Девять голов Навадурги

Глава 1

Каменный пол холодил кожу сквозь тонкую ткань.

Я попыталась пошевелиться, но руки не слушались. Их так туго связали за спиной, что пальцы онемели. Голова раскалывалась, словно кто-то методично бил по черепу тяжелым молотом. Во рту пересохло, а на языке был привкус крови.

Где я?

Из-за полумрака мало что получалось разглядеть. Я вдохнула влажный затхлый воздух, пропитанный запахом плесени и чего-то тошнотворно-сладкого. Это кровь? Да, точно кровь. Я узнала ее, хотя не понимала откуда… Откуда мне так хорошо знать, как пахнет запекшаяся кровь?

Постепенно глаза привыкали. Появился высокий сводчатый потолок, едва различимый в свете факелов, горевших в металлических чашах на стенах. Разрушенные колонны, обвитые каким-то ползучим растением с мясистыми листьями и темно-фиолетовыми цветами. Стены были покрыты резьбой в виде причудливых фигур богов и демонов, которые застыли в вечной битве. Многорукие божества с оскалом пронзали копьями чудовищ, а чудовища в свою очередь разрывали когтями людей. Смертельные битвы были высечены в камне с пугающим реализмом.

Кажется… я нахожусь в каком-то заброшенном храме.

Факелы отбрасывали на стены дрожащие тени, и казалось, что фигуры на барельефах шевелятся, оживая в пляске света и тьмы.

— Наконец-то очнулась, — раздался низкий мужской голос с ноткой презрения, которую даже не потрудился скрыть.

Я дернулась, пытаясь сесть, но чьи-то сильные руки схватили меня за плечи, удерживая на месте с обеих сторон. Значит, их двое. Мои ноздри втянули запах пота, масла для волос и специй, которых я явно не знала.

Сердце заколотилось как бешеное. Как я здесь оказалась?

— П-пустите, — хрипло выдавила я. — Что происходит? Где я?

Ответом была тишина, а потом раздались мягкие шаги. Но от каждого шага по позвоночнику пробегала дрожь, словно кричал древний инстинкт: «Опасность! Беги!»

Только как тут побежишь?

В поле зрения появился высокий стройный парень в дорогих шелковых одеждах, расшитых золотом и серебром. Свободная рубашка-курта цвета слоновой кости облегала торс, подчеркивая атлетическое телосложение. Синее дхоти — ткань, которая оборачивается вокруг бедер и пропускается между ног, напоминало шаровары. Ощущение, что кто-то шептал мне, что эта одежда называется именно так.

На шее незнакомца было массивное золотое ожерелье с изумрудами. Длинные черные волосы, собранные на затылке, блестели в свете факелов. Если не ошибаюсь, там еще была массивная заколка.

Зеленые глаза смотрели на меня с холодным любопытством хищника, изучавшего добычу. Смуглый, далеко не урод и улыбается так, что хочется сбежать подальше.

— Не узнаешь меня? Так ударилась головой? — ласково спросил он, присев на корточки передо мной. В его движении было что-то странно кошачье. — Обидно. Ведь ты так настойчиво отвергала мое внимание последние месяцы. Каждый раз, когда я пытался с тобой поговорить, просто убегала. Каждый раз, когда я дарил тебе подарки, ты возвращала их, будто стоишь чего-то большего. Безблагая, решившая, что может себе позволить гордость.

Обрывки чужих, но почему-то до боли знакомых воспоминаний хлынули в мое сознание. Этого мужчину зовут Арджун, и он — наследник клана Вьяпари. Преследовал меня… точнее, ту, в чьем теле я сейчас находилась. Домогался, хватал за руку на рынке и заходил в комнату без стука. Шептал непристойности, когда никто не слышал. А получив отказ, таким сладким голосом пообещал, что я пожалею, что захотелось стать невидимой.

Но безблагие не могут быть невидимыми — их всегда видят и помнят, когда нужен козел отпущения.

— Я... я ничего не сделала, — прошептала одними губами.

Потому что это была не я, а девушка, чье тело стало моей клеткой. Я вообще не понимала, как оказалась здесь. Последнее, что я помнила из своей настоящей жизни, — книга в руках по индийской мифологии, где был открыт раздел о богине Дурге с девятью воплощениями. Потом голова закружилась, земля ушла из-под ног, и… вот я здесь.

— Ничего не сделала? — Арджун медленно поднялся, отряхивая подол дорогой курты, словно прикосновение к земле могло ее запятнать. — Ты посмела отказать наследнику клана Вьяпари, который является одним из богатейших кланов Южного бхаага. Безблагая тварь, решившая, что у нее есть право выбирать.

Безблагая. Это слово резануло острее ножа. В воспоминаниях девушки оно звучало постоянно как клеймо и приговор одновременно.

Без-бла-гая.

Та, что вне четырех каст. У нее нет клана и нет пранги — жизненной силы, которая течет в каждом рожденном в этом мире… кроме безблагих. А значит, низшая, которую можно бить, унижать и использовать, потому что редко кто за них может заступиться.

— Но это еще полбеды, — продолжал Арджун, расхаживая по храму. Его шаги отдавались эхом в пустом пространстве. — Твоя хозяйка тоже решила, что может мне отказать, представляешь? Кавья из клана Яшодха, распоряжения которой ты выполняла как собачонка, — произнес он ее имя с таким отвращением, словно это была грязь. — Жалкий, я бы сказал, нищий клан кшатров, который еле сводит концы с концами. Пятнадцать лет назад потеряли половину своих воинов в бессмысленной войне и до сих пор не оправились. Выживают только потому, что раджа милостиво позволяет им охранять второстепенные торговые пути. И эта девчонка, дочь мертвой матери и пропавшего торговца, решила, что достойна большего, чем союз с Вьяпари. Думает, что может отказать мне!

Под конец речи голос Арджуна почти гремел, я заметила желваки на его идеально вылепленном лице. Неконтролируемый детский гнев человека, которому никогда не отказывали.

У меня большие проблемы.

Я повернула голову, игнорируя вспышку боли, пронзившую шею, и наконец увидела, что кроме меня тут есть еще кое-кто. Сидящая у дальней стены девушка, что прижала колени к груди. По виду ей было не больше семнадцати. В темные растрепанные волосы вплелись листья того же ползучего растения, которое обвивало колонны. Когда-то красивое бордовое сари с золотом порвалось на плече, обнажая смуглую кожу. Лицо мокрое от слез, глаза красные и опухшие. Она смотрела на меня с таким ужасом и виной, что мое сердце невольно сжалось.

Тут и гадать не надо, что это Кавья.

Я… знаю, что она была добра ко мне. Единственная, кто обращался со мной как с человеком. Приносила еду, когда другие слуги забывали. Разговаривала, когда все остальные молчали в моем присутствии, боясь скверны. Защищала как могла. И теперь она плакала, потому что думала, что я умру из-за нее.

— Кавья, — позвал Арджун, даже не обернувшись к ней. — Посмотри внимательно, милая. Вот что бывает с теми, кто мешает моим планам и думает, что может противостоять клану Вьяпари. Не стоит забывать свое место в этом мире.

— Пожалуйста, — всхлипнула Кавья. — Пожалуйста, отпустите ее. Она ни при чем, Радхика всего лишь безблагая, она бы и не имела права принять ухаживания кого-то из касты. Это я отказала вам, это моя вина! Я... я виновата! Наказывайте меня, но отпустите ее!

Арджун все же обернулся к ней. Почти нежно улыбнулся, но ощущения от этого лучше не стали.

— Твоя вина? — рассмеялся он. Смех был вполне мелодичным и приятным для слуха, оттого еще более жутким. — О, Кавья, твоя вина гораздо больше, чем ты думаешь. Не просто отказала мне, а унизила перед всем двором раджи. Помнишь, когда я сделал предложение в тронном зале в присутствии главы твоего жалкого клана и старейшин? А ты, глупая девчонка, ответила нет. Люди смеялись и шептались, что наследник Вьяпари получил отказ от нищей кшатры!

Арджун подошел к ней, присел на корточки так же, как делал это минуту назад возле меня. Провел пальцем по ее мокрой щеке, вытирая слезы. Кавья отшатнулась, но охранник, державший ее, дернул за волосы, заставляя сидеть смирно.

— Но сначала, — мягко продолжал Арджун, — сначала нужно очиститься. Видишь ли, эта безблагая тварь последние полгода приносила нашему клану одни неудачи. И это не совпадение. Так говорят жрецы и сам Дхарма-ньяя, что безблагие несут скверну. Караван затонул в реке три месяца назад? Безблагая шла мимо пристани утром того дня. Торговец Викрам сломал ногу? Безблагая подавала ему воду за час до падения. Крыса сожрала дорогие шелковые ткани в нашей кладовой? Безблагая работала в той кладовой неделей ранее. Совпадение? О нет, это проклятие.

Я даже потеряла дар речи от вспыхнувшего внутри гнева. Ах, ты сволочь! То есть лапы тянуть к этой безблагой тебе было совершенно нормально и скверны никакой не боялся. А теперь как заговорил!

— Это не так! — крикнула я.

— Молчи, — оборвал он, даже не повысив голоса.

Один из мужчин, державших меня, усмехнулся. Я не видела его лица, но чувствовала, как он напрягся, явно что-то предвкушая. Его пальцы до боли впились в мое плечо.

— Безблагие приносят скверну, — продолжал Арджун, поднимаясь и снова начиная расхаживать по храму, словно читая лекцию неразумным детям. — Они — отбросы общества. Их присутствие оскверняет святыни, портит пищу, приносит болезни и несчастья. Поэтому древние, когда было нужно очистить место от скверны и умилостивить разгневанных, приносили безблагих в жертву. Их кровь ничего не стоит, но она может смыть грехи других. Справедливо, не находишь?

Мир покачнулся.

Наконец-то поняла, почему мы здесь, мои руки так крепко связаны, а в воздухе пахнет старой въевшейся в камень кровью. Это не просто храм, здесь… место для жертвоприношений.

— Нет… — выдохнула я предательски дрогнувшим голосом. — Нет, пожалуйста... Пожалуйста, не надо...

— О, не волнуйся. — Арджун склонился и поймал мой подбородок, заставив смотреть ему в глаза. Его ладонь пахла сандаловым маслом. Терпеть не могу сандал. — Это будет быстро. Ну, относительно. Видишь этот люк? — кивнул он на темный провал в полу посреди храма, едва прикрытый ржавой решеткой с причудливым орнаментом. — Там склеп, моя милая. А в скле-е-епе... как бы это сказать... живет нечто очень… голодное. Его предки жили здесь столетиями, питаясь теми, кого приносили в жертву. Храм давно заброшен, жрецы ушли, но ракшас остался. Он очень терпеливый, понимаешь? И сегодня он получит ужин, пусть и весьма костлявый.

— Ты... ты псих! — не выдержала я, не в силах сдержаться. Страх перешел какую-то грань и обернулся яростью. — Проклятый псих! Это убийство! Ты не можешь просто...

Арджун улыбнулся шире:

— Могу. Я — наследник клана Вьяпари. Поэтому я могу делать что угодно, — довольно ответил он и отряхнул руки, словно только что прикоснулся к чему-то нечистому. Достал из складок курты платок из тонкого шелка и вытер пальцы, которыми касался моего лица.

— Сначала твоя хозяйка посмотрит, как ты умираешь. Пусть поймет цену своего отказа и услышит твои крики. А когда осознает, что я не шучу, то мы разберемся уже с ней. Возможно, она согласится стать моей женой, когда поймет, что бывает с теми, кто мне перечит. А если нет... — пожал плечами Арджун. — Что ж, ракшас будет рад второму ужину. Хотя кровь кшатры ценнее, мне жаль ее портить. Однако, если придется, то придется.

Ужас затопил меня с ног до головы, хоть я и знала о ракшасах лишь теоретически.

— Не-е-ет! — закричала Кавья.

Она вскочила, чудом высвободилась из рук охранника и попыталась броситься к нам, но четвертая фигура, прятавшаяся в тени, схватила ее и прижала к стене. Ею оказался еще один охранник. Огромный, со шрамом через все лицо и мерзкой ухмылкой.

— Отпустите ее! Это моя вина! Только моя! Я виновата! Возьмите меня! Убейте меня, но отпустите ее!

— Боги, какая же ты надоедливая, — вздохнул Арджун, словно речь шла о назойливом насекомом, а не о живом человеке. — Заткни ей рот, Дхиран. У меня уже от ее воплей голова раскалывается.

Дхиран, тот громила со шрамом, грубо зажал Кавье рот ладонью. Она продолжала извиваться, но теперь издавала только приглушенные всхлипы.

— Поднимайте эту, — скомандовал Арджун, кивнув на меня.

Я дергалась и старалась вырваться, но мужчины были сильными и натренированными. Все равно что котенку пытаться победить тигра.

Охранники потащили меня к люку.

С каждым шагом в воздухе усиливались запахи гнили и разложения. Из провала тянуло холодом. Даже отсюда чувствовалось, что там… кто-то есть.

— Откройте, — бросил Арджун.

Охранник с редкими зубами и вонью перегара одной рукой продолжал держать меня, нагнулся и другой рукой отодвинул решетку. Металл гадко заскрежетал по камню. От этого звука кожа покрылась мурашками. Решетка отъехала в сторону, обнажив черный зев провала.

