Девять стихий. Книга первая

Пролог

Междумирье. Аат Расс, как звалось это место на забытом языке. Царство вечности. Место, где рождались Стихии.

Серый сумрак царил здесь, словно бы пасмурный день опустился на мир. Здесь не было солнца. Над головой застыло вечное и изменчивое небо. Оно искрилось звездами, призрачными всполохами туманностей и яркими вихрями галактик.

Небо, лишенное светила. И потому, это место не могло называться полноправным миром. Оно и не существовало вовсе, пространство меж миров – вечное изменчивое и навсегда застывшее.

Междумирье. Оно не знало ни начала, ни конца, никто не ведал границ этого мира. Межевой мир существовал на стыке известных миров, обладая одновременно всеми их качествами сразу и не имея ни одного из них. Здесь не могло быть ни жизни в полном ее проявлении, ни правил, ни хозяев. Этот мир жил по своим законам, повинуясь своему собственному биению.

Однако, Межмирье полнилось своей, особенной жизнью. Здесь были леса, странные, дикие, не похожие ни на один из лесов известных миров. Здесь прятались долины и озера, здесь восставали древние, покинутые города, чтобы вновь уйти в небытие. Здесь рождались спутники, и здесь же существовали Тарши – создания Межевого мира, имеющие искру жизни. Этот мир был изменчив и подвижен, словно горная река.

Мир этот, хоть и обособленный, но не закрытый, имел свои тропы – тайные и явные. По тайным ходили не часто. Лишь Стражи отваживались ступать на них – в час большой нужды. Предпочтение же отдавали тропам явным и изведанным – безопасным.

Множество удивительных мест таилось в Аат Расс. О многих из них знали и могли узнать по присущим каждому месту особым признакам. У Межмирья никогда не было и не могло быть карты. Оно слишком изменчиво для записей. Сегодня за Пиком Тумана раскинулась долина Огня, а завтра там будет Пустой город. Межмирье текло и менялось и никогда не показывалось путникам таким же, каким было в прошлый раз.

Это место Стражи называли Пустошью Теней и обходили его дальней стороной, опасаясь плотного сумрака, который царил здесь. Густой, серый туман змеился по земле, укутывая подножия деревьев. Даже изменчивое небо, казалось, останавливало здесь свой бег, замедляясь. Место это навевало странный, липкий сон. Множество легенд ходило об этом тумане. И, по крайней мере, одна из них имела место быть – тот, кто поддался силе тумана и согласился уснуть, больше уже никогда не возвращался в миры под солнцем.

Никто не забредал сюда столь давно, что деревья забыли, как выглядит иная жизнь. Они слабо шептались листвой в неподвижном воздухе, возвышаясь по обеим сторонам тропы.

По дороге шел высокий путник. Он был укутан в тяжелый плащ, капюшон скрывал лицо. Высокие сапоги до колена, плотные перчатки, шарф укутывал лицо до самых глаз. Телом он походил на человека, но деревья чувствовали его суть – иную. Путник свернул на едва видную тропку, что вилась между деревьями, и углубился в лес, уверенно шагая между стволами.

Он долго шел через лес, не обращая внимания на жалящие взгляды безглазых древес. Он знал, что за ним наблюдают, незримо, но от того не менее явно. Древний лес не хотел чужаков. Путник не боялся дурмана, которым так славился ползающий под ногами туман. Он был бессилен и не мог схватить путника своими щупальцами.

Наконец, путник миновал лес и вышел на простор. Лес громадой возвышался за спиной. Путник еще слышал недовольные шепотки деревьев, шорох тумана по земле.

Человек едва заметно вздохнул и расправил плечи. Лес неохотно расступался перед долиной, расходился в стороны и сходил на нет, упираясь в скалистую холмы. Путник увидел впереди небольшое, почти правильной овальной формы озеро и направился к нему.

Едва он ступил на берег, неподвижные до того темно-синие воды заволновались. Эта долина любила чужаков еще меньше, чем окружавший ее лес. Все здесь сопротивлялось вторжению и неизбежноследующим за ним изменению. Но путнику было не до таких мелочей. Он знал, зачем пришел. И он готов был пробудить древние силы, не опасаясь получить удар Стихии в грудь. Он достаточно изучил забытые порядки, чтобы знать последствия своих действий.

Волны стучали о землю, почти касаясь сапог путника. Он не двинулся с места, не желая поддаваться темной воде.

Путник ждал.

Вскоре воздух над озером стал мерцать и уплотняться. Он густел, впитывал в себя брызги и морось, тянул свет от бледных небес.

Когда иссиня-черный дракон соткался из нитей силы, мир будто вздрогнул. Таинство, древнее, как само Межмирье, вдохнуло нечто новое в дремлющие камни. Мир содрогался, словно в конвульсиях, пробуждая давно уснувшее существо.

Схаши, что на забытом языке значило – древний, тяжело взмахнул крыльями, облетел озеро и грациозно опустился на песчаный берег справа от путника.

Спустя миг путник его услышал. Его голос лился, казалось, из земли и травы, звучал в камне и играл в плеске воды. Сам мир говорил голосом дракона. Путник слышал, что так говорят драконы, но никогда не придавал этим рассказам внимания. Спутники в образе драконов использовали разные способы для общения. Кто-то говорил мысленно, мягко и настойчиво вторгаясь в разум собеседника, небесные спутники вибрировали воздухом, создавая нужные им звуки. Некоторые и вовсе могли говорить также, как и люди.

Но сейчас, таинство более древнее, чем спутники, желало говорить с ним голосом мира.

― Что тебе нужно от меня? – прозвучало вокруг. Дракон, свернув крылья и вытянув длинную шею, не мигая смотрел на путника. – Отвечай.

Путник не испытывал страха. Этим чувством он никогда не владел.

― Мне нужны ответы, - сказал путник, глядя в черные, как сама бездна, зрачки дракона.

― Спрашивай, - пропели камни и земля. Десятки вздохов слились в этом голосе. – Ты пробудил меня от долгой ночи, дитя сумрака и я отвечу тебе, чтобы вернуться в ночь снова.

Путник подошел к древнему существу. Дракон был огромен, и путник подозревал, что его истинное обличье гораздо больше. Короткие темно-синие всполохи пробегали по его чешуе, мерцая и переливаясь. Изящный, древний и смертоносный, подумалось путнику. И ведающий. Путник сел на землю, прямо перед драконом, скрестив ноги.

― Могу ли я попросить тебя принять другое обличье? – поинтересовался он.

― Можешь, - ответил дракон шорохом песка и потрескиванием камней. – Обличье человека, полагаю?

Путник не стал отвечать. Древнее существо умело слушать не только слова.

Миг – и из дрожащего воздуха соткался человек. Лишь по образу, но не по подобию. Человек был выше путника, сухое, жилистое тело, казалось, было выковано для боя. Стройный и тонкий. Из одежды лишь плотно обегающие тело штаны. Высокие сапоги, доходящие до колена. Кожу человека покрывала тонкая вязь из рун, знаков и линий. Путник знал, что это искусство забыто так же верно, как и сами драконы.

Человек, бывший драконом, сел напротив путника, так же скрестив ноги. Глаза его были темными, с короткими всполохами синих искр в самой глубине.

― Говори, - сказал древний. Сказал привычным для людей способом, но путник все равно слышал едва уловимое эхо в шорохе травы и плеске озера.

― Расскажи мне, как найти ось Межмирья, - сказал путник. В его голосе не было просящих нот.

― Назови свое имя, просящий, - ровно сказал дракон. – Это традиция столь же древняя, как и небо, что пылает у тебя над головой.

― Какое из десятка имен тебе назвать?

― Истинное.

― Мое имя – Эрха, - чуть помедлив, сказал человек. – Тогда я жажду услышать твое имя, древний.

― Мое имя – камни и песок, - чуть усмехнувшись уголками губ, ответил дракон. Облик человека придавал ему несвойственные дракону привычки. -Называй меня Маарах.

Путник уже слышал это слово на забытом языке. Память услужливо подсказала значение – сумрак. Что ж, он и не надеялся, что дракон назовет свое истинное имя. Легенда о том, что зная песнь души можно взять власть над этой душой имела под собой реальные основания. Он тоже не собирался сообщать дракону песню своей души. Эрха – лишь одно из имен.

―Ты готов отвечать?

― Да, раз ты пришел, - печально вздохнул Маарах. – Ты пробудил меня и я отвечу.

― Как найти ось Межмирья? Ось, центр, сердце. Это место называют по-разному.

― Ты ищешь сердце Межмирья, и туда ведет множество путей.

― Открой мне самый надежный.

― Все пути равнозначны, - покачал головой Маарах. – Знаешь ли ты, что ждет тебя по окончанию пути?

― Предел, - кивнул Эрха. – Грани миров, слитые воедино.

― Ты хочешь разрушить границы между мирами? – спокойно поинтересовался дракон в облике человека. Сколько он проспал в ночи? Тысячи, десятки тысяч лет? Междумирье не знает времени, но по меркам миров прошли эпохи с тех пор, как Маарах окунулся в объятия ночи. Какое ему дело до событий в мирах? Ему, что видит грезы в великом ничто, и вернется туда, как только их разговор закончится. – Ответь.

― Мне нет нужды рушить все миры, - сказал путник, тщательно формулируя свой ответ. – Я хочу ступить в Ось Межмирья, чтобы открыть грань одного лишь мира – закрытого.

Может ли Маарах читать его суть? Умеет ли заглядывать в сознание столь глубоко, чтобы проникнуть под слои слов и голоса?

― Ты хочешь открыть Храм. Но это место было создано творцами и подчиняется не каждому. Только великая нужда и великая жертва может открыть врата меж мирами, как ты того хочешь. Если у тебя все необходимое?

― Да, - кивнул путник. – Нужда и жертва.

Земля вздохнула долгим звуком растираемого в ладонях песка.

― Я расскажу тебе путь, - печально сказал Маарах. Путник почувствовал, как сердце, вопреки самоконтролю, радостно забилось быстрей. Но выражение его лица оставалось таким же бесстрастным. – Ты пробудил меня, и я тебе отвечу. Не мне решать судьбу миров, и не мне брать власть отказа. Ты пришел, ты просишь, и я отвечу. Сила Стихий плетет свой узор.

Он потому и пришел сюда, зная о древнем, как сам мир обычае. Если пробудить дракона и попросить ответа – получишь его. Драконы, пожалуй, последние из наделенных Искрой, сохраняли свои традиции.

Дракон говорил, и речи его вторил шелест трав. Путник, который назывался себя Эрха, слушал, впитывая каждое слово. Когда Маарах договорил, Эрха поднялся и склонил голову в жесте прощания.

― Мягкой тебе ночи, Сумрак, - сказал он. – Спи долго.

Он развернулся, и зашагал обратно к лесу. Лес примет его и нехотя, не желая того, но пропустит.

Путник нес в себе больше, чем рассказ о Пути. Он обладал знанием, что сворачивали новые нити в ткани вероятностей. Он шел менять миры, пусть и сам того не зная. И теперь, весь окружающий мир, чувствуя это, пропускал его. Человек, который обрел такую способность, был неприкосновенен для извечных сил. Он сам являлся стихией судьбы в данный момент. До тех пор пока не выполнит задуманное. Или же не потерпит поражение в своем замысле.

Маарах, так и остался сидеть на земле. Он смотрел вслед путнику, пока того не поглотила серость мира. Еще долго, не видя его, дракон слышал звуки его шагов. Чувствовал, как приминаются стебли баюн-травы под его ногами. Слышал, как недовольно ворчит лес, шепча на сотни разных голосов.

Маарах не спешил возвращаться в объятия ночи. Он знал традиции, и не мог их нарушить. Знал их глубже, нежели гость, что прочитал тысячи позабытых легенд.

И сейчас он, древний, что появился на свет вместе с первыми мирами, чувствовал, как рождается нечто новое. Мир готов к изменению, мир должен стать другим. Одно событие всегда рождает другое. И Маарах чувствовал, что пока еще рано возвращаться в ночь. Мир, в котором он вновь пробудился, не желал отпускать его. Он нуждался в нем.

В переводе с забытой речи, как называли наречие драконов люди, Эрха значило – изменчивый или безликий. Маарах слышал, как поет мир рядом. Как плетет свою вечную песнь, тихую и прекрасную. Она манила его в сон, звала в легкую ночь. Но не сейчас. Слишком рано.

Аат Расс сплетал свою новую песню. Он звенел и играл новыми красками. Музыка Междумирья, доступная лишь тем, кто касался этого мира не только разумом, но и чувством, звучала забытыми нотами. Когда-то давно эта песнь уже лилась. Иначе, чем сейчас. Тогда она пела о великих временах, что грядут вскоре. О большой скорби и удивительной красоте. Но и тогда, и сейчас песня сплетала свой узор о главном – о том, что принесли силы равновесия.

С каждым новым звуком, с каждым стуком сердца, Маарах вспоминал себя. Вспоминал того, кем был когда-то.

Перед долгой ночью он должен найти то, о чем пели камни и земля.

Глава 1

Прошел год с тех пор, как я в последний раз видел Землю. Скучал ли я?

Редко.

Здесь было столько всего интересного и удивительного, еще мною непознанного, что скучать я просто не мог.

Мне не хватало лишь новой музыки. Здесь был весьма специфический музыкальный ассортимент. Все больше спокойные, похожие на классические мелодии. Музыка, как считали жители миров, должна настраивать на созерцательный лад, успокаивать и привносить в душу гармонию. Однажды, я дал послушать со своего плеера (как я был счастлив, что он оказался со мной!) современный рок своему лучшему другу. Он, стоит отметить, был весьма образованным даже по меркам своего мира, молодым парнем. Он обожал познавать все новое и проявлял в этом деле завидное постоянство.

Но даже он смотрел на меня большими глазами, едва услышал первые аккорды знаменитой песни AC\DC. Затем он вытащил наушники, протянул мне плеер и виновато объяснил, что такая музыка слишком деструктивно влияет на вибрационные паттерны организма.

Не понимали они музыку моего мира. Да, если уж придирчиво всматриваться, они были совершенно другие. Не такие, как люди с Земли. Не спорю, они были по всем статьям лучше – образованнее, культурнее, чище душой. Даже моя сестра весьма органично вписалась в местную жизнь. Так, что порой мне казалось, она жила здесь всегда. А вот я порой чувствовал себя здесь совершенно чужим.

Странно. Ведь я и на Земле чувствовал себя еще более чужим, чем здесь. На Земле, в моем родном мире меня смело можно было назвать асоциальной личностью, интровертом, а некоторые даже именовали ярым мизантропом. Там я с этим свыкся. Там мне хватало музыки. Здесь же… Здесь все было иначе.

Ровно год, как я в последний раз был на Земле. Интересно, а Ли помнит?

Несколько минут я лежал в кровати, прислушиваясь к звукам, что доносились из-за двери.

Здесь не было часов в виде механизмов. Кажется, их даже не удосужились изобрести. В этом просто не было необходимости. Чувство времени даровалось миром наравне со многими другими удобными мелочами. Я точно знал, что сейчас 10 часов утра и три минуты. Стоило только коснуться мысли о времени, и нужная информация мгновенно появлялась в голове, как чистое знание. Десять часов три минуты. Если сосредоточиться, то можно было получить и больше информации. Солнце встало ровно четыре часа назад. Да, с будильниками здесь была аналогичная ситуация. В привычном, для человека Земли, понимании, их не было. Никаких особенных изобретений. Все довольно просто и естественно. Ты просто говорил себе перед сном, через сколько часов после восхода солнца ты хотел проснуться. И просыпался, что самое удивительное. Бодрым и полным сил. Никакой утренней лени или нежелания вставать не было. Даже спать не хотелось нисколько. Никаких тебе «еще пять минут».

Это явление до сих пор остается для меня загадкой.

Вообще, в мире с именем Сурград, где мы с сестрой, волей судьбы, оказались и теперь живем, годовые и другие циклы во многом похожи на земные. Дней в году здесь было столько же – 365. Только вот сам календарь был гораздо удобнее и продуманней, и в сутках было не двадцать четыре, а двадцать восемь часов.

Откуда-то снизу послышались голоса. Разобрать, кто и о чем говорит, я не мог, но мне стало любопытно.

Я легко поднялся. Застелил кровать покрывалом. Старая привычка, еще с тех времен, когда жил один и вид незаправленной кровати манил еще немного поспать. Сейчас такого желания не возникало, а привычка все равно осталась.

В ванной комнате я хмуро осмотрел себя в зеркале. Два месяца назад я принял для себя решение отращивать бороду и потому необходимость в зеркале практически отпала. Борода меня радовала, а вот волосы на голове отросли и падали на лоб. Надо бы постричься. Внешность у меня была обычная. Я бы сказал, ничем особым не примечательная. Светло-русые волосы. Зеленые глаза. Ли говорила, что когда я не строю хмурую физиономию, то меня можно даже назвать симпатичным. Но то, что сестре казалось хмурой физиономией, на самом деле было моим обычным выражением лица.

Я быстро оделся и спустился в общий зал.

У порога стояла моя сестра Ли с корзинкой в руке. С ней рядом стоял Эльних, нагруженный разнообразными свертками. На ярмарке были, не иначе. Эльних, как водится, вызвался помочь. Уже почти год он ухаживал за сестрой в чрезвычайно галантной манере.

На сестру, надо заметить, засматривался не только Эльних. Сестру часто принимали за альвию ― Ли обладала светлыми волосами до плеч и голубыми глазами, отличительными признаками жителей Альвиара. Ко всему прочему, симпатичная, веселая, хозяйственная и уверенная в себе девушка – что еще нужно? Не удивительно, что Эльних, урожденный альвиец, влюбился в сестру с первого взгляда и даже узнав, что Ли никакая ни альвия, своих чувств не изменил.

Только вот Ли никакие отношения строить не собиралась. Для нее главным детищем была гостиница, и потому поползновения ухажеров Ли обрубала на корню. Но что удивительно, ухаживания Эльниха не отвергала. Правда, и шагов на встречу пока не делала. Эльниха, судя по всему, такой неспешный ход событий вполне устраивал. Здесь вообще считалось нормой ухаживать за девушкой несколько лет.

― Ли, ты здесь уже довольно долго и ничего даже не слышала о странниках? – с искренним удивлением спросил Эльних. – Как так?

― У меня, знаешь ли, множество других забот, - поставив корзинку на пол, ответила сестра. – Я занимаюсь гостиницей и таверной, а не восседаю в библиотеке. Привет, Атей.

Я кивнул и спустился с лестницы, чтобы помочь Эльниху со свертками.

― И не смотри на меня так удивленно, Эльних, - продолжала сестра. – Даже Атей вряд ли что-то знает о твоих странниках. Ты так говоришь, как будто о них знает каждый младенец.

Ли испытующе уставилась на меня. Я о странниках и в самом деле ничего не знал. Как-то не довелось еще коснуться этой темы.

Эльних сгрузил мне на руки особо объемный и неудобный сверток и с надеждой спросил:

― Ты знаешь кто такие странники, Атей?

Ему явно не хотелось проигрывать спор с сестрой. Я мотнул головой. И вдруг сказал:

― Странники – явление неизученное. Они путешествуют между мирами разных систем и разных галактик. Возможно, даже между вселенными.

Я удивленно замолчал. Я этого сам не знал, пока слова не вырвались. Со мной порой бывало такое вот озаренное знание из ниоткуда. Но каждый раз я неизменно удивлялся.

Эльних победно посмотрел на сестру, в его взгляде читалось довольное «вот видишь, я же говорил». Сестра особо не удивилась, мало ли чего я изучаю. А вот я был изумлен.

― А ты знаешь, что в последний раз странник был здесь…

― Четыре больших круга назад, - снова сказал я. У меня было странное состояние, когда сознание слегка затуманено, и ты словно паришь в каком-то странном тумане. – Или 74 года назад. День в день.

― О, - только и сказал Эльних. – Так точно я не знал. А для чего они прибывают, как думаешь?

― Коррекция реальности, - отстраненно ответил я.

― Это как? – заинтересовался Эльних. – Это если…

Сверток все-таки выскользнул у меня из рук и брякнулся на ногу. Ли бросилась помогать. То самое странное состояние всезнания и отстраненности испарилось вместе с первой болью.

Одарив меня гневным взглядом, сестра отобрала свой сверток и сама понесла его на кухню, видимо, утверждаясь в мысли, что этим мужланам ничего доверить нельзя.

Довольно быстро мы с Эльнихом отнесли все покупки на кухню, где Ли принялась их раскладывать, периодически раздавая нам указания, куда и что ставить.

― Как насчет прогуляться на арочную площадь? – шепотом поинтересовался у меня Эльних так, чтобы Ли не слышала. – Говорят, странник там был. Хотелось бы его увидеть, вдруг он захочет нам что-нибудь сказать?

Я утвердительно кивнул. Во-первых, мне тоже было интересно. Во-вторых, хотелось поскорей уйти из дома – Ли явно была не в духе, и в такие моменты я предпочитал сводить общение с ней к минимуму. В-третьих, мне хотелось посмотреть на открытие нового Лета. Хоть оно и планировалось только на закате, празднования и гуляния по этому знаменательному поводу уже шли вовсю.

Но не тут-то было.

Едва мы закончили раскладывать покупки, как у моей любимой сестрицы тут же нашлись еще задания. Она виртуозно управлялась с данной ей властью – надо мной потому, как, цитата: «Я ей брат родной, самый любимый и без меня она не справится». После такого даже меня бы замучила совесть. Эльниху же хватало одного просящего взгляда без всяких там возвышенных слов.

― Что вы на меня так смотрите? – после очередного нашего взгляда, не выдержав, спросила Ли. – Не надо делать вид, что я вас зря тут напрягаю. Сегодня открытие нового лета и нового круга обучения в Академии. Наша гостиница, Атей, да, да, наша, не пытайся сделать вид, что ты вообще здесь ни при чем. Наша гостиница, Атей, откроется после перерыва и уже завтра будет принимать гостей города. Празднества затянуться на неделю, и уверяю тебя, будет занята каждая комната. Нам нужно подготовиться, как следует.

На тему подготовки Ли могла бы говорить еще очень и очень долго, особенно, если подогревать ее негодование откровенным несогласием, и потому, после этой пламенной напутственной речи, мы с Эльнихом отправились в сад – подкрасить забор, убрать листья, наколоть дров для камина. И еще какие-то мелочи, которые я в общем списке просто не запомнил.

На улице сразу стало легче дышать. Все-таки воздух здесь был чистый, словно где-нибудь на Земле в горах. Да и постоянного надзора не было, никто не приглядывал за работой и потому, можно было расслабиться.

Такими вещами, как покраска забора, здесь предпочитали заниматься по-старинке – руками, без всяких там нововведений, облегчающих труд. Управились в саду мы за несколько часов. Сделали все на совесть – хорошо и аккуратно. Зимы в Сурграде были мягкими, заморозки держались недолго, да и мороза как такового не было. До следующей осени забор простоит как новенький.

Солнце плавно катилось к горизонту, примерно туда же катились и наши планы попасть на арочную площадь до заката. Эльних терпеливо молчал. Перед сестрой он вообще робел и смущался. Будто и не был с ней знаком почти целый год. Я тоже предпочитал молчать, смирившись с неизбежным и отдавшись на волю судьбы.

На закате Ли смилостивилась и пригласила нас на ужин, который, как это ни странно, ознаменовал окончание наших с Эльнихом работ.

Я уж совсем было обрадовался, посколько с самого утра нормально не ел, предвкушая спокойный семейный ужин. Эльних был для нас практически родной, а для меня так и вовсе свой в доску парень. Но как бы не так.

Едва мы поднялись на веранду, как из распахнутых окон дома донеслись голоса. Ли что-то увлеченно рассказывала, а второй голос ее поддерживал. Голос этот – звонкий, веселый и уверенный, я узнал сразу. Это была наша общая подруга – Тау Лерийская. В ее компании я, как это ни странно, терялся и даже смущался. И не потому, что Тау нравилась мне так, как Ли нравилась Эльниху. Отнюдь. Просто я никак не мог привыкнуть к ее манере общаться. Слишком открытой и чересчур откровенной. Тау могла спокойно осмотреть меня с ног до головы и вместо приветствия выдать что-то вроде: «Ты выглядишь так, словно слонялся в лесах Раниара целую луну». И думай после этого, комплимент это или оскорбление.

Тау родилась и выросла в мире с именем Ванниал. Да, да, здесь у каждого мира было свое, особое и уникальное имя. Причем, даже у имени была своя история, и какая-нибудь особенная расшифровка, что-то говорящее и значимое. Это вам не моя родная Земля, которая называется так же, как и слой плодородной почвы.

Тау выглядела как типичный житель Ванниала ― высокая, с темными от природы волосами, которые скатывались на плечи непослушными, упругими волнами. Отличительный миндалевидный разрез глаз и темно-синяя радужка.

Как и все ванны, Тау не находила ничего особенного в том, чтобы говорить именно то, о чем думает. У них там вообще не принято что-то скрывать или щадить самолюбие собеседника. Чтобы кто-то из ваннов думал о последствиях? Вот еще, глупости какие. Они на подобных мелочах вообще не заморачивались.

Вот и сейчас, стоило нам с Эльнихом войти в дом, как Тау, едва нас увидев, соскочила с барной стойки, на которой сидела, и бросилась в нашу сторону. В проявлении своих чувств ванны тоже не сдерживались. Спустя пару секунд она уже обнимала Эльниха. Затем звонко чмокнула его в щеку, смутив бедного парня, и тут же повисла на мне, сжав в объятиях так, что только кости захрустели.

― Ну же! – рассмеявшись, сказала она, заглядывая мне в глаза, - Что ты стоишь, как дерево? Не хочешь меня обнять? Ты совсем не рад меня видеть?

Я стиснул ее посильней и осторожно поставил на пол. Стоит ли говорить, что я улыбался. Тау, в своем непосредственном выражении эмоций, была чудо, как хороша.

― Пошли скорей! – схватив меня и Эльниха за руки, она потащила нас на кухню. – Поможете принести все в зал для ужина.

Вскоре мы расставили все блюда на столе в общем зале. Ли зажгла свечи. Я развел огонь в камине. В окна светило багряно-оранжевым закатное солнце. Дом приобрел особую, уютную и невероятно теплую атмосферу.

Завтра вечером гостиница вновь откроет свои двери. Почти все комнаты были уже распроданы на луну вперед, и вот так сидеть в большом зале мы уже не сможем. Здесь будет гудеть общий зал, полный постояльцев и тех, кто просто заглянул перекусить. А вечерами людей будет столько, что стула свободного не останется. Но это все завтра. А пока у нас будет спокойный, замечательный ужин.

― Кстати, я тут вдруг вспомнила, - Тау обвела всех за столом взглядом. – Кшан обещал прийти.

Вот этой новости я обрадовался. Кшан стал мне другом. Наверное, самым близким и настоящим за всю мою жизнь. Там, в прошлой жизни, с друзьями у меня как-то не сложилось. И я прекрасно знал, почему. К дружбе у меня был особый подход. Дружба была для меня чем-то нерушимым, как это говорится, на века. Я сам готов был ради друга сделать все, что только было в моих силах. Выручить, помочь, вытащить – по первому слову. Я искренне полагал, что дружба – это нечто особое. Твой друг – это продолжение тебя самого. Ты сам в другом теле.

Ну, разумеется, мои идеализированные и прямо скажем, наивные представления о дружбе стали рушиться, гораздо позже, чем следовало бы. Я до последнего верил, что мои друзья относятся ко мне так же, как и я к ним. Но жизнь расставила все на свои места. Даже мой затуманенный разум узрел истинное положение дел. В современном мире трудно быть идеалистом, воспитанным на книгах о трех мушкетерах, как всегда говорила Ли. А возможно, я просто встречал не тех людей. Вполне вероятно, что мое отношение к дружеским отношениям действительно стало анахронизмом, пережитком прошлого в век разумной выгоды. Как бы там ни было, но дружить наполовину я не умел. Может, это и глупо, но я полагал, что либо все, либо ничего. Полумеры меня не устраивали. И я стойко придерживался этой модели поведения, не считая нужным размениваться на посиделки в пивном баре по пятницам, лишь бы занять чем-то вечер.

Как-то само собой вышло так, что за год мы с Кшаном сдружились. И сейчас я искренне считал занудного асура своим настоящим другом. И что самое интересное, он считал так же.

Кшан был из народа асуров. Их мир – Асуар, часто именовали Солнечным и еще чаще – золотым, из-за особого оттенка неба и цвета листвы деревьев.

Кшан, как истинное дитя своей расы, был педантичным, вежливым, культурным и исключительно образованным. В любое свободное время он читал. Он делал бы это и во сне, если бы умел. Но пока что освоить осознанный сон ему не удавалось.

И если народ ваннов, по моему мнению, представлял собой эмоции и чувства, чистое и незамутненное переживание, то асуры были интеллектом, гениальным разумом, который своей целью ставит единственное – познание и развитие.

Я, скрывать не буду, все же был ближе именно к асурам. Эмоции и чувства – это по части Ли. Мне же все эти высоковозвышенные (и не очень) переживания всегда казались не более, чем помехой, затуманивающей разум. Особенно, учитывая то, что творилось со мной в детском и юношеском возрасте, когда обостренная эмпатия просто не давала мне нормально существовать. Слава всем богам, те времена прошли, и сейчас я уже не погружался в чужие эмоции и чувства. Я научился контролировать эту неудобную способность, а если сказать проще – затолкал ее так глубоко, как только мог и даже не вспоминал про эмпатию.

Не успела Тау ехидно заметить, что Кшан, кажется, задерживается на пару минут, что для него не характерно, как в дверь постучали. Даже в простом стуке выражался свойственный Кшану педантизм. Я пошел открывать, хотя дверь не была заперта. Просто не в обычаях асуров заходить в дом без приглашения.

Поздоровавшись со всеми в своей манере (вежливо склонив голову и приложив руку к груди), Кшан сел за стол. Тау не преминула воспользоваться возможностью и тут же принялась засыпать Кшана вопросами.

― Мы пойдем завтра на открытие? - поинтересовалась она, - Передай мне вон то блюдо с лепешками ахари.

Кшан протянул ей блюдо, Тау утянула пару лепешек.

― Разумеется, пойдем, - кивнул он, положив каждому в тарелку по лепешке. – Для чего, по-твоему, я здесь?

― Ну, лично я здесь, чтобы хорошо провести время, - пожала плечами Тау. – А ты? Решил посидеть пару недель в большой библиотеке? В Асуаре ты уже все прочитал?

Кшан шпильку проигнорировал. Спорить с Тау на равных мало кто мог. Она годами оттачивала свое мастерство на своих, столь же скорых и острых на язык, соплеменниках.

― Давайте отправимся завтра в полдень, - предложила Ли. Она, как я догадывался, сама была не прочь хорошо провести время перед открытием гостиницы. – И отправимся на ярмарку. Я слышала, будет делегация из Альвиара во главе с правящей линией. Очень бы хотелось посмотреть на молодую ветвь.

Вот что мне всегда нравилось в сестре, так это ее удивительная пластичность и адаптивность. Она влилась в новый мир легко и просто, словно всегда здесь жила. Она довольно быстро разобралась со всеми необходимыми нюансами, понимала все эти общественные тонкости и знала большую часть Высоких Домов. Для меня же все эти социальные хитросплетения были темным лесом. Я только знал, что в мирах принято передавать центральное управление одному из Высоких домов и Совету, куда входили представители остальных домов. На этом мои познания заканчивались. Познания Ли были несравненно глубже. Вот в мире Альвия, оказывается, наследницу называли «молодой ветвью». Естественно, я этого не знал, догадался лишь после слов сестры, так скажем, по контексту.

Все, как и следовало ожидать, с предложением Ли согласились. О том, что у меня на ярмарке были свои интересы, далекие от лицезрения представителей Высоких домов, я благоразумно умолчал.

― А потом можно будет сходить на открытие нового круга в Академии, - предложил Эльних. – Я каждый раз собираюсь и все никак не попаду. Как вам?

Кшан согласно кивнул. Даже Ли предложение воздыхателя поддержала, к его явственному удовольствию. Мне, если честно, было все равно. Ничего особенного я от этого события не ждал, но за компанию сходить можно. Только вот Тау непривычно молчала. Упустить такой случай для провокационного вопроса я просто не мог.

― Тау, а ты чего молчишь? Пойдешь с нами на открытие Академии? Или, может, у тебя есть какие-то другие планы?

― На самом деле ты, Атей, угадал, - пристально глядя в тарелку, словно нашла там таракана, проговорила Тау. – У меня на это время есть кое-какие дела. Так что, лучше вы сами, а потом встретимся где-нибудь. На арочной площади, например.

― Довольно любопытно, что у тебя вдруг появились какие-то важные дела, - с интересом взглянул на нее Кшан. – Не хочешь рассказать?

― Нет, - огрызнулась Тау. – Не хочу. Кстати, вы слышали, что в Сурграде объявился странник?

Хитрая девушка знала, что делает. Эльних, естественно, с жаром тему поддержал, и разговор за столом пусть и не плавно, но с неприятной для Тау темы съехал.

Прибытие Странника волновало всех. Тех, кто о феномене странников знал побольше моего, распирали вопросы. Тех же, кто о странниках слышал краем уха, одолевало любопытство. Слухов вокруг странников ходило превеликое множество. Даже здесь, в Сурграде, где собирались жители из разных миров, далеких от суеверий и какой бы то ни было религии, мнения были самые разные.

Кшана, как и асуров в целом, я был уверен, интересовал вопрос перемещения. Как странникам удается преодолевать Завесу между системами? Но, судя по тому, что с прибытия прошлого странника, в исследованиях Арок ничего нового не открыли, ответа на этот вопрос асуры так и не получили.

Говорили так же, что Странники каким-то особым образом умели видеть вероятности жизней и могли влиять на судьбу. И это, по моему мнению, попахивало какой-то выдумкой. С чего бы ему этим заниматься? Зачем? Рассказывали также, что они умеют напрямую общаться с Сутью каждого мира. Вот это уже было гораздо интересней. Но я все равно не верил во все эти рассказы. Я допускал, что это возможно в принципе, но не факт, что это в состоянии осуществить какой-то конкретный странник.

Вскоре, тема со странником увяла за недостатком фактов, и друзья плавно переключились на праздник и гуляния. Я слегка заскучал. В подобной информации я не видел ничего любопытного. Если тема со странником была хоть как-то интересна, будоражила воображение и заставляла заглядывать в непознанное, то тема праздника была вполне себе обычной, даже, можно сказать, обыденной. В прошлом году тоже был праздник и гуляния.

Из задумчивого состояния созерцания узоров на скатерти меня вывел тычок в бок. Я встрепенулся, огляделся. Все смотрели на меня. Тау с ухмылкой, Кшан с пониманием, Эльних с возвышенным благородством, а Ли с укоризной.

― Эльних хочет слова, - сказала сестра. – Говори, Эльних.

― Я хотел сказать о том, что сегодняшний день знаменателен не только праздником нового Лета, - он оглядел нас, облизнул губы. Явно волновался. – Но еще и тем, что ровно год назад в нашем городе появился новый дом. Он возник на месте чудовищного дворца джаанского принца и мы все были просто счастливы, что наконец-то город убрал его в небытие. Вместо роскошного и некрасивого особняка на нашей улице появился дом, в котором мы сейчас вкушаем ужин. И самое главное – вместе с домом к нам пришли два замечательных жителя. Атей, ты стал мне хорошим другом и не раз помогал мне словом и делом. Ли, - он чуть склонил голову в сторону сестры. – Ты прекрасная девушка и я очень горд, что я знаком с тобой.

Мы подняли бокалы. Я безуспешно пытался спрятать улыбку. Ли зарумянилась и смущенно прятала глаза. Эльних, довольный, что переборол смущение, уселся обратно и изредка поглядывал на сестру. Кшан управлял своей мимикой в разы лучше меня, и потому на его лице не дрогнул ни единый мускул. Асуры вообще крайне серьезно относились к межличностному этикету. Выражать свои чувства без весомого повода у них было не принято. Зато Тау улыбалась и весьма интригующе поглядывала то на Эльниха, то на Ли, чем смущала бедного парня еще сильней.

Вскоре Ли решила, что настало время для чаепития. Мы убрали тарелки, привели в порядок стол. Ли с Тау отправились на кухню готовить чай, Эльних остался им помогать, а мы с Кшаном решили выйти на веранду.

― Я рад тебя видеть, мой друг, - едва мы оказались на улице, сказал Кшан. – Я надеюсь, завтра тебе не придется скучать, и ты с радостью разделишь наше веселье.

― Безусловно, - заверил я. – Как твои дела? Мы не виделись несколько недель. Ты говорил, что вступаешь в Служение. И как оно проходит?

Кшан вздохнул.

Асуры разделяли свою жизнь на время до Служения и после. Это было неким таинством и делом всей жизни одновременно. В обществе асуров приоритет отдавался всему народу, нежели отдельной личности. Ничего удивительного в таком подходе не было, такая модель общества сложилась во всех старших мирах, только реализовывалась по-разному. В обществе асуров каждый, кто накапливал определенный объем знаний, умений и способностей, должен был начать свое Служение обществу. Это не работа, как было принято в моем мире. На Земле многие люди до самой старости работали на нелюбимых работах, и делали они это не ради какого-то там эфемерного общества, а потому, что по-другому было невозможно, нужно было обеспечивать свою жизнь и жизнь своей семьи. Здесь же, подобного подхода не было вовсе. Здесь никогда не занимались делом, которое терпеть не могли. Каждому подбирали такое занятие, к которому были способности или лежала душа. В мире асуров упор делался на способности, родовую линию и преемственность. Отец Кшана, насколько я знал, занимал место в Совете Асуара, то есть занимался весьма полезным для общества Служением. Род Кшана был древним, известным и уважаемым в обществе как асуров, так и других миров.

Уважение и признание достигалось у них не количеством денег и состоянием, а пользой, которую приносит род для общества. И Кшану, хоть он и был младшим в семье, следовало идти по стопам предков и начать Служение так же, как его отец и братья – в Совете.

Но Кшан был ученым, исследователем, изобретателем. Служение науке его привлекало в разы сильней, чем Служение обществу. Только вот его отец подобный путь не одобрял и был настроен крайне решительно.

Я был уверен, что о своих переживаниях Кшан не рассказывает никому из соплеменников. Задушевные беседы у асуров были как-то не приняты. Вряд ли кто-то из асуров одобрил бы его выбор в пользу науки. Служение обществу считалось самым почетным занятием.

― Продвигается, - печально сказал Кшан, опершись на перила и глядя вдаль. – Слишком быстро, на мой взгляд.

Я не знал, что сказать. Расшатывать его сомнениями, что он выбрал не тот Путь, я не хотел. Кшан не мог пойти против отца, как бы он не хотел. У асуров авторитет родителей был нерушим и открыто выступить против было бы верхом неблагоразумия. Эта вот нравственно-социальная дилемма разъедала Кшана изнутри, как коррозия съедает прочную сталь.

― У меня есть к тебе просьба, - сказал Кшан, повернувшись ко мне и прямо взглянув в глаза. – Завтра, перед Открытием Академии, мы должны будем встретиться с моей семьей. Мы проведем какое-то время вместе, затем отец захочет увести меня на малый совет ― участие в межмировых встречах входит в подготовку к Служению.

Кшан замолчал. Я ждал. Просьбы так и не прозвучало.

― Если я пойду с отцом на встречу, я пропущу открытие Академии, - продолжил Кшан. – А мне бы очень хотелось там побывать. Это последний раз, когда я смогу быть там вне Служения. Ты сможешь как-нибудь уговорить отца, чтобы он разрешил мне помочь тебе?

После столь сбивчивых объяснений, я начал понимать весь масштаб внутреннего конфликта Кшана. Он даже попросить толком не мог.

― То есть, ты хочешь, чтобы я как-нибудь уговорил твоего отца, что мне необходима твоя помощь? Если он согласится и позволит тебе уйти, ты сможешь пойти на открытие и не будешь просиживать штаны на этом скучном, занудном совещании?

― Да, - выдохнул Кшан с облегчением. – Честно говоря, я полагал, что ты не согласишься.

― Ты все еще применяешь ко мне мерки асуров, - пожал я плечами. – Я тебе с радостью помогу. Тем более, мне твоя ситуация очень близка. У меня ведь тоже был отец. У него было свое дело, которое он считал очень важным, и то и дело таскал меня по приемам, которые я терпеть не мог.

Кшан с благодарностью склонил голову.

― Ты даже представить себе не можешь, как я рад, что ты готов мне помочь.

― Кшан, но почему ты решил, что твой отец меня послушает? – с сомнение спросил я, так как очень серьезно отнесся к просьбе друга. – Возможно, лучше попросить Тау? Ваши семьи общаются несколько поколений, вы с Тау друг друга с детства знаете. Возможно, к ее просьбе отец отнесется с большим вниманием?

― В том-то и дело, что к просьбе Тау отец вряд ли прислушается, - объяснил Кшан. – Видишь ли, в последние три месяца отец стал часто расспрашивать меня о друзьях, о тех, с кем я общаюсь. Сам понимаешь, что ты – мой лучший и единственный друг. Среди асуров у меня есть приятели, знакомые, есть хорошие товарищи среди ученых. Но друг-то у меня ты. Отец расспрашивает вроде как обо всех, но всегда становится очень внимательным, когда я говорю о тебе. Он старается сделать вид, что ты интересуешь его наравне с остальными, что он вроде как спрашивает меня о моей жизни, проявляет заботу, достойную хорошего отца. Но Атей, я же не дурак. Я вижу, как меняется поза его тела и движения, когда я начинаю рассказывать о тебе, о Ли, о вашем доме. Он с огромным интересом выслушивает все то, что я рассказываю. Разумеется, он старается интерес не показывать. Но я изучал взаимосвязь языка тела и эмоциональной составляющей и вижу, насколько велик его интерес.

Он окинул меня беглым взглядом, как бы невзначай.

― Вот ты, например, сейчас крайне заинтересован в нашем разговоре, беспокоишься за меня и готов на решительные действия, - с улыбкой сказал он. – А еще тебе почему-то тоскливо на душе.

― А это ты как понял? – удивленно спросил я. Конечно, я знал про язык тела и невербальное общение. Все эти позы, жесты, поворот тела, носка стопы, уха и прочее, были мне знакомы. Но как по всему этому определить, что на душе кошки скребут?

― А это я понял потому, что хорошо тебя знаю.

― Не высыпаюсь в последние дни, - отмахнулся я. Разбирать эту щекотливую тему я не хотел. – Давай лучше определимся с твоей ситуацией.

― Да, ты прав, - кивнул Кшан. – То, что мой отец интересуется твоим прошлым, твоей жизнью и, что очень занимательно, твоими снами, для меня загадка. И еще для меня непонятно то, что он относится к тебе с уважением, хотя он всегда убеждал меня, что уважение должно быть заслужено и достигается только за счет Служения. Но ведь ты, первое, не асур, второе, не стремишься наработать какие-то заслуги перед обществом. И третье, его интерес появился сравнительно недавно. Раньше я подобного за ним не замечал.

― То есть, ты полагаешь, твой отец узнал что-то такое, что заставило изменить свое мнение и начать интересоваться моей персоной?

― Именно, - кивнул Кшан. – Он сам изъявил желание встретиться со мной и моими друзьями где-нибудь в центре Сурграда. Хотя, он вполне мог меня попросить прийти в нужное ему место, как делал всегда. А тут вдруг такой интерес.

― А ты не думаешь, что он может просто так интересоваться именно твоей жизнью? Вдруг он решил пересмотреть свои взгляды именно на тебя? Узнать тех, с кем ты близко общаешься?

― Нет, Атей, - решительно отсек это предложение Кшан. – Это не в обычаях асуров, и уж тем более, не в привычках моего отца. Столько кругов он не интересовался, и тут ни с того ни с сего решил узнать мою личную жизнь? Нет. Отец, как и любой асур, всегда имеет веские основания под каждым своим действием.

― Хорошо, убедил, - кивнул я. – Тогда давай подумаем, что я могу сказать такого, чтобы отец не тащил тебя на это скучное совещание, а отпустил со мной. В каком таком деле мне будет нужна, просто необходима именно твоя помощь.

― Вот здесь я рассчитывал на твою фантазию, - сказал Кшан. – Сам я ничего придумать так и не смог.

― Возможно, мне может понадобиться твоя помощь в переговорах с джаанами по поводу поставок в гостиницу. Мы как раз собирались с сестрой заключить с ними уговор.

― Может сработать, - с сомнение протянул Кшан. – Если ничего другого не придумаем, возьмем этот вариант.

Дверь приоткрылась и выглянула Ли.

― Что вы тут торчите так долго? – недовольно поинтересовалась она. – Мы уже почти весь чай выпили.

― Прошу нас простить, прекрасная Ли, мы уже идем, - заверил Кшан в своей галантной манере. – Мы заговорились и совсем не заметили, что отсутствуем непозволительно долго.

Ли, хмыкнув, пропустила нас в дом. Отчитывать Кшана так же, как порой меня, у нее никогда не получалось. Возможно, все дело в его обходительном отношении. Попробуй повозмущаться на такого, который с каменной физиономией рассыпается в комплиментах и извинениях.

Вечер закончился на приятной, дружеской ноте. Поболтав еще немного о всяком разном и незначительном за столом, мы разбрелись по комнатам, которые предусмотрительно приготовила сестра. Она очень ответственно подходила ко всем организаторским вопросам. Не то, что я. Я об этом даже не подумал.

Проводив каждого в комнату, Ли остановилась перед моей дверью в нерешительности. Стеснялась зайти? Так что там, кроме бардака, можно обнаружить?

― Атей, - все же решилась на разговор сестра. – Мне сегодня снился дядя.

― И? Это был страшный сон? Ты боишься засыпать одна? Можешь позвать Эльниха, уверен, он тебя и пальцем не тронет, но зато будет…

― Перестань, - перебила Ли. – Глупости какие говоришь. Ничего там страшного не было. Он… ругался, в своей манере. Говорил, что ты болван, спишь так, что к тебе в сон не пройти. Понимаешь, этот сон был таким… ну, таким настоящим, как будто это в реальности. И еще он попросил тебя… это, наверное, все глупо.

― Продолжай. Ничего не глупо, - заверил я.

― Он попросил тебя, во-первых, отыскать странника, а во-вторых, найти какую-то книгу в его кабинете. Но вот название я забыла. Скажи, - сестра замялась. – Это ведь просто сон? Бывает же такое...

― Конечно, это сон, - успокоил я. – Вся эта суета перед открытием, у тебя много переживаний и волнений. Вот тебе всякие странные сны и снятся.

― Только вот о страннике я не знала, - задумчиво сказала Ли. – Мы с Эльнихом услышали о нем только сегодня на ярмарке.

― Возможно, ты что-то слышала краем уха, просто не обратила на это внимания. Такое часто бывает.

― Ну ладно, - проговорила Ли, обнимая меня. – Я пойду спать. Завтра разбужу тебя.

― Хорошей ночи.

Я закрыл дверь и присел на кровать, обдумывая слова сестры. Мы переехали с Ли в этот дом два года назад, вскоре после того, как дядя пропал. И с тех пор я ни разу не зашел в его кабинет и Ли не разрешал там убирать или что-то трогать. Я даже мысли не допускал, что дядя погиб, я почему-то верил, что если оставить кабинет таким, каким его оставил дядя, закрывая в последний раз за собой дверь, то человек, который был мне гораздо ближе, чем родной отец, обязательно вернется.

Глава 2

Ярмарка традиционно располагалась в огромной парковой зоне в центре Сурграда. Палатки со всех миров раскинулись под сенью деревьев, теснились возле широких аллей. Обойти всю ярмарку вряд ли можно было даже за несколько дней, такой огромной она была.

В центре парка, на большой поляне, свободной от палаток, стояли столы с закусками и напитками. Но до центра еще надо было дойти. Хотя я не был голоден, сама перспектива бессмысленного хождения от палатки к палатке меня угнетала.

Ли, понимая, что унылый хвост из троих парней в рядах одежды им с Тау совсем ни к чему, предложила:

― Давайте разделимся. Мы с Тау хотим в ряды нарядов и украшений. Кто хочет, может с нами. Но что-то мне подсказывает, наверное, выражение твоего лица, братец, что вас туда вовсе не тянет. И потому, давайте погуляем каждый там, где интересно, а, допустим, через два часа встретимся на большой поляне.

― Полностью согласны, - подтвердил я наше общее мужское мнение. – Лично я хочу наведаться в ряды варгов и посмотреть на зерна огнестражей.

― Только не вздумай купить! – тут же вскинулась Ли. – Атей, ты слышишь меня?

― Конечно, слышу, - заверил я.

― Пообещай, что не будешь их покупать!

― Не буду, - сказал я, вспоминая, сколько стоят самые слабые зерна. – Можешь быть спокойна.

Одарив меня недоверчивым взглядом, сестра подхватила Тау под руку, и они бодро зашагали вперед.

― Фух, ну наконец-то, - вздохнул я. – Эльних, ты ведь не будешь против, если я займу тебе некую сумму, и ты купишь для меня зернышко огнестража?

Альвиец уставился на меня большими изумленными глазами.

― Атей, но ведь Ли…

― Атей шутит, - спокойным голосом заверил Кшан. – Пошли в ряды варгов. Я хочу поболтать с одним мастером на предмет новых направлений в рунной выплавке.

Ряды варгов мы услышали издалека. По специфическому шуму железа и низкому, гулкому рокоту голосов.

Лично мне варги напоминали викингов. Суровые и сильные, они считались не только хорошими воинами, но и славились своим мастерством выплавки оружия.

Интересный факт: из всех мужчин народов девяти миров только у варгов росла борода. У остальных растительность на лице отсутствовала. И еще она росла у меня. Когда я появлялся в городе, моя небритая физиономия вызывала у многих ступор. Как так? По виду на варга не похож – не такой крепкий, в два раза меньше в плечах. Не варг точно. Но с бородой. Загадка.

Было время, когда мне надоело это повышенное внимание и глупые вопросы. Я честно брился, хотя эта процедура не вызывает у меня ничего, кроме терпеливого смирения. Но две луны назад мне так это надоело, что я просто убрал бритву в шкаф. Переждав самый неприятный период, когда все чешется и хочется от этих волос избавится, я почувствовал себя прекрасно.

Ну и пусть путают с варгом, не беда. Порой, это даже было мне на руку. Может даже получится побывать в Варгриале. Мне всегда хотелось посетить этот мир.

Но пока что я так нигде и не побывал. Ли, наслушавшись рассказов про опасность перехода, устроила истерику и со слезами на глазах, взяла с меня обещание, что пока я не пройду обучение, я в другие миры соваться не буду. Она была хитра, как и любая настоящая женщина. Хлопот в гостинице было множество, и времени на обучение у меня попросту не было. Это сейчас у нас был отпуск, который завтра уже заканчивался. Ли, к ее чести, и так взяла на себя большую часть забот. Мое дело было отвечать за бар и таверну. Не так уж и сложно. Вечерами я стоял за стойкой, разливал пиво да улаживал редкие конфликты, если те вдруг возникали. Общался. Разговаривал. Выслушивал. В общем, делал то, что мне не очень-то нравилось. Частое и, прямо скажу, вынужденное общение меня изматывало. Около полуночи, когда таверна закрывалась (а часто закрывал я ее и позже, так как очень уж хотели посетители посидеть еще), я доползал до кровати с единственным желанием – побыть в тишине. Ли же, наоборот, общаться обожала. Она могла говорить часами и получала от этого удовольствие.

Как бы мне не нравилось то, чем я занимался, бросить сестру одну я не мог. Совесть не позволяла. Так и получалось, что мы занимались гостиницей вместе, но удовольствия, в отличие от сестры, я от этого не получал.

Едва мы вошли в ряды варгов, как Кшан быстро осмотрелся, заприметил нужную ему палатку и уверенно направился к ней. Как он это сделал, я не представлял. Все палатки были одинакового вида, серо-черно-коричневой расцветки с множеством рунных надписей, которые лично я не понимал. Не удивлюсь, если Кшан знал письменность варгов в совершенстве.

Возле нужной палатки стоял высокий варг в легких кожаных доспехах. Ассортимент его палатки впечатлял. Множество мечей, ножей, топоров, секир. У меня просто разбежались глаза. Я обожал холодное оружие. А вот Эльних, который принадлежал к самому миролюбивому народу ― альвам, поскучнел. Альвы не очень-то жаловали насилие, а откровенные орудия для нападения им были вообще неприятны.

― Эльних, - обратился я к нему, - Если хочешь, можешь сходить в другие ряды. Я вижу, что тебе здесь не нравится

― Благодарю, - облегченно выдохнул он. – Мне было бы неловко это говорить. Тогда встретимся на поляне.

Он быстро покинул ряды варгов. Вот уж миролюбивый. Даже сама мысль об убийствах альвам претила. Но варги были совсем другим народом. Условия их мира были не столь дружественны, как обстановка в мире альвов. Насколько я знал, в Варгриале часто случались прорывы и в мир выползали существа из нижних слоев Междумирья. Само Междумирье использовалось для перехода между мирами, и его изведанная территория была довольно безопасна. Но не всегда и не везде. Именно поэтому Ли и просила меня не ходить в другие миры без должной подготовки. Эльних, например, даже в свой родной мир выбирался раз в несколько лет.

Кшан остановился у одной из палаток.

― Атей, познакомься, это мой хороший знакомый – Рандар, - представил варга Кшан. – Рандар, это мой друг – Атей.

Варг протянул мне ладонь. Ну надо же, у варгов принято рукопожатие. Это было приятно, встретить хоть какой-то знакомый обычай. Я с удовольствием пожал его лапищу. Раднар аккуратно ответил, явно соизмеряя силу.

Смотрел он на меня как-то странно, с невысказанными сомнениями во взгляде.

Я тоже в долгу не остался – осматривал варга без всякого стеснения. Ох и крепок же он был! Широченные плечи, руки – как три моих в обхвате, а ведь я себя назвать тощим не мог. Варг был словно вытесан из камня. Мышцы буграми перекатывались под кожей, ясно, что он свое оружие сам делает. Может и не один, а с помощниками, но точно активное участие в процессе принимает. Лицо у варга было суровое. Между бровей глубокая складка, так что казалось, будто он смотрит на тебя с эдаким сомнением, а не дать ли тебе в глаз для профилактики? Борода аккуратно подстрижена, длинные волосы заплетены во множество косичек и скреплены какой-то сложной системой неброских украшений.

Наконец, Рандар закончил свой осмотр и с достоинством заявил:

― Ты – не варг.

― Ясное дело, - хмыкнул я. – У меня размах плеч не тот.

Рандар усмехнулся в усы.

― Но у тебя есть борода, - он глянул на Кшана, словно ища поддержки. – Как ты это объяснишь?

Он говорил таким тоном, как будто я украл у варгов священное право носить бороду. Будто бы Варгриал имел патент на бороды, а тут я с незаконной растительностью на лице. Но ссориться мне не хотелось. Наоборот, меня вся эта ситуация забавляла.

― Я ее украл, - доверительно сообщил я. – Иду себе однажды ночью домой, смотрю – ба, на заборе чья-то борода висит! Дай-ка, думаю, возьму ее себе, вдруг пригодится. Никто там у вас бород не терял?

Кшан смотрел на меня большими глазами. Я сказал что-то не то? Подумаешь, пошутил. Варги что, в обмен на чувство юмора у богов бороду выпросили?

Пару ударов сердца варг же смотрел на меня с еще более странным выражением на лице, которое я, как бы ни хотел, расшифровать не мог. Мне уж показалось, что он-таки двинет мне в глаз за святотатство. Но Рандар вдруг оглушительно расхохотался, схватившись за живот. Он смеялся громко, заразительно и очень искренне. Я и так давно сдерживал смех и составить варгу компанию мне не составило труда. Я ржал, как идиот и мне было замечательно. Один Кшан стоял с намеком на вежливую улыбку на лице и явно ничего не понимал.

― Ну насмешил, - рыкнул Рандар, хлопнув меня своей лапищей по плечу. – Ну расскажу ребятам, они ржать будут так, что крыша треснет! И смеяться ты умеешь от души, уважаю. Кшан, вот, хоть и люблю я его, а все же асур, каардаш тарри. Не умеют они посмеяться.

Кшан только плечами пожал, явно довольный, что дело не дошло до драки.

― Постойте пока тут, вернусь я сейчас, - пробасил Рандар, нырнув под прилавок куда-то вглубь палатки.

― Ну ты даешь, - выдохнул Кшан. – Я уж было подумал, сейчас Рандар тебе челюсть сломает. У них же борода – честь и достоинство варга. А ты – кто-то потерял, я нашел. Хорошо, что он воспринял твою дурость за шутку.

― Это и была шутка, - улыбнулся я. – Рандар не похож на того, кто будет бить не разобравшись.

― Признаюсь, в этом ты прав, но я струхнул. Наши летописи помнят случаи, когда на дуэль вызывали и за меньшее.

― У вас есть дуэли? – поразился я.

― Их отменили 348 кругов назад по всему Асуару решением верховного совета, - занудным, лекторским тоном пояснил Кшан. Он всегда так делал, когда рассказывал то, чего, по его мнению, не знать было стыдно. Но так это по его мнению. Лично я на него никогда за подобный тон не обижался. Наоборот, этим Кшан отличался от всех прочих. Скажем, в этом была его личная уникальная особенность. А вот если он говорил так с Тау, то девушка тут же вспыльчиво отвечала что-нибудь колкое. Это, как я понял, была ее личная уникальная особенность. – Слишком многие после дуэли не возвращались из Межмира. Совет посчитал такое необдуманное эмоциональное поведение расточительством, которое не приносит пользы для общества. И я с этим решением полностью согласен. Но вот варги, дабы ты знал, эту устаревшую модель разрешения межличностных споров используют по сей день.

Вернулся Рандар, сияющий, как начищенный медный чайник. Улыбка удивительным образом меняла его суровый облик на добродушный и открытый.

― Держи! – пробасил он, протягивая мне на вытянутых руках узкий, обернутый тканью, сверток. – Прими это в дар и владей с честью.

Не раздумывая, я с волнением принял подарок. Отказаться от подарка, да еще и такого, действительно было бы тяжким оскорблением с моей стороны. Да и не хотел я отказываться. По виду и по весу, я догадывался, что там может быть.

Развернув ткань, я увидел, что это был длинный, слегка изогнутый кинжал в ножнах из черного дерева. Рукоять была оплетена белым кожаным ремешком.

Потрясающая гармония и спокойствие истинного оружия. Более всего подарок напомнил мне ритуальные клинки японских мастеров. Столь же смертоносно простой и опасно неброский стиль. И размер идеальный, не полноценная катана, не короткий кинжал, а нечто среднее.

Кшан, я это точно знал, моего восхищения явно не разделял, но портить мне восторг проявлением своего неудовольствия не хотел. Во всяком случае, не ему же презентовали орудие убийства, а мне. Так почему бы и не разделить радость с другом?

В этот момент, держа клинок в руках, я чувствовал себя диким варваром с пустынных степей, а еще мальчишкой, которому подарили самый лучший в мире подарок. И мне это чувство нравилось. Даже то, что я первый раз в жизни держал настоящий клинок в руках, и совершенно не умел им пользоваться, меня не смущало. Уж научусь как-нибудь.

Пока я любовался клинком, совершенно выпав из реальности, Рандар сбегал в свою палатку и вернулся с кожаным поясом.

― На вот, забыл про него, - сказал варг. Глянул на мое восторженное лицо и вздохнул. – Давай, я тебе помогу.

Спустя несколько мгновений клинок висел у меня на левом боку. А я благодарил интуицию и свою лень, благодаря которым утром я не натянул свои привычные старые джинсы и майку. Старая, любимая одежда была грязной даже на мой, непритязательный взгляд. Потому пришлось надеть костюм, пошитый местными мастерами. Штаны из плотной темно-коричневой ткани, похожей на кожу, легкую куртку из такого же материала и высокие сапоги. Черная майка, правда, была из моего мира. Но с местными вещами смотрелась вполне гармонично.

С клинком на поясе ощущать себя было непривычно. Я все время пытался скрыть довольную улыбку, понимая, что буду выглядеть, как полный идиот.

― Благодарю, - я смог, наконец, сказать хоть что-то вразумительное. – Это хороший подарок, Рандар.

― Не благодари, - отмахнулся варг. – Мы считаем, что каждый клинок сам должен найти своего хозяина. И если уж нашел, то будет служить ему с честью до самого конца. Его сотворил еще мой дед, - размеренно произнес Рандар. – Он был отменным мастером, все его клинки пели и звенели в бою, словно живые. И умирали, не сдаваясь. Этот – последний из творений деда. Он вернулся в клан и ждал своего часа. Были на него охотники, но я не хотел отдавать его абы в какие руки. Не дело так с живыми клинками поступать. А когда ты мне про свою бороду шуточку ввернул, у меня мысль о клинке сама в голове появилась. Потому как имя ему дед дал – Кетар, что означает на языке варгов – пришедший извне.

― Рандар, я очень рад, что вы с Атеем нашли общие интересы, - вежливо отметил Кшан, - Но мне придется отвлечь вас. Ты помнишь, ты рассказывал мне про особые техники рунных знаков?

― А то! – хохотнул Рандар. – Как не помнить. Узнать поболе хочешь?

― Несомненно, - кивнул Кшан. – Было бы еще лучше, если бы я мог сам посмотреть. Разумеется, только то, что можно, не нарушая тайны создания.

― Ты же знаешь, я сам такие вопросы не в силах решать. Я поговорю со старейшиной клана. Думаю, он не откажет Высокому дому Асуара.

― Нет, - качнул головой Кшан. – Я не буду представлять свой дом. Это моя личная инициатива.

― Тогда милости прошу ко мне, - хитро прищурился Рандар. – Будешь моим гостем, хлеб и мед с моего стола не откажешься отведать?

― Обижаешь! – воскликнул Кшан радостно. – Я буду только рад.

― Ты, Кшан Аданар и ты, Атей… не знаю твоего второго имени, уж не обессудь.

Я сначала не совсем понял, чего от меня хотят. Кшан тихо шепнул мне, что я должен назвать свое полное имя. У них, дескать, так принято.

Свое полное имя я, можно так сказать, взял себе сам.

Когда мы с сестрой только оказались в этом мире, нам было не до полных имен. Затем же, когда первый шок ушел, и мы стали обживаться, необходимость в нем возникла. То один спрашивал, то другой. Мне подумалось, кому какое дело до моей фамилии? Новый мир, новое имя. На Земле, по паспорту, меня звали – Александр Трей. Сестру – Лиана Трей. Но дядя, который мне был ближе всех в семье, с самого детства называл меня не иначе, как Атей. Почему? Я не знал, хотя спрашивал десятки, даже сотни раз. Дядя только отмахивался, да говорил, что потом, как-нибудь расскажет. Это потом так и не наступило. Дяди не стало. А имя осталось. Когда же мы оказались в этом мире, мне захотелось взять себе фамилию дяди. На Земле я собирался это сделать, но одна мысль о месяцах беготни по разным инстанциям все время меня останавливала. Дядю звали Антон Дайшаров. Подумав немного, я решил окончание откинуть, тем более, что здесь они были не в ходу. Так и получилось у меня имя – Атей Дайшар.

Я представился.

― Угу, хм, - Рандар закашлялся в кулак. – Так вот, в общем-то. Приглашаю вас. Тебя Кшан и тебя, Атей Дайшар. Как только вам удобно будет, так и приходите. Ты Кшан, владения моего рода знаешь.

Я пригласил Рандара заходить в таверну «У дядюшки» и, раскланявшись, мы попрощались.

― Я всегда думал, что Дайшар – это шутка, - сказал Кшан, как только мы отошли от палатки. – Откуда у тебя это имя?

Заметив, как он внимательно ждет моего ответа, я рассказал ему историю с дядиной фамилией.

― Интересно, - только и сказал Кшан, погруженный в свои мысли. – А знаешь ли ты, что имя...

― Вот вы где! – Эльних появился слева, дышал он так, как будто только что бежал. – Я вас всюду ищу.

― А в чем дело? – поинтересовался я. – Ты чего такой взволнованный?

― Тау куда-то пропала, - выдохнул Эльних. – Ли нигде не может ее найти. Переживает.

― Пойдем к сестре, - вздохнул я, понимая, что наша с Кшаном прогулка по нормальным рядам подошла к концу. – Нашла из-за чего тебя гонять. Мало ли что Тау в голову взбрело?

Кшан, молчаливо поддержал меня красноречивым взглядом. Уж кто-кто, а он знал Тау лучше нас всех.

Ли ждала нас за столиком под огромным раскидистым дубом. Место было уютным и очень приятным. И главное, я сразу заметил по запаху, здесь подавали напиток из зерен Таана, похожий на кофейные зерна.

Мы присели за столик. Вид у сестры был грустный и растерянный.

― Что произошло? – спросил Кшан.

― Мы шли по ряду, я подошла к палатке, потом оглянулась, - стала рассказывать Ли. – А Тау, как сквозь землю провалилась.

― Так может, она пошла куда-то по своим делам? Или увидела в одной из палаток то, что ее заинтересовало?

― Нет, у нас с ней был четкий план, куда и когда мы идем. Она говорила мне, что свои дела она будет решать после того, как осмотрим ряды. Да и не ушла бы она просто так, не предупредив меня.

― Может, она кого-нибудь увидела? – предложил я. – И отвлеклась. А там, слово за слово…

― Нет, Атей, она бы так не сделала, - покачала головой сестра. – Тау, может, и импульсивная, но не безответственная.

― Ну хорошо, - решил я. – Допустим, она действительно пропала. Что нужно делать в подобных случаях? Эльних? Кшан?

― Обращаться к стражам, - сказал Эльних.

― Но я бы все же не спешил, - добавил Кшан. – Должно пройти хотя бы минимальное время, чтобы знать точно, что Тау именно пропала, а не направилась по своим делам. Вот если она не придет в гостиницу даже вечером, тогда можно обращаться к стражам за помощью. Ли, я бы советовал тебе не переживать раньше времени. Хотя Тау и не лишена некоторой ответственности, все же при определенных обстоятельствах она могла пренебречь нормами культурного общения и уйти без предупреждения.

Ли внимательно выслушала и, кажется, согласилась с доводами.

― Наверное, ты прав, Кшан, - сказала она. – Но все же, давайте больше не будем разделяться.

― Договорились, - поддержал я. – Куда двинемся?

― Предлагаю направиться к Арочной площади, - предложил Кшан. – Пока мы туда дойдем, как раз настанет время встречи с моим отцом.

Эльних предложил сестре руку, и они пошли чуть впереди нас.

Вскоре, аллея, по которой мы шли, сделалась шире и просторнее. Мы вышли из парковой зоны. Кшан наклонился ко мне и прошептал:

― Я совсем не уверен в том, что все именно так, как я говорил твоей сестре.

― Я знаю, - так же шепотом ответил я, придерживая клинок за рукоять, чтобы не болтался в разные стороны при ходьбе. – Твои предложения?

― Все же поговорить со Стражами, - тихо сказал Кшан.

― Тогда догоняй нашу парочку, а я скользну в сторону, - решил я. – Затем встретимся на Арочной площади. К приходу твоего отца я успею. Если что, сестре скажешь, что я увидел свою знакомую и остановился с ней поболтать. Если спросит, как она выглядит, скажи, что у нее светлые волосы до пояса.

Кшан кивнул и ускорил шаг, догоняя Ли. Я же, наоборот, шаг придержал и свернул на боковую улочку, что во множестве ответвлялись от главной аллеи.

Здесь, деревья росли не так плотно, и солнце множеством лучей пробивало редкую листву. Я остановился, оглядываясь. Надо найти стража. А еще лучше пройти сразу в их цитадель. Вспомнить бы еще, как туда добраться. Размышлял я на ходу, прикинув, что оплот стражей, как раз в нужной мне стороне.

Из внутреннего кармана куртки я достал солнцезащитные очки. Ясное дело, здесь их не использовали. Здесь вообще очков, как предмета, не существовало, потому как проблемы со зрением, если таковые были, решались совершено другим способом. Максимум защиты от солнца были широкополые шляпы, но мне эта деталь гардероба не нравилась.

По улочке я вышел на малую арочную площадь. За ней, по дороге на север, виднелась твердыня стражей, возвышавшаяся на пологом холме. Смотрелась она эффектно и монументально. Тяжелое, суровое здание, похожее на замок, из серого и черного камня.

Но до Твердыни Стражей я не дошел. Едва я миновал малую площадь, как увидел, что один из стражей уверенной походкой направляется ко мне. Он был в черной с серебром отличительной форме стражей. Темные волосы собраны в хвост, лицо тонкое, хищное. Взгляд острый и неприятный. Страж был одним со мной ростом, но почему-то создавалось впечатление, что он смотрит на меня свысока.

― Страж Ёниш Хаас, - сказал он, остановившись напротив и одарив меня холодным взглядом. – Представьтесь.

― Атей Дайшар, - сказал я. – Вы не могли бы…

― Вы носите опасное оружие, - перебил меня Страж Ёниш. Он уже начал мне не нравиться. – По законам мира Сурград, проживающие в городе жители младших миров не имеют права на покупку колющего, режущего и рубящего оружия.

― Я его не покупал, - сказал я.

― Ваш дэе, - приказал Ёниш. И добавил для формальности приказным тоном, - Будьте добры.

Я протянул руку с браслетом. Здесь систему идентификатора личности и финансового счета исполнял маленький индивидуальный браслет.

Ёниш коснулся его пальцами. Несколько секунд постоял с невидящим взором – считывал информацию обо мне и о последних совершенных операциях по счету. А последняя моя покупка была совершена то ли два, то ли три дня назад.

― Откуда у вас этот клинок? – недовольно поинтересовался Ёниш.

― Мне его подарил Рандар из Варгриала, - отрапортовал я. Ситуация меня скорее забавляла, чем выводила из равновесия. - Около часа назад.

― С чего вдруг Рандару из Варгриала дарить вам такие подарки?

― Ему понравилась моя борода, - сказал я, стараясь сохранить серьезное лицо. Так и хотелось добавить в конце фразы, чопорное английское «сэр».

― Стойте здесь, - холодно приказал Ёниш.

Отошел в сторону, прикрыл глаза, явно связываясь со своими. Я был уверен, что он сейчас приказывает ближайшему к рядам варгов стражу найти Рандара и проверить информацию. Ну что ж, пусть проверяет.

Спустя несколько минут Ёниш вернулся с еще более недовольным видом.

― Рандар из клана Снежного волка подтвердил вашу информацию, - заявил Ёниш. И по его тону было понятно, что это еще не конец разговора. – Но вы должны пройти со мной для проверки клинка на предмет недопустимых плетений.

― Это надолго? – все же уточнил я.

Но Ёниш сделал вид, что не слышит. Он уже развернулся и пошел вперед, уверенный, что я последую за ним. Раздражение подбиралось все ближе, и мне было все трудней сдерживать его веселой бравадой. Такие вот люди, как этот страж раньше меня дико бесили. Затем, пересмотрев свои взгляды на людей в целом и отдельных представителей в частности, я научился на хамство и наглость не реагировать. Во всяком случае, я умел сдерживать гнев и раздражение. После нескольких экспериментов я понял, что многие хамы и провокаторы только того и ждут – эмоциональной реакции. Я же не собирался доставлять им удовольствие и сохранял спокойствие, что таких людей сильно бесило и выводило из себя.

Но этот вот Ёниш – крепкий орешек. Он сам, кого угодно, выведет из равновесия своей равнодушной миной и презрительным тоном.

Твердыня Стражей казалась неприступной и мрачной. Мы прошли в огромные ворота с распахнутыми настежь створками, вышли во внутренний двор, но до самого здания не дошли. Ёниш свернул в сторону малоприметной двери в толще окружающей замок стены.

Отворив дверь, он кивнул мне в сторону проема.

Я снял очки и вступил в небольшое помещение. Здесь было сумрачно, но воздух был свежим и прохладным. В комнатке стоял только стол и массивный стеллаж возле стены. За столом сидел невысокий светловолосый страж и что-то писал, низко склонившись.

― Клинок и пояс, - приказал Ёниш, не глядя на меня.

Я повиновался. Спорить здесь было бы верхом глупости. Ну пройду я эти их формальности, ну потеряю полчаса времени.

Я отстегнул застежки, снял пояс с клинком и передал Ёнишу.

― Вы будете находиться здесь до выяснения, - проскрипел Ёниш все тем же недовольным тоном, - Тиарэл, проводи гостя в одну из свободных комнат.

Тиарел поднялся, взглянул на меня и указал мне на проем, что вел из комнатки куда-то вглубь стены. Я пожал плечами и пошел вперед. Светловолосый страж молча шагал за мной. Коридор закончился довольно быстро и привел в маленькое помещение с тремя зарешечтатыми камерами. Так вот какие здесь комнаты ожидания. Мило.

Страж оценивающе глянул на меня и кивнул на среднюю. Едва я ступил на порог, как в комнате загорелся желтый осветительный шар в дальнем углу. Кровать, вполне себе приличная – вот и вся обстановка маленькой камеры.

― И долго мне тут ждать? – спросил я, когда Тиарэль захлопнул решетку. – Выспаться успею?

― Вряд ли, - усмехнулся страж. – Обычно клинки проверяют быстро.

― А чего у вас тут так темно? – полюбопытствовал я, пока страж не ушел. – Ради антуража или экономите?

― Свет мешает, если хочешь выспаться, - уже откровенно улыбнулся страж. – Если захочешь воды или еды, коснись осветительного шара.

Когда шаги стража затихли, я снял куртку, свернул ее в валик и улегся на кровать, подложив куртку под голову.

Довольно интересно все получилось. Пошел искать Тау и сам пропал. Оставалось только надеяться, что клинок проверят до заката, иначе Ли поднимет всех на уши. Поспать что ли, в самом деле? Была бы книга какая под рукой, можно было бы почитать. А так, что толку лежать в потолок смотреть?

Я закрыл глаза, настраиваясь на сон.

― Псс, - раздался тихий звук. – Атей, ты как здесь оказался?

Я подскочил, как ужаленный. Голос Тау!

― Тау! – сказал я, - Это ты?

― Ну а кто еще? – недовольно отозвалась девушка. – А ты что здесь делаешь?

― Один тип по имени Ёниш решил устроить экскурсию, - пояснил я. – А ты как здесь оказалась? Ли очень переживает.

― Вот и мне один тип попался не вовремя, - донесся справа грустный голос девушки. – Столько лет от них бегала, и так глупо попалась!

― А зачем ты бегала?

― У нас со стражами разные взгляды на некоторые вещи, - ответила Тау. – Что ты собираешься делать теперь?

― Вообще-то, я планировал вздремнуть, - пояснил я.

― Ну ты и камень, - донесся восхищенный голос девушки. – Я сижу, прокручиваю в голове варианты побега, а ты дрыхнуть собрался!

― Меня должны скоро отпустить, - пояснил я. – Я встречусь с Кшаном и мы придумаем, как тебя отсюда вытащить.

― С чего ты решил, что Ёниш тебя так легко отпустит? – с сомнением поинтересовалась Тау. - Давай без шуток, почему ты здесь?

Я рассказал про нашу с Кшаном прогулку по рядам и неожиданный подарок.

― Я с Рандаром знакома, - донесся голос Тау. – Он вполне мог сделать что-то подобное просто потому, что у него настроение хорошее. И кстати, на варга ты ни капли не похож, так что, все эти твои шуточки…

В темном коридоре гулко послышались голоса и шаги. Мы замолчали, прислушиваясь.

Вскоре, без лишних слов и эмоций, светловолосый страж вывел нас во внутренний дворик. Я тут же надел очки, но все равно после темного закутка яркое солнце немилосердно жгло глаза. На залитой солнцем площадке стоял Ёниш. Он держал вытянутую в сторону руку на весу. В ярком дневном свете я не сразу заметил переливающиеся радужными цветами контуры небольшой и невысокой Арки.

― Шагайте, - проговорил Ёниш, глядя то на меня, то на Тау. – В арку, живо.

Тау хмуро зыркнула на Ёниша, раздраженно передернула плечами, но смолчала. Только горделиво задрала подбородок и, плотно сжав зубы, первая пошла к проему. Арка, созданная Ёнишем, была голографической природы, в отличие от стационарных, каменных Арок на площади. Мне было дико интересно.

Тиарел вежливо подтолкнул меня в спину. Все внутри меня переворачивалось от любопытства. С тех самых пор, как я здесь оказался, я мечтал пройти Аркой. Сдерживаясь, чтобы не побежать скорей, я пытался идти неспешно. Чем, судя по всему, выводил из себя Ёниша.

Тау шагнула и ее силуэт растворился в радужных переливах. Перед самой аркой я приостановился.

― А куда она ведет? – с интересом спросил я.

Ёниш оторвал руку от голограммы и, схватив меня за плечо, грубо толкнул вперед. Я не успел даже собраться с мыслями, как оказался в Арке. Я так долго ждал этого момента, а на деле оказалось – ничего особенного. Вообще ничего. Шаг, легкие мурашки по всему телу, яркий свет, что слепит глаза и заставляет зажмуриться, и ты уже выходишь в совершенно другом месте. Открываешь глаза и осматриваешься.

Тау схватила меня за руку и оттащила в сторону от прохода. И вовремя ― спустя секунду из проема шагнул Ёниш и Арка, поблекнув, исчезла за его спиной.

Мы находились в большом кабинете. Здесь было множество стеллажей с книгами, свитками, стопками бумаг и расставленными по полкам не понятными мне приборами и предметами. Здесь был массивный, но довольно простой, без излишеств, письменный стол, где в беспорядке громоздились книги и бумаги. Пустое кресло с высокой спинкой за ним.

У окна, занавешенного плотными шторами,, стоял небольшой диван. Еще несколько столиков стояли у стен, где в беспорядке громоздились различные приборы, лежали всяческие вещи, кристаллы разных форм и цветов, какие-то камни. В общем, кабинет представлял собой довольно типичное обиталище творческого человека, где хаотичный, на первый взгляд, бедлам на самом деле являлся понятным для хозяина порядком.

Только вот хозяина кабинета нигде не было. Ёниш хранил равнодушное выражение на лице, глядя прямо перед собой. Я же едва сдерживался, чтобы спокойно стоять на месте. Мне, как натуре любознательной, очень хотелось потрогать и пощупать руками все то множество интересных вещей, что я видел перед собой.

Я уже хотел поинтересоваться, можно ли мне здесь осмотреться, как за одним из стеллажей открылась незаметная дверь, и в кабинете появился тот, кого мы ждали.

Тау едва заметно охнула, я же понятия не имел, кто этот мужчина. Он был довольно высокого роста, темные волосы на висках уже серебрились сединой, в бороде ее было еще больше. На мой взгляд было ему около пятидесяти, хотя в определении возраста жителей миров я всегда ошибался.

― Присаживайтесь, - добродушно предложил мужчина, указывая на диванчик. – Ёниш, окажи нам любезность, распорядись, чтобы нам принесли напитки и еду.

Ёниш открыл было рот, чтобы что-то сказать, но мужчина только глянул на него и страж молча развернулся и вышел.

― Садитесь, не стойте, - повторил свое предложение мужчина, присаживаясь на край стола. – Тау, я вижу, что ты взволнована. Этому есть причины?

Девушка, оглянувшись на меня, все же села на диван. Я пристроился рядом.

― Наставник Касс, нас держали в комнатах стражей, а затем, без всякого объяснения направили сюда, - едва сдерживая возмущение, сказала Тау. – Конечно, я взволнована, потому как не ожидала подобного обращения со стороны корпуса Стражей.

― Полагаю, они могли что-то напутать, - беспечно откликнулся Касс. – Сегодня такой день, множество забот. Вам ведь не доставили неудобств?

― Нет, но… - неуверенно протянула Тау и вдруг решительно спросила, – Наставник Касс, зачем нас привели сюда?

― Смею предположить, для разговора со мной, - улыбнулся в бороду Касс. – Может быть, мне долгое время хотелось с тобой побеседовать. Ты успешно избегала стен Академии, если мне не изменяет память, почти девять кругов. Насколько я знаю, даже твой отец на седьмом круге вступил в обучение.

― Зато дед – на шестнадцатом! – возмущенно перебила Тау.

― Ты хочешь превзойти его результат? – с искренним любопытством спросил Касс, внимательно вглядываясь в глаза девушки. – Или ты чувствуешь, что еще не готова начать обучение?

― Я.. я не знаю, - опустив глаза, тихо сказала Тау. Видеть ее в столь смущенном состоянии было необычно. – Я чувствую, что я достигла верха в самостоятельном обучении, но и учиться в Академии я не хочу.

― Не хочешь? – вкрадчиво поинтересовался Касс. – Или же просто боишься?

― Я? Боюсь?! – вскинулась Тау, враз растеряв все смущение разом. – Да с чего вы такое решили!

― Не подумай, что я хотел тебя оскорбить. Ни в коей мере. Смею предположить, что понятия страха и трусости тебе вообще не знакомы. Но я теряюсь в поисках причин, которые могли бы заставить тебя избегать Академии столь долгое время, - Тау уже готовилась что-то ответить, но Касс остановил ее жестом и продолжил, - Я полагаю, моя дорогая юная Тау, что ты давно уже готова к обучению. И даже более того, ты хочешь этого, но пока что не готова признать столь удивительный для себя самой факт. Если ты внимательно взглянешь вглубь себя и своего естества, ты поймешь, что последние годы были не более, чем данью традиции твоей родины, нежели твоим истинным желанием.

Касс замолчал, подошел к нам, пододвинув один из стульев. Сел и доверительно наклонился.

― Ты готова, - тихо и серьезно сказал Касс. – Ты нужна Академии, и Академия нужна тебе. Пора принять этот выбор. Это было решено задолго, до того, как ты начала свое бегство. Твое имя, Тау Лерийская, появилось на шаре тридцать семь кругов назад. Я лично принимал его. Академия не может ошибаться.

