступ слабости…

- Как сейчас? – Вика кинула на неё тревожный взгляд, поворачивая руль.

- Нет. Совсем другое, но не менее странное. Сейчас было что-то типа вынужденной энергетической прокачки. Такое у меня случается, хоть и очень редко. А то, что было позавчера я не могу объяснить. Я подумала, что переутомилась…

- Вполне возможно, - Вика фыркнула, - ты же практически без выходных работаешь. Ты помнишь вообще, когда мы в последний раз так встречались?

Это было правдой. За работой с людьми Дана забывала обо всём. При необходимости приезжала в офис по субботам и воскресеньям. Такие полные уик-энды, как этот, выпадали ей крайне редко.

- Ну как ты? – спросила Вика, когда им удалось встроиться в ячейку между двумя автомобилями прямо перед входом и она заглушила мотор, - пойдём или передохнёшь пару минут?

- Пойдём. Мне полегчало. Спасибо тебе за воду.

Войдя в зал, они обратили внимание, что людей в ресторане немного. Это радовало: Дане не хотелось кричать во время разговора, чтобы её услышали.

Как оказалось, и не придётся: Кир заказал столик в зале, где не будет слышно живой музыки, и, если завяжется интересный разговор, им не придётся напрягать голосовые связки. Он уже ждал их, хотя по его звонку их бронь перенесли на полчаса позже.

- Добрый вечер, - он поднялся из-за стола и поцеловал Вику, которая первой подскочила к нему. Руку Даны на этот раз целовать он не стал, но его дружеское пожатие было ей гораздо приятнее. Поздоровавшись, девушки отправились в дамскую комнату, снова оставив Кира одного. Ему оставалось смиренно ожидать их возвращения.

- Боже, я бледная, как смерть, - простонала Дана, глядя в зеркало на свои взлохмаченные короткие волосы и поспешно вытаскивая из сумочки расчёску.

Причесавшись, она привычным движением разгладила лицо и всмотрелась в собственные глаза. Что-то очень серьёзное происходит со мной. В любом случае, раз это началось, я, видимо, готова к изменениям.

Но испуганное лицо в зеркале немного поколебало её уверенность в своей готовности. В это время к ней подошла Вика и открыла кран, чтобы вымыть руки.

- Ты как? – спросила она, улыбнувшись ей в зеркало.

- Хорошо, - она улыбнулась ей в ответ, - есть хочу очень.

- Тогда пойдём быстрее, пока ты ещё и в голодный обморок не грохнулась.

- Леонид обещал подъехать позже, - сообщил Кир, когда они уселись за столик.

- Прекрасно, - обрадовалась Вика, - вечер обещает быть томным.

Дана не ответила на её многозначительный взгляд. Сделав заказ, они обменялись парой вежливых комплиментов по поводу прошлой встречи, причём Вика громко уверяла, что без рассказа Кира вечер не получился бы настолько интересным и трогательным. Тот заметно смутился. Ей показалось, что в его облике что-то изменилось. Но что именно, она сказать не могла. Она видела его второй раз в жизни. На этот раз он, не стесняясь, задавал ей вопросы о её деятельности, особенностях подхода к клиентам и о собственных ощущениях. Вика с интересом слушала их, изредка вставляя свои комментарии. Минут через сорок к ним присоединился Бегемот. Он был одет в темный костюм, в отличие от Кира, на котором были джинсы и свитер. По всей вероятности, приехал сюда после какой-нибудь деловой встречи.

- Добрый вечер, - приветствовал он всех. Настроение у него было приподнятое.

- Весьма рад вас видеть, - на этот раз именно он поцеловал руку Дане, отрывая её от поедания своей порции закусок.

- Мы тоже! – сообщила Вика. Она сидела напротив Кира, так что, когда Леонид-Бегемот уселся напротив неё, Дана снова смутилась от напористости его пытливого взгляда.

- У меня остались двойственные впечатления от нашей встречи, - промолвил он, когда официант, приняв его заказ, ретировался, - я понимаю, что вы уже это обсуждали, - продолжал он, увидев улыбки, которыми обменялись его собеседники, и, предупреждая замечание Даны, кивнул ей, - и я также понимаю, что неоднозначные впечатления логичны, поскольку мы обсуждали двойственность человеческой натуры.

Она подняла брови.

- Глубокомысленно.

- Вовсе нет, - нетерпеливо отмёл он этот насмешливый комплимент, - но я надеюсь, что вы также, как и я посчитали вчерашний вечер незавершённым. Именно поэтому я с удовольствием присоединился к вам сегодня.

- Вам не терпится поведать нам о своей тёмной стороне! - Вика произнесла это почти с торжеством, словно разоблачая некую страшную тайну.

- Для многих людей возможность открыться даже незнакомому человеку может стать спасением в момент крайнего отчаяния, - ответил он на это, - но я вас разочарую. Хоть я и не намерен уклоняться от участия в наших откровениях, для меня наш разговор сам по себе оказался весьма увлекательным, и мне, конечно, будет интересно его продолжить. И поскольку вы, Виктория, позавчера искусно отшутились, будем считать, что у вас нет желания особенно откровенничать с нами.

- Я отшутилась?! - обижено вскрикнула та в ответ на его издёвку, - разве я не призналась совершенно искренне в своём женском тщеславии? – она обернулась на Дану, ища у неё поддержки. Та лишь пожала плечами, внутренне тоже смакуя тонкий намёк Леонида и предвкушая продолжение увлекательной психологической игры.

- Слушайте, мы же договорились обращаться друг к другу на «ты»! – встрял Кир, отдавая пустую тарелку подошедшему официанту, - давайте уже покончим с выканьем. Это неприлично, особенно после наших откровений.

Все согласно закивали. Но Вика продолжала притворяться обиженной.

- Твоё женское тщеславие, - негромко сообщил Бегемот, помешивая в хайболле холодный зелёный чай, который он заказал на аперитив, - неотъемлемая черта твоего характера, с которой тебе совершенно бесполезно бороться. Тем более, что она вряд ли как-то связана с тем, что глубоко внутри ты дико боишься мужчин.

- Что? – Вика оторопело умолкла.

- Боится мужчин? – недоумённо хмыкнул Кир, - что-то ты хватил. Да у неё практически все клиенты – мужчины.

- Неудивительно, - Леонид невозмутимо отхлебнул свой чайный коктейль.

Ему принесли салат. Он с видимым удовольствием заложил салфетку и начал есть. Было заметно, что не меньшее удовольствие ему доставляет всеобщее смятенное молчание за столом, вызванное его неожиданным замечанием. Вика нервно отпила безалкогольный коктейль из своего бокала. Кир пил тёмное пиво, а Дана, как и Леонид, предпочла отложить алкоголь на десерт.

- Продолжай, - сказала Вика. Дане показалось, что это прозвучало резковато. Она положила руку на колено подруге, желая её успокоить. Но та и бровью не повела. Ей принесли глазированный паштет из куриной печени с инжиром.

- Ты разве не вегетарианка? – спросил Бегемот.

- Была некоторое время, - небрежно ответила Вика, намазывая паштет на кусочек фокаччо, - то есть я почему-то вообще не могла есть мясо. От одного запаха просто выворачивало. Я тогда ещё замужем была…

- Не знал, что ты была замужем, - удивился Бегемот.

- Всего два года. Я и с Даной познакомилась в то время. Бывший муж обращался к ней за помощью, а потом познакомил нас. С тех пор мы общаемся.

- Хм, это наводит на мысли, - начал было Бегемот, но Кир толкнул его локтем в бок.

Дана прикусила губу, понимая, что он имеет в виду, и решила поддразнить его.

- Это было давно и неправда, - сказала она.

- Мммм, - протянул он, с наслаждением прожёвывая поджаренную спаржу с чесночным сухариком. Он ел так аппетитно, что ей невольно захотелось взять кусочек с его блюда. Заметив, что она смотрит в содержимое его тарелки, он сделал приглашающий жест, дав понять, что готов поделиться. Она рассмеялась и покачала головой.

- Нет, спасибо. Вы… Ты так соблазнительно ешь…

Перед глазами встало чуть нависающее над ней лицо жующего отца. Она, будучи ещё малышкой, обожала снизу-вверх, открыв рот, смотреть, как ест её отец. От этого её собственный аппетит мгновенно возрастал. Что бы он ни ел: обеденный борщ, жадно прихлёбывая из деревянной ложки и заедая его свежим хлебом и ароматным зелёным луком, целые пучки которого он брал с тарелки и отправлял себе в рот. Она обожала его старую деревянную ложку и тоже мечтала о такой. У неё же была обычная железная ложка, есть с которой, по-видимому, было далеко не так вкусно, как с той старинной деревянной ложки. Или же это были кусочки поджаренной курицы или мамины котлеты, или простой помидор с хлебушком…, но как же он аппетитно ел! Его полные влажные губы двигались в такт челюстям, и ей всегда хотелось почувствовать вкус еды также, как чувствует его отец. Это стало одним из самых ярких воспоминаний детства.

Это было уже второе обрывочное воспоминание, внезапно и неизвестно зачем всплывавшее из недр памяти. Видя, что она глубоко погружена в свои мысли, Бегемот перевёл взгляд на Вику.

- Признайся, - сказал он ей, - облегчи душу. Ты боишься мужчин, вот и всё. Это же не преступление, но если даже я заметил, то, возможно, пришло время признаться в этом самой себе.

- Но, - Кир непонимающе смотрел на раздражённую Вику, потом перевёл взгляд на друга.

- Как это примитивно, - проворчала та, сразу придя в дурное расположение духа, - женщина боится мужчин. Тоже мне психолог.

- Ну вот наш психолог же со мной согласна, - Бегемот наблюдал, как Дана, чуть нахмурившись, возвращается к реальности, - ты же об этом давно знаешь?

- У меня сегодня выходной, - ответила та, - я могу слушать, но комментировать без крайней необходимости…, - она сделала жест, что воздерживается.

- Я не боюсь мужчин, - с вызовом сказала Вика, - чего мне вас бояться? Я просто…. Веду себя осторожно, и всё.

- Осторожность тоже может рождаться из страха. Или пережитой травмы. Возможно, это прозвучит, как банальность, но я поддерживаю утверждение легендарного Доктора Хауса о том, что мы все так или иначе искалечены с детства. Ты, возможно, обидишься на меня за мою версию… могу предположить, что у тебя был очень строгий отец или оба родителя. Ты пыталась противиться их воле, но они довлели над тобой, может даже тиранили…. И до сих пор ты бессознательно стремишься избавиться от этого. Возможно, давление и власть являются для тебя неотъемлемыми качествами мужского характера, но ты не можешь их выносить. Возможно, были какие-то попытки насилия во взрослой жизни со стороны мужчин или просто конфликты с ними, но туда я точно не полезу. Это слишком личное.

За столом снова наступило молчание. Бегемот, который продолжил есть, жевал совершенно бесшумно. Кир переводил удивлённый взгляд то на бледную Вику, то на своего равнодушного друга, то на Дану, будто ища в её лице подтверждение или опровержение сказанного.

- Вот правду говорят, что вы, врачи, совершенно бездушные люди, - пробормотал он, желая не то уязвить товарища, не то успокоить свою подругу.

- Способность называть вещи своими именами не имеет с бездушием ничего общего, - возразил Леонид, вытирая губы салфеткой.

- Да, не все готовы слышать правду о себе, даже если это просто констатация фактов, - проговорила Дана, припоминая позавчерашнюю реакцию самого Бегемота на то, что она чуть не назвала его патологоанатомом.

Её невольную усмешку Виктория расценила по-своему. Она хоть и не ждала особой поддержки от подруги, которая, даже называя вещи своими именами в общении с ней, всегда соблюдала известную тактичность, но продолжала поддаваться внутреннему сопротивлению. Она не хотела признаться, что Леонид был по-своему прав. Не так хорошо она его знала, чтобы открывать ему своё сердце. Да ещё и после таких самоуверенных заключений. Да ещё и в присутствии Кира.

- То есть в моём стремлении к свободе и независимости ты видишь страх? – спросила она.

- Я не хочу отбирать хлеб у профессионала, - он кивнул на Дану, - я просто сделал вывод и, если ты можешь с нами поделиться, опровергнуть или подтвердить его, милости просим. Если нет – это твой выбор, и мы его уважаем.

Вика с минуту молчала, покусывая губы.

- Твои провокации тебя до добра не доведут, - шутливо пожурила его Дана.

- Возможно. И это тоже будет результат.

- Я не готова обсуждать личное, - проговорила Вика, - но я помню, что Кир был очень откровенен с нами всеми, хотя тоже рассказал очень личные вещи. Поэтому я скажу: да, я в детстве боялась своего отца. Он не просто был строгим, я реально его боялась. Это возможно, как-то повлияло на мою дальнейшую жизнь и мои отношения с мужчинами, только…., - она на мгновение задумалась, - отец не был особенно жесток со мной. Но, возможно, да… в каком-то смысле он нас тиранил.

Дана внимательно слушала. Сейчас она внезапно осознала, что за всё время их дружбы с Викой они бессознательно обходили темы о своих родителях и детстве. И то, что она услышала сейчас, было для неё новостью. То, что она поняла – тоже.

- Я могу спросить? – внезапно подала голос она. Вика кивнула.

- Тебе нравится командовать мужчинами? Контролировать их?

- Нет, - Вика качнула головой, - управлять нет. Я никогда даже не была в такой ситуации, где я бы реально ощущала свою власть над мужчиной. Но…. Как бы это сказать…, - она умолкла, пытаясь подобрать правильные слова.

Через секунду встала и, бросив через плечо:

- Мне нужно подумать, - отправилась на террасу.

Кир было приподнялся, думая пойти за ней, но Бегемот положил ему руку на плечо. Кир недовольно оглянулся.

- Ты же слышал, - сказал его приятель, - ей нужно подумать. Лучше останься. А я выйду.

Кир кивнул, пропустил его и сел на место.

- Как ты себя чувствуешь после пятницы? – поинтересовалась Дана, воспользовавшись тем, что они остались одни.

- Когда я вернулся домой, - сказал он с улыбкой, - я просто свалился в кровать и заснул. Дрых до двенадцати дня и спал так крепко, что не слышал телефонных звонков. Так что, - заключил он, с мягкой улыбкой глядя на неё, - пока что эффект нашего разговора очевиден. Спасибо тебе.

Он протянул руку и осторожно пожал её пальцы, которыми она теребила зелёную салфетку на столе.

- Пожалуйста, - она улыбнулась в ответ на этот почти детский заговорщицкий жест, - я тоже должна поблагодарить тебя за откровенность. Это нелегко, тем более в компании не совсем знакомых людей.

- Ощущения были очень непривычные. Я как будто снова стал тем мальчишкой и рассказывал тебе снизу-вверх, понимаешь? Когда я потом это вспоминал, я удивлялся, как так получилось. Я думаю, что у тебя есть какая-то редкая способность… когда ты задаёшь прямой вопрос и смотришь прямо в глаза, тебе просто невозможно не ответить. По крайней мере, так у меня. Я как будто мысленно махнул рукой и позволил себе быть с тобой полностью уязвимым, открыться максимально, как мог. И в этом состоянии я не беспокоился ни о чём…. Ты не будешь возражать, если я время от времени буду приходить к тебе на приём? – неожиданно спросил он.

- Не буду, конечно, - ответила она, подумав, - и постараюсь тебе помочь. Правда я редко работаю с друзьями. С ними труднее быть объективной. С тобой просто так вышло случайно.

- Да уж, очень случайно.

- Это как нарыв, - сказала она, - который уже назрел настолько, что нужно было слегка надавить на него, чтобы освободиться. Но ты прав. Я часто слышу, что людям трудно говорить мне неправду.

Он вздохнул и покачал головой, снова погружаясь в позавчерашние переживания. Подошёл официант, осведомляясь о горячем. Они не заказывали основные блюда, пока ожидали Бегемота, теперь можно было подумать и об этом.

- Похоже, вечер действительно собирается быть томным, - повторяя Викины слова, улыбнулся Кир, - сейчас остальные вернутся, и мы закажем.

Официант кивнул и отошёл от стола, забрав с собой пустые тарелки и бокалы. Через несколько минут вернулся Бегемот.

- Что ты выберешь из горячего? – спросила его Дана. Она всё ещё не могла побороть в себе некоторое смущение при общении с ним и не могла не признаться себе, что её восхищает уровень его интеллекта и несколько интригует его манера общаться.

Немного погодя, вернулась Вика.

- Я вроде бы смогла схватить за хвост ускользающую мысль… поняла, как правильно выразиться, - заявила она, садясь, - Я чувствую некоторое подобие власти над мужчинами… даже не так…. Я чувствую себя в полной безопасности только когда мужчины по какой-то причине морально обезоружены. Или даже страдают. Как бы ужасно это ни звучало.

Кир открыл рот. Она повернулась к нему.

- Это почему-то совершенно не касается тебя, - заметила она, - с тобой как-то всё по-другому.

Бегемот тоже разинул рот, собираясь что-то сказать, но Дана быстро накрыла его руку своей.

- Подожди, - сказала она, - так и есть. У них действительно по-другому.

Он удивлённо посмотрел на неё, но промолчал. Она вдруг устыдилась своего касания и убрала руку.

- Я стала искать этому объяснение, - продолжала Вика, - и просто смотрела на сквер через дорогу. Там гуляют люди, уже зажигают фонари. И когда я увидела какого-то мужчину, который прохаживался там с маленькой девочкой, у меня случился мощный флешбэк, представляете, - Вика взъерошила руками волосы и уставилась в стол.

- Мы внимаем тебе, - заявил Бегемот, подперев рукой подбородок. Кир толкнул его в плечо.

- Хватит, - несколько нервно сказал он.

- Я вспомнила слова своей бабушки, которые я слышала от неё в детстве. Она тогда очень эмоционально сказала одну вещь… Что-то вроде: «ну вот, повылезали, ироды, и сил где-то набрались». Почему-то мне так запомнилось именно то, что они силы набираются.

- И ты автоматически слово «ироды» связала с мужским полом? – с сомнением спросил Бегемот, – Ты помнишь, при каких обстоятельствах это было сказано?

В ответ Вика качнула головой, не поднимая глаз. Но, увидев, как дрогнула её рука, которую она поспешила опустить под стол, прикусив верхнюю губу, Дана поняла, что Вика помнит. Поймав взгляд Леонида, она увидела, что от него не укрылось волнение девушки.

- Могу я спросить: твой отец сейчас силён и здоров? – услышала Дана его ровный голос.

Вика метнула на него косой взгляд и снова уставилась в стол.

- Это имеет значение? – почему-то с вызовом спросила она.

- Имеет и очень большое!

- Отец умер после долгой болезни десять лет назад.

- Ты чувствовала себя в безопасности, когда он болел? – так же ровно спросил Леонид.

Дана не выдержала и снова положила руку на колено подруге. Оно мелко подрагивало. Та стиснула ее в ответ. Другую её руку Кир накрыл своей.

- Я и не видела его, - наконец ответила Вика, - уехала учиться и почти не приезжала домой. За ним мама ухаживала. Вот и всё.

Бегемот покачал головой, будто желая сказать, что нет, это далеко не всё, но расспросы свои прекратил. Вика снова встала и вышла, не обращая внимания на то, что у их стола стоял официант, расставляя тарелки с горячим. Дана следила за ней тревожным взглядом и не сразу поняла, что Леонид обращается к ней.

- Ваш выход, - он указал рукой на уходящую Вику.

Дана вздохнула и нахмурилась, чувствуя, что ей этого совершенно не хочется. Но он был прав: Вика сказала далеко не всё, и если она готова, то сейчас был подходящий момент. Кир поглядывал то на Дану, то на друга, не успевая вникнуть в то, что происходит. Потом, беспомощно махнув рукой, начал есть. Морские гребешки в тарелке Даны издавали соблазнительный аромат, но ей пришлось, проглотив слюну, выйти из-за стола. Хотела же отдохнуть! Она не понимала, почему её так раздражает необходимость говорить с подругой. В конце концов, её никто не заставлял это делать. Даже в ответ на властный взгляд Бегемота она могла пожать плечами и остаться за столом. Ведь поговорить с Викой она могла наедине в другое время. Ещё больше раздражало то, что он видел её эмоции. Стараясь успокоиться, Дана медленно вышла на террасу. Там, к её удивлению, кроме Вики никого не было. Та стояла, опершись на перила и глядя на тёмный парк через дорогу. Плечи её подрагивали то ли от холода, то ли чего-то иного. Дана стала рядом и прижалась плечом к плечу Вики. Та вздрогнула и посмотрела на неё сухими глазами.

- Я знала, что ты придёшь, - криво улыбнулась она.

- Я не хотела, - честно призналась Дана, - заставили.

Вика пожала плечами и упёрлась взглядом в проезжающие под ними машины. Снова вечер и разговор на балконе. Нормальный такой уик-энд. То ли ещё будет….

Ей нестерпимо захотелось вернуться за столик.

- Милая… - с надеждой проговорила она, - если тебе не хочется, мы можем поговорить позже.

- Я ненавидела своего отца, - неожиданно твёрдо сказала Вика, - с тех пор как мне исполнилось десять. Боялась и ненавидела. Я знаю, что это ненормально.

- Он обижал маму?

Вика не ответила. Этот вопрос вырвался против воли, и она не ждала ответа.

- Да. И я, сколько ни пыталась, не понимала, почему она так ухаживает за ним. Он и во время болезни продолжал её мучить. А она всё терпела. Я не в состоянии была это понять, поэтому уехала от них.

- Вы совсем не общаетесь?

- Перезваниваемся иногда. Она переехала, сейчас с кем-то живёт. Если она счастлива, я рада за неё.

Вика дёрнула плечами и отодвинулась, давая понять, что больше не хочет это обсуждать. Потом она потянулась и поцеловала Дану в щёку.

- Пойдём, - язвительно сказала она, - спустим шкуру с Леонида. Теперь его очередь. Судя по его желанию обличать других, о себе он рассказывать не хочет.

Дана улыбнулась. Эта мысль приходила и ей в голову.

- Мы его выведем на чистую воду наводящими вопросами, - пообещала она.

- Я на тебя уповаю, - засмеялась Вика и они, обнявшись, вернулись в зал.

Когда девушки сели за столик, им пришлось просить официанта подогреть их нетронутые остывшие блюда. Это было незамедлительно выполнено. Ели они в относительной тишине, в то время как Бегемот и Кир, практически расправившись со своим горячим, ожидали их.

- Ну, Лёня, - отламывая кусок булки, проговорил Кир, - я, конечно, не психолог, но догадываюсь, что уж ты-то нам расскажешь нечто из ряда вон выходящее.

- А мне кажется, что наоборот, - со стуком поставив бокал на стол, промолвила Вика, - Леониду совершенно нечем с нами поделиться, поэтому он и ведёт допрос с пристрастием, чтобы было время выдумать хоть сколько-нибудь интересную историю.

Бегемот никак не отреагировал на эту провокацию. Сложив приборы на своей тарелке, он промокнул салфеткой уголки губ и уставился своими потемневшими глазами на Дану. В зрачках его отражались яркие аметистовые блики.

- А твой вариант?

Та с деланным равнодушием пожала плечами и покачала головой.

- Признаться, я жажду не столько услышать твою историю, сколько послушать о людях, которые окружают тебя по роду деятельности.

Он кокетливо изогнул бровь.

- Вот как?

- Да. Я уже поняла, что ты очень наблюдательный человек. И, несомненно, досконально изучил характеры и проблемы людей в своём профессиональном кругу. Поделишься? Ещё мне интересно узнать, что тебя вообще привлекает в людях.

Кир, дожёвывая стейк, картинно сложил кончики пальцев и с преувеличенным вниманием уставился на друга, жестом приглашая его к рассказу.

- Твой выход, - повторил он ранее сказанное в отношении Даны, - мы все – внимание.

Дана не смогла подавить усмешку, отметив про себя, что Кир в этот момент до смешного напоминает ей актёра из фильма «Младенец на прогулке», который комично наблюдал, как его не умеющий читать приятель будет читать сказку похищенному ими ради выкупа малышу.

- Неожиданный поворот, - признался Бегемот после минутного молчания, - И я бы сказал, даже немного обидный. Я тут, понимаешь, готовлюсь жеманничать, отпираться, фантазировать о своей загадочности, а выясняется, что вам интересно послушать не обо мне, а о других, - он разочарованно покачал головой.

И хотя желание послушать о других изъявила только Дана, в ответ на это заявление Кир одобрительно хмыкнул, а Вика кровожадно заулыбалась.

- А мне незачем слушать твою историю, - заметила первая, - я давно всё о тебе поняла. И да, ты стыдишься этой проблемы. И да – есть ещё проблемы, которых ты стыдишься и боишься о них говорить. То есть не боишься, конечно, извини, поправилась она, - просто пока не готов.

Глаза Вики округлились, Кир, скорчив заинтригованную гримасу, уставился на друга, а Дана заговорщицки подмигнула Бегемоту. Тот поднял руки.

- Сдаюсь. Я запутался. Так, - он поднялся, - мне нужно позвонить, а вы тут посплетничайте и определитесь, о чем мне в конце концов придется откровенничать. Но помни, - он предостерегающе посмотрел на Дану, - ты – следующая. И даже если сегодня наша последняя встреча, я от тебя не отстану!

- Ооооо! – протянула Вика, от удовольствия позабыв о своей жажде разоблачить Леонида, - как интереснссссно!

Она даже заёрзала на стуле, а Дана закатила глаза.

- Вот это интрига! – повернулась Вика к Дане, когда Леонид скрылся за дверями террасы, а Кир, пользуясь перерывом, вышел в мужскую комнату, - А у вас оказывается, пара!

- Да ну тебя, какая пара, - отмахнулась та, - не пара, а пары он на меня выпускает. Мы так все на него накинулись. Загнали его в угол. А с другой стороны, чего он ожидал…

- Вот-вот! – горячо подтвердила Вика, - во-первых, он вчера сам предложил про свои отрицательные стороны рассказать, а во-вторых, почти довёл меня до слёз. А я терпеть не могу на людях плакать, ты же знаешь. Еле сдержалась. Теперь скажи мне, что ты там у него увидела?

- В смысле? – не поняла Дана.

- Ну ты же просматривала его? Пока я на балконе была и…пока вам о себе рассказывала. Или ты просто так сказала, что всё о нём знаешь?

- Нет, конечно. Зачем мне ещё на это энергию тратить? Когда ты рассказывала, я слушала ТЕБЯ!

- Ааааа, - разочарованно протянула Вика, - а я-то уже надеялась, что ты со мной поделишься, чтобы я ему выдала, как он мне о том, что я типа мужчин боюсь.

- Нууу…, - Дана поморщилась, - есть у меня некоторые догадки, - Но я не буду о них говорить, извини. Тем более, после моего прямого заявления, он поймёт, что мы его обсуждали. А это уже совсем некрасиво. Он же тебе напрямую сказал, не так ли? И, кстати сказать… он очень проницательный человек.

- Очень, - недовольно передразнила Вика, - ну всё равно, скажи, что там у него за страхи. Я буду молчать, обещаю. Ну пожалуйста! – она нетерпеливо застучала ноготками по столу.

- Ну да, будешь молчать. Просто ты хочешь, чтобы он чувствовал себя обезоруженным, а ты себя – в безопасности? И этим только подтвердишь его правоту.

И снова Дана пожалела, что у неё вырвались эти слова. Вика ошарашенно округлила глаза, медленно осознавая верность произнесённого. Дана, несмотря на неловкость, с интересом наблюдала, что та выберет: обидеться на подругу за прямоту или согласиться с ней и перестать допрашивать. И она с радостью увидела, что, несмотря на желание отомстить Леониду, Вика была укрощена этим замечанием. Она смиренно сложила руки на коленях и задумалась. Дана погладила её по руке.

- Горжусь тобой! – произнесла она, и тут за столик сел Кир.

- Ну что вы решили с ним делать? – спросил он, кинув в сторону террасы, на которой среди нескольких парочек говорил по телефону его друг, - адвокат или эшафот?

Девушки расхохотались так, что их услышали с террасы.

- А вот увидишь, - чувствуя радостное нервное возбуждение, ответила ему Дана.

Когда за столик вернулся Бегемот, она кинула на него такой интригующий взгляд, что тот разочарованно скривился и махнул официанту, чтобы заказать десерт.

- Слушай, надо как-то держать себя в руках, - проворчал он, - у тебя такой заговорщицкий вид, будто ты стащила из вазочки мамино любимое печенье, и этого никто не заметил. Сомнительный подвиг, имей в виду. А о безнаказанности мы уже позавчера говорили.

Дана снова смеялась, Вика тоже захихикала. Было заметно, что Бегемоту приятны их эмоции.

Подошёл их официант. Кир заказал ликер Драмбуи и какую-то интересную новинку из карты десертов, Вика – кофе и Захер. Она умоляла Дану разделить с ней этот массивный торт, но той очень хотелось сладкого хереса, поэтому она отказалась, пообещав всё же, что, если в желудке ещё останется место, возьмёт у подруги кусочек. Сама Дана к хересу заказала штрудель с мороженым. Леонид же решил пока ограничиться двойной порцией выдержанного виски, раздумывая и выбирая между десертом и эспрессо.

- Итак, - усаживаясь поудобнее, возобновил он прерванную беседу, - мне всё-таки интересно услышать, какие выводы обо мне сделал наш уважаемый психолог в результате наших немногочисленных сборищ.

Это прозвучало весьма двусмысленно. Видимо, тоже почувствовав это, Вика перевела взгляд на Дану, желая увидеть её реакцию. Но та и бровью не повела. Однако её ответ дал понять, что слова Леонида её задели. Вика снова заерзала в ожидании интересной пикировки. «Давай, детка, отомсти ему за меня», говорила её полуулыбка.

- Единственный вывод, который не вызывает у меня сомнений, - делано презрительно вздернув верхнюю губу, сказала она, - то, что, по всей видимости, ты сам с детства мечтаешь стать психологом и дико завидуешь тем, кто в этом преуспел. Поэтому и стремишься шокировать окружающих своими заключениями.

На это Кир одобрительно хмыкнул, всё же взглянув на лицо товарища. Тот снова разочарованно поджал губы, словно от неё он ожидал большего.

- Даже если и так, то окончательный твой диагноз, к сожалению, не верен, - протянул он, - всё именно так, как ты сказала, только психологом мне по роду своей деятельности и так поневоле приходится становиться. Но не шокировать я стремлюсь. Нет. Вовсе не шокировать.

- Ну конечно, - буркнула Дана, - зачем тебе шокировать, если ты можешь провоцировать? Это ещё интересней.

- Умница! – воскликнул Бегемот. Он вскочил и через стол схватил Дану за плечи и радостно встряхнул, - да моя-ж ты умница!

Кир и Вика ошарашенно смотрели друг на друга, потрясённые этим неожиданным взрывом эмоций. Бегемот тем временем уселся на место.

- Ты вовремя исправилась, - заметил он, - я уже собирался уйти.

Дану так и подмывало выпалить «ещё не всё потеряно, можешь прямо сейчас», но она вовремя спохватилась и поняла, что как раз сейчас он и провоцирует. И минутой раньше она поддалась на такую провокацию. Это было простительно, не всё время же ей со своими тараканами быть начеку, но всё же. Она снова заметила на лице Бегемота одобрительную улыбку, и страшно захотелось его чем-нибудь стукнуть.

Им принесли десерты. Вика с Киром увлеклись обсуждением каких-то своих переживаний и, пользуясь минутной паузой в разговоре, Дана отломила вилкой кусочек горячего штруделя со стремительно таявшим мороженым и положила его в рот, осторожно сделав большой глоток хереса.

На мгновение она зажмурилась, и все окружающие её звуки померкли. Боже! Это просто невыносимо, волшебно, божественно! Сочетание вкусов на языке и в носоглотке заполнило всё пространство. Всё её тело, каждая клеточка стала вкусовым рецептором, воспринимавшим и растворяющимся в этом тающем во рту наслаждении. Ей казалось, что она сама растворяется, сама становится этим наслаждением, этим почти мучительным секундным кайфом, растянувшимся в бесконечность…

Она мотнула головой и шумно вздохнула. Открыв влажные глаза, она снова наткнулась на испытующе-заинтересованный фиалковый взгляд Леонида. Да чтоб его! Опять смотрит!

- У тебя было? – понимающе спросил он, сложив домиком густые брови.

Тотчас же послышался звон и хруст: услышав слова друга, Кир, который как раз накладывал в свой бокал принесённый к Драмбуи лёд, уронил в него и лёд, и щипцы.

- Ээээээ, - проскрипел он, - ребят, мы вам не мешаем?

- Не переживай, - Вика махнула рукой, прицеливаясь к Захеру, чья порция оказалась совсем не такой большой, как она опасалась,- у Даны, видимо от хереса гастрономический оргазм.

Бегемот кивнул и с ухмылкой протянул ей салфетку.

- У меня что, слюни текли? – осведомилась Дана, не в силах стереть с лица глупую улыбку удовольствия. Она взяла салфетку и приложила к губам.

- Почти. Давно я такого не наблюдал. Ты поосторожнее с этими…. Как их…

- Гастрономическими оргазмами, - хихикнув, подсказала Вика.

- Ой, отстань, - отмахнулась она, - У меня тут мороженое тает. Расскажи лучше, зачем тебе провоцировать людей. Ну, для остальной нашей аудитории. Что за комплексы?

И снова Кир картинно сложил пальцы рук и в ожидании сжал губы. Леонид, откинувшись на своем диване, поболтал виски в бокале.

- Дело в том, что ты права. В душе я – патологоанатом. Люблю вскрывать людей и смотреть, что там у них внутри. Поскольку у хирурга нечасто появляется возможность посмотреть именно там, где хочется, то приходится потрошить людей иным способом.

За столом теперь повисло несколько напряжённое молчание. Каждый думал о чём-то своём, что отозвалось на произнесённые слова. Только Дана, проглотив очередной кусочек вкусного штруделя, задумчиво произнесла:

- Как я угадала….

- Очень и очень точно, - отозвался он, глядя ей прямо в глаза. От этого взгляда почему-то в горле запершило, а в груди запекло.

Пришлось кашлянуть и в ответ на это, теперь уже недвусмысленное и весьма лестное замечание, она качнула головой с выражением «ну а шо ви себе думали?» и улыбкой ответила на восхищённый взгляд Вики.

- И поскольку ни один патологоанатом не сможет похвастаться, что при вскрытии хоть раз видел у кого-нибудь идеально чистый и абсолютно здоровый организм, у меня также есть мечта.

- Ты ищешь абсолютно чистое сердце, - догадалась Вика.

- Верно. Искреннее любящее сердце, здоровый разум, чистую душу.

- Одним словом – маньяк, - веско заключила Дана. Сделав очередной глоток хереса, она не удержалась и вздохнула от счастья.

Теперь от души расхохотался Кир.

- Ты, кстати, так не радуйся, - между прочим сказала ему Дана, чувствуя приятное головокружение и разливающееся внутри тепло, - мы по тебе весьма поверхностно прошлись. Возможно, что ты скрываешь в себе что-то страшное.

Она не заметила, что повторяет слова Вики. Её обволакивало приятно убаюкивающее тепло и стало так уютно в своем кресле.

Кир поднял вверх руки.

- Я весь ваш. Делайте со мной, что хотите.

Боже, как хорошо!

Вика изогнула бровь и усмехнулась.

- И каковы предварительные результаты твоих поисков? - спросила она у Бегемота.

- Весьма неутешительные. Я понимаю, что самые чистые души могут скрываться за маской сплетен и даже некоторой грубости, а искренне любящие сердца нелегко отыскать за защитным скрином равнодушия… Но и как следует покопавшись, до сих пор не находил для себя ничего отрадного. Всё тлен.

- Как печально, - протянула Вика.

- Звучит так, будто ты питаешься энергией чистых душ, - усмехнулась Дана.

- Если бы было так, я давно бы умер от истощения, поверь мне.

- Может ты не там ищешь? – предположил Кир, невольно включаясь в весьма странную для себя беседу.

- Возможно, но боюсь, проблема не только в этом. Я не раз сталкивался с людьми, сильными духом или с людьми искренними и чистосердечными. Мне также знакомы случаи бескорыстно любящих сердец. Но никогда, за те тысячелетия, что я скитаюсь по свету, я не встречал полного набора.

- Это же утопия. Достигнуть такого мало у кого хватит сил, - пробормотала Дана, погружаясь в какое-то сладостное оцепенение. Затем её охватил знакомый трепет расслабления и сытой неги. Под сдержанный шум голосов, продолжавших обсуждать вопрос, поднятый Леонидом, сладкая истома объяла всё тело. И вот это было уже ощущение безопасности. Она сидела у яркого костра, завернутая в тёплое одеяло и жмурилась от удовольствия, глядя на сполохи весёлого пламени и слушая треск поленьев. Поверх костра она видела лениво накатывающие на берег морские волны. Ещё выше, в поднебесье, мерцали яркие звездочки, алела огромная луна. Но это там, далеко, а прямо здесь её обнимали сильные руки того, кого она обожала. Они держали её крепко и надёжно, убаюкивали и ласкали одновременно. Абсолютное волшебство момента не отпускало. Снова обрывки воспоминаний… Но откуда? Когда это могло быть? Она медленно разомкнула смежившиеся веки и снова взглянула поверх костра на лунный брег. Но вместо звезд на неё внимательно смотрели серые глаза. Так внимательно, что постепенно выводили её из сладкого забытья. Что-то роднило её с этими глазами, какая-то общая тайна. Нет, это не было нечто постыдное или запретное, но у них была тайна, и этот секрет горячил кровь, будоражил разум и прохладной вечерней волной обдавал тело… Наваждение?

Что-то металлическое и холодное прикоснулось к её руке. Дана дёрнулась так сильно, что опрокинула свой пустой бокал из-под хереса. Вика тоже подпрыгнула от неожиданности, а Бегемот довольно рассмеялся и откинулся на своём диванчике. Глаза его сияли мальчишеским удовольствием. Заметив, что Дана ушла глубоко в себя, он легонько прикоснулся тупым концом десертного ножа к её оголённой руке, чем вызвал резкое пробуждение.

Дана, недовольно хмурясь, будто её только что пробудили от глубокого сна и вывели на яркий свет, посмотрела на него.

- Что за шалости?

- Да ты прямо уснула, - посмеивался тот, - решил тебя разбудить.

- Вовсе не уснула, - возразила она, - просто задумалась.

Она провела рукой по лицу. Неужели я правда заснула? Это было больше похоже на другую реальность здесь и сейчас. Затем посмотрела по сторонам, чувствуя пустоту рядом. Вика уже вышла из-за стола, намереваясь попудрить носик. Но Дана по-прежнему ощущала на себе пристальный взгляд. И это был не взгляд Бегемота. Тот с довольной ухмылкой попивал свой виски. А на неё в упор, не отрываясь, смотрел Кир.

***

Когда они все вышли в свежую прохладу майского вечера, уже совсем стемнело. Холодок ощутимо пробирал тело, и Дана застегнула пальто.

- Бррр, - поёжилась Вика, - прохладно!

Она посмотрела на Дану, потом на Бегемота.

- Пройдёмся? – предложил тот, - как только замёрзнешь, вызовем такси.

Она кивнула, ей тоже хотелось подышать свежим воздухом. Они попрощались с друзьями, и, перейдя дорогу, неспешно пошли по парку, освещённому фонарями. Несмотря на прохладу, ветра не было, и вскоре Дана почувствовала, что начинает согреваться от ходьбы. Но лёгкий озноб, охвативший её с момента пробуждения от видения, не проходил. Бегемот молчал. Видимо, ему тоже была по душе тишина этого вечера. Остановившись на светофоре, Дана невольно прикоснулась к нему и, недолго думая, взяла его под руку.

- Не возражаешь? – легко спросила она, глядя в его пронзительные темные глаза.

- Конечно нет, - был ответ.

От его руки шло мощное тепло и спокойствие. Она знала, что это обманчивое сиюминутное ощущение, но не могла не наслаждаться этим моментом вместе с ним.

- У тебя очень интересное имя, - негромко сказал он.

- Наверное, - согласилась Дана, - но, если уж на то пошло, имя Леонид тоже не так уж часто встречается. А имя Кир так вообще редкость, если не уменьшительное от Кирилла. Его, наверное, в честь Кира Булычева назвали.

- Точно! – Леонид не сдержал восхищенного взгляда, - это он тебе сказал?

- Нет, я предположила, - она улыбнулась ему, - Я обожаю книги про Алису Селезневу. Даже перечитывала в начале года одну из них, ради удовольствия.

- А твое имя, как оно полностью звучит? Дана – это укороченный вариант?

- Да. Полное имя – Богдана. Но в паспорте я записана, как Дана.

- Богдана? – переспросил он, - я знаю мужское имя Богдан. Не знал, что есть и женский вариант. Только не говори, что твои родители хотели мальчика.

- Нет, я была желанным ребенком, - Дана пожала плечами, - это имя больше распространено в других славянских странах. У нас почему-то не очень.

- Богом данная, это же значение имени?

- Видимо да.

Он замолчал и сжал ее ладонь. Это прикосновение взволновало её, его пальцы тоже были горячими. Он повернулся и, не замедляя шаг, пристально посмотрел на нее.

- У тебя есть тайна, Богдана, - тихо сказал он.

Она поёжилась.

- Не люблю, когда меня называют полным именем. Дана мне больше нравится.

- Возможно, это имеет отношение к твоей тайне, - он снова обратил на неё свой взгляд.

- Странно, - поддела она его, - я была уверена, что мои-то тайны для тебя лежат на поверхности.

Говоря это, она почувствовала, как невольно сжимаются челюсти. Интересная реакция. Я чего-то боюсь?

- Мне приятно, что ты меня считаешь настолько прозорливым. Но то, что я увидел, слишком примитивно, чтобы озвучивать. Самая главная тайна скрыта так глубоко, что ты сама пока не готова о ней говорить, а уж открыть ее какому-то патологоанатому и подавно.

- Может подменишь меня завтра? – спросила Дана с легкой издёвкой, - такой насыщенный день намечается, а я бы с удовольствием подольше поспала.

- Не могу отказать твоим пациентам в удовольствии лицезреть тебя, - сказал он ровно, - тем более, что ты не просто так этим занимаешься. У тебя есть совершенно определенная цель.

- Интересно. И ты знаешь, что это за цель? – она снова с неудовольствием заметила издевку в своём голосе.

- Конечно, - он снова сжал её ладонь и поднёс её к губам, - Ты ищешь себя.

Часть 4 (Перверциум) 2

8 мая

Где я?

Мысли медленно, но верно возвращались в этот мир. Она села на кровати, но сразу же со стоном опустилась на подушку. После пережитого комплексного уик-энда у неё было ощущение, что никаких выходных и не было, несмотря на то что суббота обошлась без встреч, а в пятницу вечером и в воскресенье в компании с её новыми друзьями она старалась держаться максимально нейтрально. По всей видимости, ей это не удалось, раз сейчас хотелось только одного: отдохнуть ещё.

Вернувшись домой после прогулки с Бегемотом, Дана мельком взглянула на присланный ей график на завтра и замертво упала в постель. По какой-то причине недолгий разговор с ним измотал её больше, чем весь вечер в ресторане. Однако, расстались они очень тепло. Поцелуй её руки оказался весьма и весьма приятным. Он как будто обнадёживал, что сегодня не будет потрясений и бед, что он с ней рядом, и что он оберегает её. До поры до времени. Напрягала некоторая недосказанность или даже условность в его взгляде и движениях, заставившие её судорожно сцепить челюсти. И вот эта собственная реакция ей совершенно не нравилась.

Может послать всё к черту и поспать до девяти? Приехать в офис к первому клиенту?

Она знала, что это неправильно. Для всех работа её кабинета начиналась в десять утра. Случайных посетителей и важные звонки никто не отменял. Лучше сейчас явиться вовремя, а вечером просто лечь спать пораньше. Если получится.

Извивающаяся над её головой зелёная змейка лианы согласно закачалась. Поэтому в половине десятого, судорожно зевая, Дана открывала дверь приёмной. Недовольно поморщившись от спертого воздуха, она распахнула окно, включила кофемашину и отправилась в кабинет. Там было очень душно, поэтому, ни минуты не медля, Дана открыла окно и там, отчего вокруг неё сразу заиграли освежающие воздушные вихри, впервые за это утро вызывая улыбку на губах. Она занялась растениями, приготовлением закусок на завтрак и не заметила, как закружилась в приятной утренней суете. Вскоре она уже сидела за столом Наташи, попивая кофе и просматривая запись на сегодняшний день. Помимо Ложкина на сегодня было записано еще два человека. Кроме самого приёма необходимо было задокументировать рабочий процесс. Перспектива занятого дня успешно разгоняла сонливость и лень, наполняя тело и дух желанием действовать. До прихода первого пациента у неё было достаточно времени, чтобы позавтракать, настроиться на нужный лад и сделать небольшие предварительные записи.

Дана только что записала на послезавтра нового клиента. Положив трубку, она откусила еще кусочек бутерброда, запив его последним глотком остывшего кофе, и внезапно почувствовала сильную жажду. Она встала, налила себе прохладной воды из кулера и жадно напилась. Возвращаясь к столу, заметила у двери какое-то движение, повернулась ко входу и застыла…

Дана ни за что не призналась бы в этом себе позже, но в эту минуту ей показалось, что в дверях её офиса стоит полубог. И дело даже не в том, что он был высок, статен и очень привлекателен… В тот момент, когда она поворачивала голову в сторону двери, внутренним зрением чётко увидела невероятное сияние, исходящее от него. Оно было такое яркое, что она невольно прищурилась. Но нет, в дверях стоял обычный молодой человек. Даже очень молодой: больше двадцати лет она ему бы не дала. Но как же он статен и красив! На нем были джинсы, подчеркивающие длинные сильные ноги, рукава футболки очень выгодно облегали мускулистые руки и плечи. С улыбкой, от которой наверняка растаяли бы все ледники Антарктиды, он кивнул ей.

- Доброе утро. Я к вам, - обозначил он свое присутствие. Голос спокойный и твердый, но не волнующий, как, например, чувственный баритон Бегемота.

- Доброе утро, - ответила она, - я так понимаю, вы не записывались заранее?

- Нет, - немного смутился он, - я… спонтанно решил прийти.

- Обычно ко мне записываются. Из-за специфики работы.

- Я понимаю, - он снова улыбнулся, - просто я на днях уезжаю в другую страну и не хотел рисковать.

- Вот как… Ну что ж, время выслушать вас у меня есть. Проходите и располагайтесь, - Дана жестом указала ему на дверь кабинета, - я подойду через минуту.

Он бодро прошагал в указанном направлении, а Дана, сделав пару отметок в графике для Наташи, поставила свою чашку в раковину и, убедившись, что её отражение в зеркале на стене выглядит удовлетворительно, направилась вслед за своим посетителем.

Войдя в кабинет, Дана отметила про себя, что молодой человек сидит на диване. Перед ним стоял стакан с водой, налитой из графина, о наполнении которого она предусмотрительно позаботилась, когда проветривала помещения.

Парень не робкого десятка. Другие терпят и ждут, пока им три раза воды не предложишь.

Когда она вошла, молодой человек со своего места разглядывал корешки книг, стоящих в шкафу.

- Чувствую себя, как в голливудском кино, - заметил он, окидывая взглядом весь кабинет и останавливаясь на её кресле.

Интересно… America, America

Она неопределённо улыбнулась и уселась в своё кресло, с удивлением отмечая про себя своё внутреннее состояние. Внутри неё мягко, но совершенно чётко вскипала беспричинная радость, от макушки до пят.

Это что же, он на меня так действует? «Эх, молодость, молодость», вздохнул поручик Ржевский.

Теперь, когда в кабинете появился одушевленный объект, посетитель с интересом уставился на него. Его молчание дало Дане возможность расслабиться даже под его прямым, но не напористым взглядом. Однако ей никак не удавалось сосредоточиться на внутреннем просмотре: всё внимание отвлекала на себя его удивительная внешность. Красивый рельефный лоб с чистой матовой кожей. Миндалевидные карие глаза под в меру густыми бровями. Хорошо, но мягко очерченные красивые губы. Выразительные скулы и правильный нос с горбинкой. Решительный подбородок, который по мере взросления приобретёт уверенную твёрдость. Крепкая шея, переходящая в умопомрачительные мускулистые плечи и руки. Этот юноша должен превратиться в прекрасного сильного и надёжного мужчину. В его лице и во всей фигуре чувствовалась здоровая порода и сила своей расы. Этот человек рождён для того, чтобы быть счастливым и делать счастливыми других. Казалось, такому бравому молодцу по плечу любая проблема или препятствие. Тогда зачем он здесь? Несчастная любовь? По радостному и самоуверенному выражению его лица можно было заключить, что всё как раз наоборот. Он казался не обделенным интеллектом, хотя, как и многих юношей его возраста, вряд ли его одолевают размышления о бренности жизни.

Внезапно она заметила движение над его головой. Наконец-то! На высоте оконного проёма напротив её кресла вырисовывалась нависавшая над ним крупная человеческая фигура, повёрнутая к Дане спиной. Спина была достаточно округлая и широкая: по всей видимости, тот человек или образ человека сильно сутулился. Заметны были отросшие тёмные волосы, на голове виднелась светлая кепка. Спина была обтянута тёмно-серым свитером с длинными рукавами. Руки человек держал опущенными вдоль тела. Он не двигался.

Молодой человек заметил, что она смотрит не на него, а немного выше и скорчил забавную гримасу, не понимая, что она делает. Как ни странно, видение не исчезло, а наоборот, стало как будто чётче.

Хорошо, я за тобой понаблюдаю.

Она кашлянула.

- Э… Скажите, как я могу к вам обращаться? – спросила она, вытаскивая ручку и готовясь записывать.

В ответ на этот вопрос молодой человек сделал жест, видимо призванный дать понять, что это неважно.

- Мне в любом случае понадобятся ваши имя, фамилия, возраст и данные паспорта, - улыбнулась она. Почему-то её совсем не раздражал его отказ назвать себя. Одновременно ей стала понятна причина её внезапной радости. Эта причина казалась настолько же странной, насколько простой и понятной. Она просто была до чёртиков в глазах рада, что он здесь. Но почему?

Так, что тут вообще происходит?

Она внутренним взором повернулась к самой себе и пристально стала себя разглядывать. Первым делом надо стереть с лица эту идиотскую ответную улыбку. Боже, да кто он такой? Чего ты так распушилась?

- Ну, запишите меня как Васю, - спокойно предложил он и усмехнулся.

- Хорошо, если вы предпочитаете скрывать свое истинное имя.

- Пока да.

- Как же мне в таком случае записать вашу фамилию?

Он подумал…

- Апис. Пусть будет Вася Апис.

- Хорошо, Вася Апис, - проговорила она, записывая странную комбинацию букв, - меня зовут Дана.

Вася Апис заулыбался, видимо впервые слыша, как его называет этим именем посторонний человек. Какая же у него была улыбка! От неё веяло озорством, дружеской непосредственностью и абсолютно непобедимым мужским обаянием.

Что-то я не пойму, он со мной хочет подружиться или заигрывает….

- Итак, Вася Апис, - отмахнулась она от своих эмоциональных метаний, - я слушаю вас. Чем я могу вам помочь?

- Ну, не знаю, как и объяснить, - он наклонился вперед, раздумчиво почёсывая всей пятернёй висок, - только вы не подумайте, что у меня чердак скрипит. Я вообще идти не хотел, меня сестра надоумила. Точнее сказать, не слезала с меня, пока я не пообещал, что зайду к вам. Она меня просто достала этими своими «подсознательными подсказками», или как их там…

- Ваша сестра увлекается психологией?

- Да она многим увлекается. Чокнутая немножко, - его глаза засияли такой трогательной братской заботой и нежностью, что Дана еле удержалась, чтобы не вскочить, не обхватить руками его русую вихрастую голову и не чмокнуть в макушку. Ей пришлось напрячь всю свою силу воли, чтобы продолжать безмятежно смотреть ему в глаза.

Да что с тобой наконец! Возьми себя в руки! Ты на работе, а он – совершенно посторонний человек. Вот что творит такой насыщенный уик-энд вкупе с недосыпом.

- В общем, я в конце недели уезжаю по студенческой программе в США. Работать на каникулах, - продолжал загадочный Вася, - всё уже готово, оформлено, все билеты куплены. И тут, позавчера мне снится странный сон. Мне сны вообще-то редко снятся, понимаете? Или не помню я их совсем. А этот помню полностью. Я сдуру рассказал сестре: она может иногда, если сосредоточится, интересно сны толковать. А тут прям встревожилась вся, так и кудахчет: это твои страхи, это твое подсознание! Сходи туда-то и туда-то. Она где-то про вас слышала и отправила меня к вам. Вообще она хотела вместе со мной прийти сюда, Боже упаси. Но ей понадобилось уехать срочно. Так что мне повезло.

Он снова заулыбался и прищурил на неё победоносный взгляд.

- Мм…, может тогда вы расскажете мне ваш сон? – предложила Дана.

Фигура над ним, которая всё это время так и оставалась стоять на одном месте, слегка пошевелилась и как будто сделала попытку повернуться к ней лицом. Вместо этого неуклюже стала в пол оборота. Голова наклонена, лица практически не видно из-за кепки и отросшей бороды. Но было что-то в этом профиле знакомое… Он больше не двигался, словно давая себя рассмотреть.

- Сон? Давайте попробую, - Вася оперся локтем в колено, опустив на него свой подбородок, и задумчиво уперся взглядом в потолок. Он стал серьезен, настолько, что поначалу сложившееся о нем представление стало рушиться. Он посмотрел Дане в глаза, и от этого взгляда ей стало не по себе. Вася, видимо, заметив, её реакцию, снова легко улыбнулся, этой улыбкой, словно рукой сметая неуютное ощущение, определить которое в данный момент оказалось ей не под силу.

«Он идет навстречу своей судьбе, - громко зашептал внутренний голос, сопровождаемый щемящим состоянием беспомощности - он должен понимать, что заигрывать с ней опасно.»

- Я вас внимательно слушаю, - сказала она, отмахиваясь от назойливого бормотания интуиции.

«Скажи ему!», настойчиво приказывала та.

Скажу! – снова мысленно отмахнулась она и приготовилась внимательно слушать. Одновременно с этим она наконец ощутила совершенно определённую эмоцию. И эта эмоция однозначно относилась к тому, кто сидел напротив неё. Но она настолько не вязалась с его обликом и поведением, что Дана, невольно расширившимися глазами уставилась на него. Страх? Да нет. Может неуверенность?

Через секунду она поняла, что это почти побеждённый страх, из глубокого детства. Так. За этим мы тоже понаблюдаем. Она опомнилась, что он уже рассказывает ей свой сон. Голос выплыл на передний план, и она с облегчением поняла, что ничего не пропустила, кроме сетований на суеверность своей сестры.

- Значит, во сне я помню, что находился в каком-то гигантском городе, - он говорил медленно, подбирая слова, - этот город весь построен из какого-то белого камня, он вроде бы и современный, но у нас так никто не строит. Значит, либо этот город находится в другой стране, либо вообще в другой вселенной. И небо там очень светлое, даже солнце какое-то серебристое…. Или… оно временами переливалось, как радуга. У этого города очень много районов. Это я так по-нашему говорю, но там это как бы такие огромные отсеки или сектора, каждый из которых имеет свою собственную функцию. Там все настолько чётко распределено между секторами и людьми, которые там живут, что я, когда проснулся, прямо позавидовал им, знаете? Там каждый на своем месте. У каждого своё важное дело ….

- У вас в этом городе тоже было свое место и дело? – спросила Дана после того, как Вася умолк на минуту. За это время странная фигура над ним будто бы опустилась сверху и стала позади него. Теперь она полностью повернулась лицом к Дане, но положение это не улучшило: теперь его опущенное лицо полностью скрывала кепка. Изредка фигура неуклюже покачивалась и переминалась с ноги на ногу, не поднимая головы. Но воспоминание о только что видимом профиле болезненно напоминало что-то, да и все движения этого тёмного силуэта вызывали во всем теле мучительные реакции: от мимолётной головной боли до ломоты в суставах и рези в животе. Ей было так неуютно и неприятно, что захотелось попросить эту фигуру исчезнуть. Пришлось напрячься, чтобы отогнать свой страх и боль и сосредоточиться на словах молодого человека.

- Да! – его ответ прозвучал так резко, что она вздрогнула, - Конечно! Я находился в своём секторе.

- Вы можете его описать?

- Я попробую…. Уже многие детали испаряются из памяти, - пояснил Вася. Он поморгал и нахмурился, закусив губу. Дана вдруг увидела, что стоявшая за его спиной фигура смотрит на него. Она нависала над его головой, как страшная неотвратимость. Дана не могла видеть его глаз, но она кожей чувствовала, или видела сквозь кепку, что они сверкают бешенством и ненавистью к сидевшему под ней и ничего не подозревающему человеку. Она стиснула зубы, но мысленно изо всех сил издала отчаянный вопль: НЕТ! НЕ ТРОГАЙ ЕГО! ПРОЧЬ!

Не поднимая головы, фигура осела и стала быстро таять в дымке оконного света. Дана как-то резко ослабела.

- Вам плохо? – услышала она встревоженный голос, - вы прям побелели. Налить вам воды?

Она прикрыла руками глаза и замотала головой, отгоняя липкий ужас, всё ещё струившийся по спине.

- Да, пожалуйста, - услышала она свой хриплый голос. Она еле сдерживалась, чтобы не разреветься. Вася, который явно был не Вася, быстро налил воды во второй стакан и поднес ей. Но сделав глоток, Дана почувствовала, что глаза наполняются слезами. Вода будто выливалась назад, не желая задерживаться внутри. Она резко встала и подошла к окну. За окном буднично шумела неширокая улица, а за спиной неловко молчал посетитель. Переведя глаза, Дана с облегчением увидела на подоконнике запасную упаковку салфеток, которую, видимо, во время последней уборки забыли задвинуть на полку. Она вытащила салфетку и высморкалась. Говорить пока не хотелось.

Скажи ему! - ожил внутренний голос.

Ему нельзя ехать?

Это его миссия. Он так или иначе исполнит её.

Дане вдруг вспомнились слова Кира о системе, которая не даёт возможности двигаться иначе как по её сценарию. Этому парню определённо нужна была помощь. Но какая именно, ей было пока не понять. Зато стало понятно, кого ей напоминал профиль эфирной фигуры, стоявшей над Аписом и явно чем-то угрожавшей ему.

- Извините, - глухо проговорила она, - вы, наверное, знаете, что я во время работы просматриваю людей. И могу видеть некоторые моменты из их прошлой или будущей жизни.

- Нет, я не знал об этом, - донёсся до неё негромкий ответ, - вы что-то увидели у меня?

Она кивнула и вернулась в своё кресло.

- Да. Кое-что увидела. Но сначала мне хотелось бы дослушать ваш сон до конца. Потом я задам вам несколько вопросов. Если мы не успеем всё обсудить, было бы хорошо, если бы вы смогли прийти еще раз перед отъездом. Если же нет, то я очень надеюсь встретиться с вами после вашего возвращения. Вы же планируете вернуться?

- Конечно, - рассмеялся он, - мне нужно доучиться.

- Хорошо. Вы остановились на том, что у вас в том Белом городе было свое место и обязанности.

- Да. Но они были какие-то странные, - продолжил Вася свой рассказ, бросая на Дану осторожные взгляды. Видимо, понял, что есть люди ещё более чокнутые, чем его сестра, - то есть в мои обязанности там входило просто стоять на месте.

- В каком смысле?

- Нам там было трое. В этом секторе. Мы все стояли на … это было подобие огромного канализационного люка или круглого щита. И мы стояли по краям его. Понимаете, я во сне чётко знал, ЧТО мы там охраняем…

- Стоп. Так вы знали во сне, в чем состоят ваши функции?

- Во сне да, но сейчас я не помню практически…

- Как же не помните, раз вы сказали, что вы все что-то охраняли и даже точно знали, что вы охраняете?

- Я сказал? – Он поднял на неё изумлённые глаза.

- Да. Только что. Вы сказали: «понимаете, я во сне чётко знал, ЧТО мы там охраняем».

Он продолжал тупо смотреть ей в глаза, вспоминая собственные слова. И внезапно Дана тоже увидела тот город. Увидела его глазами и спокойно просматривала, находясь будто в пятимерном пространстве, со всех сторон. Действительно, весь построенный из светлого материала, похожего не то на мрамор, не то на белый гранит, с исполинскими зданиями невиданной конструкции и красоты. Но то место, где находился сновидец, немного отличалось от других секторов.

- То место, где вы находились, там строительный материал был немного другой? – спросила она, не веря своим словам.

- Д-да… - Вася осоловело вытаращил глаза, - я и забыл. Откуда вы знаете?

- Постарайтесь не отводить взгляд. Вы передаёте мне информацию.

Его удивительные глаза умели не только передавать информацию. Из него вышел бы талантливый гипнолог, так как у него, похоже, от природы были способности к внушению. Но он не знал её мыслей, поэтому послушно вперился в неё взглядом.

- Там… Там у вас всё было просто из светлого камня, но он как будто покрашен или припорошён каким-то белым материалом сверху ...

- Точно! – подтвердил он, загораясь от этого удивительного взаимодействия.

- Это потому что ваш сектор – один из самых древних. Вы точно не помните, что вы охраняли?

- Нет, хоть убей, не помню, - он вздохнул, - но там я четко знал.

- Вас на самом деле было не трое. Вас было четверо, - Дана находилась в странном трансе, погружаясь в него всё глубже и глубже.

- Дааа, - его голос тоже зазвучал ровно и спокойно, их зрительный контакт перешёл на другой уровень, - мы всё время ждали четвертого. Он должен был вернуться….

- И ты пошёл за ним?

Ответ прозвучал обреченно и виновато.

- Да. Только я мог вернуть его.

- Ты сошёл со щита.

-Да, - казалось, он сейчас заплачет. По её лицу снова потекли слёзы. Все происходящее казалось диким сном, но у неё не было времени на анализ. Этим она займётся позже.

Тех осталось двое. Вокруг большого щита было еще одно защитное кольцо воинов, охранявших печать. Но сила тех, внешних воинов не шла ни в какое сравнение с ними, мощными исполинами, нерушимым оплотом силы этого города. Однако все они получали энергию от некоего центрального источника. Его Дана не смогла увидеть.

- Тот, кого вы ждали, стоял по твоей линии. Вы четверо стояли крест-накрест.

- Да. Поэтому только я мог его найти. Мы знали, что с ним случилась беда, и ему нужна помощь.

Она снова увидела их. Она будто облетела этих непобедимых истуканов с громадными обоюдоострыми мечами в руках, при малейшей угрозе безопасности печати превращавшихся в помноженную на тысячу грозную огненную рать, разрывавшую на части любого врага или предателя.

Вот почему ты думаешь, что тебе можно всё. Ты помнишь о своей невероятной силе.

- Что? – переспросил он, будто услышав её мысль. Связь тут же нарушилась.

- Блииин, - взвыл Вася, хватаясь руками за голову, - блиииин! Зачем же так резко!

Дана, преодолевая тошноту, сжала челюсти и сделала глоток воды. Глотание отозвалось резкой открепляющей болью в надбровной области.

- Извините, - прохрипела она, - У меня в первый раз такое.

- И у меня, - подтвердил он, пытаясь откинуть голову назад, отчего его лицо исказилось гримасой адской боли, - Госссподи! Даже бровями больно шевелить.

- Сейчас пройдет. Посидите так минутку, без резких движений, постарайтесь расслабиться. Хорошо бы вам еще вспомнить, что случилось, когда вы сошли со щита и что было после. Времени у нас остаётся совсем мало.

- В том-то и дело. Помню, что как только я сделал шаг со щита, как всё вокруг потемнело, закружилось, как в карусели. Я не видел, где верх, где низ, только чувствовал жуткий страх и боль. Я пожалел, что сошёл, но было уже поздно. Знаю, что теперь я должен пройти путь до конца. А какой путь – понятия не имею. И вдруг вижу дорогу. Но она вся в тумане, вокруг такие жуткие сумерки, и всё вращается. Смотрю по сторонам: то жуткие лица-маски вокруг меня, то змеи клубятся, то веревки болтаются… и почему-то колеса автомобильные мелькают. И всё, я проснулся. Весь в холодном поту, - его передёрнуло при этих словах.

- Больше ничего не помните?

- Нет. А как вы так смогли подсоединиться, что увидели всё? – настороженный взгляд налитых кровью глаз уперся в неё. Но Дана видела, что ему уже полегче. - Вы экстрасенс?

- Долго рассказывать, - она постаралась перевести разговор на другую тему, - Вася, могу я вас спросить? Как относятся ваши родные к этой поездке?

- Хорошо относятся, - он встрепенулся, - только волнуются, конечно.

- А вы сами? Не сомневаетесь?

- Ну, пока сеструха не начала дергаться и маму не подключила, ни разу не сомневался. А теперь… Не то чтобы сомневаюсь, но… не по себе как-то.

- А есть у вас брат-близнец? Ну или очень похожий на вас?

- Нееет, - Вася посмотрел на неё так, будто сомневался, в своем ли она уме, - только сестра старшая.

Странно. Кто же это такой был?

- Хорошо, Вася, или как вас там зовут.

- Богдан меня зовут, - тихо сказал он, глядя на неё.

Она бездумно записала имя, продолжая думать над тем, кем мог бы быть странный человек в её видении.

- Я должна вас предупредить относительно одного пункта, который мне обозначился с относительной чёткостью. Ехать вам можно, насколько я понимаю, в отношении самой поездки опасности никакой нет. Но будьте крайне внимательны и помните: в силу своей молодости вы можете считать, что вам можно всё. Часто люди, думая так, поступают безрассудно… как бы это сказать, без уважения к чувствам других людей, к их корням, к культуре… Вы понимаете, что я имею в виду?

Он внимательно и серьезно смотрел на неё.

- Соблюдайте основополагающий принцип: не навреди. Это основа взаимоотношений и самой жизни. Вы бесстрашный человек. Но ваша ответственность за свою собственную безопасность и за безопасность других людей колоссальна. Именно поэтому я очень вас прошу: что бы вы ни собирались сделать, особенно в чужой стране, хорошо подумайте и взвесьте все за и против. Даже если это импульсивное решение. Не думайте, что вам можно всё. Это всегда чревато.

Он молчал. Она почувствовала раздражение. Такой невнятной речи она от себя не ожидала.

- Я понимаю, что это звучит сумбурно. У меня странное чувство, что отправляясь туда, вы как будто завершаете свой поиск….

- Поиск чего? – не понял он.

- Мне тоже это интересно. Четвёртый воин, охраняющий тот щит, на котором вы все стояли, может символизировать то, чего вам в данный момент не хватает.

Он о чём-то сосредоточенно думал.

- Он не четвёртый. Если мы стояли крест-накрест, тогда он не четвертый, а первый.

- Первый, - машинально повторила она, - первостепенный. Не обязательно главный, но очень важный. Только почему вы так решили?

Он глубоко вздохнул, не отрывая от неё глаз.

- Я – Третий, - приложив палец к губам, он уставился в бесконечность.

- Это очень интересно. Возможно, что пришло время вам понять, что именно для вас символизируют все эти воины. И еще: как только вы поймёте, что близки к тому, чтобы найти это недостающее звено, вам необходимо действовать как можно более осмотрительно.

- Почему?

- Потому что в необдуманной спешке легко наломать дров. А исправить потом часто бывает очень сложно, если не невозможно, - пояснила Дана. Говоря все это, она сама не очень-то понимала, о чем речь.

- Ну и загадка, - восхитился он, - как в сказке.

- Действительно. Попробуйте вспомнить имя первого воина. Это и будет то качество, которого вам не хватает в жизни, и ради которого вы готовы сойти со щита. Только не забывайте самый главный жизненный принцип: Не навреди! Причем не только другим, но и себе.

Из приемной донеслись звуки музыки, и затем телефонная трель. Вася встрепенулся.

- Мне пора бежать, спасибо вам большое. Я могу взять вашу визитку?

- Да, на столе в приёмной. Возьмите у секретаря.

У самой двери он остановился и посмотрел ей в глаза.

- Честно говоря, я не уверен, что успею до отъезда к вам зайти, хотя мне очень хочется. Но обещаю, что после возвращения зайду точно! Не провожайте меня, я разберусь.

Дана послушно кивнула и отошла к окну. Ей не хотелось двигаться или говорить. Не хотелось даже думать о том, что уже через несколько минут к ней зайдёт следующий посетитель. Она смотрела на оживлённую улицу и ждала, когда выйдет её удивительный гость. Но его всё не было. Через несколько минут она почувствовала непреодолимое желание прилечь. Всё тело обмякло и просилось принять горизонтальное положение.

Прилягу. Минут десять у меня ещё есть. Должно быть.

Она бессильно опустилась на диван, на котором только что сидел Вася. Мягкая подушка ласково поддерживала ноющую голову.

Чего-то ему не хватает в самом себе, и он идёт это искать. Он ищет и познает самого себя. Первостепенное, основообразующее качество. Но нет же… Это логика. Если бы речь шла только о качествах его личности, я бы и так разобралась. Зачем же тогда случилось такое четкое присоединение и визуализация? Не может же быть у нас с ним такая взаимосвязь, так не бывает. Не так быстро во всяком случае.

Уже в полудрёме она вспоминала, что Вася с самого начала практически не стеснялся, был открыт и откровенен.

Он вёл себя так непринуждённо, словно мы сто лет с ним знакомы. Но кто это стоял над ним? Кто это был? Они похожи как две капли воды, только Вася молод, здоров и энергичен, а тот, второй больше похож на заросшего бродягу. И однако же у них почти одинаковый профиль. И фигуры похожи. Может это его отец в молодости? Или всё-таки у него есть брат-близнец, о котором он не знает или не хочет говорить? А может мне показали его эфирный образ. Опять же, зачем? Ведь в его сне, в том белом городе он выглядит совсем иначе. Вот загадка!

Несмотря на то, что, размышляя о видении в кепке, Дана изо всех сил старалась держаться объективных суждений и абстрагироваться, даже сейчас одно воспоминание о странной сутулой фигуре в сером свитере отдавалось такой душевной болью, что по щекам невольно покатились слёзы, и всё внутри сжалось в угловатый зудящий комочек. Нет, это что-то слишком личное. Неужели он передал мне такие глубинные эмоции. И эти его детские страхи… Их отголоски ещё чувствуются в его душе.

Ощущение страхов Аписа разнилось с чувствами, которые ей внушала эфирная фигура. Это совершенно определённо была её собственная боль.

Осознав это, Дана прижала к мокрым щекам сжатые кулаки и закрыла глаза. Она вдруг чётко ощутила своё бессилие и беспомощность. Закрыв глаза, она снова очутилась в Белом городе, но уже в другом секторе. В том секторе, в котором жила и трудилась она сама.

****

Где я?

Дана с трудом разлепила глаза и обнаружила себя лежащей на диване в своём кабинете.

Боже! Я заснула! Сколько сейчас времени?

Она подскочила, но тут же пожалела об этом: лоб и виски взревели дикой болью. Она чуть не закричала, но сдержалась, понимая, что в приёмной могут быть посетители. Теперь уже медленней, стараясь не делать резких движений, Дана села на диване и сделала несколько глотков из стоящего на столе стакана. Она не помнила, чья это вода, ей было всё равно. Стало чуть легче. Прислушавшись, Дана всё-таки услышала тихие трели лаунжа за дверью.

Надо собраться с силами и выйти к Наташе, спросить, что вообще там происходит.

Собраться с силами удалось на удивление быстро. Через пару минут Дана уже выходила в приёмную.

Первое, что бросилось ей в глаза, вернее, в нос, был запах еды. В ответ на это желудок сжался в голодной судороге. Возле кофемашины стояли коробки, которые, видимо, и издавали этот потрясающий запах.

Запечённые роллы! Матерь Божья!

Это было именно то, что ей сейчас нужно. Лёгкая и вкусная еда.

- Доброе утро!

Наташа улыбалась ей из-за своего стола.

- Наташа…

- Я подумала, что вы ещё не ели сегодня. Их только что привезли. И куриный бульон тоже.

- Наташа…

- А когда увидела, как вы спите, сама чуть не заснула рядом с вами. Я пыталась вас разбудить, но вы спали, как убитая. Давайте поедим. Пожалуйста.

- Наташа…

Та молитвенно сложила руки.

- Ну пожалуйста. Я умираю от голода.

- Я тебя обожаю.

Она готова была снова расплакаться, но уже от благодарности. Наташа уже запирала входную дверь. Через минуту Дана таяла от наслаждения, вкушая минестроне с вкуснейшими овощами. Наташа, не теряя времени, принялась за роллы.

- Сколько хоть времени сейчас? Я была без сил, когда он ушёл. Просто упала на диван и вырубилась.

- Мммм… уже почти час. Время обеда, - Наташа потянулась за салфеткой.

- Я так понимаю, Ложкин отменил сеанс?

- Нет. Он попросил перенести его на одиннадцатое. У него ночью мама умерла.

- Да ты что?! – Дана даже приподнялась на стуле.

- Да. Видимо, им всё-таки удалось расставить все… ложки над i. Мне кажется, она ушла со спокойным сердцем.

- Я очень на это надеюсь, - задумчиво проговорила Дана, - в любом случае, раньше пятницы мы ничего не узнаем.

- Он очень извинялся. Но зато у вас появилась возможность поспать, - Наташа улыбнулась, - У вас был непредвиденный клиент?

- Разве ты его не застала? – Дана положила в рот запечённый ролл. Первый голод был утолён, суп подкрепил её, но и роллы оказались невероятно вкусными. Силы потихоньку возвращались.

- Нет, никого не застала. Я думала, что вы будете в приёмной, но вас тут не было. Я прислушалась: в кабинете тишина. Тогда я заглянула и увидела, что вы спите. Это было, конечно, необычно, но я решила вас не будить. Видимо, выходные у вас были бурные, - она подмигнула Дане, - После звонка Ложкина я тихо позвала вас, но вы очень крепко спали. Вам что-то снилось?

- Определённо что-то снилось. Только я не помню, что. Я была очень глубоко. Но…, - Дана помолчала, вспоминая, - когда он уходил, я слышала здесь шум, и телефон звенел. Я поэтому его и не провожала, подумала, что ты его сама зарегистрируешь. Да и сил у меня не было вообще.

- Интересный клиент?

- Знаешь…, - Дана посмотрела Наташе в глаза, - такого у меня ещё никогда не было. Это что-то уникальное.

- Надо же…, - разочарованно протянула та, - как я такое пропустила… Хотя и приехала к одиннадцати, как планировала.

- Во сколько же он ушёл? – пробормотала Дана самой себе, - вошёл он примерно в десять. Неужели же мы меньше часа работали? Очень странно…

- Будете записывать его историю? – спросила Наташа, понимая, что не стоит сейчас допрашивать уставшую Дану. На её бледные щёки только-только вернулся румянец. Но ей очень хотелось узнать историю новичка.

К удивлению Наташи, Дана не торопилась отвечать. Наконец она подняла глаза на своего ассистента.

- Я пока не готова снова это всё переживать,- проговорила она, о чём-то думая, - может потом.

- На вас не похоже, - осторожно заметила Наташа.

- Я знаю. Но он даже не зарегистрирован у нас. По его словам, в ближайшее время он улетает в другую страну, до отъезда он вряд ли успеет к нам зайти. Даже если и успеет, он товарищ спонтанный, сомневаюсь, что он позвонит и запишется заранее. А после возвращения… кто знает…

- А зачем он приходил? – не сдержала Наташа своё любопытство.

Дана поморщилась.

- Надеюсь, он получил ответ на свой вопрос. А вот у меня их возникло множество. И ни одного ответа. Да и сам рабочий процесс был ни на что не похож. Этот человек – самый необычный из всех, с которым я когда-либо общалась. Вернее, именно мои ощущения во время общения с ним были самыми необычными….

Наташа вздохнула, понимая, что более подробную информацию ей сегодня получить уже не удастся.

- Но вы же записали его данные. Мы это всегда делаем. Можем по ФИО его поискать.

Дана качнула головой.

- Он не пожелал назвать свое настоящее имя. Дал какой-то забавный вымышленный шифр.

- К-какой шифр?

- Он назвался Вася. Вася Апис.

- Странно.

- И даже очень.

Трапеза была окончена. Наведя порядок, они разошлись по своим рабочим местам: Дана – готовиться к приёму следующего посетителя, Наташа – за свой рабочий стол.

9 мая

Она проснулась от какого-то неприятного, щемящего сердце ощущения. Ещё даже не открыв глаза, она услышала, как это чувство, скрипя, перекатывается по нервам где-то под скулами. Она медленно коснулась рукой похолодевшего лба и открыла глаза. В ушах звенела струйка крови, протекающей по венам, на шее ощутимо пульсировала артерия. Прикосновение пальцев ко лбу отзывалось посторонними шумами, будто её тело было чужим.

Что это?

Она зажмурилась, внутренне ощупывая себя. Неприятное чувство не проходило. Теперь оно накатывало на неё стеной морской волны, как при цунами, о котором она помнила из чьих-то рассказов. Только она чувствовала, что именно от этой волны ей не удастся убежать. Ей придётся стойко встретить весь её страшный натиск, каким бы губительным он ни был.

Я что ещё сплю?

Но она не спала. Попыталась расслабиться и спросила себя, что это за чувство и откуда оно пришло. В ответ снова пришла визуализация морской стены. Она нависала над ней, как….

НЕОТВРАТИМОСТЬ!

Неотвратимость чего, мысленно удивилась она, чувствуя, что от этого внутреннего ответа она покрывается ледяными мурашками под теплым одеялом.

Да что происходит наконец?!

Вместо ответа раздался резкий звонок. Но это был не будильник, а телефон.

- Ну чего ты так рано будишь меня? – недовольно проворчала она.

- Ничего себе рано, полдевятого, - воскликнула Вика, - С праздником тебя!

- Это с каким? – не поняла Дана, мысленно еще блуждающая в тумане собственных ощущений.

- Да с Днём Победы, с каким же ещё! – звонко рассмеялась подруга.

- Аааа…. И тебя с днём Победы, - смягчилась она.

- Ребята нас зовут сегодня в лес или на природу куда-нибудь погулять. Поехали?

- С удовольствием. Только пожалуйста, без шашлыков, - умоляюще произнесла Дана и зевнула.

- Боже упаси, - подхватила Вика, - Я их предупредила. Они предлагают только здоровый и безопасный отдых на природе.

Её вдруг осенило.

- Прекрасно. Но при условии, что мы поедем по моему маршруту, - все неприятные ощущения стали растворяться в неожиданно нахлынувшем радостном возбуждении.

- Ну об этом тебе придётся договариваться с Лёней. Это он нас везёт, и сразу предупредил, что везёт по собственному направлению.

- Хорошо, - ей стало интересно, - я с ним поговорю.

Договорившись, что за ней заедут через полтора часа, она потянулась и села на постели.

Чувство неотвратимости в День Победы. Что бы это ни было, она в итоге однозначно должна победить. Без вариантов.

Чуть больше, чем через час после их разговора с Викой, Дана была готова к выходу. Она внутренне приготовилась к спору с Бегемотом по поводу их поездки и чувствовала некоторое напряжение. Это напряжение сквозило в её голосе, когда она ответила на его звонок.

- Я у твоего подъезда, - сказал он, - Вика с Киром будут минут через десять.

Телефонная связь меняла тембр его голоса.

- Выхожу, - ответила она, невольно удивившись своей радости от его звонка.

Выйдя во двор, Дана сразу увидела в открытом окне джипа, припаркованного прямо у входа в её подъезд, профиль Леонида. Он с улыбкой смотрел, как она приближается к нему.

- Я рад тебя видеть, - тепло сказал он. Он выглядел совсем иначе, чем раньше, небрежно, по-выходному. На нем были джинсы и темно-зелёная толстовка. Дана, которая сама была одета практически также, как и он, всё же отметила, как меняет образ человека его одежда. А ещё она с удивлением поняла, что её ладонь ещё помнит нежное прикосновение его губ.

- Привет, - отозвалась она, сонно жмурясь от прыгающих по листве солнечных лучей, - как мы рассаживаемся? Девочки сзади, или по парам?

- Мммм… Пусть наши голубки воркуют на заднем сиденье, - усмехнулся он, - садись вперёд.

Это было очень кстати. Она обошла его джип и подхватила дверцу, которую он ей открыл.

- Ничего, что я без галантных обеганий-открываний? – поинтересовался Бегемот, наблюдая, как она усаживается поудобнее рядом с ним. Она раздумывала, пристегнуться сразу или подождать, пока разместится вся компания.

- Я спокойно обхожусь без этого, - улыбнулась ему Дана, всё же отпуская ремень безопасности, - в плане дверей мне достаточно того, чтобы мужчина пропускал меня вперёд, когда мы во что-нибудь входим. Ну и там разные тяжести, конечно.

Он кивнул, не спеша взял её руку и прикоснулся к ней губами. По спине пробежали мурашки удовольствия. Она смело взглянула в его посветлевшие глаза.

- Я думаю, нам уже не возбраняется и дружеский поцелуй в щечку. Хотя мне очень льстит твоя галантность.

В ответ на эти слова Бегемот снова прижался губами к её руке и вздохнул.

- Насчёт исключительно дружеского поцелуя я определённо буду возражать. Но целовать тебя в щечку или в какие-либо другие места на твоей голове пока не буду.

- Хм... Могу я узнать почему?

- Потому что она распухла от твоей тайны и пока слишком тяжела, - просто ответил он, - как только ты освободишься от этой тяжести, если я, конечно, доживу до этого момента, я с удовольствием поцелую тебя в щечку… Ну или куда ты сама захочешь.

Она негромко рассмеялась, не понимая, о какой её тайне он постоянно твердит.

- Да ладно тебе. Признайся, что тебе просто нравится меня интриговать своими загадочными предположениями. Кстати, - спохватилась она, - хочу кое-что с тобой обсудить, пока ребята не приехали. Вика сказала, что у тебя какой-то свой собственный маршрут поездки.

- Да, - кивнул он, - и, будь уверена, тебе он понравится!

- Только не говори, что это сюрприз, - простонала она.

- Сюрприз, только не совсем для тебя. То есть, для тебя это определённо будет сюрприз, но не такой, как для Кира.

Она вперила в него округлившиеся глаза.

- Подожди. Только не говори, что мы едем в ту деревню!

- Я и не собирался, - сердито проворчал он, выдержав изумлённую паузу, - но ты, чёрт возьми, все клещами вытянешь, если понадобится.

- Я не могу в это поверить, - воскликнула Дана, - просто не могу поверить! Я как раз собиралась спросить тебя, знаешь ли ты, где находится та деревня, а затем уговорить тебя съездить именно туда. Кто знает, когда мы все вместе в следующий раз куда-нибудь выберемся. А тут такая возможность проработать детскую травму человека...

После этой восторженной тирады на откинулась на спинку сиденья и, не отрывая от него восхищённого взгляда, качала головой.

- Это невероятно, - повторяла Дана.

- Я не понимаю, чему ты так удивлена, - сказал Бегемот, - то есть, мне, конечно, приятно слышать, как ты восторгаешься моей изобретательностью… Но… мне казалось, ты помнишь мои прошлые прегрешения и сразу догадаешься, куда мы едем.

- Я просто шокирована тем, что наши с тобой намерения так совпали. Так ты сразу знал, где это место?

- Нет конечно! На следующий день после нашего знакомства я выведал у Кира, где находится посёлок его детства. Сказал, что мне кажется знакомым описание моста и пролеска.