Из темноты пахнуло чем-то гнилым и невыносимым. Я закашлялась, пытаясь отвернуться.

В следующую секунду оттуда раздался звук, словно что-то огромное и нерасторопное ползло по камню.

Послышался булькающий выдох. Потом вдох. Снова выдох.

Мамочки.

Что-то двигалось там внизу и… ждало.

— Нет, — прошептала я. — Пожалуйста, нет... Я сделаю что угодно! Что угодно! Только не это! Пожалуйста!

— Поздно, — ответил Арджун. Он стоял в нескольких шагах, скрестив руки на груди. На его лице играла легкая улыбка, словно он смотрел какое-то забавное представление. — Прощай, безблагая собачонка Радхика. Надеюсь, в следующей жизни ты родишься кем-то более полезным. Хотя, скорее всего, по твоей душе просто прокатится Шивайшья. Для таких, как ты, нет нового рождения. Для вас существует только забвение.

Кто-то из охранников хмыкнул, словно соглашаясь.

Арджун махнул рукой и велел:

— Бросайте!

В следующий миг меня столкнули.

Я с воплем полетела в темноту, и ветер засвистел в ушах.

Кажется, я летела целую вечность. Или всего лишь несколько секунд.

От удара о каменную ступень вспыхнула невыносимая боль. Что-то хрустнуло в боку. Я покатилась, ударилась спиной о стену. Потом полетела снова вниз. Еще ступени. Удары-удары-удары.

Мир кувыркался. Руки связаны, не могу ни защититься, ни схватиться за что-то. В ушах звенело, перед глазами прыгали темные пятна.

Кажется, я ненадолго потеряла сознание. А когда пришла в себя, то поняла, что лежу на спине, не в силах даже шевельнуть пальцем. Легкие горели, воздуха не хватало. В боку что-то остро кололо. Сломанное ребро? Или несколько? Да кто ж мне скажет. Во рту была кровь, на языке чувствовались осколки зуба.

Впрочем, удивительно, что я еще относительно целая. Возможно, не такая уж тут и глубокая яма, как показалось.

Сверху светился узкий прямоугольник — проем люка. Там был силуэт Арджуна, смотрящего вниз. Рядом с ним стояли охранники. Кавья все еще плакала, я слышала ее приглушенные всхлипы.

— Развлекайся, — донесся голос Арджуна.

Эхо исказило его, сделав глухим и далеким.

Решетка… с жутким скрежетом закрылась. Свет исчез, и темнота стала абсолютной.

Я лежала, пытаясь отдышаться и… не паниковать. Хотя какой уж тут… Просто от того, что я буду метаться и потрачу силы, лучше не станет.

Даже можно немного погордиться собой, что пытаюсь мыслить здраво. Правда, сейчас на это времени нет.

Каждый вдох отдавался болью в боку. Веревка врезалась в запястья, и я чувствовала, как по ладоням стекает что-то теплое. Кровь, что ж еще... Под моей спиной находился холодный мокрый камень. Пахло гнилью, нечистотами и смертью. Смерть не может пахнуть? Еще как может.

Ужасно. Что со мной? Как я вообще здесь оказалась?

Последнее, что я помнила из своей настоящей жизни: квартира, диван и вроде бы плед, потому что было прохладно. Да, точно, за окном моросил октябрьский дождь. И миф о Дурге, которая сражалась с демонами. А еще о том, как ее разрубили на части, но она выжила, потому что богов не так просто убить. Красиво и жестоко, как во всех древних легендах.

А теперь я здесь в теле чужой девушки в чужом мире, где меня собираются скормить демону в подземелье. Точнее, уже скармливают. Хуже всего, что больше ничего я не помню. Даже собственного имени.

И от этого еще страшнее.

Откуда-то справа донесся звук.

Я замерла.

Он… оно стало ближе. Что-то ползло по камню и, кажется, по стенам. Слышалось тяжелое дыхание. Странно влажное, словно легкие были полны жидкости. Это у всех ракшасов так? Или просто уже мозг искажает реальность?

Раздалось низкое утробное рычание.

Я похолодела от ужаса. Дернулась, но боль в боку пронзила так, что перед глазами аж вспыхнули искры. Закричать не получалось, потому что в горле все пересохло, и голос срывался в хрип.

Что-то двигалось в темноте. Оно было совсем близко. Я слышала долгое и скребущее царапанье когтей по камню. Эти когти явно были большими. Очень. Большими.

Моего лица коснулось зловонное дыхание.

— Пожалуйста, — прошептала я в темноту. — Пожалуйста, пусть это будет сном. Я сейчас проснусь... Я должна проснуться...

Рычание стало громче. Что-то влажное пока осторожно коснулось моей ноги. Я вскрикнула, и тут же снова раздалось рычание.

Страх был настолько всепоглощающим, что меня парализовало. Я не хотела умирать!

— Пожалуйста... — выдохнула я. — Кто-нибудь... Помогите...

«Ты хочешь жить?»

Глава 2

Голос прозвучал прямо внутри головы. Явно женский и по ощущениям настолько древний, словно шел из самого основания мироздания.

Я застыла, даже забыв о дыхании.

— Кто... кто здесь? — прошептала, не веря собственным ушам. — Кто ты?

«Ты хочешь жить?» — повторил голос.

На этот раз будто настойчивее и ближе. Он заполнял голову, вибрировал в костях и отдавался эхом где-то в груди.

Существо в темноте зарычало громче. Я услышала лязг зубов. Кажется, оно было всего в паре метров. У меня оставались считанные секунды.

— Да, — выдохнула я. — Да! Пожалуйста! Помоги мне!

«Тогда возьми мою силу», — голос стал мягче, но в нем звучало что-то страшное и темное. Или мерещится?

— Что... что ты имеешь в виду? — Я попыталась приподняться, но боль снова пронзила все тело, и я застонала, падая обратно на холодный камень.

«Откройся и впусти меня. Я дам тебе то, что нужно. Сила, защита и месть будут твоими. Но взамен... ты выполнишь мою просьбу, когда придет время».

Голоса в голове — плохой знак. Сделки с неизвестными сущностями в темных подземельях никогда не кончаются хорошо. Мама такому не учила, конечно, но тут и сама уж как-то догадалась.

Только когда рядом ракшас, голос в голове уже и не кажется столь подозрительным.

— Какую просьбу? — все же спросила я, судорожно сглотнув и молясь всем богам, чтобы чудовище подождало еще несколько секунд.

«Потом узнаешь. Сейчас решай: жить или умереть. Быстро».

Существо двинулось. Еще мгновение — и все закончится.

— Хорошо… — выдохнула я. — Согласна! Помоги мне!

На долю секунды наступила оглушающая тишина, нарушаемая только моим частым дыханием.

А потом в груди вспыхнула боль, словно раскаленный кинжал вонзился мне прямо в сердце. Я закричала. Крик вырвался из груди помимо воли, эхом разнесясь по склепу. Тело выгнулось дугой, спина оторвалась от пола. Руки дергались, веревки врезались в запястья еще глубже, заставляя кричать громче.

Боль разливалась по всему телу. Жгуче-нестерпимая, будто вместо крови в меня вливали расплавленное золото. Оно текло от сердца к рукам, к ногам и голове. Жгло и плавило изнутри. Я кричала и кричала, пока голос не сорвался в хрип, а потом в беззвучное движение губ.

Там, где должно биться сердце, что-то медленно разгоралось. Яркое, горячее, живое. Я чувствовала, как оно пульсирует в такт дыханию. Пранга. Жизненная сила, которой нет у безблагих.

Сейчас она горела внутри меня, как маленькое яростное солнце. После словно внутри... что-то щелкнуло.

Веревки на запястьях лопнули сами собой. О, руки свободны!

Я легко вскочила на ноги. Боль в боку исчезла. Сломанные ребра, судя по всему, срослись. Во рту больше не чувствовалось крови.

Сумасшествие? Вероятно.

Я стояла, тяжело дыша, и чувствовала себя... другой. Сильнее, быстрее… Будто проснулась после долгого сна.

В следующую секунду я поняла, что темнота больше не была абсолютной.

Мир вокруг меня был полон тусклого золотистого свечения. Я увидела, что склеп выглядит как узкая каменная комната, заваленная костями. Черепа, ребра, бедренные кости… все человеческое. Оно жутко белело в этом странном свечении. Сколько людей погибло здесь? Сколько жертв бросили в это проклятое место?

Я повернула голову и увидела ракшаса.

Три метра ростом, а может и больше. Тело покрывала грубая чешуя темно-зеленого цвета, блестевшая от слизи. Длинные руки с когтями, как ятаганы, тянулись почти до пола. Ноги были короткими и кривыми. А голова... Вытянутая морда с огромной пастью, полной игл-зубов, расположенных в несколько рядов. Маленькие красные глаза, горящие голодом и злобой.

Да за что ж мне это?

Откровенно говоря, хотелось вопить и бежать, но… было некуда. А голос и так сел от криков.

Ракшас зарычал и бросился на меня, распахнув пасть.

Я не думала, просто времени на это не было.

Тело двигалось так быстро, что мир вокруг словно замедлился. Я увернулась влево — удар когтей прошел в миллиметре от лица. Я почувствовала, как воздух свистнул от движения. Схватила с пола обломок бедренной кости с острым сколом. Развернулась. Движение было естественным, словно я тренировалась всю жизнь. Вонзила кость в шею демона.

Сначала раздался хруст чешуи, а потом поддалась мягкая плоть.

Ракшас взревел.

Звук был оглушающим и нечеловеческим, отчего заложило уши. На меня брызнула черная густая кровь, облив лицо и руки. Она была горячей и липкой, будто смола. Демон дернулся, огромная лапа смахнула меня в сторону. Я отлетела, ударилась спиной о стену, но тело среагировало само — оттолкнулась ногами и прыгнула снова.

Ракшас извивался, пытаясь вырвать кость из шеи когтистыми лапами. Я схватила обломок двумя руками и крутанула изо всех сил, которые только были.

Послышался хруст ломающихся позвонков. Кость скользнула глубже.

Ракшас упал. Сначала рухнул на колени, потом завалился на бок. Лапы дергались, когти скребли по камню, высекая искры, но с каждой секундой движения становились слабее и медленнее.

Я отпрыгнула назад, пытаясь отдышаться.

Ракшас лежал в луже собственной черной крови, медленно растекавшейся по камню. Глаза тускнели, как угасающие угли. Пасть открывалась и закрывалась, словно он пытался что-то сказать. Жуткая беззвучная смерть.

Я стояла, глядя на труп, и не могла поверить собственным глазам.

Руки мерзко задрожали. Оказалось, что они по локоть в крови. Причем и в его, и в моей, так как я порезалась о кость. Смотрела на труп демона и не могла осознать, что произошло.

Я. Его. Убила.

Я только что убила ракшаса голыми руками и обломком кости.

Если бы не память, которая отказывалась проявляться, то, наверное, сейчас я бы уже металась в истерике. А так… так только странное понимание, что это только начало.

«Хорошо, — довольно сказал голос внутри. — Ты сильнее, чем кажешься. Это просто замечательно».

— Кто ты? — выдохнула я, глядя в темноту склепа. — Скажи мне, кто ты такая?

«Потом, — ответил голос, и я почувствовала в нем что-то вроде улыбки. — Сейчас иди и спаси ту, что плакала о тебе. Она не заслуживает смерти».

Да, точно, Кавья. Она была добра ко мне и просила не убивать.

Я огляделась по сторонам. Стены склепа были гладкими, их покрывали слизь и засохшая кровь. Никакого выхода не разглядеть. Только ступени, по которым я скатилась, но они же… ведут к решетке, а решетка закрыта.

Не вариант.

Осмотревшись получше, я заметила узкий лаз в углу за грудой костей. Едва заметный темный провал в стене, не больше полуметра в ширину.

Я подошла и заглянула внутрь. Хм, тут есть каменный туннель. Весьма узкий, но вполне проходимый, по крайней мере для меня. Безблагая Радхика явно много не ела, не зря эта тварь Арджун сказал про костлявый ужин.

Я без раздумий засунула кость за остатки пояса и протиснулась в туннель.

Сколько я ползла по нему, царапая кожу о шершавый камень, понятия не имею. Темнота была почти абсолютной, но я видела тем странным золотистым зрением. Туннель шел вверх под небольшим углом.

Время потеряло всякий смысл.

В какой-то момент впереди появился слабый и чуть мерцающий свет. Хм, да это свет факелов.

Я ускорилась, протиснулась через последний узкий участок и вынырнула в главный зал храма. Уф, где я? Ага, как раз за колонной, в тени которой меня никому не видно.

Арджун стоял спиной ко мне в центре зала. Кавья рыдала на полу у его ног. Громила со шрамом Дхиран держал ее за волосы, заставляя смотреть вверх. Охранник с редкими зубами курил какую-то трубку, прислонившись к стене, и выглядел совершенно расслабленным. Кажется, прошло меньше времени, чем мне показалось.

— Слышала? — мягко говорил Арджун, наклонившись к Кавье. — Бродяжка кричала, а потом взяла да умолкла. Ракшас покончил с ней. Быстро, надеюсь. Хотя вряд ли, если честно. Эти твари любят играть с едой перед тем, как сожрать. — Он присел перед Кавьей, поднял ее подбородок и заставил смотреть в глаза. — Теперь твоя очередь подумать, Кавья. В последний раз спрашиваю. Ты выйдешь за меня замуж? Или последуешь за своей служанкой в глотку демона?