Девушка кивнула. Что именно означал ее кивок, не знала, пожалуй, даже она. Но Касс, казалось, был ситуацией доволен. Он удовлетворенно кивнул и посмотрел на меня. Глаза у него были стальные – серо-голубые. Но тут дверь открылась, и вошел Ёниш, а следом за ним два парня, почти мальчишки, с подносами в руках. Касс одним движением сдвинул бумаги и освободил правую сторону стола. Попросив Ёниша подождать за дверью, Касс вручил нам по чашке и испытующе посмотрел на меня.

― Что бы ты сказал своей подруге, Атей? – спросил он. – Если бы ты знал, что ее выбор важен. Если бы ты знал, что сила будет прожигать твою подругу изнутри и рано или поздно она сгорит, не справившись со своей стихией.

На Тау я даже не смотрел, видел только краем глаза, что девушка низко опустила голову, сжимая чашку в руках так, что побелели пальцы.

Я знал, что мой ответ важен. Знал, чувствовал, что от слов, что будут сейчас сказаны, зависит сам момент выбора. Только вот не знал я Тау настолько хорошо, чтобы подобрать слова единственно правильно. Откуда-то изнутри стал подниматься страх, свойственный любому выбору – страх ошибки.

― Что бы ты сказал сам себе, будь ты на месте Тау? – голос Касса тихий и спокойный, подействовал на меня умиротворяюще.

― Я бы сказал, - начал я, пытаясь сформировать в слова то удивительное чувство-ощущение, что теплилось в душе на самой грани понимания. – Что случайностей не бывает. И если сама судьба ведет тебя этой дорогой, то стоит лишь прислушаться к ней и не мешать.

― Хороший совет, Атей, - улыбнулся Касс. – Я бы попросил тебя сопровождать твою подругу. Ты ведь не откажешь мне в этом пустячке?

Мне не оставалось ничего другого, как кивнуть. Отказывать было бы невежливо. Да и не хотелось.

Я прислушался к внутреннему чувству времени. Солнце еще не поднялось в зенит.

В кабинет вошел Ёниш. Вопросительно посмотрел на Касса и коротко сказал:

― Пора.

Касс глянул на Тау и поинтересовался в своей добродушной манере:

― Ты пойдешь свободной, Тау? – в его тоне уже крылось знание ответа.

― Да, - впервые за последние минуты Тау подняла голову, быстро глянула на Ёниша. – Я пойду сама.

― Тогда нам больше незачем задерживаться, - подытожил Касс, поднимаясь со стула. – Идите за мной.

Они вышли за дверь, Касс остановился придержать створку. А затем они с Ёнишем двинулись на три шага впереди, о чем-то тихо переговариваясь. Меня, если честно, переполняли вопросы. Их было такое великое множество, что я не успевал их запоминать.

― Тау, ты знаешь, куда мы направляемся? – прошептал я, все же не выдержав.

― Скоро увидишь, - откликнулась девушка неохотно, явно погруженная в свои мысли.

Я решил ее не трогать. Возможно, сейчас тот самый момент выбора, в который лучше не лезть со всякими праздными вопросами.

Мы шли по коридору, освещенному множеством небольших желто-оранжевых шаров. Я знал, что они специально были разработаны с точным спектром светила. Поднялись по лестнице, свернули направо. Снова поднялись. Еще одни двери и мы вышли под солнце, не столь яркое из-за набежавших легких облаков.

Я не сразу сообразил, где именно мы находимся. Но по нарастающему шуму и гулу множества людей понял – мы рядом с Круглой площадью Академии. Еще два шага и мы вышли к одному из восьми секторов площади.

Сама площадь чем-то напоминала строение колизея или античных амфитеатров. Люди уже занимали места, а некоторые устраивались на прилегающих к площади холмах.

Открытие действительно было значимым событием для Сурграда.

Касс остановился, не доходя до ограждений, подошел к нам.

― Здесь нам придется расстаться, - глядя то на меня, то на Тау сказал он. – Но ненадолго. Я буду ждать тебя. Я верю, ты примешь правильное решение.

― Спасибо, - сказала Тау.

Глава 3

― О чем я только думала! – воскликнула Тау, быстрым шагом покидая площадь. Я едва за ней поспевал. – Каких-то жалких семь лет осталось, чтобы побить рекорд, а я сунулась в этот Сурград на праздник Лета!

Я открыл было рот, чтобы сказать хоть что-то, но в этот момент Тау глянула на меня и тут же ткнула пальцем мне в грудь.

― Не вздумай сейчас ничего говорить, - прошипела она. Ее голубые глаза опасно потемнели. От Кшана я слышал, что в редкие моменты истинного гнева от ваннов лучше держаться как можно дальше. – Просто дай мне успокоиться.

Она сошла с аллеи и подошла к ближайшему дереву, облокотилась спиной о покрытый золотистой корой дерево.

― Эй, - я подошел ближе. – Все не так уж и плохо. Я слышал, что…

― Когда мой дед пропал, я пообещала себе, что найду его, - шмыгнув носом, проговорила девушка. – Дала клятву, понимаешь? Все вокруг убеждали меня, что он ушел навсегда, но я-то знаю, что это не так.

― Тау, послушай, - я положил ей руки на плечи. – Ты действительно не можешь знать всех плетений судьбы. Ты не смогла найти его за то время, пока бегала от стражей, так, может быть, ты сможешь найти его, если будешь учиться в Академии?

Девушка посмотрела на меня с надеждой.

― Ты действительно так думаешь?

― Я уверен, что ничего не случается просто так.

― Ты какой-то странный сегодня, - проговорила Тау, утирая глаза. – Несешь даже большую чушь, чем обычно.

Я пожал плечами. Взял Тау за руку и потянул за собой. Где-то там меня ждал Кшан, и я должен был ему помочь.

Вскоре мы миновали малую площадь, оставили справа ярмарочную суету и пошли в направлении большой аллеи, где во множестве расположились питейные заведения. Я понятия не имел, куда идти, но решил довериться интуиции.

― Атей!

Ли бежала, даже не пытаясь сохранять достоинство и благородство. Она без раздумий обняла Тау и с благодарностью посмотрела на меня.

― Я так переживала! – выдохнула Ли, сжимая Тау в своих объятиях. – Как хорошо, что ты нашлась. Где ты была?

Пока Тау думала, что сказать, я вклинился в разговор:

― Она потерялась в рядах, - сказал я. – Но, слава всем богам, я быстро нашел нашу неугомонную Тау. А где Кшан?

― О, ты не представляешь! – выдохнула Ли. – Он познакомил меня со своими родителями. Они такие милые! Пойдем, мы сидим в таверне «Молодой листок».

Ли потянула Тау за руку, явно не собираясь выпускать подругу из-под своего надзора. Я поплелся следом.

― Спасибо, - шепнула мне Тау, чуть приотстав. – Как ты понял, что я не хочу ничего рассказывать?

― Метод дедукции, моя дорогая Тау, - чуть склонив голову, сказал я. – Если уж ты Ли ничего не рассказала, а ведь вы подруги, значит, не хочешь, чтобы кто-то что-то знал.

Совсем скоро мы оказались у огромного дерева, сбоку которого возвели белоснежную беседку. Легкая, невесомая ткань скрывала гостей от взглядов остальных посетителей. Рядом с входом стоял молодой парень в белом фартуке и всем своим видом показывал, что будет охранять вход от всех непрошенных гостей.

― Меррек, это Тау и Атей, мой брат, - сказала Ли парню. – Нужно добавить приборы на стол.

Ли отдернула ткань, приглашая нас войти. Видимо, полог скрывал не только гостей, но и все звуки. Едва шагнув в беседку, я услышал смех и разговоры. Большой круглый стол был заставлен едой и напитками. Я почувствовал, что проголодался и уже присматривал, что бы съесть в первую очередь.

― Познакомьтесь, это мой брат, Атей, - послышался голос Ли.

Я чуть склонил голову, обозначая свое приветствие. За столом сидели родители Кшана, он сам и светловолосая девушка. Очень красивая светловолосая девушка. Я старался особо не смотреть на нее, потому что в приличном обществе это было недопустимым проявлением бестактности.

― Атей, присаживайся, - Ли поставила стул слева от красотки и подмигнула мне. – Тау, а ты рядом со мной.

Тау кивнула красотке так, будто они давно знакомы, и присела рядом с Ли. Сестра тут же принялась задавать вопросы, и девушки выпали из общей беседы. Все внимание, кто бы мог подумать, переключилось на меня.

― Меня зовут Тиар Адонар, - сказал отец Кшана, - Я счастлив представить тебе свою супругу – Ариан Адонар, а также нашу племянницу – Альяру.

Тиар указал сначала на статную темноволосую женщину рядом с собой, а потом на красотку, что сидела справа от меня.

― Я многое о тебе слышал, - сказал отец Кшана, рассматривая меня с бесстрастным выражением лица. – Мой сын называет тебя другом и очень дорожит тобой. Ни один асур не смог заслужить такого отношения, а ты смог. В чем же твой секрет?

― Полагаю в том, что я не асур, тан Тиар, - сказал я, оглядывая в стол в поисках знакомой еды.

― Вот как? – слегка улыбнулся Тиар. – А как вы познакомились с моим сыном?

― У нас сестрой есть свой дом, - я кивнул в сторону Ли, - Постоялый двор «У дядюшки». Однажды Кшан и Тау решили остановиться в нашем заведении. Так и познакомились.

Кшан улыбнулся. Уж он-то отлично помнил подробности нашего знакомства, о которых я не стал рассказывать его отцу.

― Надо думать, ваше знакомство было интересным, - подала голос Альяра.

― Еще каким, - откликнулась Тау, - Мы ужинали. Никого не трогали. Но компания пьяных раниарцев вдруг возжелала познакомиться и попыталась утянуть меня за свой столик.

Кшан поморщился.

― И что же было дальше? – заинтересовался Тиар.

― Ваш сын, тан Тиар, совершенно не умеет драться, - без всякого стеснения заявила Тау. – Однако, встал на мою защиту. В своей манере.

― Полагаю, Кшан собирался заговорить молодых раниарцев до первых петухов? – улыбнулся Тиар. – В своей манере?

― Было очень похоже, - вставила Ли. – Я выбежала из кухни, когда драка шла полным ходом. Кшан пытался остановить мордобитие, призывая всех успокоиться, Тау как раз в этот момент разбивала дядюшкину любимую кружку о голову одного из раниарцев.

― Потрясающе, - совершенно искренне проговорила мама Кшана. – Дорогой, ты действительно призывал всех успокоиться в такой ситуации?

Кшан только фыркнул.

― Но закончилось все хорошо, - подытожила Тау. – В отличие от Кшана, Атей умеет драться. С раниарцами мы в итоге помирились. На следующий день в гостиницу пожаловала целая делегация из Раниара. Старейшина рода заверил, что подобного больше не повторится и пытался возместить ущерб.

― О вашей гостинце, Ли, уже ходят легенды - продолжил Тиар. – Многие счастливы, что ваш дом с прекрасным садом заменил ужасный дворец джаанарского принца. Но как вы здесь очутились? Вы ведь из закрытого мира, я прав?

― Ты действительно умеешь драться? – тихо поинтересовалась у меня красотка. – И этот шрам над бровью, уж не память ли это о том вечере?

― Ты очень догадлива, - сказал я, стараясь смотреть не на волнующий, пусть и в рамках приличий, вырез платья на груди, а в свою тарелку. Да, наверное, я выглядел, как болван, но я достаточно хорошо знал свою реакцию на красивых девушек и уже смирился с последствиями.

― Тау рассказывала мне о том вечере, - продолжила она. – Ты показал себя, как храбрый и достойный уважения мужчина.

Я чувствовал, как краснею. Великие боги, за что мне это?

― Так поступил бы каждый, - промямлил я. – А что ты здесь делаешь? Хочешь поступить в Академию?

Я глянул на красотку. К моему удивлению, ее щеки тоже пылали.

― Я здесь по иным делам, - проговорила она. Разговор у нас явно не клеился. – Хотя на церемонию хотелось бы посмотреть.

И тут я вспомнил о просьбе Кшана. Глянув на отца Кшана, я в который раз убедился, что просто так к этому асуру не подъедешь. Надо бы обдумать стратегию. Но, сидя рядом с красоткой, думать получалось плохо. Я все время отвлекался на соблазнительный вырез, на тонкие плечи. Это очень мешало.

― Прошу меня простить, но я должен ненадолго вас покинуть, - проговорил я, поднимаясь из-за стола.

Я подошел к выходу из беседки. Там, как я и предполагал, замер один из официантов. Здесь они назывались киару, что означало помогающие.

― Уважаемый киару, - окликнул я парня. – Вы не могли попросить повара приготовить чашечку кофе?

Парень воззрился на меня с удивлением.

― Зерна Таана, их варят, - продолжил я. - Напиток получается горький и невкусный

― О, я слышал, – догадался парень. – Наш повар даже заказал пару мешков этих зерен. Он уверен, что этот странный напиток найдет своих почитателей.

― Ваш повар очень умный парень, - закивал я.

― Я все сделаю в лучшем виде, - пообещал парень и быстрым шагом направился к большому шатру неподалеку.

Я занял его почетное место на карауле и прислонился спиной к дереву. Нужно было передохнуть. Временами мне нравилась моя спокойная, даже скучная жизнь в гостинице. Ничего особенного, принеси-подай, налей медовухи, успокой вон того типа… а не как сегодня, сплошь новые знакомства, разговоры и впечатления.

― Я многое слышал о вас, тан Атей, - раздался голос отца Кшана позади. – И не только от своего сына.

― Не могу сказать, что я рад подобной популярности, - кисло пошутил я.

― Ваше внезапное появление в Сурграде наделало шума, - Тиар пожал плечами, достал из кармана трубку, мешочек с табаком. – Но я рад, что мой сын выбрал в друзья именно вас. Вы отличаетесь от всех, кого я знаю.

― А у вас запасной трубки нет? – поинтересовался я. – И давайте на “ты”, пожалуйста.

― Обычно, я не ношу с собой запасные трубки, – чуть приподнял бровь Тиар. – Но сегодня взял одну для… Неважно. Возьми мою, она уже готова.

Я неумело раскурил и осторожно затянулся. Табак был не особо крепкий, но душистый и оставлял на языке приятное послевкусие.

― Я бы хотел попросить вас, тан Тиар, позволить Кшану пойти с нами на открытие Академии, - выпалил я на одном дыхании. Я просто не успел придумать ничего более умного, а упускать момент с Тиаром наедине не хотел.

― Это ведь мой сын попросил? – ничуть не изменившись в лице, поинтересовался Тиар. Он уже закончил набивать вторую трубку и теперь аккуратно раскуривал.

― Попросил, да, - я не стал врать. – Но даже если бы и не просил, я бы хотел, чтобы он был рядом.

― Он рассказывал тебе о Служении? – спросил Тиар. – Говорил что-нибудь?

― В общих чертах.

Тиар кивнул, задумчиво покуривая трубку.

― Что же, полагаю, присутствие моего сына на собрании не так уж и обязательно, - после долгой паузы сказал Тиар. – Он может пойти с тобой на открытие лета в Академии, Атей.

― Благодарю вас, тан Тиар. Кшан будет рад.

― Хотел бы я, чтобы у моего сына было столько же наглости и бесстрашия, как у тебя, - усмехнулся Тиар. – Возможно, ваша дружба усилит его характер.

― Ваш сын – самый умный парень из всех, кого я знаю, - заверил я.

― Иногда, Атей, этого недостаточно, - задумчиво проговорил Тиар, глядя на меня.

― Недостаточно для чего? – поинтересовался я. – Для ваших политических игр? Интриг? Власти? Каждый сам выбирает свой путь служения, тан Тиар. Вы должны это знать лучше, чем я. Кшан хотел бы выбрать свой собственный путь, так не мешайте ему это делать.

― А какой путь выбрал ты, Атей? – спокойно поинтересовался Тиар, не обратив на мои слова ни капли внимания. – Служить обществу или служить себе?

Хитрый папаша Кшана знал, как вывернуться из скользкой темы.

― Я еще не выбирал, - без раздумий ответил я.

Тиар хмыкнул.

― Ваш напиток готов, тан Атей, - раздался голос официанта. Он стоял совсем рядом, ловко держа на ладони поднос с большой, исходящей ароматным паром, кружкой.

― Великолепно, - я подхватил кружку с черной жидкостью. Сделал маленький глоток. – Идеально сварен. Передай повару мою огромную благодарность.

Тиар наблюдал за представлением с бесстрастным выражением.

― Полагаю, мы достаточно задержались, - сказал он. – Нам лучше бы вернуться в беседку.

Я с сожалением выбил трубку и направился за ним. Мне дико хотелось домой. Скорей бы уже вечер.

Вскоре Тиар объявил, что неотложные дела требуют его внимания. Ариан попрощалась, заверив, что была счастлива познакомиться с друзьями Кшана. Альяра грациозно поднялась. Подскочил и я. Сам не знаю, зачем. Она вдруг подала мне руку, и я, чувствуя себя последним болваном, поцеловал ее пальцы. Полный болван. И что на меня нашло?

― Еще увидимся, - шепнула она.

Ужасный день.

― А теперь пойдемте на церемонию, - провозгласила Ли. – Если поторопимся, то сможем занять нормальные места.

Кивнув Кшану, я одним глотком допил кофе и поплелся за сестрой.

Места мы действительно занять успели. Ли, зная, что я ничего толком и не поел, вручила мне лепешку. Хоть что-то хорошее за последние несколько часов.

Признаюсь, всю официальную часть с разговорами я пропустил, полностью сосредоточившись на лепешке. Оказывается, я сильно проголодался. Едва я успел доесть и подумать, что одной лепешки было мало, как все разговоры на площади смолкли разом. Наступила полнейшая тишина. Это было потрясающе.

Земля под ногами с гулким звуком вздрогнула. Затем, на круглом пятачке в центре площади раздвинулись в стороны плиты, и прямо из земли стала появляться белоснежная вершина огромного обелиска. За несколько секунд он поднялся на десяток метров.

― Открытие началось, - раздался на площади приятный женский голос. Казалось, он шел отовсюду одновременно, растекаясь по площади. – Академия приветствует всех собравшихся. Итак, начнем. Тантрэ из клана Миарра. Мир - Раниар. Стихия – земля.

Где-то справа послышались робкие хлопки в ладоши. Я вытянул шею, чтобы рассмотреть лучше. Невысокий парень с длинными, до пояса распущенными волосами иссиня-черного цвета медленно спускался по лестнице в центр площади. Когда он подошел к обелиску, женский голос продолжил:

― Тантре, твоя четверть – чувства.

Мне было хорошо видно, как парень кивнул.

― Ты вступаешь в обучение, чтобы познать свою Стихию, - возвестил женский голос. – Эс'Ха Ки Лаят. Мир – Джаан, Стихия – пламя.

Девушка в ярких одеждах быстро сбежала по ступеням и легко впорхнула к обелиску.

― Твоя четверть, Эс'ха – интуиция.

Где-то на десятом имени я начал придремывать. После сытной лепешки организм перешел в привычное для себя состояния сохранения энергии. Я изо всех сил пошире открывал глаза, но они слипались сами собой. Голова, словно налилась тяжестью, то и дело норовила упасть на грудь. Я упер локоть в бедро, подставил руку под голову и честно пытался сделать вид, что я вовлечен в процесс. Но сознание засыпало, не собираясь участвовать в торжественном открытии. Ну и, честно говоря, мне было скучно. Какой интерес сидеть, застыв, как истукан, молчать и только и делать, что смотреть, как один за одним выходят восторженные, изумленные или крайне спокойные жители разных миров? Затем они все подходили к единственному свободному сектору, садились и тоже продолжали смотреть. Ну, скука же смертная. Поговорить с кем-то из друзей я тоже не мог, хотя это помогло бы хоть как-то взбодриться. Все шикали, даже Тау, едва мне стоило открыть рот.

Прошло, наверное, уже минут сорок. Я уже начал жалеть, что пришел сюда по своей воле. Уж лучше бы я чем полезным занялся. Как вдруг дрему будто рукой сняло.

― Кшан из Высокого дома Анадар, Мир – Асуар, стихия – Солнце, - сообщил женский голос.

Кшан поднялся, едва сдерживая торжествующую улыбку. Он бросил на меня виноватый взгляд, словно извиняясь за то, что не рассказал, и быстро прошел к лестнице.

― Кшан, твоя четверть – разум.

― Ты знала? – спросил я Тау.

Но, судя по ее изумленному лицу, она не то что догадывалась, а и представить себе такого не могла.

― Он же асур, - прошептала она. – И никогда ничего мне не говорил. Даже его отец не знал.

― А это кто…

Но договорить я не успел.

― Тау из ареала Лерийских, - разнесся голос.

Тау схватила мою руку, сжала с силой, беспокойно заглянула в глаза, закусив губу.

― Иди, - мягко сказал я. – Все так, как должно быть.

― Мир – Ванниал. Стихия – пламя и небеса.

По рядам пробежал удивленный гомон.

― Ого! – выдохнула Ли. – Две стихии!

― А что здесь такого? – поинтересовался я, чтобы отвлечься на разговор. Внутри у меня почему-то все тряслось от странного, непонятного мне трепета. – Это что-то особенное?

― Потом, - одними губами ответила сестра, не отрывая взгляда от площади внизу.

Тау спустилась, как на крыльях ветра. Я видел, как нервно она сжимает кончик ремня в руке.

― Твоя четверть – интуиция.

Тау кивнула и направилась к сектору тех, кого выбрала Академия. Села рядом с Кшаном. Может, мне и показалось, но у меня почему-то появилось ощущение, что они посмотрели на меня.

На какое-то мгновение мне вдруг стало невыносимо грустно, от того, что мои друзья уходят от меня. Но я подавил эту мысль в зародыше. Не дело ныть и страдать. Во всяком случае, уж точно не сейчас. Вот потом, возможно, я выйду с чашечкой крепкого кофе, постою на веранде в одиночестве, глядя на чужие звезды. Но не сейчас.

Голос, кем бы он ни был, словно задался целью взбодрить притихших гостей.

― Альяра из Высокого дома Аль Лианиарра, - бесстрастно продолжил голос. – Мир – Альвиар, стихия – древо и небеса.

Имя красотки вызвало бурю эмоций. Площадь взорвалась в едином порыве изумления, в криках и гомоне. Очень многие, не иначе как от избытка чувств, повскакивали со своих мест. Ли, например, подпрыгнула так, будто вдруг увидела огромного паука.

Когда Альяра поднялась, стало тихо. В этой тишине девушка вышла к обелиску.

― Твоя четверть – чувства.

― Они будут учиться вместе, - прошептала Ли Эльниху. – Ты знал об этом? Кшан, Тау и Альяра. А ведь она единственная наследница Альвиара.

А Ли в этом действительно разбиралась. Надо будет расспросить ее потом как-нибудь. Что это за стихии, четверти. Для чего это вообще все нужно. Я задумался о том, что Академия, должно быть, либо обладала своим особенным разумом. Иначе, как объяснить…

Ли дернула меня за руку. С силой, так, что боль стрельнула в плечо.

― Повторяю, Атей Дайшар, - раздался женский голос на площади.

Признаю, до меня дошло вовсе не сразу. Ли смотрела на меня полными ужаса глазами. Подскочила, потянула, заставляя подняться. Я ничего не понимал.

― Да иди же! – прошипела она, то ли с растерянностью и негодованием.

― Атей Дайшар, - вновь прозвучал женский голос. Я брел, как во сне. Вышел к лестнице между рядами, тупо глядя себе под ноги, начал спускаться, думая только о том, как бы не загреметь вниз. Мыслей не было. Ни одной, даже самой идиотской.

― Стихия – не определена. Необходимо время на анализ.

Площадь, которая не особо, видимо, прислушивалась к незнакомому имени подозрительно затихла. Я спустился и вступил на белую плитку площади. Здесь, внизу, все казалось иначе. Обелиск, усыпанный знаками и рунами, громадой возвышался передо мной.

― Стихия – земля, звезда, - произнес голос. Площадь зашушукалась. - Пламя. Солнце.

Шушуканье стало смолкать. Я чувствовал сотни взглядов на себе. Заинтересованных, обеспокоенных, даже напуганных.

― Небеса. Древо. Океан. Спутник, - бесстрастно продолжал перечислять голос. - Стихия – Свет.

Несколько долгих, ужасающе длинных секунд, висела звенящая, тяжелая ― нарезай пластами, ― тишина. А затем гул стал нарастать. Не взрывным рокотом, как при объявлении Альяры, а так, словно кто-то плавно подкручивал регулятор громкости.

Я старался не слушать. Не смотреть по сторонам. Я смотрел только перед собой, на обелиск. Но краем глаза я видел, как женщина в зеленом платье гневно оттолкнула от себя отца Кшана и решительным шагом направилась в сторону, где сидел наставник Касс.

Гул нарастал. В этом бедламе я услышал:

― Твоя четверть – Воля.

Я заворожено кивнул и побрел в сторону свободного сектора, едва переставляя ноги. Я еще не осознавал случившееся. Я был в каком-то ступоре, у меня не было совершенно никаких эмоций – ни радости, ни удивления, ни испуга. Только странное, отстраненное состояние созерцания и наблюдения.

Тау подскочила, схватила меня за руку, усадила рядом с собой, взволнованно заглянула в лицо.

― Ты как, Атей? – шепотом спросила она. – Скажи что-нибудь.

Я только пожал плечами, пытаясь придать лицу свое обычное выражение и сдержать нарастающую, как лавина, панику. Внутри у меня творился дикий кошмар. Внутри взрывался супервулкан, грозясь покрыть все пеплом и лавой.

Да, стоило признать, я был совершенно не готов.

Меня охватила неподвижность. Казалось, я мог просидеть на лавочке, не шевелясь, бездумно глядя вдаль, несколько дней. Состояние ступора проникло в мысли, остановив любую разумную деятельность.

Буря, которая по неведомым мне причинам поднялась среди тех, кто был на площади, когда объявили мое имя, постепенно улеглась. Выходили новые жители миров, ошарашенные, но по большей части радостные.

Я твердо решил для себя – это ошибка. Я был совершенно в этом уверен. Надо найти того, кто составляет списки для обучения и объяснить, что произошло недоразумение. От этой мысли мне стало немного легче. Я держался за нее, как за спасательный круг, потому как ничего другого у меня не было.

Я постарался найти глазами ряд, где сидела Ли. Как я ее оставлю? Что она будет делать одна с гостиницей?

Слишком много мыслей. Они толкались, мешали, отвлекали.

Чтобы переключиться на что-то нейтральное, я принялся вспоминать все, что я вообще знаю об Академии. Знал я не так уж и много. Хотя Академия и была главной достопримечательностью Сурграда и занимала едва ли не большую часть города территориально, я никогда особенно этим учебным заведением не интересовался.

Мне хватило школы и двух институтов на Земле, чтобы у меня отбило любое желание вновь начать обучение, где бы то ни было.

Я знал, что в Академию принимают из разных миров и главный критерий в отборе – связь со Стихией. Вот стихии были для меня еще более темным лесом. Эльних рассказывал о них, но я не вникал и мало что понял. Вроде как их было девять – по числу миров.

Насколько я понял, каждая стихия давала возможность воздействовать на ту или иную силу природы. Теоретически связь со стихией была абсолютно у каждого. Только вот канал для связи у всех был разный. У большей части населения любого мира канал был узкий и слабый. Этого хватало для всяких разных мелочей, вроде чувства времени, ощущений погоды. У тех, кто трудился на земле, было особое чутье на посадку, на сбор урожая.

У Эльниха, например, связь со стихией своего мира была чуть лучше, и это давало ему способность чувствовать свойства трав и растений. Именно потому он открыл свою лавку, где он занимался приготовлением эликсиров, мазей и прочих подобных вещей. Его связь хоть и была слаба, но Эльних потратил множество лет, чтобы укрепить ее.

Но были и те, у кого связь была крепкой и сильной. Именно для таких и существовала Академия, где учили управлять своей Стихией.

У меня был только один вопрос – причем здесь я? У меня не было каких-то особенных способностей, я ничем не отличался от большинства. Я не выделялся, не обладал даже чутьем на травы, как Эльних, или на людей, как Ли.

Кшан хлопнул меня по плечу, вырывая из задумчивости. Я взглянул на друга. Он был сдержан, но в глазах светилась радость. Конечно, он был рад. Я бы, на его месте, тоже хотел учиться в Академии, чем таскаться по нудным совещаниям с отцом.

― Пошли, отбор закончен, - сказал он. – Теперь мы можем попрощаться с родными у ворот и отправиться в Академию.

Нестройной толпой все двигались в сторону возвышающейся вдали серой громады Академии. Между ней и Сурградом пролегала широкая полоса леса. У его кромки, рядом с широким проходом, куда ныряла аллея, все остановились, разбились на небольшие группы. Повсюду слышался смех и разговоры. Ли нашла меня довольно быстро.

― Атей! – крикнула она и с разбегу меня обняла. – Я так тобой горжусь!

Я опешил. Я ожидал чего угодно, только не этого. Я ждал слез, даже обвинений, но не искренней радости.

― Что ты так смотришь? – спросила сестра, - Это ведь большая честь – учиться в лучшем учебном заведении во всех мирах! Теперь я жалею, что не прочитала об Академии все, что только можно. Но я сегодня же этим займусь. Эльних пообещал дать мне несколько книг про Стихии.

― А ты как же? – только и смог промямлить я. – Как ты... сама?

― Да, что я, маленькая что ли? – удивилась Ли. – Я уже давно думала расширить штат сотрудников.

― Ли, Атей, - раздался звонкий голос Тау. – Познакомьтесь, это мой па и моя ма.

Тау тащила за руки своих родителей так, словно они были двумя детьми на прогулке.

― Мой па – Рау Лерийский и ма – Ойя Лерийская, а это Атей и его сестра Ли. Я вам про них рассказывала, - с гордостью заявила Тау.

Рау был высоким черноволосым мужчиной. Прямой, худощавый, с тонкими, изящными руками, какие бывают у пианистов. Глядя на Ойя, с первого же взгляда становилось ясно, что она – веселье и задор всей семьи.

Рау протянул мне обе руки, схватил мою ладонь и с чувством пожал.

― Я крайне счастлив, что Тау будет в одной кварте с вами, - сказал он. – Я смею надеяться, что моя непоседливая дочь сможет перенять ваше спокойствие и невозмутимость.

― Когда будет свободная неделя, ждем вас – Атей и Ли, в нашем Арреале, - с улыбкой пригласила Ойя, - Мы будем очень рады вашему визиту.

― С удовольствием, - с жаром заверила Ли.

А ведь совсем недавно она убеждала меня, что путешествовать между мирами опасно!

― Ученики первого круга! – раздался громогласный голос по всей поляне. – Прошу попрощаться и вступить под сень леса.

Мы с Ли обнялись – крепко и быстро. Она чмокнула меня в щеку и попросила вести себя достойно. Тут же обняла Тау, что-то прошептала ей на ухо и отступила в сторону. Тау подхватила меня под руку и потащила по аллее к лесу.

Я успел оглянуться в последний раз, когда входил под своды деревьев. Ли уже о чем-то переговаривалась с родителями Тау, поглядывая в нашу сторону. Кшан и Альяра стояли в сторонке, явно поджидая нас.

― Пошли скорей, там сейчас будет такая очередь на платформы, что мы до темноты будем стоять, - быстро сказал Кшан. – Я уже занял нам место.

Какие платформы? Я ничего толком не понимал, и это начинало меня раздражать.

Но едва мы прошли несколько метров, как все стало ясно. Широкая аллея прорезала лес стрелой, и я думал, что до виднеющегося вдали здания Академии мы пойдем пешком.

Справа от аллеи на небольшой круглой поляне был нечто, более всего похожее на круглую платформу около двух метров в диаметре и пару десятков сантиметров в толщину.

Все бы ничего, но платформа висела в полуметре от земли. Рядом с ней стоял страж, я уже научился узнавать их по одежде.

― Проходите скорей, - хмуро сказал он.

Платформа плавно опустилась почти до самой земли. Кшан и Тау первые шагнули на диск. Я подал руку Альяре, помог ей забраться и шагнул сам. Едва я поднялся, почувствовал, как низкая вибрация прошла по всему диску. А затем он развернулся в сторону аллеи, поднялся метра на три-четыре и неспешно полетел в сторону Академии.

Это было прекрасно. У меня захватило дух, я только и мог, что восторженно смотреть по сторонам. В первый раз я так явно столкнулся с технологиями, превышающими все, что я знал.

― Как это работает? – спросил я у Кшана, который стоял передо мной. – Как получается так, что мы совсем не чувствуем никаких перегрузок от движения, как будто просто стоим на земле?

― Избыточная гравитация направляется на вихревое поле, которое поглощает все возможные импульсы перегрузок, - объяснил Кшан, повернувшись. – Это технология асуров, которая, надо заметить, в нашем мире далеко шагнула вперед.

― Ну а двигатель? – попытался понять я. – Как он работает? На основе чего?

― Двигатель? – удивился Кшан. – Его здесь нет. Масса этой платформы и есть необходимый двигатель. Дело в грамотном перераспределнии магнитных потоков.

Я ничего толком и не понял, но мне очень захотелось в этом разобраться.

― На свободной неделе пройдем аркой в Асуар, я покажу тебе, какие диски у нас сейчас. Мы научились обходить закон массы, - с гордостью сказал Кшан. – Ты будешь очень удивлен, Атей.

Я кивнул, соглашаясь. Что-то подсказывало мне, что в следующие несколько месяцев я только тем и буду заниматься, что удивляться.

Хотя, замечу, способность удивляться уже начала притупляться. Есть определенный предел, который человеческая психика может безопасно усвоить и переварить. Затем наступает переломный момент, когда то, что раньше могло вызвать восторг и удивление, уже не вызывало ровным счетом ничего. Летающая платформа? Неплохо. Учеба в знаменитой Академии Стихий? Любопытно, но не более.

Я чувствовал, как мой внутренний наблюдатель – безусловный, безэмоциональный, крайне спокойный и во многом фундаментальный, выходит на первый план. Первым делом, он отодвинул все мысли, все страхи и сомнения куда подальше. У меня уже не оставалось сил на какие-то переживания. Моя жизнь в один момент перевернулась с ног на голову, и я, признаюсь, совершенно не знал, что с этим делать и как на это реагировать. Возможно, мне было бы проще, если бы я этого обучения хоть как-то хотел. Но о такой перспективе я никогда даже не задумывался. Ни одной подобной мысли у меня не возникало. Учиться в Академии? Я? Да что за бред! Я был слишком простым, я ничем не выделялся, кроме того, что год назад наш дом вместе с нами (именно в такой последовательности) переместился вдруг однажды ночью в совершенно другой мир.

Весь этот клубок мыслей постепенно отступал под давлением бесстрастного наблюдателя. Он не чувствовал, он смотрел.

Платформа медленно выплыла за границы лесной зоны, которая, словно огромная стена, окружала территорию Академии. За лесом вилась небольшая быстрая речушка, затем простирались холмистые луга. А за ними высилось огромное здание Академии.

С первого же взгляда строение показалось мне чуждым всему этому миру. В нем не было стройной логичности асуров, не было легкости и ажурности альвийских зданий, ни пышности дворцов джаанов, ни суровости крепостей варгов, ни даже прекрасного хаоса ваннов. Ничего по отдельности, но все сразу, что рождало удивительное и непознаваемое ощущение гармонии.

Вблизи Академия потрясала. Я замер, затаив дыхание. Гигантский плоский диск, поставленный на ребро, возвышался над строениями на земле. Внутри него здания казались маленькими, почти незаметными, хотя я точно знал, что они огромны. Само здание Академии более всего походило на соединенные вместе переходами и арочными мостами несколько громадных колонн разной высоты и толщины. Чем-то они напоминали земные небоскребы, но лишь слегка, общей идеей. Потому как сами здания-колонны не были ни квадратными, ни круглыми. Стены представляли собой закрученные спиралевидные лепестки. Центральная колонна была белой, а окружающие его остальные были сложены из камней с легким оттенком того или иного цвета.

Вокруг во множестве были разбросаны небольшие домики. Присмотревшись, я заметил, что они неизменно располагались по четыре. В центре между ними был садик, с небольшим прудом или без него, с лавочками или цветниками. Разнообразные, они были похожи друг на друга, отличаясь лишь деталями. Все вместе, особенно с небольшой высоты полета, казалось единой композицией, огромным жилым массивом, гармонично вплетенным в окружающий парк.

Диск стал постепенно снижаться. Совсем скоро он приблизился к четверке домиков и опустился почти до самой земли. Едва мы ступили на мягкую траву, диск поднялся и полетел назад гораздо быстрей.

― Добро пожаловать в Академию Стихий! – раздался бодрый, веселый голос. К нам спешил молодой человек, незаметно появившийся откуда-то из-за угла одного из домов. – Меня зовут Ниорен, я ученик четвертого курса и на первое время я буду вашим провожатым. Сейчас я покажу вам дом, будьте добры, следуйте за мной.

Я успел оглядеться. Дома были небольшими, очень аккуратными, в два этажа. Широкая и длинная, во всю стену веранда вела к центральной двери. Сам домик был сложен из светлого дерева и камня, крыша была покрыта светло-рыжей черепицей. Ниорен поднялся по ступенькам, прошел по веранде и остановился возле двери, приложив к ней ладонь. Никакой ручки я не заметил.

― Пожалуйста, каждый по очереди, приложите ладонь к двери, - сказал провожатый. – Так дом сможет вас запомнить.

Первым проскочила Тау, затем Кшан, подошла к двери Альяяра, и наконец, коснулся двери я. Ладонь обдало жаром, я почувствовал слабое покалывание под пальцами.

― Ну вот, - довольно заметил Ниорен, - Теперь можете входить.

Дверь отворилась сама. Перед нами была большая гостиная. Три небольших дивана, обращенных друг к другу, стояли в центре. Между ними стол. У дальней стены камин и еще два дивана. Несколько кресел у стен, рядом с книжными стеллажами. Деревянные полы устилали несколько светлых, с длинным ворсом ковров без рисунка. Узкая прямая лестница у левой стены вела на второй этаж.

Довольно мило.

― На втором этаже для вас приготовлены комнаты. Здесь, - Ниорен шагнул к широкому арочному проему, что был рядом с лестницей. – Небольшая кухня, если вы вдруг не успеете подкрепиться в Академии. В общей комнате для вас все необходимые книги. В спальнях есть все, что может понадобиться вам для занятий. Сейчас устраивайтесь, я зайду за вами через час и проведу на ужин в Академию.

Кшан вежливо, в своей асурской витиеватой манере попрощался с Ниореном. Едва он скрылся за дверью, мы все переглянулись. На несколько секунд повисла неловкая тишина.

― Атей, - вдруг предложила Тау. – Хочешь я сделаю тебе твой ужасный вонючий напиток? Из тех зерен, не помню, как они называются.

― Да, благодарю, - кивнул я. – Это было бы замечательно.

― Атей Дайшар, - раздался холодный, скрипучий голос.

Я обернулся. В дверях стоял Ёниш, в руке он сжимал мой клинок. Окинув меня взглядом, он нехотя протянул мне оружие.

― Он чист, - равнодушно заметил Ёниш. – Но напоминаю, что ты не можешь носить его при себе в Академии, кроме случаев, требующих его применения для защиты Академии и ее жителей.

― Спасибо, - хрипло сказал я, сжав ладонь на ножнах. Ёниш руки не разжал. – Я благодарен вам за то, что вы его вернули.

Лицо Ёниша окаменело. В его взгляде читалась такая сильная злость и ненависть, что я невольно отступил на шаг назад. Я не мог понять, что я сделал или сказал не так.

Ёниш раздал пальцы, резко развернулся и быстро покинул дом.

― Ты ему не очень-то нравишься, - заметила Альяра после короткого удивленного молчания. – Странно, почему?

― Я рад, что не только я это заметил, - сказал я. – Пожалуй, я поднимусь наверх. Кто со мной?

Кшан уже стоял возле шкафов с книгами и оторвать его от любимого времяпровождения мог разве что сам Наставник Касс. Тау скрылась на кухне. Альяра, улыбнувшись мне, молча кивнула на лестницу.

Мы поднялись на второй этаж. Небольшой коридор и две двери. Я сжимал клинок в руках и не знал, что нужно сказать.

― Ты будешь переодеваться сейчас или потом? – спросила Альяра.

Я даже не знал, что нужно переодеваться.

― Сейчас, наверное, - промямлил я. Руки вспотели. – А ты?

― Как и ты, сейчас, - улыбнулась девушка. – Тогда увидимся здесь же через десять минут.

Я побыстрей скрылся в комнате. Собственно, чего-то необычного в ней не было. Ковер на полу, широкая кровать, большой стол у окна, которого бы хватило на двоих. Узкий шкаф за дверью и стеллаж для книг. Слева дверь, ведущая в небольшую ванную.

Я положил оружие на кровать, тут же лежала одежда, сложенная аккуратной стопочкой. Но переодеваться, не искупавшись, мне не хотелось. Я быстро ополоснулся, насухо вытерся полотенцем и вышел в комнату.

Одежда Академии более всего напоминала мне полувоенную форму. Штаны из плотной, но легкой ткани сидели на ногах удобно, не стесняя движений. На них было множество усиливающих и защищающих вставок-уплотнителей. Рубашка с коротким воротником-стойкой, больше похожая на мои любимые майки с короткими рукавами. И легкая куртка с плотными вставками на плечах, локтях и груди. Сапоги стояли возле кровати. Цвет был темно-серый, с отдельными белыми вставками на швах и воротнике куртки. На правом рукаве был непонятный мне символ – белый круг со знаком, чем-то похожим на букву «М» внутри.

Одевшись, я вышел в коридор и услышал странные звуки из комнаты рядом, постоял несколько секунд в раздумьях и постучал.

Через несколько секунд дверь приоткрылась. Я заглянул в комнату. Девушка сидела на кровати, уткнувшись лицом в куртку, плечи ее вздрагивали.

Похоже, меня она даже не слышала. Я присел на кровать, осторожно дотронулся до ее руки. Она подняла голову, посмотрела на меня заплаканными глазами и со всхлипом обняла, уткнувшись мне в плечо.

Я такие моменты терпеть не мог. Я чувствовал себя полнейшим дураком, потому что совершенно не знал, что нужно делать, что говорить и как себя вести.

― Что случилось? – спросил я через несколько ужасающе долгих секунд. – Почему ты плачешь?

― Я боюсь, - наконец донесся приглушенный голос девушки. – Мне страшно.

― Все будет хорошо, - сказал я. Да, я знаю, что это звучит банально и глупо. Но ничего более интеллектуального я придумать не смог. – Здесь с тобой ничего не случится.

― Меня к этому не готовили, я ничего не знаю, - продолжала всхлипывать девушка. – Мне так страшно, Атей. Страшно, что я могу сгореть, что я растворюсь в своей стихии, что я не справлюсь.

― Ты обязательно справишься, - убежденно сказал я. Как хорошо, что я ничего об этих стихиях не знал и был лишен таких вот страхов из-за своего невежества. – Ты не одна, понимаешь? С тобой рядом Кшан, Тау, наставники. Никто не позволит тебе сгореть. Я тоже буду рядом. Правда, польза от этого сомнительная, ведь я знаю еще меньше, чем ты.

― Ты очень смешной, - Альяра подняла голову и уже улыбалась, вытирая слезы. – Спасибо, что ты меня успокоил.

― Тогда пойдем вниз к ребятам? – предложил я, видя, что опасность миновала. – Тау, судя по запаху, уже сварила кофе.

― Кофе?

― Это такой очень вкусный напиток, - объяснил я. – Пошли, я тебя угощу.

Глава 4

Кшан сидел на диване и с крайне серьезным видом читал книгу. Я очень хорошо знал это состояние – когда книга настолько интересна, что ты забываешь обо всем. Если его сейчас не трогать, он просидит до глубокого вечера, забыв и про ужин, и про Академию, да про все вообще.

Тау подозвала к себе Альяру, и они о чем-то сразу стали шушукаться. Я подсел на диван, глянул на обложку – «Легенды Междумирья» и осторожно тронул Кшана за плечо. Асур нехотя что-то буркнул, не отрываясь от чтения.

― Кшан, иди переоденься сейчас, - тихо попросил я. – Я знаю, что тебе хочется прочитать сразу все, но…

― Да, я знаю, что нужно, - проговорил он слегка заторможено. – Сейчас я пойду.

― Давай мне книгу и иди, - сказал я.

Кшан наконец оторвался и перевел взгляд на меня. Ох, я хорошо знал этот восторженный взгляд.

― Ты даже не представляешь, что это за книга! – выдохнул он. – У нас в Асуаре ее нет, хотя я обошел все хранилища Веданта, а их, я тебе скажу, не мало! Это творение самого Эсхарта Атона, а он считался самым большим мастером в исследованиях Межмира.

― И где он сейчас?

― Исчез множество кругов назад, - сказал Кшан, поднимаясь. – И это огромная потеря для всех нас.

Книгу он оставил, бережно положив на стол. Я тут же взял ее в руки. Признаюсь, он меня заинтриговал. Да и про Междумирье я знал мало. Можно сказать, вообще ничего не знал, кроме того, что в этом странном пространстве совершались переходы между мирами.

Я взглянул на обложку. На ней знакомыми мне с самого детства буквами было написано – Леат Атеай'Киан. И я знал, что это означает – Легенды о Непознанном Мире.

И чуть ниже - Эсхарт Атон. Название книги я видел в первый раз, но я точно знал, что оно означает на первом и даже на втором смысловом ряду.

Я до сих пор так и не смог выяснить, как же работал эффект «прибытия», как его называли здесь. А заключался он в том, что все, кто тем или иным образом проходят Междумирьем, получают полное знание единой речи – письменной и устной. Я разговаривал и мне казалось, что я говорю на своем родном языке, я слышал всех так, будто они говорили на моем, земном языке. Но на самом-то деле, мы общались на единой речи.

Кшан как-то объяснял мне, что все дело в надстройках сознания, что мозг общается образами, а не цепочками букв и слов. И что это мне кажется, будто я говорю на своем земном, моему мозгу привычней так думать, он подменяет понятия. Однажды я решил это проверить. Я встал перед зеркалом и стал произносить самые разные слова, которые только приходили мне в голову. Дом, лестница, ужин, солнце, небо. Я смотрел на свои губы, как они двигались. Я слышал одно слово, а мои губы двигались иначе. Это было похоже на плохо адаптированный перевод фильма.

Тогда я стал говорить предложениями. И раздвоение стало проявляться еще сильней. Я видел, как на слове «я» мои губы произносили два слога, а не один. Меня резко бросило в жар, мне стало не по себе. Сознание теряло привычную картину мира. Мне стало страшно, казалось, что земля уходит из-под ног. Но я продолжал эксперимент. И я хорошо помню тот момент, когда я услышал фразу так, как она звучала на единой речи. Я говорил: «Сегодня будет хороший вечер», а услышал «тиат ат алс хоарс’суреш». При этом, я знал, что слово «суреш» дословно обозначает – время после заката солнца. У меня было ощущение, что я смотрю в зеркало не на себя самого, а на какого-то чужого человека с моей внешностью.

После того случая я больше не экспериментировал.

Но иногда я все же слышал слова такими, какими они должны звучать в оригинале. Я знал и понимал их значение, но при этом меня охватывало странное, некомфортное ощущение двойственности. И оно мне не нравилось.

― Атей, ты будешь пить свою гадость или нет? – раздался голос Тау. – Я попробовала, это ужасно.

― Да, спасибо тебе, - откликнулся я, поднимая голову. – Этот напиток просто нужно понять.

― Да? А вот Альяре тоже не понравилось, - съехидничала Тау. – Только тебе нравится.

― Ну и хорошо, - я отпил маленький глоток. Тау знала, как нужно варить кофе – Ли ей показывала еще в гостинице, и сварила она его достойно. Взгляд упал на обложку книги. Там, вместо странных слов единой речи было написано привычным языком – Легенды Междумирья. Я передернул плечами. Порой мне казалось, что я тихо и медленно начинаю сходить с ума. – Как вы? Уже устроились?

― Зачем всем носить одинаковую одежду? - нахохлилась Тау. - Это же глупо! Наверное, это придумали асуры, у них там повсюду одинаковые камзолы.

― В моем мире это тоже есть, - пожал я плечами. – Это необходимо, чтобы придать разрозненной группе чувство единства.

― То есть, ты хочешь сказать, - Тау ехидно прищурилась и посмотрела на меня, - Что если я сейчас переоденусь, я вдруг почувствую особое единство с тобой?

― Все может быть, - философски заметил я.

― Да ни за что! – фыркнула девушка и взбежала наверх.

Вскоре, когда спустились Кшан и Тау, мы вышли на веранду. Отведенный час подходил к концу, а значит, совсем скоро появится наш провожатый.

На самой веранде стояли четыре плетеных кресла и столик. На площадке между домиком, по краю тропинки, расположились несколько лавочек. Но садиться мы никуда не желали и просто стояли, облокотившись о перила веранды, и рассматривали местность.

Домики были похожи друг на друга, как братья. Даже не знаю, смог бы я с первого раза узнать тот, в котором живу, если бы я просто шел мимо. Что-то подсказывало мне, что первое время я буду блуждать по этим аллеям в поисках своего дома.

Группа из дома напротив вышла в сопровождении своего проводника и направилась куда-то влево, на запад. Через минуту появился и наш провожатый. Ниорен бодрым шагом подошел к нам и поприветствовал, особо отметив, что мы собрались вовремя, и он безмерно нам за этот жест вежливости благодарен.

Ниорен шел впереди и постоянно о чем-то восторженно рассказывал. Кшан, время от времени задавал очередной вопрос, и проводник снова пускался в объяснения. Я не слушал. Постоянные разговоры уже начинали меня раздражать. Слишком много вербальной информации, когда так хотелось тишины и спокойствия, чтобы разложить по полочкам все те впечатления, которые свалились в один вечер.

Тропинка, усыпанная гравием, вилась среди деревьев, то и дело проходя мимо таких же, как наш, домиков. Все они стояли по четыре. Я уже заметил, что в мирах отношение к этой цифре почему-то было особенным.

Когда мы проходили мимо небольшого прудика, послышался чей-то оклик.

― Альяра!

Девушка, шедшая рядом со мной, остановилась и обернулась. К нам шла компания, во главе которой двигался высокий, светловолосый альвиец. Рядом с ним смуглая, стройная девушка, угрюмый, широкоплечий здоровяк и позади – хрупкий парень, похожий на подростка. Кшан, Тау и Ниорен, не заметив нашей остановки, продолжали идти дальше.

― Альяра! – поприветствовал альвиец, чуть склонив голову. – Я крайне опечален выбором Академии.

Он скользнул взглядом по мне и скривился.

― Мне жаль, что тебя определили в группу с этим… недоразвитым варгом, - продолжал альвиец. – Я уже договорился о встрече с Кассом, чтобы ты поменялась с нашим Лисом местам. Эй, Лис, что ты прячешься? – парня, что шел позади, подтолкнули вперед. - Поприветствуй наследницу великого дома!

Альяра в одно мгновение словно преобразилась. Из обычной девушки она вдруг превратилась в надменную, высокомерную царицу с властным взглядом. Она глянула на альвийца, медленно осмотрела его спутников, затем снова перевела взгляд на светловолосого и чуть заметно улыбнулась, но улыбка ее не несла в себе ничего хорошего, ни тепла, ни радости. Только холод и расчетливое равнодушие.

― Ты глубоко заблуждаешься в своих выводах, Тальвиан, - спокойно сказала Альяра. – Ты пытаешься унизить меня, но унижаешь только самого себя.

― Нет, моя дорогая Алья, - улыбнулся альвиец. – Я не смею унизить тебя, ты слишком прекрасна для этого. И твоего спутника я не пытаюсь унижать, он уже унижен своим происхождением.

Только по выражению лиц четверки альвийца – непонимающим, и по застывшему в гневе лицу Альяры я понял, что говорят они не на единой речи. Каждый народ обладал своим уникальным наречием, доступ к которому для других миров был ограничен. Сейчас, как я понимал, Тальвиан и Альяра говорили на альви’льяне – своем родном языке.

― Ты не смеешь так говорить, - проговорила Альяра. Она нервничала, но старалась не подавать вида. – Ты не имеешь права его оскорблять. Это низко для альвийца, Тальвиан.

― Я имею на это право только потому, что он – дайшар, - проговорил Тальвиан, и лицо его исказилось от гнева. – И я сделаю все, чтобы ты не была в его группе, Алья.

― А может быть ты заткнешься и засунешь свой язык в самую глубокую расщелину мира? – вклинился я в их высокую беседу. Я хотел сказать фразу покороче, но видимо, язык альвийцев был гораздо более поэтичнее, чем мне представлялось.

Взгляд Тальвиана надо было видеть. Изумление пополам с яростью.

― Ты не смеешь даже касаться Альви'льяна! – прошипел он.

― А ты попробуй мне это запретить, - тихо сказал я. – Прямо сейчас. Рискни, Тальвиан тхаре, а я посмотрю на твою попытку.

Альвиец шагнул вперед, я сжал кулаки. Я был готов ко всему – к драке, к базарной потасовке, наверное, мне даже хотелось этого.

Но вмешалась Альяра. Я почувствовал ее горячие пальцы на запястье. Словно издалека услышал ее голос, но не понимал, что она говорит. И вдруг понял, что нас с Тальвианом разделяют каких-то два шага, что я уже сам шагнул ему навстречу, и только Альяра, схватившая меня, удерживает ситуацию от банального мордобоя.

Только вот я очень хотел хотя бы один раз ударить этого высокомерного болвана. Так, чтобы его ехидная усмешка исчезла с лица. Адреналин уже бурлил в моей крови, ярость поднималась волнами, захлестывая сознание. Пусть этот альвиец считает меня отсталым варваром-варгом, у них как раз принято смывать оскорбления кровью.

Альяра встала передо мной, поднявшись на носках, уперлась руками мне в плечи, заглянула в глаза, заставляя посмотреть на нее.

― Атей, пожалуйста, - прошептала она. – Пожалуйста, остановись.

Я замер, едва сдерживая гнев. Все внутри меня бурлило от ярости. Она даже не понимала, какого это – остановиться в шаге от того, чего так сильно хочется.

― Ну успокойся же, - продолжала она, заглядывая мне в глаза. – Успокойся.

Странно, но ее голос действительно помогал. Энергия, что бурлила внутри, требуя выхода, исчезала, уползала куда-то вглубь.

― Что здесь происходит? – раздался ленивый голос.

Ёниш появился на площадке незаметно, будто вырос из-под земли.

― Вы, Атей, решили затеять драку в первые часы своего пребывания в Академии? – язвительно поинтересовался страж. – Это так… закономерно для вас.

Он обернулся к Тальвиану.

― Идите, Тальвиан, вас уже ждут в Академии, - мягко произнес он, обращаясь к альвийцу. – Не заставляйте себя ждать.

Альвиец кивнул и, бросив на меня острый взгляд, прошел мимо.

― Я был против того, что Академия выбрала вас, Атей Дайшар, - сказал Ёниш, цедя слова. – И я хочу, чтобы вы знали – я постараюсь сделать все возможное, чтобы вы не позорили это место своим присутствием.

Даже не посмотрев на Альяру, он развернулся и ушел, быстро растворившись среди деревьев.

Только когда Альяра разжала пальцы, я понял, что все это время она держала меня за руку. Мы посмотрели друг на друга, как два заговорщика, у которых, несомненно, есть хотя бы один общий секрет. Странно, мне казалось, что я должен сейчас злиться, бурчать что-нибудь о белобрысом засранце, который считает меня отбросом общества, о Ёнише, который уже достал своей кислой физиономией, но нет. Даже раздражения не было. Внутри была совершенная гармония и абсолютное спокойствие.

Не сговариваясь, мы направились туда, где высилось здание Академии. Тропинка, хоть и вилась и петляла так, будто ее прокладывали пьяные в стельку каменщики, все же бежала в нужном направлении.

― Альяра, можно задать тебе вопрос? – наконец решился я после нескольких минут молчания.

― Можно, если пообещаешь ответить на мой, - сказала девушка. Она вновь превратилась в ту самую простую девчушку, которую я знал. – Обещаешь?

― Вопрос на вопрос?

― Именно так, - улыбнулась она. – У меня к тебе очень много вопросов.

― Любопытно, - рассмеялся я. – Ну хорошо. Почему Тальвиан назвал меня дайшаром так, будто это означает что-то большее, чем мое второе имя?

― Когда ты говорил на нашем языке, разве ты не понимал, смысловую нагрузку слова?

― Понимал, - кивнул я, пытаясь вспомнить все в точности. Тогда на анализ было слишком мало времени, но знания-то остались. – Дайшар дословно на первом уровне смысла означает – бесстрашный, но на втором… - Я задумался, вспоминая. – Это означает – отверженный, непознанный, а значит – опасный. Почему? Почему в интонациях Тальвиана оно несло такую негативную окраску, словно это какое-то оскорбление?

― Потому что словом Дайшар в мирах именуют легендарный народ Междумирья, - объяснила Альяра. – Ты ведь знаешь летописи миров?

Я молчал. Называть свои поверхностные сведения знанием у меня язык не поворачивался.

― Атей, ты это всерьез? – удивленно спросила Альяра, правильно истолковав мое молчание. Но глаза ее смеялись. – Только не говори мне, что ты даже не интересовался. Кшан еще круг назад рассказывал мне про тебя.

― Всего-то один круг! – возразил я. – И у меня не было свободного времени. Ты даже не представляешь, какое количество неотложных дел способна найти моя сестра, если пять секунд подумает.

― Мне нравится твоя сестра, – улыбнулась Альяра. – Девушка, которая способна гонять тебя от заката до рассвета. И как только ей это удается?

― О, так это и был тот самый вопрос, который ты хотела задать? – хохотнул я. – Хорошо, я его принимаю. И клятвенно обещаю тебе, что обязательно попрошу ее рассказать тебе все, как только нас выпустят отсюда хотя бы на пару часов.

― Нет! – воскликнула девушка. – Так не честно! Это не тот вопрос, который я хотела задать.

― Тогда скорей задавай, пока я не передумал, - подзадорил я. Удивительно, но сейчас мне было так легко с ней общаться, будто я знал ее давным-давно. – Скорей, у тебя не так много времени.

― Хорошо, хорошо, не торопи! Откуда ты знаешь Высокую речь альвов? Это даже странно, учитывая твое незнание даже летописей.

― О, это крайне таинственная история, - коварно начал я. – Она покрыта мраком тайны и лишь самые великие способны ее разгадать.

Я таинственно замолчал. Альяра честно ждала почти минуту, но не выдержала и ткнула меня в бок.

― Ну? И что ты замолчал? А где продолжение этой таинственной истории?

― Если я когда-нибудь найду этому объяснение, я тебе обязательно расскажу, - сказал я вполне серьезно. – Я ведь и сам не знаю, как так получается. Иногда я понимаю другие языки, иногда приходит знание каких-то понятий, слов, о которых я в первый раз слышу. Но откуда это все берется – я представления не имею.

― Тебе обязательно нужно рассказать об этом Наставнику Кассу, - посоветовала мне Альяра. – Это не может браться из ниоткуда.

― А разве эта способность не встречается повсеместно, как, например, ощущение времени? – спросил я удивленно. Я действительно был уверен, что эти вспышки всезнания бывают у всех в той или иной степени.

― Я о таком никогда не слышала, - покачала головой Альяра. – Не хочу сказать, что это что-то страшное, но разве тебе самому не интересно выяснить?

Незаметно, за шутливой беседой, мы подошли к огромной площади возле Академии. Тау и Кшан бежали к нам, своего проводника они уже где-то потеряли.

― Где вы были? – выдохнула Тау. – Ниорен отправился вас искать.

― Странно, что он с нами разминулся, - заметил я. – Мы немного задержались. Пойдем на пир? Кто-нибудь знает, где он проходит?

― Я знаю, - сказал Кшан. Собственно, в этом не было ничего удивительного. Он всегда все знал. – Пойдем.

Он пристроился рядом со мной. Тау и Альяра шли сзади, я видел, что они о чем-то тихо переговариваются.

― Что произошло, Атей? – поинтересовался Кшан. Видимо, они с Тау уже сговорились допросить нас по отдельности, а потом сравнить показания. – Где вы пропадали?

― Ты знаешь, кто такой Тальвиан?

― Тальвиан Аль Роир, первый наследник второго по значимости дома Альвиара, - словно читая по справочнику отчеканил Кшан. – По моим данным обладает завышенным чувством значимости, что не является преимуществом для наследника дома.

― И откуда у тебя эти данные, Кшан? – полюбопытствовал я.

― После личной встречи, - коротко ответил Кшан. – Мы встречались на одном из советов. Мне показалось, что Тальвиан считает себя умнее других, о чем он, вне всяких сомнений, попытался мне намекнуть во время беседы.

― Сегодня примерно о том же самом он попытался намекнуть и мне, - усмехнулся я. – Только, полагаю, в менее вежливой форме, нежели тебе.

― О, как занимательно, - проговорил Кшан, - Как жаль, что я не присутствовал при вашей возвышенной беседе. И как так вышло, что свои намеки он не постеснялся высказать тебе в лицо?

― Свои намеки в достаточно откровенной форме он высказал Альяре на Альвия'льяне, - с улыбкой рассказал я. – А я, к своему и всеобщему удивлению, его понял и посоветовал ему выбирать выражения.

― Как же жаль, что я этого не слышал! – сокрушался Кшан. – Атей, ты не перестаешь удивлять. Ведь считается, что понять и говорить на высокой речи может только представитель старшего народа! Полагаю, Тальвиан, попытался оскорбить тебя, сравнив с варгом, я прав?

― В точку.

― Несложно предугадать действия и слова тех, кто мыслит лишь категориями личной важности, - усмехнулся Кшан. – Ты расскажешь мне позже, что именно он тебе сказал, и как ты ответил? Я бы очень хотел услышать это дословно.

― Разумеется, - кивнул я.

Мы уже миновали площадь и поднимались по широким ступеням. Перед раскрытыми настежь воротами стояли два стража. Они лишь скользнули по нам взглядом, и мы вступили под свод Академии.

Первое, что я увидел – это купол. Он буквально сшибал с ног своим великолепием. Огромный, с невероятно красивым темным небом, на котором яркими пятнами простирались красочные галактики, созвездия и туманности. Сначала я подумал, что он нарисован, но потом заметил, что картинка, как бы она ни была нанесена, движется. Слева пролетел большой метеор, полыхнув короткой вспышкой.

Сам зал был не менее красив. Он изгибался правильной дугой, полукругом охватывая центральную круглую колонну в центре. Стены и колонны были сложены из светлого камня, повсюду висели во множестве в воздухе и лежали на полу желтоватые осветительные шары разных размеров.

― Пойдемте, нам туда, - указывая направо, сказал Кшан.

Зал был все же скорее овальной формы, нежели круглой. По краям, справа и слева, пространство между центральной колонной и стенам сужалось, образуя коридоры. Еще издали я услышал шум множества голосов. Мы вступили во вторую часть зала, такую же округлую и изогнутую. Шаров было еще больше, они медленно планировали в воздухе в паре метров от пола. Весь зал был уставлен множеством больших квадратных столов. За большей частью уже сидели ученики, о чем-то переговариваясь и смеясь.

В центральной зоне у колонны, стоял длинный стол. Судя по всему, для Наставников и персонала Академии. Кшан уверенно повел нас между столиками, явно зная куда идти.

Слава всем богам, стихиям и небу, идти пришлось недолго. Мы миновали около четырех столов, и остановились у самого первого ряда, напротив которого, всего в нескольких метрах, находился стол наставников.

Каждый стол был рассчитан ровно на шестнадцать человек – ученики четырех домиков сидели вместе, по четыре человека на каждой стороне стола. Я очень надеялся, что наша сторона будет боковой, но нет. Центральное место и сторона, обращенная лицом к столу наставников. Удовольствие, конечно, сомнительное, но выбирать не приходилось.

Кшан тихо объяснил мне, что четыре столика для учеников первого круга всегда выдвигались чуть ближе к Наставникам для знакомства, и чтобы всем было видно тех, кто вступил в ряды учеников.

С нашим появлением, наш стол можно было считать полностью укомплектованным. Когда волею судьбы мне приходилось находиться в компании совершенно незнакомых мне людей, у меня включалась либо моя светлая сторона, и тогда я становился добродушным, общительным парнем, либо темная – и тогда я просто молчал, стараясь сделать так, чтобы меня не трогали. Это не зависело от настроения. А лишь только от моего выбора – хотелось ли мне общаться или лучше посидеть в своих мыслях?

В этот раз мои желания были ровно одинаковы. С одной стороны настроение было спокойным и созерцательным, а с другой же мне было любопытно, кто все эти люди, что сидят со мной за одним столом? Вон тот бородатый крепыш напротив, теперь я уж знал точно, несомненно был жителем Варгриала. Да и посматривал он на меня с любопытством, не иначе, оценивал бороду.

Если варгов было довольно просто узнать – критерий, как известно, был в основном один, то с остальными иномирцами лично у меня дело обстояло значительно хуже. Я их с трудом различал, хотя коренной житель каждого мира обладал своими уникальными особенностями внешности, строения тела и лица.

Например, асуры обладали стройным, даже хрупким телосложением, черты лица у них были узкие, скулы чаще всего были высокими и выделялись на лице. Цвет глаз у них был от светло-карий, чуть ли не желтого и даже орехового оттенка, но не темнее. Волосы преимущественно темно-русые. Но что их действительно отличало, так это разрез глаз – узкий и миндалевидный. Да, да, это важно, что узкий. Например, представители Альвиара тоже отличались миндалевидным разрезом глаз, но уже несколько другой формы. Похожей формой глаз обладали и ванны.

У альвийцев более светлая кожа и цвет волос, да и телосложением они обладали самым хрупким. Ванны же были крупнее и асуров и альвийцев, кожа их была смуглее, волосы — темнее. Вообще, все представители так называемых Старших миров, а именно – Асуара, Альвиара и Ванниала, обладали именно миндалевидным разрезом глаз и между собой были схожи, различаясь только незначительными чертами. Но говорить об этом своем наблюдении кому-нибудь из друзей я бы поостерегся, скорей всего они меня не поймут.

Особенности остальных жителей миров я знал хуже. По сути, все мои знания сводились к каким-то характерным чертам внешности или характера, о которых я где-то услышал или прочитал. Джааны обладали смуглой кожей, черными, как смоль волосами, темно-карими глазами и резкими чертами лица. Варги вообще обладали столь приметной внешностью, что спутать их с кем-то еще было практически невозможно, хотя меня вот некоторые все же путали.

Оставались самые загадочные для меня миры, о которых я даже слышал лишь краем уха - Ранниар, Яатан и Хаал. Ранниар был местом довольно суровым и даже опасным. Ранниарцы, как я слышал (но, признаюсь, не очень-то верил) обладали не только человеческой формой, но могли принимать и облик животных. Мне было невероятно любопытно посмотреть на момент обращения своими глазами, но пока что не довелось. Но когда-нибудь, я надеялся, мне все же удастся посмотреть. Как это происходит? Куда девается одежда? Как происходит сам процесс трансформации? Болезненно или же оно происходит в один момент? В общем, вопросов было множество, но жители Ранниара даже в Сурграде – общем для всех мире, появлялись не так уж и часто.

Яатан, как мне было известно, вообще был закрытым миром. То ли войной они пошли на мирных жителей других миров в давние времена, то ли до сих пор что-то такое агрессивное планировали, точно я не знал. Но этот мир был закрыт для общей сети Арочных переходов. Как и Хаал, куда тоже свободного хода не было. Хотя некоторые, видимо более дружественно настроенные жители других миров и могли появляться в Сурграде.

Возможно, я их видел, и не раз, просто не знал, кто они такие. Не так-то легко научиться распознавать принадлежность к миру по одному взгляду.

Ли как-то задалась целью выяснить, к какому из миров мы с ней бы могли принадлежать по внешним данным. Светлая кожа, светло-русые волосы с пепельным отливом, у меня глаза зеленые, у сестры голубые, телосложение не хрупкое, но и не крепкое. Рост чуть выше среднего показателя – 180 сантиметров у меня и 175 у Ли. В итоге, замучив вопросами Эльниха, Ли выяснила, что мы не можем принадлежать к какому-то определенному миру, а скорее – ко всем сразу по чуть-чуть. Цвет кожи от альвийцев, цвет волос от асуров, рост от ваннов, форма глаз от варгов или раниарцев. Я напомнил сестре о разнообразии народов на Земле, и Ли вообще скисла, забросив тетрадку с исследованиями подальше.

― Давайте знакомиться, - Тау, что сидела рядом со мной, довольно ощутимо толкнула меня локтем в бок. – Это Атей. Он тоже рад вас всех видеть. Правда, Атей?

Я с некоторой заторможенности выскользнул из приятной созерцательной дремы, что в последние минуты завладела моим сознанием.

― Да, безусловно, - сказал я, поднимая голову с совершенно серьезным видом, будто только что участвовал в разговоре, - Моя подруга Тау совершенно права. Вот давайте с нее знакомство и начнем.

Тау одарила меня очень многообещающим ехидным взглядом и вздохнула.

― Мое имя Тау и я принадлежу ареалу Лерийских, что в Ванниале, - сказала девушка. – Если честно, я совершенно не хотела здесь учиться. Но в этот раз все пошло иначе, и вот я здесь.

― А вот я, наоборот, попасть в Академию очень хотел, - раздался голос Кшана. – Меня зовут Кшан, я из дома Адонар, что в Асуаре. Путь познания всегда привлекал меня, и я безмерно рад, что я сейчас здесь.

― Ну ты и хитрый, - прошипела мне в ухо Тау. – До тебя очередь вряд ли дойдет, совсем скоро начнется пир.

― Я на это и рассчитываю, - прошептал я доверительным тоном.

― …Из высокого дома Аль Лианиара, - послышался голос Альяры. – Я, как и мой брат Кшан, тоже всегда хотела пойти по пути изучения стихий.

― Они правда родственники? – удивленно спросил я у Тау.

Она едва не засмеялась в голос.

― Ты в своем репертуаре, - захихикала она. – Самый невнимательный человек во всех мирах. Их дома родственны по дальней ветви. Все, хватит меня отвлекать, дай послушать.

Дальше, как верно заметила Тау, слушать было интересней.

Светловолосый парень с короткими волосами и довольно крупными плечами, когда очередь дошла до него, смущенно уставился на свои руки.

― Меня зовут Даркеш, - наконец сказал он низким басом. – Мой дом – Ранниар. И я из рода Белых барсов. Мы с братьям просто пришли посмотреть на открытие. Я и не знал, что я могу чем-то там управлять.

Парень окончательно смутился и замолчал.

― Меня зовут Авиана, - мягким, певучим голосом подхватила приветственную эстафету светловолосая альвийка, как я сам догадался. – Я из дома Таяли, что в Альвиаре. О своей стихии я знала давно, и встречаю уже третье открытие. Слава небесам, на этом круге Академия меня выбрала.

Следующей на очереди была смуглая девушка из Джаанара с темными короткими волосами.

― Меня зовут Тарши АнШер, - представилась она низким, с хрипотцой голосом. Хорошо поставленным голосом, надо заметить. – Впервые коснулась пламени я еще ребенком, так что, мое появление здесь было всего лишь вопросом времени.

Следующим был парень из Асуара.

― Мое имя Беат, я из дома Раиро, что в Солнечном мире, - представился он, оглядывая всех сидящих за столом. – Я очень надеялся, что попаду в Академию.

Я вдруг понял, что уже забыл имя парня из Ранниара. На имена и лица память у меня была довольно посредственная. Обычно, я переспрашивал имя несколько раз, чтобы наверняка запомнить. Так это в моем мире, где имена у всех были, мягко скажем, привычные и похожие. Здесь же у каждого имя было уникальным. Встретить кого-нибудь с именем Альяра было невозможно. Редким явлением было даже называть детей в честь кого-нибудь из предков.

Следующие две четверки пролетели быстро, наверное потому, что я не особо сосредотачивался на запоминании имен, а больше уделял внимания анализу. В обоих оставшихся группе так же были представители из разных четырех миров. Ни в одной четверке за нашим столом не было двух представителей из одного мира. Наверное, в этом был какой-то определенный план. Необходимость постоянно и плотно общаться с жителями разных миров рано или поздно заставит стереть даже самую давнюю враждебность и неприязнь, которые вполне могли возникнуть за долгие годы взаимодействия миров между собой.

Когда знакомство завершилось, про меня, само собой забыли. Я на это очень надеялся. Начались разговоры и вопросы. Кто-то спрашивал Тау, не из того ли она Арреала, что находится возле звезды Кассеи. Альвийка из первой четверки спрашивала у Альяры, как отнесся ее дом к тому, что она теперь в Академии. Кшан уже оседлал своего любимого конька, и с невозмутимым видом рассказывал молчаливому раниарцу про устройство Академии.

Я наблюдал и думал о том, что неплохо бы что-нибудь съесть. Но стол был пуст. На нем не было даже приборов. Наверное, чтобы зря не возбуждать аппетит голодных учеников. Мой внутренний интроверт уже хотел поскорей оказаться где-нибудь возле камина с книжкой в руках и чашкой горячего чая на столике.

К моему великому счастью за столом для Наставников наконец-то наметилось какое-то движение. Разговоры в зале тут же затихли. Из всех, кто садился на свои места, я узнал только Касса, что сидел, как и следовало ожидать, посередине, и Ёниша, который пристроился на правом краю.

Касс поднялся. В зале установилась полная тишина. Пожалуй, если бы здесь вдруг оказалась парочка мух, то и они бы притихли.

― Доброго вам вечера, - произнес Касс. Его голос, сильный и звучный, так не похожий на мягкий баритон, что был в его кабинете, разнесся по всему залу, словно усиленный динамиками. Но, само собой, никакой звуковой аппаратуры здесь не было. – Я рад приветствовать здесь учеников, тех, кто пришли сюда за знаниями в первый раз и тех, кто вернулись сюда вновь, - Касс обвел зал взором. - А сейчас, предлагаю всем начать пир!

На столе появилось множество блюд с самой разнообразной едой. Перед каждым возникли тарелки и приборы, кубки для напитков. Я так долго ждал еды, что ничуть не удивился способу ее возникновения. Только вот блюда были для меня не знакомыми.

― Попробуй вот это, - посоветовала Тау, ткнув пальцем в стоящее перед ней блюдо с чем-то похожим на овощное рагу. – Это кухня асуров, очень вкусно.

Я положил понемногу из каждого блюда, что стояли в прямой близости и принялся осторожно пробовать. Я чувствовал себя сапером на заминированном поле. Даже голод не мог меня заставить есть все без раздумий. Несколько месяцев назад я отравился какими-то экзотическими фруктами, привезенными из Джаанара, и с тех пор был осторожней. Заметив лепешки альвов, я сосредоточился на них. Тем более, что они отлично удовлетворяли голод и были приятными на вкус.

Я старался не переесть. Не потому, что соблюдал какую-то диету, а потому, что отлично знал свой коварный организм. Стоило мне хорошо поесть вечером, как меня тут же неудержимо тянуло в сон. Сидеть, клевать носом и мечтать о горизонтальном положении мне не очень-то хотелось.

Вскоре Касс объявил об окончании пира, но не вечера. Он предложил всем познакомиться с другими столами, погулять в парке, если возникнет такое желание. И предупредил, что завтра в обед уже начинаются занятия, а потому, сильно задерживаться он не рекомендует.

Спать никто еще не собирался, и потому все продолжили сидеть на своих местах. Тау с Кшаном о чем-то жарко спорили, судя по долетавшим до меня фразам – о целесообразности исследования дальнего космоса. Все за столом разговаривали, шутили и смеялись. Вскоре к нашему столу подошел один из стражей и наклонился ко мне.

― Ёниш желает вас видеть, - тихо сообщил он мне. – Следуйте за мной.

Я кивнул и поднялся. Альяра (когда только заметила), поймала меня за руку.

― Что случилось?

― Ёниш возжелал меня видеть, - усмехнулся я. – Ты не переживай. Если меня не будет слишком долго, идите в домик.

― Мы тебя подождем здесь, - взволнованно заверила девушка. – Давай я пойду с тобой. Я объясню ему, как на самом деле все было.

― Я ему передам о твоем желании, - я постарался улыбнуться как можно непринужденнее. Честно говоря, никакого страха перед встречей с Ёнишем я не испытывал. Даже наоборот, мне было интересно, для чего я ему понадобился, да и заскучал я немного, не буду скрывать. – Пообещай мне, что будешь спокойно наслаждаться этим вечером.

Глава 5

Страж повел меня в дальний конец зала, вышел в коридор, затем свернул в боковой проход и мы оказались во внутреннем дворе Академии под открытым небом. Приходилось идти быстро, я едва поспевал за его размашистым шагом.

Вскоре страж остановился. Я не сразу рассмотрел в неясном свете звезд небольшую платформу у самой земли.

― Прошу, - страж указал на диск. – Поднимайтесь.

Я вступил на платформу. Страж остался на земле.

Не раздумывая ни секунды, я тут же улегся на спину. В Сурграде звезд было несравненно больше, чем в моем родном мире. Ко всему прочему, здесь был виден рукав галактики, прочеркивающий все небо поперек.

Я не заметил, что платформа остановилась почти у самой крыши. Еще бы! Мне казалось, что я мог бы смотреть в это небо часами.

― Не хотелось бы отрывать тебя от столь приятного времяпровождения, - раздался голос Касса. – Но, боюсь, дела ждут.

Я тут же подскочил, совсем забыв, что нахожусь на небольшой платформе высоко над землей.

― Здесь тоже есть купол, - с улыбкой добавил Касс, указывая на дверной проем за своей спиной. – Будь осторожен, пожалуйста. Над землей, разумеется, натянута страховочная сеть, но мне не хотелось бы отнимать у тебя времени больше необходимого.

Прямо с диска я шагнул на широкий балконный выступ у двери. Касс пропустил меня в комнату.

Она была круглой, довольно большой, но очень уютной. У камина полукругом стояли кресла и небольшой диван. Слева, между стеллажами, виднелась винтовая лестница. Стены были заставлены шкафами, стеллажами и увешаны полками. И повсюду стояли книги. На полу лежал пушистый ковер. Потолок над камином был прозрачным, и небо было видно так близко, что казалось, до него можно дотронуться. Все вместе это создавало впечатление просторного кабинета, в котором приятно посидеть, поработать вдали от всех, поразмышлять, сидя у огня. Место для души, так бы я назвал эту комнату.

Из кресла поднялась женщина. Я не сразу ее заметил, потому что высокая спинка полностью скрывала все детали. За ней следом встали двое мужчин. Их я узнал. Отец Тау — улыбчивый и расслабленный. Высокий, с сединой в темных волосах, забранных в косу, в строгом камзоле – отец Кшана. И статная женщина, похожая на Альяру, как могут быть похожи только родственники. Вот это собрание.

― Добрый вечер, - сказал я, слегка поклонившись в знак уважения. Мысли метались в голове со скоростью света. Зачем они здесь собрались? Зачем им я? – Рад присутствовать на столь высоком собрании.

― Позволь представить тебе моих гостей, - сказал Касс. – Миралисса аль Лианиара, глава Высокого дома Альвиара. Тиар Адонар, занимает второе место в совете Асуара. И Рау Лерийский – владыка Арреала Леррия. Я – Касс Ирийский, наставник Академии. И уважаемый Ёниш – глава стражей Академии.

Ёниш, незаметный, как истинный ниндзя, стоял, опершись плечом о стеллаж и скрестив руки на груди.

― Я рад познакомиться с вами, уважаемые таны и лаана, - еще раз склонил я голову. Все происходящее начинало мне все меньше и меньше нравиться. – Но развейте мои сомнения. Я не нахожу ни единой достойной причины для объяснения своего пребывания на вашей высокой встрече.

― Одна из причин твоего присутствия здесь довольно проста, - довольно резко начала Миралисса. – Наши дети в одной кварте с тобой. И мы совершенно ничего о тебе не знаем. Ты появился здесь круг назад. Тебя принял город, ты даже нашел друзей среди нас. Но кто ты сам?

― Никто, - сказал я. – Мое старое имя было стерто переходом сюда. И я обрел новое. Вы все его знаете – Атей Дайшар.

― Вот в этом вся проблема, - отозвался из своего угла Ёниш. – Дайшар. Ты хоть знаешь, что означает это слово из древнего наречия?

― Бесстрашный, - отчеканил я. Ох, как я начинал злиться. Они пригласили меня на свою тайную встречу чтобы ради допроса и запугивания? Никогда им не удастся на меня надавить. Я на подобные грязные методы еще на встречах отца насмотрелся, и с тех самых пор терпеть их не мог. – А если вы хотите дословный перевод третьего уровня, то пожалуйста: «Непознанный для тех, кто смотрит лишь под ноги, вместо того, чтобы смотреть в небеса». Этот вариант перевода вас удовлетворит, тан Ёниш?

― Я думаю, нам не стоит так начинать беседу, - постарался сгладить уже возникшие острые углы, отец Тау. – Миралисса, Ёниш, давайте успокоимся и присядем.

Касс, положил мне руку на плечо, словно старался подбодрить. Я не знал о его роли в этом спектакле, но очень надеялся на то, что она не была главной. Наставник мне все же нравился. Миралисса грациозно опустилась в кресло. Рядом с ней на диване устроились Рау и Тиар. Ёниш сел в кресло по другую сторону от Миралиссы. Касс указал мне на кресло возле камина и уселся рядом.

Они все смотрели на меня по-разному.

Миралисса откровенно враждебно. Она пыталась, конечно, придать своему лицу более равнодушное выражение, но стоило признать – ничего у нее не получалось. Она была слишком взволнованна. Только вот откуда такие сильные эмоции? Я не верил, что причина лишь во мне.

Рау, как и его дочь Тау, обладал все же некоторой долей счастливого пофигизма, и потому был самым спокойным из компании родителей. Он даже умудрился подмигнуть мне, когда усаживался.

Тиар, наоборот, был собран, деловит и серьезен, что, собственно, было вполне нормальным для асура. По его лицу было практически невозможно определить, что он испытывает и испытывает ли хоть что-то вообще.