- И он рассказал? – Дана восхищённо смотрела на говорившего.

- Не сразу, - признался тот, - пришлось пообещать, что я выведаю ваши с Викой тайные секреты. После этого Кир и позвонил ей, чтобы пригласить вас на ужин.

- Ну и хитрец, - возмутилась Дана, - Вике-то сказал, что хочет отблагодарить нас за вечер.

- Он действительно хотел, - вступился за товарища Бегемот, - мои понукания просто ускорили его приглашение.

- А почему ты мне всё это рассказываешь? – Дана подозрительно сощурила глаза, - вы же, мужчины, друг друга никогда не сдаёте. Вроде как…

- Потому что ты теперь «вроде как» его личный психолог, - передразнил её Бегемот, - ничего дурного для него в этом нет, тем более что ты тоже хочешь съездить туда.

- У нас получается какая-то коллективная психиатрия, - задумчиво промолвила она, - глядишь, в следующий раз мы и к Викиной маме в гости заявимся.

- Кстати, вот и Вика с Киром, - подхватил он, наблюдая, как во двор заруливает малиновый фиат Даниной подруги, - давно пора, что-то задержались наши голубки.

- Далеко ехать до деревни? – быстро спросила Дана, тоже следя взглядом за машиной.

- Это в области. Если пробок не будет, часа полтора-два. Придётся ехать по объездной дороге из-за парада, поэтому может и на дольше растянуться.

Через несколько минут все дружно загалдели, приветствуя друг друга и рассаживаясь по своим местам. Вика и Кир были явно рады, что им предоставлены места для поцелуев. Оказалось, что они задержались потому, что наготовили всем в дорогу бутербродов и заехали за кофе и булочками. Дана же, перед выходом, набила свой рюкзачок яблоками. Кофе всех взбодрил, хотя настроение у друзей и так было приподнятое.

- Куда мы всё-таки едем? – спросил Кир, жуя пончик, - поделишься?

Дана, державшая на коленях коробку с выпечкой, которую ей передала Вика, с деланым любопытством уставилась на Бегемота. Тот принял от неё рогалик и посмотрел в зеркало заднего вида на товарища.

- Вы вряд ли поймёте, где это, - равнодушно ответил он и откусил кусочек булочки, благоухающей ванилью и корицей, - очень красивая роща, где, я надеюсь, не будет шашлычной возни.

- О! – Дана снова восхищённо взглянула на него, - Я в восторге от такой перспективы!

Что-то многовато восторгов и восхищения для одного утра и для одного человека, тебе не кажется?

От этой мысли она сразу поостыла. Но настроение оставалось прекрасным, ещё больше оттого, что её планы не только не были нарушены, но и реализованы самым комфортным образом. Ведь весь удар от возможных последствий такого «сюрприза» Бегемот автоматически взял на себя. Она же могла спокойно наблюдать за реакциями Кира. До поры до времени.

Но вскоре она поняла, что не она за Киром, а именно Кир наблюдает за ней. То и дело она вздрагивала от ощущения, что на неё смотрят и, подняв глаза, видела в зеркало заднего вида холодный, но неотрывный взгляд его широко распахнутых серых глаз. Он напрягал её, сдерживал, связывал невидимыми оковами. В третий раз столкнувшись в зеркале с этой пронизывающе стальной стеной, не выдержала:

- Ты так пристально наблюдаешь…., - вырвалось у неё. Но ответ последовал от Бегемота.

- Да, должен признаться, что это доставляет мне наслаждение.

- Эстетическое или моральное? – спросила Вика, которая уже допила свой кофе и, счастливо улыбаясь ясному праздничному дню, смотрела в окно. Рука её лежала в руке Кира.

- Уй, мадам, - гаркнул Бегемот.

- Ты прямо как Фагот из «Мастера и Маргариты», - засмеялась Дана и процитировала, - «Уй, мадам. Натурально вы не понимаете».

- Я его и имел в виду, - он тоже смеялся, - удивительно, что ты так быстро поняла. Хотя одним из самых любимых моих героев из этого романа всё-таки является кот Бегемот. Он просто квинтэссенция философских мировоззрений, которые как-то уживаются с сущностью невероятного плута и хитреца.

- Да, вы с ним в этом очень схожи, - Дана не обращала внимания на то, что теперь на неё с любопытством смотрели оба обитателя заднего сиденья, - Поэтому с сего дня я буду именовать тебя не иначе, как Бегемотом.

Торжественно декламируя эту сентенцию, она увидела, как Кир и Вика переглянулись.

- Мы точно что-то пропустили, - расстроенно сказала Вика.

Бегемот на это заявление удивленно поднял брови.

- Неужели я похож на усатого толстяка? Я и примусу-то в глаза никогда не смотрел, не то, что не починял.

- Дело не во внешности, - Дана выразительно сморщила носик, - а в образе.

- Ах, ну да, ну да, - он покачал головой и стал смотреть на дорогу.

И снова этот окаменевший взгляд. Это не Кир, это серая холодная волна, как… морская стена цунами, которая нависает над тобой и чего-то ждёт, как…

Неотвратимость!

Она поёжилась. То чувство… Челюсти непроизвольно сжались, пальцы нервно переплелись на коленях. Надо расслабиться.

Вместо этого ей стало ещё холоднее. Её накрыла дрожь и озноб, будто она промокла насквозь и стояла одна, ожидая чего-то или кого-то. И вот навстречу ей движется тёплый поток энергии, тягучей и жаркой, которая вот-вот обнимет, согреет, спасёт от этой сырой промозглой неотвратимости. Надо только открыться ему, распахнуть своё сердце навстречу…. Или он пройдёт мимо, не заметив её и оставив одну сражаться со страшным шквалом приближающегося ненастья.

- Тебе холодно? – спросил Бегемот, заметив, как она съёжилась.

Его голос пробудил её от леденящего душу транса. Она одарила его ласковой улыбкой и покачала головой.

- Всё хорошо. Просто кое-что увидела.

- Не поделишься? – он улыбнулся ей в ответ, - может мне удастся развеять твои страхи.

- Может кто-нибудь прекратит уже этот бесстыжий флирт? – донеслось до них шутливое ворчание Кира, которому поддакнула Вика:

- Всё-таки слишком рано мы приехали.

- Может кто-нибудь прекратит уже «встревать с галёрки»? – возмутился Бегемот.

Заднее сиденье так и покатилось от хохота, а Дана уже в который раз за сегодняшнее утро изумлённо вскинула брови.

- А кто-нибудь вообще устанет меня сегодня поражать? А то я тебя стану называть не Бегемотом, а Доктором Хаусом.

- Успокойся. Называй кем хочешь, а я и сам в непрекращающемся шоке от сегодняшних совпадений.

- Всё-таки Бегемот, - решила Дана.

- Приговор окончательный и изменению не подлежит, - веселилась парочка сзади, - поражение стопроцентное.

- Реанимационный набор не прихватили, кто нас обратно повезёт?

- Я за руль этого монстра садиться не собираюсь!

- А я -тем более!

- А я не собираюсь за свой руль никого пускать!

- Дан, если ты что-то страшное увидела, лучше расскажи!

- Если я такое расскажу, тебе новые штанишки понадобятся, а я не прихватила!

- Ой, как смешно! Дай лучше мне яблоко!

- И мне!

- Я тоже хочу яблоко! – присоединился к общей просьбе Бегемот.

Раздача яблок сопровождалась невинными шутками на тему мокрых штанишек. И это показалось ей любопытной прелюдией к их сегодняшнему путешествию, которое могло стать весьма непредсказуемым. Только вот эти пристальные взгляды Кира начинали её сильно напрягать, и уже назревал вопрос: ощущение неотвратимости возникло из-за них, или это он чует её состояние? Дану так и подмывало спросить его напрямую, зачем он это делает, но она чувствовала, что это вызовет уже цунами вопросов и эмоций со стороны Вики, чего она совсем не желала. Решив, что всё выяснится само собой, тем более что какая бы там неотвратимость ни была, победа все равно будет за ней, Дана ощутила некоторое облегчение и переключилась на Бегемота. Его сегодняшнее внимание, которое, по всей вероятности, было приятным продолжением пальцецелования с той их совместной прогулки, тем не менее, несколько выделялось из общей палитры их общения. Может сказывалась непринуждённость обстановки? Может он так быстро ей раскрывался эмоционально? Сегодня он точно был не Леонидом, а именно Бегемотом. Или же он снова её на что-то провоцирует? Интересно, на что?

Пошёл второй час их поездки. Товарищи на заднем сиденье в обнимку дремали. Дану тоже стала охватывать сонная истома, но выпадать из реальности не хотелось. Бегемот наблюдал за ней.

- Мы уже скоро приедем, но ты можешь немного поспать, - тихо сказал он.

- Так не хочется. А сколько примерно времени осталось?

- Думаю, часа пол. Но там ещё надо само место поискать, понимаешь? – он ещё больше понизил голос, чтобы не разбудить Кира.

Она подумала, что им только на руку, если Кир проспит указатель населённого пункта, и кивнула. Вот бы всё прошло спокойно и непринуждённо. Но погружение в детские переживания могло стать весьма болезненным для него. Дана зевнула и поглядела на живописные места за окном. Слушая шёпот Бегемота, она уловила запах его губ и тёплое дыхание. По телу еще маршировали приятные мурашки от близости его лица: оно было совсем рядом и ей захотелось потереться щекой о его щеку.

- Мне кажется, будет лучше, если он увидит название деревни, – все же прошептала она на ухо Бегемоту, - так он хоть немного настроится и приготовится. Иначе может быть шок, или слишком резкие эмоции…

- О чём шепчетесь, голубки? – донёсся до них голос Кира.

- Так, я попрошу, - возразил Бегемот, - голубки - это вы! И это моё слово!

- Ладно-ладно, не кипятись! – примиряюще сказал Кир и лениво зевнул, - где мы вообще? И сколько ещё ехать-то? До ночи будем на месте?

- Даже раньше! – бодро заявил Бегемот.

- А вон указатель, - сказала Вика, видимо, проснувшись от их переговоров, - Что там? Гречишин?

- Гречишкино! – автоматически поправил её Кир и добавил, - Приехали.

В следующий же момент он громко потребовал.

- Разворачиваемся!

- Что? – оторопела Вика, - почему?

- Разворачиваемся! – тоном, не допускающим возражений, требовал Кир, - сейчас же!

- Кир, мы столько проехали, чтобы просто вернуться и все? Только потому, что ты боишься?

В ответ на эти слова друга Кир натурально взбесился.

- Я боюсь? Это я боюсь? Или это ты струсил и не сказал мне, куда мы едем только потому, что прекрасно знал, что поездка не состоится?

- Вообще-то всё было наоборот, - спокойно возразил Бегемот, глядя в глаза другу в зеркало заднего вида, и проезжая уже по окраине Гречишкино, - Я был уверен, что ты найдёшь в себе достаточно силы духа, чтобы всё преодолеть и посмотреть в глаза своим страхам. Просто я хотел сделать тебе сюрприз, вот и всё.

После этих слов Кир чуть поостыл, но отвернулся и с негодованием глядел в окно. Казалось, он не верил, что это происходит с ним здесь и сейчас. Зато Вика ничего не понимала и удивлялась тому, как поначалу безоблачный день начинает затягиваться тучами. Причём в прямом и в переносном смысле.

- Да скажите мне наконец, что здесь происходит!

- Они привезли нас в ту деревню! – выкрикнул Кир.

- В к-какую деревню?

- Ты знала? – вдруг обратился Кир к Дане, схватив её за плечо. Она обернулась и кивнула. Его лицо потемнело.

- И ты не сказала мне?

Дана беспомощно посмотрела на Бегемота. Тот оставался спокоен.

- Да в какой мы деревне, вы все сдурели, что ли? – возмутилась Вика. Но её эмоции не шли ни в какое сравнение с негодованием Кира.

Между тем их авто уже ехало по центральной улице поселения.

- Если ты покажешь направление, мы гораздо быстрее приедем на место, - обратился к нему Бегемот.

Тот упрямо молчал, сложив руки на груди и, видимо, только сейчас понимая, зачем его друг так интересовался названием и местоположением деревни, в которой прошли его детские годы. Но и без указаний, буквально через пару минут они вывернули на дорогу вдоль мохнатой опушки. Оказалось, что деревня располагается вдоль живописного леса. Между ними действительно пролегала обмелевшая речушка, через которую то тут, то там были перекинуты ветхие деревянные мостики. С этой стороны деревня казалась совсем необитаемой, только над парой крыш патриотично развивались флаги Российской Федерации и на шум проезжающего автомобиля отозвался в отдалении собачий лай.

Вика притихла, и по выражению её лица было видно, что она наконец поняла, куда они приехали. От этой догадки её глаза стали похожи на два синих блюдца. Встретившись с ней взглядом, Дана чуть кивнула, и Вика, закусив губу, с опаской смотрела на гнев Кира.

- Ладно, сюрприз не удался, - протянул Бегемот, но Дана видела на его лице крайнюю заинтересованность. Он наблюдал за Киром. Ну что за человек?

- Знаешь, Лёнь, может из тебя вышел бы и хороший психолог, - сквозь зубы процедил Кир, открывая дверцу, так как в этот момент джип остановился неподалёку от одного из мостов, - но друг из тебя – полная фигня!

С этими словами он выскочил на свежий воздух и быстро спустился к реке. Салон джипа сразу заполнился шумом листвы, оглушительными переливами птичьих трелей и ни с чем не сравнимым запахом весеннего леса и воды. У Даны закружилась голова, но она выскочила на свет Божий и пошла за Киром, пока Бегемот начинал Вике объяснять, как он и Дана пришли к мысли приехать сюда.

Спустившись к воде, Дана увидела, что Кир, присев на корточки, яростно кидает в воду попадавшиеся под руку камешки и сучья.

- Кир, - негромко позвала она.

Он никак не отреагировал. Она подошла и села рядом.

- Я также виновата, как и он, - сказала она, - Ты имел право знать заранее.

- Не ожидал от вас такого, - наконец выговорил он. В его голосе слышалась усталость и обида, - я был совершенно не готов.

- Я понимаю, - ответила она, - но такая реакция говорит о том, что твой тогдашний стресс и страх ещё не ушли. И, как бы тяжело тебе ни было, тебе придётся рано или поздно, сегодня или в другой день, дать им отпор. И правильнее всего начать отсюда.

- Да пойми же ты… - прорычал Кир, стремительно приблизив свое потемневшее от злости лицо к её лицу, - дело не в этом. Я готов и в глубине души даже рад, что так получилось. Самому мне не хватило бы смелости приехать сюда. Я всё откладывал бы, пока снова бы всё не забылось. НО НЕ В ЭТОМ ДЕЛО! Вы ДОЛЖНЫ были мне сказать заранее! Это МОЙ выбор, я должен был ехать сюда ОСОЗНАННО, но не как тупая овца, которую везут на заклание, а она думает о пикнике. Только я решаю свою судьбу, и только я выбираю, кто принимает в ней участие!

Выкрикнув это, он в сердцах пнул гнилую корягу. В этот момент Дана внезапно, со всей отчётливостью осознала, что их цель практически достигнута. Это понимание раскрылось перед ней, как волшебный расписной веер, и на неё пахнуло благоуханным весенним ветерком.

Его гнев был великолепен. Она любовалась этой, по-видимому, новорождённой чертой своего нового друга, радовалась её появлению и ей нестерпимо захотелось заключить Кира в свои объятия. Но она сдержалась, взяла его за руки и, счастливо улыбаясь, громко прошептала, так как от волнения голос не повиновался ей.

- Ты просто умница! Теперь ты все делаешь ОСОЗНАННО! Наконец-то ты сам определяешь свою собственную жизнь!

- Так я и …, - он осёкся и застыл, распахнув глаза. Праведный гнев угасал, переходя в состояние самосозерцания. Его очи, большие и невероятно выразительные, почти такие же, как на старинных образах, глядели сквозь нее.

Что-то было не так.

Внезапно её сердце замерло и снова бешено застучало где-то в животе, а озоновый воздух, острой струёй вошедший в лёгкие, так и остался где-то там растворяться в закипавшей грудной клетке.

- Дана, что с тобой? – оторопело спросил он, видя, как её радостная улыбка гаснет и превращается в посеревшую маску.

Она не отрывала от него округлившиеся от ужаса глаза.

- Дана! – он потряс её за плечо.

А она все смотрела и смотрела, не отпуская его руки из своих заледеневших пальцев. У этого Кира были не серые, неподвижные и холодные глаза, которые наблюдали за ней тогда в ресторане и сегодня всю дорогу в зеркале заднего вида. А живые, выразительные, ЗЕЛЁНЫЕ.

***

- Дана! – Кир ощутимо тряс её за плечо, пытаясь привести в чувство, - очнись? Что с тобой?

На его крики из машины прибежали Вика с Бегемотом.

- Что за шум, а драки нет? – осведомился последний, подходя к ним.

- Дана, очнись же! – Кир, не обращая внимания на оклики, пытался привести её в чувство.

- У тебя глаза-хамелеоны? – спросила та, резко приходя в себя и снова пугая Кира уже неожиданностью этого вопроса.

- Ч-чего?

- Твои глаза. Они меняют цвет, в зависимости от освещения? – настойчиво спросила она.

- Вроде нет. Я даже не знал, что такое бывает, - оторопело ответил Кир и оглянулся на Бегемота, ища его поддержки и уже позабыв о своей сиюминутной ярости.

- В любом случае, так кардинально вряд ли может быть, - пробормотала Дана.

- Слушай, сейчас ты меня уже пугаешь, - не выдержал Кир.

- Позже поговорим. Мне нужно подумать об этом, - также тихо ответила Дана.

Кир взглянул на Вику. Та пожала плечами.

- Что случилось-то? – спросил Бегемот.

- Мы разговаривали о…. ну, ты сам понимаешь о чём, - насупился Кир, - вдруг она застыла, вся побелела… Я думал, в обморок грохнется.

Он перевёл дыхание. Вика взяла его за руку и потянула за собой, всей душой желая разделить с ним его переживания. Застигнутая врасплох внезапно открывшимся заговором Даны и Бегемота, она немного злилась на подругу. Хотя бы за то, что та не сообщила ей о своих намерениях. Так Вика хоть попыталась бы подготовить Кира к этой нелёгкой для него поездке.

- Всё нормально, - сказала Дана Бегемоту, который стоял рядом и мягко гладил её плечо. Не желая смущать её, он отвернулся и стал смотреть на мост и лесные заросли на другом берегу. Он знал, что всё было далеко не нормально. То, что она увидела, напугало её гораздо больше, чем она могла предположить. А то, о чём она начала догадываться, навевало такое неприятное ощущение НЕОТВРАТИМОСТИ, что ей даже не хотелось выходить из своего безопасного оцепенения. Ведь там, за гранью, её ждали ответы. Дана совершенно отчётливо предчувствовала, что эти ответы связаны не только с Киром, но и лично с ней, судя по тому, какую реакцию всё это вызывало.

- Ты прав, - вырвалось у неё.

Бегемот развернулся и вперился в неё взглядом, не говоря ни слова. Ей показалось, что всё вокруг них замерло. Даже птицы перестали щебетать, и резко запахло дождём. Дана шумно втянула ноздрями прохладный сырой воздух и смело посмотрела на него.

- Ты прав, - повторила она, - у меня есть тайна. Эта тайна такая серьёзная, что я запрятала её на большую глубину. Видимо, сейчас пришло время, и она начинает выходить на свет для осознания. Но меня так пугает само ощущение этой тайны, что вряд ли получится сделать это быстро. И, если уж быть до конца честной, если я и справлюсь с ней и…если решусь рассказать тебе… в общем я не уверена, что тебе после этого захочется целовать меня в какие-либо места на голове.

При этих словах Бегемот облегчённо рассмеялся и рывком прижал её к себе. Потом, смутившись за свой эмоциональный жест, подтолкнул её вперёд, и они стали подниматься к машине.

Сейчас или потом?

Кир с Викой сидели в джипе с открытыми дверцами.

- Вик, - позвала Дана, - какого цвета у Кира глаза?

Вика с удивлением воззрилась на подругу. Потом приблизила своё лицо к его.

- Ну… такие… зелёные с крапинками. Представляешь, я только сейчас разглядела.

- Они всегда такие?

Зная, что Дана не задаёт странных вопросов просто так, Вика на минуту задумалась.

- Вроде бы да.

- Ты его знаешь дольше, - обратилась Дана к Бегемоту, - его глаза всегда одинакового цвета?

Тот кивнул.

- По крайней мере, я не замечал явной перемены. Иначе обязательно спросил бы его, какого чёрта и каким образом.

- Не сомневаюсь, - буркнул Кир, снова складывая руки на груди, - а что, собственно, происходит? Чего вы к моим глазам-то пристали?

Последний вопрос относился к Дане.

Сейчас или потом?

- Потом, - решила она и бодро спросила, - может мы всё-таки вернёмся к изначальной цели нашей поездки?

- Да! Уж! – выразительно спохватился Бегемот.

- Киса! – возмутилась Дана, - Я давно хотел вас спросить!

Заднее сиденье снова покатилось от хохота, и всеобщее напряжение понемногу пошло на спад.

- Смотрите, - вдруг вскрикнула Вика, указывая куда-то за их спинами.

Дана с Бегемотом резко обернулись и увидели выглядывавшую из-за соседнего пригорка мордочку с округлившимися от любопытства блестящими глазёнками. Над ними торчком стояли огромные острые уши.

Видимо их громкий спор привлёк внимание находившегося поблизости щенка.

- Какой хорошенький малыш, - восхитилась Дана. Она присела и поманила его. Бегемот тоже стал легонько посвистывать. Видя, что он обнаружен, кутёнок поднялся на пригорок и, виляя хвостом, стал несмело приближаться.

Это был уже подросший щенок с крепкими узловатыми лапами и крупным тельцем, но его желудок, судя по поджатому брюшку, был пуст.

- Что у нас там осталось от нашего завтрака? – спросил Бегемот.

- Вот творожная ватрушка, - ответила Вика, - и ещё что-то... а, сосиска в тесте.

- Супер. Давай её сюда!

- Держи малыш. А где твоя мамочка? Потеряла, наверное, тебя?

Малыш жадно слопал и сосиску, и булочку. Не побрезговал и ватрушкой.

- Вот бедняга… совсем оголодал, - переживал Кир.

Проглотив предложенное угощение, щенок совсем приободрился и, облизываясь, храбро поглядывал на больших добрых людей, окружавших его. Между тем, никто его не искал. Дана, сидя на корточках, погладила его по холке. Он лизнул её руку, что вызвало всеобщее ликование.

- Ну какой же он милашка!

Между тем малыш поздоровался с Викой и с Бегемотом. Но к Киру подошёл он сам. Тот наблюдал за весёлой возней, полусидя на заднем сиденье и уперевшись ладонями в колени. Щенок целенаправленно приблизился к нему, сел и умилительно склонил голову на бок. Его шёрстка была тёмно-коричневой, а огромные уши и хвост – почти чёрными. Кир не мог оторвать от него глаз, он, казалось, был очарован этим созданием. Все остальные, видя их зрительный контакт, сразу притихли и наблюдали, что будет дальше.

Кир не двигался, но на губах его играла счастливая улыбка. Щенок сделал движение по направлению к нему и снова сел. Вика пискнула и закрыла рот руками, чтобы не выдать свои эмоции, но те двое, казалось, никого не видели и не слышали.

- Ну здравствуй, - сказал ему Кир.

Услышав его голос, малыш завилял хвостом и ушки его заходили ходуном. Он стал перебирать передними лапками и засеменил, всё ближе подбираясь к Киру.

- Он твой, - сказал Бегемот. Девушки дружно закивали, понимая, что участь щенка решена. Кир поднял на них влажные глаза, потом присел на корточки и медленно протянул руку.

- Ну что, малыш - спросил он, - пойдёшь со мной?

В ответ на вопрос кутёнок, не отрывая глаз от Кира, положил свою мордочку ему на ладонь. Реакция последовала сразу, да такая бурная, что щенок от неожиданности отпрыгнул и испуганно прижался к ногам Кира.

- Боже мой, какое чудо! Я сейчас заплачу!

- Он твой, это твой щенок! Посмотри, как он с тобой общается!

- Так! – прервал Бегемот эту эмоциональную вакханалию, - это всё очень мило, но если мы не хотим попасть под дождь, надо выдвигаться.

- Он пойдёт с нами, - заявил Кир, - если захочет, конечно.

Бегемот закрыл лицо руками и покачал головой. Щенок не возражал.

***

Они подошли к мосту, нависавшему над унылой речушкой. Доски, лежавшие на берегу, показались Дане совсем сгнившими, но в этот момент их новоиспечённый дружок храбро взбежал на мостик. Дана с сомнением посмотрела на Кира.

- Ты уверен, что он нас выдержит?

Тот пожал плечами.

- Понятия не имею. Даже если нет, можете не волноваться: судя по тому, как обмелела река, местный водяной давно куда-то переехал.

Говоря это, он последовал за щенком.

- Лучше пообщаться с водяным, чем изваляться в грязи и иле, - пробормотала Вика, осторожно проходя за Киром.

Дана мешкала. Бегемот тоже ступил на мостик и крикнул Киру:

- Ждите нас на той стороне, лучше пачками перейдём.

- Очень здраво, - сказала ему Дана, - только давайте сильно уж не разделяться. Что-то предчувствие у меня плохое.

Вскоре весёлая троица уже покрикивала с другого берега:

- Эге-гей, там на берегу!

- Пока вы переползаете, мы рыбы на ужин успеем наловить!

Дана с Бегемотом были уже на середине моста. Там стояла какая-то удивительная тишина, будто в самом центре водного потока струился особый энергетический поток, заглушавший все звуки. По тому, как стал оглядываться Бегемот, она поняла, что с ним творится то же самое.

- Информационное поле, - сказала она.

Он кивнул. И вовремя схватил её за руку, когда она поскользнулась на хлипком помосте.

- Вы тоже это почувствовали? – спросил он Кира с Викой.

- Они не успели, - ответила за них Дана, - из-за щеночка.

- Всё мы почувствовали, - возразила Вика, - вы что, не видели, как мы стояли на середине? Он, кстати, там тоже замер на пару минут.

- Так всегда здесь было? – спросил Бегемот у Кира. Тот бросил на него недоумённый взгляд.

- Ты серьёзно? Спроси что-нибудь полегче.

- Теперь я понимаю, почему здесь ходили слухи о водяном, - заключила Дана.

- Возможно, - согласился Кир.

- Давайте тогда обратно по одному перейдем. Я хочу там чуть задержаться.

- Действительно, - негромко сказала Вика, - такое ощущение, что на этой стороне другой мир. А река – это граница.

- Здесь же лес, - Кир посмотрел на неё, - здесь и так другой мир.

Лес так близко подходил к реке, что отдельные деревья, казалось, растут прямо из воды. Между тем, в отдельных местах в чащу вели отчётливо протоптанные дорожки. При очевидном безлюдье этой местности такая маршрутизация показалась Дане необычной. Видя, как Кир уверенно свернул на одну из тропинок, все последовали за ним и сразу оказались в лесу. Это было так удивительно и даже сказочно, что невольно все замедлили шаг, не успевая за Киром, которого будто некая сила тянула глубже, в заросли. В итоге именно Дана сильно отстала от остальных. Но её это не очень волновало, так как тропинка хорошо просматривалась. Из-за туч выглянуло солнышко, его лучи улыбались гостям, словно приветствуя их. Это было очень кстати: Дана успела сильно продрогнуть, переходя речку. Остановившись, она огляделась. Покрытые молодой зеленью древа пели свои песни о Вечности.

Здравствуй, Хозяин этого места. Мы пришли с миром и добром.

Проговаривая привычное приветствие в незнакомой местности, Дана вдруг узрела неподалёку от себя, в глубине освещённой солнцем чащи, полянку с зелёной порослью. Над ней возвышалось огромное поваленное дерево. Ей захотелось подойти поближе и осмотреть его, на несколько минут раствориться в дыхании этого большого, еще живого организма. Пока она раздумывала, углубиться в чащу или нет, прямо над ней тревожно чикнула сорока.

- Да ладно тебе, - успокоила её Дана, - иду дальше.

Она двинулась на приглушаемые лесом голоса, которые уже доносились в отдалении. Пройдя еще несколько шагов, по другую сторону от неё образовалась прогалина, на которой из-за мшистых зарослей виднелся большой камень. Вот против этого Дана уже не смогла устоять. Она пробралась поближе, и присела, зачарованно глядя на него. Это был очень древний камень. Сколько сотен лет лежал он здесь? Его слои были разбиты спорами мха, пробивавшегося на поверхность. Она положила ладони на теплый мох и сразу ощутила согретые ранним весенним солнцем старые кости валуна.

Здравствуй, Камень-Батюшка. Сколько же ты повидал на своем веку?

В глубине его таился вековой холод тайны. Но здесь, на поверхности, под руками шли тёплые волны.

Без вреда для меня и для себя, покажи то, что можешь показать.

Ей было не очень удобно, но она готова была так сидеть вечность, пока этот древний исполин не соизволит открыть ей какую-нибудь волшебную тайну. Глаза её были закрыты, по рукам переливались мощные энергетические волны. Казалось, камень отвечает на её приветствие и готов поделиться своими знаниями. Только скорость их передачи совсем иная, требует крепкой связки и концентрации. А её голова сейчас занята другими мыслями. Но даже теперь, сидя с закрытыми глазами и упираясь ладонями в тёплую мшистую спину, она внезапно увидела, как перед ней разворачивается ослепительный свет. И идёт он изнутри, словно она начинает видеть скрытые внутри неё древние письмена, которые теперь озарялись таинственным ореолом. А звуки… что за звуки теперь наполняли её! В щебечущую песнь весеннего леса незаметно встраивались низкие томные вибрации, будто кто-то перебирал её глубинные струны, настраивал их на нужный лад… Звенели и отдельные точки, и всё тело сразу, но, оглушённая, она не понимала, где и что в ней поёт. Хотелось только одного: сосредоточиться и открыться настолько, чтобы суметь впитать и понять ту информацию, которую ей так щедро передавали. Она растворялась в этих волнах света, в этих искрах знания, в звоне этой тишины….

- Дана! Ты где там?

Отдалённый окрик подруги пробудил её от волшебного транса. Она открыла глаза, благодарно огладила камень и вздохнула.

Рядом с ней кто-то требовательно тявкнул. Их новый дружок оказался хорошим ищейкой.

- Привет, - улыбнулась ему Дана, - ты за мной?

Судя по виляющему чёрному хвосту, это было так.

- Ну и где ты ходишь? – возмущалась Вика, - сама же просила не разделяться.

- Простите. Временное выпадение из реальности.

- Выпадение в куда? – деловито осведомился Бегемот.

- Потом, - отмахнулась она, - а где Кир?

- Там, - Вика неопределённо указала вперёд, - идёмте уже.

Что-то прошелестело у их ног: щенок бесстрашно промчался мимо, на запах ушедшего далеко вперёд нового хозяина. Они не замедлили последовать за ним.

Тропинка, по которой они шли, была довольно пыльной, вскоре джинсы и кроссовки их покрылись тёмным налётом. Щенок давно скрылся из виду, но вскоре они услышали его звонкое тявканье. Вслед за ним послышался звук грома.

- Этого ещё не хватало, - вырвалось у Вики.

- Не волнуйся, успеем вернуться, - уверенно успокаивал её Бегемот, исподтишка наблюдая за Даной, которая рассеянно брела рядом.

Он взял её за руку и удивился, что в этом лесу могло так её расслабить: рука вяло лежала в его ладони. Сама Дана, казалось, была мыслями где-то далеко.

Спустя несколько минут тропинка круто свернула направо, к воде. Берег здесь был на удивление высокий и горбатым травянистым плечом спускался вниз. Кир лежал на животе прямо на траве, его голова, руки и плечи свисали вниз, а согнутые в коленях ноги болтались в воздухе. Щенок, переживая, метался рядом и оглушительно тявкал.

- Что это ты там делаешь? – изумлённо спросила Вика, подходя поближе.

Кир не ответил. Казалось, он не слышал и не видел ничего, кроме того предмета, на который был устремлен его взгляд.

- Кир! – позвал его уже Бегемот, подходя ближе, - что ты делаешь?

Раскат грома затушил его слова. Следом наступила оглушительная тишина. Кир приподнялся на руках и посмотрел на них. На его лице было написано разочарование.

- Упустил, - расстроенно сказал он и стал осторожно подниматься.

Они все в остолбенении смотрели на него, ничего не понимая.

- Там какой-то мешок плыл по реке, - пояснил Кир, видя их застывшие лица и округлённые глаза, - я хотел поймать его, но не поймал, - он с досадой махнул рукой.

- Какой мешок? – спросил, подходя к суводи, Бегемот, пока Вика, опомнившись, запричитала, что Кир, валяясь в траве, перепачкал себе все джинсы.

- Обычный серый.

- Там ничего нет.

- Я же говорю, он уплыл, - чуть раздражённо заметил Кир.

Бегемот вытянулся, разглядывая речку, потом перевёл взгляд на Дану и пожал плечами. Лицо его имело несколько растерянное выражение.

- Нету там ничего.

- А зачем ты его ловил? – спросила Дана.

- Ну как зачем? – резко ответил Кир. И замер. Взгляд его тёмно-зелёных глаз уткнулся в Дану. Та подняла брови.

- Проехали, - махнул он рукой и отряхнул травинку с рукава.

Дана почувствовала, как её щеку обожгла капля воды. Следом за ней на нос упала другая. Она подняла лицо к небу и закрыла глаза.

- Дождь, - взвизгнула Вика, - бегом в машину!

Они заторопились. Дружок, заскучавший было, уже скакал и путался под ногами, они, натыкаясь на него, смеясь и подшучивая друг над другом, быстро шли по внезапно потемневшему лесу. Дана искала взглядом лужок, на котором лежал валун, понимая, что они будут проходить мимо. Но его всё не было. Мимоходом она подивилась, как они успели пропустить наступление вечера. Но, взглянув на часы, она с изумлением поняла, что еще не было и двух часов дня.

- Как темно вокруг, - поёживаясь, проговорила Дана. Она снова шла последней, следуя за коричневой курткой Бегемота.

- Да уж, - донёсся голос Вики, - как-то долго мы идём.

Лужайки так и не было. Она уже подумала, что пропустила её и внезапно на ходу воткнулась головой в спину Бегемота. Сразу же где-то впереди тявкнуло.

- Ты чего остановился? – спросил он Кира.

Отовсюду слышался тихий шелест: дождь пробирался сквозь молодую листву и холодные капли уже падали за шиворот. Продрогшей Дане захотелось хорошенько встряхнуться. Она выглянула из-за широкой спины Бегемота и увидела Кира, который поворачивался вокруг своей оси и растерянно крутил головой.

- Ничего не понимаю, - донеслось до неё, - мы давно должны были выйти к мосту.

- Ты что, заблудился? – испуганно спросила Вика, кутаясь в свою куртку.

9 мая (продолжение)

- Это просто невозможно, - убежденно ответил он ей, - здесь только одна тропинка. И ведёт она к тому мосту. Я тоже подумал, что мы долго идём, а теперь понимаю, что нет ориентира, который я отметил для себя, пока мы двигались к реке.

- Ты об огромном камне? – сразу спросила Дана.

- Нет, о поваленном дереве.

- Я подумал, что по рассеянности пропустил его, - согласился Бегемот, - но сейчас вижу, что нет…

- А может мы случайно пошли по другой тропинке? – предположила Вика

- Она была только одна, - ответил Кир, тщетно пытаясь что-то разглядеть сквозь заросли.

Дождь между тем усиливался.

- Нет, я не понимаю, как может быть настолько темно, - проговорила Дана, застегиваясь, - ведь ещё день.

- Эта дорожка куда-то тоже ведет, - вставил Бегемот, - может пройдём еще? Выйдем к другому мосту и всё.

- Придется, - Кир пожал плечами, - пока я не вижу других вариантов.

- Но вы же тоже не видели там других тропинок, как и я? Или я схожу с ума? – он посмотрел на своих товарищей то ли с надеждой, то ли со страхом.

Вика и Дана покачали головой.

- Не было там других тропинок, - уверенно сказал Бегемот, - идемте.

Они двинулись вперёд, но шли уже не так уверенно, чувствуя настороженность Кира. Даже Дружок теперь не скакал впереди, а потрусил рядом с ним. Тропинка начала расширяться, и Дана шла сначала рядом с Бегемотом, затем с Викой, а потом догнала и Кира. Ей казалось, что он идёт слишком медленно, а её джинсы уже сильно намокли, она постоянно обо что-то спотыкалась, в кроссовках хлюпало. Промозглая сырость вокруг давно погасила очарование весеннего леса, и ей хотелось только одного: поскорее выбраться отсюда. Она не заметила, что теперь она идёт первой, не сбавляя шаг.

- Да сколько мы уже прошли? – услышала она ворчание Кира и невольно замедлилась.

- Может это новая лесная трасса в город? – Вика попыталась пошутить, но всеобщее настроение не вызывало ни у кого желания даже улыбнуться.

- Очень похоже на это, - отозвалась Дана.

В отдалении послышался приглушённый шум. Она прислушалась.

- Вы слышали? – спросила она.

- Что?

- Звуки.

- Я ничего не слышал, - ответил Кир. Остальные в недоумении смотрели на Дану.

- Наверное мне показалось, - удивлённо проговорила Дана, внимательно вслушиваясь в шелест дождя.

Как будто в подтверждение её слов, прямо над их головами снова раздался оглушительный раскат грома, и дождь припустил ещё сильнее. Сразу же Дана услышала вскрик, собачий взвизг и треск сучьев. Оказалось, что от резкого звука грома, Вика отскочила назад, но позади неё жался щенок, который теперь плелся в самом хвосте их отряда. Запутавшись, щенок и девушка, поскользнулись и свалились с тропинки в траву.

- Ай-ай-ай! – Вика закричала от боли. Подскочивший Кир помог ей встать.

- О Боже!

Оказалось, что, неудачно упав на сучья, валявшиеся рядом с дорожкой, Вика сломала один из них, и острый осколок воткнулся ей в руку. Девушку защитила одежда, но лицо ее кривилось от сильной боли.

- Как больно! – стонала она, - мне кажется, я еще и ногу вывихнула.

Она хотела присесть, чтобы погладить испуганного Дружка, но не смогла и, если бы Кир не поддержал её, упала бы прямо на грязную траву тропинки.

- Ты вся измазалась, - переживал Кир, растирая её щиколотку, пока Бегемот поддерживал Вику под мышки.

- Куда мне до Малыша, - ответила она, беспомощно хватая протянутую руку подруги.

Щенок действительно был весь мокрый и грязный. Его тощая спинка то и дело сотрясалась от холода.

- Я понесу его, - вызвалась Дана, - он весь дрожит. В моих руках хоть погреется.

- Ты можешь идти? – спросил Кир у Вики.

- Куда идти? – прохныкала она, - мы даже не знаем, куда попадём. И темно уже совсем.

Только тут Дана спохватилась, что для того, чтобы разглядеть щенка, ей приходится серьезно напрягать зрение.

- Но почему? – недоумевала она, - почему так темно? Мы что, три часа идём?

- Не три, но уже долго, - в голосе Бегемота слышалось серьёзное беспокойство.

- Как это могло случиться, я не понимаю, - Кир будто говорил сам с собой, - В этой роще просто невозможно заблудиться. Везде дорожки, которые четко ведут к мостам или к другой деревне.

- Видимо, в другую деревню мы и идём, - хмыкнул Бегемот и добавил, - возможно даже в деревню второго Санька.

Кир недобро взглянул на него. Дане стало нехорошо, и она отвернулась.

- Как ты? – она погладила Вику по руке.

- Ужасно, - призналась та, - щиколотка очень болит. Рука тоже опухла, - она зашипела от боли, дотронувшись до предплечья.

- Наступать совсем не можешь?

Вика осторожно опустила ногу на землю.

- Вроде норм, - сказала она, но тут же охнула и опять едва не упала.

Дана вспомнила, что у неё в рюкзаке лежит шейный платок, который она повязала перед выходом из дома. В машине было жарко, и она сняла его.

- Кир, можешь перевязать ей щиколотку? – спросила она, шаря в рюкзаке в поисках платка. Тот кивнул и принял у неё из рук кусок ткани.

- А сверху вот это, - добавила Дана и достала пакет, в котором лежали яблоки, - разорви его и закрути сверху, чтобы дождь не намочил.

- Спасибо, - сказала Вика и чмокнула её в щеку.

Пока Кир перетягивал Викин сустав и ставил целлофановую защиту, Дана заметила, что дождь прекратился, но с деревьев ещё капало. Однако вокруг уже совсем стемнело, и она, как и Дружок, почти дрожала от холода.

- Что делать будем? – спросила она.

- Надо подумать, - отозвался Бегемот, продолжая поддерживать Вику. Та медленно опустила перевязанную ногу и с улыбкой сказала, что так намного легче.

- Всё равно быстро идти ты не сможешь, - озабоченно сказал Кир.

- Надо посмотреть, есть ли там ещё тропинки, - догадалась Дана, - параллельные. Ты мог об этом и не знать, а мы скорее всего автоматически пошли по одной из них.

- Это крайне маловероятно, - ответил Кир, - но других объяснений у меня нет.

- Давайте так, - предложил Бегемот, - будем потихоньку возвращаться и смотреть вокруг, чтобы не пропустить ничего… - он умолк, не договорив, и встретился взглядом с другом.

- Мы так и шли всё время, - выразила Дана всеобщую мысль.

- Мы все время шли и глядели по сторонам, - подтвердила Вика, - и ничего не видели. Ни одной тропинки. А сейчас совсем темно, мы можем вообще ничего не найти.

Наступило тяжёлое молчание. Становилось совершенно непонятно, что делать дальше. Можно было пройти вперёд и метров через сто выйти на мост, если таковые еще оставались в этом периметре. Но никто из них понятия не имел, как далеко простирается этот странный лес и эта удивительно ровная тропинка. Ещё можно было разделиться, чтобы двое пошли вперёд, а двое – в обратном направлении, исследуя возможность наличия параллельных дорожек.

- Если параллельные дорожки и есть, - размышлял вслух Кир, - надо пройти порядочно, чтобы их отыскать. Мы сильно отдалились.

- Тогда так: вы отправляйтесь вперед, чтобы не плутать в поисках этих дорожек, - решил Бегемот, - а мы будем возвращаться и искать. Как только кто-нибудь из нас выйдет на свет божий, созвонимся.

- А что с Малышом будем делать? – спросила Дана, глядя на жавшегося к ногам Кира щенка, - бедняжка устал и замерз.

- Я понесу его, - вызвался Бегемот, - чуть отдохнет, согреется и сам пойдет.

- Если ещё он без Кира захочет выдвигаться, - возразила ему Дана, - а вдруг вырываться начнёт?

- Он в рюкзак к тебе не влезет? – пошутила Вика, - если, конечно, там еще один пакет не завалялся…

- Влезет или нет, - задумчиво ответил вместо Даны Бегемот, - но взять с собой его должны точно мы. Если набредём на нужную дорогу, он нас выведет к машине. Давайте сверим часы и заряд на телефонах.

Выяснилось, что низкий заряд только у Вики. У остальных пока всё было в порядке. Бегемот, весь перепачканный, уже держал на руках напуганного Дружка, очевидно жалевшего, что ввязался в эту авантюру.

- Будьте осторожны, - попросил Кир, обнимая Вику за талию. Та крепко взяла его под руку, и они стали медленно удаляться от них. И тут их опасения подтвердились: как только щенок увидел удаляющегося Кира, он стал вырываться из рук и повизгивать.

- Ну просто невероятно, как он тебя признал, - изумлялся Бегемот.

Дана рассмеялась.

- Ты только зря куртку испачкал.

- Ерунда, - отмахнулся тот, не удержав щенка на руках и опуская его на землю, - что делать-то теперь?

- Бери его, - приказала Вика Киру, - я сама пойду. Просто буду осторожна.

- Ты уверена? – с сомнением спросил он.

- Ну конечно. Он быстро согреется, тем более что мы уже полчаса тут стоим.

После этих слов Дане, как назло, нестерпимо захотелось присесть куда-нибудь.

- Осторожнее там, - в свою очередь сказал Бегемот, и взял ее под руку.

- Устала? – спросил он, когда они прошли несколько шагов. Она кивнула и улыбнулась ему.

- Видимо, это очень бросается в глаза. Хорошо, что здесь тропинка пошире и можно идти рядом.

- Мы все устали, - заметил он, - помню, там где-то валялось дерево, метрах в ста отсюда. Можем посидеть пять минут.

- Я как раз хотела попросить об этом, - облегченно засмеялась она.

Некоторое время они шли молча, внимательно поглядывая по сторонам.

- Никто не догадался фонарик захватить, - проговорила Дана, - просто невероятная темень. Телефонный фонарик включать я боюсь.

- Меня удивляет не только то, что мы в трех соснах заблудились, - согласился он, - но и эта темнота. А еще то, что при этом почти все видно. Бермудский лес какой-то.

Дана поймала себя на мысли, что её настроение поднимается, несмотря на холод и дождь, который снова начал шуршать по листьям. Её голова была мокрой, нестерпимо хотелось обернуться в тёплое махровое полотенце и наслаждаться теплом и комфортом, попивая горячий кофе с имбирным печеньем. Она проглотила голодную слюну. Ей не хотелось жаловаться, ведь он тоже устал, кто знает, чего сейчас хочется ему.

- О еде думаешь? – спросил он. Она вскинула на него изумлённые глаза.

- У меня в животе урчало так громко, что даже ты услышал?

- У меня урчало, - хмыкнул он, - просто мысли вслух.

- Они удивительно совпадают с моими, - просто сказала она.

Он тихонько протянул свою руку вдоль ее спины и обнял за талию.

- Так мне легче тебя поддерживать, - пояснил он. Дана и не собиралась возражать, ведь так было еще и теплее. Но ей все-таки хотелось посидеть хоть немного.

- Ноги ноют жутко, - пожаловалась она, - где же это дерево?

- Сам высматриваю. Уже должно быть где-то здесь.

- Да, я помню, огромное такое… Справа лежало.

Они шли и шли, а дерева всё не было.

- Не жалеешь, что мы приехали? – спросила Дана, а про себя подумала, - хозяин-хозяин, ведь мы пришли с миром и добром. Отпусти нас домой пожалуйста.

Бегемот посмотрел на неё.

- Ни на секунду не пожалел, - твердо ответил он.

- Кир тоже молодцом держится. Ни слова упрёка.

- Мы ведь заблудились не из-за того, что приехали сюда…, - продолжая начатую мысль, сказал он и снова взглянул на неё.

Она быстро проговорила эту фразу наоборот и покачала головой.

- А ведь сходится, - улыбнулась она.

Он кивнул и немного сжал пальцы, лежавшие на её талии.

- Можешь засунуть руку ко мне в карман, - великодушно разрешила Дана, - там много места, еще и согреешься.

Дважды Бегемоту предлагать не пришлось: его рука юркнула в карман. Дана вздрогнула от прикосновения его ледяных пальцев, но они сжали её ладонь и мгновенно потеплели. В следующую минуту она заметила справа в нескольких шагах что-то светлое, невольно насторожилась и напрягла зрение, пытаясь рассмотреть… Это что-то оказалось большим поваленным деревом, рядом с которым темнел мшистый обломанный пень.

- Дерево! – обрадованно воскликнула Дана. К её усталой радости примешивалось смутное ощущение, что что-то не так с этим деревом. Они уселись и прижались друг к другу, слушая свое дыхание и окружающую тишину.

- Это не то дерево, - спокойно сказал Бегемот.

- Да, - тихо ответила она, начиная догадываться, что произошло, - мы разделились наоборот.

Он хлопнул себя по колену и его смех прокатился по мокрому лесу зловещим перезвоном.

- Всё-таки Дружок просто умница, - сказал он, - чувствовал, куда ему нужно. Он их выведет.

- Ты думаешь? – с сомнением спросила Дана, - мы так далеко ушли…

- Уверен!

Его смех и сила духа согревали и её. Дана прижалась к нему сильнее.

- Что будем делать? – спросила она, - дальше пойдем?

Бегемот вздохнул. Его ладонь сжала её пальцы в кармане, рука сильнее обхватила её, не давая возможности высвободиться. Все ее чувства резко обострились. Она слышала запах его мокрых волос, бровей, его губ. С каждым выдохом его мощной груди на неё вырывалась будоражащая терпкая волна, заставляя невольно закрывать глаза и тянуться навстречу этой мужской энергии.

Он прижался губами к её макушке и втянул ноздрями аромат её волос.

- Ха-ха, - сказала она, - отстраняясь и насмешливо глядя на него. Он непонимающе моргнул.

- Ты нарушил свое обещание не касаться моей головы, - пояснила Дана, - ну пока что-то там не произойдёт.

Его глаза заблестели, на губах заиграла нежная улыбка.

- Глупышка, - сказал он, мягко обхватил руками ее лицо, приподнял и прижался губами к ее губам.

В это самое мгновение она отчетливо ощутила всё свое тело. Её ноги практически онемели от холода, пальцы изнывали в отсыревших кроссовках. Её икры и бёдра ныли от долгой ходьбы. Страшно хотелось снять тесные джинсы, спина требовала разминки и мягкой постели. Плечи и шея были скованы тяжестью осточертевшего рюкзака, мокрая голова противно зудела…

И, тая от прикосновения его мягких губ, она ощущала, как каждое неудобство, каждый дискомфорт в ее теле благодарно растворяется в наслаждении.

- Согревательница моя, - прошептал он, разворачивая ее к себе, обхватил ее ногу и перевел через бревно, чтобы быть ближе к ней.

Они раскрылись навстречу друг другу, как долгожданному отдыху, как родному пристанищу после бесконечного странствия. Разве может быть так, чтобы человек, о котором ты практически ничего не знаешь, который был таким далеким и чужим, вдруг оказался под твоей кожей? И ты нисколько не возражаешь против этого, наоборот, ты жаждешь этого вторжения в твое естество, алкаешь его и принимаешь с жадностью…Что-то происходило в этот момент. Что-то неуловимое, но столь важное, что она невольно цеплялась сознанием за маячившие сигналы. Казалось, все события сегодняшнего дня, с момента её пробуждения до бессмысленного блуждания по сырому лесу, замкнулись в этой конечной точке. Все они что-то означали, но что именно, она ни за что бы не поняла. То ли страх от незнания, что будет с ними дальше, то ли удовлетворение от того, что они находятся именно здесь и сейчас, то ли что-то еще…

Она никак не могла насытиться его губами. Он касался ее так нежно, так осторожно, словно терпеливо познавая, изучая давно интересующий его объект, с которым наконец-то можно сблизиться и слиться в одно целое. Он целовал ее пылающие скулы, подбородок, возвращался к губам, и она жадно отвечала ему. Он так и не расстегнул её куртку, хотя его разгорячённый запах, жаркой волной вырывавшийся из выреза толстовки, дурманил и заставлял терять почву под ногами. В приступах головокружения она хваталась за его колени, крепко обнимавшие ее ноги и замыкавшие этот мучительный чувственный плен. Он спустился ниже, и его губы обожгли кожу шеи. Он опустил голову к краю ее куртки и вздохнул.

- Твой запах сводит меня с ума.

Кто это произнёс, он или она? Петля времени замкнулась. Кем и зачем, она не знала. Она не чувствовала ничего, словно онемев, слух уже не различал звуки. Раскрываясь навстречу ему, она не заметила, как включилось ее внутреннее зрение, и, слушая его дыхание, бездумно созерцала его глубинные фиолетовые переливы. Ей до боли захотелось прикоснуться к его струнам, издававшим нежнейшие аккорды любовной прелюдии. Она потянулась вглубь него, нечаянно, тайком, как к запрещённой сладости, чтобы попробовать на вкус или хотя бы прикоснуться… Но не успела: её мгновенно отбросило прочь словно ударом тока. Даже физические ощущения от этого защитного поля были похожи на электричество: она словно разделилась натрое, почти болезненно вибрируя, пытаясь собраться воедино и понять, что только что произошло. Бегемот словно бы и не заметил ничего, продолжая прижимать её к себе. А по телу Даны ощутимо проходила рябь, эхом отражая непривычно сильные волны этого воздействия.

На тебе надо табличку повесить, «не влезай – убьёт», подумала она, потихоньку начиная приходить в себя. Из оглушавшей их ранее тьмы постепенно выплывали таинственные звуки ночного леса. Дана медленно огляделась и обнаружила, что они находятся в широком овраге. По обеим сторонам тропинки стеной вставали светлые и чёрные стволы, а с самой тропинки на них накатывали волны холодного тумана.

- Как здесь жутко, - содрогнулась она, выбираясь из его объятий и пытаясь разглядеть, что там дальше на дорожке.

Бегемот неохотно ослабил хватку, но все еще обнимал её. Они встретились взглядами, и его руки мягко обхватили её плечи. Она улыбнулась ему.

- Так что мы будем делать?

- Сейчас пойдём. Ты согрелась?

- О, да! А ты?

В ответ он сжал её плечи и потерся носом о кончик её носа.

- Ты практически сожгла меня.

- Надеюсь, мы хоть в этот раз не перепутаем направление, - усмехнулась Дана, думая, что все было как раз наоборот.

- Смотря в какую сторону мы намереваемся двигаться.

- Этот вопрос меня тоже волнует.

Они решили идти вперёд также, как двигались перед привалом. Поднимаясь на ноги, Дана не удержалась от стона: утомлённые мышцы недовольно заныли, пальцы, уткнувшись в кроссовки, также отозвались сердитым скрипом. Поднявшийся с дерева Бегемот отряхивал джинсы и потягивал одеревеневшие мышцы.

- Интересно, который сейчас час, - проговорила она и полезла за телефоном.

- Не ищи, я скажу, - отозвался он, засовывая руку во внутренний карман куртки и вытаскивая смартфон, - оооо… всего лишь девять вечера.

- Как это? – опешила Дана, уже вытащившая свой телефон, но потом одернула себя, - вообще, судя по густым сумеркам, где-то так и должно быть. Хотя я не представляю себе, как это возможно. Мы шли не больше двух часов.

Она взглянула на загоревшийся экран.

- Слушай, только сейчас вспомнил: когда мы проверяли уровень зарядки на телефонах, мы напрочь забыли сверить часы. Это, как минимум, странно.

- Знаешь, что еще более странно? – не отрывая взгляд от экрана, ответила Дана, - на моих часах сейчас десять вечера.

- В смысле?

- В прямом. Ты уверен, что на твоих девять?

Он снова вытащил телефон и показал ей включённый экран. На часах мигало время: 21:03. Она повернула к нему свой экран. Он нахмурился, увидев цифру 22.

- Чертов Бермудский лес, - проворчал он, - ну пошли уже. Дерево лежало справа, значит нам туда. Хотя я уже ни в чем не уверен.

- Не удивлюсь, если ребята вернулись назад в день.

Он как-то странно посмотрел на неё.

- Это будет совсем уже за гранью фантастики. Интересно, сколько сейчас на самом деле…

Они неохотно двинулись дальше, делясь своими сомнениями по поводу их разделения. Но не пройдя и пятисот метров, оба остановились, как вкопанные, в изумлении глядя на развилку, перед собой. Дорожка, по которой они шли, разветвлялась, не оставляя шанса двигаться также, как раньше.

- Налево или направо? – спросила Дана, - я запуталась.

Бегемот промолчал, прикидывая их прошлое направление движения, чтобы понять, какая из тропинок должна вывести их к речке.

- Вообще-то, поскольку мы пошли вперёд, а не назад, чтобы выйти к реке, мы должны повернуть налево, - задумчиво проговорил он.

- Логично, - Дана пожала плечами, понимая, что она сейчас не в том состоянии, чтобы ориентироваться по сторонам света, - идём.

Они неуверенно свернули.

- Теперь хоть есть надежда выйти к воде, - сказала она, засовывая руку к нему в карман. Он сжал ее и кивнул, втягивая носом холодный и сырой воздух леса.

- Только не факт, что берег будет пешеходным.

- Да, но если эта тропинка ведёт к реке, там должен быть мост. Хотя я уже ни в чем не уверена.

Бегемот хмыкнул.

- Прийти бы уже хоть куда-нибудь, - с надеждой в голосе заметил он.

Дана поёжилась…

- Странное чувство какое-то… Мне кажется, или там впереди ещё темнее, чем здесь?

Перед ними действительно разворачивалась уже совсем непроглядная тьма. Они прошли еще немного и снова остановились. Вернее, остановился Бегемот, чувствуя, как Дана тянет его назад.

- Нам надо в другую сторону, - она умоляюще посмотрела в его изумлённые глаза.

- Почему?

- Туда нельзя. Пожалуйста, пойдём в другую сторону, - он увидел нарастающую панику в её глазах, - у меня очень плохое предчувствие. Там кто-то есть.

Бегемот пожал плечами, неохотно разворачиваясь. Но когда они подошли к развилке, беспокойство Даны только усилилось.

- Господи, - она ощутила, как её тело покрывается дикой дрожью с головы до пят.

- Да что происходит? – он повысил голос, нервничая и не видя причин её тревоги. Но руки её дрожали, и это состояние невольно передавалось ему.

- Я… не знаю. Нам надо обратно, - Дана уже почти вскрикнула и потащила его в другом направлении.

- Как же мы пойдём обратно? Мы же разделились.

- Бегемот, пожалуйста, - даже в темноте он видел, что её лицо мертвенно бледно, а в расширенных глазах застыл ужас. Что-то явно гнало её в обратном направлении.

- Ну… как скажешь, - пожал он плечами.

Она, казалось, даже не слышала его, задыхаясь от ужаса. Некое присутствие, которое она почуяла там, в глубине рощи, где приходилось прилагать усилия, чтобы разглядеть дорожку, навевало то жуткое чувство неотвратимости, которое уже несколько раз за нынешний день давало о себе знать. Они почти бежали, Дана неслась вперёд, ничего не слыша и желая только одного: поскорее выбраться отсюда.

- Ой, - опомнившись, она протянула руку чтобы ухватиться за его куртку, которую выпустила. Пальцы ухватились за что-то шершавое и мокрое. Она вздрогнула и, оглянувшись, увидела, что зацепила ветку. Бегемота рядом не было. Не было его и дальше, на дорожке. Дана сделала слабую попытку окликнуть его, обреченно понимая, что это не даст результатов. Она потерялась в этом проклятом лесу.

Зачем? Зачем мы вообще пошли сюда? Что такого важного здесь могло произойти, что помогло бы Киру справиться с его проблемой? И как вообще я могла оторваться от Бегемота? Он даже не окликнул меня. Почему?

Думая так, она тащилась вперёд, вяло переставляя ноги. Отчаяние всецело овладело её телом и духом. В сумятице мыслей слух зацепился за какой-то посторонний звук. Она замерла и прислушалась. Точно, это был окрик.

- Кир! Кирюха!

Брови Даны полезли вверх. Голос слышался совсем близко, но он не принадлежал ни Бегемоту, ни Вике. Казалось, кричал какой-то юноша, или даже подросток. Он звучал приглушённо и как будто был осипшим. Зов повторился, заставив её застыть, словно в тяжёлом сне. Она не могла заставить себя сделать ни одного движения, только урывками вдыхала и выдыхала влажный воздух. На тёмной тропе показалась какая-то невысокая фигура. Она надвигалась как-то слишком быстро. Как только фигура приблизилась, Дана поняла, откуда возникло это ощущение: та висела над землей.

- Кирюх! Ты где? – снова услышала она сломанный мальчишеский голос. Он подплыл совсем близко и поглядел на неё в упор, снизу-вверх. Дана сразу узнала эти глаза: светло-серые, мёртвые очи. Они разглядывали её пристально, изучающе. Лицо она тоже узнала. У Даны застучали зубы. Она изо всех сил сжала кулаки.

- Г..Гена? – спросила она онемевшими губами.

Услышав своё имя, парнишка дёрнулся. Его тело словно понесла вперёд какая-то неведомая сила. Усилием воли сбросив свое оцепенение, Дана кинулась вслед за ним, смутно понимая, что поступает не совсем правильно. Но она не могла с собой ничего поделать. Она и боялась снова окликнуть призрак, и жутко хотела этого. Пробежав за светлой тенью метров сто, она поняла, что та растворяется в воздухе и разревелась от разочарования.

- Гена! – закричала она, заливаясь слезами - Гена! Стой!

В ответ донёсся только шум возобновившегося дождя. Дана наугад ринулась в ту сторону, где растаяло привидение, но поскользнулась и упала, отчаянно размахивая руками и хватаясь за мшистый камень.

***

- Дана! Даник!! – услышала она звонкий окрик. Её хватали за руки, за плечи, трясли и хлопали по щекам. От особенно болезненного хлопка она поморщилась и наконец открыла глаза.

- Ну ты даёшь, - Вика с облегчением обняла её, совершенно перекрывая доступ к кислороду. Вокруг снова был день: в глаза бил солнечный свет, прорезаясь сквозь молодую листву. Под мышкой у Даны вибрировало что-то мохнатое и тёплое: это был их щенок. Она выбралась из душивших её объятий подруги и закашлялась.

- Мы всё-таки выбрались, - мышцы ног ныли, словно она и вправду прошла бесконечное число километров.

- Откуда выбрались? – не понял Бегемот. Он сидел рядом на каком-то деревянном обрубке или пеньке.

- Ребят, вы чего там? - С дорожки их окликал растерянный Кир.

Дана обводила всех ошалевшим взглядом.

- Это что, мне всё приснилось?

- Ну и дела, - Бегемот покачал головой, - пойдемте-ка назад, пока дождь не начался.

Вика помогла Дане встать. Той по-прежнему не верилось, что всё пережитое оказалось всего лишь видением. Оказавшись на тропинке, по которой они изначально двигались к речке, она оглянулась на камень в глубине пролеска.

Прощай, камень-Батюшка. Спасибо тебе.

- Так, Дана, - усаживаясь поудобнее рядом с Киром, начала Вика, внимательно глядя на подругу, - вот теперь давай-ка подробно, не упуская ничего. Что ты там такого увидела?

Все выжидающе молчали. Даже копошащийся у ног Кира кутёнок притих.

- Ты готов услышать неприятные вещи? – вместо ответа на вопрос Вики, она посмотрела на Кира. Тот вытянул шею.

- Я?

- Да, - твёрдо ответила она, - мне придётся это озвучить. Ты меня уже несколько дней мучаешь.

- Чего? Я тебя мучаю? – в зеркале заднего вида отразились его округлившиеся глаза.

- Да. Так ты готов это обсудить здесь?

- Ну…, - застигнутый врасплох этим вопросом, Кир немного подумал и всё же кивнул, - хорошо, давай здесь.

- Обязательно здесь, - подтвердил Бегемот, - зрительская масса требует разъяснения.

- Это по поводу гибели твоего брата, - сказала Дана.

В повисшей в салоне могильной тишине слышалось только постукивание щенячьего хвоста о резиновый пол. Дана наблюдала за Киром. Тот молчал и, казалось, даже не дышал.

- Вы близнецы? – снова спросила она.

Он кивнул.

- Мне надо знать, что с ним случилось. Если не ошибаюсь, вам было лет по пятнадцать.

- Тринадцать, - глухо поправил он.

Дана глубоко вздохнула, кожей чувствуя, как трудно ему говорить. Все остальные потрясённо молчали. Через несколько минут Кир, словно через силу произнес:

- Как только нам исполнилось тринадцать, он стал ходить по ночам. Это случалось почти каждую ночь. Он пугал меня до чёртиков: бывало, что я просыпался от того, что он стоял над моей кроватью и стаскивал с меня одеяло. Или ещё хуже: держал меня за руку и тянул куда-то. Я, конечно, вскрикивал от ужаса и его будил тоже.

Он прервался, чтобы перевести дыхание.

- В то холодное лето я купался в реке в дождь и сильно заболел. Я валялся с температурой, даже, по-моему, бредил. Снились кошмары жуткие, как сейчас помню. И как раз в ту ночь, когда меня решили наутро везти в больницу, брат особенно сильно меня напугал. Он разбудил меня, схватив за плечо, тряс меня и уговаривал срочно уйти с ним и спрятаться в лесу. Я так испугался, что не выдержал и накричал на него, сонного, что никуда с ним не пойду, чтобы он оставил меня в покое. И практически сразу забылся. Я весь горел, но спать хотелось невыносимо. Утром, когда я очнулся, Генки уже не было в комнате. Я чувствовал себя намного лучше и уже забыл о ночном происшествии. Мне даже удалось подняться с постели и выйти на улицу. Генки нигде не было. Бабушка тоже не знала, где он.

Кир умолк. Дана видел, как крепко Вика держит его руку. Губы её были плотно сжаты, и она кусала их, словно сдерживая себя, чтобы не прерывать говорящего.

- Генку искали всей деревней, - продолжал Кир, - мы все были не на шутку напуганы. Сначала я побежал в соседнюю деревню, думая, что он зачем-то отправился туда. Но он был не там…Его нашли в лесу, в самой чаще.

Дана встретилась в зеркале заднего вида с его взглядом. Его зелёные глаза, казалось, стали совсем прозрачными от пронизывавшего зрачки солнечного света.

- Когда его принесли в дом, мне сразу вспомнились мои обидные слова. Я был уверен, что ночью он ушёл из-за меня. У меня тогда пропал голос: я не разговаривал почти год.

Тут Бегемот резко свернул на обочину и затормозил. Вика тихо всхлипывала, боясь выронить хоть слово. У Даны тоже пропал голос, но она через силу хрипло прошептала:

- Он звал тебя.

Кир удивлённо поднял брови.

- Когда?

- Тогда, той ночью, когда плутал в лесу. Я его видела.

Услышав эти слова, Вика перестала всхлипывать. Дану удивляло, что её собственные глаза абсолютно сухи. Казалось, что все горестные переживания об этом мальчике вылились рыданиями в том видении, когда она звала его. Бегемот положил голову на руль и безмолвствовал, вслушиваясь в происходящее.

- Он называл тебя Кирюхой, - сказала Дана, и слёзы всё-таки потекли. Кир тоже не смог больше сдерживаться. Неожиданно в горестной тишине раздалось тоненькое завывание откуда-то из-под Даниного сиденья. Щенок, казалось, почувствовал страдания своего нового хозяина и готов был разделить их с ним. Однако его вой возымел обратный эффект: сидевшие в машине друзья невольно заулыбались сквозь слёзы и стали успокаиваться. Кир взял малыша на руки.

- Хороший ты мой, - Вика погладила щенка и обхватила руками голову Кира. Дана, собираясь с мыслями, вытерла глаза и твёрдо проговорила:

- Кир, это очень важно. Ты должен понять: в том, что случилось с твоим братом, нет твоей вины. Я давно подозревала, что твои пристальные взгляды как-то с этим связаны… Ещё с… с нашего ужина в ресторане.

- Какие это пристальные взгляды? – переспросила Вика.

Дана пояснила.

- Я не могла понять не только эти взгляды, но и свои ощущения во время этого, - продолжила она свой рассказ, - Ты чувствуешь свою вину, не хочешь отпустить его. А так нельзя….

Пока она переводила дыхание, Бегемот снова завёл двигатель и выехал на дорогу. Кир о чём-то думал.

- Я это понимаю, - сказал он, - только вот почему это стало происходить именно сейчас, когда мы с тобой познакомились? До нашей встречи ни Вика, ни мои родители, ни мои друзья не замечали, чтобы мои глаза меняли цвет, понимаешь?

- Я точно не замечала, - подтвердила его подруга.

- Я тоже, - сказал Бегемот.

- Это стала видеть только ты, - аргументировал Кир, - и это меня удивляет… и немного пугает.

- Меня это пугает не меньше, - согласилась она. Ей не хотелось озвучивать своё понимание того факта, что есть что-то, оставшееся за рамками проблемы Кира, что было напрямую связано с ней. Но как именно? Её вдруг замутило, и она нажала на кнопку, опуская стекло.

- Расскажешь нам, что ты видела? – наконец попросил Бегемот.

Отдышавшись, Дана рассказала все, что ей показал камень, не упоминая только об их поцелуе с Бегемотом во время привала.

- Камень показал мне всё это, - убеждённо проговорила она, - Всё случилось глубокой ночью. Мы там плутали, было холодно, сыро и… жутко. Повторяю: судя по тому, что я видела его глаза в твоих, ты никак не хочешь его отпускать. Но я пока при всем желании не могу дать ответ, почему это стало видно именно мне и в особенности почему это так на меня действует.

- Как именно? – переспросил Бегемот, бросая на неё внимательный взгляд.

- Так, как будто я разделяю с тобой эту тайну, - не глядя на него выпалила Дана.

10 мая.

Во сне Дана говорила с братом Кира. Он рассказал ей всё. Причину своего появления на этом свете и причину ухода. Всё стало понятно и очень логично. Уходя в открывающуюся дверь, Гена оглянулся. Но его лицо и тело уже было совершенно другим. Теперь вместо брата Кира на неё смотрел и широко улыбался своей непобедимой улыбкой симпатичный парень со странным именем Вася Апис. Он помахал ей на прощание и ушёл в открытую дверь, залитую светом. Ушёл в свой Белый город, думала Дана, просыпаясь.

Кто я?

Она тут же подскочила в постели. Все подробности рассказа брата Кира выпаривались из сознания, как белое вино из ризотто с морепродуктами. Дана недовольно зарычала, сжав пальцами лоб и пытаясь задержать в памяти хоть что-то из рассказанного ей. Все усилия были напрасны. Любые попытки вспомнить тут же замещались образом улыбчивого Васи, заставляя губы расплываться в ответной улыбке.

Этот образ не покидал её всю дорогу до офиса. Не успели они с Наташей перехватить по бутерброду и допить свой утренний кофе, как в приёмную вошла та самая женщина, которая напрашивалась на вечерний сеанс в день их первого знакомства с Киром и Леонидом. Сейчас она представилась Татьяной. Внимая её настойчивым упрашиваниям принять её без записи и именно сейчас, Дана силилась припомнить, что ещё необычного произошло в тот вечер.

- Неужели нельзя было позвонить и записаться? – возмущалась Наташа.

- Послушайте, я готова подождать, если передо мной записан кто-то другой, - умоляюще сказала Татьяна, - я объясню, почему пришла без звонка.

- Хорошо, - сдалась Дана, - но я смогу уделить вам не больше часа, так как есть люди, которые всё-таки записываются на приём вместо того, чтобы приходить в неурочное время и требовать их принять.

- В неурочное время? – не поняла та, - но ведь сейчас ваше рабочее время?

- Я не о сегодняшнем дне. А о том дне, когда вы просили о сеансе. Вечером, я уже закрывала офис.

Татьяна переводила непонимающий взгляд с Наташи на неё.

- Извините, - неуверенно сказала она, - но я сегодня пришла к вам впервые.

На минуту в приёмной повисла гнетущая тишина. Дана мучительно вспоминала, что это был за день.

- Это было шестое число, я еще собиралась записать вас на понедельник, - сказала она, - неужели вы не помните?

- Пятого я только о вас узнала, - возразила Татьяна, - я записала ваш адрес и всю ночь не спала, думая, сможете ли вы мне помочь. Но я не собиралась к вам сразу ехать, у меня просто не было такой возможности.

- Пойдёмте, - Дана провела гостью в свой кабинет и попросила её подождать, а сама вернулась в приёмную, где стояла изумлённая Наташа.

- Может это был кто-то на неё похожий? – тихо предположила Наташа.

Дана молча покачала головой и отошла к раковине, чтобы вымыть свою чашку. Теперь ей стало понятно, почему Татьяна так незаметно исчезла. Просто потому, что её здесь и не было.

- Со мною что-то происходит, - чуть слышно напела она песенку из советского фильма и скрылась в кабинете.

Татьяна сидела на диване, заметно нервничая и то и дело поправляя волосы. Дана только теперь заметила, что лицо её не то, чтобы мрачно, но, скорее как-то измождено.

- Ну Татьяна, - делано беззаботно сказала она, усаживаясь в своё удобное кресло, - я слушаю вас. Что привело вас ко мне?

Та тяжело вздохнула и ещё больше помрачнела.

- Я очень переживаю за своего мужа, - сказала она.

Дана подняла брови.

- За вашего мужа?

- Да.

- Что с ним?

- Мне в последнее время снятся жуткие сны. Практически каждую ночь. О нем.

- Что же вам снится?

Татьяна заломила руки и бросила на неё умоляющий взгляд.

- Снится, что он умирает. Вернее… что он покончил с собой.

- Вы можете сказать, каким образом?

- Каждый раз по-разному. Вчера мне, например, снилось, что он повесился на крючке в ванной. А за день до этого: что он наглотался бензина…

- Что вы при этом чувствуете?

Татьяна вздохнула. Было заметно, что она едва удерживается от слёз.

- Что я чувствую во сне? – переспросила она, - потому что, во сне я чувствую одно, а когда просыпаюсь – совсем иное.

- Озвучьте пожалуйста и то и другое.

- Ну…, - она подняла глаза к потолку и то ли шмыгнула носом, то ли всхлипнула, - во сне я сначала пугаюсь. Каждый раз. Хотя непосредственно перед тем, как его увидеть, я уже чувствую, что это будет. Это как, уже как вариации на тему, понимаете?

Дана кивнула.

- Сначала пугаетесь, а потом?

- А потом я чувствую облегчение. А когда я просыпаюсь, меня накрывает ужас от этих эмоций во сне. Ужас от того, что во сне я как бы… радуюсь за него.

- Вы говорили ему о своих снах?

- Н-нет…, - Татьяна потупилась, - мы почти не разговариваем в последнее время.

- Можете ли вы сказать мне, почему?

- Это ещё одна причина, почему я пришла к вам именно сегодня.

Дана догадывалась, в чём дело, но вслух не сделала никаких предположений.

- Уже полгода как Витя сильно изменился. То есть даже как будто изменилась его личность… Началось с каких-то его намёков, а потом… В последний месяц стало еще хуже. Он мучает себя… и меня мучает.

Напряжение прорвалось наружу, и Татьяна горько расплакалась. Однако она быстро взяла себя в руки и, промокнув глаза салфеткой, выпила предложенной ей воды и стала рассказывать:

- Мы женаты четыре года. И всё было ровно, никаких потрясений, никаких проблем, мы так друг друга любили...

Татьяна снова вздохнула и высморкалась.

- Я не знаю, имеет ли это отношение к… Знаю, что очень давно, лет десять назад или… может двенадцать, с ним случилось что-то страшное. Он работал в какой-то организации и там..., - женщина сглотнула, - ну, скорее всего, это все произошло там. Вообще он родом из Сибири, работал в разных городах, а потом приехал в Москву. И остался. Нашёл постоянную работу. А потом и мы встретились.

- Вы не знаете, что именно с ним случилось?

- Нет, - она страдальчески закатила глаза, - он не говорит ничего. Просто несколько раз во сне бормотал страшные вещи, я услышала и стала расспрашивать. Он уверяет, что не помнит ничего, что может просто сон какой-то снился, что это ерунда…

- А почему именно сейчас его состояние изменилось? Ведь прошло больше десяти лет, как вы говорите.

- Я не знаю, почему это происходит именно сейчас. Я бы и не знала, почему он так психует… но он стал какой-то дерганный, нервный, постоянно оглядывается.

- Он не говорил о причине такого поведения? – спросила Дана.

- Если бы! Мне уже страшно спрашивать, понимаете? У него такие глаза в эти моменты…

- Это происходит, когда он находится дома или на людях.

- Нет. Не дома. Я и сама-то стала догадываться только недавно. Он так дёргается резко… а после этого весь день насмарку. Сначала напрягается весь, сжимается, как будто ждёт удара, и так несколько раз… оглядывается по сторонам, взгляд такой дикий, затравленный… А после становится как зомби, ничего не соображает, практически не реагирует ни на что.

- Если я правильно вас поняла, от посещения психолога ваш муж отказывается, - негромко предположила Дана.

На это Татьяна кивнула.

- Категорически. Я решила к вам прийти, потому что он уехал сегодня. Я не могла позвонить заранее: не было уверенности, что он уедет. Но у меня просто уже сил нет это видеть.

- Он возражает и против того, чтобы вы сами воспользовались такими услугами? – удивилась Дана.

Татьяна задумалась.

- Я не знаю, - было видно, что такие мыли её не посещали, - я ему не говорила, что сама для себя хочу сходить. Но это же не совсем ради меня. Я рассказываю и о его проблеме.

- Дело в том, что будучи мужем и женой, вы тесно связаны. Вы, сами того не желая, влияете друг на друга. Поэтому совершенно нормально озвучивать все ситуации, которые могли бы вызвать те или иные неприятные последствия. Тем более, что я обязана соблюдать тайны своих клиентов.

Татьяна только молчала и шмыгала носом.

- Вы полагаете, что проблема только в тех травмирующих событиях, которые по вашему мнению имели место десять лет назад?

- Мне кажется, потому что то что говорил во сне..., - она зажмурилась и замотала головой, - даже повторять это не хочу.

- Скажите, проблема только в том, что его что-то пугает?

- Не только, - ответ прозвучал резко, - он весь изменился. Не отвечает на мои вопросы, всё время раздражён. Мы стали часто скандалить… Если честно, я вообще не знаю, с какой стороны к нему подойти. Он словно стал чужим человеком. Был спокойным – стал дёрганным. Раньше всё мне рассказывал, а сейчас молчит, как рыба. На все вопросы отнекивается или злится. А на днях мне позвонил с работы его коллега, спрашивал, что у нас случилось. Это значит, он действительно изменился. Я после этого и решила уже к вам прийти. Сначала мне казалось, что это я с ума схожу.

- Как давно вам стали сниться тревожные сны?

- Где-то с месяц. Это началось как раз когда я поняла, что он, ну… видит что-то или чувствует, - Татьяна развела руками…

В дверь послышался деликатный стук. Заглянула Наташа.

- Извините… Иван Анатольевич.

- Сейчас, - кивнула Дана, и когда дверь прикрылась, обратилась к Татьяне, - Татьяна, я считаю, что вам необходимо откровенно поговорить с вашим мужем. Настолько, насколько это окажется возможным. Поделитесь с ним вашими переживаниями. Скажите, что любите его и страдаете. Что его откровенность успокоит вас. Рассказывать сны подробно не стоит, достаточно убедить его в том, что они очень тревожные, что вы плохо себя чувствуете после них и что лично вам нужна помощь. Он должен понимать, что все, что вы хотите – это успокоить свои нервы и сохранить мир в вашей семье. Давайте начнём с основ: разговора по душам. Есть высокая вероятность того, что это сработает. В случае необходимости звоните мне, Наташа даст вам мой номер. И давайте снова с вами встретимся, скажем… через три-четыре дня. В зависимости от результата вашего разговора с мужем. Может статься, он и сам захочет прийти.

- Хорошо бы, - с надеждой проговорила та.

***

Выйдя в приёмную, Дана увидела у окна Ложкина. Она кивнула ему, приглашая входить и, перед тем как зайти самой, попросила Наташу дать Татьяне её личный номер. Та изумлённо поглядела на неё, но ничего не спросила, видимо, не желая этого делать в присутствии посторонних.

Иван Анатольевич сидел на диване в кабинете, ожидая Дану.

- Как ваши дела? – спросила та, усаживаясь.

Он молча кивнул, неотрывно глядя на неё.

- Я сочувствую вам, - добавила Дана, - мне передали, что ваша мама ушла.

Он снова кивнул, не меняя выражение лица. Она обратила внимание, что он неуловимо изменился. Взгляд его был спокойным и ровным, не блуждал по комнате, цепляясь за что угодно, лишь бы избежать прямого зрительного контакта.

- Как ваша семья? – продолжала она свои вопросы.

- Сошлись, - это короткое веское слово также стало свидетельством произошедших в нём изменений.

- Всё изменилось, - проговорил он, словно бы только теперь осознавая это.

- Я рада это слышать. Вы вернулись к работе?

- Да. Спасибо вам, - его глаза теперь выражали признательность.

- Пожалуйста. Не забудьте и себя поблагодарить, - напомнила Дана, - вы проделали большую работу.

Он удивлённо улыбнулся.

- А ведь вы правы. Но ведь благодаря вашей работе.

- Вы поговорили с мамой?

- Да. И это сразу помогло, - он уселся поглубже, - я даже не думал, что такое возможно. Хотя она поначалу психовала, стала по привычке предъявлять претензии… но с третьего подхода, когда я высказал, как мне хочется ей помочь, она как-то сразу… обмякла, знаете… Как будто она держала себя в железных тисках всё это время. А зачем – и сама не знала. Мы проговорили с ней весь день. Весь день! И знаете, что я понял?

- Мне очень хочется узнать, - призналась она.

- Я вообще за всю свою жизнь так искренне ни с кем не говорил. Я любил свою жену и… и люблю. Но мы никогда не говорили о том, что у каждого из нас на сердце. Это как… самопознание! – с торжеством заключил Иван Анатольевич.

- К сожалению, большинство людей выбирают такой способ взаимодействия: вслепую.

- Я не могу сказать, что мама сразу растаяла, нет. Она просто не ожидала от меня, что я стану с ней так говорить. Понимаете… когда я начинал разговор, она даже не понимала, чего я от неё хочу…

- Вы же перешли на более тонкий план взаимодействия, - пояснила Дана, - вам действительно повезло, что удалось достичь взаимопонимания. И я повторюсь: вы действительно проделали большую работу.

Его лицо просветлело.

- Мне это было необходимо.

- Я надеюсь, приступы головокружения прекратились?

Ложкин на секунду застыл.

- Я и забыл о них, - признался он, - как о страшном сне. Только сейчас вспомнил, когда вы спросили.

- Прекрасно. Это означает, что причиной этому была именно проблема отсутствия контакта с вашей мамой.

- Да, но почему это случилось именно теперь? Не пять лет назад, к примеру.

Дана пожала плечами.

- Иногда ответ на этот вопрос знать необязательно. Достаточно быть благодарным себе за то, что вы смогли осознать острую потребность решения проблемы…

- Но… ведь это вовсе не я осознал, - прервал её Ложкин, - это вы мне подсказали. Причем сразу. Я и подумать не мог, что это как-то связано с моей семьей.

- Ну а кто подсказал мне? – усмехнулась она, - поймите, Иван Анатольевич, как только приходит время для человека решить определённый вопрос и назревает эта необходимость, человек, сам того не осознавая, приходит к тому, кто способен помочь ему с решением конкретной проблемы и вывести её на осознание.

- Мама сказала бы, что это Боженька меня к вам привел, - в свою очередь усмехнулся он.

- Так и есть. Ваш внутренний Боженька, ваш Дух.

- Мне казалось, вы не религиозный человек, - в его тоне мелькнула укоризна.

- Не религиозный в общепринятом смысле этого слова, - сказала Дана, - но есть вещи неоспоримые. И всё-таки, не поделитесь ли вы со мной тем, что рассказала ваша мама? Почему она была с вами так строга.

- Ну… оказалось, что я вообще не её сын.

- Ваша мама вам не родная? – переспросила она.

- Нет. Оказывается, в конце 60-х, когда они были женаты, отец встретил другую женщину и даже собирался на ней жениться. Но маме об этом говорить не торопился. В конце концов та женщина не выдержала и написала маме письмо, в котором говорилось, что она беременна и в котором она просила отпустить к ней отца. Мама показала мне её письмо. Она зачем-то его сохранила.

- Надо же. А что сделала ваша мама, когда получила письмо?

- Она рассказывала, что слишком сильно любила отца и не смогла уйти от него. Несмотря на то, что он был намного старше её, и, к тому же, инвалид войны. Он ушёл сам, когда родился ребенок, то есть я. Но уже через год вернулся. Со мной.