Кавья смотрела на него сквозь слезы. Губы дрожали. Однако, когда она заговорила, голос был тверже, чем я ожидала.

— Пошел... пошел ты... к мхашша, Арджун… — прошептала она, и в ее голосе звучало столько ненависти, что я невольно прониклась ее храбростью.

А мхашша, видимо, что-то очень грубое и неприличное. Вон как исказилось лицо Арджуна.

— Жаль, — сказал он, доставая из-за пояса кинжал. Длинное изогнутое лезвие блеснуло в свете факелов. — Значит, придется делать это по-плохому. Я все равно женюсь на тебе, милая Кавья. Просто сначала убью, а после жрецы клана воскресят. Есть такие ритуалы, дорогие, конечно, но клан Вьяпари может себе позволить. А когда вернешься... ты будешь сломленной и покорной. Идеальной женой, которая не посмеет мне перечить.

Он поднял кинжал, любуясь игрой света на лезвии.

— Эй, урод! — позвала я.

Все трое замерли. Кстати, четвертый куда делся-то? Кажется, оставил их. Надо будет учесть.

Мужчины очень медленно обернулись, явно не ожидавшие, что тут кто-то есть, кроме них.

Я вышла на свет факелов. Моя одежда была порвана и пропитана кровью ракшаса. Волосы спутались и липли к лицу. В руке — обломок кости.

В глазах Арджуна вспыхнуло непонимание. Даже шок. Вон как рот приоткрылся, словно у выброшенной на берег рыбы. В следующий момент он побледнел так, что кожа стала почти серой, и отступил на шаг, спотыкаясь. Понимал, что что-то сильно пошло не так.

Зеленые глаза сузились, на идеально красивом лице проступили красные пятна.

— Ты... ты… как... — Он толком не мог выговорить ни слова, только тыкал в меня пальцем.

Как неприлично. Ужас.

Я улыбнулась.

Громила Дхиран и охотник с трубкой напряглись. Еще бы. Когда улыбается та, которую должен был сожрать ракшас, любому станет не по себе.

— Скучали, мальчики? — почти шепотом произнесла я.

Охранник с трубкой опомнился первым. Швырнул ее на пол, где та разбилась на осколки, и выхватил из ножен на поясе длинный изогнутый талвар. И бросился на меня с воплем, размахивая клинком.

Я нырнула под удар, и клинок просвистел над головой. Ударила обломком кости противника по колену сбоку. Послышался влажный хруст. Охранник взвыл так пронзительно, что эхо разнеслось по храму.

Я развернулась и метнула кость. Та, закрутившись в воздухе, на молниеносной скорости вонзилась в горло Дхирану.

Он выпустил волосы Кавьи и схватился за шею обеими руками. Сквозь пальцы хлынула красная кровь. На этот раз человеческая и совсем не похожая на черную кровь демона. Он попытался что-то сказать, но вышло только бульканье и хрип. Дхиран упал лицом вниз. Тело дернулось пару раз, прежде чем затихнуть.

Один охранник был мертв, второй корчился на полу, держась за раздробленное колено и воя от боли.

На все про все ушло секунд пять.

Арджун уже побелел до синевы, с ужасом глядя на меня и сжимая кинжал в дрожащей руке.

— Ты... ты чурэл! — прошипел он. — Ты призвала демона! Ты продала душу темным силам! Ты... ты...

— Я убила твоего демона, — спокойно ответила я, будто речь шла о погоде. Кто-то явно говорил за меня. — Твоего ракшаса больше нет, Арджун. А теперь... — Я сделала шаг вперед, и он отступил. — Отпусти ее.

— Ни за что! — Он метнулся к Кавье, которая все еще сидела на полу. Резко вздернул ее, ставя на ноги, и прижал кинжал к горлу. Его рука дрожала так сильно, что лезвие царапало кожу Кавьи, тут же окрашиваясь ее кровью. — Подойди — и я зарежу ее! Клянусь всеми богами! Подойди хоть на шаг!

Сердце колотилось как бешеное. Пранга внутри бурлила и хотела вырваться наружу, но я не знала, что делать. Да, сила помогала мне и направляла, но она не делала меня всемогущей. Она не сможет остановить кинжал, если Арджун решит убить Кавью.

Кавья в свою очередь смотрела на меня во все глаза. И в этих глазах была надежда.

«Доверься мне», — шепнул голос внутри.

— Что? — прошептала я, почти не шевеля губами, чтобы Арджун ничего не заподозрил.

«Закрой глаза. Доверься мне полностью. Почувствуй мир по-другому. Увидь то, что скрыто от обычных глаз».

Я закрыла глаза, хотя каждый инстинкт кричал, что закрывать глаза перед врагом — безумие.

Потоки света, текущие через все живое, стали видны так ясно, будто я смотрела на карту из светящихся нитей. Через Кавью шел слабый бледно-золотой огонек, который сейчас трепетал от страха. Через Арджуна же яркий, но грязный, замутненный чем-то темным и липким. Гнев, похоть, гордыня и жадность.

Через меня лилось ослепительное золотое пламя. Оно было новорожденным, но жадным и рвущимся наружу.

У раненого охранника был тусклый угасающий свет, как свеча на последнем издыхании. И абсолютная пустота у мертвого Дхирана.

Я видела прангу, что течет во всем живом. А потом медленно вытянула руку вперед и направила ладонь на Арджуна. Секунда — толчок.

Золотой свет потек из моей груди, устремился по руке и выплеснулся вперед невидимой силой, которая разрезала воздух.

Арджун вскрикнул.

Его отбросило назад, словно огромная невидимая рука ударила в грудь. Кинжал выпал из пальцев и звякнул о каменный пол. Кавья рухнула на колени. Судя по стонам, Арджун жив, но не совсем цел.

Я открыла глаза.

Арджун корчился, держась за левое плечо. Его лицо было искажено болью. Он хрипло и часто дышал. И при этом смотрел на меня с животным ужасом.

— Ты... — прохрипел он сквозь боль. — Ты чудовище... Ты не человек... Ты...

Я подошла к нему. Шаги отдавались эхом в пустом храме. Присела на корточки, в точности так же, как он делал это со мной в начале этого кошмара.

— Нет, Арджун, — тихо сказала я, глядя прямо в его зеленые глаза, в которых плясали отблески факелов. — Я не чудовище. Я жертва, которую ты пытался убить. Девушка, которую ты бросил на съедение ракшасу. И если я увижу тебя еще раз...

Я почувствовала, как золотой свет разгорелся в моих глазах.

Арджун отвел взгляд первым. Шакал ты, а не наследник какого-то великого клана. И оставлять тебя плохо, но и убивать… Что-то подсказывало мне, что не стоит этого делать.

Я встала и подошла к Кавье. Девушка сидела на полу, обхватив себя руками. По ее телу пробегала мелкая дрожь. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, где были одновременно благодарность, страх и облегчение. Ну и ужас от того, что она только что видела.

— Т-ты... — Ее губы дрожали так, что она с трудом выговаривала слова. — Как ты... что ты... Радхика?

Я молча протянула ей руку.

— Все потом. Ты теперь в безопасности. Мы уходим.

Она посмотрела на мою окровавленную руку. И взяла ее, крепко сжав пальцы.

Я помогла Кавье подняться на ноги. Она прижалась ко мне, все еще дрожа всем телом. Я осторожно приобняла ее, стараясь не испачкать еще больше, хотя это было уже бессмысленно.

— Спасибо, — прошептала она мне в плечо, всхлипывая. — Спасибо... спасибо... спасибо тебе...

— Не за что, — ответила я тихо. — Ты была добра ко мне. Я не могла оставить тебя.

Мы направились к выходу из храма, обходя стонущего раненого охранника и труп Дхирана.

Напоследок я оглянулась.

Арджун все еще сидел у стены, держась за плечо и глядя нам вслед с ненавистью в глазах.

Однако сейчас это не имело значения.

Мы вышли из храма в ночь.

Ярко светила полная луна. Она была намного больше, чем луна в моем родном мире. Или мне так казалось. Воздух был свежим и теплым. Он пах жасмином и какими-то пряными цветами, названий которых я не знала. Где-то вдали протяжно закричала птица.

Я остановилась на верхних ступенях храма и посмотрела на небо. Звезды были другими, совершенно незнакомыми. Этих созвездий я раньше никогда не видела. Млечный Путь однозначно ярче и шире, чем дома. Это действительно другой мир. Сомнений нет.

Это моя новая реальность.

Глава 3

Дорога до дома Кавьи заняла около часа.

Мы шли по пыльной тропе, петляющей между полями и редкими деревьями с широкими листьями. Луна освещала путь, отбрасывая длинные тени. Кавья цеплялась за мою руку, будто боялась, что я исчезну, как только она отпустит. Время от времени всхлипывала, но больше не плакала.

Я молчала. Внутри все еще бурлила пранга, которая казалась горячей и непривычной. Под кожей будто текла не кровь, а расплавленный металл. Каждый вдох отдавался странным покалыванием в груди, где раньше была полная пустота.

Безблагие не имеют пранги.

Я это знала теперь так же четко, как знала собственное имя... которое все еще не могла вспомнить. Радхика — это имя девушки, чье тело я заняла. А мое? В памяти по-прежнему была черная пугающая дыра.

— Радхика? — тихо позвала Кавья. — Ты... ты правда убила ракшаса?

Я посмотрела на свои руки. Засохшая кровь покрывала кисти до запястий. Да и под ногтями тоже. Одежда была изорвана и пропитана той же мерзостью.

— Да, — просто ответила я. А что тут еще скажешь?

— Как?

Хороший вопрос. Как объяснить то, чего сама не понимаешь?

— Не знаю, — призналась я. — Там, внизу... появился голос. Он предложил силу, а я… согласилась.

Кавья замерла на месте, дернув меня за руку.

— Голос? — с тревогой спросила она. — Какой голос? Радхика, ты... ты не заключила договор с демоном?

— Не знаю, — повторила я, и это было правдой. — Но это не было похоже на демона. Оно было совсем другое.

Кавья молчала, явно обдумывая мои слова. Через некоторое время она сказала:

— Жрецы клана должны это проверить. Дхармадас... он мудрый. Он поймет, что с тобой случилось.

Дхармадас. Жрец клана Яшодха? Да, точно. Воспоминания Радхики подсказывали, что это старик с длинной седой бородой и добрыми глазами. Он не боялся прикасаться к безблагой, когда та болела.

— Хорошо, — согласилась я.

Вскоре впереди показались огни. Небольшая деревня, пожалуй, в пару десятков домов, окруженных невысоким частоколом. На воротах горели факелы, и двое мужчин в простых доспехах стояли на страже.

— Это клан Яшодха? — спросила я.

Глупо как звучит, ведь Радхика-то это и так знает!

— Да, — ответила Кавья, ускорив шаг и не обратив внимания на мои слова, скорее всего, из-за стресса. — Дом! Мы дома!

Стражники заметили нас. Один поднял меч, второй схватил рог, висевший на поясе.

— Стой! Кто идет?!

— Это я! — закричала Кавья, и в ее голосе прозвенело облегчение. — Кавья! Дочь Притама из клана Яшодха!

Стражники замерли. Потом один рванулся к воротам, второй поднес рог к губам и протрубил три коротких сигнала.

Ворота распахнулись. В проеме появилось сразу несколько фигур с факелами.

— Кавья! Боги милостивы, Кавья жива!

— Быстро! Зовите главу!

— Где ты была, девочка?! Мы чуть не обыскали весь юг бхаага!

Кавья отпустила мою руку и побежала вперед. Ее тут же окружили женщины в сари, мужчины в простых дхоти и даже дети. Все одновременно говорили, спрашивали и трогали, будто проверяя, что она настоящая.

Я осталась стоять у ворот. Стражники смотрели на меня с подозрением. Один молодой с редкой бородкой даже отступил на шаг, увидев кровь на моей одежде.

Наивный. Не меня надо бояться. Хотя…

— Это... это безблагая Радхика, — пробормотал второй стражник постарше. — Та, что служила в доме Кавьи.

— Почему она в крови?

— Не знаю, но...

— Она спасла меня! — Кавья вырвалась из объятий какой-то пожилой женщины и метнулась обратно ко мне. Схватила за руку и потащила к толпе, не обращая ни на кого внимания. — Радхика спасла меня! Если бы не она, я бы умерла!

Толпа замерла. Люди смотрели на меня с недоверием, удивлением и... страхом. Да, определенно страхом. Безблагая, покрытая кровью… не самое приятное зрелище.

— Что случилось, дитя? — донесся чей-то низкий бархатистый голос.

Из толпы вышла та же пожилая женщина, что недавно сжимала Кавью в объятиях.

Она была сухощавой и носила темно-синем сари. Седые волосы собраны в тугой узел. Лицо строгое, но в карих глазах доброта. — Где ты была? Кто виноват?

— Арджун из клана Вьяпари, — выдохнула Кавья, и его имя прозвучало как проклятие. — Он... он похитил нас и увез в заброшенный храм. Хотел принести Радхику в жертву ракшасу, чтобы напугать меня. И чтобы… чтобы я согласилась...