Ёниш застыл в ленивой позе, закинув нога на ногу. Выражение брезгливого недовольства отпечаталось на лице, но я не мог с точностью бы сказать – искреннее ли оно или же наносное.

Касс, казалось, вообще витает где-то в своих мыслях, не особо вникая в происходящее.

Несколько секунд в комнате висело молчание. Никто не собирался начинать разговор первым.

― Ну что же, - сказал я, посмотрев в глаза каждому. – Раз вы все молчите, тогда начну я. Во-первых, если вас так сильно беспокоит тот факт, что ваши дети будут вынуждены учиться рядом со мной, тогда, я полагаю, есть как минимум два варианта – либо убрать меня подальше от своих детей, либо детей перевести в более безопасное место.

Меня охватило необычное, но вполне знакомое мне ощущение. Я нисколько не боялся этих высокопоставленных персон. Ну что они могли мне сделать? У меня ничего не было, и поэтому я был свободен. Гостиница принадлежала Сурграду, и у города были свои планы на это заведение. Тронуть его, закрыть или как-то навредить даже эти люди никак не могли, а значит, Ли была в безопасности. Изгнать меня из Сурграда им было не под силу, выгнать из Академии, когда она меня выбрала – тоже вряд ли, во всяком случае, Эльних мне говорил, что это невозможно. По сути, у них не было никаких рычагов давления на меня, кроме личного давления. И я знал, что они это понимают.

― Или же есть третий вариант, - продолжил я. – Вы объясните мне, чем именно вы так обеспокоены и почему. И тогда мы сможем посмотреть на эту проблему под другим углом.

― Великие небеса, какая невероятная наглость, - прикрыв глаза, проговорила Миралисса. – Говорить так, будто ты с нами на равных.

― Я не являюсь подданным ни одного из миров, кроме вольного Сурграда, - пояснил я. – И не обязан выказывать почтение, если мне того не хочется. Я могу испытывать к вам уважение, Миралисса, только за те качества личности и характера, которые вы изволите продемонстрировать.

После этих слов повисла долгая пауза. Тиар, отец Кшана, взглянул на меня с проблеском эмоций. Рау откровенно улыбался. Ёниш ехидно ухмыльнулся, глянув на Миралиссу так, словно между ними был какой-то давний спор. Но заговорил Кас, словно очнувшись от своих мыслей, он поднял голову и посмотрел на меня. Я готов был поклясться, что в его взгляде проскользнуло неловкое извинение.

― Атей, не может быть и речи о том, чтобы менять состав группы. Даже я, возникни вдруг у меня такое желание, не смог бы повлиять на выбор Академии. И дело сейчас вовсе не в этом. С позволения, - Касс кивнул в сторону высокого собрания. – Я расскажу тебе то, что нас беспокоит более всего и почему, собственно, мы тебя пригласили на эту беседу.

Я был собран и расслаблен одновременно. Это было особым состоянием аналитика, как я его называл. Наиболее ярко это состояние стало проявляться с тех пор, как я попал в Сурград. Тогда оно мне здорово помогло. Я собирал информацию, анализировал все, что собирали мои органы чувств. Машина, что обрабатывала сведения. Ни капли эмоций, никаких переживаний, волнений или сомнений. Ни грамма личности, кроме способностей аналитика. Именно поэтому я был сейчас неуязвим для выпадов, какими бы они не были.

Касс кивнул Ёнишу.

― Десять кругов назад я повстречал в Междумирье Эсхарта Атона, - начал Ёниш неспешно. Обостренная память тут же выдала мне воспоминание – книга о легендах Междумирья авторства этого самого Эсхарта Атона. – Он считался без вести пропавшим долгие годы. Но наша встреча оказалась весьма интересной. Эсхарт объяснил мне, что все эти годы находился в закрытом мире, куда нам нет доступа. Долгое время он искал способы попасть в Междумирье и, наконец, нашел. Он рассказал мне о том, что отыскал в этом закрытом мире сведения об утерянном храме между мирами. Для тех, кто не знает, - Ёниш глянул на меня. – Это самый большой источник информации о наших мирах. Когда-то вход в него располагался в Сурграде, но был разрушен в последней войне.

Эсхарт Атон в компании Тилла Лерийского, отца Рау, исследовал Междумирье, пытаясь отыскать путь к затерянному храму знаний. Он верил, что храм памяти не был разрушен, а был погружен в глубины Межмирья. Чуть менее круга назад Эсхарт не пришел на условленную встречу. Я потратил долгие месяцы, пытаясь выяснить, где он может быть, но все сводилось к тому, что в последний раз он ушел вместе с Тиллом в Межмир и больше не возвращался.

― Мой отец исчез вместе с ним, - продолжил Рау. – Перед своим уходом он оговорился, что они нашли даже более того, что искали. Но подробностей он не сообщил, сославшись на то, что им необходимо лично убедиться в своих предположениях.

― Я был последним, кого он посетил перед тем, как исчезнуть, - продолжил Касс. – Эсхарт передал мне, что боится обнаружить в храме нечто, связанное с Тьмой, - Касс ненадолго замолчал. – Тьма, что прячется в глубинах Междумирья никогда не уходила насовсем. Долгие круги мы жили в мире. Последняя битва ценой многих жизней подарила нам спокойствие. Но в последние годы тревожные известия приходят со всех миров, особенно их тех, где грань тонка. Твари все чаще прорываются в Варгриале и Раниаре. Даже в Асуаре на пустошах неспокойно. Эсхарт предупреждал меня об этом еще тогда. Но он говорил столь страшные и невозможные вещи, что я не хотел ему верить.

Молчание снова воцарилось в комнате. Вскоре до меня дошло, что теперь ждут слова от меня.

― Я не совсем понимаю, причем здесь я, - все же сказал я.

― Ёниш, будь добр, - кивнул Касс.

Страж сел прямо, сосредоточено уставился куда-то в центр комнаты и прикрыл глаза. Спустя пару секунд между в воздухе между моим и остальными креслами стало появляться изображение, похожее на голограмму. Портрет человека, которого здесь называли Эсхарт Атон.

Сфера аналитика затрещала, готовая взорваться вдребезги, на десятки самых разных мыслей.

Я видел перед собой изображение человека, который меня воспитал – это был мой дядя. Он был таким же, каким я его помнил, разве что слегка похудевшим. Длинные темные волосы собраны в хвост, суровая складка между бровей, прямой твердый взгляд.

― Во время нашей встречи чуть больше круга назад, - тихо сказал Касс. – Эсхарт рассказал мне о тебе. О том, что он давно подготавливал дом для перемещения, но не успел, а возможно не посчитал нужным все объяснить тебе. Он попросил меня не вмешиваться, он хотел сам встретиться с тобой и все рассказать, когда вернется. Все же, он рассчитывал на это, хотя и считал нужным подготовиться к различным вариантам.

Получается, когда наш дом переместился в Сурград, дядя был здесь. Эта мысль не давала мне покоя. Я убеждал себя, что у дяди были крайне веские причины не делать этого. Я даже уговаривал себя, что, скорей всего, он был здесь раньше, чем в Сурграде появился наш дом. Но подобная мысль была слишком слабым утешением.

― Но как мы все знаем – он не вернулся, - вынесла вердикт Миралисса. – И перед нами встает другой вопрос – что он говорил тебе? Быть может, он оставил тебе что-то?

― Нет, дядя исчез более двух лет назад. Он ничего мне не оставлял, - покачал я головой, вновь обретая спокойствия аналитика. Все мысли, все чувства и переживания – все это потом. Сейчас же никаких эмоций быть не должно. – Более того, он, как вам всем известно, даже не ставил меня в известность относительно своих знаний, наблюдений и планов. О других мирах я и моя сестра ничего не знали до того момента, как наш дом оказался в Сурграде однажды утром вместе с нами.

― Сегодня днем я снова прощупал дом и ничего похожего на вибрации артефактов не обнаружил, - подал голос Ёниш. – Ничего, даже отдаленно похожего на мощный источник свернутой энергии, я не нашел.

Все вновь обратили свои взоры на меня.

― Ничем не могу вам помочь, уважаемые таны и лаана, - сказал я. – Но если вдруг я что-нибудь узнаю об этом, я дам вам знать.

― Ты не понимаешь, Атей, - мягко подал голос отец Тау. – Вопрос вовсе не в том, что ты можешь найти что-то, что мы пропустили. Твой дядя и мой отец своим проникновением разрушили печати, что стояли множество кругов. И теперь вопрос стоит совершенно другим образом – когда именно Тьма, что таится в глубинах храма, вырвется наружу.

― Мы бы хотели, чтобы ты не мешал нам своими необдуманными действиями, - подала голос Миралисса. – Чтобы ты не лез туда, куда тебе лезть не следует. И раз уж ты, волею судьбы, оказался в Академии в одной группе с нашими детьми, не подвергал их опасности. Это тебе понятно, Атей Дайшар?

― Более чем, - с выражением безупречной вежливости на лице сказал я и поднялся, – На этом, полагаю, нашу встречу можно считать завершенной.

Миралисса ожгла меня взглядом. Ох, если бы взором можно было бы убить, она бы с радостью воспользовалась этой возможностью прямо в эту же секунду. Воздух звенел от напряжения. Казалось, одно неосторожное слово и царственная владыка высокого дома Альвиара набросится на меня с кулаками.

Попрощавшись, я прошел к двери, за которой был выход и долгожданное окончание беседы. Все, как и следовало ожидать, остались на своих местах. Кроме Касса. Он неспешно поднялся из своего кресла, прошел к двери.

Он открыл передо мной дверь, мы шагнули на террасу.

― Я бы хотел увидеть тебя в конце первой учебной недели, Атей, - глядя мне в глаза, сказал он. И я знал, что он не хотел бы услышать мой отказ, хотя и предполагал, что после этой беседы он вполне вероятен.

― Буду рад, наставник Касс, - ответил я, сбрасывая ненадолго сферу аналитика.

Платформа, где бы она ни была, уже ожидала меня у самого края террасы. Я шагнул на диск. Касс кивнул и скрылся в дверном проеме.

И в тот самый момент, когда диск стал медленно уходить в сторону и вниз, из комнаты выскочила Миралисса, держа в одной руке подобранные юбки платья, и с разбега прыгнула на платформу.

Я опешил. Вот этого, черт возьми, я совершенно от нее не ожидал. Не выдержав последнего удара, сфера аналитика разлетелась на десятки разрозненных мыслей.

Миралисса оступилась, качнулась назад. Инстинктивно, даже не думая, я обхватил ее за талию. На какой-то короткий период мы были слишком близко дозволенной этикетом нормы. Я смотрел на молодое лицо с невообразимо древними, глазами не просто женщины ― царицы, которая управляла не только своим Домом, но и всем Альвиаром железной хваткой. Я смотрел на нее, и видел черты, которые унаследовала Альяра. Видел, какой она может стать в далеком-далеком будущем.

― Ты так похож на него, - прошептала Миралисса, не сводя с меня взгляда. – Такой же наглый.

Я знал, что стоит лишь мне задать этот глупый вопрос «На кого?» и все волшебство момента рухнет в один миг. Я молчал, не двигая даже пальцем. Волшебство уходило медленно, и столь же неспешно я убрал руку с талии Миралиссы.

Я видел, как она смотрела на меня, и это был взгляд, адресованный не мне, а воспоминанию о том человеке, на которого я был похож.

― Вот таким ты мне нравишься больше, - произнесла она, улыбка слегка коснулась ее губ. – Хотя, не стану скрывать, на встрече ты был весьма… эффектен.

Видимо, мой взгляд изменился.

― Ой, да брось, - рассмеялась она вполне искренне. – Неужели ты думал, я буду так откровенно демонстрировать неприязнь, если бы она на самом деле у меня была? - Миралисса глянула вниз. До земли оставалось несколько метров. – Не обольщайся.

Она замолчала. Затем посмотрела мне прямо в глаза и выдохнула на одном дыхании.

― Твой дядя и Тилл… Я узнавала у Серых сестер – их нет в наших мирах, - Миралисса опустила взор вниз, глядя на свои пальцы, - Мне очень жаль, Атей.

Все же она была очень красива, знала об этом и прекрасно умела своей красотой пользоваться.

Платформа мягко, с едва заметным толчком коснулась земли.

― Будь осторожен, - сказала она, вскинув голову, как только мы сошли с диска. Золотые локоны волос плавно качнулись. – Наблюдай так, как ты умеешь. Что-то странное происходит вокруг с мирами.

Из темноты выступили три фигуры. Подтянутые, закованные в легкую броню личные стражи властвующей царицы Альвиара. Они остановились в десяти шагах, на самой границы сумерек, оставаясь едва различимыми силуэтами.

Она протянула мне руку. Я знал этот обычай, он был похож во многих мирах. Я едва коснулся губами ее пальцев, взглянув ей прямо в глаза.

― И вот еще что. Никто не должен знать о моем истинном к тебе отношении. Для всех, на виду, я буду осуждать тебя, ты будешь для меня не более, чем угрозой, которую нужно устранить. Для всех, Атей, - она стояла так близко, что я чувствовал легкий, пряный запах ее духов, – Даже для Альяры. У нее слишком доброе сердце для этих игр.

Она резко отстранилась и быстро прошла мимо меня. Стражи окружили ее плотным кольцом, я знал об этом, хотя стоял спиной и не мог видеть.

Звезды на небе давали достаточно света, чтобы увидеть выход в зал из внутреннего дворика. Очень скоро, миновав пустые столики, я вышел к ступеням. Медленно пересек площадь и вступил под своды деревьев парковой зоны.

Впервые за последнее время мне по-настоящему захотелось напиться.

Вскоре, я понял, что вселенная решила проявить свою милость к моей измученной за этот сумасшедший вечер душе. Совсем рядом я услышал характерный громогласный шепот, который могут издавать только варги.

― Тихо! – захихикал кто-то. – Давай наливай еще. Ух и крепка, зараза!

― Сам варил! – невнятно доложил второй голос. – Для своего-то не жалко.

― Тссс!

Я вывалился из кустов прямо к живописной группе из четырех варгов, что сидели на небольшой полянке и разливали по стаканам из большой пузатой бутыли.

Пьяные разговоры стихли, варги подозрительно смотрели на меня, явно раздумывая, а не стукнуть ли меня по-быстренькому, чтобы не мешал.

― Вы не представляете, как я мечтаю напиться, - выдохнул я, подходя к ним. – Налейте мне до краев.

― О! Да ты как-никак из наших!

― Практически, - отмахнулся я. – Давайте уже выпьем!

Мне тут же всунули в руки огромных размеров кубок, и я с превеликим удовольствием осушил его на целую треть. Выпить до дна кубок крепкой, настоянной на двух десятках травах медовухи, могли исключительно представители Варгриала. Всех остальных этот напиток богов валил с ног после первых нескольких глотков.

― Вот! – проговорил я уже заплетающимся языком. – Вот этого я и хотел! За что пьем?

― За Ульри! – раздались голоса со всех сторон. – Он в Академии теперь! Ученый будет, страх!

Ульри, если судить по направлению кивков, уже спал, свернувшись калачиком под деревом.

― Молодой еще, - пояснил мне один из бородачей. – Еще не умеет пить, как положено варгам.

― А варги пьют так, что никогда не падают! – пояснил мне другой варг с длинной бородой, заплетенной во множество косичек. – Но у него еще все впереди, научится.

― Меня Радром звать, - представился тот, что наливал мне медовуху. – Это Дарр, Туар, Кидар. Мы из клана Снежного молота, рады тебя привечать. Ты что ль, тоже здесь учишься?

― А то! – хохотнул я. – Вот, сегодня Академия меня выбрала. Атеем меня звать.

― О! Так давайте выпьем за Атея, ребяты! – зычно провозгласил тост Радр. – За такое не выпить – самое, что ни на есть перст… Тьфу ты! За Атея!

Мы снова приложились к кубкам. Я уже ощущал то самое блаженное состояние, когда мозг полностью отключается, высвобождая лишь вечно радостное подсознание.

― А вы тоже, того этого… учитесь? – спросил я. Мне было любопытно.

― Не, - отмахнулся Туар. Или Кирдар. – Мы Ульри пришли поздравить.

― А сюда же нельзя! – радостно заявил я. – Разве нет?

― Сюда нельзя тем, кто со злом идет, - серьезно поправил меня Радр. Кажется, он у них был кем-то вроде вожака. – А тем, кто с добром – можно. Да и дорожки-тропки мы нужные знаем. Сейчас вот допьем, отнесем Ульри к домику и пойдем своей дорогой дальше.

― За тропы! – провозгласил я тост, высоко задрав кубок. – За то, чтобы всегда вели туда, куда нужно!

― О, да ты знаток! – восхищенно пробасил вожак. – Да за такое выпить – наша обязанность, да ребят?

Мы снова выпили. Мне вновь налили кубок до краев. Остатки моего уставшего сознания вопили, что я уже не встану. Что я рухну здесь же рядом с Ульри после еще одного глотка. Но я не слушал. Могу же я иногда это сознание не слушать? Да и как не выпить за верных друзей?

Что было потом, я помню с некоторым трудом. Кажется, Ульри все-таки подняли и даже разбудили его тело. Сам Ульри спал на ходу, лишь стараясь переставлять ноги. Я с Радром шел в обнимку (а на самом деле он меня тащил, обхватив за талию, чтобы я не упал), и все время предлагал ему спеть песню. Какую? Да любую, лишь бы спеть! Варг только усмехался в бороду. Остальные подхохатывали, наперебой делая ставки, когда я вырублюсь окончательно. Но я убеждал их, что не дождутся. Настоящие варги – не падают!

До дома Ульри дотопал уже сам, даже поднялся по ступенькам, ни разу не споткнувшись. Только когда он скрылся за дверью и звука падающего тела не послышалось, компания варгов шумно вздохнула.

― Ну вот, одного доставили, - заключил Руар. – А тебя куда?

― А никуда, я сам дойду.

― А куда идти знаешь? – хитро прищурившись, спросил Кирдар. Вот почему я по трезвой голове так имена не запоминаю? – Или забыл?

― У меня всюду дом, - уверенно заявил я. Вздохнул, собираясь с остатками трезвой памяти. – Дойду сам, ребята. Тут недалеко. Тем более, не такой уж я и пьяный. И не маленький, чтобы меня взрослые дяди до дома провожали.

Ребята заржали, от души похлопав меня по спине и плечам так, что едва ноги выдержали.

― Ну, бывай, Атей, - сказал Радр, - Еще увидимся.

― Бывайте. Пусть тропа будет доброй.

― Занятный малый, - с одобрением проворчал Дарр. – На вот, держи.

Он всунул мне в руки недопитую нами бутыль, словно великий дар. На самом деле я был такому подарку очень даже рад.

Они дружно зашагали в ту сторону, откуда мы пришли. Темнота быстро поглотила их силуэты. Я остался наедине со своими пьяными мыслями. И почему я что-то говорю, даже не особо понимая, почему я это говорю? Но думать было лень. Я отхлебнул прямо из горлышка, держа тяжелую бутыль двумя руками. Приятное тепло снова расползлось по телу, отгоняя ночную прохладу.

Я побрел по тропинке, не особо надеясь на какой-нибудь результат. Пусть тропа ведет меня. Ноги шли, я изредка прикладывался к медовухе и подпевал себе под нос какую-то песенку. Вышел к каким-то домикам, рядом с которыми сидели на лавочке ученики, побрел мимо них, пытаясь вспомнить слова из песни, которую, как мне казалось, я хорошо знал.

― Атей! – крикнул кто-то мне прямо в ухо. – Ты что, пьян?!

Голос был очень громкий.

― Отстань, - проворчал я, обходя какую-то странную девушку, что загораживала мне тропинку. – И не кричи. Мешаешь мне слова вспоминать.

― Это я, Тау! Ты что?

― Что-то не припоминаю, - для приличия я сделал вид, будто думаю. По вполне понятным причинам этот процесс сейчас был мне недоступен. – Мы учились в одной школе?

― Конечно, - ласково заверила меня девушка. – Ты просто забыл. Сейчас вспомнишь. Кшан! Неси ту бадью, которую Альяра для цветов определила.

Мне надо было убегать раньше. Но мозг, предатель, соображал не быстрее, чем ползущая улитка. Когда холодная вода потоком обрушилась на мою несчастную голову, я протрезвел в один миг. Точнее, я стал гораздо более трезвым, чем был раньше, но окончательно хмель не выветрился. Этого хватило, чтобы понять, где я нахожусь, кто эти люди передо мной и почему они на меня так смотрят.

Несколько секунд все молчали. Я сжимал в руках бутылку и уже подумывал о том, чтобы выпить еще. Состояние промозглой трезвости мне совсем не нравилось.

― Мы, значит, тебя тут ждем, - раздался ледяной голос Альяры. – Переживаем за тебя, волнуемся, а ты… ты где-то напился! Кшан, неси вторую бадью! Я хочу сделать это лично!

― Альяра, не думаю, что это хорошая идея, - спокойным голосом заметил Кшан. – Он и так все понимает.

― Нет! Не понимает, - прошипела Альяра. Она вышла вперед, остановилась передо мной. Я сразу же вспомнил совсем недавнюю свою беседу с Миралиссой. Уж лучше бы не вспоминал. – Где ты был?

Алкоголь, вполне возможно, слегка выветрился из моего тела, но явно не из мозгов. В таком состоянии я вел себя несколько иначе.

― Медовуху пил, - с пьяной бравадой сказал я, демонстрируя бутыль в руке.

Альяра залепила мне пощечину, развернулась на каблуках и убежала в дом, хлопнув дверью.

Удара я словно и не почувствовал, но вот голова отозвалась неприятным гулом.

Кшан, даже не глянув в мою сторону, быстрым шагом направился за Альярой.

Я прошел к лавочке, молча сел, отхлебнул немного из горлышка. Спрашивать что-то или говорить было глупо. Да и не хотелось. Тау сейчас тоже убежит в дом, утешать эмоциональную альвийскую принцессу. Нет, с одной стороны Альяру я мог понять. Она действительно переживала, волновалась, что Ёниш и Касс решили меня наказать за ту стычку с Тальвианом. Альяра чувствовала свою вину и переживала еще сильней. Ждала все это время, места себе не находила. А тут я, пьяный и веселый. Я вполне мог себе представить ход ее мыслей и обосновать негодование.

И Кшана я тоже мог понять. Он был слишком хорошо воспитан, и считал себя ответственным за сестру, пусть и по дальней линии. Кшан бы никогда подобного не сделал – не пил бы с варгами и не гулял бы пьяным, а потому и поддерживать меня не стал. Наверное, даже разговаривать не хотел.

Да и Тау с Альярой была дружна, как-никак их семьи общались множество лет. Наверное, она понимала переживания Альяры куда как лучше меня.

― Дай хлебну что ли, - лениво сказала девушка, присаживаясь рядом со мной. Я протянул ей бутыль. – Настоящая?

Она недоверчиво принюхалась и отхлебнула. Задохнулась, закашлялась.

― Ох и крепка же, зараза! – просипела она. – И без закуси! Ты сам все это выпил?

Я отрицательно покачал головой.

― И где ты это достал? – поинтересовалась девушка.

Я передернул плечами. Говорить не хотелось. Мне казалось, стоит сказать хоть слово, и я буду выслушивать долгую, нудную лекцию о своем недостойном поведении.

― Не хочешь говорить? – понятливо поинтересовалась Тау.

Я снова покачал головой.

― Ясное дело, - улыбнулась девушка. – Испортили тебе вечер, с чего ж тут говорить захочется. Тебя там не сильно ругали эти зануды?

Я усмехнулся. Тау кого угодно могла рассмешить.

― Не, разговаривали много, - наконец сказал я. – Ничего серьезного.

― Ну и отлично! – Тау воспряла. – А почему ты тогда такой хмурый?

― Слишком много всего за этот вечер, - честно сказал я.

― Ты, в общем, из-за Альяры не расстраивайся. Ну пообижается она на тебя неделю-другую, так все равно ей это рано или поздно надоест. Первая же придет мириться.

― Да, ты права, - медленно, заторможено проговорил я. - У нее доброе сердце.

Нужно было срочно ложиться спать. То, что я узнал в кабинете Касса, с новой силой начинало давить и раздирать душу. Я не хотел погружаться в эти мысли, но и пить я тоже не хотел.

― Пойдем в дом, Тау? – предложил я. – Я устал, да и ты, я думаю, тоже хочешь отдохнуть.

― Пошли, - легко поднялась она. – Только отдай мне эту бутыль. Я ее спрячу понадежнее, иначе наша Альяра, чего доброго, отберет и выльет.

Подниматься наверх я не стал. В зале можно было развести огонь в камине. Мне сейчас очень хотелось посидеть в одиночестве рядом с живым теплом.

― Ты иди, Тау, я побуду здесь, - сообщил я, надеясь, что она и это поймет и не будет меня отговаривать.

Поняла без лишних объяснений. Пообещала, что утром разбудит, забрала бутыль и стала подниматься по лестнице.

Совсем скоро затрещал огонь в камине. Я голосом убрал свет всех шаров, кроме одного. Нашел на нижней полке стеллажа стопку пледов, взял себе два и улегся на диване.

Я смотрел на огонь и вспоминал все те вечера, которые мы с дядей проводили вот так, рядом с камином, играя в слова, или читая друг другу книги. Хорошие были вечера. Жаль, что больше этого никогда уже не случиться. С этими грустными мыслями я и уснул.

Глава 6

Мне снилось багряно-красное небо над головой, белое здание с высокими колоннами в римском стиле с красивыми ступенями. Но когда я стал подниматься по ним, здание стало рушиться. Трещины побежали по стенам, колонны стали раскалываться, камень у меня под ногами крошился. Я все же поднялся и остановился у одной из относительно целых колонн. Она чернела на глазах, покрываясь скользким серым налетом. Откуда-то изнутри здания послышался полный боли крик. Я узнал дядин голос и бросил к зданию. Я обежал все стены, но входа не было, лишь покрытый липким налетом камень, некогда бывший белым.

Дядя кричал все сильней, он пытался что-то сказать, но я не понимал слов. Я бил в стены кулаками, но ничего не мог сделать. Я что-то кричал, но все это было бесполезно. Здание рушилось, проваливаясь под землю. В какой-то момент ступени рухнули в черное ничто вместе со мной.

Я проснулся, рывком поднимаясь, еще не до конца понимая, где я, кто я и что происходит вокруг. Рядом, на полу возле дивана, сидела Альяра. Первое, что я увидел, было ее перепуганное лицо.

― Ты кричал во сне, - сказала она тихо. – И я не могла тебя разбудить.

Я был очень рад, что этот бредовый сон закончился.

― Извини, пожалуйста, что напугал тебя, - я сел, отбрасывая плед, протер лицо руками. – Который час?

― Утро. До начала занятий осталось два часа, - Альяра поднялась на ноги, - Ребята ушли, а я осталась здесь, чтобы разбудить тебя.

― Спасибо тебе, - проговорил я, все еще пребывая в странном, пограничном состоянии между сном и реальностью. – Я пойду искупаюсь, хорошо?

Альяра кивнула, провожая меня взглядом.

Душ взбодрил и смыл липкий сон. Переодевшись в форму Академии, я спустился вниз. На то, что Альяра останется, я не очень-то рассчитывал. Даже предвкушал, что останусь на короткий период один в доме, спокойно приготовлю себе кофе или чай.

Но девушка, судя по запаху и звукам, сама возилась на кухне. Услышала мои шаги, обернулась, держа в руках большую кружку.

― Тау научила меня, как варить твою гадость, - сказала она, протягивая мне кружку. – Держи. Я хочу извиниться перед тобой. Я вчера… погорячилась.

Я был удивлен. Я ожидал, что девушка будет дуться на меня несколько дней, демонстративно игнорировать, всячески показывать, как я был не прав.

― Я тоже, - промямлил я. Все нормальные слова вдруг куда-то исчезли из моего словарного запаса. – Мне не стоило приходить вот так. Ну, в общем, ты понимаешь.

Повисло неловкое молчание. Я не знал, что сказать дальше, пил горячий кофе мелкими глотками, а девушка не знала, куда девать руки.

― А куда Кшан и Тау пошли? – я, наконец, нашел нормальную тему для разговора. – Что им дома не сидится?

― Они о чем-то поспорили и пошли проверять, кто был прав, в библиотеку, - с улыбкой объяснила девушка. – Попросили нас присоединиться, как только ты проснешься. Ты кушать хочешь?

Я покачал головой. Аппетита не было вообще.

― Нам все равно нужно на завтрак в общий зал, там мы договорились встретиться, - пояснила она. – Так что допивай, а я пока возьму куртку из комнаты.

Я вышел в гостиную. Присел на кресло, дожидаясь Альяру. Сон все не шел у меня из головы. Я убеждал себя, что это просто сновидение, ничего большего. Но одна мысль не давала мне покоя – а что если дядя застрял в этом храме? Или же он каким-то образом вернулся на Землю, и теперь не может оттуда выбраться? Я не знал, как я смогу это узнать, но я точно знал, что должен. Мне нужно было узнать об этом месте все, что только можно. Книга, которую написал дядя. Вот, что первым делом нужно прочитать. Вдруг он оставил там какие-то зацепки, как найти это здание?

Послышались шаги Альяры на лестнице.

― Я готова. Пойдем?

― Альяра, а ты не знаешь, где та книга, которую Кшан вчера читал? – спросил я, оглядывая комнату.

― О, ребята забрали ее с собой. Именно из-за нее они и поспорили, что-то там про Междумирье, про уникальность. Я не вникала. А зачем тебе?

― Хотел почитать, - пожал я плечами.

― И ты туда же, - улыбнулась Альяра, выходя на веранду. – По тебе и не скажешь, что ты любитель чтения.

― Это почему же? – удивился я. – Только не говори, что всему виной борода.

― Признаю, она имеет некоторое влияние, - улыбнулась Альяра. – Варги больше любят стучать молотом, чем изучать науки.

― Так я же не варг!

― Но похож!

― Ни капельки!

― Ах ну да, медовуха мне вчера привиделась.

С шуточками и смехом мы быстро дошли до Академии. В свете дня она смотрелась еще более внушительно и монументально.

Ребят мы нашли в обеденном зале, в котором вчера проходил пир. Здесь мало что изменилось, разве что столы были расставлены так, чтобы остался широкий проход в центре. Тау и Кшан сидели за дальним столом справа.

― Я была права! – с гордостью в голосе заявила Тау, едва мы сели рядом. – Та книга, что у нас дома – истинная! Кшан мне не верил до последнего, считая, что только он у нас самый умный. Да, Кшан?

― Ничего подобного, - спокойно заметил асур.

― Только вот мне про эту книгу еще дед рассказывал, - сказала Тау, потрясая ею в воздухе. – Что Эсхарт писал свои «Легенды», находясь в Междумирье, а потому все остальные копии – лишь бледная тень оригинала.

― А в чем отличие? – поинтересовался я.

― В том, что книга, написанная в Междумирье – любая, не только эта, - принялся рассказывать Кшан. – Создается на языке праобразов, которые уже каждый читающий переводит на привычный для себя язык. Эту книгу может прочитать даже тот, кто никогда не был в Междумирье. И каждый, замечу особо, будет видеть ее по-разному. Для тебя и меня будет разный текст – в целом он един, но будут различия в деталях, в словах, в оборотах.

― Ребята, - выдохнул я. – Я должен ее прочитать.

― Конечно, - ехидно усмехнулась Тау. – Становись в очередь. Это невероятная удача, что нам в дом попала эта книга. Должно быть, в библиотеке просто перепутали, и вместо копии положили нам оригинал. Главное, теперь никому об этом не говорить. Иначе точно заберут.

Я стоял перед выбором. Рано или поздно, мне все равно пришлось бы решать – рассказать им про вчерашнюю встречу или же молчать. Но чем дальше, тем о большем пришлось бы умалчивать.

― Я должен рассказать вам кое о чем, - наконец, решительно сказал я. – Вчера я беседовал не только с Кассом и Ёнишем.

Ребята заинтересованно придвинулись ко мне ближе.

― Но и с вашими родителями, - продолжил я.

― И с моей… - начала Альяра.

― Да, и с Миралиссой тоже.

― Я полагаю, о твоей стычке с Тальвианом вы даже не разговаривали, - сказал Кшан.

― Правильно полагаешь, - кивнул я. – Мы говорили об Эсхарте Атоне, Тилле Лерийском и о том месте, которое они искали.

Я рассказал им все, кроме последнего разговора с Миралиссой. То была слишком личная беседа, о которой, пожалуй, действительно не стоит знать никому, дабы не портить Миралиссе игру.

Память, спасибо ей большое, не подвела, и весь вчерашний разговор я помнил во всех деталях.

― Так вот почему мой отец так расспрашивал о тебе, - задумчиво проговорил Кшан, как только я закончил. – Хорошо, что ты нам рассказал, а то я себе голову ломал о причинах.

― Теперь вы понимаете, что я должен изучить эту книгу вдоль и поперек? – спросил я. – Если они действительно нашли этот храм, то в книге могут быть какие-то сведения об этом.

― Не ты, а мы, - педантично поправил Кшан. – Вместе мы сможем узнать гораздо больше. Тем более, мы знаем о мирах несравненно больше тебя.

― Не мы, а ты, - ехидно поправила его Тау. – Ты один знаешь больше, чем все мы вместе.

― А вам не кажется, что искать этот храм может быть опасно? – удивленно спросила Альяра. – Ведь мы слишком мало знаем о Межмире, чтобы разыскивать там то, что считается легендой.

― А мы и не говорим, что прямо сейчас пройдем Аркой в Межмир, - сказал Кшан. – Но лично мне бы хотелось изучить эту книгу, чтобы понять, есть ли там хоть какие-то упоминания о том, что храм действительно существует.

― А если вы узнаете точно, что существует? Если вы даже узнаете, как туда попасть? – продолжала Альяра. – Вы пойдете туда?

― Зачем говорить об этом сейчас? – беспечно отмахнулась Тау. – Сейчас-то мы ничего еще не знаем.

― Атей, ответь, - Альяра серьезно посмотрела на меня. – Ты пойдешь туда, если будешь знать путь?

― Я об этом даже не думал, - пожал я плечами. – Без необходимости я туда не полезу, сразу тебе говорю. Я понимаю свои возможности и не собираюсь их переоценивать. Да и чего ты так переживаешь? Уверен, даже если мы узнаем, как туда попасть, мы все равно не сможем это сделать.

По всему зданию гулко прогремел звон колокола.

― Это сигнал начала занятий, - всполошился Кшан. – Пошлите скорей! У нас первое занятие в северном крыле, а туда еще идти!

― Не суетись, - осадила его Тау. – Первый колокол – сигнал о том, что занятия начнутся через десять минут. Успеем дойти.

Мы действительно успели. Прошли внутренний двор, поднялись платформой на третий этаж северной башни, и оказались в кабинете за две минуты до начала занятия. Две группы уже были здесь, следом за нами вошла последняя четверка. И вскоре мы все расселись на невысоких, мягких скамеечках.

― А какое сейчас занятие? – шепотом поинтересовался я у Тау, которая сидела справа от меня.

― Скучно все знать, - отозвалась она.

― Заклинания, - ворчливо сообщил Кшан. – Тау, мы же вместе узнавали, как можно было забыть?

― Отстань, зануда, - фыркнула девушка.

Альяра сидела слева от меня, отстраненно глядя себе под ноги. Явно о чем-то серьезно раздумывала.

― Алья, - позвал я, наклонившись к ней. – Может, хватит уже переживать из-за ерунды?

Альяра вскинулась было ответить что-то явно гневное, но в помещение быстро зашла наставница.

― Добрый день, ученики, - раздался спокойный голос.

Я поднял голову и постарался сделать серьезное, внимательное лицо. Высокая альвия в вошла в кабинет. Костюм у нее был похож на ученический, только свободная длинная накидка была наброшена на плечи вместо куртки. Она была красива, как и все альвы, но выражение ее лица, плотно сжатые губы, собранные в тугой хвост светлые волосы и тяжелый взгляд говорили о том, что, ко всему прочему, она строга, а возможно, и очень сурова.

― Меня зовут Раадия Аль'Ти и я буду обучать вас заклинаниям, - сказала она, оглядывая всех. – Эта наука потребует от вас всех ваших сил, Бирне Асхира, я не давала разрешения разговаривать.

Раадия безошибочно посмотрела в сторону шушукающихся девушек.

― Вы должны понимать, что освоить науку заклинаний – ваша первостепенная задача. Не зная и не понимая тех сил, что плотно сплетены с вашей жизнью, вы рискуете обжечься. А потому, первым делом вы должны усвоить одно простое правило – всегда чувствовать грань возможного.

Раадия прошла в центр кабинета. Мы сидели полукругом, и каждому было хорошо ее видно.

― Кому-то из вас управление своей Стихией будет давать проще, чем остальным. Кому-то – труднее. Но каждый из вас должен понимать – Стихии уже выбрали вас, а значит, ваша обязанность – научиться чувствовать свою силу и сделать все, чтобы управлять ею, и ни в коей степени не допускать, чтобы Стихия могла управлять вами. Это всем понятно?

Мы закивали. Как не понять.

― Тогда начнем, - решительно сказала Раада.

Она вскинула перед собой руки, держа ладони на расстоянии полуметра. Воздух между ее руками задрожал, формируясь в довольно большой шар молочного цвета, сантиметров сорок в диаметре.

― Стихии – это волны, на которых построены наши миры. Эти волны пронизывают каждую клетку всей материи. Каждый житель миров умеет чувствовать Стихии. Но не каждый может в совершенстве управлять ими. Не каждый сможет увидеть тончайшую вязь плетения заклинаний. Вы, - она подняла взор от сферы и посмотрела на нас. – Сможете.

― Мы умеем бесформенный поток Стихии преобразовывать в нити, сплетать их между собой, придавать нужный узор, - продолжила Раада. Сфера между ее руками из белой стала превращаться в темно-коричневую, наливаясь цветом, - Каждое заклинание – это, прежде всего, уникальное переплетение одной или, чаще, нескольких нитей. Мы будем учиться видеть этот узор, а позже – создавать его и управлять им.

Она чуть встряхнула кистями. Сфера слегка закрутилась против часовой стрелки, приобретая багряный оттенок.

― Сейчас я покажу вам плетение, - сказала Раада.

Из багряной, сфера превратилась в красно-оранжевую, а затем цвет исчез. Сфера оказалась полой внутри, а по всей поверхности шли цветные кружева с преобладающей в них красной нитью. Узор был довольно простым и повторяющимся – большой круг в центре окружали семь маленьких. Этот узор и заполнял рисунком всю сферу.

Раада чуть шевельнула пальцами. Узор неуловимо сместился. Теперь в центре было три больших круга, а рядом с ними пять маленьких. Рисунок был симметричен, как и первый. Цвет линий поменялся, преобладал золотой. Миг – и сфера из узорчатой превратилась в заполненную золотым туманом, что лениво вращался внутри. Затем, насыщенный зеленый и новый узор. Дальше, небесно-голубой, темно-синий и глубокий фиолетовый. С каждым новым цветом изменялся и узор. Количество шаров оставалось одинаковым, их было восемь, менялся лишь их размер и расположение.

― А теперь каждый подойдет к сфере и попробует создать на ней свой узор, - объявила Раада, - Начинаем с левой стороны по очереди.

Я незаметно выдохнул. Начали с противоположного от нас края, у меня было полно времени подумать над своим плетением.

Первой вышла невысокая худенькая девушка из ваннов, смущенно остановилась возле сферы.

― Теперь дотронься пальцами до плетения, - сказала Раада, - Почувствуй покалывания на коже. Представь себе любой узор, какой только захочешь. Можешь закрыть глаза, если тебе так будет проще.

Иногда я видел создаваемые плетения вполне отчетливо. Но порой нити не представляли четкого рисунка. Порой цвет, который создавался из сплетения, был четким и ярким, но чаще мутным, с вкраплениями другого оттенка. Я с удовольствием наблюдал за уроком, время от времени пытаясь определиться с узором. Но чем больше учеников пробовали, тем меньше вариантов у меня оставалось – повторять то, что предложили другие, мне не хотелось.

Вскоре очередь дошла и до нашей группы. Кшан, молодчина, создал красивый узор из пяти пересекающихся кругов и у него получился ровный золотой цвет. Наставница даже нигде не поправила его, лишь кивнула с одобрением. Тау тоже не оплошала, создав что-то похожее на лепестки цветка. Только вот ее сфера окрасилась в небесный с продольными красными линиями. Раадия кивнула, поправила один круг в узоре, и линии стали тоньше и мягче.

Следом пошел я. Свой узор я особо долго не выдумывал, ориентируясь в основном на симметрию. Круг в центре, в нем само еще семь кругов каждый меньше другого. Еще четыре таких же по бокам, сверху и снизу. Между ними четыре круга поменьше и в них уже было три круга внутри. Еще четыре маленьких, с одним кругом внутри, возле центрального, чтобы заполнить пустое место. И по два совсем крохотных, пустых, возле средних кругов. И весь узор взят в один большой круг. В идеале, этот узор должен обладать фрактальным строением, заполняя собой сферу полностью, как кожаные накладки на футбольном мяче.

Я подошел к сфере, протянул руки, как показывала Раада. Прикрыл глаза, представляя свой узор. Получилось. Я ясно видел узор таким, каким он и должен был быть. Сама же сфера была похожа на огромный мыльный пузырь, переливаясь всеми цветами радуги.

― Ты должен был использовать в своем узоре не более восьми кругов, - сказала Раада, глядя на меня поверх сферы. – Здесь же, - она прищурилась, глядя на узор. – Около шестидесяти.

― Шестьдесят три, - сказал я, убирая руки. – Извините, Наставник Раада, я упустил этот момент.

― Нет, не уходи. Создай из восьми, Атей.

Я не собирался выдумывать новый узор. Я взял за основу старый. В одном круге восемь, одинаково уменьшающихся в диаметре. Внутри сферы заклубился ярко белый туман. И он светился изнутри беловатым светом.

― Прошу посмотреть, - объявила Раада, указывая на сферу. – Вы можете увидеть основу заклинания для осветительных шаров, которые используются в каждом доме. Только для них используется не чистый белый свет, а с желтоватым смещением по спектру. Если сделать расстояния между внутренними кругами не равным, а увеличить между третьим, четвертым и пятым, - она слегка коснулась сферы и узор слегка поменялся. – То свет будет желтым, оранжевым или красноватым, в зависимости от взаимного расположения кругов. Если вложить в это плетение дополнительные узоры сил, энергии, закольцевать, то мы получим постоянный источник света.

Сверху довольно простого узора опустилось сложное, витьеватое плетение, которое не то, что запомнить, рассматривать можно было несколько минут.

― А тебя, Атей, я впредь попрошу не использовать общеизвестные узоры, а полагаться на собственное воображение, - с легким оттенком недовольства в голосе, сказала Раада. – Альяра, прошу тебя.

Я плюхнулся на скамейку. Вот же подстава получилась. Ясное дело, я знать не знал до сегодняшнего занятия о каких-то там узорах. Ну да ладно, решил я. Раада может думать обо мне все, что ей захочется, но меня это волновать не должно.

Альяра создала узор, похожий на плетение цветка жизни и ее сфера получила ровный зеленый цвет. За это, само собой, Раада девушку похвалила и особо отметила гармоничность плетения.

― А теперь, взгляните на сферу еще раз, - громко сказала Раада, осмотрев каждую группу. – Узор – это лишь часть заклинания. Немаловажную роль играет ваша Стихия. Та самая Сила, которую вы будете вплетать в вязь заклинаний. Теперь внимание.

Наставница стояла рядом со сферой, не касаясь ее, но сфера менялась под ее взглядом. Она стала комком самого настоящего, плодородного чернозема. По кабинету поплыл специфический запах сырой почвы.

― Земля, - объявила Раада. – Можете потрогать, чтобы убедиться лично.

Сфера медленно поплыла по воздуху к парню из первого ряда, который поднял руку в знак желания прикоснуться.

Земляной шар, как только его пощупали руки недоверчивого юноши, вернулся в центр.

― Огонь, - сказала Раада.

И шар в одно мгновение превратился в ярко-алый пылающий сгусток. Затрещал огонь, выплевывая искры. Даже на расстоянии пары метров я ощущал тепло, которое исходило от этого огня.

― Звездное пламя.

Сфера стала похожа на оранжевый, дрожащий шар. Ощущение было такое, что он вот-вот взорвется, не выдержав огромного внутреннего напряжения.

― Солнце.

Сфера разом выросла в размерах, превратившись в золотистый шар с крохотными бурыми пятнами. Действительно, было похоже на солнце.

― Древо, - объявила Раада.

И сфера в мгновение ока преобразилась из миниатюрного солнца в сплетение корней и веток, покрытых крошечными зелеными листиками, что устилали собой всю поверхность.

― Небеса.

Сфера стала прозрачно-голубой. Внутри клубились светлые облака и темные тучи. Сверкали крошечные разряды молний. Это было красиво, словно кто-то смог поймать грозу и запереть за стеклом. Повеяло свежестью, какая бывает после дождя.

― Океан.

Сфера предстала в облике водяного шара, на ковер кабинета с него капала вода. Запахло тиной и водорослями.

― Спутник, - произнесла Раада.

И сфера превратилась в светло-фиолетовую луну, на которой можно было различить даже темные пятна кратеров.

― Вы увидели все Стихии, - объявила Раада.

― Мы видели восемь. А как же девятая? – раздался голос с последнего ряда.

― Стихию Света вы уже видели, - спокойно ответила Наставница. – Кто мне скажет, когда?

В кабинете установилась сосредоточенная тишина. Все пытались вспомнить, но судя по затянувшемуся молчанию, не очень успешно.

― Белая сфера Атея, - донесся до меня голос Кшана.

― Правильно, Кшан, - кивнула Раада. – Стихия Света – это одновременное использование всех восьми Стихий. Но, как вы все знаете – в больших масштабах это крайне трудно, и, как считают многие мастера, невозможно. Я же склоняюсь к мысли, что сосредоточение, необходимое для удержания всех восьми стихий всего лишь труднодостижимо, - Раада шевельнула пальцами и сфера исчезла. - Каждый из вас склонен к владению какой-то одной Стихией, реже – двумя, тремя. Еще реже встречаются случаи, когда вам одинаково подвластны четыре и более стихии. Ваше задание к следующему уроку – выявить у себя основную стихию и составить узор из девяти или более кругов. А теперь вы свободны, можете покинуть кабинет.

Тут же раздался звон колокола. Все поднимались, переговариваясь и обсуждая занятие.

― Атей, задержись. Ты уже выполнил задание для следующего занятия, я хочу составить для тебя новое, - Раада глянула на друзей. – Вы можете идти.

― Мы подождем тебя за дверью, Атей, - как ни в чем не бывало сказала Тау.

Моя группа покинула кабинет последними. Я стоял перед Раадой и чувствовал, что дело явно не в задании.

― Ты действительно владеешь белой стихией? – спросила, наконец, она.- Академия не может ошибаться. Но это слишком неожиданно.

― Я не знаю, чем я владею, Наставница Раада, - сказал я. – Я попал в Сурград год назад и не замечал за собой каких-то особенных умений.

― Я хочу попросить тебя, чтобы ты занимался со мной отдельно, - сказал Раада. – Два занятия в неделю, вечером. Скажем, в третий и восьмой день.

― Хорошо, - кивнул я. Не отказываться же.

― Я многие годы изучаю стихии, Атей. Я сама владею четырьмя Силами, но освоить пятую, как бы мне не хотелось, у меня не получается. Я надеюсь, что занятия с тобой, если ты действительно истинный, помогут мне понять, что отличает тебя от других.

― Вы никогда не думали, Наставница Раада, что Стихии – это не только сплетения сил, но и эмоции и чувства? – вдруг сказал я. На меня опять нашло то самое состояние, когда я говорил то, что само приходило в голову. – Для того, чтобы управлять огнем, нужно обладать страстью. Небеса – это свобода, и если у тебя нет вольной искры в душе, то стихию ветра ты не познаешь. Стихия древа требует осознания гармонии и единства со всем сущим. И так с каждой силой.

― И что же нужно, чтобы владеть Стихией Света? – заинтересованно спросила Раада.

― Уметь не испытывать эмоции вообще, - сказал я. Ощущение потока ушло. Сейчас, если бы Раада спросила меня о чем угодно, я говорил бы ровно то, что знал сам.

― Это хороший ответ, Атей Дайшар. Ты можешь идти. И помни, в третий день я жду тебя на закате в своем кабинете.

Друзья нетерпеливо бросились ко мне, стоило мне выйти из кабинета.

― Ну что?

― Чего она хотела?

― Какое дала задание?

― Наставница Раада посоветовала мне оставить учебу в Академии и попроситься в ученики к мастерам по созданию осветительных шаров, - уныло сказал я. – Так что, прощайте, я пойду собирать вещи.

― Атей, ну хватит паясничать! – шутливо отозвалась Тау. – Мы-то знаем, что тебя не возьмут в ученики даже к подмастерьям.

― Ну ладно, вы меня раскусили, - улыбнулся я. – Наставница была крайне опечалена моей никудышной подготовкой и сказала, что я должен буду брать у нее дополнительные занятия два раза в неделю.

― Вот это тебе повезло, - заметил Кшан. – Ты будешь нам показывать то, чему она будет тебя учить?

― Я думаю, что вы об этом и так знаете. Что такое стихии. Какие они бывают. За что отвечают.

― Это любой дурак знает, - фыркнула Тау.

― А вот я не знаю, - хохотнул я. - Но обещаю, если будет что-то интересное - расскажу.

― Пошлите в парк, - предложил Кшан. – Следующее занятие о спутниках. На малой закатной площади.

― Давайте пройдем через обеденный зал и возьмем с собой какую-нибудь еду? – предложил я. – Лично я проголодался.

― Отличная мысль, - поддержала Тау. – Я тоже не против перекусить.

Вскоре мы уселись на циновке, у края просторной полянки, покрытой травой и цветами. В центре поляны возвышалась высокая узкая Арка из серо-зеленого камня. В обеденном зале нам выдали целую корзину, заполненную едой, и мы с удовольствием устроили себе полдник. Ни одни мы оказались такими умными. Все три группы пришли на полянку с корзинками. Тау пригласила всех к нам поближе, и вскоре мы сидели все вместе и обсуждали первое занятие.

― А это правда, что чародейство будет вести сам Касс Ирий? – спросила девушка с двумя светлыми косичками и усыпанным веснушками лицом. – Он ведь Наставник Академии!

― В расписании занятий именно так и написано, - кивнул Кшан. – Он и раньше вел чародейство. Правда очень давно.

Пока ребята обсуждали занятия, я улегся прямо на траву в стороне ото всех.

― Атей, что ты там разлегся и не участвуешь в нашей беседе, - услышал я незнакомый женский голос. Я лениво приподнялся и подпер голову рукой. Обращалась ко мне девушка из Джаанара с короткой стрижкой. Я ее помнил по вчерашнему ужину, но вот имя, само собой, забыл. – Из какого ты мира?

― О моем мире здесь не знают. Там нет ни сил, ни стихий. Только технологии.

― Как в Асуаре?

― Не такие совершенные, - усмехнулся я.

― А как ты оказался здесь?

― Полагаю, случайно, - я попытался пожать плечами. – Я сам не знаю. Может быть, Касс знает, но ничего об этом не говорит.

― Наставник Касс, - поправил меня какой-то парень.

― Хорошо, пусть так, - легко согласился я.

― А вы слышали, что на первом же занятии о спутниках нас поведут в Междумирье? – спросил кто-то. – Я вот не очень-то верю.

― Мне отец говорил…

Я лег на спину, глядя в небо. По цвету оно очень походило на земное.

― В моем мире более синий оттенок, - сказала Альяра, ложась рядом. – А в твоем?

Она словно читала мои мысли.

― Такое же, как здесь, - сказал я. – Особенно в горах.

― Ты скучаешь по своему миру?

― Редко. Со мной рядом сестра, она самый близкий мне человек, не считая дяди. Она рядом и этого мне достаточно.

― А ты бы хотел посмотреть на мое небо? – спросила она. – У нас очень красиво ночью.

― А ты приглашаешь?

― Только что пригласила, Атей, - улыбнулась Альяра. – Жду вот теперь, что же ты ответишь.

― Я хотел бы, да, - я повернул голову, чтобы посмотреть на нее. – Только ответного приглашения я тебе сделать не смогу. Как и попасть когда-нибудь в свой мир.

― Ты можешь пригласить меня в свой дом, - предложила она. – Пожалуй, это можно будет засчитать за ответное приглашение.

― Ты не представляешь, как моя сестра будет рада тебя видеть.

― Смотри! – выдохнула Альяра, указывая в небо.

В небе двигалась в нашу сторону маленькая точка. Она быстро увеличивалась в размерах, и совсем скоро, не только мы, но и остальные ребята, могли увидеть, что это – что-то большое и крылатое. Через пару минут, мы с восторгом наблюдали, как высокий, поджарый черно-рыжий конь вспарывает крыльями воздух, заходя на посадку. Он пробежал несколько метров и остановился, как вкопанный, за несколько шагов до Арки. С его спины легко спрыгнула самая эффектная женщина, которую я только видел. Высокая, спортивная и подтянутая, она больше походила на тренера, чем на Наставницу. Короткие черно-белые волосы топорщились в художественном беспорядке на голове. Никакой мантии, только стандартная куртка Академии.

― Я – Мирра Сталь, - громко сказала она. – Все сюда.

Нестройной гурьбой мы столпились возле нее.

― Прямо сейчас мы пойдем в Междумирье. Проходите Аркой парами и ждете на тропе. Повторяю, для особо одаренных – с тропы не сходить. Это ясно? Тогда вперед, как только я скажу.

Она подошла к Арке, приложила к камню руку. Глубокая вибрация прокатилась по земле, отдаваясь во всем теле. Узоры, что были выбиты на камне, зашевелились, задвигались. Проем Арки подернулся рябью, а затем в нем стала различима совершенно другая местность. Тропинка, убегающая вдаль, сумрак и усыпанное звездами, раскрашенное красками туманностей небо.

― Какая группа идет первой? – спросила Мирра. – Определяйтесь.

― Наша, - предложил Кшан, ему явно не терпелось поскорее оказаться в междумирье.

― Так, первая пара – Атей и Альяра, затем Кшан и Тау, - определила Мирра. – Остальные – разбейтесь на пары и встаньте в ряд, позади друг друга. Перед проходом возьмитесь за руки. Атей, чего вы ждете? Вам нужно персональное приглашение? Нет? Тогда вперед!

Я взял Альяру за руку и мы шагнули. От перехода я ожидал чего-то большего. На деле же я не почувствовал ничего особенного. Просто шагнул в арку и оказался в совершенно другом месте. Альяра выпустила мою руку, и я обернулся. За спиной была дорога. Никакого прохода или обратной стороны Арки не было. Никто не шагнул за нами следом.

И небо над головой. Яркое, красочное и невероятное. Огромный красно-синий диск галактики медленно и лениво растекся по всему небосводу, дальше расцвели пузырями красочные туманности самых разных цветов и форм.

Именно таким и должно было быть небо. Сейчас, глядя на все эти краски, на эту невероятную красоту, я понимал, чего мне не хватало на Земле. Я не знал тогда об этом, понятия не имел, не мог выразить это словами. Лишь неясная тоска за тем, чего на земле никогда не было, порой охватывала меня, когда я смотрел в темное, усыпанное бледными звездами земное небо.

В этом странном месте, где не было ничего из творений человеческих рук, кроме тропы, небеса царили безраздельно.

― Атей, - прошептала девушка, - Пожалуйста, не отходи от меня. И не сходи с тропы.

― Хорошо, - согласился я. Она вела себя как-то странно. – А почему нельзя сходить с тропы?

― Я тебе дома расскажу кучу страшных историй про Междумирье, - пообещала Альяра. – Но не здесь.

Я смотрел в небо. Как же мне не хватало сейчас фотоаппарата.

― Атей, возьми меня за руку, пожалуйста.

― Зачем? – откликнулся я. – Боишься, что я убегу?

― Мне страшно! – чуть ли не срываясь на крик, сказала Альярра. – Неужели ты не понимаешь?

― Хорошо, хорошо. Ты только не переживай так. На вот тебе мою руку, могу и две дать, если захочешь.

Альяра вцепилась в мою руку, словно в спасательный круг в бушующем море. Она озиралась по сторонам, будто ожидая опасности. Я же замечал лишь то, что ни Кшана, ни Тау до сих пор не было, хотя появиться здесь они должны были уже давно.

― Что такое? Чего ты так боишься?

― Всего, - прошептала она. – Ты разве не чувствуешь?

― Что я должен чувствовать?

Я действительно не понимал. Я не находил в этом месте ничего страшного или пугающего. Наоборот, здесь было невероятно красивое небо над головой. И если бы не Альяра, я бы уже давно задрал голову и наслаждался им.

― Мне просто дико страшно, - запинаясь, проговорила Альяра.

― Не преувеличивай, - спокойно заметил я. – Посмотри лучше по сторонам. Там, кажется, вдали виднеется лес. Или это горы?

Я сделал всего один шаг в сторону. Маленький шажочек. Но девушка взвизгнула и повисла на моей руке так, словно я уже объявил, что хочу пойти посмотреть на лес.

― Нет! Нам нельзя сходить с тропы! – в ее голосе слышалась паника. Это переходило все границы. Наверное, Наставница Мирра должна была провести опрос среди учеников, перед тем, как отправлять всех без разбора в Междумирье.

― Тебе просто нужно успокоиться, - предложил я. – Хочешь, я тебя обниму?

Альяра кивнула и тут же прижалась ко мне всем телом, уткнулась в плечо, пряча лицо. Я гладил ее по волосам и спине, очень надеясь, что она все же придет в себя.

― У меня внутри все переворачивается от страха, - прошептала она мне в шею. – Неужели ты ничего не чувствуешь?

― Совершенно ничего, - сказал я. Мне даже было как-то неловко из-за этого. – Просто ты наслушалась всяких страшилок, вот и боишься.

― Нет, Атей, - Альяра подняла голову и вполне осмысленно посмотрела на меня. – Когда я впервые оказалась в Междумирье, еще ребенком, я ничего не знала про этот мир. Только потом уже я услышала все эти душераздирающие истории. И в тот первый раз мне было так же страшно, как и сейчас. Это даже не страх, это инстинктивный ужас, который идет из самых твоих глубин, и ты ничего не можешь с ним поделать, никакие доводы разума не помогают. Даже Кшан, когда мы проходили с ним как-то в Асуар, боялся, хотя пытался не показывать свой страх, - она снова опустила голову и уткнулась мне в плечо. - Все боятся, Атей.

― И Стражи тоже? – недоверчиво поинтересовался я. – Они ведь здесь постоянно ходят.

― Они – не так сильно, ведь с ними Спутники. Но мне рассказывал наш старший Страж в тот самый первый раз, что и он боится, но умеет справляться с этим чувством.

― Ты заметила? Ты уже не так сильно дрожишь. Мне кажется, это хороший знак.

― Потому что я стою, уткнувшись в твое плечо, - развеяла мои надежды Альяра. – А стоит мне поднять голову, снова увидеть это невообразимое, чужое небо и я снова буду трястись от страха.

Я не знал, долго ли продлится эта идиллия. В конце концов, даже Альяра должна будет заметить, что мы слишком долго стоим тут одни.

― Атей? – позвала девушка, не поднимая головы.

― Да, дорогая? – брякнул я, совершенно не подумав. То ли фильм какой-то вспомнил, то ли анекдот. Но отнекиваться было уже поздно.

― Дорогой, - умело подыграла она, поднимая голову и плавным движением откидывая с лица волосы. – Ты ведь специально отвлекаешь меня, чтобы я не заметила самого главного.

― Не понимаю, о чем ты.

― Все ты понимаешь.

Она так странно на меня смотрела. В такие моменты во мне включался внутренний идиот и начинал нести ахинею.

― Ты намекаешь на то, что мои руки лежат на неподобающем месте твоего тела?

― Твои руки лежат там, где им положено быть, - отрезала девушка. На самом делевсе было в рамках приличий и я даже не думал позволять рукам спуститься ниже.

Она снова опустила голову.

― Атей?

― Да, дорогая.

― Мы ведь здесь одни? – прошептала она так тихо, что я едва расслышал.

― Да.

― Давно?

― Достаточно.

Она замолчала.

― Дорогой?

― Да?

― Еще немного и у меня начнется истерика. Не знаю как, но ты должен меня успокоить.

Глава 7

Альяра плакала. Она кричала. Говорила, что это я во всем виноват, что я не должен был выходить первым к Арке, и уж тем более, брать ее с собой. Почему я не взял Кшана? И вообще, лучше бы я пошел один. Она сорвала голос, сидела на земле и растирала слезы по щекам. Я сидел рядом, крепко держал ее за плечи и пытался привести в чувство уговорами. Получалось плохо. После получаса слез и самой настоящей истерики, моих бесполезных убеждений, что нас ищут и найдут, даже у меня начинали сдавать нервы.

Я придвинулся, притянул ее к себе и крепко-крепко обнял. Она плакала, как ребенок, навзрыд. Это хорошо, уговаривал я сам себя, пусть выплеснет все свои эмоции в слезах. Когда-нибудь они же должны закончиться.

Наконец, она успокоилась и затихла. Я осторожно гладил ее по волосам и бормотал что-то несвязное, но вполне утешительное.

― Атей, что нам теперь делать? – спросила она. Это были ее первые осмысленные слова за последнее время. – Что произошло, как ты думаешь?

Нашла у кого спрашивать.

― Я думаю, нам нужно двигаться, - предложил я, поднимаясь и протягивая ей руку. – Если нас до сих пор не нашли здесь, значит мы попали в какое-то отдаленное место. У этого Междумирья ведь есть карта? Сейчас разошлют стражей по каждому направлению и нас отыщут.

― Великие небеса, Атей! Какая карта?! – тут же вспылила Альяра. – Ты вообще хоть что-нибудь знаешь?

Мы пошли по дороге вперед.

― Сейчас я тебе расскажу, почему я так и не смог нормально погулять в Междумирье, хотя мне очень хотелось, - пояснил я. – Моя сестра, стоило мне только заикнуться о своих намерениях исследовать это место, сказала примерно следующее. Сейчас тебе придется послушать длинный монолог. Атей, сказала она, в Междумирье очень опасно! Об этом мне говорил Эльних и я склонна ему доверять. А если ты исчезнешь там, как другие? Что я тогда буду делать? Кто будет помогать мне с гостиницей? Кто будет отгонять своей хмурой небритой физиономией ухажеров? Кто будет общаться с варгами, чтобы они не таскали сюда свою медовуху? Неужели ты готов бросить меня на произвол судьбы совершенно одну? Вот примерно так она и сказала, и говорила всякий раз, когда я пытался поднять эту тему вновь. Совесть не позволяла мне пойти наперекор, я знал, что она будет сильно волноваться, если я уйду.

― Очень любопытно.

― Так как я хотел сам исследовать Междумирье, я ограничил себя от всей необъективной информации – все эти страшные истории об исчезновениях и о том, как тут ужасно.

― Ты хотел исследовать Междумирье? – поразилась Альяра. – Зачем?

― А разве тебе не интересно? Во-первых, это не мир в привычном понимании. Во-вторых, здесь сложились совершенно особые условия, которые в ваших мирах до сих пор не могут понять до конца. В-третьих, одно это небо чего стоит. Почему оно такое? Есть еще пятнадцать причин, которые записаны у меня в блокноте, но рассказывать тебе я их не буду.

― И как ты собирался проводить исследования? Особенно учитывая разговор с сестрой?

― Я хотел пойти в Твердыню Стражей и договориться о занятиях по изучению Междумира, - честно ответил я. – Что ты так смотришь? Так делают многие, кому приходится часто проходить Арками. Сестре ничего не оставалось бы, как смириться и перестать переживать. Ведь я бы исследовал это место не один, а под защитой стража.

― Ну а почему ты тогда не изучал серьезные труды? Ведь там есть достоверная информация. Я сама читала несколько книг.

― Достоверная информация, говоришь? – я усмехнулся. – Один из так называемых серьезных трудов, начинался примерно так: «Мы ничего не знаем о Межмире. Он изменчив и подвижен, словно текучая энергия. Ступив в Межмир сегодня, завтра вы застанете его совершенно другим». А дальше шли два десятка глав с различными утверждениями. Мне показалось это странным. И я решил, что пока я не начну свои собственные исследования, я не буду забивать себе голову чьими-то предрассудками и наблюдениями.

Мир вокруг неуловимо изменился. Стало светлее, словно мы вышли из глубокой ночи в вечерний сумрак. Тропинка стала шире, теперь в ряд могли бы пройти не два, а четыре человека. Дорога бежала через усеянное цветами поле. Цветы сияли самыми разными оттенками, от каждого из них, словно пыльца, поднимались крохотные сверкающие искорки.

― Вот оно! – прошептал я. – Вот то, о чем я говорил! Посмотри, как красиво!

Стоило мне шагнуть к краю тропы, как Альяра вцепилась в меня двумя руками.

― Нет, ты не пойдешь с тропы ни в какое поле, даже за этими прекрасными цветами, - уверенно проговорила она. – Атей, ты меня слышишь?

Я слышал краем уха. Я остановился у кромки поля, не сводя глаз с цветов. Мне казалось, что эти искорки – это запах, видимый и проявленный. И, конечно же, мне хотелось проверить свои догадки.

Девушка обхватила мое лицо двумя руками и повернула к себе, чтобы я смотрел на нее.

― Атей, дорогой ты мой, услышь меня, пожалуйста. Посмотри на меня. Так вот, я не пущу тебя ни в это, ни в какое другое поле. Ни в лес, ни в горы. Никуда. Потому как я не хочу, чтобы ты там исчез с радостными воплями, а я осталась тут одна.

― Какая ж ты… - я с трудом сдержал рвущиеся неблаговидные эпитеты и выдохнул. – Осторожная. И хватит меня держать, - я осторожно обхватил ее запястья пальцами. – Сам все осмотрю, когда вернусь сюда один.

― Ну да, - рассмеялась девушка. – Когда закончишь обучение в Академии. А это не так уж и скоро.

― А что это у тебя тут такое? – я схватил ее правую руку и притянул поближе к себе, рассматривая узор на запястье. – Это что, татуировка?

Альяра выдернула руку, но я успел рассмотреть витиеватый узор, что обвивал запястье у самой кисти и слабо светился.

― Это охранный артефакт, - потирая кожу, сказала она. – В мирах он не видим, а здесь проявляется в облике рисунка.

― А почему я раньше его не заметил?

― Откуда я знаю? – пожала плечами девушка.

― Раньше он точно не светился, иначе бы я заметил.

― Атей, ты только и делаешь, что смотришь на небо, на поле, на цветочки. Удивительно, как ты вообще замечаешь, что я рядом. Пошли уже.

Но за руку она меня все же взяла. И я снова стал чувствовать себя собакой на привязи.

Я был с Альярой не согласен. О чем и заявил. Еще какое-то время мы шли по утоптанной тропе Межмира, беззлобно подшучивая друг над другом. Я радовался, что наконец-то Альяра перестала трястись и озираться по сторонам с ужасом в глазах.

― Откуда у тебя этот артефакт? – спросил я, просто чтобы не молчать, - Создается ощущение, что ты сама не очень-то о нем знаешь.

― Миралисса настояла, чтобы он был при мне, - пояснила девушка. – Тогда было неспокойно и она…

― Почему ты называешь ее так? – не выдержал я. – Ведь Миралисса – твоя мама.

― Мне трудно воспринимать ее только, как мать. Она, в первую очередь, властительница нашего Дома. Мы редко оставались наедине так, чтобы можно было почувствовать себя… ее дочерью. Она учила меня управлять или знакомила с той или иной наукой. Мы часто объезжали владения вместе. Рядом всегда кто-то был, или Стража, или служители Дома, или советники. Ей, в общем-то, не особо нравится, когда я называю ее мамой. Я привыкла.

― Она очень властная, даже суровая, я бы сказал, - поделился я своими наблюдениями. – Как тебе удалось остаться такой… мягкой?

― Возможно, все дело именно в том, что мне приходилось подстраиваться, - задумчиво ответила девушка. – Миралисса никогда не потерпит кого-то, кто сильней, чем она. Я поняла это довольно рано. А возможно, у меня просто не было достойных поводов, что продемонстрировать ту жесткость, которую я впитала от нее.

― Знаешь, теперь мне кажется, что ты даже не воспринимаешь ее, как свою маму.

― Знаешь, иногда мне кажется, что тебе кажется, - усмехнулась Альяра. – Да и вообще, что это мы говорим только обо мне? Думаешь, мне не интересно узнать тебя?

― Ха! Да я никто, и звать меня никак, - рассмеялся я. – Ты – наследница высокого дома, молодая ветвь аль Лианиара. А я кто? Неведомым образом попавший в ваш мир чужак.

― Чужак, что владеет последней стихией, - очень серьезно проговорила Альяра. – Силой, которая считается утерянной, о которой помнят лишь сказания. Ты только кажешься простым, Атей Дайшар. На самом деле в тебе скрывается сила, которую не каждый сможет разгадать.

― И с чего ты так решила?

― Я это знаю, - уверенно сказала она. – Совершенно точно знаю.

― Откуда?

― Есть то, что тебе пока еще недоступно, Атей.

― Мне очень многое недоступно, Альяра аль Лианиара, - в тон ей ответил я. – И, думается мне… О! Мы пришли.

За разговорами я не сразу расслышал легкую, очень тихую музыку, похожую на переборы гитарных струн. Она вилась где-то далеко, на самой границе слышимости, но то, что она была, я был уверен.

― Куда пришли? – совсем не поняла Альяра. – Атей, о чем ты говоришь?

― Ты разве не слышишь? – посмотрел я на нее. – Музыка! Здесь кто-то есть, кто-то играет на гитаре.

― Атей, пожалуйста, не пугай меня, - с оттенком истерики в голосе прошептала Альяра. – Какая музыка? Я ничего не слышу!

― Это говорит о том, что у тебя нет слуха, - отмахнулся я. – Пошли скорей, это где-то впереди.

― Атей! – Альяра дернула меня за руку и остановилась. – Я занимаюсь музыкой с пяти лет! Я играю на скрипке, я пою. И у меня абсолютный слух, чтоб ты знал!

― Значит, твой страх притупляет твой слух, - нашелся я. – Я слышу гитарные мотивы. Это красивая, немного грустная мелодия.

― Здесь нет никакой музыки!

― Хорошо, хорошо, - примирительно согласился я. – Значит, у меня уже начинаются слуховые галлюцинации. Я брежу. Мне все это кажется. Ничего этого на самом деле нет. Так тебе будет проще?

― Нет, - сказала она тихо. – Так мне еще страшней.

Через несколько шагов местность изменилась. Цветочный луг исчез. С обеих сторон от дороги простиралась равнина, покрытая густой короткой травой. Впереди виднелось что-то, похожее на круг камней.

― Это же стоянка стражей! – воскликнула Альяра, указывая на камни. – Пойдем же скорей, там мы будем в безопасности!

Альяра ускорила шаг, а затем побежала. Я не отставал. Музыка вилась в ушах, легкая, неуловимая. Стоянка начиналась в двух шагах от тропы. Круглая площадка шагов двадцать в диаметре, выложенная светлыми каменными плитами. По внешнему кругу на равном расстоянии стояли восемь трехметровых обелисков из серого камня. Еще один, выше раза в два, стоял ровно в центре.

Мы вступили в круг. Ощущение было такое, будто выходишь из воды на воздух. Внутри словно существовал невидимый купол – здесь было гораздо теплее. Возле центрального камня были обустроены две лежанки из сплетенных листьев и ветвей. Чуть вдали от них лежали связки заготовленного хвороста для костра. Рядом три небольших ящичка.

Альяра сразу же направилась к ним.

― Еда и травы не тронуты, - с легкой досадой сказала девушка. – Значит, стоянку обновляли совсем недавно, и Страж здесь появится не скоро. Зато, мы можем перекусить.

― Я не голоден, - оказался я. – Ты лучше посмотри на этот камень. Он весь в каких-то рунах и знаках.

― Это символы древнего наречия, - пояснила Альяра, подходя ко мне. – Через какое-то время стоянка станет терять силу, вложенную в нее стражем, буквы будут истираться и блекнуть, словно прошли тысячи лет. И если Стражи не обновят это место, стоянка станет разрушаться. Камни будут трескаться и осыпаться, а затем развеются в пыль. Эти руны замедляют процесс распада.

― А что эти руны означают?

― Никто не знает, Атей, - покачала головой Альяра и уселась на циновку, обхватив колени руками. – Это Древнее наречие. Стражи обновляют эти знаки, но не понимают их значения. Говорят, что когда-то очень давно разрушились Первые Пути после Катастрофы. Тогда же появилось то Междумирье, которое мы знаем. Оно было враждебным, злым и отторгало всех и вся, что хоть немного отличалось от его изменчивой природы. Первые стражи, первопроходцы, смельчаки и храбрецы, пытались проложить новые дороги. Миры тогда страдали от последствий Катастрофы, все земли так или иначе менялись. А Межмир менялся во сто крат быстрей. И тогда первые Стражи увидели в Междумирье крохотную частичку упорядоченного творения – круглую площадку с камнями, покрытыми неизвестными знаками. Позже, когда последствия Катастрофы стихли, Стражи пытались возводить здесь здания, сооружения, но все они рушились, едва их начинали строить – Междумирье не терпело чужого порядка. И только эти стоянки существовали достаточно долго, чтобы в них можно было укрыться и дождаться помощи. Стражи пытались возводить стоянки без знаков древнего наречия на камнях ― стоянки гибли почти сразу. Тогда стражи попытались построить простейший навес с точно такими же знаками на бревнах и у них все равно ничего не получалось. Так и получилось, что единственное созданное в Междумирье – это стоянки.

― Мне понравилась твоя легенда, - сказал я, усаживаясь на циновку напротив.

― Это потому, что я больше не испытываю страха, - с улыбкой пояснила девушка. – Словно сбросил с плеч тяжелую ношу, что пригибала тебя к земле и можешь вновь расправить плечи. Тебе не понять, как это прекрасно, ты и ведь и там не боялся. Как ты ощущаешь себя на стоянке?

Я задумался. Разницу я, безусловно, чувствовал.

― Если вспомнить наше занятие по заклинаниям и плетения, о которых говорила Раада, то там, - я кивнул на тропу, - Все было заполнено кружевами и вязью узоров. Нити были повсюду, они наслаивались друг на друга, звенели и перекликались. Здесь же нитей в тысячу раз меньше и потому здесь ощущается пустота, какая-то тишина.

Не могу сказать, что ощущения на стоянке мне нравились больше. Но сообщать об этом Альяре я посчитал лишним. Она и так смотрела на меня крайне странно.

― Ты очень необычный, Атей, - наконец, сказала она. – Когда я испытала свой первый страх в Междумирье, я была крайне озадачена. Не смотри на меня так. До того, как я побывала в Междумирье я вообще не знала, что это такое – бояться. И позже не знала. Там, в мирах вообще нет такого ощущения. Там ты ничего никогда не боишься. Я стала спрашивать наставников, стражей, всех, кого могла спросить о том, что испытывали они в Межмире. Все, Атей, в той или иной мере испытывают здесь страх. Здесь неуютно, здесь чувствуешь себя как-то очень странно. Как будто перестаешь быть собой. Словно ты ощущаешь, какой ты маленький и ничтожный. Словно ты точно так же, как и все упорядоченное, можешь рассыпаться в пыль в любой момент. Исчезнуть, раствориться в этом чужом небе навсегда.

Я молчал, пытаясь понять, испытывал ли я хотя бы что-то отдаленное.

Нет.

По сути, если отбросить восторги красотой неба, я вообще здесь ничего не испытывал. Ни страха, ни боязни, ни дискомфорта. Но и безумной радости, какого-то особенного счастья, окрыленной легкости, в противовес, я тоже не ощущал. Да, было красиво, а скорее, просто необычно. Я был уверен, что попади я сюда в сотый раз, я бы уже не восторгался так цветочками и красочными туманностями в небе. Из поражающих воображение они бы превратились во вполне обыденные явления.

― Что ты молчишь? – подала голос Альяра.

― Думаю.

― О чем?

― О том, что ты, как мне кажется, несколько преувеличиваешь, - честно сказал я. – Ты сказала, что там, в мирах, ты не знала, что такое страх. Я пытаюсь себе это представить. Да, возможно, дети и не испытывают ярко выраженного страха, но по мере взросления он приходит. Страх упасть и свернуть себе шею. Страх сорваться со скалы. Страх умереть, Альяра. Разве он просыпается только в Межмире?

― Да, - несколько удивленно сказала Альяра. – Атей, ты говоришь об очевидных вещах. В мирах нет смерти, так с чего вдруг там быть страху умереть? Только здесь, в Межмире можно исчезнуть, если пробудешь здесь достаточно долго, не найдешь стоянку или так и не встретишь стража на тропе. Но помимо этого вполне осознанного страха, здесь есть нечто, что существует само по себе и давит изнутри.

Я чувствовал себя идиотом.

― Подожди. Что это за бред, будто в мирах нет смерти?

― Атей, - Альяра смотрела на меня большими глазами. – Ты прожил в Сурграде целый круг. Ты… нет, это просто уму непостижимо.

― Вот и я об этом же, Альяра. Ты явно говоришь какую-то нелепицу.

― Нет, это ты послушай, - жестко сказала девушка. – Раз тебе никто не удосужился это разъяснить, то я скажу так, как умею. Каждый из тех, кто родился в мирах, рано или поздно, но чаще рано, проходит Аркой в Межмир. Некоторые делают это лишь единожды и не для того, чтобы попасть в другой мир, а для того, чтобы запечатлеться в Междумирье. Каждого, кто хоть раз ступил под эти небеса, Междумирье запоминает. Вот ты. Когда ваш дом перемещался, он прошел Межмиром вместе с вами. И с этого самого момента, если перед тобой возникнет смертельная опасность ― произойдет перемещение в Межмир. Если тебя найдут стражи, то выведут в миры. Но если не успеют – то все, произойдет окончательное исчезновение.

Я долго молчал. Альяра не вмешивалась.

― То есть, - медленно сказал я. – Если мы вернемся в Сурград, я найду высокую скалу и спрыгну с нее, я не умру, а окажусь здесь, в Междумирье?

― Вот только попробуй сделать это, - прошипела Альяра. – Ты станешь полным дураком в моих глазах.

― Не думаешь же ты, что я поверю тебе на слово?

― Ты совсем потерял разум, Атей! Как можно делать это специально, только для того чтобы проверить?!

Альяра подскочила ко мне.

― Пообещай мне, дай слово, что не будешь прыгать со скалы!

― Да чего ты так перепугалась? Я же все равно не умру.

― Пообещай! Я не хочу видеть, как ты падаешь! Не хочу!

― С чего ты решила, что я позову тебя с собой на эту проверку?

― Атей! – Альяра уже кричала, схватив меня за ворот куртки. – Не смей даже думать о таком!

Ее ненормальная реакция напугала меня сильней, чем то, что она сообщила.

― Ну пожалуйста, прошу тебя, - прошептала она. Я видел, что она вот-вот начнет плакать. – Я не хочу видеть, как ты падаешь.

Она тихо заплакала, уткнувшись лицом в ладони.

Я чувствовал себя чудовищем, хотя и не понимал, что такого ужасного совершил.

― Хорошо, - я потянул ее к себе, обнял. – Я тебе обещаю. Обещаю, слышишь? Не буду я прыгать.

― И проверять не будешь, - всхлипнула она.

― Обещаю.

― И будешь себя беречь.

― Буду, буду, хорошо. Только успокойся уже, наконец.

― Прости меня, - она отстранилась, вытирая слезы. – Я веду себя не так, как подобает наследнице великого дома. Если бы меня сейчас только видела Миралисса, она бы не поверила, что я принадлежу к ее крови.

― Миралисса тоже когда-то была такой, как ты, - сказал я. – Просто она научилась в совершенстве скрывать свои истинные эмоции. Даже от самой себя. Ты должна радоваться, что сохранила свою искренность и чистоту. Твое доброе сердце, пусть со слезами и переживаниями, лично мне нравится гораздо больше холодного расчетливого равнодушия твоей матери.

Долгий протяжный вой всколыхнул воздух. Альяра подпрыгнула на месте, озираясь по сторонам. Я же лишь навострил уши. В этом вое не было угрозы, в нем не слышалась агрессия или ярость – только боль. Так кричат животные, когда им страшно.

Вой повторился, чужой, нечеловеческий, но не менее эмоциональный. У меня сердце разрывалось, я не мог сидеть спокойно, когда где-то там живое существо страдает. Вместе с воем я расслышал совершенно другие звуки – лай собаки, даже скорее щенка. Затем визг и снова лай – бесстрашный и яростный.

Вскоре какой-то шум, словно тихий шелест, послышался со стороны камней.

А затем к стоянке подошло невероятное существо. Оно было размером с большую собаку – овчарку или ротвейлера, но двигалось, как щенок. И самое удивительное – его вид. Короткие мощные лапы, длинный тонкий хвост, массивная голова с длинным носом. Это нечто чем-то походило на волка или собаку, но было каким-то несуразным. И у него не было шерсти, только гладкая темная кожа с яркими рисунками и линиями, они светились в темноте так же, как цветы на полянах.

Я поднялся. Альяра подскочила.

Я подошел к краю площадки. Существо замолотило хвостом, подпрыгнуло на передних лапах, призывно попискивая. Я с удивлением понял, что он маленький, как двухмесячный щенок.

― Это создание Межмира - тааш, - прошептала Альяра у меня из-за спины. – Они опасны, Атей.

― Да? А я так не думаю.

― Я это знаю точно!

― Откуда? – я повернулся к ней. – Ты лично проверяла? Ты сама удостоверилась в этом знании?

― Нет, но…

― Тебе так говорили, - перебил я. – Верно? Так вот, я не вижу никакой опасности в этом щененке. Он маленький! Посмотри на него! Посмотри в его глаза, Альяра. Там нет ничего, кроме просьбы о помощи.