- Он изменил своё решение?

- Мама сказала, что моя настоящая мать умерла. От какого-то осложненного туберкулёза. Меня приняла только бабушка, папина мать. А мама, хоть и пустила отца в свой дом, так и не смогла простить ему измену. Поэтому она и не любила меня, как мне казалось… И оказалось, что не казалось.

- И, однако же, она была рада искреннему разговору с вами?

- Да. Она столько лет носила в себе эту обиду на отца. Эта обида передавалась и мне, - он потупился, - мне кажется, она предчувствовала свой скорый уход, поэтому и решилась на этот разговор.

- Возможно, - согласилась Дана, - надеюсь, этот разговор помог вам прояснить некоторые моменты, которые были до этого непонятны.

- Мне многое открылось, - подтвердил он, - такое облегчение. Я всегда смеялся над семейными занудными сериалами, всякими историями. И в итоге сам стал объектом семейной тайны.

- Печально, что ни отец, ни ваша приемная мать не решились на то, чтобы посвятить вас в эту тайну.

- Это была инициатива отца. Мама сказала, что, когда он приехал, он на коленях умолял её принять меня как родного сына и никогда не рассказывать мне правду о моём рождении.

- Он, должно быть, чувствовал себя очень виноватым, - предположила Дана.

- Да. Но прежних отношений между ними уже было не вернуть. Мама сказала, ей было очень жаль меня. Но принять меня, как родного, она так и не смогла.

12 мая

- Я решил сменить род деятельности.

Хоть Кир и позвонил вчера с просьбой встретиться в её кабинете, Дана так и не смогла как следует настроиться на разговор с ним. Что-то непрестанно выбивало её из колеи. Она то отвлекалась на что-нибудь незначительное, то садилась за отложенные записи, то раздражалась без повода, даже пару раз огрызнулась на Наташу, из-за чего та притихла, чувствуя, что с ней творится что-то неладное. Дана, конечно, повинилась перед помощницей за свою резкость, объясняя это усталостью и тревожным внутренним состоянием. Однако, в глубине души она знала, что дело не только в этом. И всячески избегала возможности сосредоточиться и заглянуть внутрь себя. А сейчас, сидя перед Киром и чувствуя его взгляд, малодушно старалась смотреть мимо и больше наблюдала за щенком, которого Кир привёл с собой. Тот слонялся по кабинету, с любопытством обнюхивая всё, что попадалось ему на пути. Наконец, освоившись в новом для себя месте, он, виляя хвостом, подбежал к Дане и ткнулся носом в её руку.

- Как ты его назвал? – спросила она, играя с малышом и радуясь возможности отвлечься.

- Рондо. Он хорошо откликается на это имя.

Дана позвала щенка по имени, и тот навострил уши.

- У тебя всё хорошо? Ты какая-то слишком грустная, – забеспокоился Кир, с улыбкой наблюдавший за ними.

- Не факт, - усилием воли она стабилизировала внутреннюю ось и натянуто улыбнулась, - расскажи, что тебя сподвигло на перемены?

- Я осознал, что изначально решение заняться этим бизнесом было принято не мной. Всё решил мой отец. Он основал нашу фирму и передал мне дело, даже не спрашивая моего мнения. Я и делал всё, автоматически, даже не задумываясь, нужно ли мне это.

- Как мы выяснили на днях, тебе даже нравилось, - поддразнила его Дана.

- Да, что-то нравилось, а что-то не совсем. А сейчас все чаще возникает какая-то дикая потребность бросить всё и заняться чем-нибудь другим. Возможно, в том же профиле, я имею в виду структуру деятельности. Но в другой области. Раньше у меня это желание тоже возникало, но я никогда не прислушивался к нему. Принимал его за усталость.

- Что ж, это замечательно. Стремление к переменам говорит о твоём внутреннем обновлении и желании развиваться дальше. Ты уже думал, в какой области хочешь работать?

- Думал. Я с детства обожал фильмы об отелях и мечтал стать владельцем какой-нибудь роскошной гостиницы. Только небольшой. Сейчас же меня эта мысль просто стала преследовать. Сны снятся всякие, я часто ловлю себя на том, что в деталях продумываю обстановку своего отеля. Как если бы он уже существовал, и мне оставалось бы только доделать ремонт и освоить управление. А потом вспоминаю, что ничего подобного в реальности нет.

Дана внимательно слушала его.

- Только вот…, - Кир замялся, - я не уверен, что смогу так кардинально сменить род деятельности. В моем возрасте и вообще.

Рондо улёгся между ног у Кира и задремал.

- Я прекрасно тебя понимаю. Это всегда нелегко. Особенно если ты сомневаешься в своих силах и способностях.

- Я сомневаюсь, - подтвердил Кир, - хотя бы потому, что никогда этого не делал. Всегда хотел, но не мог решиться.

- Вот сейчас у тебя есть прекрасная возможность это попробовать.

- А если не получится? Ведь я потерплю убытки, могу разочароваться и пожалеть о своём решении.

- Конечно, можешь, - согласилась она, - а можешь, напротив, стать абсолютно счастливым и удовлетворённым человеком, который знает, чего хочет и не боится пробовать себя в чём-то новом. Вопрос в том, что, если вдруг ты и поймёшь, что это не твоё, ты сможешь вернуться к своей прежней хорошо знакомой деятельности. Но в процессе изучения иного бизнеса ты в любом случае сделаешь важные выводы, узнаешь для себя много нового и интересного, лучше узнаешь самого себя, создашь новые деловые связи и многое другое. Если же, чувствуя такую сильную потребность в изменениях, какая у тебя есть сейчас, ты проигнорируешь её, есть вероятность, хоть и небольшая, что ты будешь продолжать впустую мечтать и сомневаться в себе.

- Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть, - пробормотал Кир.

- Если тебе нужно моё дружеское мнение, я всегда за то, чтобы пробовать себя в чём-то новом, - твёрдо сказала Дана.

- А твоё дружеское мнение… оно отличается от твоего профессионального мнения? – в его тоне звучали заискивающие нотки, - видишь ли ты что-нибудь у меня?

Пальцы, лежавшие на подлокотнике её кресла, невольно вдавили подушечки в обивку, хрустнув костяшками. Она вытянула подогнутые под себя ноги и опустила их на пол, бессознательно скрещивая и заваливаясь в глубину мягкой спинки.

- К сожалению нет, - соврала она, - но сейчас это не важно.

- Почему не важно? – удивился Кир, - это помогло бы мне принять решение.

- Сейчас всё зависит от твоего намерения, от того, насколько оно твёрдо, - объяснила Дана, - опираясь только на свои внутренние ориентиры ты сделаешь верный выбор. Поверь мне. Тебя никто не заставляет пороть горячку и бросать работу. Изучи вопрос, обдумай всё не спеша. Всё организуется наилучшим для тебя образом и в соответствии с твоим намерением. Возможно, что в итоге ты изменишь свою деятельность в рамках твоей настоящей профессии, и на данный момент этого будет достаточно.

- Но… ты правда не видишь сейчас ничего? – на всякий случай уточнил он.

- Если мне придёт хоть какая-то информация, я сообщу тебе сразу, - заверила Дана.

Что-то было не так. Она сморщила нос. Странный запах или даже намёк на запах доносился до неё.

- Ты ничего не чувствуешь? – спросила она.

- Нет. А что такое?

Дана подскочила и вышла в приёмную.

- У тебя ничего не горит? – спросила она Наташу.

- Нет, - удивилась та, - всё хорошо.

Дана снова принюхалась. Показалось.

В три часа дня ей позвонила Татьяна.

- Он сказал, что не против того, чтобы я ходила к вам, если мне это поможет, - её голос звенел от радости.

- Но сам он идти пока не хочет, - заключила Дана.

- Пока нет. Но мне кажется, после моего признания, как мне тяжело, он как бы это… смягчился что ли… Я постараюсь еще его осторожно разговорить. Кстати, он признался, что во время своей командировки сходил в церковь. Говорит, после этого ему стало лучше.

- Хорошо, если так. Будьте с ним искренней и ласковой. Надеюсь, вам это тоже помогает.

- Ну…, - в её голосе послышалась неуверенность, - немного. От него-то я ничего не добилась. Только его согласие на посещение психолога.

- Всему своё время, Татьяна. Звоните, когда что-то изменится или когда вам будет нужна помощь. Если нужно будет записаться на приём, звоните уже Наташе, у неё моё расписание.

- Хорошо, - ответила Татьяна и, попрощавшись, отключилась.

Остаток дня прошёл спокойно. Дана отпустила Наташу пораньше и села доделывать свои записи по Ложкину. Окончив работу, она потянулась, разминая затёкшую спину, откинулась на стуле и закрыла глаза. В офисе стояла мёртвая тишина. Казалось, даже воздух был неподвижен, ничто не колебало его, ничто не подавало признаков жизни. Это оцепенение мало-помалу накапливалось в воздухе, и вскоре Дане уже казалось, что её собственное тело превращается в безжизненный комок материи. Она постаралась сбросить это неприятное состояние, кашлянула, повертела головой. И тут же насторожилась. Нет, ей не показалось. В воздухе висел отчётливый запах мертвого тела. Будто здесь же, в приёмной, лежал невидимый труп. Осознав это, Дана затрепетала. Ощущение было настолько жутким и одновременно нереальным, что все её реакции, едва зарождаясь на подкорке, растворялись в нарастающем ритме встревоженного сердца. С минуту она оставалась неподвижной, а когда запах разлагающегося тела стал невыносим, вскочила и помчалась в кабинет, по дороге нажимая на выключатели и зажигая свет. Здесь было полегче, но она никак не могла отделаться от чувства, что там, в приёмной лежит мертвец.

Боже мой, Боже мой, что это? Что делать?

Паника нарастала, заставляя руки трястись. Она в попытках спастись из всеохватывающего бреда шаталась по комнате, хватаясь за портьеры, за спинку дивана, за полки с книгами, чуть не перевернула горшок с фикусом, слепо наткнувшись на него, будто в комнате не горел яркий свет. Её трясло, дикий ужас накатывал волнами, заставляя спину покрываться холодным потом и волосы становиться на затылке дыбом. Нечеловеческим усилием воли преодолевая себя, она кое-как выбралась в приёмную. Ничего не видя сквозь пелену, застилающую глаза и почти теряя сознание от страха, она всё же смогла распахнуть окно. В приёмную ворвался запах вечернего города, немного отрезвив её. Но здесь, внутри был смертельный ужас, и он не отпускал. Спертый дух мертвечины всё ещё витал вокруг неё, словно пытаясь добить, сломать последний оплот разума. Казалось, что единственным способом избавиться от этой муки был выход через окно, вниз, к спасительной прохладе газона. Дана уже взялась за створку и как в тумане увидела через дорогу человека. Он стоял прямо у проезжего пути, не шевелясь. Даже в расплывающемся от слёз пятне Дана узнала эту крупную фигуру. Только раньше она видела её эфирным зрением, а сейчас он был более чем реален. Серый свитер слегка колыхался от вечернего ветерка, бесформенные штаны были в пыли. Жёлтая бейсболка также, как и тогда, закрывала его лицо. Мимо него проходили люди, проплывали автомобили, а он смотрел на что-то перед собой. А прямо перед ней, на уровне окна уже стоял в полный рост Вася Апис и с улыбкой глядел на неё. Его губы что-то говорили, и она услышала в голове его голос:

- Проснись.

Внезапно густую муть безмолвия пронизала трель телефонного звонка. Первая, затем вторая. Это стало спасением. Дана сделала движение от окна и чуть не упала: затёкшие ноги не слушались её. Только сейчас приходя в сознание, она закрыла окно и поковыляла к столу, на котором настойчиво трезвонил её смартфон.

- Добрый вечер, - услышала она в трубке голос Бегемота, - я не отвлекаю?

Дана попыталась что-то сказать, но из горла вырвался какой-то нечленораздельный звук. Она закашлялась.

- Нет, - прохрипела она.

- Я тут освободился пораньше и решил узнать, не хочешь ли ты прогуляться. Погодка шепчет.

По спине ещё пробегала дрожь от пережитого ужаса, но она взяла себя в руки, попутно замечая, что пугавший её смрад наконец-то растворяется, и наваждение отпускает.

- Дана, - позвал Бегемот, - ты там скоро освободишься?

- Я.. уже…. Могу выйти минут через пять.

- Отлично. Я подъеду к твоему офису.

Отсоединившись, она торопливо выключила везде свет, закрыла ноутбук и покинула приёмную, не желая там оставаться ни секунды дольше.

Ей пришлось подождать на углу улицы. К тому времени как подъехал Бегемот, она уже практически отошла от своего кошмара наяву. Еще даже не стемнело, на улице было полно народу. А она сиротливо стояла, по временам содрогаясь при воспоминании о том ужасном запахе и ощущении, которое настигло её в офисе. Ей не давала покоя мысль, почему она увидела в окне образ именно своего нежданного посетителя по имени Вася Апис. Ведь это после его слов она услышала звонок. Посматривала на противоположный тротуар, где из окна видела таинственную фигуру в жёлтой бейсболке. Но там, конечно, никого похожего не было. Подумалось о том, что уже дня три её не посещали никакие видения ни с пациентами, ни сами по себе. Казалось, что ей дали передышку после насыщенных выходных. И вот сейчас… Что это было? Этот вопрос мелькал в голове, даже когда подкативший на своём джипе Бегемот вышел из машины и заботливо открыл ей дверцу, приглашая садиться.

Усаживаясь за руль, он окинул её несколько тревожным взглядом.

- Все хорошо?

Она ответила ему слабой улыбкой.

- Не знаю, как и объяснить. Но ты меня спас, и я тебе благодарна.

- Не за что. Рассказывай, что произошло.

Дана помолчала, не представляя себе, как она сможет объяснить человеку, далёкому от экстрасенсорного восприятия, свои впечатления. Однако попыталась, и ей даже удалось передать то ощущение ужаса, которое преследовало её перед его звонком. Когда она умолкла, его плечи заметно передёрнулись.

- Брррр….жуть какая! Что бы это могло означать?

- Если бы я знала, - она смотрела в окно. Они уже подъехали к оживлённому парку.

- И этот твой посетитель… как его?

- Может давай сменим тему? – попросила Дана, - хочу отвлечься.

- Давай, - охотно согласился Бегемот, - Кир уже приходил к тебе?

Она уставилась на него.

- Ты что, в курсе?

- Конечно.

- Он советовался с тобой?

- Ну… я бы сказал, что это с тобой он советовался. А мне просто сообщил о своём желании.

- И что ты об этом думаешь? – осведомилась она. Они вышли из машины и побрели вдоль благоухающей зеленью аллеи. Дана не заметила, как её рука оказалась в тёплой руке мужчины и вздрогнула от внезапно нахлынувшего воспоминания о привидевшемся ей поцелуе.

- Прохладно? – он подмигнул ей. Она качнула головой.

- Ты не ответил.

- Слушай, это его личное решение. Я не вправе ему советовать, тем более что у него сейчас происходит какой-то внутренний перелом. Знакомство с тобой дорого ему обходится.

- Намёк не ясен, - бросила Дана, нахмурившись.

- Не обманывай. Всё тебе ясно. Он платит за твою работу слишком высокую цену, расставаясь со всем, что ему было дорого.

- Ну, выбираться из кокона нелегко, - согласилась она, - захочет – изменится.

- Ещё как нелегко. Он может и был к этому готов, только я вижу, что ему тяжело приходится. Они вон и с Викой поссорились вчера.

- С Викой? Он мне ничего не говорил, - Дана вспомнила, что она и сама невольно обидела Наташу, за что пришлось извиняться. Странное совпадение, не так ли?

- Я не лезу туда, - сказал он, - знаю только, что у них разногласия сейчас.

- Как-то не верится, что она не приняла его решение насчет работы.

- Не могу сказать ничего об этом. Ты можешь сама у неё спросить. Я тоже сомневаюсь, что причина в этом. Тем более, что окончательное решение ещё не принято. И единственный совет, который я ему смело дал – это не пороть горячку и хорошо всё обдумать, прежде чем менять свою жизнь.

- Я даже не удивляюсь, - проворчала Дана.

- Чему ты не удивляешься?

- Тому, что я ему посоветовала то же самое и именно этими словами.

Он пожал плечами. На губах его играла загадочная полуулыбка.

- Если он всё-таки пойдёт на это, я даже знаю того, кто ему поможет.

- У тебя есть знакомые отельеры? – заинтересованно спросила Дана.

- Да, но не в Москве. Где-то год назад, путешествуя по Европе, я останавливался в одном потрясающем отеле в Амстердаме. И познакомился с его владельцем. Он, кстати, немного говорит по-русски. Так вот, он очень разносторонний человек и занимается помимо гостиничного бизнеса другими направлениями. А в этом бизнесе работает лет десять. Почему-то я сразу вспомнил о нём, когда Кир сообщил о своих планах. Он много говорил мне о своих впечатлениях от пребывания в России.

- Прекрасно, - Дана заулыбалась, - Кир может побывать в его отеле, пообщаться с ним.

- Дело в том, что он не раз бывал у нас в разных городах. - продолжал Бегемот, - А еще, насколько я помню, он гостиничный бизнес изучал с нуля. Поэтому да, Киру будет очень полезно знакомство с ним. Это вообще сеть отелей. Они разбросаны по Европе. Сама концепция сети небольших гостиниц очень интересна.

- Я тоже так думаю, - согласилась она, - а будет ли это рентабельно у нас?

- Он это и выяснит. Можно тебе задать вопрос?

Дана кивнула.

- Это касается нашей поездки. Вернее, твоих слов о своих ощущениях…, короче, я запутался.

- О том, что мне будто бы знакомо то, что с ним происходит?

- Да. Ты поняла, что это?

Дана молчала. Она чувствовала непреодолимое желание поделиться с этим человеком всеми своими переживаниями, но не знала, стоит ли ей это делать. Она постаралась успокоить нараставшее раздражение от своих метаний.

Он как будто понял её сомнения, несмотря на то что его потемневший взгляд, мелькая фиолетовыми бликами, неотрывно следил за её реакциями.

- Это слишком личное?

- Видимо да. Меня пугает сама возможность разобраться в причинах.

- Ты говорила, - сказал он.

- Я говорила?

- В деревне, помнишь? Когда мы приехали, и Кир распсиховался. Ты пошла за ним. У тебя там что-то случилось, а когда мы с Викой подошли, ты мне и сказала.

- Мне всё это вспоминается с трудом, как будто прошло много лет, - призналась Дана, - действительно. У меня было с самого начала ощущение, что у нас с ним есть какая-то общая страшная тайна. Это трудно объяснить.

- Вы с ним не были раньше знакомы?

- Нет. Мы с Киром никогда в жизни не встречались. Я бы точно вспомнила это.

Он сжал её ладонь. Ей почему-то захотелось просунуть руку в его карман.

- Мы сейчас идём прямо как тогда, - вырвалось у неё. Дежавю было слишком ярким.

- Когда? – она могла бы поклясться, что он понял, о чем речь. Чёрт бы побрал эту чувствительность.

- Не важно, - отмахнулась она.

- Нет уж скажи.

- Это всё было понарошку.

- Скажи, - требовал Бегемот, сильнее сжимая её пальцы. Она сдалась.

- Когда мне привиделось, что мы все потерялись. Мы тогда разделились, и мы с тобой шли по тропинке под руку. Прямо как сейчас.

- Мы просто шли? – переспросил он, пытливо сверля её глазами. Щёки вспыхнули. Дана хмурилась и молчала. Проболталась, сама виновата.

- Ты дразнишь мою фантазию, - поддел он.

- Да, мы просто шли, - пробурчала она, понимая, что это бесполезно. Как будто больше не о чем говорить.

- И что, мы даже нигде не присели передохнуть?

Его взгляд дразнил и заставлял её еще больше краснеть.

- Я предполагаю, что мы сильно замёрзли под дождём и устали, - рассуждал он, видя её нежелание продолжать этот разговор, - поэтому должны были где-то присесть и погреться. В обнимку, разумеется.

Дана фыркнула. Но что-то заставило её сознаться:

- Меня поражает невероятная реальность тех ощущений. Я в точности помню выражение ваших лиц, особенно когда Вика упала. И… Рондо помню во всех подробностях. Ну, я уже рассказывала.

Он хмыкнул, и в воздухе повисло предположение, что она рассказала им далеко не всё. Она нахмурилась.

- Я действительно чувствовала нереальную усталость. И да, мы сильно замёрзли. Но я не буду ничего придумывать. Мы просто шли, пока ты не пропал и я не увидела… Гену.

- Не верю! – воскликнул Бегемот, всё не отрывая от неё глаз, - но настаивать не буду, так и быть.

- Слава Богу! – снова вырвалось у Даны.

Он расхохотался и прижал её руку к своей груди.

- Когда-нибудь ты мне расскажешь.

Она снова фыркнула. Но настроение поднялось, болезненные воспоминания отпускали, присутствие Бегемота настраивало её на игривый лад, и разговор их принял более лёгкий характер. Она не могла не думать, будут ли отличаться ощущения их реального поцелуя от тех, которые она помнила из своего видения. Но, памятуя о его обещании до определённого времени не притрагиваться к её голове, молчала. И убедилась, что Бегемот, по-видимому, не шутил. Он не делал никаких попыток поцеловать её, но она явственно ощущала жар его губ, когда он время от времени прижимал к ним её руку. В такие моменты она понимала, что бешеный пульс выдаёт её эмоции с потрохами, но не старалась унять его, ибо это было бесполезно. Он нравился ей, его интеллект, его внешность, эта его загадочная проницательность. Его невозмутимость, хоть и бесила, не могла не вызывать уважение. Дана отчётливо чувствовала, что в разговоре с ней он уже балансирует на грани дружеского общения и движения в сторону гораздо более тесной связи. Но решила оставить это на волю судьбы, радуясь, что его предубеждения дают им обоим время лучше узнать друг друга.

Часть 5 (Первый) 1

Часть 5

ПЕРВЫЙ

1

Всю последнюю неделю Дана находилась в страшных хлопотах, пытаясь перед отъездом успеть завершить хотя бы самые важные текущие дела. В процессе получения шенгенской визы и подготовки к отлёту в Нидерланды она совершенно позабыла о начинавшейся депрессии на фоне непонятных предчувствий и страхов. По вечерам засыпая и судорожно припоминая, что она еще не успела уложить в чемодан, кому ещё не позвонила, чтобы перенести встречу, ей приходило в голову, что, начиная с их поездки в Гречишкино и до момента, когда ей позвонил Кир с просьбой сопровождать его в поездке в качестве переводчика, она словно бы пребывала в не прекращавшемся забытьи или поверхностном трансе. В том состоянии она видела и чуяла все те странные вещи, людей и запахи, пугавшие её до чёртиков и выбивавшие из колеи. Теперь же, выскочив на поверхность, она сконцентрировалась на том, что происходит здесь и сейчас.

А здесь и сейчас всё сдвигалось и трансформировалось, напоминая тектонические плиты. Вика с Киром действительно перестали находить общий язык. Ни одна, ни другой, по-видимому, не имели желания обсудить сложившуюся ситуацию и решили временно расстаться. Вика с головой ушла в работу, решая вопросы, которыми ранее ей заниматься не приходилось. Кир же, окончательно определившийся с намерением изучать столь интересовавший его гостиничный бизнес, уступил уговорам Бегемота. Тот написал своему знакомому, который владел отелем в Амстердаме и попросил его принять его друзей у себя в отеле. Тот с радостью согласился. Кир немного говорил по-английски, но решил, что для таких серьёзных переговоров ему понадобится помощь опытного переводчика. От Вики он знал, что Дана прекрасно владеет английским и французским языками. На то, чтобы убедить её поехать с ним в Европу, ушло совсем немного времени: возможность отдохнуть от всяких видений и предчувствий показалась ей слишком заманчивой, чтобы отказаться составить ему компанию. В благодарность за помощь Кир настоял на том, чтобы оплатить её билет, проживание в гостинице вкупе с остальными расходами по обеспечению их жизнедеятельности. Он не планировал конкретный маршрут, надеясь, что их новый знакомый подаст им идею того, какие отели в Европе им стоит посетить. Кира очень заинтересовала идея сети небольших отелей. Глаза его горели, он был одержим желанием как можно лучше изучить вопрос. Поэтому связи друга оказались как нельзя кстати. А Вика согласилась взять Рондо к себе на время. Бегемот страшно сокрушался, что не может поехать с ними, утверждая, что имея открытую мультивизу, составить им компанию – его святая обязанность. Сошлись на том, что он постарается получить ранний отпуск и присоединится к Киру и Дане в течение недели. У обоих уже были куплены билеты на первое июня с открытой датой обратного вылета. Тридцатого утром Дана забежала в офис попрощаться с Наташей. Той также был предоставлен отпуск, но все звонки были перенаправлены на её номер для принятия предварительной информации и последующей передачи её Дане. На вечер того же дня у Даны была назначена встреча с Викой.

- С вами хотела встретиться та женщина, Татьяна, - сказала Наташа, разрезая тортик, который принесла Дана, и ставя чашку в кофемашину, - только что звонила, за пять минут до вашего прихода.

Дана скрипнула зубами. Как ни хотелось ей отвлечься от работы, случай Татьяны казался ей особенно интересным. Она не могла дать своему интересу разумного объяснения, так как опиралась исключительно на свои ощущения. И вот, у той явно назревает что-то, а она, Дана, уезжает.

- Ну вот, - раздражённо проворчала она, - как назло. То была полная тишина, а вот именно сейчас что-то интересное случилось.

- Закон подлости, - протянула Наташа.

Она поставила тарелки с угощением и кофе на стол и уселась рядом.

- Не сказала, что случилось там? – спросила Дана.

- Вроде как что-то у мужа произошло.

- Прошло больше двух недель, - рассуждала она, - раз она не звонила, значит, нервы успокоились, кошмары, наверное, не мучили. Может и у мужа состояние стабилизировалось. А тут на тебе.

- Да, раз она хотела прийти, может снова обострение?

- Наберу её, - вздохнула Дана, - но просто слов нет.

- Я желаю вам отдохнуть от этой работы, - искренне сказала Наташа.

- Ага. А я тебе желаю отдохнуть от моих заскоков, - также искренне ответила Дана, и обе рассмеялись.

Выйдя из офиса, Дана, опасаясь в суете забыть о важном деле, незамедлительно позвонила Татьяне.

- Татьяна, здравствуйте, - сказала она, - мне передали, что вы звонили.

- Я вам перезвоню через часик, - услышала она тихий голос и поняла, что та не одна.

Дана отключила звонок и чертыхнулась. Что за напасть, в самом деле! Не успела она пройти и десяти метров, как телефон зазвонил. На экране вопреки её ожиданиям высветилось имя Бегемота.

- Бари-Бара! – загудел в трубке его низкий голос, - танцуй чечётку.

- С какой радости? – возмутилась она.

- Я еду с вами. Уломал-таки главного. Ты рада?

- Ещё чего. Лишний психопатолог на руках.

- Я знал, что осчастливлю тебя этой новостью. Пришлось потратиться, зато билет купил на ваш самолёт.

- Ой, мамочки - застонала Дана, понимая, что радость в голосе ей утаить не удастся, - только не говори, что ещё и рядом со мной полетишь.

- И не надейся! Я не упущу возможность достать твоего дружка.

Дана усмехнулась. Её дружком Бегемот называл Кира с тех пор, как у того разладились отношения с Викой. Настроения между самим Бегемотом и Даной в последнее время всё больше носили характер взаимных подтруниваний и шутливых провокаций. Дану это устраивало, давая возможность перейти от некоторого романтического опьянения к более здравомыслящему состоянию. Тем более что такое отношение было изначально его инициативой, которую она охотно поддержала. И даже понимая, что такое положение дел грозит затянуться и застыть в категории «ни то, ни сё», она, тем не менее, не спешила поощрять его шутливые ухаживания.

Договорившись с Бегемотом встретиться в аэропорту, Дана отключилась. Но не успела она сунуть телефон в сумку, как он снова зазвонил. На этот раз это была Татьяна. Дана не просто так злилась на пресловутый закон подлости: её клиентку сильно тревожило то, что её муж начал ходить во сне.

- Уже дня три как, - волновалась та, - стал вставать и уходить куда-то. Я сначала думала, что он по своим делам, ну, вы понимаете. А вчера слышу: открывает входную дверь. Еще как-то сообразила спросонья, что это наяву. Вскочила, а он, уже одетый, на пороге стоит. Я ему кричу: Витя, ты куда? Он что-то пробурчал в ответ и за дверь. Я его за руку хвать и свет зажгла. А у него глаза закрыты. Еле разбудила, очень крепко спал.

Слушая её рассказ, Дана смутно чувствовала, что эта интересная деталь перемежается с чем-то в её памяти. С чем-то очень далёким и почти полностью забытым. Пытаясь ухватиться за эти смутные ассоциации, она опомнилась, что Татьяна продолжает говорить.

- И сегодня ночью тоже вставал. Ходит по квартире, словно ищет что-то. И бормочет. Я прислушалась, но так и не поняла, что он говорит.

- Татьяна, могу я уточнить? С тех пор, как вы отзвонились насчёт вашего разговора с мужем, как вообще дела у вас обстояли? До того момента, как у мужа началась парасомническая активность.

- Вы знаете, всё было относительно хорошо. Он успокоился, перестал дёргаться. И мои кошмары прекратились. Это я, видимо, за него переживала.

- Вполне возможно. И, тем не менее, ночная активность вашего мужа говорит о его нестабильном состоянии. Вы интересовались, в его жизни уже случалось такое?

- Говорит, никогда во сне не вставал. Что же делать?

- А вы с ним не говорили о том, чтобы вместе прийти ко мне? Не сейчас, после моего возвращения.

- Пока нет. Но я попробую убедить его встретиться с вами.

- Было бы замечательно. Сейчас имеет смысл вам обоим поменьше нервничать, полностью исключить кофе и чай, перейти на ромашковый и травяные настойки. Я вам настоятельно советую обратиться к неврологу. Возможно, он назначит успокоительные средства. Так я буду знать, что в мое отсутствие вы не останетесь без помощи. Если получится связаться с вами, я это сделаю, но подозреваю, что свободного времени там будет немного. В любом случае сразу, как только вернусь, я позвоню вам.

Попрощавшись с Татьяной, Дана поняла, что внутреннее состояние тревоги, связанное с внезапным сомнамбулизмом Виктора, не утихло, а наоборот – усилилось.

Что меня так беспокоит? Что-то связанное с ночными хождениями, но что?

В следующий момент она отвлеклась на звонок Вики и в тот день уже не вспомнила об этом.

2

В Схипхоле они приземлились в час дня. Настроение у Даны было просто великолепное. И хотя полёт занял почти два часа, ощущение бодрящей радости и предвкушение чего-то приятного и светлого не покидало её. Аэропорт показался ей просто огромным. Ожидая свой чемодан, она с улыбкой поглядывала на друзей. У Кира слипались глаза, он, покачиваясь, нависал над лентой выдачи багажа и, казалось, вот-вот упадёт на чей-то чемодан. Бегемот, как и Дана, пребывал в приподнятом настроении. Ему действительно удалось поменяться местами с другим пассажиром, но подсел он не к Киру, как обещал, а к Дане. В результате этого первый весь полёт проспал, а Дана с Бегемотом провели время, весело болтая и подшучивая друг над другом. Бегемот вежливо отклонил любезное предложение владельца отеля лично встретить их в аэропорту, мотивируя это тем, что помнит дорогу. Однако тот настоял на том, чтобы прислать за ними машину. Этот неожиданный трансфер оказался очень кстати ввиду высоких цен на местные такси. Владелец пообещал ожидать их после заселения в ресторане своего отеля. Дана с нетерпением ждала встречи с этим человеком, которого Бегемот непрестанно описывал, как крайне интересную и разностороннюю личность, которая, к тому же, немного говорила по-русски.

Машина медленно плыла по красивому чистому городу, давая им возможность рассмотреть достопримечательности. В дороге Дана обнаружила, что ей совершенно не удаётся сконцентрироваться на том чтобы прочувствовать город, ведь ей очень хотелось сохранить внутри эти самые первые острые ощущения. Но сейчас только визуальная составляющая, вкупе с остальными органами восприятия рождала первые впечатления. В принципе, это было нормально в незнакомой местности. Но она чувствовала, что сосредоточиться мешает что-то ещё. И это было то странное радостное предчувствие, которое наполняло её существо всю последнюю неделю, а сейчас только усиливалось, принимая облик беспричинного ликования и не прекращавшихся улыбок на лице. Вдохновлённый её настроением, Бегемот балагурил, задирая к тому времени проснувшегося Кира и доводя того до исступления. Наконец Дана была вынуждена попросить их прекратить свои препирания и стала обращать их внимание на интересные детали за окном автомобиля. Те ненадолго отвлеклись. А через несколько минут их машина уже затормозила у красивого здания немного антикварной наружности. Здесь и располагался их отель. Чёрное кованое крыльцо венчали широкие двери, выкрашенные в плотный синий цвет. Огромная вывеска «VELOUR» ещё не зажглась вечерней подсветкой, но выглядела ярко и заманчиво. Войдя, они оказались в просторном холле, в котором горел мягкий холодный свет. По углам стояли синие диваны с бархатной тканевой обивкой, хоть и не в старинном стиле, но прекрасно вписывавшиеся в общий стиль холла. Интерьер оживляли высокие пальмы в синих кадках, придавая холлу несколько колониальную атмосферу. За массивной деревянной стойкой ресепшн сидела молодая женщина, приветствовавшая их с доброжелательной улыбкой. Она поздоровалась с ними на ломаном русском, видимо, будучи предупреждена о прибытии особых гостей.

- Доб-ра па-жолават.

От предлагаемого приветственного кофе они отказались, объяснив, что их должны ожидать в ресторане. Менеджер кивнула и приступила к оформлению вновь прибывших. Отель имел четыре этажа. Номер Бегемота и Кира находился на третьем этаже. Дану поселили на втором.

- Скажите, у вас все номера в синем цвете? – поинтересовалась Дана у девушки.

- Не все. Гамма сине-фиолетовая. Есть и зелёные оттенки. Но основной цвет, конечно, синий.

Заселение прошло оперативно. Бегемот громогласно сообщил, что ему пришло сообщение от владельца, в котором тот извинялся и предупреждал, что задержится, предлагая начинать обед без него. Он обещал присоединиться к ним через час.

- Час от часу не легче, - недовольно прокомментировал Кир.

- Ой, малышка, не ворчи. Сейчас закажем тебе коктейль, сразу настроение поднимется.

- Заткнись!

- Мальчики, не ссорьтесь, - смеялась Дана, слушая их шутливую перепалку.

- Кир просто встал не с той ноги сегодня. Вступил прямо в бухтящую вонючую массу. А это заразно, - объяснил Бегемот.

- Никуда я не встал, - возражал Кир, когда они подходили к лифту, - просто не выспался.

- Ой, - Бегемот с притворным ужасом зажал рот рукой, - неужели у голубков вчера случился примирительный се-екс?

- Бегемот! – ошеломлённо воскликнула Дана, видя, что Кир угрожающе зыркнул на него.

- Да ну вас, - небрежно отмахнулся тот, - позубоскалить не даёте. Езжайте вдвоём. Я вас через полчаса жду в ресторане.

Оказавшись в своём номере, Дана с удовлетворением отметила, что он был обставлен больше в зелёных тонах. Деревянная кровать была довольно высокой, а небольшие изящные кресла – сине-зелёными. Такой же цвет был у портьер, прикрывавших окно. От этого комната казалась очень темной. Дана полностью отдёрнула их, но это лишь слегка улучшило положение. Видимо, в этом городе с солнечным светом вообще был напряг. Она быстро освежилась, переоделась и с десятиминутным опозданием, как и полагается даме, почти вприпрыжку спустилась вниз.

- Скажите пожалуйста, мои друзья уже в ресторане? – спросила она улыбающуюся ей девушку-менеджера.

- Да, они вас ждут, - последовал ответ.

Следуя её указаниям, Дана нашла ресторан. Он оказался хоть и небольшим, но очень примечательным. Его стены были выложены крупным разноцветными кирпичом, между внушительными деревянными столами висели факелы, создавая ощущение, что вы находитесь в средневековом замке. Это впечатление подкреплялось небольшими откидными окнами на крупных цепях под потолком, старинными канделябрами и прочими деталями. Стулья ожидаемо были обтянуты синей парчой с золотым рисунком. Кухня здесь оказалась довольно-таки международной, но не обошлось без вкуснейшей комплиментарной сельди с поджаренным хлебом и зеленью. По жадным глазам Кира и Бегемота было видно, что они сильно оголодали и готовы продегустировать чуть ли не всё здешнее меню, благо оно было довольно лаконичным. Дана и сама была голодна. Сделав заказ, причем мужчины выбрали мясо, а Дана – рыбу, они приступили к оживлённому обсуждению вопросов, которые станут задавать гостеприимному владельцу, и не преминули обменяться впечатлениями относительно своих номеров. Номер друзей был практически полностью синий, с фиолетовыми вкраплениями. Они уже договаривались зайти друг к другу на предмет сравнения мебели и кроватей, как над ними нависла тень.

- Добры дэнь, - сказал кто-то по-русски с чуть заметным акцентом.

Они живо обернулись, Кир и Бегемот встали, чтобы пожать руку владельцу. Дана с любопытством смотрела на него. Высокий мужчина с лысеющей головой и крупными чертами лица, показался ей весьма симпатичным и почему-то смутно знакомым. Тот также пристально смотрел на неё, словно и она казалась ему не чужой. Он протянул ей руку.

- Здравствуйте. Я – Роланд.

- Дана, - ответила она с мягкой улыбкой. Сердце отчего-то заколотилось, когда он, не ограничившись пожатием руки, порывисто приобнял её за плечи и коснулся губами её щеки. Она заметила, что Кир с Бегемотом переглянулись.

Роланд, усаживаясь за стол напротив Даны рядом с Бегемотом, продолжал во все глаза смотреть на неё. Она почувствовала, что её щеки начинает заливать краска.

- Вы что, знакомы? – спросил Роланда Бегемот, несомненно, заметивший, как тот сверлит глазами Дану. Роланд встрепенулся.

- Да, извините. Мне показалось, что вы очень похожи на одну девушку, которую я когда-то знал.

- Это удивительно, - отозвалась она, - но ваше лицо тоже кажется мне знакомым.

Бросив на Кира вопросительный взгляд, Дана убедилась, что тот понимает, о чём они говорят, но всё же объяснила ему, о чём речь.

- А вот я не удивляюсь, - сказал он, - ведь Дана – экстрасенс.

- Кир, - громко зашипела она, но Роланд понял. И, услышав это слово, ещё пуще вперился в неё взглядом.

- А вы… из Москвы? – спросил он.

- Да.

- Та девушка, которую я знал, жила в Ростове-на-Дону.

Бегемот удивлённо посмотрел на Дану. Та ответила ему хмурым непонимающим взглядом.

- Ты же там жила, - напомнил он.

После их регистрации в Шереметьево, он ловко выхватил у Даны её паспорт и, отклонив её попытки протестовать, внимательно ознакомился с его содержимым, в том числе с данными о прописке. В ответ та потребовала его документ, в чем ей было категорически отказано. Бегемот мотивировал свой отказ тем, что это у Даны есть страшная тайна, а не у него.

Дана сложила руки на груди. Её укоризненный взгляд свидетельствовал о том, что его замечание не к месту.

- Вы действительно жили в Ростове? – спросил Роланд Дану по-французски.

- Да, - неуверенно ответила она и тут же, спохватившись, зыркнула на Бегемота.

- Мамой клянусь, - поднял тот руки, - я не писал ему, что ты знаешь французский.

- Это очень странно, - проговорил Роланд, - такое совпадение. Но… ту девушку звали по-другому. И она тоже экстрасенс.

- Да уж, совпадение, - протянул Бегемот, кинув многозначительный взгляд на совершенно смутившуюся Дану и вежливо обратился к Роланду, - а ты в Ростов приезжал по работе?

- Да, - ответил тот, обращаясь к ней, - это было много лет назад. Я тогда занимался не гостиничным бизнесом, а совершенно другим. В тот год в Ростове со мной произошли очень интересные события.

Слушая его, Дана вдруг почувствовала сильную жажду и сделала несколько больших глотков воды из своего стакана.

- Вы правда очень похожи на эту девушку, - повторил Роланд, словно припоминая что-то, - только, если не ошибаюсь, у неё были волосы рыжие и…. другая причёска. Но она тоже говорила по-французски… И она тоже… - он умолк, не договорив.

Кир толкнул Дану локтем, призывая объяснить ему подробнее, о чём шла речь. Но она, отчего-то взволновавшись, не обратила на это внимания.

- Слушай, я же говорил, что еду с вами отдыхать и не собираюсь быть переводчиком, - возмутился Бегемот, но всё же перевёл Киру слова Роланда.

Дану в этот момент обуревали весьма противоречивые чувства. С одной стороны, ей дико хотелось вскочить и заключить в объятия этого вроде бы совершенно незнакомого ей человека, а с другой – её начинал охватывать скользкий тошнотворный страх. А вдруг он прав, и они знакомы, но ведь она ничего такого не помнит.

- Дан, а вы точно не встречались с Роландом в Ростове? – уточнил Кир, понимая, что происходит, - может ты забыла? У тебя столько людей бывает со своими проблемами?

- А чем вы занимаетесь? – Роланд, видимо, хорошо понимал русскую речь.

Дана молчала. Что-то словно придавило её язык к нёбу, и он не желал поворачиваться во рту, превратившись в вязкое желе. По спине потекла струйка пота, хотя в ресторане было прохладно.

- Она действительно психолог-экстрасенс, - подтвердил Бегемот сказанное ранее, - нам было бы очень интересно услышать от тебя, при каких обстоятельствах вы повстречались с той девушкой и что там случилось. Если, конечно, это не слишком личное…

- Извините, - пробормотала Дана, у которой в этот момент потемнело в глазах. Она встала, пытаясь выйти из-за стола, но ничего не видя перед собой.

- Дана! – воскликнул Кир, подхватывая её за локоть, - ты в порядке?

- Н-нет.

Она попыталась обогнуть громоздкий тяжёлый стол, но запнулась за что-то и внезапно повалилась вперёд на пол, одновременно окунаясь в тяжёлый сумрак.

Прямо над ней, в бесконечной вышине, шевелилось и переливалось всеми цветами радуги прекрасное небо. Облака то клубились серебристыми шарами, то расплывались розовыми, голубыми и салатовыми предрассветными перьями… На мгновение в проглядывавшем сквозь них синем небосводе из воздуха соткалось женское лицо с огромными лучистыми глазами. Ни цвет этих глаз, ни их обладательницу определить она не могла. Они сияли светом любви и какой-то бесконечной всепрощающей доброты, а во лбу у Девы тёплым светом мерцала радужная звезда. И Дана всем своим естеством потянулась к этим божественным очам. Но они сразу растаяли, и Дана уже лежала на постели в своём номере. Она была одна. И номер казался не сине-зелёным, а был светлым и переливающимся, совсем как то волшебное небо, с которого на неё смотрели очи богини. Она не слышала, как открылась дверь, но перед ней появилась мама. Она явно куда-то направлялась: в руках она держала сумку на колёсиках. Но сделала остановку, чтобы навестить свою дочь. Мама подошла поближе и присела к ней на кровать. Её бездонные глаза сияли такой безусловной любовью и радостью от их свидания, что она кинулась в объятья матери, в слезах шепча слова о прощении и коря себя за то, что могла допустить ту невыносимую мысль. Мысль о том, что мама может преследовать и пугать её. Вот она здесь, в её глазах светится ответ на её вопрос, вот её нежные объятия, которых ей так не хватает, что даже здесь, в её присутствии болезненно сжимается сердце. Чуть поодаль, за спиной мамы она увидела чью-то маячившую фигуру. Она знает, кто это. Конечно, знает. Ей нужно только вспомнить…

***

Кто я???

Когда Дана открыла глаза, первым, что она увидела было озадаченное лицо Бегемота. Он криво улыбнулся ей.

- Ну ты даёшь, Штирлиц.

- Тоже мне Мюллер нашёлся, - еле выговорила она. Во рту пересохло. Пить хотелось страшно. Бегемот протянул ей стакан с водой.

- Пей. Ты раскрыта. Сопротивляться бесполезно.

- Что со мной произошло? Где я? – спросила она, выпив прохладной воды.

- В штабе, где же ещё. Ты не выдержала элементарную проверку. Посыпалась на первом же допросе.

- Да хватит уже, - услышала она сердитый голос Кира, который, оказывается, сидел тут же в комнате, но не на её кровати, а сзади, в кресле.

- Ты в своём номере, - сказал он, - Лёня говорит, у тебя давление бухнуло до минимума. И температура упала.

- Температура?

- 34 градуса, - многозначительно сказал Бегемот, - ты случайно никакой тоннель там не видела?

Только теперь Дана обнаружила, что лежит под тремя одеялами, тяжесть которых становилась все более ощутимой. В голове снова возникло озарённое нежностью лицо матери, и Дана даже здесь, наяву, стала раскрываться ей, чувствуя ответную нежность и любовь. Как же там хорошо!

- Ага! – многозначительно сказал Бегемот.

- Ты как себя чувствуешь-то? – спросил Кир, наклоняясь над ней.

- Умираю от голода.

- Вот-вот, - согласился Бегемот, - а ты, между прочим, и нам пожрать не дала. Эгоистка.

Она ласково улыбнулась ему и Киру.

- Спасибо вам. Обоим.

- Тебя отнести? Или сама доковыляешь? – он с сомнением оглядывал её, - нас там Роланд ждёт.

- О Боже!

- Называй меня Бегемот, - высокопарно изрёк тот, получив от Даны лёгкий шлепок по руке. Несмотря на это, он приподнял её за еще слабые плечи и прижал к себе.

- Напугала ты нас!

- Ещё как! – присоединился Кир, и тут его осенило, - слушайте, а давайте еду попросим сюда принести, а? Дане сейчас лучше с постели не вставать.

Бегемот покачал головой и встал.

- Вот неженки, - пробурчал он, - пойду узнаю про доставку.

Не прошло и четверти часа, как их подогретый обед был накрыт в номере Даны. К ним присоединился владелец отеля, и все дружно принялись за трапезу.

- Так, - прожевав кусок мяса, Бегемот обратился к Дане, - только здесь и только сейчас я могу помочь тебе с переводом. Больше не проси, - и сказал Роланду:

- Роланд, мы остановились на том, что ты хотел рассказать ту историю, которая приключилась с тобой в России с девушкой, которая, как ты говоришь, очень похожа на Дану.

Роланд, тоже в видимым аппетитом поглощавший свою порцию, кинул на Дану вопросительный взгляд.

- Ты знаешь причину своего обморока?

Она потупилась и покраснела. Но на неё вопросительно смотрели три пары любопытных глаз. Из них та пара, которая принадлежала Бегемоту, прямо-таки просверливала её насквозь черно-фиолетовыми огоньками, заставляя руки неметь.

- Ты во мне дыру прожжёшь, - упрекнула она.

- Ну может хоть тогда станет видно, что у тебя внутри, - парировал тот и вернулся к своему стейку.

Дана тяжело вздохнула.

- Мне стало плохо после того, как я подумала, что мы с вами действительно можем быть знакомы, а я этого не помню.

От этой мысли страх снова липкой волной стал охватывать её тело. Она сглотнула и отодвинула тарелку.

- Как я тебя понимаю, - загадочно протянул Кир. Он сел к ней на кровать и взял её за руку. Еду он отставил на прикроватный столик.

- Я с тобой, - сказал он, - ты научила меня быть безжалостным к своим страхам. Теперь ты должна последовать своему же совету.

Роланд непонимающе смотрел на них.

- Дана помогла Киру решить серьёзный личный вопрос, - пояснил Бегемот, - Сейчас нам очевидно, что пришло время и ей решить свой личный вопрос. Её обморок при встрече с тобой свидетельствует либо о том, что вы знакомы, но она по какой-то причине этого не помнит, либо у неё с тобой ассоциируется какое-то событие. Которое, опять же, ей необходимо вспомнить.

- Либо что-то случилось, либо одно из двух, - раздумчиво пробормотала Дана.

Роланд согласно закивал, пока она переводила Киру сказанное.

- У меня тоже ощущение, что это всё странно. Слишком много совпадений. Ладно ещё если бы вы были просто похожи на ту девушку. В мире много похожих людей. Тем более что прошло столько лет, и я многое мог позабыть. Но вы тоже говорите на двух иностранных языках и, что ещё более удивительно – тоже занимаетесь психологией с уклоном в экстрасенсорику. А именно этим я советовал заняться Арине, когда уезжал из Ростова.

- Кому? – переспросил Бегемот, - Арине?

- Ту девушку звали по-другому, - пояснил Роланд.

Бегемот удовлетворённо щёлкнул пальцами.

- Я знал, - торжествующе сказал он, - тебе совершенно не подходит имя Дана. Оно не твоё, словно ты взяла его поносить на время. Теперь сконцентрируйся и скажи, что ты чувствуешь, когда слышишь это имя.

- Я чувствую, что тебя давно не драли за уши, - изрекла она.

- И все?

- И всё! – передразнила Дана.

Кир между тем внимательно посмотрел на Роланда.

- Ты сказал, это было много лет назад. Как же ты запомнил её имя? И вообще, как ты всё вспомнил сейчас?

- Я легко могу ответить на этот вопрос, - ответил тот, - та поездка в Россию и встреча с той девушкой стала решающим событием в моей жизни. Поэтому я отчётливо помню и имена, и всё что тогда происходило.

- Вы не поддерживали с ней связь после того, как ты уехал?

- Несколько раз мы обменялись письмами. Но потом какое-то время не общались, а когда я решил написать ей, чтобы узнать, как у неё идут дела, пришёл ответ, что такого электронного адреса больше не существует. Номер телефона она видимо тоже изменила. Так я и потерял с ней связь.

После нескольких минут молчания Роланд добавил:

- Я помню, как-то в разговоре Арина упоминала о своих предчувствиях.

- Это как?

- Она говорила, что в её жизни в настоящий момент всё идет хорошо, но её постоянно мучают тяжкие предчувствия. Поэтому она не может наслаждаться жизнью здесь и сейчас. Они как бы отравляли её существование. Может те её предчувствия оправдались, как ужасно бы это ни звучало?

Тут Дана почувствовала, как комната начинает плавно вращаться.

- Я так понимаю, чтобы помочь ей сейчас, тебе придётся рассказать свою историю от и до, - сказал наблюдавший за ней Бегемот, - если тебя это не обременит.

- У меня вообще создаётся впечатление, что мы сюда ради тебя приехали, - возбуждённо добавил Кир.

Роланд некоторое время помолчал.

- Она мне тогда помогла осознать очень важные для себя вещи, - сказал он, тщательно подбирая слова и обратился к Дане, - если то, что я расскажу поможет тебе вспомнить и найти себя, я готов это сделать. Я хочу помочь тебе.

Дана вздохнула, пытаясь принять равнодушное выражение лица, и с улыбкой посмотрела на него.

- Спасибо тебе, Роланд. Ты добрый человек. Просто…., - она сглотнула, - не факт, что мне это действительно нужно. И уж точно я не уверена в том, что я этого хочу...

- Не хочешь, зас…, - начал было Бегемот, но прервал сам себя и заговорил уже ласковее, - Слушай, радость моя, ты меня поражаешь. Кому как не тебе знать, что возвращаться к себе всегда тяжело. И узнавать правду всегда тяжело… и …. Вообще, из нас троих психолог – это ты. А ведёшь себя, как капризная девчонка. Я тебя сейчас вообще не узнаю, если честно. Соберись давай, возьми себя в руки и встреть свою правду достойно. Рядом с тобой три мужика. Есть кому подержать тебя за руку. Ну и за другие места тоже. По первому требованию.

Он подмигнул ей. Дана закусила губу и шмыгнула носом.

- Только если у тебя есть на это время, - обратилась она к Роланду.

- Я выделил время на то, чтобы пообщаться с вами, - пожал плечами тот, - хотя мне тоже нелегко будет это вспоминать.

- Сконцентрируйся, - Кир пожал её руку, - может что увидишь.

- Хорошо.

Роланд позвонил на ресепшн.

- Я попросил принести нам кофе, - отвлекаясь от разговора, сказал он, - что вы хотите?

Все без исключения изъявили желание съесть чего-нибудь сладкого. Дане к тому же сильно хотелось чаю с ромашкой. А Киру с Бегемотом – виски.

Когда все это принесли в её номер, Дану уже ощутимо потряхивало. Она чувствовала, что разговор будет не из лёгких, но и осознавала, что, по всей видимости, не просто так притащилась в такую даль. Поэтому она поудобнее уселась на кровати, продолжая кутаться в плед и попивая свой чай, который крепко держала подрагивающей рукой, чтобы не расплескать.

- Мы с тобой после пожара тоже пили чай с ромашкой, - припомнил Роланд, уже не стесняясь упоминать, что это и вправду была она.

- Давай всё по порядку, - попросил Кир. И Роланд стал рассказывать.

- Сейчас я припоминаю, что это было лет десять-двенадцать назад, - начал он, - тогда я занимался оборудованием для промышленных теплиц и оснащением помещений для содержания домашней птицы. На сегодняшний день кроме этого отеля у меня есть небольшая фирма, которая также занимается теплицами. Расскажу подробнее о своей семье, чтобы было понятнее. Моя мама умерла, когда мне не было двадцати. Отец женился во второй раз на женщине по имени Габриэла. У неё от первого брака было трое детей: старшая Марьян, средний Гарри и младшая Софи. У меня же есть давний друг по имени Гилберт. Он женился на младшей дочери Габриэлы – Софи. У Габриэлы была сеть «Велюр», состоявшая из четырёх отелей, и все она раздала своим детям. Австрийский «Велюр» она отдала Гарри, Парижским «Велюром» управляла Софи. «Веллуто» во Флоренции владела Марьян. Но им фактически управлял Гарри, так как Марьян живет в США. Женевским «Велюром» до конца жизни управляла сама Габриэла. А пятый «Велюр», в котором мы все находимся, был уже открыт ей совместно с моим отцом. Этим отелем много лет управлял мой лучший друг, Гилберт.

- Тот, который был женат на… на дочери твоей мачехи? – переспросила Дана, начиная понемногу успокаиваться. Ей даже удалось сосредоточиться на том, что говорит Роланда. Она даже невольно заулыбалась, вслушиваясь в то, как скрупулезно этот милый голландец перечислял ключевые моменты.

- Совершенно верно. Так вот, с того времени, как был открыт Нидерландский «Велюр», мой отец был уверен, что я возьмусь за его управление. Однако меня совершенно не интересовал этот бизнес. Я игнорировал просьбы отца заняться «Велюром». Если быть честным, я вообще избегал разговоров с ним, хотя он никогда на меня не давил и не требовал оставить ту работу, которая мне нравилась. С моей стороны это было просто упрямство и ничего больше, так как от меня не требовалось никаких жертв. Только немного усилий и все.

Так вот, в тот год у меня было несколько поездок в Россию. И одна из них – к клиентам фирмы в Ростове-на-Дону. Это было весной. Один из моих клиентов был кроме всего прочего владельцем большой гостиницы и… нескольких ресторанов. Сколько их было, я не помню. Понятия не имею, существует ли сейчас этот комплекс. По приезду меня поселили в их отель. Мне был предоставлен переводчик, который был заодно и местным гидом. Девушку звали Арина, - Роланд кинул на Дану многозначительный взгляд. Та слегка побледнела, но выдержала его с непроницаемым выражением лица.

- У неё были рыжие стриженные волосы, она оказалась хорошим переводчиком, интересной собеседницей… Само место тоже производило прекрасное впечатление. Предполагалось, что я проведу у них два дня, - он запрокинул голову, вспоминая подробности тех давних событий, - в первый же день мне провели экскурсию. И сразу всё пошло так… необычно.

- Что именно? – уточнил Бегемот.

- Ну… я точно не помню уже. Что-то связанное с пропавшим оружием…

- Оружием? – не понял Кир, которому Дана торопливо переводила то, что рассказывал Роланд.

- Да, там была большая коллекция оружия. Я никак не мог запомнить название пропавшего кинжала. Помню, что шли мы к этому залу через подземный тоннель. Кстати, именно этот тоннель вдохновил меня на такое обустройство моего ресторана.

- Серьёзно? – удивилась Дана, чувствуя, что губы начинают растягиваться в улыбке.

- Да. Еще я помню, что там был большой фрегат. Мне сразу показалось, что внутри находится человек. Я видел его в окно, но корабль был закрыт, и проверить это тогда не удалось…

- А там действительно был человек? – полюбопытствовал Бегемот.

- Мне бы хотелось рассказать по порядку, - сказал Роланд.

- О'Кей, извини.

- Это все было в первый день. Экскурсия, переговоры, осмотр объекта… Ах да, я ещё стал свидетелем странного конфликта.

Роланд умолк. Никто не осмеливался прервать ход его мыслей. Все пили свои напитки и не спеша доедали десерты. Дана чувствовала, что на смену болезненной тревоге приходит некое теплое ощущение, словно она окунулась в тот день, о котором старательно вспоминал Роланд. Она представляла себе территорию комплекса, обаятельную рыжеволосую спутницу голландца, которая была похожа на неё саму, большой деревянный корабль, качающийся на волнах… И вдруг.

- Он сгорел, - её вскрик привлёк всеобщее внимание. Она посмотрела на Роланда, и её глаза округлились в шоке от мелькнувшей вспышки в памяти, - корабль сгорел.

- Да, - сказал Роланд.

Бегемот звонко шлёпнул себя по ляжкам.

- Вот так поворот. Что же с тобой такое там приключилось?

- Может лучше пусть Роланд продолжает свой рассказ? Глядишь, она и вспомнит, - резонно заметил Кир.

Действительно, повторяя слова рассказчика на русском, Дана чувствовала, что всё тело начинает звенеть от напряжения. Как будто каждая её клеточка помнила какую-то важную мелочь из тех событий и старалась помочь ей вспомнить. А ведь для осуществления этой задачи достаточно было одного намерения. Вспомнила же она, что корабль сгорел. Но… это могло быть в новостях, она могла слышать сплетни от людей…

- Продолжай пожалуйста, - попросила и она, вовлекаясь в этот странный гипноз наяву.

- В первый день мы застали жестокую драку двух официантов. Один чуть не задушил второго. Пришлось его откачивать прямо там. Причину их драки мы так и не узнали. Я точно помню, что одного из них как-то странно звали. Как … как орех…

- Как орех? – переспросил Бегемот, - Какой орех? Фундук?

Роланд отрицательно качнул головой.

- Нет.

- Грецкий, миндаль, макадамия? – наперебой предлагали варианты гости.

- Нет, - с улыбкой отвечал Роланд, и перебил сам себя, - вспомнил! Кешью. Это имя было очень похоже на орех Кешью.

- Кешью? – Дана произнесла это слово медленно, словно пытаясь зацепиться за него.

- Кеша? – предположил Кир.

- Да! – Роланд даже подскочил на стуле.

- Иннокентий, - передразнил Бегемот искажённым тоном, цитируя имя из знаменитого мультфильма про попугая Кешку, - так и чего? Этот Кешка задушил другого?

- Наоборот, - поправил Роланд, - другой, имя его я не помню, душил этого Кешью. А вечером, когда я уже был в своем номере, в ресторане начался страшный пожар. Сгорели все помещения, сгорел фрегат.

- Пожар в Ростове-на-Дону, - нараспев проговорил Кир, - Лень, ты помнишь? Об этом говорили. Сгорел какой-то местный знаменитый ресторан.

- Да, - сказала Дана, ни на кого не глядя.

- К сожалению, я не ошибался насчет фрегата. Там прятался какой-то человек, и он сгорел там.

Мужчины оторопело вертели головами, поглядывая то на Роланда, то на Дану.

- Что ты чувствуешь? – спросил у неё Кир.

Она слышала отвратный запах гари, надвигавшийся на неё со всех сторон, слышала треск горящего дерева и крики о помощи.

- Арина винила себя в том, что не проверила фрегат во время экскурсии, - ответил за неё Роланд, - а потом в том, что не слышала, как он зовёт на помощь. Но там был такой шум, что ничего невозможно было услышать.

- Ты видел пожар?

- Я пошёл искать Арину, так как знал, что она еще должна была находиться там. Она стояла у фрегата. И когда я нашёл её, приехали пожарные. Но всё равно спасти ничего не удалось. Того человека обнаружили на следующий день.

В голове у Даны внезапно что-то завибрировало. Что-то осязаемое болезненно пульсировало, увеличиваясь, распухая и постепенно заполняя голову неприятным звоном.

- Мы с Ариной ушли, как только начали тушить. Находиться там было невозможно. Мы поднялись ко мне. Я хотел, чтобы она успокоилась немного. Она была в шоке. Когда мы пили чай, она и поделилась со мной тем, что её мучают смутные предчувствия беды.

Гости неловко молчали, переглядываясь. Дана фыркнула.

- Просто пили чай с ромашкой и разговаривали, - с вызовом сказала она, сердясь на многозначительные перемигивания Бегемота и Кира.

- Ты помнишь? – обрадовался Роланд.

Она вздохнула.

- Не знаю. Какие-то редкие вспышки и всё. Понимаешь, я могу иногда видеть события, о которых мне говорят. Поэтому мне сейчас сложно определить, был ли это мой личный опыт или я визуализирую то, что ты говоришь.

- Ты мне говорила то же самое, - Роланд защёлкал пальцами, - когда просматривала меня.

- Ты и его просматривала? – возмутился Бегемот, оглянувшись на Дану, - ты уже всех блин просматривала, а до меня так и не снизошла!

Кир покатился со смеху, Дана состроила капризную мину, а Роланд, не до конца разобрав русскую речь, с вежливой улыбкой наблюдал за ними.

- Ты всё-таки последовала моему совету заняться экстрасенсорной психологией, - всё же сказал он.

При этих словах Бегемот исподлобья посмотрел на Дану и ехидно оскалился. Кир с видимым удовольствием наблюдал за его реакцией.

- У меня сейчас голова лопнет, - сказала Дана и поднялась с кровати, намереваясь зайти в ванную, где стояла её походная аптечка.

- Что же произошло потом? – спросил Кир.

- На следующий день Арина приехала за мной, чтобы вывезти в город. В «Причале» стоял страшный смрад после пожара. У меня болела голова.

- Прямо как у неё сейчас, - заметил Бегемот.

Вернувшись из ванной, Дана снова забралась на постель и закуталась в одеяло.

- Мы гуляли по городу, встретились со следователем по поводу расследования причин пожара и гибели таинственного лохматого человека.

- Кого?

Роланд объяснил.

- У того человека, которого я видел в окне фрегата, были очень растрёпанные волосы.

- Нафаня какой-то, - пробурчал Бегемот.

- Это герой известного советского мультфильма, - пояснила Дана, - нечистая сила или дух, охраняющий дом.

- Похоже на то, - задумчиво ответил тот, - и, кстати, я забыл упомянуть. В пожаре покалечился тот официант, который дрался с… Кешью.

- Интересно, - промычал Бегемот, - он остался жив?

- Я не знаю. Он спрыгнул с крыши в самый разгар катастрофы. При мне его увезли на скорой. Больше я ничего о нём не слышал. Арина что-то писала о том, что его не могут найти. Ему каким-то образом удалось скрыться, так же, как и этому Кешью.

- Кешка тоже пропал? – удивился Кир.

- Он пропал еще до пожара.

- Какая-то мутная история. И что же сказал следователь?

- Я уже не припомню, что он говорил. А на следующий день я уехал. Я перечитаю свои записи насчёт тех событий, и, если найду там какие-то интересные подробности, обязательно расскажу вам.

- Ты и так много интересного рассказываешь, но что-то Дане, то есть Арине это не очень помогает. Кстати, - Бегемот воззрился на неё, - а почему именно Дана? Это странное имя, ты не находишь?

Она пожала плечами.

- Давай об этом потом. То есть ты помнишь, что та девушка просматривала тебя?

- Да, - спохватился Роланд, - когда мы обедали в городе, она призналась, что может видеть некоторые вещи. И именно после того, что она сказала мне, я решил изменить свою жизнь.

- Да уж, она это может, - поддакнул Кир.

- Что же она тебе такого особенного сказала? – усмехнулся Бегемот, - если это не слишком личное.

- Слишком. Это касалось моих отношений с отцом. Она спрашивала, не умер ли недавно кто-то из моих родных. Я хорошо это помню, потому что, когда я сел в самолёт, мне позвонила мачеха и сообщила, что умер мой отец. А через день после этого бывшую жену моего друга, дочь Габриэлы, нашли убитой в одном из парков Парижа.

- Ничего себе, - вырвалось у Кира.

- Да. Вы понимаете, что я, будучи большим скептиком, изначально не воспринимал её слова всерьёз. Только после звонка мачехи стал сопоставлять и обнаружил слишком много совпадений и странностей. Это заставило меня пересмотреть свои взгляды и принять решение не продавать отель, доставшийся мне по наследству, а заняться им вплотную.

- Но ты говорил, что тоже дал ей совет, - напомнил Бегемот.

- А? – встрепенулся задумавшийся было Роланд, - да. Мы обсуждали вопрос, останется ли за Ариной её работа, которую она выполняла на том месте. И тогда я посоветовал ей развивать свои способности, только в психологическом ключе.

- Мне очень приятно, - обратился он к Дане, - что ты последовала моему совету также, как и я твоему.

- Ой! - Бегемот умильно сложил ладошки, - обнимитесь, дети мои!

- Да успокойтесь вы, - возмутилась Дана, - это была не я.

- Ну конечно не ты. Это какая-то другая девушка, которая похожа на тебя, как две капли воды и у которой точно такой же метод просматривать людей, как у тебя. А ну-ка признавайся! – потребовал он, - Зачем ты изменила внешность, имя и место жительства? Ведь у тебя в паспорте стоит имя Дана.

- Понятия не имею, - призналась она, чувствуя себя совершенно беспомощной перед натиском этих новых подробностей из якобы её жизни, но которые были, по-видимому, начисто стёрты из её памяти. Как, кем и, тем более, зачем – она не имела представления.

- Я уверена, что это был совсем другой человек, - слабо проговорила она. Внезапно ей овладела страшная усталость.

- Ну конечно! – саркастически усмехнулся Бегемот, - а методы у вас общие, потому что вы - кармические близнецы.

Дана с укором поджала губы, а затем выпалила по-русски, чеканя слова:

- Недавно ко мне приходил пациент. Который просил дать ему совет перед важной поездкой. Ему приснился непонятный сон. И когда он мне рассказывал свой сон, я очень отчётливо видела все его детали, даже договаривала за него кое-что. Это присоединение на эфирном плане. И совершенно не означает, что мы как-то связаны.

Теперь Роланд, в свою очередь попросил перевести ему непонятные слова. Дана еще сердилась, поэтому Бегемот с невозмутимым видом объяснил.

- И часто тебе удаётся такое присоединение? – восхищенно присвистнул Роланд.

- К сожалению, такое было впервые, - она с трудом подавила зевок.

- Я думаю, тебе надо отдохнуть, - сказал хозяин и поднялся, - да и всем вам тоже. Я чуть позже просмотрю свои записи, завтра смогу ответить на интересующие вас вопросы касательно моего бизнеса. Также хочу сообщить вам, что связался с моим другом, он готов показать вам свой «Велюр» в Париже.

- Отличные новости, - обрадовался Кир.

На том и решили.

3

Голова была тяжёлой и гудела, как после бессонной ночи, несмотря на то, что практически сразу после ухода визитёров, Дана мертвецки заснула. Когда она открыла глаза, на часах была половина восьмого, а на экране смартфона – с десяток сообщений от нетерпеливых друзей. Выйдя из ванной, Дана торопливо оделась и поспешила вниз, чувствуя, что головная боль отступает, но теперь её одолевал нестерпимый голод. В зале ресторана её ожидали Кир с Бегемотом.

- Сколько можно дрыхнуть, - возмущался последний, - мы по пять чашек кофе выпили, пока тебя ждём.

- Кстати, кофе здесь обалденный, - добавил Кир, - что ты будешь на завтрак?

Она ограничилась бутербродами и яичницей. Кофе действительно оказался отменным. После сообщения Бегемота, что они в сборе, к ним присоединился Роланд. Вид у него был весьма помятый.

- Ты тоже плохо спал, как и наша принцесса на горошине? – осведомился Бегемот, пощипывая виноград, стоявший на столе.

- Перечитывал свои записи, - ответил тот, потирая лоб.

- Интересно. Ты нашёл что-то новое?

- Как это ни странно, я вчера вам всё рассказал. За исключением того, что у Арины был брат, которым она очень гордилась. Она сама сказала мне об этом, когда делилась своими предчувствиями. Ну и беседа со следователем, но она ничем особенным не отличалась.

При слове «брат» Бегемот кинул на Кира многозначительный взгляд.

- Возвращаясь к вопросу о глазах, - тихо сказал он.

Дана услышала.

- О каких глазах? – спросила она.

- Не обращай внимание.

Кир поджал губы и нахмурился.

- Мы тут тоже кое-что вспоминали.

- Итак, друзья, - встрял Роланд, - Гилберт ждёт нас. Мы можем доехать до Парижа на поезде, это недолго, да и у вас будет возможность осмотреть достопримечательности. Другой вариант – автомобиль.

- Вот этот вариант, - обрадовался Кир, - мы арендуем, или это твой?

- Мой.

- Тогда я готов оплатить расходы на топливо. Получится что-то вроде аренды.

- Присоединяюсь, - сказал Бегемот.

Дана не имела ничего против поездки на машине. Как оказалось, Роланд был готов к обоим вариантам. Более того, он намекнул, что на днях им, возможно, удастся съездить и в женевский «Велюр», что привело его гостей в полный восторг.

Выехали они уже через полчаса. По дороге Роланд охотно отвечал на вопросы Кира касательно своего бизнеса и своего обучения, в котором большую роль сыграл опыт его друга, Гилберта. Дана переводила, не забывая любоваться чудесными летними пейзажами за окном. Они проехали Утрехт, Роттердам, Брюгге, Брюссель и хоть не останавливались в этих городах, торопясь успеть туда и обратно до вечера, Роланд много рассказывал и рекомендовал посетить их, когда у них будет свободное время.

- Возвращаю тебе долг по экскурсии, - пошутил он, обращаясь к Дане. Та равнодушно пожала плечами.

В Париж они въехали в половине третьего.

- Жена твоего друга жила здесь? – спросила она, вспомнив то, что рассказывал вчера Роланд.

- Да. Здесь у неё был «Ле Велюр».

- Её убийцу нашли?

- К сожалению, нет. В тот день Гилберт тоже находился в Париже. Он приехал, чтобы сообщить ей о смерти моего отца. Он ожидал её вечером в парке. Но Софи долго не было, а когда Гилберт собрался уходить, её тело обнаружили буквально в ста метрах от того места, где он её ожидал.

- Как это случилось?

Вместо ответа Роланд пристально взглянул в зеркало на Дану. Его серые глаза сразу напомнили ей недавние видения. Вдоль позвоночника хлестнула холодная волна.

- То убийство было очень жестоким. Ей... вырезали сердце. Причём это было сделано столовым ножом.

Дана и подумать не могла, что осмелится поинтересоваться, но ассоциация со словом "столовый нож" была такой сильной, что она не выдержала:

- Могу я спросить... Сердце было извлечено из тела?

- Да, - подтвердил Роланд бесстрастно, - и по всей видимости, было извлечено из тела вилкой, которая была найдена там же, где и тело Софи.

- Из одного набора?! - ахнул Бегемот, но, поймав грозный взгляд друга, закусил себе палец.

- Вот жуть-то, - сказал он через минуту в общей тишине, передёргивая плечами, словно и ему передалось состояние Даны.

- А самого Гилберта не подозревали? – спросила та.

- Подозревали. Нам удалось доказать, что он в это время находился в другом месте. А Софи видели из окна дома напротив парка с каким-то мужчиной.

- И что же, никто не слышал криков и не видел крови? – с сомнением спросил Кир.

- В том-то и загвоздка. В крови Софи обнаружили алкоголь. Возможно, поэтому она не сопротивлялась и не звала на помощь. Но как по мне, это объяснение не выдерживает критики.

- Не поэтому, - каким-то низким тоном произнесла Дана.

Все удивлённо воззрились на неё. Она хмурилась, глядя куда-то в пустоту между передними сиденьями.

- А почему? – спросил Кир.

- Она не сопротивлялась, потому что не могла поверить, что тот человек мог это сделать. Она его любила.

Мужчины молчали.

- Любопытно, - протянул Бегемот, - если бы здесь был её бывший муж, я бы поверил, что ты это увидела. Неужели ты это увидела у Роланда?

- Они были в разводе? – спросила она, словно не слыша вопроса.

- Да.

- Она изменяла ему?

В снова повисшей тишине Дана провела рукой по глазам, как бы просыпаясь и ответила на вперившиеся в неё три пары оторопелых глаз.

- Я не понимаю, - сказала она, словно позабыв о своем последнем вопросе, - ему ведь было так тяжело всё это пережить. Почему он не продал отель и не уехал оттуда насовсем?

- Мне кажется, будет правильнее задать этот вопрос ему, - деликатно ответил Роланд, - я и без этого говорю много лишнего.

Кир многозначительно усмехнулся при этих словах.

- Хорошо, - кивнула она и стала смотреть в окно.

Не позднее, чем через десять минут они притормозили у изящного крыльца со стилизованной красной дверью и вывеской «Le Velours». Роланд позвонил Гилберту, и практически сразу по ступенькам к ним спустился высокий рыжеватый мужчина. Лицо его казалось почти прямоугольным, залысины на лбу только усиливали это впечатление. Его бритое, немного обрюзгшее лицо с отчётливыми морщинами на лбу округлилось в чуть встревоженной улыбке, с которой он приветствовал гостей. Рассеянный взгляд голубых глаз скользнул по приезжим, задерживаясь на женщине. По-видимому, ему было известно о русской знакомой Роланда, как и о том, что Дана сильно на неё похожа. Что ж, неудивительно, ведь они лучшие друзья.

Красный «Велюр» оказался не менее интересным для посещения, чем его Амстердамский собрат, и очень схожим с ним. Гилберт не преминул показать им несколько номеров, в обстановке которых прослеживались малиново-сиреневые или бордово-пудровые тона. Ресторан оказался не таким стилизованным, как голландский. Он отличался скорее минимализмом и простотой меблировки, что компенсировалось замысловатым меню. Гилберт, как и Роланд, бегло говорил по-французски, но, по сравнению со вторым, он показался ей человеком более заурядным. Он терпеливо и с видимым удовольствием отвечал на бесчисленные вопросы Кира. Наблюдая за ними, Дана не могла отделаться от ощущения, что лицо Гилберта неживое. На него словно была натянута застывшая маска. Даже любезные улыбки его, казалось, просто растягивали омертвевший лик. После того, как обед был завершён, Бегемот легонько толкнул Дану под столом, напоминая, о чём она просила их по дороге сюда, и кивнул Роланду.

- Роланд…

Тот понимающе кивнул, но заметно смутился. Тогда она, состроив невинное лицо, спросила Гилберта, не затруднит ли его показать ей парк, в котором нашли Софи. Услышав эту странную просьбу, тот помрачнел и задумался. Однако же, к удивлению Роланда, такой неожиданный поворот их разговора не слишком смутил его друга. Гилберт, казалось, морально готовился к чему-то подобному, поэтому, хоть и с неохотой, но откликнулся на её просьбу. Они выехали незамедлительно. Гилберт усадил Дану в свою машину, а сопровождавшая её троица последовала за ними, держась поодаль: предполагалось, что сразу после этого они тронутся в обратный путь. Но едва они отъехали от отеля и выбрались на запруженную дорогу, как стали в пробку. Сидевшая рядом с Гилбертом Дана воспользовалась моментом и задала ему вопрос, мучивший её уже больше часа.

- Могу я кое-что спросить у вас, Гилберт?

- Конечно, - последовал любезный ответ, - все что угодно.

- Благодарю вас за доверие и заранее прошу прощения за мою нескромность. Судя по тому, что я сейчас увидела, вам очень тяжело дались события, имевшие место десять лет назад. И, однако же, вы остались в Париже, приняли во владение отель, который ранее принадлежал вашей жене, и остались в этом городе. Это не может не вызывать вопросы…

Он молча покосился на неё.

- Вы меня простите, но не похоже, что вы влюблены в Париж.

Гилберт немного помолчал, потом произнес, будто сквозь силу.

- Вы правы, Арина. Я ненавижу этот город.

- Не могли бы вы называть меня Даной? – попросила она.

- Извините, Дана. В общем, вы правы. Но как вы это поняли?

- Тогда почему же? – спросила она, игнорируя его вопрос.

Череда машин, застывших перед ними, тихонько тронулась. Гилберт смотрел куда-то в сторону, опершись о руку.

- Я должен вам признаться, - сказал он наконец, - когда шло расследование, я только и мечтал о том, чтобы уехать из Парижа и больше никогда сюда не возвращаться.

- Вы очень любили её, - прошептала она.

- Да. Я тогда не думал о том, что уже через несколько месяцев после тех ужасных событий Габриэла решит оставить этот мир и передаст мне парижский «Велюр» по наследству. Она переписала завещание через месяц после гибели Софи.

- Неужели вы остались здесь только из уважения к памяти вашей тещи?

Он не торопился с ответом.

- Если честно, я сейчас задаюсь этим вопросом впервые за много лет. Понимаете, я как бы сросся с «Велюром», с Нидерландским ли, с Парижским ли. Я не представляю себя без этого отеля.

- Ну да, он ведь вам принадлежит.

- Мне, - согласился Гилберт, - но я считал своим и амстердамский «Велюр», понимаете? Я не смог бы управлять им так, как я это делаю, если бы не воспринимал этот бизнес, как свой сугубо личный.

- Теперь я понимаю, - догадалась она, - вы несчастны не от того, что остались здесь.

Он удивлённо посмотрел на неё.

- Я несчастен?

- Да. В вас нет жизни, вы не живёте настоящим. Извините меня за эти слова.

Он болезненно поморщился, но взглянул ей в глаза с некоторым вызовом, неохотно отвлекаясь на дорогу.

- Это правда, что вы не помните то, что с вами происходило в России? – он метнул в её сторону пытливый взгляд, - когда Роланд приезжал туда.

Внезапное изменение темы разговора теперь уже ей доставило неприятные ощущения.

- Гилберт, я готова обсудить это с вами, тем более что вы после моих вопросов имеете право задавать мне любые. Но боюсь, что не смогу удовлетворить ваше любопытство, даже если буду с вами предельно откровенна. Я действительно не помню ничего из того, что рассказывал Роланд. Более того, до сих пор уверена, что речь идет о ком-то другом.

Она пожала плечами, замечая, как на его лице мелькнула тень легкого разочарования.

- Позвольте признаться… Вы же понимаете, что я не просто так попросила вас показать мне… то место?

После его настороженного кивка, Дана продолжила:

- Я настраиваюсь на то, чтобы увидеть как можно больше информации относительно убийства вашей жены. Если начну отвлекаться на свои воспоминания, это будет сильно мешать. Сейчас мне важно знать, что именно произошло между вами, как вы расстались. И увидеть ваши воспоминания о том дне. Но если вам это без надобности или вы просто не желаете ворошить прошлое, просто скажите, и мы уедем.

- Признаться, я не могу понять, зачем это нужно вам. Прошло столько лет, а те события до сих остаются для меня загадкой. Поэтому я не откажусь от вашей помощи, хоть и не особенно верю в возможность её прояснения.

Гилберт вздохнул и после небольшой паузы продолжал:

- Роланд был под большим впечатлением от встречи с вами в России. Он говорил, что те события помогли ему пересмотреть свои решения.

- По всей видимости, в тот момент для него назрела необходимость перемен. И участие меня или кого-то похожего на меня просто стало катализатором.

Гилберт кивнул и помолчал еще с минуту.

- То, что я скажу, останется между нами?

- Разумеется, – пообещала Дана.

- К тому моменту, как умер отец Роланда, мы с Софи больше года были в разводе. Мы развелись после того, как она мне изменила. Здесь свободные отношения давно в порядке вещей, супружеская неверность мало кого удивляет. Но я человек консервативный. Я никогда никого так не любил, как эту женщину, и больше уже никого так не полюблю. Вы не представляете, как это тяжело, быть без ума от той, в жизни которой ты не имеешь особой ценности. Поначалу мне и в голову не приходило, что у неё могут быть любовники. А когда стал подозревать и, наконец, получил подтверждение, моя жизнь разделилась на «до и после». Я уже не мог быть прежним. Но с ней или без неё я был частью её семьи.

Дана молча слушала.

- Я приехал сюда, чтобы сообщить ей о печальном событии. Мы завтракали в одной уличной кафешке. И там она мне сообщила, что выходит замуж и уезжает в Женеву.

- А… как же «Велюр»? – оторопела Дана.

- Я был удивлен не меньше вас. То есть, слово «удивлён» не отображает мои тогдашние чувства. Она собиралась продать отель. Она знала, что её мать будет против, несмотря на то, что к тому времени была полноправной владелицей. Не знаю почему, но у меня с Габриэлой отношения сложились гораздо лучше, чем у неё с родной дочерью. Поэтому я прекрасно знал, что продажа “Le Velours” убьёт Габриэлу. Я накричал на Софи и ушёл. А спустя несколько часов понял, что допустил оплошность. Я решил выкупить французский «Велюр» у Софи. Хоть сердце моё было по-прежнему разбито её изменой и пониманием, что я свою жену совсем не знаю, я ещё мог попытаться спасти детище Габриэлы. Как только эта мысль пришла мне в голову, я позвонил Софи и предложил ей встретиться для важного разговора.

- Вы должны были убедить её принять ваше предложение, - взволнованно сказала Дана, сжимая руки в кулаки.

- Да. Я был уверен, что мне это удастся. Помню, что Софи не хотела встречаться, но потом предложила мне ожидать её в этом парке.

К этому моменту Гилберт припарковался напротив ухоженного сквера. Его цветущие аллеи виднелись за невысокой оградой.

- Я давно не бывал в этой части города, - признался Гилберт.

Она вглядывалась в неспешно прохаживающихся по дорожкам парка людей в смягченном свете предвечернего солнца.

- Я ждал её, а она всё не шла, - продолжал он охрипшим и потяжелевшим голосом, глядя туда же, куда и она, - уже стемнело. На звонки не отвечала. Я решил уже уходить, как вдруг услышал шум. Её обнаружили вон там, - Гилберт указал на край ограды справа, - она лежала в кустах. К тому времени, как её нашли, она была мертва.

По просьбе Даны они вышли из машины и направились по переходу на сторону парка. Автомобиль Роланда стоял позади, сидевшие в нём наблюдали за Даной и Гилбертом, пока те переходили дорогу. Здесь движение было не таким оживлённым. Оказавшись на той стороне, Дана замедлила шаг и, приблизившись к внешней стороне ограды, прикрыла глаза. Звуки города обступали со всех сторон. Вот, мягко шелестя колёсами, проехал автомобиль. Вот прокатил мимо велосипед, за ним, позвякивая, промчался другой. Затем до ушей донёсся приглушённо зудящий звук мопеда. Всё это были внешние, посторонние шумы, не нужные ей сейчас, когда изнутри рвались ответы.

- Покажите мне это место с той стороны, - попросила она внимательно наблюдавшего за ней Гилберта.

Тот, казалось, внутренне притих и как-то весь подобрался.

Парк действительно был ухоженным и очень чистым. Гилберт уверенно направился к одной из скамеек.