Ее голос сорвался. Женщины в толпе ахнули. Мужчины переглянулись, и я увидела, как руки потянулись к оружию.

— Ракшасу? — переспросила пожилая женщина. — Кавья, ты уверена?

— Да, бабушка Лалита. Там был ракшас, и Арджун бросил Радхику к нему. Но она... она убила его. Убила демона и спасла меня.

Воцарилась гробовая тишина.

Все, кто здесь находился, пристально смотрели на меня. А я стояла, неловко переминаясь с ноги на ногу, и не знала, что делать дальше.

— Безблагая убила ракшаса? — медленно произнес широкоплечий мужчина со шрамом через бровь. — Это... невозможно. У нее нет пранги.

— Я видела! — настаивала Кавья. — Она сражалась! Она была сильной и быстрой, как воины нашего клана! Даже быстрее!

— Тогда она уже не безблагая, — тихо сказала Лалита, глядя мне прямо в глаза. — Если в ней есть пранга... что-то изменилось.

— Что происходит? — прогремел чей-то властный голос.

Толпа расступилась, и я увидела высокого жилистого мужчину лет пятидесяти. На нем были надеты простая коричневая курта и дхоти. Седые волосы собраны на затылке. Обветренное и изрезанное морщинами лицо. На поясе находился меч в потертых ножнах. Черные глаза внимательно смотрели на людей.

— Ранвир-джи! — вскрикнула Кавья и кинулась к нему. — Вы искали меня?

— Весь день, дитя. — Мужчина обнял ее, при этом не отводя от меня взгляда. — Когда ты не вернулась к обеду, твой брат поднял тревогу. Мы обыскали рынок, поля и даже лес. Где ты была?

Ага, значит, у Кавьи есть брат. А этот мужчина…

«Глава клана», — всплыло в воспоминаниях.

— Арджун из клана Вьяпари похитил меня, — затараторила Кавья. — Он... он хотел, чтобы я вышла за него замуж. А когда я отказалась, решил напугать. Забрал меня и Радхику в заброшенный храм. В храме живет ракшас, который должен был нас убить. Точнее, Радхику точно, но, возможно, и меня.

Лицо Ранвира окаменело.

— Арджун… — произнес он с нотками холодной ярости. — Этот щенок посмел...

— Радхика убила демона и спасла меня, — закончила Кавья. — Если бы не она, меня бы сейчас не было здесь.

Теперь Ранвир смотрел на меня оценивающе.

— Значит… — медленно начал он. — Ты убила ракшаса?

— Да, глава, — ответила я.

— Как?

— Не знаю точно. Там был голос, и он дал мне силу.

Врать бессмысленно. Конечно, всегда есть риск, что правда кому-то не понравится, но эти люди хотя бы не гнали Радхику прочь.

— Голос? — нахмурился Ранвир. — Какой голос?

Я открыла рот, чтобы ответить, но то, что было внутри меня... молчало. Тот самый древний женский голос, звучавший в склепе, больше не откликался. Будто его и… не было.

— Не знаю, — призналась я, разведя руками. — Он больше не говорит.

Ранвир еще какое-то время молча смотрел на меня, но потом сказал:

— Джантака сначала катится, и только потом мы читаем ее след. Так тому и быть. Лалита, отведи Кавью домой. Пусть помоется, поест и отдохнет. Завтра будем разбираться.

— А Радхика? — спросила Кавья.

— Ее тоже, — распорядился Ранвир. — Она спасла дочь моего друга. Клан Яшодха теперь в долгу перед ней. Дайте ей комнату, еду и воду. Пусть приведет себя в порядок.

Лалита кивнула и жестом подозвала меня.

— Пойдем, девочка. Ты выглядишь ужасно.

Спасибо, приятно слышать.

***

Выделенная мне комната в одном из домов на окраине поселения оказалась крошечной. Земляной пол был покрыт циновкой. В углу разместилась деревянная лежанка с тонким матрасом и потертым одеялом. Маленькое окошко, разумеется, без стекла, прикрытое деревянной ставней. На стене имелась полка с глиняным кувшином и чашей.

Не восторг, но мне это казалось раем после того храма.

Лалита принесла таз с водой, кусок мыла и чистую одежду — простое зеленое сари, явно ношеное, но целое.

— Помойся сначала, — сказала она, ставя таз на пол. — А я пока принесу еды.

— Спасибо, — выдавила я.

Лалита остановилась у двери и оглянулась.

— Ты и правда убила ракшаса?

В ее голосе звучало неприкрытое любопытство. Что ж, это точно не плохо. Уж точно лучше того, как смотрел на меня охранник.

— Да.

— Тогда либо ты избранная богов, либо проклята ими, — спокойно сказала она. — Завтра жрец Дхармадас решит, что с тобой делать, а пока — отдыхай.

Она вышла, прикрыв за собой дверь.

А я осталась одна, переваривая эту информацию.

Ладно, займемся делом. Я стянула с себя пропитанное кровью сари и бросила в угол. Кожа под ним была исцарапана, но не так сильно, как я ожидала. Пранга, видимо, ускоряла заживление.

Я опустилась на колени перед тазом и начала смывать кровь.

Вода быстро стала черной. Я терла кожу, пока она не покраснела и пока не исчез последний след демонической крови. Волосы тоже промыла насколько могла. Мыло резко пахло травами и золой, при этом сам запах противным не назвать.

Когда я закончила, то с наслаждением натянула чистое сари. С этим, конечно, пришлось повозиться. Воспоминания Радхики хоть и подсказывали, как его надевать, но мне было непривычно. В итоге получилось криво, но вполне годно.

Я села на лежанку и выдохнула.

Тишина. Просто тишина впервые за… неведомо сколько часов. Можно просто посидеть и подумать.

Что со мной произошло? Я умерла в своем мире? Переселилась в чужое тело? Почему не помню своего имени?

И этот голос...

— Ты там? — прошептала я в пустоту. — Эй, ты где?

Ни слова в ответ. М-да уж.

— Ну же, ты же говорила в склепе. Поговори со мной сейчас.

«Терпение, дитя мое».

Я вздрогнула, но тут же спросила:

— Кто ты? Что ты хочешь? Что ты сделал со мной?

«Я дала тебе жизнь. Дала силу. Этого недостаточно?»

— Я хочу знать, кто ты!

«Узнаешь, но не сейчас. Ты еще не готова увидеть меня».

Голова почему-то пошла кругом, хотя до этого я себя чувствовала вполне сносно. Мир покачнулся. Я схватилась за край лежанки, пытаясь не упасть.

— Эй! Не молчи! Я еще не закончила!

В следующий миг скрипнула дверь, и вошла Лалита с деревянным подносом. На нем были миска с рисом, лепешка, тушеные овощи и чашка с водой.

Ого-го-го! Целый пир!

Есть хотелось просто чудовищно. Прямо как тому мхашша, о котором упоминала Кавья. Кстати, кто это такой, судя по всему, не знала и Радхика, так как никаких воспоминаний об этом не было. Вернее, понимала, что что-то плохое, но на этом все.

— Ешь, — сказала Лалита, ставя поднос рядом. — Ты небось весь день голодная.

— Спасибо, просто не до еды было, — пробормотала я.

Она кивнула и ушла, снова прикрыв дверь.

В животе предвкушающе заурчало с намеком, что весь мир может подождать. Я взяла лепешку и откусила.

Вкус был простым, но приятным. Пшеничная лепешка с солью, рис чуть пресноват, но вполне сытный. Из овощей морковь и что-то вроде кабачка. А вот специй не дали. Кажется, решили на меня не тратиться. Ладно, запомним.

Я ела медленно, смакуя каждый кусок. Впервые за все это время я чувствовала себя в безопасности. Ну, так… в относительной безопасности. Доев, я выпила всю воду и растянулась на лежанке.

Одеяло пахло солнцем и травой. Матрас был жестким, но после каменного пола склепа казался пухом.

Я закрыла глаза и шумно выдохнула. Казалось бы, должна была сразу заснуть, ан нет. Сон, зараза, не шел.

В голове крутились мысли. Клан Яшодха. Жрец, который должен посмотреть и решить, что со мной делать. Голос в голове явно что-то скрывает. И Арджун… Он жив, и он точно не простит, а придет за мной. Или пришлет кого-то.

Надо быть готовой.

Но как? Я не умею драться. Да, в склепе тело двигалось само, но это была пранга, а не мое умение. Что, если в следующий раз не сработает?

Найти учителя? Хорошо бы. Только кто согласится учить вчерашнюю безблагую? Хотя информация про то, что у меня теперь пранга, изменила отношение людей. Разницу-то я заметила.

Надо как-то стать сильнее и разобраться, какие правила в этом мире. Возможно, в своем я просто умерла и попала сюда? Ну, а что? В книжках и фильмах так бывает. Не факт теперь, что это просто вымысел.

Я вздохнула и повернулась на бок, натягивая одеяло до подбородка.

Завтра. Завтра начну во всем разбираться и поговорю с этим Дхармадасом. И, надеюсь, пойму, что делать дальше.

А сейчас... сейчас просто закрою глаза и попытаюсь уснуть.

Чужая луна светила в маленькое окошко. Где-то вдали выла собака, и ветер шелестел листьями.

Я вдохнула свежий ночной воздух и закрыла глаза. Сейчас — спать.

***

Меня разбудили голоса на улице. Кажется, кто-то стоял не так далеко от моего домика.

— …не можем ничего сделать! Это клан Вьяпари! Они богаче и сильнее нас!

— Но он похитил Кавью! Хотел убить ее!

— У нас нет доказательств. Только слова девочки и безблагой. Раджа не поверит.

— Тогда что, просто забыть?!

— Я не сказал забыть. Я сказал: быть осторожными.

О, это же голос Ранвира. Судя по интонациям, глава устал.

Я приподнялась на локте, прислушиваясь. Серый свет пробивался в комнату. Похоже, уже раннее утро. Солнце только-только поднимается.

— Если бы Арджун умер, началась бы война кланов, — продолжал Ранвир. — Вьяпари потребовали бы крови. Раджа встал бы на их сторону, потому что они платят ему больше, чем мы. Клан Яшодха был бы уничтожен. Вот почему я рад, что эта девчонка не убила его.

— Но он жив и опасен! Он придет снова!

— Возможно. Но теперь мы знаем и будем готовы.

Их голоса стихли. Ранвир и его собеседник удалялись.

Я села на лежанке, потирая глаза и зевая во весь рот.

Значит, Ранвир считает, что убить Арджуна было бы легко, но последствия… Вьяпари бы уничтожили весь клан. Политика, власть, деньги и скот-наследник.

В этом мире все так же, как в моем. Сильные давят слабых. А справедливость… она для тех, кто может за нее заплатить. Интересно, зачем Арджуну понадобилась в жены бедная девочка Яшодха?

Что ж, вопросов много, ответов мало. И если буду сидеть на лежанке, то точно не найду ответов.

Вставай, Радхика, нас ждут великие дела.

Глава 4

Приведя себя в порядок, кое-как заплетя волосы в косу (они оказались аж до пояса!), я поправила сари и вышла из комнаты.

Деревня клана Яшодха встречала меня утренним гомоном. Женщины с кувшинами на головах шли к колодцу в центре поселения. Мужчины точили оружие, чинили заборы или возились с домашней скотиной. Дети носились между домами, оглушительно визжа и хохоча. Пахло дымом очагов, навозом и специями. Последних было так много, что голова шла кругом.

Обычная деревенская жизнь. Просто и понятно.

Я прислонилась к стене своего домика и огляделась, чтобы немного осознать место, где оказалась.

Домов было действительно около двадцати, может, чуть больше. Все одноэтажные, сделанные из глины и дерева, а крыши — из соломы. Кое-где стены покрашены в желтый или терракотовый цвет. Между домами — узкие пыльные проходы. В центре расположился колодец и большое дерево с раскидистой кроной, под которым стояли простые деревянные скамейки.

Частокол вокруг деревни был невысоким, наверное, около трех метров. Защита от диких зверей, а не от людей, ясно-понятно. Если кто захочет напасть всерьез, этот забор не поможет.

За частоколом виднелись поля. Судя по зелени и воде, что блестела между грядками, они были рисовыми. Дальше простирался редкий лес. А над лесом поднимались синеющие на горизонте горы. Красиво, ничего не скажешь.

— Радхика! — позвали меня.

Я обернулась и увидела Кавью, которая приветственно махала рукой. На ней было чистое розовое сари, волосы тоже заплетены в косу. Но в разы аккуратнее, чем у меня. М-да. Лицо свежее, будто и не было вчерашнего кошмара.

— Ты уже встала! — Она подбежала, схватив меня за руки. — Как спалось? Тебе было удобно? Извини, что комната такая маленькая, просто свободных мест...

— Все хорошо, — перебила я, улыбнувшись. — Спасибо, что вообще дали крышу над головой.

Кавья фыркнула:

— Ты спасла мне жизнь. Это меньшее, что я могу сделать. — Она потянула меня за руку. — Пойдем, покажу деревню. Ты же еще толком ничего не видела!

Однако… Радхика же здесь жила. Или не совсем здесь? Возможно, ей особо и не давали ходить по деревне как безблагой.

В воспоминаниях было чисто. Впрочем, есть ощущение, что и сами воспоминания со вчерашнего дня стали какими-то… блеклыми.