― Если он не опасен, - скрестила руки на груди Альяра. – Тогда почему он не заходит сюда?

― Потому что ни одно создание Межмира не зайдет на эту мертвую зону, - отрезал я. - Послушай меня. Ты остаешься здесь и ждешь меня.

― Нет! – взвизгнула девушка.

― На этот раз ты будешь делать то, что я тебе говорю, - жестко сказал я. – Ты не сможешь меня удержать. Жди здесь и не выходи за круг стоянки.

Я шагнул за периметр камней. Пустота моментально ушла, что-то невидимое, но странным образом осязаемое, заполнило ее тысячью красок.

Маленький тааш тут же закрутился у моих ног. Я присел на корточки, протянул ему раскрытые ладони. Тааш, как и все собаки мира, тут же ткнулся в них носом, заглянул мне в глаза. Они были похожи на глаза животных моего мира, только цвет радужки менялся от зеленого до темно-желтого.

― Пошли, маленький тааш, - прошептал ему я, потрепав по голове. – Веди.

Звуки были слышны правее и дальше стоянки. Я побежал по короткой жесткой траве, даже не оглянувшись. Я знал, что девушка не пересилит себя и не шагнет за круг, тем более, когда рядом создание Межмира. На стоянке ей было хорошо и безопасно. И это меня несказанно радовало. Я уже устал постоянно оглядываться на ее страхи.

Метров через двести начинался сосновый лес. Огромные стволы и усыпанная иголками земля между ними. Деревья начинались резко, словно лес не хотел пересекать обозначенную черту. Я миновал первые стволы и перешел на шаг, прислушиваясь. Тааш, смешно подпрыгивая, бежал впереди, то и дело оглядываясь на меня.

Вой раздался снова, ему вторил лай. Совсем близко. С десяток метров вправо. Тааш прижал длинные уши к голове, заскулил, глядя в ту сторону.

Я присел рядом с ним, взял большую морду в свои руки, чтобы он посмотрел в мои глаза. Я совершенно не испытывал страха или неприязни к этому странному, но красивому созданию. Он был похож на щенка и шенком для меня являлся.

― Послушай меня, - сказал я. – Ты должен сидеть тут. Я подберусь туда и посмотрю, что там происходит. Может, твоя мама попала в яму и не может выбраться. А может, кто-то напал на нее. Я постараюсь сделать все, что в моих силах. Но ты не должен мне мешать или своими писками привлекать внимание. Это ясно?

Тааш смотрел на меня преданными щенячьими глазами, как часто собаки смотрят на своих хозяев. Я вздохнул, поднялся. На всякий случай приказал таашу сидеть, и осторожно перебираясь от ствола к стволу, дошел до выхода к небольшой поляне. Быстро глянув туда, я заметил что-то большое прямо в центре, похожее на силуэт лежащего на боку животного. Символы на его теле были едва различимы.

Я обернулся. Маленький тааш следовал за мной, но делал это тихо и осторожно. Понятливый попался. Я замер, прислонившись к стволу спиной – я услышал человеческую речь.

― Ты все мне покажешь, тупая скотина, - зло прошипел мужской голос. – Я тебя выверну наизнанку, но ты мне покажешь свои мысли.

Послышался какой-то неприятный хлюпающий звук и рев разнесся по поляне. Боль этого животного оглушила меня. Я чувствовал то, что чувствовало то существо на поляне. Я схватился за голову, чувствуя, как подкатывает к горлу тошнота. Сполз спиной по дереву. Боль вибрировала в каждой клетке, резонируя с ревом.

Чертова эмпатия, как же не вовремя! Я уже совсем забыл, что она у меня когда-то была. Но я хорошо помнил способ, который не раз выручал меня тогда, в прошлой жизни. Злость. Ярость. Я стиснул зубы, поднимая с глубин свою личную персональную агрессию. За всю боль, которую я когда-то ощущал. За все те страдания, которые существа этих миров щедро дарят друг другу, предавая сам смысл жизни. Я стиснул зубы. Ярость, давно спящая на дне моего подсознания, поднималась наверх – холодная и горячая одновременно. Самое замечательное – она глушила ощущения чужой боли и страдания. Она отрезвляла и лишала меня всех ненужных сейчас эмоций.

Я поднялся и снова выглянул из-за дерева. Человека, который говорил, я не видел.

― Эй ты! – я решительно вышел на поляну и быстрым шагом принялся обходить лежащее существо. – Эй! Иди сюда, поговори с тем, кто может набить тебе морду!

Ярость лишала меня не только любого страха, но и последних остатков осторожности.

Возле огромной головы, я увидел его. Он сидел на земле и держал в руках огромный кинжал, на черной стали светились руны и знаки. Вот же зараза!

― Слышишь ты! – ярость бурлила у меня в груди, я готов был разорвать его голыми руками. Параллельно я ощущал боль от ран, нанесенных этим кинжалом, как будто они были на мне, как медленно утекала сама жизнь вместе с кровью в черный клинок. – А ну иди сюда!

Этот гад быстро поднялся и побежал, когда я был в двух шагах от него. Он взмахнул рукой, будто кинул что-то из-за спины, и что-то тяжелое ударило в грудь. Земля ушла из-под ног. Короткое ощущение полета и я со всего размаху рухнул на спину. Несколько секунд я не мог дышать, бесполезно хватая ртом воздух.

Я услышал шаги. Перекатился на бок, встал на колени, поднял голову. Он стоял в нескольких метрах от меня, кинжал в его опущенной руке уже не светился знаками. Он не отражал сияние небес, а словно поглощал в себя весь доступный свет.

― Ты думаешь, что если ты бесстрашный, ты можешь все? – весело спросил он. У него был хриплый голос, а лицо скрыто капюшоном. – Тебе никогда не казалось, что эти миры жаждут изменений? Нет? А вот мне кажется. И поэтому, приходит мое время. И на этот раз ты ничего не сможешь сделать. Смотри! Даже твой хаари слаб и нелеп. Совсем, как ты.

На поляну вышел огромный черный волк. В холке он доходил бы мне до пояса. Он нес в зубах какой-то белый комок. Подошел к человеку, замер у его ног. Глянул на хозяина. Я видел, что в зубах он держит какое-то маленькое существо, четыре лапы безвольно свисали.

― Ну да ладно, мне уже пора. Дела, знаешь ли, - проговорил он, трогая носком сапога белый безвольно лежащий комок у своих ног. – Еще увидимся.

Он исчез в один миг. Вот он стоял, а вот его не стало. Я подскочил и подбежал к белому существу, рухнул перед ним на колени. Что-то в груди натянулось, как готовая лопнуть струна.

Это был щенок. Мягкая, пушистая шерсть покрывала все его тело. Он был теплым, живым. Я схватил его на руки, прижал к себе. Все во мне кричало, чтобы он не умирал. Я чувствовал горячую влагу на своих руках. Шкура на шее, там где его держал волк, была прокушена.

― Нет, нет, нет, - зашептал я. Эмпатия пробивалась через рухнувшую в глубину ярость. – Ты держись, малыш. Я тебе не позволю тут умереть из-за этого гавнюка. Слышишь?

Щенок открыл глаза. Слабо зашевелился на руках. Потянулся носом к лицу, облизнул шею. Если бы я только мог отдать ему свои силы, столько, сколько нужно! Я закрыл глаза, пытаясь сделать это, хотя бы представить. Почему мне так важен был этот щенок? Словно был для меня родным, словно был моей частью. Он не должен был умирать, это я знал точно.

Я поднялся, грудь дико болела при движении. Огромный тааш смотрел на меня ярко-желтыми глазами.

― Смотрящий в небо, - прошелестел воздух. Я знал, что тааш не может говорить так, как люди. Не тот речевой аппарат. Но одновременно я знал тем самым странным шестым чувством, что это его слова. Странная магия, что доступна только созданиям Межмира могла вытворять и не такое. – Будь рядом со мной, смотрящий в небо.

На ватных ногах я подошел к тааш и опустился на землю.

― Твоя вторая часть будет видеть звезды, - прошелестел воздух со вздохом. – Мы знаем.

Я осторожно опустил щенка на землю. Протянул руки к огромной морде, дотронулся до прохладной шершавой кожи.

― И ты смотри на звезды, большой тааш, - сказал я тихо. Я не думал о том, что я говорю. Слова шли сами. – Смотри на этот мир, нюхай воздух, полный витков. Пусть твои узоры сияют светом силы.

Огромный тааш вздохнул, через ноздри вырвался горячий воздух, касаясь теплом моих рук.

― Живи, - проговорил я. – Возьми мои силы, у меня их много. Возьми столько, сколько нужно. Твой маленький тааш пропадет без тебя.

Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться.

― Ты не хотел множить тьму даже перед Эрха, - сказало существо. – Почему?

Я понял, что мне хотели сказать. Я не хотел убивать того человека.

― Убийство не приносит добра, - ответил я. – Это тупик. Если я убью убийцу, убийц не станет меньше.

― Наша память помнит таких, как ты, - прошелестел воздух. – Я передам весть о тебе. Твоя сила пришла к нам. Пусть звезды светят тебе даже когда вокруг тьма.

Узоры становились ярче, разгорались силой на моих глазах. Я с облегчением выдохнул.

Тааш тяжело поднялся на лапы. Размером он был с большого медведя. Склонил передо мной лобастую голову, аккуратно ткнулся носом в плечо.

― Мы рады, что ты вернулся, пришедший с небес.

― У меня столько вопросов, - выдохнул я. – Ты ответишь?

― Когда мы будем готовы, - вздохнул воздух. – Мы найдем тебя. Живи.

Послышался хруст веток. Из-за деревьев выскочил маленький тааши и с радостными попискиваниями ткнулся в ноги матери. Заскокал рядом, повизгивая и смешно размахивая хвостом.

Они шли к деревьям, растворяясь в темноте. Еще какое-то время знаки и линии еще светились, а затем развеялись искрами, поднимаясь ввысь, к небесам.

Я подхватил щенка на руки, и тяжело передвигая ноги, побрел в сторону леса. Нужно было как можно быстрей выбраться в миры. Там щенку ничего не угрожало.

Я вдруг осознал, что все тело болит – каждая косточка ныла, все внутри ломило и выворачивало, словно я пробежал двадцать километров, а потом еще занимался полдня в зале. Чем же ударил этот странный человек, что у меня так все болит?

У кромки деревьев кто-то схватил меня за руку. Я медленно поднял голову. Сил на удивление не было.

― Атей, ты самый настоящий псих, - прошептала Альяра, обхватывая меня за талию. – Держись за меня, ты же едва ноги переставляешь.

Вместе мы быстро вышли из леса. Точнее, Альяра шла, а я ковылял, стараясь делать вид, что все нормально. То есть не вздыхать, не стонать и не чертыхаться. Я сосредоточенно смотрел себе под ноги, думая только об одном – только бы не упасть. В ребрах отдавалось болью при каждом глубоком вздохе, и я старался дышать осторожно. А говорить мне вообще не хотелось. Альяра, как чувствовала, шла молча, не задавала вопросов и даже не ругалась. Это было замечательно.

Сейчас стоянку было хорошо видно в сумраке – символы на камнях почему-то светились бледно-голубым светом.

За несколько шагов до площадки к нам выскочило что-то небольшое, серого цвета и с длинным хвостом. Альяра выпустила меня и бросилась вперед.

― Ох, - выдохнула она, присаживаясь. – Я и представить не могла!

Она схватила свою находку на руки и шустро подскочила на ноги, бросаясь ко мне. Я стоял, опершись на камень, и старался не особо глубоко дышать. А хотелось, очень, черт возьми, хотелось.

― Атей! Спутник нашел меня! – радостно воскликнула девушка, протягивая мне маленького тигренка. Во всяком случае, он был полосатым и с усатой мордой. – Ты только посмотри на нее!

― Отлично, - прошептал я, осторожно усаживаясь на лежанку и укладывая на коленях щенка. – Я рад за тебя.

Я оперся спиной о центральный обелиск и прикрыл глаза. Все, наконец-то можно отдохнуть.

― Эй, ты же не собираешься спать? – с волнением в голосе спросила Альяра. – Атей?

― Нет, что ты, - еле ворочая языком, проговорил я. – Я просто посижу с закрытыми глазами.

― Ну уж нет, - решительно заявила девушка. – Разве ты не знаешь, что в Междумирье нельзя спать? Если ты уснешь здесь, то уже не проснешься, Атей. Я не хочу, чтобы наша четверка была неполной, это было бы нелепо. Тальвиан будет издеваться надо мной каждый раз, когда мы будем видеться на занятиях. Тау потеряет объект для своих шуточек, а Кшану не с кем будет обсуждать последние тенденции в науке. Нет, Атей, я не позволю тебе уйти в Межмир, даже не мечтай.

Она говорила, говорила, а я слушал, прикрыв глаза и ощущая, как сладкая дрема подбирается все ближе. Было так хорошо. Так бывает, когда приходишь домой голодный, уставший, вымотанный и ложишься на диван. Включаешь старый добрый и обязательно любимый фильм и знаешь, что тебе не куда не нужно идти, бежать, что-то делать. Ты просто лежишь, смотришь затертый до дыр боевик и наслаждаешься моментом. И долгожданный, сладкий сон мягко и ненавязчиво затягивает тебя все глубже.

Что-то острое и болезненное вырвало меня из приятных ощущений. С трудом вырываясь из сна, я еле понял, в чем дело. Только когда услышал звук пощечины и наконец понял, где же именно мне неприятно, открыл глаза и увидел Альяру, что уже заносила руку для новой порции.

― Не надо, - проворчал я. – Хватит.

Я проморгался, пытаясь прийти в себя. Голова была ватной и тяжелой, словно после хорошей попойки.

Рядом со мной, у правой и левой ноги, как статуи, сидели щенок и тигренок. Они вдвоем смотрели на меня внимательным, серьезным взглядом. Рядом сидела Альяра, баюкая руку.

― Больно? – язвительно поинтересовался я, чувствуя, как горит жаром щека. – И долго ты этим занимаешься?

― Одиннадцать раз, - отчеканила она. – Я уже собиралась переходить к более действенным методам.

― И каким же? – я потер щеку, кожа под бородой жутко чесалась. Ребра с правой стороны от движения тут же заныли. – Попинать меня ногами?

― Если понадобилось – я бы попинала, - ничуть не смутившись, сказала Альяра. – Ты больше не будешь спать?

― Постараюсь дотерпеть. Долго я?

― Несколько минут. Но я так перепугалась.

― Тогда поговори со мной, - попросил я, удобней устраиваясь на своей лежанке. – Ты почему не послушалась?

― Что? С чего это я обязана тебя слушаться? – делая вид, что рассердилась, спросила она. – Ты, Атей, решил, что я буду тебе во всем потакать? Так вот, ты ошибаешься! Я пошла следом за тобой, и ни твои слова, ни что либо еще, не остановили бы меня. Я бы не смогла тут сидеть и слушать, не зная, что с тобой происходит.

― Ты очень смелая, - сказал я. – Не ожидал.

― Значит, считаешь меня трусихой, Атей Дайшар? – прищурилась она, усаживаясь рядом. Тигренок тут же запрыгнул ей на колени, щенок неспешно подошел ко мне, улегся, свернувшись калачиком. – Это с тобой рядом я могу позволить себе некоторую слабость. Но не обольщайся.

― И как, твои убеждения относительно того, что таарши опасны, пошатнулись?

― Лишь самую малость, - признала девушка. – Эти таарши, судя по всему, принадлежали к так называемому нейтральному виду. Они не опасны, пока на них не нападаешь.

― И ты знала об этом с самого начала?

― Догадывалась, но… Никогда не знаешь, что у них на уме. Да и вообще, есть ли у них этот самый разум.

― То есть, речь, которая может быть только у разумных существ, на тебя не произвела впечатления?

― Это было очень странно, не стану скрывать. Я не знала, что таарши могут разговаривать. Но, как часто говорит Кшан, мои познания Межмира слишком поверхностны. Я никогда всерьез не интересовалась Междумирьем и теми, кто его населяет.

Камень мелко завибрировал. Альяра с визгом отодвинулась, а мне было лень. Из вершины обелиска в небо ударил узкий белый луч.

― Теперь нас найдут гораздо быстрее, - выдохнула Альяра, возвращаясь на свое место. – Стражи чувствуют, когда стоянка посылает сигнал о помощи.

― А почему она только сейчас сработала? – поинтересовался я ворчливо. – Раньше чего ей не хватало?

― Не знаю, - легкомысленно пожала плечами Альяра. – Да и какая разница? Главное, что зов о помощи теперь виден всем, кто рядом. Если тебе это так интересно, спросишь потом у Стражей.

― Мне тоже весьма любопытно, что вы двое здесь делаете, - раздался холодный голос Ёниша.

Он шагнул на площадку позади нас. Альяра поднялась, прижимая к себе своего тигренка. Я остался сидеть. Не знаю, что заставило бы меня сейчас встать, но явно не Ёниш.

― У нас было занятие по спутникам, - пояснила Альяра. – Мы шагнули Аркой и оказались одни на тропе. Затем вышли к стоянке.

― И долго вы здесь? – недоверчиво поинтересовался Ёниш.

― Несколько часов, - пожала плечами Альяра. – Или больше. Трудно определить. А вы разве не знаете об этом? Мне казалось, все стражи Академии должны знать, что двое учеников пропали в Межмире.

― Я не обязан отчитываться перед ученицей, - отрезал Ёниш. – Я был на патрулировании и не знал, что двое бездарей потерялись. Я настоятельно посоветую Наставнику Кассу провести расследование ваших действий. Вполне возможно, вы умышленно нарушили правила.

― Вы подозреваете в этом меня? – задохнулась от возмущения Альяра.

― Молчать! – приказал Ёниш. – Вы сейчас не наследница великого дома, Альяра аль Лианиара, а ученица первого круга Академии. И подозреваю я не столько вас, сколько вашего друга, который даже не удосужился встать и поприветствовать меня с должным почтением.

Альяра уже открыла было рот, чтобы что-то сказать, но я перебил ее.

― Прошу меня извинить, тан Ёниш, - сказал я, с трудом поднимаясь и сдерживаясь, чтобы не показать то, как нелегко мне это дается. - Я задумался.

― И о чем же вы задумались? – приподняв одну бровь, поинтересовался Ёниш.

― О том, почему сигнал стоянки появился только сейчас, хотя мы находимся здесь уже некоторое время, - честно ответил я.

― Ваше невежество может сравниться только с вашей наглостью, - явно довольный собой, сказал Ёниш. – Сигнал срабатывает только тогда, когда в прямой видимости появляется Страж.

― А свечение знаков тоже имеет какое-то значение? – не отставал я.

― Имеет, но о нем вы узнаете самостоятельно, - отрезал Ёниш. – Сейчас я открою Арку и вы пройдете по одному. И не вздумайте сбежать, Атей.

― И мысли такой не было, - миролюбиво сказал я. – Я устал и хочу спать.

Ёниш быстро глянул на меня, но ничего не сказал.

Арка появилась рядом с обелиском, стоило только Ёнишу протянуть руку. Она полностью возникла из воздуха, словно стекая с его руки линиями, что моментально сплетались в разнообразные узоры, которые вырисовывали силуэт Арки. Спустя минуту она окончательно проявилась в виде каменного строения с подернутым серебристой дымкой проемом.

― Атей, ты пойдешь первым, - не убирая руки с камня, приказал Ёниш. – Прямиком в кабинет Наставника Касса. И будешь объяснять ему каждый свой шаг.

― Я ведь тоже попаду в кабинет Наставника, тан Ёниш? – тут же поинтересовалась Альяра. – Атей не виноват в случившемся и если…

― Атей, проходи, - перебил девушку страж. – И помни, о чем я тебе сказал.

― Надеюсь, там будет мягкий диван, - проговорил я и шагнул в Арку. Короткий миг перехода, легкий мороз по всей коже. Шевельнулись волосы на затылке.

Никаким кабинетом здесь и не пахло. Ноги по щиколотку погрузились в обжигающе горячий, даже через сапоги, песок. Вокруг была пустыня. Два огромных солнца моментально обжигали кожу. Синее небо и не единого облачка.

― Твою ж мать, - проговорил я.

Глава 8

Я ужасно хотел пить. И к вечеру этого невероятно длинного дня боги, если они существовали, все же сжалились надо мной. Я вышел к оазису. Как и все в этом мире, он был чудным. Не таким, каким должен был быть нормальный оазис. Хотя бы потому, что он был не на земле.

Небольшой остров болтался в небе в паре десятков метров над землей. Там была вода, я видел зеленые деревья и длинные веревки, похожие на лианы, свисающие с краев летающего оазиса.

― Эй! – хрипло заорал я. Крик был так себе, чуть громче обычного разговора. За целый день под палящими солнцами губы потрескались, а в горле пересохло.

― Эй, там! – второй крик был на порядок хуже первого. Я уже хрипел, сорвав голос окончательно. – Кто-нибудь…

Я плюхнулся на землю, прямо в этот чертов песок. У меня больше не было сил. Ни капельки. Я все потратил на этот долгий переход. Я готов был сдаться и уснуть прямо здесь, не желая даже знать, что будет дальше.

Я поплотней закутал щенка в куртку и прижал к себе. Он благодарно закряхтел, и прикрыл глаза. Стоило двум солнцам опуститься за горизонт, как невыносимая жара стремительно превращалась в продрогший холод. Куртка, что спасала щенка от жарких лучей, теперь будет оберегать от замерзания.

Я поднял голову и счастливо выдохнул. От острова отделялась темная точка и двигалась ко мне. Вскоре я рассмотрел, что две человеческие фигуры сидели на чем-то плоском.

Через пару минут передо мной зависли двое сидящих на ковре людей.

― Откуда ты? – спрыгнув на песок, спросил один из них. Он был в длинном белом халате, на голове и лице его была обмотана ткань. – Кто ты такой?

― Меня зовут Атей, я ученик Академии, - хрипло сказал я, облизывая губы пересохшим языком. – Я попал сюда случайно, когда переходил Аркой из Межмира.

― Садись, - нехотя махнул рукой человек. – Шевелись!

Я с трудом запрыгнул на ковер. Я не мог поверить своим глазам, и все время трогал свисающую бахрому. Самый настоящий летающий ковер!

Ковер быстро набирал высоту. Вскоре он завис над небольшой, окруженной зданиями площадкой. Здания были с круглыми крышами, песочного и бежевого цветов, и невероятно напоминали мне восточные строения моего мира.

Один из людей толкнул меня в спину.

― Спускайся, - сказал он не особо вежливо. – Живей.

Я спрыгнул на покрытую песком площадку.

― Дайте мне воды, - попросил я. – Пожалуйста.

Мой провожатый что-то гортанно выкрикнул, я не разобрал, и мне принесли бурдюк с водой. Я опустил щенка на землю, налил ему в ладонь и дал напиться. Затем, стараясь не глотать с жадностью, допил оставшуюся воду. В животе тут же забурчало. Я вспомнил, что не ел уже больше суток и тут же дико захотел есть. Но просить сейчас еще и еды, было бы все же невежливо.

Меня провели в одно из зданий. Все стены были увешаны гобеленами с различными рисунками, которые было плохо видны в наступающих сумерках. Вскоре я оказался в просторном зале с высокими узкими окнами, выходящими на запад. За столом сидели двое и о чем-то тихо беседовали.

Мой провожатый подвел меня к столу и коротко доложил о том, как они меня нашли.

― Садись за стол, - предложил один из мужчин. Он выглядел старше. Смуглый, с темными глазами и сеточкой морщин вокруг них. В таком же халате, только без повязки не голове. – Сколько ночей ты провел в пустыне?

― Я попал сюда на рассвете, - пояснил я, присаживаясь на скамейку. – Шел весь день.

― Ты силен, чужеземец, - сказал мужчина. – Не каждый из нас способен бороться с пустыней в одиночку, без воды целый день. Пей и ешь, - указывая на стол, сказал он. – Но я бы не советовал тебе бросаться на еду. Возьми таканеш, этот питательный раствор утолит твою жажду, успокоит голод и придаст тебе сил. Попробуй, чужеземец.

― Меня зовут Атей, - представился я. – Я благодарен вам за помощь и крышу над головой.

Мужчина пристально посмотрел на меня.

― Мое имя Адра, - сказал он после недолгого молчания. – Это – мой брат Идрэ. Ты находишься в нашем Друдэ, городе с водой. Мой дом – твой дом, Атей. А теперь ешь и пей. Ты устал и ослаб, твое тело требует отдыха. Я выделю тебе комнату, где ты сможешь отдохнуть. А завтра мы поговорим о тебе и о том, как ты оказался здесь.

Стоило мне сделать пару глотков таканеша – густого, жирного напитка, похожего на суп, как меня тут же потянуло в сон. Если бы не помощь Адра, я бы, наверное, уснул там же, на лавочке.

Он провел меня в маленькую комнату без окон, в которой стояла только кровать и небольшой столик со свечой. Адра вручил мне несколько одеял, сказал, что ночами тут холодно, и вышел.

Я рухнул на кровать и тут же задохнулся от боли. Каждый вздох будто взрезал грудь ножом. Только через множество осторожных вздохов боль кое-как улеглась до терпимой. Щенок свернулся калачиком между боком и стеной. Я натянул одеяла до подбородка и провалился в сон.

Просыпался я с трудом, состояние было муторным, голова гудела, все тело ломило. Меня бросало то в жар, то в холод.

― Не двигайся, чужеземец Атей, - проговорил голос рядом со мной. – Ты спать еще.

Я приоткрыл глаза. Идрэ сидел на стуле и держал в руках глиняную миску. Он говорил с сильным акцентом, но вполне понятно.

Идрэ положил мне на лоб мокрую прохладную тряпицу. Обмазал губы другой тряпкой, выжимая на кожу воду.

― Ты стонать и кричать, - пояснил Идрэ. – Ты слаб и твое тело горит внутри.

Жар, лихорадка, высокая температура. Вот почему мне то холодно, хотя я укутан в несколько одеял, то невероятно жарко.

― Долго? – прохрипел я.

― Один восход и один закат, - сказал Идрэ меланхолично. – Если огонь не уйдет, второй восход ты не переживешь здесь. И там, под чужим небом ты тоже не сможешь жить.

Я не совсем понимал. Но мне и не хотелось понимать. Я закрыл глаза. Единственное место, где я не чувствовал ни боли, ни жара, ни холода, был сон.

― Спи, чужеземец, - проговорил Идрэ, отирая мое лицо влажной тряпицей. – Спи. Сон либо заберет тебя, либо даст сил. Только Интареш решает. Проси у него помощи. Говори с ним во снах.

На этот раз спасительной безмолвной темноты забытья не было. Это были самые необычные сны, которые я только видел в своей жизни. Лихорадка забирала все силы, и сознание плыло в чуждых, странных образах.

Багряно-красное небо, и дядя, что лежал на ступеньках древнего здания с колоннами. Он был похож на себя и не похож, его кожа была покрыта странными мелкими узорами, словно чешуей. Он открыл глаза и они были красными, без зрачков, с белой точкой в центре. Он открывал рот, но я не слышал слов.

Здание рухнуло вместе с дядей. И я оказался на широкой пустынной равнине. Небо было сероватым, словно перед рассветом. Галактики и туманности теряли свою сочность. Миг и картинка сменилась, словно рисунок в калейдоскопе. Равнина исчезла. Я стоял перед разрушенными воротами города. Широкая дорога, выложенная светло-желтыми восьмиугольными плитами, вела в город. Я знал, что не должен туда идти. Но пошел.

Здесь не было тишины. То и дело падали камни, осыпался песок, трещали здания, сопротивляясь времени. Когда-то это был очень красивый город. Арки, мосты над высохшими руслами рек, барельефы и колонны. Все сделано из камня так искусно, словно древние строители не ведали никаких проблем при его обработке.

Я шел по дороге, остановился возле одной из арок, что просто стояла посреди площади. Она была ажурной, словно сделана из тончайшего кружева. Я подошел ближе. Разумеется, это был камень, темно-серый, твердый, время не могло с легкостью разрушить его. Самые мелкие детали, завитки и листики были не более двух-трех миллиметров в толщину. Я даже представить себе не мог, как можно вытачивать такое из камня. С помощью каких инструментов?

Я дотронулся до камня. Он был теплым, словно весь день стоял под солнцем. Кончики пальцев закололо словно иголками. Арка затрещала, как будто собиралась рухнуть. Я отдернул руку, отскочил на шаг назад. Линии и узоры зашевелились, будто живые. Потянулись ко мне, дотронулись до рук. Я хотел убежать, но не мог двинуться с места. Линии, одна за другой, перетекали с арки на меня, укладывались на коже с легкой щекоткой, словно искусная татуировка. Узоры и линии двигались на коже, будто живые. Между ними вплетались руны и знаки древнего наречия.

Затем, они словно растворились, впитались в кожу, исчезая. Я поднял голову. Арка стояла все такая же, застывшая в камне, словно ничего и не было.

Я побродил еще немного среди мертвых фонтанов и вдруг оказался у разрушенных ворот, которые проходил в самом начале. Я точно знал, что в их сторону я не шел, они все время оставались у меня за спиной. А теперь оказалось, что я бродил по кругу. Я вышел за ворота, оглянулся. Город таял у меня за спиной, растворяясь в сумраке. Небо темнело, цвета наливались силой. Я вновь стоял на обычной тропе Междумирья. А затем, стало исчезать и она.

Я открыл глаза и понял, что чувствую себя гораздо лучше, но слабее.

Рядом на стуле, прислонившись к стене, спал Адра. На столике догорала свеча. В ногах зашевелился щенок, прошелся по мне, ткнулся влажным носом в лицо, облизнул щеку, молотя хвостом. Я погладил его по спине. Он аккуратно втиснулся между мной и стеной, и уселся, выжидающе глядя на меня.

Очень хотелось пить и есть. Я приподнялся на локте, тут же пожалев о своем решении. В груди остро кольнуло, я задохнулся, хватая ртом воздух, скривился от боли. Рухнул обратно на спину. Затем, перекатился на бок и все же сел, пытаясь отдышаться.

Адра зашевелился, поднял голову, сонно глядя на меня.

― Я рад, что ты вышел в мир живых, - сказал он, потирая лицо. – Идрэ сказал, что тебя нельзя оставлять одного. Что рядом с тобой должен быть кто-то живой, чтобы ты смог вернуться. Я охранял твой сон, пока ты боролся в мире мертвых.

― Мире мертвых? – переспросил я. – Вы так Междумирье называете? Или лихорадку?

― Междумирье – мертвый мир, Атей, - сказал он, поднимаясь и поправляя свечу. – Мы не ходим туда. Но тех, кто прошел, называем чужеземцами. Потому что они чужие для нас, живых. Но ты – другой. Идрэ умеет видеть. Он – шаан и видит больше, чем остальные. Идрэ говорит, что ты не такой чужеземец, каких мы встречали раньше. Ты прошел миром мертвых, но остался живым. Для него – это тайна.

― Так вы не были в Междумирье? – удивленно спросил я. – Получается, вы стареете? И вы сами выучили язык? Верно? Отсюда акцент?

― Я долго живу, - сказал Адра. – По вашим летам – мне триста пятьдесят три лета. Я не старею, но я не остаюсь молодым, как те, кто ходят в Межмире. Но когда я уйду, Атей, от руки ли врага, от яда ли пустынной ящерицы, от жара или от холода – я останусь в своем родном мире. Междумирье не сможет меня пожрать, чужеземец. Я появлюсь здесь вновь через кровь, младенцем у своих потомков, у сыновей и дочерей. Если моя жизнь не была безупречной, я проведу множество жизней змеей или ящерицей, буду жалить и забирать жизнь.

― А ваш брат, Идрэ? – спросил я. – Он тоже?

― Он больше, чем я. Я всего лишь управляю этим городом, а он – знает, как дружить с солнцами и ветром, он чувствует камни, видит то, что никто не видит. Он шаан. Он видит мертвый мир во снах, но его нога никогда не ступала под чужие небеса вашего Межмира.

― Я смогу его увидеть? Поговорить с ним?

― Он ушел к пескам – просить Интареш о тебе. Он не хотел, чтобы Междумирье забирало тебя. От заката и до рассвета он будет видеть духов этого мира, и говорить с ними о тебе. Думаю, духи уже сообщили ему, что ты вернулся. А значит, Индрэ вскоре будет здесь. Рассвет уже близко. Мы успеем подкрепиться, Атей. Ты ведь голоден?

― Очень, - выдохнул я.

― Тогда я буду угощать тебя.

До стола я уже еле шел, с трудом передвигая ватные, непослушные ноги. Гордость не позволяла мне попросить помощи у Адра, а он, даже видя мое состояние, мое самолюбие щадил. Наконец, я рухнул на лавку у стола, счастливо переводя дух. Как же это ужасно – ощущать себя такой развалиной!

― Ты быстро возьмешь силы, - сказал Андра, добродушно усмехаясь. – Возьми лепешку, вот творог и сыр. Вот горячие травы, они росли под солнцами и дадут тебе бодрость. Ешь и пей.

Адра был прав. Подкрепившись, я сразу почувствовал себя гораздо лучше. Слабость отступала.

― Теперь тебе нужно поспать – это будет здоровый сон, - сказал Адра. – Я разбужу тебя, когда два солнца будут рядом.

Ближе к вечеру Индрэ разбудил меня. Я уже мог встать сам, без охов и стонов, хотя дыхание все равно еще перехватывало от боли и мне требовалось какое-то время, чтобы перевести дух.

Идрэ смазал мне грудь какой-то пахучей, серо-зеленой мазью, туго перетянул ребра длинными полосами ткани и сказал, что это поможет.

Затем, он вывел меня из дома на плоскую крышу одного из зданий, укрытую от солнца навесом.

― Я знаю, что тебе нужно в большой город, в Карай-Сар, - сказал он, указывая вдаль. – Духи сообщить мне. Там узел. Ты должен там быть. Адра поможет тебе.

― Я хотел поблагодарить тебя, - сказал я. – Идрэ, ты помог мне, хотя не обязан этого делать.

― Меня ведут духи. Интареш предупреждал о тебе, - не глядя на меня, сказал он. – Говорил о белом шаане из другого мира, очень далекого мира. Говорил, что ты разрушитель, которого ждали миры много-много витков.

― Разрушитель? Разве в этом есть что-то хорошее?

― Старое должно уходить, чтобы быть место новому. Старая тьма, Атей, она тоже должна уйти. И забрать с собой мертвый мир. Ты быть между мирами, но ты жив.

― Что это значит? Я знаю многих, которые прошли Междумиром и они точно такие же живые, как и я.

― Нет, - резко сказал Идрэ, повернувшись ко мне. – Они уснувшие, они спящие. Ты – не спишь, ты видишь, как и я. Смотришь и видишь связи всего со всем. Они - нет, не видят. Боятся вашего мертвого мира, но и зависят от него. Ты – нет. Ты не боишься. Я видел, Атей, видел, как ты говорил с тааш. Духи показали мне.

Идрэ замолчал, снова отвернув голову, подставив лицо под слабый ветерок.

― Никто из миров не говорил бы с тааш так, как ты. Ты много не знаешь, ты глупый для них. Такой же глупый, как шаан с Джаанара, говорящий с духами, не ходящий в мир между мирами. Но ты видишь, а они нет.

― Что еще рассказали тебе духи?

― Много, - вздохнул Индрэ. – Но это еще не свершилось. Грядущее, что идет вместе с темным. Ты видел его образ рядом с тааш. Ты говорил с ним. Ты еще встретишь его снова. Он хочет взять себе всю память мира, Атей. Не позволь. Не отдай. То, что принадлежит всем не должно принадлежать одному.

― Я понял тебя, Идрэ.

― Это радует меня, - улыбнулся шаан. – Ты принимаешь. Ты пустой и потому ты можешь брать новое. Другие с миров уже наполнены, им нечего взять. А теперь, тебе пора в путь. Там то, чего ты не ждешь. Но то, что должно свершиться.

Адра тихо вошел под навес. Кивнул брату и посмотрел на меня.

― Я могу дать тебе лучшего летуна, - сказал он. – Могу дать воинов, что пойдут с тобой. Но не могу быть рядом с тобой сам. Здесь мой дом и он требует, чтобы я был рядом.

― Вы просто скажите, что мне нужно делать, - попросил я. – Я и сам справлюсь.

― Тебе нужно сесть на летуна, - Адра указал на свернутый в рулон ковер, что стоял у двери. – И лететь на нем на закат, в большой город, в Карай-Сар. Долго лететь, с этого часа и до рассвета. Я дам тебе воду и еду. Дам теплые одеяла, дам светильник, которому не страшен ветер. Дам теплые одежды и хаа, что защищает лицо от ветра и солнца. Я дам тебе дары для эмина города, чтобы он принял тебя с почестями и переправил тебя в Академию.

― Спасибо вам. Но почему вы так помогаете мне?

― Духи знают, - проговорил Индрэ. – Духи видят, и мы вместе с ними. Сейчас мы поможет тебе, а потом ты, Атей, поможешь нам. Если бы мы не приветили тебя, грядущее было бы безрадостным для нас. Это правило тех, кто видит. Разве ты не знаком с ним сам? Почему ты помог тааш там, в лесу Межмира? Отдал свои силы, слишком много. Потом горел и мучился, огонь пожирал тебя. Ты ведь мог не помогать.

― Я должен был.

― Вот и мы тоже не можем не помочь, - сказал Адра. – Это то, что не следует объяснять словами. Лети, Атей. Я все приготовил, когда ты спал.

Он обернулся, дотронулся до стоящего возле двери свернутого ковра. И удивительное творение само развернулось чуть в стороне от нас, зависнув низко над землей. Бахрома и уголки трепетно дрожали, будто живые. Словно лошадь раздувала ноздри, нетерпеливо переступая ногами, в предвкушении бега после долгого бездействия.

― Он сам доставит тебя до города, - сказал Адра. – Он знает. На рассвете ты прибудешь. Здесь, в мешке, еда и бурдюки с водой. В этом сундучке – дары для эмина. В этом свертке – одеяла. Но тебе не будет дуть ветер, летун защищает от дождя и влаги, от солнца и ветра. Он не даст тебе упасть, лети смело.

― Это мазь для твоей груди, - протянул мне небольшую баночку Идрэ. – Мажь три заката и три рассвета и ребра станут целыми. Тебе больно дышать сейчас, но уже завтра будет лучше. Возьми халат и хаа.

Я оделся по местному обычаю, братья помогли мне правильно повязать повязку на лицо и закрепить ее на голове.

― С эмином будь вежлив, но суров, - поучал меня Адра, укладывая на ковер мешки и свертки. – Не давай ему обмануть тебя. Эмин хитер, как тысяча шайаров.

― Это такие злобные духи, - пояснил Идрэ.

― Эмин всегда и везде ищет для себя выгоду, - сказал Адра. – Он захочет воспользоваться тобой и твоим положением. Не соглашайся ни на какие уговоры, чтобы тебе не говорили, не давай своего согласия. Передай ему дары и попроси прохода в свой мир. Эмин будет держать тебя в своем дворце, но если ты все сделаешь правильно, ему нечего будет с тебя взять и придется пропустить.

Я забрался на ковер, сел, скрестив ноги. Идрэ подал мне щенка.

― На подлете к городу тебя встретит стража, - добавил Адра. – Скажи им, что ты везешь дары от Адра с высоких гор для великого эмина. Они сразу пропустят тебя во дворец. Как только ступишь на твердую землю – отпусти летуна домой. Просто прикоснись к нему и скажи, чтобы возвращался.

Я кивнул. Меня переполняло чувство благодарности. Я не выдержал, спрыгнул с ковра и обнял сначала Адра, затем Идрэ.

― Спасибо вам, - выдохнул я, - Вы так помогли. Пусть ветер бережет вас.

Я сел на ковер и помахал им рукой. Летун медленно поднимался и начинал двигаться в сторону заката. Я посмотрел вниз. Братья еще долго стояли на крыше, глядя мне вслед. Совсем скоро ковер набрал скорость, и оазис потерялся в дрожащей дымке воздуха.

Трудно было определить скорость ковра. Солнца опустились за горизонт через несколько часов, и ориентиров осталось еще меньше. По моим очень субъективным ощущениям, ковер двигался со скоростью легкового автомобиля.

Вместе с вечером пришла прохлада. Здесь, на летуне, действительно был свой микроклимат, довольно комфортный. До заката мне хватало халата для согревания. Но после понадобились одеяла. Хотя, я был уверен, за пределами зоны летуна, холод был гораздо сильнее.

Несколько раз я видел небольшие огоньки внизу. И один раз большую стоянку с несколькими кострами. Но рассмотреть что-то детальнее не было возможности.

Большую часть времени я сидел у края ковра, глядя на пролетающую внизу землю. Где-то в середине ночи я свернулся калачиком в центре ковра, под одеялами. Щенок, которому я так и не удосужился дать имя, улегся рядом, у живота, приятно грея теплой шерсткой.

Проснулся я вовремя. Первое солнце, то, что побольше, уже поднималось. У второго виднелся багровый краешек над горизонтом. Вдали, прямо по курсу, виднелось темное пятно большого города. Я успел позавтракать, положил во внутренний карман халата баночку с мазью, повесил к поясу бурдюк с водой. Кто его знает, что произойдет дальше, но лучше иметь воду при себе.

Вскоре ко мне приблизились три ковра с шестью стражниками – по два на летуне.

― Кто ты и куда направляешься? – спросил один из них, приблизившись к моему ковру вплотную. На поясах у него был изогнутый, короткий клинок. В руках у двоих небольшие черные трубки, явно стрелкового назначения.

― Я везу дары от Адра с высоких гор для великого эмина, - сказал я, как мне говорили. – Меня зовут Атей Дайшар.

Стражник кивнул своим и дальше мы двигались молча. Их ковры окружили меня с трех сторон.

Летающий город впечатлял. Огромный, размером с довольно крупный город на моей земле, километров десять-пятнадцать в диаметре. Сотни золотых, красных и оранжевых куполов сверкали на солнце. Зелень обвивала и свисала с краев острова, еще множество деревьев росли между строениями и домами.

Мы двигались через весь город на низкой высоте. Я легко мог рассмотреть жителей, что во множестве торопились по улицам и аллеям. В городе было много фонтанов, маленький питьевых фонтанчиков, бассейнов и узких каналов. Повсюду были деревья с широкими длинными листьями, толстыми стволами и белыми большими цветами. По городу плыл приторно сладкий запах.

Дворец эмина впечатлял роскошью и богатством. Стены были искусно расписаны различными узорами и мозаичными рисунками. Вокруг дворца раскинулся большой парк. Но людей, кроме стражи в красно-черных халатах, я в нем не заметил. Вообще, чем ближе к центру и к дворцу, тем богаче и роскошней выглядели дома. А чем дальше к краям острова, тем проще и меньше выглядели домики.

Ближе к дворцу стражи, что окружали меня, взяли с двух сторон за края мой ковер и стали синхронно снижаться. В правой части дворца мы опустились на широкой площадке. Здесь стояло пятеро стражей почетным караулом.

Я спустил щенка на землю.

― Дары? – указывая на сундучок, спросил тот страж, что со мной общался. Похоже, он был у них главным.

Я кивнул. Главный жестом приказал двоим стражам поднять сундук и открыть его. Внутри были свертки цветных тканей и несколько небольших мешочков из темной кожи. Страж лично раскрывал каждый и высыпал на ладонь содержимое. Внутри были камни. Синие, зеленые, желтые, черные и красные в самом маленьком мешочке. Еще несколько баночек. Две с травами и две с мазями.

Кивнув, главный приказал забрать сундучок и сказал мне идти за ним.

Впереди шел главный. Справа и слева от меня шли двое стражей, и еще двое, с сундуком, замыкали процессию. Это было похоже на почетный караул. Или на конвой. С равной вероятностью.

Мы прошли несколькими коридорами, поднялись по лестнице и остановились у входа в огромный зал, в центре которого невысокий длинный стол со множеством блюд и кувшинов. За стеной, не видные мне, были люди, судя по доносившимся голосам.

Главный страж шагнул в зал. Несколько минут были слышны приглушенные голоса, но разобрать о чем говорили я не мог. Затем страж вернулся.

― Великий эмин на трапезе с советниками в малом дворце, - вернувшись, объявил страж. – Тебя примут вечером, на закате. А пока тебя велено проводить в покои для гостей.

Снова мы пошли коридорами в молчании. Но, на этот раз не так долго длилось путешествие. Еще на подходе я услышал знакомый голос.

― Вы не смеете меня держать тут дольше трех дней, - доносился откуда-то издали громкий девичий голос. – Это не по правилам миров, младший эмин-шан. И вы это прекрасно знаете!

― Ну что вы, светлоокая, мы ни в коей мере не держим вас здесь против вашей воли, - раздался елейный мужской голос. – Вы вольны идти туда, куда вам захочется. Великий эмин даже обеспечит вам должную охрану.

― Мне нужно вернуться в Сурград! В Академию!

Голос Альяры эхом гулял по коридорам.

― Мы знаем о ваших желаниях, прекраснейшая, - столь же ласково заверил мужчина. Складывалось впечатление, что этот разговор происходит далеко не в первый раз. – Но великий шаан еще не вернулся из Дарак-Сара. Мы ждем его с той же надеждой, что и вы, светлоокая.

― Я уверяю вас, - холодно сказала девушка. – Как только Миралисса узнает, как долго вы держали меня здесь, она пересмотрит внешние отношения Альвиара не только с Карай-Саром, но и со всем Джаанаром!

― Смею надеяться, этого не произойдет, - пропел мужчина. – Откланиваюсь. Приятного вечера.

Спустя несколько секунд мы повернули и пошли по широкому коридору. Тому самому, откуда доносились голоса. Девушка стояла в проеме своих покоев. Когда мы проходили мимо нее, я повернул голову и подмигнул. Повязка скрывала лицо, но это не помешало Альяре меня узнать. Надо было видеть ее ошеломленное лицо.

Меня проводили в комнаты рядом с покоями Альяры. Перед уходом страж осмотрел мой мешок, хмыкнул и вышел, приказав никуда не выходить.

― Коридор здесь один, - пояснил он недовольно. – На выходе стоят стражи. Не заставляйте их применять силу. Трапезу вам вскоре принесут. Приятного дня.

Здесь не было никаких дверей. Только тканевая завеса на арочном дверном проеме. Едва шаги стражей утихли, как в проем всколыхнулся, и в комнату влетела Альяра. Бросилась мне на шею, обняла так, будто не видела меня по меньшей мере год, и выдохнула в ухо:

― Я так рада тебя видеть!

И тут же засыпала вопросами.

― Где ты был? Как ты сюда попал? Что произошло?

Щенок тут же принялся ее обнюхивать, помахивая хвостом, и запросился на руки. Альяра подхватила его и уселась на узкую кушетку. Стянула со столика рядом какой-то мелкий фрукт и отправила в рот.

― Я здесь уже третий день, - сказала она, поглаживая щенка. – А ты?

Я медленно стягивал с головы хаа. После объятий девушки ребра немилосердно ныли.

Я рассказал ей, как бродил по пустыне, а затем встретился с двумя братьями.

― И почему они сразу не отправили тебя сюда? – спросила Альяра. В проеме появился ее тигренок, подбежал к ней и начал ревниво тереться о ноги. – Что ты там делал целых два дня? Отдыхал?

― Ну, можно и так сказать, - усмехнулся я. – Я приболел. К вечеру первого дня у меня поднялась высокая температура, и все время до сегодняшнего рассвета я провалялся в бреду на кровати.

Крайне осторожно я пытался снять халат. До Альяры наконец, что-то дошло. Она подошла ко мне, помогла снять одежду.

― У тебя до сих пор болит грудь? – спросила она. – Не зажило даже за три дня?

― А с чего бы ей так быстро заживать? – удивился я. – Идрэ, один из братьев, дал мне мазь и сказал, что если мазать два раза в день, то все быстро заживет.

― Обычно, раны, ушибы и порезы заживают за несколько минут. Или часов, если что-то серьезное.

― Может, все дело в том, что это произошло в Междумирье?

Альяра пожала плечами.

― Ты уже наносил мазь сегодня? – спросила она, и тут же добавила, глянув на мое лицо, - Хотя, что это я спрашиваю. Конечно же, ты забыл.

― Я спал, - поправил я.

― Не вижу никакой разницы. Давай свою мазь.

― Я сам.

― Ты сам даже халат снять не можешь, - фыркнула девушка. – А рубашку будешь полчаса снимать. Пошли к окну.

Спорить с ней было бесполезно, особенно, если Альяра что-то уже решила. Я достал из халата баночку с мазью. Затем началась процедура снятия рубашки. На самом деле выносить эту тошнотворную операцию было гораздо проще, если рядом был мужчина, нежели девушка. Перед Альярой я не мог позволить себе ворчать, чертыхаться и самым натуральным образом кряхтеть от боли. А хотелось невероятно.

Наконец, рубашка была снята, и я мог счастливо опустить руки. Девушка принялась снимать тканевую повязку. А я смотрел в окно, пытаясь сосредоточиться на видах города.

Альяра сдавленно охнула у меня за спиной. И тут же ткнула пальцем по самому больному так, что я не сдержался.

― Уй!

― Ай, - передразнила она. – Атей, это ужасно. У тебя здесь черный огромный кровоподтек на полспины. И на груди тоже.

― Не разговаривай, а мажь давай скорей, - огрызнулся я. – Что толку это обсуждать?

― Ну извини, - тут же покаялась девушка. – Я просто никогда такого не видела. Тебе очень больно?

― Только когда ты трогаешь, - проворчал я. – Давай уже закончим поскорей.

Я почувствовал легкий, прохладные прикосновения к разгоряченной коже на спине.

― Ты знаешь, что каждый житель Альвиара обладает способностью исцелять? – тихо сказала она, продолжая касаться прохладными пальцами. – Кто-то обладает ярким даром, кто-то менее сильным. Я умею исцелять небольшие раны, порезы, даже ожоги. Ты разрешишь мне попробовать?

― А тебе плохо потом от этого не станет? – уточнил я, хорошо помня, как мне было ужасно, после того как я отдал свои силы сначала щенку, а потом тааш. – Не упадешь тут в обморок?

― Ты что, при исцелении личная сила целителя лишь проводник для Стихии, - пояснила она. – Ты разрешаешь?

― Разрешаю, - сказал я ворчливо. – Если это не опасно для тебя.

― Тогда ложись на кушетку.

Сам процесс укладывания в горизонтальное состояние меня не прельщал. Но все же лучше было лечь, чем стоять столбом. Я кое-как улегся на спину, по настоянию девушки.

― Мы, альвы, относимся к ранам и увечьям не так, как в остальных мирах, - стала рассказывать девушка, примостившись на краешке кушетки. Ее пальцы мягко и почти безболезненно прикасались к моей коже. – Может быть, поэтому мы лучше других умеем исцелять раны. Для нас это нарушение гармонии и красоты. Это не правильно. Так не должно быть, понимаешь?

Я кивнул, размышляя, что бы было с этой девушкой, если бы она попала в полевой госпиталь в разгар второй мировой войны.

Прикосновения становились более плавными, размашистыми и мягкими, почти невесомыми. Я закрыл глаза и полностью расслабился. Впервые за все эти дни боль, которая никогда не уходила насовсем, успокаивалась; словно кошка, втянула острые когти.

Конечно же, я уснул. Я бы сам себя удивил, если бы не вырубился после пяти минут расслабляющего массажа.

Глава 9

Было тепло, уютно и очень хорошо. Так хорошо, что не хотелось открывать глаза. Что-то большое и теплое согревало левый бок, что-то поменьше – правый.

Я открыл глаза и едва не спрыгнул с кровати. Альяра лежала слева, закинув на меня ногу, ее рука покоилась на моей груди, а голова лежала на плече. Она спокойно себе посапывала, даже не понимая, что застань нас кто-нибудь в такой компрометирующей ситуации, и мне конец. Миралисса меня живьем съест. Даже сестра, я был уверен, будет говорить обо мне исключительно нелестные эпитеты.

Но удивительно. Мне было так невероятно тепло, что я даже не пошевелился. И тепло это шло не от ее горячего тела, не от пледа, что нас укрывал, а откуда-то изнутри. Что-то очень особое ворочалось у меня в груди. И до этого момента я даже не подозревал, что способен испытывать что-то подобное.

Во сне я обнимал ее, словно боялся отпустить. Не могу сказать, что мне это не нравилось. Но в тоже время, меня эти все ощущения дико пугали.

Наверное, это можно было бы охарактеризовать так – что-то очень сильно похожее на нежность. Одна эта мысль выбивала у меня почву из-под ног. Я ведь раньше никогда ничего столь сильного не испытывал. Да, у меня был девушки, да, мне было с ними хорошо. Но не так. Совсем не так.

Справа, как выяснилось после ощупывания, лежала мохнатая парочка – тигренок и щенок. Ну полная идиллия. И что мне теперь со всем этим делать?

Я с ужасом стал осознавать, что это попахивает влюбленностью. Она мне нравилась. Эта взбалмошная, отважная девочка. Нет, решительно сказал я себе. Нет и нет. Даже думать нечего. Она – великая наследница и еще куча всяческих эпитетов, а я никто. Вообще никто. Скорее миры перевернутся, чем Миралисса допустит мысль рассмотреть мою кандидатуру для своей дочери.

А если даже вопрос станет ребром, то Миралисса как раз из тех, кому легче устранить проблему любым удобным способом, чем смириться с проигрышем.

Я прикрыл глаза. До вечера, судя по освещению, еще есть несколько часов, можно спокойно поспать.

Шаги я не услышал. Голоса – только тогда, когда они зазвучали прямо в комнате. Громко и настойчиво.

На пороге стояла Миралисса, рядом с ней застыла светловолосая, важная альвийка. За их спинами вытягивал шею какой-то мужчина, еще несколько толпились позади.

― Что здесь происходит? – громко сказала Миралисса с потрясающим возмущением в голосе. Светловолосая молча прожигала меня взглядом. – Как это понимать?! Альяра!

Девушка заспанно приподняла голову, осмотрелась, быстро глянула на меня и неспешно села. Я, опираясь на руку, тоже поднялся. Пушистая компания посыпалась с кровати и тут же, задрав хвосты, побежала к новым гостям знакомиться. У меня было такое странное ощущение, будто в неподходящий момент вернулся муж из командировки, застукав меня со своей женой в самый разгар веселья.

― Альяра, это неподобающе! – продолжала разоряться Миралисса. Я все никак не мог понять, играет она свою роль или действительно возмущена. – Это…

― Мы спали, - перебила Альяра, сбрасывая одеяло с ног. – Спали, видели сны. А не то неподобающее, о чем вы все подумали.

― Иди в свои покои! – рявкнула Миралисса. – Немедленно!

Альяра с достоинством поднялась и прошествовала к двери.

― Ты! – Миралисса шагнула в комнату, едва Альяра вышла. – Ты за это поплатишься, Атей Дайшар!

Она обернулась.

― Вышли все, - рявкнула она. – Доложить эмину о том, что я требую немедленной встречи. Каилла, приведи Альяру в порядок и подготовь все для перехода, - она повернулась ко мне. – А ты… Как ты смел!

Я нашарил рубашку и, стиснув зубы, с трудом натянул.

― Миралисса, - я посмотрел на нее. Вроде бы взрослая женщина уже. – Я не знаю, о чем таком неподобающем вы подумали, но между нами ничего не было. Мы делали перевязку, и я уснул. Альяра пыталась исцелить вот это, - я задрал рубашку, указывая на ребра. Синяк стал не таким черным, но все равно никуда не делся. – Наверное, это отняло у нее слишком много сил, и она тоже уснула.

Она подошла ближе.

― Дай я посмотрю, - резко приказала она. Быстрыми движениями прощупала кожу. – У тебя трещины в трех ребрах. Одна кость при сильном движении может сломаться. Ты знаешь об этом?

― Догадываюсь.

― Тебя здесь били?

― Это последствия удара в Междумирье, - сказал я честно. Миралиссе нужно было рассказать все так, как было. – Я встретил там одного мужчину. Он пытался убить тааш, и когда я вмешался, он бросил в меня что-то похожее на силовую волну.

― Когда это было?

― Три дня назад.

― Это должно было зажить через несколько часов.

― Альяра тоже так говорила, - кивнул я. – Но по моим ощущениям, будет заживать недели две.

― Атей, - она посмотрела на меня с беспокойством. – Что произошло? Почему вы оказались в дальнем лоскуте Межмира? Почему Аркой Ёниша вы шагнули в Джаанар, а не в башню Академии?

― Я не знаю. Понятия не имею.

― Альяра целовала тебя? – вдруг спросила она.

― Что? – я даже не сразу понял смысл вопроса. – Нет!

― А как ты думаешь, хотела поцеловать?

― Откуда мне знать?

― А ты хотел?

― Миралисса, что за идиотские вопросы вы мне задаете? – не выдержал я, начиная испытывать знакомую холодную ярость. – Почему все сводится к этим поцелуям? Больше поговорить не о чем? У меня множество тем для разговора. Могу подбросить парочку. Кто был тот мужчина? У него в руке был клинок – Драггар, так он его назвал. Зачем он хотел убить это несчастное животное? И почему тааш назвал этого типа Эрха? И почему мы оказались в Джаанаре, а не в Академии? Что все это значит?

Миралисса смотрела на меня так, будто я сейчас объяснял ей теорию относительности.

― Да, ты прав, - наконец кивнула она. – Вопросов слишком много.

― Ваше благородие, - донеслось от двери. – Эмин Элир готов вас принять.

Миралисса сделала короткий жест рукой, отсылая стража.

― Нам нужно, чтобы ты рассказал все в подробностях, Атей Дайшар, - сказала она, и направилась к двери. – Чуть позже мы соберем совет. Тебя известят.

― Всегда к вашим услугам, - чуть склонил я голову. – Обращайтесь.

Она замерла у проема. Обернулась. Красивая, статная, властная и гордая.

― Это сарказм, Атей Дайшар? – холодно уточнила она.

― Ни в коей степени, Миралисса аль Лианира.

Одарив меня одним из не поддающихся расшифровке взглядом, она стремительно вышла. Я остался один. Наконец-то.

Судя по всему, после беседы Миралиссы с эмином нас должны будут переправить в Академию.

Я наскоро обмазал грудь, кое-как перевязал. Надел халат, нацепил на голову хаа, но повязывать лицо не стал – мне хотелось сохранить эти подарки на память, подвесил флягу и спрятал баночку с мазью.

Щенок выбрался из-под кушетки, где самоотверженно собирал пыль, и сел рядом со мной.

― Я часто о тебе забываю, да? – сказал я, подбирая его на руки. – Слишком часто. Но ты ведь сам понимаешь, что это временно. Верно?

Щенок потянулся ко мне, попытался лизнуть в нос. Вот уж у кого не было никаких чувств, кроме бесконечной любви.

Двое стражей возникли в дверном проеме.

― Атей Дайшар, - пробасил один из них. – Следуйте за нами.

Мы долго-долго шли коридорами, лестницами и переходами. Поначалу мне показалось это странным, мы явно спускались куда-то вглубь летающего острова. Но затем я подумал, что должно быть, где-то здесь у них стоит арка или что-то подобное. В целях безопасности, должно быть. Добраться сюда, не зная дороги, было бы крайне трудно.

В конце концов, мы вышли в просторное помещение с пробивающимся из-за решеток дневным светом. Все мои неясные подозрения начали быстро превращаться во вполне явные факты. Помещение перегораживала кованая решетка. Внутри пространство разгораживали на две камеры железные прутья. Наружной стены не было. Вместо нее была такая же решетка, только с гораздо более толстыми прутьями.

Один из стражей положил руку мне на плечо. Нехорошо так посмотрел. И врезал мне под дых своим пудовым кулачищем. Я согнулся пополам, задыхаясь. Грудь раздирало от боли. Кажется, я упал на колени. Были ли еще удары, я даже не понял.

Сознание разорвалось тысячью мелких острых осколков.

***

― Атей? Да очнись же ты! – это был женский голос. – Вот же болван.

― Альяра? – прохрипел я. Глаза почему-то не открывались. - Уходи.

― Альяра сейчас спит, мы ее еле успокоили, - сказал голос.

Я с трудом разлепил левый глаз. Правый все еще не открывался.

Изысканная утонченная женщина стояла на коленях передо мной, подметая своим светлым платьем грязный пол. От такого кто угодно очнулся бы в один момент.

― Миралисса, - с удивлением проговорил я. И добавил, закрывая глаз, – Вы тоже уходите. Я буду спать.

― Ты с ума сошел! – прошипела женщина. – Как ты можешь спать сейчас?!

― Спокойно, - проворчал я. – Сон – единственное место, где у меня ничего не болит. Знаете, иногда я умею чувствовать то, что испытывают другие. Вот вы, − я все же приоткрыл глаз и посмотрел на нее. – Вы крайне взволнованы. Переживаете за Альяру, но внутри. Не хотите показать ей, как сильно вы ее любите. Почему? Еще вы опасаетесь за мою жизнь. Как бы я не откинулся тут, не успев показать и рассказать вам все то, что было в Междумирье с тем типом… как его… Эрха, кажется. Он сильно вас пугает. Но вы умеете справляться со своими страхами, верно? И почему вы все время хотите назвать меня Эленаром? Кто это такой? Ага, вот оно. Вы когда-то его любили, а я на него здорово похож.

― Атей, замолкни, - устало проговорила Миралисса. – И хватит меня читать.

― Тогда уходите, - предложил я. – Вы мне мешаете спать.

Она приложила руку к моему лбу.

― У тебя сильный жар. Не дергайся, болван. У тебя два ребра сломаны.

― Надо сказать спасибо тому стражнику.

― Себе скажешь спасибо, - язвительно отозвалась Миралисса. – Атей, посмотри на меня. Ох, у тебя все лицо в крови.

Вот почему глаз не открывался, мешала запекшаяся корка крови. Миралисса сняла с моей головы хаа, отстегнула флягу с пояса, смочила ткань водой и принялась отирать лицо. От прохладной воды в голове слегка прояснилось.

― Миралисса, вы можете мне объяснить, почему я здесь?

― Вот поэтому я и пришла, - вздохнула она, протягивая мне флягу с водой.

Я сделал несколько глотков, закашлялся. Вытер губы и выжидающе уставился на нее.

― Джаанар находится под защитой Альвиара, а значит, здесь действуют наши законы и правила.

― То есть, фактически, Джаанар – колония Альвиара? – уточнил я.

― Из тебя получился бы плохой советник, - поджала губы Миралисса. – Ты слишком прямолинеен. Но да, фактически этот мир подчиняется Альвиару. И сейчас тебя обвиняют в нанесении оскорбления представителю царской крови, то есть Альяре. Новость распространилась очень быстро, уже весь Карай-Сар обсуждает, как вы спали в одной кровати.

― Мило, - только и смог сказать я.

― Я лично включила этот пункт в Правила Джаанара, - продолжала Миралисса. – Во избежание казусов. И лично установила наказание – двадцать лет работы в рудниках.

― Блеск.

Миралисса вздохнула. Она не смотрела на меня, разглаживая складки на платье.

― Я не могу отменить правила мной же установленные. Даже ради тебя.

― Тогда до встречи через двадцать лет, - съехидничал я, все еще не веря окончательно, что это не розыгрыш. – Мои дни в рудниках будет скрашивать эта прекрасная мысль.

― Прекрати паясничать, - вскинулась Миралисса. – Вскоре тебя переправят на рудник АльХара, и если ты надеешься умереть и объявиться в Межмире – то не рассчитывай. Тебе этого не позволят. Даже если ты прямо сейчас потеряешь нить жизни, в Межмире, в том состоянии, в котором ты пребываешь, ты не продержишься долго. Даже если я пошлю все твердыню Стражей на твои поиски, они не успеют тебя отыскать и вытащить. Ты сразу уснешь там, и Межмир заберет тебя.

― Ну хорошо, - сказал я спокойно. – Вы расписали мне радужные перспективы отдаленного будущего. Зачем?

― Чтобы ты понимал! – раздраженно откликнулась Миралисса. – Ты нужен мне живым и в Академии. Я не позволю, чтобы ты гнил в рудниках двадцать лет. Я пытаюсь придумать выход из этой непростой ситуации.

― Выход, который бы позволил вам сохранить лицо и репутацию, - подытожил я. Где-то на краю сознания колыхалась сфера аналитика, но погрузиться в нее полностью я не мог – мешала боль и жар, который волнами прокатывался по всему телу. – Давайте подумаем. Сбежать я не смогу. Даже если вы ухитритесь оставить решетки открытыми, максимум, что я смогу сделать – это пройти несколько метров. Потом свалюсь без сознания. Даже если вы лично дотащите мое тело подальше, я, не зная выхода, заблужусь в этих ходах и снова свалюсь без сознания. Если меня найдут, притащат сюда. Если не найдут, я попаду в Межмир и на этом окончательное все. Остается другой вариант. Есть ли лазейка в ваших правилах?

― Есть, - с царственной грацией кивнула Миралисса. – Но для этого я должна отдать тебе Альяру.

Сфера аналитика подкатилась ближе, окутывая меня своей непроницаемой пустотой.

― Она вам не вещь, чтобы вы ее кому-то отдавали.

Миралисса вздохнула.

― Каждая женщина Альвиара имеет право выбрать для себя асхара – личного стража, который будет защищать ее и оберегать. Если избранник согласен, она связывает свою жизнь с жизнью асхара особой связью, которая сплетает их души в одно целое. Асхар умеет ощущать свою подопечную, слышать ее, чувствовать, понимать, где она находится и многое, что недоступно даже при любовной связи. Альвия же, в свою очередь, может давать асхару силы и помощь, если это необходимо. Это двусторонняя связь на высшем уровне между двумя душами. Мы зовем ее Ашая Леан. Это глубоко личная и эмоциональная связь, она накладывает определенные обязательства на каждого в паре. Я не уверена, не причинит ли это боль Альяре. Ты – другой. Ты не обладаешь даже десятой долей той чувственности, которая доступна моей дочери. Неосторожным словом, даже мыслью, ты можешь причинить ей страдания.

― Каким образом эта связь входит в противоречие с Правилами о царской крови?

― Когда-то у меня был асхар, он служил мне три великих круга. За столь долгий срок он стал мне большим, чем просто верный страж, - Миралисса говорила, рассматривая ткань платья. - А затем, здесь, на Джаанаре его поймали. Чтобы ты знал, у нас с Джаанаром всегда были непростые отношения. И тогда было очередное обострение. Моего Рика пытали и мучили несколько дней, а я металась в ярости и отчаянии, не зная, как до него добраться. Он смог свернуть связь, чтобы я не чувствовала его боль. А затем, я почувствовала, как наша нить рвется навсегда – он растворился в Междумирье. Я носила Альяру под сердцем, и даже не успела рассказать ему об этом лично. После этого Альвиар за три месяца захватил Джаанар, полностью подчинив этот мир. У меня родилась дочь – его дочь, но я не знала, что делать с чудовищной пустотой, что поселилась внутри. Мне казалось, я умерла вместе с ним. А через несколько лет появился Эленар, - Миралисса подняла голову, грустно улыбнулась. – Ты действительно очень похож на него. Не только внешне. За какие-то пять лет он смог заполнить ту пустоту, что прожигала меня изнутри. Это была совсем другая любовь, не такая, как с Риком. Но Эленар смог исцелить мою душу, хотя мне казалось, что я никогда больше не смогу полюбить. Тот горький опыт научил меня смотреть на шаг вперед, и теперь по правилам Джаанара – асхары неприкосновенны.

― И вы полагаете, Альяра пойдет на этот шаг? – с сомнением спросил я. – Эту связь можно разорвать без последствий?

― Безусловно, она согласится, - уверенно ответила Миралисса. – Она была в ярости, когда узнала, где ты на самом деле и какие обвинения на тебя наложили. Это она еще не знает, как ты выглядишь и не в курсе про рудники. Но вот разорвать Ашая Леан можно только при обоюдном согласии.

― И вы не уверены, что Альяра захочет, - договорил я.

― Об этом можно подумать позже. Во всяком случае, ей не помешает асхар, пусть и такой бездарь, как ты, на время обучения. Единственное мое условие, - Миралисса прямо посмотрела на меня, и взгляд ее был жестким. – Ты отойдешь в сторону, когда она узнает своего избранника. И, разумеется, ваша связь должна сохраняться в тайне.

― Само собой, - согласно кивнул я.

― И не думай, что это даст тебе какое-то особое положение в Альвиаре, - добавила она. – Ты не представляешь никакой ценности для Великого дома аль Лианиара. Ты нужен лично мне, и лишь поэтому я иду на необходимые уступки. И ты не должен об этом забывать.

― Разумеется, - снова согласился я.

― Приведи себя в порядок, - Миралисса грациозно поднялась. Взглянула на меня сверху вниз. – Альяра придет к тебе позже. Я расскажу ей об Ашая Леан. И помни – о подробностях нашего разговора никто не должен знать.

Она вышла, шурша юбками. Через пару минут появился угрюмый стражник, загремел замками и вышел. Я остался один. Сфера аналитика отступала, оставляя меня наедине с разрозненными мыслями, болью и холодом.

Боги, во что я вляпался? Миралисса, это хитрая бестия, будет использовать меня так, как захочет, скармливая мне лишь ту информацию, которую посчитает нужным. Все эти слезливые, душещипательные истории о потерянной любви – не более, чем способ завоевать мое доверие. Она ведь не дура, она прекрасно понимает, что верить ей я буду в самую последнюю очередь. Только для чего ей так необходимо заручиться моим доверием? Выяснить это можно только одним способом – сделать вид, что оно есть.

Мог ли я потягаться с Миралиссой на равных? Конечно, нет. Я не обладал ни ее опытом, ни ее хитростью, ни ее знаниями. Я действительно был никем в этих мирах. Пустышкой, которую можно использовать, а затем выбросить за ненадобностью. Единственное, что у меня было – это давний совет дяди: «Никому не верь». И я старался ему следовать, только вот получалось у меня плохо. Я доверял сестре, Кшану, Тау, Альяре, не сомневаясь в них ни на секунду. Даже Миралиссе я порой верил – ее беспокойство о дочери было искренним и вполне оправданным. Может быть, этим все и объясняется? Миралисса, какой бы властной и суровой она не была, все же была матерью. Возможно, все, что она мне рассказала, было необходимо лишь для одного – показать мне, какие могут быть последствия от этой связи.

Я путался в разрозненных мыслях. Одна часть меня – искренняя, добрая, наивная и владеющая эмпатией, которой всегда плохо жилось на Земле, твердила о всеобщей любви и единстве. Другая же, которая выросла в человеческом обществе, скептически фыркала и припоминала слова дяди. И самое неприятное, у меня не было достаточно фактов, чтобы подтвердить или опровергнуть одну из версий. Они обе имели место быть, но вдвоем весьма плохо уживались.

Я задремал, наплевав на слова Миралиссы привести себя в порядок. Лучше уже вряд ли будет.

Звуки открывания решетки меня разбудили. Я успел очухаться и даже кое-как сесть перед самым появлением девушки.

Она влетела в камеру, зыркнула на стражника, отсылая прочь, и уставилась на меня. Вздохнула, присела рядом, совсем как Миралисса недавно. Сомнения зашевелились с новой силой. Имел ли я право на эту связь, если с самого начала буду врать? Заниматься подобным мне никогда не нравилось, но еще сильней мне не хотелось врать Альяре.

― Твоя мама забегала, - сказал я. – Рассказала, что вышло небольшое недоразумение.

― Ха! – несколько нервно заметила девушка. – Недоразумение? Тебя хотят отправить на рудники из-за ерунды! Из-за ее глупых правил!

― Не говори так. Они вполне закономерны, учитывая обстоятельства.

― Тебя не должно быть на этих рудниках, - сказала она. – Ты должен быть в Академии. И все это… неправильно. Я хочу кое-что сделать, Атей. И ты мне в этом поможешь. Миралисса что-нибудь говорила тебе про Ашая Леан?

― Так, в общих чертах, - отозвался я. Не рассказывать же, в самом деле, о том, как глава высокого дома Альвиара делилась тут семейной историей.

― И ты согласен?

― Да, - кивнул я. Хотелось уже поскорей с этим покончить.

Альяра поудобней уселась рядом со мной. Шикарного платья на ней не было, лишь форма академии, но она и без него умудрялась выглядеть изысканно, даже в этой грязной занюханной камере.

Она вытащила из-под рубашки амулет на длинной цепочке. Сняла его через голову, и положила на ладонь. Это был небольшой листик, искусно выполненный в металле.

― Каждая альвия носит такой реалин при себе, до тех пор, пока не решит отдать его асхару, - пояснила девушка. – Это древняя традиция, времен первой войны миров.

Она посмотрела на меня внимательно, выжидающе.

― Ты действительно хорошо подумал, Атей? Если со мной что-то случится…

― То я найду тебя быстрей всех, - с улыбкой закончил я. - Но, честно говоря, мне слабо верится, что с тобой что-то может случиться. Ты слишком осторожна. Ты не полезешь туда, где есть опасность, ты сперва десять раз все обдумаешь, и все равно не полезешь.

Она протянула мне ладошку, с лежащим на ней листиком. Я накрыл ее руку своей. Ритуал был коротким – несколько обычных фраз.

― В мирах и между мирами, в ночи и под солнцами, в небесах и на земле – ты будешь защищать меня, - тихо проговорила Альяра. – Ты станешь моей второй жизнью, Атей Дайшар. Стихии слышат, Стихии наложат печати. Аста!

Она убрала руку. На моей ладони лежал зеленый лист с цепочкой, такой же, как и у Альяры.

И это все? Столько разговоров вокруг, и это заняло меньше минуты! Я не чувствовал никаких изменений, ничего вообще. Может быть, оно не сработало?

― Альяра, - позвал я, продолжая сжимать лист в руке. – Это все?

― Конечно, - она надела на шею цепочку, сдула волосы с лица и удивленно посмотрела на меня. – Эта традиция возникла во время войны. Это должен был быть короткий ритуал, чтобы альвия могла выбрать себе асхара быстро и без помех, перед самым боем. Так Альвиар сохранял своих женщин – ценой жизни сотен, тысяч мужчин.

― А этот листик? Мне нужно его постоянно при себе носить?

― Можешь даже его потерять, - усмехнулась девушка. – Он все равно к тебе вернется.

― А что тогда…

Ощущения грянули разом, как мощный гром, что так часто раскалывал небо во время весенних гроз. Я слышал, как бьется ее сердце. Я свое так никогда не слышал. Стук бился в ушах, то отдаляясь, то приближаясь. Я ощущал, как холодит кожу листик на груди. Но свой артефакт я держал в руке. Я чувствовал, как мелко дрожат у нее пальцы, она старается это скрыть, и ведь смогла – я ничего не заметил.

Я словно был слепым, а теперь прозрел. Я даже представления не имел, сколько разных оттенков чувств и эмоций бывает. Для меня всегда существовало семь основных цветов и два дополнительных – черный и белый. Мне хватало этого набора. А кто-то оперировал мельчайшими оттенками – светло-бирюзовый (до сих пор теряюсь и забываю, что означает это слово), нежно-лавандовый, жемчужно-белый. Так вот, у Альяры эмоций, ощущений и чувств было несравненно больше, чем у меня. Мой основной (и единственный) комплект из эмоций, был таким же простым, как цвета. Радость, гнев, ярость, боль, печаль, веселье. Мои эмоции были простейшими, яркими и захватывали меня полностью. Но случалось это не так уж и часто и в особых случаях. В своем обычном состоянии я, как это ни странно, вообще не испытывал каких-то эмоций, я был спокоен, свободен от них.

У Альяры все было не так. Кардинально по-другому. Наоборот. Ощущения, эмоции, мысли по этому поводу роились в ней, словно пчелы – постоянно, всегда, каждую секунду. Она не пребывала в спокойном, блаженном состоянии без чувств. Она все время что-то ощущала. И сейчас весь этот ворох разрозненных, разноплановых эмоций свалился на меня, как лавина в горах.

Она все время что-то испытывала. Кошмар. Как она вообще с этим живет? И что, теперь я тоже буду это ощущать? Постоянно? Рудники стали казаться мне не таким уж и плохим местом.

Нужно успокоиться. Нужно вспомнить, что я – Атей. Что у меня есть моя родная, привычная боль, усталость, разбитость во всем теле, голод, жажда. Весь этот примитивный набор ощущений, которого мне было достаточно. А эти возвышенные переживания – не мое.

― Атей, - Альяра дотронулась до моей руки, кожу словно током пробило. Я едва сдержался, чтобы не одернуть руку. – Атей, то, что ты сейчас испытываешь, это Ашая. Эта связь вскоре уляжется, ты будешь ощущать меня слабо, едва-едва. Не закрывайся от меня, пожалуйста.

― Это было неожиданно, только и всего, - я изо всех сил старался говорить так, будто ничего не было вообще. – Все уже прошло.

― Ощущать другого – как себя, непривычно, - сказала она. – Я чувствую, как ноет каждая мышца твоего тела. Как остро дергает в правом боку. Как туманится голова. Это все – Ашая, но так остро и явно так бывает только при соединении двух душ. Но я была готова к этому, а ты нет.

Ну вот, теперь она меня еще и утешает. Стыд и позор.

― Все нормально, - заверил я. – Я уже в полном порядке.

― Ты ни в каком ни порядке. У тебя все болит, у тебя жар, тебе плохо.

― Мне просто нужно выспаться.

― Здесь?! На этом холодном, грязном полу?

На самом деле, мне было глубоко все равно, где именно спать. Главным представлялся сам процесс сна.

― Я надеюсь, что вскоре мы окажемся, наконец, в Академии, и я буду спать в своей кровати.

― Этот вариант мне нравится гораздо больше, - улыбнулась она. – Теперь ты под защитой. Я сделаю все возможное, чтобы нас отправили как можно скорей, Атей. Подожди совсем немного, через полчаса мы уже будем стоять возле нашего домика.

Она поднялась.

― Я вернусь к Миралиссе. И скажу Стражам, чтобы они освободили тебя.

― Отличная мысль, - улыбнулся я, из последних сил стараясь держать себя в тонусе. – Мы и так пропустили уйму занятий.

Альяра умчалась, окрыленная. Появился Страж, грохоча ключами, замкнул решетки. Он даже на меня не глянул.

Меня знобило, затем бросало в жар. Я свернулся калачиком. Откуда-то появился щенок, сел рядом, грустно вздохнул и подоткнулся мне под бок. Меня моментально вырубило. Я даже не успел ни о чем поразмышлять, как всегда делал перед сном.

― Ай, дорогой! Что так грубо! Твои руки совсем не в том месте, где им должно быть! Ай, хочешь погадаю? Всю судьбу расскажу, покажу, как вижу, доложу!

Какая-то дурная тетка орала на все подземелье. Ух, какой же звонкий и неприятный был у нее голос.

― Иди давай, - ворчливо произнес голос стражника. – Шевелись. Вон твоя новая комната.

― Ай, милай! Вижу! Вижу, что колено у тебя вечерами ноет, видать, прострелили тебе колено стрелой длинной. Ай вижу, вино ты любишь любовью пылкою! Ай, не доведет до добра!

― Тьфу ты, - сплюнул стражник. – Хватит тут рассказывать. Вот твоя камера. Сиди здесь, не долго тебе говорить осталось.

Гулко грохнула решетка. Зазвенели ключи.

Тетка снова заголосила.

― Ай, дорогой! Позолоти ручку, не оставляй без обеда!

― Обед тебе будет, а потом никакие обеды тебе уже не понадобятся, - буркнул стражник. – До заката еще поговоришь, а потом все, в полете будешь птицам свои гадания рассказывать.

Топая и звеня ключами, стражник удалился. Наступила тишина. Меня снова потянуло в сон. Но как бы не так. Вредная тетка не успокаивалась.

― Милай, что это ты там лежишь? Дай руку, посмотрю, все, как на духу скажу.

Вот же зараза, даже тут поспать не дают. Я закрыл глаза и тут же понял, что я выспался. Прислушался к своим ощущениям. Мне было гораздо лучше. Боли практически не было, кости не ломило, я даже не трясся от холода. Вот, что значит, хорошо выспаться, любая болезнь отступит.

Ко всему прочему, я заметил некоторые изменения. Я лежал не на каменном полу, а на сколоченном из досок топчане. Сверху на мне лежали несколько покрывал, грязных, вонючих, но грели они не плохо, и если не особо принюхиваться, за них можно было даже поблагодарить. Щенок тихо посапывал рядом. Вот уж кому никакие звуки не помеха.

Я все же посмотрел на тетку. Она стояла возле решетки, просунув руки между прутьями. Длинные черные волосы выбивались паклей из-под вороха тканей на голове. Несуразное цветастое платье, хотя больше было похоже, что там сразу несколько юбок, вместо одной. Куча браслетов чуть ли не до локтей.

― Отстань, - все же сказал я. – Дай поспать.

― Знаешь, когда Альяра говорила мне, что ты непробиваемый и только и делаешь, что дрыхнешь, я ей не верила, - сказала тетка голосом Тау. – А теперь вот верю. Какой спать?! Вставай сейчас же!

От удивления я приподнялся, всматриваясь. Но за волосами и свисающими платками видно было плохо. Я все же поднялся, подошел ближе. Ну точно. Глаза и лицо совсем, как у Тау.

Я понял. Это все мне снится. Наверное, я сейчас лежу с высокой температурой на холодном полу и брежу. Нет никакого топчана, ни одеял, ни этой тетки с глазами Тау. А может, я и вовсе умираю, и это все глюки несчастного сознания перед смертью.

― Это все мне снится, - размеренно сказал я, усаживаясь на топчан. – Ты мне тоже снишься.

― Ты совсем тупица! – крикнула Тау. – А ну-ка подойди сюда.

― Руку тебе дать? Погадать хочешь?

― Да, давай двигай, милый, я тебе все расскажу, - подыграла Тау. Я подошел к решетке вплотную, протянул ей руку. – А вот так во снах бывает?

Она схватила кисть и больно ущипнула.