- Вон там, - он указал на пространство между двумя высокими цветущими кустарниками.

Дана подошла к нему и взяла за руку, молча приглашая сопровождать её и зная, что ему совершенно не хочется туда идти. Проходя мимо скамейки, она заметила на траве чуть поодаль обнимавшуюся парочку. Молодые люди провожали их взглядами, но они ей не мешали. Не отпуская руку Гилберта, Дана ощутила что-то совсем другое. Сейчас, даже не желая вспоминать, он всё же мыслями снова был здесь тем вечером. Но, кроме этого, она считала что-то ещё. Этот незнакомый, но сильный поток захлестнул её, отвлекая и затягивая. Что это за энергия, понять сейчас было невозможно. Дана выпустила руку Гилберта и прислонилась к ограде. Снова закрыла глаза, отдаваясь воздействию бушевавших в нём чувств тем вечером. Вот он внутренне мечется, сидя где-то там, в отдалении, хотя дух его витал и здесь. Может, потому что он сейчас стоит рядом? Нет, не только. Каким-то образом в душе он знал, что что-то произойдёт с Софи. Он даже знал, как именно это произойдет.

- Вам было что-то известно? – резко спросила она.

- Что? – Гилберт испуганно оглянулся.

- Вы что-то знали? Когда вы были здесь, вы знали, что с Софи случится что-то плохое. Почему вы не сказали мне?

- Ах, да…., - он схватился за голову, - да, я совсем забыл. Мне снился сон. Я уснул в гостинице, и мне приснилось лицо Софи в точности таким, каким я вечером увидел её здесь.

- Вы видели её убитой?

- Да. Я даже не уверен, что это был сон. Это больше похоже на видение. Передо мной возникло её лицо, оно было действительно мёртвым. Я даже с кровати упал. И отчего-то знал, когда проснулся, что ей... вот, вырезали сердце.

- Понятно. И вы позвонили ей.

- Да. Идея купить у неё Велюр пришла мне в голову, когда я проснулся. И я сразу позвонил.

- Они сказали, что это убийство из ревности, - констатировала она. Гилберт изумлённо присвистнул.

- Вам Роланд сообщил?

- Нет. Тот человек, который сделал это, вступил с ней в контакт с определённой целью.

- Это был Поль? – хмуро уточнил он, - она говорила, что они собираются пожениться.

- Я не знаю его имени. Чувствую только, что она относилась к нему также, как вы относились к ней. Это был единственный человек в её сердце. И он забрал его с собой, когда уходил.

Гилберт испуганно выдохнул.

- Зачем вы так говорите?

- Она впустила его в своё сердце, - продолжала Дана, невидящим взором глядя куда-то мимо него, - а он просто должен был выполнить свою задачу и уйти.

- Так значит… это было вовсе не из ревности?

- Нет, - твёрдо ответила она, - он нарочно убил её таким образом, чтобы полиция сделала этот вывод. Она была легкомысленной женщиной, и они решили, что очередной любовник отомстил ей за измену.

- Точно, - прошептал Гилберт, - но кто он? И зачем ему понадобилось её так жестоко убивать?

- Вы уже не найдёте его. Он не из Франции. Но… я не знаю, как это сказать и вообще, как это объяснить…

Она как-то резко ослабела и присела на траву, держась рукой за ограду. Проходившая мимо пожилая женщина в панаме с осуждением посмотрела на них.

Гилберт участливо заглянул ей в глаза и спросил:

- С вами всё хорошо?

- Почему вы всё принимаете так близко к сердцу? – спросила она в свою очередь вместо ответа.

- Ну нет, далеко не всё, - возразил он, - разве только проблемы близких мне людей. Тот год и в моей жизни стал переломным. Я многое переосмыслил.

- Да, вы многое переосмыслили, - согласилась она, - но почему-то ничего не изменили.

Они отошли от оградки и присели на скамейку.

- Возможно, я ничего не изменил, потому что попросту не видел, что именно нужно менять.

- Вам же сказали об этом прямым текстом. И даже показали. Прямо здесь, в этом парке.

Брови его дёрнулись и поползли вверх.

- Вы имеете в виду…

- Предательство Софи, её сообщение о новом женихе и даже её смерть была для вас прямым призывом отпустить её.

- Нет, почему же… При чем здесь я?

- Как это при чём? Ведь это вы оказались здесь в тот вечер. Вам пришло в голову встретиться с ней не на следующий день, не сразу после вашего совместного завтрака, а именно вечером, именно тогда, когда она была убита.

Он сидел, ссутулившись и понуро уставившись на свои ботинки.

- Мне говорили об этом, - еле слышно пробормотал Гилберт, - я обращался к психологу. Но толку не было никакого. Она не отпускает меня.

- Если бы это она вас не отпускала, - возразила Дана, - возможно, это с ней я сидела бы сейчас. Ведь вы сами сказали: вы тогда поняли, что совершенно не знали свою жену. То, что вам открылось, было недопустимым для вашей системы ценностей, ведь так?

Он кивнул.

- Гилберт, всё очень просто. Это вы и только вы не отпускаете Софи. Её уже нет, а вы по-прежнему от нее зависите. Возможно, вам так удобнее, комфортнее. Вы приняли её смертельный исход и для себя. Возможно, в тот момент вам слишком тяжело было бороться с вашей эмоциональной привязанностью к ней. Но сейчас, раз мы об этом говорим, возможно, пришло время вам вернуться к жизни, перестать отворачиваться от неё.

- Поздновато мне меняться, - вяло возразил он.

- Это чушь. Меняться никогда не поздно. Каждое мгновение нашей жизни мы делаем свой выбор. Проснитесь, Гилберт и отпустите уже то, что мешает вам жить полноценно, - она невольно щёлкнула пальцами, и он дернулся, будто пробуждаясь от транса, в который его погрузили ее слова.

Через несколько минут они вышли из парка. Гилберт плёлся с таким трудом, что Дана предложила ему свою помощь.

- Роланд был прав, - сказал он, когда они подошли к его машине, - как он тогда сказал… мы так теряем себя, что без посторонней помощи уже не можем вернуться.

- Вам необходимо отдохнуть, - сказала она на это и внушительно добавила, - будьте уверены: у вас всё получится.

Ожидавшие их Кир с Бегемотом вышли из машины. Роланд догнал их и помог Гилберту сесть за руль.

- Давай лучше я тебя отвезу, - настаивал он, - вид у тебя не ахти.

- Не надо, - не согласился тот, - вам пора возвращаться. Я немного посижу и поеду. Если всё будет хорошо, завтра навещу вас.

Он поднял глаза на Дану.

- Спасибо, Дана. Желаю вам вспомнить себя и понять причину того, почему вы всё забыли.

В Амстердам друзья вернулись поздно ночью, уставшие и голодные. Роланд, извинившись, пошёл домой спать, а гости отправились ужинать в круглосуточный ресторан при отеле.

- Я слона сожрать готов, - заявил Кир, усаживаясь рядом с Бегемотом.

- Слушай, можно нескромный вопрос? – обратился к Дане Бегемот, когда они, вернув официанту меню после сделанного заказа, попивали принесенную им прохладную воду. Дана сонно потирала веки.

- Попробуй.

- На кой чёрт тебе вообще понадобилось ехать с этим типом в… на место столетнего происшествия? Ты даже не на работе, зачем тебе нужно сейчас переживать чужое горе? И ему это вряд ли было нужно. Что за надобность?

- Присоединяюсь, - заявил Кир, - меня это тоже интересует. Ты, конечно, добрая девушка, но ты нам вчера и так уже устроила… «поступление в институт».

- Какое поступление? – оторопел Бегемот.

- Это я Райкина цитирую, - высокомерно ответил Кир, не отрывая внимательного взгляда от Даны.

- Ну хватит вам ревновать, - кокетливо усмехнулась Дана, - я ведь и так всё, что нужно, перевожу. Стараюсь для твоего саморазвития.

- Да и спасибо тебе! – Кир пожал её руку, - мы поэтому и волнуемся. Ты совершенно не отдыхаешь.

- Мы не ревнуем, - поддержал его Бегемот, - ну разве что совсем капельку. Нам просто хочется знать, тебе-то это всё зачем.

- А зачем вчера это всё произошло? – она повела плечами, - хоть верьте, хоть не верьте, я понимаю не больше вашего. Как только прояснится в голове, я вам сразу все объясню.

- То есть.. с этим, как его…, - Бегемот защелкал пальцами.

- Гилбертом, - горделиво подсказал Кир.

- Отстань, - отмахнулся его друг, - С ним ты поехала по наитию? Почуяла что-то? - он покрутил пальцами.

- Вроде того. Если уж до конца быть честной, когда мы были в том парке, я ощутила ту же связь с ним на тонком плане, что и с тобой.

- Со мной? – удивился Кир.

- Да. Когда на меня из твоих глаз смотрел твой брат, у меня было очень сильное ощущение, что мы с тобой связаны на тонком плане. Именно по этой линии.

- А, помню, - протянул он и бросил на Бегемота тот же многозначительный взгляд, что и утром. Дана это видела, но сейчас не было желания анализировать.

- Ну вот, и здесь нечто похожее. Поскольку ни с тобой, ни с Гилбертом у меня нет родственных или каких-либо иных отношений…

- Ты в этом уверена? – засомневался Бегемот.

-... Я могу сделать вывод, что это может быть связано с какими-то общими событиями или переживаниями. Я просто их чувствую… а вот объяснить пока не могу.

- А Роланда этого ты так и не вспомнила? – спросил Кир, вгрызаясь в принесённую булочку.

Она качнула головой.

- Там без изменений. Он просто кажется мне знакомым и все.

- Ясно. Загадка на загадке, - недовольно проворчал Бегемот, - только вот со мной никаких связей ты не чувствуешь. Как я ни стараюсь.

- Отнюдь, - возразила она, и больше от неё они ничего добиться не смогли.

4

Она понимала, что смотрит на окружающую действительность глазами Гилберта. Он видел, как всё происходило. Находясь в своем номере в отеле, лежа на своей постели, он сквозь закрытые глаза наблюдал, как происходит убийство. От того, что он видел, кровь стыла в жилах, но он запомнил только последние мгновения, последний кадр на этой записи. Всё остальное сохранилось в недрах его памяти, но было тщательно замазано липкой тиной забытья. Он показал ей. Все виденные фигуры и лица были словно очерчены световым ореолом, испуская мерцающее бордовое сияние разных оттенков. Но отчётливо она увидела только его жену. Узкий, красивый разрез надменных глаз, немного впалые аристократические щёки, прямые каштановые волосы. Она, без сомнения, была красавицей с невыносимым характером, избалованной мужским вниманием, но совершенно не способной кого-нибудь полюбить. Никого, кроме Него. Даже в тот момент, когда он обнимал её, безжалостно терзая её грудную клетку своим страшным оружием (столовый нож - жалкая показуха по сравнению с этим острым чёрным кинжалом), по капле забирая её жизнь, впитывая в себя саму её душу, она, судорожно впиваясь в его торс слабеющими руками, всё еще любила его. Это была не жертва и не дар. Всего лишь абсолютная неспособность принять тот факт, что тот, кого ты беззаветно любишь, может причинить тебе вред. Софи была опьянена, одурманена своими чувствами к этому человеку. Смертельная мука, которую она испытывала в этот момент, граничила с наслаждением. Она так ничего и не поняла, она словно находилась в состоянии блаженного транса. В тот момент фигура Софи была очерчена лазурным переливающимся светом. Как раз это ему и было нужно. Нелепые столовые приборы пронзали уже не живую плоть. А своим кинжалом он ловко проделал в груди на уровне сердца отверстие достаточного размера. Через него он впитал её жизнь, вобрал в себя, как в сосуд, одновременно отдавая её сердце кому-то, кто ждал эту жертву по ту сторону. Сделав своё дело и оставив её бесполезное безжизненное тело валяться у ограды, он медленно и осторожно, чтобы не расплескать бесценную энергию, которой был наполнен, прошёл через весь парк. Он нёс эту похищенную жизнь, как великое сокровище, охраняя и защищая его от внешней опасности. Дана следила за ним, наблюдала за его семенящей опасливой походкой, сгорая от жажды узнать, куда он поместит похищенную душу. Он почти плыл, стараясь как можно меньше колыхать своё тело-сосуд. Но тут что-то произошло. Оказавшись у выхода из парка, он словно почувствовал, что за ним наблюдают. Его спина напряглась, затылок окаменел. Продолжая своё медленное продвижение вперёд, он тяжело обернулся, и его пламенеющие глаза яростно вперились в неё. Этот взгляд обжёг её мозг, вываривая из него увиденное и замещая его пугающим образом бледного лица Софи с налипшими на него волосами, травинками и листиками, такими же безжизненными, как она сама. Он наклеил в памяти Гилберта этот образ, как старую плоскую фотокарточку, прикрывавшую реальные и выпуклые кадры произошедшего.

Дана подскочила на постели. Она дрожала мелкой дрожью, пот градом катился по спине и по лбу, чего с ней никогда прежде не случалось. Она не могла контролировать своё тело, трясшееся в поочерёдных судорогах, и со стоном повалилась на кровать, стараясь расслабиться.

Ей это вскоре удалось. Однако подушка и простыня под ней были мокрыми насквозь. Она почувствовала, что замерзает, и с головой завернулась в одеяло, одновременно перекатываясь на сухую сторону кровати. Ей без надобности было вспоминать свой сон: страшное лицо убийцы, его горящие глаза стояли перед ней. Она содрогалась при мысли, что и он её увидел, и безостановочно спрашивала себя, увидел ли он именно её, или Гилберта. Хоть бы тот приехал сегодня, как обещал. Тогда она спросит его, снилось ли ему что-нибудь. Если да, она смогла бы хоть немного успокоиться. Если же нет, то убийца точно увидел её и – ещё хуже – почувствовал.

Зачем я вообще связалась с ними? Боже, зачем это мне вообще нужно?

Так она стенала минут двадцать, после чего решила встать с постели и посмотреть, что творится на поверхности. На часах было пятнадцать минут десятого. Она включила телевизор, который сразу стал показывать местные новости, и под невнятный бубнёж новостных дикторов отправилась в ванную.

Переживший ночной стресс организм требовал заправки. Когда Дана спускалась по ступенькам, перед глазами стояли огромные сочные яблоки, отчего у неё едва не потекли слюнки. Перед выходом она отправила сообщение Бегемоту и сразу получила ответ, что они тоже проснулись и будут ждать её у стойки ресепшн. Дана поняла, что они решили устроить поздний завтрак в городе. Отличная идея.

В холле она встретила Роланда. Кроме менеджера ресепшн там больше никого не было.

- Ребята сейчас подойдут, - сообщила она ему, - они хотят выйти в город.

- Да, я знаю, - был ответ, - я ожидаю вас.

- Ты очень любезен, Роланд. Ты столько времени нам уделяешь.

Он пристально посмотрел на неё, отчего она смутилась.

- Для меня это долгожданная радость. Не хочешь присесть?

Он обратился к юноше за стойкой, и Дана услышала слово «кофе». Ей по-прежнему жутко хотелось яблок, но она не осмелилась попросить его. Когда они уселись, Дана смущалась и хмурилась, чувствуя на себе его взгляд.

- Ты очень сильно изменилась, - наконец сказал он. На столике между ними поставили поднос с чашками и тростниковым сахаром.

- Роланд, я не уверена….

- И всё же это ты, - продолжал он, опуская сахар в свою чашку, - помнишь, как мы с тобой сидели на террасе и пили капучино? После того, как мы спасли … Кешью. Ты рассказывала о нем и о его напарнике. Я именно тогда понял, что ты мне нравишься.

Она выпрямилась в кресле, чуть отодвигаясь от него.

- Почему ты так уверен, что это именно я? – спросила она.

- Я это чувствую.

- Ох, Роланд, - улыбнулась Дана, - тебе ли не знать, как эфемерны бывают наши предчувствия.

- Это не предчувствие, - возразил Роланд, - если так можно высказаться, это, скорее после-чувствие.

- Вот как?

В дверь вошла какая-то шумная компания. И сразу за ними они увидели Гилберта.

- Гейс, - окликнул его Роланд. Тот обернулся и направился к ним.

- Доброе утро, - он с улыбкой посмотрел на их сонные лица, хотя сам выглядел не выспавшимся.

- Рад видеть вас, Дана, - он пожал ей руку. Та улыбнулась ему в ответ.

На лестнице послышалась громкая русская речь. Кир с Бегемотом что-то оживлённо обсуждали.

- Ну что, завтракать? – бодро спросил Бегемот.

Кир коснулся её плеча.

- Тебе привет от Вики.

Дана просияла, а Бегемот издал неопределённый звук, похожий на урчание сытого медведя. Реакция Кира последовала незамедлительно в виде поднятого вверх среднего пальца. Этот неприличный жест заметила только Дана.

- Пойдёмте, - ответил Роланд, поднимаясь, - я знаю одно походящее место.

Место действительно оказалось подходящим. Они разместились в уютном внутреннем дворике, где стояли симпатичные деревянные стулья и столы, в изобилии цвели клумбы, а стены были увиты плющом. Сюда время от времени даже украдкой заглядывало солнце. Дана, мечтательно жмурясь, рассматривала очаровательное местечко, пока её спутники выбирали в меню бутерброды и круассаны. Она же к своему скромному заказу добавила яблоко.

- Или даже два, - она умоляюще посмотрела на официанта. Тот согласно кивнул.

- Без проблем.

- Вам что-нибудь снилось сегодня, Гилберт? – без обиняков спросила она.

Тот осторожно кивнул.

- Я почти не спал ночью, но…

- Вы снова видели её?

- Да. Только… мне кажется, что перед этим я видел ещё что-то. Но сколько ни пытался вспомнить, все расплывается.

- Потому что он поставил защиту.

Все замолкли.

- Простите, но кто он и какую защиту? – спросил Гилберт.

- Убийца. Он поставил защиту. Два раза. В первый раз - когда делал своё дело. Он… как бы это сказать… убрал от того места ощущение опасности. Поэтому люди не обращали на них внимания. Просто проходили мимо и все. Они их не замечали, как если бы это были просто деревья.

- Как же он это сделал? – осведомился Бегемот. Он хмурился, беззвучно выстукивая пальцами по столу.

На стол поставили нарезанные дольками яблоки. К ним сразу потянулось несколько рук.

- Я не знаю, как он это сделал. Очень умело, это точно.

- А второй раз?

- Второй раз… когда он уходил. Вы видели всё, что он натворил. Вы наблюдали за ним в том видении. Следили за ним, когда он уходил.

- Я не…, - Гилберт испуганно посмотрел на Роланда. На лице того читалось полное неразумение.

- Это было в том сне, - пояснила Дана, - вы всё видели. Я не знаю, почему и зачем. Я сегодня всё это увидела вашими глазами.

- Тогда почему я сам ничего не помню?

- Потому что он понял, что за ним наблюдают, - Дана вздрогнула при воспоминании о горящем взгляде убийцы, - он не просто убил Софи.

Все молчали. Им принесли заказ.

- Не могли бы вы пояснить, - попросил Гилберт.

- К сожалению, мне тоже многое непонятно. К тому же я боюсь, что он увидел и меня, - призналась она, - вернее… не увидел, а почувствовал. И он знает, что я всё помню. Вам он перекрыл воспоминания, а мне не смог.

- Подождите, подождите…, - запричитал Гилберт, поднося руки к вискам, - я ничего не могу понять. Что он кому перекрыл.

Дана вздохнула. Она чувствовала себя спотыкающимся впотьмах лунатиком.

- Я подозреваю, что мои объяснения ничем вам не помогут, - сказала она наконец, - всё, что я могу сказать – этот человек обладает необычными способностями. Он может воздействовать на людей. И вот что странно… я поняла это только сейчас. Софи я видела чётко и ясно в её физической оболочке. А того… человека, - её снова передёрнуло, - просто как большую тёмную форму, очерченную красным свечением. А когда он обернулся, я увидела только его глаза. И всё. И это было… ужасно.

Она невольно зажмурилась. Бегемот накрыл её руку своей, и она вздрогнула, такая она была холодная.

- Я даже не хочу это вспоминать, - сглотнув, продолжила она, - но мне зачем-то это показали.

- Интересно, зачем, - задумчиво сказал Кир.

- Возможно, просто затем, чтобы я знала, что есть такие люди…

- Убийцы…

- Он не просто убил её, - повторила она, - больше похоже на что-то… ритуальное.

Роланд нахмурился.

- То есть даже не так. Ему зачем-то была нужна её прана.

- Прана? – переспросил Гилберт.

- Её жизненная энергия, - пояснила Дана и, словно сдаваясь на волю неизбежного, добавила, - он проделал в её груди отверстие и вобрал в себя её жизнь. И поскольку именно человеческое сердце является центральным хранилищем жизненной силы, а во многих верованиях - души, оно и стало в итоге его добычей.

Роланд с Гилбертом обменялись напряжённым взглядами, а Кир поперхнулся своим латте. Пока его откачивали, Дана почувствовала, что её охватывает дикая дрожь. Мельком глянув на Гилберта, она поняла по остановившемуся взгляду и дернувшейся нижней челюсти, что он начинает вспоминать.

- О, господи, - он закрыли лицо руками и приглушённо застонал, - боже мой, какой ужас.

- Да, - сказала Дана.

На неё опять накатывало. Только сейчас уже это не было ощущением, что между ними есть связь. Это, скорее, был некий отголосок похожих событий в памяти. Едва она напряглась, пытаясь вспомнить, что он означает, как голова отозвалась скрипучей болью.

- Кого вы знаете, Гилберт? – её челюсти заныли от напряжения, - человека или группу людей, которые могут быть связаны с этим… существом.

- Да никого я такого не знаю, клянусь вам. Я вообще не понимал, о чем речь, пока сам не увидел… не вспомнил, как он это делает. Прямо сейчас, словно вспомнил свой сон. Это… слишком нереально… Не хочу больше об этом думать, давайте сменим тему.

- Давайте, - согласилась она, - давайте подумаем, кто это может быть.

- Вы опять! – разозлился Гилберт, - Я прошу, давайте не будем больше об этом кошмаре. Уже жалею, что мы поехали туда.

Бегемот многозначительно взглянул на неё, словно передавая: «Я же говорил».

- Я имела в виду, что у меня стойкое ощущение, что вы знаете кого-то. Не самого убийцу, но кого-то, кто с ним может быть как-то связан…

- Хватит! - взвыл Гилберт и вскочил из-за стола, - Довольно! Я не могу этого слышать.

Ошеломлённые такой реакцией Бегемот с Киром инстинктивно придвинулись к Дане, словно опасаясь, что Гилберт может накинуться на неё. Но тот стремительно вышел из дворика. Роланд с вытянутым лицом поглядывал на сидящих. Заметно было, что он ничего не понял из того, что было сказано.

- Извините меня, - сказал он и отошёл вслед за своим другом. Кир тоже встал из-за стола, чтобы как следует откашляться.

Бегемот почесал затылок.

- Резко ты с ним, котенок.

Дана скосила на него осоловелые глаза.

- Какой я тебе котёнок?

- Я просто с… позавчерашнего дня не могу определиться, как тебя называть. Дана тебе не подходит, Арина тебя не устраивает. Вот, пошёл по питомцам.

Она усмехнулась.

- Ну уж не котёнок, я тебя умоляю.

- Ладно, - вздохнул он, и вдруг его осенило, - точно! Ты – Арлёнок.

- Чего??

- Ну только через букву «А». Арлёнок.

- Да ну тебя, - рассердилась Дана, - тут такое происходит. А ты со своими арлёнками.

- Каждому своё, - невозмутимо сказал он, - я же смирился с твоими бегемотами.

Кир вернулся и дал собственное определение происходящему.

- Хрень какая-то. Ничего не понятно, - он ткнул пальцем в Дану, - у тебя что ни день, то страсти какие-то на уме: то в обморок грохнешься, то какое-то чудо-юдо увидишь. У этого Гилберта вообще «с неврами не в порлядке»….

- Да уж, - протянул Бегемот, - Надеюсь, Роланд нас за это не выставит. А мы ведь ещё личность Арлёнка не установили.

- Какого к чёрту арлёнка?

Дана фыркнула и взяла с блюда последний кусочек яблока.

- Ариной её называть она нам не разрешает, - объяснил Бегемот, - вот я и придумал конспиративную кличку.

В проходе показалась высокая фигура Роланда. Все молчали, ожидая его вердикт.

- Мой друг просит прощения за свою вспыльчивость, - проговорил он, обращаясь к Дане, - он уехал, ему тяжело все это вспоминать.

Дана понимающе кивнула. Её мучили угрызения совести. Кир еле слышно выдохнул.

- Я не должна была говорить. Могу я попросить тебя извиниться перед ним от моего имени? Я столько ему наговорила, еще вчера.

- По правде говоря, вся эта ситуация меня тоже порядком напрягает, - добавил Роланд, ни к кому не обращаясь, - слишком странные совпадения. И одновременно слишком много непонятного.

- Во-во, - поддакнул Кир, жуя круассан, - хрень какая-то.

Роланд криво улыбнулся, услышав знакомое ему ругательство.

- Роланд, если бы я хоть что-то из всей этой путаницы понимала, то обязательно рассказала бы, - Дана беспомощно глядел на него. Ей вдруг показалось, что она повторяет эту фразу уже в сотый раз, - ты сам подумай, приятно ли мне видеть те ужасы, которые пережил тогда Гилберт. А я все это вижу. Да еще и мучаюсь от всяких предчувствий, как с Киром.

- Предчувствий? – хмурясь, переспросил Роланд. Дана сразу пожалела, что упомянула об этом.

- Лучше мне вообще молчать. Я только всех путаю и раздражаю, - она беспомощно уронила голову на сложенные на столе руки.

- Давай я расскажу, - вызвался Бегемот.

С разрешения Кира он рассказал Роланду историю о его брате и об их приключениях. Под звуки его бархатного голоса, Дана почти задремала, погрузившись в мягкое забытье. Приятый шум окружающей действительности, теплый воздух незнакомого города, негромкое бормотание сидевших за столом убаюкивали и уносили в тот волшебный лес. Она снова коснулась руками согретого весенним солнцем древнего валуна… но внезапный внутренний толчок заставил её дёрнуться.

- Что ты сказал? – резко спросила она.

- О чем?

- О чем ты сейчас говорил?

- Он рассказывал о Гене, - сказал Кир, до этого хранивший молчание.

- Да, я это понимаю, – нетерпеливо одернула она, - за несколько секунд до моего вопроса что ты говорил?

- Ну… о том, как он стал ходить во сне…

- Странно, - вырвалось у Даны.

- Что странно?

- Ничего…. Просто вспомнила об одном клиенте.

- Он тоже ходит во сне?

- Да. И начал это делать внезапно. Целенаправленно ночами во сне куда-то уходит. Совпадение?

Кир пожал плечами.

- Давайте попробуем рассуждать логически, - попросил Роланд, - вы считаете, что причиной связи между Даной и Гилбертом и… вами, Кир, является то, что ваши знакомые или родственники вдруг начали ходить во сне?

- Возможно, - сказала она, замечая скептическое выражение на его лице, - но мы не можем знать, ходила ли во сне Софи. И это вряд ли является первопричиной. Возможно… это одна из особенностей, которая может связывать нас. Или симптом.

- Ты ходишь во сне? – удивился Бегемот.

- Насколько я знаю, нет. Я просыпаюсь в собственной постели.

- Я уточню у Гилберта, - сказал Роланд, - но я уверен, если бы его беспокоило нечто подобное, он бы мне сообщил.

- Насчет Софи мы уже, к сожалению, не узнаем, - заметил Бегемот.

- Видимо, я ошибаюсь, и это просто совпадение, - вздохнула Дана.

Она беспомощно возвела глаза к синему небу с бегущими по нему весёлыми тучками. Если бы только знать, зачем ей вообще понадобилось лезть в эту запутанную историю. Отдыхала бы спокойно и никого бы не бесила.

- У нас еще остался тот странный тип с горящими глазами, - встрял Кир, - который сегодня привиделся Гилберту и Дане.

- А что с ним? – делано равнодушно спросил Бегемот, - типичный душегуб.

- Не скажи, - возразил с умным видом Кир, - душегуб, но необычный. Если то, что они увидели – правда, то он больше похож на какого-то маньяка-коллекционера с очень мудрёными способностями.

- Или на жреца, приносящего жертву своей кровожадной богиней...

- Что ты сказала? - встрепенулся Бегемот.

Он сидел рядом и услышал её тихое бормотание.

- Я??

Он кивнул. На лице его читалось сконцентрированное на ней внимание. Дана покачала головой.

- А больше таких убийств не случалось? – спросила она у Роланда.

- Если и случались, то уж точно не в Париже, - встрял Бегемот, - он же не дурак здесь оставаться, пока шло расследование.

- Хорошо бы исследовать этот вопрос, - мечтательно сказал Кир, - поднять списки жертв с похожими признаками, отследить вертикаль событий...

- Маньяк-коллекционер… или член религиозной секты, - продолжал нехотя развивать мысль Бегемот.

Дана скривилась.

- Давайте обойдёмся без клише, попросила она.

Реакция Роланда на это предположение была не такой скептичной.

- Религиозной секты? – переспросил он, о чем-то размышляя.

- Возможно, а что?

Он не ответил, но заметно заволновался.

- Тебе известно о какой-то секте? – уточнила Дана, внимательно глядя на него.

- Я не знаю, секта ли это, и уж тем более, я не уверен, что это может быть как-то связано с Софи.

- Не мог бы ты пояснить, о чем идет речь, - попросил Бегемот.

- Я-то мог бы пояснить, только не знаю, имею ли я на это право. Это не связано ни со мной, ни с Гилбертом. Это касается моей сводной сестры, старшей дочери Габриэлы. Я должен посоветоваться с ней, прежде чем посвящать вас. Но…, - Роланд поджал губы, - честно сказать, я не вижу, как это могло бы тебе помочь.

- А когда ты сможешь посоветоваться? – осторожно спросила Дана, вежливо игнорируя его личное мнение.

- Она живёт в Нью-Йорке. Я напишу ей сообщение и постараюсь связаться с ней, чтобы объяснить и получить от неё ответ как можно скорее.

- Здорово, - Бегемот хлопнул в ладоши, - мы можем пока прогуляться по Амстердаму.

- Я дам вам названия нескольких отелей, куда вы можете заглянуть, чтобы получить дополнительные сведения о европейском гостиничном бизнесе.

- Отлично, - согласился Кир, - мы сможем с тобой вечером пообщаться? У меня куча вопросов к тебе, а после сегодняшней прогулки, думаю, их прибавится.

- Конечно. У меня сейчас дело за городом, но после шести я буду в вашем распоряжении…

На том и порешили.

В половине седьмого утомлённые долгой прогулкой путешественники, наскоро освежившись, ожидали владельца Велюра в его ресторане. Заведение было полно людей, в зале стоял непрерывный гул голосов, отражаемых кирпичными стенами. Почти ощутимо те витали в воздухе, напоминая невидимые звуковые нити и создавая особенный атмосферный фон. Роланд не заставил себя долго ждать и вскоре показался в дверях. Друзья замахали ему, обозначая свое присутствие.

- Надеюсь, вы хорошо провели время в городе? – спросил он, присаживаясь к ним.

- Просто замечательно! Ты присоединишься? – спросил Бегемот, протягивая ему меню.

- Ужинайте, я не голоден. Разве что кофе…

Им принесли салаты.

- Роланд, не томи нас, - попросил Бегемот.

Тот улыбнулся краем рта.

- Мою сводную сестру зовут Марьян. Я, кстати сказать, не ожидал от неё такой сговорчивости. Она сразу позволила мне посвятить вас в её историю, хотя она и не понимает, что общего у неё с ситуацией Гилберта.

- Мы тоже не понимаем, - Бегемот театрально закатил глаза, - но нам позарез надо это выяснить.

- Дело в том, что с ней это произошло в тот самый год, когда я потерял отца, а Гилберт потерял Софи. В тот же год умерла и Габриэла.

Дана нахмурилась, слушая это.

- Да, - сказал он, видя её реакцию, - тот год для всех нас стал испытанием. А для Марьян – особенно.

- Что же у неё случилось?

- У неё была девятнадцатилетняя дочь, Маджента. К тому времени, как она приехала в Женеву, где Габриэла проводила свои последние дни, Маджента, по всей вероятности, попала в некое тайное сообщество или секту.

- О, как! – вырвалось у Бегемота, - что-то вроде свидетелей Христа или буддистов?

- У меня слишком мало информации об этом. Но, судя по тому, что нам рассказывала Марьян, это общество было чем-то иным.

- Так это... выходя за рамки обстоятельств... она же была совершеннолетней, - сказал Дана, - что так напугало таких либеральных американцев?

На лице Роланда заиграла неопределённая усмешка.

- В большинстве своем, как это ни странно американцы весьма консервативны. Марьян говорила, что Мадж сильно изменилась. Она стала скрытой и одновременной тревожной, много времени проводила вне дома.

- Понятное дело, родители волновались, - согласился Кир, - хотя бы за её безопасность.

- Да, очень. Она была их единственной и горячо любимой дочерью.

- Была? – уточнила Дана.

Роланд ответил не сразу.

- Когда Марьян была здесь на похоронах Габриэлы, Мадж сбежала из дому. Это было….,- он задумался, - летом.

- Её искали? – спросил Кир.

- Разумеется. Она оставила родителям записку, что уезжает к подруге, что с ней всё в порядке. Она просила, чтобы её не искали, но их это не остановило.

- Её нашли? – снова спросил Кир, уже осторожнее.

- Она вернулась практически сразу после того, как родителям поступила информация, что похожую на неё девушку видели в другом штате.

- Она изменила внешность, - догадалась Дана.

- Верно. Когда она вернулась домой, Марьян позвонила мне. Однако их радость вскоре сменилась ужасом, а после - отчаянием. Сестра утверждала, что её дочь подменили. Она говорила, что это был совершенно другой человек. Изменился даже цвет её глаз.

- А в чем конкретно она отличалась от настоящей Мадж?

- Я не смог бы объяснить, - задумчиво ответил он, - да я и не помню точно уже, что рассказывала Марьян. Но это было… ужасно. Принимая во внимание тот факт, как изменилась её личность, удивляет даже то, как она нашла свой дом.

- Рефлексы, - ответила Дана, - поначалу она всё делала на автомате.

Роланд бросил на неё удивлённый взгляд.

- Она явно подверглась какому-то воздействию, - пояснила она.

- Да, но что с ней могло произойти?

- Она действительно была в том штате?

- Они не получили от неё ответ на этот вопрос. Как и на то, зачем она перекрасила волосы и прочее.

- А в чем конкретно проявлялось изменение её личности? – продолжала спрашивать Дана.

- Во всём. Она стала полной противоположностью самой себе. То, что она раньше любила, она стала ненавидеть и прежде всего – своих собственных родителей.

- А это касается чего-то пагубного? – уточнила Дана, - например, плохих привычек.

- Через пять лет она умерла от передозировки наркотиками, - просто сказал Роланд, - и это уже совершенно точно была не Мадж. Врачи говорили о каких-то серьезных психических нарушениях, причину которых выяснить так и не удалось.

За столом повисла тяжелая тишина.

- Марьян писала, что она всё это время словно пыталась уничтожить себя любыми способами. Было две попытки суицида. Позже они узнали, что она также занималась проституцией, как ни отвратительно это звучит. Когда ей задавали прямые вопросы, она всё отрицала. Родители просто не могли поверить, что это происходит с ней.

- Так или иначе, её страдания закончились, - завершил он свой мрачный рассказ.

- Она ходила во сне? – вдруг спросила Дана.

Роланд прищурился.

- Да, насколько я помню, ходила, - подтвердил он.

- Им так и не удалось ничего выяснить об этой секте? – спросил Кир.

- После смерти Мадж, они нашли её рукописный дневник. Он был спрятан в подвале их дома. Записи обрывистые, непонятные и частично сделаны каким-то нечитаемым буквенным шифром.

- Там есть даты?

- Я не знаю. Мне все это известно только со слов Марьян.

- Они по-прежнему живут в Америке?

- Да. Марьян часто путешествует по Европе и приезжает пожить на вилле в Женеве. Но, как вы понимаете, её жизнь разрушена. Они много лет стараются сохранить остатки семьи, но, боюсь, дело в любой момент может кончиться разводом.

Дана сочувственно кивнула. Но смотрела она куда-то мимо Роланда, а по её телу медленно рассыпалась мелкая дрожь.

- Вот бы мне посмотреть её дневник, - мечтательно проговорила она, напрягаясь в попытке сдержать дрожь, - и лично познакомиться с твоей сестрой.

- Ты должна понимать, что она вряд ли захочет с тобой разговаривать, - тихо заметил Кир.

- Я могу вообще не разговаривать с ней. Ведь Маджента была похожа на мать?

- Да, она была вылитая Марьян, - признался Роланд, - дневник, если мне не изменяет память, оставался в полиции. Но есть вероятность, что Марьян сделала себе копию или давно забрала его.

- Ты думаешь, то тайное общество имеет что-то общее с убийцей Софи? – с сомнением спросил Бегемот.

- Боюсь, что не только с ним.

- С тобой всё хорошо? – спросил Роланд, участливо глядя на её бледнеющие щеки.

- Н-не очень, - призналась Дана, стуча зубами.

- И ты уверена, что тебе это действительно нужно? – Кир смотрел на неё с беспокойством старшего брата.

- Нет. Но в этом дневнике есть ответы на мои вопросы.

Бегемот покачал головой. Роланд чуть поколебался, потом сказал:

- Марьян сейчас в Берне. Через день-два, возможно, будет уже у себя на вилле.

- Вот как?

Их глаза встретились.

- Какие у меня шансы с ней познакомиться?

Роланд ответил не сразу.

- Я приглашу её приехать сюда. Но по поводу твоих шансов ничего сказать не могу.

Дана обрадованно протянула руку и крепко пожала его ладонь, лежащую на столе. В ответ он сжал её ледяные пальцы.

- Да, но ей как-то незаметно нужно будет намекнуть, чтобы она взяла с собой записи дочери. Если они вообще здесь, - пробурчал Бегемот.

Дана вопросительно посмотрела на Роланда. Тот поджал губы.

- Извини, что давлю на тебя, - сказала Дана.

- Вовсе нет. На меня давит необходимость напоминать ей о её горе.

- Я понимаю это. Только не думай, что её горе куда-то делось. Она страдает и будет страдать еще долго. Потеря родного дитя для матери равнозначна самоубийству. Даже время окончательно не залечивает эти раны.

Роланд, подняв брови, уставился на неё. Бегемот и вовсе сверлил её каким-то непонятным взглядом.

- Твоя мама здорова? – задал Роланд совершенно неожиданный вопрос.

Дана, словно не услышав его, резко поднялась из-за стола и отправилась в дамскую комнату.

Вымыв руки, она оперлась о края раковины и уставилась на себя в зеркале.

Внезапное дежа-вю заставило её отшатнуться. Ноги подогнулись, она едва не упала. Сердце зашлось в ритме пугающей мысли.

Я уже это видела. Я уже это видела. Но где и когда?

Да, она уже видела в зеркало это осунувшееся уставшее лицо. Она также стояла, опираясь о раковину, и разглядывая свою измазанную сажей физиономию. А сажа откуда? Ах да, Роланд что-то рассказывал про пожар. Какая чушь? Я уже не отличаю свои воспоминания от чужих.

Она зажмурилась и потрясла головой, отгоняя чуждое, неизвестно откуда всплывшее воспоминание.

Когда она вернулась за столик, трое мужчин не проронили ни слова. Они зачем-то поменялись местами, и Дана поневоле уселась возле Роланда, не решаясь узнать о причине рокировки.

- Извините, - сказала Дана.

- Может чаю с ромашкой? – спросил Роланд.

- Одну чашечку и мне надо уходить, - улыбнулась она, - нужно…

Она осеклась. Роланд сиял. Лицо Бегемота тоже светилось торжеством.

- Арлёнок! – заявил он.

Она закатила глаза.

- Хватит.

- Ничего не хватит.

Роланд взял её за руку и посмотрел в глаза.

- Арина, - тихо сказал он, - вспомни, что ты тогда говорила. Для каждого человека своя боль самая сильная.

О какой боли он говорит? Она дернулась, пытаясь вырваться. Но на неё с несдерживаемым интересом смотрели три пары глаз, и это неприятное давление извне заставило её поёжиться.

- Что происходит? – она испуганно глядела то на Роланда, не отпускавшего её руку, то на остальных.

- Отпусти меня – попросила она, - мне больно.

- Ты должна вспомнить, - настаивал Бегемот. Глаза его сверкали жадным аметистовым блеском.

Они все были заодно. Откуда-то из живота поднимались рыдания и спазмами хватали за грудь. Она задохнулась, не в силах отвести взгляд от Роланда. Он помолчал, словно что-то вспоминая, затем внушительно произнёс слова, которые она уже где-то слышала:

- Вспомни. Ты последовала моему совету. И пользуешься своим даром в психологическом плане. Потому что это возможность решить и свои собственные психологические проблемы. В конце концов, наше будущее…

Она снова дёрнулась, но слова сорвались с её губ помимо воли:

- Создаём мы сами!

Не давая ей опомниться, он рывком прижал её к себе.

- Голова болит, - прошептала она, всё еще задыхаясь и инстинктивно пытаясь вырваться. Во рту появился привкус горечи, он саднил и мешал глотать.

- Это из-за дыма.

Дым. Огонь и дым. Он въедался в кожу, волосы, заполняя ноздри противной вонью, вызывая тошноту и дикое желание убраться подальше.

- Охр…, - Кир так и заёрзал на своём стуле, - ребят, ну вы даете!

- Вообще-то голова тогда болела у меня, - напомнил Роланд и наконец выпустил её руку.

- Как ты могла забыть?

- Я не знаю. Может какое-то самовнушение…

- Тяжелая травма может вызвать амнезию, - заметил Бегемот как бы между прочим, - но я не встречал людей, которые нарочно смогли вызвать у себя частичную или полную потерю памяти. Это ближе к мистике.

- Точно, - подтвердил Кир, дожёвывая кусок куриного филе.

- Но почему именно Богдана? – повторил Бегемот свой прежний вопрос.

- Бегемот! Не надо, – по дикому взгляду, скошенному на него, он понял, что она едва сдерживается, чтобы его не ударить.

Он и бровью не повёл.

- Нет, ты скажи. Почему не Александра? Не… Федора? Не… какие там у нас еще есть жено-мужские имена?

Никто не спешил с подсказками. Дана закусила губу: острие вилки, которую она сжимала, поранило ей ладонь.

- Ты не просто так выбрала это имя, - продолжал он, - кто это, Богдан? Это твой жених? Возлюбленный?

- Я сказала хватит! – оглушительно зашипела она, и в Бегемота полетел пустой стакан. Тот ловко поймал его, прижав к груди, и поставил на стол. Сидевшие в зале люди оглядывались на них. Дана тяжело дышала, глаза её горели бешенством, за которым угадывались сдерживаемые слёзы.

- Чёртов провокатор, - прошипел Кир, - не видишь разве, что ей плохо? Что ты творишь?

- Создаю стрессовую ситуацию, чтобы вызвать реминисценцию, - невозмутимо ответил тот и с улыбкой удовлетворения откинулся на своем стуле, - я же говорил, Богдана, что у тебя есть тайна.

- Убью! – пригрозила она. Ей никак не удавалось привести дыхание в норму.

- Всегда пожалуйста. Вот напишу по тебе диссертацию и убивай на здоровье.

Дана закрыла глаза и шумно выдохнула. Сердце колотилось, как бешеное. Она прижала руку к груди, пытаясь успокоиться.

- Твоя задача мне известна, - она встретила напряженный взгляд Бегемота, - и я уважаю твое стремление добраться до истины любыми способами. Уважай же и ты мой выбор этого имени, независимо от причин, толкнувших меня на него.

Она извинилась перед Роландом и вышла из-за стола. Когда она выходила из ресторана, она слышала, как Кир громко отчитывает Бегемота, называя его психопатом и маньяком.

Настроение было поганое. Возвращаясь в свой номер, Дана понимала, что все еще пребывает в сильном нервном возбуждении. Поэтому она сделала небольшую разминку и, освежившись в душе, надела халат и подошла к окну. Машины то и дело подъезжали к крыльцу отеля и отъезжали от него, выпустив наружу своих пассажиров. Вот кто-то выскочил на улицу и бодро зашагал по освещенному фонарями тротуару. Приглядевшись, Дана узнала Роланда. Почти сразу она услышала тихое постукивание. Стучали в дверь.

- Кто там? – спросила она, подходя, но не торопясь открывать.

- Это я, - раздался низкий голос. Постукивание не прекращалось.

- И чего тебе?

- Открой, если хочешь увидеть, чем я к тебе стучусь.

Она подавила желание расхохотаться и, состроив негодующую гримасу, отворила.

На пороге стоял Бегемот с виноватой физиономией. В руке он держал чашку с чаем.

- Уууу, - разочарованно протянула Дана, глядя на чашку - всего-то.

При этих словах он чрезвычайно оживился.

- Если ты ожидала увидеть меня голым, с полотенцем вокруг бёдер, могу тебе это устроить.

- Ты упустил свой шанс, - высокомерно изрекла она и кивнула на чашку, - что там у тебя?

- Ты так быстро убежала, что мне больше кусок в горло не лез. Вот, решил чайком протолкнуть.

- Ну ты и скотина! – она стукнула его по руке.

- Извини меня, - повинился он, передавая ей чашку, - предлагаю немного прогуляться. Обещаю говорить только о приятном.

- Мы вдвоем? – она многозначительно подняла брови.

- У Кира виртуальное свидание с Викторией. Кстати, вот ещё одно муже-женское имя, - высказав это, он прижал руку к губам и покаянно качнул головой.

Она тяжело вздохнула. Он просто невыносим.

- Дай мне минут десять.

- Хорошо. Только свитер надень, там прохладно. Жду тебя в холле.

Она спустилась через пятнадцать. Бегемот покорно ожидал её, сидя в одном из мягких кресел и наблюдая за снующими по холлу гостями. В предвкушении вечерней прогулки она забыла о своих переживаниях, на губах играла радостная улыбка. По каким-то причинам долго сердиться на этого человека у Даны не получалось. Когда он поднимался ей навстречу, в голове возникла странная мысль, смогла бы она сопротивляться ему, если бы он представлял для неё опасность. Ну конечно смогла бы, отмахнулась она, я же запустила в него стаканом, когда он меня достал.

Они взяли с собой по большому латте и вышли на свежий воздух. Там было замечательно, хоть и довольно свежо. Пройдя по уже хорошо знакомой оживлённой улице, наводнённой пешеходами и велосипедистами, они свернули за угол и вышли к одному из многочисленных каналов.

- Я заказал для нас на завтра круиз по каналам, - сказал Бегемот, опираясь на ограждение, - с экскурсией. Тебе просто необходимо это увидеть.

Она молча закивала, соглашаясь с ним.

- Надеюсь, Кир с Викой решат свои вопросы и помирятся.

- Я тоже, - поддержал он, - он меня достал своим нытьём, что скучает по Рондо. Читай между строк: по Виктории.

- Хаха, - сказала Дана, - думаю, здесь ничего между строк читать не надо. Он действительно по нему тоскует. А представь, как тоскует бедный щенок.

- Иногда люди говорят именно то, что думают, - добавила она.

Он скорчил неопределённую гримасу и сделал глоток из своего бумажного стаканчика. Некоторое время они молча любовались отблесками света вечерних фонарей в гладких волнах Амстела.

- Когда это он успел тебе наплакаться?

- А чем мы думаешь занимались в первый вечер, когда приехали, и ты вырубилась в своем номере?

- Догадываюсь, - протянула она, - тур по местным барам? Или сразу в квартал Красных фонарей?

- Ты слишком плохого мнения о нас, - возмутился он, - разумеется второе.

Она засмеялась и тоже глотнула кофе.

- Мальчишки. Ну и как тебе местное печенье с сюрпризами?

- Пойдем туда, сама узнаешь. Мороженое с марихуаной ты уже пробовала.

- В смысле? - опешила она, - ты хочешь сказать … то мороженое, которое вы мне сегодня покупали, было… с коноплей?

- Ой, не капризничай. Ничего с тобой особенного не случилось. Это местная фишка. Во многие продукты добавляют обычную сельскохозяйственную коноплю. А она, между прочим, полезна.

- Это я без сопливых знаю…. Так вот почему вы ржали и перемигивались, как идиоты, когда давали мне рожок.

Она ткнула смеющегося Бегемота локтем.

- Хулиганы. Оно вам надо?

- Ну теперь поняли, что лучше не надо. Ты нехило на меня сегодня накинулась.

- Ну да, так я тебе и поверила. Мороженое мы ели часа в три, а ужинали когда?

Он недовольно поморщился.

- Ты слишком умна для экстрасенса.

- Так, теперь пошли комплименты. Хочешь меня чем-то другим опьянить?

- А ты не чувствуешь мои намерения? – он искоса глянул на неё.

Она задумалась.

- Мне самой это непонятно, но с самого первого дня нашего знакомства все выводы, которые я смогла о тебе сделать, основывались не на внутренних ощущениях, а на логике.

- Мне отрадно сознавать, что я единственный человек из твоего окружения, которого ты не можешь просмотреть.

- Я и не пыталась, - призналась Дана, - даже в мыслях не было.

- А вот это обидно. Даже после всего, что произошло между нами в лесу.

- В каком лесу?

- В том самом, где мы якобы заблудились.

- Ну ты вспомнил, - хмыкнула она, - это просто видения. И они относились к Киру.

- Ну там же было и что-то из твоих фантазий? – он уже глядел прямо на неё, не скрывая любопытства, - то, что ты не желаешь рассказывать. Что-то, видимо, слишком порочное.

- Ты правда так хочешь знать?

- А ты бы не хотела?

Она пожала плечами.

- Итак?

- Ладно, только чтобы ты отстал. В этом видении мы поцеловались.

- Ага, - многозначительно сказал он.

Она закатила глаза, изо всех сил стараясь не улыбаться.

- И как это было?

- Что?

- Наш поцелуй, - в его тоне слышалось притворное терпение.

- Да я не помню уже. Зачем мы вообще об этом говорим?

- Я исполняю данное тебе обещание говорить о приятных вещах. А что может быть приятней поцелуев в лесу?

Он с усмешкой наблюдал за её розовеющими щеками.

- Только не говори мне, что это было неприятно. И тем более не говори, что ты не помнишь. Я и так уже поверил, что у нас был только поцелуй.

Последние слова он произнёс по-девчачьи. Она всё-таки рассмеялась, держась за перила.

- Бегемот, какая тебе разница, как это было? Это было только в моей голове.

- Тем более мне интересно. Я хочу знать, как ты представляешь себе наш поцелуй.

- Это неважно, - проворчала она, - до тех пор, пока ты держишь свой обет не прикасаться к моей голове.

- Ага, - снова сказал он.

- И до тех пор, пока ты не перестанешь меня бояться.

Теперь он нахмурился.

- Ты считаешь, что я тебя боюсь?

- А разве нет? – она, прищурившись, уставилась на него, - когда мы гуляли с тобой в первый раз, ты ограничился чувственным пожатием рук, потому что якобы у меня есть какая-то тайна.

- И я оказался прав, - запальчиво вставил он.

- Сейчас не об этом! Теперь, когда твои подозрения подтвердились, ты еще больше боишься привязываться ко мне, потому что в глубине души считаешь, что у меня проблемы с психикой. Разве не так?

Он молчал.

- Ты поэтому так отчаянно пытаешься вывести меня на чистую воду? Кир по-дружески поддерживает и переживает за меня. Но не давит, хотя я-то в тот первый день на него порядочно надавила. Он же просто дает мне время самой принять себя, уважает мои решения и не рвет меня на части своими допросами. Ты же весь на каких-то структурных схемах, делаешь двести умозаключений в минуту и тебе жизненно необходимо их подтвердить или опровергнуть.

Выпалив это, Дана поняла, что сама осознала сказанное только когда эти слова помимо воли вылетели из её уст.

- А может я просто маньяк, который ищет чистую душу и готов на все ради этого? – он криво усмехнулся, - и раз за разом даю тебе шансы на искупление.

- Ты можешь придерживаться любой из своих легенд. Я тебя раскусила. Только….. мне вот что не понятно.

- Ну-ка?

- Зачем тебе всё это нужно.

- А ты не догадываешься?

- Понимаешь, если возвращаться в русло занудной логики, то все мои догадки разбиваются о доводы.

- А твоя логика неоспорима, - едко заметил он.

- Моя логика логична, - назидательно сказала она, - и гласит она вот что: когда мужчина влюблён, он совершенно неспособен мыслить рационально. Он действует из лучших побуждений: защищает объект своей любви и искренне ищет любые возможности подтверждения его невиновности. В этом смысле я скорее готова признать, что в меня влюблён Кир, но не ты.

- Какое же место тогда занимаю я в твоей логической цепочке?

Несмотря на шутливый тон, вид у него был серьёзный и сосредоточенный.

- Ну ты лучше всего укладываешься в образ маньяка или озабоченного доктора, который… пытается что-то доказать. Кому – не важно.

Он молчал, и лицо его всё больше мрачнело. Дана взяла его за руку и засмеялась.

- Да расслабься, я шучу. Просто твоё поведение нетипично для влюблённого мужчины. Видимо, ты особый экземпляр.

Он как-то странно посмотрел на неё.

- Каково же тогда поведение влюблённой женщины? Не считаешь же ты, что она не теряет голову от любви.

- Когда женщина любит, она вообще не думает головой, - тоном училки ответила она, - Едва приняв конкретного мужчину, как своего, женщина на время или насовсем ограничивает свое здравомыслие обустройством их совместной жизни и прочими бытовыми мелочами. Она полностью доверяет своему мужчине и заботится о нем, ожидая от него того же. Но когда женщина охвачена ВЛЮБЛЁННОСТЬЮ, она становится до крайности логичной и разумной. Потому что в женщину мужчина вторгается, и ей необходимо сначала тщательно изучить «пришельца». А мужчина входит на её территорию. Он уже на месте, хоть и не очень уверен, он из принципа сделает всё, чтобы там остаться. Чувства, как правило, не мешают женщине рассуждать логически. У мужчины же чувства начисто отключают разум. Он действует на инстинктах.

Во время этой тирады его взгляд был прикован к её лицу.

- Нет, ты не Дана, ты точно Арина, - он покачал головой.

- Это в тему логики? – засмеялась она, - с чего ты это взял?

- Потому что Арина – это кристалл, - пояснил Бегемот, - а Дана – это мягкий камень.

- Таковы твои представления об этих именах?

- Да. Я так их чувствую. И ты не камень, ты настоящий кристалл. Ты совершенно разная, все время переливаешься разными гранями и оттенками. Например, в Москве ты была одним человеком, а здесь – совершенно другим.

- Ну, это нормально, - возразила Дана, - здесь совершенно другая обстановка. Я тоже другая. У меня другое настроение, другие реакции.

- Настроение да. Но ты слишком сильно другая здесь, понимаешь? Даже энергия у тебя меняется.

- Тааак…, - протянула она, - поясни. Ты всё-таки маньяк или тоже экстрасенс?

- Я просто так выразился, - поспешил он объясниться, - не могу точно сказать.

- Ты маньяк, - заключила она.

- Думай, как хочешь. Но тебя я не постигаю.

- И это тебя пугает?

- Возможно.

- И сейчас ты еще больше от меня отстраняешься, - догадалась она, - хотя я тебя не постигаю втройне. Ты для меня вообще закрытая книга.

- Ну хоть здесь я не прогадал, - тихо пробормотал он.

- Возможно, если бы я узнала тебя поближе, ты пугал бы меня еще больше, - заметила Дана.

- Разве ты не доверяешь своим первичным ощущениям?

- Хм… Ещё бы их вспомнить.

Он приобнял её за плечи, видя, что она продрогла.

- Только не голову, - напомнила она и услышала его смех.

5

Рано утром их поднял с постелей бодрый Гилберт и предложил им свой извинительный тур в Брюссель. Пришлось перенести круиз по каналам на завтра. Во время поездки они совершенно сдружились с Даной. Во время их разговора выяснилось, что именно Гилберт взял на себя задачу убедить Марьян приехать в Амстердам и познакомиться с друзьями Роланда. А еще спросить её о дневнике Мадженты, который, как оказалось, давно был возвращен родителям.

- Она попросит Фрэнка прислать ей дневник экспресс-доставкой. Я сказал ей, что вы психолог, и сейчас изучаете случай, очень похожий на тот, что пережили они, - признался он.

- Но… это же неправда, - опешила она.

- Неужели в вашей практике не встречалось подобного? – удивился Гилберт.

- Именно такого – нет, никогда не встречалось.

- Ну тогда вам придётся солгать моей свояченице. Я сказал это, чтобы помочь вам помочь ей, - он извинился за свой каламбур.

Ошарашенная Дана молчала. Бегемот взял её руку и потряс.

- Поздравляю вас, госпожа Соврамши.

Кир тоненько захихикал.

- Ладно, - сказала она, - буду смотреть по ситуации.

- Вы уж только не выдавайте меня, - Гилберт умоляюще улыбнулся, - я ведь действовал и в ваших интересах тоже.

- Конечно, и я вам очень благодарна, - сказала она, - я имела в виду, что посмотрю по ситуации, какой из случаев своей практики использовать для аргумента.

На другое утро перед приездом Марьян они успели прокатиться по каналам Амстела и пешком вернулись в отель. Разошлись по номерам, чтобы привести себя в порядок перед обедом в надежде, что к тому времени сводная сестра Роланда уже прибудет. Когда ей сообщили, что её ожидают, Дана почему-то страшно разволновалась. Она уже подошла к двери своего номера, но не успела взяться за ручку, как её дико затрясло. Испуганно озираясь по сторонам, Дана напрасно искала внешнюю причину своего состояния. Она знала: волнение идёт изнутри и догадывалась о его истоках. Собравшись с силами, она открыла дверь и выскочила на лестницу. Спустившись в вестибюль, увидела там Роланда в компании миловидной женщины, которой на вид было не больше пятидесяти лет. Когда та поднялась, чтобы поздороваться, стало понятно, что она ростом немного ниже высокой Даны. Марьян, несмотря на свои мягкие округлые формы, казалась стройной женщиной, и одевалась со вкусом: несмотря на то, что на ней были простые джинсы и футболка, всё сидело отлично и очень ей шло.

- Рада с вами познакомиться, - с улыбкой сказала Марьян.

- Взаимно, - ответила Дана.

Она невольно вглядывалась в немного выцветшие глаза, обрамлённые тонкой сеточкой морщинок. Их взгляд хоть и приветливый, казался отсутствующим, будто эта женщина думала о чем-то своем. Но за Дану её взгляд зацепился. Из глубины на мгновение вынырнуло что-то знакомое и тут же скрылось. Дана робела, не зная, что сказать ещё, и женщина пришла ей на выручку.

- Роланд рассказывал мне о вас, Дана, - сказала она, - и Гилберт тоже.

Дана только кивнула, чувствуя, как её щеки заливает горячая краска, а челюсти словно стянуло вязкой массой.

- Гил говорил, что у вас сейчас клиент с похожей симптоматикой, которая была у моей дочери…

- Да, - Дана наконец смогла разомкнуть пересохшие губы, - и все симптомы возникли внезапно, в том числе и лунатизм.

- Этот человек тоже резко изменился после определённых событий в его жизни? – без обиняков спросила Марьян.

Её неожиданная прямота сильно облегчала общение.

- Верно, но мне пока не удалось выяснить, какие именно события стали триггером, - проговорила Дана, подбирая слова, - ко мне обратилась его жена. Она утверждает, что это больше не её муж. Он меняется на глазах. И категорически отрицает необходимость обратиться к специалисту.

- Он чего-то боится или считает, что существует угроза жизни для его близких?

- О какой-то явной угрозе или опасности пока речи не было, но, в общем и целом, так и есть. Ведь его жена обратилась ко мне именно с тем, что замечала, как он вздрагивает и оглядывается, словно за ним кто-то наблюдает.

Слушая её, Марьян медленно кивала головой. К Дане подошли Кир с Бегемотом.

- Знакомьтесь, это моя сестра Марьян, - представил Роланд, - а это Леонид и Кир.

- Леонид как царь Леонид? – спросила она, улыбаясь.

Тот с достоинством склонил голову и коснулся губами её руки. То же самое проделал и Кир, но с меньшим апломбом.

После изысканных взаимных приветствий и комплиментов все дружно прошли в ресторан и уселись за отведенный им стол.

- Как мне нравится бывать у Роланда в гостях, - весело прощебетала Марьян, оглядывая зал.

- Ты приезжаешь слишком редко, - отозвался тот, - а то бы я поверил.

- Поэтому и нравится, - возразила она, - самые ценные удовольствия в нашей жизни – те, что случаются редко.

- Марьян, ваш отель в Женеве тоже носит название «Велюр», - спросил Кир.

- Да. Но поскольку все «Велюры» наделены индивидуальными качествами, в частности, разделены по цветам, Женевский отель носит название «Белый Велюр».

- О, это звучит очень красиво, - заметила Дана, - Велюр Блан.

- Их ресторан славится своими авторскими десертами, - заметил Роланд, - все они неповторимы.

- Ммммм, - протянул сладкоежка Кир, - а вы проживаете в отеле?

- Нет конечно. Когда я приезжаю туда, я живу на вилле недалеко от него. Мама с отцом купили это здание для гостиницы в семидесятых годах, а рядом построили небольшую виллу, чтобы быть как можно ближе к своему детищу.

- Могу я спросить, - Киру не терпелось узнать как можно больше, пока была возможность, - в Штатах у вас тоже есть отели?

- Нет. Там у меня другое хобби, - ответила Марьян, - но «Велюр Блан» – моя любовь. Так вышло, что я стала вплотную заниматься им после… после…

- Мы понимаем, - сочувственно закивала Дана.

- Он сейчас в первозданном виде с открытия, или вы проводили реструктуризацию? Ну, помимо текущих ремонтных работ разумеется.

- Я просто добавила кое-что, - сказала Марьян, - этот отель – наш общий, решения мы принимаем коллегиально. Но реализацией их занимаюсь я.

- У тебя это прекрасно получается, - заметил Роланд.

- Спасибо, дорогой, - она послала ему нежную улыбку.

- Мне бы очень хотелось посетить ваш отель, - мечтательно сказал Кир.

Марьян подняла брови.

- А когда вы планировали уезжать из Амстердама?

Бегемот насупился и искоса посмотрел на друга. Тот поджал губы и в свою очередь глянул на Дану. Та непонимающе моргнула.

- Я чего-то не знаю? – спросила она.

- Наш голубок решил покинуть этот рай, - буркнул Бегемот по-русски и добавил на английском, - к сожалению, через несколько дней нам придётся уехать.

- У нас билеты с открытой датой обратного вылета, - пояснила Дана, не особенно понимая, что произошло.

- Вы сможете вылететь и из Женевы, - пожала плечами Марьян, - я приглашаю вас к себе. Покажу вам отель. И там же купим вам билеты.

Они договорились выезжать рано утром, чтобы миновать Женевские пробки. Роланд категорически отказался брать оплату за проживание Даны, объясняя это тем, что с него в Ростове не взяли ни копейки. Попытки Даны объяснить, что это вряд ли… и так далее, и тому подобное ни к чему не привели. Кир, который планировал оплатить её номер, только диву давался, но помалкивал. Когда они распрощались, и гости отправились к себе, а Марьян с Роландом – к нему домой, Дане удалось выяснить, что причиной их досрочного возвращения в Россию послужили какие-то непредвиденные обстоятельства в компании Кира. Несмотря на то, что перед отъездом тот всё уладил и срочные вопросы старался решать через интернет, возникли неотложные проблемы, решение которых все настойчивее требовало его личного участия. Бегемота это крайне возмущало. Он яростно обвинял Кира во всех смертных грехах, в том, что тот испортил им все путешествие, а лично ему - ещё и отпуск. Он утверждал, что Кир просто хочет поскорее вернуться к Вике, которая никак не могла вырваться, чтобы присоединиться к ним. Кир всё отрицал и очень извинялся перед друзьями за то, что их планы так резко меняются. Однако же, говорил он, они и так пробудут в Европе больше недели, почти десять дней. Бегемот, конечно, предложил Дане остаться вдвоем и погостить в «Синем Велюре» еще недельку, но та наотрез отказалась. Ей было неловко принимать его предложение, а после отказа Роланда брать оплату за её проживание – тем более. В её глазах это было бы серьезным злоупотреблением его гостеприимством. К тому же она сама всё чаще задумывалась о том, как там обстоят дела у Наташи с записью новых и переносом старых клиентов. Но больше всего беспокоила мысль о Татьяне и её муже, Викторе. В коротких сообщениях, которые она изредка получала от Наташи, никаких новостей о них не было. Дана считала это хорошим знаком: по-видимому, Татьяна уговорила мужа обратиться к врачу и попринимать успокоительные. Возможно, они даже прошли медицинское обследование. С другой стороны, Татьяна прекрасно знала об отсутствии Даны и могла просто не названивать понапрасну. Ведь Дана обещала по приезду сразу ей позвонить. Она то и дело собиралась написать ей, чтобы узнать, как у них дела, но что-то её все время отвлекало.

Поутру, еле продрав глаза (еще не было шести), друзья торопливо загрузились в Пежо Марьян. Она спешила: путь предстоял неблизкий. Дана села рядом с ней, а мужчины вповалку дрыхли на заднем ряду. Впрочем, и она не смогла устоять перед убаюкивающим ритмом дороги и, извинившись перед владелицей машины, ненадолго задремала. Очнулась она от странного видения: на неё пристально смотрел Бегемот. Его бездонные чёрно-фиолетовые глаза гипнотизировали её, лишали воли, усыпляли и успокаивали. Покачиваясь в мягкой глубине его взгляда, она вдруг увидела на месте его глаз те страшные пурпурные, горящие бешенством глаза убийцы, застигнутого на месте преступления. Он словно молча вопрошал, видит ли она его и, убедившись, что он не распознан, снова отвернулся и исчез, замещая свой образ невинными картинами пролетавших в окне пейзажей.

- Я уже думала, вы так и не увидите этой красоты, - сказала Марьян, заметив, как Дана сонно щурится на бьющие в окна лучи солнца. Впервые за всё время с момента приезда та пожалела, что у неё нет с собой солнечных очков.

- Мы скоро будем в Люксембурге, - сказала Марьян, - там можно вкусно позавтракать и взять с собой кофе.

- Вы не устали за рулем? – спросил проснувшийся Кир.

- Я привыкла, - ответила Марьян, - дома я много езжу на машине. В Нью-Йорке нет понятия «ходить пешком». И даже со здешними баснословными ценами на бензин мне удобнее ездить за рулём.

- Как здесь красиво, - молвила Дана, любуясь виднеющимися вдали горными хребтами, окутанными легкой дымкой в свете здешнего неласкового солнца.

- Я тоже люблю этот пейзаж, - согласилась Марьян, не отрывая глаз от дороги, которая на подъезде к городу постепенно наводнялась автомобилями.

- Он какой-то нереально сказочный, - воскликнула Дана, когда они вышли из уютного кафе, где только что позавтракали, - У меня ощущение, что я попала в иное пространство, где живут волшебные существа.

- Ну, или в фильм жанра фэнтези, - добавила она, чувствуя на себе насмешливый взгляд Бегемота, - где люди живут бок о бок с ведьмами, колдунами, эльфами и прочими существами. Я обожаю такие фильмы.

Они уже сели в машину и тронулись.

- Знаете, и я не упускаю возможности посмотреть что-нибудь в этом жанре, - задумчиво сказал Бегемот, глядя в окно, - хотя бы для того, чтобы отследить, соблюдается ли в них та единственная тенденция, которая поразила меня с самого первого просмотренного мной фильма. О задачах следования такой сюжетной линии лично я догадываюсь, но знать наверняка, конечно, не могу.

- О какой тенденции идет речь? – спросил Кир, которому Дана перевела сказанное.

- О какой? Ну сами посудите. В каждом фэнтези-фильме мы наблюдаем практически одно и то же: есть раса обычных людей, которые живут бок о бок с расой волшебных существ или людей, обладающих несравненно большей по сравнению с обычными людьми силой и способностями. В самом начале нам показывают некую предысторию, в которой представители более развитой расы по какой-то причине (которую нам не объясняют) ополчились против обычных людей и нанесли им вред. Либо давным-давно между ними была война, завершившаяся перемирием и традиционным договором, по которому более волшебные существа более не имеют права использовать свои способности во вред людям. Разумно? Весьма.

Остальные закивали головами, заинтересованно внимая говорящему.

- Но что мы видим далее по сюжету? Банальнейший конфликт. Более сильная раса (назовем их условно известным термином «Люди-Икс»), которая обязана подчиняться заключённому договору, оказывается нехило притесняемой обычными людьми. Они вынуждены скрывать свои способности от обычных людей, они находятся даже в угнетённом положении. Всего лишь из-за того, что обычные люди их боятся до ужаса. Чуть что не так, им тыкают в нос этим несчастным договором, мол так и так, вы же обещали, а тот-то и тот-то вон чё творит. Они каждую минуту опасаются, что Люди-Икс выкинут что-то непотребное, после чего придется их умирять, уговаривать или даже, боже упаси, снова вступать с ними в войну. И так далее. Самый настоящий фэнтези-расизм.

- Многие фильмы такого рода и направлены на то, чтобы высмеивать расизм, - заметил Кир.

- Это верно. И всё же. Среди Людей-Икс, как и среди обычных, всегда есть те, кто выбрал сторону зла (читай, защиты своих прав на жизнь), как и те, кто стремится к жизни в мире и гармонии и даже готовы защищать людей от своих нехороших сородичей. Но люди разве станут разбираться? Они по привычке чешут всех одной гребенкой, мыслят только в рамках своих страхов и за компанию опасаются как злобных, так и мирных Людей-Икс.

Бегемот перевел дыхание и, видя, что никто не намеревается его перебивать, продолжал:

- Что я хочу сказать… Во всех этих фильмах серая человеческая масса всегда выбирает враждебность по отношению к тем, кто выше них по развитию, и отказ от собственной эволюции. Они варятся в своем котле ненависти и расизма вместо того, чтобы воспользоваться шансом, подружиться с Людьми-Икс и чему-то у них научиться. Ведь каждый человек уникален, каждый рождается со своими особенностями, которые он может и должен развивать в течение жизни. И у каждого живого существа свое предназначение. В фильмах же, которые представлены широкой публике, пропагандируется все что угодно, но только не это. В них те, кто сильнее духом и телом, опошляются и принижаются, а те, кто ничего не хочет менять в своей жизни (в этом, собственно, и состоит суть борьбы с Людьми-Икс), показываются, как положительные персонажи. Где ни плюнь – разделение и противостояние.

- Ну не всегда, не утрируй, - возразил Кир.

- За очень редкими исключениями. Меня с раннего сознательного возраста поражало то, что Людей-Икс в схватке побеждал или мог обхитрить персонаж, который и сам значительно выделяется из серой массы своими умственными, физическими способностями и силой духа. То есть тот, кто по своему уровню ближе к расе людей с супер-способностями. И эти герои просто-напросто воспевались, как молодцы. Хотя они, борясь с зарвавшимися условными Людьми-Икс, по факту защищали то болото, в котором желает оставаться серая масса людей.

- Не забывай о том, что часто в фильмах бывает наоборот, - встряла Дана, - когда именно фантастические существа притесняют людей. Возьми, к примеру, тех же вампиров, которые убивали определённое количество людей для пропитания или даже в каком-то фильме они совершенно поработили расу людей и питались ими.

- Да, согласен, бывает и наоборот, - сказал Бегемот, но в тоне его слышалось, что мнение свое он не изменил, - и там всё то же самое: люди ничего в себе не меняют, а ждут спасителя, который уничтожит врага и вернёт все на круги своя. Подавление силы и потакание слабости. Ведь это ж прямая проекция изнутри вовне: со своей собственной силой люди поступают также.

Кир пожал плечами. Марьян смотрела в зеркало заднего вида на Бегемота.

- Ваше знание английского восхищает меня, - негромко сказала она.

- Я тоже в восторге, - живо сказала Дана, - редко можно слышать такую правильную речь, да еще без акцента.

Бегемот сделал вид, что смутился.

- Да ладно вам, - сказал он.

- Вы говорите еще на каких-нибудь языках? – спросила Марьян.

Бегемот покачал головой.

- К сожалению, нет, - ответил он, - разве что немного понимаю.

- Меня это удивляет. Люди с такими способностями, как у вас, как правило, владеют несколькими языками.

- Возможно, он скрывает это, чтобы его не притесняла серая человеческая масса, - предположила Дана.

Марьян громко рассмеялась, а Бегемот нахмурился и никак не прокомментировал это замечание. Смех сестры Роланда был приятен Дане. Она с удивлением обнаружила, что её всё больше тянет к этой женщине. Это было странное эмоциональное влечение, которое проявлялось в желании находиться рядом с ней, видеть её улыбку, поддерживать разговор о чём угодно и… облегчить её боль, связанную с потерей родного ребенка. Это открытие так поразило её, что она примолкла и некоторое время ехала, не участвуя в общей беседе и пытаясь проанализировать собственные ощущения.

- У тебя теперь новое хобби? – спросила она потом, обращаясь к Бегемоту, - к поискам совершенной чистой души ты добавил поиск фильма с сюжетом, в котором человеческая раса живет в мире и согласии с расой супер-людей?

- Одно другому не мешает, - ответил он, - но такого фильма пока не сняли. И я сомневаюсь, что снимут в ближайшие годы.

- Вы действительно ищете чистую душу? – удивилась Марьян.

Дана прикусила язык и с извиняющимся видом покосилась на Бегемота.

- Он маньяк-провокатор, - без стеснения заявил Кир, который примерно понял, что сказала Дана, - вы бы видели, до какого состояния он может доводить людей.

Марьян поняла первую часть фразы, сказанную по-русски, но вопросительно глянула на Дану, ожидая, что та переведёт ей. Та неловко молчала, и Бегемот поспешил объяснить:

- Во время нашего знакомства с Даной я имел неосторожность признаться в том, что мечтаю найти человека с абсолютно чистым и открытым сердцем и что до этих самых пор мне не удалось это сделать.

- Вы утопист, Леонид, - сказала Марьян, - смените свои ориентиры на противоположные и ваш улов будет более чем изобилен.

- Это было бы слишком в духе нашего времени, - возразил он. На его губах играла загадочная улыбка, от которой у Даны по коже побежали мурашки.

- Возможно, вы не там ищете. Раз уж мы заговорили о кино, приведу пример моего когда-то любимого фильма, в котором главный герой, слывший отчаянным сердцеедом, после гибели был возвращён высшими силами в наш мир с условием, что если он найдёт хотя бы одну женщину, которая искренне полюбит его, он попадёт в рай. Как водится, в дело вмешались тёмные силы в виде самого Сатаны, который, опасаясь махинаций нечистого на руку ловеласа, предложил превратить его в женщину. Бог послушал совета. В итоге несчастный весь фильм безуспешно пытался найти женщину, которая была бы влюблена в того, кем он был до смерти.

- Я обожаю этот фильм, - подхватила Дана с улыбкой, - она даже вступила в связь с женщиной-лесбиянкой, но и там ничего путного не вышло, так как она хотела по своей старой схеме соблазнить её, чтобы подписать контракт с её фирмой.

- Да, - кивнула Марьян, - и единственным существом женского пола, который питал к ней безусловную любовь, стала её дочь. Но главная героиня умерла сразу после родов.

- И попала в рай? – спросил Кир.

- Разумеется.

- Хэппи-энд, что и требовалось доказать, - пробурчал Бегемот.

- Это говорит о том, что из любой ситуации есть выход, - Дана показа ему язык. Кир расхохотался.

- Это тебе не «Пила».

- А жаль.

- Живодёр.

- Реалист, - поправил Бегемот.

Пока Дана объясняла Марьян, почему они назвали его живодёром, пассажиры на заднем сиденье о чём-то заспорили. Было заметно, что Марьян заинтересовалась их «патологоанатомом», поскольку то и дело поглядывала на него в зеркало заднего вида. Неудивительно. Его колоритная внешность, бархатный низкий голос и необычные взгляды вкупе со столь чистым английским не могли не привлечь внимание женщины. Дана с изумлением обнаружила, что ничуть не ревнует. Ведь Бегемот давно оказывал ей недвусмысленные знаки внимания, которые хоть и можно было толковать двояко, но явно говорили о его привязанности к ней. Возможно, её успокаивало, что Марьян была замужем, что, независимо от её моральных установок должно было заставлять хотя бы Бегемота держаться на расстоянии. Дана обозвала себя собственницей и внезапно подумала о том, что она понятия не имеет, как поведёт себя Бегемот, если Марьян вдруг решит пофлиртовать с ним. Однако в тот же вечер она узнала, что у той были совершенно иные намерения.

Когда порядком утомленные путешественники въехали в Женеву, было уже темно. Марьян уверенно вела машину на окраину города, и через полчаса они уже ехали по живописной загородной местности. Миновав залитое лунным светом большое озеро, по берегам которого росли деревья и кустарники, и царила совершенно сказочная атмосфера, они вскоре затормозили возле стоявшего особняком высокого здания. В отличие от старинных домов, в которых располагались синий и красный «Велюры», это строение казалось прекрасно отреставрированным. Его светлый фасад освещался мощными прожекторами, подсвечивая окружающие отель деревья и ухоженные парки. Женевский «Велюр» был значительно крупнее своих европейских собратьев и казался дорогим загородным особняком, принадлежащим какой-нибудь особе благородных кровей, либо элитным пансионатом.

- Предлагаю вам заселиться и оставить вещи в ваших номерах, - сказала Марьян, когда они уже стояли перед ярко освещённым входом, - и приглашаю вас на ужин.

Они договорились встретиться в холле через полчаса. Киру и Бегемоту, как и прежде, досталось общее жильё. Дану поселили в маленький уютный номер в американском стиле с высокой кроватью и нежно-персиковыми обоями. Она поспешила освежиться и, переодевшись в чуть помятое, но чистое платье, а поверх накинув кардиган, поспешила вниз. Там её уже ожидали. Марьян провела их через длинный холл, в конце которого они увидели двойную широкую дверь, ведущую в ресторан. Все помещения здесь были выкрашены в светлые матовые цвета, выдержаны в стиле «Американская классика».

- Велюр Блан – негромко проговорила Дана.

- Да, - кивнула Марьян, - это цвет фасада здания. Внутренняя отделка, как вы видите, просто имеет светлые оттенки. Ресторан «Писташ», как понятно из названия, нежно-фисташкового цвета.

Ресторан понравился Дане больше остальных «Бархатных» ресторанов, которые она видела. Он славился своей огромной картой десертов и тортами. Увидев, как поплыли Данины глазки при виде десертного меню, Марьян с улыбкой подозвала официанта и что-то ему сказала.

- Значит в Голландии у вас Синий «Велюр», во Франции – Красный, в Швейцарии – Белый, - начал перечислять Кир.

- Во Флоренции – Зелёный, а в Австрии – Шоколадный.

- Мммм, - прикрыв глаза, пропела Дана, - какая прелесть!

Но настоящей прелестью оказались принесённые после лёгкого ужина десерты. Они были настолько великолепны, что Дана почувствовала, как её душа воспаряет над этим роскошным столом.

- Марьян, - с трудом выговорила она, проглотив кусочек нежнейшего фисташкового торта в белом шоколаде, - делайте со мной, что хотите. Я вся ваша.

- Фи! Как же это пошло! – фыркнул Бегемот.

Она только отмахнулась и потянулась за ягодным суфле. С каждым проглоченным кусочком она растворялась в своем наслаждении, алкая продолжения. Остальные тоже вкушали.

- Потрясающая дегустация, - сказал Бегемот, обращаясь к гостеприимной хозяйке, - Марьян, ваши десерты просто великолепны!

- Благодарю вас, - улыбнулась та, - это от заведения.

- Невероятно! - заохал Кир.

Бегемот с удовольствием положил себе на тарелку печёный яблочный тарт с густым творожным кремом и стружкой из благоухающей макадамии. Дана осознавала, какой прожорливой жадностью горят её глаза, но ничего не могла с собой поделать.

- Это одна из наших достопримечательностей, - сказала Марьян. Сама она пила чай и едва притронулась к своему крохотному пирожному.

- Уберите это от меня, - простонал сладкоежка Кир, не стесняясь презрительного взгляда Бегемота и отламывая вилкой кусочек алого малинового шарообразного бисквита, из которого аппетитной лавой вытекал горячий шоколад.

- Позорище. Продались за горку шоколада, - ворчал Бегемот, всё же отправляя в рот кусок почти чёрного миндального Брауни с чили.

- А сам как глазенки прикрыл, - парировал Кир, слизывая с пальцев шоколад.

- Куда мне до Данки! Ты только посмотри, - он указал на Дану, которая в блаженном полузабытьи почти прислонила голову к плечу Марьян, - сейчас замурлыкает.

- Я не знаю, о чём вы говорите, но надеюсь, что вам всё понравилось, - Марьян деликатно намекала на то, что они и не пытались вспоминать английские эпитеты, озвучивая свои эмоции на родном языке.

- Товарищи! Давайте прекратим эту гривуазную оргию, - призвал Бегемот, слегка хлопнув по столу, — это уже неприлично.

- Сами вы прекращайте, - возразила Дана, - а я остаюсь здесь жить… и толстеть.

- Вот именно.

- Я очень рада, что вам понравились произведения нашего кондитера, - спокойно проговорила Марьян, слушая объяснения и извинения Даны и видимо уже привыкшая к подобным реакциям гостей на великолепные угощения.

Сразу после ужина Кир с Бегемотом не столько из усталости, сколько из деликатности ретировались. За столом остались только Марьян и Дана. Та уже допила свой чай и тоже собиралась, поблагодарив хозяйку, уйти к себе, как Марьян спокойно произнесла:

- Могу я занять у вас несколько минут перед тем, как вы отправитесь отдыхать?

- Разумеется, - с готовностью ответила та, - я в вашем распоряжении.

- Хотите ещё пирожное?

- О, благодарю вас. Я съела столько сладкого, что сейчас лопну, как воздушный шарик.

Марьян чуть улыбнулась и заказала им по чашке американо.

- У вас очень интересные друзья, - заметила она, переходя на французский, - они были вашими клиентами?

- О нет. Мы познакомились на вечеринке у моей подруги. Кое-какие проблемы мы решали, но это уже после того, как мы подружились.

- Понимаю. Скажите, нравится ли вам в Европе?

- Я могу сказать, но не столько по ощущениям, сколько из моих визуальных впечатлений, - после минутного раздумья ответила Дана, - да, то, что я увидела, мне понравилось. Я надеюсь, перед отъездом у нас будет хотя бы пара дней, чтобы увидеть Женеву и окрестности.

- А вы бы не хотели здесь остаться еще на неделю со мной?

Вопрос был настолько неожиданным, что Дане показалось, что она ослышалась.

- Я бы с удовольствием осталась, - вежливо ответила она, - но мы приехали сюда все вместе. Я – на правах переводчика…. Хоть Кир и говорил, что, скорее всего это они приехали сюда из-за меня…

- Дорогая, вы не поняли меня, - мягко сказала Марьян, - я хочу пригласить вас пожить на моей вилле несколько дней. Возможно, неделю или больше.

Видимо, глаза Даны так неприлично расширились, что Марьян поспешила пояснить.

- Не торопитесь с выводами. Я всё объясню. Я не просто так пригласила вас в мой отель. Вы наверняка догадываетесь, что Роланд и Гилберт рассказывали мне о том, какими событиями сопровождался ваш деловой визит.