Мы прошлись по деревне. Кавья болтала без умолку, показывая то один дом, то другой.

— Вот тут живет Лалита, ты ее вчера видела. Она старейшина клана, и вообще все тут ее уважают, много помогает главе по всем хозяйственным вопросам. А вон там — кузница, мастер Вишал делает отличные мечи, правда, дорого. Это дом главы Ранвира, самый большой, видишь? А рядом и дом жреца Дхармадаса...

— Кавья, — перебила я. — А как называется эта деревня?

Она удивленно посмотрела на меня.

— Ты серьезно? Ты же жила рядом полгода.

Рядом. Вот оно, ключевое слово. И да, Радхика-то знала. А я... не помню.

— Просто... голова еще не совсем ясная после вчерашнего, — соврала я. — Так как?

Кавья нахмурилась, но сказала:

— Яшодхапур, деревня названа в честь клана. Тут живет около ста двадцати человек, и все члены клана или их слуги.

Яшодхапур. Все, запомнила. Интересно, сто двадцать — это мало или очень мало? Наверное, второе.

Мы прошли мимо кузницы. Было слышно, как гремели удары молота по наковальне, а из открытой двери вырывался жар. Мастер Вишал, широкоплечий мужик с голым торсом и ожогами на руках, что-то выковывал, не обращая на нас внимания.

— А сколько воинов в клане? — спросила я.

— Около тридцати, — ответила Кавья. — Раньше было больше, но после той войны, что была пятнадцать лет назад...

— А с кем воевали?

— С кланом Бхадра из Западного бхаага, — поморщилась Кавья. — Я совсем маленькая была. Причиной были земли на границе. Глупая война, где погибло так много людей, а земли все равно отошли Бхадра. Раджа решил, что они правы.

Конечно решил. Наверное, Бхадра заплатили больше.

— А почему вчера твой брат не пошел тебя искать? — спросила я. — Ты говорила, он поднял тревогу, но сам не искал?

Лицо Кавьи потемнело.

— Нирав... он не может ходить.

Я замерла и переспросила:

— Что?

— Три года назад он упал с лошади на охоте, — тихо сказала Кавья. — Жрец Дхармадас спас ему жизнь, но ноги... ноги больше не слушаются. Нирав прикован к постели. Может только руками двигать и говорить.

Вот дрянь. Не повезло парню-то.

— Мне очень жаль, — выдавила я.

— Не надо. — Кавья покачала головой. — Он не любит жалость и говорит, что лучше быть живым калекой, чем мертвым героем.

Хм, он точно не дурак. Живым ты можешь куда больше, чем находясь в могиле.

Мы помолчали какое-то время.

— Я вчера узнала, что Нирав тоже хотел пойти нас искать, — со вздохом продолжила Кавья. — Когда я не вернулась, он кричал и требовал, чтобы его посадили на лошадь, привязав к седлу. Но Ранвир-джи запретил. Сказал, что он только навредит себе и затруднит этим поиски.

— Что… и послушался? — осторожно спросила я.

— Ему пришлось, — грустно улыбнулась Кавья. — Нирав умный. Он понимает, что не может помочь физически. Поэтому старается помогать по-другому: ведет счета клана и учит детей грамоте. Отец бы гордился им.

Отец… Это тот самый пропавший торговец Притам.

— Ты думаешь, твой отец еще жив? — осторожно спросила я.

Кавья пожала плечами.

— Не знаю. Прошло уже три месяца с тех пор, как его караван не вернулся. Глава Ранвир отправлял людей искать. Нашли только сожженные повозки и трупы охранников. Отца среди них… не было.

— Может, он сбежал? Или его похитили? — предположила я.

— Может быть, — вздохнула она. — Я молюсь богам каждый день, чтобы он был жив.

Мы снова замолчали. Настроение, конечно, упало ниже плинтуса. Надо было срочно сменить тему.

— А когда меня поведут к жрецу?

— Сегодня, — оживилась Кавья. — Глава Ранвир велел Дхармадасу осмотреть тебя после завтрака. Хочет понять, что с тобой случилось.

Ну, логично-логично.

— Тогда… может, позавтракаем? — предложила я. — А то желудок уже требует жертв.

Кавья рассмеялась и кивнула.

Завтрак был весьма простым. Рисовая каша с топленым маслом, лепешки и чай из каких-то трав. Ели мы в небольшом, но достаточно уютном доме Кавьи. В главной комнате стоял очаг, у стены находились лежанки, а на полу — циновки. Пахло дымом и специями.

Нирав находился на широкой лежанке у окна. Молодой худой парень лет двадцати. У него были длинные черные волосы и внимательные карие глаза. На его коленях лежала деревянная дощечка с бумагой и угольком.

— Это Радхика, которая спасла меня, — представила меня Кавья.

Нирав посмотрел на меня. Явно оценивающе, но вполне дружелюбно. Судя по его реакции, Радхику раньше он не видел вот так вот лицом к лицу.

— Спасибо, — просто сказал он. — Я в долгу перед тобой.

— Не за что, — ответила я. — Кавья была добра ко мне. Я не могла ее бросить.

Нирав кивнул и снова уткнулся в свои бумаги. Видимо, разговор окончен.

Мы поели молча. Каша была горячей и сытной, а чай крепким и чуть горьковатым. Бодрило замечательно. Я уплетала за обе щеки, радуясь, что еду тут дают вполне нормальную.

После завтрака Кавья повела меня к дому жреца.

Само строение стояло чуть в стороне от остальных, рядом с маленьким храмом. Дом, как и все, был одноэтажным, но стены были покрашены в белый цвет, а над входом висел символ в виде круга, разделенного на три части. В каждой части было изображено колесо: белое, черное и золотое.

— Тиинпаахи, — пояснила Кавья, заметив мой взгляд. — Три великих колеса.

Ага, припоминаю. Что-то про колеса было в воспоминаниях Радхики, но смутно.

Кавья постучала в дверь и крикнула:

— Дхармадас-джи! Это Кавья! Я привела Радхику!

— Входите, дети, — донесся из дома старческий голос.

Она толкнула дверь, и мы вошли внутрь.

Внутри было прохладно и пахло благовониями. Какими именно, я, конечно, не определю. Комната небольшая, но чистая. На стенах можно разглядеть изображения многоруких богов. В углу — алтарь с фруктами и цветами. Полы застелены циновками. У стены стояли полки с глиняными горшками, свитками и какими-то сушеными травами. А в центре комнаты сидел сам хозяин.

Дхармадас был таким, каким я его и представляла. Длинная седая борода почти до пояса. Тоже седые волосы собраны в узел на макушке. Лицо изрезано морщинами, но глаза смотрят с задором и интересом молодого. На жреце была простая оранжевая курта и белое дхоти. Ступни босые, вон как пятки выставлены. Ему поди и по раскаленным углям пройтись — детская забава.

— А, Кавья, — улыбнулся он. — Рад видеть тебя живой и здоровой, девочка. Боги милостивы.

— Боги милостивы, — повторила Кавья, сложив ладони перед грудью в жесте приветствия.

Я поспешно повторила. Воспоминания Радхики подсказывали, что это уважительный жест. Дхармадас внимательно посмотрел на меня. Немного неуютно, ощущение, что видит насквозь.

— Радхика, — произнес он наконец. — Девочка, что убила ракшаса.

— Да, жрец, — ответила я.

— Интересно, — протянул он и погладил бороду. — Очень интересно. Кавья, ты можешь идти. Мне нужно поговорить с Радхикой наедине.

Кавья поколебалась, но кивнула, понимая, что мне тут ничего не грозит.

— Хорошо. Радхика, я буду ждать тебя снаружи.

Она вышла, тихонько прикрыв дверь. Дхармадас жестом указал на циновку напротив.

— Садись, дитя мое.

Я повиновалась и села, поджав ноги. Жрец все продолжал смотреть на меня, и от его взгляда становилось не по себе. Будто он читал мои мысли.

— Расскажи мне, что произошло в храме, — мягко сказал он. — Все, что помнишь. Не бойся, я не буду ни за что осуждать.

Я вздохнула, не слишком-то приятные воспоминания. Но тут никак не открутиться, поэтому берем себя в руки и пересказываем. Утаивать ничего не стала. Все равно мы уже все рассказали вчера. Да и Кавья, скорее всего, повторяла свою историю не раз. Поэтому не остается ничего другого.

Дхармадас слушал молча и не перебивал. Только иногда кивал и жестом давал знак продолжать рассказ.

Когда я закончила, он долго молчал, явно обдумывая услышанное. Потом встал, подошел к алтарю и зажег палочку благовоний. Дым поплыл вверх, закручиваясь ажурными спиралями.

— Голос… — задумчиво повторил он. — Женский голос, который предложил силу взамен на выполнение задачи.

— Да, — подтвердила я.

— И ты согласилась, не зная, кто это.

— У меня не было выбора! — вырвалось у меня. — Ракшас собирался меня сожрать!

— Я не виню тебя, дитя, — успокоил Дхармадас. — На твоем месте большинство поступило бы так же. Я просто пытаюсь понять, с чем мы имеем дело.

Хорошо бы. А то меня порядком напрягает то, что я не знаю, чего теперь можно ждать. В том, что ждать необходимо, сомневаться не приходилось.

Он вернулся на свое место, сел, скрестив ноги, и снова посмотрел на меня.

— Ты ведь знаешь о Тиинпаахи? Трех колесах?

— Смутно, — призналась я. — Что-то слышала, но не помню толком.

Надеюсь, прокатит. Вряд ли безблагим кто-то сильно проводит лекции. Во всяком случае, я на это надеюсь.

— Тогда слушай внимательно, — сказал Дхармадас. — Это основа нашей веры. Основа этого мира.

Я кивнула, стараясь не упустить ни одного слова.

— В начале времен, — начал Дхармадас, — ничего не было. Ни земли, ни неба, ни богов. Была только пустота. И из этой пустоты родились три великих колеса. Джантака — белое колесо созидания. Шивайшья — черное колесо разрушения. И Варадха — золотое колесо гармонии. — Он говорил размеренно, почти нараспев, и я невольно заслушалась. — Джантака создает. Она дает жизнь, рождает миры, растит урожай и приносит счастье. Белое колесо катится вперед, и за ним остается свет.

Почему-то перед внутренним взором даже появилась жемчужно-белая дорожка, похожая на след.

— Шивайшья разрушает. Оно приносит смерть, уничтожает миры, губит урожай и погружает в беды. Черное колесо катится вперед, и за ним остается тьма.

Жемчужно-белую полосу перечеркнула черная, как гагат.

— Варадха балансирует, — лился голос Дхармадаса. — Она следит, чтобы созидание и разрушение были в равновесии. Золотое колесо катится между белым и черным, и за ним остается гармония.

Сияющее золото, чистое-чистое, прошло линией между двумя остальными, разделяя между ними пространство на равные части.

Он замолчал, давая мне переварить информацию.

— Все в мире подчиняется Тиипаахи, — продолжил он. — Рождение и смерть, день и ночь, счастье и горе. Боги сильнее людей, но слабее Великих Колес. Даже боги не могут изменить их вращение.

— И что это значит для меня? — спросила я.

— Это значит, что голос мой принадлежать либо богу, либо демону. Ну… или кому-то еще, — честно ответил Дхармадас. — Но в любом случае, он действует в рамках Колес. Если он дал тебе силу, значит, это часть чьего-то плана. Джантаки, Шивайшьи или Варадхи.

Он встал, подошел ко мне и положил руку мне на голову.

— Сейчас я проверю, есть ли в тебе скверна. Закрой глаза и не двигайся.

Я сделала глубокий вдох, стараясь не думать о том, что сердце колотится как сумасшедшее.

Рука Дхармадаса была теплой и сухой. Он начал что-то бормотать, похожее на молитву. Слова были незнакомыми и мелодичными.

А потом я почувствовала... тепло. Оно разливалось от его руки, проникало в голову и спускалось ниже, к груди, где бурлила пранга.

Две силы встретились, и...

Ничего. Никакого конфликта. Пранга внутри меня будто признала силу жреца и приняла, даже не думая сопротивляться.

Дхармадас убрал руку, отступил и велел:

— Открывай глаза, Радхика.

Я повиновалась и увидела, что на меня крайне задумчиво смотрят.

— В тебе нет скверны, — наконец произнес он. — Твоя пранга чиста. Более того, она... необычна. Я никогда не чувствовал такой. Как бы это сказать… ее сияние похоже на что-то первозданное, словно от самих истоков мира.

— Это хорошо или плохо? — уточнила я.

— Не знаю, — честно признался Дхармадас. — Но ты точно не проклята. Скорее... избрана. Кем-то и для чего-то.

Хм, легче не стало. Однако, что во мне отсутствует скверна, таки вдохновляет на подвиги. В смысле… просто быть спокойнее.

Он вернулся на свое место и сел. Взял чашу с водой с алтаря и сделал глоток.

— Я скажу главе Ранвиру, что ты безопасна для клана. Что бы ни случилось в том храме, оно не сделало тебя чудовищем. Ты просто девушка с необычной прангой. Тем не менее ни капли зла в твоей пранге нет.

— Спасибо, — с облегчением выдохнула я.

— Но, Радхика… — Дхармадас поднял палец. — Ты должна понимать. Путь, на который ты встала, будет труден. Если голос вернется и потребует выполнить обещание, ты должна быть готова и физически, и духовно. Высшие сущности не любят слабых.