― Ты совсем рехнулся, Атей Дайшар, если считаешь, что я тебе снюсь! Я залезла в фонтан на главной площади Карай-Сара, страшно оскорбив тем самым весь Джаанар и эмина лично, только затем, чтобы меня привели в эту грязную дыру! А ну-ка подвинься ближе, я тебе еще и пощечину влеплю, не посмотрю, что ты мой друг! Давай, давай, чего боишься? Это же сон!

― Тау! Это действительно ты?

― Конечно я, болван!

Как же я рад был ее видеть. Я готов был ее расцеловать!

― Но почему ты здесь? И почему я до сих пор здесь?

― Ну наконец-то! – патетически всплеснула руками девушка. – Слава Небесам! Свершилось! Ты наконец-то нашел свой мозг и начал им думать!

Она была полностью права. Впервые, за все те дни после Междумирья, я мог мыслить ясно и четко. Ни боль, ни слабость, ни жар не мешали этому сакральному процессу. Сейчас я ощущал себя самим собой. В последний раз, пожалуй, подобное ощущения я испытывал в Академии.

― Так, а теперь расскажи мне, что я пропустил, - сказал я, пододвигая топчан поближе к решетке. – Что происходит вообще?

Я просунул сквозь решетку одеяла, чтобы Тау могла присесть на пол, и приготовился слушать. Щенок, виляя хвостиком, подбежал, приветственно тявкнул и уселся рядом.

― Альяра вернулась вчера утром, - начала объяснять девушка. – Она рассказала нам с Кшаном о всех ваших приключениях в Межмире и здесь. Ты бы видел, как она злилась, когда пересказывала, как эмин ловко и хитро вывернулся и не позволил тебя отпустить. Ты стал асхаром уже после того, как объявили о твоем нарушении. Он уцепился за это и отказался тебя отпускать. Дескать, нужно все выяснить, досконально проверить каждую букву Правил. Всем понятно, что таким образом, он просто мстит Миралиссе. А она ничего не может сделать – только отправить своих воинов в Джаанар, но на этот шаг она не пойдет. Если бы Альяру тут держали в темнице, решилась бы. А какой-то там асхар ее дочери – слишком слабый повод. Все это понимают, Альяра это понимает.

Тау вздохнула.

― Эмин тебя отпустит, но на своих условиях. Будет держать здесь так долго, как только возможно. Создаст приемлемые условия, чтобы не к чему было придраться, потом переправит со всеми почестями на рудник на какую-нибудь не пыльную работенку, перебирать камни. Не в шахте же кайлом махать. А под это дело будет всяческими способами давить на Миралиссу и пытаться выгадать для себя уступки, поблажки и послабления внешних договоров. Только глава Великого дома слишком горда, чтобы отступать и перечеркивать ею же установленные правила. Миралисса тоже будет тянуть и давить авторитетом, запугивать, но не задабривать. А ты между ними, как кость меж собаками, и каждый хочет тебя использовать в своих целях. Только ты не обязан расплачиваться за давнюю вражду этих миров. И нам, знаешь ли, это все не по душе.

― Не знал, что ты так сильна во внешних взаимоотношениях, - проговорил я. – Удивляешь.

― Я понимаю чуть лучше тебя. Я успела сбежать из дома прежде, чем мне стали вдалбливать эту ерунду в голову. Это Кшан разбирается, и Альяра немного. Она уже грозится пересмотреть все эти глупые правила. Ты бы ее слышал.

― Как она?

― Переживает, - честно ответила Тау. – Плачет. А потом злится. Я даже никогда не знала, что она так умеет. Словно дикая кошка носится по комнате. И снова плачет.

Тау определенно не собиралась меня щадить.

― Тальвиан еще этот, - усмехнувшись, добавила она. – Когда вы пропали, Арка не работала где-то час. Наставница тут же умчалась искать Касса, мы все обсуждали, почему да как, и что там с вами. А когда Касс пришел, поводил вот так руками, и Арка заработала, вас, ясен пень, на том месте уже не было. Ух, что тут началось. Последнее занятие отменили. Наставники бегали по всей Академии, шушукались и переглядывались. Стражей стало в три раза больше, все куда-то ходят, бегают. Полный бедлам. Это было великолепно. Академии явно не хватало немного хаоса в размеренном и скучном расписании. Только я успокоила Кшана, который тут же, с его-то мозгами, напридумывал с две дюжины потенциальных опасностей в Межмире, как вечером заявился Тальвиан. О, Атей, это надо было видеть!

Я предвкушал. Тау перевела дух и продолжила:

― Ты только представь себе эту картину. Мы с Кшаном в домике, не знаем, что и думать. Кшан там что-то пытался спрашивать у Наставников, но его отослали прочь. И тут, раздается стук. Я открываю дверь, этот напыщенный альв отодвигает меня в сторону, проходит, садится на диван и закидывает ноги на столик. И с эдакой ленцой заявляет, что мы обязаны рассказать все, что знаем, дескать, Альяра должна стать его избранницей, и он имеет прямое к ней отношение. Кшан онемел и это с его-то словарным запасом. И тут высокородный Тальвиан усмехается и спрашивает, куда мы прячем тебя и Альяру. Мол, он все знает, что ты решил устроить такое представление, а бедняжка Альяра тебя послушалась. Я тогда впервые в своей жизни видела, как Кшан на кого-то орет.

― Кшан? Орет? Не может быть, - хихикая сказал я. – Признай, ты сейчас преувеличиваешь.

― Я преуменьшаю. Кшан орал так, что сбежались ребята из соседних домиков, - давясь смехом, поведала Тау. – Я даже не представляла, что наш вечный зануда на такое способен. Ты вообще когда-нибудь видел, чтобы он хотя бы повышал голос?

― Я даже не слышал, чтобы он говорил с кем-то невежливо. А дальше?

― Альвийца он выгнал чуть ли не пинками. А затем рявкнул на ребят, чтобы расходились. Я так жалела, что не могу сохранить это все на кристалл, Атей. До сих пор жалею.

― А потом что?

― Потом нас вызвал Касс, сообщил, что вы, цитирую: «Вследствие непредвиденных обстоятельств переместились в дальний лоскут Междумирья и вас вот-вот найдут». Но прошла ночь, а вас все не было. Утром я видела, как Ёниш со скоростью ветра несется через все Академию. А перед занятиями нас вызвали к Кассу. Он что-то долго выспрашивал у Кшана, а я ничего не понимала. О каких-то преломлениях, переносах, векторах. Выспрашивал, не было ли при тебе какого-нибудь кольца, амулета или артефакта. Но мы, как сам понимаешь, ничего толком не знали, даже Кшан. Касс ничего нам не объяснил и поскорей выставил за дверь.

Тау вздохнула.

― Потом мы целых два дня изнывали от любопытства и тревоги. Я от любопытства, как ты понимаешь, а Кшан от тревоги. Вечером третьего дня мы пришли после занятий в домик и застали там Альяру с книжкой в руках. Она нам все рассказала и заявила, что, снова цитата: «Я этого так не оставлю!». На следующий день Тальвиан таскался за ней на каждом перерыве. Это было ужасно, Атей. Я его едва не стукнула, так он меня достал. Поражаюсь, как Кшан и Альяра выдерживали. Но Кшан-то ладно, ему что? Он уткнулся в какую-то книгу и ему все равно. А мне приходилось все это выслушивать.

― Что выслушивать?

― Как он был прав, как Альяра была не права. Какой ты дурак и что с тобой рядом даже стоять опасно.

Я заржал в голос. Как же давно я так искренне не смеялся! Тау так все описывала, что я представил себе, как светловолосый альвиец говорит, говорит, говорит, не затыкаясь ни на миг. Как бесится Тау, как демонстративно игнорирует Кшан и как царственно выдерживает этот поток сознания Альяра.

― И что в итоге?

― В итоге, он пришел к нам вечером. Снова. Я была в гостиной, а Кшан наверху успокаивал Альяру, у него это как-то лучше получается. Ну ты представь, Тальвиан нагло проходит в зал, осматривается. Я начинаю ему говорить, чтобы валил прочь, а он начинает подниматься по лестнице. Я за ним, он бегом. Врывается в комнату, явно думая, что мы тебя там прячем, а там Альяра в истерике рыдает Кшану в камзол.

Я живо представил себе эту картину.

― Ух, Атей, как она его отчитывала, - проговорила Тау, едва ли не жмурясь, как довольная кошка на солнышке. – Не так, как Кшан. Так, как могла сделать только наследница самой Миралиссы. Холодно, жестко, равнодушно. Била каждым словом. Тальвиан не раскрыл рта. Молча развернулся и умчался. А как только хлопнула дверь, Альяра зарыдала еще сильней. Но тогда у нас и родился наш план.

― О! – глубокомысленно отозвался я. – У вас есть план?

― Ну не думаешь же ты, что я просто так решила нанести Джаанару тяжкое оскорбление, искупавшись в их фонтане?

― Ну, может быть, ты мечтала об этом с детства.

― Признаю, нечто подобное всегда привлекало меня, но все же, казнь через падение не входило в мои планы в ближайшем будущем.

― В Джаанаре все так сурово?

― И даже еще суровее. Жаль, моя казнь на закате. Я не успею познать все оттенки суровости. Но тебе еще предстоит прочувствовать все аспекты работы в рудниках.

― Может, они пересмотрят твое дело, и будем познавать вместе? Говорят, там прекрасный климат. Ты могла бы уговорить эмина.

― Да, пожалуй, я погорячилась с Академией. Рудники гораздо интересней. Полагаю, ты должен договориться о большем сроке. Двадцати кругов слишком мало, Атей.

Из последних сил я пытался нести этот бред с серьезным выражением лица. Тау не выдержала первой. Мы хохотали, как дети.

― Мне тебя не хватало, Атей, - утирая слезы смеха проговорила Тау. – Кшан – прекрасный собеседник, но с ним невозможно так душевно поржать.

― Так поведай же мне о вашем грандиозном плане. Я изнываю от любопытства.

― Хорошо, что ты изнываешь только от этого. Я вот изнываю от жажды, а поблизости ни одного фонтана.

― Зато есть фляга с водой, - Я нашарил на топчане флягу и протянул девушке. – Там немного, допивай.

― Наш план прост, как все гениальное, - напившись, сказал Тау. – Это наше коллективное творчество, но думаю, он сработает. Во-первых, в первый свободный день от занятий, то есть вчера, мы с самого утра направились в Асуар. Кшан рассказал, что его дед – большой изобретатель и может нам помочь. Он живет вне города, в огромном доме, который по большей части не дом, а лаборатории. Он постоянно что-то выдумывает, изобретает, как мне показалось, из чистой любви к самому процессу. Что там дальше будет с его изобретениями, его не особо волнует. И знаешь, он очень необычный для асура. Я-то думала, сейчас познакомимся с чопорным, занудным ученым. А дед оказался таким забавным добряком, что мне впервые в жизни захотелось тоже что-нибудь изобрести. В общем, он снабдил нас всякими разными артефактами и во многом подправил наш план побега.

― Побега?! Ты сюда попала, чтобы мы сбежали? Но как?

― Да проще простого, - фыркнула девушка, указывая на решетку вместо внешней стены. – Тут даже думать особо не надо.

― А ничего, что этот летающий город висит в километре над землей?

― Атей, у нас есть план, и он хорош, - припечатала Тау. – Ради чистоты эксперимента, я не могу тебе рассказать детали. Вдруг у нас не получится с первого раза, и ты выдашь все подробности на пытках?

― Вот спасибо, - поежился я от подобной перспективы. – Давай уж как-нибудь, чтобы с первого раза получилось.

― Тогда слушай сюда, - Тау наклонилась и тоном заговорщицы зашептала мне в ухо. – Я сейчас дам тебе один браслетик. На нем есть ярко синяя бусина. Когда стражники придут за мной, точно в тот момент, когда они будут подходить к решетке, ты должен отвлечь их и бросить бусину им за спину. Он соприкосновения с камнем она сработает. А дальше я уже знаю, что делать. Держи браслет.

― А что эта синяя бусина делает? – так же шепотом спросил я, рассматривая простой из двух стеклянных шариков браслет.

― Точно не знаю, но дедуля Кшана сказал, что это штучка создает много пыли. Как раз то, что нам нужно. Красную бусину видишь? Ее надо проглотить, когда я скажу.

― Да она ж огромная!

― Она будет таять у тебя во рту, можешь мне поверить, - убежденно заверила меня Тау. – А дальше – по ситуации.

― Да ты хоть объясни мне вкратце эту ситуацию! – не выдержал я. Самое неприятное – ощущение полнейшей непредсказуемости.

― Нет времени объяснять, - шикнула на меня Тау. – Слышишь? Шаги в коридоре. Стражники, я уверена. Помнишь, что нужно делать?

― Бусину, синюю, кинуть им под ноги.

― Да не под ноги, а за спины! Можешь в коридор закинуть, пыли на всех хватит.

― А как мне их отвлечь?

― Ну придумай что-нибудь! – отмахнулась девушка. - Мне еще в образ нужно войти! И песика своего возьми на руки, мало ли что.

Тау отвернулась, поднялась на ноги. Лениво прислонилась к дальней стене. Я подхватил щенка на руки, тот тут же принялся облизываться, радостно виляя хвостом. Натянув браслет на руку, я пытался придумать отвлекающий маневр.

Двое стражей вошли, бренча и гремя обмундированием. Одного из них я уже знал, он приводил Тау. Второй – тощий и высокий, явно видел нас в первый раз – осматривал во все глаза.

― Этот что ли, - он кивнул в мою сторону, - Нашу наследную принцессу, чтоб ей хорошо жилось, в…

― Заткнись, жердь, - лениво гаркнул здоровяк. – Не твое дело обсуждать кто и куда наследницу альвов обесчестил. Ты! – он ткнул пальцев в Тау, которая вновь надвинула платки и космы на лицо. – Твоя встреча назначена. Ты обвиняешься в оскорблении воды и власти эмина. А за это в Джаанаре назначают казнь!

Он явно гордился своей речью.

― Ой, милай, тут такой казус… - тон девушки изменился до неузнаваемости. – Мне бы отлить перед этим делом, ребята.

Тау быстро глянула на меня из-под свисающих волос. Где там эта бусина, черт бы ее побрал! Я наощупь перебирал браслет, пытаясь отыскать нужный шарик.

― Эй, ты, жердь, - я подошел к решетке, незаметно срывая бусину с браслета. – Ты что там против наследной принцессы имеешь? А?! Иди сюда, я с тобой поговорю.

― Чего-о?! Я имею наследную принцессу? Да ты бы за языком следил, приблуда! Это ты ее, как бабы говорят…

Синий шарик пролетел к проему в стене. С легким звоном ударился о камень, покатился по коридору.

И тут грянул взрыв.

Глава 10

― Штучка, которая создает пыль?! – рявкнул я, когда прокашлялся и кое-как поднялся. – Да этот дед вообще без мозгов!

― Именно! – звонко откликнулась Тау. – Он мне сразу понравился! Прижмись к стене!

Камеры окутывала едкая каменная пыль. С потолка сыпалось мелкое крошево. Что-то трещало и скрипело, как будто вся эта толща камня едва держалась на добром слове и моих молитвах. Как можно было додуматься устроить взрыв в подземелье? Нет, некая правильность безусловно была – стражи, если и были живы, то были в полной отключке. Входные решетки снесло, они болтались на одной верхней петле. А если бы я эту бусину не так далеко кинул?

Тау, тем временем, привязывала тонкую белую нитку к прутьям, что разделяли наши камеры. Еще одну привязала к внешней решетке. Зажала в кулаке обе нити и дернула. Короткий, ультразвуковой писк резанул по ушам. И на моих глазах решетки начали стремительно усыхать, покрываясь темными хлопьями. Место, где были привязаны нити, обвалилось, а за ним и центральная часть всей решетки. По камере поплыл кислый запах ржавчины. Тау ударом ноги расчистила себе проход и нырнула в проем.

― Вибральная реакция нулевой временной точки, - с гордостью пояснила она, будто сама это открыла. – Время ускорилось. Это мне дедуля пояснил. Ну, давай за мной.

И подошла к дыре во внешней решетке. Она была самым настоящим психом. Я никогда не встречал таких безбашенных девчонок. И парней тоже. И вообще я никогда не был знаком с такими отчаянными личностями. И сам я таким не был. Во всяком случае, не до такой степени.

― Мы что, должны прыгать?!

― Нас там встретят, - отмахнулась она, сбивая ногой торчащие рыхлые столбики. – Не пойму, чего ты так трясешься? Все шикарно сработало. Проход завалило, можем даже не спешить.

― Дело в том, что я не умею летать, - терпеливо пояснил я. – Смекаешь?

― Я тоже, так и что с того? – она пожала плечами, вылезла на узкий край за решеткой. – Говорю же, нас там встретят.

И шагнула в пустоту.

Я никогда не прыгнул бы просто так. Я бы, наверное, топтался у пропасти еще минут десять, пытаясь себя уговорить, что все под контролем. Но здесь сработали рефлексы. Я инстинктивно потянулся за ней, пытаясь схватить за руку, не думая, даже не понимая. Пока сознание пребывало в культурном шоке, тело действовало само. И, разумеется, я рухнул следом.

К своему удивлению, я даже не орал. Мои эмоции выражались отсутствием каких-либо эмоций вообще.

― Глотай красную бусину! – донеслось откуда-то снизу. – Сейчас же!

Попробуйте как-нибудь лететь спиной вниз, держать одной рукой щенка и пытаться схватить зубами красную бусину с болтающегося на запястье браслета. Это совсем не так просто, как кажется. Я извернулся и глянул вниз. Тау висела в воздухе далеко внизу. Она не падала. Болталась, будто в невесомости.

Я летел слишком быстро, прямо на нее.

Судорожно ухватив красный шарик зубами, я сорвал его с браслета, и принялся быстро разжевывать. На вкус, как резина. Затем бусина лопнула, и я тут же почувствовал кисло-сладкий, мерзкий привкус на языке.

Что там должно было быть после этой бусины, я так и не понял. Тау вывернулась в сторону, когда я пролетал мимо, но схватила меня за плечо. Мы полетели вместе в странном тандеме – я вниз головой, прижимая обеими руками к себе щенка, она – цепляясь за мою спину и шею.

Но скорость становилась меньше, будто что-то замедляло этот дикий полет. Внизу, прямо под нами виднелась большая точка. С каждой новой секундой полета она приближалась. Вскоре я увидел, что это точка была прямоугольным ковром, в центре которого восседали два человека. Мы падали прямо на них!

― Это наши! – воскликнула Тау. – Только мы не должны падать! Эй! Эй!

Метры проносились мимо, а скорость падала слишком медленно. Я чувствовал, как замедляюсь, но этого все равно не хватало для мягкой посадки.

Когда до столкновения с ковром оставалась пара десятков метров, один из сидящих все же соизволил поднять голову на отчаянные крики Тау. Он поднял руку, указывая на нас. Его собеседник задрал голову, что-то радостно прокричал.

Все. Сейчас снесем всю их поляну к чертям. Тау безостановочно что-то кричала в самое ухо. Я зажмурился. Скорость замедлилась. Медленно, плавно, почти без перегрузок. Мы зависли в воздухе над ковром, как мухи в паутине. А затем аккуратно опустились на относительно твердую поверхность. Тау сползла с моей спины и упала на колени, согнулась, держась за живот. Она издавала странные звуки. И только спустя пару секунд я понял, что она смеется, можно сказать, давится хохотом.

Мои ноги предательски дрожали, и я поспешил скорее сесть. Плюхнулся на ковер, вытер вспотевший лоб.

― Это было великолепно! – отсмеявшись, сказала Тау, вытирая слезы. – Жаль, я не видела твоего лица, Атей.

На ковре сидело двое мужчин. Один был с седой бородой и длинными, белыми волосами, забранными в хвост. Второй был молодым, темноволосым, с высокими скулами и острым, озорным взглядом.

― Дедуля! Твой создатель пыли был прекрасен! – воскликнула Тау и бросилась обниматься к молодому мужчине. – Познакомься, это Атей.

Темноволосый асур протянул мне руку. Это вот дедуля? Да он выглядел моложе меня.

― Дашер, - представился он. – Мне восемьсот семьдесят три круга. И я действительно прихожусь Кшану дедом.

― Знаете, глядя на вас, при слове дедуля у меня возникает когнитивный диссонанс, - сказал я, пожимая протянутую руку. – Так что, лучше я буду звать вас по имени.

― Когни… что?

― Разрыв шаблона, - пояснил я.

― Несоответствие твоего облика со смысловой нагрузкой, которую несет слово «дедуля», - более понятно объяснил седобородый. – Я верно объяснил, Атей?

― Более чем, - кивнул я, протягивая ему руку. – Благодарю за мягкую посадку.

― О, я всего лишь немного подкорректировал векторы, - добродушно улыбнулся он в усы. – Это ведь ваше творение, Дашер? Я не совсем рассмотрел принцип.

― Направленная корреляция векторов гравитации, - довольно пояснил Дашер. И многозначительно добавил, - На клеточном уровне.

― Прекрасное исполнение, - похвалил бородач. – Можно добавить сенсорную разбивку и ускорить время реакции.

― Со временем я так и не разобрался. Не успел доработать, - пояснил Дашер, усаживаясь на ковер. – А что за сенсорная разбивка? По секторам или на основе сцепки ядер?

― Корреляция ядер позволила бы…

― Все, это надолго, - тихо сказала Тау. – Они вот так же с Кшаном говорят, а я сижу, и ничего не понимаю, как будто они на другом языке общаются.

― А кто этот второй? – поинтересовался я. – Тоже изобретатель?

― Я его не знаю, - Тау уселась, скрестив ноги рядом со мной. – По плану, Дашер должен был нас ждать с Кшаном.

Я огляделся. Ковер двигался в сторону от летающего города в прогулочном режиме. То есть еле-еле.

― Э, простите, многоуважаемые, - вклинился я в разговор ученых. – Но вам не кажется, что надо лететь быстрей? Рано или поздно эмин узнает, что мы сбежали и будет полным идиотом, если не направит за нами погоню.

― Парень дело говорит, Дашер, - хмыкнул бородач. – Мы так увлеклись беседой, что позабыли о законах гостеприимства. Присаживайтесь за стол, если это можно так назвать. Тут вот местный напиток… эм… Дашер, как она называется?

― Кума, - ответила Дашер. – С ударением на первый слог. Довольно недурно на вкус. А вот здесь фрукты, орехи, исключительно местные блюда.

Пока Дашер рассказывал, седобородый приложил руку к ковру и тот быстро ускорился, плавно набирая приличную скорость.

― Это все, на что он способен, - ласково поглаживая ковер, сказал бородач. – Это прогулочный летун. Кстати, прошу простить мою невежливость, я не представился. Я – странник, - седобородый наклонил голову, приложив руку к груди. – Как ты меня назвал, Дашер?

― Нирэташ, - тут же откликнулся дед Кшана. – Или просто Нир. Так звали моего отца. У странников нет имен, - пояснил он, - Имя дает ему тот, с кем он общается, для удобства. Можете дать ему другое имя, если хотите.

― Нет уж, - удивленный такими странными обычаями, сказал я. – Нир так Нир. А не тот ли вы странник, что был в Сурграде несколько дней назад?

― Истинно тот, - кивнул странник. – Я решил посмотреть ваши миры и оказался в этом жарком месте, прямо посреди пустыни Наараш. Удивительное место, я вам скажу. Там же я встретил этого летуна. Он лежал без сил, наполовину засыпанный песком. Я дал ему сил и он отвез меня в Карай-Сар, и там на базаре мы познакомились с многоуважаемым Дашером. Он рассказал мне о небольшом дельце, которое нужно провернуть на свежем воздухе. Я предложил ему услуги летуна и так мы оказались здесь.

Ковер, надо особо отметить, был большим. Метров пять в длину и около трех в ширину. Места вдоволь хватало нам всем и оставалось прилично. Чем-то этот летун мне показался знакомым. Уж не тот ли это самый ковер, который дали мне братья? Но выяснить это я не мог, хотя бы потому, что не помнил каких-то особых примет.

― О, смотрите! – указал в сторону города Дашер. – Какой кусок отвалился!

Мы обернулись. От нижней скалистой части города величественно отваливалась солидная глыба. Что-то подсказывало мне - та самая часть, в которой были темницы.

И буквально спустя пару секунд три крохотных точки отделились от города.

― За нами четыре ковра, - приложив руку козырьком к глазам, доложила Тау. – Дед, где Кшан?

― От прикрывает тактическое отступление.

― Что это ты сказал? Переведи на нормальный язык.

― Он ждет нас внизу, - пояснил Дашер.

― И долго нам еще лететь? – с беспокойством (ну наконец-то!) поинтересовалась девушка. – У стражей будут быстрые летуны. Гораздо быстрее этого, во всех отношениях прекрасного, но неспешного ковра.

Дашер обернулся, всматриваясь вперед.

― Возле во-он тех скал, - сказал он. – Нир, возьми-ка чуть левее. Мы слегка отклонились.

― Почему Кшан остался внизу? – спросила Тау. – По плану он должен был быть с тобой!

― Наиболее стабильная точка перехода в десяти метрах над уровнем земли, прямо на выходе из ущелья. Кшан должен будет активировать переход перед нами за несколько секунд. Иначе, ничего получится. Мы выяснили уже после того, как ты отправилась в Карай-Сар, - пояснил Дашер. – Ко всему прочему, для верности лучше проходить на скорости. Это одна из недоработок моих одноразовых переходов.

― Одноразовые переходы? – я был удивлен. – Это что такое?

― Тау, объясни нашему другу, что это такое, а я пока подготовлюсь к встрече со стражами.

― Он, конечно, нашел, кому поручать, - фыркнула девушка, забирая себе тарелку с фруктами. – Это подобие Арки Стражей, только на основе какого-то там туннелирования между перепутанными частицами.

― Может, спутанными?

― Да, точно, - кивнула Тау. – Именно так. Альяра ждет сигнала в доме Дашера и должна активировать переход с той стороны. У Кшана и Альяры есть взаимосвязанные сферы, перед открытием здесь, нужно эту сферу сжать. Это подаст сигнал на сферу в руках Альяры. Она должна будет ее раздавить, и только потом можно будет активировать нашу сферу. Тогда откроется переход, которым мы должны пройти. О, попробуй эту ягоду, очень вкусно.

Сгусток огня пролетел в метре над нашими головами и расплющился перед нами стеной ревущего пламени. Ковер резко ухнул вниз, обходя препятствие.

― Я так надеялся, что эмир пошел хотя бы одного элинара! – с радостью прокричал Дашер. – Наконец-то я смогу испытать свои артефакты!

― Что за элинар? – тут же спросил я у Тау. Я помнил рассказ Миралиссы. – Про кого это Дашер говорил?

― Элинар – это тот, кто способен управлять Стихией, - отозвалась Тау, с сожалением отставляя тарелку с фруктами. – Когда мы закончим обучение, тоже сможем называться элинарами.

Девушка обернулась назад. За нами следовали четыре летуна. Они были быстрей и шустро сокращали расстояние. Ковры были узкими – около метра, и вмещали только двоих.

― Если я не ошибаюсь, за нами отправили аж четырех элинаров пламени, - прищурившись, сказала Тау.

― Впечатляет, особенно если учитывать, что у эмина их всего около дюжины, - радостно отозвался Дашер. – Тау, держи-ка вот это. Привяжи к бахроме ковра сзади.

Он протянул нечто больше всего похожее на воздушного змея на длинной веревке.

― Что это? – привязывая, поинтересовалась Тау.

― Защитное поле. Должно поглощать направленную в него энергию стихий и преобразовывать в скорость для летуна. Должно сработать. Привяжи покрепче!

Мне Дашер вручил бамбуковую палку метра полтора в длину.

― Каждый взмах сверху вниз – силовая волна от тебя в сторону замаха, - пояснил Дашер. – Снизу вверх – защитное поле, но очень слабенькое. Когда они приблизятся, попробуй сбить стражей с летунов.

Тау привязала веревку и отпустила артефакт. Он отскочил назад, болтаясь на веревке за ковром, и с хлопком расправился в странное подобие парашюта.

― Он закрывает нам весь обзор! – прокричала Тау.

― Не страшно, - беспечно махнул рукой Дашер. – Летуны все равно вскоре зайдут с боков. Лови!

Он кинул девушке небольшой мешочек.

― Там бусины! – доложил довольный Дашер. – Взрываются не только от соприкосновения, а еще и через время после броска. Сожми их пальцами до щелчка перед тем, как кидать.

Глаза Тау разгорелись. Она тут же запустила руку в мешок и вытащила целую горсть зеленоватых бусин.

― Будешь? – повернулась она ко мне.

Я кивнул и принял три бусины. Из-за недоделанного парашюта обзор никудышным. Один из летунов заходил справа, быстро набирая скорость, равняясь с парашютом. Я сжал бусину и швырнул. Хлопок раздался выше и дальше. Следующая моя бусина разорвалась перед самым летуном, заставив ковер сбросить скорость и резко нырнуть вниз.

А затем три сгустка огня впечатались в парашют. Наш летун сильно дернулся и полетел резвее. Затем снова толчок, да такой, что я едва устоял на ногах.

― Скалы уже рядом, снижаемся! – прокричал Дашер. Воздух, хоть и гасился силовым полем, но все равно ревел по бокам громко и гулко. – Атей, с твоей стороны!

Я развернулся, ковер стражей был совсем рядом, в паре метров. Бусина шмякнулась прямо на середину, я взмахнул своей палкой. Ковер ткнулся в сторону, а затем грохнуло. Крики оглушенных стражей донеслись откуда-то снизу. Надеюсь, они живы, не хотелось бы их убивать, они, в сущности, ничего мне не сделали.

Но следом за ним следовал другой летун. Стражник стоял впереди, на полусогнутых ногах. За ним, сидел человек с низко надвинутым хаа на глаза. черная повязка почти полностью скрывала его лицо. Он медленно вытянул из-за пояса саблю, поднялся, широко расставив ноги для упора.

Мои бусины закончились. Я оглянулся. Тау что-то азартно кричала на другой стороне ковра. Времени нет. Я сжал палку покрепче, махнул в сторону летуна. Но на этот раз трюк не сработал. Тот, что в капюшоне, резко выбросил руку вперед, сжимая в кулак, словно ловя муху. Я сделал глупость – махнул палкой второй раз. Ну видел же, что не сработало, так зачем повторять? Элинар выхватил саблю и одним ударом разрубил палку в моих руках надвое. Затем ткнул клинком меня. Я выгнулся в сторону, уходя от острия. Их летун был в полуметре от меня. Я сделал то возможное, на что хватало моего воображения. Перегнулся и схватил элинара за кисть с клинком.

Я пытался вывернуть руку. Он пытался меня сбросить. Мы боролись, пытаясь не сорваться с ковра. Страж схватил меня за волосы, перетягивая на свой ковер. Я с силой толкнул его рукой. Зараза, как не спортивно! Страж полетел с ковра, но не упал, зацепился за край, болтаясь в воздухе. Я выворачивал руку элинара, пытаясь оттолкнуть его от себя. Он, в свою очередь, вцепился в свою саблю и пытался ударить меня по голове. Силы были почти равны. И тут я коснулся рукой клинка. Из сабли, он на моих глазах превратился в знакомый мне черный Драггар. Прикосновение обожгло острой болью, пальцы, а за ними и вся рука стала неметь. Я замер, как в ступоре. Тот самый тип из Междумирья – элинар эмина? Кем бы он ни был, но он вырвал свою руку и собирался нанести удар наотмашь, от которого бы я никуда не делся.

Кто-то схватил меня за шиворот, швырнул в сторону.

― А-арха! – прогремел голос бородача.

Я видел волны, что корежат воздух. Силовая волна прошла в стороны от Нира, разметав летуны, как листья бумаги. Один ударился в скалы и полетел вниз. Но еще два ковра не отставали. Их было значительно больше четырех, или у меня уже двоится в глазах.

― Не подставляйся, - пробасил Нир, помогая мне встать. – За твоим щененком вот присматриваю.

Щенок в его огромной лапище казался крошечным.

Мы подлетали к ущелью. Скалы были с двадцатиэтажный дом, сходясь кверху, с острыми, выступающими отовсюду выступами.

― Нир, управляй ковром! – окликнул Дашер. – Летун не справится сам. Тау, отцепи змея, он уже бесполезен.

Девушка бросилась к веревке. Нир уселся в центре, усадил рядом щенка и положил руку на ковер. Я оглянулся. Двое летунов следовали за нами, догоняли.

― Кшан! – закричала Тау, указывая вперед.

Кшан стоял в воздухе. Только присмотревшись, я понял, что он стоит на небольшом светлом диске. Он чуть присел и заскользил к нам.

― Нет! Назад! – закричал ему Дашер.

Сгусток огня прочертил дымную полосу и вмазался в скалу далеко впереди. Прямо над головой Кшана. Каменное крошево брызнуло в стороны. Кшан попытался увернуться, уйти в сторону, быстрыми зигзагами скользя по воздуху.

Асур был совсем рядом. Черный сгусток был небольшим и стремительным, почти незаметным. Он ударился прямо в Кшана, тут же превратившись в тонкую черную сеть, покрывшую его с головы до коленей. Парень моментально обмяк и камнем полетел вниз. Я бросился к краю ковра, плюхнулся на живот, вытягиваясь в струну. Успел. Достал, ухватил за руку. Я чувствовал, как Тау держит меня за одежду, не давая упасть. Защитное поле ковра давило на плечи, не давая сползти еще дальше. Затем рывок, еще один и мы втянули Кшана на ковер. Дашер склонился над ним.

― Ничего страшного, просто без сознания, - щупая лицо Кшана, доложил он. – И сферу не выпустил, молодец.

Он вытащил из сжатых пальцев небольшой металлический шарик и всунул мне в руки.

― Атей, давай мигом бери его диск и вперед, - приказал он. – Времени у нас едва-едва. Выход уже близко.

Но диска уже не было. Во всяком случае, так мне казалось. Дашер стянул с ног Кшана металлические пластины с широкими петлями для стопы.

― Надевай!

Он поставил их передо мной.

― Всовывай ноги, чего ты стоишь! – даже Дашер разволновался. – Упор на заднюю ногу – ускорение, на переднюю – торможение. Прыгай с переднего края ковра, диск развернется в воздухе. За несколько метров до выхода – сожми сферу. Как вылетишь – раздави и брось вперед. Давай!

Он подхватил меня за локоть и потащил к краю. Толкнул в спину, придавая нужное ускорение. Я шагнул с ковра в пустоту.

Возникшее на миг ощущение падения тут же исчезло. Ноги обрели опору. Я стоял на узком диске и он нес меня вперед гораздо быстрее, чем ковер. Я уперся левой ногой, которая стояла сзади. Ветер зашумел в ушах. Это было невероятно! Такое ощущение восторга и полной свободы я испытывал только на спуске со сноубордом. Но тогда я был скован тяжелой одеждой, а сейчас ничего меня не сдерживало. Я присел на левую ногу, выравнивая и расслабляя тело. Обернулся. Наш летун был метрах в пятнадцати позади меня.

Впереди возникла огненная сеть на всю ширину проема, но всего лишь метра два в длину. Я нырнул вниз, припав на правую ногу и согнувшись. Выровнялся и едва не влетел в скальный выступ. Меня швыряло из стороны в сторону. Управлять диском было просто, но на такой скорости все происходило слишком быстро.

Выход совсем рядом. Я сжал сферу в тот момент, как миновал скальные выступы и вылетел на свободное пространство. Глянул назад. Наш ковер спешил следом. Дашер стоял на самой кромке, вглядываясь вперед.

― Кидай, Атей! – крикнул он, махая руками. – Ломай ее!

Я стиснул сферу в кулаке со всех сил. Она треснула, резанув пальцы. И тут же я зашвырнул ее далеко вперед. Она расцвела впереди, раскрывшись, словно диковинный бутон, круглыми широким проемом.

В нас полетели комки огня, словно метеоры. Они были мелкими, но их было огромное количество. Мой диск, видимо, обладал каким-то защитным полем. Вокруг меня вырисовывалась синеватая сфера при каждом ударе огня. Но долго она бы не выдержала. Острые горячие камни сыпались на меня, прожигая одежду.

Я приблизился к нашему летуну, стараясь попасть в более мощное защитное поле ковра.

Нир стоял на другом конце ковра, вытянув руки перед собой, словно упирался в стену. Полукупол золотистой сферы перед ним и над ним не позволял огню и камням падать нам на головы. Тау сидела в центре, прижимая к себе голову Кшана одной рукой, и второй удерживая щенка за шею.

― Руку! – прокричал Дашер, вытягиваясь вперед. – Держись за меня.

Я схватил его за пальцы, пытаясь удерживать ногами параллельную высоту. И успел обернуться в тот самый момент, когда мы влетели в клубившийся цветами проход.

Местность изменилась мгновенно, будто поменялся кадр.

Вместо бурых песков – зеленые луга и далекие серо-белые горы вдали. Золотистый оттенок неба и рыжевато-желтые деревья на склонах.

Плоская крыша большого здания под нами. Мы пролетели все здание, сделали круг и лишь затем сели на крышу. Ковер мягко опустился на песчаный настил. Диск, едва коснулся твердой поверхности, исчез, втягиваясь в металлические пластины.

Альяра бежала к нам со всех ног.

― Получилось! – выдохнула она, обняв Дашера. Бросилась ко мне, сжала, как в тисках. – Атей!

Наверное, ей было хуже всех – стоять тут в одиночестве, в изматывающем ожидании, стискивая сферу в руках.

Я стянул пластины с сапог и улыбнулся.

― Все прошло почти идеально, - я кивнул в сторону Тау и Кшана. – Пойдем.

Мы подошли к ковру. Рядом с Кшаном сидели Нир и Дашер, о чем-то тихо переговариваясь. Тау безмолвно сидела рядом, с тревогой наблюдая за их действиями.

― Ну что с ним? – спросила она. – Он очнется?

― Непременно, - рассеянно отозвался Дашер. – Чуть позже. Вы видите эти витки, Нир? Кажется, все дело в них.

― Да, вы правы, мастер, - в тон ему отозвался седобородый. – Я могу исключить их. Вот так подцепить.

Он провел ладонью над грудью Кшана, затем собрал пальцы в щепотку, резко дернул кистью, будто вытаскивал иглу.

Кшан открыл глаза, дернулся, попытался подняться.

― Не так быстро, юноша, - осадил Нир, положив руку ему на плечо. – Постепенно. Возможно, у вас будет легкое головокружение и тошнота. Но в целом, все обошлось.

Кшан медленно приподнялся. Осмотрелся, словно приходил в себя после сна, и наконец, произнес:

― Мы прибыли, - сказал он. – Слава небесам!

― Так это и есть ваш дом, Дашер? – деловито осматриваясь, произнес Нир. – Весьма неплохо. Здесь вы проводите эксперименты?

― На крыше лишь некоторые, - отмахнулся Дашер. – Пойдемте, я покажу вам свою лабораторию. Тот артефакт с эффектом вывернутой реальности, помните, я вам про него говорил? Как раз смогу показать во всей красе, фаза солнечного цикла подходящая.

― О, я недавно был в одном мире, так вот там…

Они, казалось, забыли про все на свете. Дашер подцепил бородача под локоть и повел к люку в дом.

― Кто это? – поинтересовалась Альяра. – Он что, понимает, что Дашер говорит?

― Еще как, - усмехнулась Тау. – Эти двое не наговорятся даже за несколько месяцев. Пошлите что ли тоже в дом.

― Я бы не отказался от обеда, - предложил Кшан, поднимаясь и потирая грудь. – Я омыться было бы неплохо. Там так жарко!

― А я бы послушала, как все прошло, - предложила Альяра. – Я тут одна в этой глуши чуть не уснула.

Я не мог сдержать улыбку. Эта троица определенно стала мне роднее и ближе после всех событий.

Лестница вывела нас на первый этаж. Альяра повела нас коридорами и комнатами на кухню. В доме царил хаос и полный бедлам. Повсюду лежали стопки книг, свитков, листы бумаги. На полу, полках, стульях и везде, где только можно, лежали какие-то непонятные вещицы. Камни, кристаллы, деревянные фигурки, какие-то сложные технические приспособления, явно недоделанные и брошенные.

― Дедуля на четверть ванн, - пояснила Тау, заметив мой обалдевший взгляд. – Это многое объясняет.

На кухне мы нашли какие-то продукты, быстро слепили из всего, что было подобие ужина. Кшана знобило и мы решили выйти на воздух, под яркое солнце. На веранде стояло несколько кресел и столик. На нем тоже, как и следовало ожидать, громоздились книги, какой-то непонятный агрегат из множества шестеренок и кружка с полноценным плесенным государством.

Мы аккуратно перенесли все со столика на одно из кресел и наконец-то смогли поесть. Ни о каких разговорах, ясное дело, во время еды мы не думали. Позже, к чайной церемонии присоединились Дашер и Нир, и мы рассказали Альяре, как все прошло.

― В целом, все шло точно по плану, - довольно заявил Дашер. – Разве что присутствие Нира я не мог предвидеть. А ведь он отлично вписался в нашу команду и множество раз выручал. Без тебя так легко мы бы не удрали.

― Я лишь служу великому случаю, - улыбнулся в бороду Нир. – Равновесие, которое хотели нарушить, не поколебалось.

Очень скоро Кшан о чем-то тихо переговаривался с дедом, Тау и Альяра, склонив головы друг к другу о чем-то шептались. И я остался один на один со странником, который сидел слева от меня.

― Вы знаете, что это был за человек с черным клинком? – спросил я тихо. Мне казалось, что странник должен знать ответы на все вопросы. – Почему он преследует нас? Кто он такой?

― Я служу равновесию, - ответил седобородый. – Он служит тьме. А ты хочешь служить свету.

У меня было ощущение, будто мне раскладывают карты Таро. Все было предельно ясно, но в то же время, ничего непонятно.

― Ты знаешь, что такое случай, Атей? – спросил вдруг Нир. У него были яркие зеленые глаза. Таких я никогда не встречал на Земле. – Это соединение множества лучей вероятностей в одну точку. Случай привел меня к вам и случай же позволил отгородить тебя от темного клинка. Если ты будешь прислушиваться к шепоту вселенной, она будет говорить с тобой на языке случайностей и неожиданностей. Если ты, конечно, изберешь путь равновесия.

Я думал несколько секунд, чтобы сформулировать вопрос.

― В чем разница между тремя путями? Свет, тьма, равновесие. Все странники служат равновесию?

― Свет – это луч света. Он яркий и ослепляющий. Тьма окружает его, она повсюду, из нее соткан даже сам луч, только не знает об этом. Они едины в своей разности, слеплены из вечного противостояния, - странник с интересом глянул на меня. – Тогда что такое равновесие, Атей?

Я озадаченно замолк, пытаясь подыскать какой-нибудь более или менее правильный ответ.

― Могу только предположить, что равновесие, это когда и тьма и свет находятся в равных долях, - кисло ответил я. Мне казалось, будто я в первом классе, что-то невнятно лепечу учителю, позабыв сделать домашнее задание.

― Слова могут многое сказать, но они ничего не объяснят тебе, если у тебя нет глубинного, понятого лично тобой знания, - объяснил Нир. – Равновесие, Атей, это понимание, что свет соткан из тьмы, и осознание того, что тьма – частица света. Только когда ты поймешь это и уйдешь с тропы противостояния, ты сможешь прикоснуться к Равновесию. Но лишь немногие соглашаются на это знание. Оно многое забирает, Атей. Лишает жизнь привычного смысла борьбы. Свет борется с тьмой, тьма, в свою очередь, противодействует свету. И эта битва длится от начала времен. На древнем наречии, одно из названий Равновесия – Сватем. Свет и темень. Единые и неразрывные. Если ты когда-нибудь будешь стоять перед выбором – вспомни о Равновесии. Возможно, великий случай поможет тебе, - он замолчал, потянулся к корзине с фруктами. – Кстати, этот вот плод весьма неплох. Оставляет такое приятное послевкусие. Хочешь?

Иногда, седобородый был заумным дядькой, с ним было интересно общаться, но иногда, в такие моменты, как сейчас, у него там внутри как будто срабатывал переключатель идиотизма, и Нир становился почти таким же чокнутым, как Дашер.

Я взял зеленую ягодку. Посмотрел на Альяру. Приятное тепло разлилось в груди, словно вернулся в родной дом, к близким и любимым, что ждали тебя у камина. Я тут же опустил глаза, хорошо хоть Альяра моего взгляда не заметила, увлеченная беседой с Тау. Чувство тепла нехотя улеглось. Я снова посмотрел на девушку. Чувство тут же встрепенулось и с удовольствием заурчало. Я уткнулся взглядом в стол. По очереди посмотрел на каждого за столом. На Кшана с Дашером, что увлеченно обсуждали труды какого-то ученого, на Тау, что склонив голову прислушивалась к тихому рассказу Альяры. На Нира, который с явным наслаждением пил чай и смотрел на небо, довольный и счастливый сам по себе. Никакого сверхъестественного тепла не было. И снова на Альяру. Что-то внутри будто вскинуло голову, принюхиваясь, и снова это приятное чувство тепла.

Эксперимент можно считать удачным, а вот выводы меня не радовали. Это новое нечто представлялось мне огромным котом, тихим и спокойным до поры до времени. Кот мурчал себе, жмурясь от тепла, но сам факт его присутствия во мне был для меня ужасающим. Эти чувства мне не подчинялись. И это настораживало.

Я посмотрел на нее, пытаясь оставаться собой и ничего не испытывать. Мало что ли симпатичных девушек по Сурграду ходит? Вон, Тау, тоже красивая и веселая. Так почему, когда я смотрю на нее, это чувственное чудовище не урчит? Я перевел взгляд на Альяру, все еще надеясь на ошибку в своих наблюдениях. Но как бы не так. Внутри опять что-то замерло и разлилось это чертово тепло, будь оно неладно.

Альяра, словно почувствовав, убрала волосы с лица и подняла голову. Встретилась со мной взглядом и улыбнулась. Чудовище замурчало, как мотор трактора. Я с ужасом понял, что мои губы без всякого разрешения с моей стороны растягиваются в улыбке.

― Атей, иди к нам! – предложила Тау. – Мы тут та-акое замышляем!

Я приказал чудовищу заткнуться, и вместе со стулом переместился поближе к девушкам.

― Ты когда-нибудь слышал про Великую Библиотеку? – доверительно наклонившись ко мне, спросила Тау. – Альяра рассказал мне, что она должна находиться в Сурграде! Ты представь только, как там интересно!

Эту девушку ничто не могло угомонить.

Вечер быстро приближался, а уходить из дома Дашера не хотелось. Но все понимали, что день подходит к концу, и пора возвращаться в Академию.

― Дед, ты дашь нам свой лет? – поинтересовалась Тау. – Кшан очень надеется. Отец ему не разрешает самому управлять.

― Его отец, да простят меня небеса, слишком сильно из-за всего переживает, - ворчливо отозвался Дашер. – Конечно, я дам вам лет и дам ему права доступа. Не самому же мне вас везти в город. У меня тут других дел предостаточно. Столько всего нужно доработать, тем более, Нир обещал помочь.

Седобородый кивнул, усмехаясь в бороду.

― Атей, - позвал меня Дашер. – Пойдем-ка со мной. А вы ребята, пока уберите все со стола.

Я проследовал за ним в дом, затем поднялся на крышу. Дашер подошел к брошенным мною пластинам диска.

― Я заметил, что ты неплохо освоился с полетом, - сказал он. – Ты летал на подобных дисках раньше?

― Нет, - покачал я головой. – Но в своем мире я учился спускаться на доске по заснеженным склонам. Это очень похоже.

― Какие можешь предложить идеи? – тут же заинтересовался Дашер. – Есть мысли, как улучшить конструкцию и полет? Мне не нравится управление. Нужно размахивать руками и наклоняться всем корпусом, чтобы повернуть. Это отвлекает.

― Попробуйте сделать заднюю часть более подвижной, - предложил я. – Тогда будет возможным задавать направление, сдвигая заднюю ногу. Или же…

Я задумался, пытаясь получше сформировать пришедшую вдруг в голову мысль.

― Или же можно вообще сделать отдельную перчатку на руку, - быстро сказал я, - Назначить на определенные движения или соприкосновения пальцев тот или иной маневр. Такое возможно?

― Еще как, - мечтательно проговорил Дашер, уже витая в своих мыслях. – Да, идея неплохая.

Он поднял пластины и прижал к груди.

― Пошли.

― Еще можно сделать петли для пятки, - предложил я. – Чтобы пластины ни в коем случае не слетели с ног.

― Тоже верно, - пробормотал Дашер, спускаясь по лестнице. – Я как доработаю, забегу к вам. Дам тебе на проверку. Согласен?

― Еще как согласен! – воскликнул я, не ожидая подобной щедрости. – А Кшан разве не захочет поучаствовать?

― Он считает подобные способ передвижения слишком опасным, - недовольно отозвался Дашер. – Так что, лучше уж тебе. Ты же не будешь летать со скоростью мухи, я надеюсь? Для того, чтобы проверить диск на возможные ошибки нужны предельные скорости.

― Я с удовольствием выжму из него все, что только можно.

― Хорошо. Я еще с полем поковыряюсь.

Когда мы спустились, все уже стояли на веранде, ожидая только нас. Мы тепло попрощались с Ниром, который пообещал еще с нами увидеться в ближайшее время. Дашер что-то пробормотал себе под нос, и из-за дома медленно, держась низко над землей, вылетел огромный диск, накрытый прозрачной полусферой.

Внутри не было ничего, ни кресел, ни диванов, не было даже пульта управления. Дашер вскочил на диск. Из середины выскочил небольшой столбик. Дашер приложил к нему руку, постоял несколько секунд.

― Все, можете отправляться. Пункт прибытия я установил, - сказал он, спрыгивая на землю. – Кшан, я даже не буду просить тебя сильно не гнать, ты и так не превысишь разрешенную скорость. Но все равно, будь осторожен. И я свяжусь со своим знакомым стражем на солнечной башне, чтобы проводил вас в Академию.

Он обнял каждого по очереди.

― Я рад, что вы пригласили меня в свою команду, - с улыбкой сказал он. – Если вдруг вляпаетесь куда-нибудь еще, обязательно зовите меня. У меня еще куча артефактов, которые нужно испытывать.

Глава 11

Диск неспешно, по моим представлениям, и слишком быстро, по мнению Альяры, летел над землей. На деле же, скорость едва превышала сто-сто двадцать километров в час.

Долететь до Аурада, центрального города этих мест, мы должны были за полтора часа. Кшан сидел возле центрального столбика, опираясь на него спиной, и клевал носом.

Альяра и Тау сидели чуть поодаль, поглаживали щенка и тигренка и снова шушукались. Я же сидел у самого края на передней части диска, и мне невероятно хотелось свесить ноги. Но уплотненное до физического проявления защитное поле мне этого не позволяло.

На башне нас встретил закованный в броню цветов Асуара (серый и золотой) страж, передал привет от Дашера и Аркой провел на малую площадь стражей в Сурграде. Лично проводил до самой Академии и только потом отправился восвояси.

Мы стояли возле своего домика, и только сейчас до нас стало доходить, что придется все объяснять Кассу и Наставникам. А лично мне еще и отчитываться перед родителями.

Едва мы приняли душ и переоделись, как на пороге появился ученик, явно последних курсов, и вежливо попросил нас следовать за ним. Всех нас. Хотя я полагал, что вызовут только меня.

Мы прошли в Академию, поднялись на диске к одной из башен, и попали в большую, хорошо освещенную комнату. Не кабинет, который всегда носил отпечаток личности хозяина, а комнату для встреч и совещаний. Здесь все было приготовлено для этого. Группа кресел и диванов по кругу. Огромный камин, никаких стеллажей с книгами.

Ученик оставил нас в комнате и вернулся на диск.

Мы едва успели переглянуться, как в комнату вошли уже знакомые мне родители. Отец Кшана и Тау, Миралисса, Касс и Ёниш. Хоть бы кого еще взяли для разнообразия. И как они так быстро все провернули? Мы едва успели вернуться, как вся эта компания уже в сборе и поджидает нас.

― Добрый вечер, - поздоровался Касс. – Присаживайтесь.

Мы расселись на диване. Тау, Кшан, Альяра и я.

Они расселись напротив нас. Тиар Адонар – отец Кшана, сегодня в темном камзоле без знаков и полос. Рау Лерийский, непривычно хмурый, в длинном одеянии синих цветов. Мираллиса аль Лианира в темно-зеленом платье и накинутом на плечи платке. Касс Ирийский, в темно-синем камзоле. И Ёниш в форме стражей.

Ох, нехорошо это все начиналось.

Все они смотрели на нас с самым серьезным выражением, будто мы только что уничтожили какую-нибудь важную для всех миров штуку, и завтра все рухнет в небытие.

― Ёниш будет проводить считывание ваших воспоминаний и только после того, как мы выясним все, что случилось с вами за эти дни, мы сможем поговорить с вами предметно.

Родители (хорошо хоть моих не было на этом сборище) смотрели на нас так, что даже мне было не по себе. А ведь они не были мне близкими людьми. Представляю, каково было ребятам. Никто из нашей группы не сказал ни слова.

― Атей, прошу, начнем с тебя, - проговорил Касс, кивая на кресло. – Мы будем видеть, как ты, слышать, как ты и чувствовать то, что переживал ты. Но, разумеется, мы не сможем прочитать твои мысли, которые рождались в тот момент, - добавил Касс, словно умел читать мои мысли в данный момент. - Поэтому садись и постарайся расслабиться.

Легко ему говорить! Расслабься! Да тут воздух трещал от напряжения, какое там спокойствие. Где-то на границе сознания я чувствовал подбирающуюся панику, но вовремя понял, что это не мои ощущения. Альяра волновалась так, что едва сдерживала эмоции.

Я глянул на нее, когда проходил мимо. Постарался успокоиться сам, чтобы по связи это состояние перешло к ней. Где там моя сфера аналитика? Пора бы ей уже появиться. Но, как назло, ничем похожим на спокойствие аналитика и не пахло. Я сел в кресло. Ёниш подошел сзади, коснулся моих висков прохладными пальцами.

― Не дергайтесь, Атей. Это не опасно, - проговорил он с присущей ему ехидностью в голосе. – Закройте глаза и вспомните занятие, когда Арка вывела вас в Межмир.

Первое, что я вспомнил – как мы с Альярой смотрели в небо. А затем, холод из пальцев Ёниша словно проник внутрь меня. Я уже не мог управлять собой, я был безмолвным наблюдателем. Я не мог пошевелиться, двинуться, даже моргнуть. Я не просто видел перед глазами свои же воспоминания. Нет. Я в них жил, я переживал это снова, как будто это было в первый раз. Все было настолько реально, что я забывал, что это всего лишь перепросмотр переживаний. В конце концов, я сдался, перестал дергаться, пытаясь не переживать это все снова. Я представил себе, что просто смотрю фильм. Почему бы и нет? Порой фильмы настолько захватывают, что ты переживаешь за героя так же, как переживал бы за лучшего друга. Стоит действительно расслабиться и наблюдать, не забывая напоминать себе, что это всего лишь просмотр воспоминаний, что это – иллюзия погружения, все это нереально. Чувство дежа вю возвращалось каждый раз, как только я забывался и снова начинал жить в воспоминаниях. Оно отрезвляло и я выныривал, становясь наблюдателем. На том моменте, когда мы с Альярой сидели на стоянке стражей, я уже научился понимать, что это лишь воспоминание и не погружаться в события полностью.

Сознание словно раздвоилось. Одна часть меня оставалась смотреть, наблюдать, она даже умудрялась думать во время этого процесса. Вторая же была там – внутри, бегала, говорила, снова ощущала эмоции и переживала.

Интересно, мои переживания видят только родители и Касс или мои друзья тоже? Тау и Кшану точно будет интересно.

События бежали вперед. Я наблюдал. Интересно, а сны они тоже смогут видеть? Или сновидения не относятся к сфере переживаний, а ближе к структуре мыслей? Интересно, а в чем принципиальная разница между мыслями, которые этот перепросмотр не в силах узнать и чувствами, которые легко передаются?

Я почти полностью переключился на наблюдение, не окунаясь в собственные переживания. Порой было даже интересно понаблюдать за собой со стороны, имея ясное, спокойное сознание, не подключенное к эмоциям настоящего момента. Вот в камере, например. Я же действительно только и делал, что бессовестно дрых. О, черт! Там же Миралисса мне свои речи толкала, сейчас все это увидят! Боже ты мой! Как они все удивятся! А Альяра?! Она будет в шоке и в самых растрепанных чувствах!

Я рухнул в переживания. Видимо, волноваться не следовало. Момент того странного сна о городе и об Арке успокоил меня. Там, в забытом всеми городе, словно на кладбище было странное, тяжелое состояние полного покоя, отрешенности от всего.

Я вынырнул и принялся отчаянно думать. Что сделать? Вырваться я не могу, Ёниш крепко держит мое тело, будто под наркозом. Я ощущал, что тело у меня есть, но не мог им управлять. А, собственно, чего это я так переживаю? Ну узнают все сидящие в комнате, что Миралисса ведет свою тайную игры, так и что? Половина совершенно не удивится этому факту. Вот за Альяру я переживал больше всех. Ее доброй душе это точно не понравится. Хотя… возможно, она знает свою мать лучше, чем кто бы то ни был. Да и Миралисса знала о планах Касса нас прощупать. Могла что-нибудь придумать. А может она изначально защищала наши встречи какой-нибудь особой фишкой, чтобы нельзя было посмотреть их в памяти.

Я успокоился и принялся наблюдать, с четким намерением в таком состоянии и оставаться до самого конца.

Миралисса, чертовка, все же побеспокоилась заранее о сохранности нашей беседы. В воспоминаниях промелькнули только самое начало беседы и только то, что она мне рассказывала про связь. Все, более ничего. Никаких личных, задушевных историй. Даже последняя фраза о том, что беседа должна оставаться в тайне, отсутствовала. Да она мастерица, черт бы ее побрал!

Но не только она защищала свою беседу. Разговор с седобородым на веранде тоже выпал из доступных всем воспоминаний. А вот обещание Дашера доработать летающий диск никуда не делось. Странно это все. Подумать бы об этом на досуге.

Я почти уснул в своем отстраненном наблюдении, настолько сильно отгородился от происходящего во второй части сознания. Когда промелькнули воспоминания возвращения на диске, я немного встрепенулся. А вскоре прямо в голове прозвучал надменный голос Ёниша, сообщающий мне, что сейчас он меня выведет в обычное состояние.

Вот оно, тело мое родное! Руки, ноги, я снова мог ощущать! Я открыл глаза, радостный, что могу видеть что-то кроме надоевшей пустыни и камеры Джаанара.

Взрослые (как я решил их называть) сидели с открытыми глазами и все, до единого пялились на меня, будто у меня выросла третья рука и стала показывать им неприличные жесты.

Мои друзья все еще сидели в неком подобии транса. Ёниш по очереди подходил к ним, дотрагивался до висков и некоторое время стоял с закрытыми глазами. Почему?

― Они еще просматривают твои воспоминания, - отозвался Касс, верно оценив ход моих мыслей. Или все же он умел их читать? – Скорость перепросмотра напрямую зависит от способностей сознания оперировать большими массивами данных. Я говорю в понятных тебе терминах?

Я кивнул. Дурнота после просмотра, некая вялость и заторможенность все же еще присутствовала, как после выматывающего сна.

― Они где-то на середине, - доложил Ёниш, убрав руки с висков Тау. – Им понадобиться еще около получаса. Ускорять или пусть досмотрят?

― Не надо их торопить, - предложил Тиар. – Если сейчас ускорить им еще полночи будет плохо. Не стоит так изматывать неподготовленный организм.

― Тем более, что одних воспоминаний Атея более чем достаточно для начала беседы, - вставил отец Тау.

― И нашим детям не обязательно знать, о чем мы будем говорить, - откликнулась Миралисса.

Ну все, она меня достала!

― Не надоело все скрывать?! – не выдержав, рявкнул я. Пожалуй, слишком уж жестко. Ни намека на почтение. – Почему им нельзя знать? Чем они хуже?

С укором на меня воззрился даже Ёниш. А этот всегда сохранял презрительное выражение, стоило ему на меня лишь глянуть.

― Наши дети не хуже, Атей, - ледяным голосом сказала Миралисса. – Они отличаются от тебя лишь единственным – у них есть мы, родители. Те, кто за них переживает и бережет от возможных опасностей. Ты – одиночка, тебе даже не понять, что своими неосторожными действиями ты втягиваешь их в опасности. Наша задача, в первую очередь, оградить своих детей от твоих необдуманных поступков. И чем меньше они будут знать, тем меньше у них шансов вляпаться за тобой в какую-нибудь историю.

Ответила она достойно, что уж тут скрывать. Сиди и обтекай, как говорится. Сфера аналитика была где-то на границе сознания. Само же состояние аналитика – холодное, расчетливое, просматривающее последствия каждого слова наперед, болезненно морщилось. Допустить такой промах. Позволить себе эмоции. Позорище. Но я еще мог попытался обернуть все удобным для себя образом. Во всяком случае, им будет полезно узнать, что у меня вообще эти самые эмоции есть – обычные, привычные для человека, попавшего в мою ситуацию.

Аналитик во мне окончательно проснулся, встрепенулся и заозирался, пытаясь выжать даже из такой малоприятной (на его взгляд) ситуации максимальную выгоду.

― Ладно, прошу меня простить за излишнюю эмоциональность, - я примирительно поднял руки. – Миралисса, я сожалею. Мне не следовало так срываться.

Миралисса лишь поджала губы, не удостоив меня ответом. Но ее взгляд говорил о многом. Еще одной личной беседы мне точно не избежать.

― Атей, думаю, я отвечу за всех, и меня поддержат, - с некоторым волнением в голосе сказал Тиар. Он был привычно для асура спокоен, но вот мимика и движения его выдавали. Руки, обычно спокойно лежащие на коленях, теребили полу камзола. Спина прямая, поза напряженная. - То, что мы увидели в тебе, нас сильно насторожило. Во всяком случае, меня. Любой из наших детей, окажись он в Междумирье, испытывал бы такие же чувства, что и Альяра. Да что там наши дети. Любой из жителей миров испытывает страх в Межмире. Я, не побоюсь это признать, тоже ощущаю страх. Именно поэтому мы не пускаем в этот мир тех, кто не подготовлен, без присмотра Стража. Страх лишает разума, заставляет делать необдуманные поступки. Даже лучшие умы в Асуаре не могут объяснить причину этого страха, - он посмотрел на меня, и в глазах у него было нечто новое. Опасение. Осторожность. Я уже не был для него просто пришедшим человеком из позабытого всеми мира. Я был неизвестной величиной, которую невозможно понять, просчитать и предсказать. – Но ты. Ты не испытывал ни грана страха. В тебе было только… - он запнулся, подбирая слово. – Восхищение. Это противоречит всему, что мы знаем.

Если бы не сфера аналитика, окутывающая меня плотным коконом спокойствия, я бы уже весь издергался. Мысли бы съедали всего меня полностью. Но я не был привычным собой сейчас. Я был аналитиком – холодным, безэмоциональным и спокойным. Его слова не произвели на меня эмоционального эффекта, только дали пищу для размышлений, новые вопросы и быстрый поиск правильного ответа на страх Тиара.

― Я добавлю кое-что, - заметила Миралисса. А вот она либо гораздо лучше умела скрывать свои чувства, либо испытывала не столь сильное волнение. Она была так же спокойна, как и всегда. – Я смотрела твоими глазами, и без страха Междумирье действительно красиво. Даже Тааш твоими глазами – прекрасное творение, которым можно только любоваться. Как и Небеса, которыми ты был восхищен. Возможно, все дело в том, что ты пришел совершенно из другого мира и тебя не пугали с детства страхами Междумирья. Ты не знал этого места и в первый свой раз ты шагнул туда без опасений. Первое, что ты увидел – сияющие небеса, прекрасные и великие. Небо Межмира не подавило тебя, как многих из нас, не разрушило, не сломало, а лишь очаровало. Ты видишь в этих небесах не чудовищную пустоту огромного космоса, а безграничную вселенную – манящую и зовущую, бросающую тебе вызов. Она тебя не пугает, она — загадка и прекрасная тайна, которую никогда не познаешь полностью, но всю свою жизнь будешь пытаться.

Я был сражен. Даже аналитик затруднялся дать оценку. Это была совершенно незнакомая мне Миралисса. Этой новой женщине известно не только расчетливое равнодушие, но и такие глубокие переживания, как чувство прекрасного. Она удивительно точно описала мне то, что я не смог бы так красиво сказать словами. Я был неимоверно удивлен.

Не только я был сбит с толку. Тиар и Рау, не скрываясь, смотрели на Миралиссу так, будто бы она объявила, что сейчас же передает управление Великим Домом Альяре, берет обет молчания и уходит в паломничество по мирам, дабы познать дзен. Ёниш скривился, будто ему подсыпали в чай вместо сахара соли. А вот Касс удивлен не был. Но глаза его были печальными, он словно был где-то очень далеко в своих мыслях, слушая разговоры лишь краем уха.

Миралисса улыбнулась, поправила сползающую с плеч шаль.

― Не стоит так удивляться, - сказала она, явно довольная произведенным эффектом. – Если вы помните, у меня была любовная связь с Эленаром. Он видел Междумирье точно так же. Даже проводил меня между мирами, ограждая от страха. Так, что я чувствовала, так же, как он.

Взгляды тут же переместились на меня.

― Ты думаешь? – прошептал Тиар, охрипшим голосом. Прокашлялся. – Ты полагаешь…

― Это невозможно, - отрезал Ёниш.

― Но вероятно, - добавил Рау, пристально всматриваясь в меня. – Даже есть сходство.

― Вы смеетесь? – фыркнула Миралисса. – Они похожи, как братья. Это было заметно с первого взгляда.

― У нас не было любовной связи с Эленаром, Миралисса, - язвительно отозвался Ёниш. – Мы не могли заметить этого так же явно, как ты.

― Касс? – окликнула Наставника Миралисса. - Что скажешь?

Мне хотелось вежливо уточнить, кто, черт возьми, такой этот Эленар? И что это за хамство, разговаривать так, будто меня тут нт, обсуждая меня, словно предмет?

Но сфера аналитика отвергала подобные мысли еще на подлете. Аналитик наблюдал и запоминал. Строил вероятные выводы, просматривал реакции и складывал куда-то в глубины подсознания, чтобы затем преподнести все на блюдечке, единым блоком в виде озарения.

― Ты права, Миралисса, - наконец, отозвался Касс, выныривая из своих мыслей. – Но все же, я не хотел бы строить предположения без явных доказательств.

Поочередно они обменялись взглядами. Расшифровать эти быстрые сообщения не позволяла даже сфера аналитика. Вполне возможно, что они общаются сейчас на уровне мыслей. А это для меня совершенно незнакомая территория. Но одно важное дело я для себя наметил. Досконально выяснить, кто такой этот Эленар.

― Прошу меня простить, - все же вклинился я. – Но почему Эленара зовут именно так? Разве это слово не обозначает того, кто владеет Стихией?

― Мы все в курсе, что ты узнал об этом от Дашера, - съязвил Ёниш. – Как и о том, сколь мало ты знаешь об окружающем тебя мире.

― Ёниш, порой, чтобы узнать больше, необходимо задаваться вопросами, - покачал головой Касс. – Я отвечу тебе, Атей. Эленар получил такое имя от первого, кто с ним заговорил. Это был земледелец с Раниара. Он увидел, как посреди поля появился человек и воскликнул первое, что пришло ему в голову. «Эленар! Эленар!», конечно же, имея ввиду того, кто владеет Стихией. Позже, Эленар не захотел менять это имя, и оно стало для него нарицательным. Сейчас даже бытует мнение, будто владеющих стихией стали так называть в честь странника с именем Эленар. Но это не так. Хотя, он и владел Стихиями на столь высоком уровне, что никому из ныне живущих, подобное не доступно.

― Так Эленар был странником? – поразился я. Я чуть было не ляпнул то, что говорить не должен был. Только острый взгляд Миралиссы, предупреждающе полоснув, заставил меня вспомнить о тайне личной беседы.

― Обычно, Странники не задерживаются надолго, - сказала она, отвечая на мой невысказанный вопрос. – Несколько дней, редко – несколько недель. Но Эленар был здесь около двадцати лет. У него были на то причины. Именно из-за столь непривычно долгого пребывания этого странника в наших мирах, мы все хорошо его помним.

― И вы думаете, - медленно проговорил я, холодея от странной догадки, - Что я – это он?

― Эта мысль приходит в голову первой. Ты очень на него похож, - пояснил Касс. – Не только внешностью. Но и характером. Эленар точно так же, как ты, общался без какого-либо почтения к титулам, званиям и положению. Он не признавал авторитетов, плевал на все правила и днями пропадал в Междумирье без всякой для себя опасности. У вас много общего в поведении. Он сочетал беспечность ребенка и глубинное спокойствие высших уровней восприятия. Но лично я не думаю, что ты – это он. Эленар пришел из совершенно других миров, он был, прежде всего, Странником.

― Он служил Равновесию? – вырвалось у меня.

― Свету, - покачал головой Касс. – А с Ниром я отдельно поговорю. Он не должен был забивать тебе голову тройственными путями.

― Я поддерживаю Касса в его мнении по поводу Эленара, - отозвался Тиар. – Я не столь хорошо его знал, но не думаю, что он бы решил вернуться.

― Вот по поводу возвращения я бы поспорил, - вставил Рау. – Но сейчас не совсем подходящее время для споров. Все же, никто кроме Касса и Миралиссы не знал Эленара столь близко. Если кто и сможет что-то понять, то только они.

― Я полагаю, нам нужно все обсудить наедине, - предложила Миралисса. – Вопросов слишком много, и ответы не предвещают нам ничего хорошего. Мы должны понять, как нам действовать дальше, но без лишних ушей, - она без зазрения совести кивнула на меня. Вот же стерва! – После этого, - она глянула на меня, слегка усмехнувшись. – Мы выскажем тебе, Атей, наше мнение относительно всего, что вокруг тебя происходит.

― Ёниш, пора, - подсказал Касс. – Я согласен с Миралиссой, уважаемые тааны. Атей, присядь на диван, будь так добр.

Когда Ёниш привел в чувство друзей, на лицах родителей и Касса снова застыло скучное и серьезное выражение. Видели бы их до этого – в пылу беседы, с живым интересом обсуждающих любопытные вопросы.

― Мы просмотрели воспоминания Атея, - сказал Касс. – И для представления общей картины произошедшего этого достаточно. Посему, я выношу общее решение для вашей группы – до выяснения обстоятельств, вам всем запрещено проникать в Междумирье. Для Альяры и Атея обучение со спутниками будет происходить только на территории Академии.

― А мы?! – возмущенно вскинулась Тау. – Как мы отыщем своих спутников, не проходя в Межмир?! Это нечестно, наставник Касс!

― Спутники, Тау Лерийская, дабы ты знала, - занудным тоном начал лекцию Касс, - всегда сами находят своих хозяев. Ты можешь сколь угодно долго бродить в Межмире и надеяться на встречу, но если Спутник еще не готов, он не придет. А если готова ты, то спутник найдет тебя, где бы ты ни была. В том числе, и на территории Академии. Таких случаев предостаточно. Никаких более возражений я не принимаю. Запрет накладывается на вас всех, и будет известен всем стражам Твердыни. И будет существовать до тех пор, пока я лично его не сниму.

― А как быть с путешествием домой, Наставник Касс? – уточнил Кшан. – Получается, раз нам нельзя ступать в Межмир, то и в свои миры тоже попасть не сможем в свободные дни?

― Все в курсе, Кшан, про вашу с Дашером авантюру, - откликнулся Тиар. – Ваши контакты с ним будут ограничены для вашей же пользы, – и с нажимом добавил, пресекая возможные возражения, - Это не обсуждается, Кшан.

Плакал мой усовершенствованный диск для испытаний.

Альяра молчала, явно не желая попасть под вероятный гнев Миралиссы. Уверен, девушка думала, что мы еще слабо отделались.

― И завтра, будьте добры, не опаздывайте, - сказал Касс, - Мое занятие у вас первое. Атей и Альяра, останетесь после занятия, я назначу вам дополнительные уроки по всем дисциплинам, которые вы пропустили. На этом все, вы можете возвращаться в свой дом.

Мы поднялись и потащились к выходу на террасу.

― Атей, задержись, - окликнул Касс. – Ребята, он вас позже догонит.

Я вернулся с террасы, закрыл за собой дверь. Касс, Тиан, Рау и Ёниш спускались по лестнице, покидая помещение. В зале осталась только Миралисса.

― Подойди ко мне, Атей, - приказала она.

У меня внутри что-то тревожно зашевелилось. Ох, не к добру. И взгляд, и плотно сжатые губы и то, как она сжимает шаль в кулаке.

Я подошел к ней на расстояние двух шагов. Миралисса плавно ступила вперед, сокращая расстояние.

Все произошло быстро, но я вовремя успел заметить занесенную для пощечины руку, перехватил, несильно сжимая, отвел от себя.

― Но-но, Миралисса, - усмехнулся я. – Ваша дочь тоже мастерица отвешивать оплеухи, но тогда я был пьян, а сейчас нет. Не следует так начинать беседу. Скажите словами, и я вас пойму, обещаю.

Я совсем забыл про вторую руку. Удар получился знатный. В голове зазвенело, щека горела огнем. Миралисса задохнулась и схватилась за кисть. Упала на диван, баюкая руку.

Я испугался. Чувствуя себя полным дураком, подскочил к ней. Брякнулся на колени, пытаясь разжать ее пальцы и посмотреть, не вывернула ли она себе запястье. Мне даже было немного стыдно. Но что мне стоило ей подыграть? Ну отвесила бы мне свою оплеуху, наверное, не била бы так сильно.

― Я посмотрю, - сказал я, переживая за нее больше, чем за себя. Она же слабая женщина, в три раза меньше меня. – Ну же!

― Ты! – она подняла голову. Ее глаза блестели. – Ты!

Она толкнула меня в плечи. Ага, значит, с рукой все в порядке, зря я переживал. Я подскочил, хотя более точным будет – отскочил. Миралисса поднялась следом и принялась колотить меня кулаками. Куда придется.

― Ты! – закричала она. – Ты меня оскорбил при всех! Никогда. Не смей. Так. Говорить со мной! Болван! Мужлан! Глупый!

Я закрывался руками, пытаясь защитить лицо. Было бы очень обидно, если бы она поставила мне фингал. Я пытался отскочить, но Миралисса не отставала, ни на шаг. Она била, не жалея ни свои руки, ни мою спину. По-первой, вся эта ситуация даже казалась мне смешной. Но с каждым новым ударом я начинал все сильней злиться. Очень неприятно, когда тебя со всей силы бьют, а ты не можешь ничего сделать. После очередного болезненного удара я не выдержал. Да что она о себе возомнила вообще?! Подумаешь, великая властительница какого-то там дома, которого я в глаза не видел. Ярость всколыхнулась, словно волна.

― Мира, перестань! – заорал я, хватая ее за руки. – Хватит!

Я брякнул, совершенно не подумав, на голых эмоциях. Миралисса ― слишком длинное имя для такой ситуации.

― Как ты меня назвал? – опасно тихим голосом, спросила она. Я все еще сжимал ее руки. – Что ты только что сказал?

Все, мне конец.

― Мира, - собравшись с духом, сказал я. – Успокойся.

― Да ты издеваешься! – выдохнула она, высоко поднимая голову и часто-часто моргая. – Кто ты такой? Ответь.

― Я не знаю, - честно прошептал я. Действительно не знал. Слишком много всего.

Она сделала то, чего я не ожидал в принципе. Спрятала лицо в ладони, и со всхлипом уткнулась мне в плечо. Я опешил. Боги всемогущие! Что мне с этим делать?

Миралисса рыдала так, как не плакала даже ее дочь. С таким надрывом и чувством, что я сам чуть не расплакался. Она схватилась за мои плечи и стала медленно сползать, словно ноги не держали ее. Похоже, слезы в самый неожиданный момент - это у них с Альярой семейное.

Я подхватил ее и осторожно усадил на пол, обнял, прижал, что-то говорил утешающее, гладил по голове. В общем, стандартный, уже отработанный набор.

Она протянула руку, коснулась моей шеи, провела рукой по груди.

― Я распрощалась с ним, я делала все, чтобы его забыть, - прошептала она. – Я была не готова к его уходу. А ты… ты всколыхнул все те чувства. Ты так на него похож.

― Я – не он, - сказал я.

― Да, - сказала она, поднимая голову, и глядя на меня заплаканными глазами. – Ты – Атей. Но в тебе многое от Эленара. Я бы хотела никогда больше тебя не видеть.

Она снова уткнулась мне в плечо. Я продолжал успокаивающе гладить ее по волосам.

― Ты всегда можешь отправить меня на рудники, - предложил я. – Каким-нибудь царским указом ввести пожизненное наказание, вместо двадцати лет. Но я тебе не обещаю, что не сбегу.

― Ты болван, - рассмеялась она. - Ты хоть представляешь себе, что я сейчас чувствую?

Конечно же, нет. Как, интересно, я мог себе это представить? У меня не хватит воображения.

― Конечно же, нет, - откликнулась она эхом. – Он всегда звал меня так – Мира. Я уже и забыла, каково это. Только с ним я могла позволить себе… быть слабой. Могла выпустить эмоции, которые всегда держу в узде. Эленар как-то по-особому действовал на меня, будил все чувственное, эмоциональное. Все, что присуще альвам, но недоступно мне, как правительнице.

Она вздохнула. Отодвинулась, с истинно женской грацией вытерла глаза.

― Наверное, мне было это необходимо, - грустно заметила она. – В последний раз я так плакала, когда Эленара не стало.

Она поднялась единым, слитным движением. Я встал следом – вовсе не так грациозно, как она.

Мы стояли друг напротив друга. Я не знал, что еще сказать. Мысли роились где-то за сферой, которая уже трещала по всем позициям, готовая вот-вот лопнуть. Я просто смотрел на нее. Не скрою, на Миралиссу было приятно смотреть.

― Спасибо, что показал мне небо его глазами, - сказала она. – Мне этого не хватало. АлайШан, Атей.

Она развернулась, и быстро цокая каблучками, направилась к лестнице. Миг, другой, и ее уже не было видно. Только слышались еще шаги в отдалении.

Я спускался на диске, глядя на небо. Наверное, я устал.

Я шел по тропинке к домику и настраивал себя на определенный лад. Надо было выглядеть нормальным, может слегка расстроенным, но не раздавленным полностью, каким я ощущал себя на самом деле. Я совсем запутался. Больше не понимал, кто я есть. Я перестал быть прежним, когда появился здесь и взял себе новое имя. Но Атей Дайшар, как оказалось, был лишь частью меня. Именно здесь, в этом мире выросла и окончательно сформировалась сфера аналитика, как средство защиты от потрясений. Она появилась, когда было необходимо справится с осознанием того факта, что теперь я буду жить в этом мире и должен забыть про Землю. Навсегда, как мне объяснили. Состояние аналитика помогало, когда нужно было принять новую информацию. Принять спокойно, тщательно рассматривая со всех сторон. Привычное мне сознание отвергало все новое, оно прекрасно существовало в своей собственной сфере комфорта и удобства, и ничего не собиралось менять.

Но когда каждый день что-то кардинально меняет все, что ты знаешь, ты либо рухнешь под весом этих знаний, либо научишься не реагировать вовсе. Просто наблюдать, делать догадки и строить выводы. Тому парню, что когда-то жил на Земле, это было не свойственно. Но тому, кто оказался здесь – не представляло сложности.

Так кто я? А что если они правы? Что если во мне каким-то образом оказалось сознание этого Эленара? Может ли это объяснить те приступы странного всезнания, которые порой со мной происходят? Может ли это объяснить отсутствие страха в Междумирье? А то, что Миралисса сегодня сидела в моих объятиях? Скажи мне об этом кто-нибудь всего пару дней назад, я бы от души поржал и не поверил.

Подходя к дому, я услышал смех и звуки музыки. Я тихо подошел к площадке и замер возле дерева, не выходя на свет.

Множество ребят сидели на скамейках, на бортике фонтана, прямо на земле. Все они окружали стоящую в центре девушку, что закрыв глаза, прижав к плечу инструмент, очень похожий на скрипку, двигала смычком в едином порыве души и тела, единая со своей музыкой.

Звуки, что вырывались из инструмента, текли и завораживали. Мелодия – надрывная, невыразимо печальная, но от того и необыкновенно прекрасная, проникала прямо в сердце, окружала и уводила за собой. Печаль, горечь, неясные чувства, для которых в этом языке даже не было названия, все то, что было у меня на душе, все это выливалось звуками скрипки.

Альяра повернулась в своем диковинном танце. Она прижимала скрипку так нежно, словно желала слиться с ней воедино. На миг открыла глаза, безошибочно нашла меня взглядом. Казалось, она все понимает. Больше, чем я смог бы сказать, даже если бы говорил несколько часов подряд.

Смычок запорхал в ее руках, будто невесомый мотылек, что вьется у огня. Альяра резко ударила им по струнам, переводя мелодию на совершенно другой лад. Музыка закружилась вокруг в трепетном танце. Кто-то стал хлопать в ладоши в такт. А затем кто-то запел. Другие подхватили знакомые слова. И вскоре по поляне неслась песня – веселая и грустная одновременно, радость и печаль сквозили в ней, взявшись за руки. Песня о любви и расставании, о надеждах и мечтах, о долге, что превыше жизни.

Это была песня об Эленаре.

Глава 12

На следующий день я не мог дождаться, когда же закончится занятие Касса, чтобы поговорить с ним. Я полночи не мог уснуть, обдумывая весь вчерашний день. Но мне казалось, что я поступаю правильно.

Касс вручил Альяре лист с дополнительными занятиями, объяснил, что она должна начать изучать прежде всего и уже потянулся за расписанием для меня.

― Наставник Касс, - решительно сказал я. – Я хотел бы поговорить с вами наедине. Альяра, ты подождешь меня?

Девушка кивнула, бросив на меня вопросительный взгляд. Вроде как, чего это я надумал? Но я не смотрел на нее. Едва Альяра вышла, я выпалил то, что не давало мне покоя всю ночь.