Дана осторожно кивнула и нахмурилась.

- Дана, я проехала много миль не столько ради того, чтобы поделиться с вашими друзьями своим опытом отельера, сколько для того, чтобы поближе познакомиться с вами. Мне действительно нужна ваша помощь.

Дана почувствовала, как её накрывает лёгкий озноб. Марьян словно бы увидела это и удовлетворённо прищурилась.

- Не пугайтесь, дорогая. Я не имею никакого права вас задерживать в этом прекрасном месте. Но вы интересовались дневником моей дочери.

- Да, - она сглотнула.

- Он здесь, со мной. Я не расстаюсь с ним.

- Но… Гилберт говорил…

- Вот именно. Если вы останетесь, я расскажу вам всё. У меня больше нет сил держать это в тайне. И только сейчас, в вашем присутствии я чувствую, что пришло время открыться.

Губы женщины задрожали, и она сделала глоток из чашки.

- Возможно, мне полегчает. Но, что ещё важнее, я каким-то образом знаю, что это необходимо и вам.

- Мне?

- Да.

Дана взволнованно дышала.

- Я не представляю себе, как это возможно. В смысле, остаться…

- Если возникнут вопросы с возвращением, я беру на себя все расходы. Но, думаю, что проблем не будет.

- Но как я объясню это? Меня не поймут.

- Прежде всего, определитесь вы сама. Пусть это будет для вас возможностью дополнительного отдыха и сбора сведений. Хотя бы для того, чтобы разобраться с проблемой того вашего пациента с похожей симптоматикой. Как и у Мадж.

- В том-то и загвоздка, - Дана озабоченно прикусила губу, - я не получаю о них никаких данных с момента отъезда. Это ещё одна причина, почему мне лучше вернуться.

Марьян пожала плечами.

- Я предоставлю вам высокоскоростной интернет. Вы даже можете вести приём онлайн. Я осознаю, что ваша работа будет исключительно схоластической, без применения ваших экстрасенсорных способностей, и, тем не менее… Я готова оплатить ваше присутствие здесь, в качестве ли возмещения расходов за неполное предоставление услуг вашим клиентам, или в виде вознаграждения за вашу работу со мной. Ваше проживание и питание здесь будет абсолютно бесплатным.

Дана продолжала в изумлении смотреть на говорившую это хозяйку, не находя слов ни для отказа, ни для озвучивания многочисленных вопросов, возникших у неё в голове.

- Извините, - выдавила она наконец, понимая, что выглядит довольно глупо, - ваше предложение настолько неожиданно, что…

- Что же в нём неожиданного? – удивилась в свою очередь Марьян, - вы изъявили желание поработать с дневником моей дочери. У меня возникло ответное желание поделиться с вами своими переживаниями, как с психологом, облегчить душу…

Дану осенила внезапная догадка.

- Я так понимаю, вы мне сейчас озвучили то, как я должна объяснить друзьям то, что остаюсь здесь.

- Да, - в тоне Марьян появились умоляющие нотки, - но я убедительно прошу вас не говорить им о том, что вы получите доступ к дневнику. Это моя личная отдельная просьба. Скажите, что мне необходимо просто поговорить с вами по душам. Для этого я и приглашаю вас погостить у меня.

Дана зажмурилась и помотала головой. Ей казалось, что происходящее нереально.

- Я оставлю вас на несколько минут. Если вам недостаточно времени для принятия решения, можете дать ответ утром, - предложила Марьян, видя её замешательство.

Она отошла, а Дана осталась одна со своими мыслями и сомнениями. Она действительно сомневалась. Впервые за всё время работы с людьми она не верила в то, что сможет дать этой женщине именно то, чего та от неё ждёт. И в который раз с момента приезда она пожалела, что вообще сказала хоть слово в ответ на предположения Роланда, что они знакомы. Она должна была всё отрицать. Зачем она попёрлась с Гилбертом в тот парк? Зачем ей вообще понадобилась вся эта психологическая петрушка? Всё происходило как бы само собой, будто её действия направляла чья-то невидимая рука. А вот последствия в виде обмороков, дежавю, страшных снов, агрессии Гилберта и прочих «удовольствий» уже пришлось расхлёбывать ей самой. И вот сейчас она понятия не имела, в какую историю ввязывается. Дернул же чёрт за язык попросить этот злополучный дневник, прежде чем она вообще осознала, что несет.

Когда Марьян вернулась, у Даны был такой вид, что она взяла её за руку и слегка сжала.

- Дорогая, не надо так бояться. Право же, я не ожидала от вас такой реакции.

- Просто.., - Дана подняла на неё утомленные глаза, - я толком не понимаю, чего конкретно вы ожидаете от меня. Какого результата.

- Я скажу, - она уже взяла обе Данины руки в свои и убедительно посмотрела на неё, - всё, что мне нужно – это рассказать вам свою историю. Поделиться своими переживаниями. Если вам удастся что-то увидеть, и вы сообщите мне, будет ещё лучше. Может статься и вам откроется что-нибудь, что связано именно с вами, - окажется, что и я на что-то сгодилась.

- Никогда не поверю, что вы в себе сомневаетесь, – удивилась Дана, невольно цепляясь за последние слова, - неужели это так важно для вас?

- Да, - твёрдо сказала Марьян, - Разумеется, я буду настойчиво просить вас о соблюдении конфиденциальности. И не только в отношении ваших сопровождающих, но и всех моих родственников.

Дана в который раз за последние полчаса вытаращила глаза.

- Вы хотите сказать, что то, о чём вы собираетесь мне поведать, никому не известно?

- Именно. Вы согласны хранить в строжайшей тайне полученные от меня сведения?

Она задумчиво покусывала губы.

- Дело в том, что одной из особенностей моей работы является подробная хронологическая запись историй моих пациентов. И делаю я это не в виде медицинских текстов, а в форме произвольного рассказа.

Марьян внимательно слушала, и вдруг на лице её заиграла загадочная улыбка.

- Я уверена, после того как вам все станет известно, вам без надобности будет что-либо записывать. Но если вы посчитаете это необходимым, я буду вынуждена просить вас никому не показывать ваши тексты. Пусть они станут вашими личными записями.

Дана удивлённо кивнула.

- Хорошо. Обещаю, что никто, кроме нас с вами не увидит эти тексты и не услышит от меня ни слова о том, чем вы поделитесь. Кроме того, о чем уже и так официально известно.

Марьян удовлетворённо склонила голову набок.

- Значит вы согласны?

- Да, я согласна. Я правильно понимаю, что работу мы начнём не раньше, чем мои друзья получат всю необходимую им информацию и покинут Европу?

- Совершенно так.

Они распрощались у стойки ресепшн. Зайдя к себе в номер и упав на мягкую постель, Дана вопреки ожиданиям ощутила необыкновенный душевный подъём. Заснула она быстро, но до того самого момента, когда она уже проваливалась в сон, её мозг непрерывно сверлил один вопрос.

Почему именно я?

6

На Белый город находила гроза. Его бесконечно высокое небо стремительно затягивалось тучами, которые из серых облаков на глазах превращались в гигантские чернеющие глыбы. Неизвестно откуда подул ветер, и вслед за ним налетел шторм. Это было настоящее бедствие: потоки воды хлестали с небес, превращаясь внизу в бурлящие прозрачные реки. Исполинские деревья бешено колыхались под силой смерча, но не ломались: их крепкие ветви и не такое повидали на своем веку. Всё живое спряталось от непогоды, пережидая её, кто, как она сама, в высотных зданиях из белого стекла, кто в своих уютных и безопасных куполообразных или тетраэдрических домиках, а кто и остался снаружи, в силу необходимости, и только надёжные защитные купола предохраняли их от бушующей стихии. Вода всегда несла сюда обновление, и приходила она в разных формах. Сейчас это было практически наводнение, что сулило шквал новой информации и стремительные, жизненно важные изменения.

Буря закончилась так же внезапно, как началась, и совсем скоро белокаменный город сверкал чистотой и радостью. Она смотрела сверху на вскипающую металлическим блеском под платиновым Солнцем площадь, по которой прохаживались и спешили по своим делам весёлые жители. Каждый раз она дивилась, с какой поразительной быстротой её город впитывает в себя воду, с какой бы силой и обилием та ни прибывала. Ливень прошёл не только в этом секторе, но и в некоторых других. Где-то в обозримой дали белел древний и совершенно сухой сектор Великих Хранителей, в центре которого возвышалась фигура Старшего.

***

Следующие сутки пролетели, как один миг. Видимо оттого, что Дана морально была готова к работе с Марьян и могла терпеливо ждать, пока Кир с Бегемотом поднимут вопрос о покупке авиабилетов. Она внутренне трепетала при мысли начать разговор о том, что остаётся, не представляя себе, как её друзья отреагируют на новость. Однако уже за завтраком поняла, что нет смысла оттягивать момент истины. Поэтому, собравшись с духом, осторожно спросила:

- Что мы сегодня собираемся делать?

- Исследовать отель и территорию, - сказал Кир, наслаждавшийся круассанами, - у тебя есть еще идеи?

- Нет, я с вами. А потом?

- Съездим в город. Надо спросить у Марьян, что она порекомендует. Я никогда ещё не был в Конфедерации.

- А потом?

- А потом дружной кучей валим домой.

- Значит надо билеты уже искать.

- Конечно, - бодро отозвался Кир, - я после завтрака собирался этим заняться.

Бегемот подозрительно сощурился.

- Что у тебя на уме? Ты ещё куда-то хочешь съездить?

- Не совсем, - она запнулась, не представляя себе, как озвучить то, что в действительности было у неё на уме, - то есть… хочу конечно. Я с вами… конечно…

Слушая её заплетающееся бормотание, даже Кир перестал жевать и удивлённо моргнул.

- Дан…. Ты чего?

- Я не знаю, как это сказать, - призналась она и исподлобья посмотрела на него.

- Ну скажи уже как-нибудь, а то я что-то начинаю волноваться.

Бегемот молча внимал. Брови его странно затвердели по одной горизонтальной линии.

- В общем…. Марьян вчера предложила мне остаться и погостить у неё на вилле.

Она услышала, как Кир со стуком опустил чашку мимо блюдечка. Он смотрел на Дану и только моргал.

- Эт-то как?

- Ну вот так. Просто погостить.

- Зачем? – спросил Бегемот, насаживая на вилку кусочек дыни.

- Если честно, я и сама толком не поняла. По её словам, ей необходимо, чтобы её кто-то выслушал. Она ни с кем откровенно не говорила с тех пор, как потеряла дочь.

- Вообще-то у неё есть муж, - напомнил Бегемот.

- Да, но насколько я поняла, близких подруг женского пола у неё нет, - волнение Даны постепенно улеглось, - она до сих пор тяжело переживает своё горе. Оно никуда не делось. А во мне она увидела хорошего слушателя… видимо.

- Уффф…., - прошуршал Кир, - слушай, тебе не кажется, что это как-то странно?

- Вчера я была, мягко говоря, в шоке, - согласилась она, - но она почти плакала, когда просила меня остаться. Ей просто нужна женская поддержка.

- Она просила тебя? – уточнил Бегемот.

- Да, - Дана спокойно встретила его испытующий взгляд.

- Нет, ну всё равно, - Кир шумно глотнул кофе и принялся загибать пальцы, - сама посуди: у них в Штатах куча друзей, здесь наверняка тоже много знакомых. Это, не считая Роланда, Гилберта и кто здесь у неё еще? А ей, видите ли, приспичило именно с тобой поболтать.

- Да. Но речь не столько о друзьях, сколько…, - Дана сделала глубокий вдох, потому что чувствовала, что у неё начинает кружиться голова, - сколько о психологической помощи. Она просто хочет выговориться… понимаете, постороннему человеку.

Если они и понимали, то виду не подали.

- То есть она хочет именно твою психологическую помощь? – переспросил Бегемот, - потому что я ни за что не поверю, что за пять лет она не нашла себе ни одного психотерапевта.

У Даны не было ответа на этот вопрос.

- Раз она попросила меня, значит, нужна моя, - упрямо сказала она.

- Мне это не очень нравится, - только и сказал Кир, переглянувшись с другом.

- Малыш, пойми, - поддержал его Бегемот, тщательно разделяя слова, - вы с ней вчера увиделись впервые в жизни. И ты сразу, с бухты-барахты, получаешь от неё приглашение остаться. Я бы меньше удивился, если бы это предложение поступило тебе от Роланда. Ведь он, по крайней мере, утверждает, что вы знакомы. А тут – совершенно чужая баба…

- Ты бы еще меньше удивился, если бы такое предложение она сделала тебе, - поддел его Кир. Тот состроил такую рожицу, что Дана прыснула от смеха и чуть не поперхнулась своим кофе.

- Может ей женщины больше нравятся, - хихикнула она.

- Не знал, что и тебе тоже, - хмурясь, проворчал Бегемот.

Она осуждающе скривилась и потянулась за миндальным печеньем.

- Ладно, - Кир вздохнул и, сцепив пальцы рук, сосредоточенно поглядел на неё, - ты уже большая девочка, мы не имеем никакого права тебе что-либо запрещать или останавливать. Тем более, если это как-то может помочь тебе в карьере или в этом, как его… саморазвитии.

- Ну уж нет! - возмутился Бегемот, - как её друзья, мы имеем полное право её остановить, если мы за неё волнуемся. А мы волнуемся, - при этих словах Кир активно закивал, - а вдруг она психопатка какая-нибудь? А если с тобой что-то, не дай Бог, случится? Ты же здесь будешь одна.

Её так и подмывало рассказать им о дневнике Мадженты, но она взяла себя в руки.

- Ребят, мне очень-очень приятно, что вы переживаете за меня, - Дана в благодарном жесте коснулась левой рукой руки Кира, а правой – Бегемота, - но не забывайте, что это отель. Здесь всегда полно народу.

- С той поправкой, что ты будешь жить не здесь, - Бегемот ответно сжал её руку и покачал головой.

- На случай, если она попытается надеть на меня наручники, я знаю смертельный удар Пэй Мэя, - пошутила Дана.

Бегемот поджал губы.

- Насколько я понимаю, решение уже принято, и ты ставишь нас перед фактом.

Кир удивлённо икнул.

- Даже так?

Дана смущённо потупилась.

- Тогда надо обязательно проверить, где у них эта вилла.

- Сейчас сходим, - пообещал Кир.

- Давайте сначала Марьян дождёмся, - Дана чуть не поперхнулась от такой прыти, - не заявимся же мы туда без приглашения. Я уверена, она не станет возражать.

- Ты всё-таки подумай ещё, - сказал Кир, - а твои клиенты как же?

- Во-первых, это совсем ненадолго. А во-вторых, она обещала дать мне доступ к интернету для онлайн консультаций.

- Даже так? – точь-в-точь, как Кир икнул Бегемот, и было заметно, что это вышло случайно.

- Она сказала, что не хочет лишать меня заработка из-за своего эгоизма.

- Слушай, - протянул Кир, - и правда попахивает чем-то нетрадиционным. Мало того, что Роланд от тебя без ума, ты ещё и его сестру закадрила.

- Чего ты мелешь? – Бегемот возмущённо зыркнул на него.

- А то ты не видел, как он на неё смотрит. И как он её за ручки держал, когда у неё было дежавю про пожар.

- Так, хватит вам, - одёрнула Дана, - я кажется уже просила, не ревновать меня.

Но Бегемот сверлил товарища таким тёмным взглядом, что тот зацокал:

- Успокойся! Слышишь, что тебе говорят? Не ревновать!

- Ох, простите, - тот сделал вид, что спохватился, - я уже нафантазировал нам с тобой троих детей, а тут видите ли он… и она! Отползаю!

Дана всё-таки поперхнулась.

Марьян словно прочитала их намерения осмотреть её виллу. Едва они вышли с утреннего буфета, как увидели, что она уже ожидает их у стойки ресепшн.

- Доброе утро, - приветствовала она, - надеюсь, вы хорошо спали?

Все ответили, что спали отлично.

- Сегодня я покажу вам «Белый Велюр» и в два часа приглашаю вас к себе на виллу на обед. Перед этим вы сможете совершить небольшую прогулку по прилегающей к отелю территории.

Они так и сделали. Услышав, что Кир собирается искать обратные авиабилеты, Марьян, не сходя с места, дала распоряжение менеджеру забронировать два билета на послезавтра. Кир с Бегемотом обменялись многозначительными взглядами, пока Дана пыталась не провалиться сквозь землю от неловкости. После осмотра отеля, который их прямо-таки зачаровал, Марьян объяснила, как найти её виллу, а сама отправилась готовить обед. Вечером, если сложится, она обещала свозить их в город. Дана понимала, что всё это хозяйка делает ради неё, и такая услужливость всё больше озадачивала и смущала её. Однако, чем дольше они здесь находились, тем сильнее ей самой хотелось остаться в этом волшебном местечке. Помимо простого человеческого желания подольше отдохнуть, в этом было что-то ещё. Непривычное умиротворение наполняло её, пока она, глубоко дыша, прогуливалась с друзьями по ухоженным лужайкам и тенистым аллейкам прилегавшей к отелю территории. Когда они присели отдохнуть недалеко от берега прозрачного голубого озера, Бегемот повернулся к ней.

- Скажи, - попросил он, - ты действительно хочешь остаться здесь без нас?

- Я не могу это объяснить, но да, сейчас мне этого очень хочется. И, должна тебе признаться: ваша подозрительность меня немного удивила.

- Что же в ней удивительного? Ты же понимаешь, что их семейство, как бы это сказать… немного странное?

- Не страннее, чем остальные, - заверила Дана, - кому, как не тебе это знать.

- Ты права, - вздохнул он, - просто здесь мы чувствуем за тебя ответственность. Ты приехала с нами, мы всё это время были в ответе за твою безопасность. А теперь остаешься одна.

- У меня сердце не на месте, - признался Кир, неотрывно наблюдавший за бесшумно плавающими по озеру уточками, - понимаю, что звучит по-бабски, но я смогу тебя здесь оставить, если ты будешь ежедневно отписываться, а ещё лучше – отзваниваться по видеосвязи, что с тобой всё в порядке.

- Отличная идея, - подхватил Бегемот, - а Кир будет мне сообщать, чтобы ты звонки не дублировала.

- Слушайте, это уже слишком, - рассердилась она, - может мне ещё отписываться, когда я покушала и пока…

- Если надо будет, по этим пунктам тоже отзвонишься, - у Бегемота был такой категоричный тон, что она не удержалась от укоряющего взгляда.

- Дан, ты должна понимать, что случиться может всё, что угодно, - сказал Кир, - то, что она тебе там наобещала, может ничего не значить. Она скажет, что у неё нет перед тобой никаких обязательств, и ты ничего не сможешь потребовать. Я тебе оставлю денег на обратный билет.

- Кир! – укоризненно воскликнула она.

- Что? Я тебе обещал, что мы вместе уедем. На всякий пожарный, мало ли что.

- Да есть у меня деньги на билет и на все остальное. Но если тебе от этого будет спокойней, оставь. Как приеду, верну тебе.

Бегемот закатил глаза и со вздохом растянулся на пушистой траве. Дана осознавала, что ей необыкновенно повезло с друзьями. Они были знакомы совсем недолго, но о ней так заботились, словно дружили много лет.

- Самые лучшие мужчины на свете – русские мужчины, - сказала она и в порыве чувств крепко обняла сначала одного, затем другого.

- Ну ладно тебе, малышка, - с необычной нежностью в голосе сказал Бегемот, - Кир сейчас захнычет. Не унижай его так.

В ответ на это она обхватила Кира за голову и крепко чмокнула его в обе щеки.

- А меня? – обиделся Бегемот.

- Потом, - ответила она, кивком указывая на наблюдавшего за ними пожилого мужчину на другом берегу, - а то ещё подумают, что мы шведская семья.

- Для полной семьи тут Вики не хватает, - негромко заметил Бегемот.

Кир сразу помрачнел.

Вилла Марьян находилась примерно в трехстах метрах от отеля и была укрыта густыми зарослями цветущего кустарника и небольших коренастых деревьев. От отеля к ней вела чистая дорожка, параллельно которой, по словам хозяйки, шла подъездная аллея для автомобилей. Они без труда отыскали единственный дом с плоской крышей. От него в сторону проезжего пути был проложен аккуратный асфальтовый выезд. Снаружи дом выглядел не слишком большим, но внутри оказался очень просторным и светлым. Практически вся мебель была деревянной, поэтому он чем-то напоминал альпийский домик с элементами эклектики. Но и классики здесь было достаточно: большая и очень светлая гостиная с панорамными окнами уходила куда-то вбок, откуда заманчиво выглядывали камин и красивый торшер. Задрав голову вверх, Дана чуть не задохнулась от восторга: в потолке гостиной зиял большой стеклянный проём, представляя собой одновременно обзор неба и окно для проветривания.

- Моя дизайнерская прихоть, - Марьян махнула рукой, словно ей было неловко.

- А что там? – спросил Кир, указывая на красивую бархатную портьеру сразу от входа.

- Курительная комната, - ответила Марьян.

Бегемот восхищённо присвистнул.

- Красотища.

- Спасибо, - скромно ответила хозяйка, - я почти ничего не изменила здесь. Только текущий ремонт и пара элементов декора. Ну и освещение.

Только сейчас они разглядели висевшие по стенам светильники. Они так хорошо вписывались в интерьер, что были практически незаметны.

- У вас отменный вкус, - заворожённая Дана продолжала осматриваться.

- Благодарю, - улыбнулась Марьян, - идёмте. Стол накрыт.

Они проследовали за ней и оказались в столовой, которая значительно уступала гостиной по размерам, но была не менее изысканно обставлена. Потолок здесь прозрачным не был, но много света давали громадные окна до пола, увешанные гардинами цвета нежно-лиловой пенки, поверх которых висели собранные в строгие вертикальные складки тёмно-синие шторы. Дана залюбовалась этим сочетанием. По всей вероятности, задёргивались они только в зимнее время. Или вообще никогда. Сейчас одно из окон было распахнуто. Оказалось, что это дверь, ведущая на террасу.

Посреди залы стоял большой деревянный стол, уставленный благоухающими вкусностями. Дана, хоть еще и не сильно проголодалась, но не смогла не сглотнуть слюну при виде ожидающего их соблазнительного угощения.

- Я слыхала, что в России принимают гостей обильной трапезой, - сказала Марьян, - в Европе так не принято, но я постаралась сделать обеденный стол так, как я представляю себе гостеприимство в России.

- Вы превзошли все наши ожидания, - с достоинством сказал Бегемот, оглядывая стол.

- Должна признаться, что я участвовала лишь в приготовлении кишей. Вот это киш Лорен, - она указала на открытый пирог с аппетитной сырной корочкой, - позже нам принесут сливочный.

В столовую вошла коренастая смуглая женщина примерно одного возраста с Марьян.

- Это Гюлия, - представила хозяйка, - наш кулинарный гений.

Гюлия закивала, приветствуя всех на французском. Она очень твердо произносила согласные, что, помимо имени и яркой внешности, выдавало её восточное происхождение.

Обед прошёл в оживлённом обсуждении особенностей местной кухни. Дане очень понравился запечённый окунь с картофелем и сыром. Выяснилось, что Марьян обожает местные сыры.

Когда они пили кофе со сладким пирогом, Бегемот воспользовался небольшой паузой в их светской беседе и с невинным видом заметил.

- Марьян, Дана сообщила нам о вашем любезном приглашении остаться с вами на какое-то время.

Дана схватилась за голову, а Кир, разобрав, о чём идет речь, закивал. Марьян, ничуть не смутившись, ответила вопросом на вопрос.

- Неужели вас обеспокоило моё приглашение?

- Нас оно удивило, - ответил за двоих Бегемот, - мы, конечно, не можем не гордиться мастерством нашего друга, - он кинул на Дану подобострастный взгляд, отчего у той в горле застрял кусок пирога.

- Я верю, что её профессионализм поможет мне вернуть хоть какое-то душевное спокойствие, - просто сказала Марьян.

Это прозвучало так естественно, что Дане стало совестно за Бегемота, учинявшего допрос их гостеприимной хозяйке. Но на того, по всей видимости, не подействовала искренность несчастной женщины.

- Я надеюсь, что вас не обидит наша просьба, - невозмутимо продолжал он, - но нам необходимо ваше обещание, что Дана будет в безопасности. Только в этом случае мы сможем оставить её здесь одну.

Дана была готова провалиться сквозь землю от стыда. Она не решалась выйти из комнаты, так как не могла ручаться за то, что Бегемот не сморозит очередную грубость. К её удивлению, Марьян отреагировала на его просьбу совершенно спокойно.

- Я прекрасно понимаю вас, - проговорила она, глядя в глаза то Бегемоту, то Киру, - несмотря на то, что Дана – взрослый и самостоятельный человек. Она ваш друг, и вы переживаете за неё. Это делает вам честь. И я, как мать, потерявшая единственного ребенка, обещаю вам, что пока Дана остается здесь со мной, она будет в полной безопасности.

Она перевела взгляд на Дану, чьи щёки горели огнём позора.

- Не волнуйтесь, дорогая, - она ласково тронула её руку, - то, что ваши товарищи хотят защитить вас – совершенно нормально. Вы можете гордиться ими.

Дана выдохнула и услышала такой же звук с той стороны, где сидел Кир. Они переглянулись и невольно заулыбались.

- А мне? – снова обиделся Бегемот.

- Я горжусь, – сказала она ему, - но надеюсь, разговоры на эту тему окончены.

- Да, - Бегемот чуть улыбнулся Марьян, - не посоветуете ли вы, что мы можем посмотреть в городе.

7

Они улетели назавтра вечером. Дана, которая к тому времени перевезла свои вещи в отведённую ей комнату на вилле Марьян, поехала их провожать. У хозяйки были дела в Берне, поэтому она предоставила им автомобиль и обещала ожидать Дану на ужин у себя. Та, уже порядком уставшая от наставлений Кира и подколок Бегемота, уже не надеялась быстро избавиться от их преувеличенной заботы. Так и вышло: едва повернув из центра в сторону аэропорта, они стали в пробку, несмотря на то что был выходной день.

- Хорошо, что выехали пораньше, - глядя в боковое окно, заметил Кир.

- Тебя Вика встретит? – спросила его Дана.

- Надеюсь, что она будет не одна, - ответил тот, - сразу и Рондо заберу.

- Уж он-то по тебе истосковался, я представляю.

Кир улыбнулся ей.

- Не забывай по вечерам отзваниваться, - напомнил он.

- Да не забуду я. Давайте уже сменим тему.

В аэропорту, как, вероятно и всегда, было много людей. Когда они стояли на регистрации, Дана внезапно ощутила легкое покалывание в области затылка, словно сзади её кто-то сверлил взглядом. Она резко обернулась и успела перехватить взгляд какого-то высокого человека в джинсах и бледно-голубой футболке, наблюдавшего за их троицей. На лице у того были солнцезащитные очки, хотя сегодняшний день выдался пасмурным, и временами даже накрапывал дождь.

Начинается, мелькнула в мозгу паническая мысль. Бегемот заметил направление её встревоженного взгляда.

- Что там?

- Да так, ничего. Показалось.

Кир уже отдал свой паспорт инспектору. Подошла очередь Бегемота, а тот всё не двигался с места. Кир окликнул его.

- Что там было? – настойчиво спросил Бегемот, когда они отошли от стойки. Дана невольно обернулась назад, ища глазами мужчину в джинсах. Тот стоял чуть в стороне и полубоком, держа в руках стаканчик с каким-то напитком.

- Не знаю… Мне…. Показалось, что он наблюдает, - пробормотала Дана, еле заметно указав на него. Бегемот, сощурившись, разглядывал неизвестного. Потом что-то процедил сквозь зубы и направился прямо к нему. Дана даже не успела его окликнуть. Кир, кинув ей, чтобы оставалась на месте, бросился за ним, но тот резко осадил его. Кир, совершенно ошарашенный, вернулся к Дане.

- Ничего не понимаю, - он почесал затылок и растерянно посмотрел на неё.

- Что?

- Он сказал, что сам разберётся. Ты знаешь этого человека?

- Насколько я смогла его разглядеть, нет, - сквозь снующих и заслоняющих обзор людей Дана силилась высмотреть, что делает Бегемот. Вот его зелёная рубашка поло мелькнула у эскалатора, и больше она его не увидела ни на спуске, ни внизу.

- Да что там происходит! – вызверился Кир, видимо, тоже потерявший друга из виду, - куда он делся?

Дана не понимала, зачем тому понадобилось так упорно догонять совершенно незнакомого ему человека только потому, что ей что-то там почудилось. Её испуганное выражение лица заставило Кира утихомириться.

- Надеюсь, я не пожалею, что решила остаться, - эти слова вылетели помимо её воли.

- Ты сможешь прилететь в любой момент, - ответил он, - но я уверен, у Лёньки просто сдали нервы. Сейчас вернётся. Хотя это странно для него. Так дергаться…

Бегемот вернулся минут через десять, когда они уже собирались найти будку информации и попросить объявить, что его потеряли. Он весело помахал им одной рукой, держа в другой стаканчик с мороженым Мёвенпик.

- Утешительный приз, - сказал он, протягивая девушке лакомство - за то, что ты остаёшься без нас.

Дана в сердцах стукнула его по руке.

- Ну ты даешь! Я и так вся на неврах из-за ваших намёков.

- Так ты из-за мороженого так суетился? – удивился Кир, - мы уже чего только не надумали.

- Так и было спланировано, - отмахнулся тот, - я давно решил это сделать перед тем, как мы пройдём на посадку. Ты же хотела мороженого, поглядывала в их сторону, когда мы вошли.

- Ну да…. Хотела, - чуть хмурясь, она чмокнула его в щёку, - спасибо.

- Кстати, садиться уже пора, - сказал Кир, - пошли, шутник.

Они обнялись, и мужчины двинулись на посадку. Дана помахала, наблюдая, как они исчезают за вращающимися дверями, и поплелась прочь, попутно припоминая, где стоит ожидавшая её машина. Подойдя к эскалатору, она оглянулась на кафе в глубине зала и подивилась, какую хитроумную комбинацию придумал Бегемот для своего сюрприза. Но, уже стоя на верхней ступеньке эскалатора, вздрогнула. В сторонке от того самого кафе-мороженого, почти в самом углу она успела заметить скорчившуюся на сиденье у стены фигуру в джинсах и голубой футболке. Она поморгала, пытаясь прийти в себя и понять, тот ли это человек, который её испугал, но его заслонили люди, чемоданы, дети… А через несколько секунд она уже соскочила вниз и замерла, размышляя о том, подняться ли ей наверх, чтобы получше рассмотреть его. Здравый смысл одержал верх и, получив несколько ощутимых пинков от натыкающихся на неё путешественников, она, как в тумане, отправилась к выходу.

Несмотря на то, что и обратный путь на виллу состоял из пробок, Дана вернулась относительно быстро. Шофёр подвёз её прямо к дверям дома, в котором горел свет. Хозяйка предупредила, что даже если она сама и не успеет вернуться к приезду Даны, на вилле будет находиться Гюлия. Однако Марьян успела и ожидала свою гостью с книгой в одном из кресел, стоявших у очага. У камина суетился субтильный паренёк, который не обратил на Дану ни малейшего внимания.

- Добрый вечер, - поздоровалась та.

- Всё в порядке? – спросила Марьян, поднимаясь и кладя книгу на полку.

Всмотревшись в лицо Даны, она добавила:

- Вы чем-то встревожены?

- Н-нет, всё хорошо, - несмотря на то, что её не отпускала мысль о странном поведении Бегемота и о незнакомом человеке, напугавшем её, Дана решила не усугублять свои невнятные тревоги, делясь ими с хозяйкой дома.

Они прошли в столовую и принялись за ужин.

- Гюлия будет спрашивать о ваших пожеланиях насчёт обеда и ужина, - сообщила Марьян, отставляя полупустую тарелку, и промокнула губы салфеткой, - вы можете просто говорить о том, чего вам хочется. В плане, рыба или мясо.

Дана улыбнулась.

- О, я совершенно не привередлива в еде, - заверила она, - ем, что дают. Могу я задать вам вопрос, волнующий меня?

- Пожалуйста.

- Как я ни старалась, я не смогла понять, что заставило вас пригласить к себе именно меня. Ведь на свете столько людей, которым вы могли бы открыть ваше сердце…я, разумеется, готова помочь вам и сделаю всё, что в моих силах, но всё же. Марьян, почему именно я?

Та заулыбалась очень загадочно и одновременно ласково.

- Ваша скромность делает вам честь, - сказала она, - и во имя той искренности, которая, я надеюсь, между нами останется, я должна признаться: мой выбор пал на вас отнюдь не случайно.

Так я и знала, трусливо пискнул кто-то внутри.

- Однако, - продолжала гостеприимная хозяйка, - при всем моем горячем желании поведать самый конец истории, я вынуждена просить вас проявить терпение и позволить мне начать рассказ с начала. Уверяю вас, вы поймёте мою мотивацию и в итоге согласитесь, что вы - единственный человек, которому я могла бы довериться.

Дана покачала головой.

- Интрига почище конан-дойлевской, - она всё же улыбнулась, - ну что ж... Пусть будет, как вы считаете нужным. Скажите, мы начнём разговор сегодня же?

- Как вам угодно, - последовал вежливый ответ, - я готова начать хоть сейчас.

- Прекрасно. Мне не терпится начать работу. Вы заразили меня своим желанием решить свою проблему.

Марьян подарила ей еще одну ласковую улыбку, и глаза её засияли.

- Тогда я распоряжусь насчёт кофе. Камин в гостиной уже разожгли.

- Отлично. Я могу попросить у вас блокнот и ручку? Как вы понимаете, я не рассчитывала на то, что буду практиковать в Европе.

- Разумеется. Вы получите всё, что необходимо. Я, конечно, сомневаюсь, что вам понадобится что-либо записывать, но, если возникнет такая потребность, могу повторить те или иные детали. Скажите, вы подключены к моей вай-фай точке?

- Да, спасибо.

Они вернулись к ярко пылавшему камину. Марьян попросила подождать её пару минут. Дана воспользовалась моментом, чтобы прийти в себя и настроиться на работу. Уютный камин в прохладный дождливый вечер, старое мягкое кресло, стоящий на столе кофейник с фарфоровыми чашками и медовыми печеньями-подковками в вазочке весьма способствовали расслаблению. После нескольких глубоких вдохов и выдохов с закрытыми глазами Дане удалось добиться нужной концентрации. Она давно уже намеренно не погружалась в это блаженное состояние транса, которое позволяло ей находиться здесь и не здесь одновременно. Её глаза смотрели на завитки чарующего в своей неспешной суетливости пламени, а перед внутренним взором мелькали картинки из другой реальности. По спине прошла волна мурашек, из груди вырвался долгий удовлетворённый выдох, и Дана открыла глаза.

Она вздрогнула при виде сидящей напротив Марьян. Должно быть, та подсела к ней совсем неслышно, или же Дана так расслабилась, что вообще не слышала посторонних звуков, кроме мягкого потрескивания горящих дров и поскрипывания капель дождя, стекавших по крыше. Марьян молча встала и налила ей кофе. На столике рядом с угощением лежал небольшой блокнот и шариковая ручка. Внезапно Дану охватила такая нега, что ей не хотелось даже двигаться, чтобы не нарушить свою внутреннюю идиллию. Но ей пришлось всколыхнуть мягкое покрывало, ведь она была здесь не одна.

- Я вижу, что вы готовы, - тихо сказала Марьян, - я хочу начать с рассказа о моей семье. Так вам будет понятней.

Дана только молча кивнула. Ей даже не пришлось глядеть на женщину, чтобы возникла визуализация. Они находились в одном информационном поле, и все необходимые образы возникали на фоне пламени, либо в голове у Даны. Слыша имена, она мгновенно видела и людей. Едва увидев людей, она сразу обретала способность видеть и чувствовать то, что видели и ощущали они. Такая молниеносная передача данных могла быть следствием действительно существующей связи между ними, либо результатом особых способностей Марьян, о которых та не посчитала нужным сообщить.

- Моя бабушка была француженкой с русскими корнями, - начала она, - звали её Матильдой. То, как они повстречались с дедом, достойно отдельного рассказа. Встретились они в начале двадцатого века здесь, в Женеве, когда мир еще не окончательно пришёл в себя после Первой мировой и последовавшей за ней эпидемии. Бабка бежала сюда из Франции, где её, без её согласия, сосватали за худосочного представителя какой-то британской династии и собирались переправлять в Англию. Мать Матильды, наполовину англичанка, наполовину француженка, была замужем за русским дворянином, жившим во Франции, и являлась жаркой сторонницей браков, устроенных родителями. Сказать по правде, это был договорной брак, от заключения которого выиграли бы только родители Матильды. Но своевольная дочь и слышать об этом не хотела, а мысль о переезде на туманный Альбион и вовсе приводила её в ужас. В двадцатых годах она встретила здесь моего деда, который, несмотря на молодость, был успешным врачом. Но лишь некоторые из его пациентов знали, что Темон также был сильным экстрасенсом. К тому времени, как они с бабулей повстречались, он успел разочароваться в учении мадам Блаватской, хотя ещё с XIX века та была личностью в Европе широко известной. У Темона была своя практика в Женеве, а Матильда попала к нему с какой-то незначительной хворью. Родители не присылали ей содержания, и чтобы спастись от нищеты она подрабатывала в детских яслях. Темон утверждал, что за несколько дней до того, как она к нему явилась, он видел сон о том, что они рука об руку гуляют по улицам огромного белого города.

- Белый город? – машинально переспросила Дана.

- Да. Они поженились через год, а ещё через несколько лет у них родилась моя будущая мать, Мадлен.

- Секундочку, - приходя в себя из пьянящего забытья прервала её Дана, - ведь вашу маму звали Габриэла.

- Габриэла не моя настоящая мать, - спокойно ответила Марьян.

Дана уронила челюсть, даже не заботясь о том, насколько нелепо это выглядит. Марьян между тем наклонилась и подняла с пола какую-то папку. Она вынула оттуда две фотографии и протянула Дане одну из них.

- Вот это Габриэла, - сказала она, и Дана приняла из её пальцев потрёпанную фотокарточку. На неё горделиво смотрела красивая стройная девушка с уложенными чёрными кудрями и большими черными глазами. Её выразительные черты хотелось рассматривать снова и снова. Дана смутно помнила очи, похожие на эти, виденные ею в том страшном сне, где она наблюдала убийство Софи. Она невольно посмотрела на Марьян. Та действительно совершенно не походила на Габриэлу, ни породой, ни осанкой, ни чертами.

- А вот это – моя мама, - и Дана жадно всмотрелась во второй переданный ей фотопортрет. В то время как Габриэле на фото было не больше двадцати, Мадлен выглядела гораздо старше. Но она по-своему была очень красива. Черты её лица выглядели немного тоньше и изящней. Габриэла была королевским пионом, Мадлен же казалась нежной утренней розой, осыпанной алмазами росы. В отличие от Габриэлы, блиставшей визуальной грацией и великолепием, Мадлен, казалось, сияла изнутри. Её лучистые глаза испускали такую силу жизни и любовь, что эта энергетическая волна словно прошибла Дану насквозь, пока она просто держала фотопортрет в руках. Какой же невероятной энергетикой обладала эта девушка при жизни?

Марьян ответила кивком на её шокированный взгляд.

- Мама частично получила свой дар от отца. Но если Темону требовалось некоторое время, чтобы просканировать взглядом человека и определить тип его хвори, то маме было достаточно одного взгляда, чтобы не только увидеть болезнь, но и её первопричину. Люди говорили, что она заглядывала прямо в душу.

- Она была известной целительницей? – спросила Дана, не верившая своим ушам.

Марьян ответила не сразу.

- Она посвятила свою жизнь немного иной цели. Вернее, этой цели посвятили себя её родители, а она просто продолжила то, что начали они.

Дана вся подобралась, вслушиваясь в каждое слово и боясь перебивать.

- Когда Темон и Матильда поняли, что им снятся одинаковые сны, они стали исследовать этот феномен. Спустя полгода им удалось выяснить, что их души пришли в свое воплощение из одного и того же места, каждая для выполнения своей задачи. Разумеется, им захотелось узнать, единственные ли они представители того Белого мира, или на земле есть ещё люди, похожие на них. И пришли к выводу, что раз они волшебным образом притянулись друг к другу, то найдутся и другие, которые могут также встретиться им на пути. Оба умели видеть людей насквозь, просматривать информацию об их здоровье, о грехах, об их предназначении и так далее. Помимо общих качеств, каждый житель Белого города наделён собственным индивидуальным даром, необходимым для исполнения его задачи. Но все они грезят о месте, откуда пришли. Рано или поздно такие люди начинали видеть во снах Белый город. И с этих пор они обретали возможность видеть и находить друг друга.

- У Матильды тоже были способности? – поинтересовалась Дана, и вдруг её осенило, - Марьян, я только что поняла. Вы и ваши ближайшие родственницы по женской линии все носят имя, которое начинается с буквы «М». Эти имена как-то связаны?

- Точнее, со слога «МА», - спокойно поправила Марьян, - это значит, что мы рожаем детей, воплощённых в этот мир из Белого города.

- Белого города, - эхом повторила Дана, - нет, это не может быть простым совпадением. Но всё же… невероятно.

- Что вы имеете в виду? – спросила Марьян, но выглядела не слишком-то удивлённой, - вы хотите сказать, что до встречи со мной слыхали название этого места?

Взгляд её красноречиво говорил, что ответ ей известен.

- Да, именно это я и хочу сказать, - неуверенно пробормотала Дана, - некоторое время назад… хотя, Марьян, давайте сперва я выслушаю вас до конца, а после, если у нас останутся силы, скажу о своём.

Марьян кивнула, соглашаясь, и продолжила свой рассказ.

- Как вы уже могли предположить, моя бабка и дед основали своего рода тайное общество. Поначалу оно состояло только из двоих. Они изучали собственное духовное происхождение, записывали то, что им открылось, и не спешили никому доверять свои открытия. Они понимали, насколько дико и ненормально будет звучать их история в ушах обычных людей. Их могли сразу записать в сумасшедшие. Когда началась Вторая Мировая, жизнь их, как и у многих, сильно усложнилась. Мой дед был мобилизован в качестве военного врача, участвовал в Национальном Редуте, а после заключения мирного договора семье пришлось на несколько лет обосноваться в деревне.

- Ваша мама с детства отличалась необычными способностями? – не сдержала любопытства Дана.

- Да. Казалось, бабушка отдала ей все, чем владела, потому что после рождения Мадлен она полностью посвятила себя воспитанию дочери. У моей мамы от рождения были невероятные возможности.

- А как же их тайное общество?

- После войны к нему присоединилось лишь несколько участников, но с тех пор как Темон и Матильда вернулись с дочерью в Женеву и предприняли несколько поездок за границу, оно стало разрастаться. Мадлен обладала ещё одним удивительным качеством: она сразу видела тех, кто пришёл из Белого города. Словно чувствовала сородичей. Но вскоре произошло еще одно важное событие. Когда Мадлен исполнилось 15 лет, она стала ходить по ночам и сильно тревожиться по поводу одного из секторов Белого города.

Дана тяжко задышала и замотала головой. Каждое слово, произносимое Марьян, отзывалось в ней глубинной, очень давней и даже какой-то болезненной памятью.

- Я догадываюсь о ваших чувствах, - сказала Марьян, - и ваши способности только подтверждают мои догадки.

Дана нахмурилась.

- Продолжайте пожалуйста, - попросила она, - судя по всему, вы обладаете похожим даром.

Марьян поджала губы и посмотрела на огонь.

- Как я уже сказала, с помощью Мадлен, которая, как ищейка, находила сородичей, общество поддержки пришельцев из Белого города значительно увеличилось. Со всех участников бралась клятва никому не разглашать ни тайну своего происхождения, ни истину о своих сверхъестественных талантах. А эти таланты, так или иначе, раскрывались в них и требовали развития. Нарушение клятвы имело серьёзные последствия не только для души-предателя, но и для всех остальных. Но они по-прежнему не постигали полного смысла существования их организации. До тех пор, пока Мадлен не стала страдать от лунатизма. Во сне она металась и кричала, что пропал Первый Страж, и что его нужно найти.

- Первый Страж? – морща лоб, переспросила Дана.

- Да. В Белом городе, помимо других созданий, много хранителей на разных уровнях. Их главная задача – оберегать доверенные им ценности и тайны. Изучая состояние своей дочери, Темон получил информацию о том, что в одном из самых древних секторов произошло чрезвычайное событие, требующее их помощи из этого мира. Но как только они это осознали, как только начали разбираться в том, что они могут сделать для исправления ситуации, случилась первая трагедия.

Дана во все глаза смотрела на Марьян, умолкшую на этих словах, но не решалась задать вопрос.

- Всё началось с преследования Матильды, - наконец продолжила та, - а потом это стали ощущать и остальные. Как назло, им было неподвластно увидеть, кто именно их преследует, те словно были скрыты какой-то защитной пеленой. Но в том, что им грозит опасность, никто не сомневался.

- То есть это преследование было … не-явным?

- О, это было более чем явственно, - возразила Марьян, - как ощущение слежки, так и ощущение опасности. Бабушка словно сходила с ума. Она не могла спать, ей буквально закрывали доступ, не пуская в Белый Город. Это истощало её силы, ведь оплотом всех душ из Белого города является неразрывная связь и контакт с их пространством и источником. Это продолжалось многие месяцы, в течение которых Матильда превратилась в тень самой себя. Она говорила, что вся её энергия уходит куда-то безвозвратно. Ведь она была одним из первых Хранителей, и одной из самых крепких, поэтому её сопротивление было очень сильным и помогало держаться другим.

- Вы хотите сказать, что всех потом преследовали одновременно?

- Нет, но многие ощущали на себе пристальный недобрый взгляд темных существ и четко понимали их намерения. Когда бабушка наконец, смогла засыпать, она стала ходить во сне, искала вход в свой источник, и это было ужасно. Мама писала, что её саму убивала невозможность помочь ей, так как ей никак не удавалось увидеть, кто именно преследует и истязает её маму, а после и её друзей.

- Ей удалось выстоять? – с надеждой, но полушёпотом прозвучал этот вопрос.

- Её спас дед, - с гордостью ответила Марьян, - благодаря его усилиям, Матильда оставила свою оболочку и вернулась в Белый город. Но эта операция стоила жизни и ему, ведь он прикрывал её путь туда и не смог вернуться после.

- Вы не знаете, предвидел ли Темон такой исход ситуации?

- О да, - был ответ, - более того: он понимал, как опасно оставлять после ухода их душ пустые оболочки, то есть тела. Поэтому он завещал маме совершить ритуальное умерщвление тела, предназначенное для душ из Белого города.

- Какой ужас, - воскликнула Дана, не в силах совладать с собой, - она должна была убить собственных отца и мать?

- Да, но ведь её настоящие отец и мать покинули этот мир, - спокойно возразила Марьян, - она понимала, что такое умерщвление будет одновременно и защитой.

Видя непонимающий взгляд слушательницы, он добавила:

- Тело после выхода из него Белой души остается пустым. Его может занять любая душа, блуждающая или идущая по следу, и это может быть душа одного из преследователей. Стоит только представить себе последствия и решение выполнить завет Темона становится единственным выходом.

Дана покусывала ноготь большого пальца.

- Я не смогла бы, - сказала она.

- На плечах Мадлен лежала ответственность за защиту своего племени.

- Ведь преследование продолжалось, я уверена …

- Да! И именно ритуальное умерщвление тела после выхода Белой души гарантировало одну интересную вещь.

Дана нахмурилась и неожиданно для самой себя поняла.

- Ух ты! Им удалось перенести своё общество Хранителей в Белый Город?!

- Совершенно верно. Благодаря этому они оказывают поддержку оттуда тем, кто воплощается в этом мире и начинает осознавать себя. Благодаря активности Хранителей в Белом Городе каждому из таких пробудившихся дается проводник, который раскрывает во снах необходимую информацию и всячески помогает на его пути. Ведь преследования продолжаются по сей день.

- Неужели они успевают спасти всех?

- К огромному сожалению, не всех, - Марьян погрустнела, - и большим провалом Хранителей стало то, что они упустили Третьего Стража.

- Как? – вскричала Дана, - Третий Страж?

Слишком резко и явственно в памяти всплыли слова Аписа – «Я – Третий».

- Да. Та, кто должен был совершить ритуальное убийство, не успела это сделать. Я пока не могу рассказывать все подробности, но, мы обязательно поговорим об этом.

- Значит, ваша мама осталась в этом мире чтобы выполнять эти ритуальные убийства? – она поёжилась.

- Её жизнь была очень недолгой, - грустно сказала Марьян, - но очень деятельной. Она не только помогала сородичам, попавшим под воздействие липких, осуществить быстрый и легкий переход обратно домой. Ведь вы понимаете, что общество пришлось распустить, чтобы не маячить перед преследователями такой концентрацией?

- Я бы тоже пришла к такому выводу, - согласилась Дана, - значит вы называете их «липкими»?

- Да, у них есть одна особенность, по которой легко понять, кто именно следит за вами. Помимо самой слежки (ведь это очень непривычное ощущение), есть гадливое чувство, сильно напоминающее, что они чем-то обмазаны или облиты, что задерживает их в том пространстве, откуда они способны наблюдать, угрожать и вредить.

- А… вы тоже ощущали такое? – Дану передернуло.

- Слава богу, нет. Так вот, помимо помощи с переходом, для тех, кто не хочет возвращаться, Мадлен придумала технику обнуления. Это тоже защита, как для живущих на земле Белых душ, так и для тех, кто перешел.

- То есть человек всё забывает? – удивилась Дана.

- Абсолютно. Человек не только обнуляет свою память обо всём, что с ним было раньше, не только теряет связь со всеми, с кем общался в этом и в том мире. Также стирается и его энергетический след. Обнуление памяти – автоматический защитный механизм, который срабатывает безотказно. Об этом знают все хранители.

- Это просто гениально! – восхитилась Дана.

- Это так. Изобретение Мадлен спасло и спасает многих.

Дана кинула на Марьян умоляющий взгляд, и та поняла её немой вопрос.

- Мамы давно нет в этом мире, - вздохнула она, - отец и приёмная мать позаботились обо мне. Но я знаю, активность Мадлен продолжается там, куда она ушла.

Наступило продолжительное молчание, в течение которого Дана, неотрывно глядя на пылающие поленья в камине, пыталась осознать услышанное.

- Могу я спросить? – спросила она наконец, - ведь вы тоже из Белого города?

- Да, - сказала Марьян.

- Получается, что у вас, как и у других Белых душ, есть своя миссия. Они вообще как-то связаны с общими задачами… хранителей?

- Они всегда перекликаются с их происхождением, личными качествами и способностями. Учитываются все нюансы, касающиеся конкретного человека.

- Каждая душа воплощается со своими заданиями или получает свои задачи в течение жизни?

- По-разному.

- А вы получали задание? – поинтересовалась Дана.

- Моим заданием было прийти в этот мир и дать жизнь тому, кто поможет найти Первого Стража, - сказала Марьян.

- Вот как?

- Да.

- Вы сейчас говорите о вашей дочери?

- Да.

- Марьян, я не могу не задать этот вопрос, - сказала Дана извиняющимся тоном, - вы сразу знали о том, как все будет?

Та молчала, глядя на огонь. В глазах её замерцали огненные капельки.

- Я слишком долго оставалась в неведении, - сказала она наконец, - и изначально не рассчитывала, что моя эмоциональная привязанность к дочери окажется такой… непреодолимой.

Марьян прервалась, чтобы сделать глоток из своей чашки. Дана лишь нетерпеливо ерзала в кресле, не решаясь торопить рассказчицу.

- Тот путь, который прошла я, прежде чем мне открылась истина, сам по себе представлял испытание. Дело в том, что моя настоящая мать ушла через два года после моего рождения. Пока я была ребенком, мне некому было рассказать о моем происхождении: ни бабушки, ни дедушки к тому времени уже не было в этом мире. Отец не имел понятия о том, кем была его жена. Он женился на другой женщине, которая приняла меня, как родную дочь. После этого у них родились ещё двое детей: Гарри и Софи.

- И вы жили, не зная о том, что наделены такими способностями? – изумлённо воскликнула Дана.

- Хуже того, я и замуж вышла за человека, который не имел ничего общего с эзотерикой и не принимал никакую религию. Его атеистические и сугубо материалистические взгляды отдаляли меня от поисков своей сути настолько, насколько это было возможно. Мы поженились, когда мне было двадцать четыре, я любила его, жила в материальном достатке и не получала никаких эзотерических знаний. Мы жили в Нью-Йорке.

- Но вы назвали вашу дочь Маджентой, - вспомнила Дана, - на «МА».

- Мне, как и всем остальным, снились и снятся сны о Белом городе, - сказала Марьян, - Я не относилась к ним серьезно, поскольку в них не было ничего тревожного или опасного. Когда я узнала, что беременна, мне в ту же ночь приснился сон, в котором мы с моей девочкой гуляли по Белому городу.

Дана смотрела на неё во все глаза, затаив дыхание.

- Я увидела её в точности такой, какой она стала, когда подросла, - продолжала женщина, - она держала меня за руку и показывала куда-то вдаль. «Я оттуда», говорила она, «Мамочка, меня зовут Маджента». Она несколько раз повторила свое имя перед тем, как я проснулась. Поэтому я совершенно точно знала, что у меня родится дочь, и я назову её Маджентой.

- А ваш муж не возражал против этого?

На её губах заиграла грустная улыбка при воспоминаниях о том времени.

- Он был в благоговейном шоке от того, что я заранее знала пол своего ребёнка. И ему очень понравилось имя, особенно когда я сказала, что дочь сама назвалась мне. Ну как бы он возражал?

- Это настолько невероятно звучит, - пояснила Дана, - учитывая то, что, как вы говорите, ваш муж был далёк от религии, странно, что он вообще поверил в это.

- Так мой сон не имел никакого отношения к религии, - возразила Марьян, - Фрэнк ненавидит религию именно за то, что она налагает на людей непонятные им обязательства, не давая взамен никаких разумных объяснений, кроме весьма туманных обещаний о загробной жизни. Я же честно призналась ему, что видела необычный сон. Он знал, что я часто вижу странные сны. Но вы правы, Дана. С мужем мне очень повезло. Он всегда слушал меня.

- Как же вы всё-таки узнали… о жизни ваших родственников? Вы так подробно объяснили мне историю основателей и то, что произошло с ними…

- Я нашла дневник Мадж, - просто ответила та, - вернее, это был даже не дневник, а многостраничное письмо, которое она адресовала мне. Она спрятала его в щели в подвале нашего загородного дома.

- Подождите…, - прервала Дана, прикладывая пальцы к вискам и вспоминая, - Роланд говорил, что это были какие-то невнятные записи, а не письмо.

- Верно. Роланд знает о тех записях, которые нашёл Фрэнк. О тех, которые нашла я, не знает никто, кроме меня и теперь уже вас.

- Получается, Маджента написала два варианта дневника?

- Не факт, что это вообще её записи, - отмахнулась Марьян, - в найденном мной дневнике она просила меня сначала подробно изучить информацию и ни в коем случае не говорить ничего и никому.

- И вы сразу во всём разобрались?

- Разумеется нет. Я была убита своей потерей, была совершенно не готова. А, кроме того, всё это было слишком сложно для моего понимания. Мне понадобилась помощь.

Дана насторожилась. Марьян, предупреждая её вопрос, подлила ей немного кофе.

- Вы устали, дорогая, - сказала она, глядя на сонное лицо своей гостьи, - кроме того, вам необходимо время, чтобы осмыслить услышанное. Я думаю, мне без надобности просить вас держать в тайне наш разговор и всю информацию.

- Разумеется, Марьян, - горячо ответила та, - даже не сомневайтесь. Да мне и некому рассказать это… кроме разве что одного человека, от которого я и услышала впервые название этого загадочного города.

- Мне очень хочется узнать подробнее, - сказала Марьян, - но позвольте мне все же дать вам время. Поверьте, это необходимо: с того момента, как я нашла дневник дочери, я продолжаю его изучение по сей день. А на вас обрушился такой шквал информации, большая часть которой – простые детали. Завтра меня не будет до обеда, так как дела в Берне я сегодня не закончила. Вы же не станете возражать против завтрака в одиночестве?

- Боюсь, что могу обойтись без завтрака, - заметила Дана, которая вдруг действительно почувствовала страшную усталость и сонливость.

- Чувствуйте себя здесь, как дома. Вы можете прогуляться, сходить в ресторан отеля и выпить кофе с десертами. Я дала распоряжение подавать вам любые блюда по вашему желанию без чека. Если вам понадобится связаться с вашими пациентами, доступ к интернету у вас будет как здесь, так и в отеле. Когда вернусь, я буду в вашем распоряжении и отвечу на все ваши вопросы.

Дана сдержала судорожный зевок.

- Спасибо, Марьян, - сказала она, - я действительно займусь своими делами.

- Ещё один момент, - хозяйка не хотела отпускать Дану, - после нашего разговора вам, скорее всего, станут сниться яркие сны. Вы их будете запоминать помимо воли. Мне было бы очень интересно узнать, что вам снится.

- Конечно я расскажу вам, - пообещала Дана.

Часть 5 (Первый) 2

8

Она точно знала, что находится в секторе Хранителей. Но видела она не весь сектор, а только маленькую его часть. Даже не часть сектора, а часть одного из Хранителей. Точнее – его меч. Она кружилась чуть поодаль, оглядывая его со всех сторон и любуясь мощью и красотой этого невероятного оружия. Оно было похоже на часть застывшей гигантской статуи. Одной из четырех статуй, замерших в каменном оцепенении вокруг Печати. Все четверо, включая пятого, Старшего, держали в руках такие же мечи, но она безотрывно смотрела именно на этот. Она не знала, который это Хранитель и по какой причине ее взгляд прикован именно к этому. Но она отчетливо ощущала живую энергию, исходящую от его страшного оружия. Да, оно было живым! Оно вибрировало и, казалось, знало, что она за ним наблюдает. Это открытие было настолько ошеломляющим, что Дана от удивления открыла глаза и только потом проснулась. Проснулась она с диким ощущением тоски и даже отчего-то вины. Она, не мигая, глядела в потолок и спрашивала себя, чем и перед кем она могла провиниться. Тоску ещё можно было как-то объяснить, но это горестное самобичевание поражало.

В окно, которое она не подумала задёрнуть перед сном, бил яркий солнечный свет. В первый момент Дана не поняла, где находится, но снова как много раз до этого, увидела отражение света в собственных зрачках. Она сладко потянулась, зажмурилась и свернулась в клубочек, намереваясь еще немного подремать, но как только вспомнила, что хотела сделать сегодня, мгновенно распахнула глаза, и сон слетел с неё. Она потянулась за телефоном и написала в интернет мессенджере сообщение о том, что она хотела бы поговорить сегодня в удобное для абонента время по видеосвязи. Отправив сообщение, она, наконец, села в постели.

Ответ от Татьяны пришёл уже после того, как Дана, выпив кофе со свежеиспечёнными шоколадными круассанами, вышла на террасу и любовалась чарующим видом на лужайки и рощицы, окружавшие территорию вокруг «Белого Велюра» и виллы, на которой она временно обреталась. Она решила, что в ожидании ответа может немного прогуляться, а в случае чего быстро вернётся назад. Но Татьяна написала, что через пятнадцать минут будет дома и сможет подключиться. Вернувшись к себе в комнату, Дана включила ноутбук, запустила программу для видеосвязи. Было уже больше одиннадцати. После разговора с Татьяной Дана намеревалась связаться с Наташей, чтобы обсудить с ней возможность приёма самых неотложных клиентов по видеосвязи. Да и вообще, поговорить, узнать последние новости. Затем необходимо было написать Киру, выяснить, как они добрались. О том, чтобы написать Бегемоту, она думать почему-то не хотела.

Зазвучал настойчивый сигнал видеозвонка, и на экране появилась Татьяна. Изображение было не совсем чётким, поэтому лицо женщины показалось ей каким-то вытянутым. Та молча уставилась на экран, и в первый момент Дана подумала, что её изображение не различимо.

- Татьяна, вы меня видите? – спросила она с улыбкой.

Та кивнула.

- Как я уже написала, мне пришлось задержаться здесь. И, пока я не вернусь, при необходимости смогу общаться с вами по видеосвязи.

Татьяна молчала. Дане отчего-то стало неловко.

- Я решила позвонить вам, потому что мы так и не встретились перед моим отъездом, - она понимала, что пытается просто заполнить странный вакуум, висевший между ними через тысячи и тысячи километров, - и меня беспокоило… ваше беспокойство.

Та закрыла глаза руками.

- Татьяна, - позвала Дана, - если вам неудобно говорить, мы можем связаться позже.

Та, не отрывая рук от лица, дернула головой.

- Татьяна, вы пугаете меня, - почти умоляюще проговорила Дана, - с вашим мужем всё хорошо?

Та наконец опустила руки. Плечи её тоже были как-то сильно опущены. Только теперь Дана поняла, что лицо её казалось вытянутым не из-за плохого изображения, оно было в действительности посеревшим и каким-то уж слишком исхудавшим. Под глазами пролегали тени, что делало их больше, скулы чуть заострились. Даже темно-русые волосы её казались почти чёрными. Дана почувствовала, как руки её холодеют. Язык будто онемел, она боялась сказать ещё хоть слово. Она просто смотрела на экран и ждала. Наконец Татьяна, словно собравшись с силами, выговорила:

- Витя погиб три дня назад.

Она снова закрыла глаза рукой, губы её скривились, а грудь всколыхнулась в беззвучном рыдании. Дана все не могла пошевелиться: казалось, слова, прозвучавшие с экрана, обратили её в соляной столб.

- Но как? – пробормотала она, - как же это….

Едва придя в себя, она изо всех сил сдерживалась, чтобы не заохать, как идиотка.

- Можете сказать, что случилось? – еле слышно спросила Дана.

Татьяна посмотрела на неё, не мигая, и ровно произнесла:

- Наша квартира находится на восьмом этаже, - осеклась, словно это пояснение погасило остатки звука в голосовых связках.

Дана закрыла глаза, чувствуя, что грудь горит огнём, сделала медленный вдох.

- Во сне? – спросила она. Татьяна кивнула и высморкалась.

- Вы обращались к неврологу?

Та снова кивнула. Лицо её раскраснелось от слёз.

- Он дня три пил успокоительное. Никакого кофе или алкоголя. Ничего не помогало. Ходил каждую ночь.

- Что сказал невролог?

- Подозревал апноэ. ЭЭГ не выявила нарушений. Выписал седативное. Заставил меня вести запись его хождений и пробуждений, если я сама буду просыпаться. И отправил к психологу.

А психолог укатил к черту на кулички.

Она запустила пальцы в свои короткие волосы. Хотелось заорать во весь голос, до срыва. Вместо этого из горла всё-таки вырвалось это дурацкое «Боже мой». Татьяна смотрела куда-то в стол и молчала. Дане снова пришлось заполнять тяжёлую тишину.

- Татьяна, я не знаю, что сказать. Поскольку невролог не выявил нарушений, вам действительно оставалось принимать успокоительное… Я не хочу говорить пустых слов утешения, по опыту знаю, что они только растравляют боль. Всё, что я могу предложить вам теперь – мою безвозмездную помощь в течение полугода. Мы можем с вами общаться сейчас ежедневно… но пока только онлайн.

Та посмотрела на неё долгим немигающим взглядом.

- Могу я спросить: как обстоит дело с вашими снами?

Та задумалась.

- Мне больше ничего подобного не снилось с того дня, как он начал ходить, - наконец сказала Татьяна, - как отрезало.

- Я поняла вас. Я буду на связи. Как только у вас возникнет потребность рассказать мне всё, пишите в любое время. Я постараюсь как можно скорее связаться с вами.

Татьяна кивнула и прервала звонок. Это произошло так резко, что Дана вздрогнула. Потом соскользнула на пол и минут десять пролежала на тонком вязаном коврике, не имея сил подняться. Происшедшее с мужем Татьяны потрясло её глубже, чем той могло показаться.

Её привели в чувство какие-то звуки. Они были до боли знакомы, и в то же время казались абсолютно неестественными в этом далёком от дома месте. Дана приподняла голову, затем и плечи, опираясь локтями в твёрдый пол. Она не ошиблась. На подоконнике открытого окна сидела большая рыжая кошка. Именно она издавала эти звуки, похожие на тонкое тявканье или громкое «мряв». Дане показалось, что у неё двоится в глазах, или она заснула. Именно таким своеобразным способом всегда обращалась к ней её обожаемая рыжая кошка Соня, погибшая много лет назад. Дане показалось, что она грезит, так как сидевшее в проёме окна животное, как внешне, так и голосом было невероятно похоже на неё. Все происходящее казалось настолько странным, что Дана невольно позвала её:

- Сонечка.

Кошка выгнула спину и посмотрела на неё, словно услышав привычную кличку. В следующую секунду она спрыгнула на пол и, неслышно ступая, подошла к девушке.

Я точно сплю, подумалось ей, когда полосатая рыжая мордочка привычно упёрлась в её руку, и Дана погладила её, уже вовсю тарахтевшую от удовольствия. Кошка повалилась рядом с ней на пол и потёрлась мокрым носом о ладонь.

- Ты пришла ко мне? Ты Соня или не Соня?

Животное уставилось на неё огромными оранжевыми зрачками, словно недоумевая, какие ещё могут быть сомнения.

- Ладно. Я, конечно, сплю, но я очень рада тебя видеть.

Соня снова нежно рявкнула, давая понять, что удовольствие взаимно.

Это неожиданное присутствие немного утешило оглушённую печальным известием Дану. Она даже задремала, машинально поглаживая рыжую шерстку и чувствуя, как острые коготки в успокаивающем ритме впиваются в её кожу и отпускают её.

***

Кто я?

Она встрепенулась и резко подскочила, сразу взвыв от боли в затёкшей руке. Как она могла заснуть на полу? Дана зевнула и огляделась, потирая глаза и пытаясь понять, приснилось ли ей произошедшее утром. Часы показывали половину первого, значит она проспала на полу почти час. Неудивительно, что рука, на которой она лежала, так затекла и теперь по всей длине наливалась колючками от восстанавливающегося кровотока. Дана нажала кнопку включения на ноуте и, проверив последние звонки, убедилась, что разговор с Татьяной ей не приснился. Она принялась с силой тереть глаза и голову, а потом вспомнила, что до сих пор не получила известий от Кира. Она схватила телефон и отправила ему сообщение, в котором требовала, чтобы он срочно отчитался о своём возвращении домой. Он ответил сразу, словно держал телефон в руке и ждал её сообщения.

«Всё в порядке. А ты там как?»

Она сообщила, что всё идёт отлично и написала наконец Наташе, чтобы та известила, когда ей будет удобно позвонить. Но помощница замешкалась, и Дана, понимая, что уж этот разговор точно не горит, решила всё-таки воспользоваться предложением хозяйки и сходить в ресторан отеля, чтобы съесть кусочек какого-нибудь божественного торта с чашкой кофе. На обратном пути можно будет пройтись вокруг озера и посидеть на травке. Ей внезапно вспомнилось странное появление любимой кошки. Скорее всего всё это ей приснилось, но надо будет уточнить у Марьян, не живёт ли тут какая-нибудь рыжуля.

Когда Дана уже выходила из дома, пришло сообщение от Наташи, что она будет свободна не раньше, чем через пару часов. А сразу за ним: от Марьян, которая интересовалась, всё ли у неё хорошо, сожалела о своей задержке и обещала вернуться засветло, ругая городские пробки. Дана отправила ей вежливый ответ, Наташе же написала, чтобы та не торопилась, и побрела по дорожке, ведущей к «Велюру». Странно, но только теперь, после сообщения Марьян, в памяти возник их вчерашний разговор у камина. А за ним - ощущение, что она только сейчас, проходя среди нависающих над дорожкой ветвей, начинает действительно просыпаться. Она стала вспоминать то, что ей было рассказано, и решила попробовать навести в голове относительный порядок из сумбурно наваленных друг на друга мысленных мешков с информацией и фантастических образов. В первый момент она пожалела, что не захватила с собой ноутбук, в котором могла бы набросать хотя бы общую схему того, в чём ей предстояло разобраться. Но затем поняла, что лучше начать с приведения в хоть какую-то систему информационной каши в голове.

И первые же прогоны истории Марьян давали ощущение чего-то абсолютно нереального. Дана постаралась отбросить сомнения в здравомыслии этой женщины и, хотя бы из уважения к ней, проанализировать её рассказ.

Итак, что мы имеем, размышляла она. Примерно с тридцатых годов двадцатого века существовал некий тайный союз. Основанный двумя людьми, если бы его не распустили в силу производственной необходимости, сегодня, по всей видимости, он имел бы весьма широкий список участников. Сейчас же, если она правильно поняла, пробуждение Белых душ происходит стихийно. Все эти люди имеют общую черту: они вроде как воплотились в этом мире из другого божественного мира, который имеет название «Белый город». А как они друг друга находят и как понимают, что все они оттуда? Ах да, они все с ранней юности видят сны, в которых им снится этот город. И с того момента, как это происходит, большинство из них получает проводника или информатора, который посвящает их в подробности их происхождения и личной миссии каждого.

Словно по команде, в голове зазвучал рассказ симпатичного юного гостя. Она сразу отвлеклась. Как он представился? Апис. А что говорил? Перед отъездом в США ему приснился сон, в котором он видел себя в каком-то белом городе. Мало того, что видел. Ему показали, словно в 3D (а она во время присоединения видела это также совершенно чётко), что этот город имеет очень правильную инфраструктуру и идеально организован. Также он…. (тут Дана поморщилась, припоминая подробности) … разбит на сектора, в каждом из которых живут они, божественные существа, некоторые из которых в силу неизвестных причин воплощаются на Земле. Сколько ни пыталась, Дана не могла вспомнить, что ещё там было, и что с ним случилось в этом сне. Словно в памяти отпечаталась только общая информация. Всё остальное относилось лично к Апису, поэтому и стёрлось у неё из памяти. Дана подумала, что если Белый город действительно существует, то такие защитные механизмы достойны восхищения. Сразу же вспомнилось, что и Марьян рассказывала о похожем механизме придуманном Мадлен: обнуление. Они забывают всё, что знали раньше, весь свой опыт, теряют свои способности и проживают дальнейшую жизнь, как обычные люди, как… сомнамбулы.

Это слово, отчетливо прозвеневшее в мозгу, заставило её остановиться, как вкопанной. Виктор. Выпавший с восьмого этажа, муж Татьяны. Внезапно стал ходить во сне, причём упорно шёл куда-то. Также как и Гена, брат Кира. Возможно, но не точно, этим страдала и Софи, сестра Роланда, Гилберта и Марьян. Что могло быть общего между этими людьми, живущими в разных городах и даже странах. Пока что их связывало только то, что она была посвящена в их ситуацию. Ей вдруг стало интересно, ходит ли во сне Апис. Судя по тому, что ему снился Белый город, он также пришёл оттуда.

Потом подумалось, что эта их взаимосвязь слишком притянута за уши. Ведь Виктор выпал из окна, что более-менее объяснимо: лунатики всегда рискуют. В отличие от других двоих, которые были убиты. Да и что вообще может связывать всех этих людей?

Дана поняла, что уходит куда-то слишком в сторону от основной темы, двинулась дальше и продолжала размышлять, пометив себе, однако, уточнить у Татьяны, упоминал ли когда-нибудь её муж о своих снах.

Она думала о способностях пришельцев из Города. Неужели все они могут, также как и она, просматривать людей и определять их физиологические и психологические проблемы? Марьян говорила, что её мать была воплощением силы и света, да к тому же легко могла видеть своих «земляков». Значит, есть высокая вероятность того, что и сама Марьян умеет что-нибудь в этом роде. Как иначе, если она выходец из Белого города, где, по её словам, абсолютно все наделены не только важными миссиями, но и экстрасенсорными способностями. Только Марьян, не имея представления об этом, не развивала их, поэтому и не может в своём возрасте похвастаться чем-то особенным. Видимо, её случай какой-то исключительный, раз она не передала знания своей дочери, а наоборот, всё узнала от неё. Причём в письменной форме.

Она ощутила прилив нервного возбуждения: захотелось прямо сейчас позвонить и расспросить Марьян подробнее о её детстве в чужой семье, которую она считала своей. Как-то не верилось, что та в детстве и юности ничем не отличалась от своих сверстников. Дана решила во что бы то ни стало прояснить этот вопрос.

Усевшись за столик на длинной террасе и заказав себе апельсиновый сок и кофе с мраморным шоколадным пирожным, Дана поглядывала на прохлаждавшихся там же немногочисленных гостей. Здесь была пожилая пара, с достоинством беседовавшая за чашкой капучино, и один мужчина, по виду лет тридцати пяти, примерно одного возраста с ней. Он сидел лицом к Дане на противоположном конце террасы и внимательно читал какой-то блокнот или брошюру. По временам он хмурился, то ли прочитывая неприятную ему информацию, то ли пытаясь что-то понять. На нём была синяя клетчатая рубашка с расстёгнутым воротом, открывавшая крепкую шею и подчёркивавшая рельефные очертания плеч. Рукава рубашки были закатаны, и Дана могла видеть его сильные руки. Мужчина был небрит, и эта небритость очень ему шла. Его отросшие, казавшиеся выгоревшими, волосы шевелил лёгкий ветерок. Они то и дело спадали на лоб, и он сразу оправлял надоедливую прядь. Рядом с ним на столе стояла чашка, в которую из чайничка он подливал себе чай. Дана засмотрелась на мужчину, и вздрогнула от неожиданности, когда на стол поставили её заказ. Поблагодарив официанта, она посмотрела на свое угощение, но не торопилась его попробовать и перевела взгляд на сиявшее всеми цветами радуги озеро. Они с друзьями уже спускались туда, но совсем близко к воде не подходили. Оно имело вытянутую форму, с округлыми заливами и мысами, усаженными всяческой растительностью. Здесь всё было оформлено так, чтобы создавалось ощущение некоего дикого парка, но везде была заметна заботливая рука человека. По выложенным белыми камнями дорожкам вокруг водоема прохаживались люди, кто с зонтиками от солнца, кто просто так. Кто-то сидел у берега, наблюдая за плескавшимися в воде рыбками и водоплавающими птицами. Дана помнила, что на территории отеля также есть великолепное СПА и бассейн, где можно позагорать. Она решила, что воспользуется этой возможностью и в ближайшее свободное время обязательно поплавает. Ей вдруг захотелось найти иное объяснение совпадениям касательно странных снов о Белом городе, кроме того, что было ей дано накануне. Но она либо еще не до конца проснулась, либо её так разморило в относительной тени террасы, что ничего путного в голову не приходило. Несмотря на то, что её окружала незнакомая обстановка, нос непрерывно дразнили чужие запахи и наполняли новые ощущения, Дана чувствовала себя здесь удивительно спокойно, словно находилась в какой-то убаюкивающей сознание невесомости. Она подцепила это ощущение изнутри и стала рассматривать его со всех сторон. С чего бы ей чувствовать себя здесь так комфортно? Несмотря на то, что она никогда не была в этом месте, что она, возможно, подвергается риску быть втянутой в какую-то странную историю или, может даже подвергнуться какому-нибудь воздействию… Ей захотелось поплевать через плечо, чтобы отвадить беду. Надо бы деликатно расспросить у Марьян об обстоятельствах гибели её дочери. А вдруг ей известны и какие-то иные причины? А что, если та вообще ещё жива? Может такое быть?

При этой мысли Дана громко втянула в себя воздух, невольно открыв рот и выпрямилась. Неужели это возможно?? Но в следующий момент она, опомнившись, уже ругала себя за столь нелепые идеи. Жива, как же. Оставили горевать в неведении несчастного отца. И явная печаль её матери вчера – неужели это всё притворство? Очень маловероятно.

Она украдкой огляделась, пытаясь понять, заметил ли кто-нибудь её эмоции. Чёрт возьми! Мужчина, за которым она минуту назад тайком наблюдала, в упор смотрел на неё. Его серые или голубые (Дана не могла разглядеть) глаза с интересом разглядывали её. Она стыдливо опустила взгляд. Сама она любила наблюдать за людьми, но её сильно смущали пристальные мужские взгляды. Мысленно оглядела себя со стороны. На ней сегодня было зелёное платье из тонкой ткани, которое очень шло к её болотным глазам и тёмному цвету волос. Стриглась она всегда коротко, не давая себе труда отращивать длинную копну. Да и терпения на это никогда не хватало. Мужчина продолжал смотреть на неё, теперь на губах его играла немного удивлённая полуулыбка, словно он узнал в ней давнюю знакомую. Дана поджала пальцы в босоножках и послала ему ответную улыбку, подозревая, что она похожа на оскал застигнутого врасплох зверя. Из груди вырвался изумлённый вздох, когда мужчина встал из-за своего стола и, прихватив с собой чашку, направился к ней.

Вот это поворот, с ужасом думала она, чего ему надо?

- Хэлло, мисс, - услышала она его голос, - могу я к вам присесть?

Американец. Нарвалась на знакомство в тот момент, когда ей больше всего нужно концентрироваться на работе с Марьян. Дана закусила губу и кивнула.

- Вы говорите по-английски? – осведомился он, садясь напротив неё за столик.

- Да.

- Меня зовут Джеймс, - он протянул ей руку, - можно просто Джим.

Она пожала его твёрдую ладонь, чувствуя, что от его головокружительной улыбки всё пространство вокруг начинает плавать и вращаться.

- А вас как зовут? – он склонил голову и стал похож на пса, старательно внимающего хозяину. На лоб тут же упала прядь волос. Внутренний голос требовательно одернул её.

Возьми уже себя в руки! Мужик, как мужик, ничего особенного. Симпатичный, только и всего. Ну-ка, перестань краснеть, а то он сейчас в себя поверит.

- Я Дана, - она храбро взглянула в его смеющиеся (всё-таки голубые) глаза.

- Очень приятно. Вы живете в отеле?

Она качнула головой. Она даже не знала, что ей говорить на предмет того, чем она здесь занимается. Хотя вряд ли Марьян стала бы возражать против её общения со своими гостями.

Он наконец заметил её замешательство.

- Извините, если я вас отвлёк, - легко сказал он, сделав вид, что в любой момент готов уйти, - но я увидел, что вы без ноутбука или телефона и подумал, что могу просить вас составить мне компанию в прогулке к озеру. Я только что приехал и ещё ничего здесь не знаю.

Он состроил беспомощную рожицу, заставив Дану невольно усмехнуться.

- Всё в порядке. Я как раз хотела отправиться туда.

- Серьезно? Так вы не будете возражать против моей компании?

- Так и быть, - сказала она, - только особенно на меня не рассчитывайте. Я сама здесь только пару дней нахожусь.

- Я уже подумал, что вы местная, – сообщил он, нетерпеливо поглядывая на её недоеденное пирожное, - раз не живёте в отеле.

- Я живу рядом, на вилле у своей… знакомой.

- Вот как, - протянул он и с ещё большим интересом взглянул в её лицо. Дане всё никак не удавалось побороть своё смущение. Чтобы отвлечься, она положила в рот кусочек пирожного и зажмурилась от удовольствия.

- Вкусно? – спросил Джим, не отрывая от неё испытующего взгляда.

- Очень. А вы разве не пробовали местные десерты?

- Я не любитель сладостей, - признался он, - хотя мне настойчиво рекомендовали завершить мой обед чем-то подобным.

- Я присоединяюсь ко всем рекомендациям, - заявила Дана, - хотя сама сегодня уже съела многовато сладкого.

- Это не очень полезно, - согласился Джим, - особенно для зубов.

Если он тоже врач, я буду громко смеяться, подумала она, а вслух произнесла:

- Спасибо за совет, доктор.

Он пожал плечами.

- Всегда пожалуйста. Только я не доктор.

- Неужели? Чем же вы занимаетесь?

- У меня свой бизнес, - уклончиво ответил он.

- Понимаю, - протянула Дана, - вы – супершпион. И здесь на задании.

- Как вы догадались?

Удивительно, как скоро он разгадал её шутливый тон и ответил также. С иностранцами редко удается поддерживать такую беседу. Она решила не останавливаться на достигнутом и добавила:

- Я даже знаю, из какого вы города.

Он несколько секунд изучал её, а затем нашёлся:

- Конечно знаете, если вы местный сотрудник. Просмотреть карты постояльцев не составляет труда, не так ли?

Она загадочно подёргала бровями, вызывая у него недоумённую улыбку.

- Только не говорите, что вы из Нью-Йорка.

Он сразу не нашёлся, что ответить. Брови его дрогнули.

- Только не говорите, что вы тоже.

- Боже упаси, - пошутила она, - нет, серьезно.

- Вы угадали.

Она заморгала и нахмурилась.

- Без шуток?

- Похоже, что это вы шутите, - возразил он, - и вы действительно местный сотрудник. Вы - управляющая отелем?

Дана равнодушно пожала плечами.

- Если только управляющим разрешен свободный дресс-код.

- Не похоже, - возразил он, оглядываясь на форменную одежду официантов.

Она доела пирожное. Джим только этого и ждал.

- Идемте к озеру?

Она кивнула и поднялась из-за стола.

Они спустились с террасы прямо на чистую белую дорожку.

- Интересное место, - заметил её спутник, с любопытством оглядываясь по сторонам.

- Нет, вы точно из спецслужб, - Дана покачала головой, - вы слишком пристально наблюдаете за окружающей обстановкой.

- Ну, это вы хватили, - возразил он, - а если я по другой специальности?

- Там везде нужна наблюдательность, - невозмутимо сказала она, - вы отвлекаете внимание человека, чем-нибудь его провоцируя, а сами присматриваетесь и делаете выводы.

- А вы сами-то откуда? – не сдавался он.

-… И задавая уводящие от сути вопросы, - добавила она.

Дана сама не понимала, зачем она устраивает ему эту шутливую психологическую атаку. Единственным объяснением для неё было то, что она руководствуется тайным желанием отомстить ему за своё недавнее смущение.

До озера было метров сто. Они шли по дорожке, и она кожей чувствовала, что он, если еще не жалеет о том, что подошёл к ней, то уж точно не понимает, на основании чего она делает свои выводы.

- Слушайте…., - он осёкся и протянул к ней руку.

- Дана, - охотно подсказала она.

- Дана. Ведь вы, похоже, всё обо мне уже знаете. Я не удивлюсь, если вы сейчас расскажете подробную обстановку у меня дома…

- Без проблем, - согласилась она и словно бы приготовилась перечислять.

Выражение его лица становилось по-настоящему озадаченным.

Как легко тебя впечатлить, мысленно покачала она головой, - стоит только угадать твой город, прибавить своему образу немного уверенности, и заядлый сердцеед на глазах превращается в пай-мальчика. Ну теперь я буду вся такая загадочная и таинственная леди.

- Хорошо-хорошо, я впечатлён, - сдался он.

- Джим, да вы настоящий джентльмен, - снизошла она до комплимента.

- Первое впечатление всегда обманчиво, - многозначительно парировал он.

- Здесь согласилась.

Они встретились взглядами и рассмеялись.

Озеро расстилалось перед ними обширным перевёрнутым зеркалом, по которому время от времени проходила мягкая рябь от плавающих уток и отражались редкие облачка в бездонной небесной синеве. Они нашли уютное местечко в тени большого дерева, чьи ветви склонялись к самой воде, а листья удивительно походили на листья ивы. Спустившись к воде, Дана оперлась руками о горизонтальный толстый ствол и замерла, прислушиваясь к звукам местной природы. Изредка сюда доносились голоса гуляющих. День был солнечный, но не слишком жаркий, поэтому отдыхающие наслаждались свежим воздухом. Странным образом именно этот тенистый уголок большого озера был безлюден.