— Как мне подготовиться? — озадаченно спросила я.

— Тренируйся, — просто сказал он. — Учись драться, владеть прангой и думать. А я... я буду молиться за тебя. Чтобы Варадха хранила тебя, и ты шла по правильному пути.

Звучало адекватно. Только пока я туго соображала, что делать в первую очередь. Жрец встал, давая понять, что разговор окончен.

— Иди, дитя. И помни, что ты не одна. Клан Яшодха теперь твой дом. Мы защитим тебя как сможем.

Я поблагодарила и поклонилась. Звучало не так уж плохо.

Кавья ждала меня снаружи, нервно переминаясь с ноги на ногу.

— Ну? Что он сказал? — подскочила она ко мне.

— Сказал, что я не проклята, — ответила я. — И что клан может мне доверять.

Кавья буквально просияла.

— О-о-о, отлично! Значит, ты останешься с нами!

— Похоже на то, — улыбнулась я.

Мне не дали пинка — это уже очень приятно. Даже думать не хотелось, куда бы я пошла, если б велели убираться.

Солнце уже поднялось высоко, на улице стало жарко. Радует, что лето я люблю больше зимы. Окажись я в каком северном крае, было бы куда хуже. Кто-то работал в поле, кто-то чинил крышу, кто-то стирал белье у колодца.

Не совсем понятно, какой у меня теперь статус. Надо выяснить, заодно и найти какую-нибудь работенку. Кормить меня за спасение жизни Кавьи все время не будут. Надо как-то зарабатывать.

Внезапно меня озарило, что я до сих пор не задала очень важный вопрос.

— Кавья, а храм, в котором нас хотел убить Арджун… кому он принадлежит?

Глава 5

Кавья задумалась на какое-то время.

— Храм заброшен, — сказала она. — Никто не знает, кому он принадлежал раньше. По всему Шкандастану таких хватает. Я имею в виду, старых и полуразрушенных. Говорят, что многие из них были построены еще до того, как наши кланы пришли в эти земли. Сотни, а может, и тысячи лет назад.

— И никто не следит за ними?

— Нет, — покачала Кавья головой. — Жрецы иногда проводят обряды очищения, если рядом живут люди. Но большинство просто пустуют и потихоньку разрушаются дальше. А в некоторых, как ты сама видела, селятся ракшасы или другая нечисть.

— Приятная деталь, — пробормотала я.

— Зато теперь ты знаешь, куда лучше не соваться, — улыбнулась Кавья.

Ну да, спасибо за урок. Хотя я его и не просила. Шататься по таким местам желания нет. Спасибо, уже наелась.

Мы направились обратно к центру деревни. Солнце нещадно припекало, хотелось найти тень и попить водички. Но сначала нужно было решить более насущный вопрос.

— Кавья, — сказала я. — Мне нужна работа.

Она удивленно посмотрела на меня, словно услышала что-то совершенно дикое.

— Работа? Зачем?

— Затем, что меня не будут кормить вечно просто так. Я должна чем-то зарабатывать на жизнь.

— Но ты спасла мне жизнь! Клан в долгу!

— Долг — это одно, — возразила я. — А сидеть на чужой шее — другое. Я хочу быть полезной. Что я могу делать?

Кавья нахмурилась, явно обдумывая мои слова.

— Ну... ты умеешь готовить?

Воспоминания Радхики подсказывали, что да, умею. Какие-то базовые блюда точно. Ничего сложного, но и с голоду не помрешь.

— Немного.

— Тогда можешь помогать на кухне в доме главы, там всегда нужны руки, — оживилась она. — О, или можешь помогать Лалите! Она заведует всем хозяйством клана. Следит за запасами, распределяет работу между людьми, проверяет амбары и всякое по мелочи. Ей точно нужна помощница.

Звучало неплохо. Во всяком случае, лучше, чем сидеть сложа руки.

— Тогда пойдем к Лалите, — кивнула я.

***

Лалита встретила нас у колодца. Она как раз проверяла запасы воды в кувшинах, что стояли в тени под деревянным навесом. Пересчитывала их, что-то записывая угольком на дощечке.

— А, девочки, — кивнула она нам, не отрываясь от подсчетов. — Радхика, я слышала, жрец Дхармадас сказал, что ты чиста. Рада за тебя.

— Спасибо, — ответила я. — Лалита-джи, я ищу работу. Хочу быть полезной клану.

Женщина подняла голову и оценивающе посмотрела на меня, явно прикидывала, на что я гожусь.

— Работу? Хм-м-м, а что ты умеешь?

— Готовить немного, убирать, носить тяжести, — перечислила я, не став добавлять, что и подраться могу, если надо. — И... учиться могу быстро.

Лалита улыбнулась, и от краев век разбежались лучики морщинок.

— Хорошо. Мне как раз нужна помощница. Скоро сбор урожая, нужно готовить амбары, проверять запасы зерна и чинить мешки. Работы много. Справишься?

— Справлюсь, — твердо сказала я.

— Тогда с завтрашнего дня начинаешь. Приходи ко мне на рассвете. Я покажу, что делать. И да, работа тяжелая, но платить буду. Много не получится, но на еду и одежду хватит.

Платить? О, вот это уже серьезно.

— Спасибо, Лалита-джи, — поклонилась я.

— Не за что. Рада, что ты хочешь работать, а не ждать, когда все принесут. Уважаю таких людей.

Вот и отлично. Работа есть, и даже деньги будут. Да, надо бы выяснить, что у них тут за деньги. Но это уже второй вопрос.

***

Остаток дня прошел на удивление спокойно. Я помогала Кавье по дому: подмела пол, постирала несколько сари в тазу, была на подхвате при готовке ужина. Нирав сидел на своей лежанке и что-то записывал, иногда задумчиво поглядывая на нас.

— Радхика, — позвал он в какой-то момент.

— Да? — отозвалась я.

— Спасибо, что спасла мою сестру. Я... я не мог ей помочь. И это очень тяжело осознавать. Но ты сделала то, что мне недоступно.

В его голосе прозвучала такая боль, и мне стало не по себе.

— Ты помогаешь клану по-своему, — сказала я. — Это тоже важно.

Он кивнул и снова уткнулся в свои бумаги. Разговор окончен. Нирав не слишком разговорчив, но это не назвать недостатком.

К вечеру я вернулась в свою комнатку, съела ужин (снова рис с овощами, но на этот раз с кусочком какой-то рыбы) и легла спать. Ну, точнее, лежала, пялясь в потолок, и думала.

Может, жизнь здесь и наладится? Все еще будет хорошо. А там, гляди, что-то сделаю с памятью. По крайней мере, попытаюсь. Работа есть, крыша над головой тоже. Люди вроде нормальные. Даже пока не попрекают, что была безблагой. Видимо, спасение Кавьи и появление пранги меня сильно подняли в их глазах.

Но про «наладится» я, конечно, погорячилась…

Через некоторое время меня разбудил полный животного ужаса женский крик.

Я вскочила с лежанки раньше, чем успела сообразить, что происходит. Сердце колотилось как бешеное. За окном было темно, луна светила, но слабо. Слышались голоса, топот ног и лязг металла.

Что, твою мать, происходит?!

Я выскочила из комнаты босиком, даже не успев толком натянуть сари. Хорошо хоть не голая. Впрочем, вряд ли кого-то это впечатлит. При такой жаре удивительно, как тут не носят одну жемчужину в пупке.

Деревня была в полном хаосе.

Люди бежали к центру, вооружаясь чем попало. Я разглядела топоры, вилы, колья, мечи... Может, надо было из дома хоть горшок схватить. Мало ли…

Факелы, отбрасывая дрожащие тени, горели повсюду. Женщины хватали детей и тащили их в дома. Мужчины выкрикивали команды, перебивая друг друга:

— К воротам! Все к воротам!

— Это пишачи! Боги, их целая стая!

— Где лучники?! Быстрее, мхашша вас дери!

— Баррикады! Ставьте баррикады!

Пишачи. Слово всплыло в воспоминаниях Радхики, и по спине побежал мерзкий холодок.

Вроде как тоже демоны, хоть и не ракшасы. Но весьма мерзкие низшие твари. Пьют кровь и едят человеческую плоть. Охотятся стаями, как волки. Быстрые, злобные и безжалостные. Убивают ради еды и удовольствия.

Прекрасно. Просто охренительно.

Я побежала к воротам, сердце того и гляди выпрыгнет из груди.

Там уже собрались воины клана. Их было около двадцати человек с мечами, копьями и луками. Глава клана стоял впереди, отдавая приказы. На нем были потертые кожаные доспехи, в руке — меч с зазубринами на лезвии. Жесткое и сосредоточенное выражение лица. Кажется, явно знает, каково иметь дело с такими гостями.

— Держать ворота! — рычал он. — Не дать им прорваться! Лучники, на стены частокола! Остальные — в строй! Копейщики, вперед!

Я протиснулась вперед сквозь толпу и увидела, что за частоколом в свете факелов кто-то двигался.

Вот, как…Пишачи были человекоподобны, но искажены до отвращения. Ростом с подростка, наверное, метр тридцать, не больше. Кожа серая, словно гниет не первый день, покрытая язвами и струпьями. Руки непропорционально длинные с острыми черными когтями. Морды вытянутые, а пасти полны острых, как иглы, зубов. Глаза тварей горели тусклым красным светом.

Сколько их? Так и не сосчитать. Если окинуть беглым взглядом, то, пожалуй, десятка два. Они кружили вокруг деревни, издавая смесь шипения и визга. Медленно, но уверенно подбирались к деревне.

— Сколько их? — крикнул кто-то из воинов.

— Не меньше тридцати! Может, сорок!

— Боги, помилуйте нас...

Значит, я ошиблась и прилично.

Один из пишачи прыгнул на частокол, цепляясь когтями за бревна. Быстро по-паучьи полез вверх, изгибаясь всем телом.

— Стреляй! — заорал Ранвир.

Лучник натянул тетиву и выпустил стрелу. Та вонзилась прямо в темную грудь. Пишачи пронзительно взвизгнул и рухнул.

Мне стало не по себе. Страшно? Да. Однако я пережила вещи пострашнее. Сейчас-то я не связана и не ранена!

На место убитого демона полезли еще трое, жутко визжа и скалясь.

— Они прорвутся! — истерично закричала женщина позади меня.

— Заткнись и прячься! — рявкнул на нее кто-то из мужчин.

— Не прорвутся! — перекрыл всех голос Ранвира. — Держать позиции! Стрелять по тем, кто лезет! Не жалеть стрел!

Я стояла, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Внутри бурлила пранга. Она была яростно-горячей и требующей выхода. Тело само рвалось в бой, мышцы напряглись до дрожи.

Надо помочь. Не могу просто стоять.

Я огляделась. У стены ближайшего дома валялась толстая палка длиной с мою руку. Дубина, по сути. Так-с, ну-ка попробуем. Я кинулась к ней и подняла с земли. Тяжеленькая и вполне удобная.

— Эй! — окликнул меня один из воинов, широкоплечий парень с копьем. — Ты куда собралась?!

Я не ответила и побежала к воротам, сжимая палку.

— Радхика, стой! Не надо! — донесся голос Кавьи откуда-то сзади.

Стоять не буду, извини.

Пишачи перелез через частокол и спрыгнул рядом с воротами. Приземлился прямо на четвереньки, выгнул спину и оскалился. Слюна закапала с зубов. Фу, никаких манер.

Он заметил меня, в красных глазах вспыхнула радость при виде хрупкой девочки. Я с размаху ударила его палкой по морде, вложив всю силу. Пишачи взвизгнул и откатился в сторону. Лапы заскребли землю. Я не дала ему опомниться и ударила снова, на этот раз по ребрам. Послышался хруст. Тварь задергалась и захрипела, из пасти хлынула черная кровь.

Третий удар пришелся по голове. Череп треснул как яичная скорлупа. Пишачи затих, дернулся последний раз и обмяк.

Я выдохнула, тяжело дыша. Руки подрагивали от какого-то дикого возбуждения.

— Она убила его! Одна! — удивленно воскликнул кто-то из воинов.

Но не было времени радоваться и собирать аплодисменты.

Еще двое пишачи перелезли через частокол с другой стороны. Один бросился на ближайшего воина и сбил его с ног. Второй метнулся ко мне, визжа и щелкая зубами.

Я увернулась в сторону, и тварь промахнулась. Ударила палкой по задним лапам. Пишачи упал и завыл. Воин, что был рядом, добил его копьем, пронзив насквозь.

— Спасибо! — крикнул он мне, вырывая копье.

Я кивнула, не тратя энергию на слова.

Бой кипел вовсю.

Пишачи лезли просто отовсюду. Частокол не выдерживал натиска. Где-то слева раздался громкий треск — бревна сломались, и в пролом хлынуло с десяток тварей.

— Правый фланг! — заорал Ранвир, размахивая мечом. — Прикрыть правый фланг! Копейщики, туда!

Воины ринулись затыкать дыру. Я побежала следом. Соваться вперед глупо, а вот помочь с теми, на кого не будет хватать сил, вполне!