― Я хочу уйти из Академии.

Касс, рассеянно просматривая мое расписание, так и замер с листом в руке. Он воззрился на меня, брови поползли вверх.

― Что ты хочешь? – с великолепным изумлением спросил он. Сам Станиславский рукоплескал и однозначно сказал бы: «Верю!».

― Я хочу покинуть Академию, - повторил я с той же решительностью.

Касс, не сводя с меня потрясенного взгляда, медленно поднялся из-за стола, упершись в столешницу кулаками.

― И куда же ты пойдешь? – спокойно поинтересовался он.

― В гостиницу, - я пожал плечами. – Ли будет только рада.

― Рада, говоришь? – спокойствие тона плавно переходило в затишье перед бурей. – А если ты спалишь своей силой половину Сурграда в неконтролируемом выбросе, она тоже будет рада?! Если ты убьешь свою сестру, она тебя поблагодарит?! А?!

― Как раз посмотрит на Межмир, - брякнул я.

― Что?! Ах ты глупый мальчишка! – заорал Касс так, что я невольно отшатнулся от стола. – Посмотрит?! Да ее сотрет в пыль вместе с душой! Разорвет на чистую энергию! Она никогда не сможет вернуться из Межмира, потому что перестанет существовать на всех планах!

Видимо, на лице у меня и так читались все мысли.

― Ах ты не знал?! Ты не думал?! Для чего мы тут Академию поставили?! Для красоты что ли? А ну прочь с моих глаз долой! И больше такой глупости слышать от тебя не желаю! Вон!!!

Я быстро ретировался к двери.

― И подготовишь мне письменное изложение о выбросах Стихий за все время существования Академии! – рявкнул мне в спину Касс. – К следующему занятию!

Альяра смотрела на меня круглыми от удивления глазами. Она явно слышала вопли Касса.

― Атей, что случилось?

― Не выполнил домашнее задание, - отмахнулся я. – Пошли скорей, а то выбежит и еще что-нибудь задаст.

Я подхватил ее за руку и потащил за собой по коридору в обеденный зал. По уговору, Тау и Кшан должны были ждать там. Они сидели за столом и привычно о чем-то негромко переругивались.

― А я тебе говорю – это сработает, - донесся голос Тау. – Ты даже не хочешь меня выслушать.

Мы с Альярой подсели за столик.

― Тут и слушать нечего, - отрезал Кшан. – Создавать свои собственные Арки могут только Стражи. Их этому учат, Тау, несколько лет. Ко всему прочему, у Стражей на теле есть знаки древнего языка и секрет их возникновения – известен исключительно стражам. Так что оставь эти глупые затеи. И я не буду с тобой спорить. Мне пора в библиотеку.

― Зачем? – поразилась Тау. – Вот зачем тебе в эту библиотеку? Касс ведь нам ничего сверх не назначил.

― Для посещения библиотеки, Тау, не нужны какие-то особые причины, - педантично заметил Кшан, поднимаясь.

― Да ты бы там жил, если бы тебе разрешили! – язвительно фыркнула Тау. – Да, Кшан?

― Разумеется, - серьезно кивнул Кшан. – До встречи на занятиях по языкам.

― Я с тобой, - быстро сказал я, поднимаясь со скамьи. – Мне тоже надо.

― Тебе тоже не нужна для этого веская причина, Атей? – поддела Тау.

― Да у него как раз причина и есть, - доверительно сообщила Альяра. – Ты не представляешь, как сейчас орал…

― Пошли, - не оглядываясь, сказал Кшан, - Тау прекрасная девушка, но порой…

Кшан замолчал, видимо, не желая обогащать мой словарный запас новыми эпитетами. Мы быстро шагали по коридору. До начала следующего занятия оставалось Чуть больше сорока минут.

― Зачем тебе в библиотеку? – спросил я. – Или ты решил сбежать подальше от Тау и ее вопросов?

― Это одна из причин, но не главная, - он взглянул на меня на ходу. – После того, как я увидел то, что произошло с тобой и Альярой в Междумирье, я заинтересовался несколькими моментами.

― Эрха, - сказал я тихо.

Кшан одобрительно посмотрел на меня и кивнул. Толкнул массивные двери библиотеки. Я еще ни разу здесь не был. На огромном пространстве, которое не было даже возможности оценить полностью, стояли стеллажи с книгами. Сколько хватало глаз, здесь были полки, книги, свитки, кристаллы, небольшие шары из материала, похожего на стекло. И повсюду в воздухе – световые шары самых разных размеров. Выглядело это волшебно.

― И его клинок, - добавил я, сворачивая за Кшаном в дальний справа ряд. – Это же вопрос не дает покоя и мне.

Конечно, не только этот. Вопросов у меня был целая куча. Пожалуй, стоило подумать о том, чтобы проводить в библиотеке как можно больше свободного времени.

― Кстати, Кшан, а что означает слово Алай’Шан?

Он остановился, обернулся, чтобы посмотреть на меня.

― Это конструктив со смысловой нагрузкой о прощании, - с некоторым недоумением сказал он. – Сейчас сядем, я объясню.

Мы прошли узким проходом и вышли в небольшой закуток с парой кресел, диваном, столами и лампами.

― В библиотеке каждый может обозначить свое рабочее место, - сказал Кшан, указывая на диван. – Я попросил у Хранительницы библиотеки это место. Садись. АлайШан не является словом в прямом значении. Это обрáас – цельный конструкт из нескольких составляющих. Значение имеет каждый нюанс – мимика, интонация, ударения, понижение или повышение голоса в начале и конце фразы. Даже жесты имеют свою роль. Алай’Шан звучит, как набор привычных букв, но на самом деле это понятие обозначается отдельным, довольно сложным знаком.

― То есть, от того, как я скажу это слово, может полностью поменяться его смысл?

― В целом, верно, - кивнул Кшан. – Алай’Шан – обраас прощания. Здесь может быть множество различных значений. Вот тебе несколько из них: «Надеюсь, наша разлука будет короткой», или же «Прощай навсегда», может быть и такое: «Мы прощаемся надолго, быть может, я вовсе не увижу тебя, но я буду верить, что наши сердца вновь будут звучать рядом».

― Да это невозможно! – воскликнул я. – Передать столько разных смыслов одним словом? Как?

― Алай’Шáн, - коротко, рублено рявкнул вдруг Кшан. – Это означало – уходи и больше не возвращайся. Или же – Алáй’Шан. Ударение в первой фразе было на последнем слоге, здесь же – на втором. Звучит мягче, предыхание между Алай и Шан. Это обозначает – приходи скорей, я очень жду. Ты можешь воспроизвести это слово? Я постараюсь дать тебе максимально точный перевод.

Ох, я даже и подумать не мог о подобных заморочках. Как там Миралисса это говорила? Вспомнить бы.

― Мягко. Ударение на первом слоге. Произносилось на выдохе, - доложил я. И попытался воспроизвести. Получилось ужасно. – Как-то так.

Кшан на некоторое время задумался.

― Где ты это слышал? – с интересом спросил он.

― Почему сразу слышал? Может, я прочитал.

― Ну да, и придыхание ты тоже прочитал, - усмехнулся Кшан. – Но настаивать на ответе не буду. Мы, асуры, к тайне личных воспоминаний относимся с крайним почтением. В конце фразы интонация понижалась?

Я кивнул.

― А руки были в каком месте? Возле лица? Нет? Опущенные свободно. Ага. А взгляд был прямо в глаза или в сторону? В глаза, хорошо. А расстояние между собеседниками большое? Меньше полуметра. Так, мне этого хватит. Дай мне немного времени.

От силы через минуту ожидания, Кшан сообщил:

― Если я не ошибаюсь, и ты правильно повторил, то означает это примерно следующее: «Сожаление о том, как сложились обстоятельства. Надежда, что все это останется общей тайной. Желание скорой встречи, хотя есть понимание, что она может не состояться так скоро, как хочется».

― Ух ты, - выдохнул я. – Одним словом – столько всего сказать. Это невероятно. Как ты это понимаешь?

― Я специально изучал обраасы, - пояснил Кшан. – Крайне интересно. Могу посоветовать отличную книгу, если ты хочешь прикоснуться к этому таинству.

― Да, хочу, - тут же согласился я. – Потом еще расспрошу тебя подробней об этих обраасах. А сейчас давай поищем то, что мы хотели?

― Да, ты прав, - Кшан поднялся и указал на стеллажи. – Здесь собраны те книги, которые я отбирал. Многие из них крайне интересны, но их нельзя выносить даже в домик, поэтому приходится читать здесь. Одна из них, - он шагнул к одной из полок, аккуратно, чуть ли не с почтением вытащил толстенный, тяжелый фолиант и положил на стол. На обложке было написано: «Приспешники Тьмы». – Вот эта. Вот в ней мы и должны будем искать. Здесь собрана информация о всех, кто служил Мораанне.

― Кшан, наверное, я покажусь тебе глупым, но не мог бы ты объяснить мне, кто такая эта Мораана?

Кшан не был удивлен моей безграмотностью. Собственно, любой из нас не был столь начитанным и умным, как Кшан. Наверное, он уже привык к подобному.

― Мораана – одна из тех, кто некогда помогал сплетать Стихии наших девяти миров. Она одна из первородных творцов, что на заре времен приходили сюда из других сфер.

― А теперь простым языком, Кшан. Представь, что я совсем ничего не знаю.

― Ты и так ничего не знаешь, Атей.

― Тогда тебе даже не нужно напрягать воображение, - усмехнулся я.

― Ну хорошо, - вздохнул он, поднимая руки. – Изначально, наши девять миров были разнесены по галактике и находились в совершенно разных местах пространства и времени. Но девять демиургов (слово Демиург означает, чтобы ты знал, первейшие) решили объединить их в единое целое. Они сплели стихии особым образом, дали каждому миру свою силу и обучили первых жителей управлению ими. Они во многом помогали и способствовали развитию. А затем, когда их помощь уже не требовалась, они ушли. Но одна из них, Мораана, как ты понимаешь, уходить не пожелала. Она посчитала, что жители миров не справятся сами, что им нужен надзор, что им необходим кто-то, кто будет управлять их жизнью.

Не все миры согласились с подобным раскладом. Четыре мира восстали против Морааны. Три мира ее поддержали, а два мира пытались сохранить нейтралитет. В конце концов началась война между мирами. Великая война или Первая, как ее еще называют. Она длилась несколько сотен лет с переменным успехом. В конце концов, жители Мидара, одного из самых сильных и прекрасных миров, нашли способ остановить Мораану. Но цена была слишком высока. Стихии вышли из-под контроля, грянула Катастрофа. Стихии бушевали в каждом из миров, меняя их и разрушая. Мидар пострадал сильней всех, но цель была все же достигнута. Мораану погрузили в глубокий сон. Ее приспешники либо ушли из наших миров, либо были повержены, либо сдались на милость победителей. Та Катастрофа, Атей, забрала с собой великий Мидар. Не сразу, конечно. В течении долгих сотен лет этот мир угасал, менялся и постепенно исчезал. Проходы в него становилось все сложней открыть, стражи уже не могли открывать туда Арки. И в конце концов, Мидар оказался полностью потерян около двух тысяч лет назад. С тех же пор в оставшихся восьми мирах и Сурграде установилось относительное спокойствие. Последствия Катастрофы устранили, Стихии пришли в норму, открылась Академия, были проложены тропы в новом Междумирье. Все это долгое время мы наслаждались миром и спокойствием, о Мидаре забыли. Сейчас, этот мир считается чуть ли не мифом, легендой, словно какой-то забытый город в Межмире. Но он был, а возможно, есть до сих пор. По легендам, многие из Приспешников Морааны остались там, не оставляя намерения отыскать свою госпожу.

Кшан глубоко вздохнул.

― И вот, - продолжил он. – Около девяноста лет назад в наших мирах объявился странник, которого прозвали Эленаром. Он пробыл у нас долго, целых двадцать лет, чем поставил рекорд для странников. Его приход, по его же словам, был вызван необходимостью. Эленар никогда не отрицал, что пришел в миры с определенной задачей. Но только после его ухода, стало ясно, что же за цель перед ним стояла. Тогда случилась Последняя война. Жители Яатана, ледяные арунги, пошли на наши миры войной. Это была тщательно спланированная и долго подготавливаемая операция, которую мы все проморгали, потому как привыкли жить в беспечном мире и комфорте. Война длилась более четырех лет. И закончилась бы для нас чудовищным поражением, если бы не Эленар. Жители Яатана, которых тайно поддерживали жители Джаанара, Раниара и Хаала, били наших по всем позициям. Мы не были готовы, Атей. Ни один из старших миров. А младшие, как ты сам понял, нас поддерживали на словах, а на деле помогали Яатану.

Из Междумирья прорывались в наши миры полчища тварей, которые разрушали все, до чего могли дотянуться. Эленар со своими спутниками и друзьями отправились туда, чтобы найти прорыв, через который твари попадают в наши миры. Но они нашли гораздо больше. Один из приспешников Морааны планировал с помощью тварей разорвать завесу, которая закрывала проход в то место, где, погруженная в сон, лежала Мораана. Как ты сам понимаешь, он не просто посмотреть на нее хотел. Он хотел ее пробудить. Странник с друзьями остановили приспешника ценой своих жизней. Погиб не только Эленар, но и семеро его самых близких друзей, возлюбленная и их маленький сын.

― А зачем ему было брать на такую опасную вылазку свою возлюбленную и ребенка? – удивился я. – Это же нелогично.

― Это вообще довольно загадочная история, в которой слишком много белых пятен, - с удовольствием пояснил Кшан. Он обожал разгадывать подобные загадки. Ну или пытаться их разгадать. – Дело в том, что Эленар собирался спрятать свою жену и ребенка, так как выяснил, что они нужны приспешнику. Возлюбленную связывали с Эленаром сильнейшие чувства, их общий ребенок был наделен, как говорили, силой странника, а у них специфика связи со стихией иная, нежели у жителей миров. Их убийство позволило бы приспешнику получить громадный выброс энергии, который бы снес завесу и более того, дал бы необходимую начальную силу для пробуждения Морааны. Узнав об этом, Эленар, само собой, захотел жену и ребенка спрятать, как можно надежнее. Но в мирах не было безопасного места. Повсюду шли битвы, даже в золотом городе Асуара была война, даже под сводами величественных лесов альвов проливалась кровь. Тогда Эленар решил спрятать их в Междумирье. В особом, защищенном от всех месте – хране Талан'Ра или Хранилище Веданта, что означает – вместилище знаний. Это было собрание знаний всех миров, входы в Хран имелись в каждом из миров. Но основное помещение находилось прямиком в Междумирье, что обеспечивало гораздо большую пластичность. Даже если бы в Хран вошли тысяча человек одновременно – они не увидели бы друг друга, хран предоставлял каждому выделенное пространство на отдельном слое субреальности. Эленар планировал спрятать своих любимых именно там, что было довольно умно с его стороны. Дело в том, что попасть в индивидуальную субреальность, как считалось, было невозможно, потому как этих субреальностей бесконечно множество и все они существуют одновременно в пространстве и времени. Это довольно трудно понять сразу, я потом тебе объясню более углубленно. Так вот, все было бы идеально, если бы не одно но.

― Приспешником оказался какой-нибудь из его друзей, - сказал я.

― Как ты узнал? – по-детски наивно воскликнул Кшан. – Ты знал эту легенду?

― Нет, я угадал. Это же классика.

― Брат возлюбленной Эленара оказался тем самым Приспешником. Это очень печальная история, Атей. Достоверно о тех событиях не знает никто, ведь все, кто ступил в хран с Эленаром, там и остались. Известно только, что с тех самых пор хран Талан'Ра растворился в Междумирье. Входы, что существовали в каждом из миров – разрушились. На разрыв в завесе Эленар наложил печать, закрыл своей жизнью.

― Приспешника звали Эрха, - утвердительно сказал я, начиная догадываться, к чему столь долгое вступление. – Иначе, зачем ты это все рассказываешь?

― Затем, чтобы ты это знал, - с присущей ему занудностью поправил меня Кшан. – Это же легенды, которые все знают с детства. И тот факт, что ты появился в Сурграде всего год назад, не дает тебе поблажек. Но да, все верно. Того приспешника звали именно так. Эрха. Когда-то он владел Стихией страха в совершенстве.

― Стихия страха? Я такую не знаю.

― Подгруппа в стихии луны. У нас ее изучение под запретом, как и любые другие связанные с манипулированием личностью. А вот про его клинок – драггар, я почти ничего не помню. Давай посмотрим, найдется ли в этой книге что-нибудь интересное.

Кшан раскрыл книгу на оглавлении и низко склонился. Я подсел к нему на диван. Два световых шара подлетели ближе, низко зависнув над столом.

― Вот оно, - объявил Кшан. Пролистал почти половину книги и раскрыл на нужной странице. – Эрха.

Под заголовком был рисунок, Кшан дотронулся до рисунка пальцем, и над книгой появилось в воздухе объемное голографическое изображение мужчины в полный рост.

Стройный, даже изящный мужчина. Волосы до плеч, темного цвета, зачесанные назад. Высокие скулы, тонкий нос, левая бровь чуть выше правой, едва приметная кривая ухмылка. Камзол серо-зеленого цвета с воротником-стойкой, обтягивающие ноги штаны и высокие сапоги. А вот уши, за которые были заправлены волосы, меня впечатлили – кончики ушей были острыми, точь-в-точь, как у эльфов.

― Голосовое сопровождение, - сказал Кшан, откидываясь на спинку дивана.

― Ареан ат'Хорр, - раздался негромкий женский голос над столом. – Взявший себе имя Эрха – древнего бога страха из верований жителей Мидара после Катастрофы. Считается одним из сильнейших приспешников темной госпожи последнего времени. Родной мир – неизвестен, но предположительно, выходец из народа, что проживает глубоко в Междумирье.

― Кшан, стоп, - сказал я, повернувшись к нему. Тот щелкнул пальцами и голос умолк. – Что еще за народ в Междумирье? Ты же сам говорил мне однажды, что там никто и ничто не может существовать, кроме Тааш и тварей.

― Там же сказали – предположительно.

― Но ведь откуда-то эти сведения появились?

― Ладно, короткая лекция не помешает, - пожал он плечами. – Библиотека, будь так добра, расскажи о народе Междумирья.

― Эта информация не считается достоверной, - отозвался женский голос. – Продолжать?

― Да, пожалуйста, расскажи все, что известно. Только кратко.

― После Катастрофы Стихии на Мидаре стали стремительно засыпать. Пользоваться силой становилось все трудней, контакт терялся с каждым кругом. Большинство жителей, которые смоглиа спастись после разрушительных тектонических катастроф, были слишком напуганы мощью Стихии. Они решили отказаться от столь опасной силы и отреклись от Стихий. Но меньшая часть – те, кто обладал наибольшей силой и знаниями, были не согласны. Из-за конфликта с остальными мирами, их не хотели принимать в остальных мирах. Тогда меньшая часть мидарцев решила уйти в стремительно меняющийся тогда мир между мирами. Междумирье возникало на обломках разрушенного стихиями пространства между мирами. Новый Межмир был более суровым и непредсказуемым, но тех, кто не согласен был отказываться от Стихий это не остановило. Долгое время, около тысячи лет, Стихии успокаивались, Междумирье приобретало тот вид, который известен сейчас. Но те, кто ушли, не давали о себе знать. Лишь около семисот лет назад состоялся первый контакт, который не продлился долго. Жители Междумира огородились ото всех миров, не желая общаться с теми, кто когда-то их отверг. О них мало что известно, но со времен за ними установилось название – Дайшар, что на древнем наречии означает – Бесстрашные или те, кто способен взглянуть в небеса.

― На этом хватит, - прервал Кшан.

― Все-таки это правда, - вздохнул. – После этой лекции я лучше понимаю, почему все так шарахаются, когда слышат мое имя.

― Понял, наконец?

― Почему ты раньше мне не рассказал?

― Я думал, ты знал, - отозвался Кшан без сожалений. – Об этих легендах каждый ребенок знает. Это общеизвестные мотивы для различных сказок. Честно говоря, я думал, ты таким образом решил подшутить над нашими страхами.

― Ну спасибо за столь лестное мнение о моем чувстве юмора.

― Библиотека, продолжи, пожалуйста, про Эрха.

― Ареан ат'Хорр был признан Приспешником после событий в хране мудрости, - продолжил голос. – Считается навсегда ушедшим в забвение.

― Библиотека, что известно про его клинок Драггар? – спросил Кшан. – Дай все имеющиеся сведения.

― У вас недостаточный уровень, Кшан, для этой информации, - произнес голос с сожалением. – Возможно, вы могли бы получить у Наставников разрешение.

― Но это нечестно! – воскликнул Кшан. – Я не собираюсь использовать эту информацию для личной выгоды или для причинения вреда другому существу! Я не собираюсь создавать такой или подобный клинок. Я всего лишь хочу узнать, что это вообще такое.

― К сожалению, я не могу вам ответить, Кшан Адонар. Эта информация запечатана лично Кассом Ирийским.

Кшан в сердцах захлопнул книгу.

― Значит, в этой книге про клинок все равно ничего нет, - расстроено сказал он. – Но ничего, я буду искать дальше.

― Это что, искусственный интеллект нам отвечал? – спросил я, чтобы отвлечь его от столь эмоционального переживания неудачи. – Как она определяет уровень? По каким параметрам?

― Подобная, но гораздо более совершенная, система была в хранах знаний, - печально возвестил Кшан. – Ты мог прийти туда, где есть информация обо всем, о всех временах вплоть от начала миров, но твой доступ рассчитывался по множеству параметров твоей личности. Сканировалось все, вплоть до твоих внутренних убеждений и намерений. Эта система прекрасно защищала от того, чтобы какой-нибудь приспешник не получил знания о том, как создать оружие древних, например. А здесь, в библиотеке все решает срок твоего обучения, ну и общая направленность знаний.

― Не расстраивайся, - я похлопал его по плечу. – Мы что-нибудь обязательно придумаем. И давай уже пойдем, занятия вот-вот начнутся.

Сам бы я дорогу не нашел в этих хитросплетениях рядов и ходов. К занятию мы успели, вошли в кабинет вскоре после того, как прозвенел одиночный удар колокола, объявляющий о начале занятий через десять минут.

― Кшан, - шепотом спросил я друга, когда мы расселись на полу в кабинете. – А ты ведь не думаешь, что я настоящий Дайшар? Правда ведь?

― Нет, не думаю, - ответил он серьезно. – Ты не очень-то похож на Дайшара из Междумирья.

― А как они выглядят?

― Никто в точности не знает, - доверительно сообщил он. – Но есть мнение, что у них темно-синяя чешуя вместо кожи. И что у них такие же светящиеся изнутри знаки и линии по всему телу, как у Тааш. Ты, знаешь ли, выглядишь слишком обычным, чтобы быть настоящим Дайшаром.

― И уши у тебя обычные, - добавил он спустя пару секунд. – И борода, как у варгов. Кстати, ты не думал ее убрать?

― Нет, - сказал я. – Ни в коем случае.

― Но ты выглядишь, как варг после недельной пьянки, - отметил Кшан. – Это не добавляет к твоему облику серьезности.

― А я, может, не хочу, чтобы обо мне думали, будто я серьезный, - прошептал я в ответ. – Пусть все думают, что я полный дурак и растяпа. Так гораздо проще, никто не сможет просчитать твои действия наперед.

― Это такой хитрый ход? – пораженно произнес Кшан. – Так значит, все это время ты лишь прикидывался…

― Я в совершенстве освоил это искусство, - сказал я. – Могу дать тебе пару уроков. Мне кажется, тебе бы не помешало иногда быть немножечко идиотом.

― Боюсь, столь тонкое искусство мне будет недоступно, - подпустив высокомерия, отозвался он. – Смотри, Тау и Альяра идут сюда. Скорей, нужно сделать вид, будто мы обсуждаем что-то скучное и неинтересное, чтобы они не приставали с вопросами.

― Так вот, - начал рассказывать я, едва девушки сели рядом с нами. – А в стандартном подходе общей теории относительности гравитация рассматривается изначально не как силовое взаимодействие, а как проявление искривления пространства-времени. Понимаешь разницу?

― Ну разумеется, - с умным видом кивнул Кшан. – А какое именно пространство-время рассматривается? Усредненное общее, классическое двумерное или же спектрально-векторное обобщенное?

Такого поворота я не ожидал. Он что, действительно понял? Я сам ОТО не осознавал толком, хотя всегда любил физику.

― Полагаю, спектрально-векторное, хотя могу и ошибаться. А что, у вас все же решили вопрос гравитации?

― Может, хватит? – вклинилась Тау, наклонившись и несильно стукнув Кшана по колену. – Я уже зевать начинаю, а если вы еще хоть слово скажете, то захочу спать.

― И правда, - поддержала Тау Альяра. – Вам что больше поговорить не о чем? Лично я ни слова не поняла. Кстати, Кшан, на этом перерыве ко мне подходила Шайя Ориас из нашей второй группы. Она живет в домике напротив. Она спрашивала о тебе.

― И что? – пожал плечами Кшан. – Ты хочешь поговорить об этом?

― Конечно, - с энтузиазмом кивнула Альяра. – Я ведь должна знать, что ты обо всем этом думаешь.

― Примерно то же самое, что ты думаешь о законах гравитационных колодцев, Альяра.

― Но я ничего не знаю ни о каких гравитационных колодцах, - искренне не понимая, сказал Альяра.

― Правильно, - сказал он. – Как и я ничего не знаю ни о какой Шайя Ориас.

― Но разве тебе не интересна девушка, которая о тебе расспрашивает?

― А тебе, что гравитационные взаимодействия массивных тел не интересны? Ведь благодаря им ты можешь ходить по поверхности и не улетать в космос.

― Ты ведешь себя совсем как…

― Совсем, как Атей, - поддакнула Тау. – Вы плохо друг на друга влияете. Атей вот вместо того, чтобы кушать, бежит в библиотеку, а ты, Кшан, вместо того, чтобы задуматься, грубишь и несешь какой-то полный бред о каких-то там колодцах.

Мы с Кшаном непонимающе переглянулись. Но от дальнейшего разговора нас спасло начало занятия.

― Добрый день, - возвестила на весь кабинет вошедшая стремительным шагом Наставница. – Рада видеть вас на нашем четвертом занятии. Сегодня мы обратим свое внимание на трехмерное восприятие. Попрошу внимания.

Я глянул на расписание. Наставницу звали Сиелла Селейстра. Она была больше похожа на девушку, чем на Наставницу. Огненно-рыжие волосы, точеная фигура, невысокий рост, смуглая кожа.

― Каждая руна, и это особенно касается единого языка, - это трехмерное изображение одного и того же знака, но под разным углом и с разным количеством тех или иных деталей. К примеру, руна айваз. Она несет в себе энергию стихий огня, солнца и небес. Ее присутствие необходимо для всех заклинаний и чар, где необходимо закрепить длительное воздействие элемента воздуха. Кто может предложить примеры?

Со всех сторон послышались выкрики и предложения.

― Создание предметов из воздуха!

― Управление погодой!

― Вызов урагана.

― Верно, - кивнула Сиелла. – Но я услышала только то, что связано со Стихией Воздуха. Но руна Айваз включает в себя также стихию пламени и солнца. Что может вызвать сплетение этих трех сил?

― Удар огнем!

― Огненный ураган!

― Мгновение создание ветра!

Все настолько азартно выкрикивали, что даже мне захотелось хоть что-нибудь сказать. Соединить пламя, солнце и воздух? Что дает воздух и пламя? Процесс горения, если можно так выразиться. Но причем тогда солнце?

― Возможность зажечь костер! – крикнул я. И тут же замолчал, потому что это мне казалось это все глупым ребячеством.

Сиелла повернулась ко мне.

― Отрадно, что вы, Атей, нашли время для моего занятия, - сказал она, подходя ближе. – Будьте добры, объясните, почему вы решили, что руна айваз необходима для заклинания, разжигающего костер?

― Возможно, потому, что для возникновения огня, как химического процесса, необходим воздух, а точнее, содержащийся в нем кислород.

― Хорошо, и как вы объясните присутствие стихии Солнца?

― Допустим, эта руна должна применяться только в дневных заклинаниях.

― Или же, Атей, - произнесла Сиелла недовольным тоном, - Тогда, когда царит ночь и для катализатора и усиления огня необходимо задействовать стихию Солнца. Будьте добры, изучите основные и дополнительные применения Стихий и напишите свои соображения в отдельной работе на три полных листа к следующему занятию.

Лучше бы я молчал и смотрел в пол. Но вот что мне стоило промолчать?

Сиелла вернулась в центр кабинета и продолжила рассказывать про руну Айваз, затем попросила достать тетради и принялась диктовать так быстро, что я еле успевал записывать.

Когда сигнал колокола возвестил об окончании занятия и все потянулись к выходу, Наставница подошла ко мне и отвела меня в сторону.

― Атей, ты должен понимать, что пропущенные тобой занятия необходимо наверстать, - сказала она. – Если ты не будешь знать элементарных основ, тебе будет трудно усваивать знания в дальнейшем. Ведь ты сказал про костер не потому, что знал в точности, а лишь на основе догадки. Но как бы не сильна была твоя интуиция, она не сможет выручить тебя тогда, когда необходимо твердое знание. Три листа к следующему занятию. Не забудь.

После занятия мы направились в парк, на поляну, где проходили уроки по спутникам. Я с некоторой опаской ждал Наставницу Мирру. Мне казалось, она будет отчитывать меня, как ребенка за тот случай, когда мы с Альярой пропали. Возможно, я просто устал от этого насыщенного дня.

Мирра уже была на поляне, ее огромного коня не было. Едва все подошли на поляну, Наставница объявила начало занятия.

― Возьмите циновки, пледы и присаживайтесь, - указала она. – Сегодня мы поговорим о Спутниках.

Послышались тихие шепотки, общий смысл которых сводился к тому, что выхода в Межмир сегодня не будет.

― Атей и Альяра в своем путешествии в Межмир обрели спутников, - продолжила Мирра. – Это очень важное событие для каждого, кто обладает Стихией. Атей, что сейчас делает твой спутник?

― Спит, - тут же ответил я, даже не подумав. Слова вылетели сами, и только после я задумался – а с чего это такая вдруг уверенность? – Наверное.

― Альяра?

― Отдыхает, - сказала девушка.

― Вызовите их сюда, - приказала Мирра. – Объяснять лучше на наглядном примере.

― Наставница Мирра, я могу сходить, - предложил я. Разумеется, я не знал, как вызывать. - Тут недалеко.

Кто-то засмеялся, всколыхнулись новые шепотки.

― Стихия вам дана не для того, чтобы вы бегали за своим спутником, Атей, - чуть улыбнувшись уголками рта, сказала Мирра. – Все слушайте. Ваш спутник – ваша вторая часть. Это явное и видимое проявление вашей стихии. Спутник – это воплотившаяся в наших мирах Стихия. У Атея выбор пал на представителя семейства псовых, у Альяры, насколько я знаю, тийрийский сумрачный тигр. У каждого из вас будет свой спутник. Это может быть феникс, дракон, крылатый змей, например. Достоверно известно о тысяча двести тридцати видах спутников.

Переждав разговоры, Мирра продолжила:

― Вы, Альяра и Атей, обладаете связью со своими Спутниками. Сосредоточенно подумайте о них и позовите к себе.

Альяра закрыла глаза, шевеля губами. Наверное, уже и имя своему тигренку дала. А у меня щенок как был, так и оставался щенком. Я его позвал, как мог. «Эй, малыш, иди ко мне». И увидел, как перед Альярой мерцает воздух, и тут же появляется ее серый тигренок. Ученики, следившие за нами во все глаза, тут же разразились аплодисментами. Все взгляды тут же обратились на меня. Через несколько секунд где-то позади послышалось звонкое тявканье. Щенок пробежал мимо хихикающих учеников, выскочил на середину, обнюхал сапог Наставницы Мирры, закрутился, осматриваясь и с радостным лаем бросился ко мне.

На поляне гремел смех и хохот.

― Спутники, как вы заметили, - громко сказала Мирра, пытаясь перекричать шум. – Весьма похожи на своих хозяев. Подходите все сюда, ближе. Рассмотрим спутников вместе.

Три группы расселись плотным кольцом возле нашей. Кто-то тянулся погладить тигренка, кто-то протягивал руку к белой шерстке щенка. Я опасался, что мой спутник может испугаться такого внимания и стольких учеников. Но он, наоборот, с любопытством обнюхивал руки, радостно вилял хвостом и пытался забраться на колени к каждому, кто его трогал. А вот тигренок Альяры от такого внимания явно был не в восторге. Жался к ногам девушки, морщил усы и выглядел испуганно-недовольным.

Наставница Мирра села рядом с нами, прямо на траву, и осторожно взяла щенка на руки. Тот, недолго думая, тут же полез облизываться, молотя хвостом в разные стороны.

― Как видите, - Мирра развернула щенка мордой ко всем группам. Какой же он был потешный. – Спутник Атея не испытывает страха перед новой для себя обстановкой, а с радостью ее исследует. А вот спутник Альяры явно не желает нас всех видеть. Они отражают не только характер своих хозяев, но и обладают своим собственным. Ваша задача, как хозяев, понять их и обучить взаимодействию с этим миром.

Наставница вернула щенка на землю и продолжила:

― Спутники – неприхотливые создания. Им не требуется пища или вода. Им не страшны ни холод, ни жара, ни любые другие погодные условия. Они, прежде всего, сотканы из энергии Стихии, а лишь затем животные во плоти. Они могут попросить у вас кусочек со стола, но лишь из любопытства или, стремясь привлечь ваше внимание. Кормить их постоянно не обязательно и даже не рекомендуется. В первые месяцы своей жизни здесь, в мирах, они большую часть времени спят или отдыхают. Так происходит адаптация. Участие хозяина им не особо требуется. Они спокойно обходятся без него. Но затем, как только они подрастут и освоятся, внимание, обучение и игры – обязательны. Взаимодействуя со своим спутником вы будете познавать не только его, но и вашу стихию. Спутник, в дальнейшем, сможет помочь вам справится с потоком силы, если для вас это будет тяжело. А позже, когда полностью вырастет, он будет защищать вас в Междумирье и всячески вам помогать здесь.

Тигренок Альяры оттаял и робко потянулся лапой к Тау. Визг и смех снова зазвучали на поляне. Ученики тут же сгрудились кучкой возле Альяры, и вполне могли затискать бедного спутника до нервной икоты.

― Атей, я могу поговорить с тобой? – раздался голос Наставницы Мирры. – Давай отойдем немного в сторону.

Мы переместились на несколько метров в сторону и уселись на полянке.

― Ты что-нибудь знаешь о спутниках, помимо того, что я сказала на занятии? – поинтересовалась она.

― Нет, Наставница Мирра. – признался я. – Я даже не знал, что у них нет потребности в пропитании.

― Как ты думаешь, почему твой спутник появился именно в облике белого щенка? – спросила Мирра. – Кстати, он вырастет довольно большим.

― Возможно, все дело в том, что я всегда хотел собаку, - сказал я. – Но в моем мире родители не разрешали, даже дядя, с которым я часто жил в его доме, не согласился. В отличие от Спутников, собаку нужно кормить, а он часто уезжал из дома надолго. Может быть, таким образом воплотилась моя детская мечта.

― Твой спутник – не собака, - покачала головой Мирра. – Это – каенский белый волк.

― Волк? – удивленно переспросил я. – Да не похож он на волка.

― Сейчас – не похож. Этот спутник появляется только у тех, кто владеет белой стихией. Более того, во многих книгах о спутниках, каенского волка относят к категории «ушедших в легенды», то есть, уже не существующих.

― Предлагаете их переписать?

― Предлагаю тебе их прочитать, - фыркнула Наставница с улыбкой. – Тебе было бы полезно ознакомиться. Не уверена, что ты найдешь много информации, но кое-что будет для тебя интересным.

Она поднялась и обратилась к группам:

― Задание на следующее занятие! Ознакомиться с трудами Киарина, вы сможете найти эту книгу в своих домиках, и прочитать о любых пяти спутниках. На следующем занятии, которое будет завтра в это же время, каждый расскажет о том, что прочитал. Альяра и Атей, для вас дополнительное задание, - она посмотрела на нас, - Ознакомиться с основными спутниками своей стихии и подумать, почему у вас появились именно ваши спутники. Все, занятие окончено.

Глава 13

С этого дня в моей жизни началось то, что я мог бы назвать одним емким словом на букву «п» – полный ужас. Каждый из Наставников словно считал своей личной обязанностью вручить мне дополнительное задание. К концу дня на мне висело три сочинения. И это был только первый день недели. А после третьего, последнего занятия, вместо того, чтобы идти и готовить эти сочинения, мне нужно было бежать на дополнительное занятие по заклинаниям. Быстро перекусив в обеденном зале и попрощавшись с ребятами, я помчался в башню к Наставнице Раадии.

Светловолосая альвия стояла возле окна, отвернувшись спиной. Я вбежал в кабинет и, запыхавшись, быстро поздоровался.

― Атей, - обернулась она. – Ты задержался.

― Прошу меня простить, Наставница Раадия, - отдышавшись, проговорил я. –Я спешил, как только мог.

― Присаживайся, - она указала на пол. – Сегодня я хочу, чтобы ты познакомился с одним из основных заклинаний. Посмотрим, сможешь ли ты его увидеть так, как это необходимо для дальнейшего обучения.

Она села на пол, напротив меня, скрестив ноги.

― Внимательно следи за моими руками, каждый жест необходим, - добавила она. Встряхнула руками, будто сбрасывала с капли воды, остановила движение под самый конец, резко разведя руки в стороны. И прошептала, - Келейниа.

Кабинет исчез. Вокруг нас была глубинная чернота космоса, в которой повсюду переплетались друг с другом тончайшие цветные линии. В местах, где они пересекались были уплотнения, подсвеченные белым светом. Более всего эта картина напоминала мне структуру нейронов мозга, ну или строение вселенной. Они были очень похожи.

― Они – вокруг, - сказала Раада. – Ты видишь?

― А если я протяну руку и дотронусь? – спросил я.

― Попробуй.

Я поднял руку и коснулся пальцем ближайшего сплетения. Нити ощущались под пальцами, как уплотненный воздух и приятно покалывали пальцы. Я ухватился за соединение нескольких линий, которое висело в воздухе, словно шарик. Оно было гораздо более плотным и горячим. Потянул на себя. С легким мелодичным звоном линии разорвались. В руках у меня был белый шар с торчащими в разные стороны разноцветными отростками нитей

Я всматривался в этот шар и вдруг нити стали удлиняться, расти и обвиваться вокруг моих пальцев, потянулись, словно усики, к запястью.

― Эйн'Келейн, - произнесла Раада, и чернота космоса исчезла. Вокруг снова был кабинет. Только вот с потолка срывался крупными хлопьями снег. – Я хотела проверить тебя. Проверку ты прошел. А теперь отпусти сеншар.

― Это вот соединение нитей – это сеншар? И что он такое? Почему пошел снег?

― Снег потому и начался, что ты его выдернул из гармоничного сплетения, - пояснила Раада. – Выдернув другой, ты бы мог вызвать дождь или поднять температуру воздуха на пару градусов.

― А если бы я выдернул десять, двадцать таких?

― Изменения были бы другими, но ты просто не смог бы этого сделать. Каждый такой сеншар – сочленение в устойчивой системе. Нарушение работы этой системы приводит ко все более серьезному сопротивлению для вмешательства. Именно поэтому и необходимы заклинания. Они не вмешиваются в структуру окружающих стихий. Они ее меняют, перестраивают на ходу.

Я глянул на свою руку. Я до сих пор видел сеншар на своей руке. Он плотно оплел пальцы и запястье, но дальше отростки нитей не двигались. Я мог свободно пошевелить пальцами, мог даже видеть свою кожу.

― А с ним что делать?

― Можешь отпустить, - повторила Раада. – Плотно он к тебе привязался. Из одиночных сеншаров плетутся сложные заклинания, создаются новые структуры, которые затем могут быть вызваны словом или жестом. Этот сеншар готов для создания новой сети, поэтому так держится. Ты должен захотеть, чтобы он вернулся в общую сеть.

Я посмотрел на сеншар и попытался захотеть. Ну, я же должен был это сделать. Маленький белый шарик медленно, будто нехотя, втянул в себя все цветные нити. Поднялся над ладонью и застыл, не двигаясь с места. Ну же, малыш, лети, подумал я, хотя мне этого не хотелось, почему-то этот шарик мне нравился.

Шарик медленно, отлетел от руки на полметра и застыл слева от меня. Затем дернулся сначала в одну, потом в другую сторону. И резко подлетел ко мне, опустился на плечо, протянув пару нитей на ткань. И словно нахохлившись, замер.

― Урок первый, - сказала Раада, хмыкнув и одарив меня персональным взглядом. – Эмоциональная подпитка сеншаров придает им подобие свободы воли, а на деле же – лишь привязку на энергетическом уровне. Теперь, если ты не пожелаешь обратного, этот сеншар будет повсюду следовать за тобой. Ты можешь научить его простейшему плетению, и он будет подсвечивать тебе путь, когда будешь возвращаться в свой домик по парку. Смотри. Если соединить зеленую и оранжевую нить, а красную и золотую сплести вот так, то сеншар будет давать ровный бело-желтый свет. Пробуй.

На третьей попытке у меня получилось. Надо было представлять это все мысленно, а не напрямую соединять руками.

― Хорошо, - кивнула Раада. – К следующему занятию подготовь мне сочинение на два листа о структуре и строение нитей, и ты должен мне рассказать о внутренней структуре сеншара. И не по книгам, а по личному опыту, ты сам должен увидеть, Атей. А вот как ты это сделаешь – уже тебе решать. На этом занятие окончено.

― До свидания, - я склонил голову. – Благодарю за опыт.

К тому времени, как я возвращался, уже стемнело, и новый шарик на плече был хорошим подспорьем. Темно в парке никогда не было, но сам факт был мне приятен.

К домику я подходил не со стороны веранды и центрального входа, а с задней стороны, решив пойти короткой дорогой. Услышав голоса я замер, сеншар, будто все понимая, мгновенно исчез.

Голос Альяры я узнал сразу, а вот второй, мужской, никак не мог опознать.

Судя по всему, они стояли на веранде. Подкрадываться из-за дома мне не хотелось, неловко как-то, будто я тут на самом деле их подслушивать в кустах собирался. Надо обойти дом и выйти на площадку.

― Тальвиан, - послышался голос Альяры. Так вот кто там с ней! Я стоял, не двигаясь с места. – Ты мне очень дорог, ты не должен это забывать. Но и приходить сюда каждый вечер не нужно.

― Тогда объясни мне, почему про тебя и этого Дайшара болтают всякое! – раздался раздраженный голос альвийца. – Я уже не могу игнорировать все эти разговоры. Ты должна сама рассказать всем, что я твой избранник!

― Так решили наши родители, Тальвиан, но это не значит, что…

― Ты ведь сама мне говорила, - он решительно перебил девушку. – Или ты хочешь объявить, что разрываешь дружбу наших домов?

― Тальвиан, мы были детьми!

― Альяра, я больше этого терпеть не намерен, - резко сказал Тальвиан. – Завтра в обеденном зале ты должна при всех показать свое отношение ко мне, иначе мой отец разорвет договор с твоим домом. Не думаю, что Миралиссе это понравится.

― Тальвиан, тебе нужно расслабиться, - успокаивающе проговорила Альяра. – Просто вспомни, как мы когда-то мечтали оказаться в Академии. И вот, мы здесь. Чем не повод радоваться? Ну же, дай мне руку, посмотри, разве мы тогда предположить, что это будет так скоро?

― Алья, не заговаривай меня, - раздраженно ответил Тальвиан, - Я хочу, чтобы ты перестала с ним общаться.

― Но как? – миролюбиво спросила девушка. – Мы учимся в одной группе.

― Тогда покажи всем.

― Таль, - перебила его Альяра. – Ты прекрасно знаешь, что я люблю тебя…

Я не хотел это слушать. Быстро отступил назад и почти бегом направился обратно через парк.

Стоило отправиться в единственное место, где меня могли бы принять – в библиотеку. Я очень надеялся, что она будет открыта. Уже у самых ступеней Академии я услышал отчаянное тявканье. Обернулся - меня нагонял белый пушистый комочек. К своему стыду, я совсем про него забыл. Я склонился, схватил щенка на руки и прижал к себе. Только сейчас понимая, как же мне его не хватало. Щенок поскуливал от радости и вовсю облизывался.

― Пошли, - сказал я, заглядывая в преданные зеленые глаза. – Обещаю, больше не буду тебя так надолго оставлять.

Двери еще были открыты. Страж хмуро глянул на меня, но ничего не сказал. Я быстро прошел по коридорам, надеясь, что еще не забыл дорогу в библиотеку.

Пока шел, мысли кое-как успокоились и переместились из эмоциональной сферы в разумную. Чего я, собственно, ожидал? С чего вдруг я решил, что Альяра как-то особенно ко мне относится? Вот же дурак. Она и ко мне хорошо относится, и к Тау, и с Кшаном у нее отличные отношения. Но лишь потому, что у нее, как верно заметила Миралисса, доброе сердце. То, что она беспокоилась обо мне в Джаанаре, еще ни о чем не говорит – она беспокоилась так о любом бы из своей группы. С чего я вдруг решил, что она может испытывать ко мне нечто большее? Она росла, зная, что она наследная принцесса этого своего великого дома. Ясное дело, пару ей будут подбирать тщательно и продуманно, абы кого Миралисса к своей драгоценной дочери не подпустит. Только почему мне от этого всего так гадко на душе? Я ведь никогда всерьез не допускал подобных мыслей.

Я толкнул двери библиотеки и растерянно остановился. Я никогда в жизни не найду тот закуток. Я побрел по центральному, широкому проходу. Может, найду кого-нибудь, кто сможет объяснить? Есть же здесь какие-нибудь библиотекари?

Я брел минуты две, опасаясь сворачивать. Могу ведь заблудиться и вообще не отыскать выхода.

Наконец, я услышал какой-то голос и рванул на звук.

― Так, так, хорошо, а если мы тебя сюда поставим? Как думаешь? Нет, время не подходящее? Но зато тема как раз… ладно, допустим, ой!

Мы столкнулись в проходе. Девушка со смешными косичками отпрянула в сторону, прижимая к груди огромный фолиант.

― Простите, пожалуйста. Я не хотел вас напугать, - заверил я. – Я ищу своего друга, но не помню дорогу к его месту.

― А кто ты такой? – спросила она, с любопытством меня рассматривая. – Я тебя здесь не помню.

― Меня зовут Атей, - пояснил я. – Моего друга – Кшан.

― Ах, Кшан! – радостно воскликнула она. – Конечно, я знаю, где его место. Он до сих пор там сидит. Пойдем, проведу тебя.

― Огромное вам спасибо, - выдохнул я. – Вы меня очень выручили.

― Вот давай без «вы», - сказала она, развернулась, весело встряхнув косичками. – Я же тебе не Наставница, чтобы ты тут расшаркивался. Хочешь, я выделю тебе место?

― Так вы… простите, ты здесь работаешь?

― Книги, - она повернулась на ходу, приподнимая свою книженцию. – Я за ними присматриваю. Ну и места ученикам помогаю найти, да. У меня есть одно на примете, уютное и теплое.

― Я пока не знаю. Если Кшан разрешит мне, я буду заниматься на его месте.

― Как хочешь, - воскликнула она бодро. – Если я тебе буду нужна, просто позови, я тебя сама найду. А ты – ты заблудишься в первом же проходе.

― А эти шары и кристаллы, - я указал на ближайшую полку, - Это тоже книги?

― Книги – это страницы в переплете, - рассмеялась она. – Смешной ты, Атей. А кристаллы и шары – хранны, в них тоже хранится информация, но в другой форме.

Она остановилась. Протянула руку, взяла с полки небольшой красноватый шарик.

― Этот вот рассказывает о династии Хельсингов в Раниаре. Хочешь ознакомиться?

― Я бы с удовольствием, но не сейчас, - отказался я. – Мне и так нужно готовить три сочинения, разобраться в изначальном направлении стихий и понять, как устроен сеншар изнутри.

― А что тут понимать? – удивленно фыркнула она. – Просто посмотри на него.

― Легко тебе говорить, - вздохнул я ей в спину. – Я вообще об этом ничего не знаю. Ничегошеньки, понимаешь?

Она обернулась.

― Нет, не понимаю, - она вгляделась в меня, идя спиной вперед. – Ты же эленар, как ты можешь не понимать?

Тьфу ты.

― Мы пришли, - возвестила она, разворачиваясь. – Кшан, смотри, кого я привела!

― Атей! – с радостью воскликнул асур. – Я очень рад тебя видеть. Я уже думал, что ты решил отправиться домой. Садись. Исти, присаживайся к нам, - предложил он. – Отвлекись немного, поболтай с нами.

― Ну, раз ты так настаиваешь, Кшан, - согласилась девушка. – Тогда присяду. Но ненадолго, у меня там еще много-много книг не на своих местах.

Я присел на диван и усадил щенка на коленях.

― А хотите, я принесу вам чай и булочки? – встрепенулась Исти, она явно не умела долго сидеть на одном месте. – Я скоро!

Девушка подскочила и в секунду скрылась в проходе.

― Ты заходил домой? – спросил Кшан, поглаживая любопытного щенка по голове. – Решил вспомнить о своем спутнике?

― Не заходил, - покачал я головой. – Хотел зайти, но встретил щенка в парке и пошел в библиотеку.

― Когда ты уже его назовешь? – поинтересовался Кшан, выдергивая у щенка из пасти листок, - Как вот к нему обращаться? Щенок?

― Можешь называть его пес, - сказал я, оттаскивая щенка от Кшана. – Или собакин. Или Волчок.

― Нет, Атей, ты должен дать ему имя, - серьезно глянул на меня Кшан. – Это нечто большее, чем просто удобство обращения. Пока у твоего спутника нет имени, он не может проявить себя полностью. Он еще не привязан к нашим мирам словесной печатью, а значит, и твое понимание Стихии не развивается. Понимаешь? Придумай ему имя, назови его и сам посмотришь, тебе будет легче.

Щенок, вот уж дуралей, с радостными потявкиваниями, кружился, гоняясь за своим хвостом. Брякнулся на пол, зевнул и прикрыл глаза, моментально переключаясь из одного состояния в другое.

И какое имя ему дать? Бобик? Полкан? Снежинка? У меня вообще фантазия не работала.

― А может, ты мне поможешь? – спросил я у Кшана, который уже погрузился в чтение, выписывая что-то в тетрадь.

― Нет, ты должен сделать это сам. Просто почувствуй.

Легко ему говорить.

― Ладно, - сказал я, не в силах больше думать. – Пусть его зовут Тайфун.

― Тайфун? – Кшан удивленно воззрился на меня, даже отложил книгу. – Почему?

На мой взгляд, это было очевидно.

― Ну ты посмотри на него, - я улыбнулся. – Он же спит все время.

― Так и я об этом!

― От противного, - я пожал плечами. – Он спокойный, значит, надо назвать наоборот.

― Очень странная логика, - задумчиво сказал Кшан, возвращаясь к книге. – Но, понятная. И я рад, что у щенка, наконец, есть имя. Ты ему сообщи об этом.

Я поднялся, сцапал сонного щенка, усадил на стол. Тот сел, сонно покачиваясь.

― Тебя зовут Тайфун, - сказал я, глядя ему в глаза. – Теперь это твое имя. Тайфун. Или Тай. Договорились?

Щенок прыгнул мне на руки и уцепился зубами за палец, мягко, лишь прикусывая. Принялся играться, рычать и тявкать, прыгая вокруг.

Сеншар я на плече скорее почувствовал, чем вспомнил. Просто ощутил, что там что-то есть. И точно, шарик мягко светился. Интересно, увидит ли его щенок? Я протянул к сеншару ладонь, тот тут же скатился в руку, обдавая кожу теплом.

― Ого! Откуда это у тебя?! – восхищенно спросил Кшан. Он, значит, видел. – Это же сеншар? Верно?

― Раада сегодня проводила дополнительное занятие, - пояснил я, протягивая ему шарик на ладони. Мне было любопытно, как сеншар себя поведет. – Как думаешь, он может самостоятельно переместиться?

Шарик прыгнул в подставленную ладонь Кшана, доказывая, что очень даже может.

― Чем больше свободных решений ты будешь перед ним ставить, тем больше он будет способен на самостоятельные действия, - сказал Кшан, проводя по шарику пальцами. – Но, он никогда не сможет сделать что-то, что могло бы причинить вред тебе или кому-то другому. Они на это не рассчитаны.

Щенок подбежал, запрыгнул Кшану на колени и с любопытством принюхался, ткнувшись носом в сеншар. Тут же фыркнул, чихнул, отскочил, залился звонким лаем. Мы захохотали, так забавно он выглядел.

Кшан поднес ладонь к щенку. Тайфун уже гораздо осторожней принюхался. Шарик вдруг вспорхнул с ладони и завис у щенка перед носом. Повисел немного и ринулся вниз, под стол. Щенок, с лаем, за ним.

Минут пять мы наблюдали, как шарик мотается по закутку, а Тай носится за ним, тявкая и пытаясь достать его лапами в прыжке.

― Ну вот, а ты говорил – спокойный, - рассмеялся Кшан. – Имя ты подобрал верное.

― Я рад, что у Тая теперь есть что-то, с чем можно поиграть, - сказал я, - Это немного успокаивает мою совесть, у меня на щенка совсем нет времени. Мне знаешь сколько всего готовить нужно? Поможешь подобрать книги?

― А что тебе нужно? – с готовностью откликнулся он.

Я объяснил и Кшан тут же принялся выискивать книги по стеллажам. Вскоре передо мной возвышалась стопка примерно из дюжины книг. Кшан разложил их на три группы, и пододвинул мне чистые листы. Я взирал на это все с невыразимой тоской.

― Если не будем отвлекаться, то успеем все закончить за три часа, - сказал он с пониманием. – По часу на каждую работу. Я поищу тебе нужные места, а ты будешь переписывать. Но также я отберу для тебя книги, которые необходимо прочитать дома. Ты вряд ли что-то запомнишь сегодня. Согласен?

Я кивнул. Вскоре пришла Иста, поставила перед нами поднос с чаем и аппетитно пахнущими булочками. Поинтересовалась, чем это мы занимаемся. И после объяснений, принесла еще пять книг – на всякий случай, как она пояснила.

― Я вам помогу, - сказал она, пододвигая кресло ближе к столу. – Книги могут и подождать, а вы нет. Не хочется выгонять вас, когда библиотека закроется.

― Отлично! – обрадовался Кшан. – Давай, я возьму на себя выбросы Стихий для Касса, ты, Иста, посмотришь все, что связано с основным применением Стихий для сочинения по заклинаниям для Сиеллы, а ты Атей, держи вот эту книгу, тут все подробно описано про структуру нитей и Стихий. Можешь сразу начинать писать сочинение для Раады.

Иста оказалась веселой и простой в общении девушкой, с ней можно было говорить на любую тему – она, казалось, знала совершенно все и обо всем. Сразу же установилась теплая атмосфера, как будто мы трое знали друг друга полжизни. То, что представлялось мне нудной обязанностью, превратилось в приятный, дружеский вечер, полный не только писанины, но и смеха, шуток и веселья.

Позже, возвращаясь в дом, мы с Кшаном даже не чувствовали усталости, обычно возникающей после монотонной, скурпулезной работы по переписыванию учебников. А мне казалось, что за один этот вечер мы сдружились сильней, чем за все предыдущие полтора года общения.

Мы очень надеялись, что Тау и Альяра уже легли спать. Но еще издали было заметно, что в гостиной горит огонь в камине. Мы переглянулись, и Кшан осторожно приоткрыл дверь. В гостиной сидели не только Альяра и Тау, но еще и Тальвиан с двумя ребятами из своей группы. Улыбка моментально сползла с лица Кшана, но никаких других эмоций он не показал. Хотя я коже чувствовал, с каким трудом он сдерживает внутреннее напряжение. Он лишь ненадолго задержал взгляд на диване, где Альяра сидела с Тальвианом близко, чуть ли в обнимку. Рядом же с ними, Тау о чем-то беседовала с парнем из Ванниала.

― Всем привет, - сказал я, понимая, что Кшан шагает к лестнице с каменным выражением лица и ничего говорить не собирается.

Я следовал за Кшаном, не собираясь присоединяться к этой компании.

― А вы разве не хотите посидеть с нами? – задрав голову, спросила Тау, когда мы уже поднимались по лестнице. – У нас тут всякие вкусности с Альвиара.

― Нет, не хотим, - ответил я, надеясь, что голос звучит нормально. Я в это время специально поглаживал щенка за ухом, как наилучшее в мире средство против раздражения. – Благодарим за приглашение.

Едва я закрыл дверь, как Кшан выпустил воздух сквозь сжатые зубы и едва на швырнул книги из библиотеки на стол. Но сдержался, аккуратно их положил, сорвал куртку и вот ее уже зашвырнул на кровать.

― Как она только смеет! – резко сказал он, размашисто вышагивая по комнате. – Альяра ладно, но Тау! Она лично мне рассказывала, как ее этот Тальвиан бесит и раздражает! А тут, сидит с ним и общается, как с лучшим другом!

Таким я Кшана еще не видел. Волосы растрепались, выбились из безукоризненной прически. Ворот рубашки расстегнут, рукава закатаны до локтей.

― Кшан, они имеют право общаться с тем, с кем захотят, - сказал я. Хотя мне было дико неприятно видеть Альяру рядом с этим высокомерным альвийцем. – Ни ты, ни я не можем им запретить. Это ведь их личный выбор, верно?

― В этом все дело! – прорычал Кшан, сжимая кулаки.

― Эй, друг, тебе надо успокоиться, - сказал я, подходя к нему и кладя руку ему на плечо. – Зачем тебе эмоции гнева? Они лишают разума и застилают глаза яростью. Асуры отвергают их, предпочитая холодный разум. Помнишь?

Кшан кивнул, прикрыл глаза, задышал глубоко, заставляя себя успокоиться.

― Отец Тальвиана во время последней войны поддерживал другую сторону, - сказал он уже спокойным голосом. – Мы точно выяснили, что он помогал ятанам оружием и продовольствием. Мы находили альвийскую сталь в сердцах наших воинов, Атей. Но доказать это после войны было делом трудным, почти невозможным. Дом Тальвиана хитер так же, как Джаанар. Они заранее просчитывали все свои ходы так, чтобы их нельзя было обвинять напрямую. На склады с оружием напали джаанарцы, на склады с продовольствием – ятаны. А они, видишь ли, ни при чем. Дом Тальвиана посылал своих воинов на защиту Альвиара и Сурграда. Даже трех дюжин воинов не набралось, Атей! Когда мой дом в той войне потерял сотни! Мой отец потерял тогда троих братьев, отца и двоих сыновей! Мы сражались не на жизнь, а на смерть, а такие, как этот Тальвиан, спокойно отсиживались за нашими спинами!

Я знал подобный тип людей. Пожалуй, этот Тальвиан стал нравиться мне еще меньше, хотя, казалось, меньше уже просто некуда.

― А потом, после войны, сохранив свои силы и благосостояние, они быстро заручились поддержкой дома аль Лианиара, который сильно пострадал во время сражений и нуждался в новых силах, которые дом Тальвиана, - угадай что? - с радостью предоставил. И теперь, они, видишь ли, друзья! Ох, как же я зол!

― Знаешь, я даже не предполагал, что ты способен на такие эмоции, - сказал я, утягивая его на кровать. – Присядь-ка, успокойся.

― Ты не предполагал, потому что я их не показывал, - проворчал Кшан. – Поводов как-то не было. А сейчас могу при тебе все это выплеснуть, потому что ты друг, и ты не асур, чтобы сохранять вежливое равнодушие на лице. И ты меня поймешь лучше, чем кто-либо другой, - он схватил подушку, скомкал ее в руках и отбросил. – Ладно, Альяра, они с этим домом вынуждены пока сотрудничать, это все тонкая игра Миралиссы, я в это не лезу. Но Тау! Атей, клан Лерийских и мой дом издревле связывают прочные, построенные на сотрудничестве, отношения! Как она могла!

― Да я уверен, она даже не подумала ни о чем таком, - отмахнулся я. – Она не мыслит такими категориями, как ты. Ей просто было скучно, тут пришел Тальвиан со своей группой, не сидеть же ей одной в комнате, верно? Вот она и села там вместе с Альярой. И я совершенно уверен, что она уж точно не думает сейчас о взаимоотношениях клана Лерийских с домом Тальвиана в разрезе междумировых отношений. Она может вообще не знать о роли дома Тальвиана в последней войне.

― Да как же!..

― Да легко, - я пожал плечами. – Включи мозг, Кшан, вспомни, что Тау бежит от книг примерно так же, как ты от безделья.

― А вот Альяра! – снова вспыхнул Кшан, подрываясь с места. – Она, думаешь, не понимает?

Я смотрел на Кшана и видел себя. Я ведь тоже, когда злюсь, становлюсь неуправляемым, вредным, невыносимым. Неужели это так ужасно выглядит со стороны?

― Кшан, знаешь, - я подошел, ухватил его за плечи. – Я никогда не думал, что ты можешь так злиться.

― Я тоже! – рявкнул он. – Наверное, это потому, что я испытываю такую сильную злость в первый раз. Атей, что мне с этим делать? Как с этим бороться?

― Ну, можно глубоко дышать и говорить себе: «Это все такая ерунда, Кшан. Это все неважно».

Кшан остановился, забормотал себе под нос эти две фразы, словно мантру.

Затем прошел к своему столу, взял первую попавшуюся книгу и сел на кровать. Открыл и принялся читать. Его хватило примерно на десять секунд. Он со стуком захлопнул книгу и воззрился на меня с мукой во взгляде.

― Ни о чем не могу думать, кроме того, что этот… этот сидит там, внизу, - сообщил он. – Есть еще какой-нибудь метод?

― Пошли! – бодро предложил я. – Есть одна идея.

― Мы идем в их комнату? – удивленно переспросил Кшан, когда мы оказались в комнате девушек. – Что ты надумал?

Я брякнулся на колени, заглядывая под кровати. Тау же не могла спрятать это где-то совсем уж далеко.

― Эврика! – воскликнул я, выползая из-под кровати с бутылкой медовухи. – Это – отличный способ!

Кшан с сомнением обозрел бутыль.

― Не думаешь же ты, что алкогольное опьянение моего организма может каким-то образом повлиять на эмоционально-чувственную сферу? – уточнил он.

― Я уверен, - твердо сказал я. – Давай сюда. Надо пить прямо с горлышка. В этом и состоит один из этапов изгнания гнева. Делай, как я.

Я приложился к бутылю. Ох и крепка же, зараза! Протянул лекарство Кшану.

Тот с сомнение повертел бутыль в руках. Неуверенно глянул на меня. Я все еще не мог говорить после обжигающего пойла и только махнул рукой.

Кшан сделал большой глоток, закашлялся и едва не выронил бутыль на пол.

― Оха! – просипел он, вытирая слезы. – Чистый огонь!

― Так, теперь я пью, - сказал я, забирая бутылку. – Чтоб мы были здоровы! Ух, горилка, мать ее! Теперь ты!

Вскоре мы сидели на кровати, пьяные, и Кшан заплетающимся языком рассказывал мне о какой-то там единой теории.

― Она так к-красива, Атей, - слегка запинаясь, сказал он. – Эта теория объединяет все! – он наклонился ко мне и доверительно сообщил, - Даже гравитационное взимание, тьфу, взаимодействие сверхмассивных объектов. Ты обязательно должен с ней ознакомиться! Завтра же… завтра же…

― Давай выпьем за теорию! – предложил я, протягивая ему бутылку. Меня развозило не так стремительно, как не особо пьющего асура. – Она достойна того, чтобы за нее подняли тост!

Я отхлебнул и протянул медовуху Кшану. Услышал, как открывается дверь, поднял голову и увидел Альяру и Тау. Они застыли на пороге в полном ужасе, словно заметили в своей комнате медведя, неспешно поедающего варенье.

― Выпьем за нее! – с пьяным энтузиазмом продолжал Кшан, ничего не замечая и обнимая бутыль, как родную. – Она такая красивая! И я ее очень люблю! Она самая… самая… она совершенная, Атей. А что это за подушечки с цветочками? У меня таких не было. Или это твои?

― Что. Здесь. Происходит? – чеканя каждое слово, сказала Тау, подходя к нам и упирая руки в бока. – Атей, ты что, споил Кшана?

Кшан поднял взгляд и заметил девушку. Долго на нее смотрел, словно соображая, кто это такая и, наконец, повернулся ко мне.

― Атей, - шепотом поинтересовался он. – Что она делает в нашей комнате?

― Это наша комната! – взвизгнула Тау. – И ты сидишь на моей кровати!

― Это – моя кровать, - сказал Кшан с твердокаменной уверенностью. – Мои подушечки с цветочками. И я отсюда никуда не пойду.

Тау с шумом выдохнула воздух сквозь сжатые зубы и развернулась с Альяре, ища поддержки. Альяра, видимо, пребывая в легком шоке, все еще стояла в дверях.

Кшан, совершенно не участвуя в разговоре, обнял бутыль и улегся вместе с ней на кровать, свернувшись калачиком.

― Это все ты! – повернулась ко мне Тау, обличающе тыкая в меня пальцем. – Ты его споил своей этой медовухой! Как ты мог!

Я тоже был пьян, хотя и не до такой степени, как Кшан. А надо было, раздался внутренний голос в голове, надо было напиться и уснуть, чтобы не слышать сейчас этого раздражающего голоса. Достойная мысль.

Я забрал у Кшана бутыль и стал пить, надеясь, что меня вырубит прежде, чем они начнут кричать. Одним махом я допил все, что оставалось на дне. В голове тут же зашумело. Я твердо знал, что моя кровать в нескольких шагах впереди, и я намеревался ее отыскать.

Нетвердыми шагами я добрел до кровати, и мне казалось, что этот путь длится вечность. Наконец, я нащупал покрывало и завалился, с удовольствием вытянув ноги.

― Это же моя кровать! – очнулась от анабиоза Альяра, подлетая ко мне. – Атей, как ты смеешь! Вставай!

― Отстань, предательница, - проговорил я, чувствуя, как слипаются глаза. – И ты тоже предательница, Тау. Это Кшан говорил, а я ему верю. Идите из нашей комнаты, не мешайте нам спать.

Что было дальше, я уже не видел. Я уснул мертвым сном.

Глава 14

В прошлый раз голова так не болела. Кшан тяжко вздохнул, взглянул на закипающий чайник и вздохнул еще тяжелее.

― Я сделаю это, - сказал я, понимая, что ему еще хуже, чем мне. – Сиди.

Он благодарно на меня взглянул и снова вздохнул. Я медленно поднялся, хватаясь за стол, и постарался дойти до чайника, не двигая головой. Идти было два шага. И обратно два шага. Кошмарно много.

От малейшего движения голова гудела, как центральный колокол Академии. Я скривился, но чайник ухватил и даже почти не пролил воду мимо кружек.

Поставив кружки с травяным настоем на стол, я рухнул на стул и оперся спиной о стену.

Кшан тяжко вздохнул в который уже раз. Мы смотрели на кружки и не двигались. Даже шевелить ресницами были больно.

― Ох, - Кшан подтянул к себе свою кружку. – Атей, это невероятно действенное от гнева средство. Но какие последствия…

― Может, в зал? – еле ворочая языком, предложил я.

Кшан задумался, я был уверен, о диване. А затем о тех количествах шагов, которые нужно пройти.

― Да, не стоит, - сказал я. – Здесь тоже неплохо.

Со стороны лестницы послышались шаги. Мы с обреченностью переглянулись.

― Хуже уже все равно не будет, - прошептал Кшан, вздыхая. – Это я виноват, ты ни при чем.

― Нет, я, - двинул я головой, о чем тут же пожалел. – Я же тебя спаивал.

― А я злился, у тебя не было выхода.

― Я мог бы позволить тебе спуститься и заговорить его до смерти. Апотом дать ему в челюсть.

― Но это было бы немного преждевременно.

― Зато нам не было бы так плохо.

Мы вздохнули вдвоем и снова уткнулись в чашки.

Шаги стали громче. И вот на кухню вошли девушки.

― А вот и наши два алкаша! – громко возвестила Тау.

Мы поморщились. Это было слишком громко.

― Не кричи так, - шепотом попросил Кшан, хватаясь за голову. – Говори тихо. А лучше, вообще молчи.

― Молчать? – Тау уперлась руками в стол, посмотрела на нас. – Да ни за что! Я специально буду тут кричать! И говорить очень громко! А? Как вам?!

― Библиотека, - одними губами сказал Кшан, глянув на меня.

Я моргнул, поддерживая. Я собрался с силами, готовясь к этому подвигу. Надо было встать и дойти до двери, хотя мне казалось, при каждом движении от моего черепа откалывается по солидному куску.

Мы одним медленным движением поднялись и, цепляясь друг за друга, двинули в зал. Но эти две бестии были в сотню, в тысячу раз быстрее. Они ловко побежали вперед и преградили нам дорогу.

― Куда это вы собрались? – холодно поинтересовалась Альяра, глядя на нас, будто на тараканов в праздничном торте. – Сейчас только восемь утра, а занятия в одиннадцать.

― Подальше от вас.

― В библиотеку.

Альяра всплеснула руками.

― В таком виде? – ужаснулась она. – Да вы бы себя видели! В мятой одежде, от вас воняет, как от…

― Как от алкашей, - подсказала Тау. - Вас туда не пустят.

― Пустят, - уверенно сказал Кшан, делая шаг вперед и пытаясь отодвинуть девушек. Те стояли, ровно скалы. – Там Иста...

― Кшан, вас не пустят даже подметать парк в таком виде, - поджав губы, сообщила Альяра. – И мы не позволим вам идти в таком виде.

― Чтобы вы нас позорили, - поддакнула Тау.

― Пошли в обход, - громко прошептал я на ухо Кшану. – Мы же герои.

И тут Альяру понесло. Она подскочила ко мне, схватила за ворот рубашки и встряхнула. Ох, какая же она коварная. Знала, знала ведь, что от этого моя голова будет гудеть еще сильней.

― Ты, Атей Дайшар! – прошипела она мне в лицо. – Ты!

― Да я знаю, что я - это я, - сказал я, пытаясь убрать ее руки, но она держала крепко. – Дальше что?

― А дальше то, что ты напоил Кшана!

― Он не виноват! – сипло крикнул Кшан. Его похожим образом держала Тау. – Это все я.

― Молчи уже, герой-алкаш, - съязвила Тау. – Ты же пить не умеешь!

― А я учусь!

― Альяра, пусти! – рыкнул я, схватившись за ее руки. – Я хочу пойти в библиотеку!

― Ты весь грязный, - взвизгнула девушка. – Ты никуда не пойдешь! От тебя же воняет, как от варга! Не смей меня позорить своим видом!

Она испуганно замолчала. Замолкли вообще все, даже Тау с Кшаном перестали выяснять отношения. Они смотрели на Альяру, затем на меня, застыв и боясь пошевелиться.

Мне не было обидно. На что тут обижаться? Наверное, действительно воняло. Но ледяная ярость смешались с мгновенным разочарованием в опасных пропорциях. От нее я такого совсем не ожидал.

Она наткнулась на мой взгляд – равнодушный, выпустила рубашку и отшатнулась в сторону.

Я молча развернулся и пошел подниматься по лестнице. Голова гудела, но теперь это было где-то на заднем плане. На первом была странная смесь чувств, которые я даже не знал, как назвать. Самым близким словом было, наверное, жесткость. Ни гнев, с его горячей жаждой деятельности, ни обида с желанием высказать все, что накипело, ничего этого не было. Только одно – я не хотел ее видеть. С каждой новой ступенькой, я сворачивал все чувства в единый клубок. Все, что я когда-то к ней испытывал – удивление, интерес, желание ее рассмешить, увидеть, пообщаться. Все это я, не жалея, стягивал тугим узлом и, если бы мог, уничтожил бы навсегда. Но не мог. Единственное, что мне было доступно, убрать это все в самые дальние глубины сознания. Не чувствовать ничего вообще. Ни боли, ни обиды, ни злости, ни разочарования, ни радости.

Кшан вошел в комнату, когда я стягивал с себя рубашку. Я не хотел на него смотреть. Я вообще никого не хотел сейчас видеть.

― Атей, - неловко сказал он. – Она нанесла тебе сильное оскорбление. Но лишь по глупости. Уверен, на самом деле она так не думает. Разумеется, было крайне некорректно сравнивать тебя с варгом, тем более в таком сомнительном контексте, но...

― Кшан, мне совершенно все равно, что она думает, - я прошел к шкафу, достал чистую одежду. – Такие, как она, как Тальвиан, могут думать все, что им захочется. Для меня это не имеет значения. Мне просто жаль, что я думал о ней лучше, чем есть на самом деле.

Я прошел в ванную, закрыл за собой дверь. Здесь не было замков, но Кшан все равно сюда не сунется.

Душ все же взбодрил и прояснил голову. Я переоделся во все чистое, прошел в комнату. Кшан уже был наготове со стопкой вещей в руках.

― Подожди меня, - сказал он, - Вместе пойдем в библиотеку.

Я подошел к столу, отобрал нужные книги, сложил их в сумку. На душе была пустота, ничего, никаких чувств вообще. Именно то, что нужно.

Кшан вышел с полотенцем на голове. Наскоро просушил свои длинные волосы, стянул резинкой, глянул на меня и молча принялся собирать сумку.

Девушки сидели в зале на диване.

― Атей, - Альяра подскочила, комкая в руках платочек. Глаза у нее были заплаканы, нос покраснел и распух. – Атей, послушай. Я совсем не то хотела сказать.

― Альяра, вам следует общаться с теми, кто подходит вам по статусу и положению, - сказал я. – Я побеседую с Кассом о возможности вашего перехода в группу к Тальвиану.

― Что? – она задохнулась от возмущения. – Ты называешь меня на вы?!

― Так, как следует обращаться к наследнице великого дома Альвиара, - чуть склонив голову, сказал я. – Пошли, Кшан.

― Атей, стой! – закричала она, срываясь с места. – Стой, кому говорю!

Она потянулась схватить меня за куртку, но остановилась, натолкнувшись на мой взгляд.

― Кшан, Тау, вы не могли бы… Пожалуйста, - начала она, но ребята все поняли и без ее слов, вышли на веранду.

― Атей, пожалуйста, - с нажимом сказала она. – Я прошу тебя, прости меня за эти слова. Я не хотела, я действительно так не думаю. Это сгоряча, понимаешь?

― Понимаю, - я кивнул. – Мы с вами слишком разные.

― Перестань меня так называть! Я такая же ученица здесь, как и ты!

― Перестать? - сказал я, чувствуя, как поднимается холодная ярость. – Ты ведь привыкла, чтобы все было по-твоему? Привыкла командовать, приказывать и повелевать? Так вот, со мной это не пройдет. Ясно тебе?

― Атей, ну пожалуйста, - она заломила руки и готова была вот-вот заплакать. – Ну что мне сделать, что бы ты меня простил?

― Да я, в общем-то, и не обижаюсь. Наоборот, даже рад, что ты выбрала в избранники Тальвиана. Думаю, вы будете отличной парой.

― Да с чего ты взял! – вскинулась она. – Он мне не...

― Я слышал вашу беседу вчера, - перебил я. – Это случайно вышло, я шел домой. И услышал. Будешь отрицать свои слова?

― Ты все неправильно понял!

― Пусть так, - я пожал плечами. Разговор пора было заканчивать.

Я вышел и быстро спустился по ступенькам, даже не глянув на Тау. Кшан молча пошел рядом.

― Я слышал ваш разговор, - сказал он через время. – Дверь была неплотно закрыта.

― Не хочу об этом говорить, - предупредил я.

― Да, ты прав. Я бы тоже не хотел, - согласился Кшан. – Подумать только, я и не знал, что Альяра выберет его своим избранником.

― Кшан.

― Да, все, молчу. Просто для меня это так же неприятно, как и для тебя, - он взглянул на меня. – Ну, может не так же. Но тоже очень сильно.

Следующие две недели мы с Кшаном старались держаться вместе и большую часть свободного времени проводили в библиотеке. На занятиях мы по-прежнему сидели рядом с девушками, даже обменивались нейтральными, ничего не значащими фразами на обеде. Но не более того. Между нами установилась самая вежливая вежливость какая только могла быть.

Свободные дни от занятий среди недели лично для меня свободным не был. У меня было назначено четыре дополнительных занятия. А на двух выходных днях я планировал написать еще с десяток сочинений. И лишь вторая неделя показалась мне чуть менее насыщенной. Потому я уже не мог дождаться, когда же закончится эта неделя, и наступят два свободных дня. Я планировал зайти домой, к сестре. И вот, в последний день занятий, мы с Кшаном возвращались из библиотеки, предвкушая отдых.

― Все, больше никаких сочинений, - сказал я, оглядываясь в поисках Тая. Он застрял возле какого-то куста и с интересом его обнюхивал. – Должны же у нас быть дни без всего этого ужаса. Тай!

― Мне казалось, тебе нравится, - заметил Кшан.

― Конечно, мне нравится, - заверил я. – Но должен же быть отдых от занятий, верно? Кстати, ты пойдешь со мной к Ли? Я давно ее не видел.

― Разумеется, пойду. А…

― Нет.

― Ну, я подумал…

― Нет, Кшан.

― Она ведь по-настоящему раскаивается, - все же высказался он. – Это понятно даже мне.

― Это ничего не меняет.

― Тем более, ты только представь, чего ты лишаешь Ли, - продолжал Кшан. – Она же мечтает, наверное, познакомиться с ней поближе.

― Мне кажется, или ты на ее стороне? – удивился я.

― Я на твоей стороне, - заверил он. – Но я полагаю, вы могли бы с ней помириться. Разве ты сам от этого не устал?

На самом деле, конечно устал. Мне надоело видеть виноватые (или же гневные) взгляды Альяры и хранить равнодушное выражение на лице. Надоело постоянно сдерживать связь в закрытом состоянии и не подпускать к себе ощущение Альяры. Я даже порой жалел, что так вспылил тогда. Но отступать первым я не хотел.

― Мы не ссорились, - твердо сказал я. – И вот посмотришь, она сама не захочет идти к Ли. Тай! Ко мне!

Щенок клубком вкатился по ступеням.

Кшан толкнул дверь. Девушки, судя по звукам, были на кухне.

― О! Это вы! – выскочила в зал Тау. – А мы как раз готовим чай. Хотите?

― Не хотим.

― Конечно, хотим, - подталкивая меня на кухню, сказал Кшан. И прошипел мне в ухо, - Атей, в этом нет ничего плохого.

― Ну ладно, - я глянул на Тау. – Я бы выпил пару чашечек.

Захватив все необходимое, мы все же выбрали зал. Там пить чай было гораздо удобней. И лично я любил, когда огонь трещит в камине, распространяя уют и тепло. Я улегся на диване один, Альяра с Тау сидели напротив, а Кшан выбрал кресло.

Альяра поглаживала своего тигренка. Он подрос, усы точно подросли. Выгибал спину, ластился под руку и вел себя в точности, как обычная домашняя кошка. Тау засела с ногами, накинула на плечи плед и держала в руках огромную чашку. Кшан расслабленно расселся в кресле и завел светский разговор. О занятиях, о Наставниках и о том, когда же будут более углубленные занятия. Я же достал из сумки книгу. Ту самую книгу, которую еле выпросил у Кшана на выходные – легенды Междумирья, которую написал дядя. Было непривычно думать о дяде в таком качестве. И еще более необычным было узнавать его слог в написанном тексте.

Тай, не долго думая, запрыгнул на диван и свернулся калачиком у ног. Он был идеальным псом. Иногда, мне казалось, что он понимает абсолютно все, даже говорить ничего ему не нужно. Не то, что с людьми. С ними и тысячи слов порой не хватит для понимания.

Под голоса друзей, под треск поленьев, я уснул. И не тем измотанным, нервным сном, который у меня был последние две недели. Я наконец-то уснул, зная, что мне не нужно подниматься рано утром и быстрей садится за сочинения.

Утром меня разбудил бодрый до неприличного Кшан, и заявил, что я должен быстро собраться, позавтракать, и мы отправимся в гостиницу к Ли.

На завтрак была каша, булочки и закуска из местных овощей. Кшан, как выяснилось, уже поел вместе со всеми.

― Они пошли на ярмарку, - пояснил Кшан. – Мы тоже могли бы сходить.

Вскоре мы уже шли аллеями Сурграда. Щенок бежал рядом, каждую минуту останавливаясь возле чего-нибудь, на его взгляд, интересного. Мы шли прогулочным шагом, наслаждаясь. Как же хорошо было выйти из-за стен Академии и почувствовать себя свободным человеком. Это было великолепно.

Вот и дом, который для всех здесь был гостиницей «У дядюшки», а для меня – домом, в котором я провел все детство.

Едва увидев, кто вошел, Ли выронила тряпку, которой протирала стаканы, и бросила к нам. Обняла меня, повисла, радостно причитая, как же она рада меня видеть. Затем обняла Кшана и потащила нас к диванам за столиком у окна.

Я оглядывался. Зал изменился. Ли поставила столы со стульями в центре, а возле стен разместила диванчики и кресла. Добавила несколько стеллажей с книгами, от чего большой зал гостиницы стал больше похож на какое-нибудь уютненькое кафе, куда можно прийти и отдохнуть от суеты.

― Ну как ты здесь? – поинтересовался я. – Отличная перестановка.

― Ой, все хорошо, - улыбнулась сестра. – Ко мне попросились на службу с десятка два людей, как только я подала объявление в городе. Сейчас у меня есть повар, бармен, три девушки на обслуживание зала и две на уборку комнат. А я только всем этим управляю и слежу за порядком. Ну а вы? Вы как? Атей, ты ведь не прогуливаешь занятия, верно?

Мы с Кшаном переглянулись и рассмеялись.

― Еще как прогуливает, Ли, - сообщил Кшан. – Сейчас я тебе расскажу, как закончился наш первый день обучения.