- Здесь очень красиво, - услышала она голос Джима.

Чувствуя приятную прохладу, поднимающуюся от воды, вибрации в руках от токов, бегущих под корой, Дана подняла голову и закрыла глаза. На лоб и на щёки упали прохладные невидимые искры. Это ощущение было таким удивительным и одновременно таким знакомым, что она в изумлении застыла, как истукан, мучительно стараясь вспомнить, где она могла уже такое чувствовать.

На лицо то и дело попадали крохотные брызги воды. Дана откуда-то знала, что это действительно плакучая ива. Она приветственно брызгала на неё капельками воды, заставляя всё её тело сотрясаться в диком ознобе.

Да где я это уже чувствовала?

Эти водяные искры казались теперь серебряными нитями, протянувшимися сюда откуда-то из непомерной глубины только для того, чтобы она вспомнила. Но что именно? Она изо всех сил зажмурилась, мучительно напрягая память. Где это было? Из последних воссоединений с природой самым ярким была майская поездка в лес. Но там она точно не встречала плакучих ив. Все судорожные попытки вспомнить увенчались лишь вспышками легкой головной боли. Решив, что она еще придёт сюда, Дана наконец расслабилась и обратила внимание на сидевшего на траве мужчину. Она подошла к нему и присела рядом.

- Дана, ну признайтесь же наконец, откуда вы, - попросил Джим.

- Я из России.

Он как-то нелепо ойкнул.

- Вы серьёзно?

- Также серьёзно, как и вы, - заверила она.

Он возвел глаза к небу, и она невольно залюбовалась его красивым профилем. Сквозь ветви дерева на него падали лучи высоко стоящего солнца. Они, казалось, проходят сквозь его зрачки, отчего те становятся совсем прозрачными. Ещё одно дежавю. Она мотнула головой, осознавая, что в течение всего сегодняшнего дня её преследуют подозрительные флешбэки.

- Что с вами?

- Я не знаю. Это действительно очень интересное и необычное место, - ответ ей самой показался слишком расплывчатым.

- И не только оно, - Джим одарил её многозначительным взором.

Она услышала свой тяжёлый вздох. В его присутствии она чувствовала себя почти также, как и когда Бегемот сверлил её своими бездонными очами. Но рядом с этим чужим человеком для того, чтобы чувствовать странное оцепенение, похожее на гипнотический транс, ей даже не приходилось встречаться с ним взглядом. Он, словно зная о том, какое воздействие на неё оказывает, никак не хотел отворачиваться. Она почти разозлилась на себя.

- А может вы психолог? – вопрос прозвучал резковато, - вы так пристально смотрите.

- Извините. Вы представляетесь мне очень интересным объектом для наблюдения, - признался он, - мне не приходило в голову, что я способен смутить вас.

Час от часу не легче.

- Ага, значит всё-таки психолог.

- Да нет же. У меня своя юридическая фирма.

- И здесь вы по работе?

- Аха, - передразнил он, - НКВД открывает допрос?

Его шутка была награждена легким смешком.

- Конечно. Обмен опытом спецслужб, почему бы и нет.

До них донёсся плеск воды и детский смех. Дана, невзирая на присутствие едва знакомого человека, расслабила мышцы спины и скользнула вниз, на прохладный зелёный ковёр. Над ней чуть покачивались свисающие гибкие ветви, напоминая лиану, которая каждое утро приветствовала её пробуждение. Она зажмурилась, желая только одного: раствориться в своём удовольствии. И сидящий рядом Джим в какой-то мере способствовал полноте её чувств.

- Вам могут показаться глупыми мои слова, - вдруг сказал он, и его голос, хоть и мягко, но потревожил её экзальтированное блаженство, - я не могу отделаться от ощущения, что мы с вами где-то раньше встречались.

Его лицо нависло над ней, заслоняя захватывающий дух обзор бескрайнего неба, разрисованный зелёными ветвями. Она чуть нахмурилась и поджала губы, не желая поощрять столь очевидный флирт. Выглядит как-то слишком уж романтично. Выражение её лица красноречиво говорило о том, что она не испытывает ничего подобного.

- Если бы это было так, я наверняка бы запомнила.

- А если это было не в этом мире?

Ну нет, это уже даже пошловато.

Она приподнялась на локтях, понимая, что, если бы сидела здесь в одиночестве, и он подошёл бы к ней с подобным предположением, желая познакомиться, она бы, не задумываясь, послала его ко всем чертям.

- Мне вот что интересно, - сказала она, - вы сейчас используете метод подката, проверенный на девушках вообще, или же разработанный конкретно для русских?

Он громко фыркнул, притворяясь обиженным.

- Я просто действую по инструкции, - ответил ей в тон, - мне сказали, что на вас это сработает.

Она покатилась со смеху, упав на траву.

- Я говорю то, что действительно думаю, - добавил Джим, - ваше лицо, как и ваш образ в целом кажутся мне очень знакомыми.

- Обычно это я так говорю людям, - заметила Дана, - даже как-то неудобно поменяться ролями.

- Значит мои ощущения односторонни?

- Боюсь, что так. Иначе вы бы это точно заметили.

Видно было, что он ждал других слов. На её счастье, в этот момент раздался короткий сигнал, возвещая о доставленном сообщении. Потянувшись к сумочке, она достала смартфон и увидела, что Наташа ожидает её звонка.

- Мне пора, - сказала Дана, отправив обещание связаться с ней через десять минут и поднимаясь, - меня ждут.

- Могу ли я вас проводить? – он с надеждой смотрел на её ноги.

- Не сейчас, Джим.

Она попрощалась, и, оставив его в одиночестве под ивой, быстрым шагом направилась в сторону виллы. Даже не оглядываясь, она знала, что он провожает её взглядом.

9

Какой-то странный день.

Дана только что закончила разговор с Наташей. Та не знала, что с мужем Татьяны случилось несчастье, и эта новость также шокировала её. По словам Наташи, она не могла дождаться возвращения Даны. За время отсутствия той поступило довольно много звонков, как от старых, так и от новых клиентов. Наташа была готова предложить некоторым онлайн приём и даже знала, кому сообщит об этом в первую очередь. Они договорились, что следующий их созвон для предварительного ознакомления состоится сразу после сообщения Наташи. Общались они довольно долго. Прервав соединение, Дана разделась и с удовольствием размялась на тонком коврике: от долгого сидения мышцы затекли и кололо под лопаткой. Ей очень хотелось поплавать, но отправляться в СПА в то время, как уже должна была вернуться хозяйка, казалось невежливым. Выйдя из душа после разминки, Дана уже подумывала спуститься вниз и съесть чего-нибудь посерьёзнее, чем кусок пирожного, как вдруг телефон снова пиликнул, и на экране появилось сообщение от Марьян, в котором та предлагала через час встретиться в столовой, если только Дана свободна. Дана была не только свободна, но и начала испытывать первые ощутимые позывы голода. Она с удивлением подумала о том, что сегодня почти ничего не ела, кроме сладостей и кофе, и только сейчас по-настоящему начинала алкать иной пищи. Приглашение Марьян оказалось весьма кстати. Она решила не заставлять себя ждать, взяла с собой ноутбук, чтобы иметь возможность в ожидании хозяйки сделать кое-какие записи, и спустилась вниз.

У почти еще не накрытого стола сновала веселая Гюлия. Она поприветствовала Дану, и воспользовавшись её присутствием, уточнила, верно ли то, что той не принципиально обеденное меню. Дана подтвердила, что съест всё, что ей дадут и, выйдя на террасу, предварительно стащив из накрытой салфеткой хлебницы кусочек головокружительно благоухающего хлеба, уселась в мягкое кресло-качалку и раскрыла ноутбук. Работа сразу её затянула, и она с увлечением стучала по клавишам, когда услышала, что Гюлия здоровается с кем-то ещё. Столовую от неё закрывали пенные гардины, она, будучи уверена, что хозяйка сейчас выйдет к ней на террасу, ускорилась, торопливо выбивая текст, в котором описывала свои ощущения и соображения по поводу ситуации Татьяны.

На террасу действительно вышли, но, скосив глаза, Дана в проёме двери и в свете низкого солнца увидела высокую поджарую фигуру, совсем не похожую на округлые формы хозяйки виллы.

- Добрый вечер, - услышала она знакомый голос. И уставилась в совершенно прозрачные от бьющего в них света глаза Джима.

- Вы? – изумилась она, - Что вы здесь делаете?

- Я тоже рад вас видеть, - ответил тот. Он приблизился к ней и, опёршись о перила, принялся созерцать видневшиеся вдали городские шпили и ещё дальше – горные кручи.

Она поморгала, пытаясь понять, не заснула ли она в удобном кресле.

Или что-то случилось, или одно из двух.

Джим наконец повернулся к ней.

- Великолепная панорама, - сказал он с самодовольной улыбкой.

Она сделала вид, что занята работой. Но не выдержала и кинула на него взгляд исподлобья.

- Я вас отвлекаю? – он кивнул на раскрытый ноутбук.

Она, не говоря ни слова, продолжала смотреть на него. Вероятно, её лицо не выражало особой приветливости, так как он, подняв брови, развернулся и наблюдал за ней, не скрывая насмешливой улыбки.

- Вижу, я неприятно удивил вас своим присутствием.

- Если вы любитель дешёвых эффектов, то да, удивили неприятно.

- Да будет вам, Дана, - одёрнул Джим, - эффекты ни при чём. Я же видел, куда вы направились, когда сказали, что вас ожидают. Да и вилла здесь рядом с отелем всего одна. Пешком до ближайших жилых домов идти далековато. Вот я и сделал вывод, что вы гостите у моей невестки.

- У вашей невестки? – переспросила Дана, начиная постепенно понимать.

- Марьян – жена моего старшего брата, Фрэнка - пояснил Джим.

Она озабоченно потёрла лоб.

- Ну не догонять же мне вас, чтобы признаться, что я – родственник, - его голос почти просил о прощении.

- Дело не в этом, - пробормотала она сконфуженно и даже попыталась выдавить из себя улыбку.

На террасу выскочила Марьян.

- Добрый вечер, - радостно сказала она по-английски, обнимая Джима, - о, вы уже без меня познакомились.

- Да, - сказала Дана, всё ещё растерянно моргая.

В конце концов, какая мне разница. Это же не я стала причиной его внезапного приезда. Да и пообщаться с Марьян мы всё равно сможем наедине. Не станет же он нас преследовать. Интересно только, зачем он приехал.

- Это случилось в ресторане, - сообщил Джим.

- Вот как? Я очень рада, - Марьян подарила Дане одну из своих самых ласковых улыбок и потянула её за руку в столовую, - пойдёмте поедим, у меня с утра маковой росинки во рту не было.

- Я должна извиниться перед вами, дорогая, - обратилась Марьян к Дане, когда они, рассевшись за столом, смаковали розочки Тет де Муан с брезаолой, миндальными орешками и свежими овощами, - я должна была предупредить вас о приезде моего деверя. Но, уверяю, он ни в коем случае не помешает нашим разговорам.

Дана, всё еще хмурясь, поглядывала на Джима, с аппетитом поедавшего закуски. Внезапно её осенила догадка.

- Осмелюсь предположить…, - она вопросительно сощурилась. Марьян кивнула в ответ.

- Когда я говорила вчера о том, что не обошлась бы без посторонней помощи при изучении дневника дочери, я имела в виду именно Джима.

Брови Даны взлетели вверх.

- Хакл-Бакл, - он хлопнул в ладоши, а Дана невольно скривилась, вспоминая, что это значит.

- Горячо-холодно, - догадалась она, - вы имеете в виду, что я сама вас нашла?

- Нет, дорогая, - мягко возразила Марьян, - дело вовсе не в Джиме.

- Аааа…, - протянула Дана, - я, кажется, начинаю понимать.

И, таинственным тоном, добавила, немного нагнувшись к Джиму и картинно приподняв одну бровь:

- Вы здесь на задании?

Тот хмыкнул и сказал, обращаясь к Марьян, но прекрасно зная, что Дана его слышит:

- Вот те на. А она вовсе не дура.

Дана вытянула шею, возмущённо раздувая ноздри.

- Джим, заткнись, - рявкнула Марьян, - не обращайте внимания, Дана, мой деверь просто не умеет делать комплименты девушкам.

- О, поверьте, я сразу это поняла, - согласилась та, еле удерживаясь от того, чтобы не показать ему средний палец, - после первого же идиотского подката.

- Один – один, - протянул он и принял от Гюлии тарелку с супом-пюре.

Молчание затянулось, но неловкости в нём не было. Было только поедание вкуснейшей стряпни Гюлии.

- Марьян, ваша поездка в Берн была удачной? – поинтересовалась Дана, решив проявить вежливость и отвлечь внимание от своей персоны. Джим так и пожирал её бесстыжим взглядом.

- Да, - вздохнула та, - больше я вас надолго не оставлю. Мне осточертело мотаться за сто пятьдесят километров туда-сюда. Если бы я так не любила водить, я бы ездила на поезде. Да и бензин здесь слишком дорогой.

Она спросила у Джима:

- Ты привёз то, что я просила?

Тот кивнул, кидая на Дану осторожный взгляд. Та улыбнулась.

- Видимо, я ещё очень многого не знаю.

- Мы постараемся объяснить вам, - заверила её Марьян, - ведь именно для этого я пригласила вас остаться.

- Разве не для того, чтобы поделиться своими переживаниями? – с невинным видом напомнила Дана, думая о том, что пришло ей в голову на террасе ресторана относительно возможной не-гибели Мадженты.

- Разумеется. Но не только.

Джим, всё это время неотрывно следивший за Даной, тихо фыркнул. Та с вызовом глянула на него.

- Ещё один такой звук, и я точно знаю, какое именно у вас задание, - заявила она.

- Это будет сложнее, чем я думал, - высокомерно изрёк он и принялся за свою рыбу. Марьян прикрыла глаза рукой.

- Кстати, - обратился Джим к невестке, - ты мне должна. Я еле отговорил Фрэнки притащиться сюда.

Из груди Марьян вырвался вздох облегчения.

- Ты уверен, что он не приедет? У нас очень мало времени.

- Гарантировать не могу, конечно. Я убедил его, что сделаю всё возможное, чтобы отговорить тебя от развода, и что сейчас тебе лучше побыть одной. Так что обещай, что постараешься быть паинькой, когда вернёшься.

- Обещаю, - горячо заверила та, - и спасибо!

- А на что у нас мало времени? – без особой надежды на ответ уточнила Дана, - вы, надеюсь, не собираетесь взять меня в заложники?

Джим прыснул и закашлялся. Ему пришлось выйти на террасу, а Гюлия, которая как раз вошла, чтобы убрать пустые тарелки и уточнить насчёт десерта, испугалась и выскочила за ним, чтобы помочь. Марьян накрыла своей тёплой ладонью руку Даны и внушительно сказала:

- Милая, уверяю вас, здесь вы в полной безопасности, - и, помолчав, добавила, - Даже в большей безопасности, чем вы были бы у себя дома.

- Что вы имеете в виду? – Дана ошеломлённо смотрела на неё.

В столовую вошёл Джим.

- Дана, вы полны сюрпризов, - сказал он, посмеиваясь.

- Ой, да вы мне фору дадите, - парировала та.

- Ну неудивительно, - проворчала Марьян, - с твоими «тонкими» намёками. Она в чужой стране, в чужом доме. Ей толкуют о каких-то странных обществах и мирах...

Она осеклась, так как к ним снова вошла Гюлия. Коротко распорядившись насчёт чая и кофе в гостиную и сказав повару, что она свободна, Марьян договорила:

- В таких условиях у любого бы включился режим подозрительности.

- Вот и я к этому близка, извините, - призналась Дана, - но ваше гостеприимство сводит на нет все возможное недоверие.

- Ну, на это она и рассчитывает, - не удержался Джим. Марьян недовольно зыркнула на него.

- И снова: не обращайте внимания, дорогая.

Дана пожала плечами, отмечая про себя, что какими бы глупыми ни казались подколы деверя Марьян, они неплохо разбавляли официально-уважительный тон, который было приняло их женское общение. И, однако же, внутреннее напряжение не оставляло. Она чувствовала, что удовольствие и расслабленность, наполнявшие её, когда она находилась вне этого дома, были теперь равнозначны напряжённости и неспокойствию во время пребывания внутри. Она не знала, связано ли это с личностью хозяйки, в которой она, тем не менее, не находила ничего угрожающего. В то время как непредвиденный приезд брата её мужа выглядел более чем подозрительно. Но Дана понимала, что если бы Марьян рискнула заранее сообщить об этом ей и её друзьям, они всеми правдами и неправдами увезли бы её из Европы. Хоть она и не представляла, зачем её присутствие могло понадобиться здесь, но не могла лгать самой себе: любопытство в данный момент превалировало над опасениями.

- Я должна признаться, - тихо проговорила она, - то, что вы вчера мне поведали, слишком невероятно для такого непосвящённого разума, как мой. Чтобы… сразу безоговорочно принять, как истину.

- Ещё бы, - поддакнула Марьян, - я полгода эту информацию переваривала. Но, Дана, у нас действительно мало времени. Обещаю, вы обязательно узнаете от нас все, что необходимо.

Они уже закончили ужин, поэтому Марьян предложила им обоим пройти в гостиную. Вопреки её ожиданиям, Джим, не задерживаясь у камина, зиявшего в этот вечер безжизненной чёрной дырой, уверенно прошёл дальше, в сигарную комнату. В ней, освещаемой мягким нижним светом, стояло несколько диванов, на столике уже был сервирован кофе, чай и фрукты. Также Дана заметила предусмотрительно поставленный у края стола графин с водой и стаканы. Джеймс сделал преувеличенно вежливый приглашающий жест, и Дана с достоинством плюхнулась на софу. Та мягко спружинила.

- Вы когда-нибудь бываете серьёзны? – поинтересовалась она, наблюдая, как он наливает ей из кофейника горячий пахучий дижестив, а в свою чашку – чёрный чай.

- По ситуации, - последовал неопределённый ответ.

- И в данный момент ситуация требует от вас всяческих театральных кривляний? – она недоверчиво сморщила носик.

- Дана, вопрос не в том, серьёзен я или нет, - глубокомысленно изрёк он.

В ласковом свете горевшего у дивана торшера его глаза загадочно мерцали. По её спине пробежала приятная волна. Дана усилием воли погасила улыбку на губах, но было поздно: он её заметил.

- В чём же вопрос? – спросила она.

- Исключительно в вас.

- В каком смысле?

- Я бы очень хотел сразу рассказать, честно, - признался он, и лицо его на этот раз было абсолютно серьёзным, - но пока не могу.

Она издала беспомощный вздох, понимая, что уговаривать бесполезно. Всему свое время. Когда она взялась за ручку чашки, взгляд Джима по-прежнему был устремлён на неё. Но смотрел он не прямо, а куда-то в сторону, причём на губах его играла такая улыбка, словно он бесстыдно наслаждался увиденным.

- И что это вас так развеселило? – спросила Дана, делая осторожный глоток.

- Вы.

- А конкретнее?

- Да вы сияете, как рождественская ёлка. Неужели это я произвожу такой эффект? – он по-киношному откинул надоедливую прядь волос, спадавшую на глаза.

Дана вытаращила глаза, начиная понимать.

- Вы… вы что, видите мою ауру?

Он едва успел кивнуть, как вошла Марьян. Она на мгновение застыла на пороге, глядя на них.

- Странно, - сказала она, - у меня сейчас было дежавю.

Дана оглянулась.

- У меня сегодня было четыре.

- Ты очень вовремя, - сказал Джим, - я уже начал в неё погружаться. Затягивает, знаешь ли.

Слыша его слова, Дана снова вздрогнула от пробежавшей по спине волны мурашек. Она вдруг осознала, что очень давно никого не просматривала. Делалось это обычно на её сеансах, в иных случаях она старалась не тратить энергию на переход в иной план восприятия. Джиму же, судя по его словам, такие вещи удавались походя.

- Вы видите это, как сияние? – спросила она его, - как ореол?

- А вы разве не видите? - весело ответил он вопросом на вопрос.

- Ну мне для этого обычно требуются определённые усилия. Иногда вообще не удается...

- Это вопрос тренировки, - заметила Марьян, - часто требуется физический контакт, тогда визуализация происходит гораздо быстрее. Зависит от человека.

От Даны не укрылось, что Джим при этих словах выразительно задёргал бровями.

- Я пробовала такое, - сказала она, - во время физического контакта у меня получалось проникать глубже, словно мне показывали внутреннюю сущность человека. Вплоть до кармических моментов.

Марьян удовлетворенно кивала.

- Расскажите о человеке, с которым вы когда-то обсуждали Белый город, - попросила она.

Теперь Джим весь подобрался, словно обращаясь в слух.

- Это был… клиент, - стала вспоминать Дана, - я как-то пришла в офис пораньше. А он приехал без записи и просил его принять. У него не было времени на повторное обращение. В жизни этого человека должны были произойти серьёзные перемены, и накануне он увидел странный сон.

- О Белом городе? – догадалась Марьян.

Дана кивнула.

- Он бы не пришёл, но… его сестра настаивала, чтобы он обратился ко мне.

- А почему именно к вам? – спросила Марьян. - Она была вашей пациенткой?

- Нет. Возможно, кто-то рассказывал ей о моём методе работы, поэтому она и рекомендовала именно мои услуги.

Джим и Марьян переглянулись.

- А где он сейчас? – спросил первый.

- Я вряд ли имею право открывать подробности, - засомневалась Дана.

Джим подсел к ней ближе и заглянул ей в глаза, внезапно оказавшись так близко, что она была вынуждена смущённо отодвинуться.

- Послушайте, Дана, - внушительно проговорил он, - мы не просим вас называть его имя, информацию о его семье или иные данные. Все что нам необходимо знать, это что конкретно снилось этому человеку, и что лично вы у него увидели… Другими словами, всё, что связано с Белым городом.

- Но зачем вам это? – упиралась она, - ведь я даже не знаю, как у него сейчас обстоят дела. Если бы дело касалось лично меня, я рассказала бы всё, что необходимо. Но это не моя тайна. Даже если этот человек не воспринимал всерьёз свои сны.

- Возможно, вы сможете рассказать хотя бы сам сон? – предложила Марьян, - у нас нет цели найти его, нам нужна только информация... Понимание. Взамен я гарантирую вам, что отвечу на все ваши вопросы и расскажу, как вы можете развивать свои способности и использовать их без чрезмерных энергетических затрат.

- Поймите же, это касается другого человека, не меня. Хотя…, - Дана вдруг задумалась, - знаете, я могу кое-что сказать о собственных ощущениях. Тот сеанс не был похож ни на один из тех, что я проводила раньше.

- В каком смысле? – уточнил, снова весь подбираясь, Джим.

- Когда он рассказывал свой сон, я без каких-либо усилий со своей стороны присоединилась… ментально. И тут же отчетливо увидела, во всех деталях, - она посмотрела на обоих, ожидая увидеть эффект от сказанного, но на их лицах не отобразилось никакого удивления.

Дана повторила, думая, что они не поняли:

- Я увидела не какие-то события из реальной жизни человека, а самое метафизическое, что только может быть: его сон. Причём, присоединившись, я смогла увидеть такие подробности, которые он сам не помнил, или может даже не заметил.

- Ну, неудивительно, - Джим пожал плечами.

- То, что вы смогли увидеть – такое же настоящее, как и то, что происходит с нами здесь, - подтвердила Марьян, - тот мир также реален, как и этот.

Дана обхватила руками голову, чувствуя, как комната медленно начинает вращаться.

- Покажи ей, - сказал Марьян Джиму.

Тот снова придвинулся, поворачиваясь к ней всем корпусом.

- Лучше начать с физического контакта, - предложил он.

В первый момент она машинально дёрнулась, но он мягко взял её за руку и накрыл своей.

- Попробуй расслабиться, - услышала она, чувствуя, как тяжелеют её веки.

Готово. Завербовали, пронеслось в голове.

У нее просто не получалось ему сопротивляться. Затылок захватили полчища мурашек, дружными волнами накатывая вниз вдоль позвоночника и задевая шею на обратном пути. От его руки по её каналу потекла жгучая энергия, растворяя, подобно кипящей лаве, любое сопротивление и напряжение. Он всего лишь держал её руку, а она уже пребывала в его власти, ошарашенно наблюдая за беспрепятственным перетеканием внутрь неё посторонней энергии. Внезапно, ощущая его присутствие в собственном естестве, она каким-то образом сама оказалась внутри него. И в изумлении поняла, что он чувствует всё то же, что и она. Он спокойно позволил ей проникнуть в себя. Их энергетическое слияние было таким стремительным и поначалу практически неосознанным, что отразилось сперва только на физическом уровне, постепенно выводя их взаимосвязь на тонкий план.

Невесомость пришла слишком резко: опора исчезла, и Дана испугалась, что сейчас упадёт. Но она не упала. Он держал её, он был для неё одновременно и поддержкой, и светом, так же, как и она для него. И только теперь этот свет стал заливать всё её внутреннее пространство, не желая оставить в нём ни одной затемнённой клеточки, ни одного не озарённого уголка, одновременно позволяя ей делать то же самое с ним.

Дана открыла внутренние глаза и тут же сощурилась от острого, ослепляющего сияния. Казалось, мириады космических вспышек слились в одно непрерывное свечение, невыносимое и влекущее. Однако практически сразу глаза привыкли, теперь свет был не резким, а мягким. Он шёл снизу, а из ниоткуда до неё донёсся голос. Она знала этот голос, но сейчас не смогла бы определить, кому он принадлежит.

- Где ты?

Она огляделась. Заливавший её свет издавал большой шар. Каким-то образом она знала, что он не из металла, а из белого, совершенно особенного стекла. Она стояла на этом шаре. Дана подивилась, как это она не соскальзывает с такой гладкой и округлой поверхности. Но, приглядевшись, удивилась ещё больше: шар вращался с бешеной скоростью. А она стояла сверху. Как это возможно?

Снова раздался голос.

- Где ты?

- Я на сфере, - хотела ответить она, но не смогла, ибо оцепенела, поражённая увиденным. Внутри прозрачной крутящейся сферы сверкали молнии. И они тоже были белыми. Ослепительные сполохи то и дело пробегали по радиусу шара, заставляя её вздрагивать в такт себе и вибрировать всем нутром. Шар словно просыпался, и эти всплески энергии свидетельствовали о том, что он реагирует на неё. Внезапно, словно повинуясь какому-то её инстинктивному сигналу, шар завибрировал интенсивнее, и они мгновенно взмыли ввысь. Её не беспокоило ни трение воздуха, ни давление от резкого подъёма. Здесь не действовали физические законы, а объекты починялись велению мысли. Это было так легко и одновременно так чудесно, что Дана счастливо засмеялась. Её смех разнёсся звонкими колокольчиками по всему телу, проникая внутрь сферы и заставляя ту искриться волшебными переливами. В эту эйфорию вторгся чёткий, но мягкий приказ:

- Покажи его сон.

Она не успела ни ответить, ни затормозить. Откликом на вопрос послужил внутренний сигнал к воспоминанию. А здесь она помнила всё. В мгновение ока шар, покрыв, казалось совершенно нереальное расстояние, такой головокружительной была его скорость, оказался в секторе Логоса. Она зависла немного в стороне, любуясь открывшейся ей пятёркой гигантов-истуканов, окружавших Печать. Они были недвижимы и прекрасны в своей неизменности. Тайна из тайн, которую они охраняли испокон веков, покоилась там, куда вход был надёжно закрыт. С небывалой нежностью созерцала она эти величественные фигуры, наполняясь силой любви и радости. И снова услышала голос, производивший непонятный ей отсчёт.

- Первый!

Тотчас же после этого звука, один из великанов осветился изнутри серебристо-золотым свечением, а вместе с ним заискрился его меч. В ту же секунду она задрожала, видя, что и меч наполняется мощной вибрацией, словно чувствуя её присутствие. Она не могла пошевелиться, даже дышать, не в силах прервать эту странную связь между ними.

- Второй! – услышала она, и вслед за этим озарился следующий воин.

- Третий!

Он почему-то не осветился, а только слабо замерцал, с ног до головы озаряясь серебристыми нитями. Они пронизывали его, постепенно становясь несметным числом точек на этом огромном каменном теле, а затем сливаясь в одно единое ослепительное сияние. Дана знала, не представляя откуда и как, что происходящее на её глазах есть не что иное, как результат изъявления воли Третьего. Еще мгновение – и от белого истукана отделилась та горящая переливающимся пламенем субстанция, которая до этого мерцала внутри. Имея форму его тела, она также повторяла все его нюансы. Она словно сделала шаг вперёд и… исчезла. Реакция Даны на это зрелище последовала незамедлительно. Она сама вспыхнула также, как и он, и, чувствуя, как всё её тело наливается кипящим белым огнём, закричала что есть мочи, разрывая этим звуком пелену забытья.

10

- Ну и долго она так будет лежать?

- Имей терпение. Она впервые переживала опыт в Городе не во сне. Дай её сознанию свыкнуться с этой реальностью.

До её ушей донёсся нетерпеливый вздох. Затем кто-то побарабанил пальцами по столу. Словно отвечая на очередной невысказанный вопрос, Дана с усилием открыла глаза и, будто бы до этого и не дышала, громко, почти со стоном втянула в себя воздух. Послав несколько вопросительных сигналов своему телу, она поняла, что полулежит в весьма неудобной позе, хоть и на мягкой поверхности.

- Ты очнулась, дорогая, - услышала она откуда-то сверху тихий голос Марьян. Дана чуть кивнула и нахмурилась, стараясь оглянуться по сторонам. Затёкшая шея тут же отозвалась ноющей болью.

- Ай!

Джим подскочил к ней и помог сесть поудобнее.

- Наконец-то, - пробурчал он, - я уже хотел идти спать.

- Как ты себя чувствуешь? – участливо спросила Марьян, хлопнув его по руке, - налить тебе чаю?

- Если можно, лучше воды, - еле ворочая языком, ответила она.

Марьян торопливо налила ей в стакан воды из графина и подала ей. Вода освежила, но рука слегка дрожала, когда Дана подносила её ко рту. Немного отдышавшись, она поняла, что окончательно возвращается. Единственным неприятным послевкусием происшедшего была по-прежнему вращающаяся комната и вслед за этим её затошнило.

- Припоминаешь, что ты видела? – спросил Джеймс.

- Всё… как в тумане.

- Немудрено. Однако я удивлён, что ты так скоро сориентировалась и сама повела нас туда, куда нужно.

- Я повела? – слабо удивилась она, - но ведь вы сами попросили меня…

- Потому что ты была полностью готова. Бог мой, детка, да твое сознание только и ждало того, чтобы хоть с кем-нибудь поделиться этим.

Марьян только покачала головой и погладила Дану по плечу.

- Тошнит? – сочувственно спросила она. Та удивлённо кивнула.

Марьян встала и вышла из сигарной комнаты. Всё время, пока она отсутствовала, Джим хранил спокойное молчание, по-видимому, щадя её нервы. Вернувшись, хозяйка протянула Дане леденец чёрного цвета.

- Положи под язык, не глотай. Поможет сразу.

Дана послушно сунула в рот предложенное лекарство и в первое мгновение сморщилась от ударившего в нос и в глотку резкого травяного запаха. Леденец напомнил вкус почти забытых атомных леденцов Холлс, от которых она, попробовав один раз в жизни, сразу отказалась. В голове мелькнула нелепая мысль, что, возможно, ей дали один из тех самых леденцов, которые так и остались у неё валяться в одной из старых сумочек. Дана отогнала её и поблагодарила Марьян. Тошнота действительно как-то быстро стала отступать, оставляя за собой сильное травянисто-мятное послевкусие.

- Вы что-нибудь поняли? – спросила она, принимая вертикальное положение.

- Из того, что ты нам показала? – уточнил Джим.

- Да.

- Мы поняли, что ты как-то связана с Третьим Стражем, - сообщила Марьян, - но как именно – пока непонятно.

- Я вообще-то сразу это знал, - возмутился Джим.

Дана вытаращила на него глаза. Леденец застрял в горле, замораживая связки.

- Его миссия непосредственно связана с тобой, - ответила вместо него Марьян.

Теперь она ошалело поглядывала на обоих.

- Вы не могли бы пояснить? – осторожно попросила она, смутно предчувствуя, что ей не очень понравится то, что ей собирались поведать.

- Помнишь, я говорила о способе поддержки Белых Душ, который придумал мой дед? – напомнила Марьян.

- Д-да.

- Так вот. В обычное время Белая душа посещает свой мир-исток, вспоминает своё происхождение. Но когда наступает нужный момент, она получает своего проводника, который настойчиво посылает сигналы и помогает найти самый безопасный и правильный путь.

Дана непонимающе заморгала.

- Какой путь? И что это за нужный момент?

- Как правило, он наступает, когда Белая Душа готова выполнить свою первую или очередную миссию, - поясняла Марьян, - ведь для этого и нужна поддержка и помощь.

- И чем интенсивнее поступающие сигналы от проводника, тем быстрее надо действовать, - авторитетно добавил Джим.

- Да. Но часто бывает так, что и без сигналов Белая Душа приступает к выполнению миссии и сама знает, что и как ей делать.

Дана не перебивала, зная, что странные родственнички и сами друг друга перебьют, но слушала с крайним интересом.

- В таких случаях исполнитель просто видит один сон-видение. Ясное и понятное. И сразу приступает к делу.

- Но… если у него или у неё вдруг возникнут вопросы, они же могут обратиться за помощью к своему проводнику? – несмело уточнила Дана.

Джим фыркнул.

- Разумеется могут.

Дана в упор посмотрела на него.

- Слушай, - сказала она, - может ты, конечно, такой весь из себя знающий и просвещённый. Но это не отменяет необходимости проявления хотя бы базовой вежливости и уважения по отношению к другим людям. Не таким крутым как ты.

Последние слова она высказала, передразнивая важный и даже по её мнению высокомерный тон, которым были перенасыщены его последние реплики.

Марьян усмехнулась и кинула на деверя многозначительный взгляд. Как ни странно, отповедь возымела мгновенный эффект. Джим вспыхнул, словно его хлестнули по лицу тряпкой.

- Туше, - пробормотал он, подняв на неё сначала глаза, а потом вздёрнув и подбородок, - прошу прощения.

- Извинения приняты, - в тон ему сказала Дана.

Она опять услышала негромкую усмешку Марьян.

- Я просто пытаюсь понять, - уже мягче проговорила Дана, - раз вы об этом говорите, это означает, что тебе, - она указала пальцем на Джеймса, - в определённый момент явилось во сне твоё задание?

- А, точнее, одна… ну, один человек, - поправил он, - И приснилась она только мне и так, что все было ясно до малейших деталей. Я не сразу поверил в то, что увидел и на всякий случай обратился к своему проводнику, - при этих словах Джим бросил на Марьян загадочный взгляд, - Можешь представить себе, как я удивился, когда вместо него мне стал отвечать Сам.

- Темон? – воскликнула Марьян и радостно заулыбалась.

- Да! Потребовал выдвигаться сейчас же, потому что у меня катастрофически мало времени, а миссия… очень важная.

Он опустил глаза, словно удерживая себя от подробностей.

- И такие важные миссии, как твоя, даются обычно опытным…ммм…, хранителям? – спросила Дана.

- Не всегда, - сказал Джим, - в этом сложно усомниться, если понимать, что выбор исполнителя никогда не бывает случайным.

- Никогда, - снова эхом повторила Марьян.

Она подняла глаза на Дану.

- Мадж ничего не знала о своем происхождении, - напомнила она, - и миссия ей выпала определяющая.

Это было очевидно, ведь если Марьян тоже не знала правду о себе, то откуда могла узнать её дочь, как только не из собственных снов. Но видения стали беспокоить её только с 18 или 19 лет.

- Я тогда ещё не была готова узнать всю правду, - продолжала Марьян, - и ни за что не поверила бы, если бы она со мной поделилась. Поэтому ей пришлось оставить мне записку, без особой надежды на то, что мы последуем просьбе не искать её. Я и вовсе в тот день была здесь, на похоронах Габриэлы. Об исчезновении дочери узнала от мужа.

Она замолчала. Ни Дана, ни Джим не спешили нарушать повисшую тишину. Через несколько минут Марьян продолжала:

- Я словно чувствовала вот здесь, внутри, что всё это с ней происходит не просто так. Ведь Маджента сама не могла предвидеть, что случится.

- Как же она написала вам те письма? – не выдержала Дана.

- Это случилось уже после того, как она вернулась, - Марьян вздохнула, - она резко изменилась. Запиралась у себя в комнате, целыми днями не выходила, ничего не ела. Мы с ума сходили, понятия не имея, что с ней происходит. Позже, когда я уже многое узнала, мне сообщили, что её миссия была с успехом выполнена.

Через мгновение она добавила, ни на кого ни глядя:

- Так началось и моё посвящение. Через разрыв земных привязанностей.

- Рождённая вами, она тоже родом из Белого города, - тихо для себя пробормотала Дана, - как же так получилось, что её не успели… спасти?

Ответа на этот вопрос ей не могли или не захотели дать.

- Она просто вернулась, - объяснил Джеймс, гладя по руке невестку, по щекам которой протянулись дорожки беззвучных слёз, - Сама. Она выполнила самое главное дело, ради которого пришла в этот мир. После этого дух её вернулся домой.

- Я помню, Марьян, сто вы говорили о ритуальном переходе, - негромко сказала Дана, - только мне сложно поверить, что тело без души может остаться живым. Это… противоречит моим представлением о тесной связи между ними.

- Дело в том, что тела носителей Белых душ созданы очень выносливыми, - сказал Джим, - и они могут некоторое время жить после выхода души, особенно если этот выход произошёл внезапно, и тело не успело это осознать. Только в таких случаях, как ты понимаешь, этим телом может воспользоваться кто-то иной.

- Это… как одержимость, что ли?

- Да. Тело без духа – пустой сосуд. Любая бесхозная душа, жаждущая обрести физическую оболочку, будет пытаться вселиться в это тело. Как правило, качество этих бродячих душ оставляет желать лучшего. Чистые души, высшие, оставляя тело, уходят в свои миры, продолжают выполнять свои задачи, ищут возможности возродиться, чтобы пройти должный путь. А отверженные, преступники, слоняются без дела в ожидании забвения.

- И наблюдатели.

- И наблюдатели. Они особенно опасны.

- Какой кошмар! Это ужасно!

Она замерла, понимая, что выкрикнула свои чувства раньше чем осознала это. Проглотив неизвестно откуда возникший ком в горле, отдышалась и сказала:

- Вы хоть представляете, как страдают те, кто любит эти оставшиеся оболочки, которые никто не успел умертвить? - Дана с негодованием посмотрела на Джима, словно в этом была его вина, - ведь они понятия не имеют, что произошло. Что им приходится переживать, когда на их глазах их близкие и любимые теряют человеческий облик? Ведь изначально эти люди очень благородны и чисты. А последствия…

Дрожащими руками она закрыла лицо, чувствуя, что из глубины её собственной души поднимается такая вымученная щемящая сердце боль, запирая весь окружающий мир в какой-то тесной затемнённой комнатёнке без просветов и дверей, что её снова затошнило до потемнения в глазах. Она тихо застонала, не замечая, что Джим сверлит её внимательным взглядом и кидает красноречивые взгляды на Марьян.

Внезапно Дана вздрогнула и подняла голову.

- Так что же у меня может быть общего с этим, как его….

- С Третьим, - спокойно подсказал Джим.

Она вздохнула, желая избавиться от нахлынувшего чувства безысходности и честно стараясь взять под контроль свои нервы. От подспудного желания завыть, заметаться, круша всё, что попадается под руку, запекло в грудной клетке. И одновременно к ней вернулось то ощущение, которое она впервые испытала, держа за руки Кира и глядя ему в глаза. Она смутно припоминала, что это произошло именно там, где она встретила его погибшего брата-близнеца. Там, именно там она поняла, что в недрах её души кроется что-то, что потихоньку начинает проситься наружу. И сказала об этом Бегемоту. Ей показалось, что с того момента протекли десятилетия. Внезапно её накрыло озарение.

- Не только я с ним связана, - вздохнула она.

Джим напрягся и подался вперёд, внимая ей.

- Только я, хоть убейте, не могу понять… прошло столько лет, - Дана нервно хлопнула рукой по поверхности дивана, на котором сидела, - зачем вообще это ворошить и вспоминать именно теперь?

Джеймс открыл было рот, чтобы что-то сказать, как со стороны двери донёсся до боли знакомый голос.

- Затем, что, если ты не вспомнишь себя, его миссия будет провалена.

Дана почти физически ощутила, как резко уплотнилась от этих слов энергия Джеймса, превращая его в гладкую каменную глыбу. Марьян же, наоборот, в одно мгновение обратилась в сплошную текучесть. С изумлением Дана понимала, что не по своей воле, а от воздействия человека, чьим голосом были произнесены эти слова, она полностью переключилась на эфирное восприятие. Сама она уже витала в воздухе бесплотным духом, не идентифицируя себя, а только наблюдая за происходящим. Ей не пришлось оборачиваться, чтобы увидеть говорившего. Все трое остались пустыми оболочками, намертво застывшыми на своих местах. И только он один стоял у двери, сверкая своими огненными очами и испуская непреодолимые волны силы. Они расходились от него, захватывая их всех в незримые оковы.

Дана мучительно пыталась вспомнить, где она видела этот страшный взгляд. И, вспомнив, с ужасом отпрянула к потолку. Именно эта тёмная фигура с пылающими глазами наказала её забвением за то, что Дана в лице Гилберта стала невольным свидетелем его преступления. Там, в вечернем парке, почти двенадцать лет назад. Только теперь в нём читалась не ненависть, а жадное торжество. Он мысленно потирал руки, радуясь такой легкой добыче. Ему удалось застать их всех здесь, в такой момент. Дана поняла, что сейчас произойдёт что-то страшное. Ужас сотрясал её естество: она чувствовала свою беспомощность перед этим жутким созданием.

В следующий момент страшный удар сотряс стены, заставляя солидную массу позади тела Джима разлететься на мелкие осколки, а серебристо-жемчужная, похожая на ртуть, энергия Марьян зарябила, расходясь тонкими и плоскими потёками по стенам.

- Что… тебе… нужно? – услышала она слабые отголоски вибраций Джеймса.

Он проигнорировал вопрос, сверля пламенными зеницами её оцепеневшее тело. От этого взгляда она съёжилась в крохотный невидимый комочек, так как цель его визита стала внезапно ясна. Он искал её, но её душа по какой-то причине оставалась для него невидимой. Энергия Марьян очень медленно стекалась обратно. Она пыталась что-то сказать Дане. А та, зависнув где-то под потолком, с трепетом наблюдала, как ОН приближается к ней.

Нет. Пожалуйста, нет, - молилась она про себя, когда он приложил ладонь к её солнечному сплетению. Она сразу ощутила неодолимое притяжение, безжизненное тело дёрнулось, будто в панике призывало на помощь свой дух. Со стороны Марьян донёсся едва различимый сигнал.

- Держись…. Не….. возвращайся.

Не возвращаться? Но как?

Бешеная сила тянула её назад, в неповоротливую материю. Каким-то образом Дана знала, что, поддайся она его немому приказу, с ней случится непоправимое. Он чувствовал её, но по-прежнему не видел. Уже ощущая покалывание в своих конечностях, она искала Марьян. Той удалось кое-как собраться, к тому же и Джим уже поднимался, словно каменный идол, почти под потолок…. Но что они могут сделать против НЕГО? Она уже увидела, как затрепетали её веки, дёрнулась правая рука. И не выдержала.

- Нееееееееееееееееееет!!!!

Он пошатнулся от её оглушительного вопля, но руки не отнял. Зато она вдруг поняла, что может воздействовать на этого страшного демона, сколь силен бы он ни был. Собрав всю энергию своих эмоций, она в ярости накинулась на него.

- Не смей!

Рука его больше не держала её в плену: он оперся о спинку дивана и в изумлении озирался по сторонам. Глаза его больше не горели жадным огнём, поблескивая аметистовыми сполохами от удивлённого любопытства. Дана была в восторге: он не имеет права дотрагиваться до её тела без её разрешения. И она станет защищаться до последнего. Она увидела, что комнату заполняет жидкая ртуть: высвободившись, Марьян стремительно увеличивалась в размерах. Уже его голени тонули в густой серебристой массе. Но он, казалось, не замечал этого, возобновив свои попытки найти её.

Почему он меня не видит? И кто он вообще?

- Прикоснись ко мне, - тихо попросил Джим, придвигаясь к ней. И она сразу поняла как: перед ней снова возник каменный валун в лесной чаще. Только сейчас он имел вытянутую форму. Сама не зная как, она прильнула к нему, сливаясь своим невидимым телом с гладкой поверхностью, согретой солнечными лучами. И в ту же секунду услышала имя.

Непонятное облегчение наполнило её душу. Это знание стало ещё одним преимуществом перед этим непонятным существом.

- ЛойТарс? – переспросила она по слогам.

Тот дёрнулся, услышав своё имя, и продолжая озираться по сторонам. Он предпринял попытку снова приложить руку к её жизненному центру, но не смог: белая ртуть была ему уже по колено и продолжала подниматься. Она незаметно отнесла его в сторону от тела Даны. Теперь он силился вернуться к исполнению своей задачи, но видимо не рассчитывал, что Дана впадёт в такое бешенство.

- Как ты смеешь? – бушевала та, вновь и вновь обрушиваясь на него с яростными энергетическими ударами, - как смеешь прикасаться ко мне своими грязными лапами? Убийца!

В руке её вдруг оказался тяжёлый камень. Это Джим помог с оружием. Она не знала, как ей это удалось, будучи совершенно прозрачной и невесомой, но без промедления швырнула его в страшное существо. От удара тот пошатнулся, но устоял на ногах: ртутная лава держала его. Дана увидела, как он наливается огнём бешенства, но её собственное бешенство не шло с ним ни в какое сравнение.

- Любишь бить исподтишка?! А вот получай! - в него полетел очередной булыжник. На сей раз демон не удержался и с головой плюхнулся в расплавленный металл. Марьян, казалось, только этого и ждала.

- Как посмел ты без разрешения проникать в моё жилище?! – завопила она, целиком накрывая его белой шипящей и бурлящей волной, заливая его красные глаза и искривлённую злобным оскалом пасть.

Ответа дать тот уже не смог. Накрывшие его ртутные воды успокаивались и постепенно спадали, стекаясь к недвижимому телу Марьян. Джеймс также стал опадать, каменными сводами облегая собственные плечи. Дана не понимала, зачем они это делают, ведь им ещё могла угрожать опасность со стороны этого инфернального создания. И, однако же, через несколько минут они все встрепенулись и, кто со вздохами, кто с нервным смехом, а кто и с недовольным оханьем попадали под весом своих материальных оболочек. Едва Дана смогла поднять тяжеленную руку, как ухватилась за спинку своего канапе и посмотрела на пол, где, по её ожиданиям, должен был лежать поверженный враг. К своему изумлению, она увидела сидящего на полу Бегемота. Несмотря на своё состояние, ей почему-то захотелось приставить к нему пистолет и тоном Шурика произнести:

- Руки вверх! – на что он, с должным уважением, конечно, показал бы ей кукиш и выразительно произнёс:

- Во!

Дана помотала головой, отгоняя неуместную ироническую визуализацию. Однако выразительное мычание и негромкий смешок у двери дал ей понять, что ему понравилась эта воображаемая сцена. Она напряглась, пытаясь вспомнить имя, которое дал ей Джим, но оно стерлось из памяти в тот момент, когда она вернулась в свое тело. Дана с досадой дёрнула ногой и воззрилась на Бегемота. Тот не смотрел на неё.

- Ты кто? – спросила она требовательно.

- Ты всё равно уйдешь со мной, - донеслось в ответ.

- Ути-пути, - сердито возразила она и вопросительно посмотрела на Джима.

- Как его зовут?

Тот пожал плечами.

- Понятия не имею.

- Ты же мне называл его имя, - возмутилась она.

- Разумеется. Но его увидела только ты.

Дана поняла, что у неё двоится в глазах. Ещё она поняла, что у неё не хватит сил что-либо понять, даже если ей незамедлительно будет всё разъяснено. Она услышала повелительный тон хозяйки.

- Зачем ты здесь? Отвечай!

- Я пришёл за ней, - он указал рукой на Дану.

Повисло вопросительное молчание.

- Кир с тобой? – спросила она, вспоминая.

Он качнул головой.

- Ты вернулся, или… не улетал вообще?

- Я и не улетал.

- Но Кир же прислал мне сообщение….

- Это элементарно, Ватсон, - досадливо прервал он, - банальный гипноз.

Её брови взлетели наверх.

- Гипноз?

- Он думает, что мы оба благополучно вернулись домой.

В животе зашевелился горячий комок гнева, готовый вылететь в него очередным булыжником.

- Ты что, и меня тоже гипнотизировал? – угрожающе глядя на него, спросила она.

Он ответил долгим немигающим взором. Затем фыркнул и отвернулся.

- Отвечай! – потребовала она.

- Ты не поддаёшься моему воздействию.

Дана недоверчиво поморщилась. Но, заметив кивок Джима и тихий вздох облегчения со стороны Марьян, прищурилась:

- Что ты вообще такое? И чего тебе надо? Объясни понятнее!

- Ещё не время, - последовал спокойный ответ, - когда надо будет, ты все узнаешь.

Она потёрла виски. Голова закипала от усталости и обиды.

- Я думала, что знаю, кто ты, - сквозь зубы произнесла она, - но теперь понимаю, что ты просто трепло и обычный преступник.

Он скривился, как при зубной боли.

- Не стоит кидаться оскорблениями, малыш, - он искоса взглянул на неё, - ты сама назвала и моё имя, и род занятий уже на первых наших встречах. Я и удивления своего не смог скрыть, так ловко ты меня раскусила.

Дана ошалело уставилась на него.

- А сама ввела меня в заблуждение, - в его взгляде промелькнуло подобие восхищения, - я ведь поначалу охотился на этого недоумка. И только потом понял, что если заполучу тебя, то он мне уже не нужен. Он всё равно бы скоро помер.

- Кир? – почти прошептала Дана.

Он со скучающим видом глядел на стоявший рядом с ним столик.

- Налейте хоть воды, - попросил он у Марьян.

Та кивком указала на стоявший графин со стаканами.

- У нас самообслуживание. И, будьте добры, в моём доме говорить по-английски.

Бегемот проворчал что-то неразборчивое и с невозмутимым видом поднялся и налил себе воды. Дана судорожно перебирала в памяти подробности их первой встречи.

- Он говорит, что я с самого начала разгадала, кто он и что ему нужно, - пояснила она для остальных и снова задумалась, - я сказала, что ты…патологоанатом.

Бегемот кивнул.

- А когда ты рассказывал, что ищешь самые чистые и открытые души, я предположила, что ты - астральный вампир, - продолжала она припоминать.

Он сделал неопределённый жест руками.

- Близко, но не точно. У меня иные задачи, - он помолчал, - с некоторой натяжкой можно сказать, что я собиратель душ.

- Ты…. Кто? – шокировано переспросила Дана.

- Что тебе не нравится? – в свою очередь удивился тот, словно они говорили о погоде, - ведь можно же некоторым коллекционировать истории людей. Ты хоть когда-нибудь задумывалась, зачем тебе это нужно?

- Но…, - Дана прервала сама себя и недоверчиво покосилась на придвинувшего к ним свой стул Бегемота, - ты на полном серьезе сравниваешь коллекционирование историй и коллекционирование человеческих душ?

- Каждый из нас действует на своём плане, - невозмутимо парировал он, - ты ещё не раскрылась до конца, поэтому сделала упор на психические проявления. Я же, не имея надобности маскироваться, занимаюсь своим любимым делом.

Говоря это, он с видимым удовольствием потёр руки, а глаза его сверкнули своим особым аметистовым блеском.

- Ты не маскируешься? – с негодованием переспросила она, - То есть этот твой гипноз и все твоё напускное обаяние, твоя фальшивая профессия и прочее, и прочее – не маскировка? Тогда что это?

- Я просто пользуюсь своими способностями, чтобы не терять навык, - сказал он, разглядывая свои ногти.

Дана чувствовала, что закипает, но тут Джим, до этого не издававший ни звука, подал голос.

- Объясни, для чего она тебе понадобилась.

Услышав его, Бегемот предостерегающе зыркнул в его сторону, давая понять, что готов возобновить свою атаку, от которой им удалось избавиться в первый раз только потому, что он отвлёкся на Дану и воздействовал на них в полсилы.

Та вдруг вскрикнула, не давая ему ответить:

- Так это же ты убил Софи!

Бегемот тяжело вздохнул. Он не мог не заметить, как меняется лицо Марьян.

- Я видела тебя, - возбуждённо настаивала Дана, - ну, то есть тот твой облик…. Видела, как ты вырезал её сердце, как ты забрал её жизнь и душу. И как стёр память Гилберта.

Марьян, округлив потемневшие глаза, как кошка, приготовившаяся к прыжку, ждала ответа.

- Да сиди ты уже, - он одним взглядом пригвоздил её к дивану.

- Ты – Поль! – заявила Дана, не замечая эмоций Марьян, и все больше распаляясь, - ты заставил её себя полюбить. А потом убил.

- Ой, поверь, она не заслуживает твоего сочувствия, - возразил он, снова напуская на себя скучающий вид, - к чему это праведное пламя? Она же собственную мать предала, ни секунды не подумав. А до этого – искренне любящего её мужа. Я, кажется, уже говорил, что ищу особенные, аметистовые души. Такие души слишком редки и драгоценны, чтобы подвергать их риску, и, отыскав, я каждую пестую и лелею, как великое божественное сокровище. Общепринятый выбор людишек в пользу саморазрушения, жертвенности или, наоборот, предательства, и, соответственно, нескончаемых страданий, слишком малозначим для меня, но человеческие души эта мерзость отяжеляет и уродует. Я – своеобразный энергетический санитар, устраняю последствия этой несправедливости... В отличие от!

- Послушать тебя, так ты какой-то бог великодушного… воздаяния, - презрительно фыркнула Дана, не успевая заметить его акцент на последней фразе.

- Называй меня Бегемот, - снисходительно разрешил он.

- Чем же тебя привлекает моя душа в таком случае?

- Могу рассказать, – он лукаво повёл бровями, - но не бесплатно.

- Он не видел тебя, - подсказала Марьян, - и ты не поддаёшься его воздействию.

- У тебя мало дел в том мире, что ты пришёл сюда вершить свою так называемую справедливость? – продолжала она его поддевать.

При этих словах он так на неё посмотрел, что она поёжилась.

- Ты ещё маленькая, чтобы задавать такие вопросы.

- Чего?? – взвилась Дана, но Марьян мягко коснулась её руки.

Она давно уже сидела в раздумьях, пытаясь понять, каким образом они могут выведать у этого существа его задачу. Информацию он выдавал крайне неохотно.

- Где вы так хорошо научились говорить по-английски?

- Языки для меня не проблема, - ответил он.

Джим глядел на него исподлобья.

- А чем Кир-то тебе насолил? – спросила Дана, - тоже типа грешная, ой прости, отягощенная душа?

- С Киром ты меня тоже удивила, - улыбнулся он практически своей прежней, бегемотовской улыбкой, - я хотел попробовать вытащить его, дать, так сказать, последнюю возможность вернуться к самому себе. Но…, - он хлопнул себя по колену, - ты и здесь меня опередила.

- Ну а чего ты хотел? Я же психолог. Что увидела, то и сказала.

- В том-то и дело. Я знал, что его процесс саморазрушения доходит уже до крайней точки. Ему и оставалось-то максимум полгода, если бы Вика не привела тебя.

- А что бы с ним случилось? – поинтересовалась Марьян.

- Печень. Он попал бы прямо ко мне на операционный стол, и готово дело. Ты у меня из-под носа добычу увела, - он щелкнул пальцами.

- А как ты узнал про его брата? – удивилась Дана, - он тебе рассказывал?

- Мне необязательно знать подробности ваших трагедий, чтобы забирать ваши души, - веско сказал Бегемот и сделал глоток воды, - а вот почему его братец явился именно тебе..., - он не договорил и подмигнул ей.

- Подожди, - Дана потёрла лоб, словно не веря вспыхнувшей в голове догадке, - его брата что ли ты….?

Она встретила его взгляд и побледнела.

- А вот тут пожалуйста поподробней, - решительно встрял Джим, уже с минуту ерзавший на своём месте.

Бегемот как-то по-волчьи оскалился и сжал челюсти.

- Брат Кира, как и некоторые другие люди, имел одну особенность, - заговорила Дана вместо него. Ей теперь овладело лихорадочное возбуждение, перебивавшее усталость, - ни с того ни с сего они начинали ходить во сне, кого-то или что-то искать по ночам. И в один критический момент по разным причинам погибали.

Бегемот поджал губы.

- Говори! – потребовала она.

Вместо ответа он долго смотрел на Марьян, словно считывал информацию с её биополя.

- Ты уже знаешь? – прошептала та побелевшими шубами.

- Я знаю всё, - сказал тот и добавил, обращаясь к Дане, - а ведь тебе, радость моя, я тоже давал второй шанс. И третий. И четвёртый. Сразу после того, как всё понял. И про брата Кира, и про твоего… Но ты не воспользовалась ни одним из них.

При этих словах Дана почувствовала, как её спина покрывается ледяным холодом. Она судорожно сглотнула и выдавила:

- Моего кого?

- А знаешь, когда я всё понял? – словно не слыша этого слабого вопроса, насмешливо продолжал он, - когда ты грохнулась в обморок. В ресторане. И мы тебя отнесли в твой номер. К тому моменту, как ты открыла глаза, я уже знал, что ты в моей власти. Никакой Кир мне теперь не нужен. Тем более, жалко его пса. Если он помрёт, кутёнок будет тосковать. А вот ты меня продолжала удивлять.

Дана только дышала и моргала.

- В чужом теле, с изменённой личностью, с родовой программой саморазрушения, к которой ты радостно присовокупила свою собственную…., - Бегемот вздохнул и сокрушённо покачал головой, - ты каким-то непостижимым образом умудрялась искать свой путь и делать нужный выбор. Более того, в твоём присутствии другие тоже делали нужный выбор для себя, тем самым помогая тебе. И это мне непостижимо.

- В чужом теле…, - эхом повторила она, - в…. каком это смысле… с изменённой личностью?

Он поднялся, сразу приняв суровый и даже угрожающий вид, и, глядя почему-то на Марьян, потребовал:

- Так и быть, детки. Я расскажу всё, что мне известно о ней и о том, какое отношение она имеет к вашим Стражам. Вам для этого не понадобится входить в ваши трансы и просматривать по сто раз кого ни попадя. Я дам ответ на ваш главный вопрос: почему так долго её Белая Душа не проявляется так как это необходимо. Но взамен я заберу её. Это моя цена.

Дана тоже встала, но её фигура на фоне облика Бегемота выглядела куда менее внушительно, и сказала ему по-русски:

- Позвольте уточнить, какого чёрта ваше величество договаривается об обмене информации на МОЮ бессмертную душу, не спрашивая МЕНЯ? А?

Он усмехнулся и подступил к ней ближе. Но, прежде чем он сделал второй шаг, между ними каменной стеной вырос Джим.

- Она никуда не пойдёт, - твёрдо заявил он, - без меня!

От удивления из головы сразу вылетели все обидные слова, наспех заготовленные для Бегемота.

- Это моё условие, - сказал в свою очередь Джим.

- Ты мне не нужен. В том мире я и сам ориентируюсь, и мертвый проводник мне не нужен.

- Тогда попробуй только к ней прикоснуться. Если тебе всё известно, ты знаешь и то, зачем я здесь.

Бегемот смерил его презрительным взглядом, но ничего не сказал. Джим нащупал позади себя руку Даны и сжал её.

- Я так понимаю, со мной советоваться никто так и не собирается, - уже по-детски обиженно проговорила она, - и действительно, кому оно надо?

Взгляд Бегемота смягчился, он нежно взглянул на неё и, отодвинув в сторону Джима, прошептал ей на ухо:

- Обещаю тебе нежный и долгий поцелуй. Поверь, это будет гораздо лучше, чем то, что ты видела в лесу.

Едва почувствовав на коже его горячее дыхание, вся она вспыхнула ответным жаром неутолённой страсти, чувствуя, как уплывает почва из-под ног. Ей понадобилось всё её самообладание, чтобы напомнить себе, кто перед ней стоит.

- Поцелуй? – спросила она, злясь на себя за предательски дрожащий голос, - за то, что ты заберёшь мою душу? Ну и кто из нас двоих идиот?

Разобрав слово «идиот», Марьян ахнула, понимая, что последствия таких резких слов могут быть самыми непредсказуемыми, и внутренне готовясь к защите. Но он только стукнул Дане по лбу костяшкой указательного пальца.

- Глупышка. Ты слышала меня? Ты узнаешь правду о себе. Ты вспомнишь всё: причину своей амнезии, как ты стала той, кто ты есть и чего это тебе стоило. Да и с чего ты решила, что я тебя уничтожу?

Она оторопело молчала. Ей и в голову не приходило, что её ожидает нечто иное кроме бесславной гибели в его кровожадных лапах.

- Что же ты предлагаешь?

Он снова уселся, закидывая ногу на ногу и, видимо, готовясь к переговорам.

- Есть два варианта, - начал он по-английски, - первый: вечный покой в моих неутомимых объятиях. Он предполагает твоё полное отречение от себя и от твоего предназначения. Понимаю, что это может осложнить работу ваших доблестных Белгородских тружеников…

Он выглянул из-за стоящей истуканом Даны и подмигнул Марьян и Джиму.

- Я заберу твою душу, она станет неотъемлемой частью меня, так сказать, моим компасом. Она не погибнет, но у неё будет новое предназначение, связанное исключительно с моими задачами. По-настоящему вкалываю я один, поэтому я и назвал это твоим покоем, - Бегемот одарил её очаровательной улыбкой.

- Второй вариант, - сказала она, не меняясь в лице.

- Второй вариант будет выглядеть, как продолжение твоей жизни в яви. Но, оставаясь здесь, ты отринешь смысл своей жизни, обретешь новый и будешь действовать исключительно в моих интересах. Выполнять только мои задания и подчиняться только мне. Такие сотрудники как ты – на вес золота.

- Но это же рабство, - заключила Дана, - ты хочешь, чтобы я батрачила на тебя без отдыха и платы до самой смерти?

- Я буду тебя беречь, - усмехнулся он, - и жизнь твоя станет намного длиннее, чем привычные для людей сроки. И, кстати сказать, гораздо изобильнее и интереснее.

Он подмигнул уже ей. Дана отстранилась от него, отходя к дивану, на котором сидела Марьян. Чувствовала она себя весьма некомфортно.

- Для того, чтобы я всё забыла, видимо, были весомые причины, - сказала она, опираясь о спинку, - по мне так лучше вспоминать постепенно, чем за какие-то сомнительные блага резко и сразу открыть для себя правду. К тому же, из всех твоих крайне привлекательных, в кавычках, вариантов ты не назвал тот, который более или менее мог меня заинтересовать. Хотя бы из уважения к моим таким ценным для тебя качествам.

- Какой же это вариант? – Бегемот заинтересованно облокотился о спинку дивана напротив них. Джим так и продолжал стоять в сторонке, с напряженным вниманием наблюдая за всеми его действиями.

- Сотрудничество и дружба, - ответила Дана с таким видом, словно этот вариант должен был прозвучать в первую очередь из-за его очевидности, - хотя да… кому я это говорю!

- Ну уж нет, - разочарованно протянул он, - в работе со мной нет места самодеятельности. Только покорность и исполнение моей воли.

- У меня есть собственная воля, если ты не заметил, - возмущённо заявила Дана, - Бегемот, ты рассуждаешь, как хозяин бутылки с джином. Твои принципы воняют нафталином. Пора бы их пересмотреть. А вот сотрудничество всегда предполагает возможность узнавать друг друга и взаимно развиваться.

Он насупился. Её слова задели его за живое.

- Мне твои условия сотрудничества ни разу не упали. Представляю, что ты мне станешь предъявлять, с твоим-то характером.

- Ну, тогда до свидания. Больше не о чем разговаривать.

Джим, будто только этого и ждал, с преувеличенной вежливостью указал незваному гостю на дверь.

Бегемот устало покачал головой и, видимо не желая возобновлять свой энергетический натиск, повернулся к двери. Перед тем, как выйти, он обернулся и, бросив прощально-томный взгляд на Дану, сказал ей:

- Ты всё равно придёшь ко мне. Но, когда ты решишься, моя цена возрастёт во стократ. Надоело давать тебе шансы вернуться.

11

Когда за ним захлопнулась дверь, Дане показалось, что с неба грянул гром. Это действительно был гром. За окном светало, а в единственное широкое окно сигарной комнаты тихой морзянкой постукивал дождь. Бегемот был весьма убедителен: когда он открыл дверь, она едва удержалась, чтобы не кинуться за ним следом. Даже не имея ни малейшего представления о смысле его деятельности, Дана понимала, что пройдёт немало времени, прежде чем она обретёт своё естество, вспомнит, что с ней произошло и увидит, наконец, что её связывает с Белым городом. Предстоящие поиски уже сейчас показались ей настолько утомительными, что она без сил повалилась на диван.

- Нам всем нужен отдых, - выйдя из оцепенения, проговорила Марьян.

- Я останусь с тобой, - сказал Джим тоном, не терпящим возражений, - на случай, если он вернётся.

Всё казалось слишком нереальным и туманным в утренних сумерках. Словно она уже спала.

- Но вы видели всё то же, что и я? – спрашивала она у них, веря и не веря самой себе.

Они кивали. Все понимали: только что произошло нечто, не осязаемое, но настолько важное, что оно решает их дальнейшую судьбу.

- Кто же он? – повторяла Дана, всё ещё силясь вспомнить его имя, - и как это за всё время общения с ним я не поняла, что он не обычный человек.

- Пелена забытья, - напомнил Джим, - он прикрывается ей. Дана, ты сделала верный выбор.

- Я уже не уверена, - пробормотала она, плохо соображая.

Они разошлись, решив посвятить предстоящий день спокойному отдыху и вернуться к обсуждению только тогда, когда это будет комфортно всем. Джим улёгся рядом с ней на кровати, даже не спросив разрешения, а она была слишком утомлена, чтобы возражать.

- Дай мне руку, так надёжнее, - предложил он.

Какого чёрта, Джим?

- Дай лапу, Джим, на счастье мне, - сонно пробормотала она, вкладывая свои пальцы в его тёплую руку.

- Что-что?

- Ничего, спи. Кстати, пока не забыла, - она разлепила один глаз и повернулась к нему, - Расскажи уже, что у тебя за задание?

- Ну он его озвучил, - просто сказал тот, - помочь тебе вспомнить, кто ты есть. Я одновременно твоя защита, твой проводник и твой информатор.

Она не успела ничего переспросить, как он засопел. Она еще с минуту ошалело пялилась одним глазом в потолок, а затем, смежив и его веки, поплыла куда-то в пустоту.

Дане показалось, что она даже не поспала, а подремала, покачиваясь в мягкой пелене забытья. Очнувшись, поняла, что рука её свободна от защиты Джима, и его самого в комнате уже нет. Зато её грудную клетку придавил ощутимый, хотя и тёплый груз. Он мягко пружинил какими-то ритмичными движениями. Повернув затёкшую шею, Дана чуть не вскрикнула от неожиданности: на её груди сидела та самая кошка, которая приходила к ней накануне, и педантично умывалась.

- Соня, - прошептала Дана.

Кошка прервала своё занятие и окинула её долгим немигающим взглядом. Затем, издав своё фирменное «мряв», соскользнула с Даны, спрыгнула на пол и исчезла. Дана приподнялась на локтях, желая посмотреть, прошмыгнёт ли рыжуля в открытую дверь, или запрыгнет на окно. Но той нигде не было, зато Дана вспомнила, что спала в одежде. Немудрено, рядом с таким-то видным мужчиной, да ещё и взявшись за руки. Она потянулась и села на кровати. Затем, неторопливо разминаясь по дороге, отправилась в душ.

Есть хотелось страшно. Вопреки ожиданиям часы показывали не одиннадцать-двенадцать дня, а половину десятого утра. Сколько там она поспала, часа три? Конечно, нельзя было сказать, что она выспалась, но и состояния варёной камбалы, как бывает при бессонной ночи, не испытывала. Наоборот, во всём теле чувствовалась необычайная лёгкость.

Спустившись вниз, Дана встретила в гостиной свежую и бодрую Марьян.

- Доброе утро, дорогая, - приветствовали её, - как вы себя чувствуете? Выглядите немного уставшей.

- А вы – наоборот – просто чудесно, - с улыбкой ответствовала она, - после такой тяжёлой ночи это невероятно. Поделитесь своим секретом?

Марьян, которая уже вела её в столовую, приостановила шаг и посмотрела на Дану через плечо.

- После тяжёлой ночи?

Дана прикусила язык. Неужели все, что произошло вчера и сегодня на рассвете было всего лишь её сном? И таким подробным! Под настырным вопросительным взглядом хозяйки дома ей вдруг захотелось залезть под стол. Но было поздно: с террасы в столовую вошёл Джим.

- Извините, - пробормотала Дана еле слышно, - должно быть, мне всё приснилось.

Она всё-таки помотала головой, одновременно поднося руку к губам. Но её расширенные, уставившиеся в пустоту глаза, выдавали нешуточное смятение.

Джим и Марьян переглянулись.

- Однако, - заметил первый, - темпы впечатляют.

Дана только молча потирала глаза. Марьян утешающим жестом погладила её плечо и потянула за стол.

- Мы уже позавтракали, но Гюлия ещё здесь, - сказала она и вышла.

- А что вы помните со вчерашнего вечера? – поинтересовался Джим.

Дана в смятении взглянула на него.

- Признаться, я уже не понимаю, что мне снилось, а что было на самом деле. Может лучше вы мне скажете, что вчера произошло?

Вернулась хозяйка и, усевшись поближе, стала слушать.

- Вчера после ужина мы отправились в курительную комнату, - сказал Джим.

- Да, это я помню, - она ощутила, как сворачивается голодной судорогой желудок, - а было такое, что вы взяли меня за руку, и мы оказались…

- Было, - подтвердила Марьян, - вы показали нам сон вашего пациента. И мы поняли, почему вам удалось так легко увидеть его детали.

- Вы сказали, что я как-то связана с ним, - вспомнила Дана.

Вошла Гюлия и проворно накрыла на стол. На нём оказался разогретый и умопомрачительно пахнущий киш Лорен, тонко нарезанный твёрдый сыр, ароматная выпечка.

- Кушайте, милая, - предложила Марьян, видевшая её голодные глаза, - мы подождём.

- Да, вы меня извините, но я буду есть, - сразу согласилась она и, взяв нож и вилку, принялась за киш. Ещё через несколько минут подали чай.

Джим воспользовался заминкой, извинился и вышел. Но очень быстро вернулся с блокнотом и ручкой. Они с Марьян попросили для себя кофе.

- После того, как вы вышли из видения, мы так и не смогли привести вас в чувство, - негромко сказала Марьян, - на этом вчерашний разговор завершился. Вы слишком крепко спали, хотя и нервно. Джим отнёс вас в вашу комнату. После этого мы с ним еще немного поговорили и тоже отправились спать.

Дана перестала жевать и уставилась на Джима. Тот только кивнул, с преувеличенным старанием раскрывая блокнот и готовясь записывать.

- Я бы очень хотела, чтобы вы во всех подробностях рассказали, что вам снилось, - негромко сказала Марьян.

Дана снова взглянула на мужчину. Он махнул рукой, приглашая её рассказывать.

- Вы что, на полном серьёзе собираетесь записывать мой сон? – спросила она его.

- Только основные моменты. Дело в том, что сны жителей Белого города действительно очень информативны. Они неизбежно снятся новичкам. Да и не новичкам тоже.

Она покачала головой.

- Это невероятно. Всё было так реально. Я помню каждую деталь, ваши эмоции, свои эмоции, его эмоции…

- Мы слушаем очень внимательно.

Первый голод был утолён. Дана поблагодарила, отдавая Гюлие тарелку из-под киша, и принялась пощипывать круассан. Невероятно вкусный чай с васильком успокаивал и поднимал настроение, солнечный день за окном с оркестром из радостных птичьих трелей заставлял верить, что её страхи беспочвенны. Она во всех деталях, тщательно припоминая, рассказала все, что ей привиделось. Это заняло больше времени, чем она думала: чай закончился, и они успели выпить еще по чашке кофе. Слушатели уточняли некоторые неясные моменты, но по большей части внимательно слушали.

После того, как Дана умолкла, на некоторое время в столовой воцарилась тишина. Джим что-то торопливо чёркал в блокноте, переписывая и объединяя линиями свои заметки. Завершив свою работу, он потёр виски и со смесью озадаченности и восхищения посмотрел на Дану.

- Ты узнала немало, - сообщил он.

- То есть… о Стражах и… о вашей энергетической форме – это всё правда?

- Да. Не надо так удивляться. Говорю же, пророческие сны на этом этапе посвящения – явление нормальное. Они очень упрощают работу с новичками. Эти обучающие сны всегда запоминаются, и даже по прошествии времени человек может помнить их во всех деталях.

- Здесь важный момент, - прервал он сам себя, - твоя реакция и твои эмоции в тот момент, когда ты говорила о семьях преждевременно оставивших своё тело хранителей. У тебя в семье кто-то страдал в результате подобных событий?

Он смерил её испытующим взглядом. Марьян тоже внимательно наблюдала. Дана нервно повела плечом.

- Нет. Просто… это же очевидно. Возможно, какая-то системная недоработка. Признайте, что подобные события сильно влияют на тех, кто любит ушедших и ничего не знает об их миссии.

- Я согласна, - Марьян тяжело вздохнула, - когда ты не в курсе событий, от этого невозможно абстрагироваться. Мне в каком-то смысле повезло: я получила полную информацию, хоть и далеко не сразу. А что делать остальным?

- Это трагедия, - подхватила Дана, начиная заметно волноваться, - выходит, что, исполняя важную для Белого города задачу, хранитель одновременно делает несчастными своих самых близких людей. Кто знает, как они справляются со своей болью…

Голос её задрожал, и она прервалась. Джим, не отрывая от неё глаз, кивнул и что-то пометил у себя.

- Если я верно понял, ты помогла одному своему другу справиться с замещением личности его погибшего брата?

- Да. Эти воспоминания во сне были очень яркими, - подтвердила она, - уже во вторую нашу встречу я увидела его глаза. У Кира они зелёные, а у его брата были серыми. Казалось, что он нарочно пристально смотрит на меня и желает, чтобы я это заметила. А когда это произошло, я уже не могла не искать этому объяснение.

- Понятное дело, - согласился Джим.

- Как же вы всё поняли?

- Мы вчетвером отправились в деревню, где он вырос. Там есть лес и река. Перейдя реку, мы пошли к тому месту, где имело место событие, причинившее Киру в детстве сильную душевную боль. Но по дороге туда я забрела в чащу. Там лежал огромный древний камень. Я попросила его показать мне вещи, которые мне следует знать.

- Ты умеешь говорить с камнями? – на лице Джима заиграла загадочная улыбка.

- Нет, - Дана покраснела, - если честно, я не могу объяснить, что толкнуло меня на то, чтобы пойти туда и прикоснуться к нему.

- И ты увидела что-то?

- Меня сразу позвали к реке. Когда мы шли обратно, мы заблудились и долго плутали по лесу. Чтобы от наших поисков дороги был хоть какой-то результат, мы решили разделиться.

- Вас было четверо? Значит вы разделились по двое?

- Да. Но нас угораздило перепутать направления и в итоге мы с Бегемотом ещё больше заплутали.

- С Бегемотом? – переспросила Марьян.

- Я его так называю, - отмахнулась Дана, - а потом и вовсе стало происходить что-то несусветное: нас что-то напугало, мы побежали обратно, и он вдруг пропал. Я осталась одна в темноте, не зная, что делать. И вдруг слышу: Кира издали кто-то окликает. Причём не его обычным именем, а больше похоже на уменьшительно-ласкательное. И я увидела…, - Дана помедлила, потом всё же выговорила, - в общем, я увидела призрак его погибшего брата-близнеца.

Джим торопливо что-то чертил в своём блокноте.

- Он улетал от меня прочь. Я кинулась за ним вдогонку и проснулась. Оказалось, что всё это время я сидела у камня, и все, что с нами происходило, было ничем иным, как моим видением. Или сном.

- Потрясающе, - похвалил Джим.

- Проснувшись, я поняла: брат Кира пытался мне что-то сказать, когда так упорно смотрел на меня. После допроса Кира выяснилось, что в подростковом возрасте его брат внезапно стал лунатиком, часто уходил куда-то по ночам. В одну из летних ночей он вот так ушёл, а потом его нашли в лесу…., - Дана осеклась и опустила глаза.

- О, Боже, - в ужасе прошептала Марьян.

- Да, - согласилась Дана, - после того, как я всё рассказала Киру, он многое осознал, у него возникла сильная потребность изменить свою жизнь. Вернее, свою профессиональную деятельность.

- Так-так…, - Джим что-то искал в своих записках, - это о нём говорило то существо из твоего сегодняшнего видения? Которое приняло облик второго друга… этого….

- Бегемота, - подсказала Дана.

- Интересно.

- Это ещё один случай в копилку неожиданных приступов лунатизма у людей, с которыми я знакома.

- Очень похоже на наступление критических моментов в жизни этих людей, - высказалась Марьян, всё еще пребывая в шоке от истории Кира.

- Да, возможно, - согласилась Дана, - у разных людей эти моменты наступают в самом разном возрасте. Это никак не привязано ни ко времени, ни к жизненным ситуациям. Связано только с внутренним состоянием человека.

- Получается, что именно твой друг…, - Джим полистал блокнот и с усилием выговорил, - Бегемот. Явился в твоём сне в виде Собирателя душ.

- Он сказал, что он коллекционер, - поправила Дана.

- Он собиратель, - со знанием дела настаивал Джим, - это разные вещи.

- Вы хотите сказать, что вы знаете, о ком речь?

Оба кивнули. Дана не верила своим глазам.

- То есть… Собиратель душ РЕАЛЬНО существует?

- Да, - сказала Марьян, - только никто до этого времени с ним не встречался лицом к лицу, тем более, ни о чем не договаривался.

- Но почему он пришёл именно в виде Бегемота? – не унималась Дана, - и именно сюда?

- Замечательный вопрос! – сказал Джим, - мы обязательно разберёмся в этом.

В видении мы все сражались с ним и смогли одолеть, несмотря на его силу, так?

Дана кивнула.

- Был один момент. Я могла бы понять, что все мне снится, но не сориентировалась. Я будто читала его мысли, когда он взглядом предупреждал тебя, что действовал не в полную силу. Но если он включит всю свою энергию, нам несдобровать. И еще пару раз…, уже не вспомню, но были знаки.

- А ты была прозрачной субстанцией, которую Собиратель по какой-то причине видеть не мог.

Снова кивок. Марьян и Джим переглянулись.

- Вы совершенно верно увидели нашу энергетическую сущность, - призналась Марьян.

- То есть… вы – ртуть, а Джим – камень? – нахмурилась Дана.

- Наша энергетика отображает наши способности, - пояснил он, - кроме главной, защитной функции, я храню и своеобразным образом передаю информацию. А Марьян… у неё много разных функций, помимо созидательной и разрушительной.

- А я выходит просто прозрачное нечто, - хмыкнула она.

- Не просто. Я уверен, что прозрачной ты стала исключительно для самозащиты. К этому следует присовокупить тот факт, что ты, как он утверждал… не поддаёшься его гипнозу.

Дана пожала плечами.

- Он это вроде бы объяснил.

- Меня поражает то, как отчаянно ты его атаковала, даже при том, что чувствовала страх.

- Ну, у неё вряд ли был большой выбор, - вмешалась Марьян, - ведь вы чувствовали, что нельзя допускать возвращения в ваше тело, иначе вы погибнете?

- Да, но… как бы это сказать… как только я поняла, что могу воздействовать на него, у меня даже мысли не возникло о том, чтобы ему подчиниться. Я бы в любом случае боролась. До конца.

- Тебе, возможно, не понравится то, что я скажу, но у меня сильное ощущение, что у вас с этим демоном схожая энергетика. Он знает, как может на тебя воздействовать там, где не помогает гипноз, а ты, в свою очередь, можешь оказывать влияние на него.

- Ну, это не обязательно связано с похожей энергетикой, - воспротивилась Дана, - больше похоже на психическое взаимодействие.

Он чуть подумал и кивнул, соглашаясь.

- Я вам обоим очень признательна за помощь, даже если это было во сне, - искренне сказала она, - вы помогли мне и советом, и делом.

Марьян пожала её протянутую руку.

- Дальше, - продолжал Джим, - перед тем, как приступить к выяснению личности твоего…, - он бросил взгляд в блокнот, - Бегемота.

Он вперился в её глаза так, словно желал проникнуть в её мысли.

- Собиратель сказал что-то о твоём брате. Даже если всё остальное, что было тебе показано, не имеет особого значения, этот вопрос слишком важен, чтобы его игнорировать.

- Но у меня нет никакого брата, - слабо пискнула она, страстно желая сделаться такой же прозрачной для Джима, какой была для Бегемота.

- Собиратель также упомянул о том, что ты находишься…..

- В другом теле, - договорила она, внутренне радуясь возможности хоть на минуту отсрочить решение предыдущего вопроса, - и о моей изменённой личности. Но это совершенно не соответствует действительности. В его устах это звучало так, словно я какая-то сумасшедшая потеряшка, которая не осознаёт ни себя, ни того, что с ней происходит. На деле ничего подобного! Я чувствую себя спокойно и уверенно в своём теле и с этой лич...

Она умолкла на полуслове, поражённая мелькнувшей в голове дикой мыслью.

А что, если она - та самая заблудшая душа, которая заняла чьё-то пустое тело-сосуд после ухода из него выполнившей свою миссию другой души?

Глядя в её вытянутое посеревшее лицо, Марьян ласково улыбнулась.

- Нет, дорогая, это невозможно.

- Почему? – выкрикнула она почти в отчаянии, - ведь я ничего не помню. Роланд же утверждает, что меня и зовут по-другому, и жила вообще в другом городе. А я…

Она с неожиданно пугающей ясностью осознала, что толком не помнит свою семью и жизнь с ближайшими родственниками: ни детства, ни юности. Не только знакомство с Роландом, но и все остальное, что происходило в её жизни до того, как она обосновалась в Москве, арендовала офис и стала заниматься психологией - словно было начисто стерто из памяти огромным ластиком. Словно для неё совершенно не имело значения, знание о своём происхождении, о своих родителях… Ничего того, что формирует личность с рождения, для неё будто бы не существовало. Да, мелькали в памяти обрывочные яркие воспоминания из детства, по временам возвращались отголоски давних страхов…. Это и все, что она себе оставила для самоопределения. Дана с ужасом припоминала, что все возникающие в голове воспоминания и впечатления из детства, как нечто естественное, стали приходить совсем недавно. И, что самое пугающее, это происходило исключительно в присутствии Бегемота. Он вызывал их, просто находясь рядом, нарочно или нечаянно. Но фактически, вплоть до этого момента собственное прошлое совершенно не интересовало её. А сейчас, с небывалой отчётливостью и нахлынувшим ужасом Дана осознала, что в этой реальности она – НИКТО.