Пишачи были быстрыми и юркими. Они прыгали, кусались и извивались как черви. Один вцепился зубами в горло воину — кровь брызнула фонтаном, мужчина захрипел и рухнул. Другой пишачи свалил на землю женщину средних лет, что не успела спрятаться, и начал рвать ей живот когтями.

Я врезалась в толпу демонов, размахивая палкой как безумная. Кажется, с не лезть вперед, я промахнулась.

Удар справа — пишачи с визгом отлетел. Еще удар слева, и другой получил по ребрам и согнулся. Разворот, удар сверху вниз — третий рухнул с проломленным черепом.

Пранга не давала раздумывать и бояться. Она направляла движения, делала меня быстрее и сильнее. Я не думала — просто дралась, повинуясь инстинктам. Мои движения не были профессиональными, но их хватало, чтобы враг был повержен.

Еще один пишачи прыгнул мне на спину и вцепился когтями. Острая боль пронзила плечо. Я рыкнула, дернулась всем телом, сбросив тварь на землю. Развернулась и ударила палкой прямо в оскаленную пасть. Зубы вылетели, горячая кровь брызнула мне в лицо.

— Радхика, сзади! — крикнул Ранвир, отбиваясь от двух пишачи сразу.

Я обернулась. Трое тварей окружали меня, двигаясь по кругу и шипя.

Ну давайте, красавчики. Кто первый?

Я метнулась к ближайшему. Ударила по коленям. Наступила ногой на шею и навалилась всем весом. Пронзительный хруст — тишина.

Второй прыгнул на меня, растопырив когти. Я нырнула под него, присела. Ударила палкой снизу вверх прямо в живот. Пишачи пронзительно взвизгнул и согнулся пополам в воздухе. Я добила ударом по затылку, когда он упал.

Третий попытался сбежать, видимо, сообразил, что связался не с той, с кем хотелось бы.

Я метнула палку и попала в спину. Пишачи споткнулся и рухнул мордой в грязь. Воин с мечом добил его, отрубив голову одним ударом.

Я тяжело дышала, согнувшись и упершись руками в колени. По спине текла кровь, но боль была странно далекой, словно и вовсе не моя.

Наверное, так хлещет адреналин, что заглушает все ощущения.

Я огляделась.

Вокруг было полно трупов пишачи. Но в живых оставалось еще больше. Они лезли через разрушенный частокол, словно их было не меньше сотни.

— Их слишком много! — крикнул один из воинов, отшатываясь. — Мы не выдержим!

— Отступаем к центру! — скомандовал Ранвир, разрубив очередного пишачи пополам. — Защищаем дома! Женщин и детей — в укрытия!

Воины начали отходить назад, прикрывая друг друга и образуя подобие стены из копий и мечей.

Я подобрала с земли меч, который выпал из рук убитого пишачи воина. Тяжелый для меня, неудобный, но лучше, чем с голыми кулаками.

Пишачи наседали волной, щелкая зубами. Какие же они издают отвратительные звуки.

Один бросился на меня. Я неумело взмахнула мечом. Однако пранга в этот раз компенсировала отсутствие навыка. Лезвие разрубило пишачи почти пополам, и кровь хлынула черным потоком.

Еще один. Еще. Еще.

Я рубила и кромсала все, что появлялось рядом. Меч становился все тяжелее с каждым ударом. Руки дрожали и горели, но я не останавливалась.

Вокруг кричали люди, визжали пишачи, звенел металл о металл.

И в какой-то момент все накрыла… странная тишина.

Пишачи все разом замерли, словно услышав чью-то команду. Они прекратили атаки и застыли на месте.

Воины тоже остановились, тяжело дыша. Никто не понимал, что происходит.

— Что... что такое? — прошептал кто-то испуганно.

Кроме тишины появилось еще что-то. Странное ощущение, будто вдруг встала гора и посмотрела на тебя.

Пранга внутри меня забилась в панике, словно загнанный зверь, учуявший хищника покрупнее. Я повернула голову и увидела, что за разрушенным частоколом в тени деревьев появился кое-кто еще.

Оно было… огромным. Метра три ростом, просто очень высокая.

Серая кожа казалась каменной и была покрыта трещинами, как у старой статуи. Две мускулистые длинные руки с пальцами, увенчанными когтями. Мощные ноги по размеру не меньше колонн в храме, откуда мы с Кавьей чудом ушли живыми. Обнаженное тело без единого клочка одежды.

Но самое страшное — лицо. Женское, красивое, с правильными чертами и высокими скулами. При этом абсолютно холодное. Я бы даже сказала мертвое. Губы были сжаты в тонкую линию. Глаза закрыты.

На лбу тусклым серебряным светом сиял полумесяц. И почему-то даже здесь я почувствовала, что он ледяной.

Существо стояло неподвижно.

Но я прекрасно чувствовала, как от него исходит подавляющая и жуткая сила. Ощущение, что даже воздух стал гуще.

— Что это... — прошептал Ранвир хрипло, и в его голосе впервые за весь бой прозвучал настоящий страх.

Я не могла отвести взгляда от существа.

Оно медленно подняло голову. Глаза оставались закрытыми, но я знала, что оно видит. Видит… каждого из нас.

Видит меня.

Полумесяц на лбу вспыхнул ярче, и свет стал холоднее.

Пранга внутри меня взвыла в ужасе. Какой-то животный страх захлестнул с головой, накрыв волной. Захотелось спрятаться как можно дальше. Желательно вообще зарыться в землю. Но не получалось даже пошевелиться. Ноги словно вросли в землю.

Существо... улыбнулось. Уголки каменных губ чуть приподнялись. Холодная мертвая улыбка, в которой не было ни капли тепла.

А потом оно медленно развернулось и пошло прочь в лес. Шаги были тяжелыми, земля под ними вздрагивала.

Пишачи, словно получив беззвучную команду, бросились за ним. Просто ринулись в темноту леса, исчезая между деревьев.

Через минуту деревня опустела. Остались только тела погибших и кровь. Как же много крови…

Тишина давила на уши.

— Они... ушли? — прошептал кто-то, не веря.

— Что это было, во имя Джантаки? — спросил другой голос, дрожащий.

Ранвир медленно опустил окровавленный меч.

— Я не знаю, — хрипло сказал он. — Я никогда не видел ничего подобного. Здесь такого никогда не появлялось.

Я стояла, дрожа всем телом, не в силах пошевелиться. Меч выпал из онемевших пальцев, звякнув о землю.

Кавья подбежала ко мне и крепко обняла, всхлипывая.

— Ты жива! Боги, ты жива! Я думала... я думала...

Я не ответила. Просто продолжала смотреть в ту сторону, куда ушло существо. Оно увидело меня. Узнало. И... улыбнулось.

Почему?

***

Утро встретило нас мрачным подсчетом потерь и уборкой.

Четверо воинов убиты, их тела уже унесли. Двое тяжело ранены, и жрец Дхармадас возился с ними, пытаясь спасти. Из мирных жителей погибли трое, которые не успели спрятаться.

Частокол был разрушен сразу в трех местах, и там сияли здоровенные дыры. Два дома серьезно повреждены. Я видела, что их крыши частично обвалились. Повсюду валялись трупы пишачи. Мужчины сносили в кучу за деревней, чтобы сжечь.

Я сидела у колодца и умывалась. Вода была обжигающе-холодной, но приятной. Моя и чужая кровь стекали с рук и лица, окрашивая воду в мутно-розовый цвет.

Раны на плече саднили, но по ощущениям не так все плохо. Заживет.

Ко мне тяжелой походкой подошел Ранвир. Выглядел он уставшим и постаревшим за одну ночь.

— Радхика.

Я подняла голову, вытирая лицо краем сари.

— Да, глава?

— Ты хорошо дралась сегодня, — сказал он. — Убила, наверное, с десяток тварей. Без тебя потери были бы намного больше. Спасибо тебе.

— Не за что, — пробормотала я. — Просто... не могла стоять в стороне.

Ранвир помолчал, а потом тише спросил:

— Ты видела то, что появилось после? В конце боя?

Я кивнула, по коже пробежали мурашки:

— Ага, видела.

— Как думаешь, что это было?

Глава спрашивает безблагую. Вот те на. Впрочем, они уже поняли, что со мной все не так, как раньше, поэтому почему бы и не спросить.

— Не знаю, — честно ответила я. — Но оно было... сильное и древнее.

По крайней мере, по ощущениям именно так. А вот точнее уже и не скажу.

Ранвир мрачно кивнул.

— Я пошлю гонца к радже нашего бхаага сегодня же. Нужно сообщить о нападении. Если такие твари бродят по нашим лесам... нам нужна помощь. Может, воинов пришлют.

Он тяжело вздохнул и ушел, чуть сгорбившись.

Я снова посмотрела на свои дрожащие руки. Пишачи так не пугали. Даже ракшас теперь казался почти милым сладким шариком из нутовой муки.

Голос внутри, зараза, молчал. Хоть бы какую дал подсказку.

Я выдохнула и закрыла глаза, запрокинув голову к небу. Спокойная жизнь закончилась, даже толком не начавшись. Что ж, буду над собой работать всерьез. Почему?

Потому что я точно знала, что это существо вернется.

И в следующий раз оно придет именно за мной.

Глава 6

Утро началось слишком рано для моего измученного тела и откровенно не соображающей головы.

Короче, болело все, что только можно. Плечи ныли от размахивания палкой и мечом. Спина просто горела огнем, ибо царапины от когтей пишачи саднили так, будто в них насыпали соли. Руки дрожали, пальцы с трудом разжимались, словно за ночь забыли, как двигаться. Ноги напоминали свинцовые чурки. Даже шея болела, хотя я понятия не имела, ей-то что не так. Может, слишком резко вертела головой в бою?

— Ошалеть, — простонала я, пытаясь сесть на лежанке.

Получилось не сразу. Пришлось повозиться, опираясь на стену и морщась от каждого движения. Когда наконец-то встала, мир неприятно покачнулся, и я схватилась за край лежанки, чтобы не упасть.

Так, дышим. Просто дышим и не падаем в обморок.

За окном уже светало. Лучи серого рассвета пробирались сквозь щели в деревянных ставнях. Где-то кричали петухи, заливаясь на все горло. Деревня просыпалась, возвращаясь к обычной жизни после вчерашнего кошмара.

А я обещала Лалите прийти на рассвете. Обещала — значит, надо идти, даже если тело просит пощады.

— Вставай, Радхика, — пробормотала я себе под нос. — Работать надо. Никто тебя тут бесплатно кормить не будет.

Кое-как натянула вчерашнее сари. Разумеется, грязное и с пятнами крови, но другого просто не было. Надо будет как-нибудь раздобыть еще одно. Я умылась водой из кувшина, что стоял на полке. Она была холодной, обожгла лицо и царапины, но помогла окончательно проснуться и прогнать остатки сна. Заплела волосы в косу, хотя руки предательски дрожали и половина прядей норовила выбиться обратно. В итоге получилось криво, но приемлемо.

Шумно выдохнув, я оглядела себя. Выгляжу как побитая собака, но что поделать.

После этого я вышла из комнаты.

Деревня выглядела... странно. Непривычно тихая и мрачная. Люди ходили молча, хмурились и не желали вступать даже в мимолетный контакт. Мужчины чинили разрушенный частокол, таская тяжелые бревна и забивая новые колья. Женщины стирали окровавленную одежду у колодца, и вода в нем была мутной, розоватой. Дети тихо сидели возле домов. Никто не бегал и не кричал, как обычно. Только смотрели на все большими испуганными глазами.

Вчерашнее нападение на всех оставило свой след. Еще бы. Такое не забывается быстро.

Я побрела к дому Лалиты, стараясь не хромать и держать спину прямо. Гордость не позволяла показывать слабость, особенно после того, как вчера дралась наравне с воинами.

Лалита встретила меня у большого деревянного строения на окраине деревни, что стояло рядом с полями. Ага, амбар.

— А, Радхика, — кивнула она, оглядывая меня с ног до головы. — Пришла, девочка. Это хорошо. Я думала, что после вчерашнего передумаешь и сбежишь.

— Обещала же, — ответила я, стараясь держаться прямо и не морщиться от боли в спине.

Лалита внимательно посмотрела на меня, и в карих глазах мелькнуло что-то вроде одобрения.

— Вижу, что болит все. Правильно. Значит, дралась по-настоящему, а не пряталась за спинами мужчин. Молодец. Уважаю. — Она развернулась и пошла к амбару, махнув рукой, чтобы я следовала за ней. — Сегодня будем проверять запасы зерна. Нужно пересчитать все мешки, потом проверить на жучков, плесень и гниль. Если найдешь хоть что-то испорченное — откладывай в сторону, потом сожжем. Зерно дорогое, портить нельзя. Понятно?

— Понятно, — кивнула я, заглядывая в полумрак амбара.

Внутри пахло пылью и чем-то затхлым. Вдоль стен громоздились большие и туго набитые мешки.

Работа оказалась тяжелой. Я бы сказала… очень тяжелой.

Мешки с зерном были неподъемными, наверное, в половину моего веса. Их нужно было перетаскивать с места на место, развязывать толстые веревки, проверять зерно вручную, пересыпая в большие деревянные чаши. Перебирать каждую горсть, высматривая жучков или почерневшие зерна. Потом засыпать обратно, завязывать и тащить на прежнее место.