Когда рассказ подходил к концу, дверь открылась и в гостиницу со смехом вошли, - кто бы мог сомневаться, - Альяра и Тау.

Я с укором посмотрел на Кшана. Он лишь пожал плечами и пробормотал, что они сами, должно быть, решили зайти. Ли бросилась обнимать Тау, поприветствовала Альяру и, радостная, бросилась на кухню – за чашками.

― Что ты так меня смотришь? – как ни в чем не бывало, сказала Тау, присаживаясь за стол. – Ли – моя подруга. У тебя нет на нее никаких особых прав, так что не строй из себя оскорбленного.

― Ой, да ладно, - я отмахнулся. – Я совсем не против вас видеть.

― Вот и отлично, - улыбнулась она. – Кстати, на ярмарке сто-олько всего! Мы себе столько всякого накупили! Хотите посмотреть?

― Вот Ли точно захочет, - рассмеялся Кшан. – Лучше дождитесь ее.

Весь день мы провели у нас дома. Ли сразу же командирским тоном объявила, что мы остаемся ночевать здесь. У нее есть две свободные комнаты, мою комнату она никогда и ни за что сдавать не будет, а потому мы просто не можем отказаться.

Мы и не хотели отказываться. На вечер Ли уже запланировала небольшой семейный ужин. «Мы ведь так и не отметили начало вашего обучения! Все произошло так быстро!».

До ужина времени было предостаточно и, конечно же, всем захотелось посмотреть мою комнату. Пришлось проводить экскурсию.

― О, Атей, а это у тебя тут перестановка или так задумано? – поинтересовалась Тау, осматривая привычный для меня беспорядок. – Очень даже миленько.

― А что это такое? – Альяра подцепила с кресла мои драные джинсы. Самый писк моды, между прочим. – Они же все в дырках. Почему ты их не выбросил?

― Они такими и должны быть, - пояснил я. – Кстати, давай их сюда. Я мечтал переодеться в свою одежду все эти дни.

― Мне тоже уже надоела эта одинаковая рубашка, штаны и куртка, - вздохнула Тау. – И почему нельзя носить свою одежду?

― С чего ты взяла? – изумился Кшан. – Очень даже можно в свое свободное время.

― Что?! – в один голос воскликнули девушки. – А что же ты молчал!

― Я полагал, вы знаете, - заметил Кшан. – Есть одна такая книга, называется «Правила Академии». Там все написано. Ее, кстати, рекомендовал к чтению Наставник Касс.

― Тау, - всполошилась Альяра, - Пошли скорей переоденемся, мы ж накупили с тобой вещей. Ли как раз собиралась показать нам комнаты.

Они радостно умчались. Мы облегченно вздохнули.

― Мне нравится твоя комната, - сказал Кшан, обозревая жуткий беспорядок. Ли, наверное, специально тут ничего не трогала, хотя, представляю, как ей хотелось тут все убрать. – Очень характеризует тебя.

Я даже не знал, как это воспринимать.

― А что это за кристалл? – поинтересовался он, взяв с полки небольшой синий камень в форме пирамиды. – Очень похоже на хранн информации.

― Это дядя привез из одной из своих экспедиций, - сказал я. – Это просто безделица.

― Нет, - покачал головой Кшан, пристально рассматривая камешек. – Это хранн. Посмотри сюда. Видишь внизу три руны?

Я заглянул на основание камня. И точно. Маленькие, совсем незаметные.

― Скорей всего, их нужно произнести, чтобы получить доступ к информации, - сказал Кшан, вертя камень в руках. – Две из них я знаю, но третья мне совсем незнакома.

― Как такое может быть? – поразился я вполне искренне. – Ты же должен это знать.

― Это руны древнего наречия, - пояснил он. – Их только на первом уровне – сто сорок четыре. На втором – двести сорок восемь. А есть еще третий, четвертый и, по слухам, даже пятый. На основе этого древнего языка сложены все остальные – и альвийский алья'нави, и наш лаатан, и ванниальская вязь. И единый язык, кстати, тоже.

― Хм.

― Да, все не так просто, как кажется. Помнишь, я рассказывал тебе про обраасы? Так вот, обраас – это руна-понятие из древнего наречия.

― И что здесь за руны?

― Первая – обраас приглашения, вторая – предупреждение, а вот третью я не узнаю.

― А где с ними можно познакомиться?

― В библиотеке целая секция посвящена древнему наречию, - усмехнулся Кшан. – Произношение каждой руны зависит от стоящих рядом. Допустим, вот первая руна, читается в свободном виде, как риастах. Вторая, как аэсья. Но вместе они читаются, как риастэ ахаз эсья ро. Там очень глубокие правила.

― И третья руна, поменяет звучание двух предыдущих?

― Да, ты схватываешь на лету, - кивнул Кшан. – И общая фраза должна служить ключом для доступа к этому хранну. Давай возьмем его с собой в Академию?

― Мне нравится ход твоих мыслей. Только бери ты, я про него забуду, - согласился я. – А вдруг там на этом кристалле всего лишь список покупок на рынке?

― Не думаю, чтобы кто-то поставил такую защиту на список покупок, - хмыкнул Кшан. – Тем более, судя по виду этого кристалла, информации там гораздо больше.

С визгом влетели девушки.

― Ну как вам? – поинтересовалась Тау. – Как вам наши покупки?

Тау была в темно-коричневых обтягивающих штанах, высоких сапогах в тон и свободной белой рубашке, с широким ремнем на поясе. Альяра в длинном простом платье светло-зеленого цвета, на плечах белая вязаная накидка.

Мы хором принялись говорить, как им идет, как шикарно и великолепно.

― Ну все, мы на кухню, - заявила Тау. – Ли, кстати, вас тоже зовет.

Кристалл, который Кшан при появлении девушек переместил себе за спину, перекочевал в карман куртки.

― Я думаю, не стоит им об этом рассказывать, - сказал он. – Многие, все, что связано с древним наречием, считают опасным. Никогда не разделял этой убежденности.

― Кшан, ты спускайся, а я все же переоденусь в свои рваные джинсы, - сказал я. – Хочу почувствовать себя дома по-настоящему.

Я нашел на полке чистую майку, натянул джинсы, кроссовки и почувствовал себя воистину свободным. Не могу сказать, что одежда Академии была неудобной, но, на мой взгляд, слишком уж официальной. А вот разношенные кроссовки, свободные джинсы и болтающаяся майка – самое то. Раз уж в Академии можно носить свою одежду, то соберу кое-что в рюкзак перед возвращением. Я захватил еще мастерку с вешалки, закрыл дверь и спустился на кухню. Тау уже видела меня в привычной одежде, и не удивилась. А вот Альяра смотрела большими глазами.

― Атей, - только и сказала она. – Это что?

― Это одежда моего мира, - радостно объяснил я. – Джинсы, майка, кроссовки.

― И у вас все так одеваются? – пораженно спросила девушка. – Правда?

― Нет. Это ммм… свободная одежда, для неофициальных мероприятий.

― И в этом нельзя выходить на улицу?

― Можно. Еще как можно.

― У тебя такой странный мир, - задумчиво сказала она. – Теперь я лучше понимаю, почему ты такой, какой есть.

― Не все в моем мире так одевались. Ли, например, - я кивнул на сестру, - никогда не любила мои джинсы.

― Я и сейчас готова их выкинуть или пустить на тряпки! – откликнулась сестра. – Но ты мне запретил.

― И запрет все еще в силе, - подтвердил я. – И он относится ко всем моим вещам.

― Атей, а вот эта дырка на воротнике, - Альяра дотронулась пальчиком до майки. – Это тоже так должно быть?

― Нет, она просто порвалась. Этой майке уже много лет, но я не хочу ее выкидывать, пока полностью не порвется.

― Альяра, ты себе не представляешь, как сильно я мечтаю выкинуть у него из шкафа весь тот хлам, который он называет одеждой, - доверительно сообщила девушке Ли. – Но мой брат – он же тиран. Он ничего не разрешает мне делать в своей комнате. Даже нормально убрать. Ты вообще видела, какой там бардак?

Альяра глянула на меня и подмигнула.

― Ли, я была в ужасе, - приложив руки к груди, сказала она. – Это не просто бардак, это хаос в чистом виде. Как ты это выносишь?

― С трудом, - рассмеялась сестра. – Кстати, после ужина могу показать вам фотографии, где Атей еще совсем кроха!

Ух, какая же она коварная! Бьет самыми тяжелыми орудиями!

― Ли, даже не смей!

― А что здесь такого? Они ведь твои друзья!

― Именно поэтому!

― Ну, не будь таким занудой, Атей.

― Я очень хочу посмотреть, где Атей маленький, - возвестила Тау. – Наверное, это очень забавно.

― Атей, отнеси-ка лучше эти блюда в зал, - сестра указала на стол, уставленный посудой с едой. – За столик возле камина.

― Я тебе помогу, - предложила Альяра. – Не будешь против?

― Не надо, - буркнул я. – Еще запачкаешь свое новое платье.

Вскоре, после трех заходов, я перетаскал все на стол. Ли позвала меня в зал, якобы что-то там за барной стойкой требовало моего внимания. Но едва мы вышли в зал, как Ли отвела меня в сторону.

― Ты почему так ужасно ведешь себя с этой прекрасной девушкой? – принялась она меня отчитывать. – Атей, я уже молчу, что она наследница великого дома, что она из народа прекрасных альвов, но она учится с тобой в одной группе! А ты! Ты решил из-за во-от такой ерунды раздуть во-от такую проблему!

― Она тебе что, все рассказала? – хмуро поинтересовался я.

― Нет, мне рассказала Тау. Хотела спросить моего совета, как с тобой помириться. Ты ведь и на нее тоже дуешься, как пятилетний мальчик, у которого отобрали игрушку в песочнице!

― Но Ли, она обозвала меня грязным варгом! И сказала, что я ее позорю, видите ли!

― Ах, какой ужас! Да ты ведешь себя хуже, чем все варги взятые! – она ткнула меня пальцем в грудь. - И знаешь что?! Иди побрейся, чтобы тебя ни с кем не путали. Я тебе сто раз говорила, твоя борода – это полный ужас. Ты похож на полярника, который три года не видел бритвы. Иди! Хотя бы сбрей это все до приемлемой длины. Атей, ты же выглядишь, как медведь, как разбойник с большой дороги. Мне за тебя стыдно!

― Ты ведешь себя, как мама!

― А ты будь лучше, чтобы тебя не приходилось отчитывать!

― Отстань от моей бороды.

― Марш бриться! Я что, зря тебе дарила бритву на день рождения?

― И ты еще называешь меня тираном, - проворчал я, поднимаясь по лестнице в свою комнату. – Мертвого заставишь.

Ладно, решил я, стоя у зеркала. Действительно, неплохо было бы немного подровнять. Совсем чуть-чуть.

Я оставил совсем небольшую щетину. И то, мне казалось, что я слишком увлекся, ведь до бритвы моя прекрасная борода была больше трех сантиметров в длину.

Стоило мне появиться на кухне, как со всех сторон посыпались комментарии. Конечно, они все были солидарны с сестрой. Конечно, так я выглядел гораздо лучше.

― Теперь бы еще подстричь твои лохмы, - проговорила сестра. – Совсем ведь зарос.

Я поспешил убраться в зал. Было занято всего три столика. Через полтора часа наступит закат, самое время развести огонь в камине. Пока я возился с растопкой, подошла Альяра.

― Знаешь, мне нравилась твоя пышная борода, - сказала она, присаживаясь рядом. – Я буду по ней скучать.

― Мне тоже будет ее не хватать, - сообщил я. Огонь занялся и я подложил щепки побольше. – Но я заведу себе новую.

― Как? – поразилась Альяра. – Ты даже не оплачешь старую?

― Нам было хорошо вдвоем, признаю. Но у меня уже есть новая на примете. Она почти такая же, как старая, только лучше.

― Атей, ты так непостоянен. Знаешь, если бы у меня была борода, и я вдруг ее потеряла, мне бы потребовалось несколько месяцев, чтобы хотя бы подумать о новой.

Я захихикал, представляя Альяру с бородой. Она засмеялась, видимо, думая о том же.

― Я так по тебе скучала, - сказала она тихо. – Ты даже не представляешь, как сильно. Мне не хватало наших с тобой разговоров, вот таких, как этот. И я так устала от того, что ты меня совсем не замечаешь. Я правда очень раскаиваюсь.

― Алья, все нормально. Это я вел себя, как болван.

― Как бородатый болван, - поправила она. – Знаешь, вместе со своей пышной бородой ты потерял нечто большее.

― О боги, нужно поскорей отращивать.

― Я лично буду брить тебя по утрам, - доверительно сообщила она. – Мне кажется, болваном тебе быть уже надоело.

― Это не может мне надоесть, - заметил я и добавил с гордостью. – Это – моя суть. Ты должна смириться с этим.

― О нет! Какая суровая правда! Если бы только у меня тоже росла борода, я бы смогла принять эту горькую истину.

― Возможно, есть какое-нибудь заклинание. Как насчет того, чтобы провести вечер в библиотеке? Возможно, мы сможем найти выход из этой непростой ситуации.

― Пожалуй, ты прав, - согласно закивала девушка. – Я могла бы обратиться к наставнице Раадии. Думаю, она бы с пониманием отнеслась к моей просьбе.

Мы могли так дурачиться сколь угодно долго.

― Что это ты тут прохлаждаешься? – заметила Ли, подходя к столу. – Атей, там еще салат стоит.

― А ты не могла его сама принести?

― Я принесла вот это, - она поставила в центр стола огромную кастрюлю с картошкой и другими овощами, запеченными в медовом соусе. – А ты, как я вижу, развел огонь в камине. Рановато, конечно, но подложи еще вон тех поленьев, они дивно пахнут. Альяра, ты не могла бы мне помочь в одном деле?

Девушка с готовностью согласилась, а я поплелся на кухню за салатом.

Вскоре начался ужин. Ли раздала своему персоналу последние указания, принесла свечи и мы расселись за столом.

― Ли! Что это в этом блюде? Очень похоже…

― Да, это кухари по-раниарски, - кивнула сестра. – Специально для тебя. Тетушка Мирах, которая служит в нашей гостинице поваром, рассказала мне, что в Сурграде есть постоялый двор с кухней для раниарцев. «Три веселых перевертыша», так он называется. Там работает ее сестра. Мирах сегодня лично ходила за этим блюдом. Оказывается, продукты им привозят прямо с Раниара.

― Это что? – ткнув вилкой, Тау подцепила кусочек и стала пристально рассматривать. – Это мясо?

― О великие небеса! – Альяра приложила руки ко рту. – Это мясо убиенных животных? – и с ужасом уставилась на меня. - И ты будешь это есть?

― О да! – я с радостью пододвинул к себе блюдо. – Совсем как дикий раниарец из диких лесов. Ли, ты самая прекрасная сестра на свете!

― Возьми еще салата, - Ли кивнула на миску с чем-то зеленым. – Клетчатка помогает в усвоении белка. Ой, да что вы так смотрите? Пусть ест. Это же Атей, - она всплеснула руками. – Вы просто еще плохо его знаете. Это же варвар. Я его два года приучала не забывать чистить зубы перед сном.

― Ли, перестань! – пробасил я с набитым ртом.

― Ты ешь, ешь, - ласково посоветовала сестра. – Просто не смотрите на него, пока он ест. Давайте лучше попробуем рагу. Я его специально адаптировала под местную кухню, хотя блюдо из нашего мира.

― Понимаете, - накладывая каждому в тарелку, рассказывала Ли. – В нашем мире бытует чудовищное заблуждение, что для того, чтобы организм нормально развивался и был здоров, нужно обязательно употреблять в пищу белки животного происхождения. Это вбивают в голову детям, родителям, всем. Это образ жизни, и не так-то легко с этого пути свернуть. Мне было двадцать лет, когда я решила для себя, что больше не буду употреблять мясо. Атея, - она указала на меня. – Я пыталась приучить. Он даже слушал меня и соглашался с моими доводами. Но, - она снова указала на меня и на блюдо. – Иногда, он срывается. Хочет мяса, хотя и знает, что это вредно для организма.

― Зато это вкусно! – сказал я, подкладывая себе еще. – Вам этого просто не понять.

― Ну да, мы же не раниарцы, - хмыкнула Тау, возвращая мне на тарелку свой кусочек.

― И даже не варги, - улыбаясь, добавил Кшан. – Альяра, не стоит так переживать. Ты же знаешь о круговороте душ в мирах?

― Знаю, но это все равно трудно принять, - покладисто согласилась девушка. – Хотя, честно говоря, я не удивлена. Согласитесь, в Атее есть что-то от раниарца?

― Да, да, я тоже замечала, - согласила Тау. – Помните, когда он чуть не набросился на Тальвиана с кулаками?

― Как ты можешь помнить, - осадил Кшан. – Тебя же там не было.

― Ну и что? Альяра так ярко это описала, что мне кажется, будто была.

― О! А ну-ка расскажите мне, - тут же попросила Ли. – Я тоже хочу знать.

Альяра рассказывала хорошо, эмоционально, в красках.

― В детстве он был очень драчливым, - поведала Ли. – Потом, правда, взялся за ум, за книги, и его из дома было не вытащить. Все время читал. А потом, все время играл в свои компьютерные игры.

― И раниарцы тоже играют в игры! – радостно воскликнула Тау. – Мне папа рассказывал.

― Хорошие игры. Охотой называются, - кивнул Кшан. – Они же перевертыши.

― А они правда такие яростные, как о них рассказывают? – поинтересовалась Тау. – Папа мне об охоте, кстати, не говорил.

― Они яростные только в битве, - объяснил Кшан. – В жизни они миролюбивые и довольно добрые. Но в облике зверя они ведут себя как звери.

― Интересный мир, - сказал я. – Надо бы заглянуть.

― Тебя туда не пустят, если ты не являешься другом кого-нибудь из их кланов. К чужакам у них очень суровые правила.

― Ну и ладно, - я пожал плечами. – Ли, кстати, помнишь того странника?

Весь вечер прошел за разговорами. Мы често пересказали сестре все события, в которые вляпались. В лицах, друг друга перебивая и перекрикивая.

Зал постепенно наполнялся, слышались разговоры гостей за столами, но у нас была своя, очень дружеская атмосфера. Наш стол специально отодвинули чуть дальше ото всех и ближе к камину. Ближе к ночи со стола все убрали, расставили кружки и чай, десерт и фрукты. Разговоры потекли тихие, спокойные и домашние. Девушки болтали о приготовлении блюд, мы с Кшаном обсуждали книги. Когда зал был уже пуст, а время близилось уже за полночь, Ли озвучила витающую над столом мысль о сне и все согласно закивали.

Как же приятно было вновь оказаться на своей кровати. Я завалился на нее прямо в одежде, даже не разуваясь. Позвал щенка, похлопав по одеялу. Тот, понятливо запрыгнул и принялся все обнюхивать. Я потрепал его по голове и потянулся. Было хорошо вот так лежать, даже подниматься было лень. Я стянул с тумбочки не дочитанную книгу Сапковского и раскрыл на закладке. Как давно у меня не было такого спокойного приятного вечера, когда надо мной не висели никакие сочинения, задания и список необходимых к прочтению книг.

И как же давно я вот так не засыпал – с книгой на животе, с включенным ночником, в одежде, едва укрывшись пледом, специально для таких случаев приготовленным на спинке дивана.

Глава 15

Проснулся я от того, что Тай облизывал мое лицо. Я открыл глаза и с ужасом понял, что нахожусь в Междумирье. Я лежал на обочине тропы, на траве, среди полевых цветов. Щенок сидел рядом, довольный и счастливый.

Я поднялся и какое-то время сидел, осматриваясь и пытаясь понять, как я здесь оказался. Вариантов было всего два. Первый – я сплю. И второй – я на самом деле оказался в Междумирье каким-то загадочным образом.

Первый вариант мне нравился гораздо больше. После предыдущего путешествия и тем, что за ним последовало, я не очень-то хотел оказаться здесь снова.

Мой мозг отказывался принять второй вариант, но первый казался лишь спасительной соломинкой. Это не походило на сон. Я был в той же одежде, в которой уснул. В тех же кроссовках. Я четко видел буквы на мастерке, чего, по всем законом сна, быть не могло. Я даже специально стянул кофту и посмотрел на этикетку. Я мог прочитать каждую букву в инструкции для стирки, видел все значки ясно и четко. Вот подстава. И что мне теперь делать?

Я побрел по широкой тропе. Щенок, задрав хвост, бежал впереди, то и дело останавливаясь и обнюхивая какие-нибудь цветы. Я разглядывал небо и местность вокруг. И очень хотел вернуться в дом, к друзьям и к своей кровати. Вскоре тропа из обычной превратилась в вымощенную серым камнем широкую дорогу. А еще через несколько шагов я увидел впереди огромное здание, похожее на пирамиду. Дорога вела прямо к ней, упираясь в высокую арку входа. Мы с щенком подошли к громадному сооружению и остановились. Я – в задумчивости, щенок – с любопытством обнюхивал камень. Вход вел в широкий коридор, освещенный зависшими под потолком световыми шарами. Но заходить туда мне не хотелось. Не было во мне ни любопытства, ни заинтересованности. Место было каким-то очень уж мрачным и древним, словно само здание предупреждало – не стоит сюда заходить без веской причины.

Придется возвращаться по этой дороге обратно. Не входить же в эту пирамиду, в самом деле. А вдруг я там заблужусь на веки вечные? Я пытался вспомнить хоть что-нибудь, что мне известно о зданиях в виде пирамиды в Междумирье. Но вспомнить я не мог по одной просто причине – я ничего об этом не знал.

Тай уже несколько минут увлеченно обнюхивал один и тот же камень. А я мялся у порога, толком не зная, что делать. Любопытство и осторожность боролись во мне с равным успехом. Я заметил, что огромные блоки, из которых была сложена пирамида, были сплошь покрыты различными знаками и рунами. Готов был поспорить, что это руны древнего наречия. Жаль, что я ни одной из них не знаю. Я оглянулся в поисках щенка. Пора было возвращаться.

Только вот Тая нигде не было.

― Тай! – позвал я, надеясь, что он выскочит откуда-нибудь со стороны.

Щенок звонко тявкнул. Эхо от коридора усилило звук.

― Тай, иди сюда! – крикнул я, заглядывая в негостеприимный коридор пирамиды. – А ну быстро!

Щенок замер посреди прохода. И тут я услышал крик. Это был человеческий крик, кажется, женский. И это не был крик о помощи, скорее, отчаяния.

Щенок целеустремленно побежал вглубь пирамиды по проходу.

― Тай, стой! – позвал я без особой надежды. – Стой!

Я шагнул в проход, ругая себя на чем свет стоит. Ну почему я всегда влипаю во всякие глупости? Почему я не мог обойти эту древнюю пирамиду по широкой дуге? Вот зачем я сюда поперся?

Словно чувствуя, я обернулся. Ну конечно! Выхода уже не было. Позади меня была стена из таких же каменных блоков, что и стены в коридоре. На всякий случай я ощупал их руками – прохладный, шершавый камень. Руны, выдавленные на поверхности камня были четкими, с ровными краями, словно их только вырезали.

Щенок виднелся белой точкой далеко впереди. Я осторожно пошел за ним. На плече, словно чувствуя мое смятение, появился сеншар, не столько освещая, сколько просто придавая поддержки.

Коридор был длинным, казалось, он никогда не закончится, и я буду идти тут вечность, пока не умру. Криков больше не было, может, мне просто послышалось? Но мне все равно не нравилась атмосфера, что будто пропитывала древние камни – тяжелая, мрачная, отвергающая все живое.

Впереди стал виден более яркий свет и проход в конце коридора. Может, я уже прошел пирамиду насквозь и выйду на дорогу с другой стороны? Было бы неплохо, с каждым шагом я все больше убеждался в мысли, что мне совсем не хочется здесь находиться.

Проход был небольшим – около трех метров в высоту и метра в ширину. Но это не был выход из пирамиды. Коридор выходил в огромный зал, размеры которого я до конца оценить не мог – мешала широкая колонна, стоявшая в метре от прохода и закрывавшая почти весь обзор. Тай сидел у самого выхода в зал и не спешил бросаться в новое, неизведанное помещение для полноценного обнюхивания. Он поднял мордочку и взглянул на меня, будто спрашивая, что мы теперь будем делать?

Все внутри меня в буквально смысле тряслось и дрожало странным трепетом, который бывает при резком выбросе адреналина в кровь.

Я шагнул вперед и выглянул из-за колонны. В центре была темень, будто свет сжался неведомым образом у стен огромного зала, не желая пробиваться в середину зала. Я увидел силуэт человека в плаще с капюшоном, что стоял спиной ко мне. Я моментально его узнал, не глазами, чем-то иным, и бросился вперед.

― Стой! Ты! Стой! – заорал я. Это был тот самый человек в капюшоне с поляны, тот, кто гнался за нами в Джаанаре. – Стой!

Человек рассмеялся мерзким хохотом. И исчез и в тот же момент я вбежал в круг тьмы. Темнота заклубилась вокруг, словно черный дым, и нехотя стала отползать, рассеиваясь, уступая место свету.

Я увидел изломанные тела, что лежали в центре зала. Три тела. Мой мозг отказывался принять то, что видели глаза. Тау лежала на спине, с чудовищной выжженной дырой посередине груди. Рядом, скорчившись, лежал Кшан, вокруг головы застыло пятно темной, почти черной крови. Альяра лежала на боку, спиной ко мне, вытянув руки в сторону, застыв со скрюченными пальцами, будто царапала пол. Я задохнулся, горло перехватило. Ноги задрожали, и я рухнул на колени, схватившись за голову. Меня трясло крупной дрожью.

Я подполз к Альяре, дотронулся до шеи. Пульса не было. Рядом с ней лежал ее тигренок, глаза его были закрыты. Возле Кшана лежал черная птица со сломанными крыльями. В ногах Тау странное существо, похоже на ящера и летучую мышь одновременно. Дракон, понял я. Он тоже не шевелился. Я дотронулся до тигренка, надеясь почувствовать дыхание. Но его не было. Я подползал к каждому из своих друзей, и все они были мертвы. Ни один не дышал, ни у кого не было пульса. Я сел в центре и закрыл лицо руками. Что-то во мне ломалось, с треском рушилось, и я в ничего не мог сделать.

Мне казалось, я умер вместе с ними. Я услышал, как дикий рев вырывается из моего горла и даже не понял, что кричу, пока не сорвал голос. Тай подлез под руку, и больно прикусил кожу зубами до крови. Я очнулся, одернув руку.

Снова увидел застывшие тела. Отчаяние. Я впервые почувствовал его так ясно, как никогда в жизни. Чувства разрывали меня изнутри.

Я подскочил. Пустые глаза Кшана смотрели на меня мертвым взглядом.

― Тай, ищи отсюда выход, - сказал я хрипло. – Ищи, как нам отсюда выбраться.

Щенок понял. Сорвался с места, словно только этого и ждал и побежал к одной из колонн. Я помчался за ним, выскочил в коридор. И увидел темный силуэт впереди. Он! Я помчался, едва ли не обгоняя щенка. Выскочил под небо Межмира, помчался вперед по траве, не разбирая дороги. Он был впереди, шел, не торопясь, не оглядываясь, словно не слышал моих криков, не желая обращать на меня внимание.

Щенок остановился, залаял, но я не обращал на него внимания. Я бежал так быстро, как только мог. Ярость и гнев, боль, что раздирала меня изнутри, давали мне силы.

Человек стоял спиной ко мне, не двигаясь, будто и не зная о моем приближении. Я мечтал разорвать его на куски.

Я бросился на него, выставив плечо, желая сбить с ног, ошеломить и сломать ему шею в трех местах. А еще лучше, зарезать его же клинком. Мы столкнулись, я увидел обрыв перед собой, но мы уже летели вперед, подчиняясь законам инерции. И тут вдруг вполне материальное тело человека в капюшоне вдруг развеялось туманом, ускользая из рук. Я рухнул с обрыва, в пропасть, полную сияния небес.

Темнота поглотила меня полностью. А затем что-то мягко толкнулось под ноги. Твердая опора, земля. Я открыл глаза. Я никогда не видел этого места, но знал, где нахожусь. Альвиар, царство альвов. Высокий дом аль Лианиара, где правит Миралисса. Я даже знал, что это помещение называют верхней беседкой возле водопада. И я знал, где находятся покои Миралиссы. Я очень странно себя ощущал. Гнев, ярость, агрессия кипели во мне буйным варевом, отвлеченность и знание спокойно соседствовали с ними рядом. Я был очень зол.

Быстрыми размашистыми шагами я направился в коридор с ажурными стенами, который мог вывести меня к ее покоям. Рядом бежал щенок, едва за мной поспевая. Я видел, как ко мне бегут стражи, закованные в серебристые доспехи с головы до ног. Одно движение моей руки – и они словно листья, подхваченные ветром, разлетаются в стороны. Я чувствовал чудовищную силу в каждой своей клетке. Она бурлила и клокотала, требуя выхода. Она трещала на кончиках пальцев, мне казалось, что стоит только захотеть, и я смогу сравнять этот огромный дворец с землей, не останется даже пыли.

Повсюду слышались крики, со всего дворца сбегались стражи. Я повернул из коридора, выходя в небольшой круглый зал, полный стражей. Едва я появился, кто-то из них крикнул, махнул рукой и в меня полетели всевозможные метательные орудия, скомканные шары чистой энергии, какие-то заклинания, которые я видел, как горящие стрелы. Взмах руки и все летящее остановилось, замерло в воздухе и рухнуло на пол. Заклинания развеялись в искры. Это было так просто. Всего лишь мое желание. И всего лишь моя воля сдерживала меня от того, чтобы не уничтожить их одним лишь взмахом.

― Я хочу поговорить с Миралиссой, - сказал я хрипло. – Я не причиню ей вреда. Мне нужно поговорить.

Но ответом мне послужила сеть, сплетенная из ветвей, рухнувшая мне на голову. Но сеть даже не коснулась моей кожи – осыпалась на пол сухими ветками.

Я зашагал через зал. На меня сыпались огненные шары, смерчи, закрученные из воздуха, каменные глыбы, острые иглы из дерева. Но все это растекалось в чистую энергию, утыкаясь в защиту в метре от меня.

Я остановился перед стражами в нескольких метрах. Они закрывали собой двери покоев Миралиссы. Их было около двух десятков. И все смотрели на меня с опасной ненавистью в глазах. Резко и без всякого звука один из них бросился на меня, мгновенно доставая из ножен длинный тонкий клинок. Я бы не увернулся, но та сила, что бурлила во мне, подхватила мое тело и плавным движением оттащила в сторону.

― Хватит, - услышал я свой голос. Шагнул в сторону, уворачиваясь от клинка. Сжал руку в кулак. – Вы сделали все, что могли.

С гулким низким звуком от меня во все стороны прокатилась волна чистой силы. Здание задрожало, сотрясаясь. Стражей сбило с ног – всех. Никто не шевелился. Они были без сознания.

В полнейшей тишине, переступая через тела, я подошел к дверям. Поднял руку, чтобы постучать, как створка приоткрылась. Дверь уперлась в ногу одного из стражей. Из щели выглянула заспанная Миралисса, кутаясь в наспех набросанный на плечи халат. Она осмотрела побоище, выжженный пол на середине, разломанную мебель. Подняла взгляд и уставилась на меня.

― Что случилось? – прошептала она, меняясь в лице. – Что?

― Они… - я вдруг потерял способность говорить. Слова застряли в горле. – Миралисса…

― Да говори же! – прорычала она. – Что стряслось? Зачем ты тут побоище устроил?

Она схватила меня за руку и втащила в свои покои. Быстро подошла к столику, налила из графина воду в стакан, всунула мне в руки. Я сделал пару глотков. Сила, которая бурлила всего минуту назад, успокаивалась, недовольно ворча, будто море в слабый шторм. Но она никуда не исчезала, никуда не девалась. Она была внутри.

Я сжимал стакан в руках, и не знал, что сказать.

― Я уснул и оказался в Междумирье, - произнес я. – Вышел к огромной пирамиде. Зашел внутрь. Увидел в большом зале того человека, который мучил тааш. Но когда я вышел в зал, он исчез. И я увидел там…

― Говори же! – тряхнула меня Миралисса. – Атей, умоляю, что случилось?

― Альяра, Тау, Кшан, они все… - я собрался с силами, чтобы произнести это. – Они умерли. У них было столько ран, столько крови.

Горло перехватило. Я закашлялся. Глаза жгло огнем.

― Этого не может быть, - качая головой медленно проговорила Миралисса. – Этого не должно было быть.

― Но это произошло! – заорал я, швыряя стакан в стену. Осколки и вода брызнули в стороны. – Он их убил! А я ничего не смог сделать! Ничего!

Миралисса отшатнулась от меня назад. Тай протестующее тявкнул, и побежал обнюхать осколки.

Я сжал кулаки, до боли впиваясь ногтями в кожу.

― Как мне его найти? – спокойнее спросил я. Но ярость рвалась наружу. – Ты ведь знаешь. Где мне его найти, Миралисса? Я его разорву на части голыми руками!

В покои влетел страж, не раздумывая бросился на меня. Я выбросил руку вперед и страж уперся в переливающийся радужными цветами барьер.

― Не подходи, - прорычал я. – Я сейчас в таком гневе, что уничтожу тебя, не желая этого.

― Атей, успокойся, - Миралисса была слишком спокойна. Она подошла ближе, положила руку мне на плечо. Демонстрация, направленная больше на стража, нежели попытка меня успокоить. – Миастан, он не причинит мне вреда. Он просто сильно расстроен.

Расстроен? Я едва сдерживался, чтобы на нее не наорать.

― Атей, убери щит, - она потянула мою руку вниз. – Если бы с моей дочерью что-то случилось, поверь, я бы сразу это почувствовала. Это первое. Второе. Возле гостиницы дежурят четверо стражей. Если бы Альяра оказалась в Междумирье, они бы это знали. Третье. Еще один страж снимает комнату в твоей гостинице. Он бы дал знать, если бы произошел несанкционированный проход в Межмир.

― А то, что я там оказался и никто не понял, тебя не смущает? – рявкнул я. – Как я оказался здесь, по-твоему?

Страж воззрился на меня со священным ужасом. Как же, какой-то холоп позволял себе так орать на царственную и несравненную.

― С тобой другая история, - помолчав, сказала Миралисса. – Миастан, свяжись со стражами в гостинице. Пусть еще раз проверят, как обстоят дела.

Страж недовольно кивнул. Явно было видно, что он бы набросился на меня, будь у него такая возможность. Он замер, склонив голову, будто прислушиваясь, прикрыл глаза.

― Стражи сообщают, что все под контролем, гостиница в порядке, - доложил он спустя минуту. – Страж в гостинице сообщает, что в комнатах не было движения с тех пор, как дети уснули. Трое на своих местах.

― Пусть зайдет в комнаты и проверит, - приказала Миралисса.

Страж кивнул и снова сосредоточенно застыл.

― Все трое в своих кроватях, - доложил он. – Какие будут дальнейшие приказания?

― Отправь способных открывать Арки стражей за Кассом Ирийским, Тиаром Адонаром и Рау Лерийским и доставь их в кабинет. Вызови Ёниша, - Миралисса глянула на меня. – И пожалуйста, попроси принести в кабинет чай из трав со склонов Тарийских гор.

Я присел на кушетку, что стояла у стены. Меня охватило такое облегчение, что казалось, тело стало ватным и непослушным. Они живы, они в полном порядке, спят и ничего не знают. И не должны узнать, решил я. У меня язык не повернется им рассказать.

Миралисса села рядом, дотронулась до моей спины в дружеском успокаивающем прикосновении.

― Атей, мы должны понять, что произошло, - сказала она. – Ты должен рассказать все в мельчайших подробностях.

Я оперся спиной о стену и прикрыл глаза. Память тут же стала демонстрировать то, что я увидел в пирамиде. Меня передернуло. Сейчас я знал, что с друзьями все в порядке, но стоило мне закрыть глаза, как я снова видел их тела на полу в лужах крови.

― Думаю, моя спальня не совсем подходит для проведения беседы. Пойдем, Атей.

Кабинет располагался рядом со спальней. Мы вышли в малый зал. Стражей здесь уже не было. Или сами ушли или их унесли.

― Наверное, мне нужно извиниться перед твоими стражами, - сказал я. – Надеюсь, никто сильно не пострадал.

― Только их гордость, - хмыкнула Миралисса. – Какой-то незнакомец раскидал их, будто щенят. Не нужно извиняться, подобная встряска даже пойдет им на пользу. Проходи.

Мы вошли в большой, роскошно обставленный кабинет. Все было светлым, ажурным, легким. Два огромных окна и арка, выводящая на террасу.

― Присаживайся, сейчас я налью тебе чай, который успокаивает нервы и снимает напряжение, - подходя к столику, сказала Миралисса. – Тебе сейчас это необходимо.

Я подошел к окну. Меня начинало знобить, не смотря на то, что я был в теплой одежде, и натянул капюшон на голову. Щенок подбежал, ткнулся в ноги и сел рядом.

Миралисса глянула на меня, подошла к одному из шкафов за столом, вытащила откуда-то большую кружку. С сомнением заглянула внутрь, протерла рукавом халата и решительно налила настой из фарфорового чайника.

― Держи, - вручая мне кружку, сказала она и присела рядом. – Пей.

Я попробовал душистый настой, обжигая губы и язык. Чем-то по запаху эти травы напоминали мне чабрец и ромашку, но здесь явно присутствовало что-то еще, что я не мог понять.

― Выпей еще, - мягко сказала она.

― Неужели ты думаешь, что этот чай заставит меня не помнить то, что я видел? – сказал я, чувствуя, как изнутри поднимается сдерживаемая ярость. Я вручил ей кружку. – Спасибо, но стоит только мне закрыть глаза, как…

Она убрала кружку на столик и приблизилась почти вплотную, так, что я ощущал запах, шедший от ее волос. Затем подняла руку и дотронулась до моего лица.

― Атей, я знаю один хороший способ ненадолго забыть о том, что так тебя мучает. Но не думаю, что сейчас это уместно.

― Если ты предлагаешь мне напиться, - проворчал я. – то я уже проверял – не помогает.

― Это потому, что ты пробовал не те напитки, - с царственной уверенностью произнесла она.

В недрах одного из стеллажей она нашла высокую, запыленную бутыль темного стекла, достала два стакана и наполнила их почти до краев.

― Угощайся, - улыбнулась она, вручая мне стакан. Жидкость была темно-красная, почти черная. – Не говори ничего, просто пей.

Я недоверчиво глянул на нее и сделал большой глоток. Крепкое, сладкое нечто, отдаленно похожее на вино, обожгло горло, ухнуло в желудок. Тепло моментально потекло по телу.

― Садись, - Миралисса присела на диван. – Иди же сюда.

Я допил, поставил стакан на столик и плюхнулся на мягкий диван. Захотелось прилечь. Что я тут же и сделал, ничуть не смущаясь царственной особы рядом – нагло положил голову ей на колени и закрыл глаза.

Спать не хотелось, хотя я был бы не против уснуть. Я просто лежал с закрытыми глазами, чувствуя, как пальцы Миралиссы разглаживают мои волосы.

― Они будут через десять минут, - тихо сказала Миралисса.

― Целых десять минут, - откликнулся я.

― Только не вздумай уснуть, - предупредила Миралисса. Так странно. Я знал, что она улыбается. – Слышишь?

Я что-то невнятно пробормотал. Даже говорить было лень. Напиток действительно подействовал – все мысли ушли в далекие дали, в голове обосновалась приятная, звенящая тишина.

― Вставай, - сказала она. – Слышишь?

― Не хочу.

― Я стащу тебя с дивана, - пригрозила Миралисса. Я знал, что она свое слово сдержит. – За ногу.

― На полу тоже можно лежать, - не открывая глаз, сказал я. – И даже спать.

― О чем ты думаешь? – спросила она через несколько секунд, продолжая неспешно гладить мои волосы.

Не говорить же правду, в самом деле. О том, что мне приятно, как она копошится в волосах. О том, что благодаря ее заботе, я хоть ненадолго забыл то, что видел.

Дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет ворвался Касс в халате и мягких домашних туфлях. Я нехотя поднялся.

― Атей, как ты… - он осекся, замедлил шаг и полностью остановился, всматриваясь в меня так пристально, что мне стало не по себе. Будто он не узнавал меня или видел перед собой чужого человека, который выдавал себя за меня. – Вижу, что тебе уже лучше. Я рад, что ты не пострадал.

Он протянул мне руку, ладонью вверх. И что я должен был делать? Наставник Касс никогда раньше так не делал. Я пожал протянутую руку.

Сила, что плескалась глубоко внутри, уже спокойная и тихая, вдруг всколыхнулась. Забурлила, поднимая свои волны. Чужие ощущения хлынули потоком. В одно мгновение передавая столько сенсорно-чувственной информации, что я едва успевал ее понимать. Узнавание, печаль, радость от встречи давно забытого. Страх потерять, даже не успев обрести. Интерес, любопытство и снова страх, только уже гораздо больший. На секунду перед глазами мелькнуло мужское лицо с правильными, даже благородными чертами лица. Короткая русая борода и длинные волосы до плеч. Решительный взгляд полоснул, словно бритвой.

Я вырвался из чужих чувств, одернул руку. Пожалуй, слишком резко.

Касс понял, что я что-то увидел, но не знал что именно. И я это знал так же четко, как и то, что его выдернули прямо из кровати.

― Простите, - все же сказал я, потирая ладонь, и сел в кресло. Тай выбрался из-под дивана и призывно поскреб лапками ногу, просясь на руки. Я подхватил его и виновато заметил, – Это вышло случайно.

― Тактильно-эмпатическое восприятие, - объяснил Касс, старательно пряча смущение. – Твоя сила просыпается, Атей.

― Да, мы уже поняли, - с сарказмом заметила Миралисса. – Он вырубил вде дюжины стражей одним движением.

― Правда? – с восхищением спросил Касс, разворачиваясь к Миралиссе. – Ты сама это видела?

― Я это слышала, - не разделяя восторга, ответила Миралисса. – Не удивлюсь, если завтра весь Сурград будет обсуждать, что на мой дворец напала армия диких тварей и разнесла по камешку. Ты же знаешь, как рождаются все эти слухи.

В кабинет вошли Рау и Тиар. Тиар, единственный из всех прибывших, был одет с иголочки – безукоризненно отглаженный камзол без единой складочки, ни единого волоска не выбилось из прически. Рау Лерийский позевывал в кулак и кутался в длинный черно-синий халат, похожий на одеяние самураев.

― Что произошло? – поинтересовался он, оглядывая собрание. – Чего ради нас подняли с кроватей? Это не могло подождать до утра?

Тиар, судя по спокойствию, был осведомлен гораздо лучше, но не спешил об этом сообщать.

Последним в кабинет вошел Ёниш, хмуро оглядел всех, остановил свой холодный взгляд на мне и обратился к Кассу:

― Вы хотите произвести пересмотр, Наставник Касс? – поинтересовался он с едва заметным недовольством в голосе.

― Возможно, - кивнул Касс, получая от Миралиссы чашечку чая. – Но вначале я бы хотел, чтобы Атей рассказал, что с ним произошло.

― От него несет Междумирьем за версту, - скривившись, сказал Ёниш, усаживаясь рядом с Кассом. – А ведь ему было запрещено проникать в Межмир. Касс, мне кажется, пора наказать его так, чтобы больше у него не возникало желания нарушать запрет.

Все во мне всколыхнулось от негодования. Вот же гадкий тип! Я уже собирался было сказать что-нибудь едкое в ответ, но Касс, предупреждающе на меня глянул и ответил сам:

― Не думаю, Ёниш, что он сделал это намеренно. Атей, мы внимаем тебе. Будь добр, расскажи нам все то, что произошло.

Я вздохнул, подавил раздражение, возникшее от слов Ёниша и начал свой рассказ. С того самого места, как проснулся в Междумирье. Когда повествование дошло до пирамиды, я запнулся. Я не знал, как рассказать им то, что я видел. Рау, Тиар, Миралисса были не просто слушателями, они были родителями, и рассказывать им, что я произошло с их детьми, пусть и в странном видении, мне было трудно.

― Не переживай, - сказал Тиар с пониманием, - Мы готовы ко всему, что бы там не было.

Я кратко описал события в пирамиде, свою погоню и падение в бездну. Но вот описывать события, произошедшие во дворце Миралиссы, мне было крайне трудно, я просто не мог этого описать. Касс и Тиар постоянно задавали уточняющие вопросы, вроде «А что именно ты ощутил, когда в тебя летел тот шар?», или «Как ты остановил стрелы?». Я понятия не имел, о чем и сообщил.

― Полагаю, нам нужен перепросмотр, - возвестил Касс, когда я закончил. – Нужно знать точно…

― Нет! – перебил его я. – Ни один родитель не должен видеть такого. Я не хотел бы, чтобы моя мама видела меня мертвым в луже крови. Я категорически отказываюсь. Тем более, я не хочу переживать все это заново.

― Не смей перебивать наставника, - прошипел Ёниш. – Твое мнение не имеет никакого значения, а твое согласие не обязательно.

― Но…

― Не лезь в разговор старших, - повышая голос, рявкнул Ёниш. – Ты еще не заслужил свое право разговаривать на равных, если тебе позволяют некоторые вольности, то лишь из жалости к твоему положению.

― Ёниш, - холодно остановила его Миралисса. – Хватит. Я согласна с Атеем. Да, Касс, я действительно не хочу видеть свою дочь в таком виде. Даже зная, что она сейчас спит в своей кровати. Не хочу. И Тиар, и Рау меня поддержат, я уверена. Ко всему прочему, не думаю, что перепросмотр позволит нам увидеть что-то такое, о чем Атей не рассказал.

Тиар и Рау согласно молчали, не высказывая возражений. Касс вздохнул.

― Я могу пригласить любого из стражей, чтобы вы посмотрели на разгром моего дворца его глазами, - добавила Миралисса. И в этот момент я был ей безмерно благодарен. – Думаю, гордость любого из них сможет это выдержать. Но его, - она указала на меня, - оставьте в покое. Вы просто не видели его в тот момент, когда он заговорил со мной. Он видел своих друзей растерзанными в той пирамиде, и думал, что это произошло на самом деле. С нашей стороны было бы чудовищным поступком заставлять его переживать это вновь.

― И сам этот факт, на мой взгляд, гораздо важней, чем перепросмотр, - сказал Тиар. – Миралисса права. Мы не должны уходить в сторону от более главных вопросов. Почему он оказался в Междумирье? Что за видение он видел?

― Это не видение, - сказал Касс, приняв мнение большинства. – Это вероятностная реальность. То, что может или могло произойти. Атей, ты видел возможные события. Как и почему ты их видел, довольно трудно понять без всесторонних исследований.

― То есть, - проговорил я, - Это еще может произойти?

― Да, - кивнул Касс. – Может. Но может и не произойти. В пирамиде ты был лишь наблюдателем, не способным влиять на реальность. Ты видел эхо реальности. Одну из ветвей вероятностей. Ты не обратил внимания, что рядом со всеми твоими друзьями лежали их спутники, хотя сейчас спутник есть только у Альяры. Это не заставило тебя задуматься?

Конечно же, нет. Я тогда вообще не думал, я был в ужасе.

― Вполне возможно, события должны сплестись таким образом, что вы попадете в ту пирамиду, вне зависимости от внешних явлений и вашего желания, - продолжил Касс. – Возможно, это уже вписано в грядущее. И ты увидел то, что случится, если тебя не будет с твоими друзьями. Если они окажутся там без тебя. Возможно, разлад, который был между вами в последние дни, повлиял на формирование эха. Скажи, было ли у тебя намерение оставить своих друзей, отдалиться от них?

Все смотрели на меня выжидающе. А я думал, пытаясь понять, была ли наша ссора с Альярой столь значимой? Да, я говорил ей, что поговорю с Кассом, чтобы ее перевели в группу Тальвиана. Но это были скорей слова, сказанные в эмоциях, чем твердое намерение. Незадолго до всех этих видений мы ведь помирились с Альярой.

― Нет, - наконец, сказал я. – Намерения оставить их не было. У нас были некоторые недопонимания, но они не были столь значимы.

― Тогда это были лишь эхом, - подытожил Касс. – Полагаю, ты устал и хотел бы выспаться, Атей.

― Я провожу его, - вставила Миралисса. – Атей, следуй за мной.

Я попрощался со всеми и вышел из кабинета вслед за Миралиссой.

― Ты хотел свернуть связь? – сразу спросила она, едва мы оказались наедине. – Или разорвать ее полностью?

― Нет, не знаю, - сказал я, пытаясь разобраться со всем этим. – Возможно, я ее свернул, но не собирался разрывать.

― Полагаю, Альяра повела себя излишне эмоционально? – поинтересовалась Миралисса. – И тебе это не понравилось.

― Можно сказать и так, - я устало кивнул. – У меня сейчас нет никакого желания все это пересказывать.

― Атей, - опасно нахмурилась Миралисса. – То, что у нас с тобой столь… доверительные отношения, не дает тебе права…

― Мирра, я устал, - вздохнул я. У меня не было никакого желания с ней спорить. – Если хочешь, мы поговорим об этом, но позже. Если бы мне не нужно было возвращаться в гостиницу, я бы уснул прямо там, у тебя в кабинете, - она едва заметно улыбнулась при этих словах. - Но возвращаться нужно, потому что если Ли не найдет меня в комнате утром, она устроит такой переполох, что мало никому не покажется.

― Ты прав, - нехотя признала она. – Сейчас не лучшее время.

― Спасибо за поддержку, там, - я кивнул в сторону кабинета. – Я бы не хотел пересматривать те события.

Она кивнула. Мне показалось, будто хотела что-то сказать, но в зале появился Ёниш. Скользнул безучастным взглядом по Миралиссе и, даже не взглянув на меня, процедил сквозь зубы:

― Я сам отведу его.

Разумеется, Ёниш даже не подумал дожидаться согласия правящей домом Аль Лианира. Отошел в сторону, повернулся к нам спиной и принялся создавать Арку.

― Береги себя, - сказала Миралисса тихо.

Я чувствовал, что Арка создана, хотя стоял к ней спиной. Она словно вибрировала позади, будто легкий ветерок толкался в спину.

― Непременно, - усмехнулся я, развернулся и зашагал к проему.

Глава 16

Небеса Межмира полыхали. Горели всеми красками, что были доступны скудному человеческому восприятию. Я знал, что умей я смотреть иначе, я видел бы еще более прекрасную картину, что плясала бы в танце энергий, вихрей и полей. Но пока что, я был всего лишь человеком.

― Дальше ты пойдешь сам, - сказал Ёниш, пронзительно глядя на меня своими черными глазами. – Ты мешаешь всем, даже Миралиссе. Так что, прощай. Пусть Межмир поглотит тебя полностью.

Он криво ухмыльнулся одной из самых мерзких своих улыбочек и эффектно шагнул назад в проем. Арка рассыпалась искрами, исчезая. Я остался в Междумирье совершенно один.

Мило.

Несколько секунд я тупо смотрел, как исчезают последние искры, медленно опадая на траву. Осознание приходило медленно. Со скрипом.

Чертов засранец оставил меня одного в Междумирье.

Просто шикарно.

Я был уверен, что Ёниш притащил меня в самый дальний угол Межмирья, который стражи обходят стороной, а до ближайшей стоянки идти несколько лет. И даже такой бездарь, как я, знал, чем это грозит.

Нельзя сказать, что я был напуган. Был бы, наверное, если бы знал точно, чем мне грозит это место. Но я, разумеется, так и не удосужился узнать о Междумирье хоть что-нибудь. Ну, знал я, что тут якобы есть какие-то опасности от Альяры, но так то Альяра – она боялась здесь даже собственного чиха.

Я решил не унывать. Мало ли чего там Ёниш сказал. Этот скользкий тип мог сказать все, что угодно. Из всей высокой компании, Ёнишу я доверял менее всего.

Я огляделся. Конечно же, в этом пасторальном мире ярких красок не было ничего, кроме травы и деревьев в разном соотношении. И сейчас меня окружало поле со всех сторон. Тропы, разумеется, не было.

Мне оставалось только идти туда, куда сердце укажет. Потому как, иных, более внятных ориентиров, здесь попросту не было.

И я пошел. Наверное, я шел долго, но сказать точно, я бы не смог. Здесь смазывалось чувство времени, здесь не было усталости, чувства голода или жажды, по которым можно было бы хотя бы косвенно определить пройденное расстояние, а значит, и время.

Я шел, брел и даже бежал, а чертово травяное поле все никак не кончалось. Я закрыл глаза, чтобы хотя бы не видеть его, и тогда произошло нечто особенное. Я ощутил, как мир вокруг меняется, плавится, истончается на доли несуществующего здесь времени, сжимается до крохотной точки в ничто и собирается заново – в ином качестве.

Вокруг, слава всем богам, не было надоевшей травы. Под ногами – песок. Ночное небо над головой, полосы северного сияния лентами прорезали иссиня черное полотно, оставляя искрящиеся цветами блики. Не было привычных для Межмира галактик и туманностей. Только звезды и потрясающей красоты сияние.

Внизу, на пологой равнине, раскинулся город. Я стоял в самом начале выложенной аккуратными квадратными плитами дороге, которая вела с пригорка вниз.

Через десяток шагов я оказался у высокой каменной арки, которая преграждала путь в город. Арка была красива. Филигранная работа по камню, которая лично во мне вызывала детский восторг и неуемное желание любоваться запредельным мастерством.

Несколько минут я рассматривал вырезанные в камне лепестки и тончайшие нити, а затем, шагнул в проем. Разумеется, я мог шагнуть в сторону и обойти арку, но мне хотелось пройти сквозь нее. Разумеется, ничего не произошло.

Сразу от арки начиналась широкая аллея. Все вокруг было вырезано из камня – деревья, фонтаны, лавочки, вазы, фонари. Весь город представлял собой дань памяти великим зодчим, что вытворяли из гранита невозможное.

Аллея расширялась и вскоре плавно перетекла в огромную площадь. Величественные дворцы и потрясающей красоты здания не вызывали у меня и десятой доли того трепета, который возник, едва я ступил на площадь. Ровно посреди огромного пространства возвышался большой постамент со стороной метров десять, если не больше. И дело было даже не в нем, а в том, что было над ним.

Девять каменных шаров разного размера парили в нескольких метрах над землей. Я зачарованно шел и смотрел только на них. Незыблемые законы гравитации были низвергнуты и это завораживало.

Я медленно поднялся по ступеням постамента и вздрогнул. В центре, друг напротив друга, замерли человеческие фигуры. Позы были настолько совершенны, что в первую секунду мне показалось, будто они живые. И лишь затем я понял, что они сделаны из камня, как и все остальное в этом городе.

Я медленно подошел ближе. Четыре фигуры справа, четыре слева и одна в центре.

Что-то похожее на нити опутало мои ноги так быстро, что я не успел даже чертыхнуться. Какая-то сила рванула назад, и я рухнул на спину. Я не успел даже дернуться, как нити опутали ноги, стянули руки и грудь, добрались до шеи.

― Давно не виделись, - раздался мужской голос позади. – Только я не ожидал увидеть тебя так рано.

Я пытался вертеть головой, но нити держали крепко, я не мог даже пошевелить челюстью.

― Ой, прости, прости, - захихикал голос. – Сейчас, сейчас.

Потрясающей силы рывок вздернул меня на ноги. От боли во всем теле потемнело в глазах. Меня швырнуло сначала вверх, а затем вниз так, что я оказался на коленях, с растянутыми в разные стороны руками. Нити зависли в воздухе, словно привязанные к невидимым опорам.

Я с трудом поднял голову. Передо мной стоял худощавый молодой мужчина с узким, породистым лицом. У него были довольно приятные черты лица, темные волосы, собранные в хвост и темные глаза. Зеленый камзол, темные брюки, заправленные в высокие сапоги, кинжал на поясе. По виду, он вполне мог быть асуром или даже альвийцем, если бы не темный цвет волос. Его внешность даже показалась мне слегка знакомой, будто где-то я уже видел его раньше. И тут в голове щелкнуло, все встало на свои места. Это был он, Эрха. Чуть другие черты лица, обычные не заостренные уши, но сходство с обликом Эрха из книги, которую показывал мне Кшан, было очевидным.

Перед мужчиной появился стул, он сел на него, грациозным движением положив ногу на ногу, и уставился на меня, склонив голову к плечу.

― Ты выглядишь, как слабак, - грустно сказал он. – Ты что, не мог выбрать себе другое тело? Получше вот этого?

Я очень хотел сказать этому чокнутому психу хотя бы половину того, что я о нем успел подумать. Но рот зажимали чертовы нити.

― Ах да, ты же не можешь говорить, - снова захихикал он. – Какая досада, надо же.

Он снова уставился на меня немигающим взглядом. А затем вдруг встрепенулся, будто вспомнил что-то и радостно добавил:

― Кстати, у меня для тебя есть сюрприз.

Он картинно щелкнул пальцами, и в воздухе замерцала арка перехода. А спустя секунду из нее вывалилась Альяра. Она посмотрела на меня огромными от ужаса глазами и, будто споткнувшись, упала на каменный пол. Я увидел, как отчаянно она зажимает рану на боку, но вся рубашка уже пропиталась кровью. Я изо всех задергался в своих путах, пытался кричать. И больше всего мечтал оторвать этому уроду голову собственными руками. Где-то там, на границе сознания билась отрезвляющая мысль, что это все может быть иллюзией, сказкой, бредом, но мозг не желал даже слушать. Он верил.

Мужчина медленно поднялся, подошел к Альяре, носком сапога перевернул потерявшую сознание девушку. Несколько долгих, безумно долгих минут, он рассматривал ее, затем наклонился, схватил за волосы и поволок ко мне. Швырнул ее бесчувственную мне под ноги и расхохотался диким, безумным смехом.

― Ты бы видел свою рожу сейчас, - сквозь смех выдавил он. – Что ты так переживаешь? Она всего лишь девчонка. Ты их в каждой жизни меняешь одну за другой. Кстати, - он весело глянул на меня. – Могу с уверенностью сказать, что у тебя будет новая. Потому что эта… - он ткнул Альяру в бок. – Будем откровенны, весьма посредственна.

Он вытянул кинжал из ножен, ухватил Альяру за волосы и запрокинул ей голову.

Я помню, что кричал, что дергался в путах так, что трещали мышцы. Но я ничего не мог сделать. Путы держали меня, а этот долбанный псих медленно перерезал Альяре горло. Кровь хлынула на плиты, я закрыл глаза и без сил обвис на нитях, моля всех богов, чтобы это было неправдой.

― Ты стал таким чувствительным? – насмешливо спросил он. – Когда только успел? Ты же всегда был примитивным, как молекула. Право, не стоит так переживать. Тем более, это не последний мой сюрприз. У тебя ведь много друзей, верно? Что? – он картинно приложил руку к уху, делая вид, что прислушивается. – Ты хочешь что-то мне сказать?

Нити сползли с моего лица. Я глубоко задышал.

― Ты долбанный псих, я тебя уничтожу, – я сам не узнал свой голос.

― Я же говорил, не нужно так переживать, - мягко улыбнулся он. – Она, - он снова пнул тело Альяры ногой. – Всего лишь иллюзия. Скажем, это репетиция.

Он указал пальцем на Альяру, и девушка вдруг открыла глаза и посмотрела на меня. У меня внутри все похолодело.

― Тебе так не нравится вид крови? – захихикал он. – Ну ладно, я ее уберу. Хочешь поиграть с ней?

Кровь и раны с тела Альяры исчезли. Она грациозно поднялась, кокетливо улыбнулась и подмигнула мне. От неестественности меня передернуло.

― Долбанный псих, - прорычал я, чувствуя невероятное облегчение. Иллюзия, всего лишь иллюзия. – Что тебе нужно?

― Вот, - кивнул он, усаживаясь на стул. – Так гораздо лучше. Ты уже похож на себя прежнего. Ну, с чего начнем, мой друг? Может быть, ты хочешь с ней развлечься?

Та, что казалась Альярой, призывно улыбнулась, и направилась ко мне. Провела рукой по щеке, запустила пальцы в волосы.

― Убери ее, - сказал я. – Сейчас же убери. Иначе я найду способ разорвать эти долбанные путы.

― Ну ладно, - вздохнул он. – А жаль, я бы понаблюдал.

Иллюзия рассыпалась серым пеплом, оставшись небольшой горкой на полу.

― А свою подружку Тау ты не хочешь? – с живейшим поинтересовался он. – А то я могу организовать.

― Что. Тебе. Нужно.

― Поболтать, - снова вздохнул он. – Так надоело одному, знаешь ли. А тут ты появился раньше срока. Я ждал тебя несколько позже. Кого благодарить за столь щедрый подарок?

― Я сам сюда пришел.

― Неужели вспоминаешь? – с живейшим интересом он уставился на меня. – Нет? Жаль. Неохота тебе снова все рассказывать.

― Как ты выбрался?

― Ну вот, - он печально вздохнул. – Ты снова задаешь идиотские вопросы, а мне лень на них отвечать. Хотя мог бы догадаться. Даже обидно. Пожалуй, с тобой еще слишком рано разговаривать. Я лучше подожду. Мне уже недолго осталось. И вот тогда я буду играть по-настоящему. Тебе ведь понравилось?

― Вот же псих, - я вздохнул. – Что тебе нужно?

― Скоро ты сам все поймешь, - прошептал он, глядя на меня безумными глазами. – Ты ведь готов, а, Райдо? Готов к тому, что я буду убивать твоих друзей, а после поиграю с тобой?

Он поднялся, подошел ко мне. Нити в один миг исчезли и я рухнул на каменные плиты. Вывернутые руки дико ныли. Он схватил меня за шею и сильным движением вздернул на ноги.

― Ты так похож на него, но ты – не он, - добавил он с печалью в голосе, всматриваясь в мое лицо. – Мне действительно жаль.

Единым движением он выхватил и всадил кинжал мне в живот. Я захрипел, чувствуя, как от боли мир раскалывается на части. Он разжал хватку, и я завалился на спину, но земли не было. Я падал в черную бездну, пробивая спиной слои реальности, словно тонкое стекло.

Вокруг меня, словно мотыльки у огня, закружили слова. Они толкались, перебивали друг друга. Но коснувшись каждого, я знал его смысл. Аэридан означало «низверженный» на первом, общем уровне смысла, а на втором – «падший», и «восставший» на третьем. Это было слово второго дана – односмысловое, без дополнительных слоев понимания. Райдо дословно означало «тот, кто соединяет миры тропами», а на втором уровне подразумевало в себе «Странник, ходящий между мирами». Я вдруг осознал, что когда-то меня звали этим именем. Когда-то очень давно. Тогда же симпатичного юношу со светло-серыми глазами и волосами, стянутыми в хвост, знали под именем Эрха. Эта мысль не успела обосноваться в голове, как сознание сжалилось надо мной и окончательно померкло.

***

Я слышал. Это был единственный мне доступный источник восприятия. Я не ощущал своего тела, не ощущал в буквальном смысле ничего. Но зато я слышал. Хотя бы что-то. Трещал огонь. Мне всегда нравился этот звук. Он так умиротворял. Настраивал на некий уютный лад. Но сейчас треск поленьев лишь возбуждал мое и без того неуемное любопытство. Где это я был? И был ли я вообще? Можно ли утверждать, что я существую, если я могу лишь слышать? Что я? Большое ухо? Дух, без плоти, но со слухом? И кто я вообще? Эти вопросы не давали мне покоя, и я весь обратился в слух.

Помимо треска поленьев слышался скрип стула, и едва уловимый звук дыхания. Ого, да я не один?

― Райдо, мой Райдо, - послышался вдруг шепот. И он был подобен грому, среди ясного неба. Я слышал. О боги, как же приятно было понимать, что я, похоже, еще продолжаю существовать. Я решил, что попросту не до конца проснулся. Ну все же бывает, верно?

По шепоту понять, кому же принадлежит голос, я не смог. И мне было весьма интересно, кто же это со мной рядом.

― Райдо, - снова произнес шепот. – Просыпайся.

Эти слова, словно запредельная магия, подействовали. Я ощутил все и сразу. Боль в теле. Слабость, тяжесть в голове. Пересохшие губы и мерзкий привкус во рту. Жар своего тела. Но как же это было здорово! Я ощущал себя привычного, себя живого и готов был сколько угодно испытывать боль, потому что она означала, что я еще покопчу небо над этими сумасшедшими мирами.

Я с трудом открыл глаза. Рядом со мной, у кровати, сидела она. Я точно знал, что никогда не видел ее, но при этом странное чувство внутри кричало и вопило, что она мне знакома. Странное ощущение, в общем.

Она улыбнулась. Несколько долгих секунд я всматривался в нее. Рыжеватые волосы локонами спадающие на плечи, красивый изгиб бровей, тонкий прямой нос, красивая улыбка. Мне сразу захотелось сделать что угодно, лишь бы она улыбалась. Она была в простой рубашке из грубой ткани темно-коричневого цвета и свободных штанах, подвязанных на поясе веревкой.

С каждым взглядом я понимал, что я нахожусь там, где раньше никогда не был. Хижина, срубленная из дерева, казалась старой, даже древней. Повсюду развешаны пучки трав, какие-то баночки, мисочки повсюду. И вокруг всего этого потрясающий налет легкого хаоса. Определенно, мне здесь нравилось.

― Где это я? – хрипло, будто не своим голосом поинтересовался я. – И как тебя зовут?

― Аэтти, - мягко сказала она. Я только сейчас понял, что она держит мою руку в своих ладонях. – Райдо, тебе нельзя шевелиться. Хочешь пить?

Я облизал пересохшие губы опухшим языком и кивнул. Еще как хотел.

Она нагнулась, взяла с пола пузатую кружку и помогла мне ухватить губами соломинку. Это было непросто, но я смог. Вода показалась мне самой вкусной на свете. Напившись, я с облегчением вернул гудящую голову на подушку.

― Где я? – прошептал я.

― На Дэли Аталг, - мелодично сказала она. И даже ее интонации казались мне очень знакомыми. Будто когда-то раньше я часто слышал ее голос. – Райдо, тебе нужно отдохнуть. Ты слишком слаб сейчас.

Разумеется, она была права. Так паршиво я никогда себя не ощущал. Даже когда я неделю гулял и пил без продыха после сдачи диплома в институте, мне не было так плохо.

― Аэтти, - сказал я, пробуя, как звучит ее имя, - Что произошло?

― Я нашла тебя здесь, на Дэли Аталг, - объяснила она. – Ты бы на грани полного развоплощения. Едва держал свою суть. Но ты смог, Райдо, смог остаться.

― Почему Райдо? – еле ворочая языком, все же спросил я.

Она поняла. Улыбнулась, и забавные ямочки украсили ее щеки.

― Потому что, я всегда тебя так называла.

Она собралась встать, но я сжал ее пальцы. Едва заметно покачал головой.

― Не уходи, - сказал я.

Я сам не знал, зачем. Но точно понимал, что не хочу снова проваливаться в забытье, которое уже подбиралось на своих мягких лапах все ближе.

― Будь со мной.

Слова путались. Я бы хотел сказать что-нибудь еще, но язык, зараза эдакая, заплетался и еле двигался. Но Аэтти поняла. Она легла на край кровати, близко, совсем рядом. Протянула руку, стала гладить мои спутанные волосы. Под эти движения, мягкие и нежные, я спокойно уснул.

Второе пробуждение было определенно лучше первого. Во-первых, мне не было так паршиво. Во-вторых, я смог сам приподняться на кровати. И в-третьих, слабость, сковывающая все тело, отступила.

Я сел на кровати и осмотрелся. В хижине никого не было. Что за Дэли Аталг? Где это вообще находится? Я откинул покрывало. Великие боги, я был полностью голый. Даже повязки на животе не было, от раны остался лишь узкий красноватый шрам. Трусы тоже отсутствовали. В целом, в этом не было ничего страшного. Природа создала нас такими, и только условности и предрассудки человеческого восприятия накладывают на обнаженную фигуру жесткое табу. Я осторожно поднялся. Меня слегка шатало, но все же я крепко стоял на ногах. Я стянул с кровати легкое покрывало и накинул на себя на манер римской тоги.

Я напился из кувшина, что стоял рядом с кроватью. Осмотрелся и решил прогуляться, чтобы проверить свои силы.

В самой хижине света было маловато – лишь несколько свечей на столе и на стенах в специальных подставках. За окнами – темень. Я толкнулся в первую попавшуюся дверь и угадал, это был выход из хижины.

За порогом бушевало небо. Межмир, какими бы красивыми не были его небеса, и рядом не стоял. Здесь, казалось, протяни руку и зачерпнешь звездной пыли руками.

Я брел по каменистой земле, жалея, что выперся босиком. Но делать было нечего, не разворачиваться же на полпути. Справа я заметил свет от огня и медленно пошел туда.

Большой костер горел у самого обрыва. Я едва не оступился, чуть не шагнув в пустоту. Я с удивлением осознавал, что находился на острове, плывущем посреди бескрайнего космоса.

Вздохнув, я подошел к огню. Рядом лежали три небольших бревна. Но садиться не хотелось. Я просто стоял, грелся в лучах тепла и смотрел на небо. Мне нужно было все обдумать. Уложить все последние события в голове. Боги, я же прекрасно жил весь прошедший год. У нас с Ли было все спокойно в гостинице. Подумаешь, пару раз за вечер приходилось разговаривать с каким-нибудь не в меру общительным посетителем. Ерунда какая. А я еще возмущался тогда, как мне все надоело. Знал бы, что будет потом, так молчал бы.

А потом все завертелось с дикой скоростью. События вращались вокруг меня, словно торнадо, и я ничего не мог с этим поделать. Альяра, с которой у меня связь. Миралисса, с которой у меня было нечто безумное и прекрасное. Сила эта, которая проснулась ни с того, ни с сего, Эрха, который почему-то преследует меня. Знать бы, как это все сплести в один узел.

Я снова вздохнул. Я терпеть не мог состояние, когда я чего-то не понимал. А в последний месяц своей жизни я ровным счетом ничего не понимал вообще. События, словно бурная река, подхватили меня и тащили течением, а я мог только пытаться не захлебнуться окончательно.

― Райдо! – ее голос я уже узнавал. Я обернулся. Аэтти шла от дома. – Я не думала, что ты так быстро встанешь.

Она подошла, с улыбкой посмотрела на меня и вдруг обняла так, как это умеют делать маленькие дети – искренне и бесстрашно.

― Ну привет, - прошептала она. – Я боялась, что не смогу тебя вытащить.

― Смогла, - прошептал я в ответ.

Она подняла голову, улыбнулась снова.

― Может, пойдем в дом? – предложила она.

― А что там?

― Там кое-что вкусненькое, - рассмеялась она и потянула меня за руку. – Ну пошли же! Я наведалась аж в сам Аэр Диарг, чтобы найти тебе одежду и еду. Ты ведь хочешь есть?

― Да, - вдруг осознал я. – Еще как!

― Тогда скорей передвигай своими босыми ногами, - захихикала она. – Никто тебя не просил выходить из дома босиком.

Ужин был простым, но очень вкусным. Каша, овощи и что-то похожее на мясо по вкусу, но не по форме. Я ел, не особо разбираясь, и получал несравненное удовольствие. Аэтти сидела рядом и наблюдала за мной. Сама она не ела, пояснив, что не хочет.

― Ты тут белого щенка не видела? – поинтересовался я, гадая, куда же подевался Тай. Его не было даже в Межмире, куда я попал из арки Ёниша. – Такой маленький и пушистый.

― Твой арьеар?

― Мой кто?

― Твоя вторая ипостась в облике стихии, - терпеливо пояснила Аэтти. – Твой спутник.

― Ну да, он самый.

― Сюда ему нет нужды приходить, - она пожала плечами. – Он знает, где ты и ждет тебя в мирах. Вот, - она поставила передо мной кружку, наполненную темной жидкостью до краев. ― Это отвар, который ты должен сегодня выпить. Он довольно мерзкий на вкус, но ты сможешь.

Я осторожно глотнул. Терпкий и горький вкус сковал язык и я скривился.

― Не морщись, здесь необходимая тебе подпитка.

― Сколько я здесь? – спросил я.

― В мирах луна только сменилась.

Я быстро перевел термин миров в привычнее для себя понятия. Чуть меньше месяца. Вот это да.

― Я валялся в постели без сознания месяц?

― Иногда ты приходил в себя, - сказала Аэтти. – Ты этого не помнишь?

Я покачал головой. Что там мои друзья теперь думают? Наверное, Миралисса сгоняла к Серым сестрам, кем бы они ни были, выяснила, что меня нет в мирах, и меня уже посчитали пропавшим без вести. Как дядю.

Я уныло пил свой чай.

― Что случилось? – Аэтти моментально все почувствовала. – О чем ты думаешь?

― О том, что меня нет было в мирах так долго.

― О, это не проблема, - легко отмахнулась она. – Когда ты будешь возвращаться, можно подкорректировать направляющие векторы и направить тебя в нужное время. Скажем, на следующий день после того, как ты ушел из миров. Можешь и через неделю появиться. Но не меньше дня и не больше месяца.

Я призадумался. Любопытно получалось. Но ее слова успокоили меня. Значит, не будет Ли зря обо мне плакать.

― Выпей еще глоточек и в постель, Райдо, - мягко заметила Аэтти.

Я с удовольствием завалился на кровать, даже не подумав снять свою тогу. Хотелось лежать и не двигаться, меня окутала приятная расслабленность.

― Райдо, - Аэтти легла со мной рядом, повернулась ко мне, подложив под голову локоть. – Что с тобой произошло?

― Я сам не знаю, - сказал я, осторожно переворачиваясь на бок, чтобы видеть ее лицо. – Я вообще уже ничего не понимаю. У меня в голове только вопросы, а ответов нет. Почему, например, со мной что-то происходит? Междумирье играет со мной в свои игры.

― Ты – странник, и это совершенно нормально для странников, - пояснила Аэтти. – Невероятные невероятности и случайные совпадения. Это – сама суть странников.

― Даже если я действительно странник, то я совершенно ничего об этом не помню.

― То, что с тобой произошло перед этой жизнью, спутало все твои нити и отрезало тебя от источника, - со вздохом сказала она. – Я вижу это по плетению твоих нитей. Память твоих прошлых воплощений во многом заблокирована. И я не знаю, Райдо, было ли это частью твоего плана и вправе ли я рассказывать тебе то, что ты должен вспомнить сам.

― Что это за место? – этот вопрос не давал мне покоя. Мне казалось, что если я узнаю это, я пойму что-то очень важное для себя.

― Пустота, безвременье, другой план, - она умудрилась как-то пожать плечами лежа. – У нашего пространства множество названий. Здесь мы отдыхаем, перерождаемся и ждем того времени, когда нужно будет спускаться в миры.

― Я – Эленар? – порывисто спросил я. – Это я когда-то был в мирах под именем Эленара?

― Ты брал себе не только имя Эленар, - она снова улыбнулась. – Тебе вообще всегда нравилось называться по-разному.

― А ты? Какое имя для миров берешь ты? Аэтти?

― Аэтти – это только для тебя. В мирах я гораздо более сурова, чем рядом с тобой. Сирра, - сказала она с придыханием. – Эррига.

― Приводящая к победе, - сказал я, сразу понимая первый уровень смысла. – Не знающая жалости. Да, ты действительно сурова, Аэтти. Хотя, сейчас мне и сложно в это поверить.

― Ты никогда не мог поверить, - усмехнулась она. – Даже в последней битве.

― Что между нами было? – вдруг спросил я, глядя на нее. Ее лицо казалось мне таким знакомым и родным, будто я смотрел на нее вот так уже тысячи раз.

Она молчала какое-то время, а затем сказала тихо, почти шепотом:

― Все.

Так могла сказать только женщина. В этом слове было сказано столько всего, что даже говори Аэтти полдня, она не бы смогла сказать больше.

― Ты любила меня?

― Я и сейчас люблю тебя, глупый, - улыбнулась она. – И ты меня любишь. Так было и будет всегда.

Мне вдруг стало стыдно за всех тех женщин, которые у меня были.

― Это не имеет никакого значения, - сказала она мягко, словно все понимала без слов. Наверное, действительно понимала. – Ты – там, а я – здесь.

― Почему?

― Мое время еще не пришло, - она мягко провела рукой по моей щеке. – Ты – Райдо-странник, а я Аэтти-воительница. Мне еще слишком рано появляться в мирах.

Как-то незаметно она оказалась совсем рядом. Я чувствовал ее дыхание на своей щеке. Я ощущал с ней такое родство и такое спокойствие, которого никогда и ни с кем не испытывал. Казалось, она знает меня таким, какой я на самом деле есть. Знает и давным-давно приняла.

Я нашел ее губы первым. Она была особенной. Чувственность смешалась с напором, нежность со страстью. Мне казалось, я понимал все, чего она хочет, а она предугадывала даже мои движения.

Я не срывал с нее одежду, путаясь в своей хламиде. Я медленно раздевал ее, любуясь каждой линией. Знакомыми чертами, что вплелись в память на глубинном уровне, который не стереть ничем и никак. Мне нравилось, что в ней нет ни грамма стеснения. Я вдруг осознал, что мы занимаемся любовью не в первый раз. Я видел, как трепетно она ждет моих прикосновений, как закрывает глаза от удовольствия, как прикусывает губу, чтобы не закричать. Я ощущал себя мужем, что вернулся к любимой жене после долгого путешествия.

Это было больше, чем любовь двух тел. И как бы примитивен я не был, я это чувствовал. А также то, что эта встреча перечеркнула все, что было до этого. Потому что с ней – все было иначе.

Если бы здесь было солнце, то можно было бы с уверенностью сказать, что мы занимались любовью всю ночь до рассвета.

Я лежал с закрытыми глазами и безмерно наслаждался моментом, который растянулся на целую вечность. Она была рядом. Я чувствовал не только ее тело, но и сущность. Это практически невозможно объяснить словами, но это было.

Я не спал, хотя мысль о сне колыхалась где-то на границе моего сознания. Я знал, что и Аэтти не спала.

― Я же не захочу теперь уходить отсюда, - едва ворочая языком, прошептал я, поглаживая ее обнаженную спину. – Ты слишком хороша.

― Я знаю, мой Райдо, - она улыбнулась. Я с закрытыми глазами видел ямочки на ее щеках. – И поэтому, ты отправишься в миры. Твоя рана зажила. Ты исцелен, моей любовью и моим искусством. Миры ждут тебя.

Я резко открыл глаза.

― Нет.

― Да.

― Аэтти!

― Райдо.

Мы замолчали, глядя друг на друга. Я не хотел раздражаться, а она попросту не умела на меня злиться.

― Зачем так рано? – все же спросил я.

― Ты готов, - она улыбнулась. Поцеловала меня в шею. – Ты не представляешь, как я не хочу тебя отпускать. Но если ты пробудешь здесь достаточно долго, я буду еще сильней скучать по тебе. Захочу спуститься в миры раньше срока, а это никогда не заканчивается ничем хорошим.

― И ты хочешь, чтобы я отправился прямо сейчас? – все же уточнил я. – Вот прямо в эту же минуту?

― Тут нет минут, мой любимый Райдо, - рассмеялась она. – И не сейчас, разумеется.

Она склонилась надо мной, длинные рыжие волосы локонами упали мне на лицо и на грудь. Ее губы были восхитительны. Она как-то умела делать так, что от одного только поцелуя, у меня внутри все закипало.

Этот раз казался мне иным. Быть может оттого, что я понимал, в следующий раз я увижу ее не скоро. Я чувствовал, как засыпаю крепким сном и сильней прижал Аэтти к себе. Обнял двумя руками, не желая выпускать ее. Она прекрасно все понимала. Уже сквозь сон я услышал ее голос:

― Я найду тебя там, мой Райдо. Да прибудет с тобой великий случай. Хорошей дороги, странник.

Аэтти определенно обладал чувством юмора. Я проснулся от холода. Открыв глаза и подняв голову, я понял, что лежу на траве какого-то поля. Над головой голубоватое небо. И я был совершенно голый. Прохладный воздух холодил разгоряченную после постели кожу.

Я хохотал в утреннее небо, я смеялся, как безумный, до слез. Она действительно была сурова, моя Аэтти.

Лишь отсмеявшись, до меня стали доходить звуки этого мира. Какого мира? Я сам хотел бы знать. Я поднялся и увидел это. На равнине, что лежала за небольшим пригорком, на котором я оказался, шло сражение. Только воительница могла послать меня голого в самое пекло битвы.

Недолго думая, я бегом, чтобы заодно и согреться, спустился с пригорка. Там, где битва, есть люди, а значит, есть и одежда.

Уже подбегая, я увидел, что несколько десятков варгов сражаются с какими-то странными черными существами, совершенно не похожими на людей. Это были похожие на спрута твари, что лезли из дыры в воздухе.

Я замер, не зная, что мне делать. Убегать? Но это претило моему внутреннему любопытству. Бежать сражаться? Это было бы и вовсе глупым. Я мог разве что напугать несчастных тварей своим видом. Пока я размышлял, одно из созданий переместилось каким-то особенным образом ко мне. Вот оно было в десятке метров, а вот щелчок! – и оно в двух метрах от меня. Более всего оно напоминало мне спрута. С дюжину щупалец беспрестанно шевелились в воздухе, исходя из шаровидного тела, облепленного чем-то похожим на глаза. Было мерзко даже смотреть, не говоря про то, чтобы дотрагиваться.

Одно из щупалец метнулось в мою сторону. Я отскочил, споткнулся, рухнул на траву, и что было силы пополз от щупальца в диаметрально противоположную сторону. Тут же уткнулся во что-то холодное и жесткое. Я в ужасе обернулся, ожидая увидеть еще одну тварь, но это был лежащий на земле варг в доспехах. В руке у него был зажат длинный черно-красный клинок. На моих глазах огненные блики потухали, словно втягиваясь в металл. Даже не смотря на ситуацию, я вытянул у варга из руки клинок максимально осторожно, и снова откатился в сторону от длинного склизкого щупальца.