Её зубы застучали. Она приподняла руку от стола, глядя на свои пальцы, словно видела их впервые. Рука дрожала. Линии на ладони и пальцах двоились, змеясь внезапно обрывающимися отрезками пути или закручиваясь непроходимыми лабиринтами. Джим подал какой-то знак Марьян, резко встал и подошёл к ней сзади. Она чувствовала, что сейчас произойдёт нечто страшное, но у неё не было сил сопротивляться. Казалось, даже позвоночник превратился в макаронную трубочку и не мог больше поддерживать её спину. Она вздрогнула и дёрнулась всем телом в последней попытке сбежать, когда Джим крепко обхватил её за плечи сзади. Марьян в этот момент подсунула ей какой-то блестящий предмет. Сквозь пелену отчаянных слёз, застилающих глаза, она поняла, что это…

Зеркало.

- Кто ты? – этот вопрос прозвучал не от Джима и не от его невестки. Произнесённый внутри чужим пугающим голосом, он прогремел в сердце, в висках, завибрировал в конечностях, леденящем живот тревожным зовом практически оглушил ее.

КТО Я?

Пути назад нет.

Из зеркала на неё смотрели потемневшие, расширенные от страха глаза. Страх был на поверхности, а где-то в глубине гремел гром….

Тот же незнакомый голос из глубин сознания выкрикнул слово, которое эхом пошло гулять по закоулкам её мозга, тела, нервов и костей, набирая силу и дикой дрелью ввинчиваясь вглубь её существа, достигая самой души, которая мгновенно ожила, восстала и засияла, отзываясь радостным звоном:

ПЕРВЫЙ! ПЕРВЫЙ! Первый! Первый…

ПЕРВЫЙ! ПЕРВЫЙ! Первый! Первый…

ПЕРВЫЙ! ПЕРВЫЙ! Первый! Первый…

Казалось, даже кожа её светится от пробудившегося духа, поднимающегося из бездны забвения и наполняющего каждую её клеточку, возрождая и обновляя.

А ведь ОН и правда был в той нескончаемой бездне. Когда-то давно, кажется, сотни веков назад. ОН лежал на дне той пропасти забвения, слыша нетерпеливые призывы своего верного меча и предчувствуя свою скорую гибель. Слишком долго ОН там находился, уже и сигналы ЕГО становились всё слабее, ибо ОН начинал забывать, кем был и как там оказался. Но упорно, уже почти автоматически продолжал звать на помощь, решив не сдаваться до своего последнего вздоха. Никаких сил не осталось у него, и сознание уже погружалось в вечность, когда внезапно его брат, Третий Страж, чьё имя, как и его собственное, было выгравировано под каменными стопами, спас его, выдернув из страшной бездны. ОН не думал о том, что будет происходить на Щите после его возвращения. Его подняла общая сила Великих Стражей, призванных защищать, и команда Старшего, который когда-то и отбросил его в бездну, предохраняя от воплощения. Первый уже и сам не помнил, что подвигло его сойти со Щита. Защитный механизм сработал автоматически: в тот ключевой момент воплощаться ни один из них не имел права. Но как только Первый оказался на своем месте, как только утихомирилась буря, вызванная Старшим для призыва их общей защитной воли, мгновенно перед ним оказались трое Старейшин, пришедших для исполнения наказания. Он нарушил строгое правило и будет нести кару за это. Первый знал: не стоять ему более на Щите со своими братьями и весёлыми мечами, чьи звонкие клинки задорно приветствовали друг друга и своих Стражей. Вместо него этой чести удостоился другой, более достойный...

Дана так стремительно вынырнула из видения, что не успела это осознать, продолжая всматриваться в зеркало, и видя теперь только свое лицо, по которому градом катились слёзы. Чуть заострённый подбородок, округлые скулы и бледные щёки, темнеющие от страха болотные глаза, дрожащие губы… Она всегда завидовала губам брата. У него они были такие красивые, округлые, выразительные. А её губам всегда не хватало красок и очерченности. Да и полноты бы добавить…

Но уже из зеркала смотрела не она. Это был кто-то другой. Другая девушка. И, приглядевшись получше, Дана заметила, что волосы той стали длиннее и светлее, даже вроде бы порыжели. Каре-зелёные глаза смотрели бойко и заинтересованно, хотя и были серьёзны…

Кто ты?

А Кто ты? – ответили ей вопросом на вопрос.

Я – Дана, - неуверенно ответила она, готовясь услышать, что она вовсе не Дана. Однако услышала совсем иное.

А я – Арина.

Почему я вижу тебя?

Потому что ты заняла моё тело. Ты видишь мой прежний облик.

А ты где?

Я там, где была ты, - улыбнулась Арина, и её изображение стало расплываться.

Подожди! – в отчаянии крикнула Дана, понимая, что только от неё сможет получить ответы.

Арина снова материализовалась и глядела из зеркала ровно, ожидая вопрос.

Пожалуйста, помоги мне понять, - Дана умоляюще вглядывалась в такие знакомые черты лица.

Почему я в твоём теле?

Я – твоя кара.

Видя, что её слова не нашли понимания, Арина махнула рукой, словно приглашая Дану следовать за ней. И сразу на зеркале-экране замелькали кадры из фильма, который показался Дане знакомым. Он был словно снят на желтоватую киноплёнку, затёртую частыми просмотрами. Но вскоре она поняла, что в зеркале идет не фильм, а кадры реальных событий.

Сначала она увидела парочку. Высокий статный юноша держал за плечи стоявшую перед ним миниатюрную девушку примерно одного с ним возраста.

Вглядевшись в его фигуру, Дана вспомнила и лицо. В ту же секунду, не меняя своего положения, оба стали перекидываться назад, словно оборачиваясь вокруг невидимой оси. Описав круг, они вернулись в прежнее положение и стали перед ней уже не двумя человеческими фигурами, а одной: громадным каменным истуканом, который держал перед собой здоровенный сверкающий меч. Это было в совершенно ином месте, а всё пространство вокруг переливалось серебристо-белым светом. Дана поняла, что Апис стал Стражем.

Третий, - сообщила Арина, появившись в зеркале так неожиданно, что застывшая от невероятного зрелища Дана содрогнулась. Или это было впечатление от увиденного? Арина сразу стала отдаляться и оказалась на одном из затёртых кадров, сидящей в кабинете за рабочим столом. Увлеченно вглядываясь в экран старенького компьютера и беззвучно диктуя себе, быстро набирала на клавиатуре текст. Прямо перед её столом находилось большое окно, в которое с улицы заглядывали деревья, улыбалось ясное летнее небо. Внезапно девушка вздрогнула и, застыв, подобно сидящему изваянию, уставилась в окно. Дана видела, как от её тела со стороны спины одна за другой протянулись золотистые переливающиеся нити, таявшие где-то в невидимой пустоте. Девушка схватилась за грудь и согнулась в приступе боли. Тотчас же из её тела вышло блистающее нечто, видное, по всему, только Дане, и опустевшее человеческое тело обмякло. Её душа, по-прежнему связанная с чем-то невидимым в ином мире и влекомая всё теми же прозрачными нитями, стала отдаляться от тела и очень быстро растворилась в воздухе. Несмотря на это практически сразу девушка пришла в себя. Лицо её, однако, имело выражение растерянного замешательства. К ней подоспели на помощь, отпаивали лекарствами, вызвали скорую. Но суетившиеся возле неё врачеватели материальной оболочки, не могли ничего знать о том, что произошло на самом деле.

Зеркало перед Даной покрылось тёмной рябью и на некоторое время исчезло даже её собственное изображение, словно давая время осмыслить.

Как же так? без конца вопрошала она, глядя на непроницаемую поверхность, как же так?

Если принять во внимание сказанное и показанное ей, то по всему выходило, что она действительно заняла свободное тело Арины после её ухода. Я там, где была ты, произнесла та на вопрос о том, где она находится. И это означает….

Но это же невозможно, в последней отчаянной попытке сопротивления неизбежному мысленно воскликнула она, своими эмоциями вынуждая Арину снова появиться в волшебном зеркале: Ведь они утверждают, что пустую оболочку ушедшего может занять только отверженная бесхозная душа….

Арина ответила на это спокойной полуулыбкой. Её силуэт мягко покачивался в невесомости. И тут, в абсолютной, болезненной тишине Дана услышала свой собственный внутренний голос, спокойно возвестивший:

Ты и есть отверженная душа. А вошла ты в это тело только потому, что изначальный его пилот стал на твоё место.

- Но я же не преступник, не убийца, - закричала она не своим голосом в пустоту, всё еще ища возможность опровергнуть очевидное.

Ты преступила закон, написанный для Стражей, мягко возразила Арина, нарушив его, ты лишилась привилегии быть одним из них: величайшим воином и защитником. Твоя кара – стать слабым человеком, ищущим свой путь в потёмках забытья и испытать все тяготы человеческой жизни. В твоей памяти сохранились обрывки воспоминаний из моей жизни. Это был мой дар тебе для облегчения пути. Но я не могла предвидеть одного: после моего ухода жизнь твоя изменилась в противоположную сторону от моей. Не в силах выдержать пережитую боль, ты стёрла себя прежнюю из своей памяти. Радость и печаль составляют человеческую жизнь, сменяя друг друга в последовательности, определяемой танцем большой Вселенной. Всё это служит единственной цели каждого человека на пути к Себе – развитию. К сожалению, твоя жизнь в этом теле началась с несчастий, ведь ты пришла сразу после того, как мы с Третьим оставили свои физические тела. Мама умерла от горя, не сумев выдержать удара и не справилась со своей болезнью. Твой брат, в теле которого воплотился Третий, после его ухода, изменился до неузнаваемости. Наш несчастный отец держался, сколько мог, но после смерти брата, его дух надломился окончательно…

Последние силы покинули её. Уронив голову на руки, Дана горестно застонала. Она – покинутая всеми, отверженная душа, и единственная милость, которой её удостоили – провести жизнь в теле той, чья душа заняла её священное место в Белом городе. И здесь, на земле у неё нет никого, кто поддержал бы её, вдохнул бы жизнь в её бездыханный дух. Зачем ей вообще жить? Какой в этом смысл, если она лишена малейшей надежды на возвращение? Тускло существовать и постепенно дряхлеть, утешаясь лишь светлой памятью о своих былых подвигах???? Боже мой!

Зачем ты мне рассказала это? сквозь зубы выговорила Дана, чтобы усугубить мои страдания?

Ты попросила меня, - последовал ровный ответ.

Крепко зажмурившись, Дана слушала медленный отчёт сердца, глухо отбивающего свои бессмысленные такты.

Арина нахмурилась, будто слыша её безысходные мысли.

Не забывай, что я была такой же, как ты. Простым человеком, живущим в обычной обстановке. У тебя всегда есть выбор: остаться ничтожеством или подняться над обыденностью и победить своего злейшего врага.

Моего злейшего врага? Кто же это?

Ты знаешь, кто это. Люди в течение всей жизни побеждают его или уступают его натиску, потакая своим слабостям и сдаваясь на волю провидения. Побеждая, они приближаются к своей высшей цели, уступая же, скатываются в бездну.

Она знала, о ком говорит хозяйка её тела. Она сама всю свою недолгую сознательную жизнь упорно вела эту борьбу, торжествуя в минуты победы или досадливо признавая очередное поражение.

Ты права, Дана с благодарностью посмотрела на светившуюся улыбкой Арину.

Не забывай, откуда ты пришла. Смотреть в глаза правде всегда труднее, но и нет ничего лучше для тебя.

Смотреть в глаза….

Подожди, пожалуйста, еще одно, она понимала, что разговор окончен, ей и так уделили слишком много времени, но не могла не спросить.

Кир, его брат… и, возможно, мой брат…, они как-то связаны?

Ты не помнишь Его, лицо Арины погрустнело, а ведь это Он спас тебя из бездны. Ты сделал свой выбор, а Он - свой.

Морщась от усилий вспомнить, Дана вынуждена была признать, что пелена её забытья слишком плотна. Она беспомощно покачала головой.

Твой первый импульс к воплощению был таким мощным, что, отражаясь в мирах неисчислимой рябью, снова и снова порождал носителей, готовых вместить душу Стража. Почти всегда он создавал двойников. Как и в этом случае. Для одного из этих близнецов нашлась полноценная душа. Она вошла в утробное тело, как положено, и развивается своим путём.

Кир, догадалась Дана, значит его душа не из Белого города.

Арина отрицательно покачала головой. И так тоже бывает.

Второе тело, как и многие другие до него, имело своим предназначением воплощение Первого. Но, так как Первый, то есть ты, пребывал в бездне, ничего не произошло, и близнецы стали поочерёдными вместилищами для одной-единственной души. До тех пор, пока та окончательно не определилась. А вторая оболочка, следуя непрерывному зову хозяина, в муках искала его, пока не нашла свою судьбу.

Рябь, прошедшая по зеркальной глади, снова скрыла лицо её собеседницы, а на поверхность вынырнуло встревоженное бледное лицо, которое Дана уже видела. В своём якобы сне у лесного камня.

- Кирюх, ты где? – неуверенно позвало лицо, слепо глядя серыми глазами, и сомнамбулой проплыло мимо, ничего не видя перед собой. Вот спящее тело дёрнулось, словно услышав ответ, и уверенно направилось в другую сторону, не замечая, как вслед за ним проплыла смутная тень.

Кто его преследует?

Оболочку уже облюбовала неприкаянная душа-охотник. Но сопротивление тела было слишком сильным: оно не выдержало противоборства между внутренними импульсами и внешними попытками проникновения. Охотник получил свою жертву, да еще и оставил отпечаток в сердце его брата.

Кир, промелькнула мысль, вот почему он мог погибнуть.

Подойдя к огромному дереву, юноша нервно схватился за нижние ветви и стал поспешно подниматься наверх. Он карабкался всё выше и выше, освещаемый лишь светом луны, изредка боязливо призывая своего брата-близнеца.

Забравшись на самую верхушку и бесстрашно покачиваясь над нижестоящими соседними деревьями, Гена зачем-то потянулся ещё выше, словно пытался ухватиться за ветки, видимые только ему. Но их не было, как и не было больше опоры: гибкая верхушка подогнулась, и бедный мальчик плашмя окунулся в непроглядную тьму под собой. Он не пролетел и пяти метров: сильный удар о толстый сук сломал ему шею, прежде чем он успел проснуться. Крик ужаса застрял в горле. Дана расширившимися глазами смотрела, как безжизненное тело повисло на значительной высоте, скрытое от невнимательных глаз густой листвой.

Кир говорил, что его убили.

В ответ ей показали, что от порыва ветра, или по воле провидения тело мальчика тихо опускается на мягкий подлесок. Будто чьи-то заботливые руки бережно уложили его, стараясь не навредить. Единственной приметой падения, кроме сломанной шеи было несколько царапин и разорванная майка.

Несмотря на охвативший её ужас, Дана не могла не ощутить пробивающееся сквозь толщу эмоций иное чувство. Неуютное, болезненное, но неизбежное: ОТВЕТСТВЕННОСТЬ за нечто НЕОТВРАТИМОЕ, причиной которого являлась её изначальная ошибка.

Чем же отличается душа, пришедшая из Белого города, от души… из другого места? - стараясь не замечать это свербящее ощущение, спросила она.

Ничем, последовал ответ, - и всем. Здесь много городов и стран, души приходят из разных источников. Каждая имеет свои задачи и уроки. И каждая, так или иначе, проходит их.

Но почему тогда я ничего не помню? – чем больше она получала ответов, тем больше вопросов наводняло её сознание, - И с чего это я решила взять себе чужое имя? Меня все звали твоим именем, я полагаю…. Как я всё изменила?

Лицо Арины становилось всё печальнее. На этот раз её изображение не менялось, словно она не решалась показать ответы. Наконец, она сказала:

Твоё имя не чужое.

Тут же в зеркале она увидела свой рабочий кабинет и очень удивилась. На диване напротив сидит Апис. Лицо его настороженно. Он смотрит на неё исподлобья и что-то тихо говорит. Так тихо, что ничего невозможно расслышать. Она переключилась со зрения на слух и снова погрузилась в воспоминание. Наверняка он говорит что-то важное. Он почти шепчет, но она расслышала.

Богдан меня зовут.

Богдан меня зовут.

- Богдан меня зовут, - бездумно проговорила она.

Богдан его зовут, - повторило за ней отражение в зеркале, отделяясь от стеклянной поверхности и превращаясь в заросшего ссутулившегося мужчину в длинном сером свитере и желтой кепке. Он поднял на неё глаза и подмигнул, на глазах заново принимая облик Аписа. Такого, каким она видела его в своём кабинете.

Значит все это происходило не в реальности.

Пол ушёл из-под ног, когда эта догадка сверкнула в голове.

То было всего лишь видение? Но зачем он приходил?

Он пытался объяснить тебе, что с ним случилось, - извиняющимся тоном сказала Арина, - перед тем, как покинуть этот мир, он запомнил, как страдали его родные. Это длилось много лет.

Хватит, взмолилась Дана, протестующе поднимая руки в попытке отгородиться от своего изменённого отражения, не надо больше, пожалуйста. Я не хочу!

Она зажмурилась так, что стало больно. Но затем распахнула глаза.

Он хотел, чтобы ты запомнила его таким, каким знала с детства, - печально проговорила Арина, - но ты невольно увидела его и таким, каким он стал после выхода души Третьего.

Богдан. Ну конечно. Она бессознательно взяла его имя, вернее, его женский вариант. В памяти услужливо всплыл образ четырёхлетней девчушки, радостно таскающей по дому голенького гугукающего малыша и распевающей на все лады:

ДАНА-БАДАНА, ДАНА-БАДАНА.

Господи! Умоляю, только не показывай мне родителей! Только не это! Этого я не перенесу.

Но слёзы уже лились нескончаемым потоком, грудь надрывно саднило, а где-то под ложечкой она ощутила привычное противное ощущение, похожее на голод. Но это был не голод, а острая нехватка маминых и папиных объятий, их тёплой поддержки, их безусловной всеобъемлющей любви. Их больше нет, она одна в целом свете, и никому нет дела до того, жива она вообще или нет. Их настоящая дочь и сын оставили свои тела, а их оболочки заняли чужие существа. И если она чувствовала эмоциональную привязанность к их семье, переданную ей Ариной, страдала от потерь, то брат, чьё тело, по-видимому, занял кто-то совершенно посторонний, погубил сам себя и тем самым разбил сердца и жизни своих самых близких людей.

Воспоминания уже толпились в груди, плотным комом подступали к горлу, перекрывали ушные перепонки, и вот она уже повторяла когда-то ею произнесенные слова:

- Ну почему ты не берешь трубку? Да, номера незнакомые, но там же может быть что-то важное.

И решительный ответ отца:

- Глупости! Самое важное – это ты! Раз ты здесь, важных звонков не будет.

Она решительно остановила новый поток слез. Нет смысла реветь и сокрушаться о прошлых ошибках. Да, самые главные люди ушли из её жизни, а она не пожелала помнить их. Но сейчас она в силах сделать кое-что. Не желая поддаваться гадкой жалости к себе и подспудно чувствуя, что такое потакание только усугубит её состояние, Дана выбрала другое. Сжимая кулаки и тяжело шмыгая носом и чувствуя, как к горлу подкатывает слезливая икота, Дана упрямо и злобно уставилась на печальный облик нового Первого Стража.

Вот моя миссия, - прошипела она сквозь зубы, внутренне мрачно ликуя от того, что ярость постепенно иссушает рыдания, заполняя её до краев и окончательно вытесняя скорбь, - плевать мне на свою кару. Я исправлю техническую недоработку, которая заставляет страдать и погибать от горя столько хороших людей. Я найду и устраню этот идиотский нюанс, пусть для этого мне трижды придётся вернуться в этот мир. Передай всем, кому можно. Кто хочет помочь мне с той стороны – пусть присоединяется. Обрекая людей на страдания и болезни, мы становимся ничем не лучше убийц, которых обязаны пресекать. Я восстановлю этот баланс. Спасибо тебе за информацию.

Она вскинула голову, давая понять, что разговор окончен. Грустное выражение на лице Арины постепенно менялось, уступая место торжественной радости и даже… гордости? Дана нахмурилась. А лицо по ту сторону зеркала только кивнуло и стало быстро заменяться её привычным отражением. Она не отрывала от него глаз, будто её сосредоточенная мина со встрепанными короткими чёрными волосами могла дать какие-то подсказки для решения поставленной задачи. Но Дана понимала, что пройдёт немало времени, прежде чем вопрос будет окончательно решён.

Словно выплывая на поверхность из неизмеримых глубин, она снова ощутила цепко державшие её руки. Они что, до сих пор в столовой? В последний раз Дана кинула взгляд на зеркало, словно желая попрощаться с давно исчезнувшей собеседницей. Но там не было ни её, ни Даны. Отражающая поверхность потемнела, становясь иссиня-чёрной. Из глубины её на Дану уже смотрели страшные глаза, мерцающие бордово-оранжевым. Ей показалось, что до неё даже доносится жуткое рычание чудовища, упустившего очередную желанную добычу.

- Ты всё равно уйдешь со мной!

Низкий тяжёлый голос Собирателя заставил её резким движением вырваться из сковывающих плечи рук Джима. Она вскочила, но не удержалась на ногах, запнувшись о стул.

- ОН здесь, - слепо натыкаясь на мебель, она искала руками поддержку и внезапно ухватилась за чью-то твёрдую ладонь.

12

Она лежала на постели под одеялом. Её лоб согревало что-то горячее. Дана открыла глаза, но это ей удалось далеко не сразу. Тело казалось неповоротливым и отяжелевшим. Она с трудом пошевелила пальцами правой руки. Во рту пересохло, как в колодце, засыпанном песком.

- Пить, - прохрипела она, пытаясь расшевелить окаменевшие голосовые связки.

Её губ коснулось что-то влажное. Сходя с ума от желания глотнуть воды, она сделала попытку встать, но чьи-то руки настойчиво вернули её назад.

- Не торопись.

Голос принадлежал Джиму.

Что здесь происходит??? Ладно, это всё потом, сначала дать организму влаги.

- Пить, пожалуйста, - просипела она уже громче.

Её подхватили и приподняли повыше. От лёгкой встряски Дана наконец открыла глаза и начала по-настоящему приходить в себя. Кровь заструилась по венам, заставляя всё тело вибрировать и медленно разогреваться. Она сглотнула, когда до её ушей донёсся тихий всплеск.

Рядом с ней точно был Джеймс. Он вложил в её руку что-то прохладное, и Дана поняла, что это стакан воды. Воды в нём было меньше половины. Дрожащей рукой она поднесла стакан к губам, чувствуя поддержку тёплых пальцев Джеймса, и жадно прильнула к его краю.

Божественная влага, сперва без следа впитываясь в слизистую, вскоре заструилась по пищеводу, постепенно возвращая её к жизни. Вода закончилась слишком быстро и Дана вернула стакан со словами.

- Ещё, пожалуйста, - она готова была умолять его.

Голова кружилась страшно. Он подал еще полстакана. Ей казалось, что она никогда не напьётся. Но давняя привычка пить маленькими глотками и понемногу взяла своё.

- Что со мной произошло? – спросила она, откидываясь на кровати после того, как он убрал стакан и пересел в кресло у окна. Она осознала, что находится в своей комнате на вилле Марьян.

- Как мы сюда попали? – она перевела на него взгляд, начиная осознавать: что-то не так.

- Мы же сидели в столовой. Я что, потеряла сознание?

- Не волнуйся. Всё хорошо. Ты просто заснула.

Заснула? Опять?

- Только не говори, что и это мне приснилось, - Дана наморщила нос.

- Не знаю, что там тебе приснилось, но спала ты очень крепко. И лоб был очень холодный. Я пытался тебя согреть.

Она окинула его подозрительным взглядом, на что он в примирительном жесте вскинул руки.

- Только твой лоб. Ты как вообще?

Дана озадаченно огляделась.

- Я… пока не могу понять.

В дверь постучали. После её приглашения в комнату вошла Марьян.

- Как вы, дорогая? – спросила она, садясь рядом и беря её руку в свою. Это прикосновение было очень успокаивающим, и тревога Даны немного улеглась.

- Как вы себя чувствуете? Ужин готов. Я вернулась час назад и узнала, что вы до сих пор не выходили из комнаты.

При слове «ужин» Дана сглотнула слюну.

- Я бы с удовольствием поела.

- Отлично, - Джим подскочил и направился к двери, - ужинайте, а я пока со своими делами разберусь.

Он выскочил из комнаты, прежде чем Дана успела что-то сказать. Они с Марьян переглянулись.

- Долго же вы спали, – сказала Марьян, когда они расположились в столовой, - должно быть, я вас порядком утомила своими рассказами.

- Скорее, это я вас утомила, - ответила она, с наслаждением кладя в рот розочку Тет де Муан с брезаолой, - своими видениями и страхами.

Марьян непонимающе нахмурилась. И снова это ощущение, что что-то не так.

Что-то определённо было знакомым в том, как они сидели и ели. Она, боясь сделать неловкое движение, осторожно сделала глоток воды.

- Дежавю? – спросила Марьян. Дана кивнула.

- Слишком уж много. Я уже не уверена, что и сейчас не сплю.

- Сейчас не спите, – заверила хозяйка, - если только это не наша общая галлюцинация.

- Вот бы мне уже разобраться, что было в реальности, а что – моим сном, - призналась она.

И долго не могла прийти в себя, когда выяснилось, что последним из того, что происходило наяву, был их разговор с Марьян накануне вечером. Та утверждала, что они попрощались, но сегодня, вернувшись ближе к вечеру из Берна, она узнала, что гостья так и не выходила из своей комнаты.

- Я тревожилась за вас, но не хотела беспокоить, - проговорила она, - и не ошиблась. По всей вероятности, вы вспоминали важную информацию.

Дана кивнула. Так и было. Только ей пока было не под силу уразуметь, что прошло не три дня, а всего лишь одна ночь.

- Получается… после того, как вы рассказали мне историю о ваших родственниках, и мы разошлись по комнатам спать, я…,- Дана, мотнула головой, - видела сны?

- Выходит так, - кивнула Марьян, - я предупреждала вас об этом. Как только почувствуете, что готовы рассказать, мне хотелось бы услышать, что вам снилось.

- Обязательно расскажу. Надо только привести мысли в порядок, - согласилась Дана и вдруг спохватилась, - Слушайте! Раз мы расстались с вами только вчера, просто удивительно, что я помню Джима.

Марьян как-то странно посмотрела на неё.

- В каком смысле вы помните Джима? – слабым голосом переспросила она. Рука, державшая вилку, задрожала.

- Ну как. Ведь выходит, что мы с ним познакомились во сне. Встретились в «Писташ», на веранде. А потом уже столкнулись здесь, и он объяснил, что вы жена его старшего брата. А сегодня, когда я проснулась и увидела его, он даже не представился. Говорил со мной, словно мы давно знакомы. Может он видел что-то из моих снов? Что-то подобное там происходило.

Марьян, все это время остолбенело глядевшая на Дану, извинилась и вышла из-за стола. Дане же, размышлявшей над этим удивительным совпадением, подумалось, что Джеймс на самом деле должен быть сильным экстрасенсом. Какая досада, что последний занят своими делами, и она не может задать ему этот вопрос прямо сейчас.

- Могли бы мы выйти с вами на воздух? – попросила она у вернувшейся хозяйки, - если только вы не очень устали.

- Я весь день была за рулём, поэтому буду только рада прогуляться, - сказала Марьян.

Ночь была ясная. В залитой лунным светом роще один пуще другого надрывались соловьи. Дана внимала их волшебным трелям, чувствуя, что всё внутри неё вибрирует ответной музыкой жизни. От обилия свежего воздуха кружилась голова. После мягкой просьбы Марьян, Дана рассказала свои сны, не особенно, впрочем, вдаваясь в подробности. Поведала об участии в них некоего Собирателя и новом Первом Страже, о способностях Марьян и её деверя и, наконец, о безрадостных открытиях относительно самой себя. Женщина внимательно слушала и не перебивала.

- Честно признаться, у меня в голове полная неразбериха, - сказала, наконец, Дана, - и я до сих пор чувствую, что не до конца проснулась.

- Я очень хорошо вас понимаю, - заверила её Марьян, - признаться, не ожидала, что вы так много узнаете зараз. То, что случилось с Первым Стражем, вернее с вами – очень печально. И тем более удивительно, что вы, ничего не зная о своей сути, тем не менее, шли по пути саморазвития именно в области экстрасенсорики.

Дана пожала плечами.

- Вы же сами утверждали, что души из Белого города обязаны следовать своему предназначению.

Марьян хмыкнула.

- Это так. Но у вас-то его нет.

- Действительно, - она помрачнела, - предназначения нет, есть только наказание.

Марьян же очень серьёзно и даже несколько тревожно поглядывала по сторонам. Казалось, она хочет, но не решается что-то сказать. Дане, пребывающей во власти невесёлых дум, не хотелось торопить женщину. Но та слишком очевидно нервничала.

- Собирателю что-то известно о вас, - вспомнила Дана, - вы поэтому так переживаете?

Марьян дернулась и замотала головой, стиснув пальцами свою лёгкую накидку.

Дойдя до потемневшей глади озера, в которой отражался диск высокой Луны и бесчисленные звёзды, они расстелили взятое с собой одеяло и удобно разместились у воды. Отель не спал: всюду прохаживались отдыхающие, то и дело до них долетал женский и мужской смех. Эта местность, в отличие от прилегающего к отелю парка с его удобными скамейками, освещалась исключительно звёздным небом, оставляя простор для романтики и отдыха в относительной тишине и полумраке.

- Как хорошо, - мечтательно проговорила Дана, - здесь забываешь, что на свете нет никого, кому небезразлично твое присутствие на этой бренной земле.

- Это не так, - твёрдо сказала Марьян, - вы не одна на земле, и есть люди, которым важно, чтобы вы жили.

Дана с сомнением взглянула на неё.

- Как бы то ни было, я рада, что выбрала для себя совершенно определённую и важную миссию. И буду двигаться к её исполнению, - твёрдо сказала она, чувствуя, как от одной этой мысли отчаяние сменяется решимостью. Она даже ощутила прилив сил.

Марьян наконец заглянула ей в глаза. Несмотря на слабое освещение со стороны прогулочных дорожек, было видно, что в глазах её стоят слёзы.

- Выходит, что вы всё-таки знаете, какая миссия была у вашей дочери, - заметила Дана, не понимая, что так растрогало её спутницу: то ли её собственная целеустремлённость, то ли личные переживания, - хотя… получается, что вы мне говорили об этом во сне…

- Я всё знаю, - вздохнула Марьян, - но благодаря вашему рассказу картина событий становится гораздо чётче.

- Может вы тогда подытожите, хотя бы в общих словах, - Дана умоляюще сложила руки, - глядишь, и у меня в голове прояснится.

- Конечно, - согласилась та, - давайте попробуем. Итак. В Белом городе, в секторе Великих Стражей когда-то давным-давно случилось нечто из ряда вон выходящее: именно в тот момент, когда ни один из них не имел права воплощаться на нашей бренной земле, Первый Страж неизвестно по какой причине решил преступить нерушимый закон: сойти со щита и упасть в Явь. Намерение его было столь сильным, что посланный в Явь сигнал стал в разных реальностях создавать яйцеклетки, которая делились надвое, развивая близнецов, один из которых должен был стать предполагаемым вместилищем для души Стража.

- Удивляюсь, как это могло происходить, а может и до сих пор продолжает, - перебила Дана, виновато качая головой, - судя по тому, что сигналы от пропавшего Стража ваша мама стала получать задолго до рождения Кира и Гены.

На это Марьян ответила:

- Время в Яви и на том свете идёт по-разному, а решающие события в божественных мирах имеют свойство точечно воспроизводиться в разных вариациях. Это можно сравнить с рябью волн на поверхности воды.

Она понемногу оживлялась и уже больше походила на себя прежнюю, увлекаясь повествованием.

- Тем более, что Первый так и не воплотился. Вечно бдящий Старший Пятый Страж без особых церемоний отбросил его в Бездну, где тот едва не почил. Но, поскольку между Стражами действует сильная связь по закону Креста, то есть Первый скреплён с Третьим, а Второй – с Четвёртым, то Третий сразу почуял неладное. Не зная, в чем дело, он подспудно чувствовал, что с его напарником случилось несчастье, и испытывал потребность что-то сделать, чтобы помочь бедняге. Но что он мог? Следующим бдящим должен был быть Второй. Тогда Третий решил рискнуть и нарушить порядок их бодрствования. Не имея на то разрешения Старшего, Третий сошёл с печати и, воспользовавшись своей великой силой, упал в инкарнацию, прежде чем Старший успел глазом моргнуть.

- Возможно, Старший и сам знал, что это необходимо, - Дану почему-то задел намёк на быстроту реакции Пятого Стража, - и чувствовал свою ответственность.

Она не произнесла своего «как и я», но головы не подняла.

- Может быть, - кивнула Марьян, - после исчезновения Первого и Третьего образовалась пустая ось. По всей вероятности, такое нарушение защиты было беспрецедентным.

- Представляю состояние Старшего, - невесело усмехнулась Дана.

- Да, не завидую ему. Он же отвечает за этих шалопаев, - согласилась Марьян, - дальше. Не знаю, как там было при прежних попытках все исправить, но в этот раз Третий родился в образе мужчины, в России, в полной семье. У него была сестра, любящие родители и кое-какие возможности для развития. Однако, пройдя сквозь толщу забытья, он не знал, зачем пришёл на Землю. И жил здесь, по-видимому, неплохо. Что не мешало ему, судя по его собственным свидетельствам, видеть сны о Белом городе и даже вспоминать оставленный им пост.

- Уму непостижимо, - Дана взъерошила свои короткие волосы, - Третий пришёл ко мне якобы на приём в виде фантома, которого видела только я, чтобы объяснить мне, что с ним случилось и почему он изменился в дальнейшем. Да еще и показал мне фантома своего фантома в будущем. А это еще и мой брат, которого я совершенно забыла. От этого просто голова кругом! И эти его сны…

- Да, он говорил моей дочери о них, - подтвердила Марьян.

Дана изумлённо уставилась на неё.

- Он? Вы же имеете в виду Аписа?

- Мадж называла его Бандана, - мягко поправила та, - она рассказала мне обо всём в дневнике.

- Он даже показал, что с ним станет после возвращения на щит, - упавшим голосом повторила Дана, - каким он станет. Так значит, они встретились?

Марьян кивнула.

- Высшие силы дали Третьему, то есть…, - она легонько махнула рукой, - Бандане, возможность сблизиться с той единственной, кто мог помочь ему с возвращением. Именно поэтому, едва начав своё посвящение, Маджента сразу же жеребьёвке получила важнейшую миссию. Она предписывало ей направиться в Филадельфию и отыскать Третьего Стража, временно находящегося там.

- Пожалуйста, расскажите, как они встретились, - умоляюще попросила Дана.

Марьян вздохнула.

- Моя девочка ведь не просто так уехала из Нью-Йорка. Помимо того, что её, еще не успевшую вникнуть в суть своего происхождения, стали активно преследовать Липкие, да еще и проводник её начал настойчиво отзывать из города. Она встретила в Филадельфии такого же новичка, как и она сама: девушку, ставшую её проводником в Яви и давшей ей временный приют. Они узнали, что Третий должен был какое-то время оставаться в Филадельфии….В письме Маджи призналась, что подробности её миссии были открыты только по прибытии на место. Она оказалась невероятно важной и столь же сложной. Но, как и предсказывала проводник, всё произошло само собой. Третий сам нашёл её. Сразу, как только она Его узнала, она поняла и то, почему это задание выпало именно ей.

Дана слушала, затаив дыхание.

- Она была Его мечом, - просто сказала Марьян.

Дане удалось сдержать удивлённый возглас, так как в памяти уже всплывали сияющие мечи Стражей, которые, судя по всему, действительно являлись самостоятельными живыми существами.

- Получается, что Третий пришёл на землю за Первым, а его Меч пришёл за своим воином. Невероятно! Не хватало только, чтобы за ними за всеми заявился Старший.

Дана помолчала, и вдруг выпалила:

- Выходит, к моменту встречи с Маджентой Богдан уже понял, кто он и откуда?

- Ничего он не понял, - буркнула Марьян, - им пришлось хвататься за малейшие совпадения, общие сны и для правдоподобности ссылаться на видения проводника. Надо было торопиться, так как время сильно поджимало: Ты погибала.

- Я?

- Ну да, ты тогда ещё была Первым, - пояснила Марьян.

- Ах да, - Дана нахмурилась.

- Они решились, не зная, что из этого выйдет и что в итоге случится с ними.

Марьян умолкла, отвернувшись, но Дана поняла: они рискнули и всё получилось.

- Оба вернулись на печать. Поскольку Третий следовал закону Креста, даже несмотря на то, что Он презрел очерёдность бдения, Его не тронули.

- В отличие от нарушителя-Первого, - мрачно пробормотала Дана.

- Неизвестно, по какой причине между Банданой и его сестрой была столь сильная связь. Но как только он стал покидать своё тело, его сестра тоже вернулась вслед за ним. Её достойная душа, видимо, заняла вакантное место на Щите. А поскольку изначальный Первый Страж был низвергнут в материю, его нисхождение в освободившееся женское тело было не только объяснимо, но вполне законно.

Ну а это что за закон? – с издёвкой спросила Дана, - закон рокировки?

- Так уж вышло, - Марьян пожала плечами, - как там её звали?

- Арина.

- Арина теперь в ещё более сильной связке со своим земным братом. А тебе она даровала свои воспоминания. То есть… частично. Способности твои – результат твоего происхождения.

- Но мы забыли о моём изначальном земном фантоме.

- Вовсе нет. Как видишь, всё взаимосвязано. Вот почему ты встретила этого…Кира.

Дана, не переставая поражаться совпадениям, преследовавшим её, только качала головой.

- В детстве он, по уже известным нам причинам потерял брата-близнеца.

- Я не представляю, - снова пробормотала Дана, - создать себе целое тело с органами, рефлексами, мозгом… И дать ему погибнуть. Это как… купить пальто или костюм и оставить его висеть в шкафу, пока его не украдут, или моль не уничтожит. Только костюм и человеческое тело совсем не одно и то же. У тела есть мать, отец, родственники, которые его любят и будут горевать о нём. Вот Кир, к примеру. Эта трагедия перечеркнула его жизнь.

- Но ты его спасла, - неуверенно возразила Марьян.

- Не факт. Если верить этому Собирателю… кстати, кто он и откуда взялся? Не мог же он тоже прийти из Белого города?

Внезапно раздался телефонный звонок. Марьян, поморщившись, нажала на кнопку соединения.

- Мне надо отойти, - завершив короткий разговор, вздохнула она и поднялась, - какой-то конфликтный постоялец требует моего участия. Хочешь зайти в отель? Продолжим разговор в ресторане.

- Я бы лучше подождала здесь, - Дана взглянула на неё снизу-вверх.

- Возможно, это займёт некоторое время.

- Ничего страшного. Я никуда не уйду, дождусь, - пообещала она.

Ей просто необходимо было побыть на свежем воздухе и всё обдумать.

Марьян кивнула и торопливо пошла вдоль берега. Глядя на её удаляющийся силуэт, Дана с тяжелым вздохом улеглась на спину. Некоторое время она молча смотрела в звёздное небо, размышляя о своих сумбурных снах, которые Марьян сумела более или менее упорядочить. Однако вопрос о личности Собирателя оставался открытым. Марьян вызвали очень не вовремя. Дана приподнялась на руках и стала рассматривать гуляющих по берегу людей. Женщины гуляли под руку с мужьями или любовниками, пожилые люди бодро вышагивали с палками или спокойно прохаживались вдоль цветочных клумб и зелёных композиций в сопровождении своих ровесников. Какая-то оживлённая компания расположилась у воды и до Даны доносились разноголосые споры, смех и даже пение. Кто-то пел песню, показавшуюся ей знакомой. Дана прикрыла глаза, стараясь различить язык и мелодию, искажённую отсутствием музыкального сопровождения и чуть фальшивящим женским сопрано.

- Агент НКВД на задании?

Она резко обернулась и уткнулась взглядом в улыбающуюся небритую физиономию.

- Это кто ещё агент, - возмутилась она, - тот, кто отдыхает, или тот, кто подкрадывается в ночи?

Он хохотнул, приблизился к ней и без приглашения развалился на одеяле, закидывая ногу на ногу.

- А где моя невестка?

- Её вызвали в отель для решения какого-то срочного вопроса.

- Как не вовремя, - он с досадой хлопнул себя по коленке.

- Вот именно. Мы как раз собирались обсудить, кто такой этот загадочный убийца-Собиратель.

- Хм, - он окинул её внимательным взглядом, - а что мы о нём знаем?

Дана ответила ему столь же проницательным взглядом.

- Не пойми меня неправильно, - сказала она, - но мне уже в который раз с момента нашего якобы «знакомства» кажется, что ты как-то залез в мою голову.

- С чего ты взяла? – он сделал вид, что наблюдает за спором двух мужчин на противоположном берегу.

- Только не притворяйся, ладно? Ты умеешь читать мысли? Или видеть сны других людей? Ты же даже не представился, когда я проснулась, будто видел мой сон о нашем знакомстве. Вёл себя, словно мы уже несколько дней знаем друг друга. А ведь мы фактически даже не встречались.

Джим глубоко вздохнул, водя рукой по мягкому зелёному ковру.

- Ты почти угадала. Но я пока не могу объяснить тебе, как я это делаю. Ты обязательно узнаешь обо всём в ближайшее время.

- Скорее всего, ты просто присоединился к моему видению, - продолжала она рассуждать, игнорируя его отповедь, - потому что перед тем, как мы столкнулись с Собирателем в сигарной комнате, ты сказал мне то же самое.

- Ну так что там за Собиратель? Как он выглядит?

- То есть именно Его ты не увидел, - Дана насмешливо фыркнула.

- Может мне необходимо из твоих уст услышать, что именно Ты помнишь и знаешь о Нём, - передразнил Джим, - ну и?

Он сделал приглашающий жест рукой.

- Ну… он может быть очень страшным…., - Дану передёрнуло при воспоминании об огненных глазах, - Обладает способностью сходу, без дополнительных манипуляций, погружать человека в глубокий транс и манипулировать им так, что человек не догадывается об этом ни до, ни после. Пользуется этой способностью, если ему нужно лишить жизни свою жертву.

- Он полиглот, - чувствуя легкое раздражение, продолжила она после того, как Джим, отвлечённо наблюдающий за колебаниями воды, нетерпеливо крутанул запястьем, - Софи знала его, как Поля. Значит, с большой долей вероятности, он прекрасно говорит по-французски. Помимо всего этого, он может воздействовать на людей на эфирном плане. Я имею в виду… все эти утверждения верны, только если мои видения не врут.

- Они не врут, - убеждённо сказал Джим.

- Только я-то зачем ему понадобилась?

- Ну понятно же, - он удивлённо покосился на неё, - ты же наказанная душа, изгнанная из Рая….

- Спасибо, что напомнил.

- Не за что. Судя по тому, что я о нём узнал, такая добыча для Собирателя – лакомый кусочек. Да еще и в теле-носителе души из Белого города.

- Я и сама из Белого города, - вставила Дана.

- Дело в том, что, войдя в это тело, ты сменила имя и практически начала новую жизнь. Вот вопрос: могла ли твоя самовнушённая амнезия сделать тебя неуязвимой для Собирателя? По какой-то же причине ты не поддаешься его воздействию.

- Может это тоже дар Арины? – предположила Дана.

- Щедро она тебя одарила, - он повёл плечом.

- Знаешь… я не могу утверждать, что совсем не поддаюсь его воздействию, - задумчиво сказала Дана, - когда он смотрит мне в глаза, у меня появляется странное ощущение… не могу этого объяснить.

- Неудивительно. Вот только в эфире он тебя не видел, - напомнил Джим.

Она поджала губы, не желая возражать. Всё это было в видении и совсем не точно.

- Очень многое не могу понять, - пробормотала она, - когда Собиратель напал на нас, он очень хотел вернуть меня в моё тело, а вы с Марьян всячески препятствовали этому. Получается, что я была бы уязвима для него только находясь в единстве со своей оболочкой… Интересно, это имеет какое-то отношение к моему сердцу?

- В то же время он стремится безраздельно владеть твоей душой, не допуская ни малейшей её свободы, - подхватил Джим и вдруг подскочил, словно его осенило, - послушай, а если он тебя боится?

- В каком смысле, боится? – Дана даже хмыкнула.

- Сама посуди. Ему предложили разумный вариант: взаимовыгодное сотрудничество. Так ты смогла бы развивать свои собственные способности и заодно его самого узнать получше. А он этого категорически не хочет. И одной из причин может являться то, что твое развитие будет представлять для него опасность.

- Ну не знаю, - засомневалась Дана, стараясь не акцентировать внимание на том, что Джим помнит и момент переговоров, - как-то это притянуто за уши. Что такого я могу сделать, что могло бы ему навредить?

- Не забывай, что ты великий воин, - напомнил Джим.

- Ты думаешь, ему известно об истинном происхождении моей души? -недоверчиво воззрилась она на него, - Как он может быть посвящён в события, имевшие место в Белом городе? Он что, сам оттуда? Даже если заполучил какого-нибудь информатора, он не смог бы ничего узнать: отказники же обнуляются.

- Ну, он мог и соврать, чтобы добиться своего, - Джим задумался и вдруг посмотрел на Дану.

- Давай попробуем пойти с другой стороны. Он вроде проговорился, что ищет какие-то особенные души…

- Ну да, как он сказал, аметистовые… Видимо, такие же, как его собственная… Когда мы с ним впервые общались, он говорил, что ищет просто чистые души… видимо, для отвода глаз, да мы и не поняли бы его, выразись он по-другому.

Дана неуверенно прикусила губу. А что происходит с душами, которые попадают в лапы Собирателя, но не соответствуют его критериям? И при чем здесь удаление сердца из физического тела? Как это связано?

- Поэтому он и назвал себя… энергетическим санитаром, - заключила она, окончательно запутавшись.

- Хорошо. Если следовать этой логике, то тело Арины после того, как в него проникла новообразованная бродячая душа, то есть ты, - Джим ткнул пальцем в Дану, - как и все остальные, должно пойти по пути саморазрушения.

- Вероятно, - согласилась Дана, - Ведь так произошло с Маджентой? И с братом Арины после того, как Третий вернулся на Щит.

- Да. Но с тобой этого не произошло. Наоборот, ты медленно и планомерно идёшь по пути саморазвития и упорно ищешь возможности для личного счастья. Почему так происходит?

- Может это зависит от души? – приосанилась Дана.

- Может. Есть и ещё вариант, - предположил он, - подселение равнозначной души.

- Как это равнозначной? – капризно возразила она, - мы с Ариной вовсе не равнозначны.

- Но в момент вашей «рокировки» вы стали абсолютно равнозначными. В той центральной точке и твой, и её дух должны были претерпеть глобальные изменения. А уж оттуда вы разошлись другими. Это как…, - он защёлкал пальцами, подбирая слово, - не знаю, как и назвать. Вы незаметно поменялись не только местами, но и внутри изменились.

Дана ошеломлённо молчала, начиная понимать, что он имеет в виду.

- Твой дух вошёл в тело Арины уже видоизменённым. Может версия и притянута за уши, но ты не можешь отрицать этот факт.

Она кивнула. Нащупав пальцем мелкий камушек, швырнула его в тёмную воду.

- И всё равно мне непонятно. Зачем ему нужны… такие души? Что он с ними делает?

Память услужливо воскресила образ вальяжно сидящего Бегемота с закинутой на ногу ногой. Дана, словно не своим голосом, повторила его слова.

- Эти особенные души я пестую и… лелею, как великие божественные сокровища.

- То есть он их просто собирает? – переспросил Джим, - больше похоже на коллекционирование.

- Возможно, речь идет о его мире, откуда эти души сбежали или были утеряны, - рассуждала она, - по типу нашего Белого Города… Какой-то… Аметистовый город?

Джим неопределённо хмыкнул.

- Мне кажется, мы слишком углубляемся в метафизику, - наконец промолвил он, - возможно, ты права, и ответ где-то на поверхности. Если Собиратель сберегает эти особенные чистые души от опасности, он совершает благое дело.

- А с другой стороны, - подхватила Дана, - Он – убийца и очень жестокий. Мы не можем сбрасывать со счетов то, как именно он убил Софи и бог знает кого ещё.

- Согласен.

Оба погрузились в задумчивое молчание.

- Я тут подумала, зачем мы вообще озадачились вопросом насчёт Собирателя, - вдруг сказала она, - простыми рассуждениями ответа мы не получим. И что-то я сомневаюсь, что Он явится на допрос по первому требованию.

Джим согласно хмыкнул.

- Судя по тому, что он творил с нами в сигарной комнате, - терпеливо заметил он, - помимо упомянутых тобой фактов, этот тип опасен. После твоих рассказов мы морально готовимся к его новому натиску, но что, если нас не будет рядом, и ты окажешься с ним лицом к лицу?

- Воспользуюсь случаем и спрошу напрямую, какого чёрта он всё это творит, - сердито заявила она.

Джим повернулся на бок и залюбовался её грозным профилем. Глаза его странно заблестели.

- Ну спросишь, и что? Он уже поставил условие для ответа и пригрозил, что дальше будет хуже.

Она тоже повернула голову и, не переставая хмуриться, задала давно мучивший её вопрос.

- Слушай, я одного не могу понять. Ладно моя встреча с Ариной, я действительно искала ответы, ладно наш с вами разговор… Но его фокусы... они слишком нереальны, чтобы воспринимать их всерьёз. Это мог быть просто сон вперемежку с видениями. Да и вообще. Он уехал. Я своими глазами видела, как он прошёл на посадку.

- Не будь так уверена, - попросил он, не отрывая от неё глаз. Что-то в его взгляде гипнотизировало не хуже томных очей Бегемота.

Они сейчас были почти чёрными: в темноте Дана не могла видеть его расширенные зрачки. Его длинная прядь закрывала один глаз, и Дане очень хотелось убрать её, но она не решилась: это прикосновение показалось ей слишком интимным. Она бы точно не остановилась на этом: запустила бы всю пятерню в его выгоревшие до белизны густые волосы. Интересно, подумалось ей, как бы он отреагировал. Хорошо, что снова отвлёкся на что-то вдалеке, иначе её взгляд в ответ на его улыбку мог выдать её нечаянные фантазии. Помимо воли она представила себе, как сближаются их лица и, не успевая вернуться на почтительное расстояние, он бы ответным движением коснулся её. Она незаметно втянула ноздрями воздух, пытаясь почуять его запах. Он был почти осязаем, но странным образом неуловим. Внезапно она вспомнила, как уверенно и крепко он держал её за руки там, в видении, когда она показывала ему чужой сон. Дана не помнила, когда это было и где, но все те ощущения снова ожили, наполняя всё её существо. Всё что с ней в настоящем моменте – лишь воспоминание. Сплошные видения и сны, ничего реального.

Дана поморщилась от привкуса легкого разочарования и невольно отстранилась, чувствуя, как неровно бьётся сердце. Ей оставалось только надеяться, что он не читает её мысли и радоваться, что он больше не смотрит ей в глаза.

- Если честно, - заговорил он, словно ненароком роняя руку возле её колена, - у меня с первого момента, как тебя увидел, сильное ощущение, что мы давно знакомы.

Она хмыкнула.

- Под ивой ты также говорил.

- Под ивой? – удивился он.

- Это было во сне, - спохватилась Дана, - когда мы познакомились на террасе ресторана и пошли прогуляться, мы сидели в тени над озером. Где-то в той стороне. И ты сказал точно также: тебе кажется, что мы давно знакомы.

- А тебе не кажется? – он скорчил забавную гримасу.

- И это ты тоже спрашивал.

- А что ты ответила?

- Нет, не кажется, - передразнила она и снова улеглась. Сердце снова принялось за свою яростную отбивку, когда он нашёл и сжал её пальцы.

- Я знаю, зачем я здесь, - вдруг произнёс он, - и знаю, почему именно меня выбрали для этой миссии.

- Почему?

- Сама догадайся.

- Нет, скажи! – она с несдерживаемым любопытством глядела на него.

Он рассмеялся. Затем легко вскочил на ноги и игриво потянул на себя кончик одеяла.

- Не говори Марьян, что я приходил: она думает, я дрыхну на вилле. Ещё решит, что я тебя соблазняю.

Часть 5 (Первый) 3

13

Ночь показалась ей почти вечной. Слишком долгий недавний сон с видениями, объяснение которых не поддавалось здравому объяснению, и в особенности недавняя волнительная фантазия о новом знакомом удерживали её в состоянии болезненного бодрствования. К часу ночи Дана поняла, что все её попытки заснуть тщетны. Она уже подумывала зажечь свет и взять ноутбук, как на телефон пришло сообщение от Кира, интересовавшегося, чего это она так грубо нарушает данное обещание писать каждый день о том, как обстоят дела.

«Требую срочного отчёта», - писал он. Дана улыбнулась. После их непрерывного общения в течение стольких дней эта пауза была ощутимой. И сразу сморщила лоб. За истекшие сутки от Бегемота не пришло ни строчки, один только Кир опомнился. И вот теперь, прочитывая его возмущённые призывы к ответу, Дана лихорадочно придумывала способы задать вопрос так, чтобы не встревожить друга. Сообщать о приезде Джима она точно не собиралась.

«Всё нормально. Дрыхла сегодня до вечера.»

Его сообщение пришло почти сразу:

«Чем это ты занималась накануне?»

Дана усмехнулась. Не ревнивые подколы Бегемота, конечно, но ей сразу захотелось увидеться со своей компанией.

«Всю ночь проболтали с Марьян. А после я очень глубоко заснула и видела всякие странные вещи. Как тогда у Роланда, помнишь?»

«Смотри там не слишком погружайся в её проблемы, - попросил он, - не нравятся мне эти твои видения».

Она вздохнула. Её они тоже не слишком-то порадовали. Но что поделаешь…

«Я и не погружалась. Больше в свое личное…»

Кир молчал несколько минут. Затем телефон в очередной раз звякнул.

«Ты узнала что-то о своем прошлом?»

«Кое-что узнала, уклончиво написала она, потом расскажу. Как вы там? Как Викуля?»

«Всё норм. Помирились. Привет тебе передаёт».

«И ей привет. Я так по вам соскучилась! И Бегемоту привет. Что-то он мне не пишет. Я же гордая, ты знаешь, сама ни-ни».

«Да и мы с ним не виделись. Он еще в самолёте психовал, что ему теперь придётся пахать, как проклятому за внеочередной отпуск».

Сердце толкнулось о рёбра и бешено забилось где-то в горле.

«В самолёте?»

«Да. А что?»

Она подумала и написала:

«Просто, судя по тому, как он нервничал, он ещё перед посадкой должен был тебя замучить.»

Тишина. Пульс в висках отсчитывает тревожные секунды. Неужели она окажется права? Неужели...

«Точно, написал, наконец, Кир, мы сидели у гейта и обсуждали планы. Я вообще весь тот полёт проспал, как сурок. Туда дрых всю дорогу и обратно также. Проснулся уже, когда все выходили. А эта бессовестная скотина взял и уехал без меня.»

«Как так? Даже не разбудил тебя, сам вышел?»

«Мы ж не вместе сидели. Леня еще перед посадкой в самолет говорил, что ему надо будет по делам куда-то срочно заехать, а рано утром на работу. В Шереметьево такая толпа была. Я его высматривал-высматривал, а потом похерил всё, вызвал такси и поехал домой. Спать хотелось невозможно. Прям как тебе.»

Смайлики в его сообщении ничуть не ободряли. Она прижала холодные пальцы к щекам.

Нет смысла сейчас писать. Он только встревожится, но ничего не поймёт. Попрощавшись и чувствуя, что её начинает бить дикая дрожь, Дана зажгла нижний свет и принялась расхаживать по комнате. Неужели её видения относительно Бегемота – правда? Человек, которого она считала другом, действительно никто иной, как ужасный демон - Собиратель душ, который убил Софи, вероятно забрал душу брата Кира (не доказано) и один Бог знает, что ещё натворил в этом мире… Одно утешало: если ОН здесь, то Кир в безопасности. В отличие от неё самой. Но ведь то, что Бегемот не нашелся в Шереметьево, еще ничего не значит. Возможно, ему действительно было нужно в другую сторону. А Кир проспал в дороге, как и она весь сегодняшний день.

А если видения не лгут, и её мнимый друг и вправду тот самый….? Что ей-то делать? Даже в присутствии этих двоих, готовых защищать её и помогать в случае необходимости, она не могла быть уверена, что ему не удастся выполнить задуманное. Она, конечно, храбрилась, когда заявила Джиму, что воспользуется случаем и задаст Собирателю интересующие их вопросы, если тот посмеет прийти за ней. При этой мысли Дану охватил трепет. Ей вдруг захотелось, чтобы Джим, как в том сне, лежал с ней рядом, просто держа её за руку и согревая одним своим присутствием. Не успела эта мысль мелькнуть в голове, как в дверь тихо постучали. Дана уставилась на неё расширившимися глазами. Кто там? Собиратель-Бегемот? Как он проник в дом? Или это Джим прочёл её мысли?

Стараясь ступать неслышно, Дана подошла к двери. Её трясло, но страха она не чувствовала.

- Кто это? – тихо спросила она, почти прислонив ухо к двери.

- Это Джим, - тихо сказал он, - ты спала?

- Нет. Как ты догадался?

- Я внезапно проснулся и подумал, что тебе нужна помощь.

Шептать надоело, и Дана открыла. На нём была белая майка и тонкие спортивные штаны.

- Ты как? – улыбнулся он, сонно щурясь на свет.

- Заходи. Как ты догадался, что я не сплю?

Он хитро прищурился.

- Я же как ты.

Войдя, тут же уселся в небольшое кресло у окна. Она с ногами забралась в такое же кресло напротив. С минуту они глядели друг на друга, затем бесшумно рассмеялись.

- Я не знаю, - запоздало ответила Дана, - я так и не смогла заснуть. Всё ворочалась и ворочалась… А потом пришло сообщение от Кира.

- Это тот парень, чей брат был фантомом?

- Да. Оказалось, что он не видел Бегемота после приземления в Москве.

- Как это? – нахмурился Джим.

- Кир говорит, что всё время после посадки в самолёт хотел спать, и проспал всю дорогу. А когда забрал чемоданы, сразу поехал к себе домой. Бегемот ещё здесь на посадке объяснил, что у него срочные дела. Людей было много…

Джим о чём-то думал.

- В принципе, в большом аэропорту потерять друг друга не проблема, - сказал он, - а если они еще и заранее обсуждали разные направления, то…

- Нет. Это всё более чем подозрительно. Хотя бы почему они не встретились у ленты выдачи багажа?

- О’кей, - сказал Джим, - значит, ты поверила своим снам?

- Очень похоже, что Кир находился под гипнозом, - неохотно призналась Дана, - И что тогда? Бегемот посадил его и вернулся? Но как он объяснил свое возвращение службам аэропорта? Или он прилетел в Москву, а оттуда сразу вернулся сюда?

Джим пожал плечами.

- С возвращением получается слишком хлопотно и долго. Скорее всего, он действительно не улетал. Мог сказать, что случилось нечто, требующее его участия. Только не уверен, что ему вернули деньги.

- Меня не это волнует, - досадливо отмахнулась Дана, - а то, что он всё еще здесь.

Джим надрывно зевнул.

- Тогда я останусь, - заявил он, - спать очень хочется. Буду держать тебя за руку, чтобы ты не боялась.

- Я и не…, - она осеклась и смущенно потупилась.

Он подмигнул ей сонным оком.

- Признаю, тепло твоего тела не может не волновать меня. Но обещаю держать себя в руках. До тех пор, пока ты не изъявишь своего желания сблизиться.

- Ещё больше, чем мы сблизились накануне?

Дана готова была откусить себе язык.

- Ты понимаешь, о чём я говорю, - он снова зевнул, - пошли, иначе я прямо в кресле засну.

Когда они улеглись рядышком, и Джим сгрёб её руку, Дана тоже уютно свернулась клубочком, пристроившись у него под мышкой. Это было так естественно и не совсем похоже на то их нейтральное лежание во сне. Джим крепко уснул, и Дане показалось, что под его мерное сопение она летит в бездонные глубины своего подсознания.

Оказалось, что там её уже поджидали. Сначала она, покачиваясь и балансируя, как легчайшая пушинка, медленно опускалась в манящую бездну. А опустившись и коснувшись такой же мягкой постели, как та, в которой она покоилась, зачем-то приоткрыла глаза. Убедиться, что это просто дрёма? Руку свою она по-прежнему ощущала в руке Джима. Он, видимо, проснулся, и как накануне, на берегу озера, приподнялся, подперев голову. Как и тогда, в темноте ночи, ласково смотрел на неё.

Ну вот, пронеслось в голове, а говорил, что засыпает.

Мало ли что он говорил.

Она резко отшатнулась, подскочив на месте. Вместо Джима на кровати лежал Бегемот и сверлил её горящим ало-лиловым взором.

Мне это снится, мне это снится. Он не может проникнуть в мои сны.

Можешь успокаивать себя, сколько угодно. Сейчас ты в моей власти.

- И я ею воспользуюсь, - не опасаясь быть услышанным, произнес он, - надо же наказать тебя за строптивость. Чтобы в следующий раз поостереглась ставить мне свои условия.

Вот теперь её по-настоящему накрыл страх. Дана понимала, что они находятся где-то за пределами реальности: свет в комнате не горел, но всё окружающее пространство казалось ей окутанным сумрачно-белесой дымкой. И сама она словно находилась в невесомости, не чувствуя ни тяжести своего тела на постели, ни даже своего дыхания.

- Чего же ты вскочила? – необычайно нежным и даже игривым тоном спросил Бегемот и хлопнул ладонью по постели рядом с собой, - иди ко мне, расслабься. Тебе надо поспать.

- Поспать?

- Ну конечно. Не волнуйся. Твоё тело в безопасности.

- Только тело?

- Извини, придётся показать тебе то, что я собирался. Я же человек слова.

Услышав его тихую усмешку, она внезапно осознала что…

- Ты же не мог видеть меня.

- Ну уж…, - недовольно буркнул он, - не видел я тебя вне тела. Сейчас ты на месте. Иди сюда.

- Значит я не сплю.

Он вздохнул.

- Я в твоём сознании. Иди сюда!

Второй призыв прозвучал требовательнее, но она медлила.

- А иначе что будет?

- Если придёшь сама, просто увидишь, что должна. Если мне придётся применить силу, воспоминания дадутся тебе гораздо болезненнее.

- Воспоминания? – переспросила Дана, - Мои?

- Разумеется, - хмыкнул он, - решил напомнить тебе один ключевой момент твоей жизни. После которого ты решила всё забыть.

- Но зачем?

- Сама виновата, - пробурчал он, - вздумала сопротивляться моей воле. Да ещё и накинулась на меня как фурия. «Конечно в таких условиях зарежут».

Точно! Надо его атаковать!

- Только попробуй, - предупредил он, прочитав её мысли, - зависнешь здесь, обещаю. Будешь бултыхаться в промежуточном мире до скончания века. Оно тебе надо?

- Тебе оно не надо, - с ударением на «тебе» парировала она.

- Согласен. Так что иди сюда. Всем так будет лучше.

Она покорно придвинулась к нему и легла на спину. Он взял её руку в свою, и глаза его стали почти совсем обычными, человеческими.

- Ссссспииии, - сладко шепнул на ушко, и его горячие губы коснулись её помертвевших губ.

В мгновение ока она уже была не здесь. Она стояла во дворе отчего дома, залитом светом весеннего солнца. Кожу чуть припекало. Дана сделала глубокий вдох и улыбнулась стоявшему рядом отцу. В следующий момент она услышала и его голос.

- Ты теперь понимаешь, по телефону это прозвучало бы слишком странно. Но он прилетает каждый день. Каждый божий день в шесть утра я просыпаюсь от стука в окно.

Она встрепенулась и открыла рот, автоматически произнося те же слова, что сказала тогда.

- Папуль, ну… это как-то слишком нереально. Ты уверен, что тебе не показалось?

- Конечно уверен. Да ты сама увидишь. Давай, переодевайся и пойдём обедать.

Она помнила, что это за день. Она только что приехала погостить к отцу. Семнадцатого апреля увезли Богдана после того, как он, вернее, тот, кто теперь жил в его теле, в припадке ярости набросился на отца и избил его. А сейчас было двадцатое мая. И только что отец поведал ей нечто невероятное: с того момента, как увезли Богдана, каждое утро к нему стал прилетать соловушка и постукивать клювиком в окно, будя его. Это было слишком невероятно.

Но оказалось, что соловей прилетал не только по утрам. Он целыми днями находился во дворе, распевая во все своё крохотное горлышко звонкие песни и наблюдая за живущими здесь людьми. Дана, которую отец тогда звал Ариной, не представляя себе, что той, как и её настоящего брата давно нет в этом мире, не верила своим глазам. Ни разу в своей жизни она не слыхала, чтобы дикая птица, а особенно соловей, могла просто так сидеть на самом виду у людей. И не просто сидеть, а в упор смотреть на них и делать всё, чтобы её заметили. Чем бы она ни занималась в доме, птичка начинала постукивать в окно, и, подойдя незаметно, можно было видеть, что та словно пытается что-то сказать или проникнуть в дом. Но, настежь открыв окна, Дана ничего не добилась. Он не воспользовался приглашением, а просто летал, выписывая бешеные круги вокруг дома. Или сидел на проволоке для белья, глядя на неё. Отца он вообще не боялся: дочь была свидетелем того, как тот стоит, протягивая птичке руку, пока та порхает в воздухе, зависнув в метре от его руки. Выходя ввечеру из летней кухни, она видела, что соловей сидит на крыше дома и наблюдает за ней. И он был не один: вскоре они увидели его серенькую жёнушку, которая сопровождала его в шпионских набегах на дом людей.

Они свили гнездо на огромном орехе над двором. Так они могли быть всегда рядом. Соловьи прилетали сюда каждую весну, жили и пели во дворе и в огороде на орехе. Но так, как в этот раз, не бывало никогда. Никогда птицы не смотрели на человека, не просто не опасаясь быть замеченными, а, наоборот, казалось, желая этого. Вскоре Дана поняла, что это странное навязчивое присутствие давит на неё. Вечером, наливая гусям воду на заднем дворе, она вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. И, подняв голову, застыла: прямо напротив, на заборе сидел соловушка и наблюдал за её действиями. Рядом с ним сидела его подруга. Через секунду она слетела на землю, но тут же вернулась назад, атакуемая возмущённой гуской.

Нервы Даны не выдержали: да, это было чудесно и удивительно. Да, это было столь же невероятно, как та большая яркая бабочка, что села ей на грудь, когда они с отцом подошли к волшебному роднику в монастырском лесу. Даже когда Дана осторожно прикоснулась пальцем к её крылышку, бабочка не дрогнула и продолжала сидеть на ней. Вспорхнула и улетела сама, потому что Дана и её отец, замершие от восхищённого шока, боялись пошевелиться. Но сейчас было что-то совсем иное. Это был какой-то явный знак. Но знак чего? Сперва она предположила, что это души её бабушки и дедушки, которые построили этот дом. Она стала звать соловья и его подругу их именами. Тот, как раз сидел на бельевой проволоке и, покачиваясь, глядел ей в глаза.

- Ладно, хорошо, - негромко сказала она, - тогда… может ты… Богдан?

Соловей недовольно сорвался с места и стал, как сумасшедший летать вокруг дома. Ни ответа, ни привета. Может это и утвердительная реакция, но она в таком случае ожидала бы приближения птицы, а не этого неистового побега. Казалось, соловушка был недоволен, что его никак не могут опознать. Она стала искать в интернете приметы и истории людей, ставших свидетелями подобного поведения диких пернатых. Но ничего подобного не находилось. Только всяческие приметы и истории из жизни о том, как самые разные птицы влетали в человеческие жилища. О соловьях же упоминалось и того меньше. Мельком прочла статью о том, что именно эти птицы могут символизировать чью-то не упокоенную душу, или, того хуже, стать предвестником смерти одного из обитателей дома. Это сильно встревожило её, ведь в данный момент в доме жил только отец. Она не стала говорить ему, но, найдя в сети один короткий заговор, решила попробовать отвадить беду. На следующее утро, только проснувшись, она побежала в амбар и набрала немного зерна. Рассыпала его на наружные подоконники всех окон вокруг дома, приговаривая:

- Приходи за едой, а не за душой.

Соловушка в этот момент сидел на верхушке антенны и заливался на всю округу. Но едва она произнесла первые слова, как он умолк и дальше просто сидел, пристально наблюдая за её действиями. Закончив, она оглянулась и взглянула прямо на птицу, повторив свои слова:

- Соловушка, милый. Прилетай к нам за едой, а не за душой.

Отряхнула руки и отправилась умываться.

В тот день в доме проводилась большая уборка и стирка. Шум во дворе стоял порядочный. Только в сумерки донельзя уставшая Дана осознала, что за весь день они не видели и не слышали соловья. Это показалось ей странным, но она решила, что его отпугнул шум их работы. Но когда назавтра соловей не приветствовал их своей утренней песней, а отец с удивлением признал, что в это утро он впервые проснулся сам, а не от стука в окно, она всё поняла. И рассказала ему, что присутствие птички действительно было дурным знаком.

Соловушку после этих событий она видела только один раз: копаясь в огороде, услышала громкие трели прямо над головой в ветвях черешни. И тотчас же, едва не задев её, над ней пронеслись в бешеной гонке друг за другом две птички. Дана позвала их, но напрасно: больше их не было видно. Только изредка в то лето пел соловей, который жил на дереве в огороде.

Перед тем, как вернуться к себе, Дана всё-таки убедила отца съездить в клинику, где лежал брат. Тот всё никак не мог собраться с силами, чтобы хотя бы позвонить туда. Уехал он рано утром, а вернулся, когда уже стемнело, и Дана не знала, что и думать: его телефон остался дома.

- Как долго, пап, - сказала она, с облегчением обнимая его, - я так волновалась…Как там дела?

Отец сел на лавку в кухне и устало закрыл глаза руками.

- Он в реанимации, уже почти месяц. Через три дня после того, как его привезли, ему стало плохо. И только пару дней назад состояние стабилизировалось. Я не понимаю, почему мне никто не позвонил.

- Пару дней назад? Как раз когда я соловушку отвадила.

Он поднял голову и их глаза встретились.

- Выходит, что так.

Она снова закачалась на волнах невесомости в бесконечном полумраке. То, что она вспомнила, стало болезненным напоминанием о прошлом, напоминанием о той беспросветной безысходности, из которой не виделось выхода. Но она знала, что ОН не остановится на этом. Ибо то, что происходило после, стало последствиями её бездумного вмешательства в планы провидения.

Она увидела себя идущей по улицам своей станицы. Стоял август, то лето выдалось в крае чрезвычайно засушливым. Вот уже два месяца, как ни капли дождя не упало на пересохшую землю. Природа жаждала влаги, и Дана, отмеряя шагами расстояние до магазина, всей кожей чуяла это. Сегодня желанная влага наконец-то собиралась в воздухе, нагнетаемая грозными тучами. То и дело до ушей доносились отдалённые раскаты грома. Магазин находился почти в центре поселения, и отец отговаривал её идти сейчас, предупреждая, что она попадёт под дождь. Но Дана всё-таки решила сбегать за рыбой. Завтра уже уезжать, ей хотелось приготовить отцу вкусненького. Тот, в кого превратился её когда-то обожаемый брат, всё равно почти ничего не ест. Но, когда она оказалась на улице, где находилась рыбная лавка, поняла, что отец был прав: с неба крупными каплями начинала брызгать вода. Дана убыстряла шаг, радостно поглядывая на палисадники у дворов: дождевые капли пока даже не впитывались, собирая пыль в мелкие кругляши. Но мало-помалу те расходились по поверхности небольшими лужицами и, наконец, проникали в вожделеющую почву. Как, должно быть, жадно тянулись к долгожданной влаге иссохшие от зноя корни растений! Воздух наполнился запахами летнего дождя, свежести и чистоты. Прибитая пыль больше не свербела нос, лёгкие свободно дышали.

На обратном пути, не пройдя и половины, Дана поняла, что пока доберётся до дому, порядочно намокнет. Дождь полил сильнее, и уже даже земля, поначалу неохотно вбиравшая воду, стала совсем сырой. Вдоль дороги виднелись лужицы, а мокрая спина стала покрываться мурашками от ощутимой прохлады. Ещё через сто метров, когда полил уже хороший ливень, чувствуя, как оттягивает руку тяжёлый пакет, Дана решила переждать разгар стихии. Она нырнула под разросшийся орех у какого-то, по виду необитаемого двора, положила рыбу на развалившуюся скамейку и стояла, глядя на пустынную дорогу. Земля под её деревом была почти совсем сухая, что позволяло надеяться на долговременную защиту.

Но радость Даны от долгожданного ливня не могла быть полной и безоблачной. Невольно возвращаясь мыслями к прошлогодней истории с соловушкой, к чудом выздоровевшему физически, но не психически, брату, она вздыхала и радостное возбуждение сменялось уже привычным состоянием безысходности. В этом году дела обстояли всё хуже и хуже: его душевная болезнь усугублялась, приступы агрессии заставляли еще несколько раз отправлять его в клинику. Лечение, однако, не помогало совершенно: едва возвращаясь домой, он снова начинал упрекать их в том, что его, «здорового человека» упекли в дурдом, угрозами вымогать деньги у отца и напиваться до потери сознания со всеми вытекающими последствиями. Он отказывался принимать пищу, мыться, отдавать свою одежду для стирки, ложиться спать и вообще что-либо делать, отвечая грубыми оскорблениями и агрессией на все их просьбы. Дана знала, что отец сильно рискует, живя с ним в одном доме, но тот, прекрасно всё понимая, не находил в себе сил на то, чтобы поместить его на постоянное содержание в специальное учреждение. Она не могла и не хотела этого понять и принять, продолжая безрезультатно уговаривать отца принять верное решение. Дело все чаще доходило до ссор, в итоге они окончательно перестали понимать друг друга. Только любовь и уважение к отцу, как и желание хоть чем-нибудь помочь, заставляло её приезжать сюда. И каждый раз, собираясь домой, она запасалась таблетками от яростной головной боли. Этот приезд не стал исключением: уже в первое утро она встала с мучительно пульсирующей головой и на ощупь, натыкаясь на стулья, поковыляла к столу, где стояла её косметичка и бутылочка с водой. Спазм проходил далеко не сразу, на полдня и больше лишая её трудоспособности. Причина боли - безысходность – не уходила, поэтому избавиться от её последствий было не так-то просто. Ей казалось, что она бьётся своей многострадальной головой о каменную стену.

Это твоя вина. И ты расхлёбываешь последствия.

Дана вздрогнула, словно эти слова, произнесённые чужим хриплым голосом, прозвучали не в её голове, а рядом. Она судорожно шарила мыслями по только что прозвучавшим обвинениям, пытаясь найти в них зерно здравого смысла. Разве может она быть виновна в том, что происходит? Разве она стала причиной его болезни?

Нет. Но ты могла дать ему умереть, когда пришло его время. Так нет, ты влезла и всё нарушила. Вот ешь его теперь с кашей.

Чувствуя отскакивающие от кожи холодные брызги воды, которая уже затекала за шиворот, срываясь с мокрых ореховых листьев, Дана ощутила, что горит огнём. Осознание пришло так внезапно, что она громко застонала, хватаясь за голову и не боясь, что её могут услышать.

Господи, какая же она дура! Всё верно. Всё правильно. Ведь они сразу поняли, чью скорую смерть предвещали громкие трели соловушки. Поняли сразу после того, как отец съездил в больницу. Только зачем, спрашивается, она вообще полезла со своими отговорами? Действительно, процесс саморазрушения, давно запущенный, продолжается и усугубляется так, как это только возможно. Заставляя их страдать неимоверно. Да, в частности она расхлёбывает последствия своего идиотского вмешательства в дела провидения. Рукосуйство, как и было сказано. Сначала сделать, не подумав, а потом мучиться и воздевать руки к небу с воплями «доколе же???».

Вот-вот. Рукосуйница-мастерица, насмешливо сказал кто-то.

И снова ей показалось, что голос идёт не изнутри. Ей так захотелось вернуться в то майское утро и надавать себе по рукам, не позволить сделать тот обряд, что даже под ложечкой засосало. Дана привалилась к стволу дерева, не замечая, как захолодело в боку.

Она прервала процесс, значит, она должна это остановить, раз у отца опускаются руки. Недаром в новогоднюю ночь она, сама не понимая истоков этого намерения, пообещала себе избавиться от единственной проблемы, которая мучает её уже столько лет неизбавимой карой, неисчерпаемым самонаказанием. Она в силах решить этот вопрос.

Дана стукнула кулаком по мокрой ветке.

Прости меня, братик. Прости, я сотворила по незнанию. Ты хотел уйти, а я тебе помешала. Прости.

Она схватила пакет с рыбой и быстрым шагом направилась домой.

На следующий день перед отъездом было много дел. Она не успела стереть пыль в доме и сегодня встала пораньше, чтобы ещё нажарить картошки. Надо было выехать пораньше, чтобы успеть заехать к врачу Богдана для решения важнейшего вопроса. Дана включила музыку на полную громкость и, установила смартфон на возвышении, чтобы слышать его из других комнат. Сначала она, не желая сразу входить в зал, где сидел он, отправилась в комнату, служившую гардеробной. Быстро вытерев там пыль, сполоснула тряпку и, наконец, вошла в провонявший отвратительным смрадом зал. Распахнутое окно не спасало от невыносимого запаха. То, что когда-то было высоким и сильным Богданом, бесформенной массой сидело в своём кресле, с которого, по-видимому, он не поднимался со вчерашнего вечера. Козырёк грязной жёлтой кепки прикрывал лицо, заросший подбородок упал на грудь, закрытую растянутым и истончённым временем серым свитером. Руки, изначально сложенные на расплывшемся пивном животе, развалились и безвольно лежали на кресле. Месяцами не стиранные спортивные штаны износились до стёртых дыр, открывая загорелые колени. Он, наверное, спал, и даже громкая музыка не мешала его мутному забытью. Даже малейший взгляд на это когда-то спортивное тело и красивое одухотворенное лицо причинял такую душевную боль, что она старалась лишний раз не смотреть в ту сторону. Тем более что заиграла песня, в последнее время заставлявшая её всю трепетать. Она обрадованно поставила её на автоповтор.

Загремел хриплый голос Владимира Высоцкого, выразительно выкрикивая слова:

«Сон мне, жёлтые огни. И хриплю во сне я….»

Она снова сполоснула тряпку и подошла к другому окну, осторожно стирая с него пыль. Услышав за спиной невнятный звук, похожий на бульканье, внутренне дёрнулась и оглянулась. Он сидел, не шевелясь. Показалось.

«Рай для нищих и шутов… Мне ж как птице в клетке…»

Мурашки привычно побежали по спине и рукам от этих слов.

Птица в клетке. Как тебя освободить? Как открыть твою клетку?

На глаза навернулись слёзы. Он ничего не видит и ничего не поймёт. Но она теперь уже была полностью готова отпустить его. Она сделает то, что должна.

Это ради тебя, братик. Я должна остановить это зло, даже если у отца нет на это сил. Прости меня.

Она стала на цыпочки, вытирая деревянную раму картины Шишкина. Музыка и голос отдавались в сердце, отзываясь болезненным эхом.

«Где-то кони пляшут в такт… нехотя и плавно

Вдоль дороги всё не так, а в конце подавно».

Боже, какие слова!

Слева послышался новый всхлип. Дана тревожно обернулась и вскрикнула, чувствуя, как подкашиваются ноги. Тряпка выпала из онемевших пальцев. Его руки, до этого покоившиеся на сиденье, судорожно вцепились в подлокотники кресла, впиваясь ногтями в лакированное дерево. Борода, видневшаяся из-под кепки, окрасилась в красный цвет, и кровь тонкой струйкой лилась на грязный свитер.

«Ииих раз, да ище раз, да ище много-много-много-много раз…

Да ииище раз…. Всё не так, ребята.»

14

Её отчаянный вопль, прорывая туманную темень, буквально разрезал невесомое пространство. Физическое тело отозвалось мучительной болью на собственный крик. Извне она не ощущала ничего: ни звуков, ни запахов, даже её собственный голос звучал глухо, словно у неё заложило уши. Так и было: отторгая былое страдание, включились защитные механизмы. Она сразу вспомнила, что когда-то тоже не могла глубоко дышать, полноценно слышать запахи и видеть яркие цвета. Всё казалось приглушённым или, скорее, придушенным. Это не реальность - всего лишь флешбэк прошлых состояний: уже через минуту она полностью пришла в себя.

Дана сидела на постели в своей комнате, в незанавешенное окно бил солнечный свет. Её громко звали по имени. Опомнившись, Дана повернула голову и увидела встревоженное лицо Джима.

- Очнулась, - облегчённо вздохнул он, - воды?

Она с хриплым стоном опустилась на подушку. Хотелось разрыдаться, но она сдерживалась в его присутствии. Джим отошёл к столу, на котором стоял графин с водой.

- Что тебе снилось? – спросил он, возвращаясь и подавая ей полный стакан.

Она сглотнула, прежде чем освежающая влага полилась в горло. Слёзы душили. Сделав несколько глотков, Дана бессильно опустила руку, и вода полилась бы на постель, но Джим успел подхватить стакан. Быстро поставил его на подвернувшуюся твёрдую поверхность, и крепко обхватил Дану за плечи, прижал к себе, заставляя откинуться себе на грудь. Её плечи содрогались в тихих рыданиях, а голова начинала наливаться свинцовой болезненной тяжестью.

- Тише, тише, малышка, - приговаривал он, - всё хорошо. Я с тобой.

Усилием воли она заставила себя собраться. Потянулась за салфеткой и, отвернувшись, высморкалась. Дышать стало легче.

- Спасибо.

Дана мимолетно осознала, что её совершенно не смущает присутствие Джима при таких проявлениях слабости. Его, казалось, и вовсе не волновали всякие мелочи типа заплаканного лица.

- Тебе приснилось что-то? – он озадаченно заглянул ей в глаза.

Она вытерла набегавшие остатки слёз.

- Он пришёл в мой сон.

- Кто? – Джим напряжённо смотрел на неё.

- Бег…Собиратель. Он как-то проник в моё сознание, и мы оказались в другом пространстве. Там он смог управлять моими воспоминаниями.

Джеймс нахмурился, но ничего не сказал.

- Он показал мне сцены из моего прошлого, после которых я всё забыла.

Он чуть развернул её плечи к себе и медленно уточнил:

- Он показал тебе? Или заставил тебя ему их показать?

Она тоже чуть нахмурилась, но пожала плечами.

- Я понятия не имею. Может и так. В прошлых видениях он уверял, что знает всё обо мне и о моем брате. Вполне возможно, что он блефовал.

Она шмыгнула носом и, подумав, добавила:

- Знаешь, при первой… или второй нашей встрече он заявил, что у меня есть какая-то тайна. И пообещал, что не притронется к моей голове, пока ему не удастся эту тайну раскрыть. А потом, в видении, утверждал, что всё понял, когда я впервые заснула… в отеле, у Роланда. Ты понимаешь? Только тот мой сон длился полчаса или того меньше.

Джим кивнул.

- Он сказал, что покажет тебе твоё прошлое?

- Именно так. В наказание за то, что я якобы сопротивлялась его воле.

- А как это произошло? Что он сделал для этого?

Дана пожала плечами.