Что я и делала, при этом потея как проклятая. Спина ныла все сильнее. Руки дрожали от напряжения. А мозоли, которые появились утром, начали саднить и кровоточить. Но я не жаловалась и, стиснув зубы, продолжала работать.

Лалита трудилась рядом, двигаясь быстро и ловко, несмотря на возраст. У нее были крепкие руки, привычные к тяжелой работе. Иногда она бросала на меня быстрые оценивающие взгляды.

— Ты вчера хорошо дралась, — сказала она в какой-то момент, когда мы обе присели передохнуть. — Люди говорят, что ты убила с десяток пишачи. Может, даже больше. Правда?

— Не считала, — честно ответила я, вытирая пот со лба грязной рукой. Кажется, когда я отсюда выйду, то буду чумазее любого демона. — Просто била всех, кто лез. Некогда было считать.

— И не испугалась? — прищурилась Лалита. — Большинство женщин прятались в домах и тряслись от страха. А ты пошла с палкой драться.

Просто я с придурью. Как-то совсем было не до страха. Посещение ракшасов в заброшенных храмах делает свое дело.

Я задумалась, вспоминая вчерашний бой.

— Испугалась, конечно. Но... не могла просто стоять и смотреть, как убивают людей. Спрятаться тоже не могла. Понимаете?

Лалита усмехнулась, и морщинки у ее глаз стали глубже.

— Понимаю. У тебя сердце воина, девочка. Редкость для женщины, впрочем, оно и не у каждого мужчины. И неважно, что раньше ты была безблагой.

Была. Прошедшее время. Значит, я уже не безблагая в их глазах. Приятно слышать, честное слово.

Мы работали до полудня, пока солнце не поднялось высоко и не стало нещадно припекать. В амбаре было душно и пыльно. Пот заливал глаза и щипал царапины. Руки покрылись новыми мозолями поверх старых. Спина… лучше не вспоминать. Однако я продолжала пересматривать мешок за мешком.

Когда Лалита наконец выпрямилась, потянулась и сказала, что на сегодня хватит, я чуть не упала от облегчения.

— Иди, Радхика. Поешь как следует да отдохни, — сказала она, вытирая руки о свое сари. — Завтра продолжим, работы еще много. И вот, держи. — Она протянула мне небольшой тряпичный мешочек, завязанный веревкой.

Я заглянула внутрь. Там лежали несколько монет. Круглые такие, медные, чуток потертые с дырками посередине и какими-то символами.

— Спасибо, Лалита-джи, — поклонилась я, пряча улыбку.

— Работай хорошо — будет больше, — кивнула она и ушла, легонько прихрамывая. Видимо, у нее тоже болели ноги после работы.

Я стояла, сжимая мешочек в ладони, и улыбалась как дура. Первые заработанные деньги в этом мире. Пусть немного и какие-то медяки, но мои! Те, что я заработала честным трудом.

***

После обеда, где были рис с овощами и кусочек вяленой рыбы, которым меня щедро накормила Кавья, я решила пойти к храму.

Нужно было поговорить с Дхармадасом. Вчерашний бой показал мне одно: я ничего не понимаю в своей силе. Пранга есть, она помогает, но я не контролирую ее. Просто чувствую, как она течет сама.

А что, если в следующий раз это не сработает? Что, если я не смогу защитить себя или других?

Жрец сидел в своем доме, перебирая какие-то сушеные травы и раскладывая их по глиняным горшкам. Увидев меня в дверях, он поднял голову и улыбнулся.

— Радхика, что привело тебя ко мне?

Я вошла, сняла сандалии у порога и села на циновку напротив него, поджав ноги.

— Дхармадас-джи, я хочу научиться управлять прангой, — сказала я без обиняков.

Ну, а чего ходить вокруг да около?

Он изогнул седую бровь:

— Управлять? Это серьезное заявление.

— Да. Вчера в бою... я чувствовала, как она помогает мне. Делает сильнее, быстрее и выносливее. Удары получались мощнее, чем должны были. Но я не понимаю, как это работает, и не могу контролировать толком. Просто... чувствую, и она сама течет. Однако это неправильно.

Дхармадас кивнул задумчиво, откладывая травы в сторону.

— Пранга — это жизненная сила, которая течет через все живое. Она проходит через марма — особые точки в теле. Всего их сто восемь. У обычных людей пранга течет сама по себе без контроля, просто поддерживая жизнь. Но воины, жрецы и целители учатся направлять ее, чтобы усиливать и использовать для разных целей.

— Научите меня, — попросила я, глядя ему прямо в глаза. — Пожалуйста. Я должна понимать, что со мной происходит.

Он молчал некоторое время, а потом сказал:

— Нет.

Я словно получила пощечину.

— Что? Почему?!

— Потому что ты не готова, Радхика, — просто сказал Дхармадас. — Твоя пранга необычна. Я чувствовал это, когда проверял тебя. Она древняя, очень сильная, почти первозданная. Если ты попытаешься управлять ей без должной подготовки, можешь навредить себе. Или, что еще хуже, другим людям.

— Но...

— Нет, Радхика. — Он поднял морщинистую руку, останавливая мои возражения. — Обучение управлению прангой требует времени. Много времени, а еще дисциплины и терпения. Ты должна сначала научиться чувствовать свое тело по-настоящему, понимать, как текут потоки энергии и где находятся марма. Это месяцы упорной работы. Годы, если хочешь настоящего мастерства.

— У меня нет месяцев! — вырвалось у меня. — У меня вообще, может, нет и недели! Вчера на деревню напали пишачи! Появилось то... то существо с полумесяцем! Кто знает, что будет завтра?! Может, придут снова, а может, что-то еще хуже!

Дхармадас спокойно смотрел на меня, и в его взгляде было понимание и... жалость.

— Именно поэтому ты должна быть осторожна, дитя мое. Неконтролируемая пранга опаснее, чем ее полное отсутствие. Она может разрушить тебя изнутри или вырваться наружу, ранив тех, кто рядом.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Значит, вы не поможете? Совсем?

— Я не сказал этого, — вздохнул он и потер переносицу. — Я научу тебя самым базовым вещам. Медитации, чтобы успокаивать разум. Дыхательным техникам, которые помогают контролировать потоки энергии. Как чувствовать прангу внутри себя, не пытаясь ее направлять… Но не больше. Остальное придет со временем и практикой. Или не придет вовсе, если не будешь достаточно усердна и терпелива.

Что ж, хоть что-то. Лучше, чем ничего. Правда, звучит странновато. Неконтролируемая пранга у меня прямо сейчас и, получается, неуправляемая. Разве это не опасно?

— Дхармадас-джи, а разве моя пранга не опасна прямо сейчас?

— Опасна, — подтвердил он. — Но если тебя возьмется обучать тот, кто не является гуру, то сделает только хуже. Я не учитель, дитя, я — жрец.

Ага, что ж, по крайней мере, он честен.

— Когда мы начнем? — спросила я, чувствуя, как внутри появляется робкая надежда, что получится хоть в чем-то разобраться.

Он сделал мне знак подняться.

— Завтра, после твоей работы у Лалиты. Приходи сюда на закате и морально приготовься, потому что будет нелегко. Медитация требует терпения, а терпения у молодежи обычно мало.

Я кивнула и низко поклонилась

— Спасибо, Дхармадас-джи. Правда, спасибо.

Он махнул рукой, возвращаясь к своим травам.

— Иди, отдыхай. Тебе понадобятся силы.

***

Вечер я провела в своей комнате, раскинувшись на лежанке и размышляя.

Просто глядела в деревянный потолок, где ползала какая-то букашка, и думала о пранге.

Дхармадас прав: я совершенно не понимаю, как она работает. Вчера в бою сила просто была. Текла сама, будто живая, направляя удары и делая меня быстрее. Но я не управляла ей осознанно. Просто... отпустила и позволила ей делать свое дело.

А что, если попробовать сейчас? Просто чуть-чуть, очень аккуратно.

Дхармадас сказал подождать до завтра, но... любопытство грызло изнутри. Хотелось хоть немного понять, что происходит с моим телом.

Я села на лежанке, скрестив ноги, и закрыла глаза. Сделала глубокий вдох через нос, выдох — через рот. Вдох. Выдох. Попыталась успокоиться и расслабить напряженные мышцы.

Сосредоточилась на груди, там, где чувствовала прангу сильнее всего. Там, где должно биться сердце.

Тепло. Легкое приятное покалывание, как от искорок. Она была там, я точно чувствовала ее присутствие.

Я попробовала... направить. Представила, как золотой поток медленно, осторожно течет по рукам, как вода по руслу реки.

Сначала ничего не происходило.

Я сосредоточилась сильнее, представляя поток ярче и отчетливее. Тепло дрогнуло, будто пошевелилось внутри груди.

О! Получается! Я чувствую!

Воодушевившись, я представила поток сильнее и ярче. Толкнула прангу в руки, мысленно заставляя ее течь быстрее и активнее.

Тепло резко хлынуло волной, которая была намного сильнее, чем я ожидала.

И тут же что-то пошло категорически не так.

Поток стал неконтролируемым. Намного-намного сильнее, чем я планировала. Я почувствовала, как он вырывается из-под контроля, больше не подчиняясь. Пранга хлынула по венам бурным потоком, как река, прорвавшая хлипкую плотину.

— Стой, — прошептала я, пытаясь остановить поток. — Стой-стой, назад!

Однако никто и не подумал меня послушаться.

Пранга бурлила все сильнее. Росла, заполняя все тело целиком. Жгла изнутри невыносимым огнем. Я задыхалась, хватая ртом воздух, но его будто не хватало. Сердце колотилось как бешеное.

Вспышка ослепительного золотого света заполнила комнату. Как будто огромная невидимая рука со всей силы ударила меня в грудь. Я отлетела назад с диким криком. Зажмурившись, вылетела из комнаты, буквально пробив хлипкую дверь, которая разлетелась щепками.

Мир безумно закувыркался вокруг.

Земля, небо, деревья, земля-земля-земля небо снова. А-а-а!

С размаху влетела во что-то твердое. Боль прокатилась по всему телу. Я покатилась кувырком по земле, царапая кожу об камни и корни, ударяясь о деревья.

Остановится удалось только через несколько секунд. Просто хватала воздух ртом и пыталась понять, жива ли я. Да, вроде бы ничего так. Превозмогая боль, я медленно встала на четвереньки. Огляделась вокруг, пытаясь сориентироваться.

И похолодела от ужаса, потому что…

Вокруг меня простирался лес. Высокие деревья с толстыми стволами, густые кусты и плотная темнота между стволами. Луна светила сквозь ветки, отбрасывая на землю причудливые дрожащие тени.

Лес. Вот совсем лес. Тот самый, откуда вчера ночью пришли пишачи и то жуткое существо?

— Нет… — прошептала я, чувствуя, как внутри все сжимается от страха. — Нет-нет-нет... Как?!

Как я вообще здесь оказалась?! Деревня была... там! Я неуверенно посмотрела в сторону, где, как мне казалось, должна быть деревня. Но в результате увидела только бесконечные ряды темных деревьев.

Мхашша... Пранга буквально вышвырнула из деревни в лес. Как?! Я же просто пыталась направить ее в руки и… явно перестаралась.

Дхармадас был абсолютно прав. Неконтролируемая сила смертельно опасна. Я могла убить себя или кого-то еще, если бы рядом кто-то был.

Я с трудом поднялась на ноги, держась за ближайшее дерево. Так, меня штормит, но не как щепку в океане, а, скорее, как кокосовую скорлупу в луже. Терпимо. Тело ныло от новых ушибов и царапин, добавившихся к старым. Кожа была ободрана на локтях, коленях и ладонях. Сари окончательно превратилось в лохмотья.

Нужно немедленно возвращаться, пока темнота не стала полной. Я сделала неуверенный шаг в сторону и замерла, услышав шорох.

Потом — еще один шорох. И еще. Звуки посыпались со всех сторон.

Что-то было совсем рядом. Внутри все похолодело. Этого что-то, а точнее, кого-то было… много.

В темноте между деревьями вспыхнули красные глаза. Одна пара, вторая, третья… Лучше не считать.

Пишачи.

Они окружали меня плотным кольцом, бесшумно крадучись между темными стволами деревьев. Я стояла на месте, не в силах пошевелиться и чувствуя, как страх сковывает тело.

Одна. Совершенно одна. Без оружия в ночном лесу в окружении голодных демонов, которые пьют кровь и закусывают плотью.

Первый пишачи неторопливо вышел из глубокой тени. Серая гниющая кожа, покрытая язвами, отражала слабый свет луны. Он широко оскалился, показывая два ряда острых иглоподобных зубов, с которых капала слюна. Протяжно зашипел, глядя на меня горящими красными глазами. Остальные хором подхватили его шипение. Звук окружил меня со всех сторон, наполняя ужасом.

Пранга внутри слабо дрогнула, пытаясь откликнуться, но как-то чудовищно мало. Я выжала ее всю до последней капли, бездумно выбросив себя из безопасной деревни прямо в логово демонов.

Какая я молодец.

Сил почти совсем не осталось. Я едва стояла на ногах.

Пишачи сделал медленный шаг вперед ко мне. Пригнулся к земле, мышцы на его сером теле напряглись.

Я сжала кулаки, хотя прекрасно знала, что это совершенно бесполезно.

Тварь издала торжествующий вопль и прыгнула прямо на меня, растопырив когти.