Если бы эти твари были чуть расторопней, мне бы уже несколько раз досталось. Но с каждым новым разом щупальца двигались все медленнее. Я успевал увидеть замах, неспешное движение, и еще на середине успевал отскочить.

Клинок запылал в моей руке огнем. Жар не обжигал, но одаривал теплом. Очередной замах черной гадости я просто перерубил пополам. На это много ума не требовалось, и даже такой, как я, который никогда не держал в руках оружия, смог это сделать.

Я услышал недовольное шипение, резанувшее по ушам. Следом уже три щупальца полетели в мою сторону. Я присел, увернулся и одним взмахом перерубил сразу два отростка. Третий срезал обратным движением и отскочил в сторону. На мое место тут же шлепнулась склизкая гадость. Я не столько боялся этой слизи, сколько мне было противно. Я же был голый, даже одежда не прикроет. Тварь снова ринулась на меня. Клинок рубил легко, словно горячий нож резал масло. И вдруг он сам дернулся вправо, удлинился на полметра и снес под корень очередной отросток. Так вот оно в чем дело, оказывается! Вот теперь мне становилось понятной мой удачливая ловкость в обращении с клинком.

― Ну, спасибо, дружище, - сказал я клинку с благодарность. – Теперь надо это чудище зарубить и за остальные приняться, а то там ребятам, кажется, туго приходится.

Клинок словно понял. Мягко направил мои руки вперед и вправо. Я понятливо двинулся в нужную сторону, заставляя себя шагать по слизи и не морщиться. Главное, не подскользнуться. У твари остался последний отросток, который нападать не очень-то спешил. На месте твари я бы давно стал ползти подальше от чокнутого психа, что сражается голышом. Но у этого существа, как и у насекомых, видимо не было чувства самосохранения.

Последний отросток ринулся сверху, я снова отпрыгнул и отсек скользкую гадость. И тут клинок дернулся вперед, а затем удлинился, превратившись в подобие хлыста и метким ударом снес какой-то нарост на шарообразом теле твари.

То ли там какая-то болевая точка была, то ли какой-то жизненно важный орган, только после этого тварь грузно осела на траву, растеклась буро-черной жижей и больше не шевелилась. Я побежал в самую гущу событий.

Только подбежав к варгам, я понял, что это не твари были такие неповоротливые и медленные, а время для меня каким-то образом замедлялось, когда я сражался. Движение варгов, закованных в доспехи, были такими же медленными, как и у тварей.

Знакомое и давно ожидаемое чувство аналитика накатило мягкой волной. Я отдался этому ощущению с головой. Я не был больше никем, и у меня не было ничего. Я был продолжением клинка, а клинок был мной.

Я никогда не умел, и потому не любил танцевать. Но здесь и сейчас я растворились в смертоносном танце. Мы были единым целым – я и клинок, и мы прекрасно дополняли друг друга в тацне. Один удар сменял другой, движения перетекали друг в друга. Я жил так, как никогда еще не жил. Наверное, я даже хохотал от радости в этот момент.

В какой-то момент я машинально отметил, что в моих руках не один клинок, а уже два. И я управлялся с ними легко, а точнее, они вели мое податливое тело за собой. Я рубил и резал, я колол и бил. Но этого было мало. Я видел, как падают варги на поляну, залитые кровью и их тела рассыпаются красноватыми искрами. Я понял, что как бы не хотелось мне упиваться вдохновением боя, я все равно опоздаю.

Сила всколыхнулась внутри, подобно волне. Она поднималась изнутри, накатывая то жаром, то ледяным холодом. Она рвалась наружу, и я дал ей волю. Второй клинок понятливо исчез. И следующая тварь просто рассыпалась в прах от движения руки, скомканная чистой силой. Следующий удар сжег три существа разом. Но сила все нарастала. Я чувствовал, как мое тело трясет от напора энергии.

В едином движении я упал на колено и вложил все, что у меня было в один удар по земле. Чудовищная волна прокатилась во все стороны. Она сминала, низвергала в небытие, рвала в клочья, на частицы, что меньше атома, всех существ из иных миров, что вылезли из прорехи в пространстве.

Дрожь схлынула вместе с последней уничтоженной тварью. Я снова почувствовал, что дышу. Ощутил свое тело так, как всегда ощущал. Почувствовал, как горит жаром клинок. Я медленно поднялся, ноги предательски дрожали, но все держали меня в вертикально положении, за что им большое спасибо.

Я видел свое тело, сплошь покрытое черной слизью, и мог себе представить, как я сейчас выгляжу со стороны. Несколько десятков варгов тоже видели. Как вдруг все, в одном порыве, они опустились на колено, и над поляной стало звучать одно слово, произнесенное десятком голосов.

― Дашиар! Дашиар!

Наверное, это спасибо на их языке, решил я для себя. Меня занимал другой любопытный момент. Клинок. Горячая волна теплого приятного жара обхватила запястье правой руки, в которой я сжимал рукоять. Горящий огнем клинок стал укорачиваться, будто втягиваясь, а волна жара стала продвигаться по моей руке. Оранжево-красный змей ложился на мою кожу кольцами, поднимаясь все выше по руке. Жаром обдало спину, грудь и шею, и тепло мягко скатилось кольцами змея по левой руке, улеглось кончиком хвоста у левого запястья и узкой клиновидной мордочкой у правого.

Черная слизь лохмами спадала с кожи под жаром рисунка. На моей коже лежал невероятно красивый рисунок змея. Я поскреб кожу пальцем. Змей чуть заметно подвинулся, перетекла под пальцами чешуя. На мордочке змея приоткрылись глаза.

― Мне нужно время на слияние, - прозвучал в ушах странный шипящий голос. – Я не причиню тебе зла.

― Да я как-то и не боялся, - ответил я вслух. – Устраивайся, дружище.

Как мне показалось, змей довольно хмыкнул. А на мордочке зажмурились глаза.

Я медленно пошел вперед, к варгам, которые так и стояли на одном колени все поголовно. Один из варгов поднялся при моем приближении, приложил кулак к груди и молча склонил голову.

― Отец, мне бы слизь эту вонючую отмыть, - обратился к нему я. – Да и штаны какие-нибудь тоже не помешали.

Варг ухмыльнулся в бороду.

― Ребяты, принимайте Дашиара в дружину! – заорал он во всю мощь своих легких. И поляна грянула грохотом, в котором звучала долгожданная победа.

Я посмотрел в небо. Видела ли меня сейчас Аэтти? И улыбнулся. Победа – одно из ее имен.

Глава 17

Большая часть отряда направилась в крепость Стражей, что была в двух переходах отсюда. Другая часть, поменьше, числом ровно в дюжину, - в Твердыню, прямиком через лес. Мне выделили вполне нормальную одежду. Плотные крепкие штаны из грубой ткани, рубашку и куртку. Каким-то неведомым для меня образом невысокие варги умудрились найти одежду мне по росту. А ведь я был выше любого из них как минимум на голову. Нашли даже подходящие сапоги, за что я им был крайне благодарен.

Вообще у них тут были крайне простые взаимоотношения. Со мной разговаривал предводитель маленького войска, и я видел, что с ним даже простые вояки общаются очень просто. Только во со мной на контакт не выходили. Поглядывали, перешептывались, но говорить не желали. Наверное, потому что я заявился на их битву голый, совсем без почтения к великой матери всех героев – войне.

Главный по отряду – Руарк, подозвал меня к себе и указал на закрытую тентом повозку, запряженную двумя низкими крепкими лошадками и кивнул на козлы. Залез первым, взял вожжи и снова глянул на меня, безмолвно вопрощая, чего это я стою.

Я взобрался, уселся и лошадки, повинуясь окрику, сразу тронулись. Дружина рассосредоточилась по обеим сторонам. Двое из отряда еще несколько минут назад ушли первыми к лесу, сквозь который пролегал путь в твердыню.

― Руарк, - все же решился я на вопрос. – А чего твои ребята со мной не разговаривают? Я их обидел что ль?

― Дык, ты ж Дашиар - Руарк поскреб бороду. – Но ты не переживай, это до первой попойки.

― А что это означает? – полюбопытствовал я.

― Ребята, Дашиар не знает, кто такой Дашиар! – крикнул Руарк и отряд разразился хохотом. - Наши легенды говорят, что Дашиар – это великий воин, который придет освободить наш мир от тварей.

― Но я не великий воин, Руарк, - резонно заметил я. – Если бы не клинок, я бы никогда не справился с этими тварями.

Варг пожал плечами.

― Ты спас семь дюжин варгов от перехода в Межмир, - сказал он тихо. – Не важно, кто или что помогло тебе в этом. Легенды в точности говорили о твоем приходе. Я не очень-то большой знаток высокого слога, - доверительно сообщил он. – Это все мудрецы да скальды по части высокой поэзии. Но кое-что даже простой воин, как я, знает. Говорилось, что во время безнадежной битвы появится пришелец, что будет похож на варга, но не будет им. Он будет неистов в бою и страшен в гневе. Он сразит тварей и Огнестраж сам выберет его своим другом, а не хозяином. Ты – Дашиар. Ты заявился на нашу битву в чем мать родила и сражался с такой скоростью, что мы даже не видели клинков в твоих руках, так быстр ты был. Змей Ореада выбрал тебя сам, хотя должен был уйти в небытие Мира меж мирами вместе с хозяином. Ты – Дашиар.

Руарк с задором глянул на меня и, усмехаясь в усы, добавил.

― Откуда ж ты только взялся! Видать, прямиком от девки своей из кровати выпрыгнул! Видать, они тебя ох как любят!

Я смущенно потупился. Вот откуда, мать его, этот бородатый дядька мог это знать. Ребята из отряда захихикали в бороды, а затем, не выдержав вида моего покрасневшего лица, заржали в голос.

Когда хохотки улеглись, кто-то протянул мне бурдюк с водой, и завернутые в тряпицу кусок хлеба и вяленое мясо. Ну хоть здесь есть нормальная еда, а не тушеные овощи. Я с удовольствием принялся за перекус.

― А долго нам до твердыни-то добираться? – поинтересовался я, невольно перенимая заразительную манеру варгов говорить. – И, кстати, какой сейчас день по Сурграду?

― По нашему – середина листопада. А по Сурграду – дай подумать, - не иначе как девятый день второй недели первого месяца начала года.

Я прикинул, и выходило, что Аэтти отправила меня как раз на следующий день после того, как мы наведались в гости к Ли. То есть, завтра, меня ждут занятия в Академии, и уже сегодня бы было бы неплохо заявиться в гостиницу. Ли, конечно, девушка с мозгами, но даже она поднимет панику, если я не появлюсь к вечеру. Представляю, какой переполох она устроила, когда… тут я вспомнил о том, какой устроил разгром во дворце Миралиссы. Интересно, дошли до Сурграда уже слухи или нет? Думать об этом мне, разумеется, не хотелось. Что будет с Альярой, когда она узнает, я даже не мог себе представить. Вот Тау оценит, пожмет руку и в красках перескажет выражение физиономии Тальвиана. Кшан, конечно, подобную выходку не одобрит, но примет, если я приведу железобетонные доказательства необходимости своих действий. А ведь я не приведу. Я не хотел рассказывать друзьям, что произошло в пирамиде. Я даже представить себе не мог, как буду объяснять им, что видел их мертвых и изломанных на полу, черном от запекшейся крови.

Нет.

А без этой немаловажной детали трудно будет объяснить, зачем я поперся во дворец к Миралиссе среди ночи и раскидал всю стражу, чтобы поговорить с ней.

Нет. Лучше пусть обижаются на меня, ненавидят меня, но не знают о том вероятностном будущем, которое лично я собирался не допустить во что бы то ни стало.

Я твердо был уверен, что рассказывать ничего не буду. Главное, чтобы Альяра ничего по нашей связи не поняла, но насчет этого я был спокоен. Почему-то мне казалось, что более всего эмоций я получу именно от нее, а это означает, что прочитать меня она просто не сможет, слишком сильны будут ее переживания.

Погруженный в свои раздумья, я сам не заметил, как задремал, откинув голову на высокий борт повозки.

Руарк тряс меня за плечо. Я не сразу очнулся от глубокого сна без сновидений.

― Привал на ночевку, Дашиар, - доложил он. – Ребята там для тебя уже место подготовили. Можешь продолжить свой сон на лежанке из мягких трав.

Я поблагодарил и спрыгнул с повозки. Кто-то дружески хлопнул меня по плечу так, что я споткнулся и едва не улетел носом вперед, чудом удержавшись на ногах. Кто-то протянул руку для железного рукопожатия, от которого заныли кости. Кто-то всунул железную кружку с чем-то явно горячительным, а не горячим. Низкорослый даже для жителей Варгриала крепыш подхватил меня за руку и потянул к огромному костру посреди стоянки.

― Твоя постель, Дашиар, - с гордостью сказал он. – Надо может чего?

― Спасибо. Вы и так дали мне все, что нужно, - я приподнял кружку в приветственном жесте.

Варг понимающе ухмыльнулся.

― Скоро еда горячая будет. Уж не откажись, уважь, раздели с нами трапезу.

― Еще бы! Я голоден, как волк!

Варг еще сильней расплылся в улыбке.

― Тогда пошли в круг!

Я последовал за ним к центру лагеря у костра. Ребята подвинулись и мне выделили место у огня. Кто-то протянул теплую накидку из шкуры убиенного животного, как сказала бы Альяра. Но сейчас накидка была очень даже кстати – вечером стало гораздо холодней, и прохлада пробиралась даже сквозь одежду.

Широкие плечи варгов подпирали меня с двух сторон. Я закутался в шкуру и потягивал крепчайшее пойло из кружки маленькими глотками, стараясь не морщиться.

Признаться, мне было хорошо. Сама мысль о том, что мне как-то придется объясняться с друзьями, не радовала. Я малодушно хотел бы оттянуть этот момент. Знал, конечно, что разговора не избежать. Особенно после того, как слухи из Альвиара поползут в другие миры. И потому хотелось напиться, чтобы хоть в мыслях это все не сидело.

В ожидании ужина варги травили скарбезные истории и всячески друг над другом подшучивали.

― А вот Ваарги, ты как в прошлый раз от бабенки своей без штанов удирал, так, говорят, с тех пор кое-что и отморозил, - лениво протянул сидевший напротив меня могучий варг с рыжей бородой. – Тут ребята интересуются, может тебе помочь в этом деле? Друзья как никак, в одной дружине ходим.

Ребята от души заржали. Ваарги посмеялся со всеми, почесал живот, протянул ноги к костру, и без всяких эмоций спокойно ответил:

― Дык, ежели меня твоя бабенка, Гиар, к себе на ночь зазывала, дак думаю, даже ты, самый сильный из ребят, меня заменить не сможешь, - варги захихикали, глядя на сжавшего челюсти Гиара, а Ваарги глянул на меня и задумчиво продолжил, – Разве что Дашиара уговорите, у него, все видали, сила ого-го какая!

Мне казалось, заржали даже лошадки, так заразительно варги хохотали над сальной шуточкой.

― Да мне бы со своими разобраться, - вздохнув, сказал я, не покривив душой. И поляна снова взорвалась хохотом.

Шуточки и подначиваяния были, как я понял, в дружине делом привычным. Никто и не думал обижаться на дружеские подколы. Я только посмеивался в свою короткую бороду, старательно пряча уж совсем откровенную улыбку.

Вскоре дежурный кашевар объявил о готовности ужина. Из большого котла в миски наложили кашу с мясом и раздали каждому. Обжигаясь руки и губы, я ел с таким удовольствием, словно ничего вкуснее в мирах никогда не пробовал.

После ужина рыжий Ваарги достал люльку, как здесь называли инструмент, похожий на гитару, и мелодично забренькал, напевая себе под нос какой-то разухабистый мотив. Вскоре скарбезную песенку о веселом и вечно пьяном варге, который то и дело влипал во всякие неприятности, но виртуозно из них выбирался, подхватили все остальные. Я сидел и слушал, даже не пытаясь подпевать. Слухом, как и голосом, природа меня обделила, решив, видимо, что и всего остального достаточно.

Ко мне подсел Руарк, потеснив ребят, протянул мне курительную трубку. Я отказываться не стал. Почему бы и нет. Приятный вечер располагал.

― В нашей Твердыне есть Арка, Дашиар, - сказал он, щуря левый глаз от дыма. – Как приедем, можешь хоть сразу отправляться в любой мир сквозь Межмир. А можешь и с нашим Стражем прямиком в Сурград, он тебя туда может минуя Междумирье отправить.

― Да, мне бы в Сурград, - вздохнул я.

― А можешь и на пир остаться, - весело подмигнул мне Руарк, - А потом уж в Сурград.

― Хорошая идея, - улыбнулся я, рассматривая видимый на запястье кончик хвоста змея. – Руарк, расскажи мне про огнестражей. Что это такое?

― Это наше лучшее оружие, Дашиар, - с готовностью поведал Руарк. – Когда-то давно, после великого Разлома, который расколошматил первый мир и порушил остальные, в нашем мире от тварей продыху не было. Лезли отовсюду. И полегли бы мы все, если бы не пришел такой же вот как ты посланник. Он расширил наши познания о металлах и рунах. Дал нам свои слова силы и научил вплетать их в структуру клинков. И напоследок подарил особое знание о том, как вытягивать зерна огнестражей из предвечной пустоты, и помогать им проявиться в этом мире в виде змея.

Руар затянулся ароматным дымом и выпустил идеальное колечко.

― Лишь немногие из наших кланов смогли пронести это знание до настоящих времен, - и добавил с гордостью. – Наш клан – смог. Мой отец создает огнестражей уже более пятисот кругов. У тебя – огнестраж, вскормленный его песнями.

― Но что это такое?

― Это никто тебе не скажет, даже мой отец не знает доподлинно. Когда-то, если верить нашим легендам, огнестражи были иными, да и мы тогда тоже были другими. Сейчас, огнестраж – это лучшая защита и лучшее оружие на поле боя. Он может принять форму любого оружия, может почувствовать опасность заранее и предупредить тебя даже во сне. Может защитить тебя в Межмире от тварей.

― Тогда почему ни у кого из ваших воинов нет огнестражей?

― Не у каждого они приживаются, - сказал Руарк задумчиво. – Да и не так-то их легко вырастить. Мой отец, уж на что мастер, а может создать одного за несколько лун. За круг – три-четыре змея, ну, может пять, если повезет. А мастеров такого уровня на Варгриале не так уж и много. Искусство это, Дашиар, да такое сложное, что лучше уж мечом, как я, на поле боя махать, чем полжизни только учиться зерно из пустоты вытаскивать, а потом еще песнями взращивать.

― Ты говорил, что этот огнестраж должен был уйти вслед за своим прошлым хозяином, - напомнил я. – То есть, они привязаны к своим владельцам?

― Верно, - кивнул Руарк. – Зерно срастается с хозяином, и если хозяин переходит в Межмир, отправляется за ним. Клинок дался тебе в руки, ты оживил его своей силой и он выбрал тебя. Не как хозяина, ибо хозяев не выбирают, но как друга. Может быть, он и заговорит с тобой, как утверждают легенды.

― Так уже говорил, - я пожал плечами. – Сказал, что какое-то там слияние проводит и ему время нужно.

Руарк глянул на меня, будто не верил моим словам.

― Они с вами что, не говорят что ли? – переспросил я. – Что ты такими глазами большими на меня смотришь?

― Не говорят, - вздохнув, подтвердил Руарк. – Молчат, словно рыбы. Слушаются, делают, что должно, повинуясь одной мысли. Но ни разу еще никто от них ни единого слова не дождался.

― А вы сами с ними говорите? – поинтересовался я.

― А зачем? Ты с кружкой разговаривать будешь? Иль с курткой? Вот то-то же.

― Так они разумные, Руарк! – с жаром заверил я. – Неужто даже мастера ваши этого не знают?

― Вот у них и спросишь, - хмынул он в усы. – Я лишь из легенд о Дашиаре знаю, что змеи говорить могут. Так то легенды, понимаешь? Вот ты мне сказал, что огнестраж говорил, а для меня диво дивное, поверить даже не получается. Ровно как со мной сейчас моя трубка курительная женским голосом беседы вести станет, - он снова глянул на меня с прищуром. – Вот как выйдет твой змей на разговор, так ты у него и вызнай, чего это они с нами говорить не хотят.

Я пообещал. Мне ж самому теперь интересно стало.

― По койкам, ребята, - вдруг сказал Руарк. – Завтра на рассвете всех подниму, в путь двинемся, - и уже тише добавил, для меня. – Хороших тебе снов, Дашиар.

Я добрался до своей лежанки. Сверху был натянут небольшой полог от дождя. Рыжий бородач принес мне одеяло и тоже пожелал добрых снов. Я устроился на своей лежанке. Хорошо здесь было, хоть и промозглый воздух к ночи становился все холодней. Но тепло от костра грело ноги и спину и, закутавшись в одеяло, я довольно быстро уснул. И спал, действительно, хорошо, без снов.

Утро выдалось холодным, проморзглым и сырым. Я кутался в одеяло и в шкуру, но тепла это не давало. В конце концов, осознав бесплодность попыток, я нехотя поднялся и побрел к костру. Было еще темно, но огонь весело трещал посреди лагеря. Дозорные, выставленные Руарком на ночь, поддерживали огонь, регулярно подкладывая толстые ветви.

Но посидеть в одиночестве у костра у меня не получилось. Вскоре лагерь зашевелился – варги поднимались и начинали готовиться к походу.

Как я потом себя корил, что не почувствовал сразу. Что не ощутил предпосылок, что сидел, расслабленно на лежанке из листьев и потягивал горячий чай с изрядной дозой знаменитой горилкой варгов. Я был непростительно расслаблен.

Эрха появился прямо возле костра. Черный плащ, широкий капюшон, скрывающий лицо. И ухмылка на красивом, аристократичном лице, которое я видел совсем недавно в песчаном городе.

Он медленно отбросил капюшон и безошибочно нашел меня взглядом. Я замер с поднесенной ко рту кружкой. Лагерь продолжал жить своей жизнью, будто незнакомца никто не замечал.

― А у вас тут миленько, - проговорил Эрха осматриваясь по сторонам, словно был гостем, которого пригласили к костру. – Так уютно и хорошо, что аж противно.

Я не верил своим глазам. Эрха все время казался мне наполовину моим бредом, наполовину каким-то диковинным существом, что появляется в самые неожиданные моменты и также внезапно исчезает. Словно плод моего воображения.

Рыжий бородач заметил его первым. Нахмурил брови, двинулся к нему, но без опаски. С меня слетела пелена оцепенения. Я подскочил, расплескав на себя горячий чай.

Клинок вошел рыжему варгу в горло. Он захлебнулся кровью, схватился за лезвие ладонью, разрезая руку до кости. Захрипел и свалился к ногам Эрха.

Варги, смельчаки, отчаянные и бесстрашные воины, не двигались с места, оцепенев. Я видел, с каким ужасом отшатнулся Ваарги, как упал другой варг, судорожно отползая в сторону.

Эрха отряхнул клинок от крови резким движением. Улыбнулся и мимоходом добавил:

― Они все равно должны были умереть вчера, - он пожал плечами. – Умрут сегодня. Какая разница, верно?

Он едва шатнулся в сторону и взорвался вихрем. Еще один варг упал на землю с распоротым животом. Над стоянкой завис тошнотворный запах крови и внутренностей. Я бросился на Эрха. Он отмахнулся от меня, словно от назойливой мухи, одним ударом, не касаясь, отшвырнул в сторону. Я пролетел несколько метров и встретился с бортом повозки. Проломил дерево и свалился на землю. Эрха всадил свой кинжал третьему варгу. Остальные ничего не делали. Это было самым страшным. Они отползали по траве с дико выпученными глазами, и даже не думали схватиться за оружие.

― Сражайтесь! – заорал я, поднимаясь на ноги. Я был зол. Я был в ярости от того бессильного страха, что охватил дружину. Даже Руарка. – Сражайтесь, чертовы трусы!

Я подскочил к варгу, что скрючился на земле, зажимая голову руками. Попытался поднять его. Куда там! Он весил в два раза больше меня! Тогда я со всей дури залепил ему кулаком в лицо. Только руку отбил.

Я бросился на Эрха. Подло. Со спины. Набросился, как зверь. Сбил с ног, и мы покатились по траве. Я осознал, что бью его, только когда услышал его безумный смех. Я разбил костяшки пальцев, а на его лице не было даже царапины. Он лежал на земле, вдавленный в траву, и хохотал, как чертов псих.

― Ты только посмотри на себя, - давясь хохотом, еле выговорил он. – Совсем, как истинный дайшар.

Он исчез так же внезапно, как и появился. Я стоял на коленях на траве и бешено озирался по сторонам. Его нигде не было. Но я чувствовал, что он где-то рядом. Что-то тревожно звенело в воздухе, едва слышимое, словно натянутая до предела струна, готовая вот-вот лопнуть.

Я увидел прореху еще до того, как она появилась. В пространстве в паре шагов от меня зазмеилась тонкая черная трещина. Она с треском ломала структуру миров, проламываясь из иного, чуждого измерения. Я знал, там было что-то страшное, чудовищное, смертельное.

Еще миг, другой, третий и грань разорвется. Я подскочил, бросился к прорехе. Я сам не знал, что я буду делать. Я этого даже не понимал. Я схватился пальцами за ломкий, тонкий кончик черной линии. Я видел ее так, как, возможно, никто не видел. Откуда-то издалека загремел далекий раскат грома. Затем еще один, ближе. И третий удар грома прозвучал уже над самой моей головой, хотя небо было по-утреннему чистым. Сила, что билась в этот мир, разжала когти, нехотя убралсь, утробно рыча. Ломаная линия исчезла, сломалась окончательно. Я оступился, ноги не слушались. Черезмерное напряжение сил вымотало меня до предела. Но я смог. Я не пустил чудовищное нечто.

Что-то изменилось. Я заставил себя поднять голову. На поляне лежали изломанные тела варгов. Эрха стоял в нескольких шагах от меня и вытирал о полу плаща Руарка свой клинок.

― До сих пор покупаешься на мои шуточки, - криво усмехнулся он.

Пока я закрывал прореху, Эрха просто резал всех без разбору. Мое человеческое сознание заходилось в безмолвном крике ужаса. Поляна утопала в крови. Безостановочно грохотал гром. Небо прорезала едва видная в дневном свете вспышка молнии.

Эрха, прищурившись, глянул на безмятежную высь.

― Пожалуй, мне пора, - он картинно поклонился. – Передавай привет друзьям.

Он рассыпался серыми клочьями.

Я рухнул на колени. Подполз к Руарку. Его лицо рассекал страшный порез, левый глаз вытек, я едва его узнавал сквозь чудовищную маску смерти.

Чувство дикой, безудержной ярости охватило меня, поднимаясь из глубины сокрушительной волной. Я закричал, не в силах сдерживать эту силу и мир стал растворяться в белом ослепительном свете.

Я подскочил на лежанке, задыхаясь. Лагерь. Верзила с рыжей бородой спит на лежанке слева, похрапывая во сне. Темное небо над головой, серый предрассветный сумрак окутывал поляну.

Я рывком сдернул с себя покрывало. Едва не снес опоры полога и выбежал к костру.

― Руарк! – громко позвал я.

Слава всем богам, всего лишь сон. До ужаса реалистичный, но сон. Но что-то внутри меня, какая-то особая, почти незнакомая мне сейчас часть, покачала головой. Не сон. Вероятность. Которая вот-вот станет реальностью.

― Руарк! – еще громче закричал я.

― Да тише ты! – раздался голос рядом. – Лагерь поднимешь раньше времени.

― Поднимай всех срочно, - не слушая, сказал я. – Мы должны уходить сейчас же.

Он стоял напротив меня, подцепив большими пальцами широкий ремень и с сомнением пожевывал ус.

― Рано еще, - наконец произнес он. – Да и ребята…

― Поднимай, - холодно сказал я, подавляя волны эмоций. – Немедлено!

Я чувствовал приближение точки сплетения. Как будто нити стягивались в один сплошной узел.

Руарк орал на весь лагерь, распихивая своих ребят, которые вчера, разумеется, напились в преддверии пира, и собирались досыпать положенные полчаса. Ничего не менялось. Линии сплетались чуть иначе, но узор был тот же. Эрха прибудет через несколько минут я снова ничего не смогу сделать.

Я даже не заметил, как мягко подкатилась сфера аналитика. Чуточку иная, будто показалась мне своей другой гранью. Состояние «ничто и никто» окутало невесомым покрывалом. Я больше не был собой. Я не был Райдо-странником, ибо его время еще не пришло так же, как и время Аэтти-воительницы. Я не был Эленаром, потому как он был знал, как пользоваться всей той силой, что дремала на дне моего сознания. Я не был Атеем, что пришел в миры и лишь познавал, кем он может стать.

Я был и меня не было. Я был всем и во всем. Я растворился в этом мире, в каждом из варгов, в каждой искре, что пылала внутри их тел насыщенно оранжевым светом.

Я видел их, и видел себя прошлого. И теперь точно понимал, кем я точно не был. Я больше не был человеком. Я знал это, безмолвный и бесчувственный, под идеальной сферой аналитика. Видел, как рассыпаются на части осколки некогда существующей личности, что была моим проводником на Земле. Что-то уходило и что-то появлялось.

Что-то изменилось. За несколько отрезков времени, что в Сурграде называют минутами. Эрха не успеет. Он окажется на пустой поляне, что еще хранит запахи и следы стоянки.

Сила, что облекала пустоту в форму, мягко вытянула весь лагерь, всю дружину на место, которое знал каждый из варгов – большой двор Твердыни. Все, что, было в лагере, оказалось вдруг за тысячу триста двадцать две лиги в один бесконечный момент силы.

Сфера была во мне, дышала чистой силой, смывая все наносное. Мне с трудом давалась даже громоздкая, примитивная речь, которой пользовались в этих мирах.

― Дашиар, - Руарк комкал в руках свою куртку, словно тряпку. – Да прибудет с тобой великий случай, Дашиар.

Он неловко кивнул и отошел в сторону, раздавая указания. Отовсюду появлялись новые варги, спешили узнать, что произошло, расспросить Руарка, узнать исход битвы. Гомон нарастал.

Я шагнул в сторону, освобождая путь двум молодым варгам, что тащили в руках огромный котел, полный исходящей паром горячей воды.

Хотелось уйти подальше от этой суеты. Сила мгновенно откликнулась, отзываясь так же мягко, как струны инструмента на руки мастера.

Я переместился так же легко, как перешагнул бы порог дома.

Никаких арок.

Всего лишь желание.

***

Гостиница.

Надо же.

Мягкий свет осветительного шара. Уютная комната и Кшан, кто бы сомневался, с книгой в руках.

Ощущение безграничной силы спадало, словно волна прилива. Я медленно возвращался в знакомые рамки своего тела, в привычные мироощущения человека. Я знал, что они никогда больше не будут прежними, но они хотя бы были. Я уже был кем-то.

― Атей? – Кшан удивленно воззрился на меня, едва не выронив книгу. А удивить этого твердокаменного асура было не так-то легко. – А двери тебя уже не устраивают? Великие стихии, если бы я своими глазами не видел, как ты соткался из белых нитей, я бы никогда не поверил.

― Давненько меня так не называли, - сказал я и уселся рядом с ним на кровать. Прислушался к себе. Чувство времени подсказывало, что сейчас раннее утро, едва-едва солнце показалось из-за края горизонта. – Какой сейчас день?

― Девятый, - очень медленно проговорил Кшан, с интересом рассматривая мою одежду.

― А ужинали мы когда? – уточнил я.

– Вчера, - размеренно сказал асур. – Интересный у тебя наряд. Постой, не говори ничего. Судя по фактуре ткани, грубой отделке и особому запаху, ты был у варгов, верно?

Ничего от этого занудного асура не скроется. Я открыл было рот, чтобы сказать какую-нибудь обтекаемую фразу, но Кшан только поднял руку.

― Ты никогда не владел вербальной аффермацией на должном уровне, Атей, - менторским тоном доложил Кшан. – Я бы не советовал тебе впредь прибегать к этому методу.

― Вербальным чем?

― Ты не умеешь врать, если говорить более простым языком.

― Скорее, не хочу врать тебе, - поправил я.

― Так что же мешает тебе сказать мне правду?

― Главный двигатель человеческого прогресса, - доверительно сообщил я.

― Что? – совсем запутался Кшан.

― Лень, банальная лень.

― Атей, - терпеливо сказал он. – Я вижу, что с тобой произошло нечто, что в значительной степени повлияло на твое первое сознание, исказив твою личность. Даже если ты не хочешь мне рассказывать, я пойму тебя, ведь я твой друг. И ты должен знать, что ничего не может повлиять на мое теплое к тебе отношение.

― Совсем?

― Совсем.

― А если я скажу тебе, что я – Эленар?

― Тот самый? – уточнил Кшан.

― Тот самый, - кивнул я.

Несколько секунд Кшан всматривался в мое лицо, будто изучал насекомое под микроскопом.

― Вполне вероятно, - наконец предположил он без тени эмоций. – Я мог бы задать тебе всего несколько вопросов…

― Кшан, ты неисправим, - я рассмеялся. – Даже если перед тобой появится сам древний, что приложил руку к созданию не только этих, но и многих других миров на заре появления вселенной, ты всего лишь изогнешь бровь и полезешь в карман за блокнотом с вопросами.

― Почему бы и нет? – легко пожал плечами Кшан. – Ты действительно мог быть Эленаром. Что произошло в великом Хране? Почему ты тогда ушел из миров?

― Недавно мне сказали, что я был Эленаром, - сдался я. – Но после произошло что-то такое, что отрезало мне доступ к памяти прошлых воплощений. Поэтому, придержи пока свои вопросы.

― И не подумаю. Ты можешь мне ответить и на другие, не связанные конкретно с Эленаром.

― О том, где я был и что со мной произошло?

Кшан вежливо кивнул.

― Я в очередной раз вляпался в какое-то дерьмо, - откровенно поведал я.

― Весьма информативно, - хмыкнул Кшан.

― Зато точно.

― Все так плачевно?

― Более чем.

― Предлагаю это дело обмыть, - с серьезной физиономией предложил Кшан, - Я знаю одно прекрасное место, вполне подходящее для подобных мероприятий. Думаю, тебе полегчает.

― Ты просто хочешь напоить меня и все выведать.

― Несомненно. Ты коварно раскрыл мой план.

― Я очень хитер.

― И весьма опасен, - с каменным лицом добавил он.

Я едва сдержался, чтобы не заржать. Но портить игру не хотелось.

― Предлагаю отправиться прямо сейчас, пока наши прекрасные спутницы спят.

― Ты прав, не будем же медлить.

Глава 18

Я заглянул в свою комнату. Щенок сладко спал на подушке. Едва я открыл дверь, он тут же проснулся и мгновенно переключился из состояния сна в активное бодрствование. Всем бы так утром вставать. Я присел и подставил руки. Тай пушистым клубком ткнулся в подставленные ладони и, отчаянно махая хвостом, пытался всячески показать свою любовь. Я прижал его к себе и аккуратно закрыл дверь. Мелькнула мысль переодеться, но я не стал тянуть время. Мне почему-то казалось, что стоит мне задержаться хотя бы на минуту, как объявится сестра или, что еще хуже, Альяра, и мне придется отвечать на тонну вопросов. А это, разумеется, было последнее, чего я сейчас хотел.

Спуститься вниз по лестнице не составило большого труда. Я знал, что где-то за стенкой одного из номеров бдительно не спят стражи, охраняя сон Альяры. Правильно, пусть охраняют и пусть она спит подольше.

Мы быстро вышли на улицу, охваченную разлитым в воздухе светом молодого солнца. Кшан, верный себе, молчал, явно тщательно продумывая вопросы.

Я так же безмолвно следовал за ним, даже не думая, куда он направляется. Вскоре мы свернули на узкую улочку и оказались посреди крошечной площадки, окруженной небольшими аккуратными домами.

― Где это мы? – поинтересовался я, с любопытством оглядываясь по сторонам. – Что это за место?

Кшан одарил меня своим серьезным взглядом и потянул за рукав.

― Сначала мы зайдем в одно место, - пояснил он, направляясь к узкому проходу между зданиями, на заднем дворике у которых мы оказались. – А затем уже направимся в ресторанчик.

Мы обошли здание и зашли в просторный зал мастерской. На первый взгляд было совершенно не понятно, что же за услуги здесь предоставляют. Неизменный атрибут – камин в дальней части зала, кресла, диван, столик. Картины на стенах, гардины на окнах. Более всего это место напоминало мне салон для досуга тридцатых годов, какими их показывали в фильмах.

На встречу нам вышла аристократичного вида женщина, с таким статным, исполненным внутреннего достоинства видом, что мне невольно захотелось подкрутить несуществующий ус на гусарский манер.

― Кшан, - томным, грудным голосом произнесла она, неспешно выплывая из-за прилавка. Затем посмотрела на меня, и ни один мускул не дрогнул на ее лице, хотя смотреть было на что – я, напомню, был в одежде варгов, от меня до сих пор пахло костром, и я не мылся уже два дня. И да, костяшки пальцев у меня почему-то были сбиты. Хотя я дрался только в своем видении. Но этот загадочный факт никак не желал усваиваться в моем уставшем сознании.

― Беарти, - низко склонил голову Кшан так, как должен кланяться асур из старшего дома женщине из младшего дома. – Моему другу нужен наряд, и я, первым делом подумал о тебе.

― Правильно подумал, - задумчиво произнесла мадам, со скучающим видом рассматривая мои обноски. – Твой друг прибыл из Варгриала?

― Нет, - улыбнулся Кшан, явно забавляясь ситуацией. – Он живет в Сурграде уже два года. Помнишь ту историю, когда на место ужасного дворца джаанарского принца Сурград переместил уютный домик с прекрасным садом?

― Припоминаю, - томно ответила Берати.

― Так вот, перед тобой хозяин этого домика, который ныне зовется постоялым домом «У дядюшки», - продолжил Кшан.

― А язык у твоего друга есть? – осматривая меня с головы до ног, поинтересовалась Беарти. – Или он не умеет разговаривать?

Я упорно отмалчивался. Я до ужаса боялся таких вот прожженных женщин, которые за словом в карман не лезут, а смотрят так, будто обладают особой способностью смотреть сквозь одежду.

― Пожалуй, я подожду вас у камина, - едва сдерживая улыбку, сказал Кшан и забрал у меня щенка. – Атей, не робей, Беарти лучшая в своем деле.

Кшан прошел к камину, и уже оттуда добавил:

― Ах да, Беарти, думаю, для моего друга подойдет костюм свободной формы на манер Асуара. Он не очень-то разбирается в местной моде.

Кшан уселся на диван спиной к нам, достал откуда-то книгу и выпал из реальности, как всегда делал, стоило ему только начать чтение.

Я остался один на один с мадам. Беарти рассматривала меня как некое диковинное животное, от которого неизвестно, чего можно ожидать, а я упорно рассматривал пол.

― Что же, тан Атей, раздевайтесь, - как ни в чем не бывало произнесла Беарти. – Мне нужно снять с вас мерки.

Я вспомнил, что у асуров понятия личного комфорта и обнаженности не были связаны. У них даже купальни были общими, потому как логический разум асуров не видел в этом ничего предосудительного.

Я сбросил одежду и остался стоять в необъятных шароварах серого цвета, которые у варгов использовались вместо трусов.

Беарти хмыкнула, ненадолго задержав взгляд на шароварах, и подошла ко мне.

― А Кшан говорил, что не варг, - мурлыкнула она, проводя пальцем по узорам огненного змея на плече.

― Не варг, - хмуро сказал я. – Может, приступим уже?

― Как пожелаешь, - задумчиво проговорила Беата. – Пожалуй, четвертый размер тебе подойдет.

Она ушла вглубь мастерской и вскоре вернулась с небольшим свертком.

― Иди переоденься, а я пока подготовлю твой наряд, - приказала она и со смешком добавила, - Не варг.

Я поплелся за ширму, которая стояла тут же в зале. Разумеется, Беарти вручила мне трусы. Не такие объемные, как у варгов, из гораздо более лучшей ткани, и черного цвета.

Едва я успел переодеть белье, как за ширму бесцеремонно зашла мадам с одеждой в руках.

― Не дергайся, - сказала она, глянув на мои протянутые к одежде руки. - Я тебе помогу.

Она вручила мне сапоги и штаны, сперва придирчиво рассмотрев их еще раз. После, когда я натянул штаны и обулся, накинула мне на плечи белую рубашку, которую нужно было носить, не заправляя. Затем залепила пальцами края, от чего они тут же сцепились, будто при помощи молний.

Одежда асуров давно уже была вариативной. Они изготовляли особую ткань на натуральной основе, которая обладала качествами природных материалов и гибкостью искусственных тканей. Другими словами, одежда сама подстраивалась под фигуру. Рубашка чуть растянулась в плечах, сжалась на талии, прилегая к телу, но при этом нигде не стесняя движений.

Беарти помогла мне накинуть темно-синий с серыми вставками камзол, поправила короткий воротник стойку, придирчиво осмотрела, смахнула пылинку с рукава и чуть расширила разрез рубашки.

― Прекрасно, - удовлетворенная осмотром, сказала Беарти. – Заходи ко мне на этой неделе, я подготовлю тебе еще несколько нарядов.

Я кивнул. Не доказывать же, что мне эти наряды не нужны.

Кшан после третьего отклика нехотя захлопнул книгу, подхватил на руки щенка и подошел к нам. Глянул на меня, довольно кивнул и протянул Беарте руку с браслетом.

― Что ты, - мадам приложила ладонь к полной груди. – Никакой оплаты. Это подарок заведения, - она многозначительно посмотрела на меня. – До скорой встречи.

Мы раскланялись и вышли. Я с облегчением вздохнул.

― Фуй Хо в нескольких минутах ходьбы, - сказал Кшан, спуская щенка на землю. – Поспешим.

То, что Кшан легкомысленно обозвал ресторанчиком, оказалось заведением высшего класса. Если бы я приперся сюда в той одежде, что выдали мне в отряде Руарка, меня бы даже не подпустили к входным дверям. Я оценил молчаливую заботу Кшана, но заведение меня все же смущало свой неброской роскошью. Не любил я подобные места. Позвав Тая, я попросил его быть рядом и шагнул к дверям следом за Кшаном.

На входе нас встретил улыбчивый асур и проводил к администратору – красивой женщине со светлыми короткими волосами.

― О, лаасс Кшан, аэридави хэйя, - пропела она, низко кланяясь Кшану. – Чем я могу вам услужить?

Кшан стоял, сама скромность, с легкой улыбкой на губах и принимал, разумеется, все происходящее, как должное. Я понимал, что он привык к подобной помпезной роскоши, к услужливому отношению и прочим изыскам. Я тоже привык еще с детства, когда приходилось повсюду таскаться с отцом на различные деловые встречи. Привык, но не любил.

― Будьте так любезны, ассая лиа, хронокабинет на три часа стандартного времени Сурграда, - вежливо отчеканил Кшан. – И завтрак – мне и моему другу.

― Как пожелаете, лаасс Кшан, - сложив руки возле груди, заверила девушка. – А какой желаете курс?

― Один к трем, пожалуйста, - решил Кшан.

Я мало что понимал, но решил довериться другу. Вскоре нас провели в отдельную комнату и заверили, что первая очередь блюд последует через несколько минут. Комната представляла собой небольшой уютный кабинет. Создавалось ощущение, что ты не в ресторане, а в кабинете загородного дома. Здесь был камин, возле него, как водится, кресла и столик, в другой стороне стоял нормальный обеденный стол на четыре персоны. У занавешенного окна даже стоял небольшой диванчик и пара кресел, а на столике рядом лежали курительные принадлежности на подносе. Рядом имелся небольшой бар с напитками на вкус любого из жителя миров.

Кшан и не думал разглядывать интерьер, видно, бывал тут не раз и не два, уселся в кресло, достал из-под куртки книгу и с явной неохотой отложил ее на столик. Тай побежал исследовать новую территорию, всякий раз смешно фыркая и чихая. Я уселся в кресло рядом с асуром.

― Этот кабинет окружен хроносферой, - поведал Кшан своим занудным тоном. – Это означает, что ход времени здесь отличается от привычного потока, что продолжает течь за стенами этого кабинета. Если вдаваться в подробности, то за один стандартный час здесь проходит три часа. Это очень удобно, если нужно провести неспешную беседу, имея ограничения во времени.

― И ты молчал об этом, когда я зашивался с заданиями в Академии? – удивленно спросил я. – Кшан, это же просто находка!

― Такие комнаты нельзя использовать в личных целях, - педантично заметил он. – Тем более, ты и так справился.

Занудный, педантичный и умный Кшан действительно не смог бы понять, как можно использовать такой кабинет для занятий. Это же не правильно, не красиво и не хорошо. Противоречит всем правилам личного роста. Но он привел меня сюда, как только понял, что мне нужно выговориться. И мне действительно нужно было облегчить душу, рассказать все от начала и до конца, потому что сам я потерялся в многочисленных вопросах.

Я почувствовал, что больше не могу и не хочу себя сдерживать. Я решил рассказать Кшану все – с того момента, как очутился в Междумирье возле пирамиды и до того мига, как оказался в его номере в гостинице.

Вскоре принесли обещанные блюда. Есть я не особо хотел, но, по настоянию Кшана, попробовал какое-то особо вкусное и полезное творение местного шеф-повара. Кшан грациозно ковырялся в своей тарелке и внимательно слушал мой рассказ, ни разу не перебив повествование уточняющими вопросами. Я видел, как он едва сдерживается, даже порой открывал рот, но тут же его закрывал неимоверным усилием воли. Я видел, как горели его глаза, когда я рассказывал про встречу с Эрха в пустынном городе. Видел, как он был очарован рассказом про остров посреди космоса, где меня встретила Аэтти. Как он был удивлен произошедшим на поляне варгов. Кшан был самым лучшим слушателем – он так погружался в рассказ, словно переживал его вместе со мной.

Я не знаю, сколько времени заняла моя история. Но в конце концов я закончил и чувствовал себя, выжатым, как лимон для салата. Я едва ворочал языком и не хотел даже есть, что для меня было делом весьма необычным.

Кшан какое-то время смотрел на догорающий огонь в камине.

― Теперь я точно уверен, что ты Эленар, - медленно сказал он. – Никто не смог бы переместить целую ораву варгов сквозь пространство, не обладай он силой странника. Да и многие другие вещи из твоего рассказа говорят об этом. Но Атей, ты хоть понимаешь, что вокруг тебя сплетается нечто весьма и весьма любопытное?

― Я понимаю, что долго я в таком ритме просто не выдержу, - сказал я. – Я уже устал от этих постоянных перемещений, и хочу хотя бы месяца спокойной жизни.

― Полагаю, теперь ты о спокойной жизни будешь только мечтать, - с серьезной физиономией сказал Кшан. – Мне представляется разумным пригласить сюда деда, раз уж нам запрещено покидать Сурград. Думаю, столь уважаемое заведение сможет послать посыльного.

С этими словами Кшан поднялся, одернул камзол, и вышел за дверь. Спустя несколько минут он вернулся весьма довольный собой.

― Они отослали посыльного при мне, - доложил он. – Если мальчонка сразу же сядет на нужную платформу, то дядя появится здесь самое малое через полтора стандартных часа. У нас будет время подготовить вопросы к его прибытию.

Я пожал плечами. Я действительно чувствовал какую-то глобальную усталость. Мне было все равно, что будет дальше, лишь бы больше не видеть того, что Эрха вытворил на стоянке варгов и с моими друзьями в пирамиде.

― Нам нужно заказать спиртное, - уверенно сказал я. – И немедленно.

В такие моменты спорить со мной было бесполезно. Хотя Кшан и пытался меня отговорить от столь опрометчивого шага.

В столь респектабельном заведении был огромный выбор самых разнообразных напитков. От легких вин альвов, до крепленых настоек варгов. Я остановился на крепленом вине асуров, которое было похоже на хороший коньяк моего мира.

― Атей, ты мне нужен с ясной головой, - заметил Кшан, когда я наливал себе вторую рюмку. - Во-первых, мой друг, ты забываешь про Альяру. Если до ее ушей дойдут слухи про то, что ты вытворил в резиденции ее матери, то тебе нужно иметь хотя бы приблизительную речь. Ты хоть представляешь, что она может устроить?

― Представляю, - кивнул я, выпив залпом вторую порцию. – Еще как представляю.

В дверь постучали и, не дождавшись ответа, открыли. Послышался говор администратора и узнаваемый веселый голос Дашера.

Видеть столь явное удивление на лице Кшана было бесценным зрелищем. Он подскочил и бросился к двери. Я тоже поднялся, заинтересованный происходящим. Едва Кшан появился возле двери, заверив, администратора, что Дашера с гостем можно и нужно пустить, как гомон утих. Администратор извинилась, раскланялась, и поспешила раздавать указания. Дашер с Ниром прошли в кабинет, и Кшан тут же принялся подтягивать к камину кресла.

― Как вы смогли получить приглашение так быстро? – спросил Кшан. – Я едва послал за вами посыльного.

― Ничего я не получал, - отмахнулся Дашер. – Это все Нир. Ему втемяшилось в голову, что нам нужно оказаться здесь во что бы то ни стало. Он заявился ко мне в резиденцию, устроил там переполох и поволок меня сюда во время утренней трапезы. Хорошо, что вы тут уже еды заказали, я жутко голоден.

Он уселся на место Кшана и принялся накладывать в тарелку со всех блюд подряд. Нир скромно стоял в сторонке и улыбался в бороду.

― Лаас Нир, - Кшан подошел к нему, сложил руки возле груди в высшем знаке почтения младшего перед старшим, и низко склонил голову. – Я рад вас видеть. Вы знали, что нам нужна будет ваша помощь?

Нир кивнул, все еще продолжая загадочно улыбаться.

― Присаживайтесь, прошу вас, - тут же предложил Кшан. – Отведайте эти угощения.

Нир благообразно уселся, сложил руки на коленях, затем глянул на меня с хитрым прищуром и потянул за рукав.

― Ты все же выбрал путь равновесия, Эленар? – спросил он, пристально глядя на меня. – Помнится, в прошлый раз ты считал, что не готов к этому, верно? Но я и тогда, и теперь говорю тебе, что ты готов к равновесию.

― Вы тоже считаете, что Атей - это Эленар? – тут же нетерпеливо встрял любопытный Кшан.

― Все возможно, - рассеянно кивнул Нир, утягивая с блюда крупный желтый фрукт. – Мы говорили с ним в прошлый раз о тройственных путях, - он задумчиво надкусил ягоду. – Но тогда мы несколько разошлись во мнениях.

― Нир, может ты все же объяснишь, для чего мы здесь? – встрял Дашер, отодвигая от себя опустевшую тарелку. – Ты оторвал меня от весьма любопытного эксперимента.

― Я всего лишь исполняю волю великого случая, - пожал плечами Нир. Выглядел он так, словно сам не понимал, что он здесь делает. – Мне кажется, этим двум молодым людям необходима наша помощь или, быть может, совет. Верно, Кшан?

Кшан закивал. Он был полон энергии, чего нельзя было сказать обо мне. Я уселся в кресло, налил себе еще настойки и отдался на волю случая, о котором так любил говорить Нир.

― Ты должен подготовиться, Атей, - вдруг серьезно сказал Нир. – Эрха слаб и вынужден отбирать силы любыми способами. И рано или поздно, он добьется своего. Ты должен быть готов.

Я даже взбодрился от речей Нира. Мне мало что было понятно, но появилась хоть какая-то конкретика.

― Кто он такой, этот Эрха? – спросил Кшан. – Библиотека Академии мало что может сообщить…

― Эрха в переводе с древнего наречия означает – Страх, - подал голос Дашер. – Но я помню последнюю войну. И помню тварей, что нападали на миры. И пробудил их тот, кто называл себя Эрха. Честно говоря, Нир, я не верю, что он появился вновь. Он был уничтожен Эленаром.

― Ты сам это видел? – Нир взглянул на Дашера. – Легенды этих миров говорят о том, что темные силы были повержены. Но это не значит, что Эрха был уничтожен. Тьму, как и свет, Дашер, уничтожить невозможно. Можно спрятать, отправить в другие измерения, заставить уснуть на время, но не уничтожить. Эрха пробудился. Не в полную свою силу, иначе бы он действовал более явно.

― И чего он хочет добиться? – спросил Кшан.

― Он не достиг своей цели в прошлый раз, - повторил Нир. – Ему нужен контроль над храмом между мирами. Летописи миров, что хранят всю информацию о мирах с начала их сотворения. Там он сможет узнать, как разорвать завесу и вытащить свою возлюбленную Мааранну.

― Возлюбленную? – Кшан был сильно удивлен. – Мораана была возлюбленной Эрха?

Нир кивнул, оглаживая бороду.

― Когда-то давно миров в этой системе было больше, - степенно сказал странник. – Тогда все было иначе. Стихии были ближе и разлиты повсюду. Особенно сильной была стихия света в мире под названием Мидар. Это был удивительный и прекрасный мир. Каждый, кто владел какой-либо стихией, прожив в этом мире какое-то время, мог с легкостью освоить другие силы.

Великие кудесники Мидара, владеющие стихией света, были столь умелы и сильны, что могли открывать границы между измерениями не только в этом пространстве, но и в других. Сила затмила им глаза. Они посчитали себя столь великими и могущественными, что забрались в такие далекие пласты реальности, куда не стоило заходить. Они пробудили одну из девяти демиургов, что создали когда-то систему девяти миров и населили жизнью. Мааранну. Некогда великая, она была погружена в забвение, ибо жаждала власти над мирами, к созданию которых она приложила руку. Чародеи прошлого смогли пробудить ее от сна и открыли путь в миры. Мидар принял великую Мааранну, и вскоре началась война. Миры раздирали убийства, а перевес склонялся от одной стороны к другой. Тогда чародеи Мидара зачерпнули столько силы, что нарушили равновесие стихий. Катастрофа произошла сразу во всех мирах. Континенты погружались под воду, а над морями воздвигались новые горы. Миры сотрясались от разрушений.

Нир отпил немного чая из кружки и продолжил:

― Тогда же оставшиеся чародеи смогли погрузить Мааранну в забвение и закрыть доступ к Мидару, который пострадал сильней всех миров. Вместе с Мааранной были погружены в сон и главные соратники темной владычицы. Среди них был и Эрха. Долгое время, закрытый мир был для них темницей, что надежно скрывала Мааранну и ее сообщников. Но время шло, и души тех, кто населял Мидар, все сильнее пропитывались эманациями Маараны и окончательно потеряли память об остальных мирах. Того, кого вы сейчас знаете под именем Эрха, лишь жалкая тень некогда великого князя тьмы. Он помнит свое величие, и сделает все, чтобы набрать прежнюю силу. Храм между мирами хранит не только информацию о тех временах, но и более полезные сведения обо всех темных заклинаниях великой силы, что когда-то были открыты и вскоре запрещены. Я уверен, что там есть и сведения о том, как запрятать Эрха в забвение.

― Но как найти этот хран? – подал голос Кшан.

― Он находится в вероятностном состоянии в Междумирье. В последней войне он был разрушен, а его остатки затем спрятаны Эленаром в Междумирье, - поведал Нир. – Его трудно отыскать, но, полагаю, что это возможно.

― Дашер, ты сможешь поискать ради нас все, что связано с храмом между мирами? – попросил Кшан. – А мы перероем всю библиотеку Академии.

― Без проблем, - отозвался Дашер. – Но не думаю, что я смогу отыскать что-то особенное. А ты, Нир? Может быть ты сможешь отыскать этот хран?

― К моему великому сожалению, я не смог, хотя уже пытался, - Нир развел руками. – Эленар вполне мог поставить специальную защиту или что-то другое препятствует проникновению.

― Вам, Кшан и Атей, нужно будет почаще бывать в Библиотеке, - хихикнул Дашер. – Думаю, это только пойдет вам на пользу. А теперь предлагаю встретиться здесь же через неделю.

Дашер поднялся. Оглядел нас с Кшаном и, подцепив Нира под локоть, потянул его из кресла.

― Нир, думаю, мы тут закончили и вы не будете против пройти со мной в резиденцию и поучаствовать в одном из экспериментов, - Дашер уже вел странника к двери. - А ребята пока займутся делом. До встречи.

Какое-то время мы сидели в тишине. Кшан глядел в огонь и беззвучно шевелил губами, будто проговаривая про себя какие-то слова.

― Нам пора в библиотеку! – наконец выдал он, бодро поднимаясь. – Кажется, я даже знаю, с чего нам следует начать.

В такие моменты спорить с Кшаном было совершенно бесполезно. Если он в чем-то был уверен, то переубедить его не представлялось возможным.

Он о чем-то быстро переговорил с администратором и чуть ли не бегом помчался в Академию. Сурград, шумный и яркий в базарный день, жил своей бурной жизнью. Очень быстро мы оказались у ворот Академии, и Кшан нетерпеливо запрыгнул на свободную платформу. Я заскочил следом, и платформа плавно двинулась над дорожкой к Академии.

― К чему такая спешка? – выдохнул я. – Кшан, что ты задумал?

― Мы не сможем узнать об Эрха в библиотеке из-за наложенных ограничений, но сможем узнать о другом! – быстро проговорил Кшан. – У меня зреет одна мысль, которая не дает мне покоя. И я хочу ее проверить!

Мы добрались до главного здания Академии и бегом взбежали по лестнице. В выходной день большой зал был непривычно пуст и безлюден. Кшан вбежал в свой уголок и сходу вытащил толстенный фолиант.

― Теория вероятностей стихий, - доложил он, вручая мне книгу. – Хран между мирами, если верить легендам, был возведен древними, которые владели белой стихией в совершенстве. Хран, Атей, существует в каждой точке времени и пространства одновременно.

― И как же мы его найдем? – ошарашено спросил я. – Если даже Нир не смог.

― Твое видение на стоянке с варгами натолкнуло меня на мысль, что твое владение белой стихией поможет найти путь, Атей. Но для этого ты должен сам изучить все, что мы сможем найти в этой библиотеке на тему исчезнувшей стихии. Ты понимаешь, какой путь нам предстоит?

Разумеется, я не понимал. Да и как? Это умный Кшан хоть как-то мог обрисовать возможные перспективы, а я, со своими скудными знаниями, был просто не в состоянии понимать масштаб работ.

― Тебе доступна стихия света, Атей, - продолжал убеждать меня Кшан. – Пока что ты не умеешь ею управлять, и она проявляется в тебе спонтанно. Но, чтобы ты понимал, я тебе расскажу о стихии света все, что я знаю.

Кшан уселся на свое любимое кресло и по особой позе его рук я уже понял, что Кшан намерен читать долгую и нудную лекцию.

― Во-первых, стихия света подразумевает управление не только пространством, но и временем. Совмещение этих двух направляющих подразумевает владение вероятностями, т.е. способность просматривать возможные исходы событий до того, как один из вариантов будет реализован. Понимаешь?

Я пожал плечами. На самом деле я мало что понимал.

― Твой друг кое-что не учитывает, - прозвучал в моей голове голос змея.

– Владение временем и пространством далеко не все, на что способна стихия света.

― А ты не мог бы говорить так, чтобы мой друг тоже тебя слышал? – едва шевеля губами, прошептал я. – Это было бы удобно.

Змей явственно вздохнул где-то в недрах моего сознания, и я почувствовал обжигающее тепло, волной прокатившееся по коже. Услышал едва различимый шелест, и с моего правого запястья кольцами скатился огненный змей. Он был небольшим, около метра в длину, но он не был привязан к моей руке и свободно плавал в воздухе, словно рыба в воде.

Первым делом он подплыл к асуру, замер перед ним и чуть склонил голову в приветствии.

― Аасиарра кэрай, Кшан из рода Адонар, - прошипел змей. – Во времена войны кланов я служил твоему предку по мужской линии.

Кшан, не сводя со змея взгляда, чуть наморщил лоб, явно проводя какие-то расчеты.

― Война кланов была более полутора тысяч кругов назад, - проговорил он. – Ты так долго живешь?

― Я – нет, но наша память – да, - склонил плоскую мордочку змей. – У нашего народа, который вы называете огнестражами, коллективная память. Все, что познаю я – становится известным моим сородичам. И, соответственно, я имею доступ ко всей памяти моего народа. Мы не воспринимаем себя отдельными частями, но единым целым. Я-прошлый служил твоему предку, Кшан. Я-настоящий служу Атею по своей воле. Иные я служат другим народам в этих мирах.

Кшан кивнул.

― Вас создали? – подал голос Кшан. – Или же вы пришли извне?

― А ты умен, - змей рассмеялся, что было похоже на тихий шелест гальки. – Нас создали и мы пришли сюда извне во времена первой войны. Катастрофа ломала грани между мирами и разрушала коконы миров. Нас выкинуло сюда из гнезда, и если бы не сумеречный народ, мы бы не смогли адаптироваться под непривычные для нас условия.

― Почему вы служите? – спросил Кшан. – Вы ведь не обязаны это делать. Вы не говорите со своими хозяевами, и вас считают за бездушных созданий. Почему?

― Это наш способ познавать миры и ждать предначертанного, - мягко прошелестел змей. – В давние времена, когда мы едва пережили катастрофу, странник из сумеречного народа увидел, что мы сможем отыскать свой мир-гнездо с помощью арьеара – пришельца извне. Тот странник видел, что змей и пришелец извне откроют врата вместе. И с тех пор каждый из нашего народа готов служить жителям миров, в надежде, что когда-нибудь арьеар будет найден, а врата в наш мир – открыты. Каждый из тиархи верит – его служба приблизит предначертанное.

― Ваш мир так далеко? – спросил я.

― В другой вселенной, - вздохнул змей. – Этот путь невозможно измерить с помощью примитивных представлений о расстоянии, - змей совсем по-человечески вздохнул. – Однако же, я могу предположить, что мой служение Атею поможет не только моему народу. Я слышал, как вы говорили о стихии света. Насколько нам известно, эта стихия была в мирах столь давно, что сейчас о ней сохранились только невнятные легенды. Как подсказывает мне память, эта сила способна объединить в себе все остальные стихии и именно это синергия позволяет сплетать не только вероятности и время, но саму ткань бытия. Это опасная сила, Атей, - змей повернул голову и посмотрел на меня. – И она есть внутри тебя. А если быть более точным, ты сам – сплетение стихии света. Чего в тебе больше? Человеческого или стихийного?

― Я не знаю, - прошептал я, очарованный речью змея. – Иногда, больше стихии. Но чаще – человека.

― Это опасная сила, - проговорил змей. – Без должного управления, она поглотит во вспышке разрушения не только тебя, но и все, что рядом с тобой. Твой друг правильно сказал, что ты должен научиться управлять этой силой. Я смогу помочь тебе, подкорректировать некоторые витки, сгладить импульс выброса, но мои способности ограничены, ты не должен забывать об этом.

― Что ты знаешь о храме между мирами? – выдохнул Кшан. Он обожал получать новую информацию, и сейчас был невероятно вдохновлен разговором. – Ты слышал, чего мы хотим – отыскать его в Междумирье и узнать, как отправить Эрха обратно в небытие.

― Хран между мирами, Хранилище Веданта, Храм памяти мира, Леатан Атеан'Киан, - змей сделал небольшую паузу. – У этого места множество названий. Оно было создано демиургами во время создания этой системы миров для контроля изменений. Новые миры стремительно развивались, а демиурги не всегда могли проводить здесь необходимое количество времени, наведываясь лишь изредка. Храм между мирами предоставлял им полный отчет обо всех произошедших событиях в мирах. Позже, когда прошло множество лет, Хран стал доступен для всех жителей миров, как наиболее всеобъемлющий источник информации.

― Откуда ты все это знаешь? – с любопытством спросил Кшан. – Я проводил дни напролет во многих хранилищах знаний, чтобы составить представление о Хране между мирами. Но ты?

― Совсем недавно это была общедоступная информация, - фыркнул змей. – Еще семьдесят кругов назад ты мог бы попасть в хранилище летописей из любого из миров, включая Сурград, - поведал змей. – Последняя битва в недавней войне велась прямо в хранилище, после чего хран был разрушен во всех мирах. Разумеется, после этого события попасть туда прежним способом стало невозможно.

― В хран можно было попасть из Сурграда? – потрясенно выдохнул Кшан. – Я читал обо всех точках входа во всех мирах. Но ни в одном из источников не говорилось о том, что в Талан'Ра можно было попасть из Сурграда!

― Это так, - Змей с важностью кивнул. – Этот проход был закрыт сразу после Последней войны из-за разрушений и остатков эманаций тьмы, которые не смогли убрать даже лучшие эленары того времени. Ко всему прочему, есть версия, что сам хран блокирует вход с той стороны. Хранилище было создано демиургами. А высшая раса всегда продумывала любое свое действие на несколько шагов вперед. Хранилище не только предоставляло каждому информацию сообразно уровню эмоционального, ментального, психологического и духовного развития. Храм памяти мира это не просто база данных, но интеллект высшего порядка. Разумность была встроена во все творения древних, и хран не был исключением. Разум Академии был сконструирован по подобию Хранилища, не такой совершенный, конечно, но…

― Академия разумна? – перебил его Кшан. – Ты это серьезно?

Змей с шипением рассмеялся, запрокинув голову наверх.

― Ты не знал? – прошипел он, давясь хохотом. – Великие демиурги, ты действительно не знал?

Таким я Кшана не видел ни разу в жизни. Он был по-настоящему обескуражен.

Змей хохотал, как безумный. В его исполнении это выглядело более, чем забавно. Он искрился, плевался огоньками и будь у него руки, держался бы за живот.

― Может быть, - все еще давясь хохотом, выдавил он, - Ты не знаешь и ту, которая представляет разум Академии?

На Кшана было жалко смотреть. Он переводил безмерно удивленный взгляд то на змея, то на меня, ища поддержки. Но я мало чем мог помочь – я знал еще меньше, чем он.

― Но Кшан, - встрял я в их высокоинтеллектуальный разговор. – Ты же сам мне говорил, что Академия обладает интеллектом, схожим с тем, что был в хране.

― Интеллект и разум – это совершенно разные вещи, Атей, - заметил Кшан. – Я бы сказал, прямо противоположные. Интеллект – заложенная программа с вариативной системой реакции, тогда как разум – самообучающаяся система совершенно иного порядка.

― Ладно, не буду вас мучить, - сжалился змей, - Однажды я-иной служил альвийцу, что учился в Академии. Он не был столь прилежным учеником, как ты, Кшан, но все же иногда проводил время в библиотеке. От него у меня есть воспоминания, ведь тогда история Академии, как и Хранилища, не была столь закрыта, как сейчас. Вам стоит найти очаровательную хранительницу и спросить у нее историю Междумирья Баартерия по прозвищу Хитрый глаз. Хроники, что вышли некогда из-под его пера, на мой взгляд, одни из самых достоверных и увлекательных.

Змей еще не договорил, а Кшан уже подскочил и побежал по проходу, выкрикивая имя Миары.

Я вздохнул и взял Тая на руки. Щенок спал на полу и, очутившись у меня на коленях, вытянулся во весь рост, повернулся на спину и растопырил во все стороны лапы. Я почесывал его по животу, и щенок сладко жмурил глаза.

Змей зевнул, свернулся кольцами на столе и прикрыл глаза. Кшана не было слишком долго, я сам не заметил, как задремал на кресле. А когда открыл глаза, увидел, что асур держит на коленях огромный фолиант и внимательно читает, водя пальцем по строчкам. Рядом с ним сидела Миара, задумчиво поглаживая змея по искрящейся коже.

― Я все тебе расскажу, как только дочитаю, - даже не взглянув на меня, пробормотал Кшан. – Чуть позже.

― Ты хочешь сказать, что собираешься прочитать этот том? – изумился я. – Весь?

― Разумеется, - рассеянно ответил асур, не отрываясь от чтения. – Просто не отвлекай меня какое-то время.

― Вскоре стемнеет, - улыбнувшись, взглянула на меня Миара, хранительница библиотеки. – Вам лучше отправиться домой.

― Конечно, - пробурчал Кшан. – Чуть позже.

Кажется, он даже не понял, что только что сказала Миара.

― Я разрешаю взять эту книгу в домик, - безмятежно проговорила Миара. – Иначе ты останешься здесь на ночь.

― Превосходно, - пробормотал Кшан, продолжая читать.

― Атей, ты не мог бы? – Миара взглянула на меня и кивнула на Кшана. – Мне кажется, ему необходима некоторая помощь.

― Пойдем, друг, - сказал я, подходя к асуру и помогая ему встать. Он, разумеется, поднялся, держа свою чудовищную книгу двумя руками и не отрываясь от чтения. Я посмотрел на девушку со смешными косичками. – Спасибо, Миара. Мы к тебе еще завтра зайдем.

Я подхватил Кшана под локоть и потянул за собой, к выходу из библиотеки.

― Тай, - позвал я, оглянувшись. – Тай, ко мне!

Щенок подпрыгнул и весело помчался за нами, смешно подпрыгивая на всех четырех лапах. И, едва мне стоило подумать о змее, как его голос раздался у меня в голове.

― Я перебрался к тебе на руку, едва ты уснул, - прошелестел он в моем сознании. – Мне потребуется еще несколько дней для полного синтеза с твоей нервной системой. Но ты всегда можешь позвать меня, я сразу отвечу.

Кшан передвигал ногами на автомате и послушно следовал туда, куда я тянул. Теоретически, я мог утащить его куда угодно, Кшан даже не заметил бы. Разумеется, никаких шуточек я не планировал и двигался в направлении домика.

― Змей, - прошептал я, поудобнее перехватывая Кшана под руку. – А ты сможешь противодействовать моим спонтанным перемещениям в Междумирье во сне? Кшан, ступеньки осторожней.

― Это довольно интересный вопрос, - прошелестел змей. – Я могу проанализировать твои эмпатические воспоминания?

― Что? Какие?

― Эмпатические, - терпеливо прошипел змей. – Все воспоминания, которые оставили в твоей памяти сильный эмоциональный отпечаток. Обычно, спонтанные перемещения в Междумир связаны с глубокими чувственными ощущениями.

― Анализируй, - разрешил я. – Если бы ты смог как-то противодейстовать этому…

― Я сделаю все, что смогу, - пообещал змей. – Возможно, хотя и не могу ничего обещать.

― Может быть, дать тебе имя? – вдруг пришла новая мысль мне в голову. – Вам дают имена?

― Разве вещи нуждаются в имени? – с усмешкой спросил змей.

― Ах да, - я сконфуженно умолк, вспомнив, что огнестражей не считали живыми. – Тогда как тебе имя Сиггурд, змей?

― Вполне, - довольно произнес змей. Мне даже привиделось, как он жмурится от удовольствия. – Мне нравится это имя.

Уже стемнело. Тай бежал впереди, а мы неспешно шли по дорожке в парке. Кшан даже не поднимал глаз, то и дело переворачивая страницы и что-то бормоча себе под нос.

Возле домика было оживленно. Я слышал голоса и смех еще на расстоянии десятка шагов. Но как бы любопытно мне не было, быстрее идти с Кшаном на буксире я просто не мог.

Мы вошли на круглую площадку возле домиков, и первым делом я усадил Кшана на ближайшую лавочку. На других лавочках сидело несколько человек, кто-то тихо играл на каком-то струнном инструменте, слышалась тихая песня про разудалого моряка, со словами на грани приличного.

Я увидел, как Тау разговаривает с худощавым парнишкой с длинными, до плеч волосами и острым носом. А рядом заметил Альяру. Она сидела на лавочке вместе с Тальвианом. Альвиец держал ее за руку и что-то объяснял ей на ухо.

Я оглянулся, отыскивая щенка. Хорошо Кшану, он бы даже цыганский табор сейчас не услышал и не увидел. А вот мне на это смотреть вовсе не хотелось. Я окликнул Тая и направился к дому. Кшан потом и сам дорогу найдет без моей помощи.

― Атей! – послышался звонкий голос.

Я обернулся, стоя уже возле ступенек на веранду дома.

Тау улыбалась и махала мне рукой. И в следующий миг Альяра сделала то, чего я от нее совсем не ожидал. Быстро поднялась, выдергивая руку из ладоней Тальвиана, и побежала ко мне. Я даже не успел ничего подумать, как она обняла меня, прижалась, обхватила мою шею руками и поцеловала в колючую щеку.

― Пойдем в дом, - прошептала она мне на ухо и потянула за собой по ступенькам.

Опережая нас, Тай вбежал в дом и помчался по ступенькам вверх, радостно тявкая. Вот уж кто всегда счастлив, чтобы ни происходило.

В общей комнате было сумрачно, лишь слабо горел огонь в камине, давая неверные отблески.

― Атей, - проговорила Альяра и вдруг крепко меня обняла. – Я видела во сне, как ты падаешь в черную бездну. Я так переживала.

Я пробормотал что-то совсем невнятное. Близость Альяры смущала гораздо сильней, чем я мог предполагать.

― Ты должен знать, что я никогда не позволю тебе уйти, – прошептала она. – Что бы ни произошло. Слышишь?

Я заторможено кивнул.

― Почему ты свернул связь? – Ее руки гладили мои плечи, шею, волосы. – Зачем, Атей?

― Не хотел, чтобы ты переживала.

― Глупый, - улыбнулась она, продолжая гладить мои плечи. – Ты же мой страж, и я на твоей стороне. Ли весь день про тебя спрашивала, и мне стоило больших усилий убедить ее, что вы с Кшаном не просто пропали, а отправились к своему знакомому из Раниара.

Я не успел даже поблагодарить предусмотрительную Альяру, как дверь распахнулась и грохнулась об стену. Инстинктивным движением, я шагнул вперед, заслоняя девушку.

Тальвиан преодолел расстояние в несколько шагов от порога одним прыжком. Единым движением выхватил клинок откуда-то из-за спины и проткнул бы мне грудь, если бы не змей. Красной вспышкой он молниеносно соткался в воздухе, метнувшись наперерез. Обвил кольцами клинок. Послышался высокий тонкий звук лопнувшего металла. Кинжал Тальвиана был сломан у самой рукояти.

Змей, шипя, отпрянул назад, обвился кольцом по моей руке прямо поверх одежды и замер, не спуская с альвийца немигающего взгляда.

Тальвиан отшвырнул бесполезную рукоять и двинулся ко мне, словно безумный.

Альяра выскочила из-за спины так быстро, что я не смог даже перехватить ее.

― Тальвиан, остановись! – проговорила она властно. – Убирайся сейчас же!

Тальвиан занес руку и ударил наотмашь. Альяра упала, схватившись за щеку. Холодная, словно лед, ярость охватила все мое существо. Я шагнул к нему, намереваясь переломать руку, которой он посмел ударить принцессу.

Я видел, что в дверях толпятся люди, заметил Тау и даже Кшана, что бросил свою книгу. Но все это проплывало мимо моего сознания. Сейчас для меня существовал только Тальвиан.

― Шаахди Гхар! – сквозь зубы прошипел он мне в лицо.

Змей метнулся ему наперерез, но его буквально смело черным роем мелкой мошкары. Рой вырвался откуда-то из груди Тальвиана, окружил нас плотным коконом так, что за его пределами ничего не было видно.

― Ты оскорбил меня, Дайшар, - прошипел Тальвиан. – Ты посмел коснуться женщины, что принадлежит только мне. Я призываю силы Межмира, ТайКиар, Сиан и Кэльо в свидетели и вызываю тебя на дуэль. Если ты считаешь себя мужчиной, ты согласишься.

Он протянул мне руку. Я без раздумий сжал его ладонь. Пальцы кольнуло, какая-то дрожь пробежала по ладони и тонко ударила прямо в сердце. Я вздрогнул и Тальвиан тонко улыбнулся.

― Мой посыльный найдет тебя, когда я выберу время, - самодовольно сказал он. – Готовься к забвению, Дайшар.

Он отступил назад и рой рассеялся.

― Что здесь происходит? – прогремел голос Ёниша от дверей.

― Ничего, - ответил Тальвиан, разворачиваясь к стражу. – Мы просто говорили.

Я почувствовал, как Альяра сжала мою руку, видимо, опасаясь, что я могу броситься на Тальвиана, даже невзирая на присутствие Ёниша.

― Уже поздно, - мягко заметил Ёниш, - Возвращайтесь домой, Тальвиан.

Он шагнул ко мне.

― Твое сумасбродство перешло всякие границы, Атей Дайшар. Ты будешь немедленно наказан за неоднократное нарушение правил Академии, за нарушение запрета на посещение Междумирья и за неподобающее отношение к представителю высокого дома Альвиара.

Коротким, неуловимым движением он накинул мне руку узкую серую полоску. Холодная ткань, будто живая, обвилась вокруг запястья в несколько витков. Второй конец Ёниш крепко зажал в кулаке.

― Вы не смеете! – возмущенно вскинулась Альяра.

― Молчать! – рявкнул Ёниш так, что Альяра невольно отступила на шаг назад.

Страж обвел присутствующих горящим взглядом. Все замерли. В домике установилась звенящая тишина.

Казалось, Ёниш вот-вот презрительно сплюнет на пол. Но нет, удержался. Лишь с презрительной и самодовольной ухмылкой глянул на меня, развернулся и пошел к двери.

Я же не собирался радовать его хоть малейшим сопротивлением со своей стороны. Не дождется. Лишь сжал напоследок руку Альяры, постарался передать в этом коротком прикосновении немного спокойствия, и направился за стражем.

Подмигнул Тау, когда проходил мимо. Кивнул Кшану, замершему у двери со своей огромной книгой в руках.

Ёниш быстрым шагом пересек дворик. Лента растянулась на пару шагов и тянула меня за стражем, обжигая кожу холодом.

Мы долго шли в полном молчании. Я полагал, что Ёниш потянет меня в кабинет к Кассу, где будет долго и нудно распинаться о том, какой я плохой. Но нет, страж пошел в обход. Здание академии осталось по левой стороне.

Я же принципиально не раскрывал рта, не собираясь давать Ёнишу хоть малейший шанс почувствовать мое беспокойство. Тем более, что беспокойства-то у меня и не было. Но что он может сделать? Отчитать? Рассказать о моем неподобающем поведении? Зашвырнуть меня куда-нибудь подальше в Междумирье? Даже если попытается, я все равно выберусь.

Вскоре мы вышли к границе леса, который стеной окружал академию. Ёниш остановился, протянул руку и словно коснулся пальцами чего-то невидимого. Тут же воздух перед ним задрожал, уплотняясь, наливаясь красками. Там, где только что не было ничего, стояла небольшая каменная башня с единственной дверью. Ёниш схватился за массивную ручку, потянул тяжелую деревянную дверь на себя и натянул ленту, заставляя меня подойти ближе.

― Ты будешь сидеть в этой темнице до тех пор, пока Касс не решит твою судьбу, - проскрипел страж.

― Мило, - только и сказал я, осматривая темный проем. – А еда здесь есть?

― Может быть, тебе еще сюда раниарской горилки принести? – язвительно спросил Ёниш.

― А было бы неплохо, - хохотнул я и тут же полетел вперед. Ёниш без раздумий толкнул меня в спину.

Спустя мгновение, дверь с лязгом захлопнулась. Я даже не успел осмотреться, как пол ушел из-под ног.

Эпилог

Я падал, натурально летел вниз. Кажется, я кричал, а затем ужас охватил меня полностью, сковав все тело. Это не полет из джанаарской темницы с бусиной Дашера во рту. Я падал, и где-то там внизу должна быть твердая земля. Я разобьюсь. Расшибусь, переломаю все кости и буду мучительно умирать здесь, чтобы затем раствориться в междумирье.

Земля мягко ткнулась в ноги. Ни боли, ни удара. От неожиданности ноги подкосились, и я плюхнулся на землю.

Что это было? Подлость Ёниша? Какой-то замысловатый переход в другой мир, минуя арку? Или снова шуточки моей стихии?

Я осмотрелся. Я сидел на траве, серый туман стелился по земле, оплетал низкие, изломанные деревья невдалеке. И небо… Небо Междумирья над головой ― яркое, красочное небо космоса, раскрашенное всеми цветами от красного до темно-фиолетового. Огромный, на полнеба, ярко-оранжевый цветок туманности касался своим краем длинного рукава спиральной галактики. Я снова, как и в первый раз, едва увидев это небо, задохнулся от восторга.

Голос змея ворвался в сознание тревожным шипением.

Опасность! Опасность!

Стремительный темный комок набросился со стороны деревьев. Змей развернулся, скатившись с руки, запылал бардовым огнем, вставая на пути существа. Я перекатился по земле, уходя от удара когтистых лап. В моей руке полыхал длинный меч, яркие огненные искры падали на траву и оставались в ней алыми зернами.

Тварь с рычанием бросилась снова. Сера-черная туша с огромной головой, утыканной шипами. Я не умел драться, но сейчас все делал змей. Он мягко и почти незаметно перехватил управление телом. От меня требовалось всего лишь не сопротивляться этому вторжению. Удар, визг, шаг в сторону, поворот, снова удар. Тварь взревела, замотала лобастой головой, припала на передние лапы, явно готовясь к прыжку. Я уже прикидывал, в какую сторону бежать, как вдруг все закончилось. Вспоров землю когтями, существо внезапно развернулось и бросилось к лесу.

Со стороны леса послышался хруст веток и тяжелый скрип выворачиваемых с корнями деревьев.

Я не двигался. Мне было любопытно. Я почему-то был уверен, что со змеем я смогу справиться с любой тварью.

― Не будь так уверен, - ехидно заметил Сигурд, сворачиваясь кольцами на руке. – Я далеко не так всемогущ. Великие стихии, ты только посмотри…

Из леса вышло самое огромное существо, которое я когда-либо видел. В нескольких метрах от меня сидел реликт древних времен, невозможный, невероятный, но существующий.

Иссиня-черный дракон с ярко-голубыми всполохами, пробегающими по чешуе, остановился, втянул ноздрями воздух и сел на задние лапы. Голова на длинной шее склонилась. Два желтых немигающих глаза уставились на меня.

Я замер, пораженный великолепием этого существа. Никакого страха не было, только восхищение силой и грацией.

― Ты пришел, - прошелестели ветви деревьев.

― Эленар, - вздохнула трава. – Я ждал тебя.

Конец первой книги.