- Ничего особенного. Он лежал на твоём месте, а тебя я не видела. Приказал мне лечь рядом с ним и поспать. Очень настойчиво. Я поняла, что сопротивляться ему бессмысленно.

Джим с пониманием кивнул.

- По всему выходит, что ему самому необходимо было кое-что о тебе узнать. Заставляя тебя погрузиться в сон в видении, он видел его твоими глазами.

Дана знала, о чём речь. Когда-то она также видела происходящее глазами Гилберта.

- Только это был не сон, - вздохнула Дана, - все, что там происходило, было… слишком реально. И слишком больно. Теперь я понимаю, зачем сменила имя и заставила себя кардинально изменить свою жизнь.

Он снова утешающе прижал её к себе.

- Пойдём вниз. Тебе надо поесть. Если только ты не хочешь поспать еще.

Дана покачала головой.

- Только не это.

Они договорились встретиться в столовой. Но, спустившись туда, Дана нашла там только Марьян. Та пила кофе и читала книгу.

- Доброе утро, милая, - приветствовала она, - как тебе спалось?

Всмотревшись в её заплаканное лицо, хозяйка чуть побледнела и нахмурилась.

Дана напряжённо улыбнулась ей, взглядом прося пока не задавать вопросов. По её молчаливому удивлению Дана поняла, что Марьян и с Джимом пока не виделась. Либо он ей ничего не сказал. Странные у них отношения. Взглянув на накрытый стол, Дана ощутила лёгкий приступ тошноты и поспешила выйти на террасу. Прохладный ветерок, доносившийся сюда с туманных гор, делал утренний воздух ещё более свежим. Она глубоко дышала, стараясь выкинуть из головы слова песни Владимира Высоцкого. Казалось, что именно их строчки вызывают эту глубокую дурноту. Она зарылась пальцами в волосы, желая выудить из мыслей назойливый текст…

- Однако этот сукин сын многое умеет, - сказала Марьян, когда Дана вернулась за стол и вкратце пояснила, что случилось ночью. Она предпочла не упоминать, что Джим был рядом, памятуя о его просьбе накануне.

- Он злится на меня, это можно понять. Но то, что он показал, причинило мне когда-то невыносимую боль. Все те события вместе. Клянусь, если он еще раз соберется мне что-то подобное открыть, я сдамся без боя и сделаю всё, что он хочет. Просто, чтобы не знать правду. Хотя… не представляю, что может быть ещё хуже.

Марьян положила свою руку на её.

- Боюсь, моя милая, он именно этого и добивается.

Неожиданно Данин телефон звякнул, извещая о входящем сообщении. Нажав кнопку снятия блокировки, она с удивлением увидела на экране сообщение от Татьяны. Та настойчиво просила её о срочном сеансе видеосвязи, если это возможно. Смущённо извинившись, Дана взяла чашку с чаем и поспешила к себе.

Набирая Татьяну по видеосвязи, Дана смутно чувствовала, что как ни тяжело ей было узнать правду о своей земной жизни, она до сих пор пребывает в состоянии оцепенения. Словно её сознание держит полученную информацию на расстоянии, щадя самое себя.

Но, увидев на экране встревоженное лицо, она сразу отвлеклась.

- Татьяна, доброе утро. Как вы?

Та беспокойно огляделась вокруг, словно опасаясь, что за ними наблюдают. Потом, зачем-то пригнувшись к экрану, громко зашептала:

- Дана, я должна вам сказать…. Витя попросил меня позвонить вам…

- Витя…

- Ну да, мой муж. Помните, я рассказывала вам…?

В голове вспыхнула мысль, что раз она погрузилась в сон сразу после вечерней беседы с Марьян, это значит, что не было ни их разговора с Наташей, ни видеосвязи с Татьяной, в которой та сообщила о том, что её муж погиб, выпав с восьмого этажа в приступе лунатизма. Значит, Виктор жив. И, возможно, она успеет предупредить…

- Татьяна, как ваш муж себя чувствует? – взволнованно перебила Дана, понимая, что клиентка удивленно наблюдает за её лицом на экране.

- Ну.. как…, - та устало вздохнула, - мы были у невролога…

- Да-да, это я знаю. ЭЭГ без видимых нарушений. Но он так и ходит по ночам?

Лицо Татьяны вытянулось.

- А откуда вы знаете про ЭЭГ?

- Татьяна, мне некогда объяснять. Скажите, ночные хождения прекратились?

- Я не знаю, - Татьяна покраснела, - я только пару раз просыпалась. Сама сижу на седативных. Невозможно каждую ночь не спать, понимаете? Думаю, раз так редко он меня будит, значит, на него успокоительное действует. Но я не поэтому написала вам…

- А почему?

- Витя на днях увидел вашу фотографию на иконке в мессенджере. И стал приставать ко мне, откуда я вас знаю, и почему вы сменили имя.

Дана скрипнула зубами. Час от часу не легче.

- Он утверждает, что вас зовут совсем по-другому, и что вы знакомы. Заставил меня открыть полностью вашу фотографию. Когда рассмотрел, у него руки затряслись, глаза бешеные, лоб весь мокрый. Он стал кричать на меня, что я с вами заодно, что за ним придут, а потом и за вами придут…. Я думала, что он меня ударит… Он так кричал, что у него кровь пошла из носа.

Татьяна расплакалась.

- Пришлось звонить врачу, его забрали на время в клинику.

Та-а-ак… Клиника, это что-то новое.

Чуть успокоившись, Татьяна задала вопрос на миллион.

- Почему он говорит, что знает вас?

- Я не могу ничего сказать по этому поводу.

- Это ещё не всё. Вчера, когда я навещала его, он попросил меня передать вам, что вам угрожает большая опасность. Несколько раз просил, очень настойчиво. Не так, как в тот день, но очень был встревожен.

Дана настороженно слушала.

- Он несколько раз повторил: передай Аринке, что за ней хвостом ходит белая крыса. Она попалась в мышеловку и, чтобы выбраться, сделает всё, что угодно.

- Белая крыса?

- Да, - Татьяна взяла лежащую на столе фотографию и приблизила к экрану, - посмотрите, вам он тоже знаком?

На фото был изображён привлекательный русоволосый мужчина, крупного телосложения, коротко стриженый.

- Вы знаете его?

- Лицо мне кажется знакомым, - уклончиво сказала Дана, - но вряд ли я его знаю лично. Он мог меня с кем-то перепутать. Спасибо вам за беспокойство.

- Это Витя беспокоится, - ревниво возразила жена, - он только из-за тех своих иноков так психовал. И из-за вас.

Иноки?… Какое-то прозвище?

Она заставила себя не отвлекаться на мелочи. Подумает об этом на досуге.

- Татьяна, а на каком этаже вы живёте?

Та от неожиданности замерла с приподнятой в жесте рукой.

- На восьмом. А что?

- Не знаю, как вам сказать. Когда он вернётся из клиники, вам придётся позаботиться о безопасности ваших окон. Уж не знаю, как.

Татьяна побледнела.

- Очень странно, что вы напомнили об этом.

- О чём?

- Об окнах. Я и сама думала… Дело в том, что мне сегодня снова снился сон про Витю. Я уж и не помню, когда в последний раз так кричала во сне.

- Я догадываюсь, что именно вам снилось, - вздохнула Дана, - тогда тем более обратите внимание на окна. Я рассчитываю скоро вернуться и встретиться с вами.

- Хорошо, - Татьяна тоже вздохнула, - но всё равно вы там поосторожнее. Уж очень сильно он нервничал.

- Обязательно. Спасибо ещё раз.

Они распрощались, и Дана, немало озадаченная странной беседой, снова спустилась в гостиную.

- Мы едем в Жанто, - сообщила Марьян, которую Дана нашла на кухне. Та помогала Гюлие собирать корзинку для пикника.

- А что это?

- Это кантон. Там есть красивый лес. Прогуляемся немного. А то я тебя, бедняжку, заточила в четырёх стенах.

- О, природа, - оживилась Дана, - это чудесно!

- Я покажу тебе своё любимое местечко, - заявила Марьян, усаживаясь за руль.

- А Джим что, не едет с нами? – спросила Дана, послушно пристёгиваясь и испытующе глядя на хозяйку. Та, зыркнув на пассажирку, пожала плечами и нажала кнопку зажигания.

- Возможно, он присоединится к нам позже, - со вздохом предположила она.

Неужели Джим не спал прошлой ночью, пока она блуждала в лабиринтах своих воспоминаний, и сейчас решил воспользоваться их отсутствием? Дана не знала. Однако вынужденное пребывание с Марьян один на один не беспокоило её. Компания этой женщины доставляла Дане большое удовольствие. Сейчас та, казалось, и вовсе пребывала в отличном настроении, по-видимому, радуясь возможности уехать из опостылевшей виллы, где безвылазно находилась несколько дней.

- Обожаю путешествовать.

Дана вдруг поймала за хвост нелепую мысль о том, что весёлость Марьян кажется ей несколько наигранной и демонстративной. Она отмахнулась от этой дурацкой идеи, ведь она и сама при мысли, что уже через полчаса или час увидит настоящий швейцарский лес, начинала возбуждённо ёрзать на своём сиденье. Она решила воспользоваться хорошим настроением Марьян и расспросить её о детстве.

- Марьян, извините, если я задаю нескромный вопрос, но мне очень хотелось бы побольше узнать о вашем детстве в удочерившей вас семье.

Та слегка улыбнулась, не отрывая глаз от дороги.

- Понимаете, - принялась объяснять Дана, - меня очень интересует, какие у вас были отношения с Софи и…

- Гарри.

- Да. Ведь вы, наверное, не очень похожи. Хотя бы потому, что у вас разные мамы. Да и характером, мне кажется, отличались...

- Ну…, - та слегка вздохнула, выкручивая руль, чтобы войти в крутой поворот, - твой интерес мне понятен. И он будет удовлетворён, например, если я скажу, что из-за меня Софи много лет назад разругалась с Габриэлой и прекратила с ней всякое общение.

- Из-за вас? – изумилась Дана, - она что, ревновала вас к приёмной матери? А они вообще знали правду?

- Поначалу никто не был в курсе этой тайны, - усмехнулась Марьян, - Софи, та с раннего детства вела себя, как высокомерная задира. А Габриэла всегда отличалась мудростью и понимала, что не стоит разделять детей на своих и чужих. Меня называли старшей сестрой и всё. Но когда меня выдавали замуж, всё изменилось. Софи, которой, если я верно помню, тогда было не больше восемнадцати, узнала от Гарри, что я не родная дочь Габриэлы.

- А как же Гарри узнал?

- Случайно. Подслушал разговор Габриэлы и Готфрида. Я подозреваю, что и сказано-то было вскользь, не было главной темой беседы. Но этот оболтус сделал свои выводы и проболтался сестре. Софи с детства меня недолюбливала. Может чувствовала что-то, не знаю, - Марьян снова вздохнула, - а после этого и вовсе стала третировать. Я-то понятия не имела, что я не родная дочь, называла Габриэлу мамой…

Марьян умолкла. Теперь она хмурилась, по-прежнему глядела вперёд.

- Когда Софи рассказала мне, что всё знает, я была крайне возмущена, считая, что это её очередная глупая выдумка. Но она не отставала от меня, предлагая вместе подойти к Габриэле и спросить. Когда она меня окончательно достала, я сдалась. Представляешь, это случилось за несколько дней до нашей с Фрэнком свадьбы.

- Неужели она призналась? – не поверила Дана, невольно вся подаваясь вперёд.

Марьян криво улыбнулась.

- Ей не потребовалось ничего говорить. Мы сразу увидели по её лицу, что это правда. Представляете, что я чувствовала? Моя жизнь разделилась на «до и после». А уж Софи ликовала так ликовала.

- Невероятно. Но откуда такое к вам отношение? Вы часто ссорились? Соперничали?

- Мне без надобности было с ней соперничать. Мы слишком разные. Я гораздо старше Софи, мама всегда меня уважала и прислушивалась к моему мнению, хотя, можете мне поверить, характер у неё был не простой.

- Возможно, ваша мягкость и доброта побеждала его.

- Возможно, - согласилась Марьян, бегло одарив Дану одной из своих ласковых улыбок, - я никогда не была мямлей, но все же предпочитала компромиссы ссорам. В тот день, когда это случилось, и Габриэла добилась от Софи, откуда та узнала правду, она собрала нас всех и потребовала поклясться, что никто и никогда от нас не узнает о моём происхождении. Много позже приёмная мать призналась мне, что мой отец очень просил её сохранить это в тайне, вероятно, боясь, что это повлияет на отношение ко мне членов семьи. Возможно, Готфрид был единственным, кому она доверилась. Ну и… поплатилась за это.

- Но… Я не понимаю, что так донимало вашу сестру. Ведь вы все равно покидали отчий дом, для чего ей было портить такой момент?

- Наследство, - Марьян произнесла это таким тоном, словно о более очевидной вещи и подумать было нельзя, - Габриэла разделила все «Велюры» между нами. Роланд – сын Готфрида, он получил амстердамский отель. Мне отдали флорентийский. Гарри занимался австрийским, а Софи получила отель в Париже. Но она рассорилась с матерью из-за того, что считала меня не вправе претендовать ни на «Велюр» во Флоренции, ни на женевский. Белым «Велюром» Софи просто бредила, уж не знаю почему. Но он до самого конца был во владении Габриэлы.

- В итоге вышло именно так, как не хотела Софи, - Дана покачала головой, - вы же фактически управляете и отелем во Флоренции, и… здешним.

- Не совсем так, но в принципе да, управляю я. Хотя…., - Марьян немного помедлила, словно решаясь на что-то, - есть вероятность, что скоро всё изменится.

Недосказанное повисло в воздухе и, понимая, что ступает на слишком личную почву, Дана всё же осторожно спросила:

- В каком смысле? Вы хотите оставить управление?

- Возможно, мне придётся это сделать.

Дана молчала и моргала, не зная, что сказать и как спросить. Она закусила губу и искоса взглянула на Марьян. Может, бедная женщина больна и не хочет открываться. Та не могла не заметить её любопытство и тихо рассмеялась.

- Я беременна, Дана. Третий месяц.

- Ч-то? – в который раз за время пребывания здесь Дана неприлично открыла рот.

- Это ещё более удивительно, если принять во внимание, что мы с мужем практически находимся на грани развода.

- Это просто невероятно.

- А еще… мне пятьдесят четыре.

- Нет-нет, - Дана замотала головой, - это потрясающая новость, просто волшебная.

- В каком-то смысле да.

- В каком-то? – удивлённо нахмурилась пассажирка. Новость так потрясла её, что она принялась яростно грызть ноготь большого пальца, - это же такой шанс для вас двоих начать заново!

- Всё верно. Есть два НО.

- Какие же эти НО?

- Первое НО: у меня будет мальчик.

- Это же замечательно! – Дана осеклась, когда Марьян предостерегающе подняла указательный палец.

- Второе НО: сейчас я очень уязвима. Слишком уязвима.

- Марьян, извините, но я скажу. Вы не только уязвимы сейчас, вы еще и невероятно сильны. Ваша сила сейчас просто… чудовищна!

Она восхищённо взглянула на неё, но Марьян, казалось, не разделяла этого восторга.

- Вот именно, - невесело усмехнулась она, - чудовищна.

- Извините, но мне трудно понять ваш скептицизм. Зато теперь мне ясно, почему в моём видении именно вы сумели обуздать Собирателя. Да вы же просто утопили его в своей энергии!

- Но ведь именно так он узнал, что я теперь не одна, - вырвалось у Марьян.

Дана ничего не понимала.

- Если вы не чувствуете себя в безопасности, вы можете уехать, - неуверенно предположила она, - или… попросить помощи у Старших хранителей или кого-то из них. Ведь вы даёте жизнь душе из Белого города, они просто обязаны вас защищать.

Марьян ничего не ответила. Дана почуяла неладное и умолкла, решив попридержать свой энтузиазм. Если Марьян захочет, расскажет, в чём дело. А пока, оставив машину на выделенной парковке и прихватив корзинку с едой, они продвигались по неширокой лесной дорожке. Справа их прикрывала густая стена растительности, по левую руку был спуск в живописную долину, а где-то далеко впереди открывался потрясающий вид на холмы. Затем они некоторое время шли уже по лесной тропе, окружённой высокими деревьями. Марьян вела, а следовавшая за ней Дана только и успевала с разинутым ртом смотреть по сторонам и ловить малейшие кочки на пути. Она старалась не изъявлять свои восторги слишком громко, хотя восхищаться было чем. Её не покидало ощущение, что она в сказке. Но когда они вышли к местечку, которое искала Марьян, Дана просто ахнула. Именно здесь сказка наступала и поглощала вас целиком. Место было абсолютно волшебным, словно оживающим на глазах полотном средневекового художника. Они находились теперь у тихой речушки, чьи пологие берега поросли ярко-зелёным мхом, а посреди неспешного течения тут и там со дна вздымались громадные мшистые валуны. Чуть поодаль через речку был виден каменный мост, такой низкий, что его можно было принять за плоское поваленное дерево. Мост был настолько древний, что и сам покрылся зеленью и казался выстроенным руками местных гномов. Здесь время словно остановилось. Негромкий плеск воды, щебетание птиц, стрекотание бреющих над водой стрекоз – всё казалось неотъемлемой частью этого портала-прохода в мистический мир фей. И Дана, замирая от благоговейного восторга, проникла в него вслед за своим проводником. Они почти не разговаривали, безмолвно соглашаясь не тревожить окружавшую их атмосферу пустой болтовней. Марьян подошла практически к самой воде, где обнаружилась удобная полянка, покрытая густой травой с вкраплениями цветов. Они расстелили принесённое в Данином рюкзаке одеяло и уселись на него. Говорить не хотелось: Дане казалось, что грубый звук её голоса тотчас же нарушит волшебное очарование этого места. Но она всё же прошептала, чуть склонившись к Марьян:

- Теперь я знаю, где живут феи.

Та загадочно улыбнулась и протянула ей сэндвич. Дане сперва показалось кощунственным перекусывать в таком месте. Но Марьян позаботилась о том, чтобы их пикник вписывался в окружающую обстановку, а Дана утром не смогла съесть ни кусочка, лишь выпила чаю. Только теперь она поняла, как красочно выглядит их яркая корзинка на фоне зелёного одеяла, как красивы аккуратно разложенные на тарелочках сэндвичи, пирожные и фрукты. Из напитков у них была вода и апельсиновый сок, разлитый в картонные стаканчики.

- Эту красоту не хочется даже фотографировать, - выдохнула Дана, делая глоток освежающего сока, - её надо только писать. Как жаль, что я не художник!

Марьян кивнула, давая понять, что полностью разделяет ощущения своей спутницы.

- Я всегда стараюсь приехать сюда летом. Хоть на часок. Это место даёт мне силы жить дальше.

- У меня тоже есть такое место, - прошептала Дана, прикрывая глаза и откидываясь назад, чтобы, опершись на локти отдаться мечтательным грёзам. Молчаливое присутствие Марьян не мешало, а, казалось, наоборот, только способствовало этому приятному забытью.

- Надеюсь, Джеймс всё же присоединится к нам, чтобы увидеть это чудо, - переживала Дана, - здесь слишком, слишком волшебно, чтобы спать.

Марьян отвернулась и глубоко вздохнула. Затем, словно собравшись с мыслями, выпалила:

- Бог ты мой… Я не представляю себе, как он тебя нашёл.

- Кто? Джим?

- Да. Я не знаю, зачем он пришёл к тебе, но, извини, это уже чересчур. Ты постоянно говоришь о нём.

Ещё одна загадка.

- Я надеюсь, вы с ним не в ссоре? – осторожно спросила Дана, - сказать по правде, я не помню, чтобы видела вас вместе.

- В том-то и дело, - проворчала Марьян, давая понять, что подозрения Даны не беспочвенны, - он говорил обо мне?

- Да, говорил. Это было сразу после нашего знакомства… во сне. Когда мы неожиданно встретились уже на террасе столовой.

- Что же он говорил? – ледяным тоном поинтересовалась Марьян.

Дана начинала чувствовать себя виноватой, не зная о причине проблемы. Её охватывала смутная тревога.

- Он сказал, что ваш муж, Фрэнк, его старший брат. И что вы его невестка.

Марьян, не поворачивая головы, кивнула.

- У Фрэнки было два младших брата, - негромко и как-то глухо проговорила она, - Джимми и Ленни.

Дана затаила дыхание, понимая, что сейчас услышит нечто очень важное.

- Но больше десяти лет назад один из них погиб в страшной автокатастрофе.

Казалось, она не может вдохнуть. Хочет, но не может. Воздух просто не просачивался в лёгкие. Внезапно Дана поняла, что бессознательно зажала рот и нос ладонью.

- Это был Джимми, - Марьян, наконец, повернула к Дане бледное лицо.

15

Дане казалось, что молчание длится слишком долго. Какая-то большая птица с блестящим иссиня-черным оперением села на дерево неподалёку и пристально смотрела на притихших женщин, изредка перескакивая с ветки на ветку. Сама тишина здесь была зачарованной. Но сейчас, даже наполняясь волшебными звуками леса и ручья, она неприятно оглушала и давила.

В принципе, Дана не должна была удивляться, что увидела человека, которого давно нет на этом свете. Во время работы с пациентами ей часто приходили образы людей и предметов, даже событий. Яркий пример – фантом Богдана – брата Арины и по совместительству её собственного брата, любовь и привязанность к которому слишком глубоко отпечатались в её сердце.

А брат Кира, которого она увидела явственно и чётко, сначала в глазах Кира, а потом….

В видении.

- Я не понимаю, - наконец устало выговорила Дана, - я же не спала всё это время. Только вчера. Верно же? Всё это происходило со мной наяву?

Она кинула на Марьян умоляющий взгляд. Та безжалостно кивнула.

- Ты не спала. То, что ты видела Джима и так сблизилась с его духом, означает, что между вами существует связь. Прости пожалуйста, мне пришлось сказать это. Не только потому, что ты должна осознавать, что реально, а что нет. Ты очень пугала меня, говоря о нём так… словно он реален.

- Он был более чем реален, - пробормотала Дана. Она ведь не призналась Марьян в том, что Джим или его дух оставался в её постели, охраняя её, всю сегодняшнюю ночь. Да и стоит ли теперь говорить?

- Прости меня, - повторила Марьян.

И снова это тяжёлое молчание. Узнав горькую правду, Дана, по сути, потеряла друга, которому уже доверяла и к которому успела привязаться. Да и как иначе, ведь во снах он был с ней. Она чувствовала себя в безопасности, когда он был рядом. Более того: она ощущала свою силу. Их общую силу. Их общее предназначение. Всё было слишком реально.

- Я так устала от грёз и видений, - выдохнула она. Ей хотелось плакать. Хотелось домой. Хотелось, пусть и дружеских, объятий и шуточек Бегемота. Но она знала, что и в этом отныне ей отказано. Кир вместе с Викой, и хоть он всегда по-братски помогал ей, теперь от них Дане не дождаться той поддержки, какую она почувствовала в присутствии Джима.

В памяти всплыло изображение такого знакомого лица в зеркале. Арина с одобрительной улыбкой смотрела на неё, внимая её обету о своей новой миссии. Как уверенно Дана заявляла, что сделает всё возможное для того, чтобы помочь несчастным родным тех, кто уходит в Белый город, покидая свои тела и оставляя их на растерзание бродячим душам! Но сейчас, сидя здесь, окружённая, как оказалось, только призраками, Дана вдруг ощутила, что и сама становится неким эфемерным существом. А все её дерзкие устремления и цели – по-детски нелепыми и даже пустыми.

«Он добивается именно этого!» шепнул кто-то, и Дана вздрогнула, как от порыва ветерка, холодком пробежавшего по телу, поднимая дыбом волоски на коже, отрезвляя голову и разгоняя мрачные мысли.

- Прости, - в третий раз повинилась, Марьян, - я не могу не задать этот вопрос. Неужели за всё время общения с ним тебе ни единого разочка не показалось, что что-то не так? Ни одного подозрения? Настолько он был реален?

- Марьян, пожалуйста, - Дана закрыла лицо руками и упёрлась локтями в колени. Но через минуту подняла на неё страдальческие глаза.

- Единственное, что мне показалось странным – это то, что я не видела вас вместе. Но он проговорился, что не хочет, чтобы вы заподозрили его во флирте со мной. Он что, был женат?

Марьян отрицательно качнула головой.

- Мне подумалось, что вы не в ладах или ещё что-то. И поэтому мне казалось странным, что он приехал, но вы практически не общаетесь. Хотя…, - она снова уперлась локтями в колени, - во сне он всё объяснил. Спецзадание.

- Я одно могу сказать, - подытожила Марьян, - раз он тебе явился, а мне показаться не захотел, для этого была веская причина. И не стоит так горевать, - она положила свою ладонь на поникшую голову Даны, - ты обязательно поймёшь, зачем он здесь. Когда придёт время.

Она, не скрывая своего изумления, уставилась на говорившую. В какой раз за последние дни она слышит это внушение. Сначала Джим уверял, что пока не может открыть ей свою задачу. Потом что-то такое говорил Бегемот. И сейчас, уже в который раз эти слова повторила Марьян. Дана решила, что расскажет невестке Джеймса, но только не сейчас. Сейчас ей нестерпимо захотелось отвлечься, заняться чем-нибудь приятным, хотя бы на время забыть о своих внутренних метаниях. Дана огляделась по сторонам и увидела мост, который сразу так очаровал её.

- Он такой древний, - она указала на плоскую переправу.

- Да, ему лет двести, не меньше.

- А что на той стороне?

- Тоже лес, - Марьян уже лежала на животе, умостив подбородок в ладонях, и неотрывно смотрела на водный поток.

- Мы пойдём туда? – Дане внезапно захотелось перейти мост и посмотреть, что на той стороне.

- Ты хочешь перейти мост? – Марьян с сомнением посмотрела на неё, словно Дана предложила не обычное действо, а что-то совершенно мистическое.

- Ну да. Любопытно взглянуть, что на нем растет.

Марьян повела плечом.

- Да просто мох и папоротник. Ничего особенного.

Мост словно зазывал её из тени окружавших речку деревьев, загадочно выглядывая и маня.

- Ничего, если я схожу взгляну?

Марьян повернулась набок и внимательно посмотрела на неё.

- Уверена, что хочешь этого?

Сердце недобро кольнуло от настойчивого уточнения. Но Дана уже загорелась.

- Да, - подтвердила с улыбкой, - мне действительно очень интересно.

- Ну хорошо, - вздохнула Марьян, - иди погуляй, я подожду здесь. А когда вернёшься, я расскажу тебе историю о нём, которую узнала в детстве от Габриэлы.

Ей сразу захотелось услышать историю, но раз Марьян обещала сделать это после её возвращения, Дана с облегчением поднялась и зашагала к мосту. Когда она приближалась к подножию, быстро оглянулась и увидела, что Марьян уже сидит на своём одеяле и наблюдает за ней. Её одинокая фигура неожиданно вызвала в душе какую-то щемящую печаль. Дана помахала ей, решив всё же осторожно выведать причину, которая мешала Марьян радоваться своей беременности.

Мост и правда оказался заросшим мхом и травой, словно был одет в симпатичную зелёную шубку. Лишь в некоторых местах виднелся плоский разбитый камень. Дана благоговейно вдохнула, прикрыла глаза и ступила ногой на зелёный ковёр. Ощущения нахлынули сразу. Её словно заколыхало на сказочных качелях, перенося в иной мир, населяемый эльфами, русалками и прочими сказочными существами. Дана храбро ступала по мшистой подстилке, ощущая, как с каждым шагом неведомое пространство все больше затягивает её. Это было похоже на вязкий, опасный, но неистово влекущий мир тайн, снов …

Мир Сомы.

Пальцы ног чувствовали влажный лишайник, приятные мурашки пробегали по спине и рукам, когда прохладная влага заливалась в её сандалии, а Дана невольно задавалась вопросом, где могла слышать это странное название. Оказавшись почти на середине, она присела и зачем-то коснулась рукой оголённого, выщербленного временем и сыростью камня, показавшегося ей особенно большим.

Здравствуй, хозяин или хозяйка этого места. Я пришла с миром и добром. Чесслово.

Внутренний голос пискнул, что это может быть опасно, ведь она однажды уже касалась каменного проводника. Известно, что за этим последовало. Но Дана закрыла глаза, игнорируя предупреждение разума. Здесь, посреди этой связующей две стороны переправы, практически не было звуков. Она находилась в тени низко свисающих ветвей и медленно вдыхала воздух, напоённый мистическими тайнами, мягко переключаясь на внутреннее восприятие. Как назло, едва она ощутила намёк на расслабление, нога её дрогнула, скользнула по сырой траве; рука, опиравшаяся на холодный камень, поехала вперёд, и Дана едва не растянулась плашмя на мокрой поверхности. Вот Марьян посмеялась бы. В первый момент, пытаясь поймать равновесие, она взмахнула другой рукой и сильно напрягла опорную ногу. Напрасно. Та тоже поехала по сырой скользкой доске, но её вовремя схватили чьи-то сильные руки.

- Оп-ля!

Голос был знакомым. Но не только это поразило её. Обстановка вокруг изменилась до неузнаваемости. И, что совсем уже невероятно, прямо у её лица мелькнули хлипкие верёвочные перила….

- Держись! – Бегемот ловко перехватил её за талию и одним движением подтянул наверх. Только теперь Дана ощутила опору, хоть и скользкую.

- Ч-чего?

- Держись говорю, - весело повторил он, поправляя куртку и отряхивая с неё налипшую деревянную стружку, - мостик-то слабенький.

Боясь поверить своим глазам, она огляделась. Никакого женевского леса не было и в помине. Они стояли на середине старенького мостка, лет пятьдесят как перекинутого через речушку в Гречишкино, и, по-видимому, столько же времени не чиненного.

- Не ушиблась? – он ласково-пытливо, как и всегда, всмотрелся в её расширенные зрачки. И прижал к себе.

- Боже ты мой.

Это был он. Её Бегемот. Её обожаемый, вредина-Бегемот! Такой родной, настоящий, сильный и нежный, и даже немного лохматый из-за героической попытки спасти её от падения.

- Да не бойся ты так. Я тебя никакому водяному не отдам.

Она не могла сопротивляться его горячим рукам, которые всё не отпускали, и тоже прижалась к нему. Радость захлестнула, в груди что-то закипело, забулькало, так что Дана едва не задохнулась. Все те тяжкие откровения, все болезненные переживания, все жалкие самобичевания и гнетущая тоска осознанного одиночества – всё, оказывается, привиделось ей под влиянием странного места на середине речки, где они случайно застряли. Она здесь, и она Дана, реальная, счастливая и она не одна! Какое облегчение, обнаружить себя здесь и сейчас!

Оторвавшись от него, она запрокинула голову к небу, по которому проплывали мглистые облака, изредка открывая ярко-синие прорехи чистых небес. Далеко в вышине над ними чертили большие птицы.

- Эй вы там, на мосту, - донеслись до них бодрые окрики Вики, - шевелитесь, а?

- Хватит миловаться, голубки, - вторил ей Кир, - мы сейчас без вас уйдём.

Словно в подтверждение его слов, с берега донёсся заливистый щенячий лай.

Бегемот, не отпуская от себя Дану, погрозил ему кулаком.

- Получишь ты у меня за «голубков», - крикнул он, - говорил же, это моё слово! Потерпите минутку, у нас тут ЧП.

Его лицо приблизилось слишком сильно. Но ей было так хорошо в его тёплых объятиях.

- В голове не укладывается, - выдохнула она, - как я могла всё это увидеть за минуту или… сколько мы здесь стоим?

- Ну минуты три точно, - он снова нетерпеливо махнул Киру, - Ты что-то на воде заметила и нагнулась посмотреть. Я еле успел тебя поймать, шлёпнулась бы прямо туда. Только не говори, что видела водяного.

- Не водяного, но …, - она покусывала палец, размышляя, - за три минуты, пока я падала? Я столько всего увидела… Это невероятно!

- Расскажешь?

- Получится слишком длинный рассказ. Чёрт, да я целую жизнь успела прожить. Что это за место такое?!

- Целую жизнь? – он недоверчиво изогнул бровь.

- Ну да. Целую альтернативную жизнь.

- И как тебе та, другая жизнь? – невольно вовлекаясь в странный разговор, он всё же испытующе глядел на неё.

Она снова спрятала лицо в складках его толстовки.

- Слишком все сумбурно. И… слишком тяжело.

- А я там был?

- Ты не поверишь, если я скажу. Но это совершенно невероятно. Если честно, у меня ощущение, что я теряю связь с реальностью. Я…не очень хорошо понимаю, где нахожусь.

- Ты здесь со мной, - он приподнял её подбородок и его манящие в сумрачную глубину глаза оказались прямо над ней, - я - твоя реальность.

В следующее мгновение, не давая ей опомниться, он прижался к её губам разгорячённым поцелуем. Сердце захолонуло, но не жаром от его губ, а от иного. В долю секунды этого резкого сближения она увидела в его глазах нечто…. Далёкий, но яркий фиолетовый огонёк полыхнул где-то в глубине и погас, и вот она уже в его объятиях, страстно отвечает на его поцелуй.

Она не сразу осознала, что физические ощущения от его прикосновения были совсем иными, чем в том непомерно далёком видении, в котором они сидели на поваленном дереве в лесу. Да что там говорить, даже более недавний сон, в котором он в облике демона приблизился к ней, шепча на ушко свои соблазнительные обещания, возбуждал её больше, чем эта, такая реальная ласка. Сейчас же ей казалось, что все ощущения притупились под воздействием ли этого мистического места, или по каким-то иным причинам. Словно она находилась в странном изолирующем коконе, и этот кокон заглушал все воздействия извне. Нет, она ощущала его прикосновения, но её собственные рецепторы словно онемели и не спешили оживать.

Нет, нет, не может быть.

Она похолодела от пугающей догадки, но ещё оставалась слабая надежда, что она просто не до конца вернулась после транса. Оторвавшись от его губ и с опаской заглядывая в его глаза, она беспомощно прикусила губу.

- Пойдём уже, а то нам здесь покоя не дадут.

Он согласно кивнул, взял её за руку и уверенно повёл вперёд. Она покорно шла за ним, а разум её лихорадочно работал под оглушительный набат встревоженного сердца.

Если допустить, хоть на секунду, что Собиратель каким-то образом сумел выследить нас, или как-то узнал, что мы будем в лесу, Он мог создать иллюзию нашей поездки. Но зачем? Не ради же этого поцелуя. Зачем?

ТЫ… В… ЛОВУШКЕ!

Еле слышный шепот в ответ на ее мысленные вопросы. Зов паранойи? Или несуществующий Джим выходит на связь, чтобы предупредить её подсознание об опасности? От этой мысли Дана даже фыркнула. Бегемот замедлил шаг, и приблизился, не оглядываясь.

- У тебя рука просто кипяток, - сказал он ей на ухо, и ей показалось, что он сейчас снова обнимет её.

- Ты на меня так действуешь.

Он тихо хмыкнул и украдкой дотронулся до её бедра. Это было слишком даже для Бегемота. Таких вольностей он себе не позволял.

- И это мы ещё не разделялись.

Она смущённо опустила глаза, чувствуя, как страх хватает за горло, не давая даже сглотнуть. Звучит двусмысленно или, наоборот, совершенно осмысленно.

Он намеренно путает её, или не считает нужным скрываться, понимая, что ей всё равно не сбежать…

Он не просто так вернул нас сюда. Что тогда с нами произошло? Вспоминай, раздражённо понукала она свою память, отчаиваясь в ворохе накопившихся событий и воспоминаний отследить хоть что-нибудь полезное.

Мы заблудились и долго искали выход из леса… Потом.. потом… Вика упала. НЕТ! Боже, нет, она говорила о своей маме, что-то … что-то случилось с братом Кира… НЕТ!

Дана даже топнула ногой, сердясь на свою бестолковость. Ну как ей вспомнить? Как назло, именно теперь, когда воспоминания были так нужны, она окончательно запуталась.

Ладно. Не помню и ладно. То, что мне нужно, откроется. Главное – успокоиться и не выдавать себя.

Мост казался бесконечным. Окружающее пространство – окутанным туманом. Туман клочьями выплывал из мрачного леса и мутной воздушной жижей спускался в воду. Солнца не было видно, ни один светлый луч не проникал сквозь плотную мглистую завесу. Даже синее небо больше не проглядывало из облаков. Дана сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, радуясь, что от ходьбы они останутся незамеченными, и постаралась расслабиться. Она понимала, что паника ни к чему не приведёт, только выдаст её. Если это всё реально, она ничем не рискует. Если нет – она в любом случае найдёт выход. По крайней мере, если она в ловушке, то ещё не обнаружила себя. Пока Он не заметил, она может анализировать, искать варианты… Для начала неплохо было бы понять, что на самом деле происходит.

ДА! ТЫ В ЛОВУШКЕ! ТЫ В ЕГО РЕАЛЬНОСТИ!

Теперь голос внутри больше смахивал на крик.

Всё же Кир с Викой оказались очень реальными. Даже стальной серый взгляд первого, который она поймала перед тем, как он устремился в лес, был невероятно правдив. Они шли также как тогда: Кир впереди, за ним – Вика, следом – Бегемот, выпустивший наконец её руку. Она ковыляла следом. Щенок путался под ногами. Всё, как тогда….

НАЙДИ… КАМЕНЬ!

От этого напоминания она чуть не вскрикнула, зажала рот руками и что-то промямлила, отзываясь на переговоры идущих впереди. Возможно, голос её прозвучал слишком нервно, так как Бегемот обернулся и, приостановившись, упёрся в неё взглядом. Но она, беспечно поправляя рюкзак и стараясь не стучать зубами, сделала вид, что рассматривает окружающую их майскую природу. Её била дрожь.

- Тебе холодно? – участливо спросил он, - ты дрожишь.

- Нет. Просто….здесь так красиво! Я очень давно в лесу не была.

Она прикрыла глаза, словно наслаждаясь окружающей атмосферой, а когда услышала, что он пошёл дальше, принялась еще активнее оглядываться по сторонам. Она очень надеялась, что Бегемот, занятый созданием правдоподобной реальности, не станет читать её мысли. Ей необходимо было уединиться, подумать и послать сигнал. В каком-то горячечном бреду подумалось, а что, если она окончательно свихнулась на почве параноидального бреда? Да ещё и голоса начинает слышать. И всё же Дана смутно припоминала: в одном из её видений, которые уже пластами накладывались друг на друга и напоминали метафорический блинный торт, Джим что-то говорил о передаче информации через камни. Он и сам, защищая её от Собирателя, стал каким-то каменным столбом…

Опять Джим! Да что ты прицепился ко мне?

НАЙДИ КАМЕНЬ И ВЫЗОВИ МЕНЯ!

НАЙДИ КАМЕНЬ И ВЫЗОВИ МЕНЯ!

НАЙДИ КАМЕНЬ И ВЫЗОВИ МЕНЯ!

Вот он! Громадный валун, стыдливо выглядывающий из-за деревьев. Не медля ни секунды, она направилась к нему. Но уже через несколько шагов энтузиазма у неё поубавилось. Как она свяжется с Джимом через этот лесной камень, если всё окружающее – фикция? Если Собиратель создает эту иллюзию, то и камня на самом деле не существует. И начни она призывать Джима, Собиратель это услышит, а уж тогда ей точно несдобровать. Если бы она действительно могла вызвать помощь через этот валун, Бегемот ни за что не пустил бы её к нему. Он же не дурак так подставляться. Значит всё это его фокусы или ещё одна ловушка.

Суматошные мысли об этом, как и о том, что она в принципе не способна предусмотреть, что у Собирателя на уме, не говоря уже о том, чтобы его обхитрить, навлекали те же самые ощущения, что преследовали её в тот майский день с самого момента пробуждения.

Неотвратимость…. Как океанская волна, она всё сносит на своём пути.

Приблизилась к огромному мшистому камню и присела, не касаясь руками, а приваливаясь к нему спиной. Какая разница? Возможно, Бегемоту тоже требуется тайм-аут для замыкания временной петли или на создание линейной иллюзии… Откуда ей вообще знать, что он здесь для неё создает. Понять бы, зачем ему вообще это нужно. Чтобы усыпить её бдительность? Ладно, пусть наслаждается временной победой. Она всё равно выберется отсюда, любым способом. Каким бы образом он ни затащил её сюда, сделано это против её воли. А значит, он поплатится за свою наглость.

И все-таки как ему удалось их выследить? Явно тот каменный мост является дорожкой в иную реальность.

Сердце замерло, затем сделало бешеный рывок и заколотилось, не давая глубоко вдохнуть. Её виски взмокли от напряжения.

Если в действительности она сейчас в Женеве, то всё еще сидит на древнем каменном мосту на середине речки. А Марьян поджидает её на зелёном одеяле, чтобы рассказать историю о той самой переправе. И перед тем, как впасть в забытье она прикоснулась рукой к особенно большому белому камню.

Дана посмотрела на свою правую руку, изо всех сил стараясь вызвать в памяти ощущение, возникшее от касания прохладного сырого булыжника. По ладони пробежали леденящие иголочки, и Дана чуть не взвизгнула от радости, теряя концентрацию. Ещё раз, у неё мало времени. Да. Пальцы ноги почти полностью погружены в мокрый ковёр, правая коленка тоже чувствует пушистые ворсинки, а ладонь лежит на холодной гладкой поверхности. Она не успела опомниться, а её уже затягивало в сумрачную глубину. Казалось, она против воли проникает сквозь бесконечные плотные слои, в самую сущность этого древнего камня.

Здравствуй, Камень-батюшка. Пожалуйста, помоги мне проснуться.

Обращение пронеслось через эти плотные слои, отзываясь бесконечным эхом, скачущим по мириадам стенок каменной пещеры. Ощущение было очень необычным, но Дана взяла себя в руки, не распыляясь, а, напротив, стараясь собраться воедино и издала громкий внутренний зов.

- Джииииим!

Она сразу увидела его. Он был связан. Он возлежал на каменном постаменте, а сознание его было заковано в магические путы. Словно грязные верёвки они оплетали его душу, пригвождая к собственному мертвому физическому телу и не давая вырваться. Собиратель всё предусмотрел.

- Джииииим!

Он слышит её. Но не может пошевелиться.

- Джииииим! – крикнула она в отчаянной попытке дозваться.

Тишина. Он силится вырваться, но путы слишком крепки.

НЕ ТАК!

Она бессильно обмякла, не отрывая руки от гладкой каменной поверхности. Что ей сделать? Как помочь ему? Если не так, то как?

Коснись меня, сказал он когда-то, и она сразу прочла имя Собирателя. Собрав остатки сил, Дана вгрызалась всё глубже в бесконечное информационное поле, судорожно ища его. Она искала Джима, не имея представления, где он может находиться.

Где же ты? Как тебя коснуться? Как мы связаны? Ответь!

Ей захотелось разломать, разрубить эту проклятую нереальность на кусочки, вернуться к себе. Совсем потеряв надежду, она ударила по поверхности кулаком, призывая свою и его волю, и закричала в глубину так громко, как только могла. Пусть её услышит тот, кто привязал Джима и затянул её в иллюзию. Ей уже всё равно.

- Джииииииииим!

Мост содрогнулся от её крика. Последний призыв, наконец, пронзил каменную бездну, достигая и освобождая того, кому был предназначен.

По воде пошла рябь: мост разрушался. Дана услышала другой вопль. Это был рёв разъярённого вепря. Собиратель понял, что его провели и возвращался. Но тот, кого она звала, был уже здесь.

И только в это мгновение она всё поняла. Увидела, кто он и зачем являлся к ней. Поняла, почему только она могла его видеть, и почему в момент опасности он возник перед ней уходящим ввысь гигантским каменным столбом. От этого осознания на душе стало так легко и радостно. Дана смеялась от счастья. Всё это время он был рядом и теперь уже останется с ней до конца. Если понадобится, он умрёт за неё. Она одна может освободить его из ножен, чтобы они вместе получили возможность одолеть демона.

Собиратель уже стоял перед ней во всей красе. Он понял, что его намерения раскрыты, он услышал её клич и сбросил с себя ненужный более человеческий облик. Он был огромен: мрачная фигура в разрываемой сполохами огня накидке, такие же огненные пылающие очи: вырывающееся из них пламя обжигало даже на расстоянии.

- Падший! – зарычал он. У Даны по спине пробежал холодок от этого звука. Но она уже сама поднималась во весь рост, не боясь раздавить каменное основание, поддерживающее её стопы. Как только ей удалось вспомнить себя? Не тратя ни секунды, она схватила рукоятку своего великолепного Меча и вынула его из сковывающих ножен. Он только того и ждал: ослепительное сияние вскипающего белым золотом на солнце клинка, заставило врага еще больше разъяриться. Он понимал, что вместе соперники сильнее его.

Радостно смеясь, Она подняла Меч над головой, чувствуя его ликование в предвкушении великой битвы. Собиратель издал вопль, от которого каменное основание раскололось, и теперь они стояли по щиколотку в воде.

- Ты ничего не стоишь здесь, отверженный! – рычал он, - твоя душа - МОЯ!

- Как бы не так!

Легким мановением руки он набросил на неё сковывающую сеть. Но Она легко увернулась от неё, и ловушка растаяла в воздухе. Не теряя времени, взмахнула своим грозным оружием. Удар пришёлся противнику по плечу, но тот сразу отскочил, одним движением выбивая Меч из её мощных рук.

Но в мгновение ока он был на месте, дико вибрируя и призывая противника биться. Тот не заставил себя долго ждать: взмахнув руками, как чёрными крылами, он взвился над ними и завертелся волчком. Сверкнула огненная молния и ударила Ей в грудь, с силой откидывая назад, на деревья. Земля содрогнулась от этого падения. Она слышала треск стволов, торжествующий смех соперника, но каменный воин только казался тяжёлым и неповоротливым: через секунду Он снова был на ногах. И пусть не было в них больше той великой силы, которой они были наделены для защиты Логоса, даже её отголоски заставляли их чувствовать себя непобедимыми.

- Ты уже падал в бездну и упадёшь снова! – рычал Собиратель, запуская в них новую молнию, еще больше прежней. На этот раз они были готовы: удар пришёлся в центр плоского клинка и срикошетил обратно на свой источник. Враг взревел от боли и бешенства и отлетел метров на сто от реки.

Её Меч так раскалился, что, казалось, сейчас польётся жидким белым золотом. Так и случилось: как только враг приблизился для новой атаки, Она метнула в него рукояткой, и вместо твердой стали в него полетела гибкая белая цепь. Одним концом обвивая шею противника, другим она крепко держалась за свою основу. Собиратель взвыл, падая на колени. Но его попытки вырваться были напрасны. Она не знала, как вернулась к ней её сила, не знала, как её Меч нашел её, не знала, что будет с ними дальше. Но она точно знала, что будет делать с поверженным врагом. Теперь неистовая радость боя в ней уступила место ярости. Одной рукой она перехватила его шею, а другой, в которой держала гибкий Меч, стала немилосердно хлестать его, приговаривая:

- Ты снова пытался забрать меня без разрешения! Теперь не уйдёшь от меня, пока не ответишь за свои злодеяния и не отпустишь плененные тобой души.

Каждый удар заставлял тёмное тело покрываться сильной рябью, словно он был не реальным существом, а проекцией. Но демон не сдавался. Они знали, что он скорее погибнет, чем предаст себя. Да, он был достойным противником.

- Ты достал меня! – она продолжала хлестать его по лицу, по плечам, по ногам, не ослабляя своей цепкой хватки, - Я найду способ уничтожить тебя, ты не оставляешь мне выбора.

Он поднял на неё иссиня-красные глаза, и рот его искривился презрительной усмешкой. В следующий момент её руку сотряс такой мощный разряд, что воздействие его достигло физического тела, обжигая мышцы дикой болью, разрывая связки и опаляя кости. Она выдержала этот удар, стиснув жалобный крик, не давая ему вырваться наружу. Но на миг ослабила хватку, и он взмыл ввысь. Однако, бдительный Меч не дал противнику долго прохлаждаться: его конец уже обвивался вокруг шеи беглеца, а рукоятку Она воткнула в ближайший холм, посадив тем самым врага на короткий поводок. Собиратель беспомощно болтался в воздухе, предпринимая попытки вырваться из каменных пут и сотрясая свою цепь яростными разрядами. Но Джиму, казалось, все было нипочём. Когда противник выдохся, Она притянула его ближе. Он слабо мерцал синими и алыми искрами.

- Зачем охотишься за мной? Говори или оставь меня в покое!

Нет, Он не выдохся. Он экономил силы. Дана поняла это, когда, приблизившись, размахнулась, чтобы нанести сокрушительный удар, который отправил бы Собирателя как можно дальше от мира Яви. Туда, откуда Он не скоро вернётся за ней.

Она не слышала шума и не чувствовала толчка. Эта атака была похожа на оглушительный ультразвук, лишающий воли и энергии. Налёт направлялся на неё, но Меч опередил Собирателя. Он знал намерение своего воина, но был на пределе сил и понимал, что крайняя стычка может стать смертельной для них. Без него и Она становилась в разы слабее. Поэтому, прежде чем Она что-либо поняла, Меч рассыпался на мириады мелких осколков, заслоняя своего воина и вбирая в себя всю силу натиска. Ему удалось отразить и частично вернуть удар обратно. Но такая защита стоила ему жизни.

ДЖИИИИИИИИИИМ!

Её вопль, казалось, подействовал на Собирателя сильнее, чем удары её оружия, или это было всё вместе? Противник съёжился, чувствуя гнев бывшего Стража и понимая, что неукротимая ярость сию же секунду обрушится на него. А её волшебный Меч, обратившись в вихрь заслоняющих всё пространство серебристых снежинок, теперь кружился вокруг неё, одевая в ослепительное отражающее солнечный свет покрывало. Странным образом, он больше не растравлял чувство битвы, а, наоборот, утихомиривал. Извечный закон Белого города во избежание губительных последствий любую разрушительную энергию обращал в созидательную.

Дана провела рукой по лицу и увидела себя сидящей на одеяле Марьян. Мышцы и даже кости правой руки невыносимо пекло, словно минутой раньше она сунула её в пылающий костёр. Чуть поведя плечом, Дана застонала от мучительной боли и упала на бок.

- Если бы не физическая боль, человек был бы абсолютно бесстрашным, – сказал негромко Бегемот и приказал, обращаясь к Марьян:

- Помоги ей.

Женщина поднялась и приблизилась. Дана удивлённо смотрела на неё.

- Моя энергия может не только губить, но и исцелять, - напомнила Марьян, - ведь мой дед и мама были целителями.

Дана была не в состоянии как-то реагировать, чувствуя себя беспомощной и жалкой. Не столько боль в руке, сколько понимание того, что Джим погиб ради неё, давило и оглушало, вызывая горестные стенания.

Марьян между тем мягко обхватила её руку своими ладонями и стала легонько поглаживать. После чего закрыла глаза. Дана тоже невольно прикрыла свои, так как почувствовала, что по бицепсу и предплечью растекается блаженное онемение. Оно длилось всего несколько секунд, сменяясь приятным покалыванием, которое расползалось по всей руке и передавалось через плечо на другую. Ей показалось, что даже сердце охватила необычайная мягкость и нежность. Словно это любимая мама держала её за руку, заново вдыхая жизнь в своё дитя.

- Спасибо, - прошептала она. На губах играла расслабленная улыбка.

- Отдохни немного. Пусть ткани восстановятся.

Она послушно села, стараясь не шевелить исцелённой конечностью. Бегемот сидел на траве напротив. Марьян почему-то располагалась позади него.

- Марьян!

Он снова поднял руку, на этот раз предостерегающе.

- Нет. Отныне она в моем воинстве.

Марьян печально кивнула.

- Прости меня, милая, - негромко сказала она, - я предала тебя.

- Что? Но как? Зачем?

- Я же говорила, что он узнал о моей беременности. Когда вчера вечером мы сидели с тобой у озера, он призвал меня.

- Вы ушли в отель, - вспомнила Дана.

- Он сказал, что, если я не помогу ему забрать тебя, он вместо тебя заберёт моего сына, - она заплакала, - Я не могла не согласиться, у сына не будет такой защиты, как у Мадж.

Дана в бешенстве посмотрела на Бегемота. Как это низко, шантажировать несчастную мать! Что за бесчеловечная скотина! Но лицо его теперь также было омрачено маской скорби и…. сочувствия?

- Он приказал мне показать тебе это место, - продолжала между тем Марьян, не поднимая глаз, - он сказал, что ты не удержишься от того, чтобы взойти на мост.

Дана снова кинула на Бегемота косой взгляд.

- Я знал, что ассоциация будет слишком сильной, и ты вернёшься в свои воспоминания. Там я способен видеть тебя, - признался тот, - Я надеялся, что хотя бы в той точке невозврата ты не сможешь сопротивляться моему зову.

- В какой еще точке? – устало переспросила она, - ты можешь уже внятно объяснить, кто ты такой и за каким хересом тебе всё это надо?

Вместо ответа он внезапно увеличился в размерах, поднимаясь над ними в воздухе, взмахнул чёрным крылом, раскрывая его, и мягко пригласил:

- Войди в мой чертог. Ты всё увидишь сама.

Дана, которая при этих движениях напряглась было, готовясь к новому натиску, только буркнула:

- Чертога с два я с тобой пойду! Опять в ловушку заманиваешь?

- Ты в безопасности, - заверил Бегемот, - пойдём, если тебе нужны ответы.

16

Повинуясь приглашению, она приблизилась к приоткрытому иссиня-чёрному пологу, из-под которого странным образом струился яркий свет. Этот свет заливал всё пространство, и когда она проникла внутрь, пришлось зажмуриться. Свет был повсюду. Он двигался, перемещался, принимая причудливые формы и издавая волшебные звуки. Дана оказалась в незнакомой местности: она видела перед собой раскинувшиеся необъятные просторы, освещаемые большим аметистовым светилом, невероятные по красоте равнины с прекрасными садами, из которых лились песни работающих в них жителей и на все лады заливались птицы с ярким оперением. Чуть дальше, впереди, виднелся город, чьи вибрации оживляли каждую клеточку, каждую травинку, заставляя их сиять столь же ярко. Словно объемное изображение, город приблизился и расширился, открывая потрясающую панораму великолепных прозрачных конструкций, похожих на обособленные ульи. Каждая грань, отражая свечение извне, отзывалась мириадами переливов самых невообразимых оттенков. Дана и подумать не могла, что на свете существуют такие цвета.

Тотчас до ушей донёсся усмирённый горечью голос Собирателя.

- Когда-то я был таким же, как ты – божественным существом с самыми благородными побуждениями и устремлениями. Живя в этой прекрасной вселенной, был правителем моего бесконечного Аметистового мира.

Он прервался. В воздухе плотной завесой застыло ощущение горькой утраты.

- Наши агенты имели гораздо больше полномочий в сравнении с прочими мирами на стезе Света. Выполняя свои обязанности, они могли действовать на любых планах, пользоваться любыми инструментами, заручаясь поддержкой любых существ, лишь бы это сулило помощь им подопечным.

- Ты говоришь о людях? – поинтересовалась она.

- Также и о них, - был ответ, - Аметистовые души тысячелетиями сияли в людях, освещая их путь, давая подсказки в поисках счастья и самопознания. Мы любили и берегли людей так беззаветно, как и сейчас не бережет никто из эфирного мира. В этом было наше преимущество, но, как выяснилось позже, в этом состоял и наш рок.

- Ах, этот принципиальный Свет, - Дана понимающе покачала головой.

- Поправка: наш Свет был Справедливым и Мудрым. Говорю же, для помощи людям наши ангелы имели право обращаться за помощью к любым существам, даже из самой непролазной Тьмы, где никто не слыхал о справедливости. Мы не разили врагов направо и налево, а именно стремились к познанию всех обстоятельств и к наведению порядка.

- Хм… интересно.

- С аметистовыми душами рождались высшие созидатели, вдохновители, целители, мудрые правители – все те, кто был счастлив, делая счастливыми других, живя в гармонии с окружающим миром и природой. Им были подвластны любые свершения, ибо, имея возможность видеть суть вещей, они легко побеждали любые страхи. И чем счастливее были наши носители, тем ярче сиял мой Аметистовый город.

Город жил и пел. Его жители – невесомые существа, передвигались легко и быстро, по воздуху, одним мановением намерения оказывались в нужных местах, выполняли самую сложную работу с невероятной скоростью, возводя новые строения и механизмы, создавая новые проекты и реализуя любые свои намерения. Энергия города передалась и наблюдателю: глядя на этот божественный муравейник, трудившийся во имя общего блага, Дана с изумлением ощутила вскипающую внутри радость от того, что она просто есть. Она была всесильной и живой. И уже чувствовала, что и сама сияет всеми цветами радуги под здешним аметистовым светилом.

Внезапно яркие цвета потускнели.

- Однажды наш город настигла страшная беда, - продолжал Бегемот, - моя верная спутница и соратница, моя светлая волшебница, моя прекрасная королева Дэйя пропала. Весть об этом я получил не сразу. Воплощаться она не могла, но могла вдохновлять и помогать. О, верь мне, Она была всесильна! Дэйя спасала самых пропащих, возрождала к жизни тех, кому на роду были написаны одни страдания. Окрылённые Ею, люди побеждали самые страшные недуги, сворачивали с пути саморазрушения и погибели, возрождались к жизни сами и возрождали других, побеждая свои слабости и страхи. Она творила непостижимые чудеса, оставаясь источником моего воодушевления и бесконечным Светилом для нашего города.

- Что случилось с Ней? – прошептала Дана, чувствуя, как холодеет в груди.

До неё донёсся тяжкий вздох.

- Всё, что мне удалось выяснить: Она отправилась спасать отъявленного тирана, рождённого в семье отцеубийцы. Он был обречён изначально, но моя Богиня никогда не сдавалась. Никогда.

Они очутились в одном из великолепных садов. На красивой резной скамье сидел в ярко-фиолетовой мантии он, правитель Аметистового города. Казалось, каждая ниточка в покрывающей его прозрачной и одновременно непроницаемой ткани светится отдельным, своим собственным сиянием. На его голове не было видно ни венца, ни короны, но то ли величественная осанка, то ли красивые благородные черты сразу давали понять, кто перед ними. Он любуется резвыми алыми рыбками, плещущимися в необъятных размеров фонтане. Вот к нему приближается подданный и окликает его. Он оборачивается с улыбкой в ясном взгляде, но она тут же гаснет, когда правитель видит, что ему принесли ужасную весть.

- Светлая Дэйя… сгинула…

Правитель встаёт, продолжая глядеть на посланника, не в состоянии охватить суть донесения.

- Он погубил её, - сказал Бегемот, - его скрытая сущность оказалась самой ужасной из всех, за спасение которых она бралась. Поначалу он принял её в свои объятья, как светлое спасение и даже стал меняться. Но это была лишь видимость. Моя Дэйя уверенно вела его на верный путь, но он обернулся хитрым и злобным перевёртышем, захватив её в плен и заточив в неведомой мне крепости. Это произошло так стремительно, что даже я узнал об этом, только когда было слишком поздно.

- Ты нашёл его? – спросила Дана, чувствуя, как вздуваются жилы на руках. Ладонь покрылась сотнями мелких иголочек, желая призвать свой верный Меч.

- В тот момент я ничего не мог сделать, ибо совершенно не знал, что произошло, - ответил рассказчик, - и, ко всему прочему, оказался совершенно не готов к случившемуся. Потеря Дэйи уничтожила во мне все, что делало меня мной. Не сразу, но очень быстро эти перемены разрушили все созданное нами пространство, а затем – наш мир.

- Как?

- Да. Я сам стал перевертышем, заменяя в себе свет на тьму, порядок на хаос, справедливость на бездумное отмщение. Я проклинал себя за неосторожность: ведь тем утром я отпустил Дэйю одну….

Он снова умолк на некоторое время, словно через силу возобновляя свой рассказ. Дане не хотелось торопить его.

- Как ты понимаешь, я не мог долее оставаться правителем в своём городе. Я отрёкся от своего предназначения, избрав новое: стал темным ангелом-мстителем. Произошло это далеко не сразу, мне потребовалось много времени на борьбу с собственной тьмой и болью. А чтобы понять, кто повинен в случившемся – еще больше. Моё нутро жаждало уничтожения, моей новой ипостаси требовались жертвы… Но к тому времени как я покинул Аметистовый город, отвергая любую помощь извне и проклиная тех, кого прежде считал союзниками, мой враг погиб от руки оскорблённого родственника. Я метался по мирам, как раненый зверь, в поисках его жалкой душонки. Заставив его открыть мне, где он прячет мою королеву, я растерзал бы его на клочки. Но с тех пор минуло много тысячелетий, человеческая сущность претерпела многочисленные изменения, а его я так и не нашёл.

- И боги проходят свои испытания, - вслух подумала Дана и с грустью добавила, - Значит, ты проиграл своей слабости.

- Я многому научился на своём новом пути. Иногда полезно проиграть, чтобы впоследствии получить преимущество. Но ты права изначально так и было. Без Дэйи не существует ни меня изначального, ни моего прежнего мира. Не только моя трансформация, но и бесконечное стремление людей к саморазрушению в отсутствии Дэйи стало причиной нашего окончательного краха.

- Краха? – переспросила Дана, - ты хочешь сказать, Аметистового города больше не существует?

Он махнул рукой, и ей открылось пепелище. Только это была не знакомая человеческому глазу разрушенная огнём или войной местность, а та же бескрайняя равнина, покрытая осколками разноцветных кристаллов. Те уже не блистали, живо отражая лучи своего волшебного солнца, а сонно поворачивали к Светилу свои замутнённые грани. Но и само солнце здесь более не сияло, а, скрываясь за блеклой пеленой, слабо просвечивало сквозь застилавшие небо грязно-серые облака. Ни одного из жителей города не было видно. Тетраэдрические руины прежних красочных строений постепенно обрушивались, представляя собой удручающе безнадёжное зрелище.

- Как Логос является источником жизни для Белого города, так мудрая Дэйя была источником жизни для Аметистового города.

- Это означает, что она бессмертна, - задумчиво добавила Дана.

- Верно. О, если бы это могло мне как-то помочь…

- Теперь я понимаю, что именно ты ищешь и зачем. Тёмные души ты уничтожаешь после того, как узнаёшь, что это не твой враг, а в самых чистых ищешь…

- Самая чистая – это Она, - прошептал Собиратель, - нет для меня никого светлее и прекрасней. И за те тысячелетия, что я скитаюсь по мирам, я ни разу не встречал такую, как Она.

Дане захотелось обнять его, прижать к себе, утешить хоть чем-нибудь.

Видение растаяло. Они снова находились на берегу речки. Дана полулежала, стараясь не напрягать исцелённую руку.

- Те немногие жители Аметистового города, которые смогли выжить после чудовищного потрясения, получили кров в других мирах. Они верят в людей несмотря ни на что, помогают им, как могут, но, как ты понимаешь, прежде великая сила их теперь просто ничтожна. Они прозябают.

- А я превратился в злобное чудовище, - с горечью добавил он, - презираю себя за собственный выбор, но отныне и силу свою черпаю в ином. Мною правит непреходящая жажда отмщения и ненависть к врагу.

- Нет, - Дана замотала головой, - нет, ты другой. Теперь я вижу.

- Ты многого не знаешь. Ты видела только то, что я выбрал показать тебе.

Она, не переставая хмуриться, всё же возразила.

- Столько людей помогают друг другу, несмотря на жестокие препятствия. Даже если самые абсурдные обстоятельства мешают им делать добро и быть счастливыми. Ваш город не единственный, где жили такие души.

- Конечно нет, - согласился Бегемот, - он всего лишь был источником той материи из которой возникли остальные наши миры. Когда он был разрушен, на земле начались тёмные времена. Это случилось давным-давно и со временем только ухудшается. Периоды просвета становятся все короче и неприметнее. Не стану говорить тебе о том, что происходит с людьми – зачем? Это делает сильнее меня, Ангела-мстителя, в моём нынешнем облике и предназначении. Но я больше не способствую счастью ни одного из людей. Я сделал свой выбор. Теперь, если даже я найду свою Богиню, я не смогу быть с ней в нашем городе. Но, - он приложил к губам сложенные во внутренней мольбе руки, - я буду невероятно счастлив от одной мысли, что выполнил своё предназначение и наконец освободил Её.

В его голосе звучала такая нестерпимая печаль, что Марьян заплакала. Казалось, даже птицы перестали петь, внимая рассказу несчастного странника. Вода в реке текла так тихо, что слышны были звуки перекатывавшихся на дне камешков.

- Когда я впервые увидел тебя, - продолжал он, - я не мог поверить ни своим глазам, ни ощущениям. Я словно чувствовал энергию Дэйи. В твоём присутствии она как будто витала вокруг, посылая мне знаки, что еще жива.

- Совсем как ты когда-то посылала знаки Третьему, - проговорила Марьян, - может именно это ты и принял, как призыв Дэйи?

Пытаясь вспомнить те свои впечатления, Дана грызла травинку.

- Я не чувствовала ничего подобного. Кроме кратких воспоминаний о прошлом. Они почему-то приходили только в твоём присутствии.

- Потому что ты сама неуловима! - он рывком отбросил прочь валявшиеся рядом сучья обломанных веток, - как я ни пытался, твоя душа оставалась для меня невидимой. Твое забвение было таким глубоким, таким… многослойным, что ты не отражала в том мире ничего кроме тех проблем, которые видела у других. Ты была кем угодно и где угодно, но только не собой и только не здесь и сейчас.

Дана опустила глаза, понимая, что он совершенно прав.

- Только потом я узнал, откуда ты пришла, и как ты стала той, кто ты есть сейчас…

- Подожди, - она закусила ноготь, что-то вспоминая, - ведь ты говорил, что всем даёшь второй шанс. Шанс спастись от саморазрушения и стать счастливыми.

- Это моя изначальная суть, она даже не слишком зависит от моего волеизъявления, - просто сказал он, - Если я вижу, что человек не барахтается покорной амёбой в своей кармической жиже, а трудится над собой: ищет свой путь, делает всё возможное для помощи себе и другим, пытается навести порядок в своей жизни, я оставляю его в покое.

- Меня ты в покое не оставил, - буркнула она.

- Я знаю, что моя королева не помнит, кто Она, - пояснил он, - и поначалу я, конечно, стал в стойку, надеясь, что мои поиски окончены. Я боялся поверить, что, возможно, наконец-то нашёл Её, но не мог никому сообщить об этом, ни проверить. Твоя амнезия была слишком крепка. Мне оставалось лишь терпеливо ждать, когда ты проявишься. И когда я получил ответ, что ты всего лишь бывший отверженный Страж из Белого города, можешь представить себе, как я взбесился. Я готов был уничтожить тебя в то же мгновение, но не мог. Ты, вопреки правилам, которым следовали оставленные оболочки с вселившимися в них душами, не уничтожала себя, наоборот, делая всё, чтобы себя найти, пусть и бессознательно. Такое упорство не могло не впечатлить, и вкупе с отголосками энергии, поразительно схожей с силой Дэйи привело меня к уверенности, что необходимо взять тебя с собой. Но ты все время отвлекалась на какую-то ерунду вроде помощи этому Гилберту, а после и Марьян. Ты словно чуяла, что я тебя выследил и нарочно уводила мой фокус от главного, приводя меня в ярость. Поэтому мне оставалось только ждать. И доводить тебя до исступления своими намёками.

- Да, я помню, - сказала она, - а потом ты приносил мне чай в номер.

- Да, в том, что случилось с нами, не было твоей вины, - признался он, понуро глядя на свои колени, - познакомившись с Марьян и увидев, откуда она пришла, я понял: она станет выводить тебя на воспоминания. Мое решение было твердым, так что я остался и наблюдал за вами. А вскоре и сам рискнул проникнуть в вашу связь. Твоя сила, там, на вилле, когда ты накинулась на меня, упрекая в желании забрать твою душу, была поразительна.

- А другие души? – спохватилась она, будто сердце не забилось как сумасшедшее от восхищения, мелькнувшего в его тоне и взгляде, - зачем, например, ты преследовал Гену?

Бегемот выпрямился.

- Брата Кира? – удивленно уточнил он.

И после её недовольного кивка, сообщил:

- Я не преследовал его, с чего ты вообще так решила? Я вообще до встречи с тобой никак не был вовлечён в эту вашу историю со Стражами. Но не удивлен, если кто-то охотился за несостоявшимся сосудом для Первого. Его жизненная сила должна была быть впечатляющей.

- Не спасла его эта сила, - Дана совсем поникла, - а…. при чем здесь эта жуткая операция по извлечению человеческих сердец? Теперь-то я понимаю, почему ты представился мне хирургом!

Он выдержал её пристальный взгляд.

- Об этом я не имею права говорить. Всё, что ты можешь знать сейчас, после того, как я понял, что мой враг сгинул, мне пришлось обратиться за помощью к одной… родственной силе.

- К родственной силе? Как это?

- И должен неукоснительно следовать условиям сделки, - продолжал он, игнорируя вопрос, - для этого я нарочно выбираю тех, кто отвержен, по уши увяз в себе и часто сам подумывает о смерти.

- Ты хочешь сказать, что с твоей стороны это типа… жертвы для той родственной силы?

Он лишь слегка кивнул. Дана не стала уточнять, действительно ли Софи подумывала о самоубийстве, в этом теперь не было смысла. Но новая загадка застряла в мозгу, требуя объяснения. Если не сейчас, то точно потом. Но он словно прочитал её мысли.

- Её душа истомилась в том теле, - сказал он, - это очень долго объяснять. Я просто помог ей освободиться. А заодно и дал её бывшему мужу возможность избавиться от этой зависимости.

При этих словах у Даны защемило сердце. Она вспомнила Джима. Бегемот же подтолкнул к ней сидевшую на траве Марьян.

- Ты свободна, - сказал он, - ты не способна мне помочь. Зато сможешь дать жизнь, и пусть второе твоё дитя вырастет в такой же любви, как и первое.

Та не шевелилась, словно не веря его словам.

- Всё безнадёжно, - он покачал головой, - я надеялся, что ты станешь моей верной спутницей и помощницей хотя бы в поисках Светлой Дэйи. Нет благороднее цели для ангела, поверь мне.

Дана подняла на него глаза.

- Я поражаюсь твоей стойкости, – сказала она, - но ты мог бы просто рассказать нам обо всём. Неужели зло так довлеет тебе, что и свет более не нужен? Ты всё еще слышишь Её сигналы?

- Они становятся всё слабее, - он не поднимал на неё глаз и не отвечал на предыдущий вопрос. Казалось, он стыдится своей нынешней сути.

- Если ты не нашёл Её в стольких мирах за столько времени, как я могу помочь тебе? Я всего лишь…, - она вдруг осеклась, вспомнив, как быстро вернулась к ней её сила, стоило им с Джимом объединиться. Но той силы больше не было. И Джима больше не было.

Бегемот, словно почувствовав её мысли, обхватил горячей ладонью её плечо и сказал:

- Он выбрал воплощение, чтобы найти тебя на земле. Новый Страж получил свой новый Меч. А Джиму дали возможность прийти сюда. Но он слишком долго искал тебя и слишком долго блуждал, не зная, кто он сам. В конце концов, случилось то, что случилось. Только сейчас он смог найти тебя и помочь.

- И погибнуть, - с горечью проговорила она. В её сердце обида на Собирателя боролась с сочувствием.

- Он выполнил свою миссию. И вернулся в Белый город.

Дана опешила.

- Свою миссию? То есть ему было НЕОБХОДИМО погибнуть для того, чтобы ты образумился и стал паинькой? – она произнесла эти слова повышенным тоном, так как начинала нервничать.

- Вовсе не для этого, - возразил он спокойно, отпуская её плечо, - что ж поделаешь, если по-другому ты не хотела возвращаться к себе? Даже узнав истину, вы, Стражи, только в состоянии боеготовности возвращаетесь к своей сути. Полное осознание пришло только в деле. Только после моего захвата ты поднялась, объединилась со своим оружием и смогла осознать себя по-настоящему.

- То есть ты, такой весь из себя правильный, убил двух зайцев, - с издёвкой спросила она и скривилась, - и сам определился, и мне с определением помог.

Он скромно усмехнулся.

- Так и есть. Вспомни, я же предлагал тебе стать моей спутницей. Ты с негодованием отвергла этот вариант. Я не просто так дал только такой выбор. Если бы нам удалось вернуть мою королеву, ты была бы вольна выбирать, куда идти дальше и чем заниматься.

- Но почему именно я? – не унималась Дана, - на свете столько людей, а ты именно ко мне пристал, как банный лист.

- Ты – отверженная душа, которая, тем не менее, выбрала саморазвитие, - невозмутимо сказал он, - ты свободна выбирать собственное направление и свои задачи. Ты прошла через самые тяжёлые для человека испытания: потерю любимых близких, причём в самой грубой версии: близких, выбравших самоуничтожение. Эта память никуда не делась, твоя земная привязанность к брату и родителям даже когда в теле появилась другая душа, только окрепла. Поэтому твои страдания и поиски себя продолжались. И поэтому ты стала бы мне прекрасной помощницей. А вообще, не ищи объяснение. Я просто чувствую, что ты смогла бы её найти. Если бы только приняла мое предложение.

- Прости, - тихо сказала она, почти ненавидя себя, - но у меня сейчас другая задача.

- И какой бы она ни была, я уважаю твой выбор, - договорил он и поднялся.

- Ты уходишь? – воскликнула Дана, - мы что, не увидимся больше?

- Мне пора. Мои поиски в Яви не принесли особых результатов.

- Наоборот! – она приподнялась и села. Рука больше не болела, но пока в ней чувствовалась слабость и легкое покалывание по всей длине.

Он выставил ладонь вперёд, словно прося её не продолжать. Теперь он стоял перед ними во весь рост: красивый загорелый мужчина с густой шевелюрой, мощным торсом, красиво посаженной головой на крепкой шее. Дану захлестнули эмоции: он был неотразим. Даже примитивные джинсы и рубаха не вводили в заблуждение: сейчас он выглядел не как темный мститель, а как благородный правитель великого города, и невидимая глазу фиолетовая мантия так и колыхалась за его широкой спиной.

- Мне пора, - повторил он, - если понадобится моя помощь или ты вдруг решишь быть со мной, ты знаешь, как меня вызвать. Моё настоящее имя нельзя назвать человеческим языком, то, которым когда-то называли меня люди, мне давно опротивело… но имя, данное тобой, я услышу. И приду. Прости, если обидел тебя. И ты прости, - повторил он, обращаясь к Марьян, - Но мне не быть другим.

С этими словами он повернулся и побрёл прочь. Вслед ему неслось только глубокое молчание, которое изредка нарушали тихие всхлипывания Марьян. Они смотрели за его удаляющейся фигурой, а когда она скрылась за ближайшим заросшим холмом, Дана, проглотив набежавшую слезу, всё же фыркнула.

- Мне не быть другим, что за глупости. Наказывает людей за неспособность меняться и быть счастливыми, а сам в то же время точно такой же.

- Не надо, Дана, - мягко упрекнула её Марьян, - он очень несчастен.

- Все мы очень несчастны, - возразила она, - вот ты, например. Ты потеряла ребёнка, но нашла в себе силы жить дальше и даже снова забеременеть.

Та молчала, не возражая, но и не соглашаясь. Дана снова фыркнула.

- Ну что там за история с этим мостом? – спросила она, - ты мне расскажешь наконец?

ЭПИЛОГ

Эпилог

Людей в торговом центре было немного. Понедельник. Приехав сюда, Дана на удивление быстро нашла и купила всё, ради чего освободила первую половину дня. На полчетвертого был назначен прием, и ей оставалось целых полтора часа для того, чтобы добраться до офиса. Поэтому перед тем, как выдвигаться, она решила перекусить в кафе. Выбрав себе кусок сытного пирога и заказав кофе, она уселась за столик, поставила рядом пакеты с покупками, и огляделась. Здесь тоже почти не было людей, лишь крайний столик был занят какой-то девушкой, увлечённо просматривавшей что-то в своем смартфоне.

В Москву Дана вернулась неделю назад. Успела встретиться с Киром и Викой, разобрать накопившиеся за время своего отсутствия дела и даже принять несколько человек. Судя по информации от Марьян, та на днях собиралась вернуться к мужу и сообщить ему, наконец, радостную новость.

Телефон издал сигнал входящего сообщения, и она улыбнулась, увидев имя Роланда. Что-то едва уловимо кольнуло затылок, но она проигнорировала. Принесли разогретый пирог и кофе, и она с аппетитом принялась за еду. Мимо кто-то прошёл, но она ничего не заметила, погрузившись в чтение сообщений от Роланда. Только когда перед ней выросла человеческая фигура, роняя тень на экран смартфона, она нахмурилась и подняла голову.

- Арина!

Перед ней стоял широкоплечий коротко стриженный мужчина с крупными чертами лица. Виски его слегка серебрились, и это ему очень шло. Мозг лихорадочно выискивал имя в закоулках памяти.

- Сеня! – это имя вырвалось наружу, прежде чем она успела что-либо осознать.

- Точно! Только я теперь Виктор. Можно присесть к тебе?

- Конечно, - ошарашенно пригласила Дана, махнув рукой на свободный стул.

Пока он усаживался, она внезапно услышала, каким именем он её назвал, будто эхо этого звука только сейчас дошло до ушей.

- Слушай, извини меня, - проговорила она, подбирая слова и думая, как бы получше объяснить ему свое новое имя и то, что она, хоть убей, не помнит, откуда знает этого человека. Да, это его фото показывала Татьяна во время видеозвонка, но ведь уже тогда он утверждал, что они знакомы.

Он улыбался, дружелюбно наклонив голову и наблюдая за её внутренними метаниями.

- Понимаешь…

- Ща, подожди, - он вскочил и отошёл, чтобы заказать что-нибудь себе.

Вернувшись, снова сел и положил свою руку на её.

- Меня тоже когда-то звали иначе, - сказал он тихо, - можешь ничего не объяснять и не волноваться.

- Да, но… ты же… мы с тобой вместе работали? Извини, я много чего не помню.

Её умоляющий взгляд наткнулся на его успокаивающую улыбку.

- Да, мы с тобой работали в ресторане в Ростове. Много лет назад.

Те события почему-то казались ей начисто выбеленными в памяти, изредка всплывая не то ассоциациями, не то бредовыми кусками информации, вырванными из контекста.

- Как ты себя чувствуешь? – спросила она, стараясь перевести разговор на недавние происшествия.

- Намного лучше. Уже неделю как. Словно в голове проясняется, знаешь… перестало видеться всякое…, - его передернуло, - Таня говорит, и во сне перестал бродяжничать. Этот факт её радует больше всего.

- Это замечательно, - обрадовалась Дана, - я только на днях приехала. Мы с твоей женой собирались встретиться…

- Надеюсь, ты продолжишь придерживаться своей легенды о том, что мы не знакомы, - теперь уже его слова прозвучали почти умоляюще, - я тогда был в полном неадеквате, поэтому и проговорился. Но лучше ничего Тане не рассказывать. Можешь всё списать на мой параноидальный бред, я не обижусь.

- Хорошо, - кивнула она, но по лицу он видел, что она не особенно понимает, о чем речь.

- Ладно, - вздохнул он, - скажу. Я не знаю как это возможно, но после обнуления у меня остались кое-какие воспоминания. Это как… сбой системы, что ли… В матрице. И меня отследили. Насколько я понимаю.

- После обнуления? – переспросила она, и внезапное осознание заставило её в ужасе прижать руки к губам,- ты….ты…. оттуда? Ты… Хранитель?

Последнее слово она почти прошептала. Вилка, выпавшая из рук, со звоном стукнулась о блюдо.

- Был. Я – отказник, - сознался Семён, активно жуя, - черт, вкусный пирог!

- Но как? Как ты…. получается, что там, в Ростове тебя преследовали? И ты не захотел возвращаться?

- Да. Я то время не вспомню ни за что. Пытался, но это как об стену биться - бесполезно. Когда Таня сказала мне, что я хожу во сне, и я ещё стал иноков чуять повсюду, я понял, что мне скоро крышка.

- Значит о них ты помнишь?

- Ох, уж об этом забыть надо еще постараться, - невесело ухмыльнулся он.

- А почему ты их так называешь? Тебе что-то о них известно?

- Давай не будем об этом, - попросил Виктор, - я только-только отошёл, не хочу даже думать об этом кошмаре.

- Ой, точно, прости.

Дане внезапно стало нехорошо, и она отодвинула от себя тарелку, внезапно ощутив подкативший к горлу тошнотворный комок. Он замахал на неё.

- Успокойся ты. У меня все в порядке.

- Неужели всё само собой прошло? – недоверчиво спросила она, доставая из сумки бутылочку с водой и делая глоток.

- Нет не само собой. Я чувствовал, что ты тоже в опасности, как и я. Я постоянно видел большую белую крысу. Очень пушистую, с испуганными глазами. Рядом с тобой. А позади тебя всё время маячила огромная тёмная тень с алыми глазами. Жуть!

Он глотнул кофе.

- Не такую, как мои тени, - продолжил, - когда мне всё это стало мерещиться, я тоже позади себя всё время чуял их. Поэтому и знал, что мне конец. Поэтому и за тебя испугался.

- Это добрая крыса, - проговорила Дана почти весело, - там всё обошлось. И с тенью мы подружились.

Семен издал глубокий вздох облегчения и кивнул, словно его надежды на лучшее оправдались.

- Даже не хочется тебя ни о чём расспрашивать. Ты только подтверждаешь мою догадку.

- О чем это? – поинтересовалась она.

- О том, что это ты меня спасла. Ты что-то там сделала, и эти твари отступили. То ли мой след стерли в Эфре, то ли еще что… Да и я сам себя в руки взял, когда прочувствовал, как Таньке страшно за меня. Ух, это отрезвляет, поверь.

Дана заулыбалась, наблюдая за тем, с каким аппетитом он жуёт. Но не к месту всплывшие воспоминания о другом жующем лице заставили её опустить глаза в свою тарелку.

- Выходит, и ты с той страшной тварью справилась? Как сумела договориться?

Он подмигнул ей.

- Как-то так…, - задумчиво ответила она, - только… он вовсе не тварь. Что касается твоего освобождения, вряд ли это мои действия повлияли… Хотя знаешь, там столько всего происходило, я и сама не всё помню. Но я очень рада!

- А я тем более. Они бы забрали меня, это точно. Так что я тебе очень благодарен. Если что – обращайся с любыми вопросами. Я добро помню.

- Тебе не за что меня благодарить, - возразила Дана, - я просто защищала самое себя. Это замечательно, что и тебе попутно помогла, но, чесслово, это вышло не нарочно.

- А окно? – он поймал её взгляд и снова взял за руку, - да я раза три точно из него выйти пытался.

- Как это? Ты же был в клинике. Когда Татьяна мне звонила, ты…

- Она забрала меня, - перебил он, - как только я успокоился, сразу попросила врача отправить меня домой. Её мама с нами жила несколько дней, они дежурили по очереди ночами. Я и до этого пару раз во сне пробовал в окно выйти, Танюша просто вовремя просыпалась. Она призналась, что ей снились сны про меня всякие. Но когда ты её предупредила, она уже не сомневалась. Так что не говори, что мне тебя не за что благодарить.

Дана покраснела, но, обдумав сказанное, твёрдо произнесла:

- Ты озвучил то, над чем я планирую работать в дальнейшем. Можно даже сказать, что это теперь моя миссия.

Он откинулся на спинку стула и окинул её восхищённым взглядом.

- Вот это да. Тебе дали первое задание?

- Первое настоящее задание, - подтвердила она с улыбкой, - только не дали. Я сама его взяла.

Продолжение следует